Ольга Пашнина

Невеста Темного Дракона

Автор выражает благодарность Алине Кудеяровой за образы Кайла и Ладона, отличной художнице Еве, давшей образы семьи Эллы, а также читателям СИ за веру в эту книгу.

Часть первая

Пленница

— В «Драконьих Авиалиниях» есть девушка. С волосами цвета черного золота, глубокими синими глазами и точеной фигуркой. Ее всегда сопровождает огромный лесной кот. Ее сила спасает жизни. Она — оплот сопротивления Ладону, противник бесчеловечных, жестоких методов Темного Дракона, спасительница десятков драконов…

— Привет.

Я вошла в кабинет с опаской. Если тебя хвалят — значит, разбили любимую кружку. Возможно, и тарелку, если восхваляют так рьяно.

— Чего это вы делаете?

Эстер и Мик склонились над каким-то блокнотом и что-то сосредоточенно там выводили.

— Придумываем, как тебя представить на конкурсе, раз уж ты сама этим не озаботилась, — ответила Эстер.

Ох, демон, конкурс! Я и забыла о нем, — мелкие заболели, весь дом на ушах стоял.

В первый день осени в «Драконьих Авиалиниях» обещали конкурс «Человек года», вот и наш отдел номинировал меня за неимением подходящих кандидатур, — Мик работал преимущественно в кабинете, а Эстер ненавидела публичные выступления. Что до остальных ребят, то они оперативно смылись, едва услышали об этом сомнительном мероприятии. А я вот не успела, за что и поплатилась.

— А можно меня просто назвать Эллой Златокрылой? — без особой надежды на успех спросила я у Эстер.

Светловолосая полноватая девушка, с которой мы вместе окончили школу, а после поступили в Академию, лишь отмахнулась.

А кружку мою они все-таки разбили. И даже не удосужились выбросить осколки.

Рыс печально мявкнул, глядя на меня. Пришлось делиться бутербродом.

— Что сегодня? — Мик наконец оторвался от сочинительства. — Было что-то?

— Нет. Совсем. Я промоталась все утро по предгорью, но никого не было.

— Странно это, — хмыкнула Эстер. — Осень ведь, по нашим данным, птенцы уже должны были вылупиться.

— Все здоровые? — предположил Мик.

— Или Ладона нет на Плато, — мрачно отозвалась подруга.

Мы все знали, что это значит. Если Ладона на Плато нет, следует ждать удара. Но вот где — большой вопрос.

— Пойду отцу сообщу, — сказала я.

— А он уехал, — сказал Мик. — Пару часов назад взял Берр и уехал.

— Вот демоны! Впрочем, ему, наверное, сообщили. Значит, разберется. Ладно, ребята, спасибо за помощь с конкурсом, я действительно благодарна. С меня торт!

— Златокрылая! — рявкнул Мик.

— Элла! — донеслось мне вслед рычание Эстер.

Но я уже неслась по коридору, на ходу застегивая куртку. И Рыс не отставал, предвкушая пробежку. Некрасиво, конечно, вот так, без отчета, сбегать с работы, но все равно глава отряда запишет стандартную формулировку и тем ограничится. А у меня сил уже не было сидеть в этом здании.

Холодный осенний воздух, хрустящие листья под ногами и еще по-летнему яркое солнце — вот что мне нравилось в этом парке. Бежала вдоль пустых аллей, мимо мокрых от дождя скамеек, краем глаза видела, как Рыс играет с листьями и пугает птиц. Бежала, сбрасывая напряжение после рейда. Бежала, дыша полной грудью. И остановилась лишь тогда, когда парк кончился и открылась панорама центра Лесного. Вдалеке, если приглядеться, можно было увидеть Расщелину, будь она проклята.

Еще дальше — горы Снежного Плато. Потерянного, увы, навсегда. Первый город, завоеванный Темным Драконом. И каждый в Лесном знал, что мы следующие. Но вот уже больше десятка лет мы отбиваем атаки Ладона.

А я спасаю тех, кого он выбрасывает, как ненужные вещи. Птенцов, которые по каким-либо причинам не удовлетворяют представлениям Ладона о силе драконов. Он просто выбрасывает их на мороз, отрывая от матерей, и там они погибают. Новорожденные драконы не способны выживать в одиночестве, их кожа очень тонкая, они ничем не защищены. И знаете что? Ладон — идиот. Потому что за тот год, что я работаю в отряде спасения драконов, мы вытащили десятки птенцов. И все они стали нам друзьями.

Одно только страшно: представлять, что творится на Плато, если десятки птенцов в год подлежат уничтожению. Папа был прав. Ладон собирает армию. И мне даже страшно подумать, что это будет за армия.

Усилием воли отогнав мрачные мысли, я улыбнулась, глядя, как Рыс играет с голубями. А вообще он умный. Вымахал, конечно, будь здоров. Вряд ли папа предполагал, до каких размеров вырастет мой подарок. От пола до рыжей наглой морды — целый метр. И ест едва ли не вдвое больше меня.

— Извините!

Я посторонилась, давая возможность высокому темноволосому мужчине подмести дорожку. И подозвала Рыса. Хватит уж голубей гонять, они и так натерпелись от этого рыжего садиста.

— Ну, что? Домой пойдем?

Дома брат, наверное, уже проснулся, мама ужин готовит, сестры из школы вернулись. И отец должен подтянуться. Вечером, возможно, посидим все вместе в гостиной, обсудим последние события или поиграем в настольные игры.

А завтра с утра в Академию, две пары у отца отсидеть. С тех пор как организовали отряд спасения драконов, отец сам обучал людей. В отряде было десять человек, включая меня. Все — студенты, первокурсники на новой специальности в Академии.

Работа была не опасная, но довольно тяжелая: вытаскивать едва живых птенцов из сугробов, поддерживать в них жизнь до прилета в Лесной. В первые дни работы я почти не могла спать, вспоминая эти жалостливые крики маленьких драконов, которых совершенно несправедливо оторвали от мамы и бросили умирать. Многие птенцы были слабыми и больными. Но все без исключения — те, что выжили, ведь мы успевали спасти далеко не всех — стали нам благодарными и надежными друзьями. В условиях готовности к войне с Ладоном это было неплохим подспорьем.

Холодало. Осенний ветер усиливался, с гор постепенно приходила зима.

— Рыс, идем домой.

Коту и самому надоело возиться среди опавших листьев; земля была холодной, птиц мало. Размялись — и хорошо, нагуляли аппетит перед ужином.

Руку обожгло заклинанием, — кто-то прислал записку. Я не спешила разворачивать послание, а еще раз глянула в сторону Плато. Но нет, все было тихо, ни единого намека на нападение Ладона, а значит, тревожных новостей ждать не стоило. Только убедившись в этом, я решилась прочесть записку.

«Элла, детка, ужин готов, возвращайся скорее». Записка была от мамы.

— Рыс, ужин! — улыбнулась я.

Кот радостно замяукал и запрыгал вокруг меня. Ему явно мало было части моего бутерброда. Пришлось поторопиться, расстояние от парка до дома я решила преодолеть бегом. И мне не мешает поддерживать форму, и Рыс аппетит пуще нагуляет.

Мы пронеслись мимо дворника, неторопливо метущего улицу, снискав его удивленный взгляд и какую-то фразу, которой я не расслышала.

Мама безумно любит отца. Это сквозит в каждом ее слове, в каждом поступке и каждом взгляде. У них непростая история; познакомились они как раз в то время, когда возрождался Ладон. И вместе пережили столько, что я и мечтать о подобной любви не могла.

Когда мы с Рысом вернулись, отец что-то читал. Стол уже был накрыт к ужину, а мама возилась с Эдом. Братик, видимо, только что поел и сладко спал, пригревшись на диване, рядом с родителями. Близняшек видно не было.

— Пап, Мик пригласил меня на танцы в субботу, можно я схожу? — спросила я из ванной.

— Нет.

Ну, никто в подобном ответе и не сомневался.

— А дракона можно завести? — Это уже совсем из разряда глупых желаний.

Хотя, пожалуй, у нас есть возможность приобрести место в ангаре и собственного дракона. Но отец ведь глава «Драконьих Авиалиний», любой дракон может быть им взят в любое время. Зачем нам собственный?

— Нет.

— А татуировку сделать?

— Нет.

— А уроки?

— Нет.

— Чудненько. Мам, я есть хочу!

Папа, кажется, был в шоке. А мама рассмеялась.

— Ты считаешь, это смешно? — донесся до меня голос отца.

— Нет. Прости.

Но ее смех все равно вырвался наружу.

— Ну, все, Блейк, — отец, кажется, разозлился, — иди-ка сюда!

Дальнейшее я уже не слышала, ибо отправилась на кухню. Моей задачей было разложить ужин по тарелкам, а возню родителей, которые иногда вели себя хуже детей, стоило оставить им.

После ужина, как это всегда бывало после моих рейдов, мы устроились у камина, играть в настольные игры. Я настольные игры не любила, а потому просто сидела с блокнотом и рисовала. На этот раз пыталась запечатлеть Рыса. Ну, а семья с удовольствием развлекалась, поедая сырники, оставленные экономкой. Играли в «Драконов и Погонщиков». Мама с Эммой на стороне драконов, отец с Эвой на стороне Погонщиков. И вторая команда, похоже, выигрывала.

— Папа, ты мухлюешь! — заявила Эмма. — Я видела, ты спрятал фишки!

— Кайл! — Мама поперхнулась чаем. — Какой пример ты подаешь детям? Отдай фишки!

Отец с Эвой переглянулись.

— Что мы возьмем с мамы за фишки?

Папа в своем репертуаре! Сам мухлюет, а в итоге должны ему! Впрочем, подобные трюки он и в начале семейной жизни вытворял, если вспомнить мамины рассказы.

— Конфетку! — тут же нашлась Эва.

Близняшки были копиями папы. Светловолосые, шебутные, обожали драконов, постоянно друг друга подкалывали. К счастью, жизнь их еще не била, и цинизма они понабраться не успели, в отличие от нашего отца.

— Нет, Эва, — скривился он. — Давай так. Мы у мамы требуем поцелуй, а конфетку я тебе просто так дам.

— Ага! — радостно согласилась сестра.

Я хмыкнула.

— Кайл, это нечестно! — Мама пробовала возмущаться. — Ты мухлюешь, учишь этому детей и еще шантажируешь меня!

— Ага, я такой, — расплылся в улыбке отец.

Пришлось ей его поцеловать.

— Отдавай фишки! — тут же потребовала мама.

— А нет фишек, — расхохотался в ответ шантажист. — Я тебя надул!

— Чего? Не верю!

Она полезла проверять и, похоже, запоздало поняла, что ему того и надо. Глянула в мою сторону, но я с невозмутимым видом рисовала, делая вид, что ничего не происходит. Да ничего и не происходило, собственно, но отец на нее так смотрел, что мне даже неловко было. А фишек и в самом деле не было.

— Ты… ты…

— Ты всегда ведешься на такие фокусы, — сказал папа.

И уже тише, чтобы не слышали близняшки, добавил:

— Может, ты просто хочешь меня поцеловать?

Но ответить мама не успела. Раздался мощный нетерпеливый стук в дверь.

— Кого еще принесло? — хмыкнула я. — Опять Рита шастает? Можно я ей напомню, что у нее есть свой дом? И муж там тоже имеется.

— Не напоминай ей о больном, — хмыкнула мама и поднялась.

— Они с Белым идеальная пара, — добавил отец. — Андр страдает по тебе, сладкая, Рита — по мне. Общие интересы.

Я покачала головой. Жестоко было смеяться над ними, но парочка Андр и Рита, сложившаяся через пару лет после возрождения Ладона, ничего, кроме смеха, не вызывала. А их семейная жизнь — кроме сочувствия. И Рита частенько паслась у нас, раздражая, впрочем, больше меня, нежели маму или папу.

— Без меня не ходить! Эмма, следи за ним, чтобы не тырил фишки! — со смехом сказала мама и погрозила отцу пальцем.

Мы дружно рассмеялись, а папа сделал вид, что глубоко оскорбился.

До меня доносились лишь обрывки разговора. Как я поняла, это была женщина, и она хотела видеть отца.

— Меня зовут Диана, я мать его дочери.

Я вскинула голову и посмотрела на папу, который в этот момент возился с Эдом и фразы посетительницы не слышал.

— Кайл, там к тебе… — Мама выглядела немного бледной.

Отец поднял голову.

— Кто, сладкая? Скажи, что я сплю.

Она села рядом.

— Диана.

Мне это имя ничего не говорило, ибо о маме я знала лишь то, что, когда мне был год, она просто оставила меня в доме отца. Блейк моей матерью стала лишь через четыре года после этого памятного события. И именно ее я считала самым близким после отца человеком.

Отец поднялся, и я отметила выражение его лица. Сейчас кому-то достанется…

— Кто такая Диана? — спросила Эмма.

— Не знаю. — Мама пожала плечами. — Папина знакомая, наверное. Так, девочки, идемте спать.

Близняшки было захныкали.

— Завтра доиграем, ничего не случится. Поздно уже. И кота своего заберите, он вчера отцу на голову в час ночи с полки свалился. Я больше такого пробуждения не хочу. Спокойной ночи, родные мои.

— Спокойной ночи, мам, — хором откликнулись девочки и понуро потопали к себе в комнату.

— Ну и зачем она пришла? — спросила я.

— Знать бы. Тебе известно, кто она?

Не сводя с мамы пристального взгляда, я кивнула. Интересно, я на нее похожа? Потому что с отцом сходство едва ли можно проследить.

— Денег, наверное, хочет. — Я пожала плечами. — Зачем еще?

— Да кто ее знает.

— Мам, не волнуйся, папа ее выгонит и слушать не станет, он любит тебя.

— Элька! — Она рассмеялась и взъерошила мои волосы. — Я не боюсь, что он меня бросит. Я боюсь, что эта женщина спустя столько лет причинит вам с отцом боль. Теперь, когда у вас все наладилось, когда мы так счастливы, она может сделать вам больно.

Ответить я не успела. Послышались голоса, и в следующее мгновение двери распахнулись, явив нам злющую и взъерошенную даму. Она была темноволосой и безумно красивой, но гримаса ненависти исказила правильные черты лица, и привлекательной эта Диана совсем не казалась.

— Чем это ты его взяла? — Она насмешливо осмотрела маму с ног до головы.

На что мама лениво зевнула.

— Топором напугала. Девушка, держите себя в руках. А лучше вываливайтесь из моего дома прямо через парадный вход. Я даже салют организую по такому случаю. Возможно.

Когда десять лет живешь с отцом, перенимаешь от него привычку бесить людей одним фактом своего присутствия. Меня Диана, похоже, не замечала. А может, и не узнала.

— Не заставляй меня применять силу. — Из коридора вышел папа. — Уходи по-хорошему. Ничего ты не получишь, угрозы твои пустые, документы у меня в порядке, Элла — дочь Блейк. Выметайся, Диана.

Женщина яростно сверкнула глазами.

— Что ж, счастливо оставаться! Ты, Кайл, как был козлом, так и остался. Правильно я сделала, что подсунула тебе это недоразумение, ты только на то и годишься, что воспитывать чужого ребенка.

Я вздрогнула. Папа на миг замер, а потом как следует тряхнул женщину, прорычав:

— А ну повтори!

— Что тебе повторить? — Диана рассмеялась. — Глупенький! Тобой всю жизнь манипулировали. Каково это, воспитывать чужого ребенка, поделись?

— Диана!

— Что? Что, Златокрылый? Да не твоя она дочь, не твоя. Надо же ее было куда-то деть, тем более ты так удачно подвернулся. Все, убери от меня руки, я ухожу.

— Вас проводят. — Мамин голос я почти не узнала. — Рыс, взять!

Ой, как она верещала! Рыс, вымахавший под метр в высоту, действительно выглядел устрашающе. Ой, как она ломанулась к выходу, даже мне весело на минуту стало. Ровно до тех пор, пока я не осознала сказанное. Одним движением я выбросила блокнот в камин, а сама рванула в свою комнату.

— Элла! — рявкнул отец. — Блейк, закрой за этой идиоткой дверь.

Я никогда не запирала дверь в свою комнату, не было нужды. Родители не лезли в мое пространство, мелкие были достаточно воспитаны, чтобы стучаться. Да и потребности в одиночестве особой не было. А вот теперь захотелось, потому как знала — отец обязательно последует за мной.

Так и случилось. Он остановился в дверях, глядя на меня тяжелым взглядом.

— Элла, она соврала. Ей нужны были деньги, вот и все. А когда она их не получила, то взбесилась и решила ударить побольнее.

— А если не соврала? — спросила я. — Если правду сказала?

— Выясним, — терпеливо сказал Кайл. — Проблем особенных с этим не будет, мы все выясним. Но истерить и кричать не нужно, ей того и надо. В любом случае страшного ничего не случилось, поняла?

Я кивнула. Отцу я верила. Отец для меня, пожалуй, был единственным человеком, слова которого принимались на веру сразу же и без сомнений. У нас была удивительно прочная связь. Эмму и Эву папа любил. По-настоящему, по-отцовски. Гулял с ними, водил в парк, сидел, пока они болели, собирал в школу, ходил на родительские собрания.

А вот со мной он дружил. Мы постоянно брали на выходные Берр, он учил меня справляться с драконами, постоянно что-то рассказывал. Он не делал со мной уроки, как с Эвой, но мог часами разговаривать за чаем или в нашем любимом загородном домике у моря. Таких отношений у отца не было ни с кем. Разорвать эту связь? Диане это было не под силу. Во всяком случае, я надеялась на это.

— Кто мой отец? Знает ли он обо мне? Она ведь и его обманула, наверное!

Мысли путались и даже немного дрожали руки. В семнадцать лет такое услышать — не самое желанное.

— Элла, — в комнату вошла мама. — Родная, ну чего ты ее слушаешь?

— Мам, посмотри на меня! И на папу! У нас общего — только фамилия!

— А характер? — Она улыбнулась. — А любовь к драконам?

— Он меня воспитал, — резонно возразила я. — Естественно, я приобрела некоторые его черты.

— Так. — Она уселась на кровать. — Эльчонок, послушай меня. Папа как-то сказал, что я — это я. Пусть я обрежу волосы, наберу вес, изменю внешность еще каким-то образом, я останусь собой. Я буду все той же Блейк. Твоей мамой, женой твоего отца, мамой близняшек и Эда. Мой характер не изменится. Я буду по-прежнему вас любить, буду ругаться, когда ты гуляешь допоздна и когда девочки ссорятся. Буду готовить вам завтраки, ходить на работу, любить драконов. Понимаешь? Я — это я, что бы во мне ни изменилось. А ты — это ты. Наша Элла, моя дочка, родная и любимая. От того, что в тебе не течет моя кровь, я люблю тебя меньше?

Я рассеянно покачала головой.

— Тогда прекрати расстраиваться. Как бы там ни было, соврала ли Диана или нет, мы все равно тебя любим. Ты наша Элла независимо от того, кто причастен к твоему рождению.

Ситуацию разрядил отец.

— Я действительно такое говорил? — радостно спросил он.

— Говорил-говорил, — хмыкнула в ответ мама.

Муж расплылся в улыбке:

— Хорош!

Даже я не могла сдержать смех. У, напыщенная морда! Но — наша, и правда, родная, независимо от того, по крови ли.

— Все, ребят, давайте спать. Надо отдохнуть.

— А завтра мы пойдем в лекарский дом, да? — Я вскинула голову, посмотрев на отца.

Тот медленно кивнул.

В лекарский дом. Анализ на отцовство? Демон… сколько бы я ни успокаивала себя, было страшно. Если вскроется, что Диана не соврала, нас ждут несколько неприятных дней. В итоге, я думаю, все устаканится, но… Эх, а так все хорошо шло. И Ладон затих…

Из-за закрытой двери раздавались приглушенные голоса родителей.

— Но ведь тест ничего не решит, — говорила мама.

— Брось, сладкая, ну не выгонять же ее из дома, — отмахнулся отец. — Ерунда.

Потом, подумав, добавил:

— Но все же я хочу знать.

— Разумеется. Знаешь, я, пожалуй, переночую с Элькой. Ты мальчик взрослый, без грелки обойдешься, а она опять накрутит себя, расстроится.

— Вся в тебя, — невесело пошутил он. — Спокойной ночи, сладкая.

— Спокойной. Люблю тебя.

— Прибереги признания. Скоро я буду в состоянии их проверить.

Снова приоткрылась дверь.

— Не спишь еще?

В комнате было темно, хоть глаз выколи, и силуэт мамы я различала с трудом.

— Нет.

— А я к тебе. Можно?

— Проходи.

Пройти мама не смогла — споткнулась о кровать и грохнулась прямо на постель. Я весело фыркнула.

— Сегодня спать я буду здесь.

— Как в детстве?

— Ага. Помнишь, время славное было?

Я посторонилась, давая маме возможность улечься.

— Помню. Правда, смутно. Вы с папой вечно спорили — это я помню. И близняшек еще не было. И подвал какой-то помню. И, — я замялась, — мужчину помню, который ворвался в дом, я тогда напугалась.

— А, Зейн, — хмыкнула она. — Редкостный идиот. Твой отец увел меня у него, когда я была студенткой. Говорят, спился. Живет в какой-то комнатушке и работает дворником. Сам виноват, сам же все и разрушил. Забавно, кстати, жизнь нас всех раскидала. Рита вышла за Андра. Парочка из них так себе, но если им так хочется, почему нет?

— Папа довольно зло шутит на их счет, — заметила я.

— Твой папа зло шутит обо всем. Зейн совсем опустился, о нем и не слышно ничего. Строгий, Стерх — это руководители «Драконьих Авиалиний» — погибли во время возрождения Ладона. Лэрнст женился на Лирэль. Кстати, пора бы им подумать о ребенке. Конечно, живут демоны и иеры куда дольше людей, но все же уже пора. И время вроде спокойное относительно. Забавно. С удовольствием посмотрю, что вырастет из тебя и близняшек. А уж Эд и вовсе ввергнет Лесной в хаос.

— Это точно. — Я с удовольствием потянулась. — Знаешь, я поначалу испугалась. Ну, когда Диана сказала, что я не родная. А потом поняла, что даже если не родная, все равно ваша.

— Умница. Твой отец любит тебя. Поверь, я видела разного Кайла, я могу об этом судить. Любит больше всего на свете. Больше, прости меня Высший, близняшек. Ты — часть его жизни, самое дорогое существо. Эльчонок, кем бы ты ни была, он не бросит тебя. И я не брошу. Так что прекрати себя мучить. Засыпай, родная. Завтра будет новый день, все будет хорошо.

Уже на грани сна, сладко зевая, я спросила:

— Ты пойдешь с нами к лекарям?

— Пойду. Спи.

— Вот колба. — Молодая лекарка-стажерка тепло нам улыбнулась. — Мне нужно всего по капельке крови. Вашей, Элла. И вашей, Кайл. Да-да, в одну колбу.

После того как мы оба порезали пальцы, девушка проворно залила в колбу зелье и запечатала ее, упаковав в непрозрачный бумажный пакет. А после протянула отцу.

— Все сделано на ваших глазах. Распишитесь в журнале, что проконтролировали доливку зелья. Ждете двадцать минут и распечатываете пакет. Зеленый — вы не родственники. Синий — родственники. Третьего не дано. Все анонимно, разглашению не подлежит. Если вы сами не захотите, о результате никто не узнает.

Он сам держал небольшой пакет в руке, когда расписывался и расплачивался, — такие тесты не входили в перечень бесплатных услуг и являлись сложными магическими операциями.

Моя рука дрожала, и мама пыталась меня успокоить. Мы вышли на свежий воздух, расположившись в парке неподалеку, на самой дальней лавочке. И все напряженно следили за большими часами на фасаде лекарского дома имени Элианы Риорской. Когда стрелка приблизилась к заветной цифре, мы дружно уставились на пакет.

Рука папы дрогнула. И у меня сжалось сердце. Мы оба боялись узнать ответ. Причем я, похоже, все-таки боялась разочарования отца, а он… Он, пожалуй, боялся снова оказаться обманутым. Почему-то для него это было гораздо более важно, чем для меня.

— Давай, — хрипло произнесла мама.

И рука отца подняла сверток.

А потом… швырнула его в урну. С глухим стуком бутылек внутри ударился о дно и, кажется, разбился. Урна вспыхнула — и все содержимое мгновенно превратилось в пепел. Мы с мамой ошарашенно смотрели на отца.

— Мне плевать, — наконец проговорил он. — Ты — моя дочь. И мне плевать, кто и что говорит на этот счет. Я не хочу ничего знать.

Слабо, но я улыбнулась. Неуверенно и осторожно обняла отца. С души будто камень свалился. Родные мои, самые лучшие. И правда, какая разница? Нас держит вместе не кровное родство, а любовь. Мы вместе не потому, что наши узы обусловлены традициями и наследственностью, а потому что мы — единое целое, одна семья.

— Так, — папа сунул в мою руку несколько монет, — даю тебе ровно три минуты, чтобы сбегать и купить всем мороженое.

Я резво рванула в сторону палатки с мороженым. Мама мороженого не ела недели три — простыть ухитрилась. И сейчас не стоило, пожалуй, но отец понимал, что нужно как-то взбодриться и успокоиться.

Остановившись, чтобы завязать шнурок на ботинке, я услышала их разговор и невольно заулыбалась.

— Горжусь тобой, — сказала мама.

— Серьезно? — Судя по голосу, отец был этому крайне рад. — А твоя гордость предполагает что-нибудь приятное для меня?

— Все, что захочешь. Люблю тебя.

— Спасибо, — вдруг очень серьезно сказал папа.

— За что? — удивилась мама.

— За то, — медленно откликнулся он, — что не устаешь об этом напоминать.

Дальше я не слушала, отправилась за мороженым. Глупая улыбка не сходила с лица, а мечты о настоящей и крепкой любви еще больше окрепли. Я много отдала бы за такие отношения, какие были у родителей. Но никак не подозревала, что отдать придется куда больше.

— Элла, квадрат двенадцать, — сказал глава отряда, опытный Погонщик и хороший приятель матери, Замирающий.

Я кивнула, проверяя, хорошо ли застегнут меховой жакет. Натянула перчатки, очки, шапку. Проверила экипировку походной аптечки, попробовала магию для сигнального заклинания на случай внештатной ситуации.

Мы снова вылетели в рейд, ибо Замирающий считал, будто рождение птенцов могло запоздать или Ладон специально выждал несколько дней, чтобы сбить нас со следа и не дать спасти птенцов.

— Вроде все, — улыбнулась Эстер, которая тоже готовилась к выходу.

— У вас полчаса, — сказал Замирающий. — Тот, кого не будет на контрольной точке через полчаса, вылетит из компании и никогда туда больше не вернется. Всем ясно?

Полчаса. Полчаса на поиск птенца и помощь ему.

— Допустимый радиус поисков? — спросил начальник.

— Километр! — бодро ответила Эстер.

— Все, вперед. Златокрылая пойдет первой.

Странно. Обычно первой ходит Эстер или кто-то из парней. Замирающий бережет меня по просьбе мамы, а тут решил выбросить в самое вероятное место. Что ж, отлично, давненько я ничего не находила.

Дверь пассажирской кабины открылась, и меня на миг ослепила белизна Плато. Я, наверное, никогда не привыкну к этой снежной пустыне с редкими и очень низкими деревьями, с камнями, торчащими из-под снега, с курганами и ледяными озерами. Безумно красивый край. Оказавшийся во власти Темного Дракона.

От морозного воздуха перехватило дыхание. Но я слишком часто делала это за последний год. Прыгнула, не закрывая глаз. Машинально сотворила заклинание левитации и мягко спланировала на хрустящий, никем не тронутый снег. Дракон уже летел дальше, в следующий квадрат, прочесывать который будет Эстер.

— Ну что, Рыс? — Я хмыкнула, глядя, как кот отряхивается от снега.

Кошачья грация и природные способности позволяли Рысу патрулировать предгорье со мной. Насилу уговорила начальство. Зато с другом спокойнее и как-то даже веселее. Да и связь с новорожденными драконами у него лучше, чем у меня.

Глубоко вздохнув и подсчитав нужное время возвращения, я начала осматриваться.

Местность была типичной для предгорья. Скопления скал, камней и редкий кустарник вкупе с отсутствием троп и сугробами представляли собой серьезное препятствие. Вдалеке высились горы Плато, неприступные и устрашающие. Обычно птенцы сами доползали на предгорье в поисках тепла. Лететь в горы — чистое самоубийство, да и ледяных драконов на службе у ДА было не так много.

А у меня был Рыс. Который, благодаря долгой жизни в лесу, обладал особыми способностями.

— Рыс, родной, ищи птенцов, — шепнула я коту.

Тот повел носом, осмотрелся и резво потрусил в сторону особенно большого скопления камней. Утопая в снегу по колено, я двинулась за ним.

Не так уж и холодно, в прошлый рейд было гораздо холоднее, даже ресницы инеем покрывались. А сейчас, несмотря на осень, подступающую и на Плато, было довольно приятно. Свежо, морозно, солнечно. Здесь частенько было солнечно, в отличие от Лесного.

Рыс мяукнул, подзывая меня. Бежать было тяжело, но слабый крик птенца заставил меня преодолеть разделявшее нас расстояние в рекордные сроки.

— Ох, маленький…

С этим было понятно, почему Ладон его не принял: малыш родился слепым. Невидящие сиреневые глазки и грустный, совсем тихий голосок едва не заставили меня разреветься. Мальчик, дракончик маленький, хороший.

— Потерпи, потерпи, хороший мой. — Я открыла аптечку.

Умница Рыс лег на малыша, согревая теплой шерсткой, и успокаивающе замурчал.

— Все будет хорошо. — В этом я не сомневалась. — Я тебя вылечу, будешь большим и сильным драконом. Не бойся, малыш, давай выпей зелье.

Восстанавливающий отвар, специально для драконов. Лучшие лекари старались.

— Давай, сейчас легче будет.

Птенец был совсем небольшим, сантиметров тридцать в высоту. Пока сложно было определить, к какому именно типу драконов он относился, но у меня имелись подозрения, что к подземному. Слепота — их проблема, многие птенцы рождаются слепыми.

— Вот так. — Первичный осмотр показал, что травм у маленького нет. — Иди сюда.

Я вздрогнула, когда холодная кожа дракончика коснулась меня через рубашку, но все-таки укутала его в жакет и прижала к груди. Малыш задрожал, согреваясь, и крепко-крепко ко мне прижался.

— Сейчас прилетит большой дракон и нас спасет, — пробормотала я. — Все будет хорошо. Рыс, еще птенцы есть? Ищи!

Кот принюхался, отбежал в сторону на пару метров, но потом вернулся. Он выглядел каким-то возбужденным, видать, переживал за малыша. Но тому уже ничего не грозило, он спал, пригревшись у меня в жакете.

Заклинание обнаружения жизни ничего не нашло. Если там и были еще птенцы, они уже умерли. Зато этого удалось спасти.

— Как тебя назвать? — улыбнулась я.

Дракона обычно называл спаситель.

— Будешь Ларан. Говорят, это имя одного из величайших драконов в ДА. И ты таким станешь — умным, смелым, сильным. Потерпи чуть-чуть, отдыхай.

Рыс потерся об мою ногу. И вдруг зашипел, отскочив едва ли не на метр от камней.

А с них медленно спадала иллюзия. Рябью стекала магия, открывая вместо серых заснеженных булыжников чешуйчатую черную шкуру дракона. Темного Дракона.

Мысли лихорадочно метались, но я не могла сдвинуться с места. Я впервые в жизни видела того, о ком столько слышала, впервые в жизни оказалась так близко к дракону, которого ненавидела всей душой. А у моего сердца билась маленькая беспомощная жизнь, к ноге прижимался верный друг, бросить которого я не могла. И скрыться некуда было. Да и не успела бы я сбежать, это же дракон. Поэтому просто стояла, пытаясь успокоиться, пока тень Ладона накрывала меня и Рыса.

Он расправил перепончатые крылья. Но крик не разнесся по предгорью, и это было плохим знаком. Очень плохим — Ладон старался действовать как можно тише.

Только сейчас я поняла, что это была ловушка.

— Златокрылая! — От этого голоса я вздрогнула.

Поразительно знакомый, жуткий, низкий голос. И завораживающий взгляд золотых глаз с вертикальным зрачком.

— Заманить тебя оказалось невероятно просто. Ты слишком сентиментальна и слишком глупа.

— Замирающий — предатель! — Я хотела, чтобы мой голос звучал рассерженно, но со злостью услышала в нем дрожь.

Ладон тихо рассмеялся. Вы слышали когда-нибудь, как смеется дракон? Я услышала в первый раз.

— Среди вас много предателей. Я умею убеждать. Все они ждут своего часа. Час Замирающего пришел.

Вернусь — если вернусь — убью. Голыми руками!

— Чего ты хочешь?

— Залезай, — рыкнул Ладон.

И… подставил хвост. Я задохнулась от смеси страха, волнения и отчаяния. Зачем? Куда?

— Залезай! — Его крик эхом пролетел над долиной. — Немедленно!

Я посмотрела на Рыса. Он сумеет дать понять, что со мной случилось, сумеет привести помощь.

— Вместе с котом, — добавил Ладон, и все мои надежды рухнули.

Дракон просто заметет все следы, и меня будут искать в ущельях, под снегом, в оврагах. И никто ни о чем не догадается.

Ладон не был драконом из «Драконьих Авиалиний», и, разумеется, ни о каком месте для наездника речи не шло. Шкура была скользкой, покрытой инеем, я едва не свалилась, пока забиралась наверх. А еще надо было держать птенца и присматривать за Рысом. Кое-как мы разместились на широкой драконьей спине. Одной рукой я обняла Рыса, который тоже грел птенца, другой схватилась за шип на спине Ладона, чтобы хоть как-то держаться.

И он взмыл в небо, сделав несколько мощных взмахов крыльями. Обжигающе холодный воздух ударил мне в лицо. Я задохнулась, спрятав лицо в шерсти Рыса и почувствовала, что птенец проснулся.

— Тихо, тихо… — Он испуганно плакал, не понимая, что происходит. — Все будет хорошо. Это немного не тот дракон, которого мы ждали, но тебя в обиду не дадим.

Успокаивать малыша было просто. А вот меня никто не успокаивал, и судьбы своей я не знала. Зачем он меня похитил? Что будет со мной? Почему именно я? Зачем такая подготовка: Замирающий в предателях, маскировка под камни, подброшенный птенец. Столько сложностей ради девушки, которая всего лишь спасает никому не нужных драконов. Вероятно, конечно, все затеяно ради отца. Глава «Драконьих Авиалиний» — это не простой Погонщик, это фигура, которая может практически все. Демоны! Надо сбежать. Как только представится возможность, надо сбежать!

— Не бойся, — повторила я детенышу.

А сама, конечно, боялась.

Заснеженные вершины, похожие одна на другую, серые скалы, редкие деревья — все это проносилось внизу стремительно. Скорость Темного Дракона была намного выше, чем у драконов, которых мне приходилось встречать. Последняя надежда на то, что его заметит патруль и нагонит нас, умерла. Мы перелетали через горы, охраняющие Плато, и вот-вот должны были оказаться в самом сердце этого места, в Драконьем городе.

О нем давно ходили легенды, еще в детстве мама читала мне сказки о Драконьем городе. Но скрытый за горами и снежными долинами, он был недоступен ни для людей, ни для магов, ни для других существ. Лишь немногие драконы знали эту тайну, но и они предпочитали молчать. Люди же, чтобы было проще, считали, будто драконы селятся на скалах, в гнездах. После возрождения Ладона факт существования еще одного города стал неоспоримым.

Двери медленно открылись, впуская меня в пространство замка. И так же медленно закрылись за моей спиной, перестав пропускать звуки с открытого пространства. Я поежилась. Здесь было еще страшнее, чем рядом с Ладоном. Мрачные черно-серые цвета, внешнее запустение, несколько показное. И огромные пространства, просто жуткие, для того, чтобы мог спокойно летать крупный дракон. Мне в таком громадном помещении было очень неуютно. Рысу тоже.

Свет лился через узкие окна под потолком, благодаря чему в зале, где мы оказались, царила полутьма. Птенец издал короткий крик, то ли оттого, что отогрелся, то ли от голода.

— Эй! — крикнула я. — Кто-нибудь! Ладон, чертова ты ящерица! Мне что, подыхать здесь?

Но вместо ответа Темного Дракона я услышала мягкий бархатистый голос, звучавший спокойно и приветливо:

— Вы, должно быть, Элла Златокрылая?

Я стремительно обернулась на звук. И обомлела, потому что человек или существо, появившееся в зале, было… просто нереальным.

Для начала это вроде как был мужчина. По крайней мере, обнаженный торс, четко очерченные скулы и небольшая щетина говорили об этом. А вот ниже… ниже этот товарищ имел хвост, как у змеи. Мощный, темно-зеленого оттенка, чешуйчатый. Двигался… двигалось оно, как змея, с той лишь разницей, что спину держало прямо и ростом было примерно с нормального мужчину. В общем, я такое ни разу не видела и закономерно перепугалась.

Но незнакомец поднял руки и приветливо улыбнулся:

— Нет-нет, Элла, не бойся меня! Я не монстр, я тоже маг, друг Ладона.

Не бояться друга Ладона? Он что, издевается?!

— У вас хвост, — зачем-то сказала я. — Ну… вы, наверное, в курсе.

Он снова улыбнулся:

— Ты никогда не видела нагов? Что ж, логично предположить. Мы всегда селились в самой чаще, а после того, как в Лесной пришли люди, ушли сюда. В городе встречаются такие, как я, ты в этом скоро убедишься.

Ага, значит, в город меня вести собрались. Вопрос — зачем? Уж не для казни ли…

— Ну что ж. Ты, должно быть, замерзла. Идем, я тебя накормлю.

— А что…

— Потом поговорим, Элла. Да, запомни для начала: Ладон здесь, в замке. Он слышит каждое наше слово.

Замечательно. А подглядывать он случайно не любит? А то я у папы парочку очень неприличных жестов подсмотрела.

Но сказала я другое:

— Мои друзья хотят есть.

— Друзья?

— Дракон, — я показала Ларана, — и кот.

В следующий миг мне показалось, что стены содрогнулись от голоса Ладона, звучавшего будто отовсюду сразу.

— Нет. Девчонке сохранить жизнь. Животным — нет.

— Сам ты животное! — крикнула я куда-то вверх. — Не смей ничего им делать! Ладон, слышишь меня? Не смей трогать кота и дракона! Иначе все твои планы пойдут крахом, слышишь? Все! Я не проживу ни минуты, если ты им что-нибудь сделаешь! И если ты хоть немного знаком с моей семьей, то должен понять, что я не шучу!

Охрипла, пока орала, но наг, или как его там обзывали, смотрел ошеломленно. И даже с опаской.

— Элла, не стоит так говорить с Ладоном. — Он покачал головой. — Твоя жизнь в его руках.

— У него лапы, а не руки. Я все сказала. Тронете хоть пальцем животных, дольше суток я не проживу, даже если запрете где-нибудь.

Наг, к моему удивлению, слабо улыбнулся:

— Ладон, оставь ей друзей. Сила все равно на твоей стороне.

Ответом ему было молчание.

— Он согласен. Но следи, чтобы они всегда были рядом с тобой и не мешали. Пока с ними ты — они в безопасности, а вот в одиночку долго не проживут.

Рыс зашипел на нага и прижался к моей ноге. А птенец, кажется, отогрелся.

Меня провели через этот огромный и мрачный зал в помещение поменьше. Здесь также преобладали темные цвета и голые каменные стены, но все же чувствовала я себя не в пример уютнее как раз из-за размеров, более подходящих людям.

— Садись, — скомандовал наг.

И указал на небольшой столик, буквально на две персоны. Усевшись в мягкое кресло, я едва не застонала от приятной боли во всем теле, которому, наконец, дали отдых.

— Ешь, пожалуйста.

Ко мне придвинули поднос с большой тарелкой каши, стаканом молока и овсяным печеньем размером с небольшое блюдце.

— Спасибо.

Расстегнула жакет. Во-первых, было жарко, во-вторых, птенец хотел кушать. Он тихонечко лопотал что-то и тянул носом за неимением возможности видеть. Осторожно я влила в него треть стакана молока.

— Вот так, давай, маленький, — успокаивая осторожным поглаживанием между крылышек, скормила две ложки каши. — Все, умница, теперь ложись и отдыхай.

Уложила на свободный стул, укрыв жакетом, и невольно улыбнулась, глядя, как закрываются сиреневые глазки и малыш сворачивается калачиком.

Рыс терпеливо ждал, пока я покормлю дракона, и только когда я освободила блюдце из-под печенья и налила туда вторую треть стакана с молоком, приступил к обеду. Кашу кот не любил, но выбора не было, так что спустя пару минут его тарелка стояла пустой. Приступила к обеду и я, деваться все равно было некуда.

— Если ты будешь отдавать две трети обеда, долго не продержишься, — покачал головой наг. — Это животные, Элла, не ставь их выше себя. Если это повторится, Ладон отменит свое решение.

Я тяжело вздохнула и отложила в сторону печенье.

— Господин… наг. Это мои друзья. И они хотят есть. Им нужна помощь. И еда. Этот дракон еще не окреп, ему нужно молоко. А кот со мной с детства. Может, для вас это домашние животные, а для меня это мои друзья. Если с ними хоть что-нибудь случится… свой ответ я уже сказала. Я не идиотка. Вы меня кормите, привезли сюда, подстроили ловушку. Я вам зачем-то нужна. Вероятно, живой. Ну так вот: я иду в комплекте с ними. Кстати, какова цель моего похищения?

Наг, внимательно меня рассматривая, несколько минут молчал. Но потом все же решился и произнес:

— Не знаю.

Вот так вот. Не знал.

— Это какой же вы ему друг, если он вас в свои планы не посвящает?

— Элла, — наг снова улыбнулся, — у Ладона есть планы, о которых он не говорит никому. Даже мне. Не пытайся посеять во мне обиду, твои попытки выглядят слишком глупо. Впрочем, ты можешь спросить у него сама.

И он недвусмысленно возвел глаза к потолку. Я откашлялась.

— Эй! — рявкнула так, что Рыс дернул ушами.

— Не обязательно кричать, — вставил наг. — Он слышит.

— Почему я здесь? Чего ты хочешь, Ладон? Зачем тебе мое похищение?

Прошли долгие несколько секунд, прежде чем комната наполнилась низким голосом Темного Дракона.

— Месть.

— Месть? Кому? Отцу?!

— Твоей матери. Двенадцать лет назад она помешала мне. Лесной давно был бы уже наш, если бы не твоя мать. Ты здесь потому, что она должна заплатить за наше поражение.

— И… и что ты сделаешь?

— Ее ждут несколько страшных месяцев. Она не будет знать, где ты, что с тобой, жива ли ты. А потом… потом ей принесут твое тело.

— Ты убьешь меня. — От этой догадки перехватило дыхание.

— Когда придет время. Не вреди себе, Златокрылая, живи, пока я даю тебе эту возможность.

Рыс жалобно замурчал и прижался ко мне, птенец заплакал, будто понимая. А впрочем, может, и понимая, о чем говорит Ладон. Даже наг как-то странно смотрел, с ноткой сочувствия.

— Ясно. — Я сделала последний глоток молока. — Рыса и дракона вы отпустите?

— Дракон может убираться хоть сейчас, — ответил Ладон. — Кот умрет с тобой.

— Не бойся, — шепнула я Рысу. — Мы что-нибудь придумаем. Мы не сдадимся.

— Пожалуй, — откашлялся наг, — пора проводить тебя в комнату. По замку тебе перемещаться запрещено, еду будут приносить в комнату, ванна там есть. Там ты останешься до того, как…

— Ладон меня прикончит. Я поняла.

Хотя ничего другого от Ладона я и не ожидала, это откровенное признание меня шокировало. И одновременно вызвало волну боли. Мама не переживет, если план Темного Дракона удастся. А еще отец, сестренки, маленький брат… Демоны, нет, ничего у него не получится! Неужели я не найду способа сбежать? Или хотя бы дать о себе знать домой?

— Правила, думаю, ты и сама знаешь. — Наг проследовал из комнаты все в тот же огромный холл. — Не пытайся сбежать, за это будешь убита. Не пытайся причинить себе вред, лекарей здесь нет и не будет. Выкинь из головы даже мысли о побеге. Ладон может по своему желанию наблюдать за твоей комнатой, а уж слышит он каждый вздох.

— Замечательно, — пробурчала я, — а в ванне он тоже будет за мной наблюдать?

— У него хватит такта, не волнуйся. Вообще, Элла, мы не звери. Со своей стороны я постараюсь сделать все, чтобы твои последние месяцы прошли относительно комфортно.

— Вот уж спасибо за заботу. Никак не ожидала. Польщена.

Но наг не обращал внимания на мой тон и выражение лица. Полз себе спокойно, поднимался по лестницам, открывал движением руки двери и вообще вел себя как радушный хозяин, показывавший гостье поместье.

— Меня зовут Тхэш. Имя непривычное для таких, как ты, но не такое уж сложное, правда?

Мы остановились перед массивными дверьми с причудливой, но грубоватой резьбой. Кажется, она изображала дракона.

— Прошу.

Рыс вошел в комнату первым, вслед за ним — я с Лараном на руках. Симпатичная комната, хоть и темная, как все в замке. Тяжелые коричневые шторы, вполне удобная на вид кровать с пологом, письменный стол, на котором лежали две стопки книг и неприметная дверца, очевидно ведущая в ванную комнату.

— Устраивайся, Элла, — сказал Тхэш. — Кое-какую одежду для тебя привезли, впрочем, думаю, тебе не много понадобится. Располагайся.

Двери закрылись. Щелкнул замок. Мы с Рысом недоуменно переглянулись. Почему бы не забрать мою верхнюю одежду? Куда я на мороз-то выйду без одежды? А тут даже жакетик оставили. Самоуверенные идиоты, я же все равно попытаюсь сбежать. Какая разница, убьет меня Ладон по истечении этих месяцев, или при попытке к бегству?

— Мм… Ладон? — Я зачем-то задрала голову вверх. — Э-э-э… я не знаю, слышишь ты меня или нет, но, пожалуйста, не наблюдай за мной полчасика, я приму ванну. Спасибо.

Решила быть хотя бы внешне вежливой. Во всяком случае, в принципиальных вопросах. Дракон, конечно, не человек, да и тела своего я не стеснялась, но все-таки голой расхаживать перед чьими-то взглядами не хотелось. Вздохнула, надеясь, что у Темного Дракона действительно хватит такта, и поплелась в ванную, наказав Рысу следить за птенцом.

Горячая вода расслабляла. Давала уставшим мышцам желанный отдых. Я застонала, когда опустилась в ванну, достаточно просторную для худой и невысокой девушки. Напротив висело большое зеркало, и я поразилась, как неопрятно выглядела. Длинные темные волосы спутались, челка лезла на глаза, губы обветрились, а все руки были исцарапаны и покраснели от холода. Красотка, ничего не скажешь.

— Ну, спасибо хотя бы за щетку, мыло, — я понюхала какую-то баночку, — и масло. Правда, дыню я не люблю, но хотя бы благоухать в гробу буду чем-то приличным.

— Не благодари, — раздался голос Ладона.

Я чуть не захлебнулась, от неожиданности погрузившись в воду.

— Я же просила! Я вообще-то моюсь! И… и не смей за мной наблюдать!

— Ты в моем замке. Моя пленница. Я делаю что хочу. И я тебе не доверяю.

— Да я и не прошу твоего доверия.

Знать бы еще, как он смотрит, чтобы закрыть ванну…

Наконец нашла выход: закуталась в полотенце и притащила из комнаты ширму, непонятно зачем там установленную. Кое-как, при помощи грубой физической силы и магии сдвинула ванну к стене и заслонила ширмой. Причем так, чтобы одним концом ширма навалилась на стену и подсматривать сверху было нельзя. Таким образом, мне для помывки оставался крохотный темный шалашик, да и воду пришлось заново греть. Зато спокойно помылась, внутренне злорадствуя: даже в таком незавидном положении Темному Дракону можно противостоять.

И это непередаваемое ощущение чистоты и расслабленности… После нескольких неприятных часов общения с Ладоном я чувствовала себя разбитой, уставшей и очень хотела спать. Но прежде нужно было поухаживать за птенцом.

Вдруг вся комната наполнилась тихим, но внушающим ужас смехом Ладона. Я вздрогнула и больно ушиблась мизинцем об косяк.

— Ты — глупая девочка, — сказал Ладон. — От меня не спрячешься за ширмой.

— Ну, знаешь… — выдохнула я. — Психопат! Под кроватью от тебя, что ли, скрываться?

И, гордо задрав нос, направилась в спальню.

— Давай, хороший мой. — Ларан успел уснуть и просыпаться ради купания не желал. — Ну, дракоша, просыпайся. Надо помыться, надо чуть-чуть погреться. Давай-давай!

Возмущенно что-то лопоча, он все-таки открыл глазки. Жалко было до безумия. Каково это, жить в полной темноте? Надеюсь, я этого не узнаю никогда.

— Прости, малыш, но придется тебе помыться в моей воде. Зато она горячая, тебе полезно. Вот так.

Он отчаянно цеплялся за краешек ванны, хотя воды там было не так уж и много, я часть испарила, чтобы птенец не захлебнулся.

— Ну, не бойся, это водичка, сейчас мы тебя помоем. Смотри, какая приятная.

Он успоколся, перестал дрожать и жался к моей руке, пытаясь сунуть мордочку мне в ладошку. Осторожными массирующими движениями я начала его мыть.

— Бедный мой, натерпелся. Сейчас отдохнем с тобой. А потом вырастешь большим и сильным драконом, будешь сильнее Ладона!

По ванной пронесся какой-то неопределенный звук, полный сомнения, но я решила игнорировать Ладона и промолчала.

— Давай, тоже будешь дыней пахнуть. — Я капнула немного масла в воду. — Ну вот, умница, не боишься больше. Нет-нет, воду не пей, я тебе чистой принесу, там где-то графин стоял.

Подошел Рыс, с любопытством заглянул в ванну, где плескался птенец.

— Тоже купаться хочешь? — улыбнулась я.

И рассмеялась, когда кот стрелой метнулся в комнату. Да, в этом Рыс от своих более мелких сородичей не отличался. Мыться он не любил. Впрочем, потом, когда я отнесла Ларана в комнату, мне удалось загнать кота в ванную, пригрозив, что иначе спать он будет на полу. А спать-то Рыс любил со мной, на мягкой постельке. И хоть отец его гонял за это, не упускал возможности улечься где-нибудь рядом.

Так мы и разместились. Птенец, укутанный в полотенце на одном краю кровати, Рыс — на другом, и посередине я.

— Ну, чего ты мурчишь? — Рыс положил голову мне на живот и дернул ушами. — Не бойся, мы обязательно что-нибудь придумаем. Все будет хорошо. Прорвемся, Рыс, прорвемся, пушистый. Спи давай.

Я еще долго не могла уснуть. Думала, смотрит ли Ладон, корчила рожи и умилялась спящему птенчику, который выглядел таким невинным и милым… Что ж, ему хотя бы дадут улететь. Вот только как он проживет без помощи людей, будучи слепым? Нет, погибать здесь нельзя.

— Ничего у тебя не выйдет, Ладон, — пробормотала я и зевнула. — Не с той связался.

А потом провалилась в сон, пригревшись рядом с пушистым Рысом.

«Небо здесь было кроваво-красным. И всюду, куда падал взор, была пустота. Самая обычная пустота, поглощающая все вокруг, не оставляющая ничего ни в реальном мире, ни в мире снов. И лишь небольшая площадка, освещенная красноватым тусклым светом, выделялась из этого общего мрака. Босыми ногами я чувствовала холод камня, голыми плечами — леденящий душу ветер.

Платье. Белое, струящееся, развевающееся на ветру. Оно было очень красивым. Простым, легким, но в то же время каким-то праздничным. Подвенечным.

У мамы не было свадьбы, и она часто говорила, что у меня будет самое красивое подвенечное платье.

Я была одна. Одна среди бушующего мрака. Одна среди красных всполохов. Совсем одна. И щемящее чувство одиночества и отчаяния затопило меня, заставив дрожать.

Такое чувство, будто я находилась в аду.

А потом, уже просыпаясь, я поняла.

Это была Расщелина».

Я проснулась, словно от кошмара, с бешено колотящимся сердцем, вся мокрая. Нашарила, перегнувшись через Рыса, стакан воды и жадно выпила почти половину. Только тогда окончательно проснулась и поняла: это был сон, я в своей постели, все хорошо.

Через мгновение пришла еще одна мысль. Я не в своей постели. Застонала и свалилась на подушки.

— Да чтоб тебя… ящерица паршивая!

И тишина в ответ. А вот интересно, Ладон из замка отлучается? Отлучается. Нападает на деревни, прочесывает свои владения, меня опять же в ловушку загнал. Ведь если Темного Дракона нет в замке, за мной никто не следит. Вряд ли наг так вездесущ, как Ладон. И появится шанс сбежать.

С замком на двери я как-нибудь разберусь, а уж спрятаться от одного нага в большом замке сумею. Дальше — дело техники, валим в город и скрываемся в толпе или бежим к горам. Ищем необходимый пергамент и отправляем весточку отцу. А уж он разберется, как меня вытащить.

Надежда вспыхнула так сильно и так ярко, что я улыбнулась. Но тут же закуталась в одеяло, чтобы не заметил Ладон, если он наблюдал, конечно. Нельзя давать понять, что у меня появился план. Нельзя.

Заворочался во сне Рыс и махнул лапой, попав мне прямо по лбу. Захныкал птенец. До утра я уже уснуть не смогла и поплелась умываться. А потом производить ревизию имеющихся вещей.

В шкафу — несколько комплектов одежды. Какие-то бесформенные коричневые сарафаны и брюки. Верхней одежды, разумеется, не было. Я сложила свою, наложив парочку заклятий, чтоб не сперли и не уничтожили. Конечно, хорошего мага вряд ли такое остановит, но чем демоны не шутят?

Книги оказались сплошь учебниками географии или истории. Ничего магического, ничего такого, что могло быть как-то использовано. И лишь парочка художественных, не шибко привлекательных на вид. Но что есть, то есть. Тем более что оставаться надолго в замке я не собиралась.

А около восьми утра (время я отслеживала по массивным настенным часам) на столе появился поднос с завтраком и записка от нага: «Доброе утро, Элла. Надеюсь, ты отдохнула. Твой завтрак. Тхэш».

Я с радостью обнаружила целый графин с молоком и до краев наполненную яичницей тарелку. Как оказалось, яичница была еще и с каким-то мясом. И умопомрачительно пахла. Хлеб был свежим.

— Ларан, Рыс, у нас есть куча еды! — радостно воскликнула я. — Просыпаемся, друзья. Просыпаемся.

Пока кот потягивался и облизывался, я кое-как распределила еду. Рысу выделила отдельную тарелку, решив, что отдавать ее обратно не буду. Сложила туда половину яичницы, покрошила хлеба. Доест, налью молока.

А вот птенца пришлось кормить с рук хлебом, размоченным в молоке. Он так благодарно и ласково ко мне жался, так осторожно брал лакомство с ладони, что появилось нестерпимое желание чмокнуть его прямо в нос. Драконы в детстве — удивительно хорошенькие существа. Особенно такие несчастные, как Ларан.

Рыс довольно чавкал. Приступила к завтраку и я, мысленно поблагодарив Тхэша за то, что в этот раз порция больше. Официально Рыса и Ларана вроде как не кормят, но дураку понятно, что такую миску яичницы я съесть не в состоянии. Что-то в этом наге было.

— Мог бы и приятного аппетита пожелать, — хмыкнула я куда-то вверх, Ладону.

А в ответ — тишина. Хм… Значит, эта ящерица улетела из замка? Нет, выбираться сейчас опасно. Ларан еще слаб, а его я не брошу, с Ладона станется со злости его прикончить. Прикинем по времени. Ладон обещал маме пару месяцев неизвестности. С учетом его характера примем, что жить мне осталось месяц. Учтем погрешности и сделаем запас… Пожалуй, через неделю-другую нужно бежать. А перед этим выяснить, как часто он отлучается, на какое время и какова сила этого Тхэша.

Ладон объявил о своем присутствии только перед самым обедом. Я хихикала, пытаясь обучить Ларана ездить верхом на Рысе. Выглядело это, конечно, не самым интеллектуальным занятием, и, похоже, в глазах Темного Дракона я упала еще ниже, но…

Как прикажете уводить Ларана? Летать он пока не умеет, я могу и не удержать, да и в случае чего сбежать таким образом им будет гораздо проще. А уж записку в ошейник Рысу я засунула, обнаружив на столе, среди прочего, блокнот и карандаш для рисования. Замирающий, похоже, предоставил обо мне полную информацию, раз мне выделили принадлежности для рисования. Скотина.

— Вы, миледи, хорошо провели время? — с легкой усмешкой в голосе поинтересовался Ладон.

Издевается.

— Благодарю, вполне, — слегка улыбнулась я.

В этот момент Ларан смешно шлепнулся со спины Рыса прямо на пол. Кот этого не заметил и гордо прошествовал в ванную комнату.

— Смотрю, интеллектуальным развлечениям, которые для вас приготовил Тхэш, вы предпочли детские игры. Забавно, забавно.

— Ой, простите великодушно, интеллект? О чем это вы, Ладон?

— Я, миледи Златокрылая, говорю о том, во что вы едите. Голова. Некоторые особи вашего вида утверждают, что они думают ей.

— Ну, мои особи думают хотя бы головой.

— Это вы на что-то намекаете? — подозрительно осведомился Ладон.

— Нет-нет, что вы!

В этот момент на столе появился поднос с обедом.

— Что, приятного аппетита у вас желать не принято?

— Мне плевать, будет ли у тебя приятный аппетит, — незамедлительно отозвался Ладон.

— Вот спасибо!

На обед мне достался суп, целая гора жареной картошки и кувшин с компотом, а еще большое зеленое яблоко. Куриную ножку и часть картошки я отдала Рысу, птенца напоила компотом и скормила ему чуть-чуть мяса. Как хорошо все же, что малыш оказался всеядным. С Лараном были бы проблемы, будь он, скажем, облачным драконом — они едят далеко не все.

— А куда ты летал? — как можно непринужденнее спросила я.

Ладон помолчал, прежде чем ответить.

— Тебя это так интересует?

Равнодушно пожала плечами:

— Мой мир ограничивается теперь четырьмя стенами, котом и птенцом. Разумеется, меня интересуют разговоры. Пусть даже с врагом.

— Если я скажу, ты снова назовешь меня монстром.

— Я и так своего мнения не меняла, — вздохнула я и принялась за яблоко. — Так все-таки, где ты был?

— Я убил одного из Погонщиков.

Сердце быстро-быстро забилось. К горлу подступила тошнота. Наверное, Ладон что-то почувствовал, потому что в следующую секунду произнес:

— Не твоего отца. Замирающего.

— Что? Почему? Он же был твоим…

— Именно поэтому. У твоего отца возникли подозрения. А Замирающий мог выдать более ценных людей. Я напал на экипаж, а ему было велено защищать, дабы отвести от себя подозрения. Он и не знал, что погибнет. Зато теперь числится в героях.

— Подонок, — прошипела я.

Настроение, улучшившееся было утром, снова стало паршивым.

— Я предупреждал, — флегматично ответил Темный Дракон. — Еще о чем-нибудь желаешь поговорить?

— Какая разница? Ты все равно не будешь учитывать мои желания.

— Возможно, буду, — возразил дракон. — Попробуй, попроси.

Попросить… Что же мне хотелось попросить у Ладона? Пока я раздумывала, он сказал:

— Это твои последние месяцы. Мне нет нужды заставлять тебя страдать. Только твою мать.

— Как мило. Хорошо. Я хочу пирожное с кремом на ужин и… и укрепляющее зелье для Ларана! Я оставила аптечку там, откуда ты меня забрал, а ему не помешает немного зелья.

— Я подумаю. Что тебе этот птенец? Обуза, лишний рот, и только.

— Он маленький. И не виноват в том, что ты вымещаешь свои комплексы на ни в чем не повинных людях и драконах, — огрызнулась я. — Понимаю, что для тебя такие слова, как сочувствие, доброта и бескорыстная помощь, чужды, но не делай вид, будто ты знаешь людей. Ты сам придумал для себя, что мы ненавидим вас, и усердно вдалбливаешь это другим.

— Ты глупая девочка.

И Ладон пропал, вероятно обидевшись. Если драконы вообще умеют обижаться. Но на ужин пирожное я все-таки получила. А вот зелье, увы, нет.

Я планировала побег через две недели. Но судьба сама вмешалась в размеренное и скучное течение моих дней в плену, подкинув подарок, которым было грех не воспользоваться, — Ладон улетел на два дня.

Узнала я это от Тхэша, зашедшего справиться о моих делах. Он как-то вскользь спросил, не нужно ли мне чего. Мол, проси, пока возможность есть, все в этом замке решает Ладон. На что я, преувеличенно тяжело вздохнув, заявила, что мне одиноко и поговорить не с кем.

В общем, уломала нага на разговор и добыла стратегически важную информацию под предлогом любопытства к его расе.

Во-первых, магом он был сильным, но не боевым и навыками слежки за пленниками не обладал. Он больше по части приготовления обедов да ведения хозяйства замка. Во-вторых, когда Ладона не было, он оставался в замке почти один, не считая слуг, которые бывали здесь довольно редко. И в-третьих, наг по ночам спал. Что не могло не радовать. А вот слух у него был довольно чуткий. Ну, да я тоже идиоткой не была, так что мгновенно созрел план побега.

И мне стоило больших усилий выглядеть скучающей и отчаявшейся.

Ближе к полудню из небольшого окошка, защищенного решеткой, я увидела Ладона, летевшего в сторону леса, и едва не подпрыгнула от радости. С трудом заставила себя поесть, оставив в дорогу булочку, яблоко с обеда, пару кусков хлеба и сыр с завтрака. На день должно было хватить, а там я хотела выйти к какой-нибудь деревне. На худой конец охотиться я тоже немного умею, отец пару раз брал с собой в лес, несмотря на протесты мамы.

Едва стемнело, я оделась. Ларана пришлось снова засунуть под жакет, на Рысе он еще очень плохо держался.

— Ну… пошли! — выдохнула я.

Осмотрела замок, выяснила, что ничего особенного он собой не представлял. Обычный такой замок, не магический. Я даже подивилась беспечности Ладона. Оставить пленницу наедине с таким смехотворным препятствием, это надо было быть идиотом. Неужели он считал меня совсем беспомощной?

Дверь я отперла минут за пять. Чуть-чуть приоткрыла, на пару сантиметров, убедилась, что та не скрипит. Высунула голову, осмотрелась. Коридор замка был абсолютно пуст. Где жил наг, я не знала.

Зато хорошо помнила дорогу к выходу. Рыс бесшумно следовал вслед за мной, Ларан, чувствуя важность момента, притих и только слегка дрожал. Да и у меня нервы шалили: шарахалась от каждого звука, то и дело пряталась за мебелью или колоннами. Через огромный холл бежала почти вприпрыжку, поскольку спрятаться там было нельзя. Но все, к счастью, прошло благополучно; выскользнула из замка и вдохнула свежий морозный воздух полной грудью.

Да, пока что это было просто. Ну, судьба, сохранишь для меня свою улыбку и дальше?

Если вспомнить приезд в замок, какая-то деревня должна быть неподалеку. Ходу минут тридцать, вряд ли больше. Вот только главное, чтобы не нашли, не заметили. Конечно, на дворе ночь, но ведь наг может и обнаружить мое отсутствие. Мне бы только до поселения добраться, только найти пергамент для письма да отправить весточку отцу. Значит, деревня. Что ж, будем двигаться в деревню и надеяться, что она окажется достаточно крупной, чтобы скрыть меня.

Ладон, когда вез меня в замок, летел над деревней, но лес рядом тоже имелся. Вообще на Плато, как бы удивительно это ни звучало, лесов довольно приличное количество. Подумав с минуту, я решила, что ничего не случится, если уйду чуть в чащу. По дороге могут встретиться люди, и не факт, что дружелюбные, а еще, если меня пойдут искать, точно прочешут дорогу. Зная направление движения, в лесу я точно не заблужусь.

— Почти выбрались, ребята, держитесь.

Подбадривала я, впрочем, лишь себя. Рыс уверенно следовал за мной, готовый броситься на мою защиту, Ларан пригрелся на груди и, кажется, своей жизни без меня уже не представлял. И я была обязана их вывести.

В ночном лесу было страшно. Настолько страшно, насколько могло быть семнадцатилетней девушке одной. Звуки, запахи, иллюзии — все это внушало ужас, но я раз за разом заставляла себя двигаться вперед, навстречу желанной свободе от Темного Дракона. И думала о том, что его планы непременно нужно разрушить. И не дать сделать больно моей семье, как он того хотел.

Деревня оказалась намного дальше, чем я себе представляла. Все-таки дракон может покрывать расстояния, на преодоление которых у человека уйдет несколько часов, за считаные минуты. И я малость не рассчитала время и расстояние.

А может, и заблудилась. Впрочем, это было маловероятно, я держалась дороги и даже различала ее среди деревьев.

Было холодно. И с каждым шагом нарастал страх. Позади был замок самого жестокого существа в мире, а впереди — неизвестность. Пугающая, холодная, в которой я была совсем одна, а еще отвечала за жизни Ларана и Рыса. Может, стоило оставить их в замке? И Ладон отпустил бы их?

Но все же в глубине души я была рада, что они со мной. Было легче двигаться вперед, зная, что ты не одна, что друг детства неотступно следует рядом, а беспомощное существо надеется на меня.

Погруженная в свои весьма нерадостные мысли, человека посреди тропки я заметила не сразу.

Это оказался довольно крупный мужчина, то ли воин, то ли охотник. Одет он был в теплую, но явно легкую одежду: кожаная куртка черного цвета, такие же черные штаны, темно-бордовая рубашка. Я узнала драконью кожу тонкой выделки, в ней ему, похоже, было совершенно не холодно, несмотря на то что часть груди оставалась открытой. На поясе, в ножнах, висел внушительных размеров меч. А из высокого сапога торчала рукоять охотничьего ножа. Похоже, все-таки охотник. И что он делает в лесу в такое время?

Он заметил меня, деваться было некуда. Оставалось лишь надеяться, что это не разбойник, потому что силы свои я оценивала объективно. Вряд ли справлюсь.

При ближайшем рассмотрении стало ясно, что у мужчины темные длинные волосы и небольшая бородка, впрочем, шедшая ему. А еще весьма внушительные плечи. В общем, я заметно перепугалась, а вот Рыс хоть и настороженно принюхивался к незнакомцу, шипеть и рычать не спешил. И это давало некоторую надежду.

— С вами все в порядке?

Голос тоже приятный, с хрипотцой, низкий, но располагающий к себе.

— Н-нет, — пробормотала я, но тут же опомнилась. — Помогите, пожалуйста! Я бежала из замка Ладона, он… в общем, мне нужно уходить! Пожалуйста, я ничего не сделала! Я просто хотела спасти дракона! Помогите мне, я погибну там!

— Тише, тише. — Мужчина взял меня за руки. — Успокойтесь и объясните, что случилось.

— Они меня похитили. Я из Лесного. Но я ничего не сделала!

— Вас похитил Ладон?

Кивнула, пытаясь отдышаться. Как-то слишком быстро я попыталась вместить в сбивчивый рассказ все и сразу, надеясь завоевать доверие.

— Ох, девушка, — мужчина покачал головой, — бедная вы, бедная. И что, погоня есть?

— Вроде нет. Они не знают, что я сбежала. Укажите хотя бы дорогу. Я что-нибудь придумаю.

— Ладно, пошли, что ли, к деревне, — задумчиво произнес незнакомец. — Там подумаем, что с тобой делать, не в лесу же сидеть. Да и замерзла ты, смотрю. Кто там у тебя? Дракон? Ничего себе, бедняга, голодные вы, наверное… Ладно, идем.

— Спасибо! — Я облегченно выдохнула.

Кажется, появился союзник. Вот только удастся ли мне найти пергамент, чтобы вызвать отца? Или попробовать найти дракона и улететь самой… Не все же они служат Ладону. Высший! Почему все так сложно?

Рыс жался к моей ноге и дрожал, но явно не от холода. Да и мне было не по себе в темном лесу в компании малознакомого мужчины. А тот шагал, невозмутимо вглядываясь во тьму, пугающую и безмолвную.

— Сколько тебе лет? — спросил мужчина.

— Семнадцать.

— Совсем ребенок. И зачем же ты нужна Ладону?

— Не знаю. — Я покачала головой, не желая распространяться на подобную тему. — Не знаю, но не собираюсь сдаваться.

— Храбрая девочка, — хмыкнул мой провожатый. — Но глупая. Кто же в лес бежит, не зная дороги? А если б меня не встретила? Могла и погибнуть. Знаешь, сколько здесь нечисти? Это не Лесной, весь утыканный вашими строениями, на Плато живет не так много людей. Так что, красавица, в следующий раз думай лучше.

— Знаю. Но в лесу драконы не смогут меня увидеть.

— Что, драконы страшнее нечисти?

Этот дракон — да, он был куда страшнее всей нечисти, что только водилась в мире. И хотя умом я понимала, что это действительно был неразумный поступок, чувства кричали «бежать!».

— Покажи птенца, — вдруг попросил мужчина. — Его осматривал лекарь?

— Нет, у меня не было возможности показать его. — Я расстегнула жакет и достала притихшего Ларана. — Он слепой, это все, что я знаю.

Незнакомец осторожно взял малыша, и тот любопытно принюхался, а потом что-то тихонько залопотал. Говорить он еще не умел, а как учить драконов, я не знала. Мужчина ощупал малышу шейку, крылышки, посмотрел лапки, заглянул в пасть. Потом помассировал спинку и вернул мне со словами:

— Слабый слишком, совсем неприспособленный.

— Поэтому Ладон его и бросил умирать.

Хотя нет. Ларан был приманкой для меня. Что, впрочем, равносильно смерти.

— Без людей он не выживет, — покачал головой мужчина. — Уверена, что хочешь тащить с собой такой балласт?

Я упрямо кивнула. Ларан — не балласт, он существо, нуждающееся в помощи. А я эту помощь взялась оказывать.

Мы шли недолго, но я успела замерзнуть. Тропки почти не было видно, ноги утопали в снегу, который забивался в сапоги, вызывая неприятные ощущения и заставляя меня морщиться. В тонкой шапке было холодно, челка лезла в глаза, и я едва успевала за охотником. Тот лишь изредка оглядывался, чтобы удостовериться, что я все еще иду.

— Вы живете в городе? — спросила я.

Мужчина кивнул.

— Да, неподалеку. А ты из Лесного, значит. И как там?

— Хорошо. — Я невольно улыбнулась, вспомнив родителей и друзей. — Домой хочу. Вы охотник?

— В том числе, — как-то туманно выразился незнакомец. — У нас нет четкого разделения обязанностей. Я и охотник, и военачальник, и маг, и так далее.

Впечатляло. Я, привыкшая к множеству профессий и довольно серьезному разделению труда, вообразить себе уклад жизни на Плато не могла.

А пейзаж меж тем все никак не менялся. Деревья казались совершенно одинаковыми, я уже не различала дороги. Лишь какой-то трухлявый пень показался смутно знакомым. Но насторожиться я не успела.

— И что, Ладон действительно такой монстр, как о нем говорят? — спросил вдруг мой сопровождающий.

— Да, — отрезала я. — Хуже. Он сумасшедший садист. Он… он демон! Самый настоящий!

— Знаешь, при такой внешности в тебе слишком много злости, — усмехнулся он. — Элла, тебе надо учиться сдерживаться.

Я вдруг словно налетела на невидимую стену.

— Я не говорила вам своего имени…

Рыс зашипел. Я дернулась в сторону, краем глаза заметив, как изменились зрачки мужчины, мгновенно сверкнув золотом. И в следующее мгновение он нагнал меня, схватил и прижал к груди, не давая дергаться.

— Ну-ну, тихо, — сквозь зубы процедил он. — Тихо, я сказал! Спокойно, Элла, спокойно, иначе повредишь птенцу, ты же не хочешь этого.

Рыс бросался на него и мяукал, но ничего поделать не мог. Мощный пинок отбросил кота в сторону. Слезы брызнули у меня из глаз.

— Нет! Не трогай его! Не смей!

— Тогда успокойся, — прошипел мне в ухо Ладон. — И будь послушной девочкой. Тогда твой кот не пострадает. Поняла меня?

Я кивнула, пытаясь успокоиться, но сердце стучало так, словно хотело выпрыгнуть из груди. Идиотка! Разве можно бросаться за помощью к первому встречному в темном лесу?!

Птенец, чувствуя мой страх, начал дрожать, Рыс подбежал и ткнулся мордой в ноги. Я, не заботясь о том, чего там хочет Ладон, опустилась на колени и поцеловала кота, успокаивая.

— Маленький мой, хороший, больно? Ну, все, не дрожи так, все будет хорошо.

Ладон спокойно и оценивающе глядел на это.

— Ты… ты человек? Как?!

— Плохо учила историю, маленькая Элла? — усмехнулся Ладон. — Я всегда был человеком.

— Нет! — От шока, холода и страха я соображала слабо. — Тебя превратила в дракона богиня. Ты не можешь быть человеком.

Глаза мужчины как-то странно блеснули, и он наклонился ко мне.

— Читать нужно внимательней. Нигде не сказано, что я не мог превращаться в человека.

— Тогда как…

— Довольно вопросов, — отрезал он. — Вперед!

Он кивнул на тропку, и мне сразу стало ясно: бежать можно и не пытаться. Да я уже и не хотела. Так глупо попасться! Быть так близко к свободе и лишиться ее… Демоны!

— Стойте! — Я вдруг задохнулась от неожиданной догадки. — Вы ведь специально это!

— Что специально? — флегматично спросил Ладон.

— Вы с Тхэшем специально спровоцировали меня на побег! Он сказал, что ты улетаешь, и я видела это. А ты ждал меня в лесу! Вы что, так развлекаетесь?

Ладон, к моему удивлению, расхохотался:

— Да, это было забавно. Слушай, подумай сама, я похож на идиота? Вряд ли. Так какого демона ты решила, что мой друг и соратник вдруг выдаст тебе мои перемещения, я демонстративно пролечу под твоим окном, замок на двери окажется игрушечным, а двери замка всю ночь будут открыты? Была бы ты умнее, ты бы обследовала замок. Знаешь, что во всем этом самое приятное для меня? Я дал тебе шанс спастись. Могла бы обследовать несколько близлежащих комнат, найти пергамент для письма и отправить отцу весточку. Думаешь, он не нашел бы способа тебя вытащить? Думаешь, я всемогущ?

Он, весело посмеиваясь, подтолкнул меня вперед. Я обомлела.

— А почему Ларан не заволновался? Или Рыс? Они должны были почувствовать!

— Птенец чувствует только дракона. Но сказать об этом он не мог. Угрозы для него от меня не исходит, наоборот, он чувствует первого дракона. А твой кот глуп. Я умею маскировать все эмоции и все намерения. Он почувствовал лишь мое хорошее настроение, но не уловил, что это настроение обеспечила ты своей выходкой.

Лес редел, словно по заказу. И я не знала, чего хочется больше — реветь от жалости к себе или ругать себя за глупое поведение. Повелась, как ребенок! Зная, что собой представляет Ладон, зная, что ошибиться нельзя!

— Я тебе не верю! Ты никогда не дал бы мне уйти!

— Это твое дело, верить или нет. Ты будешь наказана.

Он обогнал меня, когда замок показался среди деревьев. Как мы умудрились выйти к нему? Я совершенно не умела ориентироваться. А еще бежать куда-то собралась!

— Наказана? — Я на миг даже поперхнулась от неожиданности. — За что, за то, что вы меня спровоцировали?

— Именно потому, — отозвался Ладон, — что я тебя спровоцировал, я тебя не убью прямо сейчас. Но ты ведь могла послушаться меня, да? Могла быть паинькой и не пытаться убежать. Ты приказа ослушалась. Думаешь, я это просто так оставлю?

— Это несправедливо!

— Жизнь вообще поганая штука, Элла. Не жди от меня справедливости или сочувствия.

Мы с Рысом переглянулись. У ворот замка уже ждал Тхэш.

— Поймал все-таки, — усмехнулся наг.

Я надеялась, он оценит мой полный ненависти и осуждения взгляд.

— Поймал. — Ладон как-то тяжело выдохнул и поморщился.

Но, встретившись со мной взглядом, сделал вид, будто все нормально.

— Иди, Ладон, — сказал Тхэш, — я отведу ее в комнату и запру.

— Привяжи ее.

Мы все замерли. Я — от дикого, плохо контролируемого страха. Тхэш, кажется, от удивления. Рыс прижался ко мне, а Ларан испуганно что-то пролепетал.

— Ладон? — Наг осторожно приблизился. — Что такое?

— Привяжи девку к каким-нибудь перилам, чтоб не дергалась.

Я сглотнула и отступила на шаг.

— Желаешь, чтобы наказание получил твой зоопарк? — тут же поинтересовался Ладон.

— Нет! — вырвалось у меня.

— Ладон, — наг внимательно посмотрел на друга, — зачем привязывать Эллу?

— Она сбежала, — с легким раздражением пояснил хозяин замка. — Она должна быть наказана. Привяжи девку, я в последний раз повторяю!

— Ладон, она ребенок! Она испугалась, она скучала по семье. Мы сами дали ей сбежать, что теперь, убить ее?

— Убивать ее я не собираюсь. Сейчас. Выполняй, Тхэш, не забывай свое место.

Наг сочувственно на меня посмотрел, но протянул руку.

— Будешь дергаться, получит твой кот, поняла? — спросил Ладон.

Я лишь сжала зубы и ничего не ответила.

Тхэш подвел меня к перилам лестницы — кованым прутьям, выполненным в форме красивых узорных ветвей.

— Сними жакет, — холодно сказал Ладон.

Пытаясь унять дрожь, я бросила меховую курточку на пол. Ларана усадила на Рыса и погладила того по голове, давая понять, что я в порядке. Потом наг извлек откуда-то прочную веревку и крепко привязал мои руки высоко над головой, так, что мне едва не приходилось вставать на цыпочки.

— Ладон, хлыст? Ты с ума сошел? — раздался голос нага. — Драконий?! Побойся Высшего, она же девчонка, ты же с нее кожу снимешь этой штукой, да с твоей силой!

— Отойди, Тхэш, — процедил Ладон.

Я не выдержала и дернулась в страхе. А эта скотина медлила, наслаждаясь моим ужасом. Со свистом хлыст рассек воздух. Я вскрикнула и зажмурилась, ожидая обжигающего удара. Но почему-то звук не сопровождался болью. Лишь каким-то грохотом.

Открыв глаза, я увидела, как осыпается излом каменных перил, а на полу валяется большой кусок. Ладон промахнулся?

— Запомни, — он подошел близко, так, что я чувствовала на затылке его дыхание, — не стоит играть со мной. Еще одна попытка, Элла, — независимо от того, явится она результатом твоей глупости или моей провокации, — и удар будет нанесен по твоей очаровательной спинке.

Веревки сами собой ослабли, и я сползла по стене на пол. Рыс тут же рванул ко мне, принялся облизывать ладонь и тереться носом, желая успокоить и пожалеть. Ларан пригрелся в ногах и тихонько хныкал.

— Иди, Ладон, — настойчиво сказал Тхэш. — Иди к себе. Я отведу ее.

— Не забудь накормить, — сухо бросил мужчина. — И пусть примет ванну.

— Идем, Элла.

У нага оказались сильные руки, одним движением он поставил меня на ноги. Ничего не сказав, помог дойти до комнаты и, несколько раз виновато вздохнув, запер дверь. Ни о чем не думая, ничего не говоря, я разогрела заботливо приготовленную воду в ванне. И было уже плевать, смотрит Ладон или нет. Залезла и легла, чувствуя, как замерзшие ноги немного покалывает. По щекам беззвучно бежали слезы.

Рыс заглянул в ванную. Притопал и Ларан на звуки. Оба уселись, просто желая быть со мной рядом.

— Хорошие мои! — Я потрепала кота по загривку. — Все в порядке. Все будет хорошо.

Ух, как в этот момент я ненавидела Темного Дракона!

Как я добралась до постели, как уснула, почему не оделась и почему легла по диагонали — не помню. Лишь помню, как Рыс сам искупался и улегся рядом. Ларан уместился на пустующей подушке, а свет сам собой погас, едва я начала проваливаться в сон.

Утром завтрак был уже на столе. Блинчики с вареньем, каша, графин с молоком и дымящаяся кружка с чаем. А еще небольшая бутылочка с золотистого цвета жидкостью, в которой я узнала укрепляющее зелье. Недолго думая, открыла бутылек и сделала небольшой глоток. По телу прошла дрожь, а потом распространилось приятное тепло.

— Вообще-то это для птенца, — раздался голос Ладона.

Сначала отвечать не хотела. Потом почему-то передумала.

— Я знаю. Но с тебя станется его отравить. А мне ты вредить не будешь.

— Умнеешь, — только хмыкнул в ответ дракон.

Сначала я дала Ларану молока. И только потом, когда накормила Рыса и поела сама, зелье. Дракончик тут же уснул. За несколько часов сна станет заметно крепче и здоровее. Жаль только, зрение мы ему вряд ли вернем.

— Вообще я надеялся хотя бы на «спасибо», — изрек Ладон.

Молчу. Взяла книгу, уселась на кровать и невидящим взглядом уставилась в текст, не понимая, что читаю.

— Злишься, — резюмировал этот садист. — Я не мог поступить по-другому. Ты пыталась сбежать, я предупреждал. Да и вреда я тебе не причинил. Пока.

Вызывает на разговор… и пусть. Все равно ведь в споре я не одержу победу. И Ладон только в очередной раз поиздевается надо мной.

— Твоя обида совершенно излишняя, — продолжал Ладон. — Впрочем, дело твое. Думал зайти, поболтать, но раз ты настроена так категорично… Лишить тебя ужина, Элла?

— Скотина! — не выдержала я.

Птенец вздрогнул во сне. Ладон засмеялся.

— Маленькая и глупая! Тебя так просто вывести из себя. Вообще я не собирался демонстрировать тебе человеческую ипостась. Но вышло действительно забавно.

— Очень, — скривилась я. — И частенько вы, мой господин, превращаетесь в человека?

— Не очень. Предпочитаю более могущественную форму. Впрочем, некоторые плюсы у вас есть. Например, сегодня мне приведут девушку.

— Не хочу этого знать! — воскликнула я.

Он снова засмеялся:

— Могу заменить ее тобой, желаешь?

— Нет, спасибо. — Я холодно хмыкнула. — Тебе не пора прихорашиваться перед свиданием? Ты меня утомил.

Дракон умолк и оставил меня наедине с книгой. Потом последовал короткий изматывающий сон, обед и непродолжительная гимнастика. Лишь под вечер, когда я заканчивала ужинать, явился Тхэш.

— Чего надо? — буркнула я.

На нага почему-то злость была сильнее. Я почти поверила в то, что он меня хотя бы жалеет. А он играл с Ладоном в «издевательства над Эллой» и, похоже, даже делал ставки на то, как долго я продержусь в лесу.

— Идем, Элла, — сказал Тхэш.

Я отодвинулась к спинке кровати. Куда идти? Что, Ладон передумал и решил меня избить?

— Не бойся, — Тхэш улыбнулся, — ничего тебе не сделают. Просто кое-где нужна твоя помощь. Давай, Элла, спокойнее. Оставь зверей здесь.

И, встретив мой взгляд, пояснил:

— Им никто ничего не сделает. Ты выполнишь мое поручение и вернешься сюда. По окончании обещаю стакан молока для птенца, огурцы для кота и булочку для тебя.

Рыс при упоминании огурцов насторожился и мяукнул. Любила эта зараза пушистая огурцы. До одурения любила. Да и перспектива добыть молока для Ларана и самой полакомиться тоже прельщала.

— Ну что, идет? — спросил наг.

Я медленно кивнула. Он бросил на ковер аккуратные плетеные туфельки.

— Тебе незачем ходить по замку в сапогах. А полы холодные. Надевай и пойдем.

Знала бы я, что наг ведет меня к Ладону — наотрез отказалась бы, забаррикадировалась в ванной и устроила голодовку. Под поручением я понимала… ну, скажем, помощь на кухне, или помощь с птенцами, или уборку, на худой конец.

Впрочем, это и была уборка, но достаточно своеобразная. Под взглядом пронзительных золотых глаз было неуютно.

— Элла, прости, ты не должна заниматься такой работой, но я сильно порезал руку. — В доказательство наг показал приличный шрам от свежезалеченной раны, готовый вот-вот открыться.

— А почему он не может сам помыться? — спросила я. — В реке там или в озере? Как все драконы.

— Через несколько часов прибудут важные люди, — пояснил Тхэш. — И нет времени на путешествия. Тем более довольно прохладно, драконы тоже теплую водичку любят, не все красавицам нежиться.

Шутка не прошла. Я во все глаза смотрела на невозмутимого Ладона.

— Слушай, я не собираюсь мыть эту ящерицу перед приходом какой-то девки! — разозлилась я.

— Девки? — озадаченно переспросил наг. — Элла, прилетят ледяные драконы, обсудить ситуацию. Девушка сегодня не придет, ей уже сообщили. Пожалуйста, помоги мне сегодня.

С этими словами мне вручили ведро, щетку и указали на нечто вроде колодца. Ага, магия! Вода, наверное, бралась из растопленного снега, судя по пару, поднимавшемуся из колодца.

Вообще помещение было довольно странным. Зал, если это можно было так назвать, в котором сидел Ладон, ничем не отличался от многих, виденных мною ранее. Лишь размерами, пожалуй. Ангары в «Драконьих Авиалиниях» были меньше, наверное. Ни мебели, ничего. Голый пол, стены, высокий куполообразный потолок, и в центре всего этого лежит Ладон, флегматично взирая на наши препирательства.

— А почему он не может помыться в человеческом обличье? — нашлась я.

Наг посмотрел на меня как на идиотку.

— Элла, его ипостаси никак не связаны. Если Ладону-дракону отломают рог, кровь из башки Ладона-человека не потечет.

— А если дракон-Ладон подохнет, дракон-человек тоже? — с надеждой спросила я.

Но к тому времени уже поняла: от помывки не отвязаться.

— Начни со спины и крыльев, — посоветовал Тхэш. — Только на голову не лей, лишь пройди щеткой. Он не любит, когда вода попадает в глаза.

— Я что, по-твоему, драконов никогда не мыла?! — рявкнула и гордо направилась к колодцу.

Как, демоны его заберите, колодец оказался посреди зала? Нет, определенно надо за последние месяцы выучить что-нибудь из драконьей магии. Это ж можно ванну не выходя из комнаты принимать!

Зачерпнула горячей, приятной для кожи воды, взяла самую большую щетку и осторожно приблизилась к дракону. Ладон сам подставил хвост, чтобы я забралась к нему на спину. Когда идти уже было слишком тяжело, я остановилась, размышляя, как лучше его мыть: вылить воду и тереть щеткой или сначала пройтись мокрой щеткой по пластинам, шипам и коже?

Мыть-то я их мыла и раньше. Но в «Драконьих Авиалиниях» с ведрами не бегали, там бытовая магия была не столь извращенной, и существовали шланги с подачей воды под давлением.

— Ой! — Я взвизгнула, потеряв равновесие, и совершенно непроизвольно взмахнула ведром.

Устоять устояла, но вся вода оказалась… на морде Ладона. Капала на пол с носа, стекала ручейками по шее. Ладон закатил глаза. В них, к слову, вода тоже попала в приличном количестве.

— Простите, — пробормотала я.

И в довершение всего случайно смахнула на пол щетку.

— Э-э-э… я сейчас!

Пошла на штурм крепости уже со вторым ведром, отчаянно пытаясь в голос не ржать. Просто морда у Ладона в этот момент была совсем не устрашающая и какая-то очень забавная. Удивительно, как быстро ко всему привыкает человек. И удивительно, как быстро такой человек, как я, находит повод посмеяться в такой незавидной ситуации.

— Ты учти, я могу и не поймать, если вздумаешь лететь вниз, — сообщил Ладон.

Подумала. Оценила. Перепугалась. Высота — этажа два, свалюсь и раньше времени завершу план Ладона.

— Я не хочу лететь вниз.

— Я тоже не жажду спать рядом с пятном на полу, — хмыкнул дракон. — Может, пошевелишься?

Кое-как установив ведро и опустившись на колени, я начала тереть грубую драконью кожу, чувствуя себя при этом очень странно. Он же был человеком! Я помнила встречу в лесу и возвращение в замок, очень хорошо помнила каждую деталь его необычной внешности. А тут — дракон, единственный в своем роде.

Я увидела один отломанный шип, а еще старые рубцы от ран и порезов. Были среди них и свежие, из которых еще сочилась кровь.

— Больно? — спросила я.

— Переживу.

Это вряд ли. Повинуясь какому-то совершенно не свойственному мне желанию причинить боль, вылила горячую воду на одну из свежих ран. Ладон зашипел и дернулся было, но я все же удержалась на спине. А потом приложила холодную руку с заживляющим заклинанием и смотрела, как затягивается кожа, оставляя лишь шрам, коих у него было в достаточном количестве.

— И что это было? — спросил Ладон, когда я вернулась с очередным ведром.

— Я не опущусь до твоего уровня. И не буду выращивать в себе ненависть, способную меня убить. Ты сделал мне больно. Испугал. Посмеялся. Я отомстила.

— Ну так и мстила бы себе дальше, кто мешал-то?

Драконы, оказывается, умеют весьма красноречиво усмехаться.

— Мешаю себе я. Не хочу причинять никому боль. Даже тебе.

— Глупая девка. Твоя наивность привела тебя ко мне. Твоя показная доброта и игра в благодеяние привела тебя к могиле.

— Еще не привела. — Я занялась лапами.

Его лапами, разумеется.

— Приведет.

— Зато меня не мучает злоба и ненависть ко всему вокруг. А тебя — мучает.

Дракон как-то неопределенно хмыкнул:

— С чего ты решила?

— Я не вижу больше причин, по которым разумное существо может пытаться развязать эту войну. Ненависть. Злоба. Зависть. Боль. Выбирай сам.

— Идеалистка. Все-то у тебя сводится к простым человеческим чувствам. Мои мотивы многокомпонентны.

— Главный мотив все равно один, — возразила я и перешла на хвост.

Он молчал, пока я заканчивала помывку. И только когда я уже сложила щетки в пустое ведро и озадаченно огляделась в поисках Тхэша, огорошил вопросом:

— Как тебя называла мать?

— Что? — Я моргнула.

Упоминание о маме, такое неожиданное, отозвалось в груди болью.

— Как она тебя называла? Эллочкой?

— Элькой. Или… или Эльчонком.

— Глупо. Очень глупо твои родители поступили, разрешив тебе работать.

Это он к чему сказал? Отпустил бы, раз такой сентиментальный! У Ладона, похоже, были свои проблемы и свои мысли, узнать которые мне никогда не будет суждено. И пускай. Ненавижу только эту неопределенность, эти вечные метания в ожидании своей участи, жалость к родителям, к себе, к Рысу, которого, по словам дракона, тоже ждала смерть.

Наг проводил меня обратно в покои. Слово свое он сдержал: на знакомом подносе стояла миска с молоком, рядом лежали два огурца и большая булочка с вареньем. И Ларан, и Рыс, кажется, были рады внезапному угощению. Птенец медленно пил свежайшее молочко, радостно причмокивая, Рыс довольно хрустел огурцами. Я наслаждалась свежеиспеченной сдобой, запивая горячим чаем, также приготовленным нагом.

— Спасибо! — изрекла я, подняв голову вверх.

А, точно, у Ладона же какое-то очень важное совещание. Из-за которого он даже отменил свое свидание, бедняга.

— Рысеныш, — настроение отчего-то было неплохим, — все будет хорошо!

Кот удивленно на меня посмотрел. Ларан на звук моего голоса что-то пролепетал на своем, драконьем, и бросился к кровати. Расстояние птенец чувствовал еще плохо, хоть и стремительно учился ориентироваться в пространстве вслепую. Ударился о бортик и обиженно засопел.

— Иди-ка сюда, — фыркнула я.

Я чесала ему спинку, животик, шейку и улыбалась, глядя, как малыш наслаждается лаской и теплом. Подоспел и Рыс, обиженный отсутствием внимания. Мы так и уснули поперек кровати, все вместе. Кажется, это становилось традицией.

Мама говорила, что нельзя спать в одной постели с животными. Но в данной ситуации Рыс и Ларан — единственные родные существа, которые были рядом. Без них спать я не могла.

«Ветер здесь завывал протяжно. И отовсюду, насколько мне было слышно, доносились неясные, но чем-то напоминающие крики, звуки. Неприятные, царапающие душу звуки. И все та же небольшая площадка, освещенная красноватым светом, на которой я стояла. Босая, в легком белом платье.

Я снова была одна. Одна среди завывающего ветра. Одна, а вокруг пугающая темнота. Совсем одна. И чувство одиночества никак не проходило, а скорее даже усиливалось.

Я снова была в Расщелине».

Три дня, пролетевшие почти незаметно, ничем особенным не ознаменовались. Меня кормили, что было хорошо, не били, что не могло не радовать, со мной не разговаривали, что не очень-то огорчало. Лишь однажды вечером в комнату, предварительно постучав, зашел Тхэш. Точнее, заполз.

— Добрый вечер, Элла.

Я читала какую-то ерунду и одновременно гладила засыпавшего Ларана.

— Привет. Что, Ладону опять требуются водные процедуры, а ты сломал ноготь и не можешь?

Наг улыбнулся:

— Сарказм тебе не идет. Хочешь прогуляться?

Я мигом отбросила книгу в сторону.

— Куда? Зачем?!

— В деревню, до утра. Нужно сходить к одной семье и помочь им. Я решил взять тебя с собой.

— А этот, — я кивнула на потолок, — не будет возмущаться, если мы сделаем ноги на целую ночь?

— Не будет, — отозвался «этот». — Я предложил Тхэшу взять тебя. Поможешь людям, поговорим об улучшении твоих условий содержания.

— Помочь? Как? И какое улучшение? — Это было еще интереснее прогулки и ночевки вне замка.

— Как помочь, разберетесь на месте. А улучшение… придумай, чего тебе хочется.

— Мне хочется домой, — тихо ответила я. — К маме.

— Увы, — сказал Ладон, — это идет вразрез с моими планами. Придумай что-то, что тебя порадует, но не разрушит мои намерения.

— Убить меня, — буркнула я. — Хорошо. Пошли уже в твою деревню, потом придумаю.

Деревня была красивой. Как-то по-особенному красивой. Она очень отличалась от Лесного. Строения были низкими, одноэтажными, с толстыми стенами и прочными, плотно закрывающимися окнами. Широкие улицы были покрыты утоптанным снегом, нетронутые сугробы искрились повсюду. В центре красовался ледовый городок, где гуляли припозднившиеся дети.

Меня поразило это селение, которое, несмотря на близость к Ладону, жило своей, вполне счастливой жизнью. Бойко шла торговля, несмотря на поздний час, из-за двери большого дома с красочной вывеской доносилась музыка.

Мы проходили через местный базар, когда Тхэш впервые со мной заговорил:

— Удивительно видеть это, правда?

— Что? — На миг я растерялась.

— Видеть эту жизнь, праздник, людей. Под гнетом ужасного Ладона. Странно, да?

— На что ты намекаешь?

Мне казалось, наг хочет что-то сказать, но не решается.

— Позже, — улыбнулся Тхэш. — Расскажу тебе кое-что, но попозже. Идем сюда.

Мы подошли к одной торговке, старой женщине, кутающейся в огромную шкуру. Приглядевшись, я увидела, что она торгует браслетами, сделанными из каких-то причудливых разноцветных камушков, чуть светящихся в темноте.

— Снежные самоцветы, господин, — сказала старушка. — Выбирай, смотри, всего серебряный стоит. Внучка плетет. Девочке твоей пойдет.

— Элла, выбери. — Тхэш подтолкнул меня к торговке.

— Зачем? — не поняла я.

— Просто выбери браслет.

Говорил наг очень настойчиво, и поэтому я посмотрела на ящик, который служил своеобразной витриной.

— Этот, — ткнула пальцем в красивый браслет с ярко-красными камнями.

— Красивый, — согласился наг. — Берем.

Дрожащей рукой женщина вложила в мою ладонь холодный браслет и принялась благодарить нага. Тот несколько раз ответно поблагодарил ее и потащил меня дальше, через ряды торговцев, к выходу с базара.

— Браслет-то надень, — посоветовал Тхэш. — Камушки действительно красивые, у вас редкие.

Грустно подумалось, что мне от этого никакого толку. Какая разница, в чем подыхать? Красный браслетик не остановит Ладона, когда придет время меня убить. Но сказала я совсем другое:

— Спасибо, конечно, но для чего?

— Эта женщина никогда не возьмет у меня деньги просто так, — пояснил Тхэш. — А жить им не на что, ее дочь давно умерла от болезни, а зятя задрал медведь. Она живет вдвоем с внучкой и едва не умирает от голода. Продает стекляшки, которые девушка находит в ближайших пещерах. На серебряный можно долго прожить, почти неделю.

Я поскользнулась на снегу, но наг удержал, не дал нырнуть носом в сугроб.

— Устроит тебя такое объяснение?

— Если это правда, — пожала я плечами.

— Правда. Мне незачем врать в таком вопросе, Элла. Вот мы и пришли.

Наг совершенно неожиданно затормозил перед низеньким, довольно просто выглядящим домом, запорошенным снегом. С крыши свисала огромная сосулька, и мне подумалось, что хозяева совсем не следят за внешним видом своего жилища.

И лишь войдя внутрь, я поняла: в доме случилась беда. Подобное ощущение я испытывала лишь однажды, когда пришла домой к однокласснице, у которой в рейсе погиб отец. Тогда я была поражена этой тяжелой атмосферой боли. Мне было очень страшно, что и мой отец однажды оставит меня совсем одну. Ему долго пришлось уверять меня, что ничего не случится, а мама еще неделю спала в моей комнате.

Так было и с этим домом. Уже в прихожей, отделявшей улицу от жилых комнат, занавешенных шкурами, я поняла, что сейчас каждый обитатель дома страдает. И я как-то должна была помочь им.

— Тхэш! — Из комнаты вышла девушка.

Очень красивая и эффектная. Светлые волосы волнами спадали на плечи, темные глаза блестели в полумраке. Полные яркие губы, аккуратный носик, идеальная фигура. Эта девушка была потрясающей! И все же было в ней что-то, что вызвало у меня неприятный укол в сердце. Бывает иной раз, встретишь человека — и точно знаешь, что он тебе неприятен. Так и у меня с этой девушкой вышло. Причем взаимно, потому что красотка сморщила нос.

— Тхэш, кто это?

Приглядевшись, я заметила, что глаза ее были красными от слез.

— Это Элла, — ответил наг. — Она гостья Ладона. Возможно, она сумеет помочь. Элла, это Морриган, одна из девушек, живущих в деревне. Ее отец уважаемый охотник.

— Был, — почти зло ответила Морриган.

Но внутрь нас все же пропустила. Я старалась не отставать от Тхэша, чтобы, не приведи Высший, не остаться наедине с блондинкой.

А потом, когда я увидела кровать, все мои беды стали казаться пустяковыми. И даже заключение в замке Ладона выглядело отдыхом в загородном домике. Потому что на постели лежал мужчина. Умирая, явно доживая последние часы; от его груди почти ничего не осталось, кровавая каша. Я отвернулась, прижав руки ко рту, чтобы не вскрикнуть. Охотник… звери…

И я, идиотка, побежала в лес, без оружия, перепуганная! Теперь встреча с Ладоном казалась почти подарком судьбы.

— Элла, — Тхэш положил руки мне на плечи, — я видел, как ты залечила рану Ладона. Попробуй.

Я покачала головой:

— Во мне нет такой силы, Тхэш. Это не порез и не поверхностная рана, глупо полагать, что не задеты органы. Я не могу ему помочь, прости.

Краем глаза заметила, как Морриган отвернулась.

— А если с этим? — Наг извлек откуда-то небольшую стекляшку с несколькими кристально прозрачными каплями.

— Драконьи слезы! — ахнула я.

Как и где они добыли их, знать не хотела. Но понимала, что с этой штукой у мужчины есть шанс. Призрачный, почти неощутимый, но шанс.

Мне понадобилась всего секунда, чтобы кивнуть и взять в руки прохладную бутылочку.

— Попробую. Но маловероятно, что выйдет.

— Я все понимаю, — шепнул Тхэш. — Но Морриган нужно бороться, она должна знать, что пыталась. Сделай все, что сумеешь, Элла, никто не требует от тебя невозможного. Наши маги не обладают такой силой, лекари используют в основном зелья и свитки, а они здесь бессильны. Просто попробуй, и все, возможно, ему хотя бы станет легче.

Мужчина тяжело дышал, дыхание вырывалось из груди с жуткими хрипами, слышать которые даже мне было тяжело. Что уж говорить о Морриган. Как я поняла, мужчина был отцом светловолосой красавицы.

Наг вывел девушку из комнаты, предоставив мне возможность сосредоточиться. Жаль, я не узнала имени…

— Если что, простите меня. Я всего лишь слабая ведьма. Которая к тому же совершенно растеряна. А душевное смятение приливу сил не способствует.

Первая волна магии прошла по телу бедняги, ничего не изменив, но я чувствовала, что все же кое-какой эффект был. Капля ценнейшего лекарственного средства — драконья слеза, вызвала едва заметное сияние, окутавшее рану. Я вздрогнула, но продолжала направлять магию. Это была не ссадина на коленке и не порванное крылышко замерзшего птенца. Это была смерть, и я пыталась ее отогнать, пуская в ход всю магию, что была мне доступна.

Раны затягивались. Но очень медленно. А у меня в глазах темнело, накатывала тошнота и слабость. Подобные вещи требуют очень много энергии. Раны затягивались слишком медленно. Вторая, последняя, капля. Еще прилив магии, головокружение стало намного сильнее. Но эффект уже был виден: несмотря на дикое количество крови, все заживало. Я старалась изо всех сил, выкачивая остатки магии, вливала в мужчину такие ресурсы, о которых никогда и не подозревала.

Лишь Тхэш, ворвавшийся в комнату и силой оттащивший меня от постели, прервал этот уже неконтролируемый поток.

— Элла, идиотка! Решила себя угробить? Хватит, все, успокойся, ты сделала все и даже больше, теперь решает лишь судьба.

Мне не удалось посмотреть, чем закончилось исцеление. Я перестала противиться темноте и погрузилась в мучительный сон.

Проснулась оттого, что Рыс мурчал и мяукал прямо в ухо. Ларан вел себя не в пример культурнее.

— Завтракать охота, да?

Без моего разрешения еду с подноса кот взять не решался, хотя ему очень этого хотелось.

Голова немного побаливала, а еще кружилась. Подташнивало, кажется, от голода. Странная пустота в груди давала понять, что магии во мне ноль целых ноль десятых.

— Рано встала, — сообщил голос сверху.

А я уже начала привыкать к постоянному незримому присутствию Ладона.

— Есть хочу.

На столе меня уже ждал завтрак. Причем неслабый такой завтрак, человек пять накормить хватит. Куча фруктов, ягод, шоколада, несколько графинов с морсом и соком, большая миска салата, сочное прожаренное мясо.

— Э-э-э… я выиграла какой-то приз?

— Ты едва не убила себя. Ешь как можно больше. И пей тоже. Восстанавливай силы, магию.

— Мне столько при всем желании не съесть, — сказала я, хотя желудок был уверен в обратном.

— Съешь. И лежи побольше, — в довесок посоветовал дракон.

— Так мне есть или лежать? Одновременно опасно. Ты вроде не хотел, чтобы я подохла раньше времени. Что с мужчиной? Он выжил?

Ладон помедлил, прежде чем ответить:

— Умер на рассвете. Повреждения серьезные.

Аппетит как-то резко пропал. Я отодвинула тарелку с салатом.

И вздрогнула от рыка Ладона.

— Ешь!

— Значит, зря.

— Значит, судьба, — возразил Ладон. — Я неспроста выбрал тебя. Ты сделала все, что было можно сделать, это в твоем характере. Кстати, раз уж ты выполнила свою часть сделки, я выполню свою. Что ты хочешь?

— Я не выполнила свою часть. Он же умер.

— Ты сама едва не умерла, — хмыкнул дракон. — Это приравнивается к искреннему желанию. Давай, Элла, пока я не передумал.

Теперь я знала, что попросить. Поняла после прогулки с Тхэшем по улице.

— Я хочу выходить из комнаты. Не обязательно на улицу, можно ходить по замку или бывать на каком-нибудь балконе. Можно в компании с Тхэшем или кем-то из твоих слуг. Я не могу сидеть взаперти. И я хочу учить Ларана летать.

Он так долго молчал, что я отчаялась. Перспектива провести остаток дней в этой удобной, красивой, но все же камере никогда еще не казалась настолько удручающей. Но жуткие минуты прошли.

— Хорошо, — вынес вердикт Ладон. — Ты можешь гулять по замку. Днем, между завтраком и обедом и между обедом и ужином. Приемы пищи пропускать запрещается. Попытки к побегу запрещаются. Ночью выходить из спальни запрещается. При нарушении получишь наказание и навсегда останешься в этой комнате. Поняла?

Я поспешно кивнула, слабо улыбаясь. Я не смогла спасти человека, но хотя бы пыталась. А теперь появилась возможность ненадолго покидать пределы этой комнаты, ставшей предсмертной тюрьмой.

— Ладон, а кто такая Морриган? — вдруг спросила я, неожиданно для самой себя. — В смысле, почему ты ей помогаешь?

— Морриган — девушка, которая ко мне приходит.

Ну, собственно, я и не сомневалась.

— Спит с тобой?

— Занимается сексом. Она не остается на ночь. Уходит сразу же.

Поразительно он со мной разоткровенничался. Похоже, Ладону не хватало общения. Как он умудрялся вести войну против городов, если постоянно сидел в замке с пленницей?

— Для тебя есть разница? — удивилась я.

— Есть, — вполне серьезно сказал Ладон. — Я сплю один.

— Ну, ты же дракон, — логично возразила я.

— Но ведь я могу быть человеком.

— Но почему-то не любишь. Так мне можно гулять уже после завтрака?

— Гуляй. Помни о правилах.

— У меня нет часов, и я могу опоздать к обеду.

Вместо ответа Ладон хмыкнул. А и правда, чего это я, неужели меня отправят гулять без наблюдения? Глупо было на это надеяться. А значит, обед прогулять точно не удастся.

— Вообще-то, — сказал Ладон, когда я обувалась, — я велел лежать.

— Я поела и отлично себя чувствую. Лучше гулять. Эй, Ларан, Рыс, идемте!

Птенец резво рванул на мой голос и вскоре устроился на плече, а вот Рыс лениво поднял голову, приоткрыл один глаз и решил остаться спать — обожрался за завтраком. Почти все мясо я скормила ему. И ладно, вдвоем погуляем.

Тем более что я хотела научить Ларана летать. Вообще я слабо представляла, как это сделать, и втайне надеялась на помощь Тхэша, но он куда-то запропастился и о себе знать не давал.

Щелкнул замок на двери, и я выскользнула в заметно более прохладный, нежели моя комната, холл.

Сначала, осматривая замок, я пыталась придерживаться какого-то плана. Методично осматривала все комнаты, попадавшиеся по пути, старалась запоминать дорогу, совала любопытный нос на балконы и в чуланы. Потом, изрядно устав, просто начала слоняться.

Замок был действительно огромным. Широкая лестница, ведущая на первый этаж, стала настоящим открытием как для меня, так и для птенца. Мы знатно повеселились, бегая по ней наперегонки. Ларан катился по перилам, я бежала по ступенькам. Заодно и зарядка неплохая.

Пергамента — а я втайне надеялась обнаружить хотя бы кусочек — нигде не было. Что наводило на определенные мысли. Либо Ладон обладает феноменальной памятью и силой, раз за короткий промежуток времени убрал все, что могло быть мной использовано. Либо он знал, какова будет моя просьба, и давно все подстроил. Но тогда каков резон смягчения моих условий? Достаточно странным оказался Темный Дракон и совсем не таким, каким я себе представляла.

Противоречие, вызванное, с одной стороны, его планами, с другой — отношением, заставляло меня раз за разом возвращаться мыслями ко всей доступной информации и понимать: что-то мы упустили, изучая его историю.

Эти двери ничем не отличались от прочих, и я, порядком уставшая, распахнула их, будучи погруженная в свои мысли. Ларан с любопытством прислушивался к каждому шороху. Конечно, на моем плече ехать было куда удобнее.

Только через пару секунд, встретившись взглядом с хорошо знакомыми золотистыми глазами, я поняла, куда пришла.

— Э-э-э… извиняюсь. Пойду в другое место.

И хотела было выйти, если б Ларан не свалился с плеча и не возмутился.

— Да чтоб тебя, малыш! Пошли отсюда, пока нас не поджарили!

— Плохо, что он не умеет летать, — вдруг изрек Ладон. — Если не научится, точно не выживет.

Это я и сама понимала, но как обучают птенцов, не знала. О чем и сообщила Ладону.

— Встань передо мной и поставь его на вытянутые ладони, — скомандовал Ладон.

Почему-то я решила послушаться. В конце концов, ему не было смысла убивать Ларана. Да и ранее Ладон его уже осмотрел и дал зелье. Была не была!

Сделала, как он велел. Ларан заволновался, но быстро успокоился, почувствовав меня рядом и поняв, что ничего ему не грозит.

— Заставь расправить крылья, — сказал Ладон.

— Как?

— Погладь спинку.

Осторожно, нерешительно Ларан расправил крылья и радостно крикнул. В этот же момент мощная волна воздуха сбила его с моих ладоней. Птенец пролетел пару метров, забавно трепыхаясь, и шлепнулся на пол. Ему это, кажется, понравилось. Вот только Ладон не учел одного: если Ларан спланировал на пол, то я, абсолютно не готовая к такой волне, пролетела несколько метров до двери, выскочила в коридор и снесла Тхэша, который вообще по своим делам шел. И все это с диким, настоящим девчачьим визгом.

— Чем вы там занимаетесь?! — рявкнул злой, взъерошенный и ушибленный наг.

Отвечать мне было недосуг — я из его хвоста выпутывалась.

— Ларана летать учим, — сообщила я, когда отползла подальше.

— Учите Ларана. А получается у тебя, — хмыкнул в ответ наг. — Хорошенькое развлечение ты себе нашел, Ладон. Вообще тебя уже пять часов ждет разведка, чтобы доклады сделать. А ты тут с девицами играешь.

— Подождут, — буркнул Ладон. — Я уже слышал их разговор, ничего важного они не узнали. Зато на сутки задержались, пусть теперь мучаются. Там девка живая?

— Живая, — отозвалась я.

— Дубль второй. Без участия людей.

Ладон гонял Ларана по всему залу, но взлететь так и не заставил. Зато малышу явно нравилось кататься по гладкому полу или балансировать на магии воздуха. Он радостно кричал и, кажется, хихикал.

Я сдалась гораздо раньше и уже готова была вернуться в спальню. Вскоре и Ладон прекратил попытки.

— Он необучаем. Такой же ребенок, как и ты.

Но все-таки, когда я уже уходила (а вернее, уползала), бросил вслед:

— На ночь устраивай ему сеансы массажа спины и крыльев. Авось окрепнет.

Не знаю, слышал ли Ладон мое тихое «спасибо», но если он был хорошим магом, смятение в моих мыслях сумел почувствовать.

Долго на месте мне не сиделось. После обеда мы втроем дружно спали, а вот после ужина я рассудила так: гулять мне запрещено ночью, а до ночи еще куча времени. Значит, можно устроить вечерний променад. На этот раз без зверинца и буйных игрищ.

Я спустилась на первый этаж и отправилась исследовать еще одну часть дома. Ту, что примыкала к выходу и другим стратегически важным объектам. И когда вышла в холл, столкнулась нос к носу с Морриган.

Вопреки ожиданиям, на свидание к Ладону Морриган не надевала вечерних нарядов или праздничной шубки. И даже не красилась, как девушки Лесного, в надежде казаться красивее, чем есть. Она выглядела совершенно естественной, лишь светлые пушистые волосы свидетельствовали о том, что недавно она приняла ванну.

— Добрый вечер, — спокойно поздоровалась я.

— Добрый, — сквозь зубы процедила Морриган.

А потом вдруг ухватила меня за волосы и дернула так, что я вскрикнула.

— Еще раз попадешься мне на глаза, живого места не оставлю! — прошипела блондинка.

— Морриган!

Мне показалось, стены замка содрогнулись от голоса Ладона. Девушка мгновенно выпустила меня и отскочила.

— Я не звал тебя!

— Ты отменил прошлую встречу, — залепетала девушка. — Я подумала…

— Тебе не надо думать, — отрезал Ладон. — Тебе надо лишь приходить тогда, когда я позову.

Морриган виновато опустила голову, но от меня не укрылось, как в глубине ее глаз промелькнуло раздражение.

— У меня умер отец, — пробормотала она. — Я искала поддержки.

И почему меня не отпускало ощущение, что это какая-то продуманная тактика? Искренностью здесь и не пахло.

— И что? Я не собираюсь жалеть тебя, иди домой и жди, когда тебя позовут.

— Значит, ты теперь с ней?! — Девушка не выдержала, с нее мигом слетел весь налет покорности.

— Иди домой, Морриган, — уже с нажимом повторил Ладон. — Иначе будешь наказана. Ты знаешь, как я наказываю тех, кто смеет мне перечить.

— Прости, Ладон. — Ее тон снова стал покорным. — Я ухожу.

Воцарилась тишина. Я пыталась понять увиденное и услышанное, Ладон просто молчал.

— А почему ты просил меня спасти ее отца, если тебе плевать на нее?

— Я просил его спасти не ради нее, — будто бы удивился Ладон. — Он был хорошим человеком. Иди спать, Элла, уже поздно. Я разрешил тебе гулять лишь между обедом и ужином. Ночью в замке опасно, почти нет освещения. Тхэш уже спит, а я не хочу ловить тебя в каком-нибудь чулане с прогнившим полом.

— Почему ты так редко превращаешься в человека? — спросила я, направляясь к спальне.

— На это есть свои причины. Не задавай лишних вопросов. Дать тебе молока?

— А есть сок?

В спальне стоял графин с вкусной прохладной водой, но иногда хотелось чего-то сладкого, сока там или морса.

— Есть и сок, — отозвался Ладон. — Через две минуты гашу свет.

— Ты и свет сам гасишь? — удивилась я.

— Только в твоей спальне, — последовал загадочный ответ.

Я выпила стакан апельсинового сока, который уже ждал на столе, быстро переоделась в простую рубашку, которую использовала для сна, и улеглась. Одновременно с этим комната погрузилась во тьму. Ворочался рядом Рыс, Ларан счастливо хныкал под моей рукой — ему нравился массаж спинки и крылышек.

— Хватит за мной наблюдать, — пробормотала я в полусне. — Я же не домашнее животное.

Ларан полетел через неделю. В обычный осенний солнечный день, совершенно случайно.

После завтрака мы вышли в большой холл, где я тренировала Рыса. Тому было жизненно необходимо бегать, прыгать, играть и создавать хотя бы видимость охоты. Холл для этого подходил как нельзя лучше: огромная лестница, большое пространство, лепнина на стенах, немногочисленная мебель. Кот радостно бегал минут по сорок в день, а я читала, сидя на перилах. Тхэш ругался, но оставлял мне право на протест, лишь просил не наклоняться слишком, все-таки высота довольно большая.

Ларан, которого мы обычно оставляли в комнате, в этот раз не желал отпускать меня и устроился рядом. Птенец заметно окреп, был активным, веселым, хорошо кушал и все чаще что-то лопотал. Глядишь, и разговаривать выучится.

Книга, которую я стащила из библиотеки — не так давно Ладон разрешил мне туда засунуть нос и продемонстрировать ему выбранную книгу, — оказалась довольно интересной. Какой-то современный детектив про мага-дрессировщика и его приключения. Я так зачиталась, что перестала обращать внимание и на Рыса, и на Ларана. А последний копошился на перилах, пытаясь поймать собственный хвост.

Как он свалился, я упустила. Лишь услышала короткий вскрик, соскочила с перил, но птенец уже сорвался вниз.

— Ладон! — успела крикнуть я.

Знала, что его силы вполне могут спасти малыша от удара.

А потом замолкла, увидев, как Ларан машет еще слабыми крылышками и приземляется на пол, удивленный собственными возможностями.

— Элла? — Холл наполнился эхом от голоса Ладона. — Что у тебя случилось?

— Уже ничего! — Я даже подпрыгнула от радости. — Ларан летал! Он полетел!

— Молодец, — одобрительно сказал дракон. — Что ты сделала?

— Кажется, столкнула с лестницы. — Я несколько смутилась. — Но он летал!

— Хорошо, что у него получается. Но надо тренироваться, иначе он так и не сможет нормально летать. Хотя зачем слепому полеты?

— Он дракон, пусть и слепой, — возразила я. — Ему надо летать. А как его тренировать? С лестницы кидать?

Ладон долго молчал, прежде чем ответить. Даже Рыс набегался и улегся, подставляя живот солнышку, пробивающемуся через стекла.

— Иди одевайся, — вдруг сказал Ладон.

До меня не сразу дошел смысл его слов. Потом я перепугалась.

— З-зачем?

— Если он действительно летал, нужно приучать. К улице, к реальным условиям: ветру, холоду, снегу и так далее. Оденься, бери птенца и выходи на крыльцо.

Гулять! На прогулку! Пусть с Ладоном, пусть учить Ларана летать, но все же это будет свежий воздух, снег, мороз, счастье!

Так быстро я в спальню еще не бегала. Боясь, что Ладон вдруг передумает, жакет застегивала уже на ходу, а про шапку и вовсе забыла. Только Тхэш, неторопливо ползущий куда-то в западную часть замка, заставил меня на миг притормозить.

— Возьми обед, Элла, у Ладона хватит ума таскать тебя весь день. Желудок испортишь.

В этот момент мне и в голову не пришло, что испорченный желудок в моем случае роли уже не играл. Я настолько хотела на улицу, что готова была взять что угодно. Потому схватила сверток, не глядя, и вылетела на крыльцо.

Золотистые глаза, не мигая, смотрели прямо в душу. Ладон уже ждал рядом со ступеньками. Что-то неприятно кольнуло…

— Ой! — воскликнула я. — Ларана забыла!

И рванула назад, уже за птенцом, чувствуя себя полной дурой. Но как же после этих долгих недель в замке хотелось прогуляться! Не считая побега и короткой прогулки с Тхэшем, я и снаружи-то не бывала. А здесь, наверное, лес будет, снег чистый, может, на лисичек посмотрю!

Ладон летел совсем низко, и я могла рассмотреть белоснежные крыши домов, деревенскую площадь с той самой ярмаркой, где Тхэш купил мне браслет, небольшой ледяной городок. Красивое, даже в чем-то особенное поселение. И очень уютное. Поразительно, как разнились мои представления о жизни на Плато с реальной ситуацией. Похоже, здесь никто не считал себя захваченным злым Темным Драконом.

— Они не против, чтобы ты правил ими? — Я перекричала ветер и восторженные вопли Ларана.

— Разумеется, нет. На Плато никогда не было ничего хорошего. Здесь нет ресурсов, нет средоточия магии, довольно мало жителей. Никому нет дела до развития Плато. Со мной у них хотя бы есть стабильность. А еще я охочусь. И те драконы, что живут у поселений, тоже. Представляешь, что значит для деревни два-три дня непрерывной драконьей охоты?

Представляла. Наверное, плодами трудов Ладона питаются всю зиму.

— Раньше драконы жили только в Драконьем городе? — спросила я.

— Да. Потом, когда мы поняли, что на Плато никто сопротивляться не будет, перебрались сюда. Но центр все равно в Драконьем городе.

— А почему ты здесь?

— Из-за тебя. Я не могу допустить, чтобы хоть кто-нибудь узнал местоположение города. И достаточно умен, чтобы не быть самоуверенным. Ты вполне могла сбежать или дать знать своим. Я не хочу рисковать.

Он оставил так надолго свой город, своих людей?!

— А почему…

— А потому, что я летаю туда. Это не так уж далеко отсюда. И мне ежедневно приходят отчеты. Хватит вопросов, закрой рот, простынешь. Сейчас буду снижаться.

Горы. Почему-то Ладон решил учить Ларана летать именно здесь. Хотя план его я понять пока что не могла, лишь всей душой надеялась, что не обманет. Вообще, вопреки досужему мнению, с Ладоном вполне можно было договориться. Он был не из тех садистов, что предпочитали помучить жертву, прежде чем убить. И это подкупало. В моем положении — особенно.

Спрыгнув со спины дракона, я ушла почти по колено в снег, потеряла равновесие и упала. Ларан смешно шлепнулся с моего плеча и фыркнул, когда снег попал на морду.

— Ой! — Я никак не могла встать.

— Как тебя взяли на эту работу? — удивился Ладон. — Ты же неуклюжая!

— Сам такой, — обиделась я.

И все-таки встала.

— И что теперь?

Темный Дракон кивнул в сторону. Мы стояли на скале, а внизу бурлила горная река. Острые камни то и дело выступали из воды, устрашая и одновременно восхищая. Высота была страшной. Поскользнусь, упаду — и даже Ладон не спасет, разобьюсь насмерть.

— Ты и птенец остаетесь здесь. Берешь его на руки и бросаешь вниз.

— Что?! Нет, не стану!

Ларан этого, к счастью, не слышал — опять играл с хвостом в сугробе.

— Он не научится летать, если ты будешь сбрасывать его с кровати! — рассердился Ладон. — Элла, в крови каждого дракона есть этот навык, надо лишь помочь ему раскрыться. Как, ты думаешь, матери учат птенцов летать? Выталкивают из гнезда. Ты ему в своем роде мать, по крайней мере, заменяешь ее. Так делай, что должна.

— Он слепой, — возразила я. — Это не обычный птенец, он больной, слабый! С ним нужно осторожно!

— Вот поэтому, — мне показалось, дракон закатил глаза, — я полечу вниз, где буду его ловить. Но главное, чтобы он не знал, что, в случае чего, не разобьется. Ему нужен стимул, нужен настоящий полет. Давай, крошка, ты же послушная девочка.

— Чтоб ты детей своих так летать учил, — буркнула я. — Может, я тебе не верю? Ты ведь хотел его убить!

— Лично я ничего не хотел. Матери сами решают, выбросить птенцов или пытаться их выходить. Но все знают: таким птенцам ничего не достается. Какой смысл кормить умирающего, если здоровых нужно растить. А так у них есть шанс нарваться на кого-то вроде тебя.

— Я совсем перестала понимать, что происходит, — честно призналась. — У нас говорят такую жуть… официально говорят.

— Люди любят приписывать своим врагам несуществующие зверства. Особенно если не располагают полной информацией. Так что, мы учим его летать или возвращаемся?

— Учим! — решилась я.

Было жутко страшно за малыша, но жизнь без крыльев — наказание для дракона хуже смерти. Ларана судьба лишила здоровых глазок, и лишить его крылышек я не позволю!

Ладон взлетел, и меня едва не снесло ветром, поднявшимся от мощных крыльев. Секунда — и Темный Дракон скрылся внизу, а мы с Лараном остались в одиночестве среди белоснежных сугробов и пушистых деревьев.

— Ничего не бойся, — шепнула я малышу. — Тебя никто не обидит. Летай, мой хороший, ты настоящий дракон.

Ларан слушал внимательно, притихнув. Осторожно, медленным шагом я приблизилась к краю.

— Ладно, малыш, лети!

Вскинула руки, бросая Ларана вниз. Крик птенца слился с моим визгом. Взмах был настолько сильным, что я не удержалась на снегу и почувствовала, что соскальзываю. А вскоре, за какое-то ничтожное мгновение, поняла, что удержаться уже не смогу. И полетела вниз.

От страха из головы вылетели все заклинания, могущие помочь. Да и какие заклинания на такой высоте? Внизу волны бились о камни.

Но полет был недолгим. Краем глаза я заметила, как Ладон стремительно вылетел из какого-то ущелья. Я ударилась о его спину и едва не свалилась, но все же удержалась, оцарапав руку. Прислонилась любом к холодной шкуре и просто лежала, пока дракон подлетал к поляне, на которую мог сесть.

— Где Ларан? — тихо спросила я, когда он приземлился.

— Вон летает, — хмыкнул Ладон, кивнув в сторону.

Я с трудом подняла голову, чтобы посмотреть на довольного птенца, летающего над поляной. Он радостно кричал и, хотя летел еще неумело и криво, вполне уверенно себя чувствовал.

— Как ты дожила до семнадцати лет? — спросил Ладон.

Пожала плечами. Сердце все никак не хотело успокаиваться, руки дрожали.

— Зачем ты меня спас? Если все равно собираешься убить?

— И что бы я показал твоей матери? Кровавую кашку вместо дочери?

Меня даже передернуло при мысли о том, что со мной было бы, упади я на камни с такой высоты.

— Спасибо.

— Не за что. Слезай, приготовь пока обед, этот налетается, жрать захочет.

Тхэш на обед, к моему удивлению, упаковал сырое мясо. И бутылку воды. Больше в свертке ничего не обнаружилось. И как я должна была его готовить?

— Разведи костер, — посоветовал Ладон. — Я помогу.

Костры разжигать я умела. Правда, с трудом нашла камешки и прутики для того, чтобы поджарить мясо, но все же справилась, и вскоре над тлеющими угольками аппетитно готовилось мясо. Ларан налетался довольно быстро и лежал рядом, уставший, но, кажется, довольный. Ладон, по-моему, спал, хотя точно сказать не могла: закрытые глаза еще не показатель.

Птенцу достался целый кусок; теперь я могла быть уверена, что это ему не повредит.

— Хочешь? — спросила я Ладона, протянув прутик с мясом.

— Ты недооцениваешь габариты дракона. — Он, кажется, удивился. — Я и не почувствую ничего.

— А ты превратись в человека!

— Нет.

— Почему? Ты ведь почти не бываешь человеком.

— На это есть свои причины. Да и ты боишься меня в обличье человека.

— Это еще почему? Я же не боюсь тебя в обличье дракона!

Золотые глаза внимательно на меня посмотрели.

— Ну… чуть-чуть.

— Оставь, — фыркнул дракон. — Ешь.

Я не стала его дальше уговаривать, боясь нарушить хрупкий мир, и запустила зубы в сочное и безумно вкусное мясо. После пережитого есть хотелось неимоверно. На свежем воздухе, в окружении пушистых деревьев, аппетит был куда лучше, нежели в замке, в четырех стенах. Хотя одно оставалось неизменным — наблюдение Ладона.

— И часто ты за мной подглядываешь?

В принципе он мог и не отвечать, но в тишине есть не хотелось.

— Не так часто, как ты думаешь, — отозвался дракон.

— Например? Когда ты этого не делаешь?

— Когда ты спишь. После обеда и до самого ужина. Когда гуляешь по замку.

— Почему?

Мне казалось, наоборот: пока я гуляю, удостаиваюсь особенно пристального внимания дракона.

— У меня есть много дел помимо наблюдения за тобой, — туманно ответил Ладон.

— Но уж когда я в ванной, ты своего не упустишь, — хмыкнула я.

— Это необходимость. Ванная — единственное место, где ты можешь с собой что-нибудь сделать.

Я коротко хохотнула и едва не подавилась мясом.

— Вообще я могу с собой сделать что-то где угодно и как угодно. Я могу перерезать себе горло ножом во время еды, могу устроить взрыв, пожар, могу прыгнуть со второго этажа в холл, могу разбить стекло и перерезать себе вены, могу попросить кучу орехов и умереть от аллергии. А еще могу попытаться сбежать. Так что не оправдывайся необходимостью.

Ладон как-то очень странно на меня смотрел.

— Что? Я лишь говорю, что хотела бы покончить с собой — покончила бы. Я не собираюсь ничего с собой делать.

«Я буду ждать, что со мной сделаешь ты», — хотела добавить, но не стала. Хороший день выдался, незачем было и себе, и ему лишний раз напоминать о близящейся развязке.

— Можем мы еще раз прилететь сюда? — Я решилась задать этот вопрос, только когда убрала следы своего пребывания и усадила Ларана на спину Ладона.

— Сюда — нет, — отрезал дракон. — Хватит с тебя одного падения. Если будет время, слетаем к источникам.

— Куда?

Я два раза поскользнулась, пока пыталась залезть на его спину.

— Неподалеку есть горячие источники в пещерах, — объяснил Ладон. — Научишь птенца плавать. Тоже полезно для общего укрепления организма. Держись, пожалуйста, я тебя в полете не поймаю. Твоя мать не обрадуется горшочку с кашкой из дочурки.

Да она и простому трупу дочурки, если честно, не обрадуется. Но все же я покрепче ухватилась за шипы на спине дракона, мысленно посетовав на забывчивость, — перчатки остались где-то в шкафу вместе с шапкой.

— А когда мы…

Я хотела было спросить о следующей прогулке, едва слезла со спины Ладона и очутилась на ступеньках, ведущих к дверям замка, как меня почти сбил с ног Тхэш, стремительно куда-то ползущий.

— Элла! Хорошо, что вы вернулись! Ладон, я ее забираю, магия нам очень пригодится!

— Что стряслось? — спросил дракон.

— Несколько детей играли у ущелья и сильно поранились из-за обвала камней. А лекари, как помнишь, уехали в соседний лагерь. Так что собираем магов, кто чем поможет. Отпусти ее, в прошлый раз она помогла.

Да, помогла, вот только отец Морриган не выжил. Вряд ли я смогу помочь сейчас, хотя, конечно, готова.

— Ступай, — кивнул Ладон. — Оставь птенца мне. Не съем я его, не съем.

И в доказательство своих слов Ладон подтолкнул меня хвостом под мягкое место в сторону Тхэша.

— Дайте что-нибудь Рысу покушать! — успела только крикнуть я, прежде чем наг уволок меня в сторону деревни.

— Я покормил его за обедом, — сказал Тхэш. — В общем, задача проста: отвожу тебя в дом к пострадавшему, сделаешь все, что сможешь. Но так, чтобы себе не повредить, иначе Ладон с меня шкуру спустит, поняла?

— Зачем так заботиться о моем здоровье? Ну пролежу я эти недели пластом, ну начну кашлять или перестану ходить, какая разница? Все равно вы меня убьете, раньше или позже…

Прежде чем ответить, Тхэш бросил на меня обеспокоенный взгляд.

— Давай поговорим об этом потом, хорошо?

— О чем тут говорить? — хмыкнула я. — Не о чем.

— Все равно, потом. У тебя насыщенный день. Как прошло свидание?

Взгляд, который я бросила на нага, можно было описать как убийственный.

— Прости. Я привык подкалывать Ладона на предмет его отношений с девушками.

— Подкалывать? Ладона?

Что эту огромную злобную ящерицу кто-то мог подкалывать, я поверить не могла.

— Ага, — улыбнулся Тхэш. — Он жутко бесится, когда я спрашиваю, кого позвать к нему: какую-нибудь драконицу или Морриган. Или когда перед встречей с Морри напоминаю, чтобы не забыл превратиться. Он довольно забавно злится.

— Да уж, очень.

— Брось, — расхохотался Тхэш. — Я не о том, что он затевает против Лесного и других городов. Я о Ладоне в обычной жизни. Попробуй как-нибудь побесить его, это довольно весело.

— А потом из меня сделают шашлык.

— Элла, он тебя не тронет! Видишь ли, какая штука… чем дольше ты знаешь человека, тем сложнее его убить. Если это не твой враг, если это невинная девушка. Ладон не зверь, он борется за свой народ, за свой мир, по сути. И убивает, что есть, то есть. Но он убивает обезличенных солдат. Магов, которые мешают ему. Он не знает их имен, не живет с ними неделями в одном замке. Убить невинную девушку из мести… это не так-то просто.

Наг вдруг остановился, несмотря на спешку.

— Элла, этого разговора не было, я ничего тебе не говорил. Но если ты хочешь остаться в живых, ты должна привязать к себе Ладона. Должна стать ему симпатичной. Должна показывать свою невиновность, свою беспомощность и свою зависимость от него. Поверь мне, девочка, я не хочу твоей смерти, у меня нет злобы к твоим родителям. Сейчас идет игра, приз в которой — твоя жизнь. Играй по-крупному. Играй на его чувствах, на инстинктах, на потребности в человеческом общении. Сделай так, чтобы Ладон не смог смотреть тебе в глаза во время разговоров о твоей судьбе. И тогда ты останешься жива. Возможно, ты никогда не выйдешь из этого замка. Возможно, займешь место Морриган в постели Ладона. Но ты будешь жива, твой кот будет жить, ты сможешь заботиться о птенце.

— Он же твой друг, — прошептала пораженная я. — Как ты можешь советовать такое?

— Именно потому, что он мой друг, — ответил наг. — Я вижу, что с ним делает эта война. Вижу, что его мучает. Твое убийство не добавит ему света. И ты смерти точно не заслужила. Элла, человек, который, не задумываясь, выкачивает всю магию ради помощи незнакомцу, не заслуживает смерти в угоду личным счетам. Поэтому сделай так, как я сказал, поверь мне и выцарапай свою жизнь. Не захочешь — твое право.

Слова Тхэша по-настоящему меня шокировали. Вообще события последних недель внесли в мои мысли некоторый беспорядок, но если до сих пор все было относительно понятно, то теперь запуталось окончательно. Единственное, что я знала точно…

— Я не хочу занимать место Морриган в его постели, — тихо проговорила я.

— Это я так, наобум сказал. На этот счет не беспокойся. Ладон воспринимает тебя как ребенка, а не как девушку. И вряд ли захочет чего-то, что дает ему Морриган. Впрочем, дети быстро растут, а ты очень красивая девушка. Ладон, при всей его преданности драконам и общему делу, красивых девушек не игнорирует. Впрочем, это отдельный разговор. Пока тебе бы выжить, а уж потом подумаешь о личной жизни. Впрочем, если надо, могу дать пару советов по соблазнению Ладона. Он точно не убьет девушку, которую совратил и которая от него зависит.

Наг совсем уж неприлично расхохотался, отчего меня бросило в краску. Не нравился мне такой разговор. Вообще любые упоминания о моей личной жизни не нравились, что дома, что здесь. Я не любила распространяться о своих чувствах и друзьях и уж тем более не жаждала сообщать, что у меня даже свидания нормального не было. Ходила с Миком пару раз на танцы, тем и ограничилась. Ни тебе поцелуев, ни прогулок под луной, ни тем более, Высший упаси, секса.

— А дружить с Ладоном можно? — спросила я. — Ты ведь дружишь. Признаться честно, настоящий Ладон отличается от того образа дракона, что я себе представляла. Я ловлю себя на мысли, что он не так уж плох.

— Дружить с Ладоном? — Тхэш скосил на меня глаза. — Тебе — нет. Рано или поздно он разглядит в тебе очаровательную девушку. А ты в нем — мужчину, способного тебя защитить. Короче, Элла, это неизбежно.

И добавил заговорщицким тоном:

— Если хочешь избежать ящерицы вместо мужа, выходи скорее замуж за меня.

Я рассмеялась, только сейчас поняв, что все это время Тхэш издевался.

— Ну и шутки у тебя.

— Извини, — миролюбиво улыбнулся наг. — Просто ты такая грустная и напряженная. Я решил тебя взбодрить.

— Взбодрил, — фыркнула я. — Очень даже.

Мы входили в город. На этот раз через рынок не пошли, свернули сразу же после ворот и уткнулись в большой красивый дом, принадлежащий, если верить вывеске на двери, портнихе.

— Идем, — позвал Тхэш, первым входя в теплый и светлый холл. — Здравствуйте, госпожа Хельга!

К нам вышла женщина. Полноватая, в годах, но на вид вполне здоровая и активная. Она слабо улыбнулась нам, но тень беспокойства, мелькнувшая в ее глазах, от меня не укрылась. Мать, это было понятно с первого взгляда.

— Где мальчик, Хельга? — мягко спросил Тхэш. — Это Элла, она сильная ведьма, она, возможно, поможет.

Вот именно что «возможно». Ох, ребенок — это не взрослый мужчина. Ребенку помочь проще, у него и организм сильнее. Но в то же время лечить ребенка во стократ труднее, нежели взрослого человека. Тхэш, куда же ты меня привел?

— Помни, не вреди себе, — шепнул наг, прежде чем я вошла в одну из боковых комнат на первом этаже.

Мальчику было плохо; разбита голова, сломана нога, кажется, повреждены ребра. Он лежал и тихонько хныкал. Я и без лекарских знаний могла сказать: сотрясение мозга, переломы, возможно, внутренние кровотечения. А еще почему-то была забинтована нога ребенка, причем крепко так завязана.

Лоб был ледяной вопреки ожиданиям, и, похоже, мальчик дрожал совсем не от жара.

— Что это?

На его губах будто бы образовывался иней.

— Переохладился, — тихо ответила его мать.

Я и не заметила, как она вошла.

— Да ладно! Столько времени в тепле и не отогрелся? А ну, ногу развяжите!

— Элла, просто…

Договорить я Тхэшу не дала. Наверное, в моем взгляде что-то было, потому что в следующий момент наг сам начал снимать повязку с ноги мальчика.

Нога была забинтована не по причине пореза, перелома или удара. Она была укушена. Нет, скорее, прокушена едва ли не насквозь, а от ранок расползалась сеть синих ниточек, будто опутывавших ногу ребенка. Пока что они оплетали лишь колено и часть бедра. Но едва заметно шевелились. Понаблюдав пару минут, можно было заметить, как постепенно эти таинственные ниточки продвигаются вверх.

— Что это? — спросила я, думая, что уж наг-то в курсе местных болячек.

Но Тхэш качал головой, не отрывая взгляда от ноги мальчика.

— Его кто-то укусил. Дети что-нибудь говорили? Кто на них напал? Я не знаю, как это лечить, судя по всему, это какая-то местная нечисть. Если узнаем, какая, поймем, как с этим бороться.

— Нет, госпожа, — ответила Хельга. — Ни один из детей еще не пришел в сознание.

— Что, у всех сразу сотрясение мозга и полная отключка? — хмыкнула я. — Почему вы вообще скрыли укус?

— Они…

Женщине было тяжело признаваться.

— Они занимались магией.

— Что?! — Вопль Тхэша заглушил мой вопрос. — Вы с ума сошли?! Это категорически запрещено! Вне школы! Высший, да кого они могли вызвать?!

— Это всего лишь игры детей, — пролепетала Хельга. — Они не могут быть опасными.

— Самое опасное во всем мире — это игры детей! Они не контролируют магию! Не понимают, что творят! Где я сейчас найду эту нечисть? Как спасу шестерых детей? Почему вы не сообщили, что у мальчика проявилась магия? Почему повели себя так безответственно? Их не убивают! Слышите? Не убивают за магию, их учат!

— Тхэш, успокойся. — Я слегка наступила нагу на хвост. — Я думаю, она все поняла. Давай попробуем разобраться, что они разбудили, и спасти детей. Взбучку им устроим потом.

Не знаю, внял наг совету или нет, но очень хорошо его понимала — магия у детей неконтролируема. В Лесном, где ее определять легче, чем в глухих селениях Плато, таких проблем не бывает. А здесь, в холодном краю, заигравшиеся дети вполне могут навредить и себе и другим.

— Бесполезно! — Тхэш махнул рукой. — Дети без сознания, они ничего не скажут. Использовать ментальную магию опасно, а мы даже не знаем, что и как их убивает.

— Ну, у нас есть зацепки. Глянь на ногу, видишь нити? Они оплетают ногу и продвигаются вверх. Вероятно, достигнут сердца — он умрет. Глянь на его губы и ресницы. Они покрыты инеем. Неужели мы не найдем причину этой болезни? Не так уж мало информации.

— Как?

— У Ладона есть библиотека?

У нас оставалось всего несколько часов. А библиотека содержала в себе тысячи книг, сотни свитков и огромное количество рукописных дневников магов. В начале поиска я была полна оптимизма, горела желанием помочь детям и найти того, кто на них напал. Но уже спустя полчаса поняла, насколько глупой и безнадежной была эта затея. И как плохо мне будет, когда мальчики умрут.

«Снежная магия», «Сущности и духи Плато», «Легенды о снежной нечисти», «Кто обитает во льдах» — и еще десятки книг с подобными названиями. В глазах рябило от мелких букв, освещение, поддерживаемое нагом, нельзя было назвать идеальным для чтения. Но мы искали, задействовав все способности.

И когда двери в библиотеку открылись и на пороге появился Ладон, я испугалась только в первый момент — слишком уж непривычно было видеть его в человеческом обличье. Непривычно и странно. Но больше всего его визит принес радости, лишняя голова не помешает.

— Нашли? — Он, естественно, был в курсе всего.

Тхэш вздохнул, а я отвела глаза. Почему-то мне было неловко рядом с ним.

— Сколько у нас времени?

Тхэш вопросительно на меня посмотрел. Вслед за ним — Ладон. От этого взгляда голос куда-то резко пропал, оставив меня наедине с волнением.

— Сложно сказать, — пробормотала я. — Часа три, может, четыре.

— Тогда давайте искать.

Мужчина критически осмотрел гору книг на столе.

— Нужно еще просмотреть легенды. Могло статься, детишки разбудили какое-нибудь мирно спящее умертвие, и оно пошло вразнос.

Он со вздохом уселся в соседнее со мной кресло.

— Самое противное, — произнес Ладон, пододвигая к себе кучу книг, — что это существо будет продолжать нападать на людей. Если его разбудили, оно злое. До жути злое и голодное. А еще оно в отчаянии, а загнанный зверь опаснее всего.

Почему мне показалось, будто Ладон говорил о себе? Ведь он три сотни лет проспал в Расщелине и тоже был когда-то разбужен кучкой магов. Где они сейчас? Не убил ли их Темный Дракон в угоду своим целям?

— Куча всяких обрядов, нечисти, видов магии и легенд. — Я потерла глаза. — Но симптомов похожих нет. Тхэш, там не приходил отчет о состоянии мальчика?

Перед тем как уйти, мы с нагом велели отправлять записки каждые полчаса, дабы контролировать изменения в состоянии ребенка.

— Схожу проверю, — кивнул Тхэш.

Тишина, воцарившаяся после его ухода, неприятно давила. Я косилась на Ладона, рассматривая, как он листает какую-то толстую книгу, и едва могла сосредоточиться на поиске. В голову лезли весьма странные мысли.

Вот сейчас он сидит рядом, и я даже могу чувствовать пряный запах, исходящий от мужчины. А всего пару часов назад я летела на спине огромного дракона, которым тоже был он. Контраст этих двух ипостасей пугал. И все же немного завораживал, ибо такой сильной магии я еще никогда не видела. В голове вертелись вопросы, но задать их я не решалась. За последние недели к Ладону-дракону я привыкла, а вот к Ладону-человеку, увы, нет. Прав он оказался, говоря, что я боюсь его в этой ипостаси.

— Какие были следы зубов? — От его голоса я вздрогнула.

— Очень большие, очень глубокие. И он был весь холодный. Какой-то зверь, может, медведь или волк.

— Волк… — Ладон прищурился. — Детка, откопай-ка книжку «Разумные расы городов». Я ее где-то в этой груде видел.

Найти что-то в той свалке, что мы устроили, было проблематично. Я перерыла весь стол в поисках нужной книги, но, за исключением нескольких альбомов с похожими названиями, ничего не нашла. Лишь потом, уронив половину книг и свитков на пол, я заметила в самом дальнем конце стола еще не исследованную истрепанную книжку, на вид ничем не примечательную. Сердце забилось быстрее: если Ладон найдет в ней ответы…

Перегнувшись через кипу книг, я едва-едва дотянулась до искомого томика и, не удержавшись на ногах, свалилась прямо на Ладона, ему на колени.

— Ой, прости! — жутко покраснела.

— Ничего.

Он забрал у меня из рук книгу и начал листать, не давая мне подняться. Даже приобнял одной рукой, чтоб не свалилась, и совершенно не подавал виду, что на его коленях сидит взрослая девица, которую вообще-то он собирался убить.

— Что, — я закашлялась, — что ты ищешь?

— Главу в книге. Про кусачих и злых, — рассеянно отозвался Ладон. — Мне нравится, как ты пахнешь. Что это?

— Твое масло, — буркнула я, вконец смущенная. — Дыня. Ненавижу дыню.

— Мне нравится, — хмыкнул дракон. — Вот, смотри.

На картинке, потертой и старой, был нарисован самый обычный волк. Размеров его я не могла определить, не с чем было сравнивать — на рисунке больше ничего не было.

— Я почти не понимаю старый язык, — призналась я.

— Инеевые волки, — объяснил Ладон. — Довольно древняя разумная раса волков. Их шерсть покрыта инеем, а магия очень мощная. Раньше они уничтожали целые деревни, насылая ледяное проклятие. Все вокруг замерзало и покрывалось инеем, вскоре болезнь переходила и на людей. Здесь не описываются симптомы, но указывается, что клыки чрезвычайно ядовиты. Один нюанс, Элла: инеевые волки апокалипсис не пережили.

— Ты же пережил, — ляпнула я, но тут же прикусила язык.

— Вот именно, поэтому будем искать. Возможно, одному или даже нескольким волкам как-то удалось уцелеть, а возможно…

Ладон не договорил, погрузившись в свои мысли.

— А как мальчиков-то спасти?

Охота на волка — это отлично, но она займет не день и не два, а в распоряжении у детей всего несколько часов.

— Здесь возникает проблема. Противоядие сделать несложно, но нужна кровь волка. Если мы сумеем его найти, все будет хорошо. Но ты представляешь, как найти почти белоснежного волка на снегу или в заснеженном лесу? Даже я не смогу. Боюсь, детям мы помочь уже не сможем. Зато убережем других людей.

— Нет! — вскрикнула я. — Они же дети, так нельзя!

Ладон крепче сжал руки и пододвинул меня к себе, так, чтобы я спиной уперлась ему в грудь.

— А что я сделаю, Элла? Разве что волк сам явится к воротам замка и возле них сдохнет. Сейчас вернется Тхэш, продумаем все и сделаем, что в наших силах.

— А может, его выманить? — предложила я. — Ну, на приманку какую-нибудь. Я погуляю в окрестностях, намагичу чего, он и вылезет. А тут вы!

— Исключено, — отрезал Ладон.

— Почему?

Я даже повернулась, чтобы заглянуть в темные глаза дракона. В них так же, как и тогда, в лесу, плясали золотистые огоньки. Хорошо хоть глаза были человеческими, без этих жутких драконьих вертикальных зрачков.

— Потому что, — он вдруг щелкнул меня по носу, — если он тебя проглотит, мне нечего будет показывать твоей матери. А еще твой кот расцарапает мне морду. Нет, обе морды.

— Опаньки! — в библиотеку вполз Тхэш. — На минуту отошел — она уже переехала! Между прочим, Ладон, то, что у тебя есть человеческие колени, не повод сажать на них девчонок. Это неуважение по отношению ко мне. Наг подмигнул мне и спросил: — Нашли?

— Нашли. — Я протянула ему книгу. — Инеевый волк.

— Инеевый волк?! — Тхэш ошеломленно посмотрел на Ладона, словно ища подтверждения. — Ну вы даете, ребята. И как мы его убьем?

Ладон вдруг поморщился и на пару секунд прикрыл глаза. От нага этот жест не укрылся.

— Ладон, иди, ты нам сейчас как дракон нужен. Попробуем прочесать местность у этого ущелья. Если они его разбудили, волк вполне может ошиваться там, без сил. Полакомиться никем не удалось. Серьезно, пока я собираю охотников, ты вполне сможешь сделать пару кругов над лесом.

— А это не спугнет волка? — спросила я.

— А кто ж его знает. Хорошо, Тхэш, идея здравая. Проводи Эллу в ее комнату и запри. Не хватало еще бегать за ней по лесу.

— Но…

Ладон так глянул на меня, что возражать перехотелось. В памяти довольно свежим еще был звук хлыста, рассекающего воздух. Комната так комната.

Легла я не раздеваясь, чтобы, когда вернется Тхэш, потребовать всех подробностей и результатов охоты, а не скакать по комнате в поисках рубашки. Сначала я вообще не собиралась спать, играла с Лараном и Рысом. Но потом, когда и неугомонного кота сморил сон, сдалась. Свет в этот раз никто не гасил, пришлось засунуть голову между подушек.

Снились родители, наш домик у озера, маленький Рыс и маленькие близняшки. Я сидела в тени огромного старого дерева и рисовала. Рисовала, кажется, впервые, неумело и неуверенно. Рисовала дракона.

— Р-р-р! — сообщил мне папа, вышедший из дома с корзиной яблок.

— Что?

— Мур-р-р…

Я резко проснулась, почувствовав ощутимую боль в руке, и легонько шлепнула Рыса по усатой морде. Чего это он, кусаться вздумал?

Потом услышала шум, доносящийся из-за двери. И мгновенно вскочила, поняв, что котик решил меня будить.

— Ладон и Тхэш вернулись? — пробормотала я.

Настенные часы сообщили, что проспала я всего ничего, каких-то полчаса.

Но нет. Это был не Тхэш. Отчетливо слышались шаги, а наг, разумеется, шагать ну никак не мог. Ладон? Тоже маловероятно, у него тяжелая поступь, он больше меня почти в два раза. А здесь неторопливые шаги, будто тот, кто находится за дверью, хочет, чтобы я о нем знала.

Я инстинктивно почувствовала: это — враг. И Рыс зашипел, а Ларан обеспокоенно заворочался, пытаясь понять, откуда исходит звук. А потом в дверь осторожно поскреблись.

— Кто там? — спросила я.

Потом только сообразила, что лучше бы мне спрятаться и сделать вид, что Эллы Златокрылой здесь нет, а дверь заперли, чтобы сквозняка не было.

Рычание. Утробное, угрожающее, даже какое-то голодное.

Треск. Дверь покрывается снизу инеем, медленно, но неумолимо превращаясь в глыбу льда. Кажется, я поняла, что это в гости заявилось. Как там говорил Ладон? Придет в замок и сдохнет? Прийти-то он пришел. А вот подыхать не собирается.

Можно было даже не осматривать комнату, но я все равно зачем-то это сделала. Ладон не оставил ничего, чем можно было обороняться. Ну, разве что стул…

Волк был серо-голубого цвета. Иней на шерсти и на когтях блестел в тусклом свете. Он был истощен, устал. Но глаза горели яростным огнем. Зверь смотрел не мигая, а я прижалась к спинке кровати, не имея ничего, чем можно защититься. Ларан жался к ногам, Рыс шипел, но заметно дрожал.

Магия… Ох, почему я в свое время не настояла на курсах боевой магии? Вечное желание делать добро привело меня сначала в замок к Ладону, а теперь к пасти инеевого волка.

— Какого демона ты ко мне привязался! — воскликнула я, когда волк сделал шаг в мою сторону. — Убирайся!

Разумеется, он не внял приказу. И сделал еще шаг, словно наслаждаясь моим ужасом и беспомощностью. Вероятно, так оно и было. Я закричала, когда он сделал прыжок, вскинула руки, но мой слабый удар остался не замечен волком. От мощного удара я скатилась с кровати на ковер и, услышав над ухом рычание, откатилась в сторону. Ни Ларан, ни Рыс волка не интересовали. Волк не сводил с меня взгляда, находясь в паре шагов. Скалился и наблюдал.

Вряд ли он меня проглотит. Скорее всего, загрызет, и проблема Ладона решится сама собой. И труп есть, и маме покажет, и сам избавится от пленницы. Очень удобно.

Поймав себя на таких мыслях, я на секунду зажмурилась.

Самое страшное было — ожидание. Тишина, лишь хриплое дыхание зверя и прерывистое мое. Взгляд бесцветных глаз. Жуткое ощущение, будто волк разумен.

— Разумные расы городов, — прошептала я, внезапно вспомнив библиотеку.

Тогда меня волновал лишь Ладон, неожиданно проявивший какую-то симпатию. И я не обратила на этот факт внимания. А сейчас вдруг поняла: волк был разумным существом! И это существо, пробравшись в замок на отшибе деревни, разрушив прочную дверь, пыталось меня убить. Зачем?

— Элла! — Женский крик слился с рычанием зверя.

Я прыгнула в сторону, на долю секунды опередив волка, и взглянула в сторону двери. Морриган расширившимися от ужаса глазами смотрела в комнату. Сейчас я была рада ей больше всего на свете. Потому что у девушки был меч.

— Меч! — заорала я, сама не ожидая от себя такого громкого крика.

Морриган наконец опомнилась и бросила мне меч. Волк отскочил, прижав уши к голове, и вжался в стену. Странно. Я с мечом — зрелище не такое уж устрашающее. Собственно, покалечить или убить этим мечом я могла бы только при наличии изрядного везения.

— Элла, он может его убить! — воскликнула Морриган. — В нем душа инеевого волка, это артефакт!

Вот оно что… Душа, заключенная в оружие. Безумно редкая вещь, очень сильная. Понятно, почему он боялся даже такой девчонки, как я.

Я сжала рукоять двумя руками, чтобы меч не так дрожал.

— Элла, идем! — позвала Морриган. — Укроемся в деревне, потом вернется Ладон.

— Его кровь, — медленно проговорила я, — может спасти детей.

— Ты же…

Блондинка смотрела с недоверием. Я — с растерянностью. Вдруг Морриган выпрямилась и сжала губы.

— Дай сюда! — Ей не составило труда вырвать меч из моих рук.

А потом, проигнорировав жалобный скулеж волка, который совсем с ума сошел от страха, перерезала ему горло. Я отвернулась.

— Стакан! — рявкнула Морриган.

Схватив со стола стакан, я заставила себя наполнить его густой темной кровью, скорее черной, нежели красной. И поморщилась от отвращения. Бесцветные глаза волка навсегда застыли, глядя прямо в душу.

— Ты умеешь готовить противоядие? — спросила я Морриган.

— На крови? Нет, но у меня есть рецепт, от мамы остался. Сумеешь приготовить зелье по рецепту?

Я кивнула, вытирая кровь с ладоней.

— Тогда пошли.

— Рыс, Ларан, спрячьтесь в другой комнате!

И я рванула вслед за Морриган, оставив мертвого волка, замок Ладона и теплую одежду. Но возвращаться времени не было.

Спустя два часа Хельга — мама больного мальчика — смотрела на меня с нескрываемым беспокойством. А Морриган хмуро взирала на нас из угла. Она слабо верила в успех предприятия, но хоть помогла сварить зелье, и на том спасибо. Подружка Ладона оказалась грубоватой и молчаливой. А я благоразумно не стала напоминать о встрече в замке, когда блондинка весьма неласково себя со мной повела.

— Это подействует? — спросила Хельга.

— Мы не знаем, — мягко ответила я. — Но это единственный шанс. Оставить его без помощи значит убить.

— Где вы нашли кровь волка?

— Где надо, там и нашли, — буркнула блондинка.

— Морриган! — шикнула на нее я.

— Что?! Элла, у нее умирает сын, а она спрашивает, где мы нашли ингредиенты для зелья, могущего спасти его. Оставь зелье для других, они благодарнее.

— Выйди, а? — скривилась я. — Ты не помогаешь.

Закатив глаза, Морриган вышла.

— Послушайте, Хельга, мы были предельно аккуратны при составлении зелья. Это единственный шанс. Волк, вероятнее всего, один. И Ладон с Тхэшем его не найдут, потому что так уж случилось, что именно Морриган убила его. Это ваш ребенок, и я не настаиваю. Вы вправе принимать решения относительно его исцеления.

Хельга прикрыла глаза. Я понимала ее отчаяние — гарантий нет, сын умирает. Но решаться надо было. Надо было хвататься за каждую соломинку, за каждую возможность, пусть и призрачную.

— Давайте, — выдохнула она, пропуская меня к постели.

Пояснения к зелью гласили, что достаточно чайной ложки.

Ледяное проклятие уже подбиралось к сердцу, живот мальчика был холодным и скованным синими прожилками. Я коснулась губ, приоткрыла их и влила ярко-красное горячее зелье.

— Эффект, если верить книге, наступит во временном промежутке от минуты до получаса. Если ему это не повредит, дадим зелье другим детям.

— Вы испытываете на нем зелье?

— Ему досталось больше всех, — пояснила я. — Он Ладона уже не дождется. И выбора нет. Он умрет раньше, чем появится другой шанс.

— Все равно спасибо, Элла, — после паузы сказала Хельга. — Вы должны нас ненавидеть, а помогаете. Мы ведь знаем, как вы очутились в замке, знаем, что происходит.

— Дети не виноваты в том, что делает Ладон. Никто не виноват. Эй, Хельга, посмотрите!

Или мне казалось, или мальчик медленно поправлялся. По крайней мере, иней на губах таял, превращаясь в капельки воды.

— Действует! Хельга, все получилось!

Не выдержав, женщина разрыдалась.

— Успокойтесь, — улыбнулась я. — Все теперь будет хорошо. Морриган! Морриган!

В проеме появилась светлая голова девушки.

— Дай зелье остальным детям! Оно работает!

Не сказав ни слова, Морриган, прихватив котелок с зельем, побежала вниз, а затем, вероятно, в соседний дом, где разместили остальных детей. Я устало опустилась в кресло. Эта ночь измотала меня, столько переживаний за раз я еще не испытывала, а напряжение было сравнимо с тем, что навалилось в день похищения. А может, было еще более сильным.

— Что мне делать теперь? — Хельга постепенно успокаивалась. — Ему что-то нужно?

— Думаю, все, что при обычном отравлении. Больше пить, какие-то укрепляющие зелья. Все, что может помочь как можно скорее. Да, еще вероятна сильная простуда. Сообщите мне, если состояние ухудшится, я попробую что-нибудь сделать. Где меня найти, вы знаете. Сейчас ему лучше отдохнуть. Проверяйте, как действует зелье.

— Вам бы отдохнуть, Элла! Вы такая бледная. Давайте я вам постелю в свободной комнате? Поспите, а утром вернетесь в замок.

Я замерла, не закончив зевок. Замок. Ладон. Они возвращаются с охоты. Меня в замке нет.

— Мне конец! — Я вскочила на ноги. — Простите, я должна бежать! Передайте Морриган спасибо!

Оставив шокированную женщину в одиночестве у постели сына, я рванула, как была, без верхней одежды, в замок. Благо дорогу помнила сносно, да и страх перед гневом Ладона затмевал все страхи перед ночным лесом или холодом.

За добрую сотню шагов я поняла, что у меня крупные неприятности. Ладон — его силуэт отчетливо узнавался — стоял на крыльце, скрестив руки на груди. И ждал. Не отрываясь, смотрел, как я приближаюсь, не двигался с места и вообще никак не реагировал.

За несколько ступенек от него я замерла, парализованная страхом. Перед человеком или перед драконом, не знаю.

— Привет, — осторожно сказала я.

— Элла… — Голос Ладона был куда холоднее ледяного проклятия инеевого волка. — Внутрь. Немедленно.

Что-то мне это напомнило. Таким тоном папа говорил, когда я делала что-то, что ему не нравилось. Но у Ладона получилось более впечатляюще.

Едва мы оказались в тепле, я задрожала, поняв, как замерзла. Несмотря на быстрый бег, мороз свое дело сделал. А вот Ладон только собирался.

— И что все это значит? — Он обошел меня кругом, осматривая. — Как мне понимать такую картину: возвращаюсь я в замок и вижу, что дорогой пленницы нет. Сбежала, бросив свой зоопарк, сбежала без теплой одежды. На что ты надеялась, Элла? Что кто-нибудь тебе поможет? Что я оценю твою глупую попытку сбежать, в то время как я пытаюсь спасти детей?

Он рявкнул так, что я подскочила.

— Ладон, о чем ты говоришь? Я ушла, да, но я готовила зелье! Спроси у Морриган, я не собиралась сбегать!

— О да, я виделся с Морриган. Хорошо, что она тебя встретила. Благодаря ей ты не погибла.

— Да, она появилась вовремя, еще чуть-чуть, и все…

— Она получит награду, — лениво произнес Ладон. — А ты будешь наказана.

От несправедливости упрека на глазах выступили слезы.

— За что?! За то, что хотела помочь детям? Я же вернулась!

— Не встреть ты Морриган, — процедил сквозь зубы мужчина, — ты была бы уже мертва. Если бы тебя нашел я, а не она, ты бы не прожила и секунды.

И вот тут-то мне стало ясно, что мы друг друга не понимаем. Кажется, версия Морриган несколько отличалась от реальной. И я решила, что эта дрянь действительно захотела помочь?

— Ладон, я не знаю, что сказала Морриган…

— В комнату! Быстро!

Поняв, что разговаривать с ним сейчас бесполезно, я направилась к лестнице. Ничего, наверняка Ладон не поднимался наверх. А поднявшись, увидит волка, отсутствие двери и поймет, что Морриган соврала. Но на что она надеялась?!

— Не в свою! — донесся до меня рык Ладона, который следовал за мной.

— Что? — Я замерла на верхней ступеньке.

— В мою! Направо и до конца.

— З-зачем?

— Вперед, Элла, не зли меня еще больше!

— Что ты собираешься делать? Ладон, да выслушай меня!

Он остановился, угрожающе на меня уставившись:

— Говори. У тебя минута.

Я облегченно выдохнула.

— Я легла спать, когда вы ушли. Меня разбудил Рыс, услышавший шум снаружи. Это был волк, он как-то, не знаю, как именно, разрушил дверь и пытался меня убить. Потом пришла Морриган и спасла меня, а потом мы пошли готовить зелье, поскольку знали, что вы вернетесь слишком поздно. Ты ведь не был в моей комнате. Посмотри!

Ладон как-то странно усмехнулся:

— И что? Ты надеялась, что несколько капелек крови и сломанный замок убедят меня в твоем рассказе?

— Как несколько капелек? — От шока я даже отступила на несколько шагов.

Ладон, наоборот, приблизился. Нехорошая улыбка играла на его губах. О да, он злился и совершенно не хотел верить в мою версию событий. Один Высший знает, что он собирался сделать и для чего велел идти к нему.

— Высший, да куда я, по-твоему, сбежала?! Я что, выломала замок, но забыла взять теплую одежду?

— Ты явно пыталась инсценировать какое-то происшествие, раз оставила следы крови на полу. Одежда должна была стать знаком, что ты не ушла сама, верно?

— Ну и чушь! — Я попыталась выровнять дыхание, потому что от этого объяснения зависела моя жизнь. — Хорошо, я решила сделать вид, будто меня увели силой. Но Ларан и Рыс? Я что, бросила их? Ты веришь в то, что я могу бросить кота и птенца?

И вот теперь наконец-то в глазах мужчины промелькнуло сомнение. Впрочем, если бы не Тхэш, появившийся из-за угла, вряд ли Ладон поверил бы мне. Наг ситуацию не только спас, но и повернул в мою пользу.

— Глянь, кого нашел! — Он держал на руках Ларана, а Рыс семенил следом. — Похоже, наш Эльчонок и впрямь отправилась погулять.

Он осекся, заметив меня.

— О! А вот и она! Ты спросил ее?

— Спросил, — хмуро кивнул Ладон. — Где ты нашел зверей?

— В танцевальном зале, на рояле. Если бы птенец не прыгал по клавишам, не нашел бы никогда.

— И что? Теперь ты мне веришь?

Вместо ответа Ладон забрал у нага Ларана и отошел. Так, чтобы я не слышала, что он там говорит птенцу.

— У Ладона особая связь с драконами, — пояснил Тхэш. — Он поймет, говоришь ты правду или нет.

— Еще бы у него не было связи, — пробурчала я. — Он же дракон.

— Что вообще случилось? Возвращаемся — тебя нет, замок сломан, комната пустая.

— Морриган — тварь! Потом, в общем, расскажу. Если он меня не убьет.

— О, я думаю, Ладон и не собирался тебя убивать.

Прежде чем я выяснила, что наг имел в виду, вернулся мужчина. Осторожно поставил птенца на пол и хмуро на меня глянул. Впрочем, без былой ярости.

— В комнату!

— К себе? — пролепетала я.

— Ко мне!

— Зачем? Я к себе хочу! — Как-то не внушала мне доверия перспектива посреди ночи идти в комнату Ладона.

Разве он не должен превратиться в дракона? Он же почти не бывает человеком, сам сказал!

— Элла, иди в мою комнату и жди меня там, — словно разговаривая с ребенком, произнес Ладон.

— Знаешь что? — взорвалась я. — Тебе придется очень долго извиняться!

— Вот это поворот, — усмехнулся мне вслед наг.

Комната Ладона оказалась не такой, какой я себе ее представляла. Вообще, помещение выглядело так, будто в нем никто не жил. Хотя пыли нигде не было. Лишь пустые полки и стол доказывали мою правоту: Ладон почти не бывал в собственных покоях. По шкафам шарить я не стала, справедливо полагая, что все-таки какие-то вещи он хранит здесь.

Рыса и Ларана со мной не было, их увел Тхэш. И неясный страх заставлял дрожать руки. Зачем Ладон отправил меня сюда? Ведь если он поверил, то наказывать меня не будет? А кто его знает, этого садиста! Надо было и впрямь сбежать, пока была возможность. Ну почему я не догадалась попросить у Хельги пергамент? Или хотя бы узнать, где его можно взять? Да и с Морриган можно было договориться, ей явно не терпится от меня избавиться. Отдельный вопрос, кстати, почему.

— Извиняться, говоришь?

Я подскочила. Как ему удается передвигаться бесшумно?

В руках у Ладона был поднос, на котором стоял графин с темно-коричневой прозрачной жидкостью, две рюмки и какие-то тарелки.

— Ты голодна? — Он как-то странно на меня посмотрел, водружая поднос на стол.

— Отравлено, что ли?

— Нет, — хмыкнул мужчина. — Просто бегая по лесу без одежды, ты рискуешь заболеть. Увы и ах, но это в мои планы не входит. Ты и так доставляешь слишком много хлопот, а если еще начнешь чихать на весь замок, и вовсе сведешь с ума. Так что быстро в ванную!

— В какую ванную?

— Вон в ту, — хмыкнул он. — Элла, ты себе голову отморозила? Давай вперед, иначе мне придется тебя туда заталкивать насильно. Я-то не против, а вот ты явно будешь возмущаться.

Ванна в покоях Ладона больше напоминала небольшой бассейн. Может, для него она и была ванной, а я лично могла вполне свободно там передвигаться, хотя для плавания все-таки и глубина была не та, и размеры. А еще ванна была наполнена ароматной водой с надоевшим уже запахом дыни и белоснежной искрящейся пеной, приведшей меня в восторг. Не думая о том, как странно выгляжу, принимая ванну в покоях Ладона, я разделась и едва не застонала, погрузившись в горячую приятную воду.

— Лучше, правда? — В дверном проеме, опершись на косяк, стоял Ладон.

— Эй! — Я ушла в воду по шею. — А ну выйди!

— И не подумаю.

Поднос сам по себе влетел в ванную и остановился на бортике. Две рюмки уже были наполнены, а маленькие бутерброды на тарелках выглядели довольно аппетитно. Я только сейчас в полной мере поняла, как проголодалась, и это отразилось в моих глазах, потому что мужчина сделал приглашающий жест.

— Что это? — Я указала на рюмки.

— Коньяк.

— Я не пью.

Вино по праздникам с родителями и ликер в любимом десерте не в счет. Мама не очень хорошо относится к алкоголю, а папа не желает сердить маму.

— Пьешь, — отрезал Ладон. — Я не предлагаю, а ставлю в известность. Давай-давай, иначе заставлю пить кипяченое молоко со сливочным маслом.

Кипяченое молоко с маслом — это пытка. А обещал не мучить! Лучше уж и правда коньяк, тем более что дракон вряд ли балуется дешевыми напитками. Хоть попробую напоследок, что это такое.

Принюхалась, зачем-то зажмурилась и быстро выпила. Вкус странный, очень непривычный, горло обожгло. Но по телу разлилось тепло, а послевкусие оказалось приятным. Маленький бутерброд с какой-то пряной пастой довершил дело. И я почувствовала себя почти хорошо. Почти, потому что Ладон, не сводящий с меня взгляда, несколько напрягал.

— Ой, а это шоколадка? — Я заметила маленькое блюдечко с заветными коричневыми кусочками. — Какая вкусная! Откуда здесь такие деликатесы? С твоим приходом Плато перестало участвовать в торговле между городами.

— Это вы так думаете. — Ладон криво усмехнулся. — Всегда есть те, кто готов заработать втихую. Городам-то налоги платить надо. А нет товарооборота, нет и налогов. Не забивай голову, ешь.

Он снова наполнил мою рюмку.

— И пей.

— Где Рыс и Ларан?

— У тебя в комнате сидят. Ну, рассказывай свою версию событий.

Мужчина уселся прямо на пол. Благодаря тому что ванна находилась чуть в углублении, мы могли свободно говорить таким образом. Ладон тоже выпил коньяка, но есть ничего не стал. У меня, стоит заметить, имелись весьма серьезные сомнения относительно целесообразности употребления коньяка в таком количестве. Напьюсь еще, устрою масштабную истерику…

Постепенно, поедая бутерброды, я рассказала все, как было. И надеялась, что Ладон в это поверит, потому как версия Морриган звучала гораздо правдоподобней и подкреплялась доказательствами.

По словам этой лживой девицы, она как раз шла с кровью волка, который в поисках еды забрел на окраину деревни. Морриган, славная воительница-героиня, убила зверя и намеревалась спасти детей. И тут выбежала я. Из леса, без одежды. Едва-едва Морриган хитростью уговорила меня помочь ей, сыграв на жалости, а потом, когда мы спасли ребенка, отправила Ладону письмо. И я, испугавшись наказания, хотела соврать, успев в замок раньше Ладона.

— Вот стерва, — пробурчала я. — Ты мне веришь?

— Придется. Зная Морриган и зная тебя… Ты глупая, слишком глупая, чтобы врать даже ради собственного спасения.

— Вот спасибо!

— А как еще сказать? — рассмеялся Ладон. — Ты была в деревне, одна, могла попросить пергамент, могла попросить помощи, а вернулась в замок и еще убеждаешь меня, что не пыталась бежать. Как это назвать?

— Глупостью, — пришлось согласиться мне.

Он слегка пододвинул ко мне рюмку и вновь наполнил свою.

— Мне уже хватит, наверное, я ведь не привыкла.

— Тебе хватит, когда я скажу. Пей.

Коньяк был вкусным, вода в ванне не остывала, и вообще было очень хорошо, тепло и уютно. Разве что голова немного кружилась и голод я еще не утолила. А так даже Ладон, внимательно наблюдавший за каждым моим действием, не раздражал.

— Когда ты помогала отцу Морриган, я обещал тебе улучшение условий, — наконец проговорил он. — Сегодня ты помогла детям. Чего ты хочешь?

Я помедлила, прежде чем ответить. Раньше я никогда не решилась бы попросить о таком, но то ли алкоголь сделал свое дело, то ли в Ладоне я почувствовала что-то, отличное от простого желания прикончить меня в определенный момент.

— Можно я напишу родным?

И, предугадывая реакцию, затараторила:

— Я на твоих глазах напишу. Проверишь, что там нет никакой информации о том, где я и что будет. Я просто скажу, что все в порядке, чтобы мама не волновалась и папа не организовывал бесполезные поиски. Пожалуйста! Ты все равно меня убьешь, ты достаточно их помучил!

— Хорошо. Напишешь. Завтра утром, отправлю я сам.

— Спасибо! — Я едва сдержалась, чтобы не броситься ему на шею, но вовремя одумалась. — Можно мне еще коньяка?

Страшно было, но одновременно нахлынуло такое сильное облегчение, что захотелось напиться и уснуть. Хотя я так никогда не делала.

Пока Ладон наполнял рюмки, я вспомнила еще одну вещь, поначалу ускользнувшую от меня.

— Ты рассказал Тхэшу о том, как зовет меня мама. Зачем?

Он лишь пожал плечами:

— Хорошее прозвище. Тебе подходит.

— Хочешь сказать, что я как ребенок?

— Ты и есть ребенок, ты даже не имеешь права самостоятельно делать крупные покупки.

— Тоже мне, показатель! — Я весело фыркнула. — Сейчас возраст не определяется условными границами общества. Я старше, чем кажусь, я справляюсь с работой, с которой не все взрослые справляются.

— Так хорошо справляешься, что оказалась здесь?

Смерив наглого дракона суровым взглядом, я выпила очередную порцию коньяка и почувствовала, что все, хватит. Голова кружилась, глаза сами закрывались, не слушая команд мозга. В горячей ванне было так хорошо, так приятно, что противиться этой сонливости не было сил. Сытая, пьяная и отогревшаяся, я засыпала, причем стремительно.

— Мне надо спать идти, — пробормотала я, мотая головой. — Выйди, я оденусь и пойду. За ужин спасибо, очень кстати.

Я попробовала было встать, узрев, что Ладон просьбе внял и направился к выходу, но поскользнулась и плюхнулась обратно в воду.

— Златокрылая, сиди смирно, — проворчал мужчина, возвращаясь обратно. — Ты сейчас убьешься. Еще мимо лестницы идти. Ну-ка, давай, руки протяни.

— А ноги? — зачем-то спросила я.

Ладон не растерялся:

— Ноги попозже протянешь.

— Я вообще-то не одета!

— И чего я там не видел?

Он склонился над ванной, готовый уже вытащить меня из нее.

— Видеть, может, и видел. А щупать не доводилось.

— Отличный шанс!

И меня рывком подняли на руки, не заботясь о каком-либо приличии. Мой визг на миг оглушил даже меня саму, чего уж говорить о Ладоне. Раздраженно поморщившись, он сунул мне в руки большое полотенце и даже не стал ворчать, когда я в него завернулась, замочив ему всю рубашку.

Ехать верхом на Ладоне было очень приятно. Во всяком случае, я могла просто лежать и засыпать, пока меня выносили из ванной, не шевелиться и наслаждаться приятной усталостью во всем теле.

В мою комнату мы дошли странно быстро, я почти не запомнила дороги. Буквально несколько секунд, и я почувствовала спиной мягкое покрывало. Сладко потянулась и зевнула.

— Ну уж нет, — раздался откуда-то издалека голос Ладона. — Спать в мокром полотенце нельзя. Сама под одеяло залезешь или мне запихнуть?

— Сама… — Я снова зевнула.

Кое-как шевеля непослушными руками и не открывая глаз, я укрылась одеялом и убрала полотенце. Лежать на прохладной подушке под теплым одеялом в темноте было невероятно хорошо. Я застонала, устраиваясь поудобнее, и, наконец, перевернувшись на живот, замерла, готовясь провалиться в сон.

— Ты совершенно не умеешь пить.

Почему он не уходит?

— Знал бы, принес вино. Вообще я хотел еще с тобой поговорить относительно… твоей дальнейшей судьбы.

— Говори. — Слабый интерес всколыхнулся где-то в недрах еще бодрствующего сознания.

— А толку? Храпишь уже. У меня есть более интересные занятия.

— Это какие?

— Ну, скажем, изучать, что тут такое лежит.

С этими словами Ладон указательным пальцем коснулся моей спины, чуть ниже лопаток. Я вздрогнула от холодных пальцев мужчины и еще от какого-то странного, напоминавшего небольшой разряд тока, ощущения.

— Не трогай меня! — пробормотала я.

Вышло не очень убедительно.

— А я хочу.

И что я должна была на это ответить?

— Тебе нравится, когда гладят спинку, верно? — как-то уж слишком довольно произнес мужчина.

— Да, когда это делает мама, например. А не ты. Это все равно что гладить котенка, прежде чем его утопить.

Он коснулся уже всей ладонью, проведя от основания шеи до поясницы. Контраст разгоряченной после ванны кожи и холодной руки заставлял немного дрожать. А голова все кружилась и кружилась.

Кровать чуть прогнулась под весом Ладона, который лег на соседнюю подушку, не убирая руки с моей спины. Я повернула голову в его сторону, но глаз разлепить не смогла.

— Что ты сделаешь с Морриган? — спросила я. — За то, что она соврала?

Прежде чем ответить, Ладон вздохнул.

— Что-то, что будет для нее хуже всего. Ты не должна беспокоиться о Морриган. У нее есть свои причины… тех ошибок, что она совершает.

— Какие? Смерть отца?

— Не только. Несколько лет назад Морриган попросила у меня разрешения забеременеть. Я дал согласие, но ничего не вышло, Морриган забеременеть не может. — Подумав, добавил: — Или я не могу иметь детей. Не знаю. Это мучает ее, а теперь, после смерти отца, она осталась совсем одна. И ненавидит всех, чья жизнь лучше, чем ее. Ты — предел мечтаний Морриган. Твоя семья, твой город, твои возможности. И ты ворвалась в ее жизнь. Большая доля моего времени достается тебе.

— А раньше доставалась Морриган?

— Да нет, — рассмеялся Ладон. — Раньше она не видела в том, чем я занят, опасности для своего положения. С твоим появлением она эту опасность разглядела и сглупила. За что и лишится такого дорогого ей положения.

Ладон вдруг умолк и провел рукой вдоль моего позвоночника, остановившись где-то в области шеи, под волосами.

— У тебя спина не болит случайно?

— Бывает, а что?

У меня действительно иногда болели спина и шея, особенно после занятий в Академии и в период, когда я сутками сидела за учебниками.

— У тебя позвонки смещены немного, — огорошил меня Ладон и чуть надавил в области шеи. — Вот здесь.

— Откуда ты знаешь? Еще скажи, лекарскую Академию заканчивал!

— Нет, но я частенько осматриваю птенцов, а проверка позвоночника обязательна. Я чувствую, когда позвонки неправильно расположены.

— Я же не птенец!

— Какая разница? Хватит со мной спорить. Просто расслабься и лежи.

Легко ему было говорить. Расслабься и лежи… Как расслабиться, когда лежишь, прикрытая лишь тонким одеялом, голова кружится, глаза закрываются, а по обнаженной спине скользит рука, то надавливая, то осторожно успокаивая.

— Какая вообще разница, болит у меня спина или нет, — пробурчала я, чтобы хоть как-то отвлечься от непонятных ощущений. — Умирать можно и с больной спиной.

— Какая же ты болтушка! — В голосе Ладона проскользнуло раздражение. — Будь добра, лежи спокойно.

Пришлось умолкнуть, и волей-неволей я сосредоточилась на том, что чувствовала. Приятная расслабленность после ванны стала еще сильнее благодаря манипуляциям мужчины. Каждое движение ладони вдоль позвоночника рождало сладкий спазм и одновременно заставляло не думать ни о чем. Просто медленно засыпать, чувствуя каждую секунду этого состояния, уже не думать ни о том, что ночуешь не в своей постели, ни о том, что вообще-то этот мужчина тебя похитил. Жажда сна оказывается сильнее всего.

Я не помню, как уснула. Лишь смутно припоминаю, что вроде бы меня заставили подвинуться, но я уже не ощущала рядом чьего-либо присутствия.

Утром в мой сладкий сон одновременно ворвались холод и крик. Холод от того, что кто-то откинул одеяло. Крик от того, что этот кто-то там увидел. Прошла добрая минута, прежде чем я сообразила, что, во-первых, стоит что-нибудь накинуть; во-вторых, стоит убраться из чужой комнаты; в-третьих, отодвинуться от Ладона и, в-четвертых, угомонить Морриган. Она, правда, орать перестала, но смотрела на меня так, словно я на ее глазах замучила котенка.

— Ты что здесь делаешь? — спросила она, пока я натягивала рубашку.

— До этого момента спала. — Я поморщилась от легкой головной боли. — И честно говоря, пробуждение мне не понравилось.

— Зато засыпание, похоже, очень, — процедила Морриган.

Ладон больше не мог делать вид, что спит, наши голоса разбудили бы и мертвого. Он преувеличенно медленно открыл глаза и, пожалуй, слишком уж удивленно уставился на блондинку.

— Морриган, что ты здесь делаешь? Кто тебя впустил?

— Тхэш меня впустил. — С Ладоном девушка общалась куда более уважительно. — Я хотела спросить, как ты. Ладон, что она здесь делает? Или это… ее наказание?

— Так, Морриган, развернулась и вышла. И чтоб я тебя больше в замке не видел.

Он сказал это очень спокойно, но даже у меня волосы зашевелились — такая угроза звучала в словах мужчины. Поняла это и Морриган. Она резко развернулась и на прощанье хлопнула дверью.

— Ты ведь это спланировал, — сказала я после минутного молчания. — Знал, что она явится, и поэтому притащил меня сюда. Чтобы она увидела и подумала…

— Умнеешь, — хмыкнул он. — Как спалось? Как похмелье?

— Нормально. Я хочу есть и…

Ладон вдруг поморщился и опустил голову к коленям, словно от боли. Сердце пропустило пару ударов. Почему — сказать было сложно.

— Что с тобой? Позвать кого-нибудь?

— Нет, — глухо отозвался мужчина. — Все нормально. Мне пора. Можешь идти к себе или остаться здесь. Завтрак принесут.

Он стремительно покинул комнату, даже не одевшись. Я ничего не успела понять, только ощутила острое чувство разочарования, словно лишилась чего-то, на что давно надеялась. Размышляя о загадочном поведении Ладона, я вернулась в собственную спальню, где искупала Ларана и Рыса, позавтракала, переоделась и принялась думать, что же напишу в письме маме. Отвлек меня лишь Тхэш, зашедший уже ближе к вечеру, когда сумерки за окном вот-вот готовились превратиться в ночь.

— Элла, спустись вниз, там к тебе пришли, — сказал он.

На миг я не поверила собственным ушам. Потом растерялась.

— Кто? Зачем?

— Хельга пришла, — улыбнулся Тхэш. — Не пугайся, она просто хочет поговорить.

— А… а Ладон разрешит?

— Куда ж он теперь денется? — как-то странно выразился наг и, не дожидаясь моего ответа, выполз из комнаты.

Мы все вместе — я, Ларан и Рыс рванули вслед за ним. Гости — это хорошо! Гостей у меня в этом замке еще не было!

Хельга стояла в холле, неподалеку от входной двери. Выглядела она, конечно, усталой, но совсем не печальной, из чего я заключила, что с мальчиком все хорошо. Правда, о цели визита женщины я не догадывалась.

— Элла! — Она улыбнулась мне, когда заметила. — Ой, а кто это?

Это ее Рыс принялся обнюхивать, а у Рыса на спине сидел Ларан.

— Это мой кот, Рыс, — ответила я. — А это птенец, я его в горах подобрала, выхаживаю.

— И Ладон разрешил? — поразилась Хельга.

Я только пожала плечами. Уж что-что, а поведение Темного Дракона я объяснить никак не могла.

— Как мальчик?

— Все хорошо, слава Высшему! Поправляется. Слабый еще, мало ест и не ходит, но оживает. Элечка, я пришла поблагодарить тебя. Не только от себя, но и от имени других детей и родителей. Ты нас всех спасла. Хотя и не обязана была. Мы знаем, что ты сбежала из замка и что Ладон злился. Собственно, вот…

Она протянула мне небольшой сверток, тот самый, который я заметила, спускаясь.

— Зачем? — опешила я.

— Небольшой подарок. — Хельга, кажется, смутилась. — Понимаю, не совсем то, что тебе сейчас нужно, но… Ты ведь знаешь, я швея. И я хочу подарить тебе что-то, что сделала сама. Возьми, пожалуйста, мне будет очень приятно.

— Спасибо. — Я заглянула за краешек свертка и увидела что-то белоснежное и, кажется, кружевное.

— Раньше такие платья я делала на заказ, — пояснила Хельга. — Но с некоторых пор заказы из Лесного и Верхнего мы не берем. Жалко, красивые платья получались. В общем, тебе очень пойдет, Элла. Порадуешь обитателей замка.

Она вдруг подмигнула мне и, наклонившись, тихо прошептала:

— Мне кажется, им очень не хватает света!

Часть вторая

Возлюбленная

В комнате я не удержалась и достала платье, хотя сначала не собиралась этого делать. Почему-то сознание того факта, что надеть мне его уже не представится случая, давило куда сильнее. Раньше я как-то спокойно воспринимала пребывание в замке и планы Ладона. Настолько спокойно, насколько вообще можно было все это воспринимать. А здесь боялась, что совсем упаду духом. Но все же не выдержала. Я вообще к подаркам относилась с особой нежностью. Почему-то любой подарок, будь это даже какая-нибудь безделушка, которые мама каждый год выбрасывала десятками, радовал меня.

Платье же было… платье было невероятно красивым.

Кружевное. Сплошь из кружева, без рукавов, до пола, облегающее фигуру до бедер и расширяющееся книзу. Белое-белое, как чистый снег. И действительно, оно мне шло. Вообще я платья не носила, но знала: если бы у меня когда-нибудь был выпускной бал, я бы надела именно такое платье.

— Вот это да! — Я не заметила, как сзади подкрался Тхэш. — Красиво. Я и не думал, что в девочке-подростке скрывается такая красота. Эй, Ладон, глянь на Эльчонка! Смотри, красотка какая!

Сначала я подумала, что Ладона в замке нет. Молчал он слишком уж долго, непривычно для меня. Обычно, если был в замке, отвечал сразу. А здесь повисла тишина, и только треск поленьев в камине ее нарушал.

А когда Ладон все же ответил, я не сразу поняла смысл его слов.

— Приведи ее, — пронесся по комнате его голос.

— Идем, Элла. — Тхэш мгновенно открыл дверь комнаты.

— Зачем? — не поняла я.

— Ладон хочет тебя видеть, пойдем.

— Зачем?

— Понятия не имею, Элла, быстрее выслушаешь, быстрее вернешься. Не волнуйся ты так.

— Что, прямо так идти? — Я оглядела платье.

— Да, прямо так. Красиво же, авось настроение Ладону поднимешь. Он с утра на меня рявкнул. Вот честное слово, Элька, уволюсь. На кой мне такая дружба, а?

Я пожала плечами. Не хотелось сейчас разговаривать с нагом. Голос Ладона меня изрядно напугал, в голову лезли нехорошие мысли. Например о том, что молодых девчонок хоронят в белых платьях.

Это были те же покои, в которых я проснулась утром. Кровать уже убрали, как и все следы нашего утреннего пребывания. Сменили плед.

Ладон, в человеческом обличье, смотрел в окно, не то любуясь закатом, не то высматривая что-то в лесу. Во всяком случае, лица его я не видела, и это внесло еще большую тревожность.

— Ладон, — Тхэш осторожно позвал мужчину, — Элла здесь. Если что, я у себя, но… может, ты все-таки не будешь так часто превращаться?

— Я сам решу, как часто буду превращаться! — рыкнул Ладон так, что я подпрыгнула. — Ты свободен. Эллу заберешь утром.

Живую Эллу, надеюсь?

Когда дверь за нагом захлопнулась, я уставилась в пол. Сама не знаю почему. Но чувствовала что-то нехорошее, тяжелое. Ладон тоже молчал.

Я не выдержала первой.

— Зачем ты хотел меня видеть?

— Тебе идет это платье.

— Спасибо. Хельга очень талантлива. Я никогда не видела ничего подобного у нас, в Лесном. Может, стоит разрешить ей и дальше работать на заказ?

— Ей никто не запрещал. С вашей стороны идут ограничения. Не волнуйся, она получает компенсацию.

— Я не о том. Очень красивое кружево, красивое платье. Жаль, что такая красота пропадает там, где ее почти некому оценить.

— Ну, — медленно произнес мужчина, — ее оценил я.

— Хельге должно быть приятно. Похоже, они неплохо к тебе относятся.

Я имела в виду жителей деревни, конечно.

— Их жизнь во многом стала лучше. — Он пожал плечами. — Но я не хочу говорить о деревне и о людях.

— Тогда чего ты хочешь?

— Тебя.

Я отшатнулась и подняла голову, пытаясь понять, шутит он или нет.

Не шутил. Следил за каждым моим движением, чуть прищурившись, и напряжение, исходящее от мужчины, я ощущала физически.

— Нет, — медленно покачала головой. — Ты же сказал, что не собираешься меня еще и мучить, прежде чем убить.

— Кто сказал, что я буду тебя мучить? — удивился он. — Мое желание не предполагает причинение тебе боли. Скорее даже наоборот.

— А если я… откажусь?

— Я надеюсь, ты этого не сделаешь.

Я сглотнула и поежилась; вдруг стало прохладно.

— Ладон, я не могу. То есть… Погоди, я объясню! Сил сопротивляться тебе у меня не хватит. Ты можешь взять все, что захочешь. Только знаешь, я у тебя в замке, жду, когда ты соберешься меня убить, знаю, что семья сходит с ума, знаю, что мой друг, который виновен лишь в том, что папа когда-то его, бездомного котенка, спас, погибнет из-за меня. И птенец, которому нужна помощь, который никогда не будет видеть, не выживет без меня. Просыпаясь каждое утро, я думаю: как это произойдет? Каким способом? А вдруг он сейчас придет? Засыпая ночью, желаю маме, папе, сестренкам и братику спокойной ночи. Пытаюсь сказать Рысу, как я его люблю. Потому что не знаю, проснусь ли наутро, будет ли в моей жизни новый день.

Все, что мне остается, — это мечты и воспоминания. Воспоминания о семье, а мечты о любви. О той свадьбе, о которой я мечтала, о человеке, который бы любил меня и защищал, о детях. И эти мечты, они как спасение, они постоянно со мной, я ухожу в них и не думаю ни о чем. Ты забрал у меня семью. А сейчас хочешь забрать последнее, что у меня осталось.

Я умолкла, переводя дух. Ладон молчал, ничем не выдавая реакцию на мои слова.

— А еще мне очень нравится это платье. И знаешь, невинных хоронят в белом. Меня же можно будет похоронить, да?

Он приблизился. Почти вплотную, так, что я ощутила едва уловимый приятный запах.

— Тебе нравилось спать рядом. — Он говорил тихо, но каждое слово я пропускала через себя, не в силах оторвать взгляда. — Ты помнишь, как мы спали? Как ты прижималась, обнимала, как бормотала что-то во сне? Скажешь, это было из великой ненависти ко мне? Или из желания сохранить свои мечты? Ты не Морриган, которая просчитывает каждое свое движение и каждое слово. Тебя выдает твое поведение. Скажешь, тебе не нравится, когда я касаюсь твоей спины?

С этими словами он осторожно коснулся кожи у самого края платья на спине.

— Болит? — прошептал он.

— Это жестоко, — ответила я. — Меня всегда любили больше, чем нужно. Я привыкла к этому. К объятиям, к заботе. А ты в один миг меня этого лишил и теперь упрекаешь, что я ищу тепла.

— Почему же, — Ладон усмехнулся, — вовсе не упрекаю.

Мне тяжело было говорить. И от волнения, и от страха, и от преступной жалости к себе. А еще от расстояния между нами, неприлично маленького.

Ладон избавил меня от необходимости отвечать. Вдруг резко отстранился и отошел к столу, где валялись какие-то свитки и лежали раскрытые книги.

— Иди сюда. — Он уселся в удобное на вид кресло. — Элла, подойди.

Неуверенно, все еще опасаясь мужчины, я подошла.

— Садись.

— Куда?

Он удивленно на меня посмотрел, но глазами указал на колени.

— Давай быстрее.

Наконец он сам обхватил мою талию и заставил усесться к себе на колени, как тогда, в библиотеке. Неловкость сменилась весельем, когда я едва не свалилась на пол, запутавшись в юбке.

— Как же ты дожила до семнадцати лет? — вздохнул мужчина и пододвинул ко мне небольшой кусочек пергамента. — Я обещал тебе письмо к родителям. Пиши.

Медленно, все еще не веря в собственную удачу, я взяла карандаш.

— А что писать? — Вдруг поняла, что не знаю, о чем написать родителям, которые, должно быть, с ума сходили.

— Пиши, — хмыкнул Ладон. — Дорогие мама и папа…

Улыбнувшись, я так и написала, потому как по-другому сказать действительно не могла.

— Со мной все хорошо, — продолжил диктовать Ладон. — Я живу в замке, на Плато, но где именно — говорить нельзя. Со мной хорошо обращаются, кормят вкусными блюдами, дарят красивые платья и выводят гулять. В замке есть собственный живой уголок с драконом, нагом, волком, котом, птенцом и блондинкой. Иногда мы деремся. А еще у меня началась линька. Мои волосы даже Ладон находит то на зубах, то на хвосте. А уж наг и вовсе весь в колтунах — шерсть к чешуе хорошо прилипает.

— Никакой линьки у меня нет, — возмутилась я. — Хватит издеваться! Это с тебя чешуя падает!

— Пиши дальше, — фыркнул Ладон.

Спустя пару минут я отложила карандаш и быстро пробежала глазами письмо. Я постаралась максимально успокоить маму и уверить, что со мной все хорошо. Не выдать страха и не рассказать о судьбе, уготованной Ладоном. Хотя безумно хотелось поделиться и пожаловаться.

— Давай я отправлю, — сказал мужчина.

Взял листок и, не глядя, подбросил. Пергамент вспыхнул, а после небольшая искорка возвестила о том, что письмо попало к адресату.

— А… а проверять? — Я растерянно взглянула на Ладона.

— Ты что, неграмотно пишешь? А с виду умная девочка.

— А если я написала там, как меня найти?

— Я надеюсь, ты этого не сделала, — непринужденно, словно речь шла об ужине или утренней прогулке, ответил он. — А если сделала, к утру я буду мертв.

Я вздрогнула, представив, что может к этому привести. Вряд ли наши боевые драконы и Погонщики отличаются гуманностью. И деревне конец, и замку, и даже Тхэшу. А смерти я им не желала.

— Ты вкусно пахнешь. И волосы мокрые. Жаль, водными процедурами насладиться не удастся. И коньяком тоже. Хотя коньяка, пожалуй, тебе хватит, сопьешься еще. Что я с тобой делать буду?

Он словно разговаривал с пустотой, совершенно не ожидая от меня ответа, лишь не размыкал рук и не давал мне слезть с колен. Так мы и сидели, думая каждый о своем, и было в этом вечере что-то, доселе мне неведомое. Вроде и враг, а вроде вполне приятный собеседник. Понять бы только его перепады настроения. Утверждает, что хочет меня, и тут же разрешает мне написать родным, шутит…

— Что с тобой? — Я заметила, как он поморщился.

— Ничего, — отмахнулся Ладон. — Просто болит голова.

Часто она у него болела. Может, ему намекнуть, что спать надо и в человеческом обличье, и в обличье дракона?

— Можно я попробую помочь? — Я спохватилась, только когда сказала это. — Когда у папы болит голова, у меня получается.

— Гильотину не предлагай, не дождешься, — хмыкнул Ладон.

Но препятствовать мне не стал.

В последнее время у отца голова болела часто. И когда он не притворялся, желая достать маму, а действительно болел, я вполне сносно избавляла от головной боли. Ну, или мне так говорили.

Ладон настороженно наблюдал за мной, словно был готов в любую минуту не то отпрыгнуть подальше, не то вломить мне. Это состояние, естественно, снижению головной боли не способствовало.

— Элла, мне не поможет массаж, — хмыкнул он, когда я осторожно начала массировать виски. — Это не та головная боль, которую можно снять твоими ручками. Не трать силы.

— Молчать!

— Какие мы суровые, — фыркнул он.

Но все-таки послушно прикрыл глаза, всем своим видом выражая скептицизм. Ничего, я упорная. И настроение у меня отличное, после письма-то родителям. И мысли нехорошие в голову почти не лезут.

Он вдруг схватил меня за запястье, заставив остановиться. И усадил обратно на колени. Золотистые глаза смотрели настороженно и даже удивленно. А еще в них плясали искорки веселья, хоть немного, но успокаивая. И взгляд отвести было невозможно.

— Элла, какая же ты глупая, — тихо сказал мужчина.

— Что я опять сделала? Верю, что массаж спасает от головной боли?

— Тебя привели сюда, чтобы ты провела со мной ночь. Ты попросила не делать этого, просьбу я исполнил. Другая на твоем месте уже давно бы сбежала к себе, закрылась в ванной и забаррикадировала дверь. А ты, Элла, сидишь у меня на коленях, касаешься, прижимаешься. И главное, совершенно не понимаешь, какой эффект оказывают твои действия.

— А какой…

Когда до меня дошло, о чем он говорит, я даже покраснела вроде бы. И тут же попыталась слезть, дабы, собственно, и последовать мудрому совету — уйти к себе и стать как можно незаметней. Но уйти мне не дали, против силы Ладона я и пары секунд бы не продержалась.

От вопроса, заданного драконом, на миг перехватило дыхание.

— Ты целовалась когда-нибудь?

Медленно я покачала головой.

— Совсем? — удивился мужчина.

— Совсем, — прошептала я.

Горячее дыхание опалило губы, сердце бешено стучало, руки поднялись было, чтобы оттолкнуть Ладона, но затем бессильно опустились.

Я много думала о том, с кем будет первый поцелуй и будет ли он вообще. Глядя на опытную и легкомысленную Эстер, на счастливых маму и папу, я думала о том, когда я встречу человека, которого захочу поцеловать. И который захочет поцеловать меня. Но ни разу, даже в самом страшном сне, я не могла представить, что этим человеком будет Ладон, которым меня в детстве пугали, когда безобразничала.

И уж точно я не думала, что это будет… так.

Так странно в самом начале и так сладко уже спустя пару минут. Поцелуй был осторожным, медленным и дразнящим. Я находилась в крепких объятиях, закрыв глаза, почти не шевелясь, и изучала это новое для себя чувство, когда чужие губы касаются моих.

— Элла! — Тхэш орал так, словно его убивали. — Элла, иди сюда!

С явным сожалением Ладон меня выпустил и поднялся следом. Ему тоже было интересно, что же такое приключилось с Тхэшем.

А там…

В коридоре на нага напал Рыс. То есть как напал… Скорее, подловил и решил поиграть. Дверь, оказывается, мы не заперли, когда ушли, вот мой рыжий котик и устроил вечерний променад на голову, а вернее, хвост нага. Перед извивающимся темно-зеленым хвостом устоять Рыс не смог. И принялся его ловить, а уж если кот чего поймал, то цеплялся всеми лапами и висел, пока не надоест. Хвост нага Рыс поймал очень быстро.

— Скажи ему, чтобы отстал! — потребовал Тхэш.

— А мне нравится, — хмыкнул Ладон. — Дамы из высшего общества иногда носили шкурки лисиц на плече. А ты на хвосте будешь носить кота. Живого даже.

— Очень смешно! — огрызнулся в ответ наг.

— Рыс, фу! Котик, пусти Тхэша, он хвостом по полу возил, он грязный и невкусный. А я тебе за ужином чего-нибудь дам вкусного. Отпусти, Рысеныш.

С непередаваемым чувством собственного достоинства Рыс выпустил многострадальный нагов хвост и устроился рядом со мной, вероятно, сочтя свою миссию выполненной. Тхэш то и дело опасливо на него косился.

— Эллу можно забирать? — спросил он, словно и не помнил слов Ладона «заберешь утром».

Но тот, к моему глубокому удивлению, кивнул и повернулся ко мне.

— Я хочу взять тебя на прогулку. Завтра встанешь рано, так что ложись прямо сейчас.

И ушел, никак не прокомментировав случившееся в комнате. А мне, пожалуй, этого бы очень хотелось, потому что поцелуй ну никак не вязался со старательно навязанным образом дракона. И если Ладон затеял все это, чтобы поиграть, прежде чем убить, это была очень плохая идея. А если не для этого, то зачем? Еще чуть-чуть, и у меня заболит голова.

— Идем, Элла. — Тхэш направился к моей комнате. — Ты в порядке?

— Вполне.

— Я так и подумал, что у вас ничего не будет. Помяни мое слово, еще пара недель, и готовность Ладона идти тебе на уступки, взамен хорошего поведения, перейдет в желание выполнять все твои капризы. Пожалуй, можешь писать список.

Я улыбнулась в ответ на это бредовое, но все же крайне забавное предположение.

— Зря ты смеешься. Зуб даю, а он у меня, между прочим, клык!

А ведь и правда, как я раньше не заметила, что у Тхэша верхние передние зубы заострены и явно длиннее остальных. Откуда он вообще? И почему я никогда о таких не слышала?

— Тхэш, почему вас так мало?

Он замялся и растерянно на меня посмотрел.

— Пережиток прошлого. Мы не можем заключать браки с людьми и постепенно вымираем. Закон природы, только и всего.

— Странно, — пробормотала я. — Надо будет…

— Не уходи от разговора. Я все видел. Тебе хотя бы понравилось?

— Что? — Я даже поперхнулась от неожиданности.

А потом догадалась.

— Так ты подглядывал!

— А твой кот подкрался и вцепился мне в хвост, — недовольно пробурчал наг. — Жуткое животное.

— А нечего подсматривать!

Рыс мяукнул, вроде как соглашаясь с хозяйкой.

— Посмотрите, какая неблагодарность! Я, между прочим, о тебе беспокоился! Не то чтобы я верю, будто Ладон может что-то сделать, но его иногда заносит. Не хотелось бы, чтобы между вами с самого начала зародилась ненависть.

— То есть сейчас ненависти нет?

Наг оглушительно расхохотался, и его смех эхом прокатился по огромному коридору.

— Милая моя, я как-то зашел к нему в комнату, дабы спросить кое-что. А там… спят, почти в обнимочку. Ненависть, Эльчонок, так не проявляется. Вас, похоже, тянет друг к другу.

— Ага, как же. Его тянет к этому, — я показала на себя в платье, — а меня тянет к гробу.

— Успокойся, — хмыкнул Тхэш. — Помнишь, что я тебе говорил? Так и будет. Я, кажется, знаю, куда вы завтра полетите на прогулку. Это место очень важно для Ладона. Постарайся понять, чем именно.

Вопрос лишь в том, хочу ли я это понимать? Тянуть меня может к чему угодно, с отсутствием опыта и в отчаянном положении даже к Ладону. Общеизвестная тактика: изолировать жертву, перепугать, помучить, а потом протянуть миску с едой и стать единственным важным человеком в ее жизни. С той лишь разницей, что в еде меня не ограничивали, а вот в общении и тепле… Ладон, вероятно, довольно долго изучал мою семью и меня в частности, раз так умело выбрал способ воздействия.

Ну, или у меня паранойя.

«Этот звук я никогда и ни с чем не могла перепутать. Шелест страниц. И полная тьма. Я не могла ни видеть, ни чувствовать, словно в этой тьме находилось мое сознание, а не тело. И только один звук нарушал безмолвие.

Шелест страниц.

Он медленно подводил к безумию. Но самой книги я не видела, лишь слышала сухой противный шелест».

Почему-то после пробуждения, в самые первые минуты, я тяжело дышала. И сердце колотилось, и руки немного дрожали. А темная комната и силуэты мебели рождали странные фантазии, граничащие с детскими страхами. И проклятая луна глядела прямо в окно, и ее свет падал на ковер перед кроватью. А за окном — темный лес, в котором то и дело чудятся жуткие монстры.

Я не знала, как осветить комнату. Свет обычно включался сам собой, когда это было необходимо, и угасал так же. Я не видели ни источника этого света, ни свечей.

— Ладон, — негромко позвала я.

Рыс проснулся и дернул ушами. Прислушивался.

— Элла?

Не передать словами облегчение, которое мной овладело, когда я все-таки услышала его голос. Несмотря на то, что воспоминания о поцелуе и крайне странном вечере были еще свежи, я почувствовала себя лучше. Отчего-то этот странный сон с неизвестной книгой и темнотой напугал меня сильнее, чем должен был.

— Почему ты не спишь? — спросил Ладон.

— Сон приснился. Можно я зайду?

Конечно, говорила я это наугад. Не знала, в человеческом ли сейчас обличье Ладон, но все же надеялась, что он будет драконом.

— Нет, уже поздно. Завтра вставать рано, спи.

— Пожалуйста, — тихо попросила я. — Недолго посижу и все.

Тишина меня убивала. И темнота вокруг хоть была не такой, как во сне, все же казалась опасной.

— Хорошо. Приходи.

Я вскочила, обрадовавшись.

— А ты… ты дракон?

— Да, Элла, я дракон. — Мне показалось, Ладон усмехнулся. — Возьми одеяло, здесь прохладно. Я не очень люблю жару.

Я сгребла в охапку одеяло, Ларана и направилась к дракону. Рыс семенил следом, сонный, но заинтересованный. Его редко таскали куда-то посреди ночи. Любопытный рыжий котик.

Ладон лениво приоткрыл один глаз, когда дверь скрипнула, и вошли мы. Ничего не сказал, но подвинул лапу, чтобы я не сидела на сквозняке. Так мы и устроились: я между лапами Темного Дракона, Ларан в моих объятиях в одеяле, Рыс на моих ногах.

— Что снилось?

— Ерунда какая-то. Книга.

— Книга? — Он даже открыл глаза. — Ты испугалась книги?

— Не спрашивай. Плохой сон, плохая книга. Не хочу сидеть одна.

— Не засыпай. Посидишь и пойдешь к себе. Спать сидя плохо для спины и в целом для здоровья.

— Хорошо. — Я зевнула.

Погладила глянцевый коготь. Интересно, он их полирует или от природы такие? Мне бы не помешало. Я взглянула на собственные обломанные ногти. Как-то не было желания в замке прихорашиваться, да и не для кого. А тут остро почувствовала, как не хватает женских мелочей. И ведь не поделишься — Ладон засмеет, а Тхэш не поймет. И какая, в сущности, разница, ухоженные у меня ногти или нет, если все равно итог один?

Задумавшись, я не заметила, как мысли сменились каким-то несвязным бредом. Первый признак сна. Я привалилась к прохладной драконьей шкуре, закутавшись плотнее в одеяло. Рыс уж давно спал, Ларан тоже сопел. И я решила никуда не уходить. Здесь тепло и безопасно.

Вот так дела… С каких пор рядом с Ладоном стало вдруг безопасно?

— Хороша! — услышала я сквозь чуткий утренний сон.

Голос был незнакомый, но не вызывавший неприязни.

— И что, так и спала?

— Так и спала. — А это голос Ладона, чуть недовольный. — Элла, проснись!

Я потерла глаза, которые совсем не хотели видеть, и подняла голову. В зале, помимо нас с Ладоном, был еще один дракон. Я узнала его вид — ледяной. Белый, весь покрытый острыми шипами и пластинами. С почти прозрачными, лишь чуть отливающими голубизной, глазами. Но раньше никогда не встречала таких. Ледяные драконы обитали преимущественно на Плато и после возрождения Ладона почти полностью перешли на его сторону.

— Доброе утро. — Мой голос звучал неуверенно.

— Доброе. — Ледяной дракон склонил голову. — Как вам спалось, миледи?

— Спасибо, хорошо.

А мне он начинал нравиться. Но Ладон ненавязчиво подталкивал меня к выходу.

— Элла, завтракай и собирайся. Мне нужно немного поговорить здесь.

— Ладон-Ладон, — хмыкнул дракон. — Хоть бы представил нас. Я, признаться, уже привык к твоей холодности, но случая познакомиться с такой очаровательной девушкой не упущу.

— Я — Элла.

Улыбнулась.

— Асбьерн, очень приятно.

Челюсть моя плавно поехала вниз. Асбьерн… Вот демоны, он же предводитель очень большой группы драконов! Неужели он примкнул к Ладону? Мы не думали, что Асбьерн нам поможет, но полагали, будто он хотя бы хранит нейтралитет. Какие такие дела могут быть у него и Ладона?

— Ступай, — уже настойчивее повторил Ладон. — У тебя есть час, встретимся на крыльце.

Что-то проскользнуло в его голосе, заставившее меня послушаться. В конце концов, от информации не будет никакого толку. Я все равно не смогу ее никому передать. А вот прогулка уже интереснее.

Утро было чудесным. Морозным, но солнечным. Свежим, с хрустящим, только что выпавшим снегом и огромными сосульками, которые Тхэш, ругаясь, сбивал энергетическими шарами.

— Если на Ладона упадет, ему ничего не будет, — пояснил наг, — а вот от нас с тобой останется каша.

Я только зевнула в ответ, ибо проспала ночью всего часа три. Пока завтракала, думала о поцелуе. Потом представляла реакцию мамы на письмо. Потом размышляла о собственной судьбе и о том, удастся ли последовать совету Тхэша, а главное, стоит ли.

Рыс тоже засыпал на ходу, а вот Ларан, возбужденный предстоящей прогулкой, весело лопотал. Он еще не говорил, хотя я минут по пятнадцать в день с ним занималась.

— Твой обед. — Тхэш сунул мне в руки увесистый пакет.

Но все же вес еды был слишком маленький для двоих человек.

— Ладон поедет в облике дракона?

Почему-то я ощутила острый укол разочарования. А почему, и сама не знала. Вроде Ладон-дракон привычнее и даже как-то безопаснее. Но все же с человеком общаться было проще, он не напоминал о том, как к Темному Дракону относились у меня на родине.

— Да, он так решил. Зато слышно его будет хорошо. И верхом быстрее, чего лошадей туда-сюда гонять. Ты и зверинец берешь?

— Он сказал. — Я пожала плечами.

Ладон действительно велел взять с собой Ларана. Пора было учить его плавать. А без Рыса Ларан в последнее время никуда.

— Я распоряжусь, чтобы на ужин приготовили что-то вкусное, — улыбнулся наг.

— Здесь есть прислуга?

За все время пребывания в замке я ни разу никого, кроме Тхэша или Ладона, не видела.

— Приходящая. Ладон не любит, когда по замку кто-то носится. Ну, за исключением тебя, конечно.

Последнюю фразу я проигнорировала, потому как из замка, прямо из окна вылетел Ладон и, сделав большой круг над лесом, спустился к подножию лестницы. Асбьерна видно не было, должно быть, улетел с другой стороны замка.

— Ну, удачи! — Тхэш попрощался и вернулся к делам, что-то бормоча себе под нос.

А я, в последний раз зевнув, полезла на Ладона. В этот раз все прошло куда быстрее. А опыт растет, однако. И у Рыса тоже.

— Долго лететь? — спросила я.

— Минут двадцать. Не усни, а то свалишься.

Интересно, а Ладон поймает в случае чего? Или меня впечатает в какую-нибудь живописную сосенку?

— Набрось капюшон, — посоветовал Ладон.

И даже спорить не захотелось, а просьба показалась логичной и не лишенной беспокойства о моем здоровье. Это что же творится, интересно?

Вскоре густой лес сменился острыми темными скалами. Их было столько, что оценить преодоленное драконом расстояние я не могла. Пейзаж не менялся на протяжении добрых десяти минут, и когда Ладон пошел на снижение, хоть я и силилась рассмотреть конечный пункт нашего путешествия, все равно не поняла, что же он там увидел. Лишь когда слабый рывок возвестил о приземлении, я разглядела в одной из скал чернеющий вход в пещеру.

— А ты туда войдешь? — На этот счет у меня имелись определенные сомнения.

— Войду, — хмыкнул Ладон. — Но тебе придется идти пешком. Здесь нельзя подлететь безопасно для человека. Направляйся прямо туда, опасности нет и быть не может. Я жду тебя там.

От мощного взмаха крыльев Ладона я едва не упала. Капюшон слетел, и волосы мгновенно взлохматились, сделав меня похожей на девушку, незнакомую с расческой.

Вход в пещеру выглядел угрожающе, но скрывшийся в недрах скал Ладон придавал некоторую уверенность. Лишь подойдя поближе, я поняла, почему он не мог залететь туда со мной на спине: по размеру вход едва-едва позволял протиснуться такой махине, как Ладон. То есть для меня вход был очень большим, а вот для дракона наоборот.

Все звуки стихли, когда я сделала первый шаг по гладкому полу пещеры. Лишь что-то отдаленно напоминающее плеск нарушало эту тишину. И почему-то не было темно. Какое-то голубоватое сияние освещало стены пещеры, позволяя беспрепятственно продвигаться вперед. Рыс жался к моей ноге, он не любил замкнутых и темных пространств. Ларану же было все равно. Он ко всему относился с веселым любопытством и, вопреки прогнозам Ладона, умирать не спешил.

Коридор, в общем-то совсем не длинный, кончился внезапно. Я очутилась в огромном зале, половину которого занимал Ладон. А другую половину — небольшое, но невероятно красивое озеро с голубой, почему-то светящейся водой. Над гладью озера порхали серебристые бабочки.

— Вот это да! — выдохнула я.

Вода была настолько чистой, настолько прозрачной, что можно было рассмотреть в ее глубине камни и кораллы, которые как раз и излучали холодный голубой свет. Вдобавок ко всему вода немного бурлила, а по всей пещере разносился негромкий мелодичный звук, словно звонило множество хрустальных колокольчиков.

Я подошла поближе к воде, но прикоснуться не решалась. А вот Рыс осторожно тронул лапой воду и озадаченно на меня посмотрел.

— Вода горячая, — пояснил Ладон. — Ты будешь купаться?

— А… можно?

— Разумеется, для этого мы здесь. Раздевайся.

— Э-э-э, пожалуй, нет. — Я вдруг поняла, что раздеваться даже перед драконом не стану.

— Я закрою глаза. — Мне показалось, будто эта громадина усмехнулась.

— Ага, а еще «что ты там не видел». — Я вспомнила мое купание в ванной. — Ты все равно будешь подглядывать.

— Я сделаю вид, что не подглядываю.

Вот уж успокоил так успокоил. Отчего-то его слова вызвали смех. Видно было, что Ладон в хорошем настроении и привез меня сюда просто из желания показать это место. И, честно говоря, я была этому рада. Дело не только в красоте подземного озера и в самом факте прогулки. Казалось довольно важным находиться в месте, дорогом для Ладона.

— Тхэш сказал, что ты любишь сюда прилетать. — Чтобы хоть как-то сгладить неловкость, я решила провести разведку.

— Люблю. — Дракон едва заметно кивнул.

А глаза все-таки прикрыл.

— Почему? Здесь очень красиво, конечно, но ты не похож на человека, который восторгается красотами природы.

— Здесь познакомились мои родители.

— Ой, — я смутилась, — прости, пожалуйста.

Они ведь давно умерли. Вообще я плохо знаю историю Ладона, к собственному стыду. Но узнавать ее буду, пожалуй, у нага.

Чтобы как можно быстрее скрыться от взгляда Ладона, который он старательно маскировал, я быстро вошла в воду. Она действительно была горячей, но довольно приятной телу. Далеко я заходить не стала, лишь дошла до такой глубины, когда под водой было скрыто все, что нужно скрывать, хотя кристально прозрачное озеро особенно ничего и не скрывало.

— Здесь нет никакой живности, — сообщил Ладон. — Ты можешь спокойно плавать. И дно пологое, без камней.

Пришлось признаться:

— Я не умею плавать.

Вернее, я умела кое-как держаться на поверхности, но этого было явно недостаточно для полноценного перемещения в воде. Все попытки отца научить меня плавать заканчивались плачевно; ему это дело надоедало. Гораздо веселее было учить плавать маму.

— Вот это да! — Ладон рассмеялся. — Надо было потратить время и приехать на лошадях. Я бы научил.

— Пинком на середину озера? Нет, спасибо.

— Возьми птенца. Надо научить его плавать.

Ларан воду с некоторых пор любил. Рыс, естественно, в озеро лезть отказался, хотя мы оба знали — полезет как миленький. Мыться-то надо, да и водичка приятная.

— Вода в озере полезная. Окрепнет, — сказал Ладон. — Просто опусти его в воду и поддерживай у животика. Почти все драконы хорошо плавают.

Я позволила Ларану несколько минут поплескаться в свое удовольствие. Он сидел у меня на руках и тянул мордочку к воде, забавно фыркая.

— Скоро он начнет говорить? — спросила я Ладона.

— Обычно к году птенцы начинают разговаривать, если есть, кому их учить. Если этого не происходит, их учат магией. Рано об этом думать, но у Тхэша есть возможности.

Ага, учитывая, что, когда Ларану исполнится год, я уже вряд ли буду в живых. Остается надеяться, что птенца не бросят. После стольких усилий по его выхаживанию.

— У тебя есть место, в котором ты любишь бывать? — вдруг спросил Ладон.

— Да, — чуть подумав, ответила я. — В Лесном есть место, у Расщелины. Что-то вроде предгорья, там мы часто устраивали пикники. Когда папа разрешал брать дракона, я прилетала туда и рисовала.

— Ты ни разу не взяла карандаш за то время, что провела здесь. Почему?

— Не знаю, не думала. Наверное, для этого нужно особое настроение.

— Или безопасность?

— Или безопасность. — Я была вынуждена согласиться.

Ларан плавал, в отличие от меня, хорошо. Почти сразу же малыш научился держаться на воде, а еще через десять минут вовсю плескался, впрочем, далеко от меня не отплывая. И выглядел птенец донельзя счастливым.

Мы выбрались из воды, и, пока я одевалась, Рыс притащил сумку с обедом. В этот раз Тхэш не стал класть ничего сырого. Я разделила картошку с мясом, взяла бутерброд и отхлебнула из бутыли вкусную холодную воду. После почти часа купания жутко хотелось есть.

— Тебе не предлагаю, — покосилась на Ладона. — А почему ты не можешь здесь превратиться в человека? Хоть на полчасика.

— Ты так этого хочешь?

Я пожала плечами:

— С человеком разговаривать удобнее.

Прошла долгая минута, прежде чем Ладон ответил. Он словно решал, ответить отказом или все же превратиться.

— Здесь слишком мало места. Да и обращение занимает много сил, мало ли что может случиться. Никогда не стоит бездумно и безрассудно использовать магию. У тебя еще будет время пообщаться со мной — человеком.

— Звучит угрожающе. Мы сможем прилететь сюда еще? — Так хотелось еще разочек взглянуть на эту красоту.

— Позже. Через пару недель. Я буду занят некоторое время. Ты сможешь выходить на улицу с Тхэшем. Или ходить с ним в город.

— Спасибо!

Помимо бутербродов и картошки, мне положили несколько крупных красных яблок, одно из которых я порезала Ларану, а второе решила скормить Ладону, потому что в меня оно уже не лезло.

— Будешь? — спросила и зачем-то добавила: — Мытое.

Он кивнул и, когда я протянула на ладони яблоко, склонился, аккуратно взяв угощение. Так близко его голова была впервые.

— Ой, а можно нос потрогать? — вдруг вырвалось у меня.

Взгляд, которым наградил меня Ладон, описать было сложно. Кажется, если у него и оставались какие-то надежды на присутствие у меня разума, они только что разбились вдребезги.

— Никогда не хватала дракона за морду, — сказала я. — Хочется.

— Попробуй, — хмыкнул пресловутый дракон.

— А почему нос теплый? — Его шкура действительно была довольно теплой на ощупь.

— Потому что я только что совал его в воду.

Повинуясь какому-то непонятному желанию, я вдруг наклонилась и чмокнула драконью морду в нос.

— Спасибо за прогулку.

Вконец обалдевший Ладон опасливо на меня покосился. А мне отчего-то было безумно хорошо сидеть на берегу чудесного подземного озера, смотреть, как разомлевший от сытного обеда Ларан спит, пригревшись у бочка Рыса. И ни о чем не думать.

— А можно поспать?

— Спи, — разрешил дракон. — Я разбужу, когда нужно будет вылетать.

— Знаешь, я никак не могу связать тебя в двух ипостасях. Ну, будто бы ты и тот Ладон — разные люди. Это нормально?

— Это нормально для человека, который ни разу не видел оборотней. Тем более таких, как я. И какой Ладон тебе больше нравится?

— Дракон, — честно призналась я. — С драконом проще общаться. Дракон…

Мне хотелось сказать «не лезет целоваться», но я не решилась. А дальше глаза уже сами собой закрылись, и что там ответил Ладон, если вообще ответил, я так и не узнала.

Вернулись затемно. Рыс еле плелся по ступенькам к замку, Ларан на его спине вообще, похоже, спал. Я спать не хотела, но от сидения верхом на драконе затекла спина и болела шея. А еще немного замерзли руки, все-таки вечером, да еще и в воздухе, было очень холодно.

— Дождись меня в холле, — сказал, а вернее, приказал Ладон, перед тем как взлететь.

— Зачем? — не поняла я.

— Пожелаю тебе спокойной ночи.

Судя по всему, в человеческом обличье. А может, не надо? Что-то у меня плохое предчувствие.

У дверей замка меня уже ждал Тхэш. Мелькнула безумная мысль попытаться сбежать и тут же пропала. Ну куда тут сбежишь? Только в могилу.

— Долго вы, — улыбнулся наг. — Ужин стынет. Голодная?

— Есть немного. Я просто уснула, вот и задержались.

— Тогда идем, поужинаешь и ляжешь отдыхать. Еще, поди, замерзла.

Я покачала головой:

— Ладон просил подождать его в холле.

— Тогда давай зверей, отведу их в комнату и накормлю. Котик вообще еле на лапах держится.

Рыс совершенно не возражал против компании нага. Более того, у меня даже имелось подозрение, что есть они с Лараном не будут, а сразу завалятся спать. Я, честно говоря, также склонялась к такому варианту. Несмотря на то, что проспала довольно много.

Ладон пришел довольно быстро, одетый на этот раз в черную рубашку и свободные штаны. Он был босиком, и я даже поежилась, представив, насколько холодный каменный пол.

— Идем, я провожу тебя и кое-что скажу.

Куртку я сняла, чтобы не было так жарко. И с наслаждением думала о том моменте, когда лягу в прохладную чистую постель. Поэтому Ладон, шагавший рядом, волновал и пугал меня чуть меньше, чем обычно.

— Меня не будет неделю или больше. И я даю тебе свободу перемещения по замку, а также в пределах города в сопровождении Тхэша. А еще оставлю немного денег, чтобы ты могла купить себе все необходимое. Надеюсь на твое благоразумие, Элла, потому что одна попытка к побегу — и пострадаешь не только ты, но и твой зоопарк, а также Тхэш. Поняла меня?

— Да.

Вот так вот Ладон, после чудесного дня, быстро напомнил мне, как на самом деле обстоят дела. Он что-то еще говорил, но лишь малая часть его слов до меня доходила. В груди разливалось жгучее разочарование.

Когда мы остановились у дверей моей спальни, мужчина не дал мне уйти к себе, а внимательно осмотрел с ног до головы и приказал:

— Подними голову.

— Что? — Я даже взбодрилась от внезапного прилива страха, смешанного с любопытством.

— Подними голову! — Он силой заставил меня это сделать, взявшись за подбородок, и чуть наклонил ее в сторону.

Прежде чем я успела что-либо сообразить, горячие губы прижались к моей шее в коротком, но крепком поцелуе. Невероятным образом Ладон умудрился коснуться очень чувствительной кожи, вызвав у меня непроизвольный, тихий, но все же отчетливый стон.

Вот демоны!

Я отвела глаза, дабы не попасть в еще более глупое положение, потому что во взгляде Ладона явственно виднелось удивление. А потом по губам мужчины скользнула легкая самодовольная усмешка.

— Спокойной ночи, — хмыкнул он, буквально вталкивая меня в комнату.

И захлопнул следом дверь. К счастью, снаружи.

Мельком я взглянула на себя в зеркало и пригладила растрепанные волосы. Румянец и блестящие отчего-то глаза скрыть было не так просто, а еще ближайшие пару дней будет весьма непросто скрыть красноречивый след на шее.

Рыс и Ларан уже спали, почему-то на столе, хотя обычно предпочитали ложиться ко мне в постель. Не стала их будить, просто накрыла малыша пледом. Смотреть, что там Тхэш приготовил на ужин, тоже не стала, не до еды было. Быстро разделась и легла, наслаждаясь вожделенным отдыхом. Уснула быстро, лишь успела подумать, что Ладон слишком уж за мной наблюдает — точно знает, когда нужно погасить свет. Он вообще хоть чем-нибудь, кроме слежки за мной, занимается?

В этот раз было холодно. И этот холод разительно отличался от мороза Плато или бьющего в лицо горного ветра. Холод исходил от самой темноты, я каждой клеточкой чувствовала его и дрожала. Но ветра не было. Не было ничего вокруг, кроме этой непроглядной, жуткой темноты, и даже земли под ногами не было видно. Ничего и никого вокруг, не было даже того красноватого света.

Я кричала, срывая голос, но никто меня не слышал.

А ведь Ладону еще повезло. Он хотя бы спал в этой проклятой Расщелине.

По темноте, царящей в комнате, я поняла, что ночь еще не закончилась и я просто проснулась от кошмара. Потребовалась добрая минута, чтобы осознать пробуждение и чуть-чуть успокоиться.

А потом я едва не заорала, увидев темную фигуру напротив окна. Лишь сообразив, что это Ладон, ограничилась тем, что села на постели, не забыв закутаться в одеяло.

— Ты что тут делаешь? — Почему-то я говорила шепотом.

— Пришел попрощаться, — ответил он. — Что тебе снилось?

— Ерунда какая-то. Я кричала во сне?

— Хныкала немножко и что-то бормотала. У тебя что-то болит?

— Душа у меня болит.

Ладон застал меня врасплох, и врать с улыбкой на лице я не хотела.

— Расскажи, — попросил он.

— То, что ты собираешься делать, грозит опасностью моим близким?

Он покачал головой и поднял руку, чтобы легко провести пальцами по моей щеке.

— Нет, не грозит.

— Хорошо.

— Но ведь это не все? Что тебя мучает?

Как будто он сам не знал, что меня мучает. Завел себе домашнее животное, честное слово!

— Моя судьба. Зачем ты даешь мне больше свободы и пытаешься чем-то радовать, если все равно убьешь? Зачем пытаешься завоевать мою симпатию? Ты сказал, что хочешь убить меня, чтобы отомстить маме, а сам играешь мной. И мне страшно.

Он вздохнул, прежде чем ответить, и мне показалось, будто в комнате стало темнее.

— Давай поговорим об этом, когда я вернусь. Это займет не больше недели.

— Хорошо.

А что мне оставалось делать? Только кивнуть и ждать еще неделю оглашения собственного приговора.

— Тебе не надо бояться. — Его пальцы коснулись моих губ и опустились ниже, к шее.

— Что это значит?

Он был слишком близко, чтобы мое дыхание оставалось ровным.

— Просто не бойся. Я все расскажу, когда вернусь, потерпи немного.

Я снова кивнула. Будь Ладон сейчас драконом, чмокнула бы в морду. А так побаивалась. Было уютно и хорошо сидеть в полной темноте, знать, что ты не одна, слышать сладкое сопение Рыса. Слова Ладона, его обещание, что мне можно не бояться, словно сбросили камень с души. Почему, я и сама не знала, но чувствовала, что он не врал и бояться действительно нечего.

— Я буду скучать, — хмыкнул мужчина. — Будь хорошей девочкой и не доставляй Тхэшу проблем.

— Постараюсь. Если то, что ты собираешься делать, действительно не причинит никому вреда, удачи тебе.

— Спасибо.

Он наклонился, и на этот раз я уже была готова к поцелую. Контролировала дыхание, правда, недолго. И к собственному стыду, сама потянулась, желая продлить мгновение касания. Лишь сползающее одеяло остановило меня, а холод, коснувшийся плеч, отрезвил.

— Когда я вернусь, научу тебя целоваться по-настоящему, — прошептал Ладон мне на ухо, от чего я поежилась. — Спи, уже скоро утро.

— Часто ты приходишь сюда ночью? — Почему-то мне казалось, что Ладона я застала совершенно случайно и выдавать своего присутствия он не собирался.

— Был пару раз, в самом начале. Хотел посмотреть, что ты за зверек такой.

— Я не зверек, — сонно пробормотала я.

Может быть, Ладон применил какое-то заклинание? Потому что сонливость стремительно овладевала сознанием. Глаза слипались, и вообще хотелось отдаться этому чувству, заснуть, свернувшись калачиком. Что я и сделала, не обращая внимания на все еще присутствовавшего в комнате дракона. Мелькнула мысль, какая-то очень важная и тревожная, но тут же забылась и уступила место какому-то веселому бреду из того, что обычно чудится перед сном.

— Демоны, нет! — раздалось со стороны Ладона.

И я вдруг ощутила тяжесть его тела, а губы прижались к моим так крепко, что я даже испугалась. Я задохнулась и замерла, в то время как он целовал и держал мои руки, чтобы я не вырывалась. Язык настойчиво и в то же время волнующе ласкал губы, переплетался с моим. Неумело и медленно, но я ответила, потому что сопротивляться этому напору было невозможно. И слышались лишь удары сердца.

Первый настоящий поцелуй был не таким, как я ожидала, совершенно не таким.

— Прости, — прошептал он. — Больно?

Только сейчас я почувствовала, что немного болит нижняя губа.

— Все нормально, — попыталась слабо улыбнуться. — Я… я понимаю.

— Это вряд ли. Я могу не вернуться, Элла. Каждый раз, когда я покидаю этот замок, я могу не вернуться. И тогда Тхэш тебя отпустит. Если станет известно, что я погиб, ты будешь свободна. Вот так вот, маленькая, можешь начинать молиться.

— Я не могу молиться, чтобы ты погиб, я не способна никому желать смерти, — пробормотала я.

— А надо бы. Потому что я сейчас очень хочу вернуться.

Мы оба молчали, я глаз не поднимала. Тишина, царившая в комнате, нарушалась лишь сопением Рыса и мерным дыханием Ларана. Я чувствовала, что надо что-то сказать, но у меня словно пропал голос. Не было ни единой мысли в голове, все ощущения сосредоточились на саднящей губе и не покидающем ощущении поцелуя, состоящего из запаха, вкуса, прикосновения.

Он встал и направился к двери, на этот раз не дожидаясь, пока я снова лягу спать. Да я и не смогу, наверное, заснуть после всего, что он мне сказал.

— Ладон, — в этих словах я была уверена, — возвращайся.

Как ни странно, едва Ладон уехал, буквально в обед зарядил дождь. Казалось бы, какой дождь в конце осени, да еще и на Плато? Но тем не менее дождь стремительно превращал дороги в кашу из грязи и снега, а жителей деревни загонял в помещения. И только Тхэшу не сиделось на месте.

— Пойдем в город, — скомандовал он вечером.

— У тебя неотложные дела?

Не то чтобы мне не хотелось прогуляться, просто погода была такой, что впору было спать и в сторону окна даже не смотреть.

— Нет, — ответил наг. — Но сегодня выходной и в таверне будет весело. Собирайся, не пожалеешь.

— Тхэш, посмотри, какая погода! Хозяин собаку из дома не выгонит, а ты меня тащишь в таверну!

— Эльчонок, — на меня строго посмотрели, — не вредничай. Мне было велено тебя не оставлять без присмотра, а я хочу в таверну. Давай одевайся, я даже тебе сапожки достану из шкафа.

Против такой любезности устоять было сложно. Не портить же несчастному нагу, вынужденному присматривать за пленницей, выходной вечер?

Ларана и Рыса мы оставили. Ни кот, ни птенец не выказали желания куда-либо тащиться в такую погоду. Объевшись за обедом, они спали. К слову, кормили нас уже отдельно, на столе каждый раз появлялось три подноса с разной едой. Благодаря чему Ларан заметно окреп. И подозреваю, в питье для него подмешивалось укрепляющее зелье.

Когда мы шли к деревне, Тхэш начал задавать неловкие вопросы. О том, что произошло между мной и Ладоном, почему у меня губа чуть-чуть опухла и что вообще происходит. Почти на все вопросы я отвечала неизменным «не знаю», добавив в конце, что Ладон обещал поговорить на эту тему после возвращения.

Наг весьма загадочно это прокомментировал:

— Само собой.

Спрашивать, что он имел в виду, я не стала.

Таверна, куда мы пришли, была большой, но очень уютной. Как и во всех домах, в которых я побывала на Плато, там была деревянная мебель, повсюду висели шкуры животных и откуда-то сверху лился мягкий, но тусклый свет.

Народу было не так уж много, но свободным был лишь один столик, который, как я поняла, предназначался Тхэшу.

Одну странность не заметить я не могла: взгляды многих людей были обращены ко мне. Причем во взглядах этих читались самые разные чувства, от любопытства до какой-то совершенно непонятной мне злости.

— Тхэш, почему они все так на меня смотрят?

Наг огляделся и тяжело вздохнул:

— Прости. Не стоило приводить тебя сюда. Я думаю лишь о себе.

— Да мне не мешают. — Я пожала плечами. — Я так понимаю, это связано с Ладоном и тем, что я живу в его замке?

— Да, отчасти. — Наг кивнул и что-то шепнул подавальщице. — Понимаешь, Морриган обиделась на Ладона. Ему в лицо она никогда ничего не скажет, но считает своим долгом распускать слухи о тебе. Давай уйдем. Устроим вечер в замке, сейчас сходим к торговцу, купим пирог и вино…

— Успокойся, — я даже хихикнула, — слухи меня не волнуют. И уж тем более слухи, распускаемые Морриган. Ну что она может придумать?

— Иногда ты меня поражаешь. И где же мы приобрели такое качество?

— Папа всегда говорил, что, если обсуждают, значит, ты их или бесишь, или нравишься. На тех, до кого нет дела, внимания не обращают.

Нам принесли две большие кружки, от которых шел приятный фруктовый запах.

— Что это? — Я с любопытством засунула туда нос.

— Глинтвейн. Холодно нынче. Попробуй, вкусная штука, только он делается на красном вине, так что будь осторожна. Сначала что-нибудь съешь.

— А что ты заказал?

— Жаркое и хлеб. Поверь, это самые потрясающие здесь блюда.

Когда принесли еду, взгляд, брошенный на меня подавальщицей, был полон любопытства. Но злости в нем я не заметила, из чего сделала вывод, что сказки Морриган дают не совсем тот эффект, на который она рассчитывала.

Сама же виновница торжества заявилась в таверну, когда я уже разделалась с половиной горшочка, наполненного вкуснейшим нежным и ароматным мясом. Демонстративно прошла к барной стойке, и какой-то мужчина уступил ей место.

— Хочешь уйти?

— Расслабься, я ее не боюсь. Пытаясь навредить мне, она только выставляет себя дурой.

— Десерт хочешь? — Наг поспешил сменить тему. — Здесь очень вкусное печенье и яблочные корзинки. Попробуй, не пожалеешь. Или возьмем пару штучек с собой.

— Почему ты пытаешься меня откормить?

Порции, которые Тхэш выставлял мне на завтрак, обед и ужин действительно впечатляли. Столько съесть я физически не могла.

— Ты слишком худенькая, — улыбнулся он. — И слишком много нервничаешь, надо восполнять запасы энергии.

— Учитывая, что двигаюсь я крайне мало, эта энергия будет откладываться на боках. Вряд ли Ладон скажет тебе спасибо.

— Раз уж речь зашла о Ладоне, расскажи, что между вами происходит?

Тхэш явно разомлел от глинтвейна и хотел поболтать. Ему, похоже, в замке не хватало общения. Ладон был парнем не компанейским.

— Не знаю, я уже тебе говорила, когда мы шли сюда. Ничего не знаю и знать не хочу.

— Но тебе понравился поцелуй?

— Который? — уточнила я.

Хотя, по-моему, мне понравились все. Вопрос в том, какой больше…

— Мне кажется, с твоим появлением жизнь Ладона стала лучше. У него непростая история и непростые отношения с женщинами. То, что он делает для тебя, поверь, изумляет и его самого. Понимаешь, какая штука, он-то надеялся от тебя быстро избавиться, а не вышло. С каждым днем все труднее и труднее думать о тебе как о пленнице. В наших разговорах сначала ты была «девкой», потом «девушкой», потом Эллой. А теперь иначе как Эльчонком тебя не зовут. Ты действительно светлая, тебя хочется радовать. Не только Ладону. Морриган ведь почему злится? Не потому, что у Ладона новая любовница, знаешь, сколько у него их было? А потому, что только ты запала в душу. Тело — ерунда, секс тоже мало что значит. А вот дружба и прочие радости… Видя, как между вами устанавливаются такие отношения, она бесится. Это самый надежный показатель.

— Мне кажется, ты придумываешь добрую половину всего, что говоришь, — призналась я. — Ладон напомнил мне о наших отношениях. Сказал, что, если я попробую сбежать в его отсутствие, пострадаю сама и тебя подставлю.

— Разумеется. А чего ты хотела, Эльчонок? Люди не меняются быстро. И Ладон пережил в прошлом предательство, представить которое никто из нас не в состоянии. Я вообще удивлен, что он тянется к тебе. Дай ему время.

— А у меня это время есть?

— У тебя, моя радость, есть куча времени. Поверь, человек, целующий девушку и любующийся с ней подземным озером, не способен эту девушку убить. Сейчас у тебя лишь одна забота: определиться с целью ваших отношений.

— Не поняла. — Я нахмурилась.

Тхэш отставил в сторону кружку.

— Элла, я знаю, что тебя к нему тоже тянет. И сейчас тебе стоит решить, чего ты хочешь: заставить его отпустить тебя или заставить полюбить. И то и другое в твоей власти. Как думаешь, сможет он удерживать любимую девушку против ее воли? Вряд ли.

Говоря это, Тхэш как-то странно на меня смотрел. Обеспокоенно и тревожно.

— Ты ведь не хочешь, чтобы я это делала. Убеждала отпустить меня.

Наг покачал головой и, не дожидаясь вопроса, пояснил:

— Я в первую очередь его друг. Ты нравишься мне, я не желаю тебе зла. Но… Ладон отпустит тебя, Элла, только если полюбит. А если он полюбит и ему придется отпустить, он не выживет. Сама понимаешь, я не хочу терять друга.

Наш разговор, неожиданно принявший весьма мрачный оборот, прервал звонкий голос Морриган, которая, хлебнув глинтвейна, вероятно, решила, что она все еще любовница Ладона. Иначе ее уверенность в собственной неуязвимости объяснить я не могла.

— Не пора ли шлюхе уйти? — После этого вопроса в таверне воцарилась тишина.

Тхэш не успел ничего сделать, хотя явно собирался. Но я открыла рот первой.

— Так уходи, или ты ищешь провожатого?

Морриган смотрела на меня, явно не понимая, что только что произошло. Как и все остальные, а особенно — Тхэш. Да, от тихой и веселой Эллы редко кто ожидает грубости, но молчать и делать вид, что ты добра ко всем, когда тебя прилюдно оскорбляют, — не мое.

Блондинка злилась. Я буквально чувствовала ее злость и желание оттаскать меня за волосы, но в присутствии такого количества людей она все же сдерживалась. Медленно, словно контролируя каждый шаг, и все равно слегка пошатываясь от выпитого, она подошла ко мне и наклонилась. Язык Морриган заплетался, но слова она выговаривала четко.

— Ты даже не представляешь, с кем связалась, — прорычала она мне в лицо.

— Я даже не хочу об этом думать, — улыбнулась в ответ. — Я вообще о тебе не думаю.

И не удержалась, добавила:

— Как и Ладон.

Уж не знаю, что хотела сделать Морриган после этих слов, но остановил ее Тхэш. Наг молниеносно поднялся из-за стола и ухватил девицу за руку, оттаскивая от меня.

— Морриган, ты пьяна, успокойся и иди домой!

Он махнул какому-то мужчине, и тот резво вскочил на ноги.

— Проводи ее, — с нескрываемым отвращением в голосе скомандовал Тхэш.

Когда дверь за ними закрылась, он спросил:

— Хочешь уйти?

И, не дождавшись ответа, повторил свой вопрос. Даже, кажется, несколько раз.

— Элла, что с тобой? Не слушай эту идиотку, она помешалась от злобы и…

— Все нормально. — Я допила глинтвейн. — И правда, пойдем домой, на нас сейчас все пялиться будут.

Впрочем, истинная причина заключалась не в моем страхе перед людским любопытством.

Морриган притворялась пьяной. Вопрос — почему?

Когда мы шли обратно, меня вдруг посетили два странных желания.

— Ты расскажешь мне о Ладоне? — спросила я нага.

Тот мельком глянул на меня, но удивления не выказал.

— Что именно ты хочешь узнать?

Я пожала плечами. Дождь кончился, но дорогу уже развезло, и мне приходилось прикладывать немало усилий, чтобы не поскользнуться и не упасть.

— Все, что ты сможешь рассказать. Его историю, цели, намерения. Все, что он разрешает рассказывать.

— Попробую, — медленно откликнулся Тхэш. — Знаешь, его никто об этом не спрашивал. Я даже не знаю, что можно тебе рассказывать, а что нет.

— Реши сам, ты большой мальчик. А еще я хочу краски. Сможешь достать?

— Вряд ли смогу профессиональные. Но те, какими рисуют дети, — вполне.

Этого мне было достаточно. Впервые за последние недели меня посетило желание что-то нарисовать, и это мгновение стоило ценить. Я еще не знала, что нарисую, но зато твердо знала, что с этим рисунком сделаю.

Словно по заказу судьба подбросила мне кучу свободного времени для рисования. Я заболела. То ли сказался контраст горячего глинтвейна и промозглой погоды, то ли вымокшие ноги, то ли купание и последовавший за ним полет верхом на драконе. Температура подскочила на следующее утро после ужина в таверне и не спадала три дня. Следом пропал голос, заложило нос, и вдобавок ко всему заболела простуженная шея.

Часами я лежала в постели, слабо соображая, что вообще происходит и какое сейчас время суток, а растерянный Тхэш приносил все, что я попрошу. Для него было в диковинку ухаживать за простывшей девицей. Дома, несмотря на то что я была уже взрослой, этим занималась мама. В эти три дня болезни мне ее особенно не хватало, и, к собственному стыду, тайком от нага я плакала, будучи не в силах сдерживать тоску по дому. Вряд ли бы я осмелилась на это, присутствуй Ладон в замке.

Ларан и Рыс, как могли, скрашивали мои дни. То кувыркались на ковре перед кроватью, развлекая меня, то просто ласкались, а Рыс то и дело таскал на кухню графин, чтобы туда наливали морс. В последний вечер Тхэш взмолился:

— Элла, давай я приведу лекаря! Ты третий день болеешь.

— Не надо, — поморщилась я. — Мне уже легче. Не люблю лекарей.

Я действительно чувствовала себя лучше и даже набросала эскиз.

— Ты обещал рассказать о Ладоне, — напомнила я. — Давай, развлеки меня сказкой.

Тхэш устроился на полу в излюбленной позе, свернув хвост кольцом, а Рыс забрался в середину и быстро уснул. Пришлось нагу не шевелиться. И отнюдь не из-за желания обеспечить котику спокойный сон, — весил Рыс килограммов двадцать точно.

— Дай подумать… Лет ему очень много. Родился он давно, вряд ли это время описывается в учебниках, да и я мало о нем знаю. Он был некромантом по роду магии, но почти не практиковался. Тогда не было университетов, не было и работы для некромантов, мало кто вообще понимал, что это за сила такая. Полагаю, тогда мир только-только начинал развиваться. Ладон жил с родителями, в Лесном. Они держали таверну, а он им помогал. Не поверишь, наверное, но он был довольно добродушным парнем, спокойным и даже, пожалуй, романтичным.

Я не удержалась и улыбнулась. Ладона сложно было представить романтичным. Скорее опасным. Даже ночью, когда он пришел в мою комнату, он выглядел скорее возбужденным, нежели романтичным.

— Ему, кажется, было лет двадцать, когда он познакомился с этой девушкой. Ее звали Меридия. Да, та самая, Высшая, якобы правившая в мире. Они встретились у озера и почти сразу полюбили друг друга. Меридия не сказала ничего Ладону о своем месте в этом мире. Она сказала, будто ищет жилье, и он отвел ее к родителям. Вскоре, не прошло и года, они поженились.

Потом родители Ладона умерли, и между ним и Меридией начались ссоры. Она становилась раздражительной, часто устраивала скандалы. А уж когда забеременела, вообще стала неуправляемой. Ладон позволял ей все, но в один прекрасный день им пришлось поговорить начистоту. Приехал брат Меридии, оказавшийся Хранителем Океаниума, еще одним Высшим. И все Ладону рассказал. Он, естественно, был обижен на жену, но все-таки уговорил ее брата оставить их. После этого, когда над ней перестала висеть угроза разоблачения, все вернулось на круги своя.

Вот только Ладон ее уже не любил. Истинное лицо Меридии ему не понравилось.

— Как он стал драконом? Он ведь не мог превращаться?

— Не мог, — подтвердил Тхэш. — Высшая бессмертна, Элла. Она должна была жить вечно, а Ладон, увы, был человеком. Не знаю, почему так случилось, но в один прекрасный момент она превратила его в дракона, сказав, что раз она не может изменить свою сущность, то изменит сущность любимого мужчины. Хочешь кое-что прочитать? Смотри!

Он щелкнул пальцами, и на кровать упала тоненькая книжечка с простой обложкой без заглавия.

— Здесь есть все сохранившиеся описания того, что происходило. Собственно, появление драконов в этом мире.

Я осторожно открыла книжку и вчиталась в неровные мелкие буквы.

«И Ладон не мог больше смотреть на нее. Не мог больше видеть это прекрасное лицо. Не хотел ее ребенка. Боль разрывала его на части, накатывала волнами и отступала. Новое, непривычно огромное тело не слушалось. Он не знал, кто он. Не видел никогда таких существ и безумно боялся всего, что произошло. И ярость, клокотавшая внутри, грозила вот-вот вырваться наружу и испепелить все, до чего он мог дотянуться.

— Ладон! — крикнула Меридия, задыхаясь от слез. — Ладон, послушай!

— Ненавижу тебя! — прорычал дракон.

Женщину сбила с ног волна чистой энергии, исходящей от дракона. Она так и осталась лежать на голой земле, глядя на свое творение. В этом мире драконов не было. Юная по меркам Высших богиня сотворила тело для Ладона, припомнив образ из мира отца. И так и не поняла, что навсегда заточила душу любимого в клетку.

Не поняла и тогда, когда Ладон, взмыв в небо, направился к горам. Не поняла, когда он выжег горы, превратив их в безжизненные глыбы. Поняла лишь много позже, спустя десятилетия. И создала новых драконов.

Но было поздно. Ладон лишился рассудка».

— О Высший! — пробормотала я.

Наг кивнул.

— Ладону было тяжело. Представляешь, очутиться драконом, не уметь с этой силой управляться! Оказаться одним во всем мире. Много позже он научился принимать человеческий облик. Когда Меридия поняла, что наделала, она не смогла отменить заклинание. Такие проклятия не снимаются просто так, а Высшей она была неопытной. Тогда Меридия создала других драконов. Уж не знаю, в попытке ли облегчить судьбу мужа или еще из-за чего. Но вновь завоевать его доверие или хотя бы получить прощение она уже не смогла.

— А что с ребенком? Ты упомянул, она была беременна.

— Мы не знаем. Ладон считает, что Меридия избавилась от ребенка. Он ненавидит ее всей душой. Я не должен тебе этого говорить, но ему очень хотелось, чтобы Морриган забеременела. Он не любит ее, но ребенка хочет сильно. Это своего рода желание оставить что-то после себя.

Мы молчали. Я — шокированная услышанным, а наг, похоже, решал, что еще мне сказать.

— Мы полагаем, что апокалипсис, случившийся несколько сотен лет назад, явился результатом боли Меридии. Да, она явно была не совсем нормальной, но она по-своему любила Ладона, и трагедия их семьи окончательно убила в ней все хорошее. Не сумев вынести тяжести происшедшей трагедии, она решила уничтожить мир и начать все заново. Извращенным, мерзким способом, сжигая мир изнутри, Меридия постепенно оставляла лишь голую планету. Ладон к тому времени вполне сносно управлялся с магией и даже нарастил мощь, исследуя скрытые способности драконов. Он пытался остановить Меридию, но, естественно, с богиней тягаться не мог.

— И как он спасся?

По рассказам родителей и из легенд я знала, что Ладон несколько сотен лет в образе дракона провел на дне Расщелины — пропасти, образовавшейся в результате разрушения мира. Пропасти, так часто являвшейся мне во снах.

— Он пытался спасти свой народ. До людей ему, конечно, не было дела, а вот драконов он любил и пытался им помочь. Расщелина — его рук дело, последнее заклятие, сработавшее так, как нужно, и давшее шанс на спасение. Но они не успели. Драконы не успели спастись, и Ладон, ведший народ к убежищу, едва выжил. Ему потребовались долгие годы, чтобы возродиться.

Я рассеянно гладила по спинке Ларана, который блаженно вздыхал, жмурился и тыкался мне в ладонь мордочкой. На языке вертелся вопрос, который задавал раз за разом отец. Маме, мне, друзьям и коллегам.

— Кто вернул Ладона? — спросила и я. — Кто его возродил?

— Мы не знаем. — Наг покачал головой. — Мы ничего не знаем. Не знаем, кем было это все организовано и с какой целью. Но я знаю точно: Ладона пытаются натравить на магов, людей. На города. Кто-то хочет с его помощью уничтожить вас.

— Нельзя сказать, что у него это не получается.

— Ладон разберется. За эти десять лет, прошедшие с его возвращения, сделано многое. Поверь, ненависть к вам, вспыхнувшая после возрождения, улеглась. Думаю, он будет искать мирный путь разрешения конфликта.

— Ага, так и представляю Ладона, предлагающего политический брак или торговый союз. — Я невесело улыбнулась. — Хотя ты радуешь меня такими словами. Мне бы очень хотелось, чтобы эта затянувшаяся война прекратилась.

Да я и войной это не могла назвать. Ладон захватил Плато, но сил на другие города ему не хватило. Объединенная армия городов отражала все его вялые попытки напасть. Мне почему-то казалось, что дело было нечистым.

— Поздно уже. — Тхэш зевнул и согнал с хвоста Рыса. — Спи, Эльчонок. Скоро вернется Ладон, поговорите, авось вылечит тебя. Отдыхай.

— Спокойной ночи.

Рыс забрался ко мне, прижавшись теплым боком и промурчав что-то свое, полусонное. Ларан заснул пару минут назад, пригревшись под моей ладонью. Температура отступила, кашель, правда, спускался все ниже и ниже, но в целом здоровье мое вроде восстанавливалось. И был шанс, во-первых, закончить рисунок, а во-вторых, встретить Ладона не с красным носом и опухшим от простуды лицом.

Темный Дракон вернулся раньше, чем обещал.

Я выздоровела. Не совсем, но достаточно для того, чтобы закончить рисунок и гулять по комнате. Слабость, конечно, еще была, но в целом, по сравнению с первым днем, я чувствовала себя отлично. Впервые с начала болезни я проглотила несколько ложек супа и даже съела немного фруктов. Потом все-таки устала и улеглась с книгой на кровать, где и заснула. Уже в полусне я почувствовала, как Рыс ложится рядом.

— Элла, — откуда-то издалека раздался голос Тхэша, — можно я возьму Ларана и немного погоняю его по холлу? Ему нужно летать, а у меня как раз есть немного свободного времени.

Я слабо кивнула. Нагу и Ларан, и Рыс доверяли безоговорочно. Да и я зла не чувствовала. К тому же в этот момент так хотелось спать, что я готова была согласиться на что угодно.

Просыпаться начала оттого, что в комнате вдруг стало жарко. Резко так, весьма неприятно. А еще оттого, что Рыс кусал меня за руку и носился по кровати, как бешеный. Когда сознание вернулось, я подскочила, учуяв запах дыма.

Комната была в огне. Не вся, но та часть, где располагался выход. И та, где было окно. Я не потушила свечи? Невозможно, был светлый день, и я даже не думала их зажигать!

— Тхэш! — заорала я. — Тхэш!

И закашлялась, потому что дыма с каждой секундой было все больше.

Заклинание, естественно, не сработало, лишь несколько капелек сорвались с кончиков моих пальцев. После болезни не то что магия, силы возвращались еле-еле.

— В ванную! — рявкнула я Рысу.

Там, кажется, оставалась вода. Хотя я понимала, что такой огонь не потушить той водой, что у меня была.

Но все оказалось еще хуже, ванная оказалась запертой. Как, почему, кем — непонятно. Ясно было лишь одно: кто-то явно пытался меня убить. Кто? Не надо долго гадать, чтобы понять, чьи блондинистые патлы торчат из этого дела. Морриган знала замок, знала, как сюда проникнуть. О том, что Ладон улетел, знала вся деревня. А вот о том, что я болею, и о времени, когда улягусь спать… это я выясню, если выживу.

— Тхэш! — снова крикнула я. — Тхэш!

Огонь был странным. Он горел медленно, подбираясь ко мне и словно играя. На занятиях отец говорил, что комната, по размеру подобная моей, сгорает за четыре минуты. Мои четыре минуты давно прошли, что еще раз доказывало магическую природу пожара.

А вот дыма было много. И я кашляла, на глазах выступили слезы. Отчасти от жалости к Рысу, который был виноват лишь в том, что стал моим другом, отчасти от жалости к маме, которой все-таки предъявят доказательства моей смерти. Если честно, и Ладона было жалко. Я хотела было обнять котика, но не успела — голова закружилась, подкатила тошнота, и через пару секунд я сдалась.

Все-таки Морриган меня победила.

Отблески пламени не оставляли меня и здесь, во сне, который уже стал привычным. Огонь обжигал, как ему и положено, но следов на коже не оставлял. Дыма — едкого, вызывающего кашель, к счастью, не было. Пока огонь лишь изредка касался кожи, но я откуда-то знала: через пару минут боль станет нестерпимой и продлится это вечно. Увы, потеря сознания не избавляла от огненного кошмара, разыгравшегося в комнате. Наверное, именно в этот момент я погибала там, в реальности. И Рыс со мной. Бедный мой котик.

От отчаяния и злости я едва не расплакалась.

А когда подняла глаза, задохнулась, увидев неясную фигуру вдалеке.

— Эй! — крикнула я.

Сердце замерло, когда фигура пошевелилась. Мне показалось, будто тот, кто стоял вдали, начал оборачиваться. Но лица я не увидела. Вокруг снова все померкло, и прошла добрая минута, прежде чем я поняла, что проснулась.

Первая попытка открыть глаза оказалась неудачной. Но, наверное, я как-то выдала, что проснулась, потому что некто рядом мгновенно среагировал. Я даже, если честно, не успела понять, где я и что вообще происходит.

Поцелуй спросонья — идея хорошая. Для того, кто целует, конечно. Сопротивляться я не могла, просто почувствовала прикосновение чужих горячих губ и следом — языка. Нахлынувшие эмоции совершенно сбили с толку и без того растерянную меня. Знакомый запах, уже знакомые руки… Первый испуг прошел, и я вернула поцелуй, потому что реальность этих прикосновений после произошедшего была безумно сладкой. Не открывая глаз, не позволяя себе ни о чем думать, я просто делала то, что подсказывала мне интуиция, и, кажется, не ошибалась.

— Привет. — Глаза пришлось открыть, когда поцелуй кончился.

— Привет. — Первые слова дались нелегко, я закашлялась. — Ты вернулся.

— А ты, разумеется, не могла прожить без приключений. Я серьезно спрашиваю, в который раз: как ты дожила до семнадцати лет?

— Пока тебя не было рядом, убить меня не пытались.

— О да, я во всем виноват. — Ладон усмехнулся. — И почему это тебя пытались убить?

— Сам знаешь.

В объятиях, пожалуй, чересчур крепких, было как-то неловко. Я, конечно, понимаю, что в последние дни перед отъездом Ладон недвусмысленно намекал на желаемый вариант развития отношений между нами, да и Тхэш на этот счет сомнений не имел, но все-таки я не готова была пока еще довериться полностью, да и вряд ли когда-нибудь буду готова.

— Не знаю.

До чего упрямый мужик.

— Морриган думает, что мы… ну…

— Что?

— Что мы вместе, — выпалила я и покраснела.

— Пускай думает.

— А еще… я ее вроде как оскорбила.

Он даже чуть отодвинулся, чтобы на меня посмотреть. Не поверил, видать.

— Ты — страшная женщина, Элла.

— Я не женщина, — пробурчала я. — Я девушка.

Шепот на ухо, от которого кожа покрылась мурашками.

— Я это исправлю.

— Ладон, — я уперлась ладонями в его грудь, — хватит!

Ага, остановишь его.

— Да не бойся ты так. Все будет хорошо.

— Не сомневаюсь. Как вы меня спасли? Боги! Где Рыс? Что с ним?

Острое чувство стыда охватило меня. Все остальные по сравнению с ним померкли. Как я могла не вспомнить сразу же про Рыса? Как могла целоваться с Ладоном в то время, когда мой друг мог быть мертв?!

— Тише, — шепнул Ладон. — Все нормально с Рысом, все хорошо. Вон, спит на ковре, тоже накачанный зельем. Оправится; он больше о тебе беспокоился, пришлось дать снотворного. Его вопли я выносить долго не мог.

Успокоилась я, только когда убедилась, что мой котик действительно лежит у кровати на ковре и сладко посапывает. Видимых повреждений не было. Вздохнув, я легла обратно.

— Как вы умудрились меня вытащить? — спросила я. — Мне показалось, что все…

— Я вернулся раньше. Все прошло лучше, чем я ожидал, впрочем, об этом потом поговорим. Я хотел было сначала разобраться с накопившимися делами, а потом почему-то решил зайти к тебе. И успел как раз вовремя.

Я вздрогнула при мысли, что Ладон мог и опоздать.

— Где был Тхэш? Он должен был меня услышать!

При упоминании нага мужчина помрачнел. И взгляд его превратился во взгляд Темного Дракона, которого так боялась. В последнее время я начала забывать, каким жутким он может быть.

— Тхэш ушел в деревню, — процедил Ладон. — Он будет наказан.

— Нет! Не надо, Ладон! Он не виноват!

— У него был приказ не оставлять тебя одну, а он ослушался. Это не обсуждается, Элла.

— Обсуждается! Тхэш ушел, потому что доверял мне. Он знал, что я не попытаюсь сбежать, а брать с собой меня не мог, я только выздоровела. Не наказывай его!

Мне показалось или он закатил глаза? Но при мысли, что Тхэша накажут из-за моей глупости, мне хотелось реветь.

— Дело не в том, что я не доверяю тебе. — Голос Ладона звучал устало. — Дело в том, что я не доверяю тем, кто может прийти в замок. Тхэш подверг твою жизнь опасности, и ты могла погибнуть. Соображаешь? Если бы я решил отложить встречу до вечера, когда освобожусь от дел, меня ждал бы твой труп и труп твоего кота! И Тхэш тому виной. Это был последний раз, когда я с тобой обсуждал свои дела, Элла. Еще раз заведешь этот разговор, пожалеешь.

Я замерла, то ли от шока, то ли от обиды на такое заявление. Хотя, пожалуй, это все было довольно логично, я начала забывать, на каком положении живу в этом замке. Если меня спасли и поцеловали, еще не значит, что я здесь в качестве гостьи или подруги Ладона. Он дает мне ровно столько свободы, сколько нужно для того, чтобы было интересно за мной наблюдать, и не более.

— Прекрасно. — Я постаралась, чтобы в голосе не звучала детская обида.

Похоже, получилось слабо, потому что Ладон удивленно приподнял бровь.

— Что ж, поскольку мне с тобой говорить больше не о чем, я, пожалуй, пойду. Приведу себя в порядок, не хочется на собственных похоронах выглядеть неряхой. Ты уж прости, что нарушила каким-то пожаром размеренное течение твоей жизни. И спасибо, что сделал одолжение, объяснив все. Удачного тебе дня, Ладон.

Рыса поднять было довольно сложно. Наверное, я выглядела несколько смешно, но котика оставить не могла — все еще чувствовала вину за то, что не сразу вспомнила о нем. Да и ныть о несчастной судьбе гораздо приятнее в компании друга. Вот только Ларана бы еще найти, его забрал Тхэш, возможно, взял с собой в деревню.

Мелькнула дикая мысль: а что, если наг вернул Ларана в мою комнату, когда я спала? Еще до пожара?

Но нет, я бы услышала крики птенца, да и спал он всегда с Рысом и со мной. Вероятнее всего, Ларан или действительно отправился с Тхэшем, или бегает где-то по замку. Малыш уже был достаточно самостоятельным, чтобы оставаться одному. Даже с учетом слепоты. Драконы вообще к любым условиям приспосабливаются быстро.

Комнату я нашла быстро, порадовавшись, что в замке было так много свободных покоев. Слабость после болезни, да еще и последствия отравления дымом бесследно не прошли. Я только успела закрыть дверь — и рухнула на кровать, прижав к себе Рыса, уткнувшись носом в мягкую шерстку. Котик спал спокойно, сопел и изредка тихо мурлыкал.

— Рысеныш мой! — Я поцеловала его между ушками. — Прости меня! Маленький, рыжий…

При взгляде на него невольно вспоминались рыжие волосы мамы. Как они там? Как братик, интересно, он ведь совсем маленький еще.

— Элла! — раздалось из коридора. — Элла, где ты?!

— Нет Эллы, — пробурчала я.

Закрыла глаза и не стала думать о случившемся. Сейчас я была зла на Ладона, а потом посмотрим.

Но, наверное, Ладон все же понял, где я, только не стал будить. Потому что когда наступили сумерки, я проснулась от звука захлопнувшейся двери. Это был Тхэш.

Выглядел наг неважно. Помимо скорбного выражения лица, он явно схлопотал по этому самому лицу: на скуле была огромная ссадина и под глазом расплывался синяк. А еще, кажется, был сломан нос.

— Эльчонок, — он подполз к кровати и замер рядом, опустив голову, — прости ты меня, хорошая наша!

— Тхэш, хватит. — Я поморщилась и облизала пересохшие губы. — Ты не виноват. Ты имел право выйти на улицу.

— Не имел. — Наг тяжело вздохнул. — Тихо, не спорь. Мне приказали быть рядом, и я пообещал. А обещание нарушил, и ты едва не погибла. Видела бы ты Ладона! Он убьет Морриган.

— Он думает, это она?

— Больше некому, да и магию ее он явно уловил. Думаю, больше она тебя не потревожит. Вообще никого не потревожит.

Он внимательно на меня посмотрел. Одним глазом, потому что второй открывался плохо.

— Эльчонок, помирись с Ладоном. Не ссорьтесь из-за моей ошибки.

— Мы поссорились не из-за тебя, Тхэш, — возразила я. — Он постоянно напоминает мне, где мое место. Постоянно говорит, чтобы я не лезла в его дела. Если не хочет, я не буду, но пусть и он меня не трогает.

— Ему сложно привыкнуть к тебе. Подумай сама: жил человек много лет один, думал только о своей цели. А тут появляется девушка, рушит ему всю затею. И лезет в самую душу. Не обижайся на него, Эльчонок. Ты же добрая, я знаю.

Наг лукаво улыбнулся, и я тоже не смогла сдержать улыбки. С ним легко было соглашаться. Он говорил обо всем так, словно я была его другом, и он давал мне советы. Рядом с Тхэшем мне не казалось, что я в плену.

Повинуясь внезапному порыву, я крепко обняла нага. Он вдруг охнул и согнулся.

— Тхэш? — Я обхватила его за плечи.

Он снова застонал сквозь зубы.

— Тхэш, что с тобой? — Я начала догадываться, откуда ветер дует.

— Ничего, все нормально, — пробормотал наг. — Помогал в деревне таскать дрова и сорвал спину. Не переживай, пройдет.

Врать он умел точно так же, как и я. То есть никак.

— Сними рубашку, — попросила я.

Тхэш моргнул. Раз, затем еще…

— Снимай. Иначе получишь еще раз по спине. И ко мне ты больше не подойдешь.

— Элла, не дури, что ты себе вбила в голову?

— Снимай!

Когда надо, я умею кричать так, что все вокруг в срочном порядке слушаются. Поэтому наг быстро сбросил рубашку. И опасения мои подтвердились: вся его спина была исполосована, вероятно, кнутом. Раны были красными, но уже не кровоточили. Кое-где виднелись жуткие синяки.

— Эльчонок…

— Молчи.

Я соскочила с кровати, быстро поправила задравшуюся рубашку и направилась к выходу. Искать Ладона.

Нашелся он в библиотеке. Сидел, обложившись старинными книгами, и что-то писал на небольшом клочке бумаги. Он не сразу заметил меня, а когда поднял голову, имел наглость усмехнуться.

— Элла, — он вернулся к книге, — ты уже перестала дуться? Правильный подход. Сядь, посиди и подожди, пока я закончу.

О да, я собиралась сидеть! В другой раз непременно закатила бы скандал, но в этом случае Ладон просто отмахнулся бы и посмеялся над глупой маленькой девочкой. Сейчас требовалась сделать что-то, чтобы достучаться до него. Сама не знаю, почему мне так этого хотелось. Может, было жаль Тхэша, а может, самого Ладона, кажется, не умевшего вообще строить отношения. По крайней мере, мне не приходила в голову идея пройтись по другу хлыстом. Да и вообще такая идея вряд ли могла прийти в голову нормальному человеку. Но Ладон и не был нормальным человеком.

Я выдвинула стул на свободное место напротив мужчины и уселась к нему спиной. Руки немного дрожали, когда я расстегивала пуговицы рубашки, но решение было принято.

— И что это за показательное раздевание? — хмыкнул Ладон.

Он, вероятно, понял, что я не соблазнять его пришла.

— Я виновата в том, что случилось, не меньше Тхэша. Я оскорбила Морриган, невнимательно отнеслась к своему здоровью и заболела, позволила себя оставить одну. Если ты наказал Тхэша, должен наказать и меня.

По-моему, он немного опешил. Потому что глубоко задумался и замолчал.

— Это что за истерика? — наконец спросил Ладон.

— Это не истерика.

Главное сейчас было, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. Выкажу гнев или обиду — эффекта не будет.

— Я виновата. Ты наказал Тхэша. Не стоит отступать от собственных принципов.

— Ты же не Тхэш.

— Он твой друг. А я даже не любовница. Какие проблемы?

— Ты почти ребенок.

— В прошлый раз тебя это не волновало, мне кажется?

На что мне справедливо возразили:

— Я тебя не бил, а пугал. Согласись, разные вещи. К тому же…

Я услышала, как он поднялся из кресла и направился в мою сторону. Сохранять самообладание стало тяжелее, ибо этот мужчина стоял сзади, и я почти чувствовала его дыхание. Одно дело говорить с ним на расстоянии, другое — сидеть спиной к нему. Как-то вдруг сразу вспомнилось, что я без рубашки…

Но одеться сейчас значило выказать страх и потерпеть поражение.

— К тому же портить такую чудесную спинку — настоящее преступление.

— Избивать до полусмерти друга за одну ошибку — тоже!

— Элла, как тебе, при твоей работе, удается оставаться такой?

— Какой? Я просто пытаюсь объяснить тебе, что так с друзьями не поступают! Им прощают ошибки!

Похоже, мой план не удался.

Когда Ладон провел рукой вдоль моего позвоночника, я закусила губу, но за рубашкой не потянулась. Прикосновение вызвало дрожь и приятное тепло, разливающееся по телу. Следом за рукой прикоснулись губы. Испуганного вздоха я сдержать не смогла. Ладонь мужчины скользнула, обхватив меня за живот, и отстраниться стало совершенно невозможно. Губы скользили по спине, оставляя за собой пылающую кожу. Мыслей не осталось. Тхэш? Злость на Ладона? Все это померкло и остались лишь болезненные вспышки удовольствия, пронзавшего при каждом прикосновении.

— Хватит, — пробормотала я.

Это была плохая идея. Очень плохая. Ладон разговаривать явно не был настроен. И вряд ли поймет, что я ему скажу. Он не хотел и не собирался меня слушать.

Но и отпускать не хотел.

— Хочешь, разрешу вылечить Тхэша? — прошептал он мне на ухо, заставляя вспомнить, с чего все началось.

— То есть мне еще разрешение твое на это нужно? — Голос предательски дрожал.

— Разумеется. — Он чуть прикусил мочку уха, и я хныкнула. — Любое твое действие, касающееся другого мужчины, должно быть согласовано со мной.

Соображать, когда он медленно проводит пальцами по шее, спускается к ключице и снова поднимается к щеке, было сложно. Я хотела возразить и поспорить, но аргументов не нашла. Их просто не было.

— Будем воевать? Или сдашься?

— Я не хочу с тобой воевать. Я хочу, чтобы ты со мной поговорил.

Сзади раздался тяжелый вздох.

— Тогда оденься. Разговаривать с обнаженной девушкой мне сложно.

С облегчением я набросила рубашку и мысленно обругала себя последними словами. Идея явно была не слишком блестящей. Теперь и не знаю, как объяснить Ладону все?

— Ты не должен был так делать, — тихо сказала я. — Тхэш твой друг, а с друзьями так не поступают.

Внимательный взгляд золотистых глаз меня смутил.

— Эльчонок, пойми, пожалуйста, несколько вещей. Тхэш в первую очередь мой союзник, помощник, товарищ, если хочешь. Он клялся в верности мне и готов сделать все, что я прикажу. Лишь потом он — друг. Ему был дан приказ не оставлять тебя одну и не подвергать твою жизнь опасности. Он сплоховал дважды: ты простыла и едва не погибла на пожаре. За простуду я не стал его наказывать, он не мог знать возможности твоего организма. А вот пожар — то, из-за чего я мог его убить. Но не стал, как раз из-за пресловутой дружбы.

Когда я даю приказ, я надеюсь, что его будут выполнять. Как бы ни хотелось отлучиться, развлечься, или какие бы дела ни появились внезапно. Приказ нужно исполнить. Безответственность, подобная той, что проявил Тхэш, не допускается. Я доверил ему, пожалуй, одну из самых важных вещей на Плато. И он едва не загубил все. Представь на минуту, что ты погибла бы. Ты не можешь себя защитить, ты в чужом доме, совершенно одна, с тобой звери, которых нужно выхаживать. Ты считаешь, он не заслужил наказание? А если бы это был твой ребенок? Элла, что бы ты сделала, если бы Тхэш подверг такой опасности твоего ребенка? Зная, что эта опасность теоретически может ему грозить.

Он смотрел на меня и ждал ответа.

— Ну? Эльчонок, чего ты молчишь? Представь, что твой ребенок оказался там, в огне. Или твоя мать, или сестра. А Тхэш решил прогуляться в деревню. Будучи предупрежденным о людях, способных причинить вред его подопечным. Что бы ты сделала?

— Хорошо, Тхэш виноват, пусть будет так. Но Морриган? Она уже пыталась убить меня твоими руками, когда напал волк. Она угрожала мне, и ты сам это видел. Почему Морриган, заслуживающая кнута куда больше, разгуливает на свободе?

Ответ меня ошеломил. На миг лишил возможности двигаться и говорить.

— Морриган больше нет, Элла.

— Это ты? — Все, что я могла спросить.

От его ответа многое зависело. Да, знаю, Морриган хотела убить меня, ненавидела, использовала в своих целях. Но желать ей смерти…

Ладон отрицательно покачал головой:

— Она узнала, что ты выжила. Ее нашли повешенной в своем доме. Не расстраивайся из-за нее, Элла, она могла выбрать и другую судьбу. Глупость ее сгубила.

— Ее похоронили? — зачем-то спросила я.

Может, не до конца верила, что она мертва.

— Здесь не хоронят самоубийц. Их относят в горы и засыпают камнями. Морриган больше нас не потревожит. Но все равно будь очень осторожна, помимо Морриган есть много людей, ненавидящих меня. И драконов. Давай сделаем так: Тхэш урок извлек, вылечи его, если хочешь. И в следующий раз заботься о собственной безопасности: не оставайся одна, изучи несколько заклятий на разные случаи, научи Ларана и Рыса поднимать тревогу.

— Ты со мной разговариваешь, как с маленькой девочкой.

— Ты и есть маленькая девочка. Но я все равно почему-то тебя целую. — Он усмехнулся и убрал волосы с лица.

Нельзя было отрицать, что Ладон в человеческом обличье был хорош. На мой вкус, по крайней мере.

— Не злись, Эльчонок, мы с тобой из совершенно разных миров. То, что нормально для меня, вызывает у тебя ужас. Пройдет время, прежде чем установится равновесие.

Мне вдруг захотелось закончить разговор. Его слова «много времени» вызывали закономерные вопросы, ответы на которые слушать я была не готова.

— Поздно уже. Пойду отберу у Тхэша Ларана и лягу спать. День был длинным и нелегким.

Но Ладон удержал меня, схватив за запястье:

— Останься на ночь у меня!

Предупреждая мой полный подозрения взгляд, объяснил:

— Я не буду тебя трогать. Просто останься в моей спальне, ладно?

Ах да, моя комната ведь совсем сгорела. А вместе с ней и одежда, и книги. Пожалуй, некоторое время придется терпеть неудобства, прежде чем Тхэш найдет новые вещи.

— Хорошо. Но сначала вылечу Тхэша.

Мне было плевать, нравится это Ладону или нет. И наверное, мое лицо выражало эту решимость, потому что мужчина согласился.

Уже потом, после того, как я все-таки поймала расстроенного Тхэша и едва ли не силой залечила ему спину, помыла Рыса и Ларана, уложив их спать в соседней комнате, и умылась сама, наблюдала за Ладоном, готовящимся ко сну. Вообще мне казалось, что он не спит в человеческом обличье. Ошибалась, по-видимому.

— Не бойся, — фыркнул он, — штаны снимать не буду. Чтобы тебя не смущать.

— Или не веселить, — фыркнула я.

Увернулась от метко брошенной подушки и вдруг вспомнила, что спать-то мне не в чем. Сомнение усилилось, едва я посмотрела на белоснежные простыни, подушки и одеяла. Жалко было портить такую чистоту пусть и домашним, но все равно не предназначенным для сна нарядом.

— Ладон, а у меня же все вещи сгорели. Мне спать не в чем. И ходить.

— Знаю, но пока ничего сделать не могу. Тхэш закажет завтра для тебя одежду. Хотя в чем тебе спать, найдем. Моя рубашка тебе будет как платье.

— Или как палатка. — Я с сомнением посмотрела на широкоплечего Ладона.

Но переодеться в чистую, приятную на ощупь светлую рубашку было очень приятно. И сразу захотелось растянуться на постели и как следует отдохнуть, потому что сон перед пожаром и тревожный сон после ссоры отдыха не принесли.

— Ты не ужинала, — напомнил Ладон. — Перекуси немного.

— Давай, — я зевнула. — Только чуть-чуть. А то не дам тебе спать.

Мне протянули бокал красного вина и небольшую чашечку с чем-то явно мясным и вкусным.

— Это что?

— Это отварная курица с морковью и фасолью. Попробуй, по-моему, неплохо.

Было действительно вкусно. И вино, к счастью, оказалось полусладким. И пусть не подходило к мясу, все равно мне нравилось. Это когда же Ладон успел изучить мои пристрастия?

Так мы ужинали. Вечер плавно перетекал в ночь. Я сидела на кровати, потягивая вино, Ладон — прямо на столе. Его порция была значительно больше моей. Невольно я рассматривала этого мужчину, который был по пояс голый, и так же невольно отмечала хорошо развитую мускулатуру, красивый, пожалуй, слишком темный для севера, цвет кожи. Меня всегда привлекали мужские руки. Руки Ладона я бы с удовольствием нарисовала.

— И чего ты так меня разглядываешь? — спросил он и заставил меня слегка покраснеть.

— Просто размышляю.

Я поставила пустой бокал на стол и, игнорируя легкое головокружение, залезла под одеяло. Было удивительно хорошо и не хотелось думать ни о чем. Голос Ладона словно доносился откуда-то издалека.

— Спишь уже? А поцелуй на ночь?

— Ты обещал не трогать меня. — Я, собственно, ничего не имела против поцелуя.

Так, вредность взыграла.

— Как скажешь. — Я не видела его лица, но могла поспорить, что Ладон улыбнулся.

Мужчина опустился рядом, не став укрываться, и повернулся ко мне лицом.

— А обнять тебя хоть можно?

— Обнимай.

Я зевнула и не стала сопротивляться, когда Ладон прижал меня к себе. Довольно удобно, тепло и… безопасно, что ли.

— Спокойной ночи? — Голова кружилась все сильнее.

— Рядом с тобой ночь спокойной не получится. Когда разрешишь себя поцеловать, дай мне знать, ладно?

— Разрешаю, — вздохнула я.

Он не стал меня мучить, к счастью. Видел, наверное, что я почти сплю, поэтому просто прикоснулся губами к виску. Но и это невинное прикосновение вызвало во мне дрожь.

— Что со мной происходит?

В этом состоянии, опьяненная вином и сонная, я говорила все, что думаю, совсем не обращая внимания на доводы разума, который все-таки требовал кое-что сохранить в тайне.

— Сама-то как думаешь?

— Не хочу, — вздохнула я. — Я должна тебя ненавидеть.

— Кому должна? Я тебе хоть что-нибудь сделал?

— Да! Ты меня похитил, разлучил с семьей, напугал. Мало? Ты на меня кричал. И… и целоваться лез.

— И еще полезу. — Он довольно улыбнулся.

Полез. Рука прошлась по моей ноге и замерла на бедре, совсем легонько его поглаживая. Но от этой простой ласки хотелось выгибаться и мурчать. Губы прижались к моим, лишили дыхания и сна. Хорошо, что я лежала, иначе этот напор было выдержать сложно.

— Если мы и дальше будем так лежать, то займемся любовью, — прошептал Ладон, отчего я окончательно проснулась и покраснела.

— Этим все равно все кончится, да?

— Разумеется. Но не сегодня. Ты хочешь спать?

Я кивнула, и какая-то часть меня порадовалась, что мужчина убрал руку. А другая часть разочаровалась, она была не против и дальше спать в таком положении. Раздался стук, непривычно громко прозвучавший в комнате.

— Ладон, ты какого здесь…

Тхэш остановился посреди комнаты, глядя на кровать.

— О, Эльчонок, вы помирились! Молодцы. Слушай, там к Элле пришли… надо бы разобраться.

— Не дадут тебе поспать. — Ладон усмехнулся. — Иди. Но недолго.

Наг почему-то заволновался. Он переводил взгляд то на меня, то на Ладона.

— Лучше бы тебе пойти с ней, — к удивлению, выдал Тхэш. И добавил, уже с явственно слышимой опаской: — А еще лучше — без нее.

Я озадаченно взглянула на Ладона, но тот, похоже, тоже не понимал, в чем дело. Однако пожал плечами и взял меня за руку, вынуждая подняться с постели.

— Пошли. Посмотрим, кого там принесло.

— Э-э-э, — я оглядела свои голые ноги, — Ладон, я в рубашке.

— Она закрывает все, что нужно.

Так-то оно было так, но все-таки мужская рубашка в качестве единственного предмета одежды на мне не годилась для встречи гостей.

— Это не очень прилично, — начала было я.

И почему мне до сих пор казалось, будто Ладону есть дело до приличий?

— Зато красноречиво. Я хочу, чтобы каждый раз и навсегда уяснил, кому ты принадлежишь.

Это он о себе, похоже. Самонадеянный какой. Я — своя собственность. А то, что Ладон может со мной сделать все, что придет ему в голову, не считается. Я ведь не завишу от него как личность. Наверное…

— Ладон, может, оставишь ее со мной?

— Чтобы все решили, будто я ее прячу? Они ничего ей не сделают, ты и сам знаешь.

— Почему? — тут же влезла я.

— Потом поговорим. — Голос Ладона звучал напряженно, и мне показалось, будто он знает, кто там пришел.

Гостей не пустили в холл, поэтому нам пришлось выйти наружу. При мысли о морозе, поджидающем за дверями замка, я поежилась, но мужчина успокаивающе погладил меня по плечу, и нас окутал чуть светящийся щит. Все же я к своим семнадцати годам не была профаном в магии и помимо согревающей части узрела в щите и защитную.

Человек сорок. Несколько знакомых лиц — все из деревни. Была среди них и Хельга, чьего сына я не так давно спасла.

— И по какому поводу фестиваль? — флегматично спросил Ладон. — Свадьба? Впрочем, лица у вас не радостные. Похороны?

Ага, я даже знала, кого именно. Этого стоило ожидать; у Морриган была со мной стычка, и вскоре она покончила жизнь самоубийством. Кто такая, в сущности, я? Непонятная девка, которую притащил Ладон. А Морриган здесь знали и любили, ее отец был одним из кормильцев деревни. К слову, меня можно винить и в его смерти. Да уж, положение незавидное.

— Мы хотим, чтобы вы разобрались, повелитель. — Говорил, очевидно, самый храбрый, потому что выражение лица Ладона лично в меня вселяло дикий ужас. — С появлением этой девушки нас преследуют несчастья. Умер Элтарн после ее лечения. Пробудился инеевый волк. Как обычные дети могли его разбудить? Говорят, она приготовила зелье-противоядие. Откуда она знает, как его готовить? А Морриган… после случившегося в таверне…

— Так! — Ладон прервал его взмахом руки.

Голос его звучал напряженно, и в нем явственно чувствовалась сдерживаемая ярость.

— Элтарна ранили на охоте. Здесь есть свидетели этого происшествия?

Несколько мужчин робко подняли руки.

— Там была моя гостья?

Молчание.

— Инеевый волк пробудился из-за вашего недосмотра. Вы разбаловали детей, дали им слишком много свободы. Эллы, насколько мне известно, с ними тоже не было. Кто-нибудь чувствует в ней силу, способную пробудить волка на расстоянии?

И снова тишина.

— Противоядие нашел я, не она. Она лишь сварила. Она похожа на слабоумную?

Ответить никто не решился.

— Я тоже так думаю. Приготовить зелье по рецепту не сумеет разве что слабоумный. Такой, как вы, например. Элла первая начала оскорблять Морриган? Тхэш, ты был там, поясни.

Наг, как оказалось, неслышно подполз сзади.

— Нет, повелитель. — Он обеспокоенно глянул на меня. — Элла только защищалась от нападок Морриган. Она ни единого грубого слова ей не сказала.

— Чудно. Элла распускала слухи о Морриган в деревне? Элла устроила пожар, едва не стоивший жизни всем, живущим в замке? Нет, это устроила Морриган, решившая, что она здесь уже королева.

Он обвел взглядом притихшую толпу, и я уловила в золотистых глазах искорки удовлетворения.

— Я объясняю это в первый и последний раз. Вы имеете наглость приходить сюда и требовать от меня ответа? Вы решили поставить под сомнение мои решения? Решили устроить самосуд? Через две минуты я не хочу видеть никого из вас в пределах моего замка. Тот, кто первым подал эту идею, явится завтра утром во дворец. Если никто не явится… пострадают все. Выражаюсь понятно? Еще один подобный акт неповиновения, еще хоть одна попытка обидеть госпожу Златокрылую, и я поставлю вас перед ней на колени. Вопросы есть?

Последняя фраза не только для меня была неожиданностью. Народ перешептывался и косился в мою сторону, хотя из-за спин нага и Ладона меня почти не было видно. Я догадывалась, что отношение ко мне уже давно выходило за рамки отношения к пленнице, но такая угроза все перевернула. Ладон это понял, потому что, когда двери замка закрылись, повернулся ко мне и произнес:

— Спать мы сегодня не будем. Пожалуй, пришло время поговорить о твоей дальнейшей судьбе.

В горле пересохло. И взбудораженная толпа уже не казалась такой страшной…

Часть третья

Невеста

Тхэш принес какое-то странное блюдо, заявив, что нам надо подкрепиться. Выглядело оно как большая тонкая лепешка, на которую вывалили какое-то мясо, сыр, овощи и запекли в печи. Попробовав немного, я сочла, что это весьма вкусно, но кусок в горло не лез.

Мы сидели в одной из гостиных. Она была довольно скромного размера, а из мебели наличествовали лишь мягкие кресла и небольшой кофейный столик.

— Ты не голодна?

— Мы не так давно ели. Хватит меня откармливать.

Ладон слегка улыбнулся. Потом внимательно и серьезно на меня посмотрел.

— Ты заметила, что отношение к тебе далеко не такое, как в первые дни. Я не из тех, Элла, кто мучает жертву и играет с ней, прежде чем убить. Наверное, ты поняла, что жизни твоей ничего не грозит.

Простые слова взорвались во мне ураганом чувств, и я спрятала лицо, подтянув колени к груди, чтобы Ладон не видел слез, побежавших по щекам против моей воли.

— Нет? — Он казался удивленным. — Ты все это время думала, что я тебя убью?

Бывало, сомнения закрадывались. Но чаще накатывала такая тоска по дому, что я не сомневалась в исходе.

— Мне казалось, понятно, что убивать тебя никто не станет. — Ладон тяжело вздохнул. — Признаться, я не думал о последствиях, когда забирал тебя. Не думал, что… А, ладно! Я летал в Лесной.

Мои испуганные глаза, наверное, были размером с пару суповых тарелок. В Лесной? К маме и папе?!

— Я заключил с ними договор. Который позволит прекратить затянувшееся противостояние. Плато снова войдет в альянс городов, я останусь его правителем и не стану предъявлять претензии на независимость других городов. А также угрожать деятельности компании «Драконьи Авиалинии».

Я смотрела, будучи совершенно ошеломленной. То, о чем он говорил, означало конец этой войне. Конец стычкам между нашими драконами и армией Ладона. Шанс на новую жизнь. Я знала, что этот шанс значил для родителей, да и для всех городов. Снова помириться с Плато…

— Ты отступишь? — Ведь это он начал все это.

В своей жажде мести, жажде дать независимость драконам Ладон развязал эту войну десять лет назад. И теперь так просто отступает?

— Все имеет свою цену, Элла. Все продается. В том числе и мое поражение.

— И какова цена?

— Ты, — просто ответил Ладон.

Дыхание на миг перехватило.

— В каком смысле?

— Я виделся с твоим отцом. И с главой Лесного. Итогом переговоров стало согласие обоих сторон на нашу с тобой свадьбу. Ты, Элла, станешь залогом Лесного и моей компенсацией. Невестой, иначе говоря.

— А потом женой? — зачем-то спросила я.

Наверное, в моей бедной голове плохо укладывалась эта новость.

— Конечно. И матерью моих детей, я надеюсь.

— А если я откажусь? Ты развяжешь войну? Сровняешь с землей Лесной?

Ладон рассматривал меня, что-то обдумывая.

— Я надеюсь, ты не откажешь, — наконец сказал он. — Это выгодно всем.

— А я?! А мне как это выгодно? Обо мне никто не подумал? Мне семнадцать, Ладон, я не хочу замуж! Я хочу закончить Академию, пойти работать, рисовать, добиться чего-то в жизни. А не сидеть с детьми от мужчины, который меня похитил и заставил выйти замуж! Как мои родители на это согласились?

Не выдержав напряжения, я вскочила и принялась ходить туда-сюда по комнате. Сейчас мысль о том, чтобы поесть, казалась совсем уж бредовой.

— У них не было выбора, — ответил Ладон. — Твой отец пытался заставить меня вернуть тебя. Но он не глава города, а всего лишь директор «Драконьих Авиалиний». Он не смог пойти против остальных. И ты моя.

— Я не твоя! Демоны! Я не думала, что ты так можешь поступить со мной.

— Как?! — впервые за этот вечер Ладон повысил голос. — Ты избежала смерти и…

— И что?! Должна радоваться этой помолвке? В этом и проблема, Ладон! Ты меня не любишь! А я хотела настоящую семью. И не в семнадцать лет. Что мы будем делать, Ладон? Ты хочешь детей? А можешь?

Я только спустя пару секунд поняла, что зря это сказала, и остановилась.

— Так. Зачем тебе это? Зачем тебе я? Неужели на всем Плато или даже в других городах нет девушки — красивой, умной, хорошей, которая согласилась бы выйти за тебя замуж? Да половина моей группы, покажись ты в человеческом обличье, упадет в обморок и будет пускать на тебя слюни. Почему я?

— Я хочу тебя.

— А другие словосочетания у тебя есть? — Я начинала злиться. — Ладно, будем считать, что ты мстишь моей маме. Но какой смысл жениться на мне? Оставь меня как залог мира. Так делали давным-давно, забирали жить отпрысков врагов, чтобы гарантировать лояльность. Но свадьба?

— Почему тебя так пугает свадьба со мной?

— Потому что мы не любим друг друга. Потому что я за сотни километров от родных мест. Потому что ты… ты Ладон, Темный Дракон, а я — первокурсница Драконьей Академии, почти ребенок. Я не могу быть тебе женой.

— Чем твоя жизнь в качестве моей жены будет отличаться от жизни в качестве гостьи?

Гостьи… Я усмехнулась. Пленницы, он хотел сказать. Гости обычно по своей воле приходят.

— Элла, — Ладон поднялся и подошел ко мне. — Ты боишься меня?

— Не знаю. Я запуталась. Ты меня запутал.

— Поцелуй меня.

— Ладон, сейчас не совсем подходящее время.

— Я просто надеюсь, что ты вспомнишь о своих словах. Которые ты сказала перед тем, как явилась толпа этих идиотов. Ты спросила, что с тобой происходит. Я могу ответить на этот вопрос, но лишь если ты согласишься. Элла, я делаю это не потому, что хочу тебя унизить, а потому, что только так ты не будешь униженной.

Он обошел меня и обнял за плечи так, что и пошевелиться нельзя было.

— Мы все равно будем вместе. Согласись, есть разница — быть моей женой или любовницей.

— Ты ничего не понимаешь, — вздохнула я. — Ладон, я устала. Я хочу спать. Поговорим обо всем завтра? Я прошу, подумай, что ты делаешь.

С невероятным усилием я повернулась в его объятиях.

— Если тебе нет дела до меня, подумай о себе. Никто не будет счастлив в таком браке. Много у тебя было девушек? Хоть с одной ты был счастлив? Разве не это цель брака — стать счастливым. Ты был бы счастлив с Морриган? Или еще с кем-то? Ответь!

— Нет, — тихо отозвался мужчина.

— А со мной?

Он слишком поздно понял, что я загнала его в угол. Ответит «да» — разрушит стену, которую так тщательно возводил. Ответит «нет», никогда не получит моего согласия.

Но вопрос, последовавший от него, был весьма неожиданным:

— Ты хочешь меня сейчас ударить? Если хочешь, ударь. Так сильно, как можешь.

— Я хочу получить ответ. Можешь ли ты быть счастливым со мной? Это принесет тебе то, чего ты хочешь?

— И что зависит от моего ответа? Ты согласишься?

Я видела, как ему тяжело говорить обо всем этом. Совершенно неожиданно мы перескочили от обсуждения моих страхов к обсуждениям, пусть и не прямым, того, что мучило Ладона.

— Хотя бы подумаю.

Большего я ему предложить не могла. Слишком много всего навалилось, слишком многое нужно было обдумать. Он требовал слишком многого, я едва-едва избежала смерти, а уже становилась новой разменной монетой. Уверенность хоть в каких-то чувствах Ладона мне не поможет принять то, что они все сделали, но все же окажет существенное влияние.

А что я могла решить? Похоже, в Лесном все решили за меня. И если отец действительно не смог помешать этой сделке, для меня одна дорога.

— Элла, я не знаю, что принесет жизнь с тобой. Я давно перестал ждать чего-то светлого, а к женщинам отношусь как к красивым игрушкам. С тобой не выходит почему-то. Но я не стану счастливым, если ты будешь рядом.

Он наклонился, закрыв глаза.

— Просто будет чуточку легче.

И вложил мне в руку какой-то небольшой прохладный предмет.

— Кольцо. По традициям Плато я должен подарить тебе ожерелье, но это все равно что надеть рабский ошейник. Поэтому пусть будет кольцо, как у вас, в Лесном. Через неделю я спрошу твое окончательное решение.

— И что будет, если я откажусь? — Я закусила губу.

— Война, Элла, — хмуро отозвался Ладон. — Я не принц из сказки. Лишусь тебя, и мне незачем будет останавливаться на половине пути. Ты мало знаешь о происходящем, твои родители рассказывали тебе лишь то, что считали нужным. Реальность, Эльчонок, такова: Лесной существует, пока ты моя.

— Я зря спросила тебя о том, что даст эта свадьба. — Столько льда в собственном голосе я еще не слышала. — Мне плевать, будет ли тебе легче. Ты заслужил каждую минуту своих страданий, Ладон.

— Неделя.

— С чего это такая щедрость? Почему не поставить меня перед выбором сейчас? Семнадцать лет, раннее утро… Чем не декорации к сценке «Собственная жизнь или судьба Лесного»?

— Ты едешь домой, — сказал Ладон, отворачиваясь. — На неделю. Потом я приеду, и ты примешь окончательное решение.

Утро. Еще не зимнее, но уже морозное. И вроде не осеннее, но такое же промозглое. И дождик моросил, и свежий лед под ногами трескался.

Безымянный ледяной дракон привез меня и Тхэша в Лесной еще до рассвета. Оформление документов, встреча с представителем власти и дорога к дому заняли еще добрый час. К дверям родительского дома я попала, уже когда солнце вовсю освещало небольшие улочки Лесного с аккуратными маленькими домиками. Освещало, но, к сожалению, не грело.

— Элла? — Тхэш осторожно коснулся моего плеча. — Все нормально?

— Сколько… — я облизала пересохшие губы, — сколько меня не было дома? Месяц? Два? Мне кажется, больше.

— Идем, Эльчонок. — Наг всю поездку сочувственно на меня смотрел и тяжко вздыхал. — Надо.

— Мама с ума сходит.

— Я запасся платками. — Он улыбнулся. — И отойду в сторону, чтобы никто с перепугу не упал в обморок.

Здесь он был прав; экзотичная нижняя часть Тхэша уже напугала до полусмерти какую-то старушку, когда мы выходили из ДА.

Как мне в этот момент не хватало Рыса… Ладон оставил его и Ларана. Якобы для моего же удобства. Настоящий смысл этого поступка был ясен всем. Хрупкое доверие, установившееся было между нами в последнее время, разбилось вдребезги.

Я в последний раз глубоко вздохнула, перелезла через закрытый забор и направилась к дому, в котором выросла и в котором, думала, буду жить еще очень долго.

Я слышала, как стук моих каблуков эхом проносится по комнатам. Как хлопает дальняя родительская дверь. И уже представляла маму, идущую открывать раннему гостю.

Мне хотелось позвать Тхэша, но, оглянувшись, я увидела, что наг запутался в заборе. Его длинный хвост в городских условиях то и дело за что-то цеплялся. Вот уж кому стоит задавать вопрос, как он дожил до своего возраста.

Я старалась не думать о Ладоне и нашем расставании. И о решении, которое я должна была принять. Вернее, о единственном варианте, предоставленном мне. Не рассматривала же я всерьез возможность допустить войну?

Дверь открылась, и моему взору явилась вовсе не мама.

— Лирэль! — воскликнула я, узнав давнюю мамину подругу, нашу няню.

Наверное, ее позвали следить за мелкими. Мама уволилась после рождения Эда, но иногда звала Лирэль для помощи с близняшками.

— Элла! — вскрикнула радостно Лирэль и бросилась ко мне на шею, а ее прозрачные стрекозиные крылья подняли ветер. — Девочка наша! Вернулась!

Иера по натуре была крайне эмоциональной, а потому слез сдерживать не стала. Я держалась, хотя, пожалуй, в замке и по ней тоже скучала.

— Вернулась. — Я нашла в себе силы улыбнуться. — Позови маму с папой.

— Кто это с тобой?

Она неуверенно улыбнулась, наблюдая, как Тхэш неуклюже ползет, огибая мамины любимые клумбы. По мощенной камнем дорожке ему ползти было некомфортно.

— Это Тхэш. Он друг. Слушай, — я усилием воли заставила себя перестать дрожать, — займи его минут на десять, ладно? Пообщайтесь в саду, познакомьтесь. Он очень хороший и веселый, не бойся.

— У него хвост, — сообщила Лирэль так, словно я не знала этого.

— Днем выведешь мелких. Им понравится. Серьезно, Лир, отвлеки его, я к родителям пойду.

— Ты в порядке? — Няня обеспокоенно посмотрела на меня. — Здоровье как? Не ранена?

— Все хорошо. Душа только немножко болит.

Лирэль, наспех убрав длинные светлые волосы с лица, направилась к Тхэшу. Он, явно поняв, что в доме его пока не ждут, рассматривал мамины клумбы и разбросанные игрушки Эда.

Дом был слишком тихим. Я почти не помню его таким, лишь в том, далеком детстве, когда не было сестер и брата, когда мы жили с папой и мамой. Но это было так давно, я была совсем маленькая. Гораздо лучше я помню другой дом. В котором постоянно что-то случалось, в котором раздавался низкий голос отца, веселый смех мамы, визг девчонок, плач Эда. Я помню, как приходили Лирэль с ее мужем Лэрнстом, а иногда и Рита с Андром — старые знакомые родителей. Мама с трудом терпела последних, и это забавляло папу. Они спорили каждый раз накануне их прихода.

Я осторожно постучала в дверь родительской спальни.

— Войдите, — раздался сонный голос отца.

Мамы не было. Где она? Я не помню, чтобы она не ночевала дома. Может, у Эда или близняшек? Может, они заболели?

Отец сидел за столом перед какой-то книгой. Рядом находилась почти пустая бутылка с его любимым коньяком.

— Пап…

— Эльчонок, — его голос звучал глухо. — Мой Эльчонок.

— Пап, я здесь.

Я подошла и обняла его сзади. Похоже, он плохо соображал, что вообще происходит. И явно был пьян.

— Пап, пойдем спать, хватит пить. Я здесь, я приехала, со мной все хорошо. Пойдем.

Он с трудом сфокусировал взгляд на мне и поднялся, опрокинув стул. Я испугалась, что, если он вдруг упадет, удержать его не смогу. Но, к счастью, постель была недалеко.

— Вот так. Ты меня поражаешь, — бормотала я. — Дочери не было пару месяцев, а ты уже пьешь. Рано вы меня хороните, я еще вам внуков нарожаю.

Ага, похоже, от Ладона, но этот аспект я решила не уточнять.

— Эльчонок, — он закрыл глаза, — я тебя не любил. И тебя у меня забрали.

— Чушь, — хмыкнула я, расшнуровывая его ботинки. — Меня забрали, потому что Ладон психопат. Хватит ныть, я приехала.

— Я не знал, что с тобой делать. — Отец, казалось, меня не слышит. — Ты была маленькая, постоянно звала маму. А я был один, я не мог тебя воспитывать.

— Ты нашел мне маму, ты дал мне очень много. Хватит заниматься самобичеванием. Проспишься, убью!

— Элька моя. Они хотят, чтобы ты вышла замуж.

— Они много чего хотят. Спи, пап. Поговорим вечером.

Мне показалось, он даже не понял, что я приехала. Сколько же он выпил? И как часто это происходило?

Убедившись, что он спит, я разулась, скинула теплую куртку, мельком подумав, что мама за разбросанные вещи не похвалит, и отправилась на поиски остальных домочадцев.

Комнату близняшек я прошла стороной. Мамы там быть не могло, там для нее места не было совсем, все место занимали столы девочек, кровати, коллекция колец одной и рисунки второй. Ни мама, ни папа никогда там не ложились. А вот в спальне Эда она оставалась частенько, все же он был еще маленьким.

Так оно и оказалось, — мама спала на небольшом диване, Эд сопел в кроватке. Ее рыжие волосы были кудрявыми, что показывало полное безразличие ко всему, что происходит. Обычно она их выпрямляла.

— Мама, — тихо позвала я.

Не хватало еще разбудить Эда.

— Мам!

Она медленно просыпалась и, когда ее взгляд сфокусировался на мне, тихо охнула. Я указала на дверь. И вышла первой.

— Элла!

Она осторожно дотронулась до моего плеча.

— Ты вернулась!

— Вернулась.

Она обняла меня так крепко, что некоторое время я не могла дышать.

— Он тебя отпустил, — пробормотала она. — Как ты? Болит что-нибудь? Что он тебе сделал?

— Все хорошо. Я все расскажу. Как вы? Как папа? Я видела его, уложила спать.

— Идем на кухню, ты голодна? — Она не выпускала моей руки и немного дрожала.

Но в целом отреагировала на возвращение лучше, чем я ожидала.

— Я предполагала, что он отпустит тебя. Как только они обо всем договорились. Я так ждала! Не злись на отца, он впервые после твоего похищения напился. Считает, виноват в том, что не смог тебя отстоять. Ты ведь знаешь об их договоренности?

Я кивнула:

— Ладон меня уже просветил.

— Ты выглядишь здоровой. Но худой. Ты ешь хоть что-нибудь?

— Ем, — я улыбнулась, — но там меня никто не контролирует.

— А зря. Эдак от тебя останутся одни косточки. — Она улыбнулась: — Я так рада, что ты вернулась! Расскажи мне все, хорошо? Отец все равно не скоро проснется, Эда я уложила совсем недавно, а близняшки гостят у Лэрнста. Он их учит ездить верхом.

Передо мной поставили огромную тарелку с запеканкой, и, пожалуй, это был единственный случай, когда я готова была съесть все. Соскучилась по маминой стряпне. Тхэш, конечно, готовил неплохо, но все же не так, как мама.

— Итак, — мама налила полную кружку чая, — в первую очередь скажи, что ты обо всем этом думаешь. Тебя посвятили в условия договора?

— Да. Мы поссорились перед моим отъездом. Сильно поссорились.

— Кто начал?

— Оба, наверное. Мне кажется, я его не понимаю, и он меня тоже. Оттого и все ссоры. Мне не понравился тон, каким он сказал о решении, и ультиматум, который он поставил. А он, кажется, обозлился на одну фразу, брошенную из чистой злости. Я не хотела ему этого говорить. Просто… Ладон поставил меня в сложное положение, он сделал столько всего, что я, естественно, сорвалась. А вышло так, что обидела. Он даже не вышел меня провожать утром.

— Ну извиниться никогда не поздно. Твой отец извиняется раз десять на дню, и столько же раз я на него обижаюсь. Ешь.

Я снова принялась за запеканку. Признаться, меня несколько удивила реакция мамы на мой рассказ.

— И как далеко зашли ваши отношения? — вдруг спросила она.

Я даже поперхнулась картофелем.

— Почему ты…

— Милая, мне с самого начала все это показалось странным. Приезжает какой-то мужик, заявляет, что он представитель Ладона и хочет обсудить твою судьбу. Заключает договор, по которому собирается на тебе жениться. Он готовил эту войну очень долго, столько сил вложил. Ради того, чтобы заключить мир и получить семнадцатилетнюю девушку в жены? В ваших отношениях что-то нечисто. И я хочу услышать от тебя, что именно.

— По-моему, все. У нас изначально все пошло не так. Хотя как оно еще могло пойти? Он же меня похитил.

— Почему он ждал так долго?

Пришлось рассказать все с самого начала. И о планах Ладона отомстить маме. И о его внезапном решении. Да и вообще, о жизни в замке, о Ларане. Мама слушала внимательно, лишь изредка что-то уточняя. А в конце улыбнулась:

— Да уж, ситуация… Значит, к нам приезжал сам Ладон. Он забыл уточнить этот момент. Сколько ты пробудешь у нас?

— Неделю.

Она разочарованно вздохнула:

— Так мало! Ох, Эльчонок, как мы по тебе скучали! Пойдем к отцу. Эд будет спать еще долго, близняшек вернут только завтра. Вечером все вместе поговорим.

— Ой! — Я вдруг вспомнила про нага. — Там же Лирэль и Тхэш…

— Кто такой Тхэш? — Мама нахмурилась.

— Друг, — вздохнула я. — Я вас познакомлю.

Мама к Тхэшу отнеслась довольно спокойно. Лирэль побаивалась, но общалась дружелюбно. Нага накормили, выделили ему гостевую спальню и оставили отдыхать. А меня отконвоировали к отцу, который по-прежнему спал и явно не желал с нами общаться. Мама достала вино, налила в два бокала и один протянула мне.

Неожиданно вспомнилось вино, которое мы с Ладоном пили накануне прихода деревенских жителей. Тогда мне было весело и относительно спокойно. А он уже тогда знал, какое условие мне поставит. Или все это явилось результатом нашей ссоры, и изначально Ладон планировал по-другому все это рассказать?

— Что с тобой? Ты погрустнела? — спросила мама.

Ей можно было сказать. Она знала меня лучше всех, их с отцом история не была простой и красивой, она не стала бы осуждать меня.

— Мне кажется, я по нему скучаю, — со вздохом призналась я.

— А он по тебе? Скучает, как думаешь?

— Хочется верить, что все это он затеял не из желания отомстить тебе, а из-за меня, но…

— Милая, жениться на тебе и прекратить войну — это не месть. У Ладона какие-то другие мотивы. Я готова поверить, если ты скажешь, что это любовь, но все равно попрошу тебя быть осторожной. Я так понимаю, ты согласишься?

Я лишь пожала плечами. Выбора особого не было. Либо я — жена Темного Дракона, либо Лесной вскоре прекратит существование.

— Отец будет в восторге. Знаешь, Эльчонок, если он по тебе скучает, он приедет. И вы во всем разберетесь. Скажи мне, как далеко зашли ваши отношения? Ты с ним спала?

Я помотала головой.

— Только целовалась. И рядом спала. Он не трогал меня, по крайней мере, против моей воли. Возил на прогулки, учил летать птенца.

— Значит, не все так плохо? Возможно, он обидел тебя, потому что ты отреагировала не так, как он хотел? Знаешь, Эльчонок, я много думала обо всем этом. У Ладона непростая история. Я не оправдываю его за то, что он сделал и как с тобой поступил, но согласись, он пережил немного больше, чем обычный человек. И не забывай, пожалуйста, что он жил во времена, когда женщина нужны была лишь для рождения детей. Сейчас все изменилось, но ему сложно перестроиться окончательно. Возможно, еще и поэтому он так себя с тобой ведет. Решение принимать тебе, Элла.

Она наклонилась ближе и взяла меня за руку.

— Мы найдем способ, как тебе помочь, если ты не захочешь быть рядом с ним. Но… я скажу то, что твой отец категорически запретил бы делать. Если ты не захочешь, если ты скажешь, что никогда в жизни не вернешься на Плато, единственный способ покончить с этим — убить Ладона. Теперь, когда мы знаем, что у него есть человеческая ипостась, это будет сделать просто.

— Нет! — вырвалось у меня.

И стакан задрожал в руке.

— Так я и думала. Тогда, солнышко, держи при себе знание о его способности. Не рассказывай никому и ни при каких обстоятельствах. И предупреди своего друга.

— Спасибо, — пробормотала я. — Но ведь тогда ему нельзя прилетать сюда, верно? Иначе все узнают.

— Я думаю, он сам способен обеспечить свою безопасность. Смотри-ка, кто проснулся!

Мама плюхнулась на кровать, где отец медленно открывал глаза.

— Блейк, — пробормотал он. — Ты снова меня любишь?

— Не неси ерунды, я всегда тебя любила. Ты посмотри, кто вернулся!

— Элька… — Он откашлялся. — Я думал, приснилось.

— Будешь столько пить, к тебе и бывшая вернется, — хмыкнула мама. — И возможно, кто-то из далеких предков. Вставай и иди умываться.

— Эльчонок! — Он сгреб меня в объятия, едва я подошла. — Вернулась!

— Угу, — пробурчала я, лишенная возможности дышать.

Мама рассмеялась:

— Как хорошо, когда вы вместе. Кайл, прошу, иди умываться, я не выношу запаха спиртного. И Элла, кстати, тоже. Потом я тебя накормлю, и мы поговорим.

— Он тебе что-нибудь сделал? — прорычал отец. — Сделал?

И вот именно в этот момент я допустила большую ошибку. В крепких объятиях отца, которые я всю жизнь боялась потерять, я разревелась. Громко, с соплями и слюнями. Что, похоже, еще больше уверило его в том, что я побывала в лапах садиста. Мама хоть и гладила меня по голове, глаза закатить не забыла. Уж она-то папу знала. Теперь убедить его в том, что эта свадьба нам нужна, будет ой как непросто.

Вечером, когда все более-менее успокоились, передо мной встала задача, над решением которой я билась весь день. Как познакомить отца с Тхэшем? Все это время наг не выходил из своей комнаты, как и я — из родительской спальни. Мама отлучалась кормить и купать Эда, потом принесла его к нам. Братик улыбался и больно дергал меня за волосы.

— У него глаза отца, — сказала мама. — Мне кажется, из города нужно эвакуировать девочек. Когда он подрастет…

— Судя по тенденции, его невеста даже не родилась. — Папа взъерошил мамины рыжие волосы. — На сколько лет ты меня младше, сладкая?

— Лет на… тебе было тридцать семь, мне двадцать. На семнадцать.

— Но это же не триста с лишним, — пробурчала я.

И поняла, что сказала это вслух. Воцарилась тишина.

— Ты не выйдешь за него, — отрезал отец. — Только через мой труп.

— Выйду.

Я знала, что сейчас у нас совершенно одинаковые интонации и взгляды.

— Нет, Элла, это не обсуждается. Ты не товар, чтобы выменивать тебя на подачку от Ладона. Мы выстоим в этой войне, и шкура Ладона будет украшать стену в моей гостиной.

Судя по взгляду мамы, она не была в восторге от этой идеи. Конечно, шкура Ладона к ковру и шторам не подходила.

— Пап, я хочу за него замуж. — Ах, если бы я сама была в этом уверена! — Я хочу попытаться ему помочь, хочу попробовать показать ему все вокруг в более светлых красках. И уж точно я хочу остановить эту глупую войну.

— Элла! — рявкнул отец.

— Кайл, не кричи на ребенка! И подумай головой. Он не отпустил бы ее к нам, если бы не доверял. И не стал бы отказываться от всех планов ради свадьбы с ней. А Элла не стала бы его защищать. Разберись в их отношениях, иначе сделаешь больно собственной дочери.

— Когда это ты успела так проникнуться? — Папа прищурился.

Похоже, намечалась ссора.

— Кайл, успокойся и начни рассуждать трезво. И вспомни, пожалуйста, нашу свадьбу и первый год совместной жизни. Я, помнится, тоже не жаждала выйти за тебя замуж. А потом ничего, втянулась. Выслушай Эллу и не иди против ее решения.

— А если ее решение состоит в том, чтобы выйти замуж за садиста, убийцу и психопата?

— Он не такой! — возмутилась я. — Он жестокий, но иначе у него не получалось, это издержки времени, в котором он жил. И он не садист, он ни разу не сделал мне больно, он спас меня! И не психопат. Пап, с Ладоном не все так просто. Мне кажется, он любит меня, но сказать не может. Начать войну никогда не поздно.

— А ты? Твои чувства не в счет? Или ты тоже влюбилась?

Он усмехнулся и поднялся с кровати.

— Мне плевать. Это дурь, не более. Тебе семнадцать, похищение выглядит таким романтичным. Если надо будет, я тебя запру, но к Ладону ты не вернешься.

Мама как-то странно хмыкнула, а когда папа к ней повернулся, сделала вид, что внимательно рассматривает покрытые лаком ногти.

— Пап, там еще Тхэш, — вздохнула я, понимая, что выбора особого уже нет и надо рассказывать про нага.

— Какой еще Тхэш?

— Он мой друг. Он помогал мне в замке, он приехал, чтобы защищать меня…

— От кого? От нас?

— Кайл, прекрати! — Мама не выдержала и встала между нами. — Иди на кухню и съешь что-нибудь, пожалуйста! Мы поговорим завтра утром, когда Элла отдохнет и расскажет нам все. Тхэш в гостевой комнате, поздоровайся хотя бы с ним, Элла называет его другом, значит, так оно и есть.

Отец, хмуро глянув на нас напоследок, вышел.

— Мам, надо было сказать, что Тхэш — наг. — Я представила реакцию отца при виде Тхэша.

— О нет, — мама хитро улыбнулась, — он заслужил.

Откуда-то из глубин дома раздался короткий вопль и нецензурная тирада отца.

— Больше не пью! — заявил он, и мы услышали, как хлопнула дверь кухни.

В родительскую спальню заглянул испуганный Тхэш. Мама хихикала в кулак.

— Эльчонок, ступай отдыхать. У тебя усталый вид и круги под глазами. Прими ванну, переоденься в свою одежду, займись рисованием. Если захочешь поговорить, я у Эда. Утром выходи к завтраку, поговорим. И отец уже отойдет, потом девчонки вернутся, Лэрнст зайдет. Мы во всем разберемся.

— Как ты узнаешь, когда мне надо поговорить, а когда побыть одной?

Я действительно устала, причем не столько физически. И мысль о родной ванне и родных платьях приятно грела душу.

— Я много чего знаю. — Мама поцеловала меня в макушку и направилась к выходу. — Чем этого твоего Тхэша кормить? Мышей у нас нет.

— Мадам! — Тхэш был глубоко оскорблен. — Я питаюсь точно тем же, чем и вы.

— Что, тоже на диете сидишь, худеешь? — Мама фыркнула и махнула мне рукой.

И, не откладывая более встречу с ванной, я побежала к себе.

Засыпать было трудно. Поверить не могу, как тяжело, оказывается, спать, зная, что Ладон за тобой не наблюдает. И непривычно. И высоких потолков нет, и кровать без полога. В окне отражается полная луна, шумит последняя осенняя листва. Тени от веток причудливо изгибаются на стенах. В детстве я их боялась.

Наверное, я ворочалась несколько часов, прежде чем погрузилась в тяжелый, тревожный сон. И проспала, казалось, всего ничего. Проснулась от странного ощущения тепла на животе. Увидев темную фигуру у кровати, вскрикнула было, но рука зажала мне рот.

— Тихо, Эльчонок, не буди всех, иначе у нас обоих будут проблемы.

— Ладон?! — прошептала я, вглядываясь во тьму. — Что ты здесь делаешь?

— Приехал к тебе, — ответил он. — Поднимись.

— Тебе нельзя приезжать. Они тебя убьют!

— Не убьют. Они не знают о моей способности. Ты рассказала кому-нибудь?

— Только маме. Она сказала, что никто не должен знать, иначе убить тебя будет просто.

Даже в темноте я рассмотрела, как удивленно блеснули его глаза.

— Что ты ей сказала? Почему она дает такие советы?

— Она сказала, что я сама буду решать, выйти за тебя или нет. И если я не хочу тебя потерять, то должна молчать.

— А чего хочешь ты?

— Не знаю. — Я опустила голову. — Не знаю я.

— Накинь, пожалуйста, что-нибудь.

— Лучше так.

Я отодвинулась на край кровати, потянув за собой Ладона. Мне было плевать, что он в дорожной одежде, я была безумно рада этому приезду. И знала, что смогу нормально уснуть. И извиниться за слова, которые я не хотела говорить.

— Мы так плохо расстались, — пробормотала я, когда он опустился рядом. — И ты не вышел меня проводить.

— Знаю. Прости.

— Это я должна извиняться. За то, что сказала. Я не хотела тебя обижать, я испугалась и разозлилась.

— Тихо. Я знаю. Элла, скажи мне, ты сейчас чего хочешь?

— А ты?

Я осторожно поцеловала его плечо, потерлась носом о грубую ткань рубашки, вдохнув знакомый запах. Вся эта суматоха последних дней, этот приезд домой, все это казалось далеким и несуществующим. Ладон же, лежащий рядом, был самым настоящим.

— Нет, Эльчонок. — Он запустил руки под одеяло, прижав меня к себе. — Не здесь и не сейчас. Мы должны вести себя тихо. Очень тихо. Иначе случится беда, ты понимаешь?

Отвечать и думать, когда его руки блуждали по спине, было очень тяжело.

— Но если ты обещаешь вести себя тихо, я кое-что с тобой сделаю, моя любовь. Пообещай.

— Обещаю, — прошептала я. — Ладон, я…

— Тихо, — он улыбался, — ты же перестала меня бояться очень давно. И теперь не должна. Только, Эльчонок, веди себя очень тихо.

И следующее же его движение вызвало короткий стон.

— Обещала, — улыбнулся Ладон.

Ему, похоже, нравилось, когда я нарушаю данное слово. Правда, вряд ли его присутствие понравится папе, если он проснется. Но мне оно чертовски нравилось. До безумия.

— Придется тебя контролировать. — Он так смотрел, что бросало то в жар, то в холод. — Иначе ты перебудишь весь дом.

Он отбросил одеяло в сторону. Ночная рубашка казалась неприлично короткой, хоть и доставала почти до колен. За окном, кажется, пошел дождь, потому как запах свежести и воды наполнил комнату. А шум дождя, пожалуй, заглушил тяжелое дыхание. Кому оно принадлежало?

— Будешь ерзать, я могу и не сдержаться, — пробормотал Ладон.

Руки скользили по плечам и ниже, к животу, лаская чувствительную кожу. От его пальцев будто пробегали электрические разряды. Я, затаив дыхание, следила за руками Ладона, прислушиваясь к собственным ощущениям. И уже не была уверена, что хочу, чтобы он останавливался. А он, кажется, собирался.

— Ты слишком худая. — Мужчина улыбнулся. — Тебе надо больше есть. Иначе с рождением детей возникнут проблемы.

— Каких детей? — фыркнула я. — Ты их еще не сделал.

— О, с этим проблем не будет. Элла, ты мне так и не ответила.

Соображала я очень туго, — он медленно проводил ладонью по внутренней стороне бедра, приподнимая ночнушку.

— Я не уверена, что смогу сейчас ответить, — пробормотала я.

— А я тогда не оставлю в покое. И буду мучить.

— Тебе придется уйти утром.

— А ты выдержишь до утра?

С этими словами он прикусил кожу на шее.

— А тебе нужен такой ответ? — спросила я.

— Нужен, — очень серьезно ответил Ладон. — Я не хочу думать, что сейчас ты со мной, а завтра родители спрячут тебя от меня навсегда. Ты не представляешь, что я сделаю…

— Тихо, — приложила я палец к его губам. — Не хочу слушать о том, что ты сделаешь, если я откажусь. Тебе не придется этого делать.

— То есть ты уедешь со мной?

— Через неделю. Хорошо? Я соскучилась по семье.

— Конечно, Эльчонок. Только я буду рядом, так что не надейся от меня сбежать.

— Тихо! — Я услышала шаги за дверью и задержала дыхание.

В темноте я все же увидела, как Ладон расплылся в улыбке. Руки прошлись вверх, расстегивая сорочку и стягивая с плеч. Вот демон…

— Элла, ты спишь? — Голос мамы заставил меня вздрогнуть.

А может, не голос, может, губы мужчины, коснувшиеся обнаженного живота. Если не отвечать, она, возможно, уйдет, не будет меня тревожить. А может, и не уйдет…

К счастью, ушла, потому что я краем уха услышала удаляющиеся шаги. Спустя миг уже не способна была ни о чем думать. В голове билась единственная мысль: не кричать.

— Ладон, хватит!

Он вернулся к моим губам, заглушая слова протеста, медленно подводя к какой-то доселе неизвестной черте. В этот момент существа роднее не было во всем мире.

— С тобой в первый раз такое, да? — спросил Ладон, когда я уже почти засыпала в его объятиях.

— Да.

— Придется мне устроить свадьбу быстро. Я так долго не протяну, — усмехнулся Ладон. — Вот за что ты мне досталась?

— За все хорошее, — пробормотала я. — Ты ведь скоро уйдешь, да?

— Уйду. Ненадолго. Вечером мы увидимся, за тобой пришлют. Правда, на ночь тебя мать не оставит, к сожалению. Но тем и лучше, верно? Долго я так не протяну. Ты будешь спокойно спать, Эльчонок?

— Я не маленькая, — пробормотала я. — Незачем меня так называть.

— О нет, — он обогрел дыханием щеку, — не маленькая. В этом я убедился. Спи, Эльчонок. И выспись хорошо, потому как неделя будет трудной.

— Хорошо, что ты приехал.

Я зевнула и расслабилась. Устала так, словно ворочала камни. Надеялась, что Ладон не уйдет, пока я не усну. Похоже, так и было, потому что, засыпая, я помнила его бормотание и осторожное прикосновение к спине.

— Эльчонок, вставай, уже утро! — Мама раскрыла шторы, позволяя утреннему свету пролиться прямо на мою кровать.

Я с трудом разлепила глаза, в первое мгновение не соображая, где нахожусь и почему меня будит мама, а не Тхэш или голос Ладона. Или не Рыс, например…

— Как спалось?

— Хорошо. — Воспоминания о прошедшей ночи возвращались, заставляя краснеть.

— Отчего такая румяная? Снился Ладон?

— Э-э-э, что-то типа того, — пробормотала вконец смущенная я. — Где папа? Он уже встал?

— Пошел размяться. Вероятно, на месте груши он представляет Ладона, потому что из подвала доносятся такие звуки, словно он там соседа душит. Кстати, ты соседа не видела? Может, это как-то связано с тем, что его две недели нет?

Она остановилась, заметив мой ошалелый взгляд.

— Да шучу я. Отец действительно в подвале, разминается. Завтрак на кухне, а еще принесли письмо. Приехал представитель Плато и Ладона в частности. Хочет видеть тебя, дабы услышать твое решение и обговорить все детали в случае согласия. Я так понимаю, наш дракон не выдержал и сам за тобой явился? Этот мужик любит играть с огнем. Отца я уже уговорила идти на работу, так что с тобой поеду я. Кайл еще не смирился, что придется отдать тебя замуж, но хотя бы согласился со мной, что истеричная беготня по городу выглядит как минимум странно.

Я с трудом поднялась, ибо хотелось еще немного поваляться. Но тратить драгоценные минуты с семьей на сон было преступлением.

На кухне кормили Тхэша. Кухарки почему-то не было, наверное, дали выходной, поэтому старалась мама, и наг, судя по активному жеванию, ее блинчиками был доволен.

— Привет. Слышал, кто приехал?

Тхэш кивнул и обеспокоенно огляделся по сторонам.

— Элла, он с ума сошел, ему нельзя сюда!

— Знаю. Думаешь, не понимаю? То же самое ему вчера сказала, но он меня никогда не послушает.

Передо мной поставили тарелку, полную ароматных блинов, политых сметаной.

— Вы вчера виделись?

— Э-э-э… да, он заходил на минутку, — пробормотала я.

От дальнейших объяснений меня спас отец, вернувшийся с тренировки. Он бросил на стул полотенце, проигнорировав мамин хмурый вид, и поцеловал меня в макушку.

— Как спалось?

— Неплохо. Ты идешь на работу?

— Иду. Элла, на сегодняшней встрече не смей ничего подписывать. Что бы этот человек ни сказал, чем бы ни пугал. Поняла меня?

Я хмыкнула. Неужели Ладону нужны подписи? Мое согласие он получил ночью, и отменить его куда сложнее, нежели аннулировать закорючку на листе бумаги.

— Конечно, папа, — как послушная девочка, улыбнулась я.

Мама была довольна.

Ладон, а по легенде его представитель, разместился в главной гостинице Лесного. Разумеется, в лучших апартаментах с кабинетом, столовой и бассейном. Последнее обстоятельство меня изрядно порадовало, и глаз на это чудеснейшее место я положила, едва мы с мамой прибыли в нужное место.

— Прошу вас. — Управляющий поклонился, пропуская в апартаменты и закрывая дверь.

Ладон стоял у стены, встречая нас. Я замерла, рассматривая мужчину в непривычной для него белой рубашке, а мама незамедлительно выдала:

— Ну что, сволочь, соскучился?

— Сияющая, — хмыкнул Ладон. — Ножик выложи.

— За глаза опасаешься? — хмыкнула мама. — Зря. В этот раз я буду точнее. Обидишь мою дочь — будешь украшать стену напротив камина. Твоя шкурка отлично подойдет к моим новым шторам.

Новым? Так… Похоже, папа серьезно вознамерился сделать с Ладоном что-то нехорошее.

— Она не твоя дочь.

— Еще раз такое скажешь, лишишься чего-то очень важного для семейной жизни.

Они стояли лицом к лицу, буравя взглядами друг друга.

— Мам, Ладон… — осторожно позвала я, когда пауза затянулась. — Мы вообще собирались поговорить, а не ссориться. Объяснит кто-нибудь, что между вами произошло и из-за чего вообще вся эта история?

— Когда ты была маленькой, — мама прищурилась и убрала рыжие волосы за уши, — он пытался тебя похитить. Чтобы влиять на Кайла. Он тогда только брал руководство «Драконьими Авиалиниями» в свои руки. Я тебя не отдала, и эта ящерица убралась с ножом в глазу. Вот и бесится. Сейчас думаю, что надо было нож кидать совсем не в глаз…

— Проходите, — как-то нехорошо улыбнулся Ладон, открывая перед нами дверь в кабинет.

Я впервые видела его таким. Его отношение ко мне было сначала довольно равнодушным. Потом он проявил интерес, потом симпатию и, наконец, любовь. Вернее, я хотела думать, что это была любовь. А сейчас между ним и мамой пылала настоящая ненависть. И чем все это кончится, я не знала.

Кабинет Ладона выглядел так, словно он в нем и не работал. Лишь несколько листов да какая-то книга лежали на столе. Больше его присутствие здесь ничто не выдавало. За исключением кое-кого, разлегшегося на диване.

— Рыс! — Я бросилась обниматься с котом. — Ларан!

Рыс мурлыкал и терся об мою шею, тыкался в руку, чтобы я его погладила. Ларан просто устроился на коленях и сладко заворчал что-то на своем, драконьем. Они явно были рады меня видеть, а уж как я была счастлива — не передать словами.

— Спасибо! — Я улыбнулась Ладону. — Можно я их заберу домой?

Он кивнул, правда, с некоторым напряжением. Неужели боится, что я, лишившись стимула вернуться на Плато, сбегу? Мне хотелось, чтобы он меня поцеловал, но при маме я не решалась.

— Собственно, нужно обсудить кое-какие вопросы. Организационного характера. Признаться, я надеялся поговорить со Златокрылым.

— Он тебя так радушно не встретит, — хмыкнула мама. — Он даже не знает, кто ты.

— Именно поэтому я и хотел с ним поговорить.

— А мою дочь ты не хочешь спросить, пойдет она за тебя или нет?

Мы с Рысом замерли, прекратив играть.

— Я уже спросил. Вчера ночью. — Ладон довольно ухмыльнулся.

Я покраснела.

— Значит, вчера ночью ты был в моем доме. — Мама уселась на диван.

Соскучившийся Рыс тут же побежал ласкаться к ней.

— Счастье, что тебя не видел Кайл. И зачем же ты приходил?

— Тебя повидать, — хмыкнул Ладон. — Так что со временем? Я хотел обговорить сроки свадьбы и то, как мы это представим. Пожалуй, свадьба будет на Плато. Я увезу Эллу как представитель, и там мы поженимся.

— Нет, — спокойно улыбнулась мама. — Вы сделаете заявление. Я не позволю портить жизнь моей дочери. И не позволю слухам бродить по Лесному. Ты представляешь себе, что начнут о ней говорить? Ты раскроешь свою тайну, Ладон. Прими меры для обеспечения безопасности, делай, что хочешь, но моя дочь выйдет замуж за человека, а не за ящерицу.

— Разумно, — хмыкнул в ответ Ладон. — Если вам есть до этого дело, народ узнает обо мне немного больше. Впрочем, это никак не влияет на тот факт, что поженимся мы не в Лесном. Ты и Златокрылый можете приехать, но больше — никого.

— Элла, дорогая, ты с ним согласна?

Наконец-то вспомнили и обо мне. Какое счастье! Да уж, свое замужество я представляла немного другим. Хотя это, пожалуй, интереснее.

— Я хочу, чтобы меня просто оставили в покое, — вздохнула я. — Хватит ссориться. Мама! Ладон! Так уж случилось, что свадьбы этой не избежать. И выбирать между родными и мужем я не хочу. Я могу понять вашу ненависть, но я этих чувств не испытываю. Я пыталась, много раз пыталась начать ненавидеть тебя, Ладон, но не могу, потому что хорошее — все, что было с тобой, — перевешивает плохое. И я знаю, что мне тебя ненавидеть не за что. Но и с родителями я ссориться не собираюсь. Так что вам придется смириться с существованием друг друга. И с тем, что в моей жизни теперь есть две стороны. Точно так же, как я не хотела становиться разменной монетой, я не хочу становиться человеком, которого вы таскаете туда-сюда, чтобы насолить друг другу.

— Ты не разменная монета. — Ладон хмыкнул. — Хорошо. Справедливо и логично. Но все же ответа на вопрос я не получил. Ты согласна выйти за меня на Плато, в присутствии Тхэша и твоих родителей?

Я посмотрела ему в глаза, пытаясь рассмотреть, что же такое движет этим мужчиной. Наконец кивнула.

— Да.

— Следующий вопрос. Условие развода только одно: если в течение двух лет Элла не родит ребенка, она может быть свободна.

— Ей семнадцать, — возразила мама. — Рожать сейчас небезопасно. Увеличь срок, и проконсультируйтесь с лекарями. Элла, что ты скажешь?

— Я скажу, — тихо отозвалась я, — что у меня появились серьезные сомнения в целесообразности свадьбы с тобой. Мне на минуту показалось, будто смысл в том, чтобы жениться на девушке поздоровее и сделать ей ребенка. А если не выйдет, то, дорогая, я тебя больше не люблю, ты свободна. Ищи себе другую идиотку.

В этот момент я как-то не подумала, что выбора у меня в общем-то и нет.

— Демоны! — Ладон выругался себе под нос. — Златокрылая, ты не возражаешь, если я выведу твою дочь на пару слов?

Мама махнула рукой, тяжело вздохнув и смерив меня изучающим взглядом.

— Эльчонок, — едва мы вышли в коридор, начал Ладон. — Я сказал это не потому, что хочу использовать тебя для рождения ребенка. Ты молодая, красивая девушка. Так уж случилось, что я заставил тебя согласиться на замужество. Но тебе нужна семья, настоящая, с детьми. Если я не смогу тебе этого дать, я не вправе буду удерживать тебя рядом с собой. Это жестоко.

— А можно мне решать, рядом с кем я буду? Я решила, что буду рядом с тобой. Если я захочу уйти, мы это обсудим. Но ставить мне условия… А если я не смогу забеременеть? Многие женщины не могут родить ребенка. Ты что, со мной разведешься?

— Хорошо, — Ладон вздохнул, — возможно, мне следовало выразиться иначе. Если в течение нескольких лет у нас не будет детей, ты сможешь уйти. Сама решишь, хочешь ты оставаться рядом с таким мужем или нет. Такая формулировка тебя устроит?

— Лучше, чем предыдущая. Ну и зачем было уводить меня от мамы? Что такого секретного ты сказал?

— Я просто, — Ладон улыбнулся, — хотел позволить себе немного вольностей. Иди сюда.

— Нет, — фыркнула я. — Я на тебя обижена.

— Ты улыбаешься.

Ну, улыбаюсь, чего в этом такого уж страшного? Он действительно забавно выглядит, когда перестает изображать завоевателя мира и заигрывает со мной. Крайне забавно.

— И на что же мы обиделись?

— Еще не придумала. — Я хихикнула. — Но обязательно придумаю. Мы столько всего не обсудили! Неужели ты не найдешь, где сделать пакость, а я — где на нее обидеться?

— Хочешь, закажем платье у той портнихи? — вдруг совершенно не к месту спросил Ладон.

— Не хочу. Она была среди тех, кто пришел обвинять меня в смерти Морриган. Закажу платье в Лесном, время еще есть. Хотя зачем мне платье, если меня никто не увидит?

Ладон все-таки улучил момент и запустил лапы в мои волосы. Возражать я не стала, нежные массирующие движения были весьма приятными.

— Ты хочешь устроить праздник?

— Ну, с Тхэшем мы, пожалуй, напьемся. Почему ты не разрешил ему прийти сегодня?

— Он придет позже. Я хотел поговорить с тобой и твоей матерью. К слову, об этом… Эльчонок, я не хочу, чтобы ты меня покалечила, но мне нужно поговорить с твоей матерью. Наедине. В гостиной накрыт стол к обеду, сможешь побыть там? Перекуси, выпей чаю. Как только мы поговорим, подадут обед и приедет Тхэш.

Я прищурилась.

— О чем ты хочешь поговорить с мамой?

— Я расскажу тебе. Но позже, ладно? Я хочу обсудить все, что важно в данной ситуации. Не обижайся, детка.

— Не буду. Мама все равно расскажет мне.

Ладон лишь улыбнулся, но мне показалось, что улыбка эта говорила «заблуждайся, если хочешь». Мне и в голову не приходило, чтобы мама могла соврать или умолчать о чем-то. Но…

В гостиной стол был накрыт на четыре персоны. Четвертым, очевидно, ждали Тхэша. Я налила ароматного чая, взяла бутерброд, больше затем, чтобы занять руки. И прислушалась. Непривычная тишина настораживала. Я минуты две соображала, почему не слышу даже отзвуков разговора, пока не поняла, что кто-то из них наложил заклятие на дверь. Что такого Ладон хотел сказать маме, что понадобилось защищать комнату от прослушки? И почему мне нельзя было участвовать в разговоре? Сплошные вопросы и ни одного ответа.

Зато мне оставили Рыса с Лараном, и я наконец-то затискала их до полусмерти. Мой котик был искренне рад меня видеть, да и птенец не отходил ни на шаг и хвостиком бегал за мной по комнате. Он заметно подрос. Нужно будет спросить у Ладона, как учить его говорить и что еще нужно сделать, чтобы максимально облегчить ему жизнь.

— Скоро мы переедем, — сказала я Рысу.

Тот понял и мяукнул. Ларан взобрался на излюбленное место, спину кота. Смешные они были в этот момент. Я почти забыла обо всех сомнениях. Но вот открылась дверь, вышла мама, выглядящая непривычно серьезно, и спокойный Ладон. Я пыталась прочесть что-то по их лицам, но успеха не добилась. Мама мне улыбнулась, а Ладон ненавязчиво, но крепко сжал руку.

— Проголодалась? — спросил Ладон. — Я велел, чтобы подавали обед. Тхэш скоро придет.

— О чем вы совещались? — Не задать этот вопрос я не могла.

— Мы потом поговорим об этом, когда приедем на Плато. Не забивай себе голову ерундой. Старые дела, которые надо решить, иначе ты будешь постоянно жить в скандалах между мной и твоей семьей. Так, твоего Ларана скоро нужно будет учить говорить… Да и потренировать не мешало бы. Хочешь, слетаем в то место, о котором ты говорила, и поучим его летать?

Он запомнил. Я улыбнулась. Отвлечь от ненужных вопросов на этот раз у Ладона получилось. Но все же, несмотря на завязавшийся разговор и показное дружелюбие мамы, меня не покидало ощущение, что разговор в кабинете имел куда большее значение, нежели эти двое пытались представить.

Но тут пришел Тхэш, подали обед, и времени размышлять у меня уже не было.

Уже темнело. Мы с мамой вышли из гостиницы и направились домой, зная, что отец там сходит с ума, когда нас догнал Тхэш. Он изъявил желание остаться в апартаментах Ладона, якобы по причине того, что им нужно обсудить организацию моего переезда. На деле же, думаю, Тхэш просто побоялся оставаться еще на одну ночь в нашем доме. Как мы узнали за обедом, все время, что нас с мамой не было дома, вернувшиеся из гостей сестры и Эд висели на хвосте нага и категорически не желали оставлять того в покое.

— Элла, — Тхэш откашлялся, — я тут подумал… Ты, может, еще немного посидишь?

— Зачем? — не поняла я.

— Ладон просто… кхм… завтра ему придется улететь на время, вы бы поговорили, и вообще… У него голова болит, уставший. Может, ты бы могла чем-нибудь помочь.

— Голова болит? — встрепенулась я.

Слишком часто у него болела голова, и, признаться, мне это не нравилось. Какая-то тревога поселилась в душе, но никаких однозначных выводов я сделать не могла. Интересно, на Плато есть нормальные лекари? Быть может, Ладона стоит осмотреть.

— Мам, — я повернулась к маме. — У него голова болит! Я останусь.

— Элла, что я скажу отцу? Он убьет меня, потом явится сюда, убьет тебя и свернет башку Ладону. Тогда она точно болеть перестанет.

— Ну, скажи, что я пошла к Эстер и осталась у нее. Мы же столько не виделись с ней, он поверит. Пожалуйста!

Мама тяжело вздохнула:

— Элька, ты меня убиваешь. Когда твой отец на мне женился — а он именно на мне женился, потому что я была против, — я подумала, что после четырех лет жизни с отцом ты вырастешь проблемным ребенком, но я ошиблась. Ты росла чудесной девочкой. Элла, если бы я знала, что ты соберешься замуж за Ладона, я бы вместе с тобой переехала в Верхний. В пещеру. Я читала тебе на ночь сказки о злом Ладоне и добрых рыцарях!

— А вот не надо было читать, — фыркнула я. — Травма детства. Я вернусь утром.

— Злая ты, Элька. — Мама сделала вид, что обиделась. — Мне теперь весь вечер отца развлекать, чтобы он подвоха не заметил. Постарайся вернуться пораньше, хорошо? Ты только приехала, а он снова тебя отбирает.

— Я сделаю так, чтобы никто меня не отобрал. Рыс, Ларан, пойдете с мамой. У Эстер аллергия на шерсть, папа точно не поверит, если я пропаду вместе с котом.

Махнув напоследок Рысу, погладив Ларана, я побрела обратно в гостиницу.

Я осторожно заглянула в комнату, где расположился Ладон. Он, похоже, готовился ко сну. Смотрел в окно, попутно снимая рубашку. Я позволила себе маленькую слабость и как следует рассмотрела мощную красивую спину будущего мужа. Что ни говори, несмотря на все отрицательные качества Ладона, внешне он хорош. Мне никогда не нравились такие, как Мик, больше похожие на сказочных прекрасных принцев. Для меня всегда образцом был отец, который был больше воином, нежели принцем. И его отношение к маме, и их чувства — вот чего я хотела и для себя. Получится ли построить это с Ладоном? Сейчас я думала, что стоит постараться.

— Привет! — Я вошла в комнату, осторожно закрыв за собой дверь, чтобы не разбудить Тхэша, который, свернув хвост кольцами, улегся в другой комнате.

— Элла? — Ладон нахмурился. — Ты что здесь делаешь? Я думал, вы ушли.

— Мы ушли. Мама ушла, — поправилась я. — Я решила остаться.

— Со мной? Или просто в гостинице?

— Что за глупые вопросы? Тхэш занял свободную комнату, так что тебе достанется только половина кровати.

— Две трети, — он улыбнулся, — ты маленькая.

— Я люблю пространство. А еще мне нравятся твои рубашки.

— Намекаешь, что не взяла из дома сорочку и хочешь, чтобы я отдал тебе рубашку? — хмыкнул Ладон. — А если я откажусь?

— Тогда буду спать голой. — Я пожала плечами. — Сам ведь до свадьбы ждать собрался.

Он, кажется, даже замер от неожиданности, а я хихикнула.

— Ты смелеешь, Эльчонок.

Он направился к шкафу, в котором висели свежие рубашки. Интересно, кто ему их гладит. Кажется, я начинаю ревновать…

Я протянула руку, чтобы взять рубашку, но Ладон покачал головой и подошел ближе.

— Дай, я сам.

— А Тхэш сказал, у тебя голова болит, — протянула я, позволяя снять с себя куртку и начать расстегивать пуговички блузы.

— Тхэшу хвост прижму завтра. Сплетник. Что сказала твоя мать на мое решение остаться здесь?

— Что, читая в моем детстве сказки о тебе, не могла и подумать, чем все кончится.

— В детстве ты была очаровательным ребенком, Эльчонок. Жаль, мне не удалось тебя похитить.

— Ты правда хотел воздействовать на отца, взяв меня в заложники? Сволочь ты, Ладон.

— Зато целеустремленная сволочь.

Рубашку на меня он надел довольно быстро. И я даже не успела начать смущаться. Стало прохладно, голые ноги чувствовали холод, идущий от пола, а потому я поспешила забраться на постель. С этой позиции наблюдать за Ладоном было очень удобно.

— Я смотрю, госпожа Златокрылая, вы наконец-то оценили то, что вам досталось?

— Какой самокритичный. Хватит там красоваться, иди спать. Если болит голова, надо лечь.

— А ты решила поиграть в добрую лекарку?

Вот никак не уймется-то. Мужчины иногда как дети, это я поняла и на примере отца, и теперь на примере Ладона.

— Может, и решила. Ты имеешь что-то против?

— Ну, лечи.

Он с весьма довольной физиономией улегся рядом, отдав свою многострадальную голову в мои руки.

— Тебе нравится все хватать ручками, — пробормотал он, когда я запустила пальцы в длинные жесткие волосы.

— Я всегда любила рисовать. И всегда придавала большое значение тактильным ощущениям. А ты весьма интересный экземпляр. Знаешь, я хотела нарисовать тебя. Но комната сгорела вместе с набросками.

— Нарисуешь еще раз. Я даже буду позировать.

— Как вы любезны. — Я улыбнулась и прикоснулась губами к виску Ладона. — Мне не нравится, что у тебя так часто болит голова. Ты был у лекаря?

— Был. Не волнуйся об этом, все хорошо.

— Почему-то я не могу не волноваться. Тебе будет лучше, если я уйду и оставлю тебя в покое?

Почему-то мне казалось, что ему стоит отдохнуть без разговоров. А у нас как-то само собой получалось разговаривать, несмотря на мои попытки просто посидеть рядом.

— Нет, мне будет лучше, если ты останешься, — пробормотал Ладон.

— Хорошо. — Я улеглась удобнее, обняв его одной рукой и положив ладонь на рельефный живот. — Спокойной ночи.

— Спокойной. Не убегай утром. Позавтракай со мной.

— У нас впереди столько завтраков…

Он открыл глаза, сонно на меня посмотрел и придвинулся, чтобы обогреть губы дыханием и поцеловать.

— Конечно, — тихо сказал он. — Много. Но я собираюсь запомнить каждый.

— Ты так говоришь, словно боишься, будто скоро все кончится.

— Элла, тебе всего семнадцать. Ну, почти восемнадцать. Ты всю жизнь жила под защитой родителей, ты и поцеловалась впервые со мной. Сейчас твой страх передо мной ушел, тебе кажется, что ты меня любишь, тебе хочется всего этого. Но знаешь, влюбленность проходит. Первая любовь редко бывает последней, и, возможно, настанет тот момент, когда лучше будет уйти. У меня же ситуация совершенно другая. Я точно знаю, чего хочу. И смотрю на вещи реально. Так что, Эльчонок, я буду запоминать каждый завтрак, каждую такую ночь, каждое совместное путешествие.

— Ты пессимист. — Я зевнула.

— Реалист.

— Не-а. Самый настоящий пессимист. И как только власти добился! Ты хочешь выбирать со мной подвенечное платье?

— Какое бы платье ты ни выбрала, я все равно его сниму.

— У тебя все мысли об одном! — Я закатила глаза, но улыбаться не перестала.

— Ты же лежишь тут в одной рубашке и прижимаешься.

— Ой, подумаешь! Могу и отодвинуться!

Я сделала попытку отползти на край кровати, благо места там было навалом, но меня сгребли в охапку и выпускать не собирались. Ладон сопел в ухо и, похоже, засыпал. В его объятиях было жарко, но спокойно и хорошо.

— Что это? — Ладон взъерошил мои волосы и принюхался.

— Сирень. Тебе не нравится?

— Не знаю, — чуть подумав, ответил он. — Приятно.

— Твоя дыня — полная ерунда. И ты это поймешь, я тебе докажу.

— Докажи, — он слегка улыбнулся, — я не возражаю. Ты вкусно пахнешь. Но много болтаешь.

— Прости.

Я снова запустила руки в его волосы, массируя голову, надеясь, что это хотя бы облегчит боль. Руки крепче сжались на моей талии, дыхание стало глубже. Уснул, похоже. Пожалуй, этим же стоило заняться и мне, ибо встать утром нужно рано, чтобы позавтракать и вернуться домой.

Неделя дома пролетела, словно дракон. Я не успела опомниться, как уже все мои вещи были перевезены на Плато, контракт подписан, окружение находилось в шоке, отец постоянно на всех кричал, мама не отходила ни на минуту, а Ладон был непривычно дружелюбным. Мы летали к Расщелине, хотя, пожалуй, для Ладона это было не очень приятно, учили Ларана там летать. Вечерами отец помогал мне с упражнениями для птенца. Близняшки не выходили из комнаты — клеили подарок мне на свадьбу. Они, пожалуй, были единственными, кто за меня искренне радовался. Дети, что с них взять.

Чем ближе был день переезда, тем больше я нервничала.

Лететь нам предстояло на Берр. Ладон должен был обеспечить беспрепятственное попадание в воздушное пространство Плато. Причем до границы он летел человеком, а дальше превращался и сопровождал нас к замку. По крайней мере, так объяснил отец. Он, к слову, похоже, смирился с моей свадьбой. И даже дал совет по выбору платья, звучавший как «ужасно».

Потом мне было предложено нечто, напоминавшее скорее чехол от платья, и мама выгнала его искать таверну, чтобы пообедать. Ладон платья не видел.

А я то и дело доставала наряд из шкафа, чтобы полюбоваться. Прекрасное, легкое, летящее белое платье в пол, расшитое едва заметными серебряными нитями и отделанное тончайшим кружевом. Но все же при взгляде на этот шедевр внутри шевелилось что-то неприятное, словно я о чем-то забыла.

Накануне, перед самым отъездом, платье было уложено в сумку, комната вымыта и приготовлена для Эда. Мама плакала — тихонько, чтобы не заметил отец, Рыс и Ларан дрыхли у камина, близняшки и Эд возились с хвостом Тхэша, которого искренне и навечно полюбили. Ладона не было, и я скучала в одиночестве, потому что все мои книги, этюдники, краски и другие развлечения уже были отправлены на Плато.

Страшно было уезжать из дома. Представить, что я вот-вот навсегда покину это место, было невыносимо. И слова Ладона, как раз перед самой покупкой платья, почему-то не утешали.

— Элла, я не собираюсь запирать тебя в замке. Ты будешь летать к семье, они будут навещать тебя. Почему ты так расстраиваешься? Это нормальное явление, когда дочь выходит замуж и уезжает в другой город. Тысячи девушек живут так, и никакой трагедии не происходит.

Он был прав, но все же уезжать из родного Лесного было тяжело. И еще тяжелее, что ни Мик, ни Эстер попрощаться не пришли. Мама пыталась соврать, сказав, будто они заняты на работе. Но и без ее жалких попыток было ясно: мое решение принимают в Лесном далеко не все.

Да уж, выйти замуж за Ладона — серьезное преступление в глазах общественности.

Дверь комнаты приоткрылась.

— Эльчонок, не спишь?

Мама села на непривычно пустой диван. Обычно он был завален мягкими игрушками. В комнате остался лишь шкаф с коллекцией книг, принадлежавших еще бабушке. Они достанутся близняшкам и Эду.

— Скоро буду. Завтра очень рано вставать, — вздохнула я.

— Грустная отчего такая?

— Не знаю. Просто не хочу уезжать. И Эстер не пришла.

— Эстер… Ох, милая! Эстер — глупенькая девочка, она еще не выросла. Забудь о ней. Значит, не такая крепкая была ваша дружба. Ладон стоит ее? Стоит того, чтобы лишиться этих отношений?

Я рассеянно кивнула.

— Да уж, ты нашла себе идеального мужа. — Мама вдруг рассмеялась. — Тебе постоянно нужно о ком-то заботиться. Когда твой отец узнал, что у Ладона есть человеческое воплощение, орал так, что стекла дрожали.

— И как ты убедила его, что трагедии не случилось?

Я заинтересованно взглянула на маму, представив, как возмущался папа.

— А толку? Это было уже после подписания, так что он ничего не мог сделать. Ты платье уложила?

— Уложила. Все равно помнется.

— Боишься свадьбы? — Она по-своему истолковала мое волнение.

— И свадьбы. И… того, что после свадьбы.

— Ну, — протянула мама, — в этом я тебе не помощник. Если тебя это тревожит, поговори с ним. По отношению к тебе Ладон ведет себя очень осторожно. Если ты будешь ему доверять, тебе нечего бояться. Без доверия семьи не построишь.

— Ты так быстро изменила свое мнение о нем. О чем вы говорили тогда, в гостинице?

— Ладон сам расскажет тебе позже. Я скажу так — ему необходимо было рассказать мне об этом, чтобы, в случае чего, уберечь тебя.

Мы замолчали, думая о своем. Я — о том, какой странной и в то же время замечательной была мама. И как я жалею, что родила меня не она. Мне хотелось бы быть на нее похожей.

— А потом у вас появятся детки, — улыбнулась она. — Интересно, они смогут превращаться? Тебе понравится быть мамой, это твое. Меня Кайл особенно не спрашивал, хочу ли я быть тебе мамой, пришлось приспосабливаться и привыкать самостоятельно. Ты была такая милая, такая ласковая. Твои детки будут шикарными. Тебе понравится о них заботиться. Особенно купать. Знаешь, это так здорово: держать малыша на руках, когда он еще помещается в двух ладонях, купать в теплой водичке и видеть, как он тебе улыбается.

— Ты так рассказываешь, что мне уже детей хочется.

— Не сомневаюсь, что Ладон тоже не против. Вот бы посмотреть на него с ребенком! Наверное, это забавно. Но вы вдвоем неплохо смотритесь, дети выйдут очень красивыми. А уж если мальчики… недостаток отцовского внимания им не грозит. Как и материнского. Ладно, хорошая моя, отдохни немного перед дорогой. Скоро придет Лирэль, к счастью, она согласилась пожить у нас, пока мы с отцом не вернемся. Я встречу ее, проверю все. Ложиться не буду. А ты поспи.

Она оставила меня наедине с собственными мыслями. Кровать разбирать не хотелось, как и спать, но все-таки сон победил. Я провалилась в дремоту, не засыпая слишком крепко, но и не соображая, что вокруг происходит.

— Эльчонок…

Резко вскочила, открыв глаза.

— Ладон! Ты опять! Мама убьет меня!

— А то она не знает, что я к тебе прихожу. Вообще я пришел попрощаться.

— То есть?..

— Мне придется уехать раньше, прямо сейчас. Вам обеспечат беспрепятственный проход на Плато и разместят там. Я прилечу к свадьбе. Не обижайся.

— Что-то случилось?

— Так, ерунда. Кое-кому не нравится мое решение прекратить борьбу за власть. Надо напомнить, кто на Плато хозяин. Не забивай себе голову.

— Будь осторожен, пожалуйста.

— Смотри, кого я тебе принес. Подобрал по дороге. Так мяукал, что даже меня проняло.

Ладон достал из внутреннего кармана куртки маленького черного котенка. Тот снова замяукал и сжался в комочек. На широкой ладони мужчины он помещался целиком.

— Ой, маленький! — Я осторожно осмотрела малыша. — Что с тобой, киска?

Он тщательно меня обнюхал и ткнулся мокрым носом в шею.

— Просто замерз, — сказал Ладон. — Кто-то выкинул, видать. Ты же у нас любишь живность. Все равно в скором времени у меня в замке будет бегать целый зверинец.

— Надо ему молочка налить!

Я подскочила, вспомнив, что в шкафу было одеяльце. В него мы кутали котика близняшек, когда тот был совсем маленьким. С собой я его решила не брать, а вот теперь пригодилось.

— Так, сейчас отогреемся.

Я завернула котенка так, что один нос торчал. Дверь приоткрылась, пропуская выспавшегося Рыса.

— О, хорошо, что ты пришел. Смотри, кого нам принесли. Иди сюда, погрей сородича.

Рыс сунул морду в одеяло, и котенок испуганно мявкнул. Но потом, поняв, что угрозы от кота не исходит, пригрелся и начал умываться.

— Я за молоком, — сообщила я Ладону.

Мама на кухне заваривала чай.

— Эльчонок, — она мельком глянула в мою сторону, — ты чего?

— Дай молочка теплого, — попросила я.

— Тебе плохо, что ли? Обычно ты молоко пьешь, только когда болеешь.

— Или когда нет выбора. — Я вспомнила, как пила молоко в замке. — Ладон притащил котенка, надо накормить.

— О, Элла! — Мама тихо рассмеялась и закатила глаза. — Рано мы тебя отдаем, рано. Он же сделал это только для того, чтобы ты на него влюбленными глазами смотрела.

— Но ведь сделал, — возразила я. — Мог и не делать, я так и так уеду с ним. Он может вообще ничего не делать, тем не менее старается меня радовать.

— Твоя правда.

Мама налила полную миску молока и подогрела его.

— Ладону твоему молочка налить? — хмыкнула она.

— Не думаю, что он оценит.

Котенок, когда я вернулась, сначала к молоку не приближался. Но все-таки голод пересилил, и он осторожно сунул мордочку к миске, попробовав лакомство сначала совсем чуть-чуть. А потом начал жадно лакать.

— Маленький, — я погладила его по спинке, хотя и знала, что коты не любят, когда им мешают во время еды, — не бойся.

Ладон меж тем, к моему удивлению, чесал Рыса. Котик довольно, но сдержанно мурчал. Потом подумал, да и перевернулся на спину, чтоб живот чесать удобнее было. Пока новый зверь кушал, я присоединилась к Ладону. И Рыс, которого чесали в две руки, оказался на вершине блаженства.

Ладонь мужчины накрыла мою, поглаживая пальцы, и Рыс возмущенно вскинул голову, мол, чешите меня, не отвлекайтесь. Я оглянулась на котенка, который объелся и заснул прямо рядом с миской.

— Интересно, если я начну мяукать, ты будешь так со мной возиться? — хмыкнул Ладон.

— Как будто с тобой не возятся! Мама говорит, что мое желание обо всех заботиться доведет меня до беды.

— Ну до свадьбы оно тебя уже довело.

— То есть ты решил жениться на мне, потому что я добрая?

— В том числе. Такие, как Морриган, Эльчонок, хороши только в одном месте. Думаю, сама поймешь в каком. Я хочу быть уверен, что о моих детях позаботятся.

— Ты так говоришь, будто сам о них заботиться не будешь, — пробормотала я.

Ладон лишь пожал плечами:

— Элла, в жизни всякое случается. А я не подмастерье в Лесном, чтобы быть уверенным в будущем. О тебе позаботятся твои родные, если со мной что-нибудь случится. А ты позаботишься о детях.

— Так вы с мамой говорили об этом?

— Я высказал эту мысль, — согласился Ладон. — Ну, мне пора. К рассвету нужно быть там. Постарайся, пожалуйста, не вляпаться в какую-нибудь историю. Будь хорошей девочкой.

— Я всегда хорошая девочка!

— А жаль, — ехидно протянул Ладон. — В некоторых случай плохие девочки интереснее… Ай! Ты чего дерешься?!

Это я легонько дала ему в лоб.

— Сам не вляпайся ни во что. Если на свадьбу мне вместо жениха притащат труп, я озверею.

— Некуда будет надеть новое платье?

Что-то он в этот вечер был удивительно веселым.

Меня поцеловали. Осторожно, почти по-братски. Я даже удивилась, обычно он не упускал возможности.

В первый раз я увидела, как он вылезает в окно. Хорошо, что живу я на первом этаже — можно лазить и прыгать. И хорошо, что под моим окном всего лишь мамина клумба. Интересно, она знает, из-за кого погибли ее цветы?

Спать я ложилась с тревожным и в то же время волнительным ощущением предстоящей свадьбы. Сопение Рыса и нового котенка, имя которому я пока не дала, в итоге убаюкали, и я крепко уснула.

Разбудил меня плач Эда. Он часто просыпался посреди ночи, и мама топала в детскую, укачивать и успокаивать. Иногда это делал папа, но у него получалось хуже, все-таки в нашей семье существовало разделение, видимое невооруженным глазом: я и близняшки тянулись больше к отцу, а Эд успокаивался только на руках у мамы. Когда Эмма и Эва были маленькими, папе достаточно было только взять их на руки, и девчонки замолкали. У мамы так не получалось. К счастью, это разделение никого особенно не волновало и мы все равно оставались большой семьей.

Папа обнаружился рядом. Буквально на соседнем месте. На его счастье, места на диване я занимала немного. Но как он умудрился лечь у стены и не разбудить меня?

— Пап, — я пихнула его в плечо. — Ты чего тут делаешь?

На этот раз он долго просыпался, соображая, что вообще происходит и где он.

— Элька… Я уснул, что ли?

— Ты вообще что тут делаешь?

— К тебе пришел. — Он вздохнул. — Видимо, случайно уснул.

В эту неделю я расстраивалась, помимо всего прочего, из-за холодности отца. Он, конечно, со мной разговаривал и помогал мне в любой момент, но, как раньше, не общался. А потому его присутствию я была несказанно рада.

— Я не хочу тебя ему отдавать, — вдруг сказал отец, наградив меня тяжелым взглядом.

— Надо, пап. Помимо того, что ввязываться в войну из-за одной меня неразумно, я еще и хочу попробовать. Понимаешь, это мой шанс! Помочь Лесному, помочь Ладону. У меня все будет хорошо.

— В детстве, когда у нас еще мамы не было, ты часто засыпала на моей кровати. Ты не любила няню, которая с тобой сидела, и пряталась от нее в моей комнате. Ей запрещено было туда заходить. Когда я приходил с работы, сил выгонять тебя уже не было. И мы спали поперек кровати.

— У нас будет шанс все повторить. Это не конец света, я все равно рано или поздно вышла бы замуж.

— Я надеялся, это будет достойный человек.

— Ты в любом случае его не одобрил бы. Ладон не такой, каким кажется. Смотри, кого он мне принес.

— О, шашлык, — хмыкнул папа, заметив котенка.

— Хватит называть моих зверей шашлыком! Котят не едят!

— Ну, не знаю, мясо в некоторых тавернах вызывает большие сомнения. Так, Элла. Запомни следующее: если он тебя обидит, ударит, оскорбит, будет на тебя кричать, ограничивать твою свободу, не разрешать тебе что-то важное для тебя, обижать твой зоопарк, ты должна сообщить мне. И плевать на все его угрозы, прилечу и голову откручу.

— А если мне захочется сделать татуировку, а Ладон не разрешит, тоже тебе сообщать? — Не то чтобы я собиралась делать татуировки, просто интересовалась.

— Конечно, — серьезно кивнул отец. — Приеду и откручу голову тебе.

От моего смеха котенок проснулся. И снова полез к миске с оставшимся молоком, словно боялся, что его отберут.

— Как назвала?

— Шашлыком и назову. — Котенок тут же поднял голову, и два зеленых глаза уставились на меня. — О, уже откликается!

— Главное, детей так не называй. Элька, может, не будешь торопиться с детьми? Я не хочу быть дедушкой, да и твоя мать, если я назову ее бабушкой, выгонит меня спать в другую комнату.

Словно услышав отца, из коридора раздался голос мамы:

— Эльчонок, просыпайся! Надо покушать и полетим.

— Уже? — Сердце быстро-быстро забилось. — Я думала, еще ночь…

— Пошли. — Отец встал и взял меня за руку. — Мы еще не расстаемся. Я проверю, где вы будете жить. И если мне что-то не понравится, заберу тебя домой. И без возражений!

Завтрак был лишним. По крайней мере, когда Берр — зеленая драконица, летавшая с отцом уже очень давно, поднималась в воздух, я думала, что меня стошнит.

Уж сколько я обнимала близняшек, тискала Эда, ревела, прощаясь с Лирэль и Лэрнстом, оценить было сложно. Мама насилу оттащила меня от калитки и затолкала в кабину. К слову, в пассажирской кабине ехать было непривычно, в последнее время я все чаще верхом на Ладоне передвигалась. Насколько мне было известно, драконы Плато, те, что в подчинении Ладона, считали прикрепление к себе различных кабин унижением. Они вообще не любили возить людей и лишь под давлением повелителя соглашались на это. А Берр… Дракона, любившего людей больше, я не знала.

Папа был наверху. Он считал, что с обязанностями Погонщика никто, кроме него, лучше не справится. Мама исполняла роль Зрячей. Они этому так искренне радовались — ведь уже очень давно им не удавалось летать вместе, что я невольно улыбалась, слушая их переговоры.

Рыс и Ларан, к полетам привычные, тихонько возились в углу, играя, а вот новенький котенок высоты еще боялся и жался ко мне с легкой дрожью.

— Кайл, ты можешь лететь ровнее? — раздался возмущенный голос мамы.

Я сама просила не закрывать дверь между кабиной Зрячей и пассажирской. Мне хотелось слышать родителей.

— Сладкая, я могу все, но ветер, зараза такая, меня не слушается. Если тебя тошнит, пора подумать о походе к лекарю. Пятого ребенка я не переживу.

Жаль, Тхэш улетел вместе с Ладоном и не слышит этого. Он не раз за эту неделю говорил мне, что ему жуть как нравятся мои родители.

— Сладкая, закрой окно, простынешь, — скомандовал отец. — Не хватало еще на свадьбе дочери сморкаться в ее подол. Элька, как ты там?

— Нормально. Мелкий волнуется. Скоро к границе подлетим?

— Скоро, — отозвался отец. — Детка, сделай кое-что, ладно? Закрой ставни на окнах. Для твоей же безопасности.

— Зачем это? — не поняла я. — Ладон сказал, нас пропустят.

— Милая, — ответила мне мама, — хорошо, что ты веришь ему. Но пространство над Плато давно закрыто. Если нас попытаются сбить, тобой мы рисковать не вправе.

Что на нас попытаются напасть, я не верила. Но послушно заперла все ставни, чтобы, не дай Высший, не попасть под раздачу. Хотя в Ладоне я не сомневалась, вряд ли он мог не учесть что-то, касавшееся моей безопасности.

«Ага, как же, — услужливо подсказал внутренний голос. — Инеевый волк, Морриган…»

Рыс, уловив мою тревогу, подошел и начал ласкаться, тереться мордой о мои ноги и мяукать. Мелкий, переняв опыт старшего товарища, занялся тем же, но только под курткой. Вскоре к ним присоединился Ларан. Он, правда, тереться не стал, но верещал знатно.

— Чего у тебя там за концерт? — усмехнулась мама.

— Звери волнуются.

— Мама, — вдруг донесся робкий дрожащий голос.

Я даже воздухом поперхнулась.

— Ларан! Заговорил! Мама, Ларан заговорил!

— Мама, — уже увереннее повторил малыш.

И запрыгнул ко мне на колени.

— Ох, хороший мой! — Ларан с удовольствием подставлял спинку и мурчал от удовольствия. — Только я не мама. Я — Элла. Элла, Ларан.

— Мама!

— Элла!

Так мы и переговаривались минуты три. Но все же он говорил! И теперь я была уверена: Ларан вырастет настоящим драконом. А слепота… со слепотой он жить научится. Чего бы это ни стоило, я уговорю Ладона помогать малышу. И вместе мы сделаем из него очень сильного дракона.

Ничего не происходило, и я задремала. Должно быть, окруженная живностью, я выглядела смешно. Но в обнимку с Рысом было так тепло и спокойно, что мне было плевать. Тревога, усиливающаяся при подлете к границе, и беспокойный сон ночью свое дело сделали. Я удобно устроилась на скамейке. Рыс и мелкий котенок расположились сверху, Ларан устроился в ногах.

И разбудил меня только смех отца.

— Вот точно так же она будет спать, облепившись детьми.

Я не сразу поняла, где мы и что произошло. Лишь спустя пару секунд до меня дошло, что Берр твердо стоит на земле.

— Мы прилетели?

Мама кивнула и сняла с меня котенка. Рыс спрыгнул сам, а Ларана взял отец, потому что тот никак не желал просыпаться.

— Выходим, родная, — скомандовала мама. — Тебя там Тхэш встречает. И кое-кто еще.

На Плато, как всегда, был мороз. Но в этот раз настоящий, уже зимний. С чистейшим снегом, огромными сугробами и прозрачными сосульками на козырьке входа и в арках. Нужно будет попросить Ладона их сбить, чтобы никто не покалечился.

— Элла! — Тхэш быстро подполз к нам. — Хорошо добрались?

— Вполне, — кивнул отец.

Наг улыбнулся маме, потрепал по загривку Рыса и повернулся ко мне.

— Элла, тут такое дело. Ладон…

Сердце рухнуло куда-то вниз.

— Что — Ладон?

— Нет-нет-нет! — Наг моментально все понял. — С ним все хорошо, даже более чем. Просто возникли кое-какие непредвиденные обстоятельства.

— Свадьбы не будет? Ладона на ней не будет? Она переносится на сотню лет вперед? Он снова уснул на триста лет? — Я, казалось, была готова ко всему, что сообщит Тхэш.

— Тихо, Эльчонок! — Наг едва не рассмеялся. — Все будет. Просто… раньше, чем собирались. Ему нужно будет улететь в Драконий город. И он хочет взять тебя с собой. А сделать это сможет, лишь если ты будешь его женой. Хочешь увидеть Драконий город?

Я даже рот открыла от удивления. Все мы стояли пораженные. Вот только родители, наверное, удивились тому, что сроки изменились. Одно дело, когда до свадьбы неделя, и она воспринимается как нечто далекое и нереальное. Другое — когда свадьба вечером, и на следующий же день дочь улетит невесть куда. Но разве могла я отказаться от такого шанса?

— Я так и думал. — Наг повел нас в замок. — Отдохнешь до вечера, выспишься, а там придет маг из деревни и обвенчает вас. После обеда завтра полетите. Ладон сейчас кое-что утрясет и зайдет к тебе. Твою старую комнату восстановили. Но если хочешь, я выделю тебе другую.

Старый добрый Тхэш находился на своей территории. И это ему явно нравилось, — в моей комнате, полностью обновленной после пожара, уже стоял поднос с завтраком. На четверых, кстати. Видать, Ладон сообщил о прибавлении в зоопарке, потому что мелкому поставили миску с молоком.

— Господин Златокрылый, госпожа Златокрылая, я приготовил вам покои рядом.

Значит, как можно дальше от покоев Ладона. Разумно.

— Где мои вещи? — не поняла я.

— У Ладона в комнате. Я решил десять раз с чемоданом не бегать.

Мне всегда хотелось задать Тхэшу один вопрос, мучавший меня едва ли не с первого дня пребывания в замке.

— Тебе действительно это нравится? Управлять замком, размещать гостей, готовить?

— Почему нет? — Он тепло улыбнулся. — У меня никогда не было дома, а сейчас он появился. Я хочу сделать так, чтобы этот замок стал домом и для тебя. Да и, говорят, девушки любят хозяйственных мужчин. Может, мне повезет, и я встречу своего Эльчонка?

— В замке посреди леса? — хмыкнула я. — Маловероятно. Раз уж ты столь любезен, принесешь мое платье? Без него я точно замуж не выйду.

— Не волнуйся, пожалуйста, Элла. Завтракай, прими ванну, спокойно подготовься. Даже если ты выйдешь нечесаной и в драной рубашке, Ладон все равно на тебе женится.

— Ну, спасибо, — буркнула я. — Утешил.

— Я не в том смысле, Элла, ты все прекрасно поняла. Ешь. И так тощая.

И голодная. Утром, по понятным причинам, я ела мало, а вот сейчас с удовольствием бы подкрепилась, благо Тхэш приготовил все мое самое любимое. Поразительно, как наг успел меня изучить за несколько месяцев.

Но не успела я покончить с творогом, как дверь приоткрылась.

— Спишь? — Ладон подозрительно прищурился и заключил, увидев меня: — Ешь… Это хорошо. Как долетела?

— Нормально. Спала по большей части. Ладон, почему такая спешка? Что случилось?

Он поморщился и лег поперек моей кровати.

— Может, завтра, а? В двух словах не объяснить, а я только что все рассказал Тхэшу. Язык отсох. Лучше скажи, когда ты ко мне переедешь.

Я замялась.

— Э-э-э, а вот не знаю. После свадьбы? В смысле… сразу или потом…

— После свадьбы ты в любом случае остаешься у меня, — довольно протянул Ладон, и я залилась краской. — Просто твоему зоопарку нужно место. Они что, будут жить с нами?

Я вдруг вспомнила, о чем страстно хотела рассказать Ладону по дороге в замок.

— Ларан заговорил!

Птенец, услышав свое имя, вскинул головку, перестал жевать. И изрек:

— Папа!

— Вот это поворот, — протянул Ладон. — Элла, объясни ему, что я не папа. И что ты не мама. Очень прошу. Подземные драконы… как бы тебе помягче сказать… их мораль отличается от нашей.

— В каком смысле? — не поняла я.

— Просто объясни, кем мы ему являемся, и все. Элла, не спорь.

От холода в голосе Ладона малыш испугался и заплакал.

— Ладон! — Я укоризненно хмыкнула и взяла малыша на руки. — Ты напугал его. Он не понимает, он еще маленький! Я научу его, но нужно время. Не ругай моих зверей. Да, они будут жить с нами. Особенно Шашлык, он еще маленький.

— Ты что, назвала котенка Шашлыком? — Ладон даже голову поднял.

— Ну, не совсем я. А папа. Но ему подходит.

— Я даже боюсь спрашивать, с чего это. — Мужчина хохотнул. — Иди сюда, время есть, поспим.

— После свадьбы поспишь. Я в ванную.

Мужчины… моются раз в неделю и считают, будто этого достаточно. Ну как не принять ванну перед свадьбой? Тем более что я взяла из дома любимое молочко с экстрактом сирени. Обещала же доказать, что сирень пахнет намного приятнее дыни.

— Спинку потереть? — крикнул Ладон из спальни.

— Пока не объяснишь, почему ты так взъелся на обращение Ларана, никакой спинки. И спать ночью уйду к маме, попробуй забери!

Из комнаты раздался тяжелый вздох.

— Элла, у подземных драконов считается нормальным убивать родителей. Это их способ преемственности власти. Если его не отучить сейчас, инстинкты, выработанные поколениями, проявятся, и мы получим большого злобного дракона, преисполненного чувства благодарности к нам и потому желающего отправить родителей на тот свет. Я, конечно, справлюсь с ним без труда, но ты ведь сырость разведешь.

— И почему нельзя было сразу все это рассказать?

Горячая вода приятно пахла. Соль для ванн придавала ей красивый насыщенный голубой цвет, а пена таяла с тихим шорохом, успокаивая. Я позволила себе несколько минут просто полежать, а потом занялась мытьем.

— Я не привык отчитываться, — уже когда я почти забыла о перепалке, сказал Ладон. — И вряд ли привыкну.

— Привыкнешь, куда денешься.

— Так что там со спинкой?

— Размечтался, — фыркнула я. — Иди. Я выйду из ванны и засну, а потом мама будет меня причесывать и одевать. А потом будет свадьба, если ты еще не забыл.

Ладон что-то ответил, но что именно, слышно не было. Я поменяла воду и еще немного повалялась, наслаждаясь ощущением расслабленного тела, полным отсутствием мыслей. Нашла в сумке масла и минут тридцать потратила на чрезвычайно приятное натирание тела маслами без запаха, делающими кожу очень нежной. Единственный подарок папиной подруги Риты, который мне пригодился.

Слышала, как принесли обед, как Рыс играл с котенком, как Ларан летал по комнате, уже уверенно и быстро. Пока расчесывала длинные волосы, они уже успели там что-то расколотить. Потом, когда делать уже было нечего и надо было выходить, я долго смотрела на кольцо, подаренное Ладоном. И никак не могла решить: хочу ли я по-настоящему за него замуж?

— Точно не хочешь косу? — Мама задумчиво оглядела кучу шпилек, заколок, цветов и других украшений, которую вывалила на кровать.

— Точно. — Я подтвердила решение кивком. — Хочу распущенные волосы.

— Но цветы я тебе вплету. — Мама сдаваться не желала. — Вот так, кругом. Ничего, расплетет. К такому платью нужно какое-то украшение на голове.

Я с ужасом смотрела на туфли, дожидавшиеся возле камина. Каблуки были такой высоты, что, похоже, со свадьбы меня унесут. Да и на саму церемонию не факт, что дойду. Но хороши, что и говорить. Красивые изящные туфельки, благодаря которым я делалась ростом с Ладона.

И платье, которое мне почему-то надевать не хотелось. Я никак не могла понять, что такого в этом красивом в общем-то и легком наряде. Но будь моя воля, надела бы скорее один из тех балахонов, что выдал мне Ладон по прибытии в замок. Сказать это, значит обидеть маму, и я молчала, послушно позволяя себя причесывать.

— Красавица, — улыбнулась мама. — Жалко отдавать. Эльчонок, ты так быстро выросла, я и не заметила. Совсем недавно ветрянкой болела и с драконом игралась, а теперь замуж идешь. Встань, туфли надень и повернись, покажись мне.

— Крутиться не буду, а то сломаю ногу. Ладон нас не похвалит. Нам еще не пора?

Сам обряд, о котором я имела смутное представление, должен был состояться в одной из парадных гостиных.

— Пора, пожалуй. — Мама бросила быстрый взгляд на часы и поднялась.

По такому случаю она даже надела любимое черное платье. Ее рыжие волосы рассыпались по плечам и спине, придавая ей сказочный вид. Возраст не оставил никаких следов на ее лице, да и возраст был смешным — всего тридцать три года против отцовских пятидесяти. Да уж, они были, несомненно, странной, но безумно красивой парой.

Гостиная была оформлена в темных тонах, но почему-то это не угнетало. Скорее, делало ее уютной. Пылающие дрова в камине наполняли комнату красивыми отблесками. На столе стояла бутылка с вином и пять бокалов. Тхэш уселся на пол у камина и играл с Рысом, Ларан и котенок возились в глубоком кресле. Их тоже притащили на праздник.

Хмурый отец рассматривал что-то в окне и совсем не выглядел счастливым. Колдуна, или кто там должен был скреплять союз, не было, зато был Ладон, при взгляде на которого сердце забилось сильнее.

Он чуть усмехался в свойственной ему манере и не отрывал от меня взгляда. Рассматривал с ног до головы, вгоняя в краску. Похоже, ему нравилось, что он видит.

— Элла, Блейк… — Он кивнул нам.

— Где маг? — сдержанно улыбнулась мама. — Все в порядке?

— Вполне. Вы пришли немного рано. Элла, как ты держишься на этих каблуках? Может, сядешь?

Он легким движением пододвинул массивное кресло, и я с благодарностью в него опустилась.

— О, спасибо!

— Ладон, — голос у отца был такой, будто кто-то умер, — отойдем, поговорим.

Я едва не свернула шею, пытаясь увидеть, как они там будут разговаривать. Ни слова, естественно, не поняла, ибо читать по губам не умела.

— Все будет нормально. — Мама слегка улыбнулась. — Не волнуйся так, Эльчонок.

Легко ей было говорить. Их с папой свадьба, хоть и прошла в подобных условиях, была много лет назад. А моя стояла на пороге, готовая втолкнуть меня в новую жизнь, которая неизвестно как пойдет еще.

Когда вошел маг, я подскочила так резко, что тут же упала обратно в кресло, не удержавшись на ногах.

— Осторожно, — пробурчал подошедший отец. — Не сломай себе ничего.

Рука Ладона оказалась протянутой вовремя. И в качестве моральной, и в качестве физической поддержки. С ним было как-то спокойнее.

Маг — сухонький старичок, готовый вот-вот рассыпаться, заставил нас встать у камина. Родителей и Тхэша оставил позади себя, а нам с Ладоном велел взяться за руки.

— Не бойся, — сказал мой жених, которому таковым быть оставалось недолго. — Ритуал пройдет по обычаям Плато, здесь они немного другие. Но смысл не меняется, заклятие одно и то же, контракт такой же.

Я краем глаза видела, как отец проверял контракт, желая, вероятно, убедиться, что его никто не подменил. Почему-то это было приятно.

Наши руки связали темно-синей лентой и облили каким-то отваром с запахом корицы. Капельки, оставшиеся на коже, странно светились в полумраке. В них отражался огонь. Ладон крепко сжимал мои руки, которые слегка дрожали.

Маг нараспев, медленно начал читать заклятие, и мне показалось, будто вокруг поднялся небольшой вихрь. Я ничего не чувствовала, кроме волнения, тепла рук Ладона и небольшого ветерка, вызванного заклятием. Но все же что-то в этом ритуале было неуловимое… Магическое.

Маг замолк. Капельки замерцали и начали подниматься вверх, к потолку. Кожа оставалась совершенно сухой, а над нашими головами кружились сотни маленьких, сверкающих, почти хрустальных капель. Скорость нарастала, они сливались воедино, принимая форму не то диадемы, не то венца. Когда движение замедлилось, красивый хрустальный обруч опустился на меня поверх маминой прически. Замерцала лента, связывающая руки, и вскоре растворилась в воздухе. Померк свет.

Я не успела испугаться, как оказалась в крепких объятиях Ладона. Губы прикоснулись к моим, закрепляя обряд, а когда он отстранился, я поняла — все. Ритуал закончился.

От внезапно вспыхнувшего света я зажмурилась, но привыкла быстро. Ладон уже подписал контракт и протягивал мне ручку с листами. Подпись вышла корявой, но все же моей. Она вспыхнула на секунду и навеки осталась впечатанной в пергамент, скрепляя союз. Вот теперь точно все. Жена.

— Я не поняла! — Мамин звонкий голос был словно из другого мира. — А почему у меня такой свадьбы не было? Кайл!

Папа, открывавший вино, замер. Кажется, он соображал, то ли сбежать быстренько, то ли попробовать отвлечь маму.

— Ну-у-у… сначала я собирался с тобой разводиться, помнишь? А разбивать магический брак это такой геморрой. Потом этот, — он кивнул в сторону Ладона, — вылез из какой-то задницы и разнес половину Лесного. Потом ты была беременна, а во время беременности магический брак заключать не рекомендуется. Потом близняшки были мелкими, потом ты опять была беременна, а потом я забыл.

Он помолчал, а потом признался:

— Хотя, по правде, я забыл на следующий день после подписания контракта. Не злись, сладкая, хочешь, поженимся и так. Я повод напиться и приставать к тебе не упущу.

Он протянул мне бокал, но я отставила его в сторону. Помня, как на меня действует алкоголь, лучше не рисковать, ибо свадьба — это полдела.

— Элла, все хорошо? — тихо спросил Ладон. — Как ты?

— Нормально. Хотя нет…

Оперлась на его плечо и сняла туфли. И хотя стала значительно ниже ростом, ощутила невероятное облегчение.

— Вот теперь отлично.

— Выпей немного вина. — Ладон протянул свой бокал. — Давай, пару глотков.

— Я усну тогда сразу! — попробовала было отказаться я.

— Уснешь, ничего страшного. Пей давай, пока я не разозлился.

Впрочем, раздраженным Ладон не выглядел. А выглядел крайне довольным то ли собой, то ли в целом жизнью. Постепенно его уверенность передалась и мне. Хотя, возможно, это просто вино действовало.

— Поздравляю, — мягко улыбнулась мама. — Постарайтесь построить настоящую семью.

— Постараемся, — кивнула я. — Ну… я точно постараюсь.

Ладон не ответил. Его руки сомкнулись у меня на талии.

— Может, пойдем? — Губы прижались к виску. — Поужинаем. Тхэш приготовил что-то вкусное, ходил, хвастался.

— Пойдем, — неуверенно улыбнулась я.

Ужин — это хорошо. Но вот что последует за ужином… В общем, я не была уверена, что сумею правильно себя вести.

Тхэш превзошел сам себя по части приготовления ужина. И наготовил, как мне показалось, на целый отряд. Два подноса были заставлены салатницами, блюдцами и тарелками. Я углядела маленькие бутерброды с чем-то явно мясным, фруктовые корзинки из нежного вафельного теста, парочку легких салатов и холодное мясо в сладком соусе, мое любимое — явно мама разболтала об этом.

— Ух ты, — хмыкнул Ладон. — Похоже, пировать нам придется до утра.

— Не возражаю. — Я действительно чувствовала голод.

Мы расположились за столом. Вина Ладон наливать не стал, что изрядно порадовало. Наличествовал сок, и я с удовольствием выпила стакан, а затем отправила в рот бутерброд с паштетом.

— Вкусно! Так зачем нам надо лететь в Драконий город?

Ладон помолчал, прежде чем ответить:

— Знаешь историю? Ну как все начиналось?

Знала я не очень хорошо. В общих чертах, скорее, и вряд ли эти знания могли помочь в понимании того, что собирался рассказать муж.

— В общем, моя позиция нравилась далеко не всем. Тогда, еще когда Высшей была Меридия. И группа драконов отделилась, уйдя из Драконьего города. Сейчас, после моего возвращения, Асбьерн — это их предводитель, ты с ним знакома — со мной. Но… не все его драконы с ним согласны. И для решения некоторых вопросов требуется мое присутствие. Они, видите ли, нашим договоренностям не доверяют. Ничего серьезного, но… демоны, политика мне никогда не нравилась! В любом случае, это интересная поездка для тебя. Посмотришь город, пройдемся, кое с кем познакомишься.

— А когда мы вылетаем?

— Завтра после обеда. Может, ближе к вечеру. Как выспимся. Не переживай, твой зоопарк поедет с тобой.

— А родители?

— Родители дождутся нашего возвращения. Если захотят, конечно. Мы вернемся через неделю.

— Хорошо.

Больше вопросов не осталось. И голод прошел. И… и вообще как-то все незаметно подошло к тому, что мы остались наедине после свадьбы.

— Эльчонок, ты наелась? — как-то странно спросил Ладон.

— Вполне, — неожиданно сипло пробормотала я.

— Иди тогда сюда. Помнишь, что я тебе сказал о платье?

Это он о том, что все равно его снимет… Что ж, я не возражала. Оно все равно отчего-то не нравилось мне.

— Буду премного благодарна, — хмыкнула, улыбаясь, и подошла к кровати, на которой сидел Ладон, чтобы ему было удобнее расстегнуть платье.

Медленно, нарочито медленно, он расстегивал пуговки, проводя пальцем вдоль позвоночника.

— Ты права. Без платья намного лучше. Замерзла?

Совершенно неожиданно платье упало на пол, и я вздрогнула, но не столько от холода, сколько от смущения и какого-то совершенно лишнего волнения.

— Элла, ты зачем смущаешься? — Несмотря на серьезное выражение лица, Ладон был доволен. — Я уже видел тебя во всей красе.

— Это когда в мою комнату залез? — хмыкнула я.

— Ага.

Он лег, увлекая меня за собой.

— И еще раньше. Когда ты мне понравилась настолько, что я решил попробовать провернуть это дело со свадьбой.

— И когда же это было?

— Раньше я думал, когда ты спала после того, как отец Морриган умер. Ну кто еще способен едва не уморить себя, чтобы, находясь в плену, попытаться спасти незнакомого человека? Потом стали закрадываться сомнения. Возможно, я задумал это после твоего оригинального способа решить проблему с моим наблюдением.

— Это когда я под ширму заползла? Ты сам виноват! Нечего было подглядывать!

— Удержаться было сложно. Мне всегда было интересно, какой ты стала, когда выросла. При нашей первой встрече ты была пятилетним ребенком, пролепетала «дракон!» и с интересом на меня уставилась. Правда, я оказался не готов к тому, что ты на деле не ребенок. Эльчонок, я не умею быть романтичным.

— Тебе и не надо. Я знаю, что ты меня не обидишь, просто…

— Тихо.

Он осторожно поцеловал меня.

— Не оправдывайся.

Его руки вели мои, расстегивая рубашку. Мышцы мужчины под моими пальцами напрягались, дыхание учащалось. Я медленно расстегивала рубашку, проделывая то же, что буквально минуту назад Ладон проделывал с моим платьем. И знала, что он внимательно наблюдает. Эмоции, запахи, звуки слились в коктейль ощущений, выразить который словами я вряд ли смогла бы.

Мне нравилось его тело, нравилось проводить всей ладонью по груди и видеть, как глаза темнеют. И вина не нужно было. Ничего не нужно, кроме человека, лежащего на кровати.

— Ты уверена, моя радость? — хмыкнул Ладон. — У тебя еще есть шанс сбежать через вон ту дверь.

— И отдать тебя какой-нибудь Морриган? Не дождешься.

Я наклонилась, чтобы его поцеловать. Стеснение уходило, оставляя только какое-то доселе неведомое светлое чувство. Разгоряченная кожа остро ощущала каждое касание.

— Я не знаю, — прошептала я, — люблю ли тебя. Но, по-моему, влюбляюсь.

— Вижу. — Он снова заставил наклониться для поцелуя. — По-моему, я давно в тебя влюбился.

Он не давал мне отвлечься и возникнуть страхам и сомнениям. Как и всегда, поцелуй Ладона сметал все барьеры и практически лишал воли. Я впервые в жизни чувствовала себя настолько свободной, настолько мне было хорошо. Волны удовольствия распространялись по телу с каждым движением. Ни мимолетная боль, ни воспоминания о страхе перед этим мужчиной, ничто не казалось существенным. Эта ночь запомнится мне лишь отрывками, крошечными клочками воспоминаний: сплетенные пальцы, его грудь под моими ладонями, сладкая, ноющая боль.

И вспышка такой силы, что я вскрикнула.

Объятия, успокаивающий шепот. Его руки в копне моих волос, поцелуй в плечо.

Потом пришел сон.

Утро…

Оно было самым чудесным за последние годы. Наполненным приятной усталостью, ощущением нужности, влюбленности и, пожалуй, оттенками гордости. Я несколько минут лежала с закрытыми глазами, проматывая в памяти моменты прошедшего вечера и ночи.

Первичный осмотр собственного состояния показал, что прическа, из которой мы так и не вытащили цветы, находится в полнейшем беспорядке, а на макушке даже зреет колтун. Подушки в ближайшем окружении не нашлось. Я спала, свернувшись, под одеялом, отодвинувшись от Ладона.

— Привет! — Мне безумно хотелось его разбудить.

Отчасти оттого, что меня переполняла энергия. Отчасти оттого, что хотелось снова увидеть этот взгляд, каким смотрят уже не на пленницу и не на невесту, а на любимую женщину.

— Эй, соня, проснись!

Когда ответа не последовало, я подняла голову и открыла глаза. Вторая половина кровати была пустой.

— Ладон? — Я осмотрелась.

В комнате муж тоже не обнаружился. Куда он мог уйти так рано? Может, Тхэш зачем-то позвал…

Я потянулась за рубашкой, валявшейся на полу. В платье не залезла бы при всем желании, да и оно сковывало движения. Я надеялась, что никто меня в таком виде не заметит. А я только сбегаю в кабинет Ладона и поищу его в гостиной. А потом, убедившись, что все хорошо, вернусь в постель и досплю положенное до отъезда время.

Коридоры были пустые. Замок спал вместе с его обитателями. Ногами я чувствовала сквозняк, но обуви не нашла. Повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, старалась ступать бесшумно. Приближалась к кабинету Ладона и с каждым шагом чувствовала, как усиливается мое неясное беспокойство.

Дверь была открытой, и из проема в полутемный коридор лился мягкий свет. Мое сердце снова забилось в нормальном ритме. Ладон просто работал. Проснулся рано, не стал меня будить и ушел в кабинет. Всего лишь работа, а я испугалась непонятно чего.

Я уже представляла себе, как Ладон поднимет голову от книги и улыбнется мне. Потом предложит позавтракать, обязательно чем-нибудь смутит и напомнит о поездке. А потом выставит из кабинета, заявив, что ему надо работать. Наверное, именно из-за этих мыслей увиденное на миг меня парализовало. Сначала мне показалось, что кабинет пуст, и только потом я перевела взгляд на Ладона.

Он был без сознания.

— Ладон! — Я подскочила к нему, чувствуя, как нарастает паника. — Ладон!

Бесполезно. Слезы выступили на глазах, потому что все это напоминало какой-то страшный сон.

— Ладон! — снова крикнула я.

Он никак не реагировал на крики, а паника овладела мной настолько, что проверить пульс или дыхание я не могла.

— Элла! — Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. — У тебя все хорошо? Что ты кричишь?

В голосе Тхэша звучало беспокойство.

— Не в порядке, — пробормотала я. — Тхэш!

Наверное, наг почувствовал что-то, потому что мгновенно оказался рядом.

— Эльчонок, что случилось, он тебя обидел?

Его взгляд замер на Ладоне. И, в отличие от меня, Тхэш сразу понял, что что-то не так.

— Элла, выйди. — Побледневший наг сочувственно на меня посмотрел.

— Тхэш, что…

— Выйди, детка, пожалуйста. Иди к маме, я скоро приду. Все будет в порядке.

Обычно эти слова действовали на меня. Обычно я верила, что да, все будет хорошо. Но не сейчас. Я не могла оторвать взгляд от спокойного лица Ладона, а в голове крутилась страшная мысль. Что произошло ночью, пока я спала?

— Элла… демоны, Блейк! — заорал Тхэш. — Блейк!

Но даже торопливые шаги мамы не заставили меня обернуться.

— Что происходит? — Сонная и недовольная мама вошла в комнату. — Тхэш, что… Элла?!

— Не понимаю, — пробормотал наг. — Я виделся с ним пару часов назад, все было в порядке. Блейк, уведите Эллу. Пусть умоется, там на кухне есть успокаивающий чай.

— Детка, пойдем!

Несмотря на шок, я все же удивилась, как спокойно все восприняла мама. Она быстро ухватила меня за руку и практически силой вывела из кабинета.

Буквально спустя полчаса я была умыта, причесана и пила мятный чай. Ну, делала вид, что пила, потому что в горле будто образовался ком, ни говорить, ни глотать из-за которого я не могла. Мама гладила меня по волосам. Раньше этот жест приносил успокоение. Сейчас он пугал.

— Он жив?

— Жив, дорогая, конечно. Не волнуйся так. Возможно, это переутомление, подумаешь, небольшой обморок. Он столько в последнее время работал. Не переживай так, хорошая моя.

Когда вернулись Тхэш и отец, я готова была выслушать их, но не давала гарантий, что хочу знать то, что они скажут. Потому что Тхэш выглядел мрачным.

— Эльчонок, ты как? — Он крепко меня обнял. — Испугалась?

— Скажи, что с ним! — потребовала я и поразилась, как дрожал голос.

Мама подлила мне чая.

— Видишь ли, Элла, — осторожно начал Тхэш, — все не так просто. Ох, как бы тебе рассказать это… Хорошо. Ты ведь знаешь, что Ладон изначально не был оборотнем, так?

Я кивнула, не понимая, к чему он клонит.

— Он был влюблен в Меридию, богиню. И она сделала его драконом. Помнишь, я рассказывал?

Я снова кивнула. Ощущение чего-то нехорошего усиливалось.

— Она сделала его оборотнем не просто так. Ладон стал драконом, потому что это был единственный способ спасти его от болезни. Он был болен, и сильно. Он умирал. И Меридия посчитала, что сделать его драконом — наилучший выход. Она хотела, чтобы он жил. Дальнейшее ты знаешь. Ладон улетел, основал Драконий город. Потом научился превращаться в человека. Когда ты становишься драконом, твой организм обновляется. Но в итоге болезнь все равно возвращается, и чем чаще ты бываешь человеком, тем быстрее умрешь. В последнее время Ладон очень часто превращался…

— Из-за меня, — заканчивать не требовалось.

— Не из-за тебя, хорошая наша. Из-за того, что он сам хотел быть человеком, ему это нравилось. Нравилось проводить с тобой время, нравилось разговаривать со мной, нравилось часами бродить по лесу. Он хотел этой жизни, он ненавидел быть драконом. Я говорил, я пытался предостеречь Ладона, но, сама знаешь, он делал то, что считал нужным. Я вызову лекарей. Возможно, мы сумеем найти лекарство. Возможно, он выкарабкается. Но пока что он без сознания, и сколько это продлится, я не знаю. Мне жаль, Эльчонок, жаль, что ваша свадьба закончилась вот так. Он был счастлив. Я видел его всего пару часов назад, мы готовились к вашему отъезду.

— Поэтому у него болела голова?

Я откашлялась.

— Часто. Очень.

Тхэш кивнул.

— Элла, мы придумаем что-нибудь, найдем способ ему помочь, — сказала мама.

— Думаешь, он не нашел бы его? Если действительно меня любил, думаешь, не искал?

Молчание было красноречивым ответом.

— Об этом вы говорили?

Слезы вроде бежали по щекам, но мне было плевать.

— Он рассказал о том, что болен, без подробностей, — тихо ответила мама. — Сказал, что есть вероятность смерти. Но заверил меня, что она мала, что если это и случится, то через много лет. Он просто просил позаботиться о тебе, если вдруг что-то случится.

Я встала, не желая слушать больше.

— Элла…

— Все нормально. Я в порядке. Найдите лекарей, сделайте что-нибудь.

Медленно я побрела в спальню. Она должна была стать нашей комнатой, должна была стать моей комнатой. А вместо этого один лишь ее вид внушал мне отчаянный панический страх. Я избегала смотреть на постель. Просто помнила, куда упало платье.

Вся боль, вся ненависть сосредоточилась на этом куске шелка и кружева. Как мне хотелось сжечь все, что заставляло сердце сжиматься, так я сожгла это чертово платье! Оно горело, наполняя комнату едким дымом, горело, оставляя меня наедине со сказкой, превратившейся в реальность. Дракон и принцесса не бывают счастливы. В этой сказке дракон умирает, а принцесса ничем не может ему помочь и жалеет лишь о том, что не сказала о любви.

Я вспомнила это платье. То самое, из моих снов о Расщелине.

Часть четвертая

Жена

Два года спустя

Конфеты кончились совершенно неожиданно, и я нахмурилась. Потому что за новыми идти было лень, а Тхэш утопал куда-то с Малкольмом. Рыс дрыхнул, будить его казалось кощунственным, поэтому пришлось перебиваться без конфет, хотя в последнее время я злоупотребляла этими штуками. Организм явно требовал энергии, тратил которой куда больше, чем потреблял.

Книги, книги. Всюду книги — старые фолианты, новые издания, присланные мамой, брошюрки от отца, какая-то макулатура, найденная в замке. Сколько за эти два года я перелопатила книг? А кто знает…

Я потянулась, давая уставшей спине отдых. Стрелка часов только подбиралась к одиннадцати, а мне уже хотелось выйти прогуляться, но если не успею доделать то, что запланировала, придется сидеть до ночи. А там раскапризничается Малкольм и… В общем, сорванный режим — последнее, что мне нужно в этот день.

Мимо окна то и дело пролетал Ларан. Достигнув в росте полтора метра, этот дракон категорически отказывался жить в замке. Но ничего, приспособился и к холоду, и к слепоте, и к новому жилищу — обустроенному ангару во внутреннем дворе замка. Хорошо хоть на Рыса больше не пытался залезть. Теперь они летали исключительно наоборот, и эта дружба стала нашим любимым поводом для шуток.

— Элла! — Тхэш вполз в кабинет, стряхивая снег с куртки. — Глянь, что у нас обнаружилось!

Он потряс небольшим темным дракончиком, который весело гонялся за своим хвостом, сидя на руках у нага.

— И что это? Как ты умудрился найти птенца в такой близости от замка? Где его родители?

— Вот, — наг ткнул в меня пальцем, — его родитель.

— Вообще-то я рожала ребенка, а не дракона. Знаешь, я бы заметила.

— Вообще-то, — передразнил меня Тхэш, — если бы ты вспомнила, от кого рожала, не удивлялась бы.

Вот тут-то до меня медленно, но неотвратимо дошло…

— Это что, Малкольм? Тхэш, он что, может превращаться?

— Похоже на то.

Птенец был очень симпатичным, но никаких черт своего сына я в нем найти не могла. Хотя я и в Ладоне-драконе черт Ладона-человека никогда не находила.

— По правде говоря, я никогда о вероятности этого не думал, — признался Тхэш. — Но… Элла, это же чудесно! Ладон будет в восторге!

Он умолк, очевидно увидев мое выражение лица. И быстро принялся играть с Малкольмом, дабы отвлечь меня. Это действительно выглядело мило.

— А вот так, кстати, он на отца похож намного больше. — Я улыбнулась. — Дай его мне, я схожу к Ладону.

Я все еще верила, что, если буду с ним разговаривать, он очнется. А время утекало. И шансы были настолько призрачными, что даже Тхэш перестал ходить к нему и, думаю, мысленно уже похоронил друга.

Малкольм все равно признавал во мне маму, потому что прижимался и слегка кусался. Ему нравилось играть, и в свободное время, когда не было дел с Асбьерном и с исследованиями, я с удовольствием часами играла с ним, восполняя недостаток тепла, которое, казалось, ушло из моей жизни.

А еще он совершенно не боялся входить к отцу. В отличие опять же от меня.

Тхэшу и отцу чудом удалось превратить Ладона в дракона, дабы болезнь не убила его. Только это дало шанс на выздоровление, но подвижек не было два года, и с каждым днем я чувствовала, что груз становится все тяжелее. Малкольм рос и уже говорил, а я все еще не собралась с духом рассказать ему, почему папа спит. Хотя что бы он понял, годовалый малыш?

Зал, в котором находился Ладон, был тот самый, куда я впервые вышла из заточения в комнате. Тот, где я вылила на морду Ладону целое ведро воды. И это было еще одной причиной заглядывать к мужу куда реже, чем должна была хорошая любящая жена.

Его золотые глаза, в которых так часто полыхал огонь, были закрыты. Его спина едва-едва вздымалась, но это слабое движение, казалось, заставляло меня двигаться вперед, просматривать тонны книг, писать письма, искать хоть какой-то выход.

— Привет. — Мой голос эхом пронесся по залу.

Разумеется, он не ответил, но каждый раз я с замиранием сердца ждала хоть какого-то отклика на свое присутствие.

— Я принесла Малкольма. Знаешь, он сегодня превратился. Я не думала, что он унаследует эту особенность. И если честно, мне очень больно. Я привыкла к тебе, а этот дракон так на тебя похож, что я боюсь… вдруг я перестану его любить? Если каждый взгляд будет напоминать о тебе, что, если я перестану любить нашего сына? Ох, какой бред я несу… Прости.

Вытерла слезы, набежавшие совершенно непрошено. И отправила Малкольма гулять по спине отца. Тот, довольный новым развлечением, тут же принялся чесаться о шипы и бегать по спине туда-сюда, при этом крылья сына были широко расставлены, будто он собирался вот-вот взлететь. А сама я уселась у морды Ладона, положив руку ему на нос.

— Проснись, а? Тоскливо так. И что мне делать с сыном? Я же его воспитаю мямлей, нюней и маменькиным сынком. Ему нужна твердая мужская рука. А теперь, похоже, и хвост. Твердый драконий хвост. И Тхэш по тебе скучает. Ты его прости, что не заходит. Женщине плакать позволительно, а ему легче не думать об этом вовсе. Мама в письме о тебе спрашивала недавно. То ли волнуется, то ли так, из вежливости…

Я вздохнула.

— Помнишь, как я тебе на морду воду вылила? Хочешь, еще раз вылью? Может, проснешься… Не знаю, Ладон. Я устала. За эти годы я просмотрела кучу книг, кучу разных лекарских пособий. Я диплом лекарки защитить могу! Асбьерн смотрит на меня, как на больную. Хорошо хоть не сваливает дела по управлению Плато. В общем, ты здесь нужен, причем срочно. И я скучаю.

Малкольму порядком надоело беситься, пока я беседовала сама с собой, и он снова начал ластиться. То ли чувствовал мое настроение, то ли никак не мог понять, почему папа не просыпается. Бедный мой, он видел его только драконом…

— Я готова сделать все, — пробормотала я. — Все, что возможно, обратиться к любой магии. Но не знаю, где искать.

Я сидела, глядя в пустоту, привалившись к голове Ладона. Малкольм в обличье дракона засыпал у меня на руках. На память пришел момент из далекого и будто нереального прошлого, когда я спала точно так же, у его морды, после первого поцелуя, но сил встать уже не было. А нужно было тащиться на обед, а после встречаться с Асбьерном и идти в деревню. Делать вид, что меня волнуют их проблемы, изображать правительницу, которой я не была. Ладон от меня ничего не требовал. А оставил среди кучи дел, в которых я не разбиралась и разбираться не хотела. Первое время я злилась, но, с каждым днем погружаясь в эту кучу дел с головой, находила множество его заметок, записок и книг. Только это заставляло раз за разом вскрывать письма, писать ответы и встречаться с Асбьерном, который взял почти все управление Плато на себя.

Мы спали в этом холодном мрачном зале. Одна семья, в которой лишь я была человеком. Слабым и беспомощным в сложившихся обстоятельствах.

Я начала забывать, каково здесь, в этом месте. И по-прежнему ненавидела то самое, уничтоженное свадебное платье. Впервые за два года я оказалась тут. Все та же тьма вокруг, красноватый свет без источника и небольшая каменная площадка. И я, в белом развевающемся платье, босыми ногами чувствую холод камня.

Но в этот раз я была не одна.

Сердце забилось чуть быстрее, сбилось с ритма, когда я поняла, кто стоит спиной ко мне.

— Ладон!

Он медленно повернулся. Все тот же Ладон, ни капельки не изменившийся. О, как я мечтала хотя бы о коротком сне, в котором бы он явился! Но муж ни разу не снился мне.

— Привет. — Он ласково и чуть грустно улыбнулся. — Что ты здесь делаешь?

— А… а ты?

Почему-то я не бросилась к нему, хотя и собиралась.

Он оглянулся.

— Я привык к этому. Я всегда здесь был. Но ни разу не видел здесь других. Откуда ты? Кто ты?

Я замерла на месте, чувствуя холод, не имевший ничего общего с тем, что ощущали ноги.

— Я Элла. Ты не помнишь меня?

— Должен? Я знаю тебя?

— Да, — я сделала несколько неуверенных шагов, — ты любишь меня. Мы поженились, Ладон!

Он смотрел так, как смотрят на глупого ребенка, который пристает с наивными вопросами на улице. Вежливо слушал, но явно не верил и не воспринимал всерьез.

— Что это за место? — спросила я. — Почему ты здесь?

— Расщелина. — Он пожал плечами. — Почему? Потому что все там, снаружи, погибло. Она все уничтожила, а я оказался здесь.

— Ты не помнишь, — пробормотала я. — Ты совсем ничего не помнишь.

— Что я не помню? Как там тебя… Элла? Что я должен помнить?

Мое внимание привлекло что-то за его спиной. Стойка для книг, такая же, какая стояла в нашей библиотеке.

На стойке лежала книга. Не слишком толстая, но очень старая. Кожаный переплет, название, написанное от руки, смысла которого я не поняла. И замысловатый узор по всей обложке. Смутно знакомый. А еще я вспомнила давний кошмар, от которого в свое время вскочила с бешено колотящимся сердцем. Шелест страниц в полной и безграничной тьме.

— Что это?

— О чем ты?

— Эта книга! — Я ткнула пальцем в фолиант. — О чем она?

Ладон обернулся. И в этот миг книга исчезла, а вместе с ней и этот странный сон.

Будто от толчка я проснулась. Малкольм возился рядом с отцом, уже в человеческом обличье. Жаль, я не видела, как он превратился, всегда мечтала посмотреть. Медленно приходила в себя. Хотелось пойти к Тхэшу, но прежде следовало все обдумать. И Асбьерн вот-вот должен прилететь. Что ж, надеюсь, он не задержит меня допоздна.

Но даже при встрече с ледяным драконом, которая традиционно проходила в самом большом обеденном зале, я не могла сосредоточиться. Рисовала в блокноте эту злополучную книгу и пропускала мимо ушей почти все, что говорил Асбьерн.

— Элла, ты меня слушаешь? — наконец не выдержал дракон. — Оторвись от своих рисунков и выслушай меня. Дело серьезное.

— Прости. Мне Ладон снился. Я пытаюсь найти хоть что-то, что ему поможет.

Асбьерн ответил раздраженно:

— Тогда не понимаю, какого демона ты хлопаешь ушами. Ты понимаешь, что для тебя значит недовольство Совета?

— Они были недовольны, когда ты взял управление на себя, когда родился Малкольм не в Драконьем городе, когда я отказалась выйти замуж за тебя. Их даже не смутило, что у Ладона есть человеческая ипостась, а у тебя нет. Их вообще мало что смущает, но раздражает столько, что можно библиотеку из списков составить.

— На этот раз вопрос принципиальный, — возразил Асбьерн. — Есть правила, которые сам Ладон и установил. Нарушить их ради него значит для Совета предать его. Ты не представляешь их преклонение перед ним, оно у некоторых принимает даже болезненную форму.

— И что? Какая опасность в этом для меня? Я же не забираю Ладона. Вообще, я должна просто рожать ему детей, мое участие в управлении Плато не предполагалось.

— Элла, — Асбьерн наклонил белоснежную морду, — Ладон не проснется. Они так считают. И хотят облегчить его страдания.

Я сглотнула, боясь высказать предположение, от которого волосы на голове зашевелились и начало тошнить.

— Они убьют его, Элла, потому что считают, будто он этого хотел бы. Он сам добивал раненых и больных драконов, и те принимали это как подарок судьбы. Избавление от страданий. Это же они сделают и с ним.

— Но… но он не страдает. Он просто спит! Я найду лекарство!

— Элла, ты мыслишь как его возлюбленная. А они — как его дети, его части. У них нет человеческих ипостасей, Ладон для них — легенда. И они держатся за эти правила.

— Хорошенькие дети! Они его убить хотят!

— Для них это лишь избавление от мучений. Для дракона самое страшное — быть немощным. Матери выкидывают птенцов, чтобы не видеть их мучений, а Совет хочет избавить от них Ладона.

Я помассировала виски. Голова болела, мысли лихорадочно метались. Кажется, за последние два года я разучилась бояться.

— Ты сможешь это отсрочить? — наконец спросила я.

— Элла, Ладона ты не спрячешь. И не увезешь никуда.

— Просто дай мне время. Я найду лекарство, я знаю, что оно есть! И он хочет мне подсказать. Эти сны неспроста. Они всегда появляются, когда он рядом!

— Сны? — Хорошо, что драконы не умели закатывать глаза. — Элла, ты основываешься на снах? Сумасшедшая.

— Я не знаю, что использовать, — тихо сказала я. — Сны, магию, книги… Да хоть что-нибудь! Я не отдам его сейчас, когда появилась надежда. Сделай хоть что-нибудь, Асбьерн, иначе я клянусь, я развяжу войну! Мне плевать, чего хотел Ладон, и плевать, по каким причинам он это прекратил. Я развяжу войну и разнесу ваш Драконий город к демонам! Я знаю о вас все, я знаю все о Совете!

Ледяной дракон долго молчал. В его пронзительных синих глазах я видела сочувствие, недоверие, жалость. Но какими бы чувствами ни было продиктовано его решение, оно сняло камень с души. Пусть и на время.

— Я поговорю с Советом. Мое влияние достаточно, чтобы они прислушались, но не знаю, сумею ли переубедить необходимое для решения большинство. Тебе лучше поторопиться. Если ты знаешь способ, примени его.

Легко было сказать. А что делать, если счет идет на дни, а из зацепок — лишь странная книга из сна? И хорошо, если моя твердая уверенность, что она важна, окажется верной. А если нет? Если это плод истосковавшегося воображения? И Ладон, и этот сон, и книга. В таком случае меня ждет прощание с мужем, возвращение в Лесной и сын-сирота. Которого наверняка попытаются отобрать, ибо драконы-оборотни у нас не встречаются.

Об этом же думал, наверное, и Асбьерн. Он, пожалуй, был единственным, кто не всегда слушался Ладона, но в то же время являлся одним из его самых преданных союзников. А потом и моим.

Асбьерн не стал прощаться. Он стремительно вылетел в коридор и оставил меня в одиночестве, среди огромного пространства, наполненного гнетущей атмосферой опасности. Не знаю, сколько времени даст Совет, чтобы я нашла лекарство, чтобы хоть что-то сделала, но маловероятно, что много.

В блокноте был вполне приемлемый эскиз той книги, что я видела во сне. К ужину закончу и попробую найти о ней сведения. Узор на обложке должен быть узнаваем, книга явно древняя.

Возможно, отец или мама что-нибудь найдут. Или Лэрнст. Самая большая библиотека ведь находится в Подземном, а он оттуда родом.

Но разгадка пришла совершенно неожиданно и так быстро, что я растерялась. Наверное, до последнего не верила, что мой сон — не плод фантазии, а вполне реальное магическое вмешательство и его следует расценивать как подсказку. Но Тхэш за ужином мои сомнения развеял.

Мне подумалось, что, если я закончу эскиз к ночи, его можно будет разослать. И потому за столом я больше рисовала, нежели ела, что не укрылось от внимания нага.

— Элла, что там ты рисуешь?

Он тоже был расстроен сообщением Асбьерна. Быть может, куда больше, чем я, потому что Тхэш сражаться не привык. И его откровенно пугала перспектива потерять друга.

— Книгу, — ответила я. — Книгу, которую видела во сне. Она явно что-то значит, и я хочу знать, существует ли такая и что в ней написано. Нарисую эскиз и разошлю знакомым, может, кто-нибудь знает ее.

Тхэш неслышно подполз ко мне и буквально силой вырвал блокнот из рук.

— Если ты заморишь себя голодом, Ладону это не пойдет на пользу. Дорисуешь после ужина. В конце концов, ляжешь спать под утро, но отправишь с утренней почтой и выспишься в обед. Все равно придется ждать ответов. А есть надо и…

Он не договорил. Короткий взгляд на блокнот — и наг замер, а я инстинктивно поняла: он что-то знает.

— Тхэш! — Я даже привстала. — Ты видел эту книгу? Знаешь, что это?

— Не видел, но слышал о ней. Это единственная книга, уцелевшая с самого сотворения. Ходят легенды, будто она написана рукой Меридии.

Меридия… Все сходилось. Эта богиня была виновна в оборотничестве Ладона, корни его болезни уходят к ней. Но почему, если в этой книге было что-то, что могло спасти ее возлюбленного, она не воспользовалась этим?

— Она существует? Где она?

— В музее, в Верхнем, — ответил Тхэш. — Хранится как экспонат. Ее никому не дают читать.

— Я не буду спрашивать.

Я едва не полезла к нагу обниматься. Он избавил меня от необходимости долгих изматывающих поисков. Дал цель, надежду.

И обеспечил себе пару дней наедине с Малкольмом.

— Элла, что ты собираешься делать? — устало спросил он.

— Лететь в Верхний! Найти демонову книгу! И выяснить, как она может помочь.

Наверное, Тхэш понял, что отговаривать меня бесполезно, потому что твердо произнес:

— Но сначала ты доешь ужин и отоспишься. Без возражений.

— И поговорю с Ладоном, — пробормотала я, возвращаясь на место.

Стук моих каблуков эхом проносился по залу, где спал Ладон. Я не могла усидеть на месте и потому бродила около его морды.

— Если в этой книге что-то есть, я это найду! Но постарайся очнуться, пожалуйста. Когда-то выбор между войной и миром зависел от меня. Теперь — от тебя. Постарайся проснуться, Ладон. Ради нас с Малкольмом, ради своих драконов. Один раз ты уже это сделал, сделаешь и второй.

Он никак не реагировал на мои слова, но хотя бы дышал. Я рассеянно гладила его нос. За окном уже совсем стемнело, и пора было отправляться спать. За эти два года я лишь раз не виделась с ним несколько дней, когда рожала Малкольма. Те сутки, пока рядом не было мамы и папы, показались самыми страшными в жизни. Семимесячный Малкольм мог не выжить. Ладон спал, Тхэш совершенно не знал, что делать, а за окном бушевала такая метель, что лекарь не смог бы добраться при всем желании. Тогда я, наверное, впервые поняла, что отец был действительно гениальным Погонщиком: долететь на Плато в кратчайшие сроки и посадить дракона на нашем заднем дворе — это было страшно.

После прощания с Ладоном я отправилась к сыну. Тот, намаявшись за день, устал и улегся спать. Будить не стала, просто посидела рядом пару минут, пытаясь найти в нем черты его отца. По-моему, он больше был похож на меня.

Разделить детскую и мою спальню предложила мама. Я, едва не оставшись без сына, этому противилась, но в итоге была благодарна за хорошую идею. Малкольм спал за стеной, достаточно близко, чтобы я услышала плач, но достаточно далеко, чтобы нормально высыпаться.

В этот раз из детской я не ушла, пристроившись на небольшом диванчике.

Метель снова разыгралась. Не настолько сильно, чтобы препятствовать вылету дракона, но все же было неприятно кутаться в шубку и шарф. А еще неприятнее будет снимать всю эту сбрую, ибо в Верхнем даже зимой ветрено и прохладно, никакого мороза нет и в помине.

Сразу после обеда, собравшись и поиграв с Малкольмом, я вышла во двор, где меня ждали облачный дракон и Погонщик, присланный отцом. После моего рассказа о том, что Замирающий оказался предателем и именно он способствовал моему похищению, папа стал тщательнее следить за теми, кто возит меня и маму.

Этот был один из лучших, как мне сообщили.

Широкоплечий, с хмурым выражением лица. Четко очерченные скулы мне понравились, а еще понравилось спокойствие, которым прямо веяло от Погонщика. Он, как и полагалось профессионалу, не выказывал ни удивления, ни заинтересованности в моих делах. На мой вопрос я получила вежливый ответ:

— Я не летаю со Зрячими, миледи. Не уверен ни в одном из них, а господин Златокрылый просил отнестись к вашей безопасности очень серьезно.

— Но разве Зрячий не гарант большей безопасности?

— Не в этом случае. Полет в Верхний предельно простой, а опасность, о которой вы знаете, высока. Это большой риск.

— Понятно, спасибо. Меня зовут Элла.

— Хейлер, миледи. Я из Подземного.

Но демоном, как все жители Подземного, он не был.

Когда я уже было собиралась залезть в кабину, меня остановил Тхэш.

— Элла, ты точно уверена? — в сотый раз спросил наг.

Он волновался и явно не мог определить, какое чувство сильнее — волнение за меня или страх потерять друга.

— Разумеется, уверена. Тхэш, уймись. Я найду эту книгу, выясню, что она значит, и придумаю, как помочь Ладону. Позаботься о Малкольме, мама с близняшками приедут вечером.

— Будь осторожна. Знаю, пожелание банальное, но… как ты добьешься, чтобы тебе показали эту книгу? Даже влияния твоего отца не хватит.

— Это моя забота. Я придумаю, как это сделать, не беспокойся.

Я быстро обняла нага и окинула взглядом замок. Впервые за эти два года я улетаю прочь. Но в этот раз надеюсь вернуться очень и очень быстро.

— Миледи, пора, — покачал головой Хейлер. — Прошу вас.

Подал мне руку, чтобы удобнее было забираться в кабину, и захлопнул дверь. Пока дракон поднимался, я смотрела на Тхэша, машущего мне рукой. На ошибку права нет.

Когда мы вышли из воздушного пространства Плато — к счастью, без приключений, — я коснулась кристалла, обеспечивающего связь с Погонщиком.

— Вы часто летаете в Верхний, Хейлер?

— Да, миледи, я специализируюсь на рейсах в этот город. Я прожил там большую часть сознательной жизни, в семь лет я уехал из Подземного с родителями. А когда отца убили, поступил в Академию.

— Простите, — пробормотала я. — Не хотела вам напоминать.

— Вы в любом случае напомнили. Это неизбежно.

— Вы о чем? — Я нахмурилась.

— Моего отца убил ваш муж. Лично, — проговорил Хейлер, а у меня в душе зародилось странное чувство, будто папа опять не угадал с выбором Погонщика для меня…

— Тогда почему вы не отказались везти меня? — Я спросила это как можно спокойнее.

— Хотел увидеть вас. Выяснить, что такого особенного в дочери Златокрылого. И что с ней не так: ходят слухи, вы полюбили чудовище.

Я сомневалась, что Погонщик решится причинить мне вред. Но все равно ощущала беспокойство. И не могла не сочувствовать этому человеку, оказавшемуся в непростой ситуации.

— И чего вы хотите, Хейлер? Зачем вы это мне говорите?

— Вы полетите со мной, миледи. Но не беспокойтесь, вреда вам не причинят. Если будете благоразумны.

— И что ж вы меня все похищаете-то, — пробормотала я. — И все по одному сценарию. У вас что, самоучитель есть?

Но на самом деле ситуация была не из лучших. Время поджимало, Ладон остался один. А что, если Хейлер собирался увезти меня, дабы не дать помочь Ладону?

— Вы полетите в Верхний? — спросила я.

— Да. Там вам все расскажут. Пристегнитесь, пожалуйста, на следующем участке обычно сильный ветер.

Я напряглась. Расскажут? Ну, Погонщик, только дай мне возможность выбраться, и тебе не жить. Отец на ленточки порежет и не чихнет.

Кабину действительно мотало от сильных порывов ветра. И к моему беспокойству, злости на себя, на Ладона, на этого Хейлера, добавился страх. Ему терять, похоже, нечего, раз он решился на такое. Способен ли Погонщик убить нас?

Похоже, не собирался. Погонщик уверенно управлял невозмутимым драконом, поднимаясь все выше и выше. Но лишь когда впереди показались неясные очертания Верхнего города, скрытого в вечных облаках, я немного расслабилась. По крайней мере, мы куда-нибудь сядем. На земле у меня шансов больше.

За эти два года изменилось многое, в том числе и я. И мои способности, и моя магия, и мое отношение к жизни. Когда остаешься с маленьким ребенком на руках против Совета Драконьего города, когда муж без сознания и, возможно, умирает, когда на носу война и лишь от твоего выбора зависит ее исход… После всего этого невозможно остаться милой, наивной девочкой, которая весь день играет с котиком и жалеет бедного дракона. Если Хейлер решил объявить мне войну, он об этом пожалеет, причем, вероятнее всего, жалеть можно начинать уже сейчас.

Сначала мы поравнялись с Верхним, потом вошли в его воздушное пространство. Мимо пронесся город, и я с сожалением разглядела приметную помпезную крышу музея, где и хранилась нужная книга. Я была так близка, совсем рядом с разгадкой! А вместо этого летела в неизвестность с человеком, ненавидящим моего мужа всем сердцем.

Город сменился пушистыми ярко-зелеными лесами Верхнего, которые плавно переходили в равнину. Я плохо знала эти места, ни разу здесь не бывала и потому совершенно не ориентировалась. Но понимала одно: просто так сбежать не удастся. Выбираться из этой глуши придется на драконе.

— Ты не один? — спросила я у Хейлера, когда почувствовала, что дракон идет на посадку.

Внизу показались какие-то заброшенные строения. Вероятнее всего, именно они и были целью этого полета.

— Нет, миледи, не один. Ваш муж слишком многим сломал жизнь.

— Ты идиот. — Я прикрыла глаза. — Я спасла вас от войны. Я ценой собственной свободы способствовала установлению мира. Погиб бы не только твой отец, но и все, кто тебе дорог, все, кто тебя окружают. Думаешь, Ладон, очнувшись, не разберется во всем? Снова пытаешься погрузить города в хаос войны? Из-за своей мести. Знаешь, Хейлер, тебе должно быть стыдно. Мне было семнадцать, когда я пожертвовала всем ради спокойствия городов, а ты не можешь пожертвовать местью. И мучаешь не только себя, но и отца. Кажется, по поверьям Подземного, его душа не может успокоиться, пока потомки мстят?

Он молчал. То ли мои слова Погонщика не волновали, то ли наоборот. Но дракон уже приземлился, и я заметила фигуру, стремительно приближающуюся к нам. И напряглась, потому что фигура эта была смутно знакомой.

Сначала я не поверила своим глазам и подумала, что, должно быть, от низкой температуры и давления у меня начались видения. Но позже, буквально через секунду, я уже не сомневалась.

— Здравствуй, Элла.

Встречать нас вышла сама Морриган.

На моем лице — я это точно знаю — не отразилось ничего. В душе, конечно, бушевал ураган чувств, в голове теснилась масса вопросов, но внешне я была абсолютно спокойна и совершенно не удивлена. На миг показалось, будто Морриган это сбило с толку.

— Выходи, Элла, — сказала она. — Есть разговор.

— Надо было тебя кремировать, — сказала я. — Или хотя бы закопать. По-моему, традиции Плато уже не отвечают реалиям современности.

Я проигнорировала руку Хейлера, которую он мне любезно протянул, дабы помочь вылезти из кабины.

— Ты отправил Златокрылому сообщение, что вы долетели? — спросила Морриган.

Хейлер кивнул.

— И вы думаете, этого будет достаточно? Он запросит данные из центра полетов.

— Эту проблему мы решим. — Морриган только отмахнулась. — Хейлер полетит в «Драконьи Авиалинии» и зарегистрируется. С ним полетит пассажирка, распишется она так, как ты. Не волнуйся, все продумано. Никто и не узнает, что ты прилетела не совсем в нужное место.

— Если надеешься, что я буду тихой, вынуждена тебя разочаровать.

Морриган рассмеялась:

— И что ты сделаешь, как там тебя Ладон называет… Эльчонок? Сколько тебе лет вообще?

Ее издевку я решила проигнорировать. Слишком рано ввязываться в бой, для начала выясним, на кой меня сюда притащили.

— Идем внутрь, — отсмеявшись, сказала Морриган. — Хейлер, лети немедленно.

— Не волнуйся, — хмуро отозвался Погонщик.

— Хотелось бы.

Морриган была одета в светлые брюки и рубашку, плотно облегающую тело. Ее золотистые волосы были собраны в косу. Как ни старалась я, идя за ней следом, разглядеть след на шее или какие-то другие признаки инсценировки смерти, ничего не вышло. И в связи с этим обстоятельством я слегка волновалась.

Невозможно было думать, будто все жители деревни были в сговоре с ней. А значит, как она повесилась, кто-то видел. И неужели никто не заметил, что Морриган жива?

Надо было настоять, чтобы Ладон ее похоронил.

— Тебя накормят, — сообщила Морриган. — И мы поговорим.

Меня бесила ее самоуверенность. Хотелось чего-то…

— Твой верный Хейлер улетел, — сообщила я. — Думаешь, если я решу, что мне твоя компания не нравится, остановишь меня?

— Допускаю, что ты за пару лет натренировалась давать в морду, — хмыкнула Морриган. — С Ладоном по-другому никак. Но в данном случае, моя хорошая, наши цели совпадают. И тебе невыгодно мне вредить.

Она показала рукой на развалины.

— Вон там спрятался дракон. Если он увидит, что ты причинила мне вред, убьет тебя. Не делай глупостей, просто выслушай. В конце концов, мы обе останемся удовлетворенными.

— В этом сомневаюсь. Ты, похоже, по жизни удовлетвориться не можешь, — пробормотала я.

Мою реплику Морриган проигнорировала. Не знаю уж, правду она сказала про дракона или нет, но ее слова меня заинтересовали.

— Не трудись меня кормить, — сказала я. — Мне от тебя не нужно ничего. Выкладывай, чего тебе надо.

— Как меняет людей надежда! — Морриган улыбнулась. — Вот видишь, как только ты получила шанс спасти своего обожаемого муженька, сразу стала почти шелковой. Что ж, тогда не буду утомлять тебя длинным спуском в подвальные помещения этого замечательного бывшего дворца Риорских. Садись.

Мы подошли к двум неприглядного вида камням, и Морриган проворно забралась на один из них.

— На самом деле все это похищение — спектакль. Не удержалась от возможности попугать тебя немного. Сейчас вернется Хейлер, и вы полетите в столицу Верхнего. И ты заберешь ту книгу, что ищешь. Но для меня.

— И в чем же здесь моя выгода?

Она могла бы казаться красивой. Взгляд голубых глаз был устремлен вдаль, светлые волосы развевались на ветру. Фигуре и стати Морриган я могла только позавидовать. Но совсем не хотела быть такой, как она.

— Ты пойдешь с Хейлером, — повторила она. — В музей, где хранится книга, и заберешь ее. Как — не мои проблемы. Хейлер вырвет страницу с информацией, которая тебе нужна для пробуждения Ладона. Книгу он заберет для меня, а ты вернешься на Плато. Все просто, Элла. Делай свой разумный выбор.

— Как я могу ему верить, что он даст мне нужные листы?

— Никак, — Морриган пожала плечами, — выбора у тебя нет. Либо ты едешь с Хейлером и забираешь книгу на его глазах, либо ты мне не нужна. А следовательно, тебе незачем жить.

— Зачем ждать меня? Почему ты сама не заберешь книгу?

Никак не могла понять, на кой Морриган все это провернула. Хотела книгу — поехала да забрала бы. У нее хватило ума разыграть собственную смерть, неужели не хватит, чтобы украсть какую-то книгу?

— Мои проблемы, — отмахнулась Морриган. — Может, не хочу случайно попасться. Я-то мертва по официальной версии, а вот ты… что ж, меня устроит и тот вариант, в котором тебя схватят. А ты… тебе ведь не за что цепляться, да? Ладон умирает, и бедная Элла не может ему помочь. Это твой единственный шанс, дорогая.

Она посмотрела на меня свысока и поднялась.

— Это я показала тебе книгу во сне. Знаю способы, как это сделать. Не волнуйся так, в книге действительно есть то, что его разбудит. Так что мы обе в выигрыше.

— И что это за книга? — спросила я.

Но Морриган отвечать не стала.

— Довольно вопросов. Что ты выбираешь, Элла? Заберешь книгу, вырвешь свой листок и отдашь ее мне или погибнешь и лишишься возможности спасти мужа? Не думаю, что ваш ребенок заслуживает сиротской участи.

— Ладно. Я отдам тебе книгу, Морриган. Но только попробуй меня обмануть!

— О, я уже в панике, — издевательски хмыкнула девушка. — Может, все-таки пообедаешь, пока ждешь Хейлера? Путь неблизкий.

Я упрямо покачала головой. Она ничего мне не сделает, но и аппетита не было, и брать у Морриган ничего не хотелось. Заставлю Хейлера остановиться в гостинице и там поем. Все равно нужно как следует продумать свои действия, прежде чем отправляться на вылазку за книгой.

А Морриган все не унималась:

— И что, Ладон тебя действительно любит?

— Смею надеяться.

— Надо же! И чем ты его зацепила? Ни фигуры, ни внешности, ни мозгов. Ладон теряет хватку.

— Избавь меня от своих комплексов, — поморщилась я. — Не желаю знать, что ты думаешь о своих бывших.

— Если бы ты не появилась, все было бы прекрасно. Ладон был бы мой, он был бы здоров и счастлив! А ты… Ты все это затеяла! Так что не изображай жертву. Ты виновата во всем, Элла, из-за тебя Ладон умирает. Из-за тебя он заснул, он постоянно навещал тебя человеком! Ты требовала от него внимания. Ты во всем виновата! Ты!

Она перешла на крик и отвернулась. Шокированная, я сидела на камне.

— Может, и виновата, — медленно проговорила я. — Но он хотя бы прекратил эту войну. Рядом со мной его не мучает злоба и ненависть. Чего нельзя сказать о тебе или этой Меридии.

— Что ты можешь знать о Меридии? — хмыкнула Морриган.

— Достаточно, чтобы понимать: Ладон ее никогда не любил. Как и она его. Как и ты. Когда любят, боль не причиняют.

Она резко обернулась. В ее глазах сверкал едва уловимый серебристый огонек.

— Ты даже не представляешь, — процедила девушка сквозь зубы, — что я такое.

Я поднялась с камня, смотреть снизу вверх не хотелось.

— Мне плевать. Я тебя не боюсь, кем бы ты ни была.

— Это-то меня и спасает. Не забивай себе голову дурью. Принеси мне книгу, и получишь все, что захочешь.

— А что в этой книге? Там ведь есть способ спасти Ладона?

— Есть, — кивнула Морриган. — Зелье, основанное на крови. Похожее на то, что мы готовили для детей.

— И где я найду нужную кровь?

— Я тебе дам. Я знаю, как достать ее.

Она улыбнулась.

— Просто забери книгу. Это все, что от тебя требуется, Элла.

Она отвернулась. Ветер усиливался, но дождя не ожидалось, и мне было немного жарко в шубке. Я за два года так привыкла к вечному холоду, что совсем не могла сориентироваться, как одеваться, хотя раньше с этим проблем не было.

— Я ненавижу это, — вдруг тихо сказала Морриган. — Весь мир. Все города. Все, что здесь есть, ненавижу. И Плато твое, и Лесной, и эти «Драконьи Авиалинии»… Это я подняла восстание, я собрала магов, чтобы разбудить Ладона, и я же попыталась уничтожить его руками Лесной. Он не знал, кто стоит за всем этим, но, похоже, чувствовал, потому что спустя время все же разобрался в ситуации. Мне никогда не удавалось обмануть Ладона.

— Ну, со своей смертью ты его хорошо надула, — возразила я.

Морриган лишь отмахнулась.

— Это мелкая ложь. Он все равно не убил бы меня. Выгнал, возможно. Я говорю о другом. Он в итоге всегда мне мешает, всегда оказывается на шаг впереди. В этот раз снова пришлось его отправить в Расщелину.

Я вздрогнула, но постаралась не показать вида.

— И теперь ты готова его отпустить?

— Да, — она кивнула, — мне нужна лишь моя книга. Все остальное — твое.

Поразительная щедрость.

— Ох, заболталась я. — Она улыбалась так, словно находилась у меня в гостях за чашкой чая. — Мне пора, Элла. Прилетит Хейлер, заберет тебя в город. Будь умницей, и получишь свой приз.

— А ты — свой, — пробормотала я, когда Морриган скрылась в руинах.

Вот только чем это приз обернется для всех нас?

Хейлер привез меня, оголодавшую, замерзшую и уставшую, в гостиницу к полуночи. Я не возмущалась, не кричала и не ругалась, просто хотела хоть что-нибудь съесть и отдохнуть. На твердой земле, в мягкой постели.

Почва под ногами слегка пружинила с непривычки. Все-таки Верхний — весьма своеобразный город. Но к тому времени, когда я получила возможность сбросить сапоги и раздеться, всякие мелочи меня уже не волновали. Едва мы вошли в небольшое светлое здание, я тут же заказала кучу всего съедобного. И плевать, что не съем все, главное — видеть это количество вкусной свежей еды на своем столе.

Хейлер взял себе номер напротив моего, хоть и знал, что я не сбегу. И что странно, ничего не заказал поесть.

Он вообще выглядел каким-то подавленным. Избегал смотреть мне в глаза, отворачивался, говорил тихо и коротко. Совесть, значит, замучила. Одно только неясно, как в самом начале он показался мне спокойным и надежным? Трус и предатель — вот его сущность.

Я разрезала мясо, когда мне пришла в голову весьма неплохая идея. Еще папа говорил, что голодным мужиком можно управлять, как тебе хочется. Имея в наличии еду, конечно.

Я остановилась в дверях его комнатушки, которая выглядела довольно убого и, похоже, была самой маленькой в гостинице.

— У тебя ведь нет денег даже на еду, — сказала я.

Хейлер проигнорировал эту фразу, но я знала, что он сейчас испытывает унижение. Плевать. Я не должна заботиться о чувствах человека, который предал моего отца, угрожал мне и в итоге должен был отдать книгу этой дряни.

— Забавно… Погонщик и без денег. Между прочим, у отца никто не голодает. Если бы ты работал, а не шатался с Морриган, не подыхал бы с голоду в этой комнатушке.

Ага, не реагирует.

— Меняю ужин на информацию, Хейлер. Я хочу знать все о Морриган, а ты хочешь жрать. Делай свой разумный выбор. — Я повторила слова Морриган.

Он придет. Притащится с виноватым видом. Хейлер, похоже, мучился угрызениями совести из-за моего похищения и связи с Морриган. Плюс его мучило чувство голода, а теперь еще и сознание собственной никчемности. Нет, жалко мне его не было. На Плато умирает мой муж, а он решил мне мстить! Пускай платит информацией.

И демоны его сожрите с этим самым унижением!

Притащился…

И чертова жалость внутри все-таки шевельнулась. Главное — не забывать, что Малкольм мог остаться без отца. И никакая жалость не должна мешать.

— Расскажи мне обо всем. Как Морриган замешана в этом деле, о ее роли в пробуждении Ладона, зачем ей эта книга. Сядь!

Он послушно уселся на стул перед столом. И глухо произнес:

— Я не знал, кто она такая.

— До каких пор? — спросила я.

— Когда подсунул тебе записывающий кристалл, похожий на те, что используются для связи между Погонщиком и Зрячим. Я не так давно знаю Морриган, она сама вышла на меня. И сказала, что Ладон убил и ее отца тоже. Мы разработали план. Она откуда-то знала, что он заболеет и что вы поедете за книгой. Я никогда не связался бы с ней, если б знал, кто она такая.

— Ты знаешь ее историю?

Я пододвинула к нему тарелку, в которой мяса было раза в два больше, чем у меня.

— Да, знаю. Она была Высшей, влюбилась в Ладона, он заболел, и она превратила его в дракона, чтобы спасти от смерти. Он не оценил, и Меридия решилась уничтожить мир. А сама ушла из мира.

— Потом Ладона разбудили, — кивнула я. — Кто и зачем… Предположительно Морриган. Но зачем?

— Морриган, или как ее там — Меридия, ненавидит наш мир. — Хейлер пожал плечами и неуверенно взялся за вилку. — Может, хочет снова его уничтожить?

Я даже поежилась. Да уж, отличные перспективы. Бывшая богиня хочет уничтожить созданный ею мир. Но при этом спасти бывшего мужа, которого сама едва не убила. Бред какой-то.

Почему-то я вдруг подумала, что именно она показала мне во сне книгу.

— Что в книге? Зачем она?

И тут меня вдруг осенило… Тхэш говорил, книга эта принадлежит Меридии. Ее дневник или что-то подобное.

— Не сказала. — Хейлер покачал головой. — Но эта книга для нее очень важна. Почти три года подготовки; сначала она пыталась взять сама, но ее не пропускает какое-то охранное заклинание на этой книге. А тебя якобы пропустит.

— Что за заклинание?

— Не знаю. Очень сильное, охранное. В газете была пару лет назад заметка, мол, музей полностью обновил систему охранной магии. И теперь никто не сможет его ограбить.

— И что, я, по мнению Морриган, сумею сбить такое заклятие? Какая наивная девица.

— Она в любом случае в выигрыше. Ей терять нечего. Союзников почти не осталось. Когда они возрождали Ладона, думали, что он будет только орудием. А Ладон… Ладон никогда не был идиотом, он разобрался в ситуации буквально за пару лет и начал гнуть свою линию. Драконы подчиняются ему, он для них легенда. Асбьерна он победил в честном бою, так что тот тоже пойдет только за ним. И Морриган осталась одна. Половина магов разбежалась, другие оказались настолько слабыми, что годились разве что только для разведения костров в дороге. И тут она вспомнила про эту книгу. Вышла на меня, я согласился помочь, но… все было преподнесено так, будто Ладона надо остановить, будто его перемирие лишь уловка.

— Ты выбрал не ту сторону, — холодно отозвалась я.

— Похоже на то. Но как теперь выпутаться, не знаю.

— Я пока тоже. Что ж, заберем эту книгу, а там что-нибудь придумаем.

— Можно не отдавать ее Морриган. Без книги она бессильна, ведь сейчас в нашем мире она уже не богиня. И у нее сейчас совсем нет магичесих сил, а с книгой появятся.

Не давать книгу… Это означает фактически убить Ладона. Ведь тогда я не получу крови и… и конец всему.

— Разберусь. Что-нибудь придумаю.

— Она не отступится от своего. — Хейлер покачал головой. — И может быть очень опасна.

— Я не боюсь Морриган, я боюсь за своего мужа. Я хочу его спасти, и все. Не собираюсь участвовать в каких-то играх.

— Что в Ладоне такого, что заставляет такую девушку его любить?

— Я не могу любить за набор качеств. Он изменился ради меня. Собирался убить, а в итоге женился. Это многого стоит.

Хейлер будто бы удивился.

— И все? Только из-за того, что он решил тебя не убивать, а спать с тобой, ты его любишь? Мне кажется, это болезнь.

— Болезнь — это у Морриган. Она думает, что любит его, но каждый раз пытается уничтожить все, что любит он. А я пытаюсь его спасти. Разницу чувствуешь? Что ты можешь сделать ради любимой девушки, Хейлер? Преподнести ей цветы. Украшение. Защитить от карманников на рынке. Подарить романтическое путешествие на драконе. Украсть чужую жену, в то время как ее отец доверил тебе жизнь дочери. А Ладон прекратил войну ради меня, изменил свою жизнь. Думаешь, после всего, что ему сделали, легко полюбить и создать семью? Ни один из вас не способен на то, на что способен Ладон. Ни один из вас до него не дотягивает. Вы даже внешне ему уступаете раз в двадцать. И ты спрашиваешь, почему я его могла полюбить? Да потому что мир, к сожалению, полон такими, как ты, Хейлер. Которые не видят ничего, кроме себя, и только и делают, что себя жалеют. Трусливые мужики, которые могут мстить, используя двадцатилетнюю девчонку.

— Ладон, по-моему, тоже собирался мстить, используя девчонку. — Погонщик криво усмехнулся. — Семнадцатилетнюю.

— Но он этого не сделал. Хейлер, ты сравниваешь боль Ладона и свою? Не забывай свое место. Он пережил в сотню раз больше! И не опустился до того, чтобы причинить мне вред.

— А я…

— А ты привез меня к Морриган, — отрезала я. — Которая могла убить меня, которая ненавидит меня. Скажешь, не знал? Что ж, извини, но не поверю. Может, ты и не знал, кто она такая, но не мог не знать, на что способна.

Хейлер поднялся. Он, похоже, был взбешен.

— За одни и те же поступки ты, Златокрылая, оправдываешь мужа, но осуждаешь меня.

— Для этого и нужна жена. Тебе не понять, Хейлер, у тебя никогда ее не будет.

— Доброй ночи, — холодно уронил Погонщик.

Я не ответила. Уже поняла, что Хейлер мне не союзник. Слишком слаб, пытается найти лазейку в любой ситуации. Явно надеялся завоевать мое доверие и выйти сухим из воды. Меня мучил вопрос: ну как отец его выбрал? Неужели Хейлер такой хороший актер?

Аппетит пропал. Я упала на кровать, желая хоть немного отдохнуть. Завтра нужно будет сходить в этот музей и понять, как забрать книгу. Придется нарушить закон.

Мысли, мысли… Они вертелись в голове, не давая уснуть. Раздеваться сил не было, меня хватило лишь на то, чтобы запереть дверь и снова рухнуть на кровать.

Красноватый свет Расщелины уж был привычным. И холод, и темнота. А вот Ладона видеть я еще спокойно не могла, хотя умом и понимала, что он меня не помнит. Но муж с интересом рассматривал меня, словно ожидал.

— Ты снова здесь, — сообщил он. — Кто ты такая?

— Я уже говорила. — Мне хотелось прикоснуться, но вряд ли бы он позволил. — Я твоя жена, у нас есть сын.

— А почему я тебя не помню? — Он не был раздраженным, напротив, на губах Ладона играла легкая улыбка.

— Не знаю. Быть может, ты провел здесь столько времени, что несколько месяцев со мной улетучились из памяти.

Я сама поразилась, как пусто и безжизненно звучал голос.

— А про сына… это правда?

Я кивнула.

— Его зовут Малкольм, он умеет превращаться в маленького дракона. Шебутной до ужаса, постоянно куда-нибудь залезает. В последний раз заполз за диван, пытаясь найти, откуда солнечные зайчики берутся. Застрял там, превратился, зацепился крылом, пришлось вытаскивать. Верещал — ужас! Зато потом как дракон ходил половину дня, котов пугал. А еще ты спишь в обличье дракона, в большом зале. Малкольм любит по тебе ползать.

Он слушал с интересом и недоверием. Как забавную историю из жизни, которой удивляешься, но которой не веришь. А для меня этот миг общения был непостижимым. Стоять вот так напротив, пусть не обнимать, но говорить с ним, говорить о сыне и жизни в замке…

— Ты красивая, — вдруг сказал он. — Я бы хотел, чтобы у меня была такая жена.

— Ты мне не веришь?

— Мне кажется, — Ладон медленно отошел к краю площадки, — что я просто все придумываю, чтобы было легче здесь находиться. Выдумал тебя с сыном Малкольмом, выдумал все остальное.

— Если бы это было так! — Я улыбнулась, пытаясь хоть немного порадовать его. — Но там тебя очень не хватает. И это не твое воображение, к сожалению.

— Как тебя, говоришь, зовут? — спросил он.

— Элла.

— Элла… Отсюда невозможно выбраться. Я хотел бы увидеть тебя и сына, познакомиться с вами, если вы реальны. Но это, — он обвел взглядом тьму, — бесконечно.

— Один раз ты уже выбрался.

Ладон нахмурился.

— Постарайся выбраться снова.

Я не сразу поняла, что уже наступило раннее утро. Острое чувство разочарования кольнуло сердце, захотелось снова погрузиться в сон и побыть еще немного с Ладоном. Но не вышло. Пришлось встать, наспех позавтракать и, пока Хейлер не спохватился, свалить из гостиницы.

Сбегать я не собиралась, не в моих интересах это. Но в музей хотела сходить без сопровождения, Хейлер меня бесил. Ничего с ним не случится, посидит в одиночестве. А может, будет истерично бегать по Верхнему и искать меня. Тоже забавно.

Сначала я хотела написать отцу, но потом передумала. Он меня сразу отсюда заберет, и плевать ему, упущу я шанс на спасение Ладона или нет.

Верхний в это раннее время был пуст. Тишина, совершенно не свойственная этому месту, поражала. Я слышала свои шаги, слышала чей-то смех в ближней таверне, слышала где-то вдалеке бой часов. Но улицы были такими пустынными, словно в городе вдруг разом исчезли все жители.

Я запоздало вспомнила, что музей, должно быть, еще не открылся. И уселась в парке неподалеку, чтобы меня не было заметно с улицы. Хейлер наверняка потащится меня искать, не хочу его видеть.

Не ожидала, но сон с Ладоном подействовал на меня положительно. Стало легче, будто я и впрямь поговорила с мужем.

Когда часы на городской башне пробили десять, я поднялась и направилась к музею. Большое одноэтажное здание выглядело новым, но вот толпы народа у его ворот не наблюдалось. Стараясь выглядеть обычной туристкой, я приблизилась к парадному входу и приготовила нужную сумму для билета.

В зале, просторном и светлом, полном картин и экспозиций, меня встретил сухонький старичок в форме работника музея, с жиденькой седой бородкой.

— Вы на экскурсию? — Он заметно оживился.

Я была первой и единственной посетительницей сегодняшним утром.

— Нет, наверное. Просто погуляю, если что, спрошу.

Старичок было поник, но оживился, едва проследил за моим взглядом. А тот остановился на высоком стеклянном шкафу, установленном посреди комнаты. В шкафу этом лежала книга.

— О, я вижу, вы заинтересовались! Это, дорогуша, книга Меридии.

— Вы расскажете мне о ней?

Не было смысла притворяться, будто книга меня не интересует. Вряд ли этот старичок мог заподозрить меня в дурных намерениях.

Он подвел меня к витрине.

Книга была точь-в-точь такая, как во сне. Я едва сдержалась, чтобы не прикоснуться к стеклу, ограждающему такую желанную вещь. В ней был описан способ, как спасти Ладона, как вернуть его. В этот момент я не думала о том, что, если эта книга нужна была Морриган, значит, в ней скрывалось что-то страшное.

— Боги меняются, как и времена. Обычно Высший просто уходит, когда устает, передает знания другому. Но с нашим миром богиня Меридия поступила очень жестоко, она его уничтожила. Обрушила катастрофы, болезни, несчастья. С помощью своих монстров — Уничтожителей разрушила все до основания. И ушла. Новый Высший возродил наш мир именно при помощи этой книги. Уж не знаю, как он ее добыл, но это воистину чудо. Ведь где Высшему набираться опыта? Или от предка, или из знаний, оставленных этим предком. Считается, что эта книга — самое важное и страшное, что есть в нашем мире.

— Что внутри? — прошептала я.

— Никто не знает. — Старичок пожал плечами. — Она не открывается, и, быть может, это к лучшему. Ни к чему нам знать то, что хранят боги. Самый неоднозначный наш экспонат. Об этой книге ходит много легенд. Кто-то говорит, что там секрет сотворения вселенной. Кто-то считает, будто ее обложка сделана из человеческой кожи, а внутри — секрет уничтожения нашего мира. А кто-то смеется и говорит, что это лишь сувенир для туристов. Как знать…

— А если богиня ушла из нашего мира и уничтожила его, как уцелела книга?

Смотритель или экскурсовод, кем он там был, внимательно на меня посмотрел.

— А это, милая леди, самое интересное. Книгу достали из Расщелины, когда возродился Ладон.

Вот так вот. И почему мне показалось, что слова про человеческую кожу и уничтожение мира были верными?

Значит, Меридия, уходя из нашего мира, потеряла книжку. Ее взял новый Высший, возродил мир, но с Расщелиной справиться не смог. И спрятал книгу там. Меридия вернулась, как-то связалась с Морриган — заняла ее тело или скопировала образ, — и возродила Ладона. Хотя нет, не сходится… Морриган все-таки смертная, а Меридия начала все это еще до моего рождения. Значит, меняла тела? Выходит, что так. И возродила Ладона. Вопрос: для того, чтобы достать книгу, или ей был нужен сам Ладон? Ответа на этот вопрос мы, пожалуй, так и не узнаем. По какой-то причине Меридия не получила книгу, и она попала сюда. Далее ее план настроить Ладона против городов не сработал, он захватил лишь Плато и успокоился, ее помощники разбежались, а книга осталась здесь. И теперь Меридия использует любую возможность достать книгу. Причем книга тщательно охраняется всего лишь людской магией, но забрать она ее не может. Выглядит как бред, но, похоже, так оно и есть.

Как поможет книга Ладону? И что нужно Меридии в ней? И почему я могу взять книгу, а она — нет? Эти три вопроса мучили меня, пока я брела к гостинице. И разумеется, волновала проблема, как именно я собираюсь забрать книгу. Я просчитывала варианты, но ни один из них не казался подходящим. Спросить Хейлера? Да что он может! Трусливое создание, способное лишь выполнять приказы.

Я остановилась. Так… книгу мне не дадут, это факт. Значит, мне нужен тот, кто ее украдет. Или тот, кто сумеет провести меня к книге незаметно. Причем второй вариант лучше, ибо забрать ее лучше мне. Дабы проконтролировать Хейлера.

Я осмотрелась. Лирэль, моя няня и мамина подруга, родом была из Верхнего. Да и отец частенько бывал здесь в рейсах. Где-то на площади, у памятника неизвестному дракону, спасшему сотню жизней во время войны с Ладоном, находился бар. Где всегда можно было найти того, кто за деньги свернет для тебя горы.

А мне-то всего лишь требовалось украсть небольшую книгу.

Я почти не бывала в барах. На Плато они были, но в столице и двух больших городах. Понятно, что выбираться туда мне было неудобно, да и незачем. А вот во время коротких визитов в Лесной мы с Эстер устраивали посиделки в подобных местах.

Но то, что я увидела, войдя в бар, конечно, разительно отличалось от пафосных заведений Лесного. В первую очередь, конечно, внешним видом.

Было рано. Посетителей совсем не было, лишь бармен снимал стулья со столиков. Помещение было небольшим и темным. Мне подумалось, что вечером здесь несколько душно, когда набивается толпа народа. Небольшая сцена говорила о том, что здесь бывает живая музыка, а стойка с различными бутылками впечатляла.

— Вы открыты? — неуверенно спросила я.

Бармен кивнул. Молодой совсем парень, студент, наверное. Мама рассказывала, она тоже подрабатывала в тавернах и барах, пока не вышла замуж за отца. Тот ее попытки начать работать где-то помимо «Драконьих Авиалиний» быстро пресек.

Я уселась за стойку и открыла меню, которое мне протянул парень. В основном предлагались холодные закуски или мясо на огне. Ну и, конечно, всевозможные виды алкоголя.

Я больше думала, как заговорить с барменом, нежели выбирала, что заказать. Но от необходимости заводить разговор парень меня избавил.

— Вы не местная? Никогда вас не видел.

— Да, я в командировке. Из «Драконьих Авиалиний» Лесного.

— Я так и подумал. — Он приветливо улыбнулся. — Я тут всю публику знаю, такие девушки редко к нам ходят.

— И какая же тут публика?

Я ткнула пальцем в одну из позиций, и парень щелкнул пальцами. Тут же передо мной появилась тарелка с ароматным, но явно разогретым мясом. Ничего, я не привередливая, а волнение усиливает аппетит.

— Разная, — пожал плечами бармен и уселся рядом.

Стулья были благополучно забыты.

— Средний класс. Рабочие, фермеры, молодежь. Разный сброд, бывает, захаживает. Надолго вы к нам?

— На пару дней. Слушай, тебя как зовут?

— Эрни.

— Эрни, есть здесь кто-то, кого можно нанять? Для работы. Мне не хватает рук, хотела кого-нибудь нанять. Деньги плачу хорошие.

— Ну, — Эрни задумался, — если работа законная, сходите на биржу и дайте объявление. Там много ребят без работы, с руками и хорошей головой.

— А если незаконная, на биржу идти не стоит, — усмехнулась я.

— А если незаконная, — Эрни серьезно на меня посмотрел, — зайдите вечером. Здесь бывает Ник, он способен на все.

— И кто такой Ник?

— Историк, — хмыкнул парень. — Артефактор, если точнее. Но по специальности не работает, подрабатывает по мелочи: продать, купить, оценить, уничтожить. Его работа не всегда законна, но стражники мирятся с этим, пока не наглеет. И, бывает, обращаются к нему с вопросами. Неофициально, разумеется. Мне отец рассказал об этом, он стражник. Говорит, в вопросах сильных магических штук Нику нет равных.

Ник, значит… Я посмеялась, будто приняла слова парня за шутку, но на ус намотала. Вечер, таинственный Ник, книга. Книга ведь тоже артефакт в своем роде. При хорошем раскладе я смогу вернуться на Плато в худшем случае через сутки.

Сердце забилось быстрее.

— Спасибо. Готовят у вас отвратно.

Парень пожал плечами. Его мало волновало, что я думаю. Интерес ко мне пропал, как и мой к нему. Сложился план: я найду этого Ника, заставлю его помочь мне забрать книгу, а дальше… дальше я помогу Ладону. И наконец-то поговорю с ним. Не надо будет больше думать о чем-то, я буду тем, кем изначально собиралась быть — женой и матерью. Никакой политики, никакого Совета. Я буду просто Эллой, которую любит Ладон, которая растит его ребенка. И, может, вынашивает второго…

От близости этого счастья на миг закружилась голова. Пришлось выйти на свежий воздух, бросив предварительно на стойку оплату за обед и чаевые за информацию.

Как дожить до вечера? И еще сложнее — до утра, когда рецепт будет у меня. А там… там я найду мага, способного вернуть Ладона!

— Златокрылая! — раздалось откуда-то со стороны дворов.

— Хейлер, — пробурчала я, — снова ты.

— Какого демона? Я должен видеть тебя постоянно!

— Кому должен? — поинтересовалась я. — Морриган, что ли?

Он запыхался и был красным от злости.

— Книга у тебя?

— Шутишь? — рассмеялась я. — Это не так-то просто. Не волнуйся, без крови Морриган я все равно ничего не сделаю. Вечером встречусь с одним человеком и выясню, сможет ли он помочь.

Хейлер отвязываться не желал, семенил рядом, возмущенно сопя мне в ухо. Как отец выбрал такого придурка для моей перевозки?

— Тебе бы в театре служить, — хмыкнула я. — Актер демонов.

Он угрюмо плелся за мной до самой гостиницы. И все пытался вызнать подробности моего плана. Но Хейлер, сначала показавшийся мне довольно приятным мужчиной, оказался из тех людей, кого лучше не трогать — запачкаешься.

Посмотрим, что представляет собой этот Ник.

Я захлопнула дверь перед носом Хейлера, заявив, что мне надо готовиться и чтобы он пришел к восьми. Думаю, самое оптимальное время для встречи с этим историком. В бар подтянется народ, но в драбадан еще не напьется.

Потом я нашла в сумке запрятанный пергамент для писем и отправила заказ со своими размерами в салон готовой одежды. Мерить и выбирать что-то не хотелось, да и меня могли узнать. Все-таки в ту часть города, где находятся магазины, мог забрести кто-то из отцовских командированных.

Заказала обед, немного поела и улеглась отдыхать, одновременно обдумывая разговор с Ником. Как-то же надо было подрядить его спереть мне книгу, не объясняя толком, зачем и для кого. Ох, задачка…

К вечеру, часов в пять, прибыл курьер с одеждой, что я заказывала. И пока я все примеряла, пока собирала сумку, время и подошло.

Я взяла рюкзак, достаточно вместительный, чтобы скрыть большую книгу. Хорошо все-таки, что я посмотрела на нее заранее.

Удобные сапоги не жали, рубашка была достаточно свободной и немаркого болотного оттенка. Куртку я взяла из своих вещей, сохранилась еще со времен жизни в Лесном, сама не знаю как. Я немного поправилась после беременности, но коль ранее куртка на мне болталась, теперь сидела впору. Волосы я заплела в косу, а еще спрятала в голенище небольшой нож. На всякий случай.

Плохо, что магия у меня в основном восстанавливающая, лечебная. Защититься, если вдруг что, будет сложно.

— Зато удар хороший, — сказала я сама себе, глядя в зеркало.

Кто бы сказал мне тогда, что через пару лет я буду, с ножом в сапоге, собираться на встречу с каким-то уголовником, чтобы ограбить музей, не поверила бы.

— Держись от меня подальше, — сказала я Хейлеру. — Иначе он вряд ли станет разговаривать.

Тому это не понравилось. Но куда против меня попрешь? Это я раньше соглашалась со всем. Сейчас я два года была вынуждена общаться с драконами и твердое «нет» говорила чаще, чем было необходимо. И с большим удовольствием.

Поэтому Хейлеру ничего не оставалось, как послушно отойти к стойке. А я начала осматриваться.

Бар был полон, но все же особой тесноты не наблюдалось. Народ общался, пил, ел, танцевал. Кто-то уже явно не мог самостоятельно передвигаться, но все же вел себя смирно, привалившись к стенке. Кто-то уже разговаривал на повышенных тонах. Но все в рамках дозволенного. На меня внимания никто не обращал.

Я заметила Эрни и дернула его за рукав, когда он несся с кучей грязных стаканов.

— Где Ник?

Он не сразу меня узнал, но потом кивнул, указывая в угол. Эта зона была наиболее тихой, заставленной небольшими темными диванами, выглядящими, признаться, скверно. На одном из них сидел, потягивая не спеша пиво, мужчина. На вид лет пятидесяти, с широкими плечами. Темные глаза цепко глядели на все вокруг. Он был спокоен и в то же время напряжен. Красивый мужчина, но неуловимо опасный. Я не сразу решилась подойти.

— Тебе не разрешали садиться.

Это он сказал мне.

— За те деньги, что я готова заплатить, я тут и лечь могу.

Он отхлебнул пива и посмотрел на меня так, что захотелось куда-нибудь спрятаться.

— Ты еще ребенок, — досадливо поморщился мужчина.

— Какая разница? У меня есть деньги, а ты можешь выполнить работу. Все остальное — мелочи.

Вот теперь в темных глазах промелькнул интерес.

— Что за работа?

— Мне нужна книга.

— Из музея. — Он вдруг хрипло рассмеялся. — Демон, я знал, что кто-то из вас придет! Пошли!

Бросил на стол пару серебряных и поднялся, а вслед за ним и я. Расталкивая толпу, Ник давал мне дорогу. Только остановившись у барной стойки, он дал мне возможность хоть немного подумать.

— Дай ключ от отдельной комнаты!

Энри смотрел на нас круглыми глазами, но ключи дал. Вокруг народ периодически кидал веселые взгляды и посмеивался.

— Ты опять комнату на всю ночь займешь, Ник? — крикнул кто-то из пьяной компании неподалеку.

И все они загоготали.

Я постаралась успокоиться. Не такая уж я и слабая, с одним мужиком, если что, справлюсь. По крайней мере, убежать уж точно смогу. Да и что мне сделает этот Ник? В его интересах было заработать денег.

Естественно, взяла я с собой лишь часть суммы. Где лежала вторая, не знал никто, а найти ее просто так тоже вряд ли выйдет.

Но все равно было не по себе.

Ник пропустил меня в небольшую комнатушку с единственным предметом мебели — большой кроватью. И запер дверь, пока я осматривалась.

— Как тебя зовут? — Он сел на кровать.

— Элла.

— Фамилия?

— Златокрылая. — Я чувствовала, что надо говорить правду.

— Вот как… — Он вновь меня осмотрел с ног до головы. — Тебя прислала эта девка, Морриган, кажется.

— Откуда вы знаете?

Я бросила рюкзак на пол и прислонилась к стене. На кровать садиться не хотелось, а мужчину это, похоже, не волновало.

— Она обращалась ко мне.

— И вы отказались?

Его губы тронула улыбка.

— Как видишь, книга все еще на месте. Что такого Морриган тебе пообещала, что ты взялась достать для нее книгу? Отвечай честно, Златокрылая, от этого зависит, возьмусь ли я помочь тебе. — И, предупреждая мое возражение, добавил: — Меня мало волнуют деньги. Если ты убедишь меня помочь тебе, я не возьму ни золотого. Если нет, тебе не поможет, даже если ты предложишь свою жизнь.

Я отошла к окну, чтобы не смотреть в темные глаза этого Ника. Почему-то мне казалось, будто он видит меня насквозь.

— Мой муж умирает. Морриган связана с Меридией, — я решила не говорить, что она не просто связана, — она может помочь мне, если я достану ей книгу.

— Муж, я так понимаю, Ладон? С чего ты взяла, что Морриган может помочь тебе? Что, если она соврала и нет у нее способа?

— У меня нет выбора. И вариантов больше нет. Что бы вы сделали, если бы ваша жена умирала? Неужели не стали бы сотрудничать с врагом?

— Не с таким, как Меридия. — Ник покачал головой. — Или Морриган, как она теперь себя называет. Честно признаться, я не был готов к тому, что она пришлет тебя. Думал, не хватит наглости. Элла, ты понимаешь, что происходит?

— У меня каша в голове, — честно призналась. — Я просто хочу помочь мужу, я хочу, чтобы моя семья стала нормальной, я хочу, чтобы сын рос с отцом.

— Ладно. Пошли! — Он резко поднялся.

Я удивленно моргнула.

— Куда?

— В музей, куда же еще. По дороге объясню, что все это значит. Сама решишь, нужна ли тебе эта книга.

— Что, вот так просто?

— Да, вот так просто. Ты идешь?

Опасаясь, что Ник передумает, я рванула вслед за ним. Почему-то до сих пор не верилось, что вот он, мой шанс, совсем близко…

Мы вышли через заднюю дверь, никем не замеченные. Я вдохнула вечерний воздух полной грудью и охнула от внезапного головокружения. Все-таки не стоит забывать, что в Верхнем несколько другой воздух, нежели на Плато. И я к нему еще не привыкла.

— Морриган связана с Меридией, — сказал Ник, когда мы удалились от бара достаточно, чтобы нас никто не мог услышать. — Очень просто — это одно и то же лицо. Когда богиня из нашего мира ушла, она уже не могла вернуться, потому что два Высших в одном мире — недопустимо. Но ограничение действует лишь на ее тело, не на душу. И она вполне может занять чужое тело, если сумеет, конечно. Что она и сделала с этой Морриган. А до Морриган были еще другие. Бывшая богиня меняет тела, пытаясь не то отомстить бывшему возлюбленному, не то уничтожить то, что не смогла уничтожить сотни лет назад. Очередное тело умирает, она ищет новое. И так по кругу. Если присмотреться и не поддаваться иллюзиям, можно увидеть в ее глазах, как бьется настоящая душа. Видела когда-нибудь настоящую Морриган?

Я покачала головой и поежилась.

— Она сделала это уже после того, как Морриган стала… навещать Ладона. Поэтому, собственно, это тело и показалось ей привлекательным. И именно поэтому такое преступление кажется особенно страшным. Морриган ведь понимает, что происходит, но никак не может повлиять на что-либо.

— Можно ее как-то спасти? — спросила я. — Заставить Меридию найти другое тело или… или уйти?

Мужчина оглянулся на меня.

— Ты сможешь обречь на страдания незнакомого человека ради спасения другого? Мне кажется, нет. Если Меридия уйдет из тела Морриган, та умрет. И если, в свою очередь, убить тело Морриган, уйдут они обе. Но на это не рассчитывай. Сила и магия заключены не в теле, а в душе. Меридия даже в чужом теле необыкновенно сильна.

— Поэтому вы отказались ей помогать?

— Не совсем. Об этом позже. Ты знаешь, что именно в этой книге может помочь твоему мужу?

Я лишь покачала головой. Все мои знания основывались либо на догадках, либо на словах Меридии и Хейлера.

— Возможно, Элла, этого там и вовсе нет. Такие зелья делаются на крови того, кто наложил проклятие. И вот в данном случае Меридия как раз таки крови-то тебе и не даст. Тело-то не ее! Понимаешь, почему я не верю в то, что она сказала тебе правду?

— Понимаю.

— Но она вернула Ладона. Десять лет назад. А значит, какая-то кровь у нее была. И, возможно, она действительно поделится с тобой этим ценнейшим ингредиентом за книгу.

У меня мелькнула догадка, заставившая сердце неприятно замереть.

— Значит, книга так важна для нее, что она готова отдать мне кровь?

— Выходит, что так. Она, похоже, готовила все это давно.

Недалеко от центра протекала небольшая река. И переход в другую, деловую часть города, начинался с небольшого мостика через эту реку. Каменный и крутой, он был одним из лучших образцов архитектуры Верхнего, когда еще не был сделан выбор в пользу дешевизны и практичности строений. И, что немаловажно, строили на века.

К этому мостику меня вел Ник, а едва мы приблизились, выяснилось, что путь наш лежал под него.

— До музея можно добраться или по поверхности, но тогда будешь схвачен стражей, или по подземным ходам. О них мало кто знает, их построили экстренно, когда возродился Ладон. Жители Лесного собирались прятаться от войны в Подземном, Океаниум вообще не волновали дела людей, а вот Верхнему оставалось рассчитывать лишь на свои силы. Мы доберемся до музея быстрее и безопаснее.

Я увидела неприметную дверку в темноте, под мостом. Ник без труда сдвинул массивный засов и пропустил меня внутрь.

Там было темно и сыро. А еще пахло какой-то гадостью. Не так, чтобы ощутимо, но я все же позволила себе поморщиться.

— Это средство для отпугивания крыс и нечисти, — пояснил Ник. — Необходимо, чтобы здесь было безопасно. Иди за мной, но старайся не провалиться в воду, она холодная.

Когда появился свет, я смогла осмотреться. Подземные ходы представляли собой огромные круглые тоннели, по краям которых были выложены дорожки, а в центре плескалась мутная ржавая вода. Черные отверстия переходов пугали своей неизвестностью, хлипкие на вид лестницы издавали противный скрип.

— Но ведь война больше не угрожает городу.

— Как знать, — Ник пожал плечами. — Ты ведь идешь забирать эту демонову книгу.

— Объясните толком, что все это значит! Что в книге Меридии такого?

— Попробую объяснить. Смотри, Высший создает мир. Как и почему — не спрашивай. Просто создает, наполняет жизнью, магией, следит за его развитием. Большинство миров развиваются, а их боги безумно любят свои творения. Но не все. Наша богиня изначально была злобной, а потому создала возможность, в случае чего, этот мир уничтожить. Это уничтожение включает в себя множество фаз: сначала ослабление людей, населяющих мир, чтобы они не могли противостоять разрушению; потом — уничтожение всего живого, катастрофы. А в конце, когда остается лишь голая планета с постройками, растениями, вещами, оставленными людьми, приходят Уничтожители. Монстры, которые пожирают все, созданное руками бога.

Я поежилась. Слова Ника эхом отражались от стен туннелей, возвращались и пугали. Какой злобой нужно обладать, чтобы допустить возможность уничтожения целого мира?

— И в итоге остается огромный мертвый шар, летающий в бесконечном пространстве таких же шаров. Обитаемых и не очень, развитых и отсталых. Пустой шар, голая земля с пылающим ядром внутри. Это — уничтожение мира руками его бога. Меридия утратила искусство создавать первые этапы. Она не может плести такие интриги, чтобы ослабить правителей городов. Не может сажать удобных себе людей на троны. Она слаба. Пусть чуть сильнее обычной ведьмы, но все же уже не богиня. В нашем мире новый Высший.

Он помог мне перебраться на противоположную сторону туннеля и продолжал:

— Однако есть то, что сполна удовлетворит желание Меридии утопить мир в крови. И это ее книга. В книге, Элла, много всего. По сути, это дневник богини, лишь часть информации в котором — заклятия. Не исключено, что есть там и способ вернуть Ладона. Но еще там есть одно простое колдовство. Которое способно… на многое способно. Это вызов Уничтожителей, Элла.

— Не понимаю, — пробормотала я.

Туннель заканчивался; впереди виднелся тупик и веревочная лестница, ведущая вверх. Ник остановился аккурат перед ней и посмотрел мне в глаза.

— Она вызовет монстров, пожирающих все вокруг. Для них нет преград; люди, животные, растения, здания и сооружения — они уничтожают все, потому так и называются. Можешь себе представить, что случится, если Меридия их призовет?

— Апокалипсис, — пробормотала я.

— Война людей и чудовищ, фактически бойня. Уничтожители не придерживаются правил ведения войны. Они пробудятся и будут злыми. Чудовищно злыми, голодными и безжалостными. Им плевать, ребенок ты или нет. Старая или молодая. Ведьма или человечка. Дракон, наг, демон, иера — они выстоят против любого.

Я не шевелилась. В голове совсем не осталось мыслей, я ощущала лишь ужас от развернувшейся в воображении картины.

Прошло много времени. Во всяком случае, мне так казалось. Тишину нарушало лишь легкое журчание воды в каналах.

— У вас есть жена или любимая? — наконец задала я единственный сформировавшийся вопрос.

— У нас сложные отношения. Она уходит, возвращается и снова уходит. В итоге мы всегда вместе, но… ладно, можно сказать, что женат.

— Вы ее любите?

— Конечно. — Ник усмехнулся. — Почему ты спрашиваешь?

— Что вы можете отдать ей?

— Я отдал ей весь мир.

— Тогда вы должны меня понять.

Мне не нужны были подсказки, я видела, что там, где начинается веревочная лестница, есть люк. Мы были на месте. Люк вел в подсобное помещение музея.

Это было слишком просто. Никакой охраны, никаких сторожевых собак и заклятий по периметру. Только стеклянная витрина с заключенной внутри книгой, окутанная клеткой из полупрозрачных золотистых нитей.

— С охраной справляется эта клетка, — объяснил Ник. — Только самоубийца решится попробовать сломать ее. Ну или я.

— А кто вы такой?

Он ответил совершенно серьезно:

— Этого, Элла, тебе лучше не знать. Правда.

Впрочем, больше меня интересовала книга. Шанс спасти Ладона был так близок, что я не могла стоять на месте. Сердце колотилось как сумасшедшее.

Мне хотелось спросить Ника, зачем он мне помогает. Если эта книга так опасна, как он говорит, почему рисует круг для ритуала снятия защиты, почему тщательно осматривает саму защиту?

Но я безумно боялась, что он передумает. И мне страшно не хватало Ладона рядом. Тхэша, на худой конец.

— Отойди, — сказал Ник. — Видишь едва заметные нити?

Книга была словно в коконе из золотистых магических нитей. Днем я их не заметила.

— Я сниму защиту. У тебя будет минута, чтобы осторожно вытащить книгу из клетки. Но не касайся нитей. Ни краешком, ни листочком, ни рукой. Это уничтожит книгу раз и навсегда. Поняла?

Я кивнула. Руки дрожали, и как я с такими руками буду доставать книгу, стараясь ничего не задеть, было непонятно. Но вот Ник отошел и тихо что-то запел. Слов я не знала, лишь видела сияние, направившееся от рук мужчины к клетке. Сначала сияние окутало витрину, потом проникло внутрь, рассредоточилось, залило мягким светом темный зал. А потом стекло просто исчезло. Бесшумно и бесследно.

— Пора, — негромко сказал Ник. — Видишь проем? Вытаскивай. Я буду поддерживать магию.

Я глубоко вздохнула. Все мое существо сосредоточилось на этом действии. Вся жизнь за последние годы свелась к одной книге. Которую необходимо было достать.

Я протянула руку. Кожи коснулось тепло от нитей, но я их не задела. Ухватилась за прохладный фолиант, стараясь не думать ни о чем, особенно о тех случаях, что рассказывал смотритель. Закусила губу, затаила дыхание. И потянула книгу на себя. Она прошла в нескольких миллиметрах от края клетки, но не задела ее.

Прижав к груди книгу, я почему-то не спешила отходить от клетки. Будто чувствовала, что вскоре по огромному залу пронесутся насмешливые слова:

— Умница, Элла! Теперь отдай книгу мне и получи в обмен жизнь своего мужа.

Я непроизвольно вздрогнула и обернулась. Ник стоял поодаль и ничего не предпринимал. Морриган нетерпеливо ждала, когда я отдам ей книгу. Она улыбалась и тяжело дышала, а в ее глазах я разглядела, как бьется душа Морриган.

— Ну же, Элла, отдай ее! — Это был приказ. — Кровь у меня, смотри!

Она достала из внутреннего кармана куртки пузырек, похожий на те, что выдают лекари при вызове. В бутылочке плескалась красная густая жидкость. Вот оно, спасение Ладона!

Я убеждала себя, что могу это сделать. Убеждала, что должна. Что так поступила бы любимая женщина. Так мама поступила бы ради папы.

Но, похоже, это было враньем.

Что сделал бы Ладон? Если бы я умирала, какой выбор он сделал бы?

Ради меня он отказался от войны. Он видел, как я люблю Рыса, и кормил его, еще когда я была пленницей. Он отпустил меня к родным, наконец, дал выбор, пусть и не сразу. Если бы я могла предоставить выбор ему! Но ответственность на тебе, увы, не лежит, если ты медленно умираешь в своем замке.

Притворяться было бессмысленно. Я знала, что выбрал бы Ладон. Жизнь для своих драконов. Безопасный мир для своего ребенка. Мир без сумасшедшей всесильной богини и ее монстров. Он сумел бы сделать этот выбор и должен был ждать его от меня. В конце концов, смерть Ладона станет трагедией лишь для троих — меня, Малкольма и Тхэша. Мама поддержит, но сожаление вряд ли испытает. Папа будет волноваться лишь за меня и Малкольма. До Ладона, в сущности, дела никому нет. А если отдать эту книгу Морриган-Меридии, трагедия затопит весь мир.

Да, Ладон сделал бы правильный выбор.

Как и я.

Не давая себе шанса передумать, до боли стиснув зубы, я коснулась краешком фолианта золотистых нитей и тут же выронила мгновенно вспыхнувшую книгу. В считаные секунды, за короткий миг взметнувшегося пламени, книга превратилась в горстку пепла и раз и навсегда погребла страшное заклятие.

И мою душу.

Не знаю, сколько мы так простояли. Я тупо смотрела на черный пепел, слабо понимая, что вообще сделала. Морриган задыхалась и едва не плакала. Ник по-прежнему хранил молчание.

— Тварь! — раздался истошный крик.

Она бросилась ко мне, но неожиданно впереди очутился Ник и закрыл меня собой.

— Сначала придется одолеть меня, Меридия.

Она остановилась и свирепо прищурилась.

— Что ж… — Взгляд у бывшей богини был безумным. — Что ж, чудесно!

Она истерично расхохоталась, а в следующее мгновение бросила пузырек с кровью в сгусток золотых нитей. Я не удержалась и ахнула. Во мне до последнего теплилась надежда, что мне удастся заполучить эту кровь. Пусть я и не знала заклятия.

— Вот твое спасение! — орала Меридия. — Вот твой Ладон, растекся по полу! Сдохните в своем замке! Жди, когда он подохнет, сиди возле него! Вытирай слюни своему недоноску и живи, зная, что ты во всем виновата!

— Меридия! — Ник рявкнул так, что я отскочила и едва не врезалась спиной в стойку, на которой лежала книга. — Уходи. Все кончено, у тебя нет больше шансов. Элла выиграла.

— Что она выиграла? — Женщина охрипла. — Что? Мужа-овоща и войну, которую без него развяжут драконы?

Мужчина взял меня за руку.

— Пошли. Скоро сюда сбежится стража, защита не так проста. Надо уходить, если не хочешь, чтобы тебя повесили.

Нечеловеческим усилием воли я стряхнула оцепенение и устремилась вслед за Ником к подсобке, а затем к люку в подземелье. Что делала Меридия, я не видела.

— Стой! Ник, подожди! — Я едва могла говорить, задыхаясь от бега. — Ты же сказал, здесь никого не бывает!

— Думаешь, они не поймут, как проникли в здание? Глупо надеяться, что Меридия позволит себя схватить. Ты же хочешь выбраться? Давай!

Не знаю, как и куда мы свернули, но вышли мы под совсем другим мостом. И только на пляже Ник разрешил остановиться и передохнуть. Моих ног касалась ледяная вода, но я не замечала этого, пока мне вдруг не стало холодно.

— Ник, я…

— Ты молодец. — В его голосе не было эмоций.

— Ты можешь как-то помочь моему мужу? Может, знаешь способ?

Он покачал головой:

— Нет такого способа, Элла. Эту болезнь лечить не умеют, а сон, наколдованный Меридией, может снять только ее кровь. Никаких других способов нет.

— И что, все? Мой муж умрет?

— Не знаю. Элла, ты сделала правильный выбор. Ты не дала мести Меридии снова уничтожить все вокруг. Я в тебе не сомневался.

— И что ты теперь будешь делать?

— Пойду разыщу жену. — Он грустно усмехнулся. — Твоя история напомнила мне, как важно ценить того, кого любишь больше всех на свете.

— Моя история? — прошептала я.

Ник будто не слышал.

— Пока, Элла. Удачи вам с сыном.

Он уходил куда-то в лес, в сторону от города. Я долго смотрела в спину Нику, но вот его фигура окончательно растворилась во тьме и я обнаружила, что ноги сильно дрожат.

Стоять я больше не могла. И, упав на песок, даже не ревела. Выла от безысходности. И от того, что осталась совсем одна.

— Эльчонок… Эльчонок, проснись!

— Тхэш, отстань, — простонала я.

— Элька, хватит, я больше не дам тебе лежать! — Наг выглядел рассерженным. — Малкольм по тебе скучает. Ты похудела. У тебя на голове колтун. А еще твоя мать сводит меня с ума. Почему она считает, что готовит лучше меня?! Детка, встань и влейся в нашу жизнь.

Он распахнул шторы и впустил в комнату яркий солнечный свет. Пришлось подняться, потому что только в положении сидя он не бил в глаза.

— У меня скоро день рождения, — сказала я, сама не зная зачем.

— И что бы ты хотела в подарок?

— Сдохнуть.

Тхэш скептически посмотрел на меня.

— Знаешь, я был о тебе лучшего мнения. Думал, ты любишь сына и родителей, брата и сестер. А ты лежишь тут, закрывшись от всего мира, невесть сколько. И выглядишь совершенно жалкой.

— Мне плевать. — Я упала обратно и попыталась залезть под одеяло. — Что мне теперь, изображать леди из высшего общества? Может, еще с Советом парочкой слов перекинуться? На какой день они назначили казнь моего мужа?

Мой вопрос, заданный с нескрываемой яростью в голосе, Тхэша застал врасплох.

— Через три недели.

— Ровно?

Наг только вздохнул.

— Они что, издеваются?! — закричала я.

Рыс где-то внизу возмущенно мяукнул. Кажется, я его разбудила.

— В мой день рождения? Они собираются убить моего мужа в мой день рождения?! Превратить его в огромную статую и поставить в моем внутреннем дворе? Тхэш, найди, где делают отбивные из драконов, и я сдам туда весь демонов Совет! Какого демона было спасать этот мир, если в нем все равно творится какой-то бред?!

Наг прекрасно знал, что бывает, если я начинаю орать. Минут двадцать крика, минут тридцать слез и болезненный неспокойный сон. А на следующий день все сначала, с той лишь разницей, что попеременно приходит то мама, уговаривая поесть, то папа, уговаривая поиграть с Малкольмом и Эдом.

Пошли все в Расщелину! Я хочу спать! Я хочу спать сутками!

Я хочу видеть во сне Ладона.

— С-с-сволочи, — пробормотала я. — Вы настолько меня ненавидите, что готовы сдохнуть, но уколоть побольнее.

Настенные часы пробили два часа дня. Отец обычно в это время обедает, а мама гуляет с малышами; мужчины из деревни построили нам чудесный ледяной городок. Тхэш готовит детский обед. В замке почти никого и меня никто не заметит.

Впервые за последние месяцы я решилась пойти к Ладону. Я не видела его с самого возвращения из Верхнего.

В зеркало смотреться не стала. Какая разница, как я выгляжу? Он, демоны его подери, спит. И даже не помнит меня. И я не знаю, что сказать. И страшно боюсь, что он вдруг… вдруг очнется и скажет, что никогда меня не простит за эту сожженную книгу.

У входа в зал, где находился Ладон, никого не было. Я взялась за ручку, но открыть дверь не сумела. Нет, сил хватило, но не решимости. Так и стояла около нее, прокручивая в памяти все события последнего времени. Пока не услышала осторожные шаги.

— Милая…

Это был папа.

— Привет, — сказала я. — А я вот тут…

— Понимаю. Как ты себя чувствуешь?

— Паршиво. Но жить буду.

— Не сомневаюсь. — Он слегка улыбнулся. — Ты сильная девочка. Но нужно постараться, Элла. Малкольму нужна мама. Ты ведь помнишь, как нам было плохо, пока не появилась Блейк?

— Она сразу стала мне мамой. Почти с первого дня.

— Я к тому, что Малкольму нужна мать. Такая, как ты. Мы ему семью не заменим. Он теряет отца, Эльчонок, не давай ему потерять маму.

Я кивнула, опустив голову. Вдруг стало стыдно, как в детстве, когда отец отчитывал за прогулы или слишком позднее возвращение.

— Попробую. Но я не знаю, что делать. И как жить, тоже не знаю.

— Не волнуйся, я тебе подскажу. Хочешь зайти к нему?

Я покачала головой. При мысли, что придется заходить к Ладону на глазах отца, начинали дрожать коленки.

— Тогда идем. Ты примешь душ, причешешься, наденешь красивое платье. Потом хорошо позавтракаешь и отдохнешь в зимнем саду с мамой, сыном и братом. Ладно?

— Хорошо. Попробую.

Душ не помог. Тугой высокий хвост, который я заплела, тоже. А уж реплика отца и вовсе добила:

— Ты единственная девушка на моей памяти, которая не меняла прическу с того момента, как у нее появились волосы. Твоя мать меняет стрижку каждый сезон. Только цвет не меняет, потому что я пригрозил, что разведусь с ней. И тогда придется делить нашу библиотеку, а она вложила в нее кучу денег.

— Ты никогда с ней не разведешься, — буркнула я.

Платье висело на мне, как на вешалке. Похоже, и правда стоит набрать пару килограммов.

— Лучше десяток, — заметил папа.

Я вздрогнула; оказывается, сказала это вслух.

— Но ты права. С твоей матерью я не разведусь никогда. Кем бы ты выросла, если бы не она?

— Да, я помню. Ты завязывал мне хвостики бечевкой!

Отец фыркнул. Он валялся на кровати прямо в ботинках и наблюдал за моим преображением. Только после его одобрительного кивка я отправилась в зимний сад, куда мне уже принесли завтрак и… сына.

Мне в первый миг показалось, что я не знаю, что делать с Малкольмом. Он лез ласкаться и играть, а я едва держала его на руках. И только мама спасла положение.

— Так, родной, дадим маме поесть.

И забрала Малкольма.

— Съешь весь суп, это мое единственное условие. Остальное — как пожелаешь. Суп легкий, но полезный. Эльчонок, как ты?

— Нормально.

Мне вдруг стало остро не хватать общения.

— Асбьерн прилетал? Письма присылал?

— Ты не хотела никого видеть, помнишь? Вся почта на твоем столе, там настоящая гора. Тхэш разгребает ее в свободное время, но ему явно недостает таланта.

— Я разберусь с этим, — сама не ожидая, сказала я.

— Что? — Мама, казалось, не расслышала.

— Немного посижу и разберу все документы. Скажи Тхэшу, чтобы зашел, у меня есть поручения.

— Я рада, что ты больше не лежишь. Кстати, Эд просит котенка. Как думаешь, твой отец не убьет меня, если я попрошу для Эда собственного котенка?

— Шашлыка не отдам.

Мне вдруг стало страшно, что выросшего черного котенка, который теперь не отходил от Ладона, заберут.

— О нет, он и сам от вас никуда. Я подумываю о маленьком сереньком котенке. Такого у нас еще не было.

— Мам, ты извини, я пойду.

Тарелка супа была пуста, а мой порыв к общению благополучно закончился. Я хотела остаться одна и немного подумать обо всем, что происходило.

Кабинет действительно оказался завален. Бумагами, письмами, посылками. Чтобы разобрать все это, уйдет несколько дней. Но торопиться мне некуда, времени много. Постепенно разберу все, приведу в порядок, чтобы следующему правителю Плато, кем бы он ни был, было хоть немного, но проще.

Когда я вернулась из Верхнего, мама едва не упала в обморок от моего вида. А потом, когда Тхэш сказал, что Асбьерн больше не может сдерживать Совет, в обморок упала я. И провалялась в постели довольно долго.

Но мозги у меня не отключались. И я четко понимала: едва Ладон превратится в статую во дворе, будет жарко. Меня здесь терпят только из-за него. За исключением Асбьерна — тот, похоже, проникся. Но этого недостаточно. Я никогда не была в Драконьем городе, не была одной из них, не участвовала в войне. Я была чужой и молодой. Драконы никогда не приняли бы меня, а одобрение драконов равно одобрению всего Плато.

Поэтому первым, что я сделала, был список. И выглядел он так:

1. Выдержать.

2. Быть рядом с Ладоном.

3. Привести дела в порядок.

4. Уехать.

Ни на минуту не задержусь в этом чертовом замке! И Тхэш уедет со мной, нечего ему здесь ошиваться. Смерть Ладона потрясет его не меньше.

— Ты еще не умер, а я уже думаю, как тебя хоронить, — пробормотала я, глядя в окно.

Там снова начиналась метель.

А еще я сделаю ему могилу в Лесном. С памятником, именем и вечными цветами.

У меня есть его кольцо, вот только портрета нет совсем. Ни одного изображения. Надо же… Его образ останется только в моей памяти.

Быть может, пока образ мужа свеж в памяти, нарисовать его? И тогда Малкольм хотя бы будет знать, как выглядел его отец.

Я стряхнула оцепенение и задернула шторы. Впереди предстояли долгие недели перед его смертью. Нужно сделать очень многое.

И только после всего я пойду к Ладону. Потому что если зайду сейчас, уже не смогу подняться и сделать то, что должна.

Мои шаги эхом отдавались в зале. Зал огромный, я в нем казалась горошинкой. И Ладон возвышался посередине. Все еще невероятно сильный, но уставший.

Шашлык развалился на нем сверху. Он будто чувствовал приближающийся конец, потому что грустно жмурил желтые глазки и терся мордочкой о чешую друга.

У нас оставался час.

— Привет. Прости, я давно не приходила. Ты тут спишь и неизвестно, помнишь ли. А я схожу с ума в своей комнате. В той, старой, где ты держал меня. Знаешь, тогда все было так просто. Ты собирался меня убить, я тебя боялась. И я наслаждалась каждой мелочью — добрым словом, любой поблажкой. А сейчас мне ничего не осталось. Дома я чужая, здесь мне больно. И я просто запуталась. Ты меня прости, что долго не приходила.

Я обошла кругом его морду.

— И прости за то, что уничтожила эту книгу. Тогда я думала, ты поймешь. Я и сейчас так думаю. Ты ведь очень хотел ребенка. Неужели я могла бы дать в руки Меридии оружие, способное его убить? Ты никогда не простил бы меня.

Голос сорвался, и я замолчала, уставившись в окно.

— Прости. Не знаю, простит ли Малкольм, но я сделаю все, чтобы у него было мужское воспитание. И дед, и дядя, и наши друзья. И Тхэш. Хотя, по правде, этот наг слишком хозяйственный.

Я положила руку на морду Ладона, вздрогнув от холодной шкуры.

— У нас все хорошо. Малкольм уже говорит, он очень быстро растет. И его дракон тоже. Это настоящее бедствие для дома.

Демоны… о чем я говорю?

— Ладон, мы уедем! Уедем из замка, потому что мне здесь жизни не будет. Мама согласилась, чтобы мы с Малкольмом пожили у них, а потом я окончу какие-нибудь курсы. И пойду или в мастерскую, или на рынок. А может, стану танцовщицей, говорят, у меня неплохая внешность. Но я не могу больше подниматься на дракона, поэтому в ДА не вернусь.

Он, разумеется, молчал. С каждым словом я все больше хотела отсюда убежать, но это был наш последний разговор. Часы отсчитывали последние минуты.

— Скоро они прилетят. — Я не сразу узнала свой голос. — Тебе введут лекарство, и ты умрешь. А потом Асбьерн превратит тебя в ледяную статую и установит на заднем дворе, куда выходят окна моей комнаты. Они считают, ты умер из-за меня. Вот почему я хочу уехать. Надеюсь, ты меня поймешь.

Я вздрагивала от каждого шороха, мне казалось, в зал вот-вот влетят драконы из Совета.

— Я люблю тебя. Прости, что не сказала этого раньше. Влюбилась… наверное, как в лесу увидела, так и влюбилась. Сейчас я согласна даже на игру. И даже на свист хлыста. Кстати, спасибо, что ты меня тогда не ударил. Я очень испугалась. А сейчас даже и не допустила бы мысли о том, что ты сделаешь мне больно. Спасибо, Ладон. За то, что изменился ради меня. За то, что спас мой мир. За то, что написал для нас сказку, как принцессу украл дракон и влюбился в нее. Грустные сказки тоже нужны. А наша просто красивая.

У меня оставался какой-то жалкий час.

— Я знаю, какого ты мнения о себе, мне Тхэш все рассказал. И я хочу сказать, что ты врешь. Постоянно мне врал! Ты не зло. Зло — Меридия, которая якобы тебя любила и превратила в дракона. Зло — Меридия, которая заставила страдать Морриган. Зло — Меридия, которая хотела уничтожить мир из злобы и зависти. Не ты. Ты удивительный, я вышла за тебя не потому, что хотела прекратить войну. Ты умный, ты знаешь массу интересного! Я так хотела, чтобы ты учил меня. Ты умеешь делать потрясающий массаж. И хорошо целуешься. Ты любишь драконов, ты добрый. Да, добрый, ты сделал для меня много всего хорошего. Ты старался радовать меня и баловать. Я никогда это не забуду. Еще ты очень симпатичный. Мечта любой девушки. Я горжусь тем, что я была твоей женой. И безумно счастлива, что родила твоего сына. Теперь ты будешь не один. Мама говорит, что, когда мы уходим, а у нас остаются дети, мы не умираем окончательно. Для меня ты никогда не умрешь.

Мне пришлось снова остановиться. Я не хотела плакать в этот день. Не хотела показывать Совету, что они мучают меня.

— Не держи на меня зла, если я больше никогда не приду. Ненавижу кладбища. Ненавижу тосковать по кому-то. Так что… прощай, Ладон. Спи спокойно.

Я наклонилась и прижалась губами к драконьей морде, жалея, что он уже не откроет удивительные золотые глаза и не посмотрит на меня чуть насмешливо и с интересом.

— Как трогательно!

Я подскочила и развернулась на каблуках. Тоска и боль сменились яростью. Я готова была убить Меридию, явившуюся сюда в такой день.

— Кто тебя пустил? — процедила я сквозь зубы.

— Не важно. Сама вошла. Не торопись воевать, Элла, я принесла то, что тебе нужно.

Едва она достала небольшую баночку, наполненную кровью, мои пальцы, уже вцепившиеся в рукоять ножа, разжались.

— Зачем? — прошептала я.

— Затем, что он был моим мужем. Я любила его. Все, что я когда-либо делала, было ради любви к нему. — У нее на глазах выступили слезы. — Я хотела дать ему силу, вечную жизнь, я могла отдать ему мир. А он всегда тянулся к какой-то ерунде. Я создала эту чертову болезнь, которая делала возможным обращение. Нельзя было так просто превратить его в оборотня, надо было сначала разрушить его магию. Это зелье поможет.

— Он хотел семью. Детей, жену, настоящий теплый дом, где его любят и ждут. А не бессмертие.

Меридия пожала плечами:

— Я не хочу и не могу иметь семью, я — богиня. Наверное, мне с самого начала не стоило связываться со смертным. Вот к чему это привело.

Она без предупреждения подбросила баночку вверх. И я мгновенно среагировала. Сжала заветный пузырек, согревая стекло в руках.

— Где гарантии, что ты не врешь? И это не яд?

— Какая разница? — резонно возразила Меридия. — У тебя нет выбора. Через час его убьют. Либо это сделает Совет, либо мое зелье. А может, оно вылечит? Я специально пришла так поздно. Нет выбора, Элла. Ты уже один раз оставила его умирать. Оставишь второй?

Она была права. Выбора, как и всегда в моей жизни, почти не было. Или оставить его умирать, или дать зелье. Вполне в духе Меридии заставить меня собственными руками убить мужа за час до исполнения приговора Совета. Но… если есть шанс, если судьба дает его в руки второй раз, не глупо ли отказаться от него, не попытавшись?

Я опустилась на колени у морды Ладона.

— Прости, — шепнула ему. — Прости, если это причинит тебе боль или убьет. Но я устала. Я хочу, чтобы ты ко мне вернулся. Я люблю тебя. Проснись.

И осторожно влила зелье в драконью глотку, с трудом раздвинув челюсти. Всмотрелась в морду, ждала…

Меридия расхохоталась:

— Не сразу, Элла, он спал несколько лет. Когда мы будили его в прошлый раз, понадобилась вся ночь.

— Но… но драконы прибудут через час!

— Придется найти способ их задержать. Тут я тебе не помощник, некоторые из них помогали мне организовывать переворот и… Не любят они меня, в общем, как бы весь замок не спалили.

Я подошла ближе. Всматривалась в красивое лицо, но избегала смотреть в глаза. Потому что знала, спокойно смотреть, как бьется душа Морриган, я не смогу.

— Если ты все-таки его спасла… Зачем? Ответь честно, Меридия.

Она долго молчала. На этом лице сейчас не было ни злости, ни насмешливой ухмылки.

— Я люблю его. По-своему, но люблю. Не хочу, чтобы он умер, — наконец сказала она.

И в кои-то веки я почувствовала, что это правда.

— А Морриган? Она его любила?

— Она была глупой. Дочка охотника, которой понравился ее хозяин. Глупой и наивной. Она сама была слишком откровенна со мной, вот и получила. Ее тело нравилось Ладону. Сейчас, — она осмотрела меня, — ему нравится твое.

— И что ты сделаешь с телом Морриган?

— Найду новое. Начну новую жизнь. Может, даже в этом мире. Осточертело быть Высшей, хочу быть человеком. Как думаешь, у меня получится?

Вопрос был риторическим. Меридия уже направлялась к выходу.

Но я все же решила ответить:

— Нет.

Она замерла и обернулась.

— Не получится.

В мгновение ока я оказалась рядом, дернув ее за волосы. Достала нож и полоснула наугад по шее. Не видела, попала или нет, просто отскочила, прижавшись к каменной стене. Лишь когда все звуки стихли, я решилась открыть глаза.

Тело Морриган лежало на полу, взгляд застыл, устремившись в своды потолка. Кровь… всюду была кровь, мои руки тоже были в крови, но самое главное — над телом летали два огонька. Черный и серебристый. Черный становился все меньше и меньше, а серебристый наливался светом. Когда черный исчез, серебристый подлетел ко мне.

Я дрожала. Слезы как-то совсем нечаянно пролились, нож уж давно выпал. Огонек подлетел ближе и ласково потерся об щеку, а потом исчез в лучах утреннего солнца. Душа Морриган ушла.

Душа Меридии исчезла.

— Эльчонок, милая, идем отсюда, нам нужно… — Мама замерла, так и не сказав, что хотела. — О Высший! Что здесь случилось?! Элла!

— Мама, — меня подташнивало, — надо задержать драконов. На сутки минимум.

— О чем ты говоришь? Что случилось?

Я отмахнулась.

— Тхэш! Тхэш!

И тут замок содрогнулся. Я не устояла на ногах, больше от неожиданности. Мама одним движением поставила меня на ноги и вытолкнула в коридор. Я впервые видела, как она действует. Она всегда была для меня мамой, но никак не Погонщицей, не коллегой отца.

— Ладон! — Я рванулась было обратно в зал.

— Куда?! — Мама перехватила меня, больно вывернув руку. — Элла, что ему будет-то?

— Там котенок!

— Он спрячется, он не глупый! Элла, нам нужно взять Малкольма и выходить!

Упоминание о сыне отрезвило. Котенок действительно мог спрятаться под крылом Ладона или под лапой. И ничто ему не повредит. А вот в замке могли остаться беспомощные люди.

Второй удар. Третий… От четвертого меня швырнуло в сторону, и по виску, а затем по щеке потекла теплая кровь.

— О Высший, — пробормотала мама. — Надо остановить кровь, но с этим лучше справится отец. Пошли на улицу!

— Нет, — я не дала ей уйти, — слышишь? Все тихо.

— Все равно, Элла, надо выйти. Что это такое вообще? Откуда на Плато землетрясения? Обвалы? Оползни? Почему так трясет?

— Вот почему!

Дверь в одну из комнат приоткрылась, явив взору переход между восточным и западным крылом. Ряд арок уходил вдаль. Только с этого ракурса можно было понять, какой огромный на самом деле замок и какую маленькую его часть мы используем. Но главное, в большом панорамном окне было видно, как отряхиваются и расправляют крылья четыре призрачных дракона.

— Они что, уже прилетели? — Мама побледнела.

— Ты видела когда-нибудь такое раньше? — спросила я.

Оторвать взгляд было невозможно. Я слышала о призрачных драконах, но, признаться, думала, что это всего лишь название такое. Ну, облачные ведь называются облачными не потому, что сотканы из облаков, а потому, что летают лучше всего в облаках.

А эти драконы были призрачными в полном смысле этого слова. В слабом при свете дня сиянии четко были видны лишь скелеты драконов с пустыми глазницами и жуткими пастями. Они расправляли перепончатые крылья и надсадно кричали. Наверное, до смерти перепугали детей.

— Мне не говорили, что прибудут они, — пробормотала я.

Надо было заставить себя шевелиться. Причесаться, освежить лицо, выйти к ним, но я просто застыла на месте.

— Они возродились вместе с ним, — сказала мама. — Когда Меридия хотела все уничтожить, Ладон пытался спасти драконов. Долететь до Расщелины успели только пятеро, но четверо погибли. И их души не смогли уйти. Они умерли и возродились вместе с ним, а теперь хотят его убить!

Я впервые видела в глазах мамы слезы. Ей было… жаль Ладона? Не могла в это поверить. Всем вокруг было жаль меня. Мою семью, мою любовь, моего сына. Но не мужа.

— А может, и нет? — выдохнула я. — Пошли!

— Элла!

Мы выскочили в холл, и мама едва успевала за мной, несущейся к дверям.

— Элла, давай позовем отца!

— Он нам не поможет! — рявкнула я. — Где Асбьерн?

Почему не было Асбьерна? Почему призрачные драконы прилетели раньше, да еще и без Асбьерна и других членов Совета?

Ответ был лишь один. И я хотела это услышать.

Не обратила внимания на крики мамы, которая требовала, чтобы я оделась; вылетела на мороз, поскользнулась на ступеньках, но удержалась. Ближайший дракон повернул голову в мою сторону, и сразу все звуки смолкли. Я замерла и пару секунд даже не дышала.

— Ты — Элла.

Он не спрашивал — утверждал. И голос был странный. Словно эхо следовало с небольшим запозданием.

— Да. Элла.

— Где Ладон?

Я молчала. Еще лично показать дорогу?

— Отвечай, Элла. Где повелитель?

Вперед выступил второй дракон. Он спрыгнул с колонны, на которой сидел, и я снова чуть не упала в сугроб.

— Погоди, ты ее пугаешь. Госпожа, вы не понимаете. Нам нужно знать, где Ладон, потому что…

Он прыгнул вперед, стремительно и мощно. Расправил перепончатые призрачные крылья, заслоняя меня от того, что летело с севера.

— А вот и Асбьерн, — сказала подошедшая мама.

— Люди, уходите! — Я поежилась, услышав голос призрачного. — Уходите в замок!

— Что вы собираетесь делать?

— Уходите, — спокойно сказал, как я поняла, старший дракон. — Отойдите от окон и дверей. Не спускайтесь в подвал и не поднимайтесь на верх башен.

Мама сообразила быстрее меня. Ухватила за руку и потащила внутрь. Асбьерн, которого я разглядела в небе, и три дракона из Совета еще не приземлились, а мы уже были внутри. И я наблюдала, как мама запирает дверь. Она разве не понимает, что драконов не остановят засовы?

— Мам…

— Элька, Ладона не убьют. — Мама улыбалась. — Призрачные не хотят его убивать, они его защищают. Они сильные и… мертвые. Нельзя убить того, кто уже мертв. Это нежить, а нежить могут убивать только маги. Ничего твой Совет не сделает. Вернее, попытается, конечно. Но они не пришлют больше четверых, а с четырьмя драконами призрачные справятся. Они пошлют за подмогой, но не сразу, и драконы прилетят не так быстро. Они обеспечат тебе желанные сутки!

Я сглотнула. Захотелось присесть. Неужели это тоже было дело рук Меридии? Я не знала, что происходит в Драконьем городе. Могла ли бывшая богиня каким-то образом заставить призрачных драконов помочь Ладону?

— У нас что, возле парадного входа будет битва драконов?

— Э-э-э… кажется, да. Элла, отойди от окон.

— Ну уж нет! Я должна это видеть!

— Элла, если вылетит стекло, ты порежешься!

Но я не слушала. Залезла на диван и распахнула шторы. Я хотела видеть, хотела знать, что там происходит.

Забавно было наблюдать, как, словно в немом спектакле, двигаются драконы. Ничего не слышно, лишь восемь драконов на пространстве перед замком. Раньше оно казалось мне огромным, а сейчас выглядело на удивление маленьким.

Асбьерн что-то долго втолковывал призрачным, а те просто застыли, никак не реагируя на слова ледяного. Выстроились перед парадным входом и ни на что не обращали внимания. Они даже не отвечали драконам. И это вызвало закономерное возмущение.

Среди тех, что прилетели от Совета, нашелся молодой и горячий. Я видела таких парней в ДА. Они хорошие воины, но опыта не хватает, и руководят ими чувства, а не разум.

Этот дракон не выдержал первым. Издав короткий, полный ярости крик, он бросился на ближайшего призрачного. Тот среагировал мгновенно. Я даже не успела понять, что произошло, как все Плато, казалось, вздрогнуло от дикого, наполненного болью крика. А осмелившийся напасть дракон извивался в предсмертной агонии, пока призрачный терзал зубами его шею. Асбьерн и оставшиеся члены Совета отпрянули. Призрачные же никак не отреагировали на эту безобразную сцену. Просто продолжали бесстрастно взирать на гостей.

Асбьерн что-то говорил им. Я хотела открыть окно, но не решалась. Краем уха услышала, как мама убежала вглубь замка. Заметила, что руки у меня дрожат.

— Только не отправляйте никого в Совет, — прошептала я. — Пожалуйста, не отправляйте…

Если они отправят хотя бы одного дракона в Драконий город, неизвестно, сколько у нас будет времени. Может, сутки, а может, и того меньше. Только бы призрачные не допустили этого! Но я понимала, что они не всесильны. Асбьерн отозвал драконов, и теперь между противниками было довольно серьезное расстояние. А успеют ли драконы Совета улететь быстрее, чем призрачные их нагонят, я оценить не могла.

Но видела, что призрачные готовились к атаке. Об этом говорили детали — чуть расправленные крылья, полусогнутые передние лапы, наклоненные к самой земле морды. Они были готовы кинуться в любой момент, но пока слушали Асбьерна.

— Элла! — Я услышала голос отца, но обернуться себя заставить не могла. — Отойди от окна, детка.

Лишь покачала головой. Там, перед воротами, решалась моя судьба. И судьба Малкольма, и Ладона, и, возможно, судьба моих родителей, зверей, брата. Оторвать взгляд от этого зрелища было просто невозможно.

— Почему Асбьерн не поможет им? — прошептала я.

Если бы ледяной дракон стал на сторону призрачных, они одолели бы драконов Совета. Помогли бы нам выиграть сутки для Ладона.

— Он не верит, что это ему выгодно. — Отец подошел ближе. — Он думает, что если предаст Совет, то будет убит. Он не любит Ладона, как любят его призрачные. Они ведь были когда-то его приближенными. И Ладон хотел спасти их в Расщелине, но не успел. Расщелина превратила их в нежить. Послушай, давай поднимемся повыше, будет лучше видно.

— Они сказали не подниматься наверх, — пробормотала я.

— Мы не полезем слишком высоко, поднимемся хотя бы на второй этаж. Пойдем, родная.

С первого этажа и вправду было видно не очень хорошо. Я знала пару комнат, из окон которых открывался чудесный вид. Пришлось признать, что отец был прав.

— Где дети? — спросила я, когда мы поднимались на второй этаж.

— В нашей комнате, с мамой. Она спрятала их подальше от этой заварушки. Так, давай сюда…

Он потянул меня в коридор, ведущий в западное крыло.

— Нет, там будет лучше. — Мне хотелось попасть в танцзал, где были огромные панорамные окна.

Я слишком поздно поняла, что папа уводил меня как можно дальше от той части замка, что могла пострадать во время битвы. Но я успела увернуться и избежать его цепкого захвата. Рванула вперед, снеся по пути какую-то вазу вместе со столиком, на котором она стояла.

— Элла! — Отец кинулся следом.

По паркету стук моих каблуков звучал особенно громко. Я остановилась перед средним окном, завороженно глядя, как в воздухе происходит бой драконов. Равного этому зрелищу, наверное, не было во всем мире за всю его историю. Драконы сцепились в один клубок, здесь было слышно, как они кричали. Призрачных было больше, а драконы Совета были изрядно напуганы страшной смертью товарища. Они отбивались особенно яростно.

Асбьерн все же был силен. Он в одиночку сражался с двумя призрачными и ни в чем им не уступал. Уворачивался и нападал. Драконы сталкивались, кусали друг дружку, били крыльями, то теряли высоту, то, наоборот, взмывали к облакам, особенно низким на севере. Я до боли сжала кулаки.

— Элла, пожалуйста! — Отец все пробовал меня уговорить уйти.

— Папа, это не важно! — Я мельком на него взглянула. — Если победят драконы Совета, они нападут на замок, и мы пострадаем, где бы ни прятались. А если победят призрачные, бояться нечего. Я хочу это видеть, я хочу быть готовой!

— Элла, если победит Совет, я, возможно, смогу вас вытащить.

— Я не брошу Ладона сейчас. Увези, если хочешь, маму и детей, но я никуда не уйду! Он, возможно, умрет скоро, я не могу бежать! Понимаешь?

Не знаю, понял он или нет, но отступил. И мое внимание снова было приковано к происходящему за окном.

Драконы Совета выматывались. Они не обладали нужной магией и нежить убить не могли. А вот призрачные раз за разом наносили удары, и в один прекрасный момент я поняла, что исход битвы предрешен. Понял это и Асбьерн, когда второй дракон Совета сложил сломанные крылья, упал на землю и больше не шевелился. Ледяной дракон резко взмыл вверх, а потом ушел вправо, направляясь к лесу.

В сторону Драконьего города.

Я вскрикнула:

— Нет! Не дайте ему уйти!

Он приведет помощь. А вдруг мы не успеем? Вдруг времени не хватит?

Всего лишь на короткий миг я отвернулась. Просто чтобы убедиться, что отец рядом. А когда вернулась к окну, ахнула и упала бы, если б не папа.

Асбьерн уже не успевал. Его стремительно, с дикой скоростью нагонял огромный черный дракон. Мощные крылья взмывали вверх и с шумом опускались, хвост напрягся. Я готова была поклясться, что золотые глаза в этот момент свирепо щурились, не сводя взгляда с жертвы.

Мои родные золотые глаза.

— Ладон! — Отец крепче сжал мои плечи. — Элла, что ты сделала? Как он очнулся?

По моим щекам текли слезы. Сама не знаю почему, просто видеть его, несмотря на то что его жизнь все еще подвергалась опасности, было так невероятно хорошо и больно одновременно.

Он настиг Асбьерна за пару секунд. И тот понял, что пропал. У него не было времени объяснить Ладону решение Совета, не было времени оправдаться. Разумеется, проснувшись, Ладон закономерно подумал, что его предали. И бросился на выручку друзьям.

Он завис над замком, закрывая крыльями окна верхних этажей. Заслоняя собой нас. Меня.

Асбьерн был слаб, алая кровь капала на снег. Он не мог парить высоко, одно крыло поникло, второе еще действовало. В боку зияла рана.

— Элла, отвернись, — попросил папа.

Инстинктивно я почувствовала: мне не понравится то, что сейчас сделает Ладон. Поэтому я отвернулась, прижавшись к груди отца. Слышала лишь крик Асбьерна. И торжествующие голоса призрачных драконов.

Все, что я услышала, был рык Ладона. Потом я уже не выдержала. За какой-то час произошло столько событий, что я не хотела и не могла все это обдумать. Меня сразил не обморок, но сон, поразительно на него похожий.

Проснувшись, поняла, что нахожусь в своей комнате. В камине весело потрескивали поленья, из комнаты Малкольма лился мягкий приглушенный свет.

Горячее дыхание коснулось кожи на плече. За один короткий миг я успела подумать, что это сон, вспомнить все события прошедшего дня. И разреветься. Но тихо, чтобы он не заметил.

— Это сон? Я не хочу просыпаться.

— А если явь? — прошептал Ладон.

— Тогда не хочу засыпать.

Я перевернулась на спину и жадно всмотрелась в любимые черты. Уставший, но здоровый и живой. Спасибо, Высший!

— Когда ты превратился? — спросила я.

— Несколько часов назад. Твоя мать просила подождать, но я, как всегда, ее не послушал. Хотел увидеть тебя.

— Я думала, ты меня не вспомнишь. Мне снились такие сны, где ты меня не узнавал. — Я приподнялась.

Мне отчаянно хотелось прикоснуться к нему, но я медлила. Наверное, боялась, что он вдруг исчезнет без следа, а я проснусь в своей постели одна. И окажется, что это был всего лишь бред воспаленного сознания, не выдержавшего смерти мужа. И Ладон уже мертв, и все кончено.

— Эй, ты чего? — Ладон сам коснулся моего лица, вытерев слезы. — Все закончилось. Тебя никто не обидит.

— Что ты сделал с Асбьерном? И остальными?

— Асбьерну оторвал крыло. Выжил один из драконов Совета, и они вдвоем торжественно были отправлены в Драконий город, дабы оповестить всех о моем возвращении. И напугать Совет, как следует напугать. Признаться, когда я о нем думал, я не подозревал, что они могут сделать. Идиоты. Кто-то там уже явно мечется в истерике. Когда все утрясется, мне придется полететь туда и во всем разобраться.

Я тяжело вздохнула:

— Ты снова меня бросишь?

— Нет, Эльчонок, — Ладон улыбнулся, — ты поедешь со мной. Я же обещал показать тебе город, познакомить кое с кем. Нам нужен отдых. Потом слетаем к Океаниуму, найдем там домик на побережье. Каждый день будем спать до обеда, купаться, есть свежие фрукты и ни о чем не думать.

— Мм, — я сладко улыбнулась, — как звучит!

Мечты, мечты… Мечтать теперь было легко. Ладон был рядом. Я не верила, что это действительно случилось. Что Меридия спасла его для меня.

— Ладон, я убила ее! — Я вдруг резко села в кровати. — Меридию… Она овладела телом Морриган и пыталась заполучить свою книгу. Когда я поняла, что она сделает, я уничтожила книгу. Я думала, что собственными руками тебя убила.

Ладон слушал не перебивая. Я говорила сбивчиво, пытаясь втиснуть в короткий рассказ события всех двух лет, на протяжении которых он спал.

— Совет решил убить тебя, я не могла им помешать. Асбьерн решил, что выгоднее быть с ними. Я собиралась уехать с Плато сразу после того, как… Но потом пришла Морриган.

— Морриган? — Ладон удивленно поднял брови.

— Меридия в теле Морриган, — уточнила я. — Она пришла и дала мне зелье для тебя. Сказала, что это она сделала так, чтобы ты заболел. Сказала, что для того, чтобы стать оборотнем, нужно разрушить магию.

— Это я понял давно, — кивнул муж. — Почему она пришла? Зелье должно быть на крови, где она взяла эту кровь?

Я только пожала плечами:

— Она дала мне зелье. Я не верила ей, но… прости меня! Я только хотела хоть попытаться тебе помочь. И вот зелье подействовало.

— Но ты убила Морриган. Эльчонок, не думай об этом, ты не могла поступить по-другому. Меридия совершила страшный ритуал, забрав тело Морриган. Ты правильно сделала, что освободила ее душу.

Ладону можно было признаться. Я не сказала бы этого ни маме, ни отцу, ни сестрам. Никому, кроме него. Ладон мог понять меня, мог простить. Он не был идеальным, он далеко не всегда поступал правильно и частенько поддавался своим чувствам.

— Не поэтому. Я убила ее не поэтому.

Меня обняли. Мужчина вдохнул мой запах и прикрыл глаза.

— Ты права, — произнес он, — сирень намного лучше. И почему же ты убила невинную блистательную Меридию, о жестокая женщина?

И фыркнул. Как он может с такой легкостью говорить о таких вещах?

— Я испугалась. Она сказала, что тебе нравилось тело Морриган и…

— И ты подумала, что я вернусь к ней? — Он нахмурился.

— Ты что, мозги себе отлежал? — возмутилась я и легонько пихнула мужа в бок. — Дай договорить!

— Прости. — Его тонких губ коснулась усмешка.

— Она сказала, что тебе нравилось тело Морриган. А сейчас нравится мое. На миг я подумала, что Меридия, возможно, попробует забрать мое тело. Ты бы мог не понять. Ведь не разглядел же ты ее в Морриган. И… и все. Я представила, как буду наблюдать за вашей жизнью, запертая в собственном теле, как Морриган, и просто испугалась!

— Тихо, ты умница. Элла, ты все сделала правильно. Эта женщина — мое проклятие. А теперь у меня есть только ты. Спасибо, родная. Что сражалась за меня и что надеялась. Я не могу тебе сказать, как это важно. Но никто еще обо мне так не заботился.

Губ коснулось сначала тепло дыхания, потом — другие губы. Я с шумом втянула воздух, расслабляясь под напором мужа. Теперь это были не смутные сны и не болезненные кошмары, а настоящий вечер вдвоем.

— Эльчонок, я так устал. — Ладон оторвался от меня и потер глаза. — Я безумно тебя люблю, но сейчас упаду, и все. Этот двухлетний сон, похоже, отдыха не принес.

— А Малкольм? Хочешь его увидеть?

— Кто? — нахмурился Ладон.

Я даже поперхнулась воздухом и принялась кашлять. Понятно, сны он не помнил, но неужели мама и остальные не рассказали ему о сыне?

— Кажется, у меня для тебя сюрприз.

Я не стала обуваться. Проскользнула в смежную комнату, где в кроватке спал Малкольм, и подняла его на руки. Малыш сонно открыл глазки и улыбнулся.

— Элла, что ты там…

— Сиди на месте! — Я слегка прикрикнула на мужа.

Тот вроде послушался.

— Вот так, хороший мой.

Я осторожно вынесла Малкольма в спальню, где на кровати сидел растерянный Ладон. Он не сводил с нас взгляда и, казалось, боялся пошевелиться.

— Привет, — сказала я, и Малкольм заулыбался. — Поздоровайся с папой!

Но он стеснялся говорить при чужих, а Ладон все же был еще для него посторонним. Ничего, привыкнет. И скоро Ладон станет для Малкольма папой. Дети быстро приспосабливаются.

— Это Малкольм, — пояснила я, опасаясь, что муж впал в ступор. — Наш сын.

— Дай мне, — голос у Ладона сел, — дай подержать.

Я с трудом сдерживала слезы, когда Ладон взял все еще улыбающегося Малкольма на руки.

— Привет! — Ладон и сын очень внимательно смотрели друг другу в глаза.

Потом Малкольм засмеялся и выдал короткое «мама!».

— Я здесь, хороший мой. Это папа. Скажи «папа».

Сын озадаченно смотрел на меня, а вот Ладон притих.

— Малкольм, папа!

— Папа, — робко пробормотал малыш.

— Умница мой! Да, это папа, он к нам вернулся.

— Оставь его. Пусть поспит рядом, — тихо проговорил Ладон.

Конечно, я была согласна. Сколько я мечтала о таких вечерах втроем — я, Ладон и Малкольм. Сколько раз я представляла, как муж будет возиться с сыном.

Но ни в одной фантазии, ни в одном сне, ни в одной мечте я не думала, что в глазах Ладона, когда он будет держать Малкольма, гладить его по головке и перебирать маленькие родные пальчики, будут стоять слезы. Я никогда не скажу ему, что заметила эту слабость, но в этот миг мной овладела такая гордость, что я сама едва не разревелась. Все же я выстояла, победила. Мой муж со мной, сын подрастает, они вместе, и теперь ничто не разрушит нашу семью.

Я победила!

— А хочешь еще один сюрприз? — весело спросила я.

— Что, еще одного ребенка? Пожалей, а? У меня слабое сердце после всех этих снов.

Но голос его был веселый.

— Нет. Дай сюда дите!

С видимой неохотой Ладон отдал Малкольма. Я положила сына на ковер, на четвереньки, и легонько погладила по спинке.

— Отвернись, он стесняется при посторонних.

Я разрешила ему повернуться и повернулась сама, только когда услышала характерное поскребывание.

— Вашему вниманию… Малкольм-дракон! Сомнений в том, что это твой сын, теперь уж точно не возникнет.

Птенец был смелее в этой ипостаси. Подбежал к отцу, старательно обнюхал и весело заверещал. А потом приступил к любимому делу — начал гоняться за собственным хвостом.

— Вот демоны…

Ладон явно был в шоке.

— Как он унаследовал эту способность?

— Если бы я знала! В один прекрасный день Тхэш просто принес превратившегося сына, и все. Такой вот дракончик у нас вышел.

— Элла, — Ладон повернулся ко мне, — я даже не знаю, что сказать.

— Это я должна тебе сказать. Помнишь, я как-то говорила, что не знаю, люблю ли тебя? Так вот, я знаю. Люблю.

Малкольм, возмущенный отсутствием внимания, забрался по ноге к отцу на руки. Мы долго стояли рядом, не могли поверить в то, что снова вместе. Малкольма относить в детскую не стали, мы оба знали, что во сне не причиним ему вреда. И долго еще, наверное, больше часа, наблюдали, как Малкольм в образе птенца носится по кровати.

Так и уснули, не заметив, в какой момент он вновь стал человеком.

Все постепенно приходило в норму. Во всяком случае, мне так казалось. Ладон избегал отца. Переругивался то и дело с мамой. Сутками возился с Малкольмом. Болтал с Тхэшем. Ночи проводил со мной. Проводил бы и дни, но…

— Что это ты делаешь? — спросил он меня на третий день после окончания постельного режима, предписанного лекарями.

— Рассматриваю прошения от жителей городов. Это придумал Тхэш, а я лишь реализовала. В каждом городе есть ответственный, который собирает все прошения. Что-то решает местный правитель, а что-то отправляют сюда. Например: «В деревне Ингард медведь задрал троих охотников, просим дракона». И я направлю туда дракона.

— Медвежатинки хочется? — хмыкнул муж.

— Драконятинки! Ты не хочешь входить в дела по управлению Плато? Твой Совет меня ненавидит после того, как я не дала их чешуйчатым задницам тебя прикончить.

— Распусти его. И драконятиной запасемся заодно.

— Ладон! — Я укоризненно на него посмотрела.

— Что? У тебя отлично получается. Продолжай в том же духе. — И, чмокнув меня в макушку, он удалился.

Больше в кабинет ко мне не заходил, а я там проводила целые сутки. Неделя, другая… И наконец мне это надоело.

— У меня, между прочим, проблема, — сообщила я как-то ночью.

— И какая?

— Днем я работаю. Ночью ты развлекаешься. Вопрос такой: когда мне спать и заниматься Малкольмом?

— То есть сегодня меня ждет ночь в гордом одиночестве? — уточнил Ладон.

— Хуже. На диване.

И я широким жестом обозначила примерный маршрут. Не то чтобы я злилась, просто… кхм… я хочу спать. Хоть одну ночь я хочу проспать с полуночи и до восьми утра. А не по странному графику «с часу до трех, с четырех до пяти, с пяти до восьми и вместо обеда».

— Хорошо. — Ладон усмехнулся и слез с постели. — Я решу твою проблему с загруженностью, если ты решишь мою.

— И какая у тебя проблема? Слишком много свободного времени?

А может, я и злилась. Чуть-чуть.

— Меня ненавидит твой брат, но Малкольма он любит. А поскольку я хочу проводить время с Малкольмом, я не хочу быть объектом ненависти трехлетнего исчадия ада! Он — вылитая твоя мать. Вот увидишь, его волосы порыжеют.

— Он ребенок, Ладон. И просто тебя боится. Ты ростом под два метра, в ширину четыре, и у тебя черная борода. Я тоже напугалась при первой встрече.

— Борода-то тут при чем? — Он рассеянно провел ладонью по подбородку.

— Купи ему подарок. Все дети любят подарки.

Я не стала уточнять, что Малкольм на свой день рождения больше обрадовался мешку корма для птенцов от папы (за что его едва не убила мама), чем подаренному Ладоном мечу. По большей части из-за меня, ведь Малкольм меча даже не увидел. Вот зачем детям дарить оружие?

— И что ему купить? Был бы он девчонкой…

— Он хотел кота, — пожала плечами я. — Купи ему кота, в столице на рынке продают кучу котят, купи того, кто жалобнее всех смотрит.

— Кота? — Ладон задумался. — Спасибо. А вообще, я потерял два года и два года не видел сына. А ты заставляешь меня садиться за бумаги и только целовать его на ночь?

— Прости, — я вздохнула, — просто я действительно устала. Очень-очень. Мне не помешает хоть немного помощи.

Он так на меня смотрел… со смесью любви, сожаления и еще чего-то неуловимого. И я сдалась.

— Ладно. До осени я за всем присмотрю, возись с Малкольмом.

— Нет, милая, я и сам собирался смотреть, что вы с Асбьерном натворили на Плато. Завтра спи.

— Тогда какого демона ты тут устроил?

— Тебе стыдно? — Он лениво улыбнулся и вернулся на кровать.

— Ну, чуть-чуть.

— Тогда, — он ухватился за нижнюю пуговицу моей рубашки, — я дам тебе шанс исправиться.

— А спать? — Вздохнуть жалобно у меня не получилось.

— Завтра хоть до обеда спи. Правда, если что, я зайду, уточню кое-какие вопросы. Устраивает?

— Да-а-а, — сладко потянулась я. — Только не пытайся заставить меня что-то делать. Я отдыхаю.

— Отдыхай. Как хорошо, что я уже твой муж, не надо бояться злого папы.

— Как будто ты его боялся!

— Чуть-чуть.

— Не-а, не верю. Ты всегда над ним смеялся. И знаешь что?

Я заставила его улечься сверху, чтобы посмотреть в глаза.

— Ты узнаешь, что это такое, когда вокруг девушки вьются сомнительные мужчины.

— Что? — не понял Ладон.

— Я рожу тебе дочь.

Кота он купил. Точнее, так показалось мне в первую минуту, когда Ладон вошел в детскую, а на руках у него копошилось что-то серое и пушистое.

— Ты купил кота! — Я расплылась в улыбке, и даже мама оторвалась от книги.

Эд и Малкольм возились на ковре.

Я подскочила к мужу и заглянула в одеяльце.

— Ладон, это не кот!

— Да, я знаю. Но он смотрел жалобнее всех.

— И чем мы будем кормить енота?

Тот вздернул носик-бусинку и будто понял, что я сказала.

— Печеньками?

— Во-первых, — мама отодвинула вазочку с крекерами, — не трогай мое печенье. А во-вторых, зверя нельзя этим кормить. Чтоб тебя так жена кормила!

— Я же не животное! — возмутился Ладон.

Мама многозначительно хмыкнула.

— Ладно, дай сюда!

Я по-прежнему любила зверей и была рада, что события последних двух лет не смогли этого изменить. Что ж, у меня было два кота, слепой дракон, сын, муж, а теперь добавился и енот. Вряд ли мама согласится, чтобы он жил рядом с Эдом.

— И как мы тебя назовем, кот-енот?

— Так и назови, — рассмеялась мама. — У тебя муж-дракон, кот-енот…

— И мать-змея, — буркнул Ладон.

— Вас наедине оставить?

Мне надоела их ругань. Хотя, следует признать, что в последнее время родители как-то смирились с присутствием Ладона в моей жизни. Тхэш объяснял это тем, что они просто рады видеть меня веселой и счастливой. Пусть так. Наверное, если муж твоей дочери пытался развязать войну, невозможно со всей искренностью приглашать его на семейные обеды.

Но, знаете, в итоге все сошлось на мне. Ладон любит меня, я безумно люблю его. Родители любят меня, а я люблю их. Мы не хотим друг друга огорчать, и потому в нашем доме ссоры быстро утихают. А еще все мы любим Малкольма, который растет не по дням, а по часам в обеих ипостасях.

И мы — семья. Странная, но настоящая. Как я всегда мечтала.

Эпилог

Я наблюдала за ними в окно. За Ладоном и детьми. Он возился с ними, учил летать. Признаться, они мне мешали работать, но окрикнуть и попросить перестать было бы преступлением. Их редко можно было видеть всех вместе, да еще и в обличье драконов. Величественный Ладон, набирающий силу Малкольм, мелкие птенцы-близнецы, — они летали над замком, как не летали уже давно. Хорошо, что все мы собрались на Плато этим летом.

Я улыбнулась, вспомнив свое обещание. Так и не получилось родить Ладону девочку. И, пожалуй, хватит с меня детей. Трое — мой предел, скоро нужно будет разговаривать с Малкольмом о дальнейшей учебе. Думаю, его примут во все учебные заведения, едва он скажет, что обучался на дому у Ладона.

— Элла, — в кабинет заглянул Тхэш. — Я тебе перекусить принес.

— Спасибо. — Я действительно проголодалась, и пирог был в самый раз. — Что новенького?

— Да ничего, — хмыкнул наг. — Только ваш Рыс опять залез на дерево. Вы вообще представляете, каково нагу снимать кота?

— Тхэш, почему ты его так не любишь?

Между ним и котенком, которого мы взяли после смерти Рыса (и которого назвали точно так же), с самого начала вспыхнула какая-то изощренная ненависть. Иного объяснения в клочья разодранному дивану Тхэша я дать не могла. Как и тому, что котенок постоянно бесил нага, заставляя прыгать вокруг себя. Наша славная традиция заводить для каждого члена семьи питомца выходила нагу боком. Бедняга! Что ж, он сам изъявил желание жить с нами и помогать в управлении замком. Я взяла прислугу, но Тхэш все равно львиную долю работы выполнял самостоятельно.

— Ох ты! — Тхэш заметил Ладона и детей. — Не часто такое увидишь.

— Честно говоря, я думала, когда мы снимем проклятие, Ладон перестанет превращаться. И уж точно не думала, что остальные дети будут это уметь.

— Ты вообще понимаешь, что вы с Ладоном сделали?

Мне нравилась искренняя улыбка Тхэша. Она заставляла улыбаться и меня. За прошедшие годы было много разного, но, если бы не Тхэш, мне было бы тяжелее в несколько раз.

— Вы дали жизнь новой расе, — торжественно сказал наг. — Оборотням. Элла, это невероятно!

— Для меня они просто дети. Причем все, — хмыкнула я, глядя, как пялится в окно шипастая морда Ладона. — Меня мало волнуют новые расы, оборотничество и его значение для внешней политики Плато. Мне своей работы хватает.

— Но тем не менее вы уже практически стали легендой. Эльчонок… Тебя уже нельзя так называть, но я частенько вспоминаю славные времена, когда ты была заперта в комнате, а по замку не бегала толпа детей, животных и нечисти. Кстати, ваш Кот-Енот снова перевернул вазу, которую расписывала твоя мать. Мне показалось, она из него воротник сошьет.

— Пусть не ставит вазу на нижние полки. Знаешь, я тоже вспоминаю то время. Прямо сейчас, — я кивнула, глядя в окно, где Ладон учил летать близнецов, по очереди сталкивая их с башни, — вспоминаю, как мы полетели учить Ларана летать. Ладон заставил меня сбросить его со скалы. Я не удержалась и грохнулась вниз, а еще пожелала ему, чтобы он так учил своих детей. Надо же, сбылось!

От пирога и воспоминаний меня отвлек стук горничной Нины. Только она могла стучать с такой силой, что тряслись стекла.

— Миледи, к вам господин Златокрылый.

Я вздрогнула, но быстро поняла, что речь идет об Эде.

— Приглашай. Тхэш, у тебя еще пирог есть? Братец, как всегда, голодный.

Наг уполз на кухню, а я, услышав издалека быстрые шаги Эда, уже начала улыбаться. Невозможно было угадать, когда и по какой причине приедет Эд, но если он все же заглянул, предстоит нескучный вечер. Хотя, может, у него снова неприятности, и Ладону надо его из них вытаскивать. Не удивлюсь.

— Элла! — Он небрежно бросил плащ прямо поверх моих бумаг, нисколько не озаботившись их сохранностью, и стиснул меня в объятиях.

Светловолосый, высокий, крепкого телосложения. Его, как и отца в свое время, совершенно не интересовало руководство «Драконьими Авиалиниями». Впрочем, полеты его интересовали столь же мало. Ни судьбу отца, ни судьбу мамы Эд не повторил, а пошел, ко всеобщему удивлению, в Следящие. Говорил, контролировать полет с земли ему нравится куда больше. Коллеги — те, которых я знала, считали, что он был в этом хорош.

— Приятный сюрприз! — Несмотря на разницу в семнадцать лет, мы общались куда теснее, чем с Эммой и Эвой. — Чем обязаны?

— Дай пожевать чего-нибудь. — Он развалился на диване. — Как дела?

Чертовски похож на отца. И внешне, и характером. Потому, наверное, мама в последнее время отдаляется, хотя не перестает спрашивать, как у него дела, и заваливать его письмами. Впрочем, нельзя сказать, что Эд страдает от этого. Он привык к самостоятельности и по своей натуре в компании и заботе не нуждается.

— Как мама?

— Не так уж плохо. — Я пожала плечами. — Постепенно привыкает к жизни на Плато. Ты же понимаешь, что в Лесном теперь, когда все дети разъехались, тяжело.

— А ты? — Внимательные глаза смотрели прямо в душу.

Темные глаза, отцовские.

— Я тоже в порядке. Эд, в моей жизни было столько всего, что я научилась относиться к происходящему спокойно. Всему свое время.

— Ты права. Но чертовски скучна! — Брат рассмеялся.

Перед нами появился поднос с чаем и пирогом, и Эд тут же вгрызся в свежее тесто. Он хорошо зарабатывал, нанял прислугу в дом, но все равно питался очень плохо. Когда-нибудь его это доведет до беды, честное слово.

— Все будет нормально. Хорошо, что вы все живете здесь. Признаться, Плато мне нравится больше, нежели Лесной. Там все как-то… слишком ярко. А здесь снег, красота!

Он покачал головой.

— Но я принял решение: переведусь в Подземный. Там работа, конечно, не такая интересная, зато город отличный.

— Ты уверен, что тебе не повредит? В Подземном специфический климат, вечная темнота, — заметила я. — Кстати, мама тут жаловалась на тебя. Когда обзаведешься семьей?

— Об этом я и хотел поговорить. Знаешь, кажется, я встретил девушку. И именно из-за нее перебираюсь в Подземный.

— О, это…

Закончить мне не дали. В кабинет ворвались дети, ведомые раскрасневшимся и довольным, но, похоже, голодным Ладоном. Ибо вместо приветствия и поцелуя у меня откусили добрый кусок от пирога. Я готова была отдать хоть все, что осталось, а вот Эду пришлось отбиваться от близнецов и Малкольма. Он успешно отбился и полностью запихал кусок в рот, едва не подавившись.

— Так что там с девушкой? — спросила я, перекрикивая этот хор голосов.

Эд что-то неразборчиво промычал. Его, похоже, уже интересовали мои дети, еда и Ладон, который наверняка возьмет его на охоту. И правда, какие уж тут девушки?

— Для меня почта есть? — осведомился Ладон.

— Да, что-то было, глянь на столе. Я не стала распечатывать. Еще вечером, пожалуйста, давай поговорим о Малкольме. Ему нужно думать о дальнейшей учебе.

— А он уже все решил. — Ладон, признаться, этим сообщением меня несколько огорошил. — Он хочет в лекарскую Академию.

— Э-э-э… что ж, чудесный выбор, — пробормотала я.

Вечером Ладон потащил Эда в лес. Они частенько пропадали на охоте. Нам мясо нужно не было, а вот деревне у замка — в самый раз. Там меня, к слову, наконец-то приняли. А вот в Драконий город я больше не совалась. Слишком специфичные драконы его населяли. После того памятного путешествия Ладон летал туда в одиночестве. Мне же больше нравилось встречать его дома после долгих путешествий.

Детей уже уложили, звери разбрелись по замку. Их было столько, что я иной раз пугалась. Три кота, енот, отцовская собака, рыбки Тхэша. Хорошо хоть рыбки не орали от голода и не бегали ночью по замку.

Я уселась перед камином с книгой, размышляя о том, как позже обязательно расспрошу Эда о таинственной девушке. Выясню все подробности и, быть может, порадую маму. Эд редко говорил о своих увлечениях, и можно было не сомневаться, если упомянул — влюбился всерьез.

Никогда еще вечер не был таким чудесным. Несмотря на одиночество, я чувствовала, что меня окружает семья. Такая, о которой всегда мечтала. Отблески огня играли в вине, свеча мерцала от слабого ветра из приоткрытого окна.

И все же некоторые сказки кончаются хорошо. Наша — о девушке, похищенной драконом, — была словно списана из какой-то книги.

Что ж…

Я поднялась, чтобы долить себе вина, и улыбнулась отражению в морозном окне.

И жили они долго и счастливо.

Май — июль 2014

Content

Ольга Пашнина
Невеста Темного Дракона

Часть первая Пленница

Часть вторая Возлюбленная

Часть третья Невеста

Часть четвертая Жена

Эпилог