Кузнецов Андрей

Эволюция — первый шаг к бессмертию

Глава 1. «На краю»

Я очнулся от резкого звука системы безопасности. Голова раскалывалась на части. Муть в глазах быстро исчезла. Мои сослуживцы были мертвы: Смитт, Паркер, Семенов. Их костюмы буквально разорвало. В нашем луноходе все было забрызгано кровью, чья-то нога лежала у меня на груди, почти весь правый борт разбит. Отдаленно, на орбите, виднелась обсерватория.

— Парни, прием! — еле слышалось в ухе. — Вы живы? Отвечайте!

— Почти… — выдавил я, скинув с себя оторванную конечность.

— 12.22, доложите обстановку, — настаивали на другом конце, а я, привстав, посмотрел в сторону пробоины. Меркурий был точно таким, каким я представлял его: пустыня, похожая на лунную поверхность. Датчик на руке показывал минус сто градусов, Солнце слегка виднелось за горизонтом.

— У нас серьезные повреждения, — начал я. — Вся группа мертва, сейчас попробую запустить двигатель.

— Понял, 12.22, ситуация кошмарная, но кроме вас выяснить обстоятельства некому.

Я подошел к водительскому креслу и аккуратно снял с приборной панели Паркера, положив его на пол. После нескольких неудачных стартов фотонного движка он, наконец, зашуршал, почувствовались легкие вибрации.

— Кажется, все работает! — рапортовал я. — Сейчас выйду наружу, чтобы осмотреть повреждения.

— Принято, сообщайте о каждой мелочи!

Снаружи стало холоднее на двадцать градусов, костюм постоянно держал меня в курсе о понижении температуры. Все восемь огромных колес аппарата были целы, лишь большущая дыра в отсеке для персонала напоминала о трагедии. Память частично возвращалась. Наше успешное приземление прервал один из астероидов, блуждающих по орбите Меркурия. Глупая случайность, не рассчитанная сотрудниками обсерватории.

— Думаю, что смогу начать поиски, — всматриваясь в горизонт, сообщил я и поднялся на борт. Затем, нажав на сенсор газа, двинулся вперед, навстречу лучам Солнца. Уже через двадцать минут температура выросла до плюс тридцати, комфортный участок поверхности быстро сменился на плюс семьдесят. Звезда стала жарить очень сильно. Еще несколько секунд — и термометр указывал цифру сто пятьдесят. Наконец на радаре отчетливо мигнул сигнал из передвижного лагеря колонистов, мой полуразбитый аппарат устремился туда.

— 12.22, мы видим их через вашу систему, время прибытия к колонии — пять минут. Будьте осторожны: через полчаса температура там поднимется до плюс четырех тысяч градусов, необходимо забрать оттуда все носители информации и возможных выживших.

— Вас понял, — вырвалось у меня. Сам я, конечно, водил головой во все стороны. Картина была потрясающей и ужасной одновременно. Спереди ослепляющий солнечный диск сиял своей мощью, рядом лежали павшие товарищи, радар тем временем узрел не очень большую впадину — в ней-то и должна была находиться станция. Я подъехал ближе, луноход накренился вниз.

— Вот черт! — не удалось удержаться мне.

— Что у вас? — шипело в наушник.

— Станция оплавилась, — изумился я. Она больше напоминала шоколадный торт, долго стоящий на Солнце.

— 12.22, попробуйте попасть внутрь.

— Будет сделано.

Я подъехал к главному шлюзу. От колес передвижной махины не осталось ничего, кроме оголенных дисков и смятого корпуса. Вход был слегка приоткрыт. Рядом с ним лежал скафандр, человека внутри него буквально выпарило, на стекле лишь (словно засохшая грязная вода) виднелась человеческая плоть.

— Кажется, они в ловушку попали, — передавал я, а сам взирал на оставшиеся в кратере следы. — Это были их попытки выбраться из плена.

— Что значит в ловушку? — хрипел голос диспетчерской.

— Видимо, станция угодила в кратер и не смогла покинуть его в момент прямого солнечного прохождения. Очень высокая температура, слишком сильная радиация, — радиометр чуть хрипнул на этой фразе.

— Высылаем шаттл эвакуации, будьте внимательны.

Шлюз казался проходимым для достаточно громоздкого костюма. На входе проблем не возникло, многие системы еще функционировали. Вокруг лежали тела. Возможно, внутри станции не было столь сильного нагрева. Я перевернул один из скафандров к себе, чтобы посмотреть, но поспешил сам отвернуться от неприятного зрелища — колонисты были прожарены, словно барбекю. Неподалеку находился ЦПУ. На мою удачу, панель системного диска была цела. Быстрым движением удалось вскрыть ее и извлечь данные. Далее какое-то время я блуждал по коридорам, собирая оплавленные гаджеты персонала. Внутрь помещения влетел столб пыли.

— Эй, астронавт, на выход! — обратились ко мне. — У нас около пяти минут! Или мы разделим участь находящихся тут!

Я ускорился в сторону шлюза. Облегченная гравитация осложняла мои маневры. Наконец показался мигающий свет шлюпки. Она приземлилась точно рядом с входом, неподалеку от моего полуразбитого лунохода. Створка отъехала вверх, быстро откинулась лестница, несколько шагов — и я уже был внутри.

— Ну что, 12.22? — обратился ко мне Кулин. С ним мне приходилось бывать в похожих передрягах и ранее.

— Давай на обсерваторию! — мой командный тон немного удивил рулевого.

Только он поднялся чуть выше кратера, как корабль колыхнуло вбок, а через секунду все сенсоры буквально сошли с ума. Периодически вырубаясь и стартуя заново, единственный двигатель стал хрипеть, словно захлебываясь. Панель моргнула в последний раз, затем просто погасла. В ногах появилась слабость, чувство страха обуяло меня. В кабине на секунду все замерло в тишине. Движок щелкнул и притих. Спереди показалась поверхность. Мы устремились вниз.

— Не может быть! — глядя в иллюминатор, заорал я. Корабль заваливался вниз с километровой высоты!

— Держись! — завопил пилот. — Сейчас постараюсь выровнять.

Поверхность приближалась очень быстро. Мы камнем неслись прямо в этот богом забытый кратер, из которого только что вынырнули. Я сначала подлетел вверх, а затем почувствовал мощнейший удар. Голова со скрежетом вошла в потолок, осколки стекла от передней части костюма хлынули мне в лицо. Последнее, что помню, были кровь, заливающая мои глаза, и ощущение в груди, будто ее сейчас разорвет в клочья. Дальше — кромешная тьма.

— Он приходит в сознание, — звучало отрывисто. Глаза я открыл медленно, вокруг находилась биологическая жидкость. Мое тело было зафиксировано в колбе. К рукам и ногам подключены металлические стержни. Маршал обсерватории показывал большой палец вверх и улыбался мне. С ним находились несколько человек из лаборатории.

— 12.22, ты жив, — писал он на гарнитуре и показывал мне. — Все отлично, отдыхай, скажи спасибо компании NLT — эти соберут по частям почти любого.

К капсуле подошел ученый и открыл один из вентилей. Жидкость вокруг стала окрашиваться в темно-бордовый цвет, сознание снова размылось.

Глава 1.1

— Вставай! — приподнял меня человек в военной форме.

Я уже лежал в кровати. Казалось, что прошло не больше секунды.

— Как себя чувствуешь? Ничего не болит?

— Что случилось? — вопросом на вопрос ответил я.

— Рухнули вы, — улыбнулся военный. — Солнечная радиация сделала свое грязное дело, небольшой шов обшивки, по всей видимости, отошел, а механики не заметили. Иногда бывает.

— А Кулин? Он жив?

— Нет, шаттл упал мордой вперед, от него почти ничего не осталось. Таких у нас в Nano Life Technologies собирать пока не научились.

— Что-то я везучий в этот день был, — схмурил брови я. — Дважды выжил в течение часа.

— Ну да, — погрузился в планшет вояка, — жив. Да, повезло.

Я встал и оделся. В окно красовался знакомый Мидас, город, находящийся около горы Олимп на Марсе. В этот момент меня одолело приятное чувство. Я осмотрел себя: цел и невредим.

— 12.22, - перебил мой осмотр назойливый воин, — есть срочное задание. Сейчас Космическая Федерация собирает состав для отбытия на Титан — группа, как и на Меркурии, не выходит на связь. Только там стационарная станция, полторы тысячи человек.

— А отпуск по болезни мне не предусмотрен? — обратился к нему я.

— К сожалению, нет, вы и так в искусственной коме пробыли около двух месяцев. Думаю, в эмбриональном состоянии вы набрались сил.

Я действительно не чувствовал на себе каких-то физических проблем. Наоборот, силы переполняли мое тело. Буквально через четыре часа я должен был отбыть на Землю для подготовки к новой миссии, приказы командования, как правило, не обсуждаются.

Дорогу в порт Мидаса оплатила Космическая Федерация. Новенькое, комфортное аэротакси быстро доставило меня до места назначения. В порту я много ел, очень много, некоторые оглядывались удивленно. Практически до самой посадки в космолет я что-то жевал.

Полет прошел штатно. Наконец выдалось время, чтобы как следует выспаться. Обычным человеческим сном. Меня разбудила девушка, случайно толкнувшая в бок, когда вставала со своего места. Взору предстала Земля. Родная планета изумительна! Через десять минут корабль начал снижение. Стало сильно вибрировать, посадка получилась несколько жесткой. У некоторых начинающих пилотов есть дурной тон — сажать корабль колом, применяя резкое вертикальное снижение. С Земли, конечно, такая манера приземления смотрится эффектно. Огромный крейсер будто падает с неба прямо на посадочную площадку.

Зима на Земле сейчас одна из самых холодных. В Космопорте красовалась надпись «Двадцать пятое декабря две тысячи сто семьдесят четвертый год, температура за пределами станции — минус двадцать четыре».

Тут живут мои родители. Приятное возвращение после командировки длиною в десяток лет не может не радовать. Пожить семьей хоть и пару дней — мечта любого астронавта, работающего на Космическую Федерацию. Из терминала меня проводили на парковку и выдали ключи от допотопного колесного автомобиля, пояснив, что большая часть парка аэротехники находится на запланированном техобслуживании.

Несколько первых минут очень сложно проходит акклиматизация. Головная боль пронзает затылок, какое-то время неприятно ноют суставы. Болезненно возвращаться на родную планету из стерильных условий, но работа есть работа. Когда срочность стоит на первом месте, то все ограничения становятся малозначимыми. Да нас особо и не спрашивают.

Жизнь в наше время кипит. Основные нововведения раньше всегда шли с Земли, и не все правила прижились на Марсе. Вот, к примеру, в 2077 году был принят закон «Об историческом облике Земли». Во внешнем фасаде городов ничего существенно не изменилось. Тут нет большого количества небоскребов, люди чтят свою историю, им интереснее восстанавливать старину, нежели строить футуристические здания, как на Красной планете. Но в чем не было противоречий, так это в том, что касалось нас, людей, напрямую или косвенно. Сейчас при рождении каждому новорожденному присваивается индивидуальный номер. Никакой бумажной волокиты со свидетельствами, страховками или паспортами больше нет. После того, как перестали писать на бумаге и перешли к глобальным базам данных, жизнь стала проще. Многие пропуска основаны на системе распознавания ДНК, голоса или сетчатки глаза.

Искусственный интеллект усовершенствовали настолько, что он стал запоминать все — вплоть до индивидуальных повадок и привычек.

Пока я ехал на выданном мне авто из космопорта, прорываясь сквозь заснеженную трассу, пришло голосовое сообщение от Первой поликлиники:

«Ставим в известность всех пользователей, что медицинский робот должен явиться для текущей сдачи материалов крови. Также напоминаем, что человек, не имеющий „живой карточки“, по прибытии на Землю не имеет права на получение врачебной помощи. Она оказывается только после обследования роботом, который предоставит полную информацию о Вашем здоровье, питании, вредных привычках — если таковые имеются».

Кстати о здоровье. В 2050 году, когда меня еще и в помине не было, создали препарат, который принуждает клетки всего тела постоянно обновляться. Если эту сыворотку ввести человеку в возрасте за шестьдесят, то организм «откатится» до тридцатипятилетнего возраста за два года. Причем никаких побочных эффектов не обнаружилось за последние сто двадцать лет. Это дало мощный толчок к дальнейшим разработкам, поскольку люди стали жить дольше.

Нам гарантируют сто пятьдесят лет жизни. Однако при введении инъекции главная проблема не была решена — клетки головного мозга не восстанавливаются, он стареет в обычном режиме. Эксперименты, о которых писали во всех электронных изданиях, оказались неудачными. Люди, которым вводили опытные образцы новых препаратов, становились «пустышками», ведь мозг, обновляя свои клетки, обнулял не только память, но и способность к обучению. В конце концов, несколько десятков ученых сели пожизненно за подобные нелегальные эксперименты в пятьдесят восьмом году. Исследования, как правило, оплачивали влиятельные люди мира сего анонимно, надеясь на революционное открытие с целью стать еще богаче. К сожалению, за их прихоти страдали порой очень умные головы. И лично мне жалко тех, кто ради денег пострадал из-за подобных авантюр.

В далеком 2069 году были побеждены все известные болезни. Нанонаука, начав развиваться с первого десятилетия двадцать первого века, дала свои плоды, приблизив людей еще на один шаг ближе к бессмертию. Для каждой известной заразы создали антитела. Роботы в теле активизируются, когда человек заражается, тут же впрыскивая антидот для борьбы с вирусом. Через месяц после рождения всем детям делают прививки и антидоты с инъекциями нанороботов, которые циркулируют в организме человека десятками тысяч. Они распознают любые отклонения нашего тела. Все, кто получал укол долголетия и нанороботов от всех болезней, после 2080 года до сих пор живы и выглядят на тридцать пять.

За последние девяносто лет население Земли выросло до сорока четырех миллиардов. На Земле стало тесно. Очень тесно. Если брать в расчет территорию России, которая может вместить семь миллиардов людей для комфортного проживания, то куда девать остальные тридцать семь?

Поскольку люди просто перестали умирать в этот промежуток времени, спасающие инъекции от всех болезней превратились в головную боль для нас всех. В 50-70-х годах отмечался бурный рост преступности. Это в человеческой природе — стремиться к лучшей жизни. Кто-то идет своим упорным трудом, кто-то — по головам, кто-то — по трупам… Чем больше нас, тем больше конкуренция на всех направлениях. Некоторые персонажи стали богаче, хитрее, злее. У таких людей всегда было много врагов. Следовательно, нужно помогать сильным мира сего в расставании со своими богатствами. Таких помощников в определенных кругах вращается достаточно. Убивать за деньги — распространенная профессия, но недолгая.

Многие законодатели сошлись в том, что за убийство следует только одна равноценная расплата, так называемая «особая мера наказания». Люди становятся биологическим мясом в руках лаборантов. Такого материала для опытов в середине первого столетия поставляли ученым партиями. И правда, зачем убивать мышей или кроликов? Что они сделали, в отличие от убийц, маньяков, педофилов? Данный вид наказания пугает людей и по сей день. Это куда страшнее смертного приговора, но, как говорили в древности: «Жестокие времена требуют жестоких мер».

Кого-то отдавали в лаборатории, кого-то — в разрабатываемые колонии на Марсе. Им даже прозвище придумали соответствующее — крысы.

Очередная новость по радио:

— Сегодня нам была снова предложена формула бессмертия, где основным показателем является так называемый «звук времени». Для завершения работы над формулой от нас требуется финансирование. Хорошо, мы выделим средства, но я напоминаю коллегам еще раз, что бессмертие — это не категория качества жизни, это категория количества жизней. А проблема перенаселенности стоит и так весьма остро.

Это была запись совещания Всемирного Комитета по бессмертию на VIII Съезде. Кажется, никто больше не хочет умирать.

Люди устали от людей, масс становится в геометрической прогрессии все больше и больше. Умные головы предложили вкладывать все средства в освоение космоса и других планет нашей Солнечной системы. Конечно, мы не забыли и о других галактиках: тысячи спутников сейчас кружат на просторах соседа — галактики Андромеды. Но умы думали верно. Мы в теории с легкостью найдем места для расселения и у нас, под нашим солнцем, где, как известно, есть много спутников у планет, у которых нет сверхагрессивной среды. Там жить можно (при условии наших развитых технологий).

Исследователи освоили новые варианты строения двигателей, обшивки и ИИ кораблей. Строительство космических станций занимает не десятилетия, а один-два года. Когда первые колонии начали осваивать Марс еще в 2020-х годах, ученые всего мира создали установки залпового огня высокой точности и дальнего радиуса. Такая своеобразная артиллерия может расстреливать метеориты любой величины. Уничтожается все, что летит в направлении планеты на безопасном расстоянии. Если с объекта не поступает нужного сигнала, то он ликвидируется.

Противометеоритная оборона полностью автономна: она сканирует, отслеживает траектории и производит выстрелы автоматически.

ПМО сработала точно в 2102 году, когда к Земле на огромной скорости приближалась катастрофа размерами с Плутон. К счастью, этот осколок, пролетая через орбиту Юпитера, был успешно уничтожен с Земли.

После удачного применения установок на Марсе также установили данную паутину. Это оказалось очень кстати. Ведь несколько десятков колоний с 2030 по 2050 год были уничтожены именно метеоритными дождями.

Тогда, по сведениям Космической Федерации, погибло порядка одного миллиона человек. В официальных данных, конечно, цифра была во многом урезана, поскольку крысы (те бандиты, осужденные на Земле) потерями уже не считались. А их направляли в колонии пачками. Прочь от людских глаз и цивилизованного общества. Для опытов, смелых и жестоких.

Если вы никогда не были на Марсе, то не видели мир. Недаром среди космонавтов есть поговорка: «Все дороги ведут на Марс».

Названный в честь древнего бога войны, сегодня он больше похож на роскошный оазис посреди безжизненного космоса и ничем не напоминает о спартанских буднях. Гостиничные комплексы нового типа повергают в шок. Города, растянувшиеся на сотни километров. Трудно поверить, что первые гости этой планеты ютились в серых бункерах, наглухо герметизированных как снаружи, так и изнутри. Это служило единственной защитой от нападения «аборигенов», имеющих весьма специфические и очень дурные гастрономические склонности. «Аборигены» возникли в хаосах разрушений от метеоритных дождей. Много заключенных крыс сбегало в горы и пещеры.

Сложно их назвать людьми. От нас с вами у них остался, скорее, только человеческий облик. Наполовину они — звери по повадкам. Одному богу известно, что с ними делали в тех лабораториях, где без контроля Космической Федерации можно творить все, что угодно.

«Аборигены» крайне жестоки. Чего стоит, например, хотя бы обычай превращать добытого человека-колониста в мумию, закопав его в голубоватые базальтово-песчаные дюны Абалос Ундэ.

При этом на шею будущей мумии привязывался колокольчик, по звону которого звери, прячущиеся в песках и обладающие хорошим слухом, определяли — пора идти за мумией или стоит немного подождать. Засохшие люди были чем-то вроде украшения в их логовах.

Теперь настоящего мутанта уже не увидишь на Марсе. Оставшиеся в живых чудища скрываются в подземных ходах, далеко в глубине Красной планеты и редко выходят на поверхность за своей добычей.

А люди, наоборот, приспособили под постоянное проживание и линейные дюны в северном полярном регионе Марса, зубчатые песчаные дюны в южном полушарии и даже скалистые плоскогорья.

Сейчас Красную планету заселяют пять миллиардов человек. Население неуклонно растет с каждым годом, как и на Земле. В 2150 году Марс объявил себя независимым. Новая Земля, как окрестили Красную планету. С орбиты она словно обтянута канатами, городами и магистралями. Если смотреть издалека, за два часа до приземления, то от планеты отходят лучи, похожие на солнечные. Система ПМО работает практически без остановки на всех направлениях. Сверхскоростные микроракеты перехватывают все нераспознанные цели. Если появляется что-то посерьезнее, то подключаются модули электромагнитных ускорителей. Они могут запустить по цели увеличенное количество зарядов с более высокой скоростью и точностью. Туннельный эффект от сверхскоростных снарядов напоминает новогодние фейерверки. С орбиты вид подобных салютов завораживает.

Научные работники обеих планет просчитали, что через десять-тринадцать лет снова возникнет острая демографическая проблема. Красная планета больше не панацея, потому что, как и Земля, переполнена жителями. Ситуация может выйти из-под контроля и закончиться глобальным кризисом — нехваткой продовольствия и пресной воды. Недавно с Марса пришли хорошие новости: исследователи на рудниках обнаружили новый вид газа — Неорит — уникальный в своем роде. Это была «находка тысячелетия», как окрестили ее в мировых СМИ.

При некоторых просчетах и догадках выяснились интересные подробности. Если данный вид газа распылять на поверхность объекта от 5000–7000 км в диаметре, то он должен успешно осесть на нем. По составу Неорит напоминает плотный химический слой, способный стягиваться при разрывах. Если под него закачивать кислород в бесчисленных объемах, то он будет расширяться и утончаться, но, не перемешиваясь с воздухом, выполнять функцию его сдерживания от попадания в открытый космос. Еще он отлично отражает ультрафиолетовое излучение. То есть Неорит может стать искусственным озоновым слоем планеты. При этом климатические спутники могут разогревать его или охлаждать.

Существует теория о том, что температуру на объекте можно контролировать до одного градуса с орбиты, но это только в теории. Солнце не нужно там, где холодно. А где жарко — могут работать спутники-морозилки. В свое время такие аппараты были разработаны на Земле, как оружие. Но большинству стран удалось завладеть чертежами и схемами изготовления таких приборов. В итоге проект оказался рассекречен, сейчас эти технологии служат во благо человеческой науки.

Изобретателям в наше время не сидится спокойно. Что только они не делали с новым газом. В лаборатории был создан проект искусственной планеты. В ходе таких игр в творцов нового мира выяснилось, что Неорит может существенно ускорить расселение на новые планеты или их спутники. Но остается серьезный риск, поскольку газ новый и очень мало изученный. Разного рода вещества, летающие в космосе, могут всячески воздействовать на Неорит, разъедать его, утяжелять или преобразовывать в совершенно другое соединение. А еще есть одно важное условие — его распыление возможно только при отсутствии собственной атмосферы на объекте. То есть, если собственная атмосфера существует, то ее необходимо уничтожить. Рассматривалось множество кандидатур «третьей Земли».

Для этого эксперимента был выбран спутник Сатурна — Титан — с залежами воды под грунтом и подходящим по размеру диаметром. К тому же, он по величине больше Меркурия — туда планируется заселение трех миллиардов человек.

Год ушел на обстрел Титана и устранение на нем атмосферы, метановых рек, пропана. Часть верхнего слоя была снята вплоть до огромных залежей ледников воды. Я всегда внимательно следил за этим проектом. Слои природных богатств там оказались фантастическими, и добыча в автономном режиме идет полным ходом. Два года потрачены на постоянную доставку Неорита до Титана и, наконец, ученые по снимкам с обсерваторий зафиксировали полное покрытие этим газом поверхности.

Оставалось полгода до заполнения нужного количества нового озонового слоя, под который можно начать закачивать кислород. За почти четыре года разработки Титана умы активно изобретали установки по расплавлению льдов и созданию фильтров, вырабатывающих из паров воды «правильного» кислорода, который подошел бы человеку.

В 2171 году на Титане установили все установки, чтобы попытаться обеспечить комфортную жизнь, как на Земле. В 2173 году туда отправилась первая в истории человечества интернациональная межпланетная колония из марсиан и землян.

Казалось, мы продумали все, но, видимо, только казалось. Сегодня 2174-й год. Связь с колонией прервана, спутники не ловят никаких сигналов с Титана. В эфире — абсолютная тишина, как будто там нет никого. В системе ПМО сбой, установки плавления ледников и выработки кислорода функционируют исправно.

Совсем забыл представиться, меня зовут Андрей. Я — астронавт с десятилетним стажем. В свое время с отличием окончил Университет по развитию космических технологий. Около восьми последних лет работал на обсерватории Меркурий-1.

До начала экспедиции остается трое суток, и нам разрешили повидаться с родственниками на Земле. В эти дни, я думаю, мы будем проводить как можно больше времени с близкими. Подобные походы обычно таят опасность и неизвестность, уж я-то не понаслышке знаю это — сам на Меркурии чуть не лишился жизни совсем недавно.

Мне очень хотелось увидеть родителей в такой ответственный момент. Можно услышать какие-то напутствия или просто пообщаться. Хотя от Космической Федерации и был выделен шикарный люкс в центре города, мой путь все же лег в родительский дом.

Отец работал физиком шестьдесят лет на наше оборонное предприятие. К слову, сейчас ему девяносто три года, выглядит он прямо как я — инъекции молодости работают прекрасно. Проступила местами на щетине и висках седина — это единственное, что отличает его от молодежи. В остальном же для него время остановилось навсегда. Внешне.

Он принимал участие в разработке энергетических щитов для космических кораблей, по сей день это изобретение считается самым передовым. Неудивительно, что сын такого ученого пошел в космонавты.

Наконец я доехал до дома родителей.

Подойдя к двери, я позвонил в звонок. Послышались шаги. Дверь распахнулась, и я увидел вновь родное лицо, которое нисколько не изменилось за время моего отсутствия. Вечно молодой отец крепко обнял меня, как только я перешагнул порог дома. Повесив мое пальто, папа приглашающе кивнул в сторону гостиной.

— Ничего не изменилось, — вырвалось у меня.

Я всматривался в уже потрепанное помещение: большая люстра, надежная дубовая лестница, ведущая наверх, книжные полки будто замерли, целые сооружения из томов Гоголя, Достоевского, Экзюпери, Толстого и бесчисленное множество каких-то научных трудов современников, названия некоторых книг я не могу выговорить и сейчас.

Сразу вспомнилось, как таскал несколько из них на чердак и, налепив на нос отцовские очки и натянув мамин белоснежный халат, делал умный вид, будто понимал, что там написано. На самом деле, как и всех детей, в таких книжках меня интересовали только картинки.

— Как не изменилось? — перебил мои воспоминания отец. — К твоему приезду мать заставила прибрать свой кабинет и разобрать завалы в гостиной.

— Да уж, какая я важная персона, чтобы порядок наводить, — похлопав его по плечу, улыбнулся я. — Полагаю, что твой кабинет снова будет захламлен на следующий день после моего отъезда, лично я с нетерпением хочу попасть на Титан. Говорят, там сейчас лето, и можно без скафандра смело ходить.

— Там без скафандра нельзя будет ходить года два-три, — был суров отец. — Кислорода закачали всего на километр по высоте от уровня скальных пород, и Неорит не совсем стабилен, как ожидали. Увеличенный объем кислорода прилично растянул и утончил этот шар. Центр тяжести Титана смещен, есть проблема с гравитацией и равномерным распределением Неорита над поверхностью: в северном полушарии его очень много, а в южном — возможен прорыв атмосферного слоя. Случись что в верхних слоях (пролет большого объекта, например) — и с южной части планеты возможна утечка кислорода в космос, Неорит сузится в объеме и сомкнется снова. Тут проблема в кислороде. Неизвестно, сколько его может вылететь в космос и насколько будет откинут наш прогресс. Атмосфера более-менее обретает свои правильные очертания, нужно быть предельно аккуратными по прибытии туда, — вводя в курс дела, выдал папа, при этом готовя ароматный чай с крупными листьями мяты.

— Ух, отец, я все запомнил. Ну, или почти все, я же не капитан экспедиции, а всего лишь рядовой астронавт. И не смогу при экстренном случае воздействовать на командира корабля.

— Эти ваши горе-командиры, сын, в основном бывшие военные, после технических вузов. Служили они в спецназе, опыта серьезных заданий у них нет около семидесяти лет, а карьеру они заработали годами, которые просиживали в кабинетах. Поэтому ты такой же, как все. Кстати, что там с вами приключилось на Меркурии? Я что-то слышал в новостях.

— Ничего особенного. В общем, жив остался. И это главное, — одернулся я.

— А Паркер, а Андрюха Семенов, твой тезка?

Я опустил голову.

— Понятно, — отвернулся к окну отец. — Значит, последнее задание было близко к провалу?

— Близко, да. Но я выполнил то, что должен был. Космическая Федерация вроде довольна результатами.

— Ну и славно, — радовался он, — они осечек не прощают. Отец умел говорить правду, какой бы она не была.

— Так вот, сын, — продолжил старик, — как выяснили психологи, семьдесят процентов людей забывают, что с ними происходило даже пятьдесят лет назад. Поэтому, Андрей, если тебе эти руководители расскажут, как они стреляли из окопа в 2099, то считай это байкой, которую они придумали для того, чтобы пугать молодых, как ты.

— Ну, спасибо, пап, успокоил. Я вроде как надеялся, что кто-то точно знает, как поступить в той или иной ситуации. Другими словами, если вдруг нас настигнет какая-то опасность, старшие вряд ли смогут решить проблему, а молодежь не имеет опыта, что тогда делать? — я был насторожен, мало ли что произошло в колонии, нужно заранее подготовиться ко всему.

— Довольно! — отец прервал мою панику, громко вскрикнув, но тут же смягчился. — Что вас может поджидать на Титане? Кучка колонистов с обделанными штанами от того, что система связи вышла из строя, а у них нет ресурсов для устранения неполадок? Это тебе не Меркурий, на Титане Солнце не жарит.

— А как же ПМО? — поинтересовался я. А он даже не задумался:

— ПМО там не эффективна. Ее туда внедрили даже с излишками установок. Если что-то летит извне, то Сатурн притянет это быстрее, чем оно попытается столкнуться с Титаном. Система стоит, как говорится, на всякий случай. Возможно и сработает раз в тысячу лет. Ее отключили для сбережения энергоресурсов. К тому же оборона там была ненадежная и расходовала ракеты периодически на выстрелы по астероидам-кольцам Сатурна. Сложно вбить в память искусственного интеллекта миллиарды астероидов, вращающихся вокруг планеты, чтобы та все запомнила. Не стоит забывать, что каждые земные сутки в астероидные кольца прибывают новички, требуется обновление баз данных, а это весьма затруднительно. Ты думаешь, при внедрении на Земле ПМО Луна не страдала первое время? Как минимум пять раз она обстреливалась противометеоритной системой. К счастью, тогда установки были не настолько сильны как сейчас, и Луна сохранилась, — между делом отец брал книги, что-то в них подчеркивал и ставил на новое место. Это было вроде вредной привычки, когда велись серьезные разговоры, он обязательно лез в книги. Так он лучше сосредотачивался или просто успокаивал нервы.

— А нам в Космической Академии в свое время говорили, что ПМО необходима на всех обитаемых объектах, — я пробежался взглядом по пустым местам на полках. Отец, видимо, что-то изучает и оттащил часть добра к себе в логово.

Литературу он всегда предпочитал в бумажном виде и постоянно говорил, что, читая настоящую книгу, можно гораздо быстрее воспринять информацию, заложенную в ней, и что электронные книги бездушны.

— Андрей, я слишком много работал и знаю, как вас натаскивают, но тебе скажу честно: на Титане систему ПМО перезапускать нужно в последнюю очередь. Главное — система связи, но ее починка — это дело достаточно простое, поскольку на Титане расположена всего одна антенна, которая находится на крыше основного сооружения. Скорее всего, дело в колониальной сети связи. Если упали роутеры на приемопередающем контуре, то все займет пару минут. Если вмешался человеческий фактор, то в зависимости от того, что там намудрили, от двух до трех дней. В любом случае предлагаю проверить маршрутизацию каналов связи. Это единственная причина потери сигнала, какую я вижу, — отец с упорством продолжал. — А если там вышли из строя сервера, думаю, проблем там на один-два дня — и вернетесь назад. Главное — не снимай костюм! После обстрела и удаления природного озонового слоя там еще осталась доля радиации. Она достаточно велика, несмотря на то, что прошло несколько лет. С колоний не поступало сигналов о сильной радиации на поверхности, но то — новости по телевизору, а этот источник не совсем надежный, согласись. Очень важно, чтобы не пострадали системы топления ледников, они создают парниковый эффект под Неоритом. Возможно, через какое-то время мы будем жить там, как на Земле, температура будет схожа с земной. Но, скорее всего, ни ты, ни я не доживем до этого. Наш прогресс, к сожалению, развивается не так быстро, как хотелось бы, — отец не мог не вдаваться в подробности, ведь стоило мне только затронуть тему и — тут же понеслось. Это полезная информация, она обязательно пригодится. Но еще одного наплыва данных я не выдержу, стоило сменить тему.

— Пап, давай сделаем угли и пожарим шашлык? Что-то голодно после перелета, да и на Марсе его почти не готовят. Кстати, где мать? — как-то я очень запоздало вспомнил про нее.

— Ну что же, переодевайся. Пошли разводить огонь, а мать уехала в магазин, говорила, что очень важно хорошо выглядеть, когда ты вернешься. Вот и решила прикупить себе что-то для встречи. Ладно, идем на улицу, — накинув старенькие бушлаты, мы вышли во внутренний двор.

Этот дом отцу дали за вклад в науку и выслугу лет, как и всем проживающим тут. Триста пятьдесят квадратов жилой площади, гараж на четыре авто и гостевой домик в один этаж, территория около гектара. Одним словом — мечта (с учетом густонаселенности Земли). Отец любил старый метод приготовления шашлыка, хотя уже очень давно изобрели термомангалы, которые готовят мясо за одну-две секунды. В наши дни, чтобы сделать себе обед, мы тратим не больше двух минут, но отец — приверженец «старой» школы.

На улице сыпал сильный, мелкий, колкий снег, ветра не было, над мангалом был установлен шикарный навес. Вокруг тишина: ни поездов, ни машин, ни криков, только природа и мы. Угли уже горели.

— Пап, я хотел спросить. Поговаривают, мол, с колонии Титана передавали сообщения, что люди страдают от галлюцинаций, тебе что-нибудь известно? — я спрашивал с некоторой опаской, ведь вопрос был ужасно глупым, на мой взгляд, но почему-то не давал мне покоя. А к кому мне обратиться, как не к отцу? К моему удивлению, он воспринял вопрос вполне серьезно. Да, время меняет людей, делая их мудрее.

— Андрей, я думаю, что это не страшно. При длительных перелетах иногда возникают некоторые видения, мой друг Дмитрий сильно страдал от галлюцинаций при перелете до орбиты Нептуна, в то время как я ничего подобного не испытывал. Поэтому тут не угадаешь, что это за аномалия. Скорее всего, это вызвано переутомлением: они там работают чуть ли не по восемнадцать часов в сутки, а от накопленной усталости чего только не покажется.

— Может, ты и прав, я просто сам лично не сталкивался с этим, поэтому интересуюсь.

— Я более чем уверен, что там дел на раз-два. Вот, сам подумай, персонала полторы тысячи человек, четыреста шлюпок спасения с автоматической системой подачи сигнала «SOS» при взлете, но ведь никто не поднялся. Да и фото со спутников не выявили никаких повреждений станции. Все вышки мигают огоньками, значит, напряжение на них есть. И проблема не в электричестве, вероятно, колонисты просто ждут группу для устранения неисправности, потому что сами на месте справиться не могут. Взлет шлюпки спасения «вхолостую» без серьезной причины является уголовно наказуемым преступлением, так как выделяются большие ресурсы космического флота для моментального реагирования. Все это влечет за собой огромные финансовые затраты, руководитель колонии будет жестоко наказан (вплоть до трибунала), вот они ждут вас. И все. Кто, по-твоему, захочет рисковать пригретым местом?

— О, вот и шашлык подоспел, — подскочил к мангалу отец. Мы еще долго разговаривали обо всем, он вспоминал о своей работе в ранние годы, когда были разработаны гиперускорители для двигателей космических кораблей. Это что-то вроде турбин для автомобилей, только прирост мощности колоссальный. Например, сейчас путь от Земли до Марса занимает всего сутки, до Сатурна — трое суток.

Изначально проблема состояла в препятствиях в виде метеоритов, встречающихся по всему космосу, но отец в группе ученых создал уникальные щиты на основе энергии, выделяемой двигателями при развитии высоких скоростей.

Энергия, окружающая корабль, буквально взрывает перед собой объекты, которые встречаются на пути. Однако большой проблемой таких двигателей является их расход топлива.

Мы, к примеру, можем долететь до Плутона на таких движках за шесть дней, но вернуться обратно невозможно, поэтому освоение краев нашей Солнечной системы происходит по старинке. Медленно и тихоходом. Поэтому нам необходимы новые виды энергии.

Хотя самые крупные крейсеры могут спокойно долететь до Сатурна и вернуться на Марс для дозаправки, дальше — никак. Если бы разработали что-то экономичнее, то было бы отлично.

Но, вероятно, как и предполагает отец, это произойдет еще нескоро: Титан только начал разрабатываться, на нем планируется строительство огромных резервуаров с топливом, в последующем он должен стать заправкой в космосе, а уж потом будет предпринята попытка создания минизаправки на Плутоне, чтобы был шанс выбраться из пределов нашей Солнечной системы, на огромном крейсере с большим штатом сотрудников. Планы у людей грандиозные, было о чем рассуждать часами и взахлеб.

Мать так и не вернулась, осталась у подруги. Мы же с отцом просидели до часа ночи. Черная непроглядная тьма окутала маленький городок в свои объятья. Звезды просто завораживающе прекрасны, тишина убаюкивала, а треск углей возвращал в детство, словно я сидел перед камином и слушал детские рассказы отца.

— Ладно, пап, пора спать, мне завтра в Центр Координации нужно еще попасть, инструктаж напоследок хотят провести. Как всегда страхуются, не забыли ли мы технику безопасности.

— Да уж, тебе предстоит трудная неделя, пойдем внутрь.

Глава 1.2

Проснулся я рано, мысль о предстоящей экспедиции не давала нормально спать.

С отцом мы пересеклись в прихожей, я уже почти оделся:

— Даже не позавтракаешь? — папа удивленно воззрился на меня, немного сонный и растрепанный.

— Нет, мне к девяти нужно быть в Центре, боюсь, что не успею. Не очень хочется, чтобы меня лишили возможности интересно поработать.

Отец улыбнулся:

— И то верно, шибко не гони — идиотов на дорогах с утра хватает! Хоть и камеры везде стоят — все равно все ездят, как полоумные.

Дорога от дома родителей до Центра занимает около полутора часа.

Еле слышно работало радио, новости были стандартные: аварии, грабежи, катастрофы — все, без чего утром не обойтись, но неожиданно диктор прервал программу:

— Доброго утра, уважаемые слушатели. Сегодня в шесть часов сорок минут по Московскому времени на Марсианской станции связи Альфа-6 былло получено сообщение с Титана…

— Черт, — ругнулся я про себя, подумав, что единственное стоящее дело, похоже, накрывается медным тазом.

Диктор продолжил:

— Сообщение былло коротким, по всей видимости, колонисты! пытались восстановить связь своими силами, из слов разборчивы1 оказались только следующие: «Они», «Буровая», «Ждем». Похоже, экспедиция на Титан остается актуальной, если эти слова брать во внимание, то, возможно, некая проблема на спутнике существует, а сейчас — новости спорта…

Мой облегченный вздох радости прервал разыгравшийся входящим звонком телефон:

— Андрей, доброе утро. Это секретарь генерала Соколова Виктора Сергеевича. Хотела бы напомнить о сегодняшнем совещании по вопросу техники безопасности, которое состоится через один час тридцать минут. Опоздание критично, надеемся на понимание.

Не успел я поздороваться, как услышал короткие гудки. Видимо, мое мнение и голос не были особо нужны. Я и так понимал, если опоздаю хотя бы раз на какое-нибудь собрание, то, скорее всего, не попаду никуда.

Минут за десять до начала я был на месте. Человек пять опоздали, их даже не пустили в аудиторию.

В зал вошло несколько людей в военной форме, они сели на места для выступления.

— Итак, господа, меня зовут генерал Соколов. Экспедицию возглавляю именно я, мой помощник — генерал Бэйкерс из оборонного ведомства США. Ваш стаж работы астронавтами достаточен, поэтому штатная марсиано-земная техника безопасности обсуждаться не будет, — все находящиеся в аудитории молчаливо переглянулись.

А потом посмотрели на Бейкерса. Потому что он, бесспорно, заслуживал внимания своей харизматичной внешностью.

Прежде всего, у него была полная гетерохромия — один глаз полностью синего цвета, а другой — ярко черного, даже с каким-то алым отливом. Эти странные и почти пугающие глаза придавали его равнодушному лицу угрожающее выражение, и он, на сто процентов зная об этой своей особенности, словно наслаждался впечатлением, которое производил на публику.

— Странно, почему он не изменил цвет глаз? — подумал я. — Ведь сейчас это сделать очень легко. Не больше пяти минут операция занимает. Возможно, он выглядит брутальнее, по своему мнению. Может, он любит строить злостные гримасы перед зеркалом? — высмеивая, осмыслял я.

Но мои размышления прервал грубый командный голос Бэйкерса:

— Доброе утро, господа. Итак, суть нашей экспедиции состоит в ремонте установок ПМО и системы связи. Вы наверняка уже слышали по радио, что мы получили короткое сообщение. Но это не совсем все. На станции существуют резервные источники, через них можно спокойно передать любое сообщение, но по каким-то причинам они вообще отключены. Единственный хороший исход следующий — у них там случился пожар, поэтому функциональность станции равна нулю. Другой расклад: Неорит перемешался с кислородом — и случилось непредвиденное. Так как колония первая, то может случиться что угодно. По статистике и правилам космического руководства допускается полная потеря пяти первых групп колонистов. Они там занимаются бурением, плавят ледники. Погодные условия крайне тяжелые при зарождении новой атмосферы, поэтому работают люди практически в адских условиях. Следовательно, возможны волнения и беспорядки. С вами полетят профессиональные военные в составе двухсот человек. Более и не понадобится. Так как колонии поражающим оружием не оснащены, и бунт, если он имеет место быть, будет быстро подавлен, — сидящие в зале переглянулись в очередной раз.

— Не переживайте, угрозе вашей жизни нет. Военные войдут на Титан первыми, затем спуститесь вы. Они такие же профи, только в своей области, на перелет и устранение неполадок отводится семь календарных дней. Я надеюсь на ваш профессионализм, а сейчас — вопросы, пожалуйста.

Меня немного возмутил тон и настрой Бэйкерса, захотелось задать ему вопрос:

— Генерал, меня зовут… — приподнявшись, начал я.

— Я знаю, кто вы, знаю все о каждом присутствующем в этом помещении, поэтому, задавая вопросы, можете не представляться.

В этот момент я почти физически ощутил на себе пристальный, почти как касание, нереальный взгляд Бэйкерса и, высоко подняв голову, посмотрел ему прямо в глаза, поразившись еще раз, как отчетливо исходили от этого человека волны надменности и самолюбия.

Наверное, я, по его расчетам, должен был тут же замолчать и сесть на место, но чтобы я испугался сурового взгляда? Да никогда! Во времена обучения у педагогов взгляд был куда проникновеннее и страшнее, особенно тогда, когда преподаватель точно знал, что человек не подготовлен к вопросам.

Следуя своим мыслям, я слегка усмехнулся и увидел, как Бэйкерс еле заметно подмигнул мне, как удав, упустивший кролика. Он прекрасно понимал в тот момент, что на мой вопрос ответить все же придется.

Тогда я снова заговорил — уверенно и твердо:

— Прошу прощения, генерал, каким маршрутом мы полетим? Напрямую до Титана с Земли или с дозаправкой на Марсе?

— Я понимаю вашу озабоченность, знаю, что ваши коллеги находятся на Марсе, бывшая жена, с которой вы общаетесь раз в год — с ними всеми вы бы тоже хотели увидеться перед отлетом.

— И что такого в этом? — пробормотал я себе под нос, а Бэйкерс продолжил:

— Да, кстати. Господа, все, о чем мы тут говорим, не должно ни в коем случае дойти до СМИ. Это важно, все наши предположения и догадки ими и остаются до выяснения истинных причин проблем на Титане. И пока мы не поймем, что там на самом деле случилось, то не в праве это комментировать. Бунт на Титане! Вы представляете, какой резонанс нас ожидает на Марсе и Земле? Нельзя, чтобы из-за волнений нам урезали бюджет на исследование космоса! Всем скоро будет негде жить, я надеюсь, все понимают ответственность? — зал кивал головой синхронно и молча. — А теперь к вопросу о перелете. Да, мы полетим с дозаправкой через Марс.

— Генерал, — начал другой участник, — вы спуститесь с нами на Титан или останетесь на корабле? Кстати, что за корабль нас туда доставит?

— Ответ на первый вопрос — нет, на второй — пока не ясно. Будет известно через несколько часов: либо это «Союз», либо американский «Дискавери». Оба являются самыми крупными крейсерами в истории кораблестроения, с системой антиметеоритной защиты и ядерно-молекулярным вооружением, которое служит для устранения атмосфер планет. Эти корабли участвовали в уничтожении собственной атмосферы Титана.

— Еще вопросы? — крикнул один из помощников Бэйкерса. В зале была тишина, все переваривали информацию, полученную от генерала.

Я сидел, уставившись в одну точку, и размышлял: печально, если в колонии возник хаос. Вероятно, они нашли залежи золота или платины, началась дележка — все как и всегда. Люди хотят быть богаче, кто-то — не совсем честным способом. Хотя командование колоний отбирают очень кропотливо. Отбор необходим, чтобы люди были преданы идеям развития и познания всего человечества, и такие руководители на местах не допустят того, чтобы кто-либо пытался обогатиться за счет колоний.

— Если вопросов нет, — вмешался в монолог Бэйкерса Соколов, — то в соответствии с нашими традициями, приглашаем всех участников полета собраться на первом этаже в ресторане «Лунная пыль», чтобы познакомиться друг с другом в неформальной, так сказать, обстановке.

Посещение «Лунной пыли» лично мне было не в новинку, но вот рядовому пареньку с оттопыренным ухом здесь явно бывать не приходилось. Потому что он с искренним восхищением уставился на фирменные «кресла-облака», которые максимально точно воспроизводили иллюзию парящих миниатюрных тучек, только не синих, а чисто белоснежного цвета.

Такой эффект достигался за счет мощного магнита, генерированного в базу кресла по типу одно полярности на дне стула и полу, над которым он парил. Благодаря этому «кресло-облако» выдерживало посетителей весьма грузной комплекции (наподобие, например, вояки с бычьей шеей, сидящего от меня по правую руку, чей вес достигал чуть ли не центнера). А, может, и больше.

Мы не были знакомы с теми, кто присутствовал в зале. Группа интернациональная, отряды не мешали между собой. И это правильно, чтобы не возникло недопонимания среди разных наций.

Языкового барьера не будет среди специалистов, так как передатчики в костюмах при общении между говорящими на разных языках автоматически переводят сигнал голоса на нужный. Вот и сейчас (благодаря выданным гарнитурам) с задержкой две-три секунды мы все говорим одновременно на своих языках и при этом понимаем друг друга.

— Вован! — гордо представился тот самый «Геракл» и протянул мне огромную, как сковорода, твердую ладонь.

— Андрей, — я с честью выдержал рукопожатие, не выразив опасений о сломанных пальцах, и решил завести светскую беседу. — Мне нравится здесь, а тебе?

Вован покрутил огромной, наголо обритой головой и довольно хмыкнул:

— Ага. Нравится. Как говорится, красиво жить не запретишь, а помешать можно! Шарахнуть бы сейчас вон по той стене из дальномета.

— А зачем? — удивился я.

— Да так. Просто. Чтобы им тут жизнь малиной не казалась.

Так пояснил свои деструктивные мысли Вован и представил своего подчиненного, того самого солдата с оттопыренным ухом, который скромно выглянул из-за своего необъятного начальника.

— Это вот Максим, рядовой. Хотел было Максом называть, только какой из него еще Макс? Сопля, а не Макс! Говорю ему, чтобы жрал анаболики и качался, а он как лопух, на оружие свое надеется.

Тут я понял, что оттопыренное ухо рядового Максима было не причудливой игрой природы, а, возможно, творением рук грозного кэпа. Потом, с гораздо большим уважением, Вован познакомил меня со своим первым помощником Джеймсом.

В отличие от добродушного Вована, Джеймс произвел на меня не очень приятное впечатление, так как выглядел слегка заторможенным, что довольно часто наблюдается у очень вспыльчивых людей после приступа агрессии.

Он с видимой неохотой принял участие в беседе и только слегка оживился, когда речь зашла о нейтральных территориях на Марсе, где ему случалось «отдыхать». Он процитировал древнюю мудрость: «Где нет закона, там нет и преступления», после чего снова погрузился в апатичное молчание.

Примерно через час, когда все темы — от плазменной винтовки до жутких разноцветных глаз Бейкерса — исчерпались, мелодичный голос робота-бармена пригласил пройти в патио, где нас ожидало любопытное зрелище.

У зоны выдачи (около кухни) маленький человек, азиат, раздетый по пояс, весь в татуировках драконов, прочих мифических зверей и иероглифов, жонглировал топориками для рубки туш.

Он молотил без остановки по куску мяса, лежащему на столе, пока однородный шмат не превратился в мельчайшие части для поджарки.

Тут все восторженно заголосили, причем Вован заревел, как морской лев, а лично мне захотелось попробовать его еды — это явно специалист в своем деле.

Оказалось, что он был китаец, все звали его Вонг. Это наш будущий повар в экспедиции на Титан. Его гордо представил Бэйкерс, когда тот уже начал жарить рубленое мясо с овощами. После дегустации фирменного блюда Вонга и достаточно коротких посиделок нас вывели через запасной выход «Лунной пыли». У главного дежурила огромная куча репортеров, которую сдерживала служба безопасности. Незамеченными мы сели по машинам и незамедлительно разъехались.

При выезде на трассу авто можно переключать в режим автопилота, поэтому в момент поездок я мог позволить себе спокойно расслабиться, послушать музыку, посидеть в Интернете. Но в данный момент меня интересовали все новости, связанные с колонией. Как правило, в сети они всегда появляются куда быстрее, чем по радио или телевидению. Экспертов очень заинтересовал звук помех в последнем сообщении с Титана.

Якобы, изучая все виды шумов, они пришли к выводу, что, возможно, воздействие радиации вывело из строя почти все оборудование. Поэтому и звуки в передаче сообщения были похожи на «фон радиации». Меня это все начало потихоньку напрягать. Сначала генерал с версией о бунте, теперь эксперты с версией о радиоактивном заражении… Час от часу не легче.

— И снова доброго дня, уважаемые слушатели! Только новости у нас совсем не добрые, только что нам поступила информация о том, что с Титана вылетела спасательная шлюпка. На фото четко видно, как система ПМО произвела несколько выстрелов в ее направлении. Позывных «SOS» с шлюпки, что-либо о ее судьбе или другой подробной информации на данный момент нет.

Я еще долго копался в новостных блогах, пока машина уверенно прорывалась через обильный снегопад к точке назначения. Но ничего толкового не нашел и решил просто расслабиться. Присел к окну и всматривался в снежные пейзажи, других участников движения на дороге было не так много. Я очень хотел увидеть мать. Мне кажется, что мы не виделись уже целую вечность.

Когда я подъезжал к дому, отец у входа стоял и что-то рассказывал. Его собеседники были одеты в однотипные куртки и брюки. Возможно, с его бывшей работы приехали за советом.

— А вот и он, — произнес радостно отец и похлопал меня по спине. — Можете сами у него спросить.

— Что спросить? — удивился я.

— Господа, у нас более нет вопросов ни к вам, ни к вашему сыну, — произнеся эту фразу, двое непонятных типов молча направились к своему аэромобилю.

— Эй! — крикнул я вслед и пошел в их сторону. — Что за вопросы?

— Удачного дня, Андрей, — вымолвил один из них, уже сидя в машине, и они поспешно взлетели.

— Что они у тебя спрашивали? — задал вопрос я.

— Да ничего особенного. Интересовались твоей стрессоустойчивостью. Я сказал им, что все нормально с тобой.

По крайней мере, я каких-то срывов у тебя никогда не замечал, — улыбнулся отец.

— А они не представились?

— Почему же? Они от первого помощника вашей экспедиции — Бэйкерса. Америкашка, видимо, очень переживает за своих подчиненных.

— Что-то уж больно они переживают за всех, собрание тоже было короткое и странное. Правда, нас просили не распространяться.

— Можешь не рассказывать, пошли в дом.

На пороге стояла мать, она просто сияла от счастья:

— Привет, мой герой, — произнесла она, обняв меня.

— Привет, мам, сто лет не виделись, — в тот момент почему-то захотелось как в детстве расплакаться, на глаза слегка накатились слезы. Вот вам, как говорится, и стрессоустойчивость.

— Сын, по телевизору только о вас и рассказывают: смелые, ответственные, опытные. Но я что-то побаиваюсь, очень уж эта тема всем не дает покоя.

— Мам, я еще и не улетел никуда. Возможно, сегодня-завтра колонисты починят систему связи, и все более-менее встанет на свои места. Нам скажут: «Извините, все нормально, вы никуда не летите».

— Андрей, успокойся, ты точно полетишь, — чуть слышно пробормотал отец. — Дмитрий сказал, что если поломка не исправлена в первые двое суток, то она вряд ли устранима местными трудягами. Два дня силы спасения просто ждут, полтора дня — на подготовку, а три с половиной дня — до прибытия группы спецов и устранения проблемы. Итого: календарная неделя от возникновения неприятности до прибытия на место и ее решения.

— Все же хочу узнать, зачем «орлы» Бэйкерса прилетали к тебе, — я достал мобильный и набрал Центр. Пока шли гудки, я вышел из дома и направился во внутренний двор, чтобы поговорить наедине.

— Алло! — истошно выдавила секретарь.

— Соедините меня с Бэйкерсом, пожалуйста.

— Кхм. Как Вас представить?

— Это один из подчиненных, код 12.22.

— Одну минуту, пожалуйста, — на удивление, при переключении заиграло «Лебединое озеро». Смешно. Я надеялся, что будет гимн Штатов. Ну или хотя бы что-то из их континента.

— Добрый день, Андрей, у тебя минута, — отрывисто произнес Бэйкерс.

— Я всего лишь хотел узнать, зачем ваши люди приезжали к моим родителям и расспрашивали обо мне? Неужели у меня лично нельзя спросить? Или просмотреть личное дело?

— Видишь ли, твой отец — не последний человек в области науки. И очень не глупый в жизни. Его мнение как отца нам гораздо важнее всяких личных дел. Ты не смог бы объективно рассказать о себе.

— Зачем вам это? Я — профессионал в своей области! И вы это знаете.

— 12.22, видели вы, как рядом с вами убивают человека? — я не быш готов к такому вопросу. Да и ситуация, по всей видимости, была совсем не простая, как казалось с самого начала.

— Судя по вашему молчанию, могу сделать вывод, что не видели. Так вот, скажите: если в 90 % вам придется это наблюдать, вы готовы к такому? — Бэйкерс не говорил, а жалил. Сложно было что-либо сказать.

— Андрей, вы меня слышите?

— Да, да, я готов, — эта фраза вырвалась сама собой в тот момент. Ну, не скажу же я ему «нет», верно? Да и не особо я надеялся увидеть что-то похожее, о чем он говорил. Сам не знает, что случилось, зато уже готов убивать. Это в стиле американца: сначала пристрели, а потом выясняй, что случилось.

Пока я размышлял, трубку Бэйкерс уже повесил. Педант, на телефоне таймер разговора показывал ровно минуту. Из дома вышла мать:

— Сынок, ты все? Давай к столу, у нас фирменный борщ, — борщ матери всегда был очень вкусным, лучшего обеда просто не существовало.

— Уже бегу! — крикнул я. Сев за стол мы ели молча.

Мать сначала смотрела на меня, а затем переглядывалась с отцом и одобрительно подмигивала. Что это значило? Я не знал. Возможно, одобрение моему хорошему аппетиту.

— Сын, — только съел я последнюю ложку и услышал от отца это.

— Что?

— Пошли в мой кабинет, мне нужно тебе что-то рассказать. Пока тебя не было, Дмитрий звонил, рассказал некоторые предположения и ввел в курс дела, что и как обстоит на Титане.

Мать, как ни в чем не бывало, поджав губы, стала собирать со стола тарелки, а мы направились в логово старика.

— Садись, сейчас все расскажу, — отец был предельно собран. Из стола он достал бумажки, на которых он писал карандашом от руки. Где он взял эти примитивные предметы? Я понятия не имел.

— Отец, не много листков?

— Нет, самое оно. От тебя требуется не все запомнить, как стих, а только вызубрить основы. Итак, все, что известно Дмитрию, и это достоверно: шлюпка с Титана вылетела сегодня и ее сбила ПМО по неизвестным причинам. Пушки вроде как не должны работать, это странно.

— Так вот, — продолжал отец. — С колонии приходили сообщения о многочисленных жалобах на галлюцинации, наши поговаривают о воздействии Сатурна на людей. Бури на его поверхности и его гравитационная близость как-то влияет на всех. Еще сообщалось о странных сияниях в южной части Титана. Там, где находится база колонистов. На севере фиксируется крупный шторм, который уничтожил одну из вышек. В общем, сойдя с корабля, пей таблетки против укачивания. Они по непонятным причинам помогают от галлюцинаций, об этом в сообщениях говорили сами колонисты.

— Не ты ли сказал о том, что это будет легкая прогулка? — хитро глядя на отца, подметил я.

— Если бы сейчас я так думал, то не стал бы учить тебя, что да как. Описаны три случая убийств в колонии. Это эпизоды на буровых, когда камнями были пробиты стекла гидрокостюмов на бурильщиках в лицевой части. Причем те, кто их убил, сами прыгнули в шахты в итоге. Радиосвязь молчала в тот момент, никто ни с кем не переговаривался. Те, кто убивал, по сердечному ритму и мозговой активности были очень напуганы. Пульс зашкаливал за 130. Думаю, что люди Бэйкерса больше переживают не о бунте, а о некоторых людях, у которых «съехала» крыша.

— Да уж, а если у большинства из них «съехала» крыша, а не у единиц? Если они начнут неадекватно себя вести? Это будет похоже как раз на бунт, — предполагал я.

— Нет, Андрей, это исключено. Всего три случая произошло. На самой станции все было нормально, да и 3 убийства случились в течение одной недели. Непонятно, конечно, но до последних дней люди перезванивались и переписывались с родственниками и друзьями. Никто из их близких, живущих на Марсе и Земле, ничего странного не замечали. Вплоть до последних событий.

— Ну, тогда и нечего размышлять и настраивать себя на плохое. Сначала войдут военные, потом, проглотив таблетку от укачивания, там окажусь и я в составе группы. Если что и случится, так только с военными.

Время как всегда неумолимо пролетело за очередными домыслами и загадками. На этой ноте мы решили разойтись по комнатам. До глубокого вечера я читал бумажную книгу, которую взял у отца в библиотеке — «Мастер и Маргарита». Назвать ее просто классикой старой эпохи не поворачивается язык. Это шедевр. Остановиться сложно, читая сей артефакт! Мать звала на ужин, но было очень интересно. Я читал дальше и дальше. В итоге, когда на часах было два ночи, мои силы иссякли, и я благополучно уснул с книгой в руках.

— Андрей, смотри, — ворвался отец в мою комнату около восьми утра. Слегка приоткрыв глаза, я хотел отвернуться, а он подошел к окну, — вот и корабль за вами прибыл!

Мой сон как рукой сняло. Быстро накинув халат, я подошел к нему: на утреннем небе четко был виден светящийся прямоугольник. Это был «Союз». Американский «Дискавери» имеет округлую форму.

— Рановато они прибыли, сын, пошли позавтракаем, — я согласился, и мы спешно направились в столовую.

Корабль «Союз» размерами чуть больше тысячи километров в длину. Его обычно вводили на околоземную орбиту прямо противоположно положению Луны, чтобы не произошло ее смещение. Обычно, когда такого размера корабли приближались к Земле и находились на ее орбите больше пяти суток, прибрежные районы часто страдали от наводнений.

Корабли класса «Гигант» типа «Союза» и «Дискавери» редко прилетают на Землю. Только по крайней необходимости. Их дислокация — это орбита Марса. Там нет атмосферы, ее устранили еще при колонизации (до возведения купольных городов), и люди там никак не страдают от присутствия подобных махин.

— Что ж, сын, вероятно, ваш вылет намечен на ближайшие часы. Времени осталось совсем чуть-чуть до твоего отбытия.

— С чего это? Нам вообще сказали, что мы через Марс летим с дозаправкой.

— Ты сам подумай, зачем этот гигант сюда присылать? Вы до Марса на обычном космолете не доберетесь?

— Ну, не знаю. Жду звонка, а там посмотрим.

— Ладно, давай есть, маман приготовила нам курочку, а сама как обычно испарилась в сторону торговых центров.

Позавтракав, я провалялся на диване пару часов перед телепанелью. Отец чистил внутренний двор от снега. Я уже задремал, как вдруг раздался звонок.

Это был Бэйкерс собственной персоной:

— Код 12.22, прошу явиться на предполетный инструктаж с личными вещами сегодня в двадцать один час. После инструктажа в двадцать два десять намечен вылет. Планы слегка изменились, обо всем сообщим на месте.

Бэйкерс как всегда удивил: ни «здрасте», ни «до свидания». Странный человек. Я оделся и вышел во двор.

— Отец, заглуши телегу, — тот выключил снегоуборщик.

— Я весь во внимании.

— Сегодня улетаю. Ты был прав. Позвонили. Все покрыто тайной, подробно сообщат на месте. Отбытие вечером. Мечты сбываются, в общем.

— Здорово! Не забудь таблетки взять. Мало ли что…

Я пошел собирать свой рюкзак, чтобы не затягивать и потом в суматохе не забыть что-нибудь важное.

Часы пробили семь вечера. На улице было очень темно, лишь на небе светил «Союз» своими огнями. На пороге дома мы попрощались с отцом:

— Береги себя, сынок, все будет хорошо, — с этими словами мы пожали друг другу руки, и я сел в машину. Печаль накатила… Родителей до этого момента не видел очень много лет, общались по видеосвязи регулярно, но все же тепло родного дома и нахождение в нем наводят на грусть. Грусть очередного расставания.

В Центре меня встретили у главного входа и проводили в кабинет совещаний. Бэйкерс и Соколов нервно что-то обсуждали между собой, пока люди собирались.

— Привет, — послышалось сзади.

— Привет, — тихо ответил я.

— Меня зовут Вадя, — я обернулся и протянул руку.

— Андрей.

— Андрюх, я тут состав нашей группы видел. Тридцать человек и только один Андрей в списке. Ты, как понимаю, старший инженер?

— Угу, он самый.

— Видишь ли, я твой напарник. Ну, точнее сказать, помощник. Фонарик подержать или проводок какой… Меня в качестве стажера к тебе закрепили, чтобы поднабраться опыта.

— Ну, здорово, Вадя! А кофе ты умеешь делать?

— Ты давай не зазнавайся, а то обидеться могу, — рыкнул Вадим.

— Расслабься, — засмеялся я, — это будет бартер. Ты мне — кофе, а я научу тебя перепрошивке серверов. Будешь очень крут после нашей встречи!

— Ну, — задумался он. — Хорошо, только особо не задирайся. Я тоже кое-что умею.

— Надеюсь на это, не самому же все время глаза ломать над схемами и алгоритмами.

— Андрюх, смотри. Вон лягушатники чего-то трясутся и группой ходят, — указал он на кучку суетливых астронавтов. — Мы, русы, как обычно: каждый сам по себе, — на этой фразе Вадя пнул по стулу своего соседа сбоку.

— Эй, а тебя как зовут? — спросил он.

— О-о-олег, — ответил ему худощавой наружности бородатый сосед в больших очках с квадратной оправой, заикаясь. — Итак, Олег, я Вадим, а это Андрюха. Ну что, будем знакомы? А чего ты в очках-то? Поменял бы глаза!

— П-п-приятно познакомиться, В-в-вадим. Я г-г-глазам своим верю б-б-больше, чем чужим.

— Ладно, Олег, без паники. Я просто спросил. Ты кто по профессии? — настаивал Вадя, казалось, в шутливой форме.

— Б-б-биолог. Я вообще не пойму, з-з-зачем мое присутствие там нужно?

— Да, действительно, странно, — вмешался я. — Возможно, до кучи взяли на «всякий пожарный».

— Ха-ха, — рассмеялся Вадя. — А вдруг там пауки-пришельцы напали на колонию? Олег препарирует, изучит.

— Д-д-дурак ты, Вадя, сразу в-в-видно, что неуч, — ловко парировал биолог.

— Эй, очки, не умничай, — словно не ожидал ответа Вадим.

— Господа, попрошу внимания! — громко произнес Соколов. — Так как все в сборе, сейчас каждую группу сопроводят в раздевалку. На вас оденут костюмы, а затем встречаемся на стартовой площадке. Вылет перенесен на сутки раньше, потому что руководство требует скорейшего отбытия. Нас всех торопят! А сейчас все встаем и выходим поочередно со своими сопровождающими!

— Б-б-блин, что-то как то не п-по себе, хоть бы что-то объяснили, — бормотал Олег.

— Олежа, не бойся, я с тобой, — подталкивая Олега к выходу, с усмешкой дурил Вадя.

— Друзья, меня Семен зовут, — послышался голос сзади.

— Привет, Сема, — обернулся Вадим. — Это Андрюха, я Вадя, наш друг Олег. Кем будешь по профессии?

— Я? Психолог. Изучаю отклонения психики при длительных экспедициях.

— О, ты как раз вовремя! У нас очкарику помощь нужна, парень переживает что-то, — показывал пальцем Вадя.

— О-о-отстанешь, нет? Вадим, я п-п-ервый раз лечу, вот и вся причина м-м-моего волнения.

— Олег, как тебя отобрали из миллионов, когда ты не летал ни разу с Земли? — удивился я.

— А-а-андрей, я д-д-доктор наук. Дело свое знаю п-п-превосходно.

— Эй, вы, там? Пришли, — заворчал сопровождающий. Костюмы на нас одевали минут десять. На худосочного Олега его комплект не подошел. Еще минут пятнадцать мы не выходили, ожидая, пока ему принесут другой (на два размера меньше).

— Олежа, блин, — не удержался в очередной раз Вадим, — из-за твоей тощей задницы я уже устал в нем стоять! Тяжелый, зараза!

Олег лишь злобно косился в нашу сторону. Наконец, нас вывели на полигон. Шлюпки «Союза» уже прогревались.

Около них, держась очень прямо и заложив руки за спину, прогуливался Бэйкерс. За ним, в безмолвном почтении, шествовали два охранника. Хотя мне трудно представить, чтобы человек в здравом уме подошел к нему спросить «сколько время?» Генерал Соколов делал какие-то пометки в планшете, иногда задавая Бэйкерсу неслышные нам вопросы, на которые тот отвечал, не прерывая маршрута около шлюпок: десять шагов вперед — десять назад. Но вот он остановился и обратился к нам, предварительно расстегнув тугой ворот комбинезона из дорогой кожи.

Меня заинтересовал его сверкнувший на шее оригинальный амулет — число «тридцать», выбитое на лбу волчьей головы, инкрустированной двумя драгоценными камнями на месте глаз: синего и черного цвета. Такой же, как и у самого Бэйкерса.

Сразу вспомнился мой поход в церковь на Марсе.

В тот момент я покупал себе нательный крестик. Перед подобными полетами, которые мне тогда предстояли, чувство веры обострялось как никогда. Где-то неподалеку священник общался с прихожанином.

Я обернулся послушать, о чем они говорили. Мужчина в неброской одежде спрашивал о разного рода талисманах на удачу. Он хотел купить себе подобный у какого-то экстрасенса, а проповедник, в свою очередь, всячески отговаривал его, объясняя, что это уже не вера, что в нашей религии не было и нет никаких талисманов.

— Вы должны опасаться надевать на себя эгрегор, — сказал служитель. — Он держит в плену душу человека, овладевает его мыслями, контролирует его. Неизвестно, с каким смыслом будет создан подобный предмет. Возможно, тот, кто его создаст, заложит в него идею кроме той, что нужна тебе. К примеру, обязует хозяина амулета регулярно жертвовать какие-то средства на нужды мошенника.

Прихожанин только одобрительно кивал, подтверждая и внимательно оценивая каждое слово служителя храма.

Я не спускал глаз с амулета Бэйкерса, но цвет глаз у волка дал понять, что кто-то, скорее всего, на какой-то праздник ему подарок сделал. Возможно, младший персонал, чтобы задобрить строгого генерала, а, возможно, и высшее руководство дарит подобные презенты. Что-то вроде особой медали. И «тридцать» может быть означает срок службы, за который он удостоился подобной роскоши.

Мои мысли прерывал голос Соколова:

— Друзья, наша миссия начинается здесь и сейчас. Ваши вещи погрузили в шлюпки, так что за них не переживайте, — начал он. — Мы вылетаем через семь минут. Последнее, что хочу сказать: через Марс не летим, нас заправили на Земле. Так что наш путь на орбиту Сатурна будет прямым. У марсиан как обычно перебои с доставкой топлива. В шлюпках не пить, сидеть расслабленно, жвачку не жевать. Все как обычно. Генерал Бэйкерс тоже хочет вам сказать что-то.

— Итак, парни, я надеюсь на ваш профессионализм, — молвил Бэйкерс. — Давайте выполним свою работу четко и качественно, вернемся целыми и невредимыми.

Нас около пяти минут усаживали в шлюпки. Олег трясся от страха, Вадя тоже молчал, держа крестик в перчатках, а Семен что-то шептал себе под нос. Складывалось впечатление, что все мое окружение было плохо подготовленным, но я был спокоен и смотрел на звездное небо.

Заревели двигатели.

— Лишние предметы убрать, не пить, экстренная кнопка — слева от каждого в случае чрезвычайной ситуации, — сообщил диспетчер. — Минутная готовность.

Свет в шлюпке погас, отдаленно были видны вспышки фотокамер.

— Н-н-ну что, парни, с Богом, — кряхтел Олег.

— Это ты верно подметил, Олеж, — уже без насмешек прошептал Вадя. — С Богом.

— Расслабьтесь, ведь смерть — это не конец, — четко выразился Семен.

— Сема, сплюнь, блин, какая смерть? — не удержался я. — Все и так на взводе!

На этой фразе двигатели заревели очень громко.

— 5… 4… 3… 2… 1…

— Просто закройте глаза, — произнес я. Шлюпки сорвались с Земли, уши заложило. В первые же секунды мозг как будто прижался к затылку, а тело превратилось в камень. Все сидели с открытыми ртами, вжавшись в кресла.

Глава 2. «Недолгий путь»

— Тридцать секунд, полет проходит в штатном режиме, — сообщил диспетчер. — Отстрел носителя через три, два, один.

Раздался мощный хлопок, шлюпку тряхнуло влево. Микро ракета отлетела в сторону, затем мы медленно выровнялись. Вибрации пропали.

— Смотрите! — показывая пальцем вперед, произнес Олег. Впереди, закрывая Солнце, сверкал огромный красавец «Союз». Он блестел так, как будто был собран только что! Величественный и могучий.

А я как всегда любовался бесконечными триллионами сияющих звезд, группирующимися в созвездия по какому-то только им ведомому признаку. Словно подражая людям, которые предпочитают проводить свободное время, будто семечки набиваясь в торговые центры, где их, как кажется, временами тоже бесчисленное множество.

Честно говоря, для профессионального космонавта Млечный Путь служит ориентиром в бесконечности. Однажды был случай, когда один небольшой космолет лишился навигации в связи с поломкой оборудования. Космонавт, ориентируясь по Млечному Пути, смог вернуться обратно на Марс. С тех пор выработана методика ориентирования по нему в случае чрезвычайной ситуации.

А вот для тех, кто впервые видит этот огромный плоский диск, тесно унизанный звездами и вращающийся в черном космосе, конечно, наступает катарсис. Еще бы, таким мелким и ничтожным кажется человек на фоне вихря звезд в бесконечном космическом разнообразии.

Когда учился в академии, у нас быши тренажеры космолетов. Вот тогда я побывал в разных галактиках, одновременно сидя на Земле и в то же время бороздя просторы неизвестности. Неоднократно видел и нашу безобидную соседку — изящную туманность Андромеды, которая похожа на колесо, в котором вертятся новые, старые и среднего возраста звезды.

А однажды наш с педагогом космолет, сбившись с курса, угодил в самую сердцевину неизвестной эллиптической галактики, похожей на огромный оранжевый апельсин. Тогда я получил зачет автоматом за то, что никому не расскажу, как мы сбились с траектории. Он очень дорожил своим авторитетом.

— Прибытие до станции составляет две минуты, все в порядке? — интересовался диспетчер.

— Все отлично! — слышалось с переднего кресла.

— Ну что, парни, — обняв Семена и Олега, произнес Вадим, — кто куда по прибытию? А я высплюсь, пожалуй.

— Вадь, тебе первые шесть часов спать не дадут, — ухмыльнулся я.

— Это почему?

— Сначала мед обследование, затем физические тренинги, потом бассейн, далее обязательный ужин, а уж после всего этого ты, возможно, и поспишь.

— Вот, блин, — расстроился Вадим. Тем временем мы подлетали к «Союзу».

Зрелище непередаваемое, его размеры нереальные! Я сам первый раз лечу на корабле подобного класса. В отличие от остальных лайнеров, в нем нет невесомости из-за его огромной массы и специального оборудования. Гравитация как на Земле там создается системами ИИ.

Шлюпки летели в ряд. Управлять ими самостоятельно не возможно, все координируется искусственным интеллектом «Союза».

Перед нами открылись огромные врата, и шаттлы один за одним стали исчезать за ними. Визуально за воротами площадка похожа на парковку автомобилей. Шлюпки вмещают не более сорока пассажиров, каждая размером не больше пассажирского автобуса и внешне напоминает небольшую продолговатую капсулу обтекаемой формы с маленькими крыльями в передней части. Мы медленно приблизились к стыковочным захватам.

— Наполнение помещения кислородом, открытие капсул через пятьдесят секунд, — сообщил женский голос по нашей капсуле.

Все сидели молча. Наконец, шлюз раскрылся.

— Все на выход, не спеша и не толкаясь. Добро пожаловать на борт, все следуем за мной, — руководил командир нашей группы.

Это был высокий, стройный блондин, с почти белого цвета глазами. Вадя хотел было что-то сказать в его адрес, показывая пальцем на его крашеную голову, но я толкнул Вадима и головой кивнул в противоположную сторону. Грандиозный корабль интересовал гораздо больше, чем пергидрольный, надменный кэп, с чрезвычайно гладким загорелым лицом, будто рекламирующим достижения косметической хирургии.

Как и полагается гиганту технического прогресса, изнутри корабль представлял собой эталон последних инженерных разработок вперемешку с интересными, сделанными под старину деталями.

Мы стояли в огромном зале. Это был гладкий, металлический овал, усиленный креплениями, которые выглядели, как декоративные античные арки.

Создавалась иллюзия пребывания в Римской курии, где, как известно, заседали сенаторы, олицетворявшие могущество, власть и славу Рима. В стенах были встроенные ниши, в них стояли ценнейшие артефакты Земли, выкупленные руководством корабля «Союз»: конные статуи полководцев, воинов-легионеров и мифических богов из камня и мрамора.

Особенно внушительно выглядела статуя последнего римского философа-стоика Марка Аврелия, стоившая просто бешеных денег. Достаточно вспомнить высказывание о его лошади, вошедшее в историю: «Прекраснее и умнее головы коня Марка Аврелия нельзя найти в природе». Этот человек быш очень высокого мнения о себе и своем ездовом животном.

Но ни античные скульптуры, ни комфортабельные диваны в виде раритетных скамеек не могли заставить забыть, что мы находимся на корабле последнего поколения.

Об этом напоминали информационные экраны, сообщавшие о происходящих событиях во всей Солнечной системе. Большое количество людей, казалось, хаотично перемещались в разных направлениях. Прозрачные лифты, которые постоянно метались туда-сюда, перевозя разные грузы по кораблю. Ремонтные роботы, которые в автоматическом режиме производили какие-то манипуляции с некоторыми шлюпками под пристальным взором пилотов.

— Меня зовут Даниил, для вас — просто капитан. С этого момента вы четко выполняете все мои команды. Сейчас направляемся в медицинский блок для обследования, за мной!

— Пффф, — корча лицо, произнес Вадим.

— Да ладно, так положено. Кто-то должен координировать общие действия. В нашем случае он больше проводник, мы же не военные, — прошептал я Вадиму.

— Кстати, о военных, — дернул меня за руку Семен. — Их вроде обещали только двести, а тут шлюпок двадцать, по-моему, прибыло.

Мы повернулись посмотреть. Вооруженные до зубов люди глядели в нашу сторону и что-то громко обсуждали.

— Полагаю, мы им не очень нравимся.

— Им вообще никто не нравится, Олег, — добавил я. — Мы — это их головная боль. Сидели бы они на своих базах и играли в нарды, а тут лети куда-то, охраняй кучку ученых типа нас. На их месте мы бы тоже были не рады.

— Верно подмечено, — одобрил Вадя.

— Капитан, а почему мы не полетели на «Дискавери»? — спросил кто-то из вновь прибывших.

— «Дискавери» на данный момент выполняет важную миссию на Меркурии. Его собираются осваивать в ближайшие дни. Они вылетели для обстрела планеты и последующего распыления Неорита на поверхность.

— Разве на Титане подтвержден успех от его распышения? — поинтересовался еще один член команды.

— Уважаемый, не нам с вами задавать подобные вопросы, — деликатно одернул его капитан.

— У нас своя задача, и мы должны думать только об этом. Быстро в мед блок!

Мы вошли в распахнувшийся и тут же закрывшийся за нами вход, оказавшись в отдельном коридоре, полностью изолированном от основного.

Здесь уже не было старинных статуй, зато наблюдалось движение каких-то голубоватых световых потоков на потолке, рождавших причудливую игру света и тени на стенах и полу.

Впрочем, загадка освещения получила весьма скоро свое неожиданное разрешение.

Пока я разглядывал пол в поисках скрытой системы подсветки, Семен издал внезапный возглас:

— Ой, ужас, не может быть, — и ткнул пальцем вверх, прямо в потолок.

Когда все посмотрели в указанном направлении, то оказалось, что мы — не единственные находящиеся в этом коридоре. Прямо на нас пялились, прижавшись зубастыми, сильно удлиненными рылами к прозрачному куполу потолка, штук пять акул-скулусеков, эти водоплавающие были искусственно выведены из найденных останков в одном из пересохших озер на Марсе.

Еще шесть-семь этих тварей (с шипастыми плавниками, жалами на хвостах и свиными мордами) вертикально кружились поодаль, проявляя к нам явный и неподдельный интерес, о чем свидетельствовали их полуоткрытые пасти, усаженные зубами.

Оказалось, что купол над нами превращен в огромный аквариум, где, собственно, и резвились эти «милые» рыбешки.

— Вот это номер, — изумленно констатировал увиденное Вадим и погрозил кулаком висящей прямо над ним акуле, которая ощупывала кончиком рыла потолок в надежде найти способ добраться до нас.

— Если красивые статуи я еще могу объяснить, как психолог, чтобы вновь прибывший персонал понял, что находится на действительно могущественном судне, то содержание вот этих рыб в потолке разумному объяснению не подлежит, — заявил Семен, адресуя свое высказывание Даниилу.

Тот слегка скривил лицо, выражая, вероятно, тем самым недоумение к словам Семена, и ответил:

— Это к психологии никакого отношения не имеет, поэтому вы можете и не понимать. Наши специалисты следят за поведением рыб, которые, как известно, лучше любых приборов чувствуют опасность. На Земле, на подводных лодках, держали золотых рыбок, а мы используем скулусеков. Они реагируют на крупные метеориты и изменение давления быстрее любого радара.

— Тогда я извиняюсь, — признал свою ошибку Семен, чем явно польстил Даниилу.

Он еще раз скривил губы, что на этот раз означало улыбку, и снова кивнул на потолок, за которым безостановочно кружили акулы.

— Бэйкерс придумал, — продолжил он. — Весь второй этаж оборудован, как большой аквариум для этих хищных гигантов. Как-то раз он взял только одну особь с собой в одну из экспедиций. Когда та начала метаться по сравнительно небольшому контейнеру, он сначала не понял, в чем дело. А через какое-то время на радаре появился метеорит, летевший точно по направлению корабля. Так Бэйкерс и выяснил, что у этих тварей ярко выражен инстинкт самосохранения. Они словно предсказывают, что может им угрожать. На «Дискавери» как видите тоже реализован этаж скулусеков.

— Веселый он парень, этот Бейкерс, — не удержался я от колкого замечания, но тут же получил отпор, как и Семен.

— Вы напрасно язвите, — не глядя на меня, произнес Даниил, — он очень уважаемый, достойный и храбрый человек. Оставшийся единственным выжившим в последней экспедиции, где, кстати, погибла и его жена. Не удивительно, что он принимает все меры, чтобы обеспечить безопасность своих сотрудников. Пусть даже они кажутся кому-то необычными, но именно по его распоряжению на первые колонии и экспедиции больше не берут женщин.

Я почувствовал резкий укол совести за то, что постоянно думал про Бэйкерса только плохое, а Даниил продолжил:

— Генерал четыре дня летел на спасательной шлюпке от Меркурия в сторону Земли. Это было задолго до того, как первая нога человека ступила на эту планету. Бэйкерс был первым. Так вот, его шлюпка последние сутки дрейфовала без двигателей, так как топливо закончилось. Ему повезло, что неподалеку находился корабль «Пророк», который изучал неправильное вращение Венеры. Связные услышали сигналы, посылаемые Бэйкерсом, и тот был спасен.

— Название корабля-то какое, — вмешался Олег.

— Это корабль «Новой Церкви». Они, как и все сейчас, активно изучают нашу галактику, даже сделали несколько важных открытий, — гордо заявил Даниил. — Ладно, всем нужно обследоваться.

Медицинский блок расположен сразу же после парковки, после предбанника, в котором мы стояли. Тут необходимо было раздеться догола. Далее шел отсек обеззараживания, а после него — ряд кабинетов. Все глянцевое и белое: сидения, двери, стены, потолки.

Вояк отправили в левое крыло, нас — в правое.

— Ха, они не люди, я так и думал, — глумился Вадим.

— Думаю, что у них несколько другие проверки, — посмотрел на него я.

— Скорее, причина в том, что они бы задергали нас тем, какие они крутые, а мы доходяги. Это в стиле военных — игра мускул. Дело обычное. Я часто на приемах встречал служивых, — продолжал домыслы Семен. — Они как дети: бывшие боксеры, каратисты и просто отбитые по жизни головы в своей кучке. Считаю, что это их способ самоутверждения. Только есть одно «но» — в последнее время не было войн и конфликтов, поэтому их кидают туда, куда попало и где это возможно, для того чтобы не теряли формы. Они при этом умудряются передраться между собой, строят непонятные козни друг другу. Короче, резвятся от скуки над собой и окружающими. И чтобы нас с вами не травмировать морально, приходится определять по разные стороны думающих людей от остальных. Полагаю, жить они будут, скорее всего, тоже вдали от нас.

— Надеюсь на это, Сема, — с долей скептицизма булькнул я. — Обычно для проверки психики научного персонала людей смешивают между собой ненадолго и наблюдают, кто как себя будет вести в определенных условиях.

— Код 12.22, кабинет семнадцать.

— О, как вовремя, — произнес Вадя, глядя на меня.

— Ну, давай, Андрей, ни пуха, — жалостливо выдавил Семен.

Судя по внутренней обстановке медицинского кабинета, я пришел к выводу, что на корабле вообще уделяется довольно много, если не сказать чрезмерно много, для релаксации сотрудников.

С одной стороны, это как бы хорошо — забота о душевном равновесии, которое, как известно, вещь довольно хрупкая. А с другой — столько отвлекающих внимание предметов, что напрашивается вопрос: от чего они должны отвлекать внимание? Вот и это помещение содержало в изобилии элементы развлекательного характера, без которых медицина могла бы вполне обойтись.

Например, здесь вместо лаконичных белых стен были установлены голографические фотообои с динамической подсветкой. На них порхали бабочки, взмывали в небо стаи ярких птичек, а красивые женщины в бикини прогуливались по золотым пляжам на фоне лазурных волн.

Также в кабинете отчетливо ощущался какой-то сладковатый цветочный запах, но я не мог определить сорт этих цветов. Поскольку медицинский кабинет, как и все на этом корабле, был довольно больших размеров, он разграничивался на зоны, обозначенные табличками: «Зона диагностических работ», «Зона исследовательских работ» и прочее.

Я направился к табличке «Зона первичной консультации» и остановился около полумягкого кресла с высоким подголовником напротив врачебного стола, за которым озабоченно склонился доктор с усталым, но добрым лицом. Его почти полностью скрывал информационный экран, где медики хранят наборы файлов, слайды рентгенов и обследований.

— Доброй ночи. Садитесь. Проблемы по здоровью имеются? — что-то записывая в планшет, поинтересовался доктор.

— Я думаю, моя кровь вам подскажет больше, док! Видимых признаков в течение жизни не наблюдал.

— Что ж, забор крови и анализ занимают порядка тридцати секунд. Это стандартная процедура.

Док поднес медицинский пистолет к пальцу, послышался щелчок. Боли не было — иглы смазаны анестетиком.

— 12.22, позовите следующего. Все в порядке.

— Это все?

— А вы что хотели? Полное медобследование? Вас слишком много! Пройдите дальше, отметьтесь в зоне диагностических работ.

Я с неохотой покинул гостеприимное кресло, где бы с удовольствием вздремнул часок-другой, и вдоль обоев, на которых по степи проносился табун джейранов, приблизился к медсестре, чтобы оставить отпечаток пальца в планшете для отметок о посещении.

Надо сказать, что внешность этой, если можно так выразиться, «эскулапки», полностью соответствовала девизу «время остановилось».

Необычайно яркий макияж девушки выглядел весьма по-боевому, хотя обычно медицинским работникам запрещено подобное. Видимо, ее обязанности ограничивались исключительно снятием отпечатков. Длинные накладные ресницы вздымались над фиолетовыми веками, усеянными блестками; в лиловых губах торчали золотые булавки для пирсинга, а в довольно милом носе — изумрудное кольцо. Кажется, я видел подобное в старинных фильмах, которые когда-то смотрели родители.

Она взглянула на меня своим сногсшибательным в прямом смысле взглядом и нежным сопрано попросила «подождать минуточку», пока на информационный стол загрузится мое личное дело. Будучи не в силах вынести созерцание столь специфичной особы, я стал рассматривать шкафы, где за плексигласовыми стеклами стояли всевозможные колбы и пробирки.

Тут меня ожидал еще один сюрприз — набор инструментов для вскрытия, которыми обычно пользуются в исследовательских институтах закрытого типа. Ошибиться я не мог, потому что точно такие же мне с гордостью демонстрировал приятель детства, работавший на Земле в одном из таких институтов. Названия некоторых из них я запомнил навсегда (ввиду их особых функций).

«Но зачем они здесь? Неужели ими кто-то пользуется?» — мысленно задав себе эти вопросы, я обратился к «намалеванному» созданию:

— Скажите, красавица, а что это за странный инструмент? — я показал на классический Миелотом Пика, который представляет собой нож с длинной ручкой и лезвием в виде изогнутой лопатки, чтобы было удобно перерезать спинной мозг при извлечении головного. Мой знакомый был особо горд этим прибором, так как он выглядел вполне угрожающе.

Красавица в ответ захлопала глазами, словно не понимая или не вникая в мой вопрос:

— Не знаю, — без интереса ответила она и продолжила заниматься своими делами.

— Надо же, — чеша затышок, удивился я. — Вы давно работаете здесь, судя по разбросанной косметике. Фотографии, смотрю, ваши висят. И не знаете, что тут делают инструменты для деликатного потрошения?

— Что вы говорите? — отвлеклась она от своих дел и посмотрела на меня после последней фразы.

— Я говорю: вон те инструменты вам зачем? Мне уже страшновато от вашего кабинета, — продолжил я, показывая на краниотом. Это тупой топорик для откалывания надпиленной крышки черепа.

На щеках прелестницы натуральный румянец пробился сквозь толстый слой искусственного. Она глубоко вздохнула:

— Ну что за вопросы? Я не знаю, это не наши инструменты, их недавно сюда привезли.

— Интересно, — задумчиво произнес я. Унылый диалог прервал подошедший доктор. Он грубо отодвинул в сторону медсестру, быстро разобрался с проблемой и, ткнув моим пальцем в экран, недобро посмотрел на нее, затем препроводил меня к выходу.

Выйдя из кабинета, я схватился за зад и сделал болезненное лицо:

— Вадь, ты следующий. Оказывается, проверяют везде!

— Да ну? Олег, иди лучше ты, — испуганно вскрикнул Вадя.

— В-вадим, будь м-мужиком. Ты 12.23, а, значит, следующий, — ответил тот.

Мы долго пугали Олега, а потом уже втроем — Семена. Олег очень убедительно заикался о том, как же ужасно в том кабинете! И уже не казался заумным и бородатым очкариком.

— Ну ты, Олег, и актер, — выйдя из кабинета, удивился Семен. — От кого, а от тебя не ожидал такого! — по его лицу было заметно облегчение. Сидели мы в коридоре, пока не прошли все. Это заняло полчаса.

— Итак, перемещаемся в спортивный зал, — скомандовал Даниил. — Одевайтесь.

— К-к-акой зал? — изменился в лице Олег.

— Вас только что обследовали, не надо прикидываться глухим, — отрезал камрад.

— К-к-командир, я изучаю б-б-биологию всю свою жизнь. П-п-репарируя живые организмы, я не занимался ф-ф-физическими упражнениями никогда! Вы х-х-отите, чтобы я пробежал или отжался?

— Ваш номер? — резко и громко огласил Даня.

— На кой тебе номер, друг? — выкрикнул Вадя. — Стучать руководству?

Командир спешно направился в нашу сторону:

— Что вы себе позволяете? — обратился Даниил к Вадиму.

— Вам, командир, задали простой вопрос, — вмешался я. — Какого черта вы командуете нами, как солдафонами?

У Даниила забегали глаза. Он не знал, что ответить. Это бышо понятно по его поведению. Люди вокруг нас загудели одобрением и он ретировался.

— Итак, чтобы вы не говорили, мы направляемся в спортзал. И вы будете делать то, что скажут вам инструкторы, — язвительно продолжил он, показывая пальцем на очередной шлюз.

— Внимание, корабль запускает основные двигатели. Всем принять положение сидя в течение двух минут, — сообщил информатор по громкой связи.

— Эй, похоже, мы никуда не идем, — съязвил Вадя. Даниил, неодобрительно взглянув на нас, присел на скамейку:

— Всем сесть, — скомандовал бедолага, которого мы, видимо, достали, особо и не стараясь.

— Командир, пока мы ждем старта, может, вы скажете свою профессию? — спросил я.

— 12.22, я — действующий капитан внутренних войск. Опыт управления такими, как вы, составляет около семнадцати лет, — после этой фразы он демонстративно отвернулся от нас.

— Ого, — произнес Вадя. — Не «такими как вы», а такими, каких отправили в другое крыло!

Появился сильный гул снизу, и через пару секунд возникло такое же ощущение, что при езде на лифте, только вперед.

— Итак, господа, без паники, еще полминуты — и выйдем на предельную скорость, — успокоил Даниил.

Если честно, то вначале была достаточно неприятная небольшая ломота в суставах. Семен и Олег схватились за руки:

— Ну вы, блин, даете, — ухмышяясь, произнес Вадя, держась двумя руками за спинку сидения. — Дня не прошло, а уже все ясно с вашей ориентацией!

Сема с Олегом переглянулись, но так ничего и не ответили. Через мгновение все закончилось, и мы, встав с мест, направились в зал.

— Итак, меня зовут Станислав. Я — ваш инструктор по спортивной подготовке. Некоторые из вас, как мне доложили, противились походу сюда. Очень даже зря. Костюмы, в которых вы будете находиться в колонии, необычные. Они несколько усилены и весят порядка тридцати килограмм. Вот вы, например, — показывая пальцем на Олега. — С непривычки в таком костюме отходите минут пять. Мы же не варвары, мы готовим вас, чтобы облегчить вам жизнь. Работаем, так сказать, на вашу перспективу.

Станислав, внешне типичный громила, говорил с нами крайне деликатно. Что весьма удивительно.

— Одевайте костюмы! Вы сможете сделать это сами, — скомандовал Стас.

«Прототип 1.01» — красовалась надпись под стойками. Причем каждая была размером метра два в высоту. В верхней части находился костюм в подвешенном состоянии.

— Встаете в костюм, — продолжал инструктор. — Ожидаете пять секунд. Он автоматически закрывается. Снятие их в подобных стойках — встаете и так же пять секунд ожидаете. Костюм раскрывается, хотя можно и так его снять, но для безопасности лучше все-таки воспользоваться стойкой.

— Прототип — это же опытный образец, не так ли, Стас? — поинтересовался я.

— Верно, на данный момент костюм проходит испытания. Во всех операциях на «Союзе» им пользуются наши астронавты. В течение пяти месяцев не было ни одного инцидента.

— Ну, хоть это радует, — с грустью сказал Семен.

— А теперь вставайте в ваш новый облик.

Мы потихоньку полезли наверх. Олег заметно нервничал, возможно, боялся, что не удержит его на себе.

Через секунду после того, как я в него встал, он резко защелкнулся. Прекрасный обзор по сторонам впечатлил. Я пошевелил рукой и начал ее рассматривать — на ней была какая-то сенсорная панель.

— А теперь ступайте ко мне, — Стас пошел в центр зала. — Давайте, шевелитесь.

Вес скафандра не сильно ощущался. Мы выстроились в ряд.

— Итак, по костюму, господа. Управление данным устройством — на руке. Кликните по сенсору.

Я нажал пальцем на панель, и она загорелась. Высветился список функций.

— Как вы видите, костюм не нуждается в баллоне с кислородом. На Титане он будет вырабатывать нужные пропорции воздуха из того, что сейчас там творится. Вообще там можно находиться и без скафандра, но желательно — не более десяти минут. Формула кислорода немного неправильная на данный момент, поэтому есть вероятность головокружений и потери сознания. Мой вам совет: этот костюм не снимать на открытых пространствах. А теперь — по головной части. Первый пункт в списке. Как вы видите, открыть шлем. В данной функции стекло вашего скафандра поднимется и будет находиться в затылочной части. Вы сможете есть, пить, общаться без радиосвязи с стоящими близко людьми.

— А можно вопрос? — тыкая по сенсору, возмутился Вадим.

— Не можно! Прекратите нажимать функции костюма. Половина из них не подключена на этих обучающих моделях.

— Раз так, то вопросов более не имею.

— Продолжим. Следующая функция — затемнение обзорного стекла. Как вы понимаете, это нужно, чтобы не ослепнуть от сварки или защититься от прямых солнечных лучей.

— О, а это работает, — вращая головой, продолжал бесчинствовать Вадя. — Смотрите, я затонировался! Хе-хе, только темновато что-то.

— Так, код 12.23, подойдите к стойке и снимите костюм. Я передам о ваших выходках руководству. Кстати, о передаче данных. Ваш костюм пишет все данные о вас: о том, куда вы шли, что говорили. Он пишет все, это как самописец авиасудна, поэтому, Вадим, вся информация о ваших выходках записана. Шансов «отмазаться» у вас нет.

— Да ладно вам, Станислав, он просто недалек в пору своего возраста, — заступился Олег.

— Олежа? Ты не заикаешься? — покосился в сторону него Вадя.

— Костюм считывает речь, а если необходимо, то переводит со всех существующих языков. Если есть дефект речи, он его исправляет, — продолжал инструктор подойдя к Вадиму и подталкивая его к стойке.

— Стас, действительно, извините Вадима, — вступился я. — Это мой помощник. Если его отстранят, мне придется все делать самому, чего не очень хочется. Да и нагрузки еще не понятно, какие будут на месте.

— Не вопрос, — остепенился инструктор. — На будущее: вразумите вашего коллегу от подобных выходок. Итак, перейдем к следующей функции. Камера переднего вида.

— А зачем она нужна, если обзор и так через стекло хороший? — спросил кто-то из группы.

— Хороший вопрос. На самом деле, это решение многозадачности. Во-первых, вода, газы и пыль могут препятствовать вашему взору. Во-вторых, рукой скафандра вы не протрете стекло снаружи так как перчатки достаточно угловаты и грубы для этого. В-третьих, объектив камеры автоматически чистится при попадании на него разного рода помех. В-четвертых, если вы откроете воспроизведение видео, а еще будете просматривать какие-то файлы, закачанные в ваш костюм, то не сможете смотреть вперед. А с помощью камеры на экране появится окошко, которое будет показывать ваше положение. К тому же, если что, у камеры несколько режимов. При нулевой видимости можно включить альтернативный режим. Вы сможете видеть в любых погодных условиях, ночью и даже через тонкие стены.

— А теперь последняя функция. Ей никто не пользовался, но если вдруг возникает критическая ситуация, угрожающая вашей жизни, например, падение с высоты или падение на вас крупного объекта, то нажимайте ее без промедления! Костюм сложится так, что вы будете на четвереньках, голова у колен. Эта позиция распределяет углы жесткости, так что вы в этом положении будете практически неуязвимы. Конечно, можете и сами принять данное положение, но, к сожалению, проще кликнуть на дисплее на слово «неуязвимость», чем гнуться. Да и не каждый сориентируется. Теперь, пожалуйста, к стойкам. Снимаем наши скафандры и в бассейн.

— Я думал, вы будете нас гонять в них, — облегченно выдохнул Олег.

— Еще сам в нем набегаешься, — ответил Стас. — А сегодня бассейн, ужин и спать.

— Так, группа, все к стойкам! — скомандовал Даниил.

— Да не шуми, голова уже и так болит, спать охота, а тут команда за командой, — махнул в его сторону Вадя.

— Вадим, полегче, — приобнял я его, — иначе не доедешь до Титана, из-за психических расстройств отрешат от задания. И дадут нам вояку позлее, вот он нас допечет точно, так что релакс! — Вадим согласился, и мы пошагали к стойкам.

Еще пара белых коридоров, и мы очутились в бассейне:

— Б-блин, тут как на море, б-берегов не видно!

— Олег, это всего лишь голограмма фона, — сумничал Семен. — Я такие темы использую для своих сеансов.

Все разделись, и мы поплыли, кто куда: под ногами был кварцевый песок, голубая вода, кораллы, рыбы и виртуальный фон. Можно было расслабиться и почувствовать себя, как на лучшем курорте. К несчастью, нам выделили всего двадцать минут.

— Уф, как на Гоа побывал, — довольно произнес Вадя, вытираясь полотенцем.

— Вадим, на Гоа в-в-ода с-соленая и грязь повсюду, а здесь об-бычная. И чисто.

— Это мне показалось или ты стал заикаться больше, Олеж? — не успокаивался Вадим.

— Б-больной, что ли? Как г-говорил, так и говорю.

— Корабль входит в зону повышенной метеоритной активности, — сообщили по интеркому. — Всем просьба принять положение сидя.

— Ну че, Олег, снова с Семой обниматься будете? — с ухмылкой присев на шезлонг, хихикал Вадя.

В этот момент затрясло так, что действительно стало страшно. Бассейн выплескивало на пол и периодически корабль кидало во все стороны. Ноги омывала вода с рыбами вперемешку. Вадим попытался вытереться полотенцем и одеться, в итоге он улетел в бассейн. Тряска закончилась через минуту.

Все это время Вадя, как полено, дрейфовал то туда, то сюда, выкрикивая непонятно что. Скорее всего, он просто матерился.

— Блин, кто бы знал, что так тряхнет! — удивился он, выкара

— На сегодня — конец. Все по каютам, — громко молвил Даниил.

Мы, уставшие и немного потрепанные, молча отправились по своим комнатам. Этот день был один из самых напряженных. Как на лучших авиалиниях через час принесли ужин: семга и рис, бесподобный соус, чай и кусок торта с вишней. Все последние силы ушли на ужин, и я уснул крепким, младенческим сном…

Глава 2.1

На очередной брифинг в шесть утра по земному времени разбудили по личной связи:

— Доброе утро! На данный момент мы проходим через орбиту Марса. Время до прибытия на Титан — два дня двадцать часов три минуты. Для консультаций просим вас прибыть в кабинет сто семь через один час.

Иллюминатор по умолчанию быш закрыт, да и что смотреть? Когда такая скорость, то обычно все сливается в одно целое и образует белые полосы на черном фоне. Однако по ощущениям мы притормаживали. Нельзя проходить через орбиту обитаемой планеты на такой скорости, маршрут корабля из-за гравитации планеты может сместиться на градус, что может привести к ненужным затратам топлива при выравнивании курса.

Открыв иллюминатор, я наслаждался привычной картиной. Марс быш бесподобен, ПМО стреляли так, что казалось, будто они палят по нам. Заряды пролетали так близко, что было немного не по себе. Смотря в окно, я снова услышал голосовое сообщение:

— Вы можете прогуляться по кораблю и посетить музей антикварного оружия. Он располагается слева по центральному коридору, рядом с конной статуей Александра Македонского.

Собираясь в душ, (по привычке всех бывалых космонавтов) мельком оглянул каюту на предмет спрятанной прослушки. Я был твердо уверен, что на такой махине все разговоры фиксируются в обязательном порядке. Но меня это не особо волновало. Мне, как и всем здесь сотрудникам, скрывать нечего, а, значит, и бояться тоже нечего.

Я направился в ванную. Сначала в мои планы входило помыть голову, воспользовавшись услугами кабинки. Однако надпись на панели, которая предложила мне на выбор «мышо» для головы с марсианским «кондуранго и бабассу», заставила отказаться от этой мысли.

Пришлось вернуться к своему походному рюкзаку, чтобы достать обыкновенный земной шампунь безо всяких кондуранго. Ощущался сладкий цветочный запах, аналогичный аромату кондиционера в медицинском кабинете, где мы проходили обследование.

«Я этой вони трое суток точно не выдержу! Цветочный запах для тычинок, которые опыляют каждый день!» — возмутился я и решил связаться с обслуживающим персоналом, чтобы те отключили подачу запахов в каюте. Они моментально выполнили мой каприз, напоследок сказав, что ароматизация имеет дезинфицирующее свойство, что мой отказ от нее напрасен. Поговорив с ними, я, наконец, направился в душ.

Быстро сполоснувшись, я оделся и пошел на поиски конной статуи Александра Македонского и музея. Мимо меня сновали занятые своими проблемами люди, абсолютно игнорируя мое присутствие, будто бы среди них затесалась бесплотная тень.

Вот рядом, почти коснувшись меня своим широким плечом, прошел инструктор Станислав, но поздороваться со мной, по-видимому, посчитал излишним. Если вообще меня заметил.

— Да, — подумалось мне. — Тут человек запросто может пропасть, никто из местных даже внимания не обратит. Поэтому надо держаться поближе к своим. Ну, и с Бэйкерсом сдружиться. Дружба с героем, первопроходцем на Меркурии, никогда не будет лишней. Хотелось лично от него услышать историю, которую вкратце поведал Даниил, потому что моя история как минимум не уступала его по драматичности.

Музей антикварного оружия показался мне весьма забавным. Миниатюрные модели сейсмологических установок, размещенные в отдельных стеклянных кубах, непрерывно трясли насыпанный туда песок, имитируя землетрясение. Климатическое оружие в соседнем кубе попеременно атаковало расположенный под ним макет города то дождем, то снегом, то градом, то ураганным ветром.

Тем временем в другой экспозиции сверхмалые микробеспилотники наносили урон боевым позициям противника, состоящим из игрушечных солдатиков.

Вдоволь насладившись зрелищем постановочных атак, подумал следующее: будь я менее законопослушным, то прикинул бы, каким образом украсть раритетный портативный аппарат «Панцеркнаке» времен Второй мировой, стреляющий бронебойными реактивными снарядами.

Конструкция устройства позволяла максимально незаметно закрепить его при помощи кожаной манжеты на предплечье, а специальное приспособление осуществляло запуск ракеты.

«Проведенные испытания показали, что снаряд пробивает 45-миллиметровую броню», — прочитал я инструкцию, прилагающуюся к аппарату.

Однако, не дураки были немцы, хоть и фашисты. Это была война стоимостью в миллионы жизней. Сейчас просто невозможно представить, но даже такая война уже почти забыта совсем.

— Интересная пушка, да? — послышалось справа от меня.

За столом стоял молодой парень с кудрявыми волосами, собранными в хвост. Он то ли собирал, то ли разбирал старинный револьвер:

— Обожаю старые пушки, — признался он, увидев, что я обратил на него внимание.

— Да уж, люди и тысячу лет назад умели со вкусом убивать себе подобных, — кивнул я в сторону маленького макета катапульты с заряженным в ней муляжом трупа больного чумой.

— Ах, да, — поддержал меня собеседник, — первое биологическое оружие, такими снарядами просто засыпали целые города. Смекалки людям древности не занимать было. А, вот, смотри: мой любимый экземпляр!

Мы подошли к интересному экспонату, внизу красовалась надпись «Вильгельм Телль». Перед нами стоял манекен мужчины в древних одеждах, в его руках был сжат большой резной лук, а за спиной красовался кожаный колчан, до отказа набитый стрелами.

— Знаешь, кто это? — спросил меня служивый музея.

— Понятия не имею, — с долей любопытства ответил я.

— Это один из самых искусных стрелков прошлых эпох. Про него ходят десятки легенд… Как-то раз он напился в усмерть и решил похвастаться перед королем, что сможет сбить самое маленькое яблоко с огромного, длинного шеста. Но король был очень злым и вместо шеста поставил сына Телля. Стрелок приготовил три стрелы и первой точно попал в яблоко. Когда король спросил: «Для чего тебе еще две стрелы», тот без ропота ответил: «Если бы я убил своего сына, то эти стрелы предназначались бы вам!»

Разумеется, он и его сын быши изгнаны из королевства. Им удалось чудом спастись после погони, а после нескольких лет скитаний стрелок примкнул к простолюдинам. Против короля был поднят бунт, и Телль был тем, кто убил своего давнего обидчика точным выстрелом в голову, хотя тот был окружен свитой и шансов попасть почти не было! Эх, были заварушки! Вот бы пострелять из его лука!

— Сейчас другие времена, — засмеялся я. — Из этого лука скафандр, думаю, уже не пробить.

— Кстати, — обратился ко мне назойливый собеседник, — меня зовут Артем, — и протянул руку.

— Андрей, — с радостью представился и я. — Думаю, еще встретимся. Заговорились мы, мне нужно бежать на совещание.

Выйдя из музея, я снова прошелся, как «мистер Тень», по коридору и оказался в нужном зале.

Кабинет был практически пуст, на местах сидели от силы десять человек. Наших не было никого. Поднявшись на третий ряд, я сел примерно в центр зала. Даниил разместился на первом ряду с электронным блокнотом. Минут через пять Бэйкерс и два его помощника вышли в центр зала и сели на свои места, еще минут через пять подтянулась и основная масса.

— Ну что? Опять поведают, как не сладко нам придется? — морщился Вадим, садясь рядом.

— Да уж, — отрывисто произнес я.

— Кстати, как вам ужин? По-моему, лажа полная, — продолжал Вадим, обращаясь к пролезающим к нам Олегу и Семену.

— Н-ну, конечно, В-вадим, вам бы пивка, шашлыгчка и семечек на д-десерт? П-прекрасный ужин.

— Олеж, злой ты, я только свое мнение высказал.

— Девочки, не ссорьтесь, — вмешался Семен. — Как маленькие дети.

— Тсс, — послышалось с первого ряда. Даниил показывал пальцем на Бэйкерса, тот молча смотрел на нас. Мы, увидев его взгляд, словно оказавшись в школе, сели прямо и замолчали.

— Господа, — начал генерал, — сегодня мы разберем основные выходы из возможно случившихся ситуаций в колонии. Первое (и самое непонятное) — это ПМО. Изначально заявлено, что она выведена из строя. Но каким-то чудесным образом одна из пушек сбила спасательную шлюпку, которая даже не успела сигнал «SOS» отправить! Каково будет первоначальное решение по данной проблеме? Докладчиков попрошу встать, — Бэйкерс начал всматриваться в электронный планшет. — 12.22, вы старший инженер, как прокомментируете данное обстоятельство?

Если честно, я не ожидал, что нас будут спрашивать с мест.

Я почувствовал себя в этот момент, как в академии. В принципе, ничего в этом зазорного нет, конечно. Руководство изучает знания своих подопечных, так как раньше мы нигде не пересекались по службе.

Я приподнялся с места:

— Для начала необходимо отключить питание от сервера, управляющего всеми ПМО. Обесточить сами установки. Затем изучить программное обеспечение, которое могло частично заглючить. Если проблема окажется не в сервере, тогда придется отправиться на луноходе до пушки, которая произвела выстрел по шлюпке. Возможно, проблема в ее электронике из-за участившихся ураганов. После выяснения причин и их устранения осуществить загрузку сервера и запуск питания пушек.

— Хорошо, — нахмурив брови, продолжал Бэйкерс, пока один из его помощников что-то активно конспектировал в планшет. — Также с проблемой связи назревает вопрос к вам: что, по-вашему, могло произойти с ней и с резервной станцией связи?

— Здесь затрудняюсь дать точные ответы, — задумчиво подняв голову, произнес я. — Возможно, основная антенна сгорела, что маловероятно, потому что там особо нечему ломаться. При этом запасная станция связи имеет собственную антенну. Непонятно, почему она не работает. Полагаю, что резервная станция обесточена, а основная могла сгореть. Вообще, ситуация не ясная. Нужно оказаться на месте, чтобы делать выводы.

— Как вариант, — продолжил я, — у них случился пожар на станции и многие узлы выведены из строя. Если так, то это объясняет, что и ПМО, и связь не работают. Ведь климатические установки функционируют, они автономны, и с ними нет никаких проблем. Также причиной мог стать человеческий фактор.

— Что вы предполагаете под словом «человеческий фактор», 12.22?

— На Земле на совещании вы предполагали, что на Титане мог возникнуть бунт. Возможно, причинение умышленного вреда имуществу колонии, — ответил я.

— Хорошо, садитесь. Итак, наш старший инженер думает, что в колонии бунт, — смотря на военных командиров произнес Бейкерс. Те сидели и дурачились, как дети. — Господа, каков будет ваш адекватный ответ, если на Титане бунт? — хохот сменился отупевшими молчаливыми взглядами. — На этот вопрос мне ответит, может быть, номер 14.37?

Отвечать встал здоровенный мужик, одетый по форме морпехов США.

— По нашим инструкциям, мы вправе применить любые методы воздействия для устранения волнений.

— Что, вы войдете и будете стрелять по непокорным? — удивленно произнес Бэйкерс.

— Никак нет, сэр! Если нет угрозы жизни солдатам и остальному составу, то будет достаточно изолировать особо ярых протестующих. Остальная масса тут же угомонится. К тому же, с учетом нашего контингента, думаю, люди быстро осознают степень последствий своих действий. Они сдадут зачинщиков — и проблема будет решена.

— Спасибо, можете сесть.

— Военные, а какие деликатные, — удивился Семен. — Реальность такова: половина колонии в этом случае сядет за подобное в тюрьму лет на десять, третья часть отправится в урнах в космос с простреленными головами, остальные будут работать за еду тоже лет десять на испытательном сроке.

— Откуда такие познания? — повернувшись к Семе, поинтересовался я.

— Как откуда? Я же говорил, что психолог. Часто ко мне захаживают вояки, душу изливают! У нас же, как у врачей и священников, тайна. Они знают, что мы никогда ничего официально не расскажем никому. Вот и плачут: как трудно им живется, сколько арестовано, сколько убито. Эх, чего говорить.

— Американцы вылетят на шаттлах к климатическим спутникам и произведут обновление ПО согласно новым требованиям руководства, — зачитывал Бэйкерс. Теперь касаемо озеленения, — зал тихо посмеивался. — Ничего не вижу смешного, — одернул Бейкерс, — естественная выработка кислорода — это одна из самых приоритетных наших задач. Климат там должен быть, как на Земле, и мы это сделаем. Номер 12.27, встаньте, — обратился Бейкерс к Олегу. — Вам предоставлена научная лаборатория, где вы будете заниматься озеленением и описывать происходящее. Вам ясно?

— Д-д-да, — кивая головой, ответил Олег.

Еле удерживаясь от смеха, Вадя стукнул того по ноге.

— Видел бы ты свое лицо, как будто в штаны отложил! Олег демонстративно отвернулся и фыркнул.

— Более не смею никого задерживать, — подвел черту Бэйкерс. — Все свободны до послезавтра.

— Ох, неужели! — выпучив глаза от радости, вскрикнул Вадим. — Ребята, сегодня вечером собираемся у меня в каюте, я кое-что припас для такого вечерка!

— Я н-надеюсь, это не н-наркотики, Вадим? А то от т-тебя можно чего угодно ожидать.

— Нет, Олежа, лучше! Литровая бутылочка коньяка, доставшаяся мне от отца. Ей лет больше, чем любому из нас. Посидим, поболтаем о жизни.

— Я поражен, В-вадим. Думал, вы скажете «н-нажремся».

— Говорил же, Олег, злой ты, — надулся Вадя.

— Ладно, кто куда, а я в бассейн, — встав с места, сказал я. — Поплаваю.

— А я, пожалуй, в каюту, — тихо произнес Семен, — интересную книгу читать начал: «Космос и Мы». Пока не дочитаю, не угомонюсь.

Чтобы попасть к бассейну, я прошел по узкому коридору. Это был не тот вход, по которому нас вели к нему вначале. Неподалеку располагалась каюта Даниила, и он как раз подходил к ней:

— Командир, — обратился я к нему.

— Капитан, — отрезал он, ища карту доступа.

— Прекрати… Я все же не первый день, как говорится, в кавалерии. К тому же ты прекрасно понимаешь, что ты мне не начальник, — наехал я. — Зачем этот цинизм? Тебе приятней, когда тебя капитаном называют? Скажи «да», и я буду тебя так называть, потешу твое самолюбие.

— Чего хотел? — отрывисто произнес Даня.

— Давай с тобой кое о чем договоримся. Ты же военный? Мне нужно, чтобы ты мне помогал в кое-каких вопросах, если это понадобится. Естественно, в колонии, а не тут.

— Слушай, 12.22, давай так: я не лезу к тебе и к твоим сопливым ботаникам, типа Олега и Семена, а ты не будешь лезть ко мне со своими глупыми поручениями.

— Дань, мои поручения могут быть не глупыми, а вполне адекватными.

— Если твои просьбы будут действительно важными для всей колонии, то я, несомненно, помогу, — на этой фразе он зашел к себе. Дверь захлопнулась.

— Мда, — произнес я. — Удивительно, но почему-то он манерой общения словно копирует Бэйкерса. Резкий и наглый.

Хотелось уже расслабиться. Все, кто мне встречался сегодня, были более чем напряженными.

Я шел и рассматривал монументальные картины, изображавшие апокалиптические сцены. На некоторых из них красовались белоснежные взрывающиеся шары, а на других — причудливое и невероятное соединение частей человеческих тел, растений и животных, которое являло зрителю множество фантастических монстров преисподней. Две или три картины содержали одни только символы, абсолютно не ясные стороннему наблюдателю.

Например, стая черных волков окружала зубчатую башню, на которой было нарисовано число «тридцать». Я остановился перед картиной и, не поленившись, пересчитал волков и зубцы башни. И там, и там фигурировало 30. Знакомый портрет, — вспомнил я загадочный амулет, красовавшийся на шее Бэйкерса.

Кстати, вот и его каюта, достаточно недалеко от Даниила. Надпись на золотой табличке информирует: «Генерал Бэйкерс, Дважды Герой Космической Федерации, Почетный житель Солнечной системы».

Да, в этом крыле явно проживали люди по интересам, — подумал я. — Странно, что каюты генерала Соколова я не увидел.

Дойдя до нужного входа, я встал на инфракрасный коврик, и через пару секунд дверь скрылась в стену, а передо мной возник человек, на бейджике которого было написано: «Начальник обслуживающего персонала».

Он улыбнулся мне дружелюбнее некуда, сверкнув отполированными зубами.

— Вы-то мне и нужны, — обратился я к нему.

— Слушаю вас.

— Я хотел бы попросить заменить мне марсианский набор для ванной на земной. И больше не включать ароматизатор в кондиционере. Я уже сказал технарям, и мне его отключили, но хотел бы обратить на этот факт и ваше внимание. Далеко не все любят резкие или порой надоедающие запахи.

Начальник слегка удивился, но потом быстро сориентировался:

— Неужели вам не нравится, как пахнут цветы? Вы первый, кто выразил недовольство.

— Нет, я люблю цветы. Только мне нравится естественный, а не концентрированный запах. Не очень радует, когда аромат напоминает посещение уборной. Вы уж простите, но именно с этим помещением ощущаю схожесть.

Собеседник улыбнулся еще раз.

— Все сделаем, не переживайте. Больше его вам включать не будут. Кстати, вы правы. Это действительно синтетический запах, но из нашего искусственного сада. Там очень красиво. Советую там побывать. Кстати, только что туда прошел генерал Бэйкерс. Возможно, вам будет, что обсудит.

Буквально сразив меня шквалом любезностей, которых я не ожидал, он удалился по своим делам. Я же отправился в указанном мне направлении, словно забыв о своем первоначальном плане, и вскоре оказался в так называемом саду, где растения представляли собой точные копии деревьев и кустарников на Земле, только блестели они неестественно ярко. Было видно, что вся эта зелень — не более, чем реплика живой природы.

Они вяло извивались на туго натянутых толстых проволоках, издавали тот самый специфический запах и слабые скрежещущие металлические звуки от легкого дуновения искусственного ветра, создаваемого ИИ.

— Вот так цветочки! — удивленно поразился я, стараясь держаться посредине тропинки, пролегающей между этими зарослями.

— Вижу по вашему выражению лица, что цветы вам не нравятся, — раздался позади меня голос. Быстро обернувшись, я лицом к лицу столкнулся с Бэйкерсом.

Так близко с непосредственным своим начальником я еще не пересекался.

— Также трудно назвать тварей, плавающих на потолке первого яруса, рыбами, — парировал я в надежде на то, что мы зацепимся языками, и я его разговорю.

— Жизнь имеет разные формы, — спокойно ответил генерал. — Вы же не будете этого отрицать? Если большое или зубастое, то это не значит, что представляющее опасность. Всегда можно иметь контроль. Многие люди куда страшнее подобных существ.

— Я лишь позволю себе напомнить, — словно цепляя его, — что одни виды постоянно стараются уничтожить других. Те рыбы — хищники. Они готовы нас разорвать, мы не сможем им объяснить: почему нас нельзя есть. А если брать людей, то мы хотя бы общаемся на одном языке.

— Вы боитесь животных? — удивленно спросил Бэйкерс.

— Нет. Я просто пытаюсь рассуждать рационально.

— Вы знаете, мой личный опыт доказывает, что рациональность — не всегда благо, извините на тавтологию. Иногда гораздо правильнее следовать инстинктам. Они помогают выжить.

Я не мог поспорить с этим. Когда бешеная собака набросится, то я же не буду давать ей себя жрать, а постараюсь убить ее, чтобы выжить.

— Вы имеете в виду ту экспедицию, где погибли все, кроме вас? Дело в инстинктах? — я спросил то, за чем и пришел сюда. Хотя получить ответ я не надеялся.

Мимика Бэйкерса стала угрюмой, а скулы начали судорожно сжиматься.

— Да, их инстинкты оказались слабее моих, поэтому я жив, а они — нет, — констатировал он. — Доверяй, но проверяй. Случится может всякое.

Следующий вопрос я и не собирался задавать, но он сам соскочил с моего языка:

— И ваша жена? Бейкерс задумчиво кивнул.

— Я пытался ей помочь… Есть вещи, которые мы, люди, не можем предотвратить.

— И вы вините себя в ее смерти?

— Конечно, я всегда старался оградить людей от разных опасностей. В итоге не уберег того, кто был мне дороже всех в нашей Вселенной.

Честно говоря, мне стало жаль его. Что может быть ужаснее, чем жить с постоянным чувством вины? С пустотой в душе, которую он, видимо, и пытается заполнить своими нелепыми экспериментами с этими рыбами, которые, возможно, предотвратят что-то, а, может, и нет. По-моему, он излишне фанатично относится к безопасности. Может, я и не прав.

Я протянул ему руку и произнес:

— Генерал, я был о вас несколько другого мнения, вы действительно мудрый человек.

Его рукопожатие оказалось прохладным. Пальцы были тонкие и аристократичные.

— Вы искренне себя ведете, 12.22. Я бы хотел вам показать кое-что.

— Мне уже интересно, — стараясь удержать в себе восторг, выдавил я.

— Хочу продемонстрировать вам как-нибудь вечером наш небольшой корабельный алтарь.

— Что?

— Алтарь. Небольшую комнату, где мы, умные люди, верящие во всеобщий прогресс, собираемся, чтобы побеседовать о смысле жизни, о прошлом и будущем. Вы похожи на адекватного человека. Многие боятся, смущаются или просто глупы.

— Конечно, с удовольствием как-нибудь пообщаюсь со всеми вами. А сейчас я хотел бы отправиться в бассейн и немного отдохнуть. Вы не присоединитесь?

— Нет-нет, я занят — пытаюсь вырастить искусственные олеандры с клетками-носителями фотоэлектрических и фотохимических свойств. Возможно, увидимся позже.

В тот момент я подумал, что Олег бы ему явно отвесил пару советов по проблеме подобного характера. На этом мы попрощались, и я вышел прочь.

Провалялся я у бассейна, наверное, полдня. Успел даже вздремнуть.

Глава 2.2

Делать было нечего, и я решил пройтись хотя бы немного по кораблю, чтобы размять ноги. В медицинских отсеках царила суета: пробирки, уколы, операции… Далее за ними располагалась библиотека. По всей видимости, Семен именно оттуда взял свою интересную книгу вчера вечером. Затем я уперся в тир.

Сверху красовалась надпись: «Только для военнообязанных».

«Не очень-то и хотелось», — подумал про себя я.

— Хе, смотри, инженер, видимо, хотел пострелять.

— Вам лишь бы съязвить? — не стал отмалчиваться я.

— Не понял, — возмутился один из двоих, вышедших из тира.

— И не поймешь, — пробормотал я и пошел в сторону кают, не испытывая особого желания спорить с военными.

— Эй, постой! Инженер, может, на спор с тобой постреляем?

— Тут же написано, что только для военных, — обернувшись, рыкнул я. — Да и на что спорить?

— Не бойся, сегодня Бэйкерс уже не придет нас проверять. Поздновато для него. А поспорим на щелбаны.

— На щелбаны? — удивился я. — Шутишь?

— Да ладно! Боишься, что мозги выбьем? — парочка стала громко хохотать.

Уходить уже было как-то неловко. Лучше бы не отвечал, вечно втянут в авантюру!

— Ладно, пошли, — я с довольными вояками неохотно вошел в тир.

Достаточно светлое и большое помещение. Внутри находились человек пятьдесят: кто стрелял, кто-то сидел компаниями и что-то обсуждал. Через секунду все притихли и обернулись в нашу сторону.

— Че уставились, инженера не видели ни разу, дикари? — взорвался тот, что разговаривал со мной.

— Эй, сержант, — послышалось с дальних столиков, — проблемы?

Вошедшие со мной опустили головы:

— Нет проблем. Вот, хочет человек посоревноваться. Я не видел, кто там сидел, и голос не узнал сначала:

— Он наш. Андрей, проходи, не стесняйся, — наконец, Вовка встал. Он был выше всех примерно на голову. Я искренне обрадовался ему в тот момент и направился в сторону уже известного мне трио.

— Ну что, на понт тебя взяли? Заманили? — смеялся Макс.

— Вроде того, «на слабо» втянули к вам, — улыбался я. — Ну что, постреляемся?

— О, да ты еще и нарываешься! — повеселел в лице Джеймс. — Давай, почему нет. Начнем с пистолетов, с антиквариата или лазерными предпочитаешь?

— Давай антикварным, что ли, попробуем. В армии только на них тренировался, с тех пор оружие в руках и не держал.

— О, да ты в армии был? Где служил? — интересовался Вован.

— Под Москвой, ПВО. В основном скучали всю службу. Давно это было, без армии тогда не брали на обучение в Космическую Академию.

— Ха, вон у нас Джеймс тоже в ПВО раньше служил, потом перевелся.

— Да уж, на мать ее, Америку, никто так и не напал за те три года, пока я высиживал под Вашингтоном, — с унынием поддержал разговор Джеймс.

— Ну, раз все тут служивые, — продолжал Вовка, — за это для начала и накатим. Макс, неси стаканы.

— А че я-то сразу?

— Ты самый младший по званию, вот и иди.

— Как накатим? Чего накатим? — удивился я.

— Водку, чего же еще! Представляешь, Джеймс из Америки возит, вроде русская, а по вкусу на нашу сивуху вообще не похожа.

Мы направились к импровизированному бару. За барной стойкой я увидел уже знакомого мне повара-китайца и дружески кивнул ему. Он тоже широко заулыбался мне в ответ и, немного коверкая слова, стал предлагать на выбор напитки, разлитые в бутылки оригинальной формы — в виде пистолетов и ружей.

— Позалста, попробуйте вот эту.

Китаец указал мне на привлекательную бутылку из матового стекла. И я уж было собрался последовать его совету, как один из вояк весьма болезненно ткнул меня в бок своим пальцем. Жестким, как металлический стержень.

— Ты че? Это же пойло специально для узкоглазых! Настояно то ли на змеях, то ли на червях!

Я недоуменно посмотрел на китайца, все продолжавшего улыбаться мне, и переспросил:

— С червями? Китаец просто просиял:

— С сервями! Да! Осинь полезна для мущин! Осинь!

Чтобы подтвердить свои слова, он налил в широкий стакан из бутылки себе грамм тридцать и без промедления выпил.

Стало слегка не по себе от одной мысли, как изготавливали это пойло, а в напитке я узнал аналог земного мексиканского Mezcal, при производстве которого в спиртное добавляют личинок моли, гнездящихся на агаве. Увидев, что вино с червями не вызвало у меня прилива энтузиазма, китаец продолжал предлагать мне лучшие, с его точки зрения, напитки:

— Китайска фодка ис ясериц. Пожалста, холосо для глазов! Рисова назтойка на мысах — от касля! Пожалста!

— У меня нет никакого «касля», — отмахивался я, смеясь. Несколько ошарашенный таким ассортиментом, я отошел к оружейной витрине.

— Интересный у вас тир, парни.

— А то! Только тут и расслабляемся, — Макс принес три стакана. Вовка на глаз, но с аптекарской точностью разлил всем американской водки. — Ну, за встречу. Сделав большой выдох, за три глотка я еле осилил эту лошадиную дозу.

— Пффф, ну у вас и объем, — корчась, произнес я. — Закусывать, понимаю, нечем?

— Андрюх, ты что? — удивился Макс. — Глубокий вдох в рукав товарища — вот лучшая закуска.

— Вас понял, парни, — ответил я. Вовка уже тащил два пистолета.

— Ну что, Андрей, готовь лоб. Сейчас будем отвешивать тебе щелбаны.

Я взял пистолет, и мы с Вовкой подошли к отметке, с которой нужно стрелять. Алкоголь быстро растворялся в моем организме, почувствовались легкая слабость в ногах и тепло во всем теле.

— Один выстрел — один щелбан, — продолжал Вовка. — Огонь!

Вовка выстрелил и попал чуть левее центра, а я долго и упорно пытался прицелиться.

— Давай уже, Андрэ, перед смертью не надышишься, — посмеивался Джеймс. Я нажал на курок, приличная отдача ударила по запястью. Дым чуть рассеялся, пока цель приближалась к нам.

— Ха-ха, Вован, — вытаращив глаза, закричал Макс, — ты смотри, точно в цель!

Я довольно ухмылялся, Вовка смотрел на мишень и не верил своим глазам.

— Ну что, Владимир, — официально обратился к нему Джеймс, — ваш лоб, пожалуйста.

Вовка подставил лоб мне, я что было силы отвесил ему смачный фофан.

— Давайте еще накатим, — предложил Макс, и мы пошли к скамейкам, чтобы принять еще одну порцию «на грудь».

Просидели в тире мы порядка часов четырех, щелбаны летели во все стороны: Вовка — мне, я — Вовке, Макс — Джеймсу… Половина всего вечера вылетела из памяти: пили, стреляли… Удивительно, как в подобных местах не случается ничего, хотя у вояк, наверное, обращение с оружием доведено до автоматизма.

Помню, выйдя из тира, шепотом мы пели какую-то песню.

— Эх, нормальный ты мужик, Андрюха, — протянув руку, заплетающимся голосом вымолвил Вовка.

— И вы, парни, отличные, — строя пьяные гримасы, ответил я. — Ладно, увидимся еще.

Однако добраться до своей каюты спокойно мне было не суждено.

Прежде всего, я заблудился. Прошел свой поворот, чего поначалу не заметил. Злую шутку со мной сыграли лифты. Нажав свой уровень, я перепутал крылья станции и отправился в противоположном от нужного мне направлении. А когда обратил внимание, что моей каюты нет там, где ей полагается быть, то оказалось, что я нахожусь вообще не понятно где. В глазах, скорее, не двоилось, а троилось. Пойло вояк и не собиралось меня отпускать. Состроив умный вид, я ходил, будто знаю куда, не привлекая внимание людей, встречающихся мне на пути.

Здесь располагались сплошь каюты научного персонала, причем отдельной их группы — вирусологов. Чертыхнувшись, я подошел к стене и постучал по информационному стенду, который высветил мне на плане путь до моей каюты. Путь пешком был практически не возможен, кроме одного варианта.

Получалось, что самым коротким маршрутом будет пройти через синтетический сад.

Но делать нечего — пришлось шевелить ногами. Не ночевать же прямо в коридоре! Главное — не попасться патрулю, следящему за порядком, в пьяном виде и спящим на чьем-нибудь коврике.

Я быстрыми шагами направился к саду и минут через пять вошел туда, стараясь идти медленно и осторожно. Мне предстала картина абсолютной тишины: людей не было, как вдруг впереди себя я увидел спину еще одного человека, который двигался так же медленно. Он вышел на тропинку из-за куста, не заметив меня.

Я сразу же заподозрил неладное, потому что странный вид спины незнакомца явно свидетельствовал, что с ним что-то не так. Прежде всего, на нем был замызганный и испачканный пятнами халат пациента хирургического блока, верхние завязки были оборваны — и моему взгляду представлялось действительно ужасающее зрелище.

То, что я увидел со стороны, повергло меня в легкий ужас: над халатом в районе шеи оголенные позвонки белели, как кольца игрушечной пирамидки.

Но и сами позвонки были ненормальные. Они срослись вкривь и вкось, причем вместо хрящевых дисков виднелись причудливые шипастые наросты, покрытые слизистыми шишками, из которых вытекала липкая жидкость. Весь халат с задней стороны был в ней.

Однако, вопреки всем законам логики, этот человек быш не только жив, но и, по всей видимости, имел какую-то цель: в руке он сжимал здоровенный нож и намерения его были, скорее всего, агрессивны.

Хмель частично выветрился у меня из головы, и я, стараясь перемещаться как можно тише, свернул в заросли и постарался поравняться с этим подозрительным типом. Вскоре мне это удалось, так как он замер на месте.

Из своего укрытия я более четко разглядел внешность этого индивидуума уже не только со спины. Спереди он оказался еще омерзительнее.

Лицо будто бы съехало набок: с одной стороны кожа собралась глубокими серыми складками, а с другой — туго натянулась, как готовый лопнуть перезрелый арбуз, волосы вылезли клочьями, а глаза глубоко запали в орбитах, окруженные черными мешками. Чтобы понять, на кого именно обращен взор этого чудовища, я посмотрел в направлении его взгляда. В нескольких метрах от нас спиной стоял Бэйкерс, безмятежно вводя шприцем в ствол одного из растений какой-то состав.

Я снова перевел глаза на человека в халате. Его искаженная мимика одновременно отражала растерянность и ужас. Рот, лишенный губ, судорожно дергался, как у пойманной рыбы, ноздри расширились, а лоб собрался морщинами. Он съежился, как кошка перед прыжком, вынес вперед правую руку с ножом и быстрыми шагами направился в сторону генерала.

Я сначала, просто не поверив своим глазам, провел рукой по лицу, зажмурился и снова посмотрел в сторону нападавшего. Сомнений не было, я не допился!

Выскочив из-за дерева, я быстрыми, но заплетающимися шагами устремился наперерез этому маньяку и крикнул Бэйкерсу: «Берегись!»

В тот момент персонаж с ножом повернулся на меня, а я всей массой влетел ему в район живота и повалил на пол. Нож вылетел из его руки.

Товарищ оказался на удивление юрким, и, если бы не помощь подоспевшего Бэйкерса, который практически за секунды скрутил руки и ноги нападавшего сорванными металлическими лианами, мне пришлось бы трудно, так как тот локтями стал бить меня по затылку.

Теперь скованное существо лежало неподвижно, глядя с ненавистью на генерала, и иногда шипело:

— Сволочь. Нелюдь. Я до тебя еще доберусь.

— Кто это? — спросил я у Бэйкерса, когда перевел дыхание и поднялся.

— Понятия не имею, — в своей спокойной манере ответил он, отряхиваясь. Я снова восхитился самообладанием этого человека, который вполне мог бы, не подоспей я вовремя, оказаться в открытом космосе в запаянном цинковом саркофаге. Учитывая его должность, очень нелепая смерть могла случиться.

— Но благодарю вас, — продолжил Бэйкерс. — Будьте уверены, я в долгу не останусь. А сейчас хочу попросить вас подойти к пульту и вызвать охрану, а я посмотрю, чтобы наш уродливый друг случайно не развязался.

Я подошел к стене и нажал кнопку, чтобы связаться с кем-нибудь. Однако через секунду я услышал вопли неподалеку, открылся шлюз и группа медиков в сопровождении нескольких сотрудников службы безопасности уже бежали в нашу сторону.

— Где он? — кричал кто-то из вошедших.

Я, указывая нужное направление, направился обратно к Бэйкерсу. Стало ясно, что наш товарищ был «крысой», раз медики прискакали достаточно быстро и сами.

Подойдя ближе, я увидел, что скрученный нами убийца-неудачник был без сознания.

— Что с ним? — спросил я, подходя.

— Умер, вероятно, — констатировал Бэйкерс. — Удивительно, как он вообще передвигался с такими ранами. Смотри, живот-то у него вспорот.

— Извините нас, — начал разговор один из подбежавших, — время обеда, отлучились на пять минут. Вроде доза наркоза быша правильная, пришли, а нет никого… Хорошо, СБшники быстро нашли его по камерам наблюдения.

— У вас наркоз алкогольный? — с долей негодования спросил Бэйкерс. — От него за версту несет.

— Кхм, — стыдливо вмешался я. — Это от меня, наверное. Бэйкерс покосился, прищурился и понял, что я действительно достаточно сильно пьян.

— Ладно, 12.22, будем считать, что я ничего не видел, — подмигнул он. Медики в тот момент уже паковали трупп.

Единственное что не забуду никогда — это почерневший высунутый язык.

Следом прибежали личные охранники генерала и долго что-то активно рассказывали. Тот орал в ответ об их несостоятельности и о том, что по прибытию на Землю они будут расформированы. Я уже бышо собирался незаметно покинуть сад и направиться к себе в каюту, как Бэйкерс окликнул меня:

— Пошлите пройдемся, 12.22, я провожу вас, — подобного я не ожидал.

— Я буду держать вас в курсе случившегося сегодня, — продолжил он. — Думаю, медикам нужно отправиться под трибунал после произошедшего.

— Не судите строго, генерал, — наводя резкость на очередную дверь, ответил я. — Все — абсолютная случайность! Малая доза наркоза, мой пьяный поход через сад, вы не вовремя оказавшийся там. Вряд ли он знал, куда идти. Скорее всего, напал бы на первого встречного.

— Андрей, каюта ваша прямо до конца и налево. А по поводу него, вы подкинули мысль мне для расследования. Ведь он на меня рычал и говорил, что доберется в следующий раз. Что ж, завтра медиков ждут допросы. Может, кто-то решил свести со мной счеты через «крысу»? В любом случае, еще раз скажу «спасибо». Вы спасли мне жизнь!

— Я думаю, на моем месте любой другой сотрудник поступил бы так же, — отгораживаясь от комплимента, вымолвил я. Бэйкерс, кивнув в нужное мне направление, пожал напоследок руку и сжал ее:

— Надеюсь, более в таком состоянии я вас не увижу? — подчеркнул он. — Ваша должность и алкоголь не совместимы. Надеюсь, вы понимаете?

— Конечно, — услужливо усмехнулся я. — Давайте забудем о сегодняшнем вечере.

Генерал одобрительно поднял большой палец вверх и молча направился к лифтам.

Я подошел к своей каюте и плюхнулся на кровать в одежде. Проснулся только на следующий день. В два часа дня.

Около двери настырно пищал звонок. Одним глазом я посмотрел на монитор — это был Вадим. Встать оказалось крайне сложно. Оторвав голову от подушки, я почувствовал резкую боль в области затылка. С трудом поднявшись, направился в сторону двери.

— Привет, Андрюх, ты куда вчера пропал? Чего-то выглядишь неважно, че это у тебя на лбу? Синяк?

— Вадь, слишком много вопросов с порога, заходи, — Вадим зашел внутрь, а я отправился в ванную комнату в надежде на то, что в аптечке найдется подходящее лекарство для моей головы.

— Вадим, не поверишь, я вчера с солдатами в тире на щелбаны стрелялся.

— Вау, по твоему лбу видно, что стрелок из тебя не очень меткий! Ну, и как они? Сильно наезжали? Судя по перегару в комнате, они тебя и поили насильно?

— Слушай, — копаясь в аптечке, продолжал я, — пьют они стаканами, как настоящие алкоголики. Вы-то как посидели?

— Да никак! Олежу стошнило после третьей порции — на этом решили и закончить.

— Да уж, с воинами вчера, значит, мне подвезло, хотя. — ничего от головной боли я не нашел.

— Вадим, пошли к тебе в каюту, у меня голова сейчас лопнет. Думаю, коньяк твоего папы мне сейчас очень пригодится.

— Ха, ну что же, не вопрос, составлю компанию. По стаканчику опрокинем для аппетита, так сказать, — потирая руки, радостно заявил Вадя, и мы пошагали к нему.

У него был жуткий бардак: вещи из багажа разбросаны, армейская фуражка, бутыль коньяка на кровати, на полу разбросаны штаны, носки, рубашки, в углу из-под кровати торчала рукоятка.

— Вадим, у тебя там оружие?

— Где? — с недоумением посмотрел на меня Вадя.

— Вон, — я нагнулся и вытащил пистолет. На нем была памятная гравировка.

— Вчера все ушли, а я продолжал выпивать. Потом искал его, а он, наверное, выпал из чемодана. Это моего отца, наградной, и фуражка его… Он запихнул меня в этот колледж! Ты не представляешь, что такое отец военный… Подъем, завтрак, обед, ужин — все по расписанию. Я сам вызвался в эту экспедицию подальше от папаши, вот и прихватил его самые ценные вещички. Коньяк он вообще всегда прятал в разные места, чтобы никто не нашел. Параноик хренов!

— Вот, давай за твоего батю и выпьем, Вадь! Чтобы был умнее в следующий раз.

— Да уж, отец — зверь, — наливая, продолжал Вадим. — Мне сорок, ему шестьдесят пять. Выглядит моложе меня, еще и драться кидается периодически, зараза. У него от разных браков шестеро таких же, как я. Оборванцев без полного профильного образования. Все денег на обучение не хватает, видите ли. Меня хоть к сорока годам куда-то пристроил — и то хорошо. Ну, ладно, будем здоровы!

Я еле проглотил хваленый коньяк, но полегчало уже через пару минут.

— Вадь, ты пойми. Раньше средняя продолжительность жизни быша семьдесят лет, теперь — сто пятьдесят. Разницу улавливаешь? Мы в наши сорок, порой, как в двадцать себя ведем. Еще мальчишки для своих близких.

— Это, конечно да. Ладно, оставим выпивку на обратную дорогу, — Вадя поспешил засунуть алкоголь обратно в чемодан.

— И пистолет спрячь подальше, а то, не дай Бог, найдут — доучиться не получится. Кстати, спасибо за «конину», голова светлеет!

— А, не за что. Пожалуй, приберусь, — засуетился он.

— Я пойду что-нибудь съем, с похмелья готов быка слопать. Медленно я шел по коридору, слабость одолевала. Наконец, дошел до столовой. Обслуживание здесь круглосуточное, шведский стол всегда обновляется из-за большого количества персонала, которое трудится без передышки.

Всегда можно прийти сюда и просто посидеть, попить чая или кофе, а, может, и плотно покушать. На поднос еле уместилось все то, что я выбрал себе. Обслуживающий персонал косился не очень добро, а я водил головой в поисках свободных мест. Вот они! Вчерашнее трио, держась за головы, сидели за столом и медитировали.

— Ну что, наша армия самая могучая? Как настроение? — подбадривал я.

— Здарова, да никак, — прохрипел Вовка. — Садись. Вон Макса и Джеймса Бэйкерс вчера все-таки застукал пьяными тут, в столовой.

— И что теперь? — расстроился я.

— Да ничего, — отрезал Джеймс. — По прибытии на Землю — десять суток общественных работ.

— А чего кислые-то такие тогда?

— Ты, смотрю, на позитиве, — прошептал Макс. — Вчера все выпили, головы кирпичные, лекарства больше нет.

— Так сходите в медицинский блок, — озарило меня.

— Зачем? — со злостью спросил Вовка.

— Как зачем? У них спирт есть! Может, и помогут.

— Точно, — вскрикнул Джеймс и вскочил с места. — Пошлите скорей! Владимир, Макс, ну?

— И снова прощайте! Надеюсь, добрые медики вам помогут, — взяв булочку, ехидничал я.

— Тебе тоже не хворать, — позитивно отвесил Макс, и они вышли из помещения, а я принялся агрессивно поедать все, что было.

— До прибытия на Титан осталось двадцать четыре часа, — сообщил по громкой связи диктор по кораблю.

— Аминь, — произнес я и залпом допил бокал томатного сока. Теперь с переполненным желудком я решил пойти в каюту. Поваляться на кровати, послушать новости.

Проведя карточкой по считывателю, я понял, что она не моя: красный огонек продолжал гореть.

— Этого еще не хватало! — я снова провел, но результата не последовало. На карте красовалось: «Джеймс Стивенсон, каюта 00040».

Вероятно, он взял со стола по ошибке мою карточку. Его логово было на четыре этажа выше. Пришлось дойти до лифта, который находился метрах в трехстах от меня.

Лифта не было минут пять, а когда двери открылись, то в нем стояли Бейкерс и Соколов. По углам щемились их подручные.

— А, код 12.22, как настрой? — спросил Бэйкерс.

— Боевой, генерал. Как всегда, — ответил я.

Соколов одобрительно кивнул, дальше ехали молча. Поднявшись на этаж воинов, я немного удивился. Ботинки военных вместе с носками стояли у порога каждой каюты, от этого запах в коридоре был крайне тяжелый — еда попросилась обратно на выход. Я быстро стал искать необходимую каюту.

— Он не расстроится, если дождусь его внутри, — подумал я и без промедления зашел внутрь.

На стенах висели разные фотографии в рамках. Кажется, Джеймс был во всех возможных уголках света. На одной из фотографий была Африка: Джеймс стоял в центре компании темнокожих крепких парней с автоматами, на нем висело ожерелье из долек яблок, которые чередовались с какими-то экзотическими цветками.

— Черт, это же не яблоки, — я снял фото со стены и посмотрел ближе. — Это ясе уши! Ужас!

Я бросил фото на кровать. Кошмар, за такие фотографии можно загреметь надолго! Около кровати слева стояли три винтовки, блестя, как новенькие. Видимо, ему есть чем заняться в скучные перелетные вечера.

По двери начали бить ногами:

— Эй, открывайся, что за щит!

Я подошел ближе: на мониторе красовались Вовка и Макс, они держали Джеймса под руки. Я открыл дверь.

— О, а ты что тут делаешь? — удивился Вовка.

— Да, факен щит, ты-то тут откуда? — еле подняв голову, бубнил Джеймс.

— Наш американский друг схватил мою карту, когда вы в медицинский блок пошли. Смотрю, вам помогли? — спросил я.

— Ха, не то, что помогли, вылечили! Канистру дали трехлитровую! — проходя в каюту и чуть зацепив мое плечо, довольно произнес Макс. — Мы даже с товарищами по несчастью поделились, что бывает крайне редко.

— Ладно, давай меняться картами, и я пойду к себе, — потянулся я к своему пропуску.

— Андрюх, тормози, я тебе сейчас свои бусы покажу, — гордо произнес Джеймс.

— Да видел я твои бусы на фотографии. Ты лучше скажи: зачем они тебе?

— Это бусы знаешь из кого? — гордо продолжил Джеймс. — Ты знать не знаешь! Эти суки меня месяц держали у себя, они мне вторую дыру в заднице прожгли раскаленной железякой! Говорили, что телку из меня сделают и будут пороть, когда заживет… Жара плюс сорок… Ты знаешь, как такие раны начинают гнить? Сидеть нереально, стоять невозможно — только лежать на животе. Пару раз в неделю хлестали колючей проволокой по спине, вырывая небольшие куски моей плоти. И вот принесли они мне через дней десять поесть, чтоб не сдох. Железная вилка и пластиковая тарелка, представляешь? Идиоты, я этой вилкой убил суку, принесшую мне собачью еду ударом в глаз, ох и глубоко она ему вошла, еле выдернул назад! У него было оружие, но в моих руках сжималась только вилка, и я победил. Сняв с него винтовку и опрокинув ее за плечо, я пошел дальше. Два ублюдка сидели спиной, смотрели по телевизору местную хрень. Первому я вбил кадык назад в глотку, приятно было наблюдать за тем как он корчась задыхается, второй схватил оружие и вскочил. Я шею его пробил этой вилочкой. Знаешь, если хочешь убить человека, бей в шею чуть правее. Если столь специфичным холодным оружием, то по сонной артерии не промажешь. Затем я взял нож со стола, которым они резали кусок вяленого мяса, и срезал их уши. Шесть ушей были слишком малы на веревке, поэтому, пока я пробирался по джунглям и полям, нарезал цветов и вернулся к боевым товарищам в праздничном обличии. Победителем, со свидетельством того, что меня не отпустили «крысить» и завербовали, а что я сам выбрался!

— Да уж. — с долей непонимания произнес я. — Вы, парни, отдыхайте. Осталось совсем чуть-чуть, скоро прибываем на Титан, а вам нужно еще и протрезветь.

— Ой, да не переживай за нас, — отмахнулся Вовка, — ты лучше за себя подумай.

— А что за себя? — удивленно поинтересовался я.

— А то, что нам Соколов сказал: «Колонистов стрелять!»

— Если будет даже минимальный повод не очень дружественного поведения, — продолжал Джеймс, — там-то я себе еще ушей нарежу…

— Тсс, это же штатский, — шипел ему под нос Макс.

— Мы тебе ничего не говорили, Андрюх, — убеждал Вовка.

— Как стрелять? Зачем?

— Видишь ли, приказы не обсуждаем, — бухтел полусонный Джеймс, уже лежа на кровати.

— Да уж, интересные у вас приказы.

— Андрей, ну что ты переживаешь! — возмущался Вовка. — Это же в случае реальной агрессии! Они же полагают, что там маленькая революция произошла. Ты думаешь, мы будем палить в того, кому просто можем дать в лицо? Поверь, избить человека до полусмерти куда приятнее, чем тупо пристрелить.

— Ладно, парни, кровожадность у вас в крови, как не парадоксально это звучит.

Взяв свою карту из руки уже спящего Джеймса, я направился к выходу.

— Успокойся, мужик, — добавил вслед Вовка. — Главное, что мы там будем! Это гарант безопасности всех: и колонистов, и тебя (в том числе). Никто кроме нас, как говорится!

— Удачного дня, — расстроено ответил я и вышел из каюты в вонючий коридор.

В тот момент мне очень хотелось покинуть этаж военных. Они все казались мне крайне не приятными личностями.

На нашем этаже было куда спокойней, люди ходили не спеша, что-то читая в планшетах, туда обратно. Вдыхая приятный аромат цветов, стоящих в горшках около иллюминаторов, чувствовалась домашняя обстановка.

Я завернул к себе в комнату.

На терминале мигало сообщение: «Завтра в шесть часов утра быть в секторе Б-6».

По интеркому я позвонил Вадиму.

— О, привет, — удивился он.

— Ты получал сообщение на терминал? — спросил его я.

— Нет, а что?

— Да просто меня аж в шесть утра хотят видеть в секторе Б-6. Там вроде расположены стойки с костюмами и следующий сектор посадочный.

— Успокойся, нам еще до орбиты Сатурна лететь долго, если только в очередной раз, может, что расскажут.

— Бесит минимальное количество информации, — раздраженно произнес я.

Действительно, меня одолевали многие вопросы.

Например, до сих пор мне было ничего неизвестно про того странного агрессивного уродца, хотя Бэйкерс и пообещал держать в курсе дела. Конечно, я человек далеко не робкого десятка, но жить и знать, что где-то по кораблю лазают такие подозрительные персонажи, а все остальные делают вид, что ничего не случилось, как-то раздражает.

Поэтому я твердо вознамерился отыскать Бейкерса и прямо задать вопрос: «Что происходит?» И обязательно получить ответ!

С этими мыслями я подошел к каюте Бэйкерса и, когда дверь открылась, попросил его уделить мне несколько минут.

— Я с удовольствием побеседую с вами, — ответил генерал. — Тем более, что вы стали активным участником той сцены с нападением. Я и мои люди занимаемся расследованием, которое принесло довольно неожиданные результаты. Сейчас я покажу вам засекреченное от большинства сотрудников место. Оно носит кодовое название «алтарь», припоминаете?

— Да, — с неким ропотом, но без промедления ответил я.

— Вы умеете хранить секреты? — продолжил Бэйкерс.

— Да, конечно, — удивился я вопросу.

— Ну и отлично. В таком случае, следуйте за мной. Наверное, в каждом человеке живет авантюрист, иначе чем объяснить обуявший меня азарт, с которым я шагал вслед за Бейкерсом.

Мы спускались в нижнюю часть корабля, где чаще встречались роботы-уборщики, механики, нежели человеческий персонал. Здесь было гораздо тише, чем в жилых отсеках. И даже, как мне показалось, холоднее.

Бэйкерс шел впереди, не оборачиваясь. Широкая, блестящая цепочка от медальона виднелась над воротничком, туго впиваясь ему в шею.

— Как ошейник прямо, — подумал я.

Тем временем мы оказались около массивной бронированной двери, перед входом в которую сплошной стеной шла защита в виде непрерывного сита из красных лучей. Чем чреваты эти лучи, знал даже ребенок — они крошили в стружку все, что попадалось на пути.

Я машинально сделал шаг назад, а Бэйкерс обернулся ко мне. Он достал из кармана медальон с разноглазым волком и протянул мне.

— Вам придется надеть это на шею. Иначе защитная система вас не пропустит. Она запрограммирована только на членов нашего общества.

— Извините, но я не сторонник Новой Церкви.

— Я и не заставляю вас стать истинно верующим. Просто вам нужно войти со мной внутрь, ведь так? Это формальность и не больше.

Я согласился и одел медальон. Возникло легкое, но неприятное покалывающее ощущение, будто по коже пробежала крупная многоножка, но затем оно исчезло. Видимо, он был слишком холодный.

Мы подошли к входу, мгновение постояли в скользящих инфракрасных лучах. Дверь распахнулась.

В соответствии со своим названием, алтарь представлял собой комнату, в которой находились круглый стол и коллекция предметов необыгчайной и (по большому счету) довольно зловещей формы. Лично я даже не смог предположить, к чему они применимы. Стены украшали полотна с тематикой мегакатастроф.

Интересным мне показалось чучело странного зверя, которое было укреплено на вершине стилизованной пирамиды. Оно чем-то напоминало нашего земного волка, но было намного крупнее, с очень широкой грудной клеткой, поросшей серой шерстью, и мощными челюстями. Хорошенько разглядеть подробности строения зверя мне не удалось, потому что его тело частично закрывал панцирь из золотых пластин. Зато два крупных драгоценных камня на месте глаз — черный и голубой — не оставляли сомнений, что эта фантазия чучельных дел мастера символизирует какое-то священное создание Новой Церкви.

Впереди нас стояли несколько человек из охраны Бэйкерса. Они держали под руки сильно избитого мужчину в белом докторском халате. Тот безвольно склонил голову вниз, пачкая пол яркой кровью, текущей из разбитого лица.

Генерал, подойдя, приподнял голову пленника, чтобы посмотреть ему в лицо.

К моему удивлению, оно было знакомым и мне. Это оказался тот самый доктор, который производил у меня забор крови при поступлении на корабль. Багровая гематома пузырем закрывала весь его левый глаз, а правый, тем не менее, злобно уставился на Бэйкерса.

Но пронять его не удалось. Генерал сначала равнодушно окинул взглядом испачканный кровяной пол, а затем обратился к доктору:

— Итак, милейший, это вы решили натравить на меня больного из закрытого блока «Зет»? Можно поинтересоваться, почему?

Доктор ненавидящим взглядом окинул генерала, сплюнул алый сгусток и ответил:

— Потому что вы заслуживаете смерти. Бэйкерс ничуть не удивился такому ответу.

— Вот как? Хорошо. Но каким образом вы смогли проникнуть в закрытый блок? Доктор усмехнулся разбитыми губами.

— Ваши люди дураки. Я сказал, что вы велели принести краниотом, и они открыли шлюз. А потом, не обращая на меня внимания, поспешили на обед. На столе лежал подопытный, пристегнут, но в сознании. Он был достаточно изменен, но понимал мои команды! Я рассказал ему, кто виновен в его муках! Ты виновен!

Бейкерс помрачнел.

— Что ж, получается, что вы воспользовались невнимательностью надзиравших над пациентами, затем внушили убить меня? Вы такой же убийца как и он. И заслуживаете сурового наказания. Но я буду милосерднее. Мы не убьем вас за предательство Космической Федерации и подрывную деятельность, а поместим в хорошо известный вам блок «Зет», где постараемся установить причину вашего поведения. Или вы не один действуете, а целой группой по сговору? Вы террорист? — Бэйкерс схватил его за горло и слегка стиснул пальцы, доктор захрипел и прикрыл глаза, он явно не хотел говорить.

— Уведите его, — обратился генерал к подчиненным. — Там, куда вас отведут, вы быстро заговорите.

Но когда виновника повели к выходу, тот словно обрел второе дыхание. Он хрипло завопил, начал бешено извиваться и вырываться из рук.

Впрочем, все эти усилия привели лишь к тому, что стоявший сзади него вояка со всей силы ударил ему по затылку прикладом бластера.

Доктор пискнул и осел, как сдувшийся воздушный шарик, а генерал счел нужным разъяснить мне увиденное, потому что видел шок в выражении моего лица:

— Вот в чем здесь дело, дорогой друг. Как вы знаете, мы путешествуем по всей нашей Солнечной системе, где полно всякой дряни в виде внеземных вирусов, паразитов и прочего. Разумеется, у нас есть карантин. Вы, как бывалый астронавт, знаете о его правилах. Ну вот, у меня возникло подозрение, что несколько человек были инфицированы. Я поместил их в закрытый блок для исследований и приставил охрану. Однако, видимо, доктор, войдя в контакт с подопытным, возможно возомнил что мы тут над людьми издеваемся и решил свести счеты со мной. Результат вы видели: псих, которого он натравил, чуть было меня не зарезал.

— Чем больше людей, тем больше и преступников, — пробормотал я. Бэйкерс одобрил мое высказывание.

— Так точно. Поэтому, учитывая обстоятельства, прошу вас пристально следить за своими коллегами. Если они будут выражать недовольство руководством или совершать странные поступки, сообщите непосредственно мне. Не сомневайтесь, ваши услуги будут вознаграждены.

— Хорошо, — подчинился я. — Если что-то увижу или услышу, то обязательно свяжусь с вами.

Я направился к выходу. Генерал последовал за мной.

— Я не призываю вас шпионить. Это в целях вашей собственной безопасности и безопасности всех людей на корабле. Простая осторожность. Есть множество организаций, которые ведут подрывную деятельность космических программ. Многие выступают против экспериментов в космосе, кто-то негативно относится к колонизации планет. Да и просто много разных фанатиков одиночек! Мозги людям промывают, а те потом творят, не пойми чего.

Мы вышли из алтаря, я снял с шеи амулет и протянул его обратно Бейкерсу, но он не взял.

— Пусть остается у вас. В знак нашей дружбы. И общей тайны.

Мы вместе поднялись на лифте в жилой сектор и там разошлись по каютам.

Глава 2.3

Спать не особо хотелось. Решил разобрать свои вещи из багажа — я к ним даже не притронулся после заселения.

Мой планшет, о котором я больше всего переживал, быш цел. Порой багаж кантуют так, что бритвенный станок разваливается пополам, не говоря уже о сложной технике. На этот раз все обошлось.

Планшет запускается порядка пяти минут.

Из-за сложности программного обеспечения, здесь разом загружаются эмуляторы множества систем. Если (при желании) его подключить к центральному серверу или вместо него, скорее всего, он сможет выполнить до триллиона основных функций целого крейсера.

Такие планшеты выдаются только инженерам, отслужившим на научных станциях много лет и добившихся значительных результатов в своей работе.

Это как поощрительный приз за успехи. Людям с таким гаджетом рады в любой экспедиции, я даже примерно не знаю его стоимость, так как в магазинах такого товара не купишь.

Я в свое время участвовал в процессе изучения атмосферы Венеры в течение полугода, это было задолго до моей последней неудачной командировки на Меркурий. В один прекрасный день меня (в качестве инженера) и еще троих сотрудников доставили на управляемом аппарате на Венеру. Тогда я выходил в открытый космос из космической обсерватории впервые.

Приземление было крайне тяжелым и неуправляемым. На нашу радость, мы сели прямо на озеро, а, точнее, на берег испаряющегося озера. Его краев было практически не видно.

До нашей посадки было не понятно, что именно находилось на поверхности, кроме агрессивных кислот. При температуре до плюс 700 градусов!

При взятии образцов была обнаружена вода, точнее, ее испарения! На тот момент стало ясно, что столь большие температуры на Венере вызваны плотной атмосферой. При ее уничтожении температура не превысит и восьмидесяти градусов по Цельсию, а наличие скрытых источников воды может дать шанс на колонизацию.

Вернувшись на Землю, мы получили знаки отличия и ценные подарки от Космической Федерации. Тогда я подумал, что мне подарили простой кпк.

Но когда я запустил его то с изумлением смотрел загрузку основных компонентов и не узнавал ни единой характеристики. На каждый узел был свой центральный процессор, марка которого не известна мне и по сей день. Все подпроцессоры управлялись одним мощным ядром, которое превосходит средние серверные камни в разы! Самое главное — это его размер: как стандартная книга (толщиной не более сантиметра).

Наконец-то планшет загрузился. Система навигации вшита в его память, карта нашей Солнечной системы также подгружена. Прошло десять секунд, сигнал от базы данных «Союза» оказался прекрасный, но потребовал пароля, которого у меня не было.

Я подошел к терминалу и запросил диспетчерскую службу:

— Добрый день, код 12.22. Я бы хотел получить код доступа к системам корабля.

На экране появилась миловидной внешности белокурая девушка-диспетчер:

— Здравствуйте, одну минуту, пожалуйста, — она начала что-то набивать на соседнем дисплее, слегка повернув голову.

— Пароль доступа для вашего аппарата — 12345.

— Вы серьезно? — негодовал я. — Это не слишком ли легкий пароль?

— Не волнуйтесь, — успокоила она, — данный код предназначен только вашему МАС-адресу. Никто более не сможет им воспользоваться.

— Ну, спасибо, раз МАС-адрес моего гаджета вам известен, то я спокоен.

Я ввел пароль и попал в базу данных корабля, а GPS сразу же выдал наше положение на карте солнечной системы.

От безделья я решил покопаться в функциях «Союза». Менять, естественно, ничего по умолчанию нельзя, разве что посмотреть ту или иную информацию.

Оказалось, что ядерное оружие все-таки не демонтировали, как обещали. Вероятно, на это не было времени на тот момент. Затем я просмотрел прибывший контингент за последние двое суток, то есть нас. В итоге число военных было порядка ста человек на борту — не так и много, как казалось.

Далее меня интересовали основные задачи корабля в данной экспедиции.

Их было около пятидесяти, а наше пребывание на Титане должно продлиться около недели. Не так уж много для такого количества поставленных целей!

Руководство решило, кроме устранения проблем, заняться и кое-какой рутиной.

Например, попытка озеленения, которую озвучивали на одном из совещаний. Олега планируют продержать на Титане около двух месяцев, в отличие от остальных.

Видимо, его не ставили в известность по срокам нахождения там…. Странно только: почему он один туда летит? Хотя, возможно, в колонии есть кто-то, кто этим уже занимается до него.

Доступ к личным делам военных был закрыт для просмотра, только лишь информация о том, что они полным составом с базы в Южной Африке.

Зато личные дела всего научного состава были, как на ладони. Я решил найти Вадима, это все же мой помощник, о котором я не знаю ничего. «Либерман Вадим», — высветилось на дисплее рядом с его фото.

— Хм, еврей, это даже хорошо, — подумал я. — Друг моего отца Дмитрий тоже еврей, папа всегда был о нем высокого мнения. Любовь к точным наукам и деликатность подхода к мелочам — это основные характеристики Дмитрия.

А вот Вадя не очень-то напоминает мне ответственного человека, скорее типаж быдловатого и прямолинейного ПТУшника.

Щелкнув по закладке «Профессиональные навыки и подготовка», я увидел, что здесь красовались не очень лестные отзывы. Инженерные предметы, а их было семь, все закончены на «удовлетворительно».

Вадя был обычный троечник. Другой вопрос: как он попал на этот корабль?

В разделе «Семья» мне был интересен его отец, про которого он рассказывал. Папа был «крупной рыбой», на пенсию его отправляли заслуженно, с почестями. Обычно военных увольняют в запас независимо от чина по-тихому.

Я позвонил Ваде по терминалу:

— Вадим, можно вопрос?

— Давай, — ответил он, слегка покачивая головой под музыку, которая громко играла на заднем фоне.

— Смотрю тут твое личное дело.

— И?

— Как тебя назначили на этот полет?

— Да как. Позвонили, сказали про работу, интересную по моему профилю. Я лететь-то и не надеялся, но и с батей жить бок о бок как-то тоже не очень хотелось. Пришлось потом умолять, чтобы взяли.

— А что было на собеседовании? — продолжал я.

— Да ничего особенного. Просмотрели диплом, почитали характеристику, покорчили лица. Сказали, что подхожу.

— Интересно, — задумался я.

— Андрюх, я чего-то не пойму. Тебя не устраивает, что я твой помощник? — с недоверием спросил Вадя.

— Не в этом дело. Мне, если честно, все равно. Если умеешь держать фонарик включенным, значит, мне ты подходишь.

— А ты где там чего смотришь-то? Может, я зайду, глянем дела Сёмы и Олежи? — ехидничал Вадя.

— Заходи, делать все равно нечего.

Прошло не больше пяти минут, как раздался звонок. Встав с кровати, я направился открывать дверь. На пороге стояли все: Олег, Семен и Вадим.

— А-а-андрей, — начал Олег, — мне д-даже самому интересно, что обо мне пишут.

— Да уж, а свое личное дело, — продолжал Семен, — я лет пять не видел. Интересно даже, что там понаписали.

Я посмотрел на Вадима. Тот демонстративно поднял голову вверх и засвистел.

— Вадь, ну ты шустр, — проходя в каюту, произнес я. Мы все легли поперек кровати:

— Итак, Деликатный Олег, год рождения — 2130, - читал Семен.

— Олеж, ну и фамилия, так и прет наукой за версту, — удивился Вадя.

— Давай читай дальше, Сем, — одернул я Вадима.

— Сотрудник научного центра в Москве по изучению лиственных растений.

— И как работа? Не скучная? — не мог угомониться Вадя.

— В-вадим, очень много лек-к-карственных растений нового поколения мы в-в-ывели за последние п-пять лет. В т-том числе мы создали некоторые в-виды растений, к-которые не прихотливы к окруж-ж-жающей среде и вырабатывают кислорода очень много. Я д-думаю на Титане меня ждет успех, — гордо ответил Олег.

— Ну, в общем-то, ничего особенного, — продолжил зачитывать Семен. — Грамоты, награды. Олег, а ты молодец!

— Семен, давай про тебя уже прочтем, — потянулся Вадим к планшету и получил от меня по рукам.

— Эй, — убирая руку, произнес Вадя.

— Не трогай ничего! Этот компьютер слишком дорог, чтобы ты проткнул его своим пальцем, — шутливо пригрозил я.

— Ну, давай хотя бы прочитаю, — злостно посмотрев на меня, булькнул Вадя.

— Стриж Семен. Нет, ну вы сговорились? — удивленно глянул Вадим сначала на Олега, а затем — на Семена.

— А у тебя-то какая фамилия? — с интересом спросил Сема.

— А какая разница? — пытался уйти от ответа Вадим.

— Либерман, — вставил я.

— Обычная фамилия, — обиженно бубнил Вадя.

— Д-да ладно, Вадь, — приобнял его Олег. — Н-нам, евреям, т-трудно по жизни, особенно в учебных з-заведениях. П-по себе знаю. Почему то с н-нас всегда требуют б-больше, чем от остальных.

— Вот именно, — согласился Вадим. — Везде только и пинают.

— Вот на расовой почве так они и подружились, — переглянувшись с Семеном, довольно хихикая, влез я. — Продолжим. 2134 год рождения, работал терапевтом в военном госпитале?

— Ну да, тринадцать долгих лет. Все приходили с болезнями, а выслушивать приходилось не только болячки, но и то, как они жили: проблемы в семье, с сослуживцами, кто-то убил кота, потому что тот нассал в ботинок, кто-то бил жену головой об косяк двери, потому что еда показалась не очень вкусной. Я стал записывать их истории, за три года у меня были подробные досье на каждого солдата и офицера. Когда главврач это увидел, меня отправили подальше от клиники — на курсы психологии.

Пока мы вели беседу, из угла кровати послышался храп.

— В-в-вадим, ты что, уснул? — толкая в бок, возмутился Олег.

— Ну точно спит, — выругался Сема. Размахнувшись посильнее, я треснул Ваде по заднице.

— Подъем!

— А? Что? — приоткрыв глаза, оглянулся Вадим. — Я что, вздремнул?

— Ну, вообще мы думали, что ты внимательно слушаешь, — с претензией обратился Семен.

— Ну, вы так рассказывали, что нереально было не уснуть!

— Ладно, — встал я. — Осталось шесть часов на сон. Давайте расходиться, нужно выспаться, как следует.

Все были выпровожены. Выключив телепанель, терминал и планшет, я лег спать.

Всю ночь проворочался: непонятно, спал я или нет. То снилось, как наш корабль разлетается на куски, то Джеймс в ожерелье из ушей, то наше падение на Меркурии и кровь везде. К счастью, меня разбудил входящий вызов. Это был Бэйкерс:

— Код 12.22.

Я подошел, чтобы ответить:

— Да, о, простите, я не знал что это вы, — морщась от яркости дисплея, извинялся я.

— Код 12.22, через десять минут вас ожидают в зоне вылета.

— Как вылета? Разве военные не летят первыми?

— Они уже там.

— Как там?

— Вы время видели, 12.22?

Я покосился в сторону тумбочки у кровати. Время было 7 утра по земному, и уже как час мы находились на орбите Сатурна.

— Простите, а в чем проблема? — любопытствовал я.

— Военные не могут открыть ворота колонии. База обесточена, все двери закрыты. Не взрывать же их.

— Верно, откроем шлюз без проблем, — подхватил я, одевая свитер.

— Вот и отлично, все инструкции, как всегда, на месте, — на этой фразе Бэйкерс отключился.

Схватив с тумбочки планшет, я поспешил в нужную зону. На месте уже переодетый в костюм Вадим изображал супермена. На него со стороны косился Стас.

— Оу, доброе утро! — обратился ко мне Вадя. — Жаль только, что эти костюмы не летают.

Я молча подошел к стойке, недобро смотря на Вадима. Мой костюм защелкнулся.

— А кроме нас кто еще летит? — обратился я к инструктору.

— Никто, все, кто надо, уже там, — ответил Стас.

— Все — это воины?

— Ну да, ученых-то зачем туда гнать, пока задача не решена? — развел руками он.

— Ладно, парни, двигайте к шлюпке 405. Она на прогреве стоит, — указывая закончил инструктор.

Открылись ворота парковки. Вдалеке мигала габаритными огнями наша шлюпка.

— Волнительно себя чувствую. Первый раз, как говорится, немного боязно, что ли. Ты как, Андрюх? — торопливо спросил Вадим.

— Да я вроде нормально. Недоспал — вот главная проблема. А вторая — какого хрена там нет электричества на шлюзе? Хотя его откроем за минуту.

Мы подошли к шлюпке, где стоял пилот и мялся в ожидании.

— Слушайте, вас тут ждать — чокнешься! Военные уже нервничают. Около часа там кукуют без дела! Садитесь.

Мы с Вадей переглянулись и ухмыльнулись, затем залезли в шаттл, успев упасть на коронные места, которые находятся сразу за водителем. Наша шлюпка начала движение в сторону огромных распахнувшихся ворот.

На выходе из них открывалась невероятная картина: Титан во всей своей красе! Идеально белого цвета. Облака будто застыли и не двигались в его атмосфере. На заднем плане во все видимое пространство втиснулся Сатурн.

— О! — вытаращив глаза, удивился Вадя. — Просто нет слов.

— Да уж, — всматриваясь в эту красотищу, мычал и я.

— Парни, что вы там слюни пускаете? — ехидничал пилот. — Сейчас вылетим с «Союза», совсем дар речи потеряете.

Медленно мы словно плыли к выходу: над шлюпкой будто застыли глыбы метеоритов, выстроенных в одну огромную линию вокруг Сатурна.

— Смотрите, сам второй раз вижу это чудо, — хвастал пилот. — Время здесь как будто остановилось.

Я отвел взгляд в сторону Титана.

На его орбите можно было разглядеть огромные климатические спутники, к ним были пристыкованы шаттлы. Пролетая рядом с одним из них в непосредственной близости, можно было разглядеть людей, которые что-то делали снаружи.

— Американцы, — быш кроток Вадим. — Хотят закончить свою работу раньше всех и балдеть, пока мы будем вкалывать в колонии.

Внезапно начала ощущаться легкая тряска. Стремительно мы вошли в верхние слои атмосферы. Лишь белая пелена была видна из всех иллюминаторов. Я закрыл глаза, на виски накатила неприятная боль.

— Сразу видно — пил не так давно, — обернувшись, произнес пилот.

— Да, было дело, — прошептал я и достал таблетки от укачивания. — Вадим, надо выпить таблетку и тебе, и мне. Это от возможных галлюцинаций. Говорят, помогает.

Вадя нехотя протянул руку, и я выдавил ему одну. Сам, на всякий случай, с трудом проглотил две.

Глава 3. «Титан»

— Приземление через минуту. Можете свои вещи брать, — руководящим тоном подытожил пилот.

Тем временем скрытый плотной завесой тумана, спутник Сатурна Титан впервые показался крупным планом. Мы с Вадей прилипли к иллюминаторам, но разглядеть его поверхность было невозможно.

Титан был окутан, словно ватой. Дымчатый и толстый слой неподвижных облаков.

Интересно, что современная модель атмосферы тут полностью аналогична модели зарождавшейся атмосферы на нашей Земле в раннем периоде.

Конечно, такая плотность представляла немалую опасность для маневрирования, но наши шлюпки были оборудованы огромным количеством научных приборов, разработанных специально для Титана. И сейчас их сенсорные, суперчувствительные навигационные системы, проходя через облака, отображали на экране у пилота полную картину о состояниях поверхности и магнитосферы.

— А вот и наша обетованная, — показывал пальцем вниз пилот.

С высоты трудно было понять, что там такое. Лишь огни мигали, только их можно было отличить, но через минуту показалось и сооружение — оно было вытянутой формы. Даже с высоты можно понять, что здание огромно.

Посадка шаттла на поверхность осуществляется вертикально.

Поэтому во время маневра можно заниматься своими делами и свободно перемещаться по салону. Взяв сумку со своим планшетом, я направился к выходу. Через стеклянные двери показалась крыша комплекса.

Визуально НИИКТ — научно-исследовательский испытательный комплекс Титана — представлял собой гладкое сооружение из металла и бетона, которое уходило подземными этажами вглубь, а вверх имело примерно пять этажей с небольшими окнами.

Наконец, после легкого толчка дверь зашипела и открылась. На площадке стояли до зубов вооруженные вояки с недовольными лицами, костюмы их были пыльными.

— Давайте живее, — рычал один из них.

— И так торопились, — кривя лицо, парировал Вадя в свойственной Даниилу манере общения.

Молча мы пошли в сторону ворот, до которых было метров двести.

Вокруг них стояла толпа в камуфляжах и что-то бурно обсуждала. Я сделал наушник чуть тише, голова от достаточно стремительного приземления пока не до конца прошла. Еще мгновение, и я стоял у шлюза. Слева от него бледно мигала красная лампочка.

— Вы смотрели в окна сбоку? — начал я, расстегивая сумку. — Свет в окнах хоть где-нибудь есть?

— Да не видно ничего, — послышалось из толпы. — Стекла-то тонированные. Вон, антенна наверху мигает только.

Я включил планшет. Антенна не подавала никаких сигналов. Нужно было сломать щиток, который находился под мигающей лампочкой двери.

— Есть «монтажка»? — обратился я к присутствующим.

— Естественно, — произнес знакомый до боли голос прямо сзади меня.

Я обернулся — сзади стояли Джеймс, Вовка и Макс.

— О, ребята! Ну, привет. Джеймс, давай ломай вот эту часть, — радостно обратился к нему я.

Ему потребовалась секунда — и крышка отвалилась. Все было в идеальном состоянии. Достав нужный коннектор, я подключился к двери.

— Ну, что там? — всматривался Вадя.

— Да фигня! Сейчас все будет, не сложная комбинация, всего пять цифр.

— Открываю?! — громко вскрикнул я, обращаясь к военным. В ответ послышались щелчки затворов орудий.

— Понятно. Значит, открываю.

Шлюз со скрипом медленно начал подниматься, а батарея планшета стала садиться: примерно один процент от ста в секунду.

— Слишком большой вес. Открою наполовину, чтобы можно было подлезть, — констатировал я.

Дверь открылась. Впереди был коридор. Света не было нигде.

— Стойте тут, мы все проверим, — успокаивал Вовка. Макс зашел первым.

Вообще, он оказался на редкость сообразительным парнем, и я недоумевал, по какой причине его занесло в сообщество этих агрессивных «бегемотов».

Он мигом обнаружил расположение двух распределительных стендов.

Осветив фонариком костюма, Макс осмотрел показатели и сказал, приглашающе махнув рукой:

— Излучения нет, все в порядке. Можно входить.

Вован, судя по выражению его бульдожьего лица, не одобрил интеллектуальный уровень своего подчиненного, который и так без команды зашел в колонию.

Он пренебрежительно хмыкнул:

— Ты тут не командуй, — и подал знак подполковнику, который руководил отрядом.

Военные неспешно начали уходить в темноту.

— Главное — включите свет! Иначе вручную мы много дверей не сможем открыть! — проинформировал я вслед.

Вояки зашли внутрь в полном составе, а мы с Вадимом остались снаружи.

— И сколько они будут там все проверять? — злился Вадя.

— Да там дверей не так много. По идее, главный вход ведет в большой зал, а оттуда можно будет попасть, куда угодно.

— Парни, подойдите к нам, — послышалось по радио. — Прямо по коридору и направо, увидите нас.

— А что там? — испуганно спросил Вадим.

— Да ничего особенного, еще одна дверь.

Мы включили режим ночного видения и медленно пошли вдоль одной из стен.

— Как думаешь, Вадь, куда делись полторы тысячи колонистов разом?

— Хороший вопрос. У меня на этот счет только мурашки по коже бегают, а в голову ничего не приходит.

Мы повернули направо. Военные стояли у двери с надписью «Холл».

— Открывайте, — резко произнес подполковник. Мы подошли к нему.

— Снова ломать что-то нужно? — со смешком выдавил Джеймс.

— Нет, тут уже ломать нечего.

На двери был считыватель ладони, что осложняло ее обход.

Под считывателем находились два разъема: один — под прямое подключение, второй — для подачи резервного питания в случае аварийного отключения электричества.

— Вадь, доставай свой планшет, — посмотрев на потолок, произнес я. — А то, если не получится, придется искать обходной путь. Изнутри эту дверь открыть проще.

Вадим достал, подсоединил свой КПК к считывателю и переключил подачу питания на него. Он загорелся зеленым цветом.

Подполковник подошел и прислонил руку к считывателю. Через долю секунды послышался противный сигнал, и женский голос оповестил нас о несанкционированном доступе.

— Внимание, у вас осталось две попытки до блокировки терминала, — считыватель снова загорелся зеленым цветом. Я искоса посмотрел на этого умника.

— Больше не суйте руки никуда, иначе действительно придется взрывать, — рыкнул я.

Он молча посмотрел на меня, но, не выдавив ни слова, сделал шаг назад.

— Итак, — продолжал я. — Это будут, возможно, мысли вслух, но каждый подобный прибор даже при отключении питания хранит в себе данные о последних событиях. Значит, мы можем как-то этим воспользоваться.

Я подключил свой аппарат, терминал запросил семизначный код.

Я был возмущен до предела.

— Подполковник, я что-то не пойму: зачем такая степень надежности? Тут что, закрытая военная база?

— 12.22, каждый объект, будь это колония или лаборатория, считается режимным. Степень защиты максимальная.

— Так запросите коды от дверей у Соколова.

— Минуту, первый вызывает «Союз», — он отошел в сторону.

— Слушаю вас, первый, — слышалось сквозь сильные помехи.

— Требуем коды доступа от системы безопасности дверей в колонии.

— Минуту.

Прошло несколько секунд, и дисплей командира на руке загорелся надписью «Загрузка». Еще через пару секунд все было загружено.

— Вводите, 12.22: 7774305.

Я ввел код, открылась база данных, в которой и находились последние события. Точнее, всего одно событие.

— Инженер Дмитриев, кто это? — спросил я.

— Сейчас скажу, — опустив голову на руку, продолжил подполковник. — Дмитриев Виталий, местный администратор сложных систем.

— Этого человека нам нужно разыскать в первую очередь, — предложил я и скачал его отпечаток руки на планшет. Затем прислонил его к считывателю. Зеленый огонек мигнул два раза, дверь начала открываться, но через мгновение все погасло.

— Блин! — громко крикнул Вадя. — Батарея сдохла! Вован лег на пол:

— Ничего, мы сюда легко пролезем.

— Я бы мог открыть пошире, — обратился я к нему.

— Нет. Неизвестно, сколько еще нам придется орудовать подобным образом, — охладил мой пыл Макс.

Мы потихоньку полезли под дверь и оказались в огромном холле.

Повсюду были указатели. Лестница вела на второй этаж к каютам персонала.

Какой-то сумасшедший расписал глянцево-серые пышьные стены огромными фиолетовыми буквами. Складывалось впечатление, что писавший явно был не в своем уме, выводя краской воззвания типа: «Бог человека умер!», «Ave, Пророк!».

Осмотревшись, мы были совсем потрясены. На потолке красовалась надпись: «Преклонитесь перед Новой Вечностью!» Вероятно, этот художник обладал еще, помимо воспаленного воображения, и даром левитации, так как добраться до некоторых мест, где были надписи, практически невозможно.

— Вот это да, — промолвил Макс. — Ничего себе антураж!

— Ого! Прикольно! — отозвался Джеймс, отличавшийся, как я успел заметить, весьма нестандартной реакцией на происходящее. Он прошелся дальше, громко декламируя стишок. — И ярче солнце светит, и веселей пейзаж, когда в желудке плещется C2H5OH!

Может, он допился до белочки?

Остальные, однако, не разделили его оптимизма, с опаской озираясь по сторонам. В соответствии с инструкцией, Макс включил камеру на костюме в режим записи и принялся фиксировать происходящее.

Я подошел к нему и попросил отдельным, крупным планом заснять все лозунги, не пропустить ни одного.

— Никуда не ходите, мы проверим жилой квартал, — обратился кто-то из военных к нам. Солдаты потопали по лестнице, а мы лишь молча переглядывались с Вадимом.

— Смотрите! Они там, все в каютах, они живые? Эй, вы? Что случилось? — звучало по радиосвязи.

— Кажется, и колонисты объявились! — засмеялся Вадя.

— Пошли, посмотрим, — я толкнул его в плечо.

— Говорит командир группы. «Союз», прием!

— Да, первый.

— У нас сложилась чрезвычайная ситуация. Колонисты заблокированы в каютах, признаки жизни минимальны.

— Что значит минимальны, первый?

— Кто рукой шевелит, кто головой. Срочно высылайте медиков.

— Понял вас, первый! Считайте, что они уже в пути. Второй этаж был вытянут на километр. Тут жили абсолютно все. Мы заглядывали в каюты. Везде одна и та же картина: люди лежали кто на полу, кто на кроватях.

Окна дверей были тонированы, как и иллюминаторы снаружи, но приборы ночного видения давали четкую картинку происходящего.

— Вот это да, — растерянно произнес я. — Нам нужно срочно восстановить подачу энергии и открыть всех.

Тем временем военные взломали первую дверь лазерным резаком, а Вадя дернул меня и направился в ее сторону. Я прошел следом за ним к каюте, где пять неподвижных тел находились в такой очередности: двое — на койках, один — в кресле у компьютера, еще один — около журнального столика с едой и бутылкой какого-то напитка.

То ли от человеческих тел, то ли от испортившейся еды шлейфом шел настолько неприятный запах, что к горлу подкатывала тошнота.

— Пошли отсюда, — сказал я, — а то мне что-то нехорошо.

— Слушай, что это хрустит под ногами? — спросил Вадим. — Как сухое печенье прямо.

Действительно, каждый шаг сопровождался негромким похрустыванием, словно я шел по битому стеклу. Мы одновременно посмотрели вниз и также синхронно подскочили на месте. Пол устилали зубы! Это были выпавшие, желтые и местами сгнившие зубы, разбросанные по полу, словно диковинные семена.

Одним словом, эту каюту мы покинули быстрее, чем туда вошли. Оказавшись в коридоре и пообщавшись с военными, я выяснил, что неизвестная нам «зубная фея» побывала практически в каждом помещении, где лежали обездвиженные колонисты.

Поэтому надо было срочно наладить хотя бы освещение, чтобы определить, насколько и, главное, от чего пострадали люди.

— «Союз», это инженер, код 12.22! Требую карту энергосистемы колонии срочно!

В ответ была тишина, но через некоторое время карта всей базы начала загружаться в костюм.

— Так, — в спешке всматривался я. — Первый этаж, дверь 2С. Вадь, бежим туда.

Мы поспешили обратно на первый этаж. Дверь была в метрах двухстах от холла. Макс, Вовка и Джеймс побежали с нами.

— Обычная дверь, — улыбнулся Вовка. — Макс, Джеймс, навалимся!

Они синхронно начали долбить по ней ногами, и на третьем ударе она вылетела вместе с петлями. Впереди стоял огромный распределительный щиток. Я подключил свой ПК к нему. Диагностика неполадки длилась около минуты. «Повреждение главного энергетического узла, ремонт невозможен», — вердикт был таков.

— «Союз», это снова инженер. Необходимо с медиками отправить центральную распределительную плату со склада.

— Хорошо, 12.22. Заберите ее на посадочной площадке через минут пять, шлюпка как раз сейчас на прогреве и скоро отбывает.

Я посмотрел на Вадима.

— Понял, не дурак, — ответил Вадя. Они с Максом и Джеймсом понеслись встречать груз.

— И от чего же она, интересно, сломалась? — недобро интересовался Вовка, щиток.

— Сейчас скажу, — ответил я, отвинчивая приборную панель. — Опа!

— Что такое? — подошел ближе Вовка.

— Смотри, отвертка!

В плате, насквозь ее пробив, торчала отвертка с инициалами ДВ.

— Подполковник, это 12.22, - паническим голосом начал я. — Будьте внимательны, возможно, здесь что-то не так.

— В чем дело?

— Тут в плате энергощитка отвертка торчит. Это похоже на умышленную диверсию.

— Вас понял. Парни, прочешите всю базу вплоть до пятого этажа, — скомандовал своим подчиненным подполковник. — Что со светом? Когда восстановите? — обратился он ко мне.

— Минут через десять, — успокоил я.

— Хорошо, а то, похоже, бедолаги там в каютах без еды и воды скоро отъедут.

В коридоре послышался топот. Вовка приподнял автомат и пошел посмотреть.

— Быстро вы, парни, — обратился он к бегущим.

— Ух, уф, — пыхтел Вадя. — С последним шаттлом успели закинуть ее. Так бы минут пятнадцать ждали до следующего прибытия грузов.

— Молодцы, — похвалил я и начал откручивать сломанную деталь. Через пару минут все было готово. Новая деталь стояла на своем месте.

— Ну, пробуем! — воодушевленно заявил Вадя и дернул рычаг. Раздался звук системы вентиляции, свет в комнате загорелся, и мы, радостные, вышли в холл.

— Энергоснабжение восстановлено, — послышалось из комнаты. Все двери в колонии открылись и переключились в режим «стенд бай».

— А вот это и хорошо, и плохо, — оглядываясь, огорчился я.

— Почему плохо? — прищурился Вадим.

— Потому что всеми дверьми управляет сервер терминалов. Если бы он сейчас запустился, то они бы снова закрылись. Плохо, что сервер не отвечает. Нам нужно к системам управления, — я начал искать по карте серверную.

— Вот она! Четвертый этаж, комната 17Д.

Мы направились к лифтам. Военные вытаскивали еле живых колонистов на первый этаж и далее по коридору волокли вереницей в медицинский блок, который находился также на первом этаже. Медики с грузным оборудованием наперевес тоже устремились туда.

— Что произошло? — спросил я подполковника в ожидании лифта.

— Непонятно, мычат только. Проснулись с утра, двери не открываются.

— А что, ночных смен не было? — злорадствовал я.

— Нет. Стандартный рабочий день для всех: ночь — сон, четыре или восемь часов. У различных сотрудников по-разному.

— Ясно. Если Дмитриева Виталия среди пострадавших нет, то объявите его в розыск. На отвертке со сломанной платой было написано ДВ, так что он уже дважды засветился, как злоумышленник.

— Ну, это не составит труда.

Приехал лифт. Я и Вадим отправились на четвертый этаж, а Вовка, Макс и Джеймс в суматохе начали помогать с транспортировкой пострадавших в медблок.

В лифте играла приятная, расслабляющая музыка:

— С пяти утра на ногах, — возмущался Вадя. — Сема с Олежей наверняка еще спят.

— Да ладно, не завидуй, — успокоил я. — Зато у нас работенка куда веселее! Нам деревья не сажать и с психами философские беседы не разводить.

— Ха, тоже верно.

Двери лифта открылись. На этаже чувствовался запах гари.

— Так и думал, пошли скорее, — засуетился я.

Над дверью с надписью «17Д» потолок быш угольного цвета.

— Не может этого быть, — выпучив глаза, произнес Вадим, и мы ускорились к двери. Показался открытый дверной проем: серверная была выжжена настолько, что от серверов остались только коробки. Они оплавились до неузнаваемости. Словно здесь орудовали огнеметом.

— Вот мы и застряли тут, — с грустью подметил я и присел на корточки.

— «Союз», ответьте.

— Да, 12.22.

— Серверная уничтожена пожаром.

— Повторите.

— Я говорю, что серверная сожжена дотла. Пришлите за мной челнок, мне из технического отдела на «Союзе» необходимо набрать массу оборудования.

— Вас понял, ожидайте.

На пути к выходу из здания нам пришлось пройти через небольшой кабинет. Похоже, это было место для совещаний, представляющее собой просторное помещение, оснащенное современным типом раскладных столов. При необходимости они в сложенном состоянии поднимались вертикально из пазов пола и раскладывались, как зонтики, а затем убирались снова.

Однако сейчас они находились в разобранном виде. Я задержался на минуту и осмотрелся, так как мое внимание привлекла причудливая скатерть на одном из столов, напоминавшая своим видом солнечную поляну из сказочного вечнозеленого леса.

На этой поляне расположились блюда в виде плоских уменьшенных копий планет Солнечной системы с давно несвежим салатом и парой бутылок из ударопрочного стекла с непонятной жидкостью.

Я вспомнил, что точно такую же видел в каюте колонистов, и решил прихватить с собой эту бутылку, чтобы узнать у нашего китайского бармена, что за экзотический напиток употребляли пострадавшие.

Однако, подойдя ближе к столу, я увидел, что это вовсе не скатерть, а неестественно огромная плесень, чувствующая себя вполне вольготно. Я поморщился, но бутылку взял и направился к выходу из колонии. Суета на первом этаже не стихала: кто-то громко что-то обсуждал, кто-то истошно стонал.

Зато выйдя на улицу, я открыл рот еще раз изумившись. Восход был бесподобен…

Сложно описать увиденное. Вроде, кроме базы ничего и нет, вокруг только целый сад засохших деревьев и равнины, но на фоне Сатурна с огибающими его метеоритами этот восход был особенным.

«Так хочется вдохнуть свежего воздуха», — слегка прикрыв глаза, подумал я.

Приборы показывали 85 % правильности состава кислорода в атмосфере, и я открыл стекло скафандра. Запах был специфический, не как обычно. Сильно сдавило грудь.

Я поднял голову — с «Союза» вылетел челнок.

— За нами летят, — с трудом сказал я.

Голова закружилась, скафандр автоматически защелкнулся, считывая показания моего дыхания и сердцебиения. Мы подошли к площадке, пыль от посадки разлеталась на сотни метров вверх, закрывая солнечный свет.

Когда он приземлился, из него вышли Даниил и два каких-то головореза в военной форме.

— Ну что, 12.22, - хитро улыбаясь, начал он, — видимо, задержишься тут с нами на время. Слышал, проблемы у вас?

— Да я никуда не тороплюсь. Готов приступить к работе, вопрос только у меня возник: кто будет искать главного виновника всего торжества?

— Слушал твои радиопереговоры, как там ты говорил? Виталий Дмитриев?

— Все указывает на него, — вмешался Вадя.

— Что же, возьму это под личный контроль, парни, — продолжая свой путь, молвил Даниил, направляясь к входу в колонию.

Проводив его взглядом, я вошел в шлюпку и сел у иллюминатора. Вадя разместился рядом.

— Че-то добрый этот Даня? — удивился он.

— В смысле? Да вроде и не особо добрый. Сначала съязвил, что задержимся тут. Вроде все как обычно.

— Под личный контроль он возьмет, что он может-то? — тряс головой Вадим.

— Ну, Вадь, он вроде командиром нашей группы был до прибытия сюда. Семен — психолог, Олег — ботаник, мы — инженеры. Он не сможет нас контролировать ну никак. Возможно, здесь он будет чем-то другим заниматься.

— Ага, в носу ковыряться! — громко засмеявшись, заорал Вадя.

— Ребят, — перебил нашу беседу пилот, — так что там случилось-то у них? Все как с цепи сорвались! На «Союзе» все бегают, суетятся, никто ничего не говорит, а те, кто до вас летели на Титан, сказали, что это военная тайна.

— Не вижу тут никакой тайны, — объяснял я. — Скорее всего, там просто один психопат заблокировал все двери, вырубил свет и сжег серверную. Думаю, когда разыщем зачинщика данного бардака, тогда и выясним, зачем и почему.

— Интересная у вас работа, ребята, — завистливо произнес пилот.

Шлюпка стремительно неслась в сторону нашего гигантского корабля.

Сложно усидеть на месте, когда видишь подобное: на фоне Сатурна и отдаленного диска Солнца «Союз» выглядел очень могущественно.

Это было лучшее изобретение человечества. Еще в раннем детстве я только мечтал об этом, а сейчас сам участвую в таком путешествии, которое, наверняка, запомнится навсегда.

Конечно, человек еще далек от изучения каждой планеты или спутника, но успех на Марсе и его заселение миллиардами людей — это огромный прорыв, находка на нем Неорита — большой толчок к дальнейшему развитию.

Если у нас получится задуманное на Титане, то мы будем очень близки к господству в своей Солнечной системе.

Сейчас, словно паутиной, она опутана спутниками, которые передают разные данные.

Например, Интернет, телевидение, связь — все это работает, где бы вы не находились. Связь есть в любом уголке Солнечной системы, но хочется еще и освоить эти уголки мироздания.

К сожалению, все очень хрупко и почти нереально. Но я очень надеюсь на то, что мой вклад, как и всех на «Союзе», принесет большие плоды. Абсурд в том, что даже один человек, такой как Дмитриев, может поставить на колени бесценные проекты людей.

Пока такое будет иметь место, мы всегда будем долго буксовать в развитии.

— Эй, — толкнув меня, громко произнес Вадя, — о чем задумался?

— Да ни о чем особо. Думаю, как же ты будешь тащить все эти сервера.

— Интересно, а ты что будешь делать? — недобро посмотрел на меня Вадя.

— Я? Настраивать, хотя могу тебе доверить какой-нибудь терминал. Чего знаешь больше всего?

— Ну, — задумался Вадим, — с медицинским я разберусь. Большую часть времени нас натаскивали на базы данных.

— Вот и отлично, заодно и проверим твои навыки.

— Ребята, пристегнитесь, — обернувшись, обратился к нам пилот. — Стыкуемся.

После непродолжительного и неприятного шума и толчка мы снова прибыли на «Союз».

— Погнали, Вадя, бери погрузочную тележку, — сказал я. Вадим покорно пошел за телегой, и мы направились к лифту, ведущему на склад.

— Сколько серверов надо? — волновался Вадим.

— Думаю, что обойдемся пятью.

— Зачем так много-то?

— Это не много. Их там порядка пятнадцати стояло. Постараемся для начала запустить основные системы: сервер связи, терминал контроля доступа, системы видеонаблюдения, общую базу данных, медицинский сервер. Нужно уложиться в два дня, особенно с терминалом доступа. Потому что люди скоро придут в себя, и их права должны быть строго прописаны. Нельзя, чтобы все подряд ходили куда угодно по базе, и это не фиксировалось. Так можно и еще одну диверсию дождаться.

— Привет, парни, — встретил нас на входе сотрудник склада. — Мне сказали, что вы уже летите сюда, что там случилось? У меня медики почти все свое оборудование выгребли.

— Предположительно, один идиот запер колонистов в каютах. Наверное, хотел всех убить одним махом, заморить, — рассказывал Вадим, а я одобрительно кивал.

— И кто этот герой? — взбесился наш собеседник.

— По нашему мнению, это местный инженер, — продолжил рассказ я. — Может, у него крыша поехала от большого количества работы. Или разругался со всеми, а, может, он изначально был болен. Вариантов миллион, но, думаю, вывод уже можно сделать: нельзя одного человека ставить на столь серьезную должность. Нужен отдел, человек из пяти хотя бы. На всех экономят, а скупой платит дважды. Как обычно.

— Средств потрачено ужас сколько, — возмущался Вадя. — Ладно, давай к делу. Так где наши коробки?

— Уже все готово. Слева вторая стойка, перекладывайте себе.

Вадя покатил тележку к компьютерам, пока я заполнял необходимые документы для склада. Как всегда, десяток подписей на разных электронных бланках. Приходится все внимательно читать, ведь складские работники очень любят подсунуть на подпись бумаги с товаром, которого по факту не выдают. Я уже привык к подобным вещам, поэтому всегда изучаю весь текст. На этот раз все прошло гладко.

— Андрюх, я закончил грузить. Не такие уж они и тяжелые, как казалось на первый взгляд.

— Пошли, — кивнул я в сторону выхода.

Лифт открылся. В нем стояли порядка десяти человек с медицинского корпуса.

— А вы разве не все вывезли? — удивленно обратился к ним Вадя.

— Еще как минимум пару ходок делать, — мрачно ответил один из них. — Полторы тысячи человек с массовым обезвоживанием. Мы и не думали такое увидеть. Теперь сутки точно без сна придется работать. Хотели военных попросить оборудование перевезти, так те быстро ретировались, мол, дел у нас и так хватает. А тут пока перевези, пока всем помощь окажи… Одним словом — жесть! Вы нам когда систему «поднимите»? А то нужно личные дела на всех заводить.

— Знакомьтесь, — смотря на Вадима, представил я, — специалиста зовут Вадим. Будет заниматься вашей проблемой. Надеюсь, до вечера справится с этой непростой ситуацией. Не будем задерживаться, удачного рабочего дня! Нам нужно назад. Дел полно, а нас всего двое.

— Нет проблем, — прощаясь и уступая на дорогу, бросил другой.

Мы вошли в лифт и молча доехали до погрузочной станции.

Открылись двери. Из двух шаттлов на парковке военные вытаскивали на носилках накрытые белыми покрывалами тела и одно за одним несли их в блок дезинфекции вереницей.

— Что случилось? — с недоумением спросил я.

— Ничего, — ответил военный, прошедший мимо с носилками, не останавливаясь.

— Сердце не выдержало, — добавил проходящий рядом второй, — обезвоживание.

— Да уж, — чеша затылок от досады, вымолил я, оглядываясь и шагая к своему челноку.

— Вот и первая партия, — прошептал Вадя. — Так все и откинутся.

— Жути не нагоняй. Только самые слабые и вымотанные лошадиным трудом.

Пока сервисная бригада грузила наши коробки, мы стояли и молча наблюдали за происходящим.

— Две сотни человек ровно! — ознакомил нас подошедший пилот. — Почти весь состав роботов-бурильщиков. Шахтеры, как всегда, страдают первыми.

— Обалдеть, — удивился Вадим. — А че они-то? Почему других нет?

— Хороший вопрос, — заметил я.

— Да чего тут понимать. Они буквально живут в шахтах, и если у нормальных сотрудников ужин в девять вечера, то те могут и вовсе с обеда ничего не есть и не пить. Работа такая, — просветил нас пилот. — Мне рассказали медики, когда грузили тела. Ну что полетели?

Однако взлететь нам не удалось, потому что по селекторной связи раздался голос Бэйкесра. Он обращался ко мне:

— Приказываю отложить взлет на некоторое время. Код 12.22, срочно подойдите в блок «Зет».

— Нашел время, — пробормотал я. — Не мог отложить уж.

Это казалось странным. Что Бэйкерсу было от меня нужно?

— Да ладно, пока ты там отдуваешься, я хоть вздремну, — отозвался Вадим и присел на небольшую скамью возле шлюпки, скрестил ноги, руки и демонстративно закрыл глаза.

— Эх ты, дрема! Возьми лучше бутылку вот эту и спрячь ее хорошенько.

— О ужас! Что это? Пить можно? — оживился Вадя.

— Нет, нельзя! Я ее со стола взял в колонии, в кабинете совещаний. Хочу проверить кое-что. Прибудем обратно спрячь ее где-нибудь в баре у китайца. Но так, чтобы ее никто не откупорил, не дай Бог.

— Будет сделано! — Вадим подмигнул мне, взял бутылку и засунул ее в один из контейнеров для перевозки.

Я же, направляясь к Бэйкерсу, быстро забежал в свою каюту, достал из встроенного сейфа опознавательный амулет и застегнул его на шее. Снова возникло отчетливое ощущение покалывания на коже, будто легкий удар током.

Я поморщился и вспомнил, как в прошлый раз, когда снял его, на этом месте краснота с кожи сошла лишь на следующий день. Видимо, у меня была явная аллергия на материал, из которого он был изготовлен.

Вскоре я оказался рядом с дверью в блок, про который рассказывали страшные байки сотрудники, запугивая друг друга. Инфракрасная защита, распознав амулет, ярко мигнула, и дверь в эту «пещеру Сезам» отворилась.

Несмотря на то, что внутренне я настроился на разного рода неожиданности, меня слегка шокировал ряд клеток, снабженных прочным стеклом и железными прутьями, столь тесно переплетенными меж собой, что побег из такого ящика был исключен в принципе.

Три клетки из двенадцати были заняты.

В первой, прижавшись искаженным лицом к стеклу, сидел арестованный доктор. Увидев меня, он замычал и начал с силой биться головой о разделяющую нас преграду. Я остановился, взглянув ему в помутневшие глаза, и развел руками, желая показать, что я бессилен.

В ответ пленник взвыл от ярости и, словно отбойный молоток, заколотил головой с новой силой о стекло, которое мгновенно украсилось густыми подтеками багровой кровяной слизи.

— Вы напрасно пытаетесь пообщаться с ним, — сказал Бэйкерс и показался из-за огромного люминесцентного микроскопа. — Он уже вас не понимает.

— Разве? — удивился я. — А мне кажется, его реакция — вполне нормальное проявление отчаяния. Да и внешне он ничуть не изменился. Не то, что тот уродец с ножом.

— Я не был бы столь доверчив, — осадил меня генерал. — До сих пор неизвестно, какой именно инкубационный период у вируса, который циркулирует в его организме. Как вышснилось, доктор был заражен. Мы нашли вирус в недрах Марса, а опыты ставили здесь, на «Союзе», подсаживая его животным, растениям. По словам самого дока, он был не аккуратен и при транспортировке разбил одну из колб, а потом зачем-то начал ее собирать. Наверное, чтобы спрятать и не быть наказанным. Однако случайно порезался. Затем, когда понял, что заражен, пришел в бешенство и решил наказать меня, как признался лично. Хотя я-то в чем виноват? Если сам растяпа. Знал ведь, с каким материалом работает. Но я пригласил вас не за этим. Присядем?

Он указал мне на два кресла-трансформера, принимающих позу присевшего в них человека, между которыми на антикварном трехногом столике стоял зеленый двухтрубный кальян, источающий пряный аромат.

Бэйкерс, опустившись в кресло напротив меня, любезно указал на сей булькающий сосуд ядовито-зеленого цвета.

— Угощайтесь.

— Спасибо, я не курю, даже не пробовал никогда. И что-то нет желания.

— Напрасно. Это табак земного происхождения, фиалки и мята.

— Даже если орхидеи с арбузом, — перебил его я. — В любом случае, пожалуй, откажусь.

— Дело ваше. Тогда пока я отдыхаю, вы посмотрите фотографии, которые сделал некий Максим. И скажите, что вы на них видите.

После этих слов, он положил на столик планшет с фотографиями, а затем откинулся на прогнувшуюся спинку кресла. Вода забулькала в кальяне. Просматривая фото, в том числе и те, которые я лично велел сделать Максу, искоса поглядывал на генерала.

Он сидел, почти полностью прикрыв глаза, и, казалось, ушел в какие-то глубокие размышления. Я обратил внимание на усталые морщины, опустившиеся от крышьев носа к уголкам рта, что придавало Бэйкерсу измученный вид.

— Ну, мне кажется, выводы очевидны. Фанатик Новой Церкви спрыгнул с катушек и отравил всех колонистов, запер, совершив, таким образом, этот ужасный поступок.

Глаза Бэйкерса открылись и сверкнули, как два маленьких алмаза.

— То есть вы полагаете, что вера Новой Церкви пропагандирует подобное? Вы читали книгу пророка? Мир и согласие спасут человечество — его слова, между прочим.

— Я не знаю, а всего лишь предполагаю. Вы являетесь поклонником этой веры и вам лучше знать.

— Предположим, а почему вы решили, что их именно отравили? Ведь они могли подвергнуться, скажем, массовой асфиксии от недостатка кислорода на Титане. Тем более, если вентиляционная система, как и остальные, вышла из строя.

— Я никогда не слышал, чтобы от асфиксии у людей вдруг частично выпадали зубы.

Тут я хотел было заикнуться о подозрительной бутылке, но вовремя опомнился и решил держать язык за зубами. Ведь и Бэйкерс играл со мной «втемную», явно замалчивая о чем-то.

— Хорошо. Пусть отравили. А вам не приходило в голову, что этот человек, заперший в каютах людей, предварительно отравив, чтобы, так сказать, наверняка довести свой замысел до трагического финала, и разместивший символику Новой Церкви на стенах, никакой не сумасшедший, а просто убийца и мерзавец, изображающий нашего адепта, чтобы запутать следы?

— Нет. Такая мысль мне в голову не приходила, — честно признался я.

— А мне приходила, — жестко сказал генерал, откладывая на малахитовое блюдце мундштук кальяна, — и у меня есть доказательная база.

— Вот, смотрите надпись: «Бог человека умер! Ave, Пророк». На самом деле надпись пророчества звучит так: «Новый Бог есть у человека, старое придастся забвению, ave Всевышний разум». Я не хочу подмены понятий, и это чистой воды фальсификация и попытка призвать к ответственности тех, кто не способен на подобное, чьи убеждения не позволяют… Я проверил, инженер Дмитриев никогда не был прихожанином. Более того, он, судя по досье, не верил ни во что. Абсолютный атеист, верящий в то, что когда человек умирает, то наступает темнота в глазах. И все, он исчезает из бытия. А между тем, в нашей жизни многие вещи выглядят не такими, какие они есть на самом деле. Например, вы думаете, что я держу здесь доктора для того, чтобы доставить ему муки? А, может быть, я тем самым спасаю его жизнь. Возможно, после того, как вы вернетесь с Титана, я покажу вам содержимое вон того ящика, — генерал указал на массивный сейф. — Дам взглянуть в микроскоп. А сейчас позвольте проводить вас до шлюпки, я лишь хочу, чтобы вы писали свои отчеты мне лично. Особо важно, если вы услышите от колонистов про Новую Веру в скептических красках, кто-то мог намеренно запудрить им мозги, неправильно трактуя пророка. В любом случае, нужно как можно скорее взять Дмитриева и допросить.

Совершенно запутавшись в хитросплетениях и интригах, которые, по-видимому, царили в колонии и здесь, на «Союзе», я встал и в сопровождении генерала вышел из таинственного блока.

Надо сказать, это было очень своевременно.

Не успели мы сделать и десяти шагов, как сзади нас раздался мощный хлопок, а взрывная волна, окатив пламенем, швырнула нас о стену. Мимо, по счастливой случайности не задев нас, пролетела толстая, железная дверь, а сам я влетел головой в стену. Повезло, что был в костюме.

Вернувшись в сознание, я посмотрел в сторону блока «Зет». Но вместо него в металлических стенах зияло полностью разрушенное пространство, вплоть до другого помещения.

Конечно, рвани такой взрыв на обыкновенном космолете, его тут же бы разнесло в клочья, а в масштабах «Союза» — это ничто. Едва включилось аварийное распыление системы пожаротушения, как роботы-уборщики с щетками наперевес проехали мимо нас.

Бэйкерс, привстав на одно колено, отряхнулся и протянул мне руку, он сделал это словно ничего не произошло, по крайней мере визуально он никак не пострадал от произошедшего.

В образовавшийся после взрыва проем уже заскакивали люди из службы безопасности.

Генерал, притянув меня к себе, прошептал: «Идите, словно бы ничего не случилось. Я сам разберусь. В колонии никому ни слова! Я кому-то очень мешаю жить, а доктор, похоже, лукавил про то, что действовал один ради мести. Ступайте!»

Все еще ощущая звон в ушах, я добрался до шлюпки. Как оказалось, пилот был уже в курсе взрыва и все расспрашивал меня: «Что случилось с блоком?»

— Да все там в порядке, — ответил я, стараясь отделаться от назойливого собеседника. — Сосуд какой-то взорвался в одном из кабинетов. Или газ в баллоне. Я толком не понял.

— Да, чего прицепился? — поддержал Вадим. — Мне и то пришло сообщение, что просто легкое ЧП в одной из лабораторий.

— Значит, летим все-таки? — спросил пилот.

Мы молча кивнули в сторону челнока и зашли внутрь.

Глава 3.1

Дорога до колонии заняла поразительно мало времени. Нас встречали уже знакомые военные.

— Нам приказано вам помочь, — с легкой одышкой произнес подоспевающий Вовка. — Макс, Джеймс, берите тележку, поехали! Ничего не работает. Хорошо, что система жизнеобеспечения автономна. К ней нет доступа никому, люди уже без костюмов внутри ходят.

— Хоть одна хорошая новость — не париться в них внутри! — с радостью выдохнул я.

Мы быстрыми шагами направились на базу.

При входе слева находился отдел для снятия наших костюмов. Подойдя к стойке, скафандр раскрылся, и я почувствовал облегчение. Впервые за последние пару часов. Было здорово походить просто без панциря, я немного размял ноги. Вадим тоже ходил и крутил головой, слегка массируя шею.

— Фуф! — выдохнул он. — Не совсем удобный костюмчик-то.

— Это точно, — поддержал его я. — Ноги ватные, шея тоже затекла.

К нам вышел невысокого роста человек и выдал гарнитуры радиосвязи.

Мы переоделись в одежду с лейблом «Колония Љ1». На спине красовалась надпись «Инженер», а сама одежка на вид похожа на спецовку: темно-синего цвета, со светоотражателями на рукавах и нижней части брюк, но, в отличие от обычной одежды, очень удобная. Нацепив гарнитуры на уши и взяв свои планшеты, мы с Вадимом вышли из костюмной и направились к главному холлу. Вовка по радио сообщил, что наше оборудование уже ожидает нас в серверной.

— Интересно, как там бедолаги себя чувствуют? — глядя на прозрачные стекла медицинского блока, сочувствовал Вадя.

Оттуда слышался еле слышный стон.

— Поверь мне, Вадим, завтра большая часть из них уже будет бегать. Помощь прибыла как раз вовремя, так что за дело!

— О, вот это номер, — обрадовался Вадя, войдя в нашу обетованную.

Вояки, аккуратно сложив свое оружие справа от двери, скоблили стены и потолок серверной от гари.

Помещение приобрело отличный дизайнерский интерьер: на стенах красовались различные надписи с именами, матерными ругательствами, пошлыми рисунками и армейскими стишками.

— Повезло нам, Вадь, что свет в этой комнате вмонтирован в потолок и лампы защищены от любого воздействия, а то бы точно с фонариками какое-то время возились, — радостно подняв голову, довольствовался я.

— Парни, спасибо за работу! — аплодировал Вадя. — Очень нравится интерьер.

В ответ ему показали средний палец, а последний выходящий воин грозно сказал, что мы им теперь «по гроб жизни» должны, чем вызвал дикий смех у нас с Вадимом.

Посередине помещения, из которого был вынесен весь обгорелый хлам, стояла наша двухметровая тележка, забитая компьютерами и проводами до предела.

Сенсор на ней показывал перегруз на двадцать кило от допустимых ста.

В комнате не было ни столов, ни стульев — только разъемы для подключения электроэнергии и куски обгорелых сетевых проводов. Мы достаточно быстро раскатали переноски по всей комнате и расставили коробки вдоль одной из стен.

Сервера имели размер по полтора метра в высоту и полметра в ширину, а сверху — встроенный дисплей.

— Хе, как комната игровых автоматов, — глумился Вадим.

— Да уж, только еще десятка не хватает по другим стенам, — задумчиво произнес я. — Что же, Вадь, начинай подключать медицинский сервер.

Несколько часов напролет мы стояли и без перерыва тыркали по дисплеям. Вадя тихо матерился и сравнивал свои настройки со справочным материалом в планшете. Было очевидно, что он чего-то не понимал.

В тот момент, когда на моем терминале оставалась последняя команда, с нижних этажей послышались хлопки закрывания всех дверей. Мгновение — дошло и до нашего. Все двери были блокированы.

— 12.22, прием, это Бэйкерс, — раздалось в ухе через секунд пять.

— Слушаю вас, — ответил я.

— Я в недоумении! Весь персонал заперт в разных помещениях, что-то не так?

— Еще тридцать секунд и двери откроются, запуск терминала доступа! — радостно отчитался я.

— Хорошая работа, — заметил генерал. — Сделайте мастер-карту мне обязательно, — надменно подытожил он.

— Конечно! Сделаем и отправим с военными вам, — услужливо ответил Вадя.

— Конец связи, продолжайте.

— Что это было? — не отрывая взгляда от монитора, спросил Вадим.

— Интересно, зачем Бэйкерсу мастер-карта, если он даже и не собирается к нам спускаться? — удивился я.

— Ну, наверное, такие «шишки» очень любят разного рода привилегии, — смеялся Вадя.

На этаже послышалось открытие дверей лифта, и что-то катилось в нашем направлении. Я подошел к выходу и выглянул наружу: двое вояк катили очередную тележку, полную планшетов, кпк, миникомпьютеров. Это были гаджеты сотрудников колонии.

— Это вам, — с подколом произнес один из них. — Соколов сказал внести все в базу данных и открыть доступ к серверу для «Союза». Особенно последние дни до этого инцидента.

На этих словах солдаты развернулись и удалились.

— Кажется, нам нужна помощь, — кисло брякнул Вадя.

— Кошмар! «Поднять» тут все да еще полторы тысячи планшетов внести в базу — это слишком! — с долей злости рыкнул я.

— Это 12.22, диспетчерская?

— Слушаю вас.

— У нас есть проблема. Ваше спокойное «слушаю вас» уже откровенно раздражает! Необходимо наладить работу десятка серверов, а тут принесли девайсы всех сотрудников, и их данные нужно «забить» на сервер. Пришлите несколько человек для выполнения этого задания.

— Сколько вам необходимо человек для выполнения? На какое время?

— Думаю, человека три, часов на двенадцать. В общем, на один рабочий день.

— Ваш запрос принят, ожидаем одобрения руководства.

— Очень ждем, — с наездом ответил я и прервал связь.

— Думаешь, пришлют? — недоверчиво произнес Вадим.

— Я надеюсь. В любом случае, наш приоритет — наладить работу всех узлов здесь, а эти куски плат остаются на самый последний момент. Полагаюсь на любопытство наших коллег с «Союза». Соколов и Бэйкерс, кажется, очень хотят узнать, чем жила колония. Поэтому стажеров нам прислать должны без проблем.

— Есть! — вскрикнул Вадим, напугав меня. — Сервер медицинского блока работает!

— Молодец, Вадь. Теперь приступи к другому очень важному делу, достань из коробки программатор для пластиковых карт и сами карты.

Мы подключили аппарат. Все было готово для чиповки и раздачи прав всем присутствующим в колонии.

— Говорит старший инженер, — объявил я по общей для всех связи. — По возможности, вам придется подняться к нам для выдачи карт доступа. Без них дальнейшее перемещение будет невозможно примерно через три часа.

Пока мы укладывали провода по кабельным каналам в нашей комнате, люди стали медленно подтягиваться, а с «Союза» нам выслали список сотрудников и их степени доступа по колонии.

Я вручил список Вадиму, чтобы он начал выдачу, а сам направился к медикам. Нужно было выяснить, все ли в порядке с занесением историй болезней на сервер, а то мало ли что… Опыт Вадима и манера общения не внушила доверия к его профессиональным навыкам.

На первом этаже выставили посты, поставили столы и стулья. Каждый вход и выход из колонии охранялся минимум двумя вооруженными людьми, поэтому контроль над ситуацией был максимальный. Войдя к медикам, я увидел, что картина была гораздо лучше, чем вначале.

Люди, лежа под капельницами, рассказывали докторам что-то очень активно, а те, в свою очередь, усердно записывали полученную информацию в личные КПК. Некоторые пациенты не могли до сих пор прийти в себя и что-то бормотали в бессознательном состоянии. Я шел между рядов стоявших каталок по огромному залу.

— Этот подонок запер нас, я вам говорю! — послышалось неподалеку.

Я повернул голову, чтобы посмотреть, кто рассказывает. Это был неприметный мужичок с хлипким телосложением.

Я направился в его сторону и, подойдя ближе, удивился морщинам на его лице.

Обычно не встретишь в наши дни человека такого пожилого вида.

— Кто вас запер? — спросил я. Он обратился ко мне.

— А вы кто, простите, молодой человек? — с недоверием скривил лицо собеседник.

— Я инженер, прибывший в группе помощи. Сейчас настраиваю все интерактивные узлы колонии.

— Вот таким, как он, нельзя доверять, — показывая на меня пальцем, продолжил старик. — Тот тоже был инженер. Хитрый, все провода тянул какие-то постоянно по потолкам, отвечал на своем жаргоне. Не поймешь, что и говорит. Затем, одним прекрасным утром, мы все оказались в ловушке.

— Не переживайте, — взяв за руку больного, вмешался доктор, — тут как на подводной лодке. Его рано или поздно найдут.

— Это верно, — успокаивал и я. — Мы все исправим, все будет хорошо. А почему вы выглядите как пожилой? Вы не воспользовались инъекцией долголетия?

— А что инженер тут делает? — будто не заметив моего вопроса, продолжал противный старикан. — Он же не имеет права тут находиться? — обратился он к доктору.

— Имеет, — тихо произнес док. — Только он сможет помочь в нашей работе.

Старик молча лег и повернулся в противоположную сторону от нас с доком.

— Не обращайте внимания, — обратился ко мне медик. — Он, как и все тут, много что пережил, нервишки не на месте. Давайте лучше проверим наши компьютеры.

Он сел за нетбук и решил опробовать медицинскую систему.

— Оп, подключение есть!

На мониторе побежали зеленые галочки, оповещающие об удачной проверке и подсоединении к нужным узлам.

— Кажется, все работает, — громко произнес доктор. — Коллеги! — еще громче крикнул он. Так громко, что эхо раздалось на весь зал. — Заносите все данные о пациентах согласно инструкции.

— Что же, — довольно отреагировал я, — был рад помочь! С вами закончили, работайте.

Док подключил свой КПК к компьютеру, чтобы перебросить всю информацию на него. Затем начал что-то активно и увлеченно печатать.

— Помогите! — закричал тот старикан неподалеку. Подняв голову, я увидел его, трясущегося в конвульсиях, а подскочившие медики схватили пациента за руки, ноги и голову. Я тоже поспешил к нему.

— Эпилепсия? — спрашивал один медбрат.

— Возможно, — послышалось в ответ.

Кто-то воткнул больному большой шприц в запястье, и через секунду после того, как иголка была вытащена, пациент ослаб и перестал сопротивляться. Я посмотрел ему в глаза.

Сначала они примерно секунду двигались хаотично друг с другом, а затем сошлись в одной точке и закрылись.

— Вырубился, — успокоил всех вколовший инъекцию. — Везите его на обследование.

Я двинулся к выходу из медицинского корпуса. Нужно было выйти на поверхность и проверить антенну на крыше колонии.

Она до сих пор не функционировала, а ведь необходимо наладить связь в полной мере между космической станцией и нами. Сейчас все общались и координировали свои действия через личную связь костюмов или гарнитур, однако так далеко не уедешь. Надо доделать всего лишь малость. Антенна представляла собой огромную тарелку с приемо-передатчиком. Если смотреть снаружи снизу на нее, виднелись огни на крыше.

Казалось, вряд ли что-то серьезное могло произойти.

Я зашел в комнату с костюмами, надел свой прототип и вышел на улицу. Необходимо было пройти через сад с засохшими деревьями, к нему в тот момент на луноходе подвозили огромный контейнер. С левой стороны колонии на крышу вела обыкновенная лестница с металлическими дугами со спины. Так называемая «защита от падений».

Я схватился за перекладину и начал свой подъем. Гравитация была отличительна от земной и марсианской, поэтому двигаться вверх было легко, а расстояние преодолевалось без особых усилий.

Минуты через три я был на крыше. Антенна стояла не очень далеко.

— Да ну! — удивленно рыкнул я.

Подойдя ближе, я увидел сломанный приемо-передатчик на кончике. Он был разбит, а рядом валялся кусок металлической трубы.

— Дмитриев, ну ты козел, — прошептал я, осматривая повреждения и собирая разлетевшиеся по крыше детали.

— Вадь, ты как там? — связался я с напарником.

— Андрюх, вот иди и сам чипуй эти карты! Здесь толпа стоит, все недовольные. Кстати, новичков прислали, сидят девайсы разгребают. Только их лицезрение добавляет оптимизма: кому-то хуже, чем мне!

— Ладно, не плачься. Я на крыше, тут вообще жесть. Собираю запчасти хожу. Похоже, что ничем уже помочь не смогу тарелке, а на «Союзе» наверняка есть десяток подобных устройств. Пошли одного из молодых за ним.

— Без проблем, — радостно оповестил Вадим. — Считай, что он уже в пути.

Меня терзали мысли: зачем это делать? Может, конечно, это дело рук душевно больного человека.

Однако отбор в Космической Федерации суровый, медицинские проверки длятся около месяца, смотрят все: от головы до пяток. Человек больной не попадет ну никак сюда. Потом, зачем запирать людей? Наверняка расчет идет на гибель полутора тысяч, то есть всех. И причем тут связь? Ну, прокатил бы этот коварный план, в чем повинна антенна? Возможно, конечно, он рассчитывал на то, чтобы как можно дольше оставались на станции те, кто прибудет для устранения неполадок. Или для того, чтобы привлечь как можно больше внимания к себе. Видимо, скрытый маньяк.

Пока мысли одолевали, я ходил по крыше и, казалось, собрал все кусочки разбитой аппаратуры в кучу в надежде на то, что «на соплях» можно попробовать починить все заново. Битый час я просидел там, ожидая человека с новым «наконечником».

Я метался туда-сюда, изредка поглядывая на восхитительный горизонт.

Внизу на луноходе ездили военные, раз в пятнадцать минут делая инспекцию снаружи. Проезжая, они останавливались, кто-то выходил и осматривал закутки станции. То ли они искали Дмитриева, то ли еще кого. Да и кто знал, какие инструкции они получали от Бэйкерса.

Один из луноходов возвращался с ближайшей станции ПМО.

Эта система представляет собой огромную пушку, где в нижней части есть помещение технического назначения. Теоретически, взломав его, можно там отсидеться, если ты прячешься ото всех. Но, как оказалось, судя по радиопереговорам, там никого не было. Помещение опломбировано снаружи, и никаких следов поблизости не нашли.

Да и где искать этого Дмитриева? Было не совсем понятно…

Когда я еще был на Земле, отец что-то говорил мне по поводу шлюпки, которую, якобы, сбила система ПМО. По радио, как я понял, на ее поиски отправилась группа с целью проверить, кто был в ней. Скорее всего, как думали, там будет найден Дмитриев или то, что от него осталось.

Еще около получаса я просидел без дела, отзванивая бедному Вадиму, который, похоже, окончательно зашился в работе.

Новый персонал прибывал с космолета, и Вадя явно не успевал. Ведь на каждую карту уходит порядка трех минут, пока в нее вносятся данные отпечатка ладони и скан обоих зрачков глаз владельца. Учитывая, что сюда прибыло порядка четырехсот человек, то только на них уйдет, не считая сотрудников колонии, несколько дней, я предложил Вадиму облегчить его работу.

— Если кто-то из наших вновь прибывших помощников умеет вводить данные на карты, пусть обязательно поможет тебе, — сообщил ему я.

Вадя был рад этой новости. Появился шанс, что уже до вечера эпопея с доступом решится, а потом военные снимут свои кордоны с дверей внутри помещения.

Я починю тарелку, и связь с Марсом, Землей и «Союзом» снова возобновится, специалисты с корабля уже задергали меня. Они были готовы приступить к изучению всех данных. В ответ я торопил их с доставкой детали ко мне.

— Да где этот новичок, блин, — шепотом молвил я и поднял голову в сторону нашей громадины.

Оттуда вылетела маленькая горящая точка. Я подошел к лестнице, по которой забрался на крышу. С этого места было отчетливо видно взлетно-посадочную площадку, если отклониться чуть вправо. Шаттл медленно приближался к ней. Пыль снова поднялась столбом.

Как оказалось, этот молодой, которого Вадя послал за оборудованием, никуда не летал. Я увидел человека, который пошел навстречу приземляющемуся кораблю.

Он взял коробку и направился в мою сторону быстрыми шагами, а затем ускорился в моем направлении.

— Давай коробку, — я протянул руки.

— Вот, держи, фуф, не очень-то удобно с ней лезть-то, — послышалось по рации.

— Ладно, рано жалуешься. Как зовут? — спросил его я.

— Виталик.

— Стоп, как Виталик? — угрюмо спросил я и всмотрелся в его лицо.

— Ха, нет, не тот Виталик! Наслышан о его похождениях здесь, но это просто совпадение имен. В составе экспедиции как стажер. Сам с Марса, только окончил Космическую Академию.

Я посмотрел на его костюм. Фирменный прототип с «Союза», как и мой. Он никак не мог оказаться на ком-то из колонистов.

Как только он залез ко мне, я указал ему, куда нужно идти, а сам пошел следом, набивая на костюме запрос об отправленных новичках в инженерный отдел, то есть к нам.

Диспетчеры всегда отличались оперативностью работы. Пока мы шагали до антенны, я уже читал его личное дело. Похоже, все было в порядке, но лучше быть параноиком и все проверить, особенно такое совпадение, как здесь. Ведь тот Виталий наверняка очень опасен.

— Ну что, Виталик, распаковывай аппарат, — руководящим тоном произнес я, ногой отметая в сторонку поломанные запчасти, которые собирал по крыше ранее.

Пока тот аккуратно все доставал, освобождая от целлофана и пенопласта, я продолжал читать его дело.

— Одни десятибалльные отметки у тебя были, — обратился я к нему с восхищением.

— Личное дело читаете? — ухмыльнулся он. — Это моя гордость! Если бы не успехи в учебе, то я сюда не смог бы попасть. Как только услышал об этой операции, то прошелся по всем своим педагогам. Лично декана заставил отписаться в Космическую Федерацию о моих достижениях. И, конечно, о том, что я подхожу по всем параметрам.

— Вижу, ты молодцом, — прервал его я. — Это хорошо. Главное — уважать себя и свои достижения, тогда далеко пойдешь.

Я нагнулся к нему, мы прицепили крепления с антенны на новый передатчик и поставили его. Дел было на несколько секунд.

— Ну, вот и все, Виталик, огромно благодарствую от своего лица за помощь.

— Не за что, — ответил он. — Пойду я? А то там еще кучу информации нужно вносить. Боюсь, за сегодня не управимся, не хочу получить по шее от Бэйкерса.

— Сейчас проверю нашу работу, постой. А Бэйкерса не бойся. Главный по экспедиции — Соколов, а мы уж тебя оправдаем, если что, перед генералом.

Виталик разглядывал тарелку, а я обошел ее со всех сторон. Крепление было в порядке, конструкция настроена. Поскольку ее крепеж имел характерную ржавчину, то смещение было бы видно.

— «Союз», прием, — переключился я на диспетчера.

— Слушаю, 12.22.

— Проверьте входящий тестовый сигнал с антенны.

— Понял вас, минуту. Есть связь, тестовая скорость десять эксабит, сигнал стабильный.

— Спасибо, диспетчерская, — гордо подытожил я.

— Специалисты по обработке информации уже заждались, срочно вводите данные колонии на сервер и выводите его на прямую связь с нами.

Я улыбнулся и посмотрел на Виталика:

— Сегодня у тебя много работы, Вит. Сам слышал. Объем в полторы тысячи планшетов большой, но нужно постараться успеть до конца дня закончить. Вводите сначала данные тех, кто погиб, а также просматривайте интересные моменты и подозрительные отчеты. И сообщайте мне незамедлительно!

— Хорошо, выполним, — выслушав меня, произнес Виталик, и мы направились к лестнице.

Сверху я наблюдал огромный контейнер (размерами с борт большой фуры). Он был полностью забит хвойными деревьями (елками и соснами), а недалеко от него виднелись знакомые очертания небольшого хлюпкого человечка в скафандре.

— Олег, ты? — спросил я по ближней связи. Он обернулся.

— Андрей?

— Я! Сейчас спущусь, — мы поползли с Виталиком вниз. Потом Вит пошел на базу, а Олег тем временем выкапывал уже второе засохшее дерево.

— Работа кипит! — орудуя лопатой, обратился ко мне Олег. — Хочу убедиться, что здешняя почва достаточно нормальная для того, чтобы можно бышо высаживать сюда своих «новичков».

— Невозможные колонисты! — продолжил Олежа. — Те, которые тут занимались высадкой деревьев, конечно, криворукие. Начали высадку обыгчных деревьев, плодоносных: яблони, сливы. Как думаешь: дебилы или хотели фруктов поесть?

— Олег, я в этом особо не разбираюсь, если честно.

— Андрей, это на первых курсах биологии изучают. Неудивительно, что тут все через пень колоду, раз даже этого не знали. В первую очередь нужно высаживать хвою, и она должна быть генетически готова к нестандартным климатическим условиям. Мы в своей лаборатории изучили полностью полученный состав здешнего кислорода и вывели специальный вид. Тут через год будут хвойные леса и чистый воздух! Эти две сотни елок и сосен — лично мое изобретение! Они растут практически в отсутствии кислорода, и я надеюсь прославиться с этими генными монстрами.

— И как ты сам будешь выкапывать все эти засохшие стебли? Их же сотни, — указал на уничтоженный местным климатом сад я.

— Сегодня посажу пять-шесть в качестве эксперимента. Хочется как можно скорее понять, как они отреагируют. А завтра те, кто до меня работали, будут помогать. Уж они-то отработают свои косяки по полной!

С такой ненавистью щуплый бородач это сказал, что стало аж не по себе. Видно было, что он очень заинтересован в успехе.

— За неделю облагородим всю колонию по окружности, — продолжал бормотать он, — и далее лес будет распространяться дальше по всей площади, так что, Андрей, — продолжил свой монолог Олег. — Я, пожалуй, продолжу, а ты либо мне помогаешь, либо не мешаешь.

Глядя на гидролопату, я явно не желал работать руками в этот день.

— Нет, нет, Олег, работать физически у меня нет настроения! К тому же есть дела еще, — ретировался я перед ним и пошел на станцию.

Олег злостно продолжал пилить почву своей модной и практически самокопающей палкой.

— Кстати, — подойдя к входу, спросил я по рации, — как там Сема?

— Сема, по-моему, в медицинском блоке. Беседует с жертвами.

— Наверное, мы с ним разошлись. Я пару часов назад был там и его не видел.

По радио шуршали еле слышные переговоры военных. Они обнаружили шлюпку. Поврежденную, но незначительно. Был сломан всего один закрылок, а также небольшая деформация кузова. Внутри они никого не обнаружили. Шаттл был настроен на автопилот и вылетал в автоматическом режиме по маршруту, указанному просто: «В космос по прямой». Дмитриев, видимо, проверял ПМО на стрельбу по мишеням без опознавательных знаков.

Как информировали военные, систему распознавания свой-чужой из шлюпки удалили хирургическим методом, то есть идеально. Это явно выполнил специалист. А поскольку здесь он был один, теперь абсолютно точно, кто стоит за всем.

Бэйкерс активно переговаривался с подопечными во время операции по поиску всеобщего злодея, и Виталий Дмитриев стал главным изгоем.

Я еще был на улице, когда из колонии выскочили человек пятнадцать. Они помчались к шлюпкам, которые стояли на парковке.

В небо поднялись четыре шаттла на высоту чуть выше нашего пятиэтажного здания и разлетелись, как по команде, в считанные секунды в разные стороны. Бэйкерс объявил план по абсолютному контролю над Титаном и срочным поиском главного злодея.

Мы попрощались с Олегом, и я поспешил внутрь, оставалось еще одно важное дело. Нужно было выяснить, есть ли отрава в той странной бутылке с неизвестным напитком, которую Вадим (по моей просьбе) должен был спрятать в баре у Вонга.

Я отправился в столовую и извлек бутылку из-за барной стойки. Китаец немного удивился моему поведению, но продолжал заниматься своими делами. Я осмотрелся. Находясь в столовой, любому бы стало ясно, что наш китайский повар относится к своим обязанностям очень скрупулезно.

По его распоряжению, роботы-уборщики до блеска отдраили стены, пол, потолок и, в том числе, зеленую, плесневую скатерть со столов. Такую же, какую я видел в кабинете совещаний. Сам же Вонг занимался кулинарным колдовством.

На большом разделочном столе он потрошил акулью тушу, раскладывая куски на отдельные кучки, где уже были разложены различные ингредиенты: соевый соус, сушеные грибы, приправы. На раскаленном противне шипело масло, разведенное рисовой водкой.

— Сдохла, что ли? — кивнул я на акулу.

— Засим сдох? Осин размнозился. Стал многа-многа маленька акул. Бэйкерс говорить, самца немнога убивать. Теперь я его готовить плавники, тушеные с трепангами и консервированной курисей. Вкусна будет.

— Понятно. Послушай, Вонг, а ты не знаешь, что вот в этой бутышке может быть за напиток? Этикетки нет, но, может, ты по запаху определишь? Ты же специалист по всяким нетрадиционным бражкам.

Китаец кивнул и попросил подождать, пока он закончит обжаривать плавники. Поставив бутылку на стол, я стал поневоле учеником кулинарных курсов.

— А, вот он где! — раздался громогласный возглас, и в столовую ввалилась уже изрядно «теплая» компания во главе с Вованом, Максом и Джеймсом. — А мы тебя ищем, выпей с нами!

К моему ужасу, Вован приветственно помахал в воздухе точно такой же бутылкой, экспертизу родной сестры которой я собирался организовать. Компания расселась за столом, зычно приказывая китайцу организовать им закуску.

— Ну че ты как неродная? — завопил Вован и попытался расковырять пробку вилкой.

Как и следовало ожидать, вилка согнулась, что дало мне время на возможность маневра. Я подошел к столу:

— Парни, я считаю, что это пить опасно. Напиток может быть отравлен! Вы видели, что стало с колонистами? Без зубов остались.

Могучий лоб Вована собрался морщинами, точно у шарпея, и он отодвинул бутыль в сторону, но ее тут же схватил шатающийся Джеймс. Он злобно посмотрел на меня и бросил:

— А ты кто такой, чтобы нам указывать, что пить, а что не пить? Начальник, что ли? Если б было нельзя пить, нас бы предупредили. Хочешь под предлогом отобрать ее у нас, а потом себе заберешь? Вали отсюда, пока в памяти!

Я попытался урезонить Джеймса и забрать у него напиток, но он приходил все в большую ярость, отмахиваясь от моей руки, тянущейся за опасной выпивкой. В конце концов, он внезапно выскочил из-за стола и, глядя на всех безумными глазами, завопил:

— Все равно выпью, если решил! Попробуйте остановить!

Выкрикнув эту реплику, он мгновенно отбил горлышко о край стола, схватил получившуюся «розочку» в левую руку, а правой поднес бутылку ко рту и сделал демонстративно большой глоток. Я не стал ожидать дальнейшего развития событий и решил действовать, поскольку Вован (в силу довольно сильного опьянения) соображал медленно. Припомнив опыт юности, что один хороший бросок заменяет десять ударов, я кинулся на Джеймса и применил самую простую переднюю подножку со сбивающим ударом в подбородок.

Хук и бросок вполне удались, Джеймс рухнул на пол, а отбитое горлышко откатилось на безопасное расстояние. Казалось, что он нехотя выплюнул все то, что набрал в рот.

Вован, наконец-то, сообразил и подлетел мне на помощь:

— Джеймс вообще обалдел. Последнее время он совсем краев не видит. Сейчас я его на губу отправлю о жизни подумать!

В подтверждение своих слов, вояки немедленно заломали Джеймса и удалились из столовой, а я снова подошел к китайцу, который с невозмутимым видом наблюдал за происходящим.

— Ну что, Вонг, определишь: что там за жидкость? — обратился я к нему, потирая трясущиеся, отбитые костяшки на руке. — Только осторожнее, оно может быть ядом.

Китаец откупорил бутылку штопором, взял чистую салфетку, плеснул на нее из бутылки и аккуратно, держа ее на вытянутой руке, понюхал.

— Тирноплодная настойка. От импотенсии спасет, — вынес он вердикт.

— Понятно, Вонг, у тебя, видимо, все от потенции или для нее. Благодарность тебе от меня лично. Си-сье.

Поблагодарив Вонга на его родном языке, я сымитировал китайский поклон. Вонг тоже поклонился мне в ответ. Теперь оставалось проверить эту настойку из черноплодной рябины. Единственным, кто бы смог мне помочь, был Олег, но он, скорее всего, еще занят на улице. Однако по радио почему-то не отвечал, и я набрал на информационной панели номер каюты Олежи. Вскоре на дисплее появилось его лицо. Причем очень довольное, но с подозрительно расширенными зрачками. Увеличенные линзами очков, его глаза казались прищуренными и воспаленно красными.

Я не мог не рассмеяться:

— Эй, чего это с тобой? Почему не работаешь? — спросил я. Олег сфокусировал на мне взгляд и с улыбкой ответил, несвойственным для него образом растягивая слова.

— Лопату сломал, завтра только вышлют запасную. Решил отдохнуть и опробовал тут кое-что, вот, — показал он мне общипанный куст в горшке. — Видишь, результат превзошел ожидания. Моя гордость: индика, сатива и немного марсианской гидропоники — эффект сногсшибательный, кааакое все вокруг красивое!

— Ясно. Все-таки и ты не без грешка. Удивительно, почему мне сразу не пришло в голову, как расслабляются биологи, — ответил я. — Олеж, твоя помощь мне нужна прямо сейчас. Жди, я зайду. Да, и ты забыл или не знал, но в каюте система фильтрации запомнит это соединение. Бэйкерс может тебя кое о чем спросить теперь.

Олег заметно погрустнел, исчез из обозримой зоны экрана, а потом снова появился в кадре, протирая запотевшие очки.

— Ну, чего тебе? — спросил он, словно мы начали разговор сначала.

— Вот так-то лучше. Через несколько минут я к тебе зайду, надо кое-какие образцы в твой микроскоп глянуть. После того, как закрылся блок «Зет», по-моему, только у тебя остался люминесцентный микроскоп.

— Ага, остался.

— Вот и славно. Ты поможешь посмотреть образец, а я никому не скажу о тайне биолога-торчка.

Олег, фыркая в ответ, согласился.

Когда я вошел в его каюту, он настраивал свой микроскоп, по ходу объясняя мне принцип его действия:

— Люминесцентное излучение сразу определит наличие в клетке иммуноморфологических и иммуногенетических изменений. Неправильная клетка сразу высветится, и мы на выходе получим снимок яда или его соединения.

— Давай уж не болтай, а делай! — прервал я его.

— Знаешь, поспешишь — людей насмешишь, — отозвался Олег, неторопливо размазывая каплю настойки на предметном стекле.

— Там из-за моих подозрений человека в карцер заперли, а ты тут копаешься. Хочется знать, стоит ли овчинка выделки.

Мой намек подействовал, и Олег в ускоренном темпе загрузил готовый образец в микроскоп. Он несколько минут внимательно изучал его, а потом повернулся ко мне.

— Ничего.

— В смысле? — удивился я.

— В прямом. Ничего там нет. Никаких ядов. Все чисто, сам посмотри.

— Вот попал! — мысленно воскликнул я и, выбежав из каюты Олега, поспешил вниз, где размещался карцер.

Там я застал сидящего в камере угрюмого Джеймса и двух охранников, одним из которых был Вован. Я отозвал его в сторону.

— Тут такое дело получилось. Ошибся я. Здорово ошибся. Настойка не опасная, зря мы Джеймса закрыли. Надо выпускать.

Вован хмыкнул.

— Да ничего не зря! Он всех уже достал, постоянно в драку лезет, вон Максу фингал поставил. Пусть посидит денек-другой! Ему на пользу пойдет.

— Если так, то поступай, как знаешь, — сказал я и прошелся с якобы озабоченным видом мимо клетки.

Джеймс скрючил мне ужасающее лицо и провел пальцем вдоль своей шеи. Признаться честно, я ему ответил тем же жестом.

Глава 3.2

Я вернулся в свою каюту. По радио со мной связался Бэйкерс и сказал, чтобы мы с Вадимом завтра, как отоспимся после сегодняшнего дурдома, съездили на добывающие рудники. Туда, где трудились буровые бригады, добывающие золото, алмазную руду и прочие полезные минералы.

Там также есть удаленные системы, которые необходимо проверить на наличие неполадок. На всякий случай, протестировать и роботов-бурильщиков, которые уже около недели стоят без дела.

Роботы передвигаются на гидравлических ногах, и злоумышленнику можно сделать все, что угодно: гидравлику сломать программно или подрезать тормозную систему. Все это может привести к падению, а рудники уже углубились, как сообщил Бэйкерс, на полтора километра в недры Титана. Поэтому работа достаточно опасная, и если тут на базе диверсии коснулись всех основных электронных узлов, то и там возможно похожее. Чтобы сломать робота-бурильщика, особого ума не надо. Поэтому завтра придется съездить и посмотреть все собственными глазами.

После разговора с генералом я поднялся в серверную. Вадим (на удивление) заканчивал свою работу. Колонистов пока не было, их не выпускали из медицинского блока, а бедным парням во главе с Виталиком Вадя отвел один стол в углу помещения, где они ютились и занимались своими делами.

Тихо переговариваясь о чем-то между собой и периодически меняя планшеты, они клали их на специальную коробку, а сервер сам выкачивал из них все данные, формируя полноценные отчеты.

Виталик сидел, изучая разную информацию, поступающую на сервер. Он сообщил, что пока что ничего серьезного не обнаружено. Все штатно и обыденно.

Достав с серверной стойки тестер сигналов, я подошел к стене и просканировал огромную копну проводов в поисках кабеля с антенны. Наконец, я нашел нужный и подсоединил его к компьютеру, в который «сливалась» вся информация с планшетов.

— 12.22, прием, — послышалось с «Союза». — Сигнал с сервером колонии установлен, спасибо.

Сегодняшний день серьезной работы подходил к своему завершению. План был выполнен, хотя сутки и не перешли во вторую половину.

Я решил все же найти Сему, чтобы поприветствовать его и в очередной раз спустился в медблок. Семен делал услужливое лицо, разговаривая с кем-то из пациентов, что не могло не улыбнуть меня.

Я подошел к нему.

— Привет, Андрей. Слышал, у вас с Вадимом дела уже почти налажены. Я вот тоже времени зря не теряю.

— Да, дела в порядке вроде. Вадя только очень занят сейчас, но скоро освободится, и мы надеемся попасть на первый обед в колонии. Ты-то, Сем, как оцениваешь всех своих пациентов?

— Все адекватные. Старик, конечно, меня удивил. Стариков не видел никогда в своей жизни! — заметил Семен.

— Ах да, я с ним тоже пересекся. Говорят, приступ эпилепсии у него приключился. Непонятно, с чего.

Ближайший пациент, слушая наш разговор, тоже решил вмешаться:

— Дмитриева нашли? — интересовался он.

— Нет, но активно ищут, — обратился к нему я.

— Эти инженеры, — продолжил он, — чудноватый народ! Ни с кем обычно не общаются, ощущение, что ничего и не делают толком. Казалось, что и не совсем адекватный этот Дмитриев.

— Да ладно вам, — перечил я. — Я тоже инженер. Вы — второй за сегодня, кто критикует мою профессию, однако ваша характеристика мне не подходит.

— Ой, простите, — извинился больной. — Но наш специалист был действительно, как будто бы не в себе, особенно последние несколько дней.

— Все бывает, во всем разберемся, — закончил разговор я. Семен пояснил, что особо никто не жалуется ни на что.

Здоровье у ребят крепкое, эмоциональный фон в норме, подавляющее большинство готово приступить к работе уже завтра утром. Сегодняшний день они еще отлежатся, а с утра, за исключением пары десятков человек, основная масса будет в строю. Пациенты очень довольны, что мы достаточно быстро среагировали на ситуацию и спасли всех, кого могли, хотя расстояние от Земли до Сатурна — 1277,4 миллионов километров!

С Семеном мы договорились о встрече на ужине.

Направился я в выделенную мне каюту на втором этаже, взяв со стойки первого этажа свой вещмешок. Вообще жизнь в космосе это всегда одно и то же, коридоры, каюты, столовые, рабочие места. Обыденного человека с земли от такой жизни может вывернуть уже на второй неделе, но я как и многие такую «романтику» полюбили уже давно.

Хорошее добротное логово. Комната очень просторная, кухня чуть меньше, раздельный туалет с ванной, стеклянный балкон в пять квадратов с живописным видом на раскопки. Издали виднелись буровые роботы, которые замерли на фоне огромного, раскопанного котлована и небольшого здания — командного пункта.

Плюхнувшись на кровать, я решил проверить, как дела обстоят с заполнением информации на сервере. Терабайты бежали бесчисленным количеством каждую секунду. Совершенно случайно, открыв первый попавшийся файл, я наткнулся на отчет покойного командира бурильщиков.

Там были ежедневные записи за определенный промежуток времени и некоторые рассуждения о прошлом.

Заметка 1. На файле стояла пометка «воспоминания»:

«Так как с памятью постоянно проблемы, бывает, забываю некоторые важные события. Решил вести дневник, потому что это помогает мне сосредоточиться и продумать порядок своих действий, ведь я, в отличие от других, прилетел сюда за деньгами, чертовы кредиты нужны мне сейчас как никогда.

После прошлой полугодовой командировки вернулся домой, бурили Марс.

Зарплату обычно начисляют по прибытии в космопорт, денег на кармане было прилично, но один товарищ тогда рассказал, как можно легко подзаработать, то есть приумножить то, что имеем, и потащил в китайские кварталы. Только там осталось право на разного рода игорные заведения, да и редко кто осмеливался заходить к ним, но нам было насрать, мы же крутые парни, дети космоса.

Сто раз уже зарекался не появляться в переулке „Золотой рыбки“ — это в самом конце улицы Ванфуцзин, рядом с рынком Дунъаньшичан, где на углу Театр Пекинской оперы.

А перед ним, в подвале якобы жилого здания с каменными драконами на крыльце, игорный дом.

Сначала честно хотел послать своего напарника на фиг, потом подошел сфотографироваться рядом с драконами. Затем посмотрел на двух секьюрити в черных костюмах на лестнице, стало интересно. Да и мысль о том, что денег достаточно, не давала покоя. Ну, проиграю чуть-чуть, не убудет.

А ведь сел за самое безобидное Сик Бо!

Никаких сложных расчетов и немножко удачи. Пока я разглядывал сидящих напротив игроков с невозмутимыми лицами фарфоровых болванчиков, мысленно удивлялся живучести этой игры. Поразительно, но она прошла через века именно в том виде, в котором ее изобрел проходимец королевского масштаба, китайский император Ченг Ли, чтобы поправить пошатнувшиеся войной финансы и заодно уж достроить Великую Китайскую стену.

Сик Бо означает в переводе „пара кубиков“, и играть в нее может даже полный микроцефал. Ну, я так думал. Однако уже через три часа, одурев от непрерывного хлопанья popper (это такая кругляшка, где кости подбрасываются вверх за счет электрических импульсов), я с удивлением обнаружил, что проиграл узкоглазому крупье не только всю наличность за полгода работы, но и задолжал довольно крупную сумму.

Пообещав немедленно выслать все после очередной командировки, я хотел было удалиться, но у них, видимо, давно перестали верить людям на слово, и буквально через двадцать минут воздушный рикша доставил меня (в сопровождении все тех же двух охранников) к боссу местной Триады.

Им оказался довольно тщедушный и невзрачный человечек с круглым, как луна, лицом и густыми татуировками на теле, где причудливо переплетались красные, черные и даже лиловые драконы, демонстрируя принадлежность к определенному клану.

После краткого знакомства маленький китаец предъявил мне его собственную коллекцию отрубленных пальцев злостных должников и выразил уверенность в том, что и мой палец может быть здесь. Если у меня нет денег, и я не собираюсь платить, то они отрубят мне мизинец и долг будет списан. Только вот мне это не подходит. На буровые не возьмут больше с дефектом рук или ног.

Я сказал, что верну долг с процентами. Правда, где брать деньги, на тот момент я не имел ни малейшего понятия. Тот сказал, что у меня ровно месяц.

— Хао! — сказал маленький китаец, и я снова оказался в переулке „Золотой рыбки“ с полным хаосом в голове и бутылкой мерзкой рисовой водки. Мой друг куда-то испарился. Вернувшись домой, я не мог смотреть в глаза жене и сыну, судорожно придумывая, где бы раздобыться парой-тройкой миллионов. После развода я все дальше тогда загонял себя в тупик».

Заметка 2:

На следующий день я встретил в баре старого знакомого, который предложил лететь на Титан в составе бурильщиков. Исследовать грунт, где ученые предполагают обнаружить месторождения платины и золота.

— Паш, — начал он вдохновлено, — представляешь, колония, никого кроме нас, работы — не початый край! Забудешь ты о долге! Платят десять «лямов» в год, перечислишь китаезам через месяц уже! Еще и заработать нехило, получится. С твоим опытом пробью тебе место руководителя — там как раз ищут бригадира на буровые: двести подчиненных, самому и делать ничего не придется! Ну, а мне только пробьешь место своего зама.

— Нет вопросов, — ответил я. Китаезы бы достали если не меня, так мою семью!

Я без ропота согласился. Стоит ли еще раз говорить, что для меня это был шанс? На следующий день я пошел в космопорт, и меня без раздумий взяли.

И вот я на Титане, а долг свой Триаде уже выплатил. Да что я все о себе… Итак, о работе…

Отчет Љ1. Месяц третий, бурение кипит полным ходом:

День первый.

Все проходит в штатном режиме, за исключением некоторых случаев массовых головных болей у сотрудников, которые работают на большой глубине. Докопались до километра и 300 метров. Эти жалобы мешают нашей работе, тормозят ее.

День третий.

Нашли огромные залежи алмазов, начинаем разработку, руководство колонии очень довольно нашей находкой.

Я, разумеется, был одним из первых, кто увидел эти невероятные богатства в виде драгоценной руды.

В отличие от земных разновидностей алмазов, среди которых преимущественно белые оттенки либо голубоватые, титанические алмазы полностью черные.

Как сказал мне прибывший к месту находки специалист по геммологии, такие алмазы называются «карбонадо» и отличаются особой поликристаллической структурой, благодаря чему называются «алмазами будущего». Их цена кажется фантастической для обычных сотрудников вроде меня.

Оказывается, на Земле давно уже пытались синтезировать этот камень в лабораторных условиях, но все результаты получить сверхалмаз оказались безуспешны. Хотя ученые уже имели в качестве образца несколько подобных камушков, которые в старину назывались «философским камнем».

Карбонадо образовались в космическом вакууме, когда после колоссального взрыва раскаленные кристаллы углерода спеклись друг с другом, образуя единый черный алмаз. Доставленные на Землю крупным метеоритом, карбонадо стали предметом алхимических изысканий и (по легендам) дарили вечную молодость и жизнь. Сейчас точно известно, что люди древности откапывали эту руду в месте падения метеорита. Камни хранились в королевских подземельях отдельно от других украшений и были бесценны. И вот такое сокровище лежит сейчас перед нами.

Лично мне будет достаточно пары грамм, чтобы наверняка обеспечить себе долгую, счастливую и (главное!) безбедную жизнь, да и еще играть во все азартные игры на Марсе до конца своих дней.

Признаться, я с трудом скрываю от окружающих охватившее меня волнение. Теперь вопросы: как получить эти пару грамм, где их надежно спрятать? Перед вылетом с колонии нас проверяют рентгеном, выворачивают каждый карман. Нужно что-то думать.

День четвертый.

Рядовой бурильщик Власов пожаловался на сильные головные боли, пришлось отпустить его с работы. Он выглядел бледным, держась за затылок, корчился.

День пятый.

Алмазный рудник оказался фантастическим, однако мы напоролись на что-то, с виду — обычный камень размером метр в диаметре. Робот сломал об него бур за считанные секунды. Пробовали распилить его лазером — не вышло, но поднялась блестящая пыль, похожая на мельчайшие частицы золота. И не более.

Мы достали его с глубины. Вес показался нам великоватым, при таких размерах он весил почти тонну. Очень плотная порода! С таким булыжником мы столкнулись впервые! Отвезли его в лабораторию, ученые очень радовались, сказали, что экземпляр ценный.

День седьмой.

Что-то у меня тоже начинает побаливать голова. Добурились на полтора километра вглубь, порода стала жестче, постоянно ломаются хваленые сверла на роботах, чаще приходится подключать лазерные установки для дробления. К сожалению, производительность труда падает.

День десятый.

Власов выздоровел, кажется, мы приспособились работать на таких глубинах. Все идет согласно плану.

Двенадцатый день.

Все бы ничего, но Власов постоянно жалуется на головные боли. Может, симулирует. Отправил его к медикам на обследование, они сказали, что все в порядке. Власов, похоже, действительно симулянт, придется объявить ему выговор.

Пятнадцатое число.

Работа кипит. Произошло небольшое ЧП, но никто не пострадал. Частично обрушилась правая стена. Одного робота завалило полностью, кое-как извлекли нашего парня. На данный момент занимаемся откопкой машины, обвалы при таких глубинах — дело обычное. Мы готовы ко всему. С уважением, бригадир группы.

— Да уж, интересный отчет, — подумал я и сохранил его себе, затем решил связаться с Вадей.

— Как продвигаются дела?

— Ты издеваешься? — послышался взбешенный голос. — Это не реально! Я же не могу тут двенадцать часов карточки печатать, как ты считаешь?

— Ну, никто, кроме нас! Ты же знаешь. Что у вояк, что у нас, девизы одинаковые. Как дела у молодежи?

— Молодые уже перелопатили больше половины девайсов, — завистливо и обиженным голосом хмыкнул Вадя.

Интересно было прочитать про Власова. Что он писал в те дни? Я подошел к стационарному компьютеру (такой стоит в каждой каюте), и решил посмотреть данные с его планшета, но в общей базе его еще не было.

— Вадь.

— Что?

— Заставь молодых найти информацию некого Власова и внести ее как можно скорее, это один из бурильщиков.

— С радостью, — прохрипел Вадя. — Эй, молодые! Задание есть срочное, — грубо обратился он к бедолагам.

— Вадим, тебе еще сколько самому работать? Только честно.

— Да часа два, думаю.

— Как раз время обеда будет, — подсчитал я. — Выходи на связь, заценим колониальную жрачку Вонга!

— Хорошо, Андрюх, свяжусь, как будет все, — взбодрился напарник и отключился.

Пока данных Власова не было, я решил просмотреть хаотично еще какие-нибудь дела. Мне приглянулся файл доктора Пита Паркера.

Он описывал свои рабочие дни точно так же, как и бригадир бурильщиков.

День первый.

Больных мало, делать нечего, играю в игры на компьютере. День два.

Привели пациента. Жаловался на боли в животе, наелся не понятно чего. Скорее всего, что-то привезли с последней посылкой с Марса. Просидел в туалете час, вышел бледный, попросил прилечь на несколько минут и уснул. Решили оставить его.

Пятое число.

Привезли одного из бурильщиков, жалуется на головные боли. Проверили нанороботами. Все нормально, отклонений нет. Сказывается сильная усталость, все органы в норме, сосуды в порядке. Отпустили.

Седьмой день.

С отсека, который на нижних этажах, пришли двое ученых. Жаловались на головные боли. Как раз с утра началась буря на Сатурне. По-моему, и у меня голова сегодня какая-то тяжелая.

Десятый день.

Приволокли колониста, жаловался на галлюцинации. Сказал, что последнее время постоянно видит жену, но обследование не дало никаких результатов. Решили провести дополнительные анализы, они также не выявили проблем. Данный пациент работает на кухне по четырнадцать часов в день. Выдал больничный на два дня, пускай отдохнет.

День четырнадцатый.

Снова пришел Власов. Сам сказал делать с ним, что мы хотим, но он не может работать. Отправил на полное обследование, жду результатов.

Пока я читал записки доктора, мне, наконец-то, передали всплывающее сообщение, что в базе данных оказалась-таки информация Власова! Ага, он жаловался, можно сказать, сам себе, оставляя пометки.

Заметка один.

«Не пойму, что со мной. Постоянно болит голова. Элементарно не получается нагнуться, иногда вижу непонятные образы, спать не могу. Состояние такое: то ли сон, то ли брежу, снятся одни кошмары. Медики твердят, что все хорошо, но это не так…»

Надо же, как быстро заканчиваются заметки Власова. Раз, два и обчелся.

Вероятно, он перестал их писать. На его личное дело при синхронизации серверов медицинского и данных поставлена галочка одного из медиков. Он скончался вместе со всеми бурильщиками еще ночью от обширного инсульта.

Я вылез из компьютера. Часы указали время обеда. С утра голодный, поэтому мной правил желудок в тот момент. Я покинул каюту и направился в столовую.

Надо сказать, что темный монолит колонии значительно изменился после нашего приезда.

Везде кипела жизнь, и спешно достраивались дополнительные хозяйственные помещения, зоны обеззараживания, новые комнаты для проживания.

В общем и целом, внутри колония даже стала чем-то напоминать пафосные интерьеры «Союза», и я вовсе не удивился бы, если через пару недель Бэйкерс пришлет сюда несколько гипсовых римских легионеров, чтобы совсем уж довершить сходство.

Я прошел мимо площадок для климатотерапии, где колонистам предполагалось заниматься физической культурой в атмосфере Титана, а потом, пройдя чуть дальше, споткнулся о неровную поверхность и рухнул навзничь. Бетонный пол был кривой, щека заболела от сильного удара.

Та плита, о которую я запнулся, пребольно ударившись ногой, выступала на пару сантиметров. Быстро оглянувшись по сторонам, я опустился на колени и стал ощупывать поверхность, размышляя, отчего в новенькой колонии вспучило пол.

После пристального изучения я обнаружил только четыре небольших потертости, расположенных в форме прямоугольника.

Приглядевшись еще внимательнее и сравнив верхние и нижние отметины, я пришел к выводу, что верхние стилизованно напоминают ладони с пятью черточками вместо пальцев.

— Ну что ж, — подумал я, — ничего сложного, вот отметины для рук, а вот — для ног.

После того, как я пришел к такому умозаключению, оставалось только следовать логике, что я и сделал, поместив руки на потертости, а ногами уперся в разметку ниже. Еще мгновение — и плита со стороны ног словно скинула меня вниз. Оказалось, что она перевернулась и, накрыв меня, как крышкой гроба, сбросила на широкие ступени лестницы.

Я мысленно выругался, так как оказался будто в настоящей египетской гробнице. Открыть плиту снизу не представлялось возможным. Осыпая проклятьями собственное любопытство, я стал спускаться по широким ступеням, освещенным круглыми лампами, вмурованными в стену, которые, к слову, зажглись при моем падении. Внезапно я понял, что нахожусь здесь совсем не один. Откуда-то спереди, где виднелась широкая арка, раздавались слабые стоны.

По спине у меня побежали легкие, но очень крупные мурашки, и я впервые пожалел, что в компании со мной нет терминатора Вована. Однако надо было двигаться вперед, ведь моя помощь вполне могла понадобиться.

Вдруг кто-то, оказавшийся тут, сломал ноги и из последних сил зовет на помощь.

Я, затаив дыхание, сделал еще пару крадущихся шагов, осторожно заглянул в зал из-за арки и встретился нос к носу с причиной стонов.

Прямо на меня, поправляя расстегнутый белоснежный медицинский халатик, выскочила та самая медсестричка, ассистировавшая несчастному доктору с «Союза», а сзади нее смущенно хмыкнул Артем, застегивая брюки:

— Ну чего ты врываешься? Не видишь, люди заняты. Милая, там около выхода, под плитой, будет кодовый замок, набери цифру «30» — он и откроется, — обратился он к медсестре, чье лицо цветом напоминало помидор.

Когда по лестнице раздался стук ее каблучков, он снова спросил у меня:

— А ты-то как сюда попал?

— Провалился, как бес в преисподнюю, — злобно ответил я.

— Плита там у тебя отходит. А это что за бункер такой?

— Надо техников вызвать. Бэйкерс велел мне сюда Музей антикварного оружия с «Союза» перевести. Вместо той плиты будет лестница, а раньше это был склад по хранению спортивного инвентаря. Если ты был бы подготовлен, то с легкостью спустился бы сюда. Те значки, что ты видел, — обычное дело в спортзалах. А поскольку спортивные принадлежности так и не завезли сюда, то Бэйкерс посчитал, что это будет лучшим местом для музея, чтобы колонисты хоть как-то отдыхали культурно. Ученые не очень-то любят физические упражнения, зато изучать оружие любят. Как новое, так и старое. Здорово, да?

— Плиту отрегулируй, — взбешенно ответил я и осмотрелся.

— Слушай, а это чучело ты чего сюда притащил? — я указал на то самое творение странного зверя, напоминающего волка, которое стояло в алтаре «Союза».

— Ну ты даешь, чучело? Это не чучело, а символ Марсианского волка, которому, кстати, поклонялись и древние римляне. Волк был у них посвящен Аресу, как олицетворение ярости. Кстати, это и не волк даже, а волчица, согласно легенде, вскормившая Ромула и Рема — основателей римской империи. Есть идея, что они были первыми марсианами на Земле. Это сейчас бытует мнение, мол, колонии с Земли заселили Марс, в древности думали иначе. С Марса зародилась жизнь на Земле изначально, до катастрофы на нем. Поэтому в римской традиции волк символизировал доблесть, а юноши посвящались в мужчины во время специального «ликейского обряда».

— И что за обряд?

— Я не знаю, может, им переливали марсианскую кровь. По крайней мере, равных в воинском искусстве им не было.

— Понятно. А чего закопали тебя в недры колонии? На «Союзе» музей был доступен для всех.

— Так то на Союзе. А здесь видел, что произошло? Надо быть настороже пока все не утихло. К тому же, медсестра опального доктора тоже лишилась работы, хе-хе. Пришлось ее взять к себе, как понимаешь, она очень просила работу в новом музее. Ну, там родители у нее плохо живут, и деньги она им отправляет, бедняжка. А мне пофиг, сейчас это единственная мадам тут, а я уже одичал от скуки.

— Ладно, Артем. Понимаю, как мужик! Я, пожалуй, тоже пойду. Заскочу, когда уже все откроется. Это когда будет?

— Ну… — задумался он. — Пока ремонт сделают, пока перевезут все экспонаты, — отмахнулся Артем печально, начав разбирать большой короб. — Только не говори никому, это большой секрет для колонистов! Бэйкерс хочет удивить всех.

— Не переживай, мне можно доверять! — на этой фразе я направился к плите, чтобы выйти вслед за похотливой сестрой.

Наконец, мое тело оказалось снова в колонии, вызвав искреннее, но молчаливое удивление своим неожиданным явлением у некоторых занимающихся в зале.

— Проводку прокладываю новую, — в ответ на их молчание сообщил я. — Техническая зона, вы не в курсе?

Те, переглянувшись, продолжили заниматься своими делами, а между мной и обедом оставалась одна дверь!

Блюд было очень много, повара ожидали, что часть пациентов отпустят к обеду, поэтому старались втройне. В помещении оказалось достаточно много народа, и звуки стукающих ложек и вилок по тарелкам прямо гипнотизировали.

Стоял легкий гул: очень тихо люди обсуждали последние события.

Подойдя к раздаче, я взял бефстроганов с картофельным пюре и салат на второе. Выбрав пустой столик, присел и начал всех обзванивать.

Сначала связался с Вадимом, но тот сказал, что те, кто не успел получить карты, уже отправлены им на полчаса на свои места, а он сам тоже направляется в столовую.

Олег ответил, что докуривает последний лист и мчит наверх покушать. Сема по связи не отвечал. Видимо, отключил свою гарнитуру и проводил с кем-то очередную беседу. Я еще раз осмотрелся по залу в поисках знакомых лиц, но никого не обнаружил, а через минут пять в столовую вошел Вадя.

Подмигнув мне, он быстрыми шагами подошел к раздаче, схватил поднос и побежал набирать еды, явно на двоих или троих. Совсем оголодал парень. Он сел рядом, а следом за ним подошел и Олежа:

— Давай к нам! — радостно окликнул его Вадим.

Олег, увидев нас, не менее активно поспешил за пищей. Как и Вадя, он удивил меня объемами поглощаемого. Даже не верится, что в щуплого бородоча это вообще может влезть!

— Олег, смотрю, работа на свежем воздухе пошла тебе на пользу, — смеялся я.

— Да ну тебя, Андрей, видимо, тут воздух какой-то своеобразный, есть хочется, — моргая красными глазами, напал на еду Олежа.

— А я, — заскулил Вадим. — Я больше не могу! После такого обеда, вероятно, пойду спать.

— Вадим, можем с тобой поменяться, — схватив огромный кусок отбивной, предложил Олежа. — У меня как раз разомнешься, а то засиделся, наверное. Моя лопата сломана электрическая. Обычной пороешь? Я покажу, как это делать!

— Ну, нет, извини, лучше все-таки по кнопкам стучать! — огрызнулся тот, затем переключился на меня. — Слушай, Андрюх, молодые-то — активисты! Позвал их с собой, отмахнулись, говорят: «Работы полно». И остались. Бутерброды вроде там со станции с собой приволокли. Кстати, этот Виталик все там что-то выискивает, записывает.

— Вот, Вадь, учись, как нужно работать! Глядишь, и накопает чего интересного, — подметил я. — У него оценка успеваемости «десять», в отличие от твоих «четырех с половиной». Выслуживается парень, старается, пускай работает.

На этой фразе меня хлопнули сначала по левому, потом — по правому плечу. Я и не понял куда оборачиваться: Вовка, Джеймс и Макс стояли за спиной. Видно было, что вымотанные, но явно довольные: Джеймса, как оказалось, отпустили, и они гоняли вместе со всеми по Титану в поисках главного предателя Космической Федерации.

— Ну что, прилетели мы, — начал Вован. — Облетели почти Титан полностью, видели следы от лунохода, которые заканчиваются в буре. Дальше не видно ничего, пыль стоит столбом вплоть до Неорита! Пролететь не смогли, но это явно не наши. Сейчас пошли к механикам, пересчитали все луноходы. И как в сказке: одного не хватает. По ходу, наш Дмитриев разъезжает на нем. Но ничего, недолго ему там ездить… Хотя, если он набрал себе жрачки, кстати о ней. — на этой фразе Вовка отвлекся на раздачу, потом продолжил. — То какое-то время покатается. Пока не поймаем! А поймаем точно, вопрос только: когда? В общем, харе базарить, мы пошли тоже подкрепимся.

— И что, ты с ними дружишь? — спросил Олег. — Ненавижу их! Они с утра контейнер мой с деревьями не хотели доставлять, дел у них много. Вот как раз этот твой Владимир лично со мной общался.

— Да прекрати, Олеж, нормальные ребята. Единственный минус, когда видят тех, кто значительно слабее, начинают юродствовать. Их вот сотня, а одного злодея поймать не могут.

И бесятся! Да и кому охота копаться с саженцами? Особенно им такая задача крайне не популярна.

— Ой, Андрей, хватит их выгораживать. От этого мое мнение о них не изменится.

— Олеж, хватит, — ударил по его вилке Вадя. — Как ты так ешь? Невозможно ровными кусками напилил свой стейк, еще и жуешь каждый квадратик по мять минут. Это что, культ еды особенный? Видели бы они, как ты жрешь, вообще бы засмеяли на всю колонию!

— Правильное питание и долгое пережевывание — залог здоровья, — грубо брызнул слюной Олег. — А ты, неуч, закончишь язвой или, в лучшем случае, гастритом. Нельзя глотать, не жуя.

— Успокойся, ботаник, — Вадя был неприступен. — Ты же знаешь: кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет.

— Да прекратите, парни! — вмешался я. — Ладно, пойду отдохну, что ли.

— Эй, как отдохнешь? — возразил Вадим. — Будь человеком, помоги с этими долбаными картами. Они мне и так сегодня сниться будут, а сейчас в четыре руки за час управимся.

— Ладно, — говорю, — пошли.

Глава 3.3

Мы спустились в серверную, а Олег, не съев и половины, остался за столиком.

В нашей обетованной молодые сидели и что-то громко обсуждали, осматривая гаджет.

— Вы че там? — перебил их Вадя. — Нашли что? Виталик взял этот компьютер и протянул его мне:

— Посмотри-ка, — сказал он. — Удивишься, когда увидишь, чей он.

Это был КПК Дмитриева, он писал там свои отчеты!

Первое число.

Тяну дополнительный канал связи в медицинский блок. В последнее время глючит коннект хирургического отделения. Постоянно то двери не открываются, то наоборот.

День четвертый.

Заперся в серверной. Заколебали все со своим нытьем и глупыми вопросами. Поломки сканеров и клавиатур массовые. Похоже, что руководство Космической Федерации в очередной раз отмыло деньги, купив самые дешевые комплектующие.

Седьмое число.

Поехал на рудники, не работает связь между их единственным компьютером и базой, поэтому ежедневные отчеты перестали поступать начальнику колонии. Нет связи, а проблема — в «кривожопости» неопытного бригадира.

Десятое число.

Общался с руководителем колонии. Снова получил втык за постоянные скрывания от персонала. Они совсем ошалели! Их полторы тысячи, а я один! За последние полгода я очень устал, а Федерация молчит на мои требования: прислать одного или двух помощников. Что им стоит?

Число четырнадцатое.

Вызвал меня снова глава, голова, просто козел. Почему меня он не слышит? А только этих нытиков: «Отчет не сдал, Дмитриев не сделал компьютер, письмо не передал, связи не было». Бла-бла-бла. Все свои «косяки» вешают на меня или на то, что со мной напрямую связано. Начальник грозился отправить под трибунал и написать гневное письмо руководству, да кто ему даст его отослать? Сначала пускай хоть одно его письмо преодолеет мои фаерволы!

День семнадцатый.

Все козлы! Ничего не делаю, надоело. Последнюю поломку в медицинском блоке исправлял весь вчерашний день. Невозможно видеть, как «крысы» там страдают, работать при этом. Хочется выпить. Задергали ученые. Им доставили какой-то камень с буровых. Никак не дойду до них, сломали лазерный резак. Ломают то, что сложно вывести из строя.

Двадцатое число.

Больше ничего не было, троеточие заканчивало все отчеты. Я связался с Бэйкерсом:

— Это я, мы нашли среди общей кучи девайс подозреваемого.

— Хорошая работа, — сказал он как-то без энтузиазма. — Я изучу информацию с него.

На этом наш разговор оборвался, я отправился на помощь другу.

Раздавали карты мы с Вадей до самой ночи. Более того, сделали их и для колонистов, лежащих в стационаре. Прилепили их к личным планшетам, чтобы с утра наша серверная превратилась в отдел самообслуживания, и они сами искали свои гаджеты.

— Пойду на ужин, — отрезал Вадим.

— Ты расплывешься здесь за неделю на казенных харчах, — нехотя выдавил я.

— Да ладно, люблю просто покушать.

— Дело твое, — поднявшись с места, я направился к лифту. Хотелось немного пройтись вдоль нашей базы по улице перед сном.

Рядом со своим контейнером сидел на земле Олег.

— Случилось что? — спросил я у него.

— Все нормально, Андрей, закончил, наконец-то. После плотного обеда решил вот разогнать кровь и холестерин, устал немного.

Пока мы беседовали с Олежей, из главных ворот вышел Семен, и я рукой показал ему, чтобы тот включил связь в костюме.

— Черт побери! — возмутился он. — Беседовал с колонистом, а тот, буйный, кричал на меня матом, я и выключил микрофон.

— А что за буйный? — спросил Олег.

— Да вроде сидели, общались, все нормально было. Потом у него один глаз как бы поехал в сторону, затем он закричал, что я излишне у него все расспрашиваю. Орал, чтобы все отстали и сняли капельницы. Медики сбежались, ибо он матерился, как заправский сапожник. Тут я сообразил, как помочь: достал маятник, достаточно быстро его загипнотизировал и спросил, почему он так нервничает. Тот сказал, что сам не понял, как это произошло. А затем вспомнил последний день, когда привезли камень с шахт. Интересный экземпляр! Говорит, не могли его ничем расчленить. Тут я его вывел из гипноза, и он вроде как проснулся, извинился и тут же уснул. Главное, он вспомнил про инженера, что, когда тот всех запер, потом прошелся по этажу и демонстративно наблюдал. Даже махал рукой! Внимательно смотрел по списку: все ли взаперти, а за спиной у него была большая металлическая труба, и не повезло бы тому, кто оказался вне своей каюты.

— Слушайте, — перебил Олег, — вот я смотрю, как работали до меня биологи — миллиарды кредитов убиты просто так. Теперь этот маньяк. Есть такое впечатление, что от первой колонии многого и не требуют. Как мясо шлют, кого попало, и смотрят, что получится.

— Вряд ли эти домыслы верны, — продолжил Сема. — Я общался со многими, и большая часть из них более чем профессиональна.

— Хочется в это верить! — предупредил я. — Смотрите в оба! Давайте друг другу будем рассказывать то, что будет казаться странным.

Мы решили разойтись. Солнце частично ушло за горизонт, только Сатурн светил для нас, передавая солнечный свет от себя на Титан, и медленно плыши облака в его атмосфере. Зрелище снова впечатляло! Сейчас видны были и огромные смерчи на его поверхности.

— Парни, пойдемте спать! Завтра предстоит не менее тяжелый день, — подытожил я и направился к себе.

Олег и Семен пошли вслед за мной в колонию.

Я стоял в каюте у иллюминатора и наблюдал сатурнианский заход Солнца, который, в отличие от земного, имел не желто-красный, а (благодаря плотной атмосфере Титана) переливался всеми оттенками: от нежно-салатового до насыщенного изумрудного. Иногда сквозь них проходила яркая фиолетовая вспышка, создавая причудливые картины на густых молочных облаках, словно я был зрителем фантастического облачного театра.

Остаток солнечного диска еще виднелся над горизонтом, рассылая бирюзовые лучи на соседние Титану малые ледяные спутники, находящиеся в синхронном вращении: Диона, Рея, Гиперион и Япет. Особенно выделялся в черном космосе сияющий Япет, чья передняя полусфера, состоящая изо льда и примеси скальных пород, выглядела сейчас, как огромное зеленое яблоко.

Я даже снял несколько кадров для отца, который однажды сделал мне весьма веское замечание. Когда я, глядя на вечерний земной горизонт в телескоп, воскликнул:

— Папа, посмотри, как садится солнце! Отец сурово посмотрел на меня и сказал:

— Запомни, сын. Солнце заходит! Садятся только куры на насест.

Я усмехнулся, разделся и лег на койку, застланную фирменным колонистским бельем. Завтра надо было вставать рано.

Уснул я быстро, но, видимо, кислотно-зеленый закат сделал свое дело, и я проснулся посреди ночи в холодном поту.

Мне приснился довольно мерзкий сон, во время которого я будто бы иду по улице в своем родном городе на Земле, а впереди меня — некрасивая женщина, с немытыми волосами, маленького роста и с непропорциональной фигурой. Внезапно ей становится плохо, и она падает на дороге, я подхожу, пытаюсь ее привести в чувство, но не получается. Тогда хлопаю ее по щеке, она внезапно открывает воспаленные, красные глаза и впивается мне в руку острыми как бритва зубами!

Я проснулся с легким покалыванием на левой кисти, будто это произошло на самом деле, а, оглядевшись по сторонам, понял, что сижу на полу возле двери. До кровати бышо метров пять.

— Вот это да.

Признаки лунатизма я заметил первый раз в жизни, хотя, с другой стороны, недобрый знак немного озадачил меня. Так или иначе, на всякий случай, я подошел к тумбочке, достал очередные две таблетки от укачивания и выпил их.

Лунатизм, галлюцинации… Кто знает, чем это может обернуться? Но я помнил наставление отца относительно этих пилюль. Было интересно, испытывают ли другие отклонения, несвойственные им на Земле или Марсе?

Я быстро оделся и вышел в коридор. Здесь никого не было, зато, свернув во вторую половину жилых помещений, я увидел бредущую по коридору в сомнамбулическом состоянии уже знакомую мне медсестру с распущенными волосами в одном кружевном пеньюаре, не скрывавшем ее вполне выразительных прелестей.

Она совершала небольшие автоматические шаги вперед, голову держала прямо и неподвижно, а руки безвольно висели вдоль тела.

Однако я не успел подойти к ней, чтобы спросить, в чем дело, как из-за угла выбежал Артем. Тоже в неглиже, в майке и трусах.

— О! — воскликнул он, легко поднимая на руки свою даму сердца:

— Наконец-то нашел! Проснулся, а ее нет рядом, — обратился он ко мне. — Ты как себя чувствуешь?

— Да не особо, может, буря магнитная, — ответил я, вернулся в каюту и снова лег спать. Больше в ту ночь не снилось ничего, или я просто не запомнил.

Глава 4. «Денек, что надо»

Наутро в колонию должна была прибыть новая группа горняков.

Проснувшись пораньше, я пытался вызвонить Вадю. Бесполезно, спал бедолага «без задних ног». Да и не особо он мне нужен был сегодня, только лишняя «трепология» и тупые шуточки. В итоге я решил вовсе не брать его с собой, если сам не наберет. Система связи работала лучше, чем предполагалось, я написал письмо отцу:

«Мы почти закончили. Как ты и говорил, сгорела серверная, но теперь все нормально. Виновника уже ищут, а я, по всей видимости, дней через пять прибуду на Землю. Сейчас собираюсь на рудники, осмотреть их место базирования и роботов, на которых предстоит работать. Как мать?»

Отправив почту, я направился на первый этаж одеваться. Посты военных были сняты, а колонисты уже что-то обсуждали, собравшись небольшими кучками. Я заглянул в медицинский блок. Там почти никого не осталось. Медики аккуратно собирали большую часть своего оборудования обратно в контейнеры для отсылки на «Союз» и переоборудовали лежаки в стоматологические кресла, так как зубов у колонистов осталось очень мало после случившегося.

На улице у входа стояли три лунохода. Вовка, Джеймс и Макс находились у каждого, а шаттл уже приближался с корабля.

— Да, не повезло парням, — ехидничал Вован.

— Почему это? — уставился на него Макс.

— Командировка у них сюда на год, — менторским тоном продолжил Вован. — От них сейчас напрямую зависит окупаемость Титана. От их находок и добычи. Прежде всего, ценных металлов и драгоценной руды. Все решают деньги: не будет денег — и проект закроют. А сейчас оглянись вокруг: на эту операцию ввалили больше, чем на первые пять колоний Марса.

— Ну да, глупо, — вмешался Джеймс. — Проще, чтобы они тут передохли, а на их место прислали других. Спасательная операция. На Марсе подобного не было, хотя от Земли он куда ближе, чем это космическое захолустье.

— Ничего, парни, — подходя, решил пообщаться с ними и я, — зато у нас с вами есть прекрасная работа! Когда бы еще вы да и я смогли здесь побывать? Думаю, что не очень скоро сюда можно будет просто прибыть туристом. Наслаждайтесь видами! Вон, поднимите голову: конца и края не видно Сатурна, а вот и застывшие кольца. Красота!

— Романтик фигов, — булькнул Джеймс еле слышно. — Мне и на Земле хватает зрелищ. Не люблю я далеко от нее находиться, да и чувство какое-то тревожное.

— Успокойся, Джей, — повернулся к нему Вовка, — мы скоро отбудем. Еще несколько дней — и полетим назад… Я тоже скучаю по залу рукопашного боя, вонючей до мозга костей качалке и охоте.

— Эх… — вздохнул Макс с унынием. — Приземлились уже, давайте заведем тачки.

Они разошлись по машинам, и луноходы тихо зарычали. К нам шел Даниил, за которым вереницей тянулась группа бурильщиков в специальных усиленных костюмах. Подойдя ближе, Даня, увидев меня, улыбнулся:

— 12.22! Наслышан о твоей хорошей работе. Бэйкерс лестно о тебе отзывался, а я склонен прислушиваться к его мнению.

— Что ж, я очень рад, что заслужил похвалу.

— Смотри, 12.22, это группа горняков, а вот их бригадир, — он показал пальцем на человека, стоящего рядом. — Его фамилия — Лебовски.

Тот, в свою очередь, приветственно поднял руку.

— Рад знакомству, — довольно произнес бригадир. — Ну что, парни, быстро по машинам! Живее…

Те по команде очень слаженно стали залезать в луноходы.

— Проверь там все, как следует, — обратился ко мне Даниил. — Воины были там, но они не заходили в командный пункт, да и роботов глянь. Дмитриев мог там побывать.

— Не волнуйся, — подмигнул я, — если что- то будет сломано рукотворно, я сообщу.

На этих словах я запрыгнул в машину вместе с Лебовски. Люк закрылся с легким шипением, Вован натянул наушники:

— Все готовы? — обратился он к сидящим в салоне. Лебовски поднял большой палец вверх.

— Отлично. Макс, Джеймс, трогаем.

Транспорт, слегка дернувшись, медленно покатил в сторону горизонта.

— Вы слышали что-нибудь о случившемся? — спросил я Лебовски.

— Поверхностно. Но лично я считаю виновным начальника колонии. Как можно было сделать один график для всех? С трех до пяти утра все в каютах — его ошибка. Про этого Дмитриева ничего не знаю. Мне кажется, любой спятивший мог организовать подобное.

— Да уж, — поддержал его я. — Дмитриева спасет только безумие, если, конечно, его вообще найдут.

— А куда он денется? — заржал, как конь, Вовка. — Скоро батарея на его костюме сядет, или еда закончится. Вот он сам и придет, а мы уж его скрутим! Боюсь, пару ребер сломать ему придется для профилактики!

— Почему два? — с помехами послышался голос Джеймса. — Если он попадется мне, то будет долго и мучительно страдать! Ведь по его вине здесь торчу! А я очень злопамятен.

— Думаю, когда Бэйкерс узнает, что Дмитриева вот-вот возьмут, он прикажет и пальцем к нему не прикасаться, — заулыбался и Лебовски. — Полагаю, что он захочет лично разобрать по косточкам его! Тот, когда увидит блок «Зет», сам от страха помрет.

— Вы знаете про блок «Зет»? — удивился я.

— Про него все знают. Правда, только в страшных историях: как там людей скрещивают (не пойми с кем) и все пытаются вырастить супермена! Один мой знакомый рассказывал, как видел ужасные вещи. Он там уборщиком что ли подрабатывал…

— Там роботы обслуживают помещения, — презрительно заметил я и повернулся к окну. Мы проезжали возле ближней к нам пушки ПМО. Ее размеры были внушительные, и я засмотрелся.

— А вы откуда знаете? — сдвинув брови в кучу, любопытствовал Лебовски.

— Да, откуда? — тут же переспросил Вован.

— Кхм, — поперхнулся я, поняв, что ляпнул лишнего, — был там вчера, когда за оборудованием летал.

— Ха-ха-ха! — ржали все, кто сидел в салоне.

— Хорошая шутка, — поправляя наушники, басил Вован.

Я смеялся со всеми. Все сказанное обернулось глумом, и я был спокоен, что больше лишних вопросов по этому поводу мне вряд ли зададут.

— Мы на подъезде, — показывая вперед, еще не успокоившись от смеха, сказал Вовка.

Мы посмотрели вдаль. Около десяти роботов стояли на поверхности. Справа от них располагался командный пункт. Одноэтажное здание, узкое, но длинное, метров примерно в сто пятьдесят. Вован остановился вблизи у главного входа.

— Сейчас, — щелкнув затвором своего лазерного автомата, скомандовал он. — Мы сначала пронюхаем тут. Пока осмотрите роботов.

Джеймс и Макс последовали за ним. Дверь была открыта, я направился к роботам. На информационном табло каждого из них горели надписи «Out of service».

С виду все казалось в порядке, хотя я не особо разбирался в технике подобного рода. Роботы представляли из себя человекоподобную конструкцию: около четырех метров в высоту, в центре — отсек для человека, который им управляет. Шлюз закрывается прозрачным ударопрочным стеклом, поэтому обзор в такой машине просто шикарный. В левой руке вместо человеческой ладони — большой ковш, а в правой — мощное сверло. Этот монстр универсален и подходит, чтобы крушить любые породы. А если дело доходит до материала очень прочного, то на помощь бурильщику приходит лазерная пушка. Она находится в импровизированной голове робота. Единственный минус — ее использование возможно только в течение получаса. Затем необходима замена основной батареи. Сбоку на правой ноге красовались номер и модель ярко-желтого цвета.

— Все чисто! — крикнул вышедший из помещения Вовка и махнул рукой.

Мы с Лебовски направились к нему, а остальные горняки ходили вокруг базы, внимательно рассматривали роботов и трогали руками все важные гидравлические узлы.

Внутри прямо по коридору находился кабинет бригадира, на его столе лежали сотни отчетов. Я включил стационарный компьютер, и по истечении десяти секунд после включения проверил сеть с колонией. Сигнал был стабильный.

— Все хорошо, — глядя на Лебовски, констатировал я, — можете приступать к работе!

Я подошел к распределительному щитку и включил свет на раскопках.

— Давай спустимся вниз, — предложил я Вовану.

Тот молча направился к выходу. Нужно было опуститься на полтора километра. На поверхности стоял скоростной лифт, огороженный металлической сеткой.

— Сразу говорю, что не поеду, — испуганно глядя на нас, рычал Джеймс.

— Да знаю, у тебя фобия, — сочувствовал Вовка, а Макс стоял и хихикал.

— Что ржешь, осел? — обидчиво наехал Джеймс. — Не люблю настолько маленькое пространство.

Мы с Вовкой вошли в кабину и нажали на панели «Вниз». Здесь размещались всего две кнопки: «Вверх» и «Вниз». Лифт тронулся с характерным звуком в пропасть. На стенах местами горели лампочки, основания этой ямы не было видно.

— А лифт ты проверил? — с опаской спросил Вовка.

— Да как-то не подумал его осмотреть, — испуганно вдруг вспомнил я.

Мы переглянулись. Тем временем наша кабина, словно в свободном падении, мчалась в бездну. Создавалось впечатление, будто мы сорвались в пропасть, и в тот момент стало действительно страшно.

— Е-мое! — запаниковал Вован, вцепившись в поручень над головой. — Три «горячих точки» в Африке, а подохну, как собака в шахте…

— Ничего, он же скоростной, — успокаивал его я и себя в том числе. При этих словах очень кстати началось торможение. — Вот! Я же говорил, переживем.

Но Вовка выглядел бледно и, казалось, не слушал меня. Наконец, внизу показались огни. Мы начали всматриваться: посередине стоял шаттл с огромным контейнером в нижней части. Чтобы заполнить его, необходим целый рабочий день десятков бурильщиков.

И от этого шаттл казался муравьем, так как его отсек для вывоза пород был раз в пять больше его самого. По бокам вдоль стен также стояли роботы. Они замерли в разных позах: одна машина — на коленях, другая — с приподнятыми «руками», словно показывая бицепсы. Какая-то пара стояла в позе камасутры: один робот находился в собачей стойке, а второй — сзади него.

— Клоуны! — взбешенно высказался Вован, глядя на эту картину.

Одна машина была завалена камнями. Я немного прошелся. Действительно, на такой глубине виски слегка сдавило. Вверху виднелось маленькое отверстие. Хотя с поверхности оно казалось, напротив, очень большим. Все небо загораживал Сатурн.

Еле слышно зашипела связь с теми, кто был наверху. Лебовски приказал своим подчиненным приступать к работам на поверхности. Начали как раз расширять так называемое «горлышко».

— Стой! — крикнул я по общей связи.

— В чем дело? — возмутился бригадир.

Сверху с высоты полутора километров недалеко от меня упал камушек размером с кулак. От него осталась незначительная воронка, второй камень, не спеша, парил вниз. Вероятно, его масса была не столь большой, как у первого, и при слабой гравитации создавалось впечатление, будто он планирует.

— Глубина большая! Лебовски, вы нас завалите сейчас! Вы либо работаете наверху, либо внизу, но не по краю, — на тот момент мне показалось, что он дилетант.

Вован с недоверием поглядывал наверх.

— Хорошо, сейчас прекратим, — умиротворяющим голосом ответил он.

Я пробежался и осмотрел стоявшие машины, а Вовка направился к шаттлу и залез внутрь. Двигатель загудел.

— Сейчас прогреем! — крикнул он, подгазовывая. — Я не поеду обратно на этом лифте. Вылетим, пожалуй, на этой телеге.

В правом углу была огороженная территория. На ней виднелась небольшая яма, скорее всего, от того камня, который фигурировал в отчетах. Вован махнул рукой, показывая наверх. Я побежал в его направлении и залез в кузов.

— Погнали отсюда, — рулил он. — Не по себе мне тут. Затем он резко дернул рычаг высоты на себя, и шлюпка, покачиваясь, взмыла в воздух.

— Как вы завели роботов? — обратился я к бригадиру.

— Нашли ключи, — радостно ответил он. — Все лежали в одной каюте. Наверное, те, кто работал до нас, там их оставляли всегда. Там стенд висит подписанный, с номерами роботов и ключами.

— Славно, — порадовался и я. — Внизу тоже все в порядке. Вован взмыл чуть выше станции бурильщиков, и приземлился рядом с луноходами.

— Ну что? — обратился я к Лебовски, который вышел нам навстречу. — Нормально все. Можете трудиться, а отчет штатно отсылайте раз в день по вечерам.

— Нет проблем! — протянул он руку. — Спасибо, парни.

Джеймс молча полез в луноход, Макс последовал за ним:

— Ну, пока, Лебовски, — попрощался с ним Вовка. — Не подведи Федерацию!

Джеймс сел за руль.

— Остальные два лунохода ваши! — крикнул Вован, обращаясь к бригадиру.

Тот одобрительно подмигнул, и шлюз закрылся. Джеймс вдавил педаль и с пробуксовкой развернулся в сторону колонии. В этот момент я посмотрел на пушку ПМО, она двинулась кверху.

— Что за херня? — заорал Вован и показал на нее пальцем Джеймсу.

— 12.22! — внезапно возник крик Бэйкерса по радио, — вы восстановили сервер систем ПМО?

— Нет, хотел сегодня этим заняться, — с долей растерянности ответил я.

— Тогда какого черта она наводится на «Союз» сейчас?

На фоне его крика заработала система предупреждения, и он притих, слушая ее: «Внимание, корабль взят в цель. Всем принять положение сидя, маневр уклонения будет выполнен в автоматическом режиме».

Я поднял голову вверх. Двигатели корабля загорелись, на Титане был слышен его гул. Затем три мощных хлопка пушки ПМО сняли с нас оцепенение, когда три микроракеты вылетели в направлении «Союза», а пушка задымилась.

— Давай, давай же, — переживая, кричал Макс.

«Союз» медленно стал выворачивать вбок в сторону Сатурна, благодаря чему первая ракета пролетела мимо, а вторая, чуть не задев корабль, тоже ушла в космос.

— Твою мать! — закрыл глаза я.

Третий снаряд летел в район врат. Туда, где находились парковочные места шлюпок. Сначала искры полетели в разные стороны, а через секунду одна створка шлюза вылетела, из «Союза» показалось пламя от взрыва, но очень быстро исчезло. Черный дым шлейфом шел от крейсера, и какие-то части небольшими кусками вылетали изнутри. Вероятно, часть шлюпок была уничтожена этим попаданием.

— Генерал, прием, — взволнованно обратился я к Бэйкерсу.

— Да здесь я, а вы немедленно дуйте на эту пушку, — орал он. — Быстро! У вас есть шанс взять Дмитриева. «Союз» пока сделает маневр вокруг Сатурна, чтобы больше этого не повторилось. Нам еще повезло, что ракета не успела набрать скорость, мы слишком близко. А еще пара миллионов километров — и она прошила бы корабль насквозь. Конец связи, следующий выход в эфир — через девять часов. У вас это время должно уйти на поимку Дмитриева и удаление «Союза» из базы той пушки, которой он, скорее всего, локально управляет.

Мы помчались в указанном направлении. Вовка и Макс педантично проверяли обоймы своих стволов, осматривая нервно что-то. Джеймс рулил одной рукой, а второй ощупывал свой бластер.

Он снял перчатку костюма. Я обратил внимание на его изуродованное запястье с маленькой, синей татуировкой «B.A.S.E.» и неровно сросшимися костями. Оно свидетельствовало о характерном переломе, который является весьма частым спутником для людей, слишком увлекающихся экстремальными видами спорта.

Мне стало любопытно проверить свою наблюдательность, и я спросил у Джеймса, надеясь, что тщеславие и желание похвалиться перевесят его обиду на меня за прошлое заточение.

— Классная татуха, Джеймс. Что это значит?

Он повернулся и посмотрел на меня с некоторой долей презрения, как на полного профана.

А я для себя отметил, что радужка его правого глаза стала какой-то тусклой и мутной. Пока Джеймс собирался с мыслями, за него ответил всезнайка Макс:

— Название B.A.S.E. - это акроним от английских слов: Building (дом); Antenna (антенна); Span (перекрытие, мост) и Earth (скала). Так обозначается бейсджампинг — экстремальный спорт, который на Земле законодательно запрещен из-за высокой смертности. Джеймс вроде как парашютист, — кивнул на него Макс. — Но бейс-прыжки джампер совершает не с самолета, а с высотки. Поэтому у парашюта практически не остается времени на открытие. Гибнет практически каждый малоопытный спортсмен. А если учесть популярность этого вида спорта на подпольных соревнованиях, то это просто массовые самоубийства.

— Ты откуда прыгал, Джеймс, когда сломал запястье? — опять спросил я.

— С трубы самолетостроительного завода «Миг» в Москве. Бейс был просто нереальный, трое джамперов — в кашу! Я в тот раз и купил себе крутейший автомат раритет. АК-46.

Теперь все посмотрели на бластер. Действительно, это был отнюдь не протонный новомодный излучатель, а старый и добрый «калаш», место которому было в музейной экспозиции Артема.

Даже Вован изобразил недоверие, покачал своей железобетонной головой.

— Да оно не будет стрелять. А если и будет, то тебя отдача унесет, — смеялся он.

Теперь Джеймс повернулся к Вовке с яростно искаженным лицом, что, несомненно, говорило о безумной храбрости этого человека, ибо строить такие гримасы Вовану лично я бы не стал, а уж тем более наезжать на него:

— Слушай, ты, лох! Сейчас тебя унесет! Прямо на этот долбанный Сатурн! Не понимаешь, чего лезешь, межеумок?

— Ну, ты много понимаешь, — забасил Вован, ерзая в кресле, точно пробуждающийся от спячки матерый медведь. — Ты че сказал? Ты это кому сказал?

Здесь я понял, что зря «завел» Джеймса. И так психованный, последнее время (как раньше отметил Вован), он стал просто неуправляем.

— Тебе я это сказал, фуцман, усек?

Неизвестно, как развивались бы события дальше, не вмешайся Макс, который с уверенностью опытного психолога дернул Вована за руку, а затем прочитал нам всем небольшую лекцию, в ходе которой Джеймс успокоился и снова стал рулить.

— Ну не будем ссориться. Каждый в чем-то прав. Джеймс прав в том, что отдача практически не изменится, а отсутствие атмосферного противодавления изменит отдачу даже не на 1/200 — 1/300, а еще меньше. Ведь значительная часть отдачи формируется отбрасыванием массы пули, что следует сопоставить с массой самого стрелка. Эта разность даст совершенно не ощутимое, в отличие от земной, изменение отдачи (и ее энергии). Кстати, стрельба в космосе из «калаша» в вакууме будет даже эффективней, чем на Земле в воздухе. Пуля не будет тормозиться воздухом, и ее скорость у цели сравняется с дульной скоростью. Это первое. Второе, Вован прав относительно того, что стрелок в данном случае должен быть снайпером. Потому что движение пули будет достаточно сложным, подчиняясь второму закону Кеплера, а не баллистической параболе, как на Земле. Движение будет орбитальным. Вопрос попадания в цель в этой ситуации сильно сужает действие пули и повышает требования к точности попадания. Понятно?

Я вылупился на Макса, потому что большую часть выданной им информации и не понял, отчего он казался академиком. И в мыслях не было, что вояки настолько скрупулезно относятся к оружию.

Джеймс, полностью успокоившись, молча кивал головой, а вот Вован счел нужным в очередной раз напомнить Максу о его неуместной эрудиции.

— Ну и ботан же ты, чего к нам пошел? Переводись лучше к этим, кусты высаживать. Все равно боец из тебя никакой! Ну, или в штаб, лапшу вешать новичкам на уши.

Макс обидчиво посмотрел на него, но не стал отвечать. Спорить с Вовкой — себе дороже.

— Еще минута — и мы у цели! — демонически предвкушал Джеймс.

Наконец мы подъехали к пушке. Дверь в ее помещение была взломана и открыта. Вован прыгнул с еще не остановившегося лунохода и быстро заскочил внутрь. Макс сиганул за ним, а Джеймс остановил машину.

— Парни? — обратился я к ним.

— Тут пусто, заходи, — сказал Макс.

Внутри было темно. Панель, где проходили основные магистральные линии, была вскрыта. Некоторые из проводов были зачищены, и к ним подсоединен самодельным шлейфом кпк. Подойдя к панели, я дернул, оторвав от него провода. Когда послышался гул, мы вышли наружу и увидели, как пушка снова опустилась вниз и выключилась.

— Ребят, смотрите, — показывая на песчаную бурю, испуганно произнес Макс.

В самом деле, шторм шел огромной стеной вплоть до слоев Неорита, образовавшись просто из ниоткуда. Джеймс заметил следы у входа и присел:

— Он туда и поехал, — промолвил он. — Прямо в это безумие… Садитесь, мы за ним.

— Может, не стоит? — возразил я.

— Да не бойся, — взяв меня за плечо, успокаивал Вовка. — Луноход тридцать тонн весит, так что ни один смерч не оторвет его от поверхности.

Вован сел за руль. Мы тронулись. Следы петляли во все стороны. Тем временем по нам полетели из бури первые камни, стуча по стеклам и крыше. Навигационная система замигала красным, и сигналы от спутников исчезли.

Вован достал специальный компас.

— Эта падла где-то здесь, — всматривался Вовка в стену песка. — Черт! Но похоже не найти его тут…

Глава 4.1

Обратно ехали молча. Вояки явно расстроились. А буря вместе с нами постепенно накрывала и колонию: вдалеке возле базы люди спешно торопились внутрь. Мы проехали в гараж, расположенный почти в километре от главного входа. Открылись ворота, и мы, наконец, оказались внутри.

Вся серебристая краска на луноходе была в сколах, и механики косились на нас недобро, отряхиваясь от пыли и песка, которые влетели в помещение вместе с нами.

— Чего вылупились? — гаркнул Вован. — Видели, что на улице творится?

Мы двинули к двери, ведущей в длинный коридор. Справа находится отсек лаборантов. Было видно, что они суетятся, как молекулы в броуновском движении. Подойдя к стойке и сняв костюм, я направился к ним посмотреть, что там. Мы попрощались с вояками, те же, как всегда, направились к Вонгу — подкрепиться.

Я прислонил руку, дверь открышась. На столе лежал камень. Вероятно, тот самый, фигурирующий в отчете покойного бригадира.

— День добрый! — произнес кто-то из людей, облаченных в прозрачные халаты и очки. — Вы инженер?

— Да.

— Хорошо. Вам, как профессионалу, будет интересно. Этот вот камень имеет сверхмассу. Если бы целая планета была, как он, например, Сатурн, то она притягивала бы к себе все в нашей Солнечной системе, словно сильный магнит. Только вот не получается его распилить: алмазные головки ломаются, даже «союзовские». Сейчас попробуем лазер, наденьте очки, — он протянул их мне, и мы отошли на несколько шагов назад, пока другой ученый наводил лазер на осколок.

— Давай, запускай, — приказал стоящий со мной.

Тот нажал на сенсор. Ярко-белый луч вонзался в камень в течение минуты, после чего лазер отключился, а мы подошли поближе и были шокированы. В месте, куда направлялся луч, не было повреждений.

— Вот это да! — восхитился тот, кто направлял луч. — Похоже, мы нашли материал, который сможет выдержать любое известное оружие. Представляешь корабль с обшивкой из подобного материала? Или защитный военный костюм?

— Да уж, — скептически ответил второй, — только не забывай про его массу. Этому должно быть иное применение, нужно думать.

Я покинул отсек, попрощавшись с умами, и поблагодарил их за представление.

— Андрюх, ты где? — вышел, наконец, на связь Вадим.

— Это ты где? Утром до тебя было не достучаться.

— Да я, это, вчера вечером допил отцовский коньяк, устал что-то за день. В итоге накачался.

— Значит, втихаря от всех? Без особого повода? — грозно воспрянул я.

— Да ладно тебе. Вон у Вонга спроси, у него целая цистерна пойла! Я видел, на Новый год привез. Кстати, ты в курсе, какое сегодня число? — усмехнулся он.

Я замешкался и посмотрел на часы. На них красовалось: «Тридцать первое декабря».

— Заработались мы, однако, — обрадовался я.

— То-то! Вот я со вчерашнего вечера уже начал отмечать, — гордился Вадя.

— Ладно, отбой. Отдыхай, — произнес я, подходя к холлу. Моему восторгу не было предела: колонисты, медики, военные натягивали гирлянды и украшения. На одной из стен выложили светящиеся цифры «2175», а настроение улучшалось с каждой минутой.

Этому весьма способствовали громкие радостные частушки от Вована: «Дед Мороз, Дед Мороз, подари мне новый мозг!» и от Джеймса: «Йоулупукки, Йоулупукки, переставь мне с жопы руки!»

Интересно, сколько уже тысячелетий существует человечество, а наивная вера в то, что с наступлением Нового года произойдет чудо, не угасает. Достаточно посмотреть на лица окружающих. Они просто светятся от счастья, которое заключается всего лишь в одной минуте. Даже раздраженно-злобный оскал, не сходивший физиономии Джеймса последнее время, сменился на детскую улыбку, словно он превратился в маленького ребенка, ожидающего, когда можно будет развернуть подарок.

Информационный экран на стене попеременно транслировал роскошную панораму новогодних городов Земли и поздравления правительства из Лэ Марсы, столицы Марса. Поскольку наступающий Новый год был провозглашен обеими планетами Годом Добрых Земных Традиций, то пресс-секретари сочинили для своего начальства стихи (довольно неудачные, на мой взгляд). Однако толстяк придерживался иной точки зрения и торжественно продекламировал с экрана:

Все гуляют в Новый год:

Даже марсианский кот!

Чтобы в будущем году Вы нашли свою звезду. Чтобы вам кредит простили, А зарплату не забыли.

Вот уже куранты бьют, В небе — праздничный салют, И бокал свой в этот час Поднимаем мы за вас! Даниил подошел ко мне с огромной охапкой цветной мишуры.

— 12.22, это тебе! Я уже все утро этим занимаюсь, надоело, — устало произнес он.

— И что нужно оформить? — с охотой забирая у него украшения, интересовался я.

— Да что угодно. Там, где видишь пустой угол, там и вешай, — после этих слов он удалился.

В колонии, похоже, не были в курсе, почему нет сигнала с «Союза». Никто не поставил их в известность. Да это и к лучшему. К Новому году крейсер снова выйдет на связь, чтобы поздравить всех. Всегда приятно услышать подбадривающий клич командного состава.

Я пошел вдоль северного коридора, развешивая украшения на стенах. Мне навстречу шел кто-то из научного состава, занимаясь тем же. Казалось, закончился, наконец, тот беспредел, который творился тут еще сутки назад, превратившись в приятную суету, которая не могла не доставлять удовольствие.

— Эх, лучше бы я работой занимался, — вздохнул мой визави.

— Да ладно тебе, — подбадривая его, сказал я. — Праздник наступает, и сегодня будет весело! Надеюсь, Вонг всех удивит на кухне! Да, я слышал, что алкоголь на этот случай припасен просто в неограниченных дозах.

— Алкоголь я лично не пью, а вот девочек если бы привезли сюда… — злодейски усмехнулся падкий до женских прелестей «белый халат».

— Девочек нету, — огорчил я его, — поэтому станем развлекаться сугубо по-мужски: напоим вояк, сами напьемся, выйдем, постреляем, погоняем на луноходах. Пожрем, в конце концов, до отвала — китаец отлично готовит.

— Да. Может, ты и прав. У нас в лабораториях тоже скука смертная — все ищут жизнь. А нет тут ее! И никогда не бышо, в отличие от Марса. Откуда взяться бактериям или клеткам? Если только наши славные горняки найдут что-нибудь в глубинах. Скажем, докопаются до реки, которая затопит их шахты. Тогда будет отличное озеро, где и мы искупаемся когда-нибудь, — язвил мой собеседник.

— А ты ради чего здесь? — спросил я.

— Ради денег, конечно! Платят хорошо, и я готов тут каждую пылинку изучить, только чтобы остаться. Однако, по-моему, эти поиски жизни — пустая трата времени. А ты? Сомневаюсь, что деньги не сыграли свою роль.

— Я? Мне нужна была эта работа, чтобы забыть кое-что, отвлечься от своих мыслей, а еще надоело однообразие на Марсе. В общем, хочется немного развеяться. Вот колония — самое оно.

— Понимаю, — кивал он. — Когда-то с орбиты Меркурия сам не вылезал. Вон Бэйкерс — и его помню, как они высаживались и разбивали лагерь со своей группой. К сожалению, в тот момент, когда у них случилось ЧП, мы на своей космической лаборатории возвращались на Землю и не могли ему помочь.

— А что тогда случилось с экспедицией Бэйкерса? — не мог не задать я подобный вопрос.

— Они на леднике разбили лагерь по приземлению и не поняли, что это ледник! Почва-то находилась в пятнадцати метрах от места приземления. Не случись этой ошибки геологической системы — не было бы сейчас и генерала Бэйкерса, ведь после этого случая он и получил повышение. Температура с утра как бахнула до плюс четырехсот градусов! И весь лагерь, включая шаттл, отправился под воду. Бэйкерс — единственный, кто на глубине сорока метров умудрился влезть в шлюпку и вылететь из-под кипящей, испаряющейся воды. Его костюм даже оплавился по форме тела. Потребовалось даже вмешательство, чтобы извлечь его из искореженного скафандра. На удивление, он почти не пострадал. Ему повезло еще, что «Пророк» оказался на его маршруте! Они-то и спасли Бэйкерса.

— Да уж, интересная история, — констатировал я. — Мне это уже рассказывали, но поверхностно.

— Восхищаюсь им! — продолжил он. — Настоящий мужик. Я, наверное, утонул бы там, как и все. А он (с телом любимой жены!) был почти до последнего! Не то, чтобы просто самому выбраться, волок ее до конца. Вероятно, не верил в происходящее и с чувством искренней любви спасал ее. Поговаривают, она была с ним в шлюпке, когда их нашли. Он громко орал, что она жива.

— Ну, я тоже о нем высокого мнения, — доклеивая последнюю гирлянду, одобрял услышанное я.

— Меня зовут Даг. Даг Симмонс, работаю на нижних этажах, — представился он.

— Нижних этажах? — удивился я.

— Ой, ничего, забудь! Просто у тебя костюм инженера. — засмущался он. — У вас вроде доступ везде есть.

— Верно, но я не в курсе нижних этажей. Там, по-моему, техническая зона, оборудование, запчасти.

— Точно, — отвернулся он. — Я там типа и работаю. Ну, на выдаче.

— Ага, так я тебе и поверил, — отрезал я. — Может, расскажешь?

— Извини, — махнул он рукой возле своего горла. — Мне запрещено об этом болтать. Я, по- моему, и так уже ляпнул лишнего. Давай этот разговор останется между нами.

Тут он взял свой мешок с украшениями и молча пошел прочь.

— Хм, — удивился его неадекватному поведению я.

— Даниил! Прием! — обратился я к тому, кто должен знать многое.

На заднем фоне стоял шум.

— Да, в чем дело, 12.22? Я в душе…

— Нижние этажи, что там? Может, там тоже есть запертые люди?

— Успокойся, мы спускались туда сегодня. Никого, кроме проржавевших железяк от шлюпок и роботов.

— А как туда попасть? — наивничал я.

— 12.22, это зона для технического персонала. Хочешь сходить? Не вопрос, пройди через отсек ИИ, что за медицинским блоком, там справа будет лифт. Код только спроси у механиков из гаража.

— Спасибо, Дань! Может, и прогуляюсь.

— А что такое? — смекнул он.

— Да ничего, — словно без интереса ответил я.

Да и нечего ему было знать. «Ум в белом халате» попросил не рассказывать никому, мало ли.

— Просто хотел проверить, эм, проводку по колонии. Вроде есть проблема…

— Так иди. Кстати, не в курсе, почему «Союз» не отвечает?

— Их обстреляли, — глухо кашлянул я.

— Как? Что случилось? Почему я не в курсе? — негодовал он.

— Удивительно, что ты не знаешь! С ПМО у буровых несколько ракет обстреляли крейсер, мы там были. Похоже, Дмитриев до сих пор не отступил от своих идей и желает завалить и тех, кто прибыл. Но погоня не принесла результатов, он скрылся в шторме.

— Гадский пес! — заорал он. — Я лично его разорву! Что с нашим кораблем?!

— Облетает Сатурн, повреждения вроде минимальные. Бэйкерс, наверное, не успел тебе сообщить, так как они в тот момент совершали быстрый маневр. Ну, до праздника он должен вернуться на орбиту.

— До праздника мы должны взять Дмитриева! — патриотично произнес он. — Я сейчас же этим займусь.

— И каким образом ты собираешься это сделать? Военные облетели все. Не найти его!

— Ошибаешься, 12.22! Нам обещали снег америкашки со спутников на праздник, мы его выкурим.

— Расскажешь как?

— Они настроят спутники на минус сто градусов, а его костюм, как и костюмы всех колонистов, не сможет при таких температурах создавать кислород. Жабры замерзнут, либо фильтры застынут — и не получится пропускать воздух.

— Хорошая идея, только вот у нас похожие костюмы, — возразил я.

— А кто сказал, что у нас будет так холодно? — засмеялся он. — В нашей зоне будут комфортные минус пять-десять, как и планируют. Чтобы снежок за окном слегка порошил… Зона в десять километров по окружности — это фигня для климатического спутника, можно сузить ее и до пяти. Вокруг нас будет тепло, а это главное. У него луноход? Он-то и подскажет ему теплые зоны для спасения.

— Да, но как отдать команду американцам, если они на «Союзе», а он прибудет на орбиту примерно к десяти часам вечера? — снова любопытствовал я.

— Значит, с десяти начнем понижение температуры. Как раз перед Новым годом все уже будут на базе: бурильщики и постовые военные. Он сам сдастся!

— Хотелось бы в это верить, — с долей скептицизма ответил я и отключился.

Хоть мы и перевели тему на поимку злодея, но меня интересовала достаточно дурацкая реакция того ученого после упоминания нижних этажей.

И я направился в гараж. Коридоры были украшены шикарными фотонными гирляндами, которые моргали разноцветными вспышками прямо в глаза. Когда я вошел внутрь, механики засуетились и начали что-то прятать.

— Парни, — обратился я к ним. — Как дела?

— Нормально, — послышался дерзкий голос. — Чего тебе?

— Мне нужен код от нижних этажей.

— Этажей? — засмеялся другой. — Да там их всего два! У тебя фонарик-то есть? А то мы никак там не поменяем освещение.

— Ничего, — ответил я. — Фонарь уж найду. Так что, скажете код?

— С чего ради? — продолжил дразнить меня третий.

— Давайте договоримся. Вон видите камеру? — показал я на потолок, заранее зная, что сервер видеонаблюдения еще не работает. — Не знаю, что вы тут делали до моего прихода, но сейчас я свяжусь со своим напарником, и он снимет запись последних нескольких минут. Затем я отправлю это Бэйкерсу.

На их лицах улыбки, растянутые до невозможности, сменились угрюмыми гримасами:

— Да че ты? — подошел ко мне еще один и шепнул на ухо код. — Не будь козлом! Ни к чему Бэйкерсу знать, что мы уже начали отмечать праздник.

Я молча шел к выходу. Недалеко была стойка, поэтому, запрыгнув в «союзовский» костюм, я уже очень скоро оказался у лифта. Зайдя в него, я набрал пароль. Кабинка на мгновение застыла, а затем медленно опустилась на этаж ниже первого.

Двери открылись. Впереди была абсолютная темнота, и я включил режим ночного видения — только для этого костюм был и нужен мне. Вокруг действительно лежали различные огромные детали, моторы, части рук и ног роботов, наверху, подвешенные на стальных канатах, висели наполовину разобранные шлюпки спасения.

Легкая дымка витала в помещении, которое (на удивление) было достаточно огромным. На полу остались отчетливые следы. Скорее всего, механики были тут не так давно. Я пошел по ним и наткнулся на разбитый луноход, с которого они, по всей видимости, снимали колеса, так как их на нем не было.

Осмотрев зал, я пришел к выводу, что вряд ли ученый тут может работать: без света да еще и на какой-то выдаче. Явная ложь немного смутила меня и я направился обратно.

Один поворот отделял меня от выхода, как вдруг впереди послышался легкий скрежет металла.

Я глянул наверх, где в тот же момент одна из шлюпок сорвалась вниз и рухнув перегородила дорогу, а лифт, судя по звуку, стал подниматься. Я включил камеру заднего вида костюма, потому что создалось впечатление, будто, кроме меня, здесь кто-то есть. Озираясь по сторонам, я подошел к шлюпке, чтобы осмотреть крепление.

Рация показывала прозаичное «нет сигнала». На камере я увидел силуэт, мелькнувший сзади меня. Я резко обернулся и замер, всматриваясь в помещение. По левую сторону, неподалеку, заметил панель и направился к ней, периодически поворачиваясь.

Стало достаточно страшно, пришлось быстро разобраться с гидравликой подвесных конструкций. Наконец, нужный трос с захватом стал спешно опускаться на упавшую шлюпку, которая через несколько секунд снова висела под потолком. Мой путь был свободен.

Стоя у лифта, я буквально прижался к дверям. Когда тот подъехал, мое тело просто рухнуло в него. Затем, резко встав, нажал первый этаж. Двери закрылись.

— Вы что, суки, совсем обалдели? — ворвался я в гараж снова. Перепуганные механики вылупились на меня.

— Ты че? Мы тебе код сказали, что еще надо?

— Там меня чуть тридцатью тоннами шлюпки не накрыло! Кто это сделал?

— Так по камерам посмотри, может, увидишь, кто это сделал? — предложил голос из толпы, и они снова захихикали.

— Вы совсем страх потеряли?! Посмотрю, а заодно и Бэйкерсу о вас поведаю, сволочи, — на этих словах я вышел из гаражей, а несколько человек выскочили следом за мной.

— Успокойся, — обратился кто-то ко мне. — Пойдем поглядим, что у тебя там стряслось.

В руках у них были большие фонари и огромные гаечные ключи. Вероятно, парни действительно были не в теме. Об этом подсказывали их услужливые выражения лиц.

— Мы сюда вообще ходим человек по пять, — начал один из них.

Оказавшись внизу, света от фонарей добавилось прилично, а рассказчик продолжил: «Всякие истории ходят об этом месте».

— Только не болтай мне всякую чушь, — перебил его я. — Приведения? Зомби?

— Слушай, не знаю, как ты, — вмешался следующий, — а я лично тут с утра свет менял. Однако снова не горит ничего.

— Значит, дело в проводах! — рявкнул я. — Где-то коротит, перегорают лампы.

— Ах ты падла! — заорал один из механиков в дальнем конце помещения.

Мы посмотрели в ту сторону. Его фонарик хаотично светил во всех направлениях, а сам он с кем-то неистово сражался:

— Получай, получай, мразь! — визжал он.

Мы незамедлительно поспешили на помощь, а когда приблизились, то картина была ужасающей. На коленях сидел работяга с окровавленным гаечным ключом, рядом лежало тело с пробитой головой. Кровь еще сочилась из черепа, а куски желеобразного мозга были разбросаны вокруг. Мертвец был одет в костюм колониста, правая нога судорожно подергивалась, слегка стуча ботинком по полу.

— Что случилось? — в состоянии легкого стресса спросил я.

— Да он прыгнул на меня вот с тем тесаком! — показал бедолага трясущейся рукой. — Без слов! Молча налетел! Я еле успел увернуться, а дальше раз десять ему по башке врезал.

— Все в порядке, — поднимая его с колен, сочувствовал напарник.

Я направился наверх, чтобы вызвать медиков и военных. Даниил прибыш в сопровождении Вовки и медиков, у которых в руках был кусок брезента и носилки.

— 12.22! Неприятности тебя так и манят? — не особо удивляясь, он вышел ко мне.

Вовка сзади лишь скорчил лицо, давая понять, что он не в курсе. Даня долго фотографировал трупп, а затем расспрашивал бедолагу, убившего нападавшего о том, как все случилось. Потом мы поднялись наверх.

— Один не ходи в подобные места, — обратился ко мне Вован. — Зови кого-нибудь из наших.

— Ладно, Вов. Если честно, неприятная ситуация. Судя по всему, он прятался там. Наверное, совсем того с головой.

— Именно так, — прервал наш разговор Даниил. — Тебе очень повезло, что ты пошел туда в костюме. От его ножа толку бы не было. А спасло тебя то, что он не рассчитал траекторию падения шлюпки, и ты жив. Впредь будь умнее. Да, очень жаль, что это был не Дмитриев, — на этих словах, копаясь в своем планшете, Даня удалился.

— Что ты там забыл? — спросил Вован.

— Долгая история, — ответил я. — Тот, кто тут прятался, не знал пароля. Иначе он бы поднялся к нам, а его словно притащили сюда, заперли.

— Возможно, — чесал затылок Вовка. — Почему его не заметили механики?

— Да помещение большое, есть, куда спрятаться. Сомневаюсь, что они обошли все вчера или сегодня. Слишком ленивые. А сейчас у него выхода не было, мы пришли на его поиски. Он знал, что мы обойдем все, вот и накинулся.

В этот момент на помощь медикам подъехал небольшой погрузчик. Они с трудом закинули тело на него и удалились, а мы с Вовкой направились к каютам.

— Вот про что и говорил наш провидец Бэйкерс, — ржал Вован.

— В смысле? — удивился я.

— Помнишь, на Земле? Он говорил о бунте! Вот они, революционеры херовы! Будь внимателен, Андрюх, не доверяй никому.

— Может, ты что-то знаешь и расскажешь?

— Да не знаю я ничего. Вон Джеймс, зараза, сегодня опять драться налетел. С ножом… А ведь помощник мой! Можно сказать, брат. Пьет как собака, бредни несет, а колонистам вообще веры нет. Неизвестно, что тут без нас было. Вон Даниил, думаешь, куда поспешил? Ты его отвлек, а он направлялся на допрос бывшего начальника колонии, между прочим.

— Как бывшего, его отстранили? — заинтересованно повернулся я к Вовану.

— Пока нет, но Даниил метит на его место. Поэтому допрос, как полагаю, будет с пристрастием.

— Час от часу не легче, — посмотрел я на Вовку. — Представляешь его начальником? Нам жизни не будет от него.

— Мы к тому времени будем в дороге к Земле! — радовался он. — Пусть тут остается, ему самое место здесь.

Нашу беседу перебил прошедший мимо Вонг, он был в ярости:

— Как мой пуэр забыли? — орал он с кем-то по рации. — Я списиально его к паразднику готовил сибе, нет я не алкась, нет, я не буду пить са семи крепкое.

— Вот проблема-то, — сморщился Вован. — Ишь ты, не пьет он.

— Забудь, — успокоил я. — Представляешь, какой фигни он бы наготовил к празднику, если бы пил со всеми. Как механики уже бы разогревался.

Мы дошли до холла. В нем все, кто украшал помещения, выстроились перед входом.

— Что-то случилось? — спросил Вовка.

— Нет, но сейчас случится, — радостно ответили ему. Вован нахмурился.

— Живая новогодняя ель уже на Титане! Некий Олег выделил нам один из своих экземпляров, — сообщили нам.

Вовка стал похож на ребенка-переростка. Дверь холла открышась, и в зал въехал грузовой робот. В его захвате находилась огромная ель, метров шесть в высоту. Воздух быстро наполнился хвойным ароматом, который буквально пьянил. Мы подскочили к елке, чтобы поставить ее вертикально в центр зала.

На улице ей уже заблаговременно установили распорки, чтобы мы не ломали голову, во что же ее воткнуть. Люди тащили большие стремянки, и через минуту колонисты облепили ее со всех сторон. Бесчисленное множество игрушек и переливающихся гирлянд вскоре оказались на дереве, а радости окружающих не было предела. Мы смотрели на зеленую, стройную красавицу и наслаждались приятным, живым ее запахом.

Глава 4.2

— Вадь, ты где? — связался я с горе-помощником.

— Я все лежу, — послышался ослабленный голос.

— Давай вставай! Тут праздник уже начинается. По крайней мере, твое кислое настроение сменится позитивом.

— Сейчас! Андрюх?

— Что?

— А буровые роботы что тут делают? — с испугом спросил Вадим.

— Какие роботы? — удивился я и посмотрел в толпу, наряжающую новогоднюю ель. Лебовски вешал на макушку большую звезду.

— Лебовски! — окрикнул его я. Тот обернулся.

— Да?

— У вас короткий день сегодня?! — кричал я через весь зал.

— Естественно, тридцать первое же. Час назад прибыли в колонию.

— Андрюх, — перебил меня Вадя, — они, кажется, готовятся напасть.

На фоне послышались шорохи, так как Вадя засуетился от увиденного.

Еще доля секунды — и стены колонии затряслись, а штукатурка посыпалась с потолка. Все, находящиеся в зале, стали озираться по сторонам. К нам выскочил Даниил и на весь зал завопил:

— Все по каютам! Военные на выход! Без паники! У нас сейсмическая активность!

Уж не знаю, зачем он лукавил. Ведь все каюты персонала выходят в сторону шахт, и не увидеть того, что происходит на самом деле, они не могут. Наверное, просто он хотел избежать мгновенной паники.

— 12.22! Ну-ка, давай с военными на выход, — связался он со мной персонально, пока второй вызов висел на связи, это быш Вадя.

— А, Андрюх, голова кружится, окно разбито.

— Бегу, Вадь!

С этими словами я понесся по лестнице на второй этаж. Колонию продолжало трясти, поэтому периодически приходилось держаться за перила, чтобы не упасть.

Показалась каюта Вадима, и я стал молотить ногой. Дверь открылась. Мой помощник, успев открыть дверь, осел, как озимый, вдоль дверного косяка. Я посмотрел в окно: лазерные лучи мелькали вдоль него, и один из них снова попал в потолок, оставив серьезную пробоину. Я потащил Вадима за шкирку за пределы каюты, дверь за нами закрылась. Уложив его в коридоре, я сорвал с него карту доступа и, набрав полную грудь воздуха, снова открыл комнату.

Моему изумлению не было предела: буровые роботы атаковали колонию лазерами для дробления пород, приближаясь очень быстро. В кабинах не было никого, лишь красный свет от панелей приборов горел внутри, освещая пустые кресла.

— Что за черт? — удивился я и выскочил обратно. — Дань, там буровые роботы сошли с ума!

— Знаю я! — бесился он. — Видел сам, что они сюда идут, но не придал значения! Кто-то управляет ими дистанционно. Быстрее сюда!

Вместе со мной бежали военные, вооруженные до зубов. У большинства из них были огромные установки для миниракет, и, казалось, что проблема решится достаточно быстро.

Показался выход. Впереди некоторые из вояк уже присели и целились из ракетниц. Даня скомандовал: «Огонь!» Послышались хлопки и яркий свет. Я прикрыл руками глаза и, выглядывая из центрального шлюза, увидел, как роботы быстро переключились на ракеты и в секунду сбили их на лету.

— Как так? — завизжал Джеймс и бросил свою пушку на землю.

— Все в укрытие! — руководил Даниил.

Махины стали палить в нашу сторону. Стены колонии, по которым они попадали, искрились и плавились.

— Невозможно управлять ста единицами техники одновременно, — обратился я к Дане. — Скорее всего, программа была написана заранее для централизованной атаки. Дмитриев все рассчитал, он знал и про короткий день сегодня.

— Как поступим? — растерянно спросил Даниил.

Кто-то из-за угла пытался попасть по роботам, однако попытки были тщетны.

— Дань, — подполз ближе я, — роботам загрузили программу системы ПМО, вот они и долбят по ракетам, как била бы ПМО по метеоритам. Оригинально! Сложно, наверное, разработчику было импортировать коды, оптимизировав их для совершенно других машин и целей!

— Хватит восхищаться этим подонком! — топал от злости Даня.

Военные стали вести стрельбу из автоматических винтовок. Казалось, они попадают, но от этого было мало толку. Попытки напоминали блоху, которая пыталась загрызть собаку.

— Решающий бой! — обратился ко мне Вовка. — У нас нет возможности их уничтожить, а разгерметизация колонии приведет к худшему. Эта сука четко сработала, убрав крейсер — ведь там и боевые дроны, и точечное оружие.

— Хитрого пса мы прищучим, — обнадежил я и запустил планшет.

Количество доступных сетей в поиске зашкаливало, точка раздачи и, скорее всего, управления атакующими находилась всего в километре от нас.

— Где ближайший луноход? — толкнул я Даниила.

— За тем углом. 12.22, смерти ищешь?

— Вижу точку, из которой управляют войной. Мы можем их остановить, — гордо ответил я. — Вован, ты со мной?

Тот лишь одобрил мои действия, Джеймс радостно оскалился, а Макс проверил свою винтовку. Из-за угла шел шквальный огонь, и один из военных, в очередной раз высунувшись, чтобы отстреливаться, перевернулся в воздухе и упал замертво. Я даже не понял, что произошло поначалу. Только потом заметил сквозную дыру в районе печени. Оттуда шел легкий дымок. Двое других за ноги затащили его к нам и попытались привести в чувство, сорвав костюм, но лицо его оставалось серым: рот открыт, а язык, весь в песке, безжизненно торчал наружу.

Мы ринулись к луноходу.

— Только не задерживайтесь! — кричал по рации Даниил. — Если он уйдет, то я прикажу опустить температуру по всей площади! Сейчас уже сигнал с «Союзом» два процента. Они за горизонтом Сатурна, и как только связь восстановится, мы заморозим этого ублюдка.

Вован стартанул двигатель, мы начали огибать здание с противоположной от боевых действий стороны.

— Только бы успеть, — рычал Джеймс. — Я лично пущу кишки этому недочеловеку! — бесился он, доставая большой и острый тесак.

— Если доберешься до него так близко, — злил его Макс, держа в руке спортивный лазерный пистолет.

— Давайте не будем спорить, как умрет Дмитриев, — влез я. — Для начала нужно добраться до него.

— Неееттт!!! — послышалось с сидения водителя, и мы дружно посмотрели вперед.

На нас вышел робот-бурильщик, и его лазер в головной части стал наводиться. Вовка нажал на сенсор газа.

— Держитесь! — схватившись за баранку, вопил он.

Еще мгновение — и луноход вошел роботу в ноги. Нас подкинуло по салону и протащило до кабины водителя. Я, встав, посмотрел в лобовое стекло: робот шатнулся и медленно рухнул на землю, подняв пыль и выстрелив перед этим в воздух. Вован сдал назад и объехал его.

— Как черепаха, — засмеялся он. — Так куда ехать? Я, глядя на планшет, указывал направление пальцем.

— Он рядом! — громко произнес я. — Выходим вот за тем холмом.

Мы резво выскочили из своего авто и побежали по песчаному бархану. Вдали слышались выстрелы лазеров, некоторые места в колонии уже горели.

Это было потрясающе и страшно одновременно. На мгновение представьте себе огромный монолит этого строения, устремленный ввысь и словно подсвеченный изнутри. Густое алое пламя выплескивалось из окон, растекаясь по железобетонному фасаду, а тяжелый седой дым не поднимался в небо, как это было бы на Земле, а стлался понизу, словно вытекая из волшебной лампы Аладдина.

Оставалось только подождать появления злого джинна в виде фатального взрыва атомного реактора, так как инфраструктура НИИТа питалась именно посредством использования этого вида энергии. Я на минуту остановился и с облегчением вздохнул, увидев, как по стенам, закрепив на перчатках и ботинках стальные когти, карабкаются пожарные-добровольцы из числа военных.

Конечно, расслабляться было рано, ведь сдвинутые взрывом со своих мест бетонные конструкции покрытия крыши в любой момент грозили обрушиться в ядерную преисподнюю, так как турбогенераторы энергоблоков концентрировались в машинном зале под крышей строения.

Видимо, при взрыве одна или две панели перекрытия повредили электрические кабели, вызвав горение графита, окружающего реактор. Даже на расстоянии было видно, как на шлемы пожарных сыпется крупный черный пепел. Тут мне стало не по себе: успеют ли они загасить до критической отметки 390 тонн раскаленного радиоактивного урана? Это все равно, что по маленькой нужде попытаться затушить пионерский костер.

Однако, к чести вояк, они довольно смело сражались на большой высоте с бесновавшимся пламенем, используя активные химические составы и правильную стратегию. Мысленно пожелав им удачи, я снова присоединился к погоне за виновником этого безобразия.

— Вон он! — заорал Джеймс и снял с плеча костюма винтовку.

Мы подбежали ближе, где метрах в ста от нас стоял луноход, а на его крыше были самодельно установлены десятки небольших радиопередатчиков. Вовка в суматохе сунул мне в руку пистолет. Джеймс короткими очередями открыл огонь. Тот начал сдавать назад, удаляясь от нас.

Вовка и Макс присоединились к залпу и на ходу точно отсекали тройными выстрелами. Показался черный дым, и таинственный луноход стал разворачиваться.

— Парни, смотрю, у вас дела идут, как надо? — слышался радостный голос Даниила. — Тут часть роботов замерла.

— Мы нашли Дмитриева, — рапортовал Вован. — Приступаем к ликвидации.

Развернувшись, луноход заревел и ускорился от нас, а Макс достал пятизарядный дальномет.

— Сейчас я его достану.

— Дай я, — потянул было руки к нему Джеймс, на что получил удар ногой по рукам.

— Я сам! — взбесился Макс. — Хочешь, догоняй и ножом своим его режь!

Джеймс отступил. Макс начал прицеливаться.

— Выстрелю залпом! — всматриваясь в оптику, огласил он. Лампочка прицеливания замигала красным, и послышался противный писк. Уже слегка подбитый из стрелкового оружия многоколесник отдалился от нас на тот момент метров на двести, поэтому пять вспышек почти беззвучно моргнули синим пламенем. Мы перевели взгляд на беглеца: первые четыре выстрела прошли точно вслед за Дмитриевым, а когда тот вильнул вправо, туда и прилетел пятый снаряд.

— Так и знал! — заорал Макс. — Всегда так: напугаешь — и машинально люди поворачивают направо.

Снаряд угодил в заднюю часть транспорта преследуемого. Два колеса мигом взлетели в воздух, входной шлюз вывернуло назад, прозвучал слабо слышный взрыв, но горящая машина, тем не менее, на миг остановившись, продолжила движение.

— Фак, — ругнулся Джеймс. — У него фотонную батарею разорвало. Везение, что вторая не взлетела на воздух вместе с ним.

— Бежим обратно к своему аппарату, — сорвавшись, указал пальцем Макс. — На одной батарее и без двух колес из восьми он уже далеко не уедет.

Впереди виднелась очередная буря, и Дмитриев, повернув, направился к ней.

— Нет, сукин ты сын, — садясь, пробубнил Вован. — Второй раз это не прокатит.

Джеймс забрался на крышу и уцепился за нее. Похлопав по крыше, он злостно выкрикнул:

— Поехали!

Уже через пять минут расстояние между нами сократилось до метров восьмидесяти. С крыши послышались щелчки, лазер с нашей живой башни начал работать, целясь по второму резервуару батареи. Машина Дмитриева горела уже наполовину.

— Если даже не мы, то еще чуть-чуть — и он сам взорвется, — крутя руль одной рукой и взяв винтовку во вторую, довольствовался Вовка. Он приоткрыл дверь и положил приклад на дверную петлю. Затем, слегка наклонившись, прицелился и сделал очередь. Еще один хлопок — и небольшие куски вражеского авто взлетели в сторону.

— Один-ноль, — обратился он к Джеймсу. Преследуемый свернул от бури левее. Показалось, что у него заклинило управление.

— Господи, он что, бессмертный? — обратился я к воякам.

— Еще секунду, — увлеченно заряжая, высказался Макс. — Вовка, открывай входной люк!

Тот незамедлительно нажал на сенсоре нужную кнопку. Макс на ходу стал карабкаться к Джеймсу, который без устали палил по Дмитриеву.

— Это Даниил, прием! — вышел на нас по общей связи кэп. — Дмитриева нужно брать живым, приказ Бэйкерса.

— Бэйкерса? — удивился я и поднял голову. «Союз» уже полностью показался из-за Сатурна.

— Зачем он вам? — спросил Вовка. — Он сейчас в своем луноходе заживо сгореть может, не сдается. Нам что, лезть спасать его, если он там живой застрянет?

— Да, — был кроток Даня, — это приказ. И еще, у вас десять минут. Если не возьмете его, то американцы начнут охлаждать Титан. Бэйкерс одобрил мой план по выкуриванию этого подлеца.

— Мы возьмем его, — злобно ощерился Вовка.

— Ну-ка, притормози, — нагнувшись вниз головой к Вовану, командным тоном произнес Макс.

— Не слишком ли много команд за пару минут? — огрызнулся Вован и резко нажал на тормоз.

Макс еле удержался на крыше, и дальше действие развивалось, словно в кино: очередная серия выстрелов из дальномета была произведена в сторону горящей и дымящей машины, которая перемещалась только чудом. Через секунду сначала один, а затем и второй снаряд четко легли по середине нашей цели. Брызги искр и расплавленного металла устремились наружу, а из лунохода выпрыгнул человек и (что есть мочи) побежал прочь.

Мгновение — и произошел мощный взрыв! В тумане поднявшегося песка было не понятно: выжил он или нет. Вовка уверенно нажал на газ, и мы медленно поехали к объятой пламенем и разорванной на куски машине. Через минуту мы были рядом. Джеймс и Макс спрыгнули с крыши и стали осматриваться, Вовка вышел наружу, а я остался внутри.

— Вон он! — крикнул Джеймс. — Я возьму его!

С этими словами он рванул к удаляющемуся силуэту. Макс и Вовка побежали за ним. Я пересел на место водителя и немного покопавшись с управлением выехал за ними.

Обгоняя, я настигал Дмитриева. Он, оглядываясь на меня, бежать все равно не прекращал. Поэтому, сравнявшись с ним, я передним отбойником лунохода врезался ему в спину. Пролетев несколько метров, тот упал, и, я взяв пистолет, выскочил наружу.

Он пытался приподняться, но у него не выходило. Костюм деформировался так, что его выгнуло назад. Подойдя ближе, я навел пистолет на него и переключился на общую связь.

— Ну и подкинул ты нам геморроя, — с облегчением произнес я.

Тот только косился, а Джеймс несся к нам впереди всех. Он с ходу начал долбить пленника ногами, тот лишь молча пытался подставить под удары руки, пока Вовка не бортанул Джеймса в сторону.

— Хорош, — сказал он. — Один хрен через костюм не пробьешь, потащили его в колонию.

Макс и Джеймс взяли беднягу за руки и ноги и понесли к нашему луноходу. Когда двери закрылись, а давление с кислородом пришли в норму, мы решили извлечь Дмитриева из костюма, потому что тот стал задыхаться. Попав по спине, я повредил фильтрующие жабры, и дышать ему было нечем. Но сам Виталий начал препятствовать нам, заблокировав костюм через панель приборов на левой руке.

— Вот идиот, — удивился Вован. — Только что пытался свинтить от нас, а теперь пытается покончить с собой.

Джеймс поднес пистолет к лицевой части костюма Дмитриева и подмигнул ему: «Глаза закрой, неудачник!»

После этого он несколько раз рукоятью мощно ударил по стеклу, на котором появилась незначительная трещина. Джеймса отодвинул Вован:

— Дай-ка я своей винтовкой сейчас всажу!

Дмитриев вылупил глаза и, вероятно, догадался, что сейчас вместе со стеклом пострадает его нос или зубы. Он быстро набрал код, стекло открылось вместе с защелками на костюме.

Парни шустро извлекли его и швырнули в угол. Виталий был крепыш, ростом метр семьдесят, двухнедельная борода и вымотанность были заметны на его лице. Однако ребят это не смутило, и Джеймс сразу же врезал ему ногой в живот. Тот скрючился и застонал.

— Сука, убить нас хотел, да? — зверским голосом начал он.

— Подожди, Джей, дай я с ним поговорю, — опередил его Вовка и взял оппонента своей могучей рукой за горло, но тот стиснул зубы и только пристально на него смотрел.

— Где ты столько времени скрывался? Что ты знаешь? — спросил Вован.

Теперь Дмитриев попытался ответить, но лапа Вована слишком сильно сжимала его гортань. Вован это понял и слегка ослабил хватку.

— Вы все покойники, — прохрипел Виталий, — а я с покойниками диалогов не веду!

Тут он начал ржать, как безумец, глядя на нас, за что и получил мощным кулаком Вовки прямо в переносицу, отчего моментально потерял сознание.

— Вот придурок, — разминая ладонь, промолвил Вован. — Ладно, поехали. Даниил с ним пусть нянчится. Вон начальник колонии быстро все поведал, правда, лишился двух ногтей и глаза.

— О чем ты говоришь? — вылупился я на Вована.

— А, еб, забыл опять, что ты не наш! Забудь! Начальника (уже бывшего) перед началом атаки роботов увезли в реанимацию. Крепкий мужик оказался, но кое-что рассказал.

— И что же он такого рассказал?

— Есть шахта, где он якобы копал сам. Ну не один, естественно, а небольшой группой. На картах это место не отмечено, да и по башке ему уже так хорошо настучали, что координат он не вспомнил. Только вот проблема: его подельники мертвы, и все они были из штата покойных бурильщиков. Их бригадир как раз был заодно с начальником. Они нашли там золотые рудники… В общем, начальник-то козлом оказался! Таких считают предателями Космической Федерации, так что не жалею, что он отправился в реанимацию.

— И как найти эти рудники? — спросил я.

— А зачем тебе? — вмешался Джеймс.

— В принципе, незачем. Просто, если они нашли рудник, то его неплохо бышо бы разрабатывать официально для общего блага.

— Верно мыслишь, — одобрил Вован, — поэтому, как оклемается тот, Даниил еще раз его спросит: «Где это место?». А сейчас поехали на базу.

— «Первый» вызывает «Волка», — обратился Вован по рации к Даниилу.

— «Волк» на связи.

— Отмените климатический удар. Дмитриев у нас, цел и невредим.

— Отлично! — воскликнул Даня. — Ожидаем. Конец связи. Виталия пристегнули наручниками к заднему креслу, и практически до самой колонии он трясся, словно мертвый.

Впереди стояли все военные, находящиеся в колонии, а Даниил топтался во главе и ухмылялся. Луноход остановился. Вовка открыл шлюз, и несколько вояк поднялись на борт, чтобы доставить Дмитриева в изолятор. Тот, похоже, так и не пришел в себя от удара Вована. Взяв под мышки, его с заплетающимися ногами вывели наружу и быстро потащили в колонию, так как костюма на нем не было, и долго дышать таким воздухом можно едва ли.

— Классная работа! — поблагодарил нас Даня. — Думаю, в ближайший час мы уже узнаем мотивы этого недоноска, — подытожил он. — Кстати, печальная новость, — обратился он к Вовке. — Начальник все-таки умер, поэтому попрошу вас облететь некоторые зоны повнимательнее, — Даня обнял Вована, и они отдалились к саду, чтобы что-то обсудить.

Вот зверь, — подумал я. — Начальник колонии, конечно, гад, но допросить до могилы — это серьезно! — недобро взглянув на эту парочку, я направился внутрь. Хотелось раздеться и связаться с Бэйкерсом, было интересно его мнение на ситуацию.

— Диспетчерская! — набрал я. — Соедините с генералом Бэйкерсом.

— 12.22, он занят.

— Пускай свяжется со мной, как освободится.

— Скорее всего, не сегодня, — невозмутимым голосом послышалось на том конце. — Он на допросах о взрыве блока «Зет».

Я прервал соединение. Похоже, Бэйкерс тоже не терял времени зря и выловил тех, кто пытается саботировать нашу операцию почти с самого начала.

— Внимание всех! — послышалось по громкоговорителю. — С вами говорит руководитель колонии. Прошу всех прибывших специалистов с «Союза» явиться в комнату совещаний на первом этаже для дальнейших инструкций.

Это был голос Даниила. Быстро переместившись в комнату связи, он продолжал отдавать приказы. Значит, его уже назначили главой экспедиции тут в колонии. Не успев раздеться, я направился по его требованию.

Зал не вмещал всех. Кто-то сидел, но большинство людей стояли по бокам и между рядов. Стало душно, вентиляция не справлялась, а я впервые за весь день лицезрел Вадима, у которого в руках была банка воды.

— Привет, Андрюх. Только оклемался, а уже совсем скоро опять праздновать, — недовольно выразился он и посмотрел на часы, показывающие около шести вечера по земному. — Как там роботы? Чуть на завалили.

— Тебе, Вадь, еще повезло. Вот у меня денек был жуткий, а ты, блин, халявщик. Тебя там в коридоре кто-то нашел после меня? А то было надо бежать по приказу Дани, пришлось оставить тебя без сознания.

— Не, я сам пришел в сознание. Сдуру зашел к себе, забыв о стекле, и чуть не завалился снова, кое-как добрался до холла, там медикам пожаловался. Укол в плечо такой болезненный сделали! Зато и голова прошла сразу, только вот сушняк сильный. У вас там как все прошло?

— Да нормально все! Пока ты «балдел», мы Дмитриева взяли! — отчитался я. — Хорошие новости под Новый год, а еще в подвале одного сумасшедшего почти на моих глазах механик забил до смерти.

— Тишина в зале, — начал выступление Даниил. — Сразу хочу уяснить для всех: бывший начальник погиб от нелепой случайности, когда мой помощник Глеб Еремин нанес ему травму головы своей усмирительной дубинкой, что повлекло отек мозга и смерть потерпевшего. Вопреки сплетням, я не имею к этому никакого отношения. Военные провели и закончили расследование. Глеб уже в карцере на «Союзе» и признал свою вину. Но я собрал вас не для этого. У меня есть поручения, которые нужно выполнить до конца сегодняшнего дня.

Дальше, глядя в списки, он нудно и долго перечислял поручения для каждого персонально. Все стояли потные от жары, и, казалось, кислорода совсем не осталось в комнате. Люди с покрасневшими лицами тщетно пытались освежиться: кто-то дул на себя, кто-то махал в лицо планшетами. Дело дошло и до меня.

— 12.22, а вы направляетесь в пещеру, где, собственно, и прятался ныне пойманный инженер! Недолго он отпирался! В итоге, сознался, что некое оборудование там имеется! Наверняка он занимался там полной чушью, так как при допросе был абсолютно неадекватен. Но! Все же проверить, что там есть, нужно. Вы уже успешно провели операцию с военными, — кивнул он на Вовку. — Вот и доверю вам довести дело до конца. А вы, Владимир, не забудьте посетить тюрьму на острове Мартини и выясните, кто нам оттуда шлет бесконечные жалобы!

На этой его финальной фразе в наш адрес мы с Вовкой и его бандой спешно покинули зал.

— Иди пока костюм одевай, мы догоним, — обратился ко мне Вовка. — На всякий случай, прихватим по бластеру, с оружием как-то спокойнее.

Я молча побрел к выходу. На улице стало темнеть, когда из блока механиков выехал луноход. Включив мощные прожектора, он дернулся в моем направлении. Следом за мной вышли вояки. Машина остановилась рядом с нами.

— Дилетанта нам какого-то с колонии дали рулевым! — возмущался Вован. — Ладно, полезли внутрь, ехать прилично. Дмитриев, хитрая лиса, хорошее место для маскировки нашел. Оказывается, в его пещеру даже луноход заезжал, до чего все продумал…. Однако до него заскочим на озеро, куда меня Даниил направил. Есть там одна второстепенная научная задача, не афишируемое местечко, по прилету домой лучше не распространяйся о нем.

Наш луноход двинулся вперед, принимая левее от здания колонии, где через пару километров начиналось огромное озеро Мартини, состоящее из жидкого метана и по размеру сравнимое с земным Каспийским морем.

Предположительно, оно возникло на месте крупного криовулкана Горбатый, верхушка которого в виде острова и по сей день возвышается над светлой, цинковой поверхностью озера из жидкого углеводорода. Ученые давно уже спорили о том, возможны ли простейшие формы жизни в озере Мартини, которые использовали бы для существования, в отличие от земных простейших, вместо воды и кислорода — метан и водород.

Однако ответ на этот вопрос еще предстояло получить, а тем временем на острове Мартини была уже построена первая секция тюрьмы особого режима «Непослушные Титаны». После прибытия сюда с космолетов или попадая из карцера в колонии преступники отправляются именно сюда. Как бы парадоксально не звучало, но именно такое название выбрал для проекта генерал Соколов, решивший дать шанс самым отпетым уголовникам вернуться к новой жизни на новом месте. Непослушные — вроде как дети. Поэтому шутливую форму названия по достоинству оценили в Космической Федерации.

Земной коллегиальный суд вынес приговор нескольким бандам с разных континентов в ограблениях, убийствах и других беззакониях, что грозило обвиняемым смертным приговором на выбор: покачаться в волосяной петле в Техасе, распрощаться с головой в Йемене либо посидеть на электрическом стуле в Луизиане. Либо же отправиться в тюрьму особого режима «Непослушные Титаны».

Здесь генерал Соколов пообещал им свободное передвижение по острову, необременительные работы по обслуживанию нефтяной вышки и возможность бесплатно выписывать по каталогу лучших силиконовых кукол. Не трудно догадаться, что именно они выбрали, поэтому на острове Мартини в срочном порядке (одновременно со зданием колонии) возвели первую секцию тюрьмы, куда с большим удовольствием с обеих сторон были депортированы первые «титаники».

Встав на берегу, наш луноход опустил в жидкий метан щупы, передав пилоту информацию о текущем состоянии жидкости в озере: «Согласно полученным данным и компьютерным расчетам, состав жидкости в озере следующий: этан 79 %; пропан 8 %, метан 10 %. Кроме того, на данный момент Мартини содержит 3 % цианида водорода, и около 1 % бутена, бутана и ацетилена».

Запищала сигнализация, которая грубым женским голосом оповестила об опасности:

— «Система вашего лунохода рекомендует включить функцию повышенной защиты».

Пилот набрал на панели код, наш аппарат, заскрипев, покрылся дополнительными слоями металлической скорлупы, выбросил ласты, и, скатившись с берега, отправился в плавание. Мы проплыли небольшой крюк, в салоне завоняло серой.

Причалив к невзрачному берегу, состоящему из скальной породы вулканического происхождения, луноход заехал на него, убрал защитную скорлупу и любезно предоставил трап для выхода.

Мы спустились на твердую, словно отполированную почву, слегка поблескивающую в свете отблеска Сатурна.

— Смотри-ка, — слегка толкнул меня в бок Макс, — вон один сидит! Главное, в нашу сторону даже головы не повернул.

Действительно, неподалеку от нас на берегу, на большом валуне сидел человек в черно-красном спецкостюме заключенного, что делало его похожим на фантастического и зловещего арлекина.

Он, откинув «забрало» костюма, неподвижно смотрел на озеро и иногда ударял железным длинным молоточком по музыкальному инструменту в виде ряда каменных пластин.

«Цииин!» — плыл в густом воздухе длинный, тоскливый звук, по которому я определил, на чем же играл осужденный.

Это был один из самых оригинальных музыкальных инструментов Древнего Китая, именующийся (согласно извлекаемым звукам) «бяньцин».

По легенде, этот звук служил для отпугивания злых духов, так что он вполне подходил и для этого острова, и для ситуации вообще.

— Эй, ты! — крикнул ему Вован. — Комендант у себя? Человек медленно повернул голову и посмотрел на нас. Это был худой человек с длинной серебристой челкой, почти закрывавшей левую сторону лица, с очень белой, почти прозрачной кожей, и черным скрипичным ключом, вытатуированным на левой щеке.

Потом он снова отвернулся, и в воздухе опять раздалось тягучее «циииинннн».

— Ну и хамло! — возмущенно сказал Вован. — Да и «голубой», к тому же. Чего и ожидать от него?

— А ты откуда знаешь? — удивился я такой прозорливости.

— А чего тут знать? Скрипичный ключ — татуха гейская. Ну его, пошли коменданта сами поищем.

Однако тот уже сам спешил к нам навстречу, явно недовольный внеплановым визитом.

Мелкие и жесткие черты лица и глубоко посаженные темные глаза придавали ему сходство со злым и коварным зверьком.

Собственно, как выяснилось впоследствии, зэки и дали ему подобное прозвище — «Хорек».

Теперь Хорек стоял перед нами и пытался спровадить нас, что называется, несолоно хлебавши, но Вован пропускал все его отговорки мимо ушей.

— Генерал Соколов дал нам поручение. Проинспектировать состояние тюрьмы и выяснить у осужденных, нет ли жалоб и претензий.

Комендант щелкнул мелкими зубами.

— Сейчас у всех свободное время. Люди гуляют, отдыхают. Вы же сами видели, — комендант кивнул на одинокую фигуру «титаника», по-прежнему сидящего на камне.

— Мне один чел с нетрадиционной ориентацией — вовсе не показатель, — сурово отрезал Вован, и белки его глаз стали наливаться кровью, как у быка. — Ты ведешь нас внутрь или нам самим войти?

— Пожалуйста, пойдемте! — заюлил Хорек. — Я ведь не запрещаю ничего. Просто вы сами поймите, что здесь не санаторий. А заключенные — опасные рецидивисты, отбывающие срок за реальные преступления, поэтому…

— Да не трынди ты, — прервал его Вован и мы вошли на крытую территорию тюрьмы, во двор с плексигласовым куполом.

Надо сказать, свободное время заключенные проводили весьма странно.

Они маршировали дружным полосатым черно-красным строем по кругу мимо охранника и, поравнявшись с ним, с максимальной громкостью кричали: «Хай!»

Наше появление было замечено охранником не сразу, поэтому зэки успели прокричать свое «Хай!» раз восемь, а брови Вована угрожающе сдвинулись.

— Это твое «свободное время»? — спросил он у Хорька. Тот мгновенно подбежал к дежурному, и строй распался на отдельные кучки.

— А что? — огрызнулся Хорек. — Они сами так захотели.

— Ага. А ты чего не захотел тогда? — Вован засопел, и мы направились к ближайшей группе осужденных. — Здорово, «титаны»! Как дела, как жизнь?

Ответом нам были подозрительные взгляды и сдержанные ответы: «Все лучше, чем в петле-то!», «Да, уж лучше пусть поведут двое, чем понесут четверо», — и на этом диалог завершился.

Больше никакой полезной информации нам получить не удалось.

Хорек торжествовал.

— Что я говорил? Все у нас нормально! Скоро еще партия прибудет, начнем еще одну нефтяную вышку ставить. Так что вы наше время зря не занимайте.

— Угу. А это ты как объяснишь? — Вован достал из кармана пресловутый листок распечатанной жалобы и, старательно выговаривая строки, прочел вслух: «За последние три дня наш товарищ перенес два инсульта, затем — инфаркт. Из колонии приезжал хирург и ампутировал ему левую ногу, тромб чуть не убил его окончательно. Даже мы видим, что нога ампутирована крайне не профессионально. Лечение практически не оказывается, охранники говорят, что уже ему все равно ничего не поможет. У него постоянные боли, но обезболивающие уколы ставят не всегда. Когда Стивен стал просить ставить ему на ночь препараты, так как у него очень сильно все болит, комендант ответил: „Будешь жаловаться и кричать по ночам — вообще все отрежем“.

Сегодня с утра пришел комендант и сообщил, что завтра будут ампутировать вторую ногу. Стивен считает, что ногу еще можно спасти, и я прошу: „Помогите нашему брату“. Я добиваюсь обследования независимым специалистом: какова вероятность того, что он при таком состоянии здоровья сможет перенести эту операцию, а, главное, насколько она вообще необходима. Пытаюсь отсрочить ампутацию до тех пор, пока его не обследует независимый специалист, но боюсь не успеть». Ну, что скажешь?

Хорек опять осклабился.

— Я здесь безногих не держу! Того больного я отправил к Бэйкерсу на «Союз» еще вчера, так что, если у вас ко мне все, то милости прошу на выход!

Мы прошли мимо блондина с татуировкой скрипичного ключа, залезли в машину и поплыли в обратную сторону.

Даже за толстыми стенами лунохода слышался характерный шелестящий плеск свинцовых метановых волн. Наконец, ощутился легкий толчок. Мы снова заехали на твердую поверхность.

— Все, — выдохнул пилот, — второстепенная миссия выполнена. Он набил на навигаторе координаты убежища Дмитриева, и мы поспешили туда.

Мы не стали лично знакомиться с водилой-колонистом, да и он не стремился общаться, поэтому разговор завязался только между нами.

— Серийный убийца современности, — вдруг промолвил Джеймс. — Вот такой он: продумал, да не все.

— Вопрос у меня к нему был бы такой: на фига? — поддержал Макс.

— Судя по нападению роботов на колонию, это был его последний шанс всех уничтожить, — задумчиво размышлял я. — Есть вероятность, что мы найдем какие-то ответы, скрытые в логове. У него там было оборудование, он должен был оставлять для себя заметки.

— А он безумен, — вмешался Макс. — Ты же сам его видел: «Вы все покойники я с покойниками не разговариваю!»… На лицо — шиза…

— Доедем, на месте все увидим, — нарочито целясь из бластера в Вована, пробубнил Джеймс. В ответ тот ногой ударил по оружию, а Джей ехидно усмехнулся.

За окном стало темнеть.

— Смотрите! — словно ребенок, завопил я. — Снег.

На улице действительно пошел сильный снег хлопьями. Даниил сдержал обещание и попросил климатологов понизить температуру, нагнав туч к колонии в честь праздника.

— А ты не в курсе! — засмеялся Вован. — Он жаждал трехмесячную норму осадков сегодня. К Новому году будут сугробы. Наши уже собираются в снежки стенка на стенку сыграть.

— Встретить новый год на Титане. — тихо произнес Макс. — Это то, о чем можно мечтать, да еще и со всеми земными радостями.

— Да уж, точно со всеми, — продолжил мысль Джеймс и достал то зеленое пойло, из-за которого угодил в карцер. — Давайте открывайте стекла, сделаем по глотку!

Эйфория от романтики, которая царила в тот момент, обуяла и меня.

Мы ехали на луноходе в неизвестность, за окном шел сильный снег, а наверху восхищал своим видом Сатурн. Радовало и возвращение «Союза», а также мысль, что Дмитриев больше не причинит никому вреда. На радостях я протянул руку и сделал два больших глотка. Пойло было жутким!

— Ух, Джей, — высунув язык и скосив глаза, обратился к нему я.

Все закатились от истеричного хохота.

— Вот, наш теперь ты человек Андрюха, — подметил Вовка и тоже сделал несколько глотков.

Пока мы доехали до нужного места, бутыль прошлась по кругу раза три, и внутри появилось приятное жжение и чувство легкости.

— Вон та пещера, — показал водила.

Впереди находилась невысокая скала, из которой виднелся свет.

— Откуда там электричество? — сам себя спросил я вслух, а луноход как будто на что-то наехал.

— Тормози тут, — остановил пилота Вован. — Триста метров пешком прогуляемся, да и погодка отличная.

Мы вышли наружу, и Вовка снова вручил мне пистолет.

— На всякий! — пояснил он. — Мало ли, вдруг, сообщники у него есть.

Снег засыпал стекло скафандра, и приходилось рукой периодически его вытирать. Мы шли не спеша: впереди Вовка с Джеймсом, а мы с Максом сзади. Повсюду были разбросаны огромные булыжники. Внезапно в нашу сторону засветили несколько ярко-красных лучей.

— Ложись! — заорал Вован и сбил Джеймса с ног, а Макс свалил меня. Я даже не успел сориентироваться, что произошло.

— Система безопасности, — прошептал Макс. — Реагирует на движение. Сюда таких не поставляли, видимо, самодельная.

— Ты видел, что тот придурок сделал с буровыми роботами? — одернул Макса Вовка. — Чему удивляться? Сейчас посмотрим, что там!

Вован достал бинокль.

— Ну-ка, Джеймс, целься! — тот стал щуриться в оптику.

— Вижу датчик, — злорадствуя произнес он и нажал на курок.

Глухой выстрел — и показалась еле видная вспышка. Лучи пропали.

— Попал, можем вставать, — мы встали и направились дальше.

— Стойте, — подняв руку, снова напугал меня Вовка. — Взрывчатка!

На его оружии был установлен датчик, определяющий примитивные взрывные элементы и противопехотные мины.

— Кажется, наш Дмитриев и запасы пластида с буровых позаимствовал, — куражился он. — Идем за мной в ряд на расстоянии пятнадцати метров друг от друга.

Последнее препятствие я проходил с долей нервозности. Снега было уже достаточно, и я стремился наступать на следы впереди идущих. Наконец, мы были у входа.

— Кто назовет его безумцем, тот сам недалек! — осматриваясь, восхищался Джеймс. — Он тут так окопался, что если бы все колонисты пришли сюда, то они и остались бы тут! Военное дело знает на «отлично».

Мы вошли внутрь. Помещение оказалось просторным, а сразу же на входе я увидел не понятно куда тянущиеся провода. Вдали виднелась очередная вышка ПМО.

— Наверное, электричество он взял оттуда, — показал я на нее. В углу стояли несколько компьютеров, но все они были под паролем: идентификация по сетчатке глаза, отпечатку пальца и пробе ДНК. В его локальную систему было не попасть.

— Черт! — ругнулся я. — Да у него тут все существующие системы безопасности подключены! Каждый раз, заходя в свою сеть, он проходил несколько волн защиты вплоть до проб крови.

— Параноик! — отрезал Вован. — И что теперь?

— Нужно тащить все в колонию и каким-то образом заставить его войти в сеть, — ответил я.

— Проще простого, — без эмоций произнес Джеймс. — Глаз подтащим, как и руку, к сканеру, а крови прольем, сколько нужно, чтоб ДНК определить.

— Это первый, — обратился Вован по рации к водиле. — Проедь еще двести метров до нас, но не ближе. Тут минное поле, мы так далеко не донесем компьютеры.

В ответ была тишина.

— Прием, ты где? — обратился он еще раз.

— Я пойду посмотрю, — вызвался Джеймс.

Вован указал ему на выход, а я начал потихоньку отключать оборудование и складывать в две кучи.

— Этого придурка нет тут, — предъявил Джеймс. — Машина заведена, а его не вижу. Сейчас по сторонам посмотрю, пройдусь немного.

На улице послышались звуки легкого обвала, и камни вместе с пылью посыпались вниз. Вован глянул в ту сторону. Я уже заканчивал все собирать. Там, где находился лежак Дмитриева, располагалась серверная тележка. На ней валялись его личные вещи. Он оборудовал ее под шкаф.

— Отлично, — подумал я. — Уволочем все за один раз. Слева в расщелине кто- то промелькнул, и я вздрогнул от неожиданности.

— Парни, тут кто-то есть.

— Где? — направился ко мне Вован.

— Там, — показал я пальцем на расщелину. — Мелькнуло что-то.

— Макс, иди-ка обойди гору, — приказал Вован.

— Эй, водила? — обратился по общей связи Вовка. — Ты где?

— Кажется, я видел кого-то… — испуганно снова вышел на связь Джеймс.

— Это пилот? — спросил Вовка, осматривая все углы в прицел.

— Да нет, типа собаки что-то, только очень быстро передвигается. Я его не успел даже разглядеть.

— Давай садись. И подкати поближе. Мы выходим.

— Сейчас, только стекла от снега очищу.

Мы вышли наружу, выкатив тележку с компьютерами. Макс вернулся ни с чем. Джеймс прожекторами осветил нам дорогу.

— Сзади вас! — заорал он, мы обернулись. — Да что это за дерьмо?

Вовка удалился в темноту.

— Вот эта тварь! — воскликнул он и сделал очередь, а я взял пистолет в руки и стал внимательно всматриваться в темень. Снежные хлопья плотно ложились на обзорное стекло, не давая четкого обзора, и я остановился. Макс в одиночку докатил стойку до лунохода, Джей открыл люк, и они вдвоем складывали оборудование.

— Ааа! — заорал Вован.

Кто-то сбил его с ног. Я что было сил побежал на помощь, пока он хаотично стрелял во все стороны.

— Братан! — громко воскликнул Макс, и они с Джеймсом помчались к нам. Вован встал и посмотрел на костюм. Стекло его скафандра оказалось треснуто.

— Это он, водила! — испуганно обратился ко всем Вовка. — У него какая-то арматура в руках, осторожно!

Из темноты на нас сверху вниз вылетел колонист и опрокинул Макса с Джеймсом на землю. Я прицелился и несколько раз пальнул.

— Надо его прикончить! Еще один полоумный, как в подвале, — был деструктивен Вован.

— Впереди на минном поле, — показал на сумасшедшего водителя Макс, и мы подошли чуть ближе.

— Ха-ха, сдавайся, придурок, — обратился к нему Джеймс. Мы подсветили нападавшего фонарями на костюмах. Он стоял, как австралопитек с руками и плечами, выдвинутыми немного вперед, глаза его словно плавали в тумане, зрачки перемещались хаотично, рот был открыт, из него текли слюни.

— Что-то он выглядит болезненно, — шепнул Джеймс.

— Ррр, — послышалось вдруг по радио. Колонист присел и подпрыгнул вверх в нашу сторону, словно для него гравитация вообще отсутствовала.

— Твою мать! — удивился Вован, и мы синхронно начали без устали строчить по нему.

Пролетев чуть дальше нас, бездыханное тело, от которого шел легкий пар, рухнуло на землю. Костюм был буквально раздроблен на нем, ведь мы попали раз двадцать, если не больше. Но при этом судороги еще не переставали проходить по его телу. Мы с опаской подошли ближе, Джеймс ударил ему по ноге. Тот вроде бы перестал шевелиться. Макс нагнулся и перевернул тело, зрачки еще немного поплавали и, наконец, остановились.

— Сомневаюсь, что он сумасшедший, — с ропотом высказался я. — Тут что-то другое.

— Да уж, первый раз вижу подобное! — выпучив глаза, поддержал Вован.

— Грузите его с нами, — предложил я.

— С ума сошел?! — кричал Джеймс. — Я видел, как он двигался: обезьяна и собака вместе взятые! На четвереньках и очень быстро! Он точно мертв? — Джеймс подошел и прицелился ему в лоб.

— Стой, — одернул его я. — Сдурел? Нужно медикам оставить хоть что-то для вскрытия. Тело и так изрешечено, мертв он.

Под убитым по снегу растекалась огромная лужа крови. Макс и Вовка взяли его и на «раз-два!» зашвырнули в багажный отсек.

Джеймс прыгнул за руль. На часах было восемь вечера, и третий труп на моих глазах за день! Этот случай насторожил меня окончательно. Кажется, ситуация постепенно выходит из-под контроля.

— Он же нормальный был! — оглашал свои мысли Вован. — Рулил сюда, показал нам, куда идти. Отчего он стал таким?

— На этот вопрос нам ответят медики, — начал я, косясь на Джеймса. — Главное, что голова цела, они-то изучат ее сполна.

База была впереди. Там колонисты дурачились, поэтому интересные снеговики красовались вместе с застывшими буровыми роботами: кто-то вылепливал голых женщин, кто-то — большой фаллос, некоторые, впав в детство, сооружали крепость.

Мы подъехали к боксам для техники, и Вовка вызвал медиков.

— Что случилось? — спросил нетрезвый механик, открывший грузовой отсек. Оттуда ручьем хлынула кровь, и наполовину выпало бездыханное тело.

— Напал на нас, — протирая лицо, ответил Вовка. — Еще один шизик, похоже.

В помещение вошли порядка двадцати военных, среди них был Даниил.

— Вы все арестованы до выяснения причин расстрела, — обратился он к нам. — Прошу вас пройти в сопровождении без лишних движений.

К нам подскочило несколько человек. Вован было хотел дернуться в их сторону, но Джеймс схватил его за руку и успокоил.

— Даниил, — обратился я к начальнику, — он прыгал и бегал, как не пойми кто! Посмотри на костюм Вовки, тот ему чуть не пробил голову. Он был чокнутый.

— Безумен или нет, мы узнаем достаточно быстро, 12.22! А вы также арестованы со всеми.

Нас повели в сторону карцера, Даниил и слышать ни чего не хотел.

Оглядываясь, я заметил, что компьютеры выгружают из аппарата, а Даниил что-то говорит тем, кто разгружает. Покойника протащили справа от нас, а конвой повернул налево.

Шлюз открылся, и перед нами предстал в камере избитый Дмитриев. Оба его глаза почти затекли. Будто находясь в полусне, он немного хрипел, лежа на полу.

Грубыми действиями нас закинули в клетку напротив. Когда один из конвоиров толкнул Вована, тот не сильно локтем треснул тому в нос, как бы случайно, и кровь мгновенно залила лицо бедняги, двое других попытались ворваться к нам.

Однако Макс и Джеймс достаточно быстро их скрутили. Остальные и вовсе отошли назад, не желая с нами связываться. Кинув трофейные дубинки конвоиров за клетку, парни сами захлопнули дверь изнутри и приказали нас запереть. Оно и понятно, иначе дело до добра не дойдет! К клетке подошел сержант и без промедления набрал код. Замок звучно щелкнул.

— На Мартини бы вам отправиться! — заорал кто-то из них. — Там вас научат вести себя, как подобает.

— Выйдем отсюда, — обратился к ним Вован, — я лично каждому по башке настучу, поняли? На Мартини, суки, сами отправитесь!

Те стояли молча. В оцепенении.

— А теперь пошли вон!

Конвоиры спешно покинули камеру. Остался только часовой за столом, который сидел и до нашего прихода. Он вроде вообще не обращал внимания на происходящее.

— Вот сволочи! — ругался Макс. — Даже не в курсе того, что случилось, а ведут себя, как с зэками. А тот, который меня толкнул, точно отправится в больничку!

— Не пыли, — одернул я его. — Нормально все, он уже и так умылся кровью. Меня беспокоит одно: как-то быстро нас сюда оформили.

— Эй, часовой! — крикнул Джеймс.

— Чего? — безразлично ответил тот.

— Время подскажи.

— Девять.

— Похоже, мы проведем Новый год здесь, — схватившись за голову, отчаянно присел Джеймс.

Дмитриев вроде зашевелился и свозь щели отбитых глаз стал всматриваться в нас.

— Кхм, ха-ха, воины и за решеткой! — бросил он в нашу сторону, сплевывая кровь из разбитого рта.

— Зря смеешься! — ответил я ему. — Мы твое «железо» привезли, поэтому сейчас твоя очередь снова получать в лицо! Думаю, вряд ли ты захочешь сам все говорить, пока тебя не забьют до смерти, как бывшего начальника.

Тот сменился в лице, помрачнел и привстал.

— Не буду спрашивать, как вы попали ко мне, я смутно помню свой допрос, видать ляпнул лишнего, но лучше убейте себя сейчас!

Тут зашли пять человек и стали отпирать его камеру.

— Не будь мудаком! — крикнул я. — Я такой же инженер. Хоть что-то скажи, не неси чушь! Зачем ты хотел всех убить? Что случилось в колонии?

Тот в ответ улыбнулся, выходя, и показал средний палец.

— Если не вернусь, рано или поздно сами все узнаете! А раз вы тут, значит, видели странные вещи, — сказал он напоследок. Дверь захлопнулась.

— Вот придурок, — отмахнулся Вован.

— Расслабьтесь, — оживился вдруг часовой. — Видели бы вы, что тут творилось, когда его засунули в клетку! Идиот точно: пытался зубами прогрызть вены на запястьях. Хорошо, что медики вкололи херню, он и обмяк, спал почти все время до вас. Даниил лично его допросит. Его вот уважаю. Человек слова. Чего хочет, того добьется.

— Ну, про Даню — это твое мнение, лично я его не разделяю, — булькнул Вован и присел к Джею.

Макс ходил туда-сюда, тем самым всех раздражая. Примерно через час Вован вытянул ногу и Максим упал, ударившись лбом о решетку. Мы все громко заржали, как кони.

— Дурни! — выругался он и сел на место, потирая голову.

Глава 4.3

В камеру вошел Даниил. Мы подскочили к клетке.

— Освободите их, — приказал он. Часовой подошел и открыл камеру.

— Спасибо, — обратился я к Дане.

— 12.22, зайдите ко мне, есть разговор, — протягивая гарнитуру связи, сказал он.

Через пару минут я сидел в шикарном кресле руководителя колонии. Даниил расположился напротив и предложил выпить. После такого дня был бы грех отказаться от спиртного.

— Андрей, давай на ты, — расслабился он, наливая по бокалам. — Я просмотрел запись с лунохода, на котором вы ехали. Тот водитель, вы же не видели, как он выходил из машины? Меня многое удивило, и я готов списать его убийство, когда узрел эти бешеные глаза в зеркале заднего вида. Хотя до этого его личное дело было превосходным: трудяга, любил свою работу. Как так произошло?

Я взял бокал и сделал глоток, затем поставил его рядом.

— Он человека почти не напоминал.

— Как это? — удивился Даниил.

— Там минное поле было, и он на нас оттуда сиганул по воздуху. Пролетел десяток метров, хоть тут гравитация и слабее, но не настолько! До того он бегал и рычал. Очень быстро и в костюме.

— Твои предположения?

— Его поведение было крайне подозрительное, более ничего сказать не могу. И он был агрессивен.

— Позвав тебя, я лишь хотел сказать, чтобы ты лишнего не думал, Андрей! Вот снимок его черепа.

Даниил кинул рентгеновские снимки в мою сторону, а когда те проскользили по столу, я поймал их ладонью и начал рассматривать.

— Рак мозга! Посмотри в затылочной части! Там просто шар для большого тенниса… Не удивительно, но именно эта опухоль и стала вашим оправдательным приговором, — закончил он. — А теперь иди. Ты знаешь, что случилось, но ни к чему лишние разговоры. Надеюсь, ты расскажешь своим друзьям о том, что колонист был болен?

— Не вопрос, Дань! — поддержал я. — Знаю, что такое рак мозга не понаслышке: безумие, галлюцинации, агрессивность. Мой дед умер от подобной болезни.

— Вот именно. Удачного праздника! Уже одиннадцать, и через полчаса начнется торжество. Бэйкерс обещал сюрприз.

Я встал с удобного кресла и вышел из его кабинета, немного захмелев.

Точно, уже захотелось праздника! Вызвав лифт, я поехал на пятый. В столовой была суета, некоторые колонисты уже сидели на местах и что-то громко, радостно обсуждали. Вонг спешно бегал по кухне и орал на своих подчиненных. Я присел с краю у двери рядом с окном. Большая часть народа еще находилась на улице и резвилась, как дети.

Артем со своей медсестрой строили пирамиду, а Семен с Олежей сделали обычного снеговика, как вдруг на него напал Вадя и разрушил. А они в ответ накинулись на него, завалили и стали засыпать снегом.

В помещении пахло салатами, картошкой и жареным мясом, и снова я немного забылся о дурацком дне, в надежде на то, что все закончилось: завтра «поднимем» оставшиеся сервера, и можно будет отправляться домой. Главное — сегодня не перестараться с горячительным.

— Буишь пить, — обратился Вонг, как казалось, подкравшись незаметно.

— Давай, коньяк. Грамм сто сразу налей, только теплого. Как раз хватит, пока народ с улицы не придет. Да и я уже никуда не тороплюсь.

— Халасо, — ответил он и щелкнул кому-то пальцем.

Пока я ожидал свою порцию релакса, один из официантов принес прекрасный галогеновый подсвечник, в котором находилось три больших свечи. Они не горели, рядом он положил старинную охотничью спичку.

Вечер начинался прекрасно, однако в очередной раз меня беспокоила судьба Дмитриева. Я связался с Вованом, чтобы тот по дороге с улицы заскочил в карцер и посмотрел, как там бедолага.

Через минут пять в столовую начал пребывать народ: в мишуре, с гирляндами. Наконец, и Сема с Олегом зашли.

— Парни! — крикнул я и позвал их к себе. Они подсели, а за ними вошел Вадя.

— Как мы его уделали! — смеялся Семен.

— Да уж, за все его приколы отомстили, — добавил Олег.

— Пошли вы, — садясь, наехал на них Вадим. — Двое на одного — это нечестно. А ты, Олеж, не думал, что такой жилистый.

— Неуч есть неуч! — поджигая свечи, подстрекнул Олег. — В силу своей профессии, я, в основном, лопатой работаю. Так что по силе рук не каждый военный окажется сильнее меня!

Пока ребята выясняли отношения, в зал зашли Вован, Джей и Макс. Сели они у бара и сразу же заказали бутылку водки.

Затем, незамедлительно откупорив, разлили по винным бокалам «беленькую» — стопки были для них слишком малы. Я покинул свою компанию и подошел к ним.

— Как Виталий? — спросил я, подойдя к столику Вована.

— Живой вроде, — ответил он, — только синяков добавилось. Медики при мне его осматривали, и он орал «позови инженера!» Тебя, может, звал. Не понял я…

— Вы пока, парни, пейте, а я схожу к нему.

— Вряд ли тебя пустят, — отвесил Вовка. — Я от часового еле отделался! Он мне орал про «губу», про трибунал и прочую ересь.

— Ну, я все же рискну! — схватив бутылку с барной стойки Вонга и быстро спустившись вниз по лестнице, я оказался снова в клетке.

— Тебе сюда нельзя, — выставив руку в мою сторону, начал служивый.

— Послушай! — уламывал я. — Мы его брали, затем извлекали из логова всю технику, затем за все загремели сюда! Я, черт возьми, хочу знать, что происходит. А ты тут сидеть весь праздник будешь?

— Весь.

Я достал из-за спины бутышку водки и протянул ему:

— Мне всего пять минут нужно, а у тебя отличный праздник будет!

Он молча потянул руку и, оглядевшись, засунул пузырь себе за пазуху:

— Пять минут.

— Ну что, Виталий, давай быстрее! Мало у меня времени! — присел я на скамью.

— Мне пришлось открыть коды к своей базе, это ты инженер?

— Да.

— Если бы не ты… Зачем ты лез? Все колонисты уже покойники, только сами не в курсе.

— Что значит «покойники»?

— Все началось, когда я тянул кабель в блоке ученых, а они какой-то камень приволокли. Эй, а ты не грей уши, — обратился он к часовому, который уже готовил закуску, попутно прислушиваясь.

— Заткнись ты, полоумный! — рявкнул тот.

— Так вот, — снова перевел разговор на меня Виталий, — они разом стали вести себя подозрительно, и хорошо, что на тот момент я сидел в вентиляционной шахте. Внезапно все опустились на четвереньки, ну словно макаки! А глаза у них вращались в разные стороны — у нормальных людей это невозможно по принципу. Когда наступило утро, и я проснулся там же, все было нормально! Те макаки снова превратились в людей, работали и общались между собой, как ни в чем не бывало. Массовое помешательство, понимаешь?

— С трудом. Мы у твоего логова столкнулись с подобным, когда водитель лунохода набросился на нас. Но он был один.

Виталий покачал головой.

— Я тоже сначала подумал, что мне это приснилось, когда я уснул в вентиляции от переутомления. Но все оказалось не так. Каждый день начальник колонии садился на луноход и в одиночестве куда-то уезжал стабильно вечером перед отбоем. Как-то раз я зашел к механикам, поставил датчик на его авто и забыл, а через неделю вспомнил и снял его. Глава ездил постоянно в одно и то же место! И я решил сам туда сгонять. Тсс, подойди ближе, я на ухо тебе скажу, — дернул он меня за воротник и подтянул к себе. — Они там не золото нашли, как я думал. Там космолет! Ему миллионы лет, непонятно, из чего он сделан. А камень, который сейчас у ученых, от него кусок! Они его не смогли распились. Одно неясно главное — причина, по которой тот корабль упал на Титан. И, если ты не дурак, понимаешь, что летели в нем не люди! Однако когда я вошел внутрь тех раскопок, которые не были отмечены нигде, корабль пришельца был пуст. Извлекли уже и пилота, и то, что было внутри.

— Я тебе не верю! — с долей скептицизма прервал его я. — Существование иных, кроме земных и марсианских форм жизни, не доказано и опровергнуто. Тем более разумных. Мы в вакууме своей Солнечной системы. Спутники и обсерватории не видят ничего, кроме мертвого космоса во всей нашей галактике.

— Это было так давно, — продолжил он, — когда человечества, как интеллектуальной единицы космоса, еще не существовало! А ты говоришь про то, что видим мы сейчас. Кто знает достоверно? Вот Марс, например, на нем много какие ДНК зверей были обнаружены и выращены! Не будь наивным, пилот у них и содержимое корабля тоже. Отсюда дилемма: не заразились ли они какой-то дрянью, которую перевозил тот космолет? Координаты я тебе скажу, проверь. Увидишь все своими глазами! Ты думаешь, только после этого я хотел всех закопать тут? Нееет. Часто я также спал и в серверной. Постоянно, как параноик, просматривал записи видеонаблюдения. Я понял, они уже не люди. Не знаю причину, но с периодичностью они массово впадают в транс. Как-то я ехал в зеркальном лифте с колонистом. Вдруг его глаза стали как у тех в лаборатории, сам он опустился ниже, будто тело лишилось костей, а потом он зарычал и накинулся на меня! Я мгновенно ткнул его отверткой в шею, а псих начал скакать по стенам, точно в невесомости! Потом, оттолкнувшись от потолка, прыгнул вниз на меня! Естественно, я отскочил и запырял его насмерть, раз сто ткнул, не меньше. Потом оттащил и спрятал у себя. Время было позднее, но всю ночь оттирал лифт и пол на своем этаже от крови, а на следующий день закопал его в коробке из-под компьютера рядом с колонией, а видеозапись с лифта и четвертого этажа стер. Через пару дней я решил убить всех.

— Дмитриев, ты больной, — встав, я направился к выходу.

— Скажи честно, в игры любишь играть? Или фильмов каких фанат?

— Дурак ты! — крикнул он вслед. — Съезди к кратеру Кса — он и есть место падения! Кратер Кса, слышишь?

Я двинул в серверную. Там сидели трое молодых и хихикали, а в воздухе витал запах энергетиков. Я не обратил на них внимания и подошел к серверу связи. Зайдя через обсерваторию «Союза» на линзу телескопа, я нашел тот кратер, о котором орал Дмитриев и приблизил по максимуму.

— Вот дьявол, — выругался я себе под нос.

Раскопки там действительно были, даже стоял буровой робот на поверхности.

— Завтра первым делом нужно будет съездить туда и лично убедиться во всем, — подумал я.

Наверху послышался гул. Это в столовой начинался праздник. Ведь время было без пяти двенадцать. Метнувшись туда очень быстро, я был поражен оригинальным представлением: Вонг стоял с двумя мечами, в красной повязке. Хоть он и был китаец, но в тот момент напоминал японского самурая. Перед ним на доске лежал большой запеченный хряк.

— Сисяс я паказу вам, — объявил он и замахал мечами над тушей под хлопки присутствующих. — Сисяс паказу, сто такое настоясий повар!

Затем он начал молотить по туше то по вертикали, то по горизонтали. Через минуту остановился в сложной позе какого-то неизвестного мне ката, приподняв хряка, которой при этом не шелохнулся, а через мгновение рассыпался на ровные кусочки.

Все переглянулись и дружно зааплодировали. Восторгу окружающих не было предела. Я присел рядом с Вадей, тот сразу же налил мне.

— Вонг, а, каков. — повернулся он ко мне. — Чудила, но готовит восхитительно. Куда ходил, Андрюх?

— Вниз к Дмитриеву.

— И че? Зачем? Он же хотел всех порешить?

— Вадь, он мне кое-что рассказал, и поэтому завтра отмазки о плохом самочувствии не принимаются. Примерно в час дня сгоняем в одно место.

— Да? — заинтересовался Вадим. — И что же он тебе такого сказал? Поделишься?

— Пять, — закричал кто-то за столиками. — Четыре, три, два, один!

С потолка посыпались золотые блестки, а на одной из стен загорелась надпись «2175». Заиграла песня Космической Федерации, которую мы, стоя, пели во весь голос.

Эйфория и радость наполняли сердца присутствующих. Патриотическая музыка словно сплотила всех в порыве экстаза. Официанты, они же кухонные помощники Вонга, спешно разносили еду и алкоголь, и на минуту показалось, что я в хорошем ресторане сижу на Марсе.

— Андрюх, — подсел ближе Вадя, — так что там Дмитриев-то сказал?

— Вадь, да какая разница? — одернул его я. — Давай отдохнем, я точно хочу расслабиться. Особо ничего не сказал. Говорит, инопланетяне атакуют.

Вадим рассмеялся.

— Я-то надеялся на более интересные новости. Пьянка шла полным ходом.

Вонг в прямом смысле рубил и колол еду, перебрасывая через голову, разливал напитки. Вован на третьем часу пьянки уже спал, по традиции, головой в недоеденном салате. Макс, зажав пистолет, словно обняв его, тоже вырубился, а Джеймс живописно валялся на полу с зажатой в руке пустой бутылкой водки. Лично у меня в тот момент здорово прихватило живот. Я вышел из столовой и чуть ли не бегом поскакал в сортир, где все кабинки были пустыми. Присев на «белого коня», я открыл планшет.

Данные с компьютеров Виталия Дмитриева были в свободном доступе для военных и администраторов сетей, но не представляли интереса. Кроме одной папки под названием «Измененные».

Здесь находились многочисленные видео, привлекающие внимание. Я стал спешно просматривать их: Люди словно тех что видел я уже сегодня и то о чем рассказывал заточенный инженер, поза, глаза, поведение. И почему Дмитриев не стал таким, как они? Этот вопрос висел в голове.

Внезапно мои размышления прервали выстрелы, донесшиеся из столовой.

Затем раздались крики, и несколько лазерных лучей угодили в туалет, где я находился.

Послышались топот и звуки борьбы, я предусмотрительно упал на пол. Дверь в уборную открылась, и в нее вошел Вован. Под каждой рукой он нес по человеку, Макса и Джеймса, а у самого из брови сочилась кровь. Я поднялся с пола и вылез к нему.

— Что там? — дрожащим голосом спросил я.

— Там жесть! — кратко ответил он.

В этот момент дверь буквально вылетела с петель. Перескакивая со стены на потолок, к нам влетело двое, одного из которых Вован поймал в прыжке и вырвал рукой гортань.

— Сдохни, шваль, — скрипя зубами произнес он.

Второй атакующий скакнул на перегородку туалетов, безумным взглядом посмотрел на меня и в тот же миг кинулся. Пытаясь увернуться, я отпрыгнул в сторону умывальников, но он зацепил меня правой рукой. Я упал рядом, а он вскочил на четвереньки и зарычал.

Вован пришел на помощь, швырнув в него бессознательным телом Макса, который придавил рычащего в углу безумца, а Вовка катнул ко мне по полу армейский нож.

— Коли его в Бога душу мать! — заорал он.

Я замахнулся и воткнул тесак нападавшему в грудь по самую рукоять. В помещении воцарилась тишина, в которой мы ошалело созерцали пару мертвых тел и жутко пьяных воинов. Казалось, Макс начал приходить в себя.

Звуки стрельбы снаружи не стихали. Стены словно дребезжали от происходящего.

— Все сошли с ума, — испуганно сказал Вован. — Нужно убираться отсюда.

Глава 5. «Начало конца»

— Сдохнуть в туалете — не для меня! — возмутился Вован и начал что есть силы лупить по щекам Джеймса. Тот, очнувшись, вскочил, как полоумный, и хотел было треснуть наотмашь Вовке, но получил увесистый подзатыльник, охладивший его пыл. Мы с Максом и убитым колонистом лежали около раковины.

— Что такое? — протирая лицо, обратился Джеймс к нам.

В этот миг стена брызнула кусками кафеля и пыли, а выстрел прошел чуть выше парней, которые рухнули на пол словно по команде.

— Где моя пушка? — спросил ошеломленный Джей.

— Метрах в тридцати от сюда, — отряхиваясь, ответил Вовка. — Под столом. Там, где ты спал.

Джеймс на карачках подполз и высунулся, чтобы посмотреть, что происходит, а затем быстро убрал голову.

— Там, — задрожал его голос, и он схватил острый кусок кафельной плитки, который больше напоминал острый кинжал, — там все перепили?

Макс зашевелился и привстал, держась за голову.

— Дайте пива или хотя бы попить, — заплетающимся голосом молвил он.

— Вставай, — подскочил к нему Вован и за руку поднял на раковину, включил холодную воду и сунул его голову под струю, невзирая на вскрики. Видимо, привлеченный воплями, в туалет то ли вошел, то ли запрыгнул еще один колонист.

Рыча и смотря по сторонам, он обернулся в сторону зала. Казалось, он хотел завопить, но Джеймс ловко прыгнул и повалил его. Послышался отчетливый хруст перепиливания сухожилий и мышц. Черно-алая струя густой крови плеснула в лицо Джея, чья мимика сейчас была похлеще, чем у того колониста. Стиснув зубы, он увлеченно орудовал над горлом своей жертвы.

Я посмотрел на Макса. Он замер, затем чересчур медленно вытерся полотенцем и уверенно достал из армейского ботинка три метательных ножа.

— Ваш план, парни? — был озадачен Вован.

Я поднял голову чуть выше зеркала, где достаточно большая вытяжка была загорожена пластиковой сеткой.

— Я не пролезу туда, — глядя на меня, взгрустнул Вован.

— Вместе до конца! — подытожил Макс. — Нужно добраться до наших кают. Там и дальномет, и снайперка.

Мы подошли к дверному проему. В столовой волна агрессии схлынула: кто-то успел убежать, но большинство валялись на полу в неестественных позах, а тела их были растерзаны. По всему помещению, словно звери сновали нелюди.

Вдалеке у барной стойки виднелся Вонг. Он отходил, пятясь к кухне и взмахивая ножом в сторону огрызающихся нападающих. Те, в свою очередь, понимая опасность, не торопились напасть на него, лишь угрожающе шипели.

— Что за безумие? — не удержался я. — Почему они это вытворяют?

Я сделал три шага вперед, где колонист, склонившийся над мертвым телом, сидел ко мне спиной, мне показалось что он оказывает кому то помощь. Я нагнулся к нему.

— Придурок, — предупреждающе шептал Джеймс и замахал рукой, бурно жестикулируя в свою сторону.

Человек медленно повернул голову ко мне. Из его открытого рта текли слюни рекой, глаза вращались, всего лишь на одну секунду задержавшись на мне. Нижняя, бешено клацающая челюсть, словно не принадлежала ему, только белые вставные зубы, сверкая, отбивали сумасшедший ритм. Он схватил меня за запястье и сильно его сдавил. Я второй рукой попытался ослабить его мертвую хватку, а он на весь зал захрипел истошным нечеловеческим голосом. Посмотрев вперед, я заметил, что некоторые «измененные» обратили внимание.

К нам подлетел Вован и несложным движением повернул голову схватившего меня к себе — шея хрустнула, а глаза мгновенно закатились кверху. Вовка взял меня за шкирку, и мы сорвались в сторону выхода, у дальней двери казалось я видел мелькнувшего под столом Олега.

Сзади слышались шуршания и стоны. Оглянувшись, я видел толпу гнавшихся за нами «измененных». Мы выскочили наружу, а последнего напавшего на нас Вован буквально вшиб ногой обратно за дверь. В следующего Макс разом швырнув все метательные ножи вырубил навзничь — все три заточки точно и кучно вошли в грудь в районе сердца.

Дверь в столовую закрылась.

Мы лежали на полу снаружи. Через мгновение сканер пикнул, как перед открытием. Это дурацкое распознавание по отпечатку руки сыграло злую шутку, и теперь те, кто хотел нас уничтожить, громко суетились за стеной. Кто-то из них, вероятно, попал по сканеру кистью. Медлить было нельзя. Мы, снова вскочив, ринулись к лифтам.

— Что случилось? — послышалось по рации.

Это был Бэйкерс, едва узнаваемый сквозь сильные помехи.

— Ситуация двести один! — заорал Вован, бежавший впереди всех. — Мы не контролируем положение!

Протокол «двести один» повествует о попытке переворота, причем в составе подавляющего большинства. Он никогда еще не применялся и был создан на всякий случай.

— Вы шутите? — грубо ответил Бэйкерс.

— Никак нет, — поддержал запыхавшимся голосом я. — Колонисты напали на нас! Они не выглядят, как люди: грызут зубами, разрывают руками. Мы не можем сейчас дать полный отчет, свяжемся, как будем в безопасности!

Заскочив в кабину, я увидел Олега, Семена и Вадю, которые отмахивались табуретками, выскакивая из столовой следом за нами. Один из «измененных» упал, а Олег, накинувшись на него, стал молотить по голове, пока тот не перестал шевелиться.

— Придержи двери, — обратился я к Джеймсу.

Тот рукой зажал створку, и ребята ввалились к нам. Макс нажал второй этаж, створки сомкнулись, заиграла раздражающе спокойная музыка, а извне слышались крики, рычание и выстрелы.

— Сейчас возьмем оружие и быстро мчим к шлюпкам, — скомандовал Вовка.

Двери снова окрылись. На этаже было тихо. Мы не спеша направились в сторону комнаты Макса, которая располагалась ближе всех. Кабина закрылась и поехала наверх. Несколько шагов — и мы были у двери Макса.

— Да не может быть? — ощупал он себя.

— Ключ у меня есть, — пошатываясь, достал из кармана кусок пластика Джеймс, — только вот идти значительно дальше. Может, вы сходите, а я посижу и отдохну?

Вован и Семен схватили его под руки, и мы чуть ли не бегом, понеслись к его каюте.

— А еще… — выдавил он. — Там мой нож прихватите. Для срезки ушей.

Уже вдалеке снова открышся лифт.

Хрипя голосами, прыгая по стенам, к нам устремилась целая толпа. До каюты оставалось метров десять, и мы, что есть силы, спешили к ней. Но те, кого с трудом можно было назвать людьми, преодолевали эти препятствия куда быстрее нас.

— Прикладывай карту! — закричал Вовка, нервно выдернув ее из руки Джея и приложив к считывателю. Мы заскочили внутрь.

Я упал на пол, а на противоположную стену запрыгнул один из нападавших. Издав истошный вопль, он кинулся на меня, расставив руки и ноги в стороны. Створки двери сомкнулись буквально у его головы, послышался глухой удар.

— Видели? — показывал пальцем на двери Вадя. — Ха-ха, вошел смачно.

— Смешно тебе? — взбеленился Вован.

Джей, как ни в чем не бывало, лег к себе на кровать и тут же захрапел, словно находился в комфортабельном отеле, а не у черта на зубах. У тумбочки стояли снаряженный дробовик и винтовка СК-12 (с отличительной манерой стрельбы по 120 лазерных зарядов в минуту).

Можно было бы целый этаж срезать! Жаль, что продолжительность такой рубки не более, собственно, минуты. На самой тумбочке лежал лазерный пистолет.

Вадя из-под рубашки достал старинный отцовский «макар», где сбоку красовалась надпись «Либерману за хорошую службу».

— Я, пожалуй, вот этим попробую, — гордо посмотрел он на нас. — Правда, всего семь патронов, но думаю, это поможет.

Олег, что называется, «ушел в себя». Выйдя на балкон, он наблюдал за звездами или просто смотрел в никуда. Пока все суетились с оружием и продумывали план выдвижения, он там так и стоял.

— Приступим, — предложил я под стуки в стены и створки дверей.

Нас явно не хотели оставлять в покое и знали, что мы за стеной. Один лишь Джей сладко храпел, и его бессознательное поведение немного успокаивало в тот момент всех.

— Открываем дверь, — сказал Вован. — СК нас отсюда вытащит.

— А куда дальше? — спросил напугано Семен. — Есть план?

— Нужно еще раз связаться с «Союзом», — заметил я. — Загруженность сети — выше средней. Должно быть, есть еще выжившие в этом бедламе.

— «Союз», прием, — связался со станцией Вован.

— Слушаю вас, «Волк», — обратился диспетчер. — Сообщите обстановку.

— Какую остановку? Большая часть прибывшего персонала мертва, а все колонисты лазают и нападают на оставшихся. Нам нужно связаться с Бэйкерсом.

— Руководитель колонии уже сообщил нам о случившемся, на данный момент Совет принимает решение по дальнейшим действиям. Конец связи.

— Эй? — заорал Вадим и прижал гарнитуру ко рту. — Вы, сволочи, охренели? Тут полторы тысячи безумцев, мы заперты, словно в клетке!

В ответ пошла звуковая рябь. Вадя прилег к Джеймсу и уставился в потолок.

— И что теперь делать? — взвизгнул Олег и побежал в туалет. Его рвало. Семен сидел, державшись за голову. Подавленность и ощущение безвыходности ситуации охватили многих. Вовка нервно щелкал затвором, Макс косился на него, но молчал.

— Ну, по крайней мере, вода у нас есть, — включив кран на кухне обратился ко всем Семен. — Значит, около месяца тут сможем просидеть.

— Да уж, — злобно отвесил Вадя. — Все наелись сегодня? Я лично только пил.

— Не переживай, Вадим, — успокаивал всех (и себя в том числе) я. — Бэйкерс должен вытащить отсюда выживших.

— Думаешь, сдружился с ним? А? — напал внезапно Вадя.

— Что молчишь? Ему плевать на нас!

— С чего такое утверждение? — удивился я его агрессивности.

— Да не важно, — поникшим голосом снова успокоился он.

— Если не выберемся отсюда сами, то сдохнем.

— Так куда двигаться будем? — вмешался Вован. — Предлагаю к шлюпкам — и рвать когти отсюда! До шаттлов один этаж всего. Сомневаюсь, что на улице кто-то есть.

— Точно, — поддержал я. — Если сейчас сорвемся, пока колонисты не разбрелись по всему зданию, то есть шанс без особых проблем выбраться на корабль.

Вован щелкнул СК, Макс взял дробовик и, растолкав Джеймса, указал на дверь.

— Мы идем первыми, — управлял всеми Вован и кивнул головой на терминал открытия двери.

Я подошел ближе. Все прижались сбоку по стенам. Кнопка загорелась зеленым. В коридоре было пусто, но через секунду с характерным рыком на Вовку прыгнул один. Тот упал на пол скинув с себя агрессора. Все присели. Нападавший, приземлившись на кровать, немного замешкался. Матрац был водяным и неустойчивым, поэтому, пока колонист наводил свои плавающие глаза на нас, Макс успел сделать несколько шагов к нему и, что было силы, ударил в висок прикладом. Тот сполз вниз, словно тряпка, но через секунду, будто червяк, заполз под кровать.

Вовка раз пять одиночными выстрелил в его сторону. Жидкость из отверстий кровати хлестала почти до потолка, но напор быстро стих, лишь вода стремительным потоком слегка ударила по ногам.

Никто не стал смотреть: попал он или нет. Мы вышли с этажа жилых помещений.

Внизу никого не оказалось. Однако за стеклами технических помещений была заметна борьба. Сложно было понять, что происходит. Вован поднес указательный палец ко рту, приказав молчать, и показал на комнату с костюмами. Мы почти мгновенно оделись и выскочили наружу.

До шлюпок было рукой подать, наша компания ускорилась к ним. Как вдруг в заснеженном небе послышался мощный хлопок, а в слой Неорита вошла микроракета.

— Назад! — заорал Вован, но ее скорость была настолько велика, что мы не успели даже зажмуриться, и в тот же момент сетчатку поразил мощный белый свет.

Шлюпки буквально разлетелись в стороны, как игрушечные. Некоторые обломки угодили чуть выше первого этажа здания.

Вместе с ними нас швырнуло назад в центральный шлюз. Еще секунда — и мы были бы размазаны на нем снаружи, но он просто не успел закрыться и мы влетели внутрь колонии.

Я очнулся от грубо пищащей сигнализации. В моем костюме торчали стальные осколки от обшивки одной из шлюпок. Центральное стекло мигало красным и сообщало о разгерметизации скафандра. Неудивительно, потому что в районе живота торчал острый треугольный кусок, а в ноге виднелся большой болт, наполовину торчащий наружу. Я приподнялся и нажал на сенсоре «Экстренное открытие».

Костюм разомкнулся не полностью, но, извернувшись, мне удалось вылезти.

— Сволочи! — вскрикнул Вован. — Они всех тут схоронить хотят!

К счастью, все были целы и зашли назад. Через иллюминатор в холле бышо видно, как с «Союза» к нам устремилось бесчисленное количество голубых точек.

— Боевые дроны, — воззрев кверху, пробубнил Джеймс.

— Нам лучше отойти от окон, — испуганно произнес Макс и попятился.

— Внимание! — послышался женский голос по всей станции. — Зафиксировано биологическое заражение. Выход из колонии строго запрещен, введен комендантский час. Всем выжившим просьба занять свои каюты до прибытия специальной группы.

На втором этаже раздались энергетические звуки выстрелов, затем посыпались стекла, и прямо перед нами свалилось бездыханное тело. Это был солдат с разорванной грудной клеткой, откуда еле сочились остатки крови. Гримаса его лица выражала весь ужас происходящего. По лестнице послышался топот, но странный.

— Это эти, — пришел в себя Джей. — На руках скачут сюда, нужно уходить!

Мы огляделись и заострили внимание на стоявшую рядом новогоднюю елку.

— Лезем наверх, — дернулся он на нее и полез по веткам.

— Ты спятил? — шепнул я.

— Все хорошо, — ответил Вован. — Запах хвои перебьет любые ароматы, в том числе алкоголь, — Вовка последовал за Джеймсом.

— Но это же не звери, — возмущался я.

— Зато ведут они себя именно так, — залезая уже на вторую ветку, отмахнулся Вован, и через мгновение мы затаскивали почти беспомощного Олега к себе. Вадя не преминул отвесить пару фраз о его хилости.

— Тихо, — шепнул Вадим и показал пальцем в сторону лестницы.

В зал ворвались несколько человек, ну или недочеловек, этих скрюченных чьи руки почти доставали до пола. Перемещаясь по залу, они пересматривались между собой и издавали непонятные звуки, словно общаясь между собой.

Семен закрыл свой рот руками, вероятно, чтобы не заорать от страха, как вдруг один из них подошел к елке и стал, поднимая голову, громко вдыхать воздух. Потом он подлез под ветви к кроне. В этот момент Джеймс ловко свис с нижней ветки вниз головой, обхватив ее ногами, подтянул безумного колониста за шею наверх и ударил его глазом об острый сучок, который предварительно обломил, планируя подобный исход.

Мертвое тело «измененного» с загнутой сверху головой осталось болтаться, как чудовищное елочное украшение. Олег скрючил такое выражение лица, будто хотел завопить, но Вовка показал ему угрожающий жест, направляя палец ему в лоб. Мы посмотрели по сторонам: никто из ходящих поблизости нас не заметил, а когда наверху послышались очередные выстрелы, то они, как один, подняли головы и быстро устремились туда.

— Пронесло, — с облегчением вытирая лоб от пота, выдохнул я, и мы покарабкались вниз.

— Бежим в медблок, — указал на дверь Вован. — Там через морг пройдем к дальнему выходу из колонии.

Олега ловили с ели всей компанией.

— Я не могу слезть, — полушепотом показывал вниз Олег.

— Прыгай! — в полный голос приказал Вован и вытянул руки вверх. — Я тебя поймаю.

— Нет, не поймаешь! — запаниковал Олежа, на что Вовка подпрыгнул и схватил того за ногу. Олег, не удержавшись, слетел вниз, а подскочивший Макс поймал его за подмышки.

— Он первый, кого сожрут, — подойдя, прошептал мне на ухо Вадя, ухмыляясь. Однако наверху снова издалось рычание, и он быстро замолчал, изменившись в лице и стиснув в правой руке пистолет.

Мы уже стояли у двери в медблок.

— Открывай, — посмотрел на меня Джеймс.

Я достал мастер-карту, которая предназначалась для Бэйкерса и могла открыть любую дверь на подконтрольных нашим серверам надземных этажах, и поднес ее к считывателю. Дверь распахнулась, а на нас выскочили крепкого телосложения санитар и какой-то доктор. В руках у каждого были острые медицинские инструменты. Вовка оттолкнул нас с Вадимом в сторону и замахнулся своим СК в сторону санитара.

Глава 5.1

— Стойте! — крикнул доктор. — Вы люди?

— А кто же еще? — дрожа от страха, ответил Сема, и мы вошли внутрь.

— Нам как раз нужна помощь, — обратился к нам док. — Тут в кладовке два ненормальных заперты.

За дверью слышались знакомые звуки (царапание по небольшой металлической двери), а в середине основного зала стояли большое количество оборудования для полной диагностики тела и два операционных стола, на которые светили мощные прожектора.

— Мы задержались и не попали на праздник, решили немного поработать, как вдруг двое хирургов-колонистов, которые уже приступили к своим обязанностям и проверяли рабочие места, накинулись на нас! Валера, — показал он на санитара. — Затолкал их обратно в ту комнату и запер. Но после увиденного у нас нет желания самим их вытаскивать.

— Да и оно тебе надо? — был краток Вадя.

— Конечно, это всем надо! Нужно выяснить причину их поведения, а у нас есть все средства для этого. Неужели вам не интересно, почему все вдруг сошли с ума?

— Без вопросов, — размялся Джеймс. — Сейчас достанем. Он, Вован, Макс и Валера подошли к той двери.

— Нужно будет их привязать на столе в шести местах, не забудьте! Иначе они могут вырваться, — проводил инструктаж док.

— Не ссы, — плюнул на пол Вован и открыл комнату.

Мы встали за оборудование, чтобы нас не было видно, и через почти сразу из-за двери буквально вылетели двое. Синхронно с обеих сторон Макс и Джеймс ударили ногами по вышетающим, попав в туловище обоим. Те упали, перевернувшись, а подскочивший Вован супермощно долбанул их головами друг о друга пару раз. Санитар тоже пнул одного ногой для верности, и они потащили бедолаг на операционный стол.

Доктор привязал их к столам. Очень вовремя! Очень быстро оба пришли в сознание, принявшись извиваться и орать сорванными голосами. Впрочем, шансов у них уже не бышо, так как грамотно зафиксированные руки, ноги, туловище и шея надежно закрепили подопытных.

— Прекрасно! — восхитился отменной работой парней док. «Измененные» уже лишь шипели на нас, пока доктор подкатывал переносной томограф и готовил наношприцы для забора крови.

— Подождите, — подошел ближе Семен. — Я занимаюсь гипнозом. Дайте сначала мне попробовать.

Вадя неодобрительно посмотрел на него, а Сема достал маятник из внутреннего кармана. Он вытянул трясущуюся руку вперед над головой одного из нелюдей и стал раскачивать грузик, за движениями которого подопытный вовсе не следил, продолжая шипеть.

Тогда Джеймс схватил его за голову и навел над маятником. Это помогло: через несколько секунд его плавающие в орбитах глаза медленно сфокусировались и стали двигаться в унисон движениям.

— Твои глаза наполнены тяжестью, — наклонившись к его уху начал Семен. — Ты слышишь меня, все хорошо, по телу разлилось тепло, ты понимаешь меня, ты человек, тебе бесконечно хочется спать, спать.

На этих словах колонист сомкнул глаза.

— Как тебя зовут? — спросил Сема.

— Винсент, — еле двигая губами, ответил он.

— Кем ты работаешь в колонии?

— Хирург, — прошептал тот, а док стоял и изумленно чесал затылок.

Мы подступили ближе, чтобы слышать его слова.

— Что со мной случилось?

— Вспоминай, около часа назад. Ты занимался работой, и?

— Моя голова, она стала вращаться сама, затем руки двинулись сами, потом…

Колонист захрипел и стал говорить очень тихо. Семен наклонился ниже и сделал ошибку, потому что тот мгновенно открыл снова обезумевшие глаза и, приподняв голову, звучно щелкнул зубами, собираясь вцепиться Семе в глотку. Тот откинулся назад и упал на пол. Джей тоже отскочил назад.

— Они люди, — заключил доктор. — Если общаются с нами, хоть и столь необычным образом. Возможно, мы сможем им помочь.

Он взял анализ крови у обоих и засунул образцы в автоматическую лабораторию. Затем поставил над первым томограф и приказал всем отойти назад. Несколько лучей стали быстро перемещаться от ног выше по телу. Аппарат громким писком фиксировал ошибки.

— Боже мой, — подойдя к экрану, всматривался доктор. — Не может быть.

Наконец, аппарат дошел до головы, остановился и раздался непрекращающийся писк. Надпись на экране была следующей: «Неопознанная аномалия».

— Что это такое? — спросил я, показывая на затылочную часть отснятого черепа, где находилось образование в виде шара, очень похожее на мозг. — Это не то, что я думаю, док?

— Невероятно! — удивлялся тот. — Это образование тонкими канатами плотно подсоединено полностью ко всем нервным окончаниям! Человек как бы жив, но мозг телом уже не управляет, а служит лишь проводником. Он, словно пульт управления, для нечто выросшего у него на затылке. Хм, а оно действительно выглядит, как небольшой мозг. Надо вскрыть черепную коробку, чтобы разобраться во всем.

— Нет, я в этом не участвую, — я отошел в сторону к Вадиму и сел на скамейку. Олег и Семен были со мной солидарны.

— Парни, — обратился я ко всем, — идти нам особо некуда сейчас. Так что не помешает нам с вами узнать, что за чертовщина случилась с колонистами. Они, между прочим, перебили почти всех прибывших с «Союза».

— Делай, что нужно, док! — отстраненно высказался Вовка и сел с остальными.

Тот, в свою очередь, нацепил на колониста маску, мгновенно вырубившую его в бессознательное состояние, а затем подсоединил капельницу с голубоватой жидкостью, посмотрел на часы и приступил к работе.

Циркулярка издавала противный звук при соприкосновении с черепом, словно пилились дрова. Но я понимал, что это был живой человек, и мне становилось не по себе.

Часть пола в районе стола и сам доктор были забрызганы густой исчерна-красной кровью. Санитар ему активно ассистировал, подавая по очередности разные инструменты. Пульс пациента то усиливался, то уменьшался, поэтому врач постоянно подходил к анестезирующему аппарату, подкручивая настройки.

— Оно захватило управление телом и разумом! — крикнул нам док. — Подходите, покажу, вряд ли увидите такое еще! Надевайте халаты и маски!

Все отрицательно кивали головой, а я все же решил взглянуть и подошел к столу.

Мозг был окутан тонкими нитками, они словно сжимали и вросли в него, а неестественное образование находилось чуть выше мозжечка — такого же цвета, как сам мозг. Единственное отличие: весь отросток был обильно усеян морщинами и постоянно сжимался и снова разжимался. Основные его канатики уходили в сторону спинного мозга.

— Вот причина неадекватности, — показывал пальцем док. — Сейчас я удалю этого мозгового паразита.

Он достал скальпель и отрезал одну из ветвей от левой доли мозга. Тело пациента затряслось, а сердце мгновенно остановилось. Пронзительный долгий писк стоял на весь зал. Валера подкатил реанимационный дефибриллятор, но док снял маску и покачал головой.

— Нет, это нельзя отсоединить, смотрите! — он указал на левую долю мозга, которая стала полностью бурой от многочисленных кровоизлияний.

Пока томограф считывал показания, кровь буквально свернулась в его голове, и уже через минуту пациент стал синеть на глазах.

— Вся его кровь свернулась, — удивился док и подошел к взятым заранее образцам. — Это уже измененная кровь, — записывал он в планшет что-то очень быстро, не прекращая шокировать всех. — ДНК извращено на треть непонятным составом. Ясно, это уже не человек. Не может быть! — вскрикнул он. — У них возможна ускоренная регенерация тканей, но как?

Вован заинтересованно подошел ко мне.

Второй привязанный озирался на нас, и не без оснований, так как док уже шагал к нему и разорвал его спецовку в районе груди. Затем взял со стола скальпель и сделал надрез. Мы стояли и смотрели, как еле заметно, но уверенно затягивается его рана.

— Так и есть! — обрадовался врач, словно ребенок. — Они еще как бы малыши, а вот примерно через месяц по прогнозам компьютера они станут практически неуязвимы. Только в голову нужно бить, иначе любая рана на теле зарастет. У них обновленный организм помнит каждую клетку или орган и может все регенерировать.

— Сейчас проверим!

Вован достал бластер и выстрелил в упор «измененному» прямо в сердце. Тот мгновенно умер.

— Зачем вы это сделали?! — не одобрил док, вытирая бордовую кровь с лица.

— Мы же должны проверить клинически ваши доводы, — ответил ему Вовка. — Нужны еще образцы? Сейчас шлюз откроем, там чуть меньше, чем все здание почти таких же.

— Вы правы, протестировать надо все, — успокоился тот. — Я, пожалуй, проверю кровь на вирусы, не заразна ли она, и возьму образцы слюны.

Мы опустили головы на простреленную рану, из которой еще секунду назад торчали белые, сломанные ребра и разорванная плоть, а сейчас кожа тонким слоем была стянута и рана не зияла.

— Эй, врач, — крикнул Вован, — если ты прав, и он эдак через час оживет, то нам будет худо.

Но доктор, будто не слыша, сел за компьютер и погрузился в работу, а мы около часа в полудреме сидели на лавке. Боевые дроны, облетая колонию, постоянно светили в окна.

— Мы же военные, — бормотал Джей. — Неужели, если мы выйдем наружу, они откроют огонь?

— И не сомневайся, — поникшим голосом отметил Вован. — Связь молчит, «Союз» умышленно выключил радио, чтобы не слышать мольбы о помощи и прочие нюни… Я на их месте поступил бы точно так же. Может, все мы заражены этой дрянью.

— Да, но раз все кончено, а миссия, по всей видимости, провалена, то почему они не улетают? — удивился я.

— Полагаю, что им тоже интересно, в чем дело, — вмешался Вадим.

— Именно! — поддержал разговор Джеймс. — Скоро сюда пришлют для начала пару бригад для поимки образцов и проведения исследований, а затем, если выяснится что-то опасное, а оно выяснится, нас, как биомусор, уничтожат. И знаете как это произойдет? Я видел андроида-чистильщика в оружейной, он и разберется тут со всеми. Потом отмоют тут все и заселят колонию номер два.

— А что за андроид? — ужаснулся Семен.

— Человекоподобный робот, обтянутый искусственной кожей. С виду сложно отличить его от человека. Только зрачки в темноте немного светят салатовым, когда ночное видение включается. Вот глаза его немного и выдают. Все составные части его тела, кроме кожи, выполнены из сверхпрочных материалов. Чтобы прожечь в нем лазером дырку, нужно навести луч и держать его неподвижно около пяти минут, что в боевых условиях, как понимаешь, невозможно, — провел небольшой урок Макс.

— Для чего ему похожесть на человека? — встрял я.

— Все просто, — подключился к разговору Вован. — Даже я эту историю знаю. Около ста лет назад, когда война на африканском континенте была в разгаре, в одной из банановых республик произошел захват крупного города, этими самыми, как их называют? Революционерами, ага… Американцы скинули тогда прототип чернокожего бойца, и он остался почти незаметен: модель с худощавым типом телосложения, черная кожа… Его легенда была идеальна, а говорил он, как коренной житель. Четкая машина для внедрения и ликвидации! За сутки он уничтожил всю верхушку новой власти количеством в восемьсот человек, их охрану я даже не беру счет, а с учетом размеров нашей колонии подобный робот управится гораздо быстрее.

— Тогда нужно узнать, что именно нужно руководителям с «Союза», — подытожил я.

Тем временем доктор удалил чужеродный мозг с тела погибшего подопытного и активно изучал, порезав его на дольки.

— Внимание всем выжившим! — обратился Даниил по общей связи. — В связи с биологическим заражением колонии выход за ее пределы строго воспрещен! Через час к нам прибудут диагностический корабль и шаттлы спасения. Будет открыт коридор и можно покинуть здание пройдя несколько не сложных тестов. На «Союзе» также вышвлена вспышка безумия, но она успешно подавлена, в данный момент идет диагностика задержанных на крейсере. Совет принимает решение. В связи с этими событиями прошу всех выживших запереться в безопасных местах и ждать дальнейших инструкций. Конец связи.

— Вот и кэп объявился, — язвил Вадя. — С учетом того, что они взорвали шлюпки, чуть не убив нас, веры в спасение мало! Нам бы на корабль…

— Парни! — крикнул доктор. — Они не заразны! Ну, только сейчас, пока еще полностью не сформировались в нечто более взрослое, если так можно выразиться. Однако сам источник заражения, наверняка, находится в здании.

— Мы с одним доктором наряжали коридор на Новый год, — рассказывал я. — И он сказал, что работает в подземной лаборатории. А когда я спустился вниз, там был лишь технический зал с разными запчастями и сумасшедший колонист.

— Да знаю я, где эта лаборатория, — хмыкнув носом, пробормотал Вадя. — Карты доступа когда раздавал, там молодые разгребали планшеты и нашли несколько с дурацкими отчетами. Ну, я наехал на них, и они показали карту колонии с одного из КПК. Я скачал ее, поэтому местоположение лаборатории можно установить. Только свой планшет я оставил за столом на празднике.

— Что же ты молчал? — удивленно крикнул на него я.

— Когда? Я перепил перед праздником, ты целый день без меня ездил, времени не было. Да и не так это важно мне показалось! Подумаешь, код на центральном лифте набрать надо, и он поедет на сто метров вниз. Всегда в подобных местах были такие скрытые помещения, чего нос совать туда, куда не следует?

— Код в лифте набрать? — обратился я снова. — Какой код?

— Его не помню, он в планшете, — с грустью произнес он.

— В столовую не попасть, — топнул ногой раздраженный Вован. — У нас не хватит патронов, чтобы пробиться туда.

— Почему же! — вспомнил вдруг я. — Мы сможем туда попасть по системе вентиляции. Дмитриев в своих отчетах писал, что он наблюдал за всеми именно оттуда! Она достаточно велика, чтобы люди перемещались по ней. Только вот карты вентиляции я не знаю.

— Так давайте вытащим этого засранца! — предложил Джей. — Отсюда до карцера — три двери. Наверняка до него-то не добрались, решетки ему в помощь сейчас.

— Док, вы с нами? — предложил Макс.

— Нет, я проведу еще некоторые исследования. К тому же, вряд ли нас тут достанут.

— Как знаешь, — схватив винтовку, отчетливо произнес Вован. — Нам и так хватает дохляков.

Тут он выразительно посмотрел на Олега, который выбирал себе один из массивных тесаков для вскрытия.

— Ррр, — послышалось от стола со вторым пациентом. Все посмотрели на него, а док взглянул на часы.

— Час прошел — и сердце, сосуды, кости, ткани восстановлены. Еще несколько дней, запомните, несколько дней всего — и они будут почти не убиваемы!

Макс прицелился и в следующую секунду спустил курок. Звонкий звук дробовика слегка оглушил. От оружия пошел плотный дым, а голова лежащего «измененного» разлетелась, словно спелый арбуз. Алая кровь из тела хлынула фонтаном на пол.

От ее вида Олега и Семена стошнило.

— Так и будем их бить, — завершил Макс.

— Идем за Дмитриевым! — без размышлений командовал я. — Просто не умеет он правильно выражать свои мысли. И никакой он не чокнутый.

Тридцать метров разделяли нас от двери карцера. Казалось, я уже привык к стрессу, а нервы словно покинули меня. Был спокоен, внимательно всматривался в закоулки, лестницы, готовый услышать малейший шорох.

Мы буквально на цыпочках дошли до нужной двери, передвигаясь вдоль стены. Когда открыли ее, картина была чудной: Дмитриев, сильно схватив за руки охранника, вдавливал его голову в клетку. Увидев нас, он обрадовался.

— Я думал, не дождусь никого! Надоел, сволочь, руки сует, глаза шальные. Вы уже в курсе, что происходит?

Он отпустил руки своего стража, и тот, будто не замечая нас, стал кидаться на клетку снова.

— Кто-нибудь сделает что-то, или так и будете стоять? — обратился он к нам снова.

— Эй! — окликнул «измененного» Вован.

Тот обернулся, а Вадя, прицелившись через мое плечо, стрельнул из своего «Макарова» и попал точно в лоб. «Измененный», раскрыв рот, упал замертво, ударившись о клетку.

— Ключ у него на столе, — показал Виталий. — Он смотрел что-то в КПК и вдруг задергался. Надеюсь, вы не такие?

— Неужели ты хочешь пойти с нами? — прищурился я. — Вот так просто? Не узнав, кто мы.

— Мне достаточно того, что вы не убили меня, когда поймали. Значит, вам можно верить.

— Хороший довод, — открывая клетку, произнес Вован. — Рассказывай.

— Что рассказывать?

— Как добраться до столовой через вентиляцию? — продолжил я.

— Да там много пересечений, поворотов… Готов пойти вместе и показать, — услужливо произнес Виталий. — Что там надо?

— Есть код к лифту, который ведет в нижние лаборатории, — ввел я его в курс дела. — Окрестности колонии контролируют дроны. В медблоке мы узнали о том, что заставляет людей вести себя неадекватно. С учетом того, что на верхних этажах нет никаких лабораторий, предназначенных для серьезных опытов и испытаний, то, скорее всего, они находятся под землей. А код к лифту остался в столовой, следовательно, нам нужно туда попасть.

— Я не слышал о подземках, но если вы думаете, что это поможет установить истину происходящего, то я помогу! — он посмотрел наверх.

Решетка шахты была прямо над клеткой.

— Не пролезу я туда, говорил уже, — обиделся Вован, — для меня там слишком тесно.

— Значит, пушку дай, — потянулся к нему Джеймс.

Тот, подумав, отдал ее, и мы поползли наверх. Виталий, Вадя и Джей были впереди. Я влез последним, а Семен с Олегом и Макс остались вместе с Вованом.

Долгих двадцать минут мы карабкались по сторонам и вверх. Местами в решетках вентиляции можно было видеть ужасающие картины: разорванные в клочья тела с торчащими кишками, кровавые отпечатки рук и просто засохшие брызги на стенах. Где-то вдалеке слышались крики и звуки напоминающие хлюпанье, повсюду кишели «измененные».

Они озирались, нюхали, рычали. Поэтому иногда мы перемещались очень медленно, так как стенки вентиляционных шахт достаточно тонкие. Малейшая ошибка — и мы бы провалились прямо в их лапы.

— Вон тот люк, — указал шепотом Виталий. — Там окажемся в столовой над дверью в туалеты.

Мы подползли ближе. В зале нелюдей было штук десять. Некоторые пытались кидаться на дверь, ведущую на кухню. Видимо, Вонг успел спастись.

— Где планшет? — еле слышно обратился Джеймс к Вадиму.

— Вон, — указал тот. — Столик у окна, а планшет на столе лежит.

— Ты бежишь и хватаешь, а я тебя отсюда прикрываю, — предложил Джей.

— Нет, я туда не пойду! — открещивался Вадя. — Лучше застрели меня тут! Я не побегу среди стада разъяренных сумасшедших.

К иллюминаторам подлетел дрон и, сделав несколько снимков, улетел за угол колонии. В этот момент, как обезьяны на банан, сбежались к окнам все, кто был в зале.

— Беги, пока они отвлеклись, — настаивал Джеймс, снимая решетку. — Я двадцать долгих лет в армии и зуб даю, что до тебя ни одна тварь не доберется, если даже и заметит.

Вадя посмотрел на меня.

— Нет, Вадим, — ответил на его взгляд я. — Твой компьютер, ты и иди.

— Предатель.

Отвернувшись, Вадя нехотя полез вниз. Немного присев на корточки, он стал двигаться, прячась за столиками и переползая через трупы, которыми был усеян почти весь пол. Вдруг один «измененный» обернулся в сторону него и фыркнул. Остальные тоже засуетились, Джей прицелился, а Вадя упал между телами и притворился мертвым.

Вонг тем временем, приоткрыв дверь, тоже наблюдал за происходящим. Увидев нас, он скрылся в дверном проеме, а потом быстро вернулся с бутылкой ядреного абсента. Нервно открывая его, он намочил тряпку и засунул внутрь флакона.

Тем временем к Вадиму уже подбирались твари, внимательно всматриваясь в пол.

Вонг заорал что-то на китайском, поджег тряпку и кинул бутыль в зал. Ударившись об стол, она разлетелась на кусочки. Вспыхнул пожар, и «измененные» снова кинулись к его двери. Вадим, вскочив, схватил свой гаджет и побежал в нашу сторону, но в какой-то момент споткнулся о табуретку и с грохотом, зацепив стол, упал, выронив планшет.

— Я так и думал, — произнес Джей и начал стрелять в подступающих врагов.

Вадя ползал между тел в поисках выпавшего кпк, как сзади на него набросился один монстр. Он схватил стул и перевернул его ножками к нападавшему — тот постоянно пытался атаковать его сверху.

Джеймс прыгнул вниз и, не прекращая стрельбы, стал медленно двигаться направлении борьбы, после чего я насчитал пятерых, которые точно больше не оживут. Ведь он мочил исключительно в голову, хоть те и достаточно юрко перемещались, стараясь увернуться.

Джей подошел к Вадиму и прикладом что есть мочи проломил затылок пытающемуся добраться до Вади, затем он схватил его за руку и выдернул из-под трупов. Вадим, домчав до решетки, вытянул руки, и мы с Дмитриевым подтянули его к себе.

Джеймса сбили с ног еще двое подоспевших. В ответ Джей пытался пальнуть в них, но винтовка оказалась достаточно длинная и неудобная для этого. Одного он успел схватить за горло, но второй юрко сам вцепился в горло Джеймса, который лишь прохрипел нам: «Бегите!»

В этот момент на него налетело еще двое или трое безумцев. Я видел, как Джеймс, достав нож, быстро орудовал им, крича непонятные фразы.

— Уходим, — дернул Вадима Дмитриев.

— Как уходим? — взбесился я. — Вадь, ну-ка, дай свой пистолет, мы не можем его кинуть!

— Андрюх, — схватил он меня. — Всего шесть патронов осталось, а их там гораздо больше! Мы не вытащим его! Ты видел, сколько в них силы и безумия?

Я взглянул в сторону Джеймса. Он практически перестал сопротивляться, был весь в крови. А неуклюжий Вадим ботинком зацепил боковую стенку вентиляции. Раздался звонкий звук, на который ринулись те, кому не досталось сорвать последние куски плоти с костей нашего боевого товарища.

— Теперь точно бежим! — поспешил одеть решетку на вентиляцию Дмитриев, и мы спешно поползли назад, но вой и рычание слышали на протяжении всей обратной дороги.

— Где Джеймс? — угрюмо спросил Вован.

Мы лишь стояли с поникшими головами и лицами.

— Он не выбрался, — тихо сказал я. — Их бышо слишком много.

— Черт! — ударил он кулаком в стену. — Как? Что случилось?

— Я упал там, — хлюпал Вадя. — Оступился, он побежал ко мне…

Вован сделал несколько шагов к нему, схватил за грудки.

— Ты, инженеришка, совсем охренел. Я тебя порву сейчас! — брызгая слюнями, угрожал Вован.

— Отпусти его! — заступился я. — Мы достали планшет, не просто так он умер, здесь есть код-ключ к разгадке.

Вован посмотрел на меня и разжал руку:

— Посмотрим, — закрыв глаза, произнес он, присел на корточки и заплакал.

Первый раз я видел этого громилу таким растерянным. Потеря Джеймса выбила нас всех из колеи, Семен с Олегом, похоже, вообще плохо понимали происходящее.

— Я не хочу умирать, — плакал Семен. — Я не могу тут сдохнуть!

— Никто не умрет, — вставая и вытирая слезы, подбодрил Вован. — Сначала им придется иметь дело со мной.

Он достал большой нож и подошел к выходу.

— Ну что, идем в эту лабораторию. Поглядим, что там. В коридорах было неспокойно.

— Вот и отметили Новый год, — с долей грусти вдруг ожил Олег.

Лифт открылся. Мы зашли внутрь.

— Говори код, Вадь, — обратился я к нему. Тот, покопавшись, нашел его.

— 09071982, затем кнопка вызова оператора и пуск одновременно.

Глава 5.2

Створки закрылись, и кабина поехала вниз, стремительно набирая скорость. Около тридцати секунд мы мчались очень быстро. Макс подошел к створкам и выставил вперед дробовик. Вадя также достал пистолет. Мы переглянулись, все затихло. Двери открылись.

Это бышо, пожалуй, самое удивительное зрелище после синтетического сада на «Союзе» с механическими растениями. Представьте себе огромное помещение с куполообразным верхом, который был оснащен настолько мощными лампами, что глаза с непривычки начинали слезиться.

По стенам в виде непрерывного ряда металлических стеллажей, как огромные блестящие пауки, сновали врачебные роботы с пробирками, выполняя работы по заданному им алгоритму. Насколько я мог определить, в основном они занимались проведением иммуноферментного анализа проб крови у человекоподобных существ, сидевших в клетках. Это были те самые «крысы».

Плексигласовые короба крепились к стенам высокопрочными скобами, а для дыхания оставались небольшие отверстия, куда роботы запускали специальных механических пиявок. Они выглядели как десятисантиметровые металлические сигары, оснащенные на одном конце несколькими вращающимися лезвиями, а на другом — вакуумным цилиндром для сбора крови.

Робот, приблизившись к клетке с «измененным», который с воем и бешенством кидался на него, вытряхивал штук десять механических пиявок и откатывался в сторону, а те, в свою очередь, быстро пролезали в отверстия стекла и присасывались к беснующемуся уродцу. Пока тот с дикими воплями отрывал от себя двух или трех, остальные успевали «напиться крови досыта» и вылезти обратно в лабораторию. Их подхватывал робот и относил в контейнер для преаналитической фазы, во время которой происходят отделение сыворотки крови от форменных элементов, обработка щелочными растворами и прочее.

Еще целый ряд роботов восседали за столом с гематологическими анализаторами и регистрировали непрерывно поступающую информацию в базу исследований. Установленные по периметру видеокамеры ежесекундно фиксировали поведение подопытных, также скидывая микрофильмы в архив.

Пока я наблюдал за бурной жизнью лаборатории, Вован обнаружил на отдельном столе огромный затертый журнал, где имелись рукописные и, вероятно, очень важные записи. Вся беда была в том, что они оказались зашифрованными в земном средневековом алхимическом стиле, справиться с которым оказалось не по зубам даже всезнайке Максу. Правда, он умудрился прочитать давно умершую латынь, гласившую «ОЬзсигшп per obscurius, ignotum per ignotius»!

— Насколько я могу предположить, здесь, скорее всего, заключается смысл шифра, — вынес предположение Макс. — Ведь это девиз средневековых алхимиков — «объяснять темное через еще более темное, неизвестное — через еще более неизвестное».

— Дурь какая-то! — провозгласил Вован. — Дай-ка я разберусь сейчас.

Он отнял у Макса журнал, развернул его и медленно, с усилием, начал читать:

— «Собери отдельно жидкости различной природы, которые появятся при этом. Ты получишь безвкусную флегму, спирт и красные капли. Нагрей их и ты найдешь внутри истинного дракона, потому что он пожирает свой хвост. Возьми этого черного дракона, разотри на камне и прикоснись к нему раскаленным углем. Он загорится и, приняв вскоре лимонный цвет, преобразится в красного волка. Сделай так, чтобы он пожрал свой хвост, и ты увидишь появление горючей воды и человеческой крови». Что за дерьмо? Ни черта не понятно!

— Тексты для того и шифруют, чтобы таким, как ты, было непонятно! — перебил я Вована. — Дай-ка книгу сюда! Ого, какой тяжелый томик! Надо ее с собой прихватить!

— Парни, идите сюда! — заорал Олег, мы подошли к прозрачному саркофагу, в нем лежало нечто.

— Не доказано другой жизни, кроме нашей, до сих пор, — шептал Семен. — Тогда кто это?

Внутри лежало тело, оно было практически мумифицировано: огромная голова, два черных глаза, во рту торчали острые зубы. В остальном он был похож на человека, только ростом в два раза больше. Его тело было сильно повреждено, а рядом с саркофагом лежал отчетный планшет, который я поднял.

Все отчеты в нем были записаны голосом:

Пятое октября 2174 год

Говорит начальник колонии. Сегодня геологи обнаружили в одном из кратеров непонятный объект со сверхмассой, и я принял решение засекретить проект и направиться туда для выяснения всех обстоятельств. Мы откопали космолет. Да. Вы не ослышались, и я не несу чепухи. Как понимаю, это другая форма жизни. Первая находка, подтверждающая существование разумного неземного разума. Однако глупые бурильщики откопали его обломок и у себя на рудниках, не сообщив мне в первую очередь. Без участия «умов» с верхних этажей, вряд ли они догадаются, что это такое.

Шестое число

Сегодня, обследовав космолет, мы обнаружили в нем некий контейнер, больше похожий на обычный титановый кейс. Проверив его содержимое, мы были в ужасе — внутри находятся триллионы агрессивных спор. Это больше похоже на вирус. С трудом мы извлекли из него немного материала для работы. Я приказал привезти мне из тюрьмы несколько подопытных.

День седьмой

Ввели с инъекцией трем подопытным. Это нечто… Ведут себя агрессивно, заметно усилилась мозговая активность, кричат мне то, о чем я думаю. Вероятно, это какой-то стимулятор, их мозг работает, как суперкомпьютер. Я в замешательстве, их ДНК меняется, а состав крови изменился незначительно.

Восьмое октября

Один из них стал рычать и бросаться на клетку. Он невменяем, дали дозу успокоительного. Через час он очнулся, ведет себя тихо, разговаривает.

Девятое

Мой помощник Стивенс украл часть образцов из кейса. Куда дел — не рассказывает. В пыточной на острове быстро расколется. Непонятно отчего, сегодня болит голова весь день.

Отчеты на планшете прерываются.

— Я просто не верю своим ушам и глазам! — вышупился на пришельца Вадя. — Я только в кино такое видел.

— А вот и кейс! — махнул нам рукой Вован. Разбив стекло, он достал его из аппаратной и поднял кверху.

— Осторожно с ним! — закричал Дмитриев, всматриваясь в другой отчетный планшет. — Сейчас я вам прочитаю, что писал помощник начальника:

— Итак, слушайте. Кажется, начальник скрывает от нас что-то очень ценное с того раскопанного корабля.

«Я видел тех зэков, над которыми он ставил опыты. Они выглядят крепкими и умными, я общался с одним из них молча. То есть я думал, а он отвечал голосом. Невероятно, он сказал мне, что чувствует себя потрясающе. Я протянул ему длинный кусок арматуры с датчиками, чтобы проверить его физформу. Он был очень силен при внешней истощенности от тюремной жизни. Начальник хочет совершить открытие без нас. Я знаю, что делать. Сегодня все в колонии вкусят на обеде ЭТО, я принял спору сегодня утром, мой ум настолько светел, что я в восторге! Кажется, я начинаю слышать подопытных. Мы общаемся молча».

— Вот кто виноват во всем! — крикнул Вован. — Помощник! Хотя начальнику следовало сообщить о находке. Почему он скрывал ее от Космической Федерации?

— Тут дальше есть, — перебил его Дмитриев. «Начальник постоянно с кем-то общается. Я не помню, где видел этот значок, но, по всей видимости, это те, из Новой Церкви… Это их дурацкий логотип с волком и числом „тридцать“. Они вечно лезут во все дыры. Похоже, он информирует их, а не Космическую Федерацию, но почему? И странно что он вроде как шантажирует их не рассказывая где именно ведет эксперименты, видимо хочет не проторговаться. Да и не важно. Обед уже был, скоро все ощутят прилив сил, работоспособность людей увеличится, они будут менее унылы. Сидя за компьютером, моя рука поднялась кверху, а затем опустилась. Я немного испугался. Может, переутомление. Или я просто не выспался, мне показалось? Сегодня двое подопытных будто сошли с ума, они носились по клетке, ударяясь об нее. Они все в крови, у одного — закрытый перелом. Мне страшно. Кажется, я совершил большую ошибку…»

— Это мой оправдательный приговор, — улыбнулся Виталий. — Радует одно: я никогда не ходил на эти обеды, жрал всегда сухие супы на скорую руку. Слава Богу, времени не было.

— Кажется, теперь я догадываюсь о том, почему «Союз» не улетает и что Бэйкерс тут ищет, — вдруг осенило меня.

— Всем стоять на месте! — крикнул выходящий из лифта Даниил с несколькими охранниками.

Я машинально присел за один из лаборантских столов.

— В чем дело? — стоя с чемоданом в руке, удивился Вован.

— Кейс у него! Стреляйте! — приказал Даниил и достал бластер.

В сторону Вовки послышался град выстрелов, тот едва успел спрятаться.

— Ты что творишь?! — заорал я. — Совсем сдурел? Мало тебе наверху покойников?

— Отдайте кейс, он слишком важен для всех нас!

— Зачем вы уничтожили шлюпки? Что делают у колонии дроны? — крикнул Вовка сквозь выстрелы.

— Пророк предсказывал эти события! — гордо заявил Даня. — Число «30» спасет всех выживших! Вы не понимаете? Или вы из секретной марсианской службы? Мы всех выловили на «Союзе», правда, они успели уничтожить блок «Зет»… Если они получат этот кейс, то Земле придет конец! Гонка вооружений будет однобокой, а марсиане будут доминировать с подобным биологическим оружием. К несчастью, в нашей Церкви были предатели, которые кое-что рассказали им о находке тут. Начальник колонии, хоть и был прислужником церкви, но он болтлив, все хотел доложить Космической Федерации.

— И ты его убил? — спросил я.

— А что мне оставалось делать? Бэйкерс был о тебе другого мнения, 12.22. Скажи своим бестолковым друзьям передать контейнер мне, тогда я не убью вас.

— Мне кажется, — сморщился я, — что и ты, и Бэйкерс с катушек слетели со своим пророком и церковью. С Титана этот чемодан не улетит, ты даже не знаешь, что это за дрянь, а я сам видел, что оно делает с человеком. Ты наверху не наблюдал случайно, в кого превратились колонисты?

— Последний раз говорю: отдайте мне груз пришельца! Вы даже не в курсе, в каком направлении летел этот космолет! Он вез споры к Земле, еще тогда, далекий миллион лет назад, он вез разум и просветление. В третьей книге пророка описаны эти события, 2175 год апокалипсиса, в котором выживут лишь прислужники Новой Церкви. Мы станем лучше, умнее, сильнее. В этом чемодане будущее человечества, эликсир бессмертия и неограниченных технологий для избранных.

— Даниил, что за чушь? — скептически возразил я. — Это зараза, убивающая наше сознание изнутри! Зараженные спорой теряют человечность, а паразиты, вырастающие опухолью в голове, никак не могут быть полезны для нас. И уж тем более, они не могут быть высшими существами. Это самостоятельная форма жизни, для которой нужны тела. Мы для них — оболочка.

— Убить их! — завизжал взбешенно Даниил, но Макс, привстав, произвел в него несколько «успокоительных» выстрелов из дробовика.

Мы поползли к двери, ведущей в следующее помещение, так как сопровождающие Даню снова стали поливать нас огнем из своих винтовок.

После того, как втащили Олега, Вован захлопнул дверь.

Мы оказались в узком тоннеле, а стрелка на стене гласила о близости подземном метро. Пока мы раздумывали, откуда взяться поезду под землей, дверь в районе замка стала раскаляться.

— Они скоро вскроют ее, — подметил Вован. — Бежим! Тут, оказывается, еще и железная дорога есть! Сколько еще нам незнакомого они тут навертели? Моя голова скоро взлетит от увиденного.

— Сам в шоке! — обратился я к Вовке. — Даниил казался более-менее нормальным мужиком, а сейчас как фанатик себя ведет и несет бред. Жаль, я не интересовался их религией раньше. Хотелось бы поговорить с Бэйкерсом.

— Я немного читал о них, — обратился к нам Вадя. — Число «тридцать» — это вроде бы число людей, которые примут спасение. Сам пророк писал, что «звезда, несущая просветление, упала рядом, нужно лишь найти ее — и все будут спасены!» Вероятно, колонисты и нашли эту пресловутую звезду. Только на спасение и просветление что-то не похоже.

За этими разговорами мы углубились внутрь и увидели очередной сюрприз.

В темной арке на широких стальных рельсах, уходящих вглубь недр Титана, стоял громадный и довольно устрашающий агрегат, оснащенный сторожевыми площадками и встроенными пулеметами на крыше. Пока я терялся в догадках, что же передо мной за чудо инженерной мысли, Макс, протирая приклад дробовика об штанину, вынес свой вердикт:

— О! Круто! Знаете, что это такое?

Мы в унисон отрицательно покачали головой, а Макс торжественно объявил:

— Фотонный поезд «Чертополох» — секретная разработка, мне о ней рассказывал кое-кто, но я не верил, что он есть. Поговаривали, что под Титаном существует транспортная сеть, пока не увидел, не поверил бы.

Поскольку двери лаборатории были наглухо заблокированы, то мы получили возможность оглядеться и перевести дух на несколько минут. На станции был небольшой уголок для персонала, где можно ожидать очередного поезда. Что касается меня, то я просто без сил сполз по стене на пол, больше всего мечтая о том, чтобы принять прохладный душ и сменить хотя бы майку, потому что спина была мокрой от пота. Дмитриев тоже ощущал себя не лучшим образом. Он присел на вращающийся табурет, и, прикрыв глаза, казалось, боролся с подступающей мигренью. Даже несгибаемый Вован утратил свой боевой задор, растекшись на небольшом кожаном диванчике для отдыха, в руках сжимая заветный кейс. Он тяжело вздыхал и жалобно посматривал в сторону дверей своими маленькими, бультерьерскими глазками.

Один Макс на удивление был свеж и бодр. Он умудрялся с ловкостью лазить по поверхности громоздкой машины, одновременно громко посвящая нас в особенности конструкции современного поезда.

— Когда инженеры начинали разрабатывать эту «дуру», то учитывались возможности обнаружения условий для жизни на Титане. Планировка городов рассчитывалась, как и первоначально на Марсе. Там мегаполисы находятся в отдалении друг от друга. Так что под землей на рельсах куда быстрей доберешься из города в город. Машины не разовьют таких скоростей. Еще есть на Красной планете отдаленные станции, на которые часто нападают мародеры и аборигены, а поезд с помощью подоспеет быстрее любого транспорта: четыреста километров в час — не шутки! Уж не думал, что тут увижу подобное. Вот, смотрите, — продолжал восхищенно он. — Эти мощные пулеметы заимствовали у СК-14! Они стреляют почти непрерывным лазерным лучом.

Слушая радостные вопли Макса и глядя на стальную бронированную махину, я понял, что шансы на спасение значительно увеличились. Штабной вагон, в котором собрались и мы, представлял собой полностью бронированный корпус с рабочими местами командира, штаба, узлом связи и средствами управления. Для действия на зараженной местности он был устроен герметично и оборудовался фильтровентиляционными установками. Завершал конструкцию специальный броневагон с экранами кругового обзора, а также местом, где помещались страховочные рельсы и шпалы на случай повреждения полотна. Макс добрался до рубки управления и запустил двигатель, тот заревел электрическим автономным фотонным двигателем, включились огромные прожектора.

Сзади от нас виднелась дверь, которую почти прожгли Даниил и компания. Вован поднялся наверх и схватил пулемет.

Дверь распахнулась. Вовка нажал на спусковой крючок, и прямой яркий луч перерезал первого влетевшего воина буквально пополам.

— Давай, начальник! — заорал Вован. — Заходи! Послушаю твои байки про пророка и прочую фантастику, но, скорее всего, размозжу твою больную голову.

— Я доберусь до вас! — отвечал Даниил. — Я найду вас, уже объявил всех в розыск на Титане за предательство и подрывные действия! Если вас не пристрелят, то по гроб жизни будете сидеть! Сгниете в камерах или станете подопытными крысами!

— Сунешься — и ты труп, — язвительно сказав, наставил на дверь свой пистолет Вадя.

Макс двинул поезд, заскрипели стальные рельсы. Мы медленно тронулись в темную неизвестность. Вовка отпустил курок, а подошедший к платформе Даниил внимательно посмотрел нам вслед и снова удалился в дверной проем.

— Надеюсь, он, как и мы, не знает расположения подземных тоннелей, — успокаивал я. Поезд начал разгоняться, а мы спустились в вагон и пристегнулись на сидениях. Макс пришел к нам.

— Тут всего одна дорога, судя по карте, — обратился он ко всем. — Десяток километров. Наша точка прибытия — уже знакомая тюрьма острова Мартини, точнее, ее нижние ярусы. Еще есть тоннель к шахтам буровиков, но он не достроен.

— Черт! — засуетился Семен. — Кажется, мы сами едем в лапы зверя.

— То, что измененных там кишмя — это точно, — вздохнул Вован. — Как правило, оставшимися харчами с кухни кормят зэков. Значит, там съели заразу: и заключенные, и охранники. Видел я за день до Нового года баки с надписью «Тюрьма» у Вонга. Он сливал все в кучу. Мы как раз бухали в его столовой, до него, скорее всего, делали так же. Так что в тюрьме творится хаос пострашнее, чем в колонии. Неизвестно, где сейчас безопаснее.

Поезд, издавая противный скрежет, замедлял ход. Вован снова полез к пулемету, Макс — в кабину управления, а мы смотрели в окно.

— Никого, — крикнул Макс.

Поезд медленно пришвартовался на станции. Сверху красовалась «Остановка Тюрьма», на постах никого не было. Двигатель поезда замолк. Еще какое-то время эхо от его работы распространялось по тоннелю. Затем все затихло. Мы с опаской сошли с поезда.

Вован дернул дверь, ведущую внутрь. Она была заперта.

— Смотрите, — указал на пост возле входа Семен.

На полу лежали двое разорванных охранников, а в тоннеле за нами послышались хрипы и звуки бега.

— Они, похоже, убили постовых и пошли прямо, — догадывался Вадя. — Услышав поезд, решили вернуться и проверить. Нужно торопиться, — он подскочил к неподвижным телам и стал их обыскивать. — Есть! Вот ключ!

Он кинул его Максу, а тот поспешно отпер дверь. Все обернулись назад: в темноте мелькали десятки теней.

— Все живо внутрь! — закричал Вовка, напоследок высунув голову, чтобы определить размеры угрозы, но резко убрал ее обратно и захлопнул дверь.

— Там их сотни, — вылупив глаза, сообщил он.

В дверь стали молотить, и мы побежали по лестнице наверх. Она казалась нескончаемой, но лифтов не было. На полпути мы остановились, чтобы передохнуть и отдышаться, а затем снова продолжили альпинистский подъем. Наконец, появилась большая двойная створка. Одна ее секция была распахнута.

— Тс, — шепнул Макс и тихо прокрался, чтобы проверить, что впереди.

Он скрылся в темноте, затем снова вышел к нам.

— Нет никого, и за окном без дронов. Похоже, тюрьму не блокировали. Нужно подняться на пару этажей выше.

Все вошли внутрь. Двери камер заключенных были распахнуты (все до единой). В зале стоял отвратительный смрад грязных тел, стены явно не мыли уже очень давно, а в некоторых камерах дерьмо из унитазов вытекало вместе с водой. Но здесь не было следов борьбы или крови.

— Кто всех выпустил? — шептал Вован. — Если зэки на свободе и превратились в «измененных», то это двойная угроза.

— Всем стоять! — крикнул кто-то, оказавшись позади нас. — Не оборачиваться! Или мозги вышибу! — продолжал незнакомец, но его голос был очень знаком мне.

— Артем? — спросил я, и вопреки приказу обернулся.

Это был он. В руке сжимал тот самый лук Вильгельма Телля, натянув в тетиву разом три стрелы. Рядом с ним, прижимаясь, стояла та самая медсестра. Одежда на ней была угольного цвета, да и сам Артем выглядел потрепанным.

— Андрей? — опуская лук, радостно произнес он.

— Я. Ты что тут делаешь?

— Мы на Новый год устраивали для заключенных выставку оружия тут. Начальник тюрьмы одобрил мероприятие, и мы прибыли. Два лунохода забили экспонатами, шикарно все расставили в большом помещении. Все проходило отлично, зэки были крайне довольны, тем более, что после выставки всем устроили праздничный ужин. Вонг прислал хорошее меню, и мы, проголодавшись, тоже решили остаться. А потом началось! Сначала все будто зависли, замерли, а затем эти дьявольские глаза уставились на нас, никогда не забуду! Мы с Верой медленно встали и, не привлекая внимания, вышли из конференц-зала, переоборудованного для праздника. Вот когда дверь закрылась, мы и услышали рыки и странные звуки. Я, не будь дурак, забежал в выставочный зал и схватил первое, что попалось под руку. Вот, тот самый лук.

— И что, с этим примитивным оружием вы спаслись? — засмеялся Вован, но его прервали рыки, и перед нами на четвереньках выскочил «измененный» в красно черной арестантской форме.

Макс поднял дробовик, а Семен с Олегом спрятались за массивного Вовку. Я услышал только звук летящей стрелы и почувствовал легкий ветерок, когда она, выпущенная Артемом, пролетела между нами. В момент, когда Макс еще прицеливался, ее острие воткнулось зверю прямо в живот, пробив его насквозь. Он схватился за древко, упал на пол и начал скулить. Артем прицелился еще раз, для чего мы расступились вдоль коридора. Еще один свистящий звук — и тупой удар, второй снаряд пробил монстру грудь. «Измененный» забился в диких конвульсиях. Быстро перезарядив свое древнее оружие, Тема еще раз навел свое орудие на зверя. Последний выстрел также был точен, стрела торчала из горла еще слегка шевелящегося тела.

— Если бы на тебя напали двое, — заключил Вован. — Ты быш бы труп! Где твоя выставка? К оружию есть патроны там?

— Нет патронов, — расстроился Артем.

Он подошел к «измененному», не без труда извлек все стрелы и убрал их обратно в колчан.

— Зато я знаю, где здесь оружейная охранников. Это на верхнем этаже, только нужно прорваться туда, а один я бы не стал рисковать. У вас сколько патронов?

— У меня шесть, — достав свой пистолет, ответил Вадя. Макс посмотрел сбоку на цифровое табло своего дробовика:

— Еще девять осталось.

Извлекая из-за пазухи нож для вскрытия, Олег гордо посмотрел на всех, а мы синхронно молча переглянулись.

— Что? — возмутился Олежа. — У дока позаимствовал. Если это поможет, то буду рад принести хоть какую-то пользу!

Вован достал армейский тесак, и только я с Дмитриевым да Семен остались без оружия, Медсестру, разумеется, не брали в расчет как боевую единицу.

— Я пойду первым, — предложил Артем. — Если буду более точен, то попробуем пройти тихо.

— А я иду за тобой, — передернув затвор, двинулся Макс.

— Так, я не понял, — удивленно обратился к обоим Вован. — Кто тут старший по званию? Вы серьезно? Этот, — показывая на Артема, — вообще работает в музее.

— Вов, никто не оспаривает твоего авторитета, — высказался Семен. — Нам просто нужно оружие. Если мы не добудем его, то шансы отбиваться от этих существ уменьшаются. Не хочу я умирать! Дайте мне любой ствол, и я наравне со всеми наравне буду полезен, и Олег тоже. Вооружимся и будем думать, как поступать дальше.

— А что тут думать? — размышлял Вован и поднял кейс с спорами пришельца. — Его нужно уничтожить для начала. Мы сейчас — главная цель для всех заинтересованных в этой дряни. Возможно, придется и в нормальных людей пострелять, ведь Даниил очень хочет заполучить эти образцы.

— Точно, — перебил всех я. — Нельзя медлить. Пошли. Мы выдвинулись по лестнице на второй этаж, где наверху явно находился не один «измененный», ибо шарканье, похрюкивание, рычание было множественным. Артем повернулся к нам и прижал указательный палец к губам. Вован, словно глумясь, подмигнул ему и показал в ответ большой палец, типа «хорошая идея»! Тема остановился и тихо достал стрелу. Высовывая голову с лестницы на второй этаж, он вставил ее в лук и целился около минуты. Очередной свистящий звук, шум падающего тела, и мы быстро поднялись наверх. На полу лежал человек со стрелой, торчащей из затылка, изо рта обильно вытекала густая, темная кровь.

— Вот там, — показал Артем. — Мы близко к арсеналу. Бежим!

Очередной кросс. Мы с топотом рванули к арсеналу, который находился недалеко. Однако дверь конференц-зала распахнулась, и перед нами стали выскакивать зараженные.

Макс раз семь выстрелил по толпе. Они не успели даже сориентироваться, куда нападать. Синтетическая дробь имеет хороший разброс, и около десяти «измененных» рухнули на пол, так как вылетели на нас кучей. Мы пробежали мимо конференц-зала. На ходу я заглянул внутрь и пожалел о своем любопытстве. На нас неслась целая толпа, сдерживаемая лишь узостью дверного проема, где двое застряли, пытаясь выскочить на нас разом.

Макс развернулся и наотмашь выстрелил в них два раза. На его винтовке послышался писк, означающий пустой магазин, и он отшвырнул ее сторону.

К счастью, мы были рядом с целью. Вован обогнав всех, с разбегу, с двух ног ударил по двери в прыжке и рухнул на пол. Электронный замок заискрился, а подоспевший Макс также начал окучивать пинками железную громадину. В помещении стоял сильный грохот. Мы обернулись. Шансов на спасение бышо мало.

Первого подпрыгнувшего в нашу сторону Вадя убил точным выстрелом в голову, и тот, по инерции, пролетел и ударился о могучую спину Вована, который лишь пнул его от себя.

— Чертова дверь, — колотил он кулаками, что есть силы, а тем временем «измененные» медленно подходили к нам группой из тридцати человек.

Внезапно замок щелкнул, дверь открылась, и на пороге возник до смерти напуганный начальник тюрьмы.

— Вы люди? — спросил он трясущимися губами. Вован буквально втолкнул его обратно.

— Ты что, Хорек, так долго? — бешено рычал он.

Пока мы заходили в арсенал, Вадя продолжал пальбу по подступающим, а Олег полоснул одного из них ножом по туловищу, отчего сам оказался в крови. Мы навалились на дверь чтобы закрыться, но некоторые твари успели просунуть свои руки внутрь.

— Сейчас, — пообещал Вован и, поставив чемоданчик на пол, подошел к нам. Он стал тыкать своим ножом в кисти торчащих рук, те судорожно убирались обратно. Снаружи разносились по залу дикие вопли. Мы навалились на дверь, чтобы замок снова защелкнулся. Вадя последним выстрелом отсек искореженную ладонь, мешавшую закрыть дверь, послышался короткий сигнал — и броня сомкнулась. Все облегченно выдохнули. Вован схватил кейс, а затем застыл от восхищенного изумления богатством арсенала и костюмов охраны.

— Не может быть, — застыл Макс. — Очень жаль, что мы все не унесем, — дивился он.

На огромных стеллажах были расположены пистолеты, лазерные винтовки, даже квантовый гранатомет, гранаты разного типа: от кислотных до зажигательных.

— Извини, друг! — пнул Вован Хорька. — На взводе был. Если бы не ты, думать не хочу, что нас ждало там.

— Все в порядке, я не в обиде, — ответил тот. — Что там творится? Я еле спасся. Мне повезло, что шел рядом с арсеналом. А тут как выскочит на меня один из тюремщиков, да еще на четвереньках! Я говорю: ты пьян? А он как побежит на меня, вот я и заперся здесь. Он долго еще рычал, скребся по двери… Радио связь молчит и сейчас.

— Колонии кранты, — констатировал Дмитриев.

— Я, кажется, знаю тебя, — прищурился Хорек.

— Даже не думай, — примеряя на себя костюм, ответил Виталий.

— Точно! Ты тот, кого все обвиняют в том, что случилось в колонии. Ты же бандит.

— Это не он! — вмешался я. — Мы были в подземной лаборатории на станции. Теперь ясно, что врагом оказался помощник руководителя колонии. Это он добавил заразу в столовой!

— Ух, — вытер пот со лба Хорек. — Я последние пару недель на диете. Пью чай да сухари ем.

— Твой рацион и спас тебя, — заметил Дмитриев. — Даже мой гастрит от сухпайков уже не кажется заболеванием. Лучше живым остаться, жрав дерьмо, чем закончить, как остальные.

Все разбрелись по арсенальной. Я взял себе две «фриз гранаты» и полуавтоматический лазерный пистолет на пятьсот зарядов. Олег выбирал что поувесистей: винтовка «Молот-М» отличалась своими габаритами и ему понравилась. Подствольный гранатомет и сдвоенное дуло для стрельбы энергетическими пучками больше подходила Вовану, но Олег облюбовал ее быстрее.

— 12.22! — послышалось внезапно по гарнитуре, и это был Бэйкерс. — Я общаюсь с вами лично, поэтому сделайте вид, будто ничего не происходит и отойдите от остальных, чтобы они не слышали. Вы что творите? Даниил рассказал мне, что вы напали на него и убили одного военного.

— Генерал, вообще-то, все было наоборот. Они, застав нас в подземной лаборатории, сходу открыли огонь, не спросив ни слова.

— Вы знаете про лабораторию? — удивился он.

— Даниил не рассказал вам? Когда он увидел кейс пришельца, то обезумел и начал нести чушь про пророка, стрелять и угрожать нам.

— 12.22, Андрей, понимаю твою озабоченность, но кейс нужно передать Даниилу, иначе он попадет в дурные руки, генерал Соколов убит.

— Как убит? — ошеломленно промолвил я. — Кто теперь руководит экспедицией?

— Руковожу операцией на Титане я, как первый его заместитель. Он застрелен агентами специальных служб Марса. Мой блок «Зет» был также взорван ими. Руководитель колонии был тесно связан лично со мной и докладывал о находках на Титане, ставил опыты. Но один из моих подчиненных оказался агентом-предателем, доложив своим шефам о находке. Они просочились на «Союз» обширным контингентом, чтобы заполучить это. Церковь выступает на стороне землян, и если этот чемодан попадет на Марс, то развяжется война. Исход ее будет печален для нас, ведь ты уже видел, что случилось в колонии? Земляне не заметят, как погибнут. На Марсе нет многих нужных полезных ископаемых, им нужна Земля, на которую, естественно, никто не пустит. А Красная планета, хоть и независима по бумагам, но не ресурсами. Мы их держим в ежовых рукавицах, ничто не должно поменять расклад сил.

— О чем вы, генерал? Здесь царит хаос, эти споры не принесут никому добра. Не проще ли их уничтожить? Взорвать в космосе или отправить на шлюпке, чтобы та врезалась в Сатурн? Разве так нельзя сделать? Забыть про творящееся тут, уничтожить следы пришельца и прислать сюда колонию «ноль два»?

— Андрей, это находка всей нашей эпохи! Мы не можем ее потерять! Пророк везде пишет, что церковь станет опорой всех землян, ее спасением.

— Генерал, пророк ваш был обычный человек. Неужели вы, военный с многолетним стажем, занимающий столь высокую должность, так фанатично верите во все это?

— Это не обычный человек. Многие его предсказания сбылись, вплоть до краха экспедиции здесь. Я и сам не верил до конца в то, что он пишет, но, изучив неоспоримые факты, понял, что он прав. Он писал: «Звезда упала неподалеку. Вы найдете ее, когда экспедиция погибнет. Она упала недалеко, она — ключ к преобразованию, к переходу человека на новый виток эволюции», — и это так! Подробнее изучив космолет и эти споры пришельца, мы продвинемся на десятки тысяч лет вперед в технологиях, которые нам не доступны из-за ограниченности человеческого мышления! Андрей, передайте кейс Даниилу, пока до вас не добрались спецагенты с Марса или, хуже того, «измененные».

— Я не могу этого сделать, видя происходящее. Забирайте космолет, пришельца, его тело, изучайте его, а у нас находится абсолютная, неизученная зараза, которая всех убивает.

— Это не зараза, повторяю вам! У нас в морге ожили буровики. Лучшие умы «Союза» провели анализ. Это пришельцы, и они уже перестали быть агрессивными, стараются слушать, что им говорят, и даже всматриваются в картинки, которые им показывают! Пытаются говорить, уже сейчас изучают информацию в наших головах. Темпы их развития, в отличие от человеческих, длятся дни, а мы развиваемся десятками лет. Им хватило недели, чтобы овладеть нашим телом и разумом, а через месяц они повзрослеют, и мы сможем войти с ними в контакт. Представь, если можно будет отделить их ДНК без паразитирующего нароста в голове, мы получим сверхчеловека. Ты понимаешь, что у тебя в кейсе сотни миллиардов преобразователей человека в сверхмашину? Там население целой чужеземной планеты, этот чемодан — огромная разумная цивилизация!

— Бэйкерс, — разочарованно перебил его я, — тем не менее, для того, чтобы эта цивилизация вновь ожила и восстала, ей необходимы наши тела, я говорил Даниилу, что это недопустимо.

— Постой, никто не заставляет всех заражать спорой! Ты видел, что делают с подопытными, так называемыми «крысами»? Я думаю, если любого из них спросить: что ты выберешь: смерть или стать подопытной крысой? Или превратиться в пришельца, бессмертного? Я думаю, они добровольно выберут последнее, уже выявлены два супергена у зараженных, постоянная регенерация клетки — это бессмертие и регенерация тканей и органов. Наш прогресс с этой находкой скакнет вверх. Да, и я забыл сказать. Вы же в тюрьме? О нет, не удивляйся, ваши радиогарнитуры всегда пеленговали вас… Даниил уже в пути с отрядом вновь прибывших сторонников Церкви, отдайте кейс, и тогда все вернутся домой целыми и невредимыми.

— Вы угрожаете, генерал? — разозлился я.

— Нет, я предупреждаю: так или иначе, но мы получим то, что нам необходимо. Конец связи.

— Блин! — ругнулся я.

— Что такое? — обратил внимание рядом стоящий Вадя.

— Слушайте, все! — громко произнес я на все помещение. — Сюда едет Даня с отрядом головорезов, и им нужен наш чемодан. Бэйкерс предлагает отдать его по-хорошему.

— Ни за что! — схватив гранатомет, заорал Вован. — Набирайте оружия наперевес, кто сколько сможет унести, и занимаем круговую оборону! Арсенал — опорная точка! Тут будем пополнять боеприпасы. Если не выстоим, то я открою кейс и распышю его среди нас, но эту дрянь не увезут с Титана!

Макс, взяв два легких пулемета в руки, попросил, чтобы Семен открыл выход из арсенальной. Тот послушно выполнил команду. Дверь распахнулась, и на нас уставилась орда озверевших тварей. Макс нажал на курки, и вспышки стали буквально резать визжащих монстров на части.

Он вышел наружу, за ним выскочил Олег со своей огромной пушкой наперевес и тоже начал палить, пусть неумело и хаотично, зато в направлении врагов. Вован, неспешно подойдя к двери конференц-зала и зажимая по две кислотных гранаты в руках, нажал на кнопки детонирования и зашвырнул их туда. Через пару секунд раздались глухие хлопки и стонущий вой.

Мы заглянули сквозь проем. Картина была ужасающей: стены шипели, столы и стулья плавились на глазах, с «измененных» буквально слезала кожа вместе с мышцами, они корчились от боли. Все, кто находились в комнате, превратились в скелетов через пол минуты.

— Этаж зачищен, — довольно отметил Вован. — Где костюмы для выхода наружу? — обратился он к Хорьку. Тот пальцем указал на очередную комнату. Мы оделись, взяли оружие и направились на улицу, к сторожевым вышкам. С них был лучший обзор территории по округе.

На остальных этажах мы встречали «измененных», но мало, так как большая часть из них оказалась в тоннеле, где находился бронепоезд. Хорек пошел с нами. Наконец, мы взобрались на одну из вышек. Он остался со мной и Вадимом.

— Черт, он не в курсе что произошло? — показал я пальцем на человека, сидящего у входа на камне.

— Это же Майкл, — начал свой рассказ начальник тюрьмы, — гей чертов, вы с ним встречались, когда подъезжали сюда раньше. У него достаточно экзотическая история для Титана, я всегда удивлялся, как он сюда попал.

— С его слов, — повествовал Хорек, — когда-то все, что было связано с Землей, казалось ему ненавистным. Особенно — земная мораль, диктовавшая исключительно пресные и нудные правила: ночью надо спать, днем работать, мужчина должен любить женщину, причем, только в живом виде. Но Майкл был не такой, как он сам пояснял, с самого раннего детства.

Не очень интересный рассказ начальник продолжил, но делать особо было нечего (кроме как слушать этого трепача):

— Так вот, Майкл любил посыпать мороженое красным перцем, рисовать фиолетовым фломастером на руках таинственные знаки и даже посещения белоснежного кабинета, где врач в синем халате кожаными ремнями приковывал его к холодной кушетке и, подключив к голове электрические провода, погружал в болезненное разноцветное безумие, испещренное черными полосами.

— То есть он еще и мазохист? — спросил заинтересованно Вадя.

— Его мать, связавшись со мной, говорила, что визиты к доктору за очередной порцией электрошока должны помочь, но, к сожалению, от них было мало толку. Рассказывала, что он любил вместе с соседской собакой, огромным черным волкодавом, которого отстегивал с цепи от железной будки, часто пробираться ночью на городское кладбище через сломанную решетку, они самозабвенно бродили меж могил, до смерти пугая старого сторожа-алкаша, который запирался в своем домике и судорожно крестился. Потом он отводил собаку на место, снова пристегивал карабин поводка и отправлялся домой, в кровать, смотреть до полудня странные, пугающие сны. Этот огромный волкодав был до того злобный, что хозяин подвигал ему еду и миску с водой палкой, он так и остался в памяти детства Майкла единственным другом. Их семья постоянно переезжала с места на место, родители часто скандалили, а потом отец, даже не попрощавшись, собрал вещи в небольшую сумку и отбыл на автобусе в неизвестном направлении, оставив жену с сыном в маленьком захолустном городишке практически без средств к существованию.

— Вы так много о нем знаете? — удивился я.

— Я обо всех знаю практически все, начиная с раннего детства и заканчивая их преступлениями. Тут нечем заняться, кроме как читать их бесконечные дела и выслушивать постоянные слезы родственников по видеосвязи. Так вот, через три года после исчезновения мужа его мать превратилась в законченную стерву-истеричку, а Майкл влюбился по-настоящему. Так, как это бывает один раз в жизни. Ну, это с его слов, лично я не разделяю таких наклонностей. Разумеется, предмет воздыханий пятнадцатилетнего мальчишки был столь же необычен для среднестатистического подростка. Им оказался семнадцатилетний парень весьма брутального вида, помогавший в закусочной на автомойке, а свободное время проводивший в обнимку с разными девчонками, шатаясь по улицам городка. Скорее всего, он даже не подозревал, что за ним неотступно следует весьма оригинальная тень, мечтающая оказаться на месте его кратковременных пассий хотя бы на миг. Однако Майкл хорошо понимал, что очаровать мачо ему будет также трудно, как слетать на Солнце.

— Фу, — возмущался Вадя. — Зачем вам это нужно было? Интересоваться им?

— Сначала я не понимал, почему к нему так относятся, но, изучив его историю, понял, в чем же дело.

— Ладно, — успокоил я Вадю. — Что было дальше?

— Находясь в полном отчаянии, он вырезал на щеке скрипичный ключ и залил в рану черные чернила, надеясь хоть таким образом привлечь внимание обожаемого объекта. Однако эффект получился неожиданным, но прогнозируемым. Утром мать увидела обезображенное лицо сына и сделала так, как она и поступала раньше: Майкл познакомился с особенностями местной процедуры ЭШТ. На этот раз, выйдя из клиники, он не стал заморачиваться страданиями, а подстерег мачо после окончания рабочего дня около автозаправки, оглушил сзади ударом арматуры по голове и оттащил за гаражи.

— Ой, замолчи! — взвизгнул Вадя. — Представить даже себе не могу картину происходящего дальше.

— Эй, придурки, — послышалось по радио от Вована. — Меня давно не тошнило, но сейчас, похоже, это случится, а я в костюме. Хорек, я тебе не прощу, если подобное произойдет.

— Да ладно, Вов, — успокаивал Семен. — По мне, так интересная личность. Если можно, то продолжайте.

— Так вот, вдоволь нацеловавшись с синими и безжизненными губами своего кумира, Майкл затолкал его в пластиковый мешок и закопал на заднем дворе своего дома. Теперь проблем пообщаться с любимым не возникало, а вскоре и исчезла проблема с мамашей.

— Вот видишь, Вов, — вмешался снова Семен, — история начинает набирать обороты. Продолжайте, шеф, — обратился он Хорьку.

— Ну, там банально все было. Мать перенесла инсульт и стала практически не подвижна, ее состояние развязало сыну руки в полном смысле этого слова. Ее комната быша самой дальней в доме, он снабдил ее компьютером и сделал в ней шумоизоляцию. Затем Майкл устроился барменом в крупный развлекательный центр в трех часах езды от города и выработал безотказную тактику нахождения новых бойфрендов, подмешивая им в алкоголь крепкое снотворное.

— Попался бы мне такой тип, — злобно появился в эфире Макс, — я бы успел свернуть ему шею раньше, чем он попытался бы что-то сделать.

— Ха-ха! — в полном восторге орал Вован. — Не принимай близко к сердцу!

— Ненавижу безумцев, уж простите, — Макс стоял на соседней вышке и через прицел всматривался в Майкла. Тот сидел достаточно безмятежно.

— Не вздумай! — крикнул Вован.

— И не собираюсь, — тихо ответил Макс. — Просто хотел на лицо его посмотреть. Ладно, начальник, давай дальше! Не скучать же нам в ожидании боя.

— Хорошо, продолжу. Доставив домой очередного случайного в состоянии полной прострации, Майкл приступал к своим экзотическим любовным играм: занимался сексом с изувеченными трупами, изготовлял из них же фетиши и запасал особо аппетитные части тела впрок.

— Черт, да он извращенец еще тот, — загадочно произнес Олег.

— А то! — ответил Хорек. — Вы думаете, почему он там сидит в отдельной решетке на улице? Первое время я боялся за его жизнь, но потом стало очевидно другое: он сокамерника почти придушил, охрана успела его перехватить.

— Продолжай, — командным тоном сказал Вадя, — мне уже интересен финал сей драмы.

— Когда полиция, в конце концов, нагрянула с обыском, то в холодильнике стражи порядка обнаружили три головы, сердце и другие внутренности, оставшиеся на память от любовников.

Судья с удовольствием признал паренька вменяемым, несмотря на робкие возражения приглашенного для освидетельствования психиатра, и конвой препроводил осужденного в одиночную камеру для ожидания смертного приговора через старое и доброе получение инъекции. Тогда случился бунт. Сторонники каких-то террористов из Африки обстреляли ее с аэромобилей, в тот день сбежал каждый третий. Майкл был среди них. Позже, когда уже набирали первую колонию на Титан, он пришел с идеальным послужным списком! Уже потом выяснилось, что это фальсификация! Но факт остается фактом: сейчас он тут, хоть и в тюрьме. Служба безопасности Космической Федерации тогда не удосужилась проверить его анкету. Когда его тут взяли за очередное убийство и начали все перепроверять, то всплыли эти подробности. Вот и вся история.

— Едут! — завопил Вован, поднял с пола своей бронекабины гранатомет. — Сейчас будет фейерверк!

Мы уставились на колонну луноходов. Их было пять. Мощный хлопок — и яркий, словно шаровая молния, снаряд быстро устремился в их сторону, так называемый привет от Вована.

— Надеюсь, в первом луноходе едет наш Даниил! — заметно бодро произнес Вовка, и через секунду яркий взрыв озарил горизонт. Показалось что взорвалось все, что ехало к нам, но уже спустя несколько секунд в нас полетели подобные шары десятками.

— Ложись! — сиганул вниз Вован.

Тюрьму закачало, стены начали рушиться, а взрывы внутри нее не прекращались. Некоторые снаряды упали в озеро, отчего его поверхность загорелась едким синим огнем в месте падения шаров.

Тряской нас сбило с ног. Остальные четыре машины двинулись к нам, на крышах уже сидели гранатометчики. Мы начали стрелять в них, но расстояние было слишком велико. Очередная порция пучков плазмы полетела к нам, и один из них угодил в опору вышки, где находился Артем со своей спутницей. Ударяясь о перекрытия, они полетели вниз.

— Артем! — обратился я к нему по рации, но в ответ была тишина.

— Надеюсь, что костюмы спасут их от падения, — успокоил Вован. — Все обратно в здание, а то мы, как на ладони. Не думал, что они вооружатся столь тяжелыми пушками.

Я посмотрел на Майкла. Его чуть не завалило упавшими обломками вышки. Быстрыми движениями он скрылся в здании через частично разрушенное ограждение.

Гранатометные залпы не стихали. Напоследок Вован еще раз шмальнул по нападавшим, но промахнулся. Мы забежали внутрь.

— Пускай заходят, — ухмыльнулся Макс. — Сейчас засаду устроим, не помогут им тяжелые стволы внутри.

— А где начальник? — огляделся я.

— Где наш кейс? — ошеломленно рыкнул Вован, а на лестнице слышался быстрый топот. — Убегает сволочь! Сейчас догоню его!

Вовка побежал за ним. Тем временем машины Даниила уже заехали на поверхность озера, они были совсем близко.

— Еще несколько секунд, и они будут здесь, — угрожающе произнес Макс. — Нужно рассредоточиться в разных комнатах на одном этаже. Когда я или Вован дадим команду, все должны открыть огонь на поражение! Полагаю, они крупными группами будут прочесывать тут все.

— Я не могу, — поник Семен. — В людей стрелять — не по мне.

— Они по тебе будут палить без зазрения совести. Ты вроде говорил, что не хочешь умирать, а тут получается что-то вроде естественного отбора, — объяснял Макс. — Либо они нас, либо мы их. Не получится уже быть хорошим для всех.

— Ладно, я попробую, — задергался голос Семена, а вот Олег, по всей видимости, уже был готов ко всему.

На лестнице снова послышались шаги. Это был Вован.

— Ушел гад, — обратился он к Максу. — Нельзя, чтобы он донес чемодан до Даниила.

На улице уже совсем близко ревели авто, а солдаты стали входить внутрь.

— Отдайте чемодан, — обратился Даня по общей связи. — И я забуду о подрыве одного из наших аппаратов.

В ответ мы молчали. Вовка и Макс рассаживали всех по комнатам. Нам с Вадимом достался уже знакомый конференц-зал, наши воины засели в арсенале, а Семен, Олег и Дмитриев расположились напротив нас. План был до невозможности прост: когда псы Даниила поднимаются наверх, они должны поравняться с нами, и тогда Макс и Вовка поливают их шквальным огнем, мы добиваем оставшихся с боков.

Главная задача — не попасть по своим, сидящим напротив. Через какое-то время все бышо готово к встрече, в тот момент стало страшно. Лазерный пистолет буквально трясся у меня в руках, однако, когда появились лучи он фонарей и было слышно, что до нас дошли и сейчас будет бой, дрожь куда-то исчезла.

В зале слышался кучный топот, свидетельствующей о большой, но, увы, недружественной компании. Я взял во вторую руку фриз-гранату и приготовился. Наконец, из-за угла показался первый вооруженный, раздался звук открытия арсенальной, откуда Вован и Макс стали резво палить по ним. Некоторые бездыханно попадали сразу.

— Пора, — шепнул мне Вадим.

Я, нажав кнопку, запулил, словно шар для боулинга, свою гранату по скользкому полу. Один из нападавших приметил меня и открыл стрельбу короткой очередью, которая в свою очередь прошла чуть в сторону. Вадя снова одним выстрелом сразил нападавшего, а через секунду послышался хлопок. Все затихло.

Я поднял голову: все они были мертвы, разломаны на куски и застывшие. Принцип фриз-гранаты заключается в том, что она в радиусе пяти-семи метров создает отрицательную температуру до минус трехсот градусов. Из-за мгновенности действия ни один материал не выдерживает столь резкого похолодания и трескается, а затем идет классический взрыв. Все, что замерзло, разлетается на куски.

— Хорошая работа, — выглянув из арсенальной, порадовался Вовка.

— Вадь, отлично стреляешь! — хваля, сказал я. — Сколько наблюдаю за тобой, всегда в голову, метко.

— Да ладно, — отмахнулся он. — Я же сын военного. Отец постоянно таскал меня на полигон в детстве. Руки помнят.

— Все уходим! — шипело в рации одного из убитых.

— Они уходят? Испугались, ха-ха, — торжествовал Вован. Мы посмотрели в разбитую стену тюрьмы. Даниил шел в окружении десяти военных, в руке у него был тот самый кейс. Остальные выходили, осматриваясь на окна.

— Стой, сволочь! — заорал Вовка, и они с Максом стали долбить по Даниилу через отверстие.

Тот буквально запрыгнул в луноход, в ответ посыпались бесчисленные лучи, несколько человек взяли по гранатомету. Первый выстрел пришелся в потолок, и огромный кусок бетона рухнул неподалеку от Вовки. Затем еще несколько выстрелов сотрясли здание. Мы поползли к выходу, стены издавали скрежет.

— Здание рухнет! — испуганно крикнул Дмитриев. — Нужно снова идти в тоннель к поезду!

— Там сотни «измененных»! И мы погибнем! — отговаривал Вован.

— У нас есть другой выход? — интересовался я.

— Должен быть, — присоединился к разговору Макс. Стены тюрьмы дрожали, сопротивляясь из последних сил.

Даниил, по всей видимости, жаждал нашей крови, а на первом этаже с лазерным ранением головы лежал Хорек. Такова была его награда за преданность таким, как Даня и Бэйкерс.

— Нужно отбить себе луноход, — вдруг осенило Вована. Он перепрыгнул через железный стол и стал всматриваться сквозь разбитое окно. Караван из трех машин уже тронулся в сторону колонии, но последняя группа застряла, что-то рассматривая на Земле. Затем один из стоящих шмальнул один раз, и компания из семи вояк стала что-то разгребать руками, откидывая большие куски полуразрушенной тюрьмы.

— Там Артем и медсестра! — завопил я. — Их убьют. Кто-то из наемников вытащил одно тело в костюме и, затащив внутрь, скрылся в луноходе, а остальные стояли и что-то активно обсуждали.

— Шесть человек сейчас для нас — не проблема, — коварно лыбился Вован, увидев у меня еще одну фриз-гранату. Он протянул руку. — Дай-ка сюда!

Перевернув ее другой стороной, он выкрутил боевую часть, оставив только обмораживающую начинку.

— Снеговиков хочешь сделать? — понял замысел Вовки Макс.

— Угу. Чего шуметь? Хлопнет слегка, подойдем спокойно да завалим всех.

Вован подошел к двери и слегка приоткрыл ее. Снега на улице было уже по щиколотку, и он продолжал засыпать Титан, поэтому граната упала рядом с ничего не подозревающими военными, не издав не единого звука. Затем она сработала почти не слышно.

— Готово, — вышел наружу Вовка, а снеговики так и застыли в своих позах. Я посмотрел на то место, где они кого-то откопали. Там лежал Артем, ему выстрелили в сердце. Он так и не успел освободиться от больших обломков, придавивших ему ногу. Я пришел в бешеную ярость и побежал к луноходу.

— Они его убили! — сказал я всем, открывая шлюз машины. Перед ногами лежали два костюма, а на дальнем кресле вояка уже скрутил Веру и приковал наручниками к спинке, засунув в рот ее же трусы. Она лишь стонала и пыталась трепыхаться в разные стороны. Сначала я просто хотел разнести из пистолета его тупую голову, однако слева от меня на кресле лежал здоровенный мачете. Воин спешно снимал с себя форму.

— Шлюха, какая находка, — облизывая ее, мычал он. — Ни одной бабы за два года! И такое везение, и я первый! Да, я первый, ух, сегодня твой день, киска, там еще шесть бравых ребят на улице, удачно мы вас приметили! — он сорвал с нее лифчик и одной рукой стал дергать за грудь. Вера заплакала, а я подошел практически впритык к нему. Когда он расстегнул ремень на брюках, я слегка постучал мачете ему по плечу.

— Отвали, я первый, — возмутился и махнул он, думая, что это рука товарища, но обрезавшись, понял, что жестоко ошибся.

— Это тебе за Артема, сука! — громко произнес я и со всей силы ударил его по шее.

Тесак застрял на шейном позвонке, пробив лишь половину шеи. Алый фонтан ударил в левую сторону, а вояка, корча предсмертные гримасы, рухнул на пол. Я взял его рубашку и накрыл голову, чтобы Вера не видела больше этого ужаса. Затем вытащил трусы из ее рта.

— Развяжи меня! — визжала она на весь салон. Я покопался у него в брюках и нашел электронный ключ от наручников, после чего медсестра, словно дикая, подскочила к нему и несколько раз ударила ногой. Затем дернула за мачете и вытащила его, а потом с воплями продолжила мутузить ему по голове.

— Успокойся! — схватил ее я и отобрал грозное орудие. — Все кончено, они все мертвы. И этот в том числе.

Она, как есть, голая, села в кресло и горько заплакала.

— Все будет хорошо, — обняв ее холодным костюмом, присел и я. — Артема не вернуть, а нам нужно выбираться отсюда. Одевайся, сейчас остальные подойдут. Я вышел чтобы не смущать Веру, Вован тренировался бить вертушку в костюме. У одного из застывших уже не было головы, и парни, стоя в стороне, подбадривали его.

— Да оставьте вы их, — недовольно рявкнул я. — Нужно ехать.

— Эй, ребята, — послышалось в ухе, — к нам вышел Майкл.

Макс судорожно поднял винтовку.

— Нет, ты с нами точно никуда не пойдешь, — заявил он. — Наслышаны о твоих приключениях.

— Парни, мужчины, сейчас совершенно другая ситуация, я не хочу оставаться тут. Мне страшно.

— А когда мужиков спаивал и резал на части, страшно не было? — грозно молвил Вован.

— Да в прошлом все, не нравятся мне мужчины классической ориентации, они злые и не понимают.

— Чего не понимают? — удивился Семен.

— Таких, как я. Тут в тюрьме раз в неделю нам разрешают пользоваться почтой, я нашел друга по переписке на Земле. Такой чувственный, он ждет меня.

— Фу, — отвернулся Макс.

— Ну что, возьмем его? — обратился я ко всем, а парни корчили рожи и мямлили, не давая какого-либо ответа.

— В любом случае, — Вовка указывал пальцем на Майкла, — если вдруг я замечу за тобой странности, или какую либо геятину в ту же секунду сверну твою хрупкую шею на хрен, понял?

Тот услужливо кивал головой:

— Спасибо, вы настоящие мужчины.

— Заткнись ты, — пихнул его Макс. — Запомни, я также за тобой слежу.

Мы забрались в луноход.

Глава 5.3

Вера уже оделась в костюм, сидела и плакала. Вован вытолкал несостоявшегося, изрезаного насильника, и наш луноход помчал в сторону колонии.

— Хороший улов, — рассматривая базуку, подметил Макс.

— Пригодится.

Майкл, улыбаясь, загадочно на него уставился. Я посмотрел наверх. «Союз» медленно разворачивался, включив основные двигатели для прогрева.

— Улетать собрались, — показывал всем Дмитриев, — прогревают гиперускорители. Если не попадем внутрь, то останемся здесь с «измененными» навсегда. Вряд ли о нас кто-то вспомнит.

— Надо каким-то образом раздобыть шлюпку, — дергался Семен. — Только где взять ее, когда парковка возле колонии размозжена?

— Знаю где! — осенило вдруг меня. — Вован, рули к шахтам! Там есть одна. Мы вылетали на ней с глубины, долетим с ветерком прямиком до «Союза».

— Я бы не вспомнил, — хихикал довольный Вован. — Главное, что у корабля шлюз парковочный пробит. Внутрь попадем точно, спасибо Дмитриеву, — посмотрел он на него.

— Да ладно, парни, не за что, — смущался Виталий. — Я-то планировал всех уничтожить тогда…

— Все не бывает случайно, — умным голосом подытожил Семен. — Если получится, а мы выживем, то выйдет отличная история для кино или книги.

Сверху с «Союза» вылетел яркий объект.

— А это еще что? — удивился Вадим.

— Это чистильщик, — стукнув по приборной панели, расстроился Вован. — Вон, видите центральный след от него и два с боков? Это от рук, а Даниил, скорее всего, уже на корабле. Андроид уничтожит все живое и полуживое тут. Оружия против него нету, гранатомет его не пробьет.

— Как же выжившие на станции? — ужаснулся я.

— Никак — биологическое заражение, — смирился Макс. — Уничтожат и здоровых, и больных. У него заряд батареи рассчитан на четыре года, за это время он вычистит тут все.

Я включил общую связь и начал слушать в надежде, что кто-нибудь остался в живых. Хоть колония и была далеко, но слабый сигнал все же имелся, а летающих дронов я уже не наблюдал. Скорее всего, они за ненадобностью вернулись на «Союз».

— Говорит 12.22, отвечайте! Руководство экспедиции всех кидает здесь, а у нас есть план эвакуации.

В ответ была лишь тишина. Тем временем носитель с роботом упал в районе колонии. Даже издалека было видно, как снег разлетелся большой воронкой в разные стороны в месте его падения.

— У нас мало времени, — сосредоточенно произнес Вован.

— Эй, пирема, эта Вонг, — хрипело по рации. — Я жиф, забери меня, нащальник, я у выхода, жду эвакуацы.

— Вонг, слышишь меня? — переспросил я.

— Да, слысу, вы пирилетели?

— Вонг, беги и прячься. Спасательной шлюпки не будет, это блеф.

На заднем плане послышались раскаты мощных орудий. Я глядел в сторону станции. Андроид, разнося входной шлюз, заходил внутрь.

— Разворачивайся, — приказал я Вовану.

— Ты сдурел совсем? — схватил меня за плечо Вадим. — Там китаеза, он один, скорее всего, никто больше не ответил и не вышел в эфир, а нас тут семеро! Этот чистильщик там, ты же слышал Вована! Его не убить, мы не можем рисковать.

— Андрюх, — обернулся Вовка. — Оно нам надо?

— Да, надо! Разве Вонг — плохой мужик? По крайней мере, мы хоть кого-то еще вытащим.

— Себя бы спасти, — впал в депрессивное состояние Олег, а Вовка стал выворачивать руль.

— Запомните: увидите его — бегите, — пытался ввести в курс дела Макс.

— Как мы его от человека отличим? — спросил я.

— Смотри в глаза, они дают легкий свет в темноте. Да и он, если увидит нас, откроет стрельбу без раздумий.

— Вонг, ты живой? — обратился я.

— Тшш, тиха, — послышалось в ответ. — Кто эта? Он здесь.

— Мы подъедем к центральному входу, он ушел?

— Уходит, лупит всех подряд, спасисе, пажаласта, — жалостливо гласил Вонг.

— Выбегай и мчи к нам на встречу.

— Харасо, давайте скорее, я потихоньку выхозу.

Нас от колонии разделяли метров пятьсот. Некоторые застывшие роботы-бурильщики уже были рядом.

— Эх, мне бы сейчас мой луноход, — вздохнул Дмитриев. — Эти малышки бы ожили, и я бы поспорил о бессмертии того киборга.

Тем временем Вонг что есть сил бежал в нашем направлении. Вован также ускорялся к нему, но через мгновение на пятом этаже, там, где была столовая, буквально взорвалось крепкое окно, и андроид выскочил наперерез. Пролетев пять этажей, он ударился о землю и присел на одно колено, затем встал. Вонг скрылся за одним из роботов-бурильщиков, а тот не спеша направился к нему и начал отстреливать одиночными.

— Открывай шлюз! — схватив гранатомет, Макс крикнул Вовану.

Когда створка заскрипела, тот, наполовину высунувшись, начал целиться.

— Держите меня за ноги! — сказал он нам. Семен с Майклом крепко схватили его, Макс не очень добро посмотрел на Майкла, но стал молча прицеливаться. Через мгновение огненный шар устремился в чистильщика. Я посмотрел в лобовое стекло: при столкновении раздался разящий взрыв. Робот отлетел в стену колонии, а Вонг снова продолжил бег в нашу сторону. Киборг дымился в стене, его искусственная кожа горела на лице и в районе груди, он лежал неподвижно.

— Неужели убил? — удивился Вован, глядя на Макса, а киборг поднял руку и выстрелил в Вонга: правая его нога почти до колена отлетела в сторону. Китаец упал и громко заорал. Все стали убавлять звук рации, тем временем робот рукой потушил себя и, очень быстро вскочив, побежал к нам.

— Газуй! — завизжал я. — Он бежит сюда!

— Что, не хочешь больше спасать его? — снова обернулся Вован и с долей непонимания обратился ко мне. В ту секунду лобовое стекло зазвенело, и Вовка присел. Бышо удивительно, как быстро он смог сложиться. Выстрел прошил водительское кресло, Вован с пробуксовкой, пригнувшись, развернул луноход. Я подбежал к заднему стеклу, киборг подошел к Вонгу.

— Ни нада, ни нада! — кричал китаец. Андроид лишь поднял ногу кверху, затем словно отбойным молотком шарахнул Вонга в голову — ошметки скафандра и брызги крови разлетелись в стороны, а робот поднял голову и очень быстро побежал за нами.

Вован, глядя в зеркало, прибавил ход. Послышались попадания по нашему авто. Один из выстрелов снова угодил в салон. Мы прижались к полу, а Вера истошно завизжала и, упав, схватилась за голову, укрывая ее от осколков.

— Я спрыгну у вышки ПМО, — приказал Дмитриев. — Микроракеты имеют возможность направляться, так что теоретически бабахнем и по земной цели, если она в прямой видимости.

Через пять минут погони мы были на подъезде, скорость догоняющего была идентична нашей, это и спасало нас. Вован обогнул пушку так, чтобы маневр Дмитриева остался незамеченным. Виталий сиганул со слегка притормозившего лунохода, а Макс, высунувшись наружу, несколько раз выстрелил в настигающего, чтобы сбить его с толку. План сработал, и сбесившийся робот мчался за нами, не обратив внимания на закрывающуюся дверь в техническое помещение пушки. Вовка гнал, что было мощи у нашего фотонного движка.

— Как поступим, когда подъедем к шахтам? — спросил дрожащий Олег.

— Будем крутить вокруг, — сосредоточенно произнес Вован. — Пока Дмитриев не попадет в него из пушки.

— Хороший план, — заметил я и связался с Виталием. — Ты как?

— Ствол на шахты поворачиваю, — ответил он озадаченным голосом. — В качестве цели — слишком маленький объект, придется наводить ракету вручную.

— И ты справишься? — хлюпнула Вера.

— Ну, раз всю колонию почти вместе с «Союзом» чуть не угробил, то одного безумного робота думаю победить! — подбадривал он. Макс, глядя всем в глаза, кивал головой, словно веря в наш план и успокаивая всех, а впереди уже виднелись огни раскопок и командный центр. Еще несколько выстрелов киборга, на ходу нажимающего на курок, достигли своей цели, и на приборной панели запищала половина сенсоров.

— Ах, сволочь! — вскрикнул Вовка. — Пробита одна из батарей! Еще один точный выстрел, и наш аппарат встанет на месте. Этот монстр не будет тратить патроны на цели, которые он может просто убить руками. Вы видели Вонга, поэтому скрестите пальцы.

— Виталий, выручай, — расстроено связался с ним я. — Мы долго не выдержим…

Послышался мощный хлопок. Луноход подскочил вверху в задней части, а в салоне загорелось аварийное освещение. Кусок огромной покрышки (вместе с крылом, защищающим ее сзади) отвалились, и андроид на бегу перепрыгнул появившееся препятствие.

— А, может, сиганем на хрен вниз? — отчаялся и Вован. — Полтора километра пролетим — и мгновенная смерть. Хоть гравитация не велика, но расшибемся знатно.

— Ты серьезно? — обратился к нему Макс.

— Нет, конечно, — показал палец вверх Вовка. — Наши так просто не сдаются, издеваюсь просто.

— Я почти готов к выстрелу, — послышалось по радио. — Езжайте прямо на яму. Гоните, что есть мочи.

— Да я пошутил же, говорю, — удивился Вован. — Ты нас там, случаем, не решил укокошить?

— Доверьтесь мне. Перед самой шахтой жми ручник — и влево! Я не попаду в него, он у меня в прицеле почти, как точка, а я буду бить за его спину, чтобы этот металлический кусок дерьма улетел вниз от взрывной волны.

— А нас не швырнет за ним? — спросил я.

— У нас разве есть выбор? — смирившимся голосом произнес Семен и схватил поручень своего сидения.

Остальные, глядя на него, сделали то же самое. Тем временем еще несколько лучей настырного бота достигли нас: вылетело заднее стекло и в районе крыши появились несколько отверстий.

— Ну что, держитесь! — нервно выдохнул Вован. — Дмитриев, сто метров осталось, стреляй!

— Еще секундочку, — сипел Виталий.

— Сорок метров, я не успею вывернуть позже, — Вован резко дернул руль в сторону, и за нами образовался шлейф снега.

Я держался за сидение, что есть силы, краем глаза лишь наблюдая салатовые прицельные точки андроида, которые было отчетливо видно. Вдруг за его спиной вдалеке мелькнула вспышка.

— Ракета пошла! — крикнул Дмитриев. Почувствовались дрожь и сильная вибрация, а затем я на секунду понял, что оказался на потолке! Потом резко свалился вниз. Впрочем, тела всех находящихся в салоне тоже дрейфовали подобным образом, сталкиваясь с громким стуком, и только крепкие костюмы не давали потерять сознание или получить сильные увечья. Наконец, луноход перестал вращение и остановился кверху колесами. Мы переглянулись.

— Все из машины! — послышался Дмитриев. — Сейчас я пущу три ракеты в шахты, чтобы их обрушить. Железяка улетела туда.

Мы вылезли через развороченный люк, наш луноход на треть свисал в пропасть. Все, оказавшись снаружи, побежали к шлюпке, которая стояла у командного пункта, а навстречу нам летели три огненных стрелы. Вован тащил Веру на руках, Макс подгонял отставшего Вадима, а быстрее всех оказался юркий Майкл.

Остановившись, мы проводили ракеты взглядом. Земля снова задрожала под ногами. Это из раскопок вышетали клубы огня вперемешку с дымом. По краям порода начала сползать вниз. Мы снова ускорились. Макс запрыгнул за штурвал, все оперативно заскочили в шаттл, причем Вован был последним. Земля под нами стала трескаться, но шлюпка успела оторваться и взмыла вверх. Мы пролетели над шахтами, и сквозь дым вперемешку со снегом было видно, что киборг оттуда уже не выберется.

— Шикарный саркофаг для такого, как он, — довольно рассматривал гробницу робота через иллюминатор Вовка, такая масса сверху, киборг там и пошевелиться не сможет.

Дмитриев в ожидании стоял и махал руками в стороны. Шлюпка стремительно опустилась рядом с ним и, не садясь, зависла на метровой высоте. Мы с Вованом втащили его внутрь.

— Ну, вот, вроде бы, и все, — спокойно промолвил Дмитриев.

Макс сорвался практически вертикально вверх, мы вжались в кресла. В это же время «Союз» медленно и не спеша поплыл прочь от Титана.

— Уходят, — стиснув от перегрузки зубы, взглядом указал я.

— Догоним, — шипел в ответ Макс.

Наконец, мы вышетели из плотного слоя Неорита и вырвались в космический вакуум. Уже через несколько секунд Макс аккуратно рулил в пробитое отверстие шлюза. Благо, размер его был практически точен под габариты шаттла. В тот момент, как показалось, никто не дышал. Все замерли в ожидании. Вот стала видна парковочная площадка, и все в один голос выдохнули. Космолет медленно подплывал к стыковочному модулю. Вован, сжимая винтовку, смотрел по сторонам.

— Никого. Странно, — удивился он.

Рядом со шлюпками обычно много технического персонала, а сейчас был слегка слышен только отдаленный шум двигателей. На дальней стене были усажены дроны.

Гравитацию из-за пробоины отключили, поэтому, хватаясь за перила, мы друг за другом полетели в сторону отсека обеззараживания. Дверь была не блокирована, панель доступа горела зеленым. Вероятно, никого уже не ждали.

— Внимание! — послышался громкий женский голос. — Наш корабль готов к отбытию, маршрут до орбиты Марса выстроен. Просьба всем принять положение «сидя».

— Марс? Что мы там забыши? — взвизгнул Олег. — Надо на Землю, я хочу домой.

— Успокойся, — подкрался к нему Семен. — Все будет хорошо.

— Нужно поторопиться внутрь, — объяснял я, и тут на меня выскочила огромная капля воды размером с бассейн. Тело понесло в сторону центра помещения, и я стал хвататься за все, что попадалось под руку. В итоге, уцепился за одно из перил.

— Андрюх, — сорвался было ко мне Вадя, но, увидев, что все в порядке, остановился.

— Осторожно! — заорал Вован. — Все в сторону!

Из дверей показалась барахтающаяся в безвоздушном пространстве акула, а за ней пошли огромные красные капли и много разодранных тел в белых халатах, смешанных с кусками толстенного стекла. Просто нескончаемый поток тел, воды и акул! Мы, держась за поручни и молча выпучив глаза, наблюдали за происходящим. Поток стал стихать.

— Кто-то затопил первый этаж, — высказался Семен.

— Да уж, — всматривался я в происходящее. — Большой вопрос. Где лучше: тут или бы мы остались в колонии? Ладно, пошли.

Дверь за нами закрылась. Мы упали на пол. Здесь гравитация по кораблю функционировала, и из огромной дыры в потолке еще текла ручьями красная вода, а чуть дальше были видны акулы, которые на потолке барахтались без воды, издавая стук хвостами и плавниками.

— Нам нужно залезть в этот чудо — аквариум, — подняв голову, предложил Макс. Послышался гул, корабль зашатало.

Мы присели на корточки, чтобы переждать момент разгона, а Макс, упираясь руками о стены, прошел чуть дальше и через минуту вернулся с большой лестницей.

— Полезли, — поставил он ее к пробитому потолку. Вовка полез первым.

— Все чисто, — осмотрелся он. — Вижу техническую лестницу на третий этаж.

Обходя еще живых акул, он старался держаться подальше.

— Вот громадины, — нагнувшись, осматривал зубы одной из них Олег. — Один укус — и тело раздробит пополам.

В подтверждение его слов неподалеку лежало тело без ноги, которая была вырвана вплоть до середины живота. Дмитриев подошел ближе:

— А этого застрелили в голову и потом сюда скинули. У него бейджик на халате «союзовский».

— Идем дальше, — перебил Вован. — Нужно найти наш кейс и уничтожить его.

— Точно, идем, — повернулся Макс в сторону выхода из этого специфического океанариума. Мы оказались на третьем этаже, где температура и концентрация воздуха находились в норме. Лишь пустота была везде, на полу валялись гаджеты, гарнитуры, личные вещи. Местами виднелись отпечатки крови и прозрачные гильзы от шоковых боеприпасов.

— Где все? — ошеломленно спросил Дмитриев.

— Предлагаю всем сдаться по-хорошему! — раздалось в ухе, и это был Даниил. — Вы под прицелом достаточно большой группы хорошо подготовленных людей!

Мы остановились. На балконе чуть выше нашего уровня стоял Даня, а в нас целились человек тридцать. Они были одеты в черную форму, она не была военной и не «союзовской».

— Сейчас к вам спустятся. Генерал Бэйкерс хочет провести с вами важную беседу. Сами выберете: жить вам или нет.

С двух лестниц к нам сошла еще пара десятков человек, приказали бросить оружие, а потом нас буквально вырвали из костюмов и начали избивать ногами, руками и прикладами. Олег орал от каждого удара, как резаный, из его носа двумя струями сочилась кровь. Майкл от шлепков визжал, как девка. Мне разбили бровь прикладом и, завалив на пол, еще несколько раз прошлись по ребрам. Последнее, что я увидел, это как Вере влепили кулаком в лицо.

Я вскочил к ней, но получил сильный удар в затылок, отчего рухнул на пол с искрами в глазах. Еще один пинок пришелся сверху — каблук армейского ботинка влетел мне в висок, перед глазами пронеслись оскаленные морды нелюдей, летящие боевые дроны на фоне сияющих кругов Сатурна, бесчисленное множество огненно-красных марсианских точек, Ирина, целующая меня в губы… Последняя мысль, проскользнувшая в моей голове, была о ней. Нужно выжить любой ценой, спасти ее в надвигающемся аду, который непременно случится на Марсе в ближайшие дни. Я сжался в клубок от боли. Еще несколько ударов — и наступила кромешная темнота. Я потерял сознание…

Очнулся на холодном металлическом стуле, сзади руки быши пристегнуты к нему в районе копчика. Голова опущена вниз, из брови на брюки капала кровь, слева сидели остальные. Я поднял взор. Помещение полностью из кафеля, стены были частично с зеркалами, вероятно, с такой поверхности проще всего смывать остатки тех, кого допрашивают тут. Вовану, как казалось, нос просто размозжили, на его голове виднелась гематома. Макс, опрокинувшись назад, был пристегнут и находился без сознания, все его лицо было в ссадинах и гематомах. Олег сидел и плакал. Дмитриев тихо общался с Майклом.

— Что случилось? — спросил я.

— Ты не помнишь? — ответил Вован, хлюпая кровью. — Нас арестовали, вот только зачем было так бить?

— Смутно припоминаю, — хотел было выпрямиться я, но резкая боль в спине свернула меня обратно.

— А где Вадим и Вера? — испугался я. — Что с ними случилось?

— Сами не знаем, — вмешался Дмитриев. — Почти все были без сознания, когда оказались здесь.

— Вадима увели, я видел, — подметил Вовка. — Не били, по-моему, общались с ним очень даже мило. Веру тоже куда-то поволокли отдельно от него.

В комнату вошел Бэйкерс с двумя мясниками. Он осмотрел всех внимательно, затем приказал привести в чувство Макса. Один из них подошел и несколько раз ударил того по щекам.

— Ну, что же, друзья мои, — обратился к нам генерал, садясь на стул напротив нас, — понимаю, много вопросов. Что происходит? Почему вас избили? Зачем вы живы? Поясню. На Титане мы столкнулись с чужой жизнью. Персонал в колонии, как и на «Союзе», подавляющим большинством был заражен. Пришлось всех уничтожить, чтобы скрыть следы. Осталась небольшая группа людей. Даниил сказал, что вы сопротивлялись аресту.

— Чушь собачья, — перебил его я.

— Но вы были вооружены.

— И что? — сплюнув кровь, сказал Вован. — Мы сложили оружие, разве этого не достаточно?

— Кхм, — закашлялся Бэйкерс. — Я не в курсе. Итак, в колонии не выжил никто, вы единственные. Ничего не случилось, там не было ничего найдено.

— Я не буду врать, — сидел смиренно Семен. К нему подошел громила, одетый во все черное, и кулаком треснул по лицу. Тот вместе со стулом опрокинулся и закричал от боли.

— Повторяю еще раз для тех, кто плохо меня слышит, — грубо продолжил Бэйкерс, но я его перебил.

— Что там произошло, по-вашему?

— Бунт. Все, кто пытался активно препятствовать развитию человечества, уничтожены. Угроза была серьезной. Под грунтом нашли застывшие озера из золотой руды. Обезумевшие колонисты мечтали стать богатыми. Вместе с начальником колонии они напали на прибывших, весь военный контингент «Союза» был уничтожен.

— Что с учеными на «Союзе»? — не успокаивался я.

— 12.22, слишком много вопросов. Когда началась заварушка в колонии, некоторые военные вступили в преступный сговор ради доли от находки и вооружили людей на «Союзе», однако приспешники Новой Церкви смогли навести порядок на корабле. Мы спешно отбыли с Титана на Марс по приказу Космической Федерации для предоставления полного отчета, туда с Земли должны уже вылететь военные аналитики и эксперты.

— Вы же знаете, что это не правда, зачем вам ложь? — упорствовал и Дмитриев.

— Эх, инженеры, вечно вы лезете, куда вас не просят. Всегда так было: кто сильнее, тот правит этим миром. Нашей Церкви нужна эта находка! Космическая Федерация и не узнает, что споры были найдены тут. Их обнаружил корабль «Пророк» на Меркурии — и точка. У нас есть свои цели для спасения человечества как вида, пророк предвидел ядерно-фотонный апокалипсис, секретная марсианская служба готовит нападение на Землю. Они зависимы от землян, и их это в корне достало. Ровно половину своего ВВП они отстегивают Космической Федерации на развитие технологий. По большому счету, их грабят, но это не повод развязывания войн. Их предки были с Земли, и это нужно помнить. Если вдруг Марс заполучит это биологическое инопланетное оружие, а они используют его именно так, то погибнут все, ад наступит в нашей Солнечной системе, умрет все живое! Вы можете верить, можете нет, но вот двадцать девятый трактат пророка:

«Звезда летела на Землю с благой вестью, она упала рядом. Для спасения цивилизации человечества необходимо отыскать звезду, привезти содержимое ее на Землю. Это должна быть церковь, новая. Старые устои рухнут, человек станет бессмертен, Бог больше не нужен ему, тело его регенерируется, мысли его светлы, он общается с голосом космоса напрямую. Никто не властен над человеком, он высшее существо. Враги с Красной планеты будут повержены рукой Новой Церкви. Выжившие там будут поклоняться ей, станут сверхлюдьми. Затем новый мессия придет на Землю. Лишь малая часть людей останутся прежними, остальные обратятся к новому Богу, сверхлюди смогут общаться с вселенским разумом постоянно. Никаких границ и запретов. Марс и Земля будут жить в унисон. Через пятьдесят лет после находки технический прогресс будет очевиден, новые люди смогут создать технологии для самосохранения, после того, как наше Солнце погаснет. Для спасения звезда летела в наш мир. Без нее наш мир обречен».

— Уже двадцать девять пророчеств сбылись! — продолжил он. — Не было ни одного случая ошибки. Как вы считаете: есть, чему верить? В тридцати странах на Земле люди поклоняются высшему разуму, он их слышит, а они его нет. И это абсолютно не правильно.

— Я не знаю, кто вы, — скептически влез Дмитриев. — Но мне кажется, что вы сумасшедший! Вы хотите заразить спорой всех? Но ведь мы перестаем быть собой, вы видели людей, которые изменились?

— А что в тридцатом пророчестве и трактате? — добавил я.

— Тридцатый трактат секретен, так как в нем содержится важная информация о том, как именно необходимо действовать. Скажу лишь одно: сейчас Марс готовит огромную флотилию для похода на Землю. Если умрут все в ядерном апокалипсисе, то уже никого не получится спасти. Мертвые не оживут, поэтому мы летим туда для предотвращения катастрофы.

— Откуда эта информация? — спросил оклемавшийся Макс.

— На «Союзе» были выявлены четыреста агентов. Как их пытали, я не буду рассказывать, но почти все они рассказали, что знают следующее: ставка была сделана на груз пришельца. Мы подыграли им. Сейчас один из агентов с Марса якобы везет своему руководству споры. Все их флоты готовы и ждут их. Даже отсюда на навигационной карте я вижу, что идет подготовка к военным действиям. Это был бы весомый аргумент для победы, только это преимущество сыграет против них самих.

— Вы хотите уничтожить Марс? — ошеломленно спросил я. — Но там кроме правительства и военных есть и мирные люди, которые далеки от этого.

— Мы постараемся ограничить потери, — опустив голову, промолвил Бэйкерс. — Если не остановить их сейчас, то можно разворачиваться и жить на Титане. Вы не хотите смерти сорока миллиардам человек? Вашим близким, родным, любимым? Лично я люблю Землю и не допущу этого. В теперешнем состоянии люди не способны к всеобщему объединению, к коллективному прогрессивному мышлению. Мы всю жизнь любили воевать, убивать друг друга. Культура и самобытность препятствуют развитию, но скоро всему придет конец. Марсиане хотят заразить Землян чистой спорой, а этого делать нельзя, иначе люди превратятся в агрессивных зомби. Но если отделить необходимые части ДНК и ввести человеку, то он станет бессмертным. Мгновенная регенерация, телекинез, телепатия, отсутствие болезней, работа мозга на сто процентов без вреда здоровью! Вдумайтесь!

— Не хочу войны, — констатировал я, — но и не хочу стать «измененным».

— У вас, как у участвующих в сотворении нового мирового порядка, есть выбор. Если сейчас вы согласитесь стать приверженцами Новой Церкви, то я сохраню ваши жизни. Не обязательно давать ответ немедленно, у вас будет время обдумать все до прибытия на Марс. Кстати, Вадим уже дал свой ответ. Он согласился сотрудничать с нами, а Веру мы отправили к себе в каюту. Под домашний арест.

— Предатель ты, Вадя, — прошептал я.

— Надеюсь, мы поняли друг друга, — закончил Бэйкерс и, встав со своего места, вышел из комнаты. Всех отстегнули от кресел и повели в сторону изолятора. Он был большим. Нас посадили в одну клетку. На полу лежали матрацы, подушки и одеяла. Через полчаса принесли теплую еду: чечевичный суп, картошку пюре с хорошей отбивной и большой контейнер с яблочным соком.

— Бэйкерс, конечно, козел, — заметил Вован, — но запах еды и чистое постельное белье — это моя мечта за последние двое суток, и я ему благодарен за это, хоть мы и в клетке, — Вовка схватил тарелку с супом и начал жадно его хлебать. Не очень хотелось в данном случае о чем-то рассуждать. Мы, последовав его примеру, взяли пищу и молча, переглядываясь, довольно ели. Это был действительно лучший момент в моей жизни на тот момент. Плотно поев, я прилег на свое место и крепко уснул.

Мне ничего не снилось. Абсолютная темнота. В какой-то момент по клетке ударили дубинкой. Хоть и прошло восемь часов, я бы проспал еще сутки.

Глава 5.4

— Подъем, — заорал наш охранник.

Зевая и сладко потягиваясь, все стали просыпаться.

— Ну что? — обратился ко всем Вован. — Как поступим с предложением Бэйкерса о смене веры? Лично я ни во что не верю, поэтому мне будет просто принять его дурацкую церковь. Макс, ты как?

— Мне пофиг. Лучше живым, верящим в непонятное, чем мертвым.

— Я жить хочу, — засомневался Олег. — К тому же ученый и атеист, поэтому я, естественно, притворюсь желающим вступить в их организацию.

— Ну, я тоже медик, — поддержал его Семен. — И не против остаться в живых.

Майкл сидел и что-то бубнил.

— Вы спятили? — возмутился я. — Христианство насчитывает тысячелетия! Неужели ваши родители не пытались привить вам чувство веры, вы не были в нормальной церкви? Не читали Библию? Это же основа всего, что создано сейчас. Можно верить в Бога, можно нет, но не было бы его — не было бы и принципов, совести, вины о содеянном, раскаяния, любви! Мы были бы зверьми с лицами людей.

— 12.22, на выход, — перебил меня страж, получивший инструкции по гарнитуре. Впереди, куда меня вели, остались следы гари на потолке и стенах. Блок «Зет» — это была дорога к Бэйкерсу.

— Садись Андрей, — услужливо встретил меня генерал, закуривая большую сигару. — В чем дело? Зачем ты пытаешься сбить остальных с правильной мысли? Я сижу, наблюдаю за тобой и удивляюсь. Ты поел качественной еды, поспал. Неужели не ясно, что я не желаю вам зла?

— Не хочу отрекаться от того, во что верю, генерал. Это не подходит для меня, это мое, моих близких, тех, кто были до меня. Менять что-то кардинально я не буду. Вы же не думаете, что, послушав вас, открыв рот, я безропотно соглашусь?

— Скажи, — достав лазерный пистолет и направив его на меня в район груди, — твой Бог спасет тебя, если я пальну сейчас?

— Думаю, что нет, — ответил я без страха.

— Если бы ты был сверхчеловеком, то от выстрела осталось бы только воспоминание.

— Я и так буду жить сто пятьдесят лет, генерал. Мне этого срока более чем достаточно. Вы не думаете, что бессмертие приведет к еще большему хаосу? Сейчас при нашей жизни, которая увеличилась в два раза, мы испытываем серьезные проблемы с проживанием, расселением.

— Не могу рассказать тебе всего, Андрей, ты многое сам скоро узнаешь, — убирая пистолет, промолвил он. — Живи со своим Богом, когда увидишь новую эпоху со стороны, еще подумаешь. А жить будут только те, кто будет верить. Сверхлюдям не нужно размножаться. Те, кто сейчас жив и принимает новые возможности, живут дальше. Если понадобится, мы создадим клонов и заразим их спорой.

— Что будет с теми, кто не согласится?

— Ничего. Умрете, когда время придет. Я тебе сейчас покажу кое-кого, пошли.

Мы направились в лабораторию. Там в одной из клеток сидел «измененный» и рассматривал книгу, в которой были разные рисунки и примитивные слова. Он поднял на нас голову и, открывая рот, пытался что-то сказать.

— Это один из бурильщиков, — представил его Бэйкерс. — Один из тех, кто дольше всех из колонистов находится в состоянии измененного сознания. Ожил в морге и буквально загрыз своего патологоанатома. Умы говорят, что через неделю он сможет разговаривать с нами. Нужно только извлечь из него верное ДНК, избавиться от паразита в его голове, оставив все остальное человеку.

— Генерал, вы не хотите себя заразить этим экспериментально?

— Я, как адепт, не могу этого сделать. Умру, как и пророк, когда закончится мой срок. Космос примет меня, уйду, как мученик новой идеи.

— Может, космос и остальных примет просто так без, так сказать, «посвящения»? Последователей и так много у Новой Церкви.

— Ты не понимаешь, Андрей, мы со своими технологиями и идеями здесь как взаперти. Наша Солнечная система — тюрьма для людей, мыслить нужно глобально. Через десять тысяч лет наше Солнце погаснет, умрет все живое. К тому времени мы улетим отсюда, будем жить в другом месте. Что такое несколько тысяч лет для космоса? Пальцами щелкнул — и все погасло. Конечно, первое время люди поживут в недрах земли, в пещерах, вернется то, с чего мы начинали, станем древними. Два-три поколения еще хоть как-то будут использовать остатки технологий, а их внуки и правнуки ничего этого не увидят. Они будут изготавливать топоры из камня и поедать друг друга. Вот конец человечества.

— Скажите честно, генерал. Вы действительно верите во все это?

— Безусловно.

— Я не разделяю ваших идей, генерал. Более того, не могу вам позволить воплотить мысли пророка в жизнь.

Бэйкерс лишь громко рассмеялся и кивнул помощнику, который за шкирку потащил меня на выход.

— Задумайся, Андрей! — кричал он вслед. — Думай глобальней!

— Зачем вы прицепились ко мне, генерал? — обернувшись, ответил я. — Я лишь обычный человек среди миллиардов, раз уж предлагаете думать глобально.

— Ты все поймешь, — улыбался он. — Когда-нибудь ты со мной согласишься, а насчет того, что ты обычный… Нет, дружок, ты тоже часть интересного эксперимента.

— Люди, думающие не своей головой, уже не люди. В жизни не приму вашей позиции, — его помощник выставил меня за дверь и проводил обратно к остальным. Через минуту я оказался в камере со всеми.

— Нужно выбираться отсюда, — шепнул я всем и посмотрел на камеру наблюдения, которая пристально наблюдала за нами.

— Кто со мной? Нужно завладеть кейсом, — Вовка и Макс подмигнули мне, Дмитриев подошел ближе, Семен с Олегом предательски отстранились, Вовка глянул на них.

— Педики, — ругнулся он шепотом. — От них мало толку все равно, — затем посмотрел на Майкла, который постоянно что-то бубнил себе под нос с тех пор, как присоединился к нам.

— А вот этот может сгодиться.

Вован стукнул по решетке ногой.

— Эй, охрана! — крикнул он. — В сортир хочу!

— Потерпишь, — ответил ему с наглым акцентом страж. Вован подошел к решетке и расстегнул ширинку.

— До твоего стола достану, веришь? Нет? — наезжал Вовка. — С учетом того, что я уже очень давно терплю, то ты искупаешься сейчас.

— Отвали, — отмахнулся тот. Вован начал делать свое дело, струя долетела до плеча охранника. Тот в ярости схватил электрическую дубинку со стола и нажал тревожную кнопку. В карцер вошли еще трое крепких парней. Вовка, доделав свои дела, сжал кулаки. Сидевший Майкл заметно оживился и подошел к нам.

— Жаль бедняжек, — пропищал он и снял рубашку. Один из охранников открыл камеру.

— Если хоть раз попадут дубинкой, — предупредил Макс, — свалишься и будешь трястись с пеной изо рта, будь внимателен, — обратился он к Майклу. Тем временем в помещение вошли еще четверо. Кажется, они просто мечтали отмутузить нас еще раз.

— Ну, кто там меткий такой? — спросил самый крупный из них. Вован было сделал шаг вперед, но Майкл словно вылетел из-за него снизу и с двух ног сбил громилу, затем вскочил и начал очень быстро лупить его ногами по лицу и при этом громко визжать. К нам полетели остальные. Вовка и Макс кулаками буквально рубили их. Схватив одного за шею, Макс швырнул его к нам. Он влетел в Семена и Олега. Те, трясясь, расступились, а мы с Дмитриевым накинулись на него и стали избивать, пока тот не отключился. Затем Майкл с вертушки вырубил последнего нападавшего, я вытаращил глаза, так как не ожидал от него такого. Вован лупил одного головой о решетку, а Макс ногами душил своего оппонента.

— Нужно бежать, — сообразил я.

— Куда? — остановился Вован и, бросив тело своей жертвы, посмотрел на Макса. Тот разжал ноги.

— Как куда? — удивленно показал я. — В вентиляцию. И уверяю тебя, Вован, ты в нее пролезешь, на «Союзе» она больше.

Тот подошел к решетке, которая располагалась на уровне пола, и ударил по ней, что бышо сил. Та вмялась со скрежетом внутрь. Он, нагнувшись, дернул ее на себя.

— Первый полезу, — схватив дубинку и залезая внутрь, сказал Вовка. На радость всех, шахта была точно под его размер. Снаружи трещал звук сирены. Олег и Семен остались в клетке, не желая ввязываться ни в какие авантюры, кажется они совсем потеряли какую либо надежду.

— Куда нам? — уперся в разветвление Вован. Вариантов было три.

— Чем быстрей куда-нибудь повернем, тем лучше, — крикнул я, так как полз предпоследним. Сзади кто-то шумно разговаривал. За нами также лезли вдогонку. Мы выбрали правый поворот и направились туда, затем постоянно сворачивали в разные стороны, чтобы запутать следы. Предательски выдавала пыль. Проползая по ней, мы оставляли следы за собой. Наконец, показались складские помещения с вытянутыми многоэтажными стеллажами и роботами, циркулирующими между ними, которые складывали или, наоборот, забирали с них что-то. Аккуратно выломав очередную решетку, мы решили вылезти здесь. Затем все спрыгнули и попали на склад.

— Стоять! — крикнул человек сзади.

— Внимание, — сообщил женский голос по станции. — Корабль входит в зону повышенной метеоритной активности, — свет начал моргать. На мгновение он погас совсем, глаза того человека в темноте сверкнули салатовым, одет он был, как обычный механик.

— Добегались, — шепнул Вовка и внезапно кинулся на него.

— Стой, дурак! — погнался за ним Макс.

Дмитриев начал быстро всматриваться в поисках оружия. Я увидел неподалеку щиток пожарной безопасности, в нем красовался небольшой топорик. Тем временем Вован максимально приблизился к андроиду и со всего маха ударил того ногой в грудь, но противник даже не сдвинулся с места. В ответ он мощно влепил Вовке по ноге. Я увидел, как у того вылетело колено и он рухнул с воплями на пол. Подлетевшего Макса оппонент буквально поймал на лету. В этот момент Дмитриев уже бежал к роботу с куском железяки в руках и на удачном замахе снес часть плоти с лица врага. Тот накренил голову, затем свободной рукой выхватил оружие из рук Дмитриева и швырнул ее в него. Админ изгибался в предсмертных муках, его грудь была пробита насквозь.

— Не-е-ет! — завопил я и разбил щиток. Майкл в этот момент будто растворился. Схватив топор, я кинулся на андроида, который тем временем кистью своей руки начал душить Макса. В эту секунду Вовка в лежачем положении двумя ногами схватил киборга и сделал последнему подножку, переплетя его ноги. Тот рухнул с характерным звуком, отпустив Макса. Я был очень близко и буквально на лету размахнулся, топором целясь в голову. В один миг послышался скрежет, топор отскочил назад, а киборг ударил меня ногой, спихивая с себя. Я упал прямо перед ним, а он взмыл на ноги. Вован зажал его шею, а Макс — ногу. Тот беспрепятственно нагнулся за топориком, словно не замечая их, я в лежачем состоянии сделал несколько движений назад, затем привстал и хотел было отпрыгнуть в сторону.

— Андрюха! — заорал Вован. Андроид швырнул холодное оружие в меня, я опустил голову вниз, из меня торчала лишь рукоять, в глазах сначала покраснело, затем наступила острая боль. Я упал, в глазах начало чернеть…

— Подключение кибернетической системы жизнедеятельности, — услышал я где-то внутри своей головы.

Ясность вернулась, будто ничего не произошло, боль утихла.

— Что за херня! — удивился я. Впереди моего обзора начали появляться надписи, я встал на ноги, наполовину согнувшись.

— Биологические системы выведены из строя, — слышалось мне. Я осознал, что перестал дышать. Также послышался последний стук сердца, затем оно остановилось. — Включение основных компонентов для питания центрального узла, — перед глазами бежали строчки кодов, которые я не знал. Через мгновение я вырвал топор из своего живота, затем осмотрел свои руки.

— Режим боя включен, — моему удивлению не было предела, сила переполняла тело. Вован и Макс ошеломленно смотрели на меня, держа робота. Я сходу сбил того с ног ударом в челюсть и запрыгнул на него, затем стал лупить его в лицо. Скорость ударов была такова, что я почти не видел своих рук, ощутились движения, похожие на судороги под собой. Робот буквально дрожал, его голова была разбита, она сильно искрилась, мои кулаки оголились полностью. Я увидел металл.

— Андрей? — поднимая Вовку, отрывисто спросил Макс. — Ты кто?

— Шутишь? — изумлялся я, не отрывая взгляда от своих металлических, оголенных от титанических ударов пальцев. — Я вроде всегда человеком был. До этого момента.

— Это сомнительно, — булькнул Вован. — Макс, уходим. Этого оставим, — воины, с презрением глядя на меня, пошли в сторону очередной шахты.

— Твою мать! — крикнул я и присел, посмотрев на живот, который зиял внутренними органами. — Что происходит?!

Перед глазами мелькала надпись — необходим ремонт биологической составляющей, обратитесь в компанию NLT.

— NLT! — произнес я и вспомнил начало своего пути сюда, свою неудачу и попадание в госпиталь на Марсе. Только сейчас все встало на свои места. Я не был болен тогда, я просто умер. И как собственность Космической Федерации стал объектом их опытов! Гебаный Меркурий стал для меня и Кулина могилой.

Живот я стянул ремнем, который снял с тела Дмитриева. Моей целью стал отсек вооружения корабля, салатовая надпись при моей мысли «Как уничтожить корабль с зараженными» выдала именно это. Через очередные двери шлюза я вышел из склада.

Предо мной красовались хаотично перемещающиеся, зараженные работники станции, которые при виде моей полуразорванной плоти рыкнули в мою сторону. Каждый удар разбивал головы вдребезги или пробивал тела нападавших насквозь, некоторые успевали укусить меня. Точнее, мое мертвое тело.

Наконец показался отсек с боезапасом корабля. Считывателя у двери не было, визуально он оказался запаян качественной сваркой. Я начал молотить кулаками по двери, но та не поддавалась. Затем мне пришлось снова застегнуть пояс, так как кишки от усилий лезли свозь него.

— Эй, — окликнул меня знакомый до боли голос, это был Даниил. Он видел меня только со спины, живот, кроме перетяжки ремнем, я зафиксировал верхней одеждой. Даня был не один, рядом стояли пятеро вооруженных людей. Я, убирая руки за спину, развернулся к нему.

— А я вас везде ищу, — ухмылялся он. — Хоть один попался! Убить его!

— Стой! — возразил я. В глазах его образ стал обведен красным, надпись «уничтожить» мигала без устали.

— Что стой? — заржал он. — Боишься смерти, 12.22?

— Сомневаюсь, — томно произнес я. — А ты боишься?

— Нет, — был спокоен он. — Космос примет меня, я лишь стараюсь улучшить качество жизни всех как и генерал. Бессмертие, моментальное восстановление ран, частично смешанное с измененными ДНК — все это приведет к эволюционному скачку, а вы все портите.

— А как же Вадим? — интересовался я.

— С Вадимом все будет нормально, — успокаивал Даниил. — Его папа, считай, вытащил из этой передряги.

— Вера жива? — озвучил я последний свой вопрос.

— Жива и здорова, — посмотрел на своих парней Даня. — Она будет одной из первых, тех, кого можно назвать сверхлюдьми. Чистая, космическая генетика.

— Жаль, что тебя нельзя к таким причислить, — схмурил брови я и демонстративно выставил руки блестящими костяшками вперед. Даниил вылупил глаза, в них я увидел страх.

— Огонь! — вопил он, а я не чувствовал ничего, шагая в их сторону. Моей целью был он, помощник и «правая рука» Бэйкерса. Подойдя ближе, я взял того ладошкой за лицо и буквально сорвал с него кожу. Даниил непроизвольно встал на колени, после чего получил увесистый удар в темечко. Мне было приятно ощущать его пробитые кости на белокурой голове, часть мозга буквально брызнула наружу с кровяными сгустками. Смутно помню, как умерли те бедолаги, которые были рядом с ним в тот момент. Однако в этой кровавой расправе был и полезный смысл. Один из вояк в своем рюкзаке имел кислотный микрозаряд. Для подобной арсенальной двери его бы вполне хватило. Еще у них имелись запасы взрывчатки и помельче. Установив ранец у двери, я отошел назад. Через секунду прозвучал хлопок. Огромная металлическая плита рухнула прямо перед ногами.

— Ну, что же, Бэйкерс, — подумал я. — Твоему плану сбыться не суждено. Одну из бомб я кинул возле огромного стеллажа. Ракет в этом месте было бесчисленное множество. Ядерный боезапас крейсера был идеальным местом для его самоуничтожения во главе с главным злодеем.

— 12.22, - снова услышал я прямо в голову. — Думаешь, под силу тебе сделать это? — Бэйкерс был оперативен.

— Ты знал, кто я? — мой вопрос вырвался сам собой.

— Конечно, знал. Или ты думаешь, что инженеришка-неудачник мог бы попасть просто так сюда?

— Почему неудачник?

— Ну, один раз ты уже умер, — с иронией говорил он. — Второй раз убить тебя труда не составит.

— Соколова ты убил? — был непреступен я.

— Соколов был твердолоб, он ценностей людских не признавал, не хотел думать о том, что люди могут быть сильней, выносливей, живучей. Ты оказался таким же глупцом.

— Бэйкерс, я разорву тебя в клочья, — молвил я. — Ты в курсе, что Даниил, твой верный пес, мертв, и сейчас его тело валяется неподалеку. Где его преимущества? Я лишь видел, как он обмяк в моих руках.

— 12.22, не ври мне, — звучала ухмылка.

— Иди сюда, — грозился я. — Сдохнешь за идею своей Новой Церкви, убедишься в моих словах, умрешь за пророка и остальных шизанутых отморозков.

Он вздохнул.

— А я пытался образумить тебя, 12.22. Ты не человек, за слабаков вступаться нет особого смысла. Только твой мозг реален, все остальное — симуляция. Думаешь, ел и насыщался? Думаешь, пил и пьянел? Все симуляция, качественная. Скажи врачам спасибо за себя! Сейчас бы видел темноту, вечную. Был бы мертв. Темно перед глазами. Всегда. Дни, годы, вечность. Твой разум умер бы навсегда.

— Сплошная темнота! — послышалось повтором. Сзади стоял Бэйкерс. Я обернулся. Его глаза также обрели один цвет — салатовый.

— 12.22, первое изобретение Церкви — это я, — хвалился он. — Точная копия генерала, который сейчас находится далеко отсюда. Его изможденное тело в шаттле попалось кораблю Новой Церкви. Он, как и ты, терпел бедствие неподалеку от Меркурия. На всякий случай, они оцифровали его разум и создали меня, но Бэйкерс выжил. Ему понравилось творение пророка, он принял его учение и принял меня как своего брата.

Сжав кулаки, я прыгнул на одну из ракет, находящихся над ним. Тот резко сиганул на стеллаж ниже.

— Пульт от зарядов у меня! — орал я. — Одно движение — и мы покойники!

— Что же ты не жмешь? — шипел тот. — Пожить охота, да? В этом-то и фишка смешанных андроидов! Голова человеческой остается. Пророк всегда был против смешения механических технологий с человеко-разумными. Много лишнего, особенно жалостливость, самолюбие — то, чего не надо идеальной машине, то есть мне.

— Ку-ку, мой сладкий! — грубо кряхтел Майкл. Он внезапно оказался сзади Бэйкерса, наставляя на того дальномет.

— Эй, — испуганно покосился злодей. — Ты же зэк, давай договоримся. Свободу тебе обещаю. Напишем, что спас тех, кого мог спасти, понимаешь? Герой, ты ведь со странностями, да? Мальчиков тебе будут в промышленных масштабах поставлять! Делай с ними, что хочешь. Обещаю забыть тебя.

В ответ был чуть слышен щелчок. Я сиганул на пол, а приличного размера снаряд с мощным резонирующим звуком устремился в сторону Бэйкерса. Тот выставил левую руку вперед, но ее будто и не было. Через секунду рванула вспышка. Майкл, отлетев, лежал без сознания — расстояние для выстрела было слишком мало.

— Внимание! — раздался уже раздражающий голос по кораблю. — Опасность взрыва! Часть боезапаса повреждена.

Бэйкерс тем временем буквально выкарабкивался из ракеты. Назвать его «генералом» язык не поворачивался: почти полностью оголенный от плоти киборг быстро направился ко мне. Его глаза еще периодически меняли цвет на привычный, затем снова становились монотонными.

Я кинулся на него, в последний момент прыгнув в район пояса (в надежде свалить и добить сверху, как предыдущего андроида), но Бэйкерс подскочил вверх, пробежавшись по моей спине. Я прокатился по полу без толку.

— Андрюх, ты как? — вышел из-за одного из ящиков хромающий Вован. С противоположной стороны стоял Макс.

— Вы знаете, генерал, — обратился к нему (на мое удивление!) подоспевший на этот пир и Вадим. У всех у них в руках были противотанковые фотонные пушки, Вадим еле держал ее. — Я, конечно, понимаю, что мой папа смог бы вытащить меня отсюда, но когда гарантии моей безопасности дает кто-то, вроде вас, то я не очень доверяю.

— Вадимка, — склонился робот. — Мы же с твоим отцом в свое время бок о бок служили. Я тебя с пеленок помню, ты что?

— Я знаю генерала Майкла Бэйкерса, — скосил лицо Вадим, — а не ту железяку, которую лицезрею сейчас. Может, я и раздолбай, но хорошее от плохого отличить могу.

— Завязывай, — призывал Вован и ногой щелкнул по предохранителю.

Бэйкерс встал на колени, его глаза погасли.

— Вы все глупцы, которые скоро умрут, — молвил он, не открывая своего кибернетического рта. — Очень жаль, что я не смог осуществить все замыслы. В «измененных» — сила сверхлюдей. Хотите стрелять? Стреляйте. Все без толку. Никто не узнает истинную причину гибели всей экспедиции. Вы, тем более, все знающие, не нужны Космической Федерации. Неужели вы верите, что я истинный генерал? Есть мысли о том, где сейчас чемодан со спорами? Его уже очень давно нет на корабле, а спецгруппа уже направилась в сторону Марса, чтобы остановить начало большой войны.

— Ох, не шути нам, бродяга, — отмахнулся Вован. — Ты и есть генерал, мы были в твоей каюте, читали записи. Так что не обманешь своими бреднями никого.

Я подскочил к Бэйкерсу сзади и двумя руками вцепился в его шею, затем начал изо всех сил давить. Все участники действия, прицелившись, начали подходить ближе к нам, а генерал активно сопротивлялся, пытаясь изгибающимися руками схватить меня.

— Отпусти его! — кричали мне. — Мы его расстреляем, — а пока я буквально слипся с ним, начал получать данные о его физиологии. Все направляющие потоков энергии указывали на его головную часть, я взглянул в погасшие глаза киборга. — Что же, генерал, пророк-то твой дураком оказался! Как любому смертному все запихнул в голову. И кто теперь думает ограниченно?

Его глаза включились, мои руки уже сплющили половину его шеи.

— 12.22, я лишь хотел счастья, как и истинный Бэйкерс, бессмертия для всех, ты еще все поймешь, — наконец его шея переломилась пополам, тело задергалось в конвульсиях, электрические разряды сверкали во все стороны. Я отбросил его голову.

— Корабль сейчас рванет! Хотим мы этого или нет! — заорал Вован. На ракете, в которую угодил Бэйкерс, запустился таймер.

— А как же Семен и Олежа?! — вскрикнул Вадим.

— Они бросили нас, — информировал Макс. — Не пошли. Зассали, если одним словом.

— Меня кто-нибудь слышит, — прозвучало в ухе.

— Да! — громко ответил я.

— Слава Богу, — голос был похож на Олега. — Мы думали, что на станции одни зомбаки ходят. Причал Б6, направляйтесь туда!

— Олег? — удивленно спросил я.

— Так точно!

— С кем ты там разговариваешь? — посмотрел недоверчиво Вадя. — Сам с собой? И почему у тебя кишки наружу, а что с руками?

— Вы про Олежу с Семеном говорили? — словно не замечал его я. — Так вот и они, готовы вытащить нас из этого дурдома, — перед глазами образовалась карта с отметкой места назначения, по кораблю включилась тревога о смещении курса корабля и возможности детонации боезапаса. Мы бежали по коридорам, я буквально торил дорогу, напрыгивая и сшибая с ног всех «измененных», попадающихся на пути. Вован с Максом изредка постреливали в оставшихся.

— До взрыва «Союза» осталось три минуты! — это услышали все, а нам осталось пробежать еще отсек дезинфекции. Вован из фотонной пушки метров с тридцати высадил дверь.

— Ты одурел! Там же пробоина была, в районе парковки! — крикнул Макс. Вован обреченно глянул на него и пожал плечами. Кислород начал стремительно выходить, нас потащило к шлюзу с приличной скоростью, подымая в воздух. Внезапно перед дырой маякнула шлюпка, сбоку ее открылась дверца, мы гурьбой влетели внутрь. Вадиму не повезло больше всех, остальные буквально вжали его в противоположную стенку шаттла. Створка закрылась, и все хаотично упали на сидения. За штурвалом сидел Семен.

— Сема! — завопил я. — Чертовски рад тебя видеть!

— Взаимно, — подмигнул он, затем взглянул на меня, опустив взгляд на мой живот, и быстро отвернулся.

— Не бойся, Сема, — привстал я. — Я все еще с вами. Шаттл устремился на вышет с «Союза». Яркий свет пронзил глаза, мы были не далеки от Юпитера.

— Садимся на Ганимед! — руководил Семен. — Оттуда будем слать SOS на Марс и Землю.

Тем временем, будто по воле судьбы, неуправляемый «Союз» летел точно в сторону Юпитера. Со всеми своими технологиями, зараженными людьми, ядерными микроракетами и безумными идеями. Мы лишь смотрели ему вслед: Вован и Макс плакали, Олег сидел, опустив голову к коленям, а Вадя теребил в руках крестик, только Майклу, казалось, ни до чего не было дела, он лишь всматривался в стекло и слегка шевелил губами.

— И все же, — выдержал паузу в момент вхождения «Союза» в атмосферу Юпитера Семен, — лучше так. То, что мы видели и знаем, ужасно. То, что мы не допустили, что эта глыба долетела до Марса или Земли — серьезный поступок. Человечество еще имеет шанс на спасение.

— Говоришь, как пророк, — задорно подколол его Вадя, убирая крестик в костюм.

— Смотрите! — крикнул Майкл, показывая на точку взрывающегося «Союза». От него отлетела яркая вспышка, а затем погасла. — А, нет, показалось, — отвернулся он.

Наш корабль держал путь на орбиту Ганимеда. Топлива будет достаточно для обеспечения жизнедеятельности на месяц, «Дискавери» прибудет сюда гораздо раньше. Бэйкерс и Даниил мертвы, как и их сумасшедшие идеи. А нас обязательно спасут.

Content

Кузнецов Андрей
Эволюция — первый шаг к бессмертию

Глава 1. «На краю»

Глава 1.1

Глава 1.2

Глава 2. «Недолгий путь»

Глава 2.1

Глава 2.2

Глава 2.3

Глава 3. «Титан»

Глава 3.1

Глава 3.2

Глава 3.3

Глава 4. «Денек, что надо»

Глава 4.1

Глава 4.2

Глава 4.3

Глава 5. «Начало конца»

Глава 5.1

Глава 5.2

Глава 5.3

Глава 5.4