Генри Морган

Билет в один конец

© Генри Морган, 2015

© Продюсерский центр Александра Гриценко, 2015

© Интернациональный Союз писателей, 2015

* * *

Глава 1

Очередной суматошный день в аэропорту небольшого городка Грин-Бей медленно приближался к закату. Ритм города, как и всего северного штата Висконсин, был не то чтобы неспешным, а имел свою неповторимую черту, черту которая наделяла каждый дюйм воздуха своим неповторимым шармом, заставлявший время останавливаться, давая возможность любому увидеть вещи, которые в обычном ритме остаются за пределами нашего восприятия.

Лишь одно место всегда выбивалось из умеренного ритма жизни – это местной аэропорт. Конечно, это можно обусловить тем, что фактически он находится за пределами города, но данное обстоятельство не сильно сказывается на людях ожидающих свой самолёт, или на тех, кто уже с нетерпением ждёт свой багаж, всматриваясь вдаль транспортерной ленты.

Сквозь стены аэропорта из стекла и металла можно было видеть горячий воздух октября. На улице уже была середина октября и в преддверии наступающей зимы деревья стояли абсолютно голые. Ярко-зелёный, ровно постриженный газон, сильно контрастировал на фоне черных стволов деревьев, придавая всему ещё более сказочный пейзаж.

В обычный день сквозь двери аэропорта проходят сотни людей, и чем больше их проходит, тем более забавно наблюдать, как меняется человек, пройдя через распахивающиеся двери. Вот и сегодняшний день не стал исключением. Бесчисленное количество людей суетится в своих заботах, не замечая того, что здесь происходит.

А случается здесь очень многое, взять хотя бы вот этого парня, который только что прилетел и сейчас в его объятиях находится девушка. Эта одна из ситуаций, при виде которой любой прохожий умиляется этой парочке. Да, это ведь так романтично, если не считать того, что буквально за пару секунд до того как ему призывно помахала его девушка, он судорожно снимал, успевшее врасти в палец, обручальное кольцо.

Или вот ещё – мужчина средних лет сидит за столиком. Его глаза то и дело устремляются в информационное табло, а когда раздаётся сигнал, предвещающий, что вслед за ним прозвучит сообщение с металлическим оттенком, то он вздрагивает. На его столике лежит газета и полупустая бутылка виски. Как и в первом случае, подобная картина вызывает те чувства, которые стереотипными штампами впечатали в наши головы фильмы. Конечно, он наверно ждёт прилёта кого-то очень близкого, так сильно ждёт прилёта, что приходит сюда практически каждый день, и каждый день он сидит в ожидании чего-то своего, и это наступает в тот же миг, как его бутылка становится пустой. Подобный контингент людей встречается всюду, впрочем, понять их можно, они просто создают иллюзию того, что они не одиноки.

Заходящее солнце не только окрасило небо во всевозможные оттенки красного, но так же заполнило весь аэропорт. Очередной самолёт сотрясал жаром турбин воздух и взмывал в небо, отражая последние лучи солнца в каждом иллюминаторе. В проникших в помещение лучах заката отчётливо было видно неспешно плывшую в воздухе пыль, поднятую бесчисленными туфлями и ботинками.

Вот уже и опустела бутылка у нашего знакомого, и он нетвёрдой походкой отправился на улицу. В аэропорту становилось всё меньше и меньше людей. В ожидании ночи кто-то уже дремал на стуле, в зале ожидания, обняв обмякшей рукой свою поклажу, кто-то не находя себе места мерил шагами всё здание.

Последние лучи солнца светили прямо в информационное табло, отчего прочесть написанное было крайне трудно. Молодой человек лет тридцати стоял, уставившись в это табло и щурясь, в надежде различить на нём буквы.

Это был обычный парень, при первом взгляде на которого никто и никогда не остановит на нём своё внимание. Его костюм был сделан из черной ткани, слегка отражавшей свет, столь же строгий пиджак и чёрная шляпа делали его абсолютно невидимым для окружающих. По его одежде можно было бы сказать, что ему совсем не нужно лишнее внимание к своей персоне. Рядом с ним не было ни дорожной сумки, ни портфеля, единственная вещь, которую он нещадно сжимал в своих крупных ладонях – это ярко-лиловый билет на самолёт.

Прищурив глаза он, наконец, смог прочесть столь необходимую для него информацию: «Рейс Грин-Бей – Лос-Анджелес откладывается на неопределённое время из-за погоды»

– Что за чёрт! – не сдержавшись, произнёс парень в чёрном.

Он с ещё большей силой сжал билет в руке от досады, отчего костяшки его пальцев побелели. Подошедшая к этому же табло девушка стала невольным свидетелем вырвавшегося недовольства этого мужчины, чем собственно он и привлёк её внимания. Бросив беглый взгляд на него, девушка заметила билет на самолёт. Точно такой же билет сейчас спокойно лежал в её сумочке, а таких билетов всего 7 штук…

– Простите, – начала она, обращаясь к незнакомцу, – вы ведь тоже летите в это место, в Лос-Анджелес?

Мужчина не сразу понял, что с ним разговаривают, его мысли были заняты ругательствами, направленными в адрес самолёта, погоды и всего что сейчас попадало в его поле зрения. А тут ещё кто-то его спрашивает. Сведя брови, он слегка повернул голову в сторону девушки.

Она выглядела очень миловидно, её внешность, если так можно сказать олицетворяла все эти «сырные головы» Висконсина. В её внешности сплетались воедино простота и красота. Одежда на ней не претендовала на звание элитной и представляла из себя синие джинсы, сильно обтягивающие и, тем самым, очень выигрышно подчёркивающие контуры девушки. Клетчатая рубашка и черный пиджак, так же подчёркивали все самые важные места её тела. Волосы были пшеничного отлива, что наряду с её курносым носиком и зелёными глазами делали её «американской мечтой».

– Что? – недовольно пробормотал он. – Я ничего не знаю, вообще, что вам нужно?

Его ответ прозвучал более чем обидно для юной девушки, отчего её глаза просто остекленели. В её миловидном личике застыло удивление, смешанное с досадой и обидой. Да и сам мужчина был не рад тому, что сорвался на ней, он уже хотел как-то исправить положение и что-нибудь сказать красивое, только ни одного подходящего слова так и не взбрело в его голову.

– Зачем же так грубо? – вставил своё слово, подошедший парень. – Если я не ошибаюсь, то нам всем предстоит какое-то время быть почти семьёй, так зачем же начинать с оскорблений?

Подошедший молодой человек сразу преобразил девушку, для неё он сейчас был как рыцарь в сверкающих латах. Он был из тех людей, которые одним своим внешним видом могли заставить вас делать всё что угодно уже через пару минут. Строгий коричневый костюм в полоску, трость с набалдашником в виде летящего орла, аккуратный уголок платка торчал из его нагрудного кармана, а волосы зачёсаны с такой аккуратностью, что казалось, будто он всё своё время только им и уделяет, и в довершении всего образа над его узкими губами красовались небольшие строгие усы.

– Элизабет Фостер. – слегка сбитым голосом произнесла девушка, протягивая руку для знакомства её заступнику.

– Очень приятно. Меня зовут Брайан Моррис. – он по старой, давно забытой традиции поцеловал руку девушки, чем ещё больше вогнал её в краску.

А недовольный незнакомец лишь, пренебрежительно фыркнув, отвернул голову в сторону.

Брайан увидел жест презрения к ним этого мужчины и тут же обратился к нему:

– Не мне говорить о манерах, но вы могли бы хоть какое-то проявить уважение к девушке и извиниться за грубость.

Мужчина был явно недоволен сложившейся ситуацией, конечно, он понимал, что он сам поступил опрометчиво, но сейчас, когда его отчитывают как провинившегося школьника, он еле сдерживал своё желание пустить в ход кулаки.

– Хорошо, – скрепя зубами, ответил он, – я приношу извинения за своё поведение.

Он говорил это, смотря злобными глазами на Брайана, выдавливая каждое слово из себя. Впрочем, такого для Элизабет оказалось более чем достаточно, чтобы позабыть неприятное начало знакомства с ним, и она с беззаботной улыбкой протянула ему руку:

– Не будем об этом, Элизабет Фостер.

Немного помедлив, он всё же пожал её руку:

– Майкл Кингсли.

– А вы знаете, что нас там ждёт? – спросила Элизабет.

– Понятия не имею, да мне и всё равно, лишь бы побыстрее убраться из этого городка. – пробормотал Кингсли.

Хоть Элизабет и адресовала этот вопрос ко всем, но ожидала услышать ответ именно от Брайана, который не заставил себя долго ждать, видя настойчивый взгляд девушки.

– Не думаю, что я знаю больше вашего. – начал Брайан. – Нам с Вами посчастливилось получить эти билеты, как написано на них «в новую жизнь». Может это просто будет отдых на западном побережье, а может нам будет сделано предложение по поводу работы, о котором недвусмысленно написано в билете.

– Я тоже об этом думала, но так и не смогла понять, почему это происходит именно с нами. Ведь тут написано, – Элизабет достала билет из сумочки и, ведя газами по нему, продолжила, – что это один из семи билетов.

– Зачем задавать такие вопросы: что… почему… – вклинился Кингсли. – Сейчас даже нет гарантии, что мы вообще куда-то полетим.

Он ещё раз бросил свой недовольный взгляд в сторону табло, но, как и раньше, там была написана всё та же фраза об отмене всех рейсов.

Острое замечание Майкла осталось незамеченным только по той причине, что внимание абсолютно всех людей приковала к себе торопившихся парочка. Мужчина и молоденькая девушка почти бегом устремлялись вглубь аэропорта. Подобная суета и спешка здесь обычное дело и никто бы не стал обращать внимания, если бы не тот шум, который произвела выпавшая, из тоненьких рук девушки, сумка. Мужчина, следовавший за ней, тут же помог поднять её и без долгих промедлений взял эту ношу на себя. Девушка шла, впереди отбивая своими каблуками торопливый ритм, в который, как не старался, но всё же не попадал мужчина. Ему на вид было чуть более 40-ка, небольшой живот и потрёпанный коричневый пиджак, говорили о том, что он за собой не следит. И как следствие этого он сейчас был вынужден, забивая дыхание торопиться за миниатюрной мисс, которая теперь лишь с одной только сумочкой шла куда более грациозно, чем её спутник.

Юная мисс – именно такое словосочетание приходит на ум при виде этой девушки. Не потому что всё сложение её тела было аккуратным, не из-за того что ростом она тоже не была наделена, даже не из-за её необычайно больших глаз, придававших ей куда больше схожести с ребёнком. Просто в какой-то момент происходит какое-то незримое изменение в девушках, разделяющее их на «юную мисс» и именно на «девушку». Так и сейчас, при взгляде на неё в голову лезет именно это словосочетание. Это при всём притом, что она очень даже недурна собой, и могла бы соперничать с именитыми моделями. Её утончённая талия была эффектно подчёркнута ремешком, опоясывающим её вместе с тёмно-синим платьем, больше походившим для званого вечера, нежели для данного случая. Высокие каблуки, немногочисленные украшения и тёмные волосы, постриженные под каре, придавали этой девушке вид успешной бизнес-леди.

Этот бег с препятствиями столь же быстро закончился, как и начался. Остановившись ярдах в десяти от табло девушка беглым взглядом оценила обстановку и прочтя об отмене рейса тут же поспешила сообщить это своему менее расторопному спутнику:

– Не стоит торопиться, рейс отменили. – проговорила она чуть более громким голосом, указывая на табло.

Подошедший мужчина очень сильно запыхался, отчего не сразу смог ответить девушке, хотя он что-то и попытался ей сказать. Поставив вещи на пол и облегчённо выпрямив спину, он достал из кармана брюк, носовой платок и вытер им не только своё лицо, но и шею, успевшие вспотеть от такого марафона.

– Так… – он, прищурившись, всмотрелся в то место, на которое указывала его спутница, сообщая об отмене рейса. – Рейс Грин-Бей – Лос-Анджелес отменяется… – послышалось только бормотание из его уст.

Поскольку эта парочка своим появлением успела наделать много шума, то и сейчас ещё многие глаза были устремлены в их сторону, в том числе и Элизабет, обладая хорошим слухом, вкупе с неплохой интуицией она быстро смекнула, что эти двое тоже «одни из семи счастливчиков». Недолго думая Элизабет призывно помахала им рукой, чем ввергла не только их в лёгкий ступор, но и вызвала неоднозначную реакцию у своих новых знакомых.

На этот раз Кингсли смог сдержать свои эмоции и не сказать лишнего, но если бы в этот момент кто-нибудь посмотрел на его лицо, то навсегда убедился бы, что для слов не нужны слова. В его выражении лица смешались не столь старая обида от знакомства с Элизабет с презрением ко всему окружающему. «На кой чёрт она их зовёт» – примерно это сейчас читалось на его лице.

– Это она нам машет? – вновь заговорила юная мисс.

Мужчина не став складывать платок в первоначальное состояние сунул его в карман и, резко выдохнув весь воздух из своих лёгких, попытался привести дыхание в норму:

– Похоже на то… – немного озадаченно произнёс он. – Вы её знаете?

– Нет. – очень быстро ответив, она ещё раз пробежалась глазами по ней, её спутникам и табло, висевшим над ними. – Нет, никогда раньше их не видела.

– Думаю единственное, что нам остаётся, так это подойти и узнать чего от нас хотят.

Немного помешкав от недавнего забега и изумления, эти двое всё же решились подойти к зовущей их девушке.

– Простите, – начал мужчина, пристально осматривая Элизабет, – вы нам махали?

– Да, у меня такое ощущение, что нам всем нужно в одно место, – Элизабет протянула незнакомцу руку, в которой держала свой билет.

Быстро сопоставив всё, мужчина растянулся в простодушной улыбке:

– Похоже на то, Стенли Хоуп, а это Мэри… – на этом мести его лоб снова пробили маленькие капельки пота, от того, что он безуспешно пытался вспомнить её имя.

– Мэридит Стоун. – вклинилась юная мисс, спасая своего спутника из неловкой ситуации.

– Как видите, мы сами с Мэридит, – Стенли чётко проговорил её имя, чтобы лучше запомнить и не оконфузиться снова, – едва знакомы, столкнулись буквально у дверей такси.

Элизабет с беззаботной улыбкой протянула ему руку:

– Элизабет Фостер, а это Брайан Моррис и Майкл Кингсли – она по очереди кивнула в направлении каждого.

Стенли Хоуп, хоть и выглядел добродушным пузаном, но, после рукопожатия, крепость и силу его руки оценили все. Зная вспыльчивый нрав Майкла Кингсли, то можно было ожидать очередного всплеска недовольства и сквернословия, но вместо этого он посмотрел на Мэридит Стоун и чтобы не попасть в неловкую ситуацию, тут же отвёл взгляд прочь, забыв о Хоупе, который чуть не расплющил его руку.

Установившаяся пауза, казалось, остановила время, ибо столь большего смущения 5 незнакомых друг друга людей, наверно, ещё не испытывали. Сейчас почти каждый про себя проклинал этот самолёт, по чьей вине оказались в подобной ситуации. Говорить о чём-то конкретном, что могло оказаться чем-то личным, не позволяло им как малое время знакомства, так и правила хорошего тона. Единственное, что сейчас у них было общее, так это поездка в неизвестность.

– Почти все в сборе, – пытаясь завести разговор начал Хоуп, – не хватает ещё двух человек.

Но сломить воцарившееся молчание ему в одиночку оказалось не под силу. Каждый лишь про себя согласился с ним и утвердительно помотал головой. Пытаясь хоть как-то поддержать его и раскрепостить обстановку Элизабет обратилась к вновь пришедшим:

– А Вы знаете, что нас там ожидает?

Не дав возможности ответить на поставленный вопрос, Кингсли не выдержал:

– Да сколько же можно! Вы можете спокойно ждать этот чёртов самолёт!

Майкл понимал, что погорячился и сейчас ему меньше всего хотелось смотреть в их глаза, почему он отошёл и сел на ближайший стул. На удивление его выходка произвела не столь сильной эффект, что мог возникнуть в другой ситуации – каждый прекрасно понимал его чувства, вызванные досадой от мучительного ожидания самолёта. Да к тому же ещё эта надпись: «Рейс Грин-Бей – Лос-Анджелес откладывается на неопределённое время из-за погоды» не спешила меняться, при том, что никакой стихии за окном не наблюдалось.

Вскоре примеру Майкла последовали и остальные – медленно и неторопливо направились к стульям для ожидания и, взгромоздясь в них, погрузились в свои мысли. Брайан положил руку на плечо Элизабет, тем самым привлекая её внимание к себе, и когда она посмотрела на него, он совершенно спокойно ей улыбнулся. Самая невинная улыбка, простая работа определённых мышц лица, но эффект оказался нужным – приподнять настрой Элизабет, стоявшей неподвижно после слов Кингсли. Она в ответ кивнула головой, давая понять, что всё в порядке, и они направились к остальным.

Вновь воцарилось продолжительное молчание. Последние лучи заходящего солнца быстро поднимались по стенам вверх, погружая всё вокруг в вечерний сумрак. Уже включилось освещение аэропорта, из-за чего ещё больше казалось, что за окном стемнело. О недавних жарких лучах солнца сейчас только напоминали где-то там, на горизонте, окрашенные в ярко-бордовые с фиолетовым отливом отрывистые облака. Стеклянная стена, обрамлявшая весь первый этаж, отдельными бликами отражала зажжённые сигнальные огни. И вот, во всей этой атмосфере пребывали наши путешественники, не говоря ни слова, даже не поднимая глаз, в направлении друг друга, лишь изредка всматриваясь в информационное табло, в надежде увидеть там столь долгожданную надпись.

Аэропорт уже порядком опустел, отчего уровень шума тоже снизился, и благодаря этому обстоятельству привлекла к своей персоне вновь вошедшая женщина. На вид ей было лет 45, может чуть больше, по крайней мере, по её внешнему виду трудно точно сказать, сколько ей на самом деле, так как видно, что она за собой очень хорошо следила. Она шла за пареньком, по-видимому, нёсшим её сумки. Нёсшим здесь будет не совсем уместно сказано – он из последних сил волочил всё её богатство, которое другой человек и за всю жизнь не сумеет собрать, не то, что брать с собой в поездку.

– … да ещё и вымокла из-за тебя… – послышался недовольный голос, адресованный юноше с сумками.

Но ни одно язвительное слово не заставило дрогнуть ни единой мышцы его лица, может быть он был так поглощён ношей, что не слышал её слов, может быть воспитание и трудовая политика говорили, что не стоит идти на конфликт, а может быть и то и другое. В любом случае дойдя до стульев, он с большой радостью, аккуратно поставил вещи на пол и устало вытянул занемевшие руки. Женщина без устали продолжавшая его поучать продолжала:

– Ну и что ты остановился? Я и так много времени потеряла из-за тебя, ещё этот дождь…

– Я же Вам говорил, что все рейсы отменили ещё час назад. – стараясь не выдавать своей досады, ответил её лакей.

– Рейсы меня не волнуют, – она быстрым движением помахала перед его лицом яркой бумажкой, – у меня специальный самолёт…

– Но в такую погоду никакие самолёты не будут взлетать, даже специальные. – не дав закончить предложение, вклинился юноша.

По всей видимости, её это очень сильно задело, не столько его правота, сколько его противоречие её словам, отчего её глаза быстро округлились, а узкие губы сжались от напряжения.

Несложно догадаться, чем бы всё это закончилось, если бы на помощь юноше не пришёл Хоуп, который, как и все следил за развитием этой истории от самых дверей. Хоуп, может быть и не стал бы вмешиваться, если бы не видел, как разрывалась Элизабет,? она, та, которая не может безучастно стоять в стороне, на лице которой читалась надпись «мир и доброта» на всех языках мира, но с другой стороны она боялась снова получить моральную пощёчину, как в недавнее время, оттого две её противоречивые натуры сейчас терзали разум юной девушки, в надежде найти выход из этого замкнутого круга…

Хоуп, видя всё это и понимая её чувства, решил снять этот груз с её хрупких плеч и попытаться разрешить эту ситуацию с меньшей кровью, чем это будет.

– А он прав, – вклинился Хоуп, – мы здесь тоже все со специальными билетами, только…

Хоуп немного призадумался, подбирая правильные слова. Видя её мокрый вид, он кинул беглый взгляд за неё, на улицу, где на стеклянных стенах уже искрились бесчисленные капли дождя.

– … только для погоды это не имеет никакого значения.

Возразить этому и правда было нечего – только выставишь себя дураком, так подумала и эта дама, и проглотила свою досаду, смешанную с гордостью.

– А можно взглянуть на ваш билет? – спросила дама, в надежде, что у Хоупа совсем другой билет.

– Пожалуйста. – он был готов к такому вопросу и поэтому уже успел найти его во внутреннем кармане пиджака.

Небольшая пауза, воцарившаяся над беспокойной дамой, скрупулёзно и тщательно пытавшейся найти отличие в их билетах. Уставший следить за этой комедией Кингсли, сидя на стуле, наклонился вперёд и упёрся предплечьями в колени, он, демонстративно склонив голову, помотал ей из стороны в сторону, после чего заметил, что непогода, которая спутала ему все планы всё же и впрямь имеет место. Сейчас уже довольно сильный дождь разыгрался на улице. Если секунду назад капли падая на стекло, казалось, замирали, в надежде увидеть, чем всё это закончится, впрочем, как и все присутствовавшее здесь, то теперь капли быстро сменяли друг друга. Стекая вниз эти миниатюрные реки, отражали весь свет уличных огней, создавая из обычной воды причудливые узоры на стекле.

– Да… – задумчиво протянула Хоупу его билет. – И впрямь мы летим в одно место… Раз уж у нас билеты на один самолёт, и вы всё ещё здесь, то мне не из-за чего переживать.

Она уже как будто забыла о существовании юноши, столь долго и усердно ждавшего её благодарности в виде звонкой монеты. Но она совершенно беззаботно уже собралась устроиться в кресле, лишь громко кашлянув ему удалось привлечь её внимание.

– А, ты ещё здесь?

– Моя работа ведь на этом закончена?

– Да, можешь идти.

– Но как же на счёт… – юноше, по всей видимости, редко встречались подобные люди, и требовать своё ему было крайне трудно, и поэтому он сделал жест рукой намекающий о деньгах.

– Совсем забыла. – она протянула ему один доллар и с таким выражением лица, будто это она несла все сумки, отвернулась от него.

Парень стоял в недоумении с вытянутой рукой, где среди его больших пальцев терялась из вида его вознаграждение. Недолго думая, Хоуп вложил ему в руку десятку и, хлопнув по плечу, поспешил занять даму, дабы та не увидела, что он сделал:

– Меня, кстати, зовут Стенли, Стенли Хоуп. – он, придерживая её под локоть, увлёк в сторону своих новых знакомых.

– Я знаю. – совершенно спокойно ответила та и высвободилась из его рук.

Небольшое недоумение появилось на лице Хоупа, но прежде чем он смог его озвучить дама продолжила:

– Билет – в нём всё написано.

Пара мгновений потребовалось Хоупу, чтобы переварить полученную информацию, после чего он разразился оглушительным смехом, немного испугавший стоящую рядом даму.

– Я-то уж было подумал… – не с первого раза проговорил Хоуп.

Не став вдаваться в подробности, что же именно он подумал, дама, поправляя свои шёлковые перчатки, цвета осенней листвы, ответила:

– Думаю, вы ждёте, чтобы и я назвала своё имя.

– Это вовсе необязательно, хотя зная имя, то было бы проще с Вами разговаривать.

– Жаклин Уайт. – единственные два сухих слова, которые произнесла она в ответ на распинания Хоупа.

Жаклин проведя руками вдоль своего пальто уже присаживалась, но только она хотела устало выдохнуть и дать отдых своим ногам, как подскочила с невероятной скоростью.

– Боже, что это?! – она не давая и доли секунды на разъяснения, столь же быстрым движением что-то смахнула со своего сидения.

Сидевший рядом парень с огромной досадой в глазах встал на колени на пол и принялся собирать, то, что с диким визгом смахнула Жаклин.

Данное событие многих заставило повыскакивать со своих мест, даже Майкл Кингсли, доселе сидевший молча и отрешённо смотря на дождь, сейчас повернул голову в сторону произошедшего.

– Господи, – вновь зазвучал взволнованный голос Жаклин. – Что это было?

– С Вами всё в порядке? – поинтересовался, стоявший ближе всех, Хоуп, но его слова сейчас были сказаны в пустоту.

– Эт-то всего лишь мой п-плеер. – слегка заикаясь, сказал юноша, не поднимая глаз.

Он сейчас безуспешно соединял разлетевшееся на кусочки своё устройство.

– Оно меня до чёртиков испугало!

– Вообще-т-то это я дол-лжен возмущаться – это вы сломали мой плеер!

– Я в этом не виновата. – начала оправдываться Жаклин, всё с той же громкостью, но слегка поумерив скорость речи.

– Ты мог сесть в любом другом месте и не разбрасывать свои плееры повсюду.

– П-почему я должен ещё где-то с-сидеть, если я леч-чу в то же место, что и все?

– Ты тоже летишь туда, но откуда ты знаешь куда летим мы? – Брайан, наклоняясь, подал ему одну деталь, отлетевшую к его ногам.

– Это не сложно, если т-ты пришёл раньше всех и был с-свидетелем всего, что здесь проис-сходило.

– Но почему ты тихо за нами наблюдал и молчал?

– Да в-видели бы вы себя со с-стороны, – взяв все детали, он выпрямился, – между в-вами такое напряжение, что его м-можно ножом резать, а я не особо х-хочу это испытывать, поэтому мне было проще с-слушать музыку.

Когда парень встал, в глаза сразу бросилось, то насколько высок он был. Даже не высок – ростом он был чуть ниже Брайана, но его худоба делала его визуально выше. Ничем не примечательное лицо парня, преодолевшего не так давно двадцатилие или только собиравшегося это сделать, никак его не характеризовало и не выделяло из общей толпы. Синие джинсы и синяя толстовка с капюшоном. Пара белых, уже не нужных, шнурков от наушников болтались у него на шее.

– Полагаю Вы правы, – продолжил Брайан, поднимаясь вслед за ним, – но думаю, мы вправе узнать и Ваше имя, раз наши уже известны.

– Меня зовут Колин Янг.

– Похоже, теперь всё в сборе. – заговорила Элизабет. – Предлагаю всем нам забыть обо всех этих небольших инцидентах и узнать друг друга получше.

Голос Элизабет звучал как всегда задорно, он был преисполнен уверенности в необходимости всем сблизиться. Только, похоже, не все разделяли её точку зрения.

– Что вы имеете в виду? – выразила общее недоумение Жаклин.

– Колин правильно заметил, что мы чужие люди и возможно, на некоторое время наши жизни объединятся. – Элизабет сжала свой билет. – Поэтому, почему бы нам не поделиться хотя бы тем, как нам достались эти билеты?

Непродолжительная игра в переглядки и молчание давали зелёный свет идеи Элизабет, отчего та не дожидаясь, пока хоть кто-нибудь одобрит или возразит ей, продолжила:

– Думаю, будет справедливо начать мне, раз уж это моя идея…

Ничего другого остальным не оставалась, как сесть и выслушать её рассказ.

Жаклин Уайт сидела почти с краю у прохода, возле неё сидел всё на том же месте Колин Янг, безуспешно пытавшийся наладить свой плеер, то и дело что-то в нём нажимая и прислоняя его к уху. Брайан Моррис, Стенли Хоуп и Мэридит Стоун устроились на переднем ряду, предварительно развернув стулья в обратную сторону. А вот Майкл Кингсли всё также сидел на некотором удалении от всех, всё также понурив голову, из-за чего Элизабет Фостер пришлось сесть слегка дальше от всех, чтобы образовать общий «круг».

– … в тот день произошла со мной невероятная череда событий… – продолжила Элизабет, довольная тем, что её затея потихоньку начинает воплощаться в жизнь.

Дорожные истории… истории, услышанные не где-нибудь в другом месте и не подсмотренные из книжных листов, а именно дорожные. Истории способные погрузить и себя и слушателя в тот мир, который только захочет рассказчик, и всему этому только благоволит путешествие. А вечерняя атмосфера, в купе со звуками дождя за окном, делали слова материальными, так самые первые слова рассказа Элизабет начали сразу растворяться в воздухе, увлекая всех в её мир и её воспоминания…

Парк Ист-Ривер был, как и в любой другой день, полон жизни и света. Стоявшая на улице глубокая осень не сильно трогала этот клочок зелени, лишь немногочисленные клёны своими ярко-бордовыми красками разбавляли монотонный пейзаж из вечнозеленых или уже полностью голых стволов деревьев. Утреннее солнце едва начало пробиваться сквозь листву, но только его лучам стоило коснуться холодного металла скамеек, покрытых предрассветной влагой, как тут же она начинала испаряться, поднимаясь белыми змейками вверх.

Элизабет сидела на этой самой скамейке, то и дело потирая замерзавшие руки. Её часы показывали без четверти 8, а телефон предательски молчал. Не смотря на столь ранний час, она уже успела не один раз позвонить своему парню, с которым они должны здесь встретиться, но почему-то сейчас не отвечавший на её звонки.

Томительное ожидание всегда порождает наши страхи и подозрения, которые без устали занимают все мысли, не оставляя места ни для чего другого. Держа телефон в одной руке, Элизабет натянула рукава на кисти и скрестила руки на груди. Выдохнув большое количество воздуха, который тут же превратился в белый пар, она принялась глазеть по сторонам.

Дорожка, у которой сидела Элизабет, тянулась в обе стороны на многие ярды и уходила в туман. Извилистая тропинка была выложена из хорошо подобранных друг к другу массивных камней природного происхождения, а лежавшая на ней листва создавала баланс между природной стихией и рукотворной тропой. Даже дворник неспешно убирал листву, как будто ему это и вовсе не хотелось делать, да в прочем его даже и видно нигде не было, лишь неторопливое шарканье его метлы разносилось по парку.

Утреннее безмолвие Ист-Ривер подходило к концу, он уже наполнялся людьми. Сначала это были только фанатики здорового образа жизни, изредка пробегавшие мимо Элизабет и окатывая её холодным воздухом, тянувшимся как на привязи за ними. Но уже скоро одинокие бегуны уступили место ещё сонным прохожим, выплывавшим из тумана и слонявшимся без дела по осеннему парку. Каждая мутная фигура, скрывавшаяся в тумане, привлекала внимание Элизабет, только её ожидания каждый раз сходили на нет, когда туман обступал шедшего. Тем больше было её разочарование, когда она видела только пары, беззаботно державшиеся за руки, то ли это её воображение играло с ней злую шутку, то ли сегодня и впрямь все влюблённые пары решили посетить парк. Но в любом случае часы Элизабет уже показывали половину девятого и больше ждать она не могла. В последний раз, взглянув на молчавший телефон и оглянувшись по сторонам, она небыстрым шагом побрела на работу.

Подойдя к прозрачной двери кафе, на которой помимо всего прочего красовалась надпись Чикаго-Стрит 226, Элизабет, увидев своё отражение, немногочисленными движениями быстро привела себя в порядок и вошла в кафе. Надев фартук и став за прилавок, Элизабет перекинулась приветствиями со своими коллегами.

Никто и слова не сказал, что она опоздала, ни у кого даже и подобной мысли не возникло. Потому что это кафе принадлежало самой Элизабет, но денег оно приносило не так много как хотелось бы, иначе как объяснить, что владелица собственнолично обслуживает посетителей?

На затёртых до тёмного блеска диванчиках сидело не больше полудюжины людей, а когда-то ярко-красный цвет обивки искрился в солнечных лучах. Сейчас же даже музыкальный автомат стоял больше для интерьера, нежели для своих прямых обязанностей.

Посетители этого кафе были подстать заветшалой обстановке – такого же преклонного возраста, как и всё убранство помещения, а может и старше. Они не обращали внимание на запущенность заведения и на его престиж – они приходили сюда, чтобы чувствовать себя живыми и не мешать своим присутствием жить другим. Они неспешно поглощали свои завтраки и глазели на торопившиеся толпы людей за окном.

Выкроив свободное время, Элизабет ещё раз пробует позвонить своему парню. Долгие гудки неумолимо доносились из телефона, и когда уже она собиралась убрать телефон от уха, раздался характерный звук снятого телефона на том конце провода.

– Алло… алло – спешно начала Элизабет.

Её голос сейчас был наполнен радостными нотками, но ответа в телефоне так и не прозвучало.

– Алло… – уже не так уверенно сказала Элизабет.

На фоне послышался какой-то шорох, и короткие гудки зазвучали в телефоне. Недоумевающим взглядом она посмотрела на телефон. Что сейчас думать она просто не знала, если раньше она могла тешить себя мыслью, что по какой-то очень важной причине её парень не берёт трубку, то теперь все её оправдания в его адрес рушились как карточный домик. Он без сомнения поднял телефон, но зачем же молчать? Если что-то случилось, то можно и прямо сказать! – Такие мысли сейчас роились в голове Элизабет.

Погружённая в свои мысли и отрешенная от всего мира, Элизабет не сразу услышала, что к ней обращаются:

– С тобой всё в порядке милая? – повторил свой вопрос мужчина, сидевший подле неё.

– Да… да, всё хорошо. – ответила, возвращая сознание в настоящий мир, Элизабет.

– Что-то ты неважно выглядишь, может, присядешь?

Ей сейчас не хотелось ни присаживаться, ни разговаривать ни с кем, но почему-то её тело послушно село за столик этого мужчины. Этот мужчина уже разменял поди шестой десяток, но внешне по-прежнему был строен и статен. Даже седина в его волосах выглядела благородно, лишь морщины на его лице выдавали настоящий его возраст.

– Наверно просто утомилась. – ответила Элизабет.

На этих словах её собеседник, улыбнувшись, заглянул в кружку кофе:

– Ему же хуже.

Элизабет не сразу смогла понять, о чём он говорит.

– Роджер, о чём вы говорите?

– Милая, я не в том возрасте чтобы тратить время на объяснения и игры в приличие. Я пожил намного больше тебя и подобный взгляд мне знаком по личному опыту. – его голос совсем не дрожал, а слова обладали каким-то гипнотическим спокойствием.

– Вашей остроте глаза и ума позавидуют многие, но тут вы немного промахнулись – у меня в этом плане всё хорошо.

– Ну, что ж, если так, значит считай мои слова бредом старика…

Роджер посмотрел на её выражение лица и понял, что его слова попали прямо в цель, чем, в прочем, он не сильно гордился.

– А вообще ты меня не слушай, – продолжил он, – это я просто завидую, что нахожусь не на месте твоего парня.

– Да? – со слегка скошенной ухмылкой произнесла Элизабет.

– Конечно! Я ведь единственный который кидает четвертаки в этот поломанный музыкальный автомат, только для того чтобы ты обратила на меня внимание.

Не зная, как и реагировать на эти слова Элизабет молчала, но когда Роджер больше не смог сдерживаться и расхохотался над своими же словами, Элизабет тоже не смогла устоять от заразительного смеха этого старичка.

Беседа с Роджером подняла настроение девушке, и вернуло её разум из томительных мыслей неведенья. Но подобное состояние продолжалось не долго. Буквально через десять минут на кухне прозвучал оглушительный взрыв, от которого закачались двери в кухню и старый, деревянный вентилятор под потолком начал неспешно крутиться. Густой дым начал поступать из под двери. Все посетители уже торопясь выбирались на улицу, а Элизабет напротив пошла в самый эпицентр взрыва.

Едва она подошла к двери, как она распахнулась, и из густого дыма закрывая лица руками и откашливаясь от едкого дыма, повалил кухонный персонал.

– Туда нельзя, – кто-то схватил Элизабет за руку, которая направлялась прямиком на кухню. – Уже ничего не сделать.

Элизабет даже не поняла, как её вытащили на улицу. Её разум отказывался верить в произошедшее. Огонь довольно быстро поглотил всё здание и вместе с ним все надежды Элизабет, которые были связанны с этим местом. От сильного жара невозможно было стоять ближе, чем в 20 ярдах от забегаловки. Сквозь большие окна кафе видно было, как огонь методично поглощает одну вещь за другой, становясь всё сильнее и ярче. Когда огонь добрался до столиков, стоявших возле окон, раздался второй взрыв – со стороны чёрного хода, по всей видимости, это был запасной резервуар с пропаном. Взрывной волны оказалось достаточно для того, чтобы выбить уже потрескавшиеся стёкла.

Люди с криками и воплями отошли подальше, только Элизабет стояла и смотрела непонимающим взглядом на происходящее. Она видела сейчас всё как в замедленной съёмке – как откашливаются от токсичного дыма её работники, как прибывший наряд милиции спешно пытается разогнать собравшихся зевак и пропустить подъезжавший пожарный расчёт, и как в один миг пламя получив обильный приток кислорода, скрыло всё здание своими жаркими объятиями.

Смысла стоять и смотреть, как работают пожарники у Элизабет не было ни какого. Всё здание уже успело выгореть дотла, и даже если нет, то на его восстановление нужно потратить кругленькую сумму. Отчего она молча сняла свой фартук и волоча его за собой направилась в сторону дома.

Сколько прошло времени с этого момента, и сколько бесцельных кварталов прошагала Элизабет, она не знала. Опомнилась она лишь на мосту через реку Фокс по Вест Мейсон-Стрит. Она забралась ногами на нижнюю полку перильного ограждения, и почти не держась руками, наклонясь вперёд, глядела в спокойное течение реки.

– Мисс, с Вами всё в порядке? – раздался голос сзади.

Повернув голову и удостоверившись, что слова были адресованы именно ей, она легко соскочила с перилл и направилась вдоль дороги домой. Мужчина же задавший этот вопрос тоже начал потихоньку ехать рядом с ней.

– И почему сегодня всем интересно в порядке ли я? – уже погружаясь в свои размышления, думала Элизабет.

– Я понимаю, что это может и не моё дело, но давайте я Вас хоть подвезу домой, а то прогулки по этому мосту не самое приятно времяпровождение.

– Не думаю, что это нужно, я здесь живу недалеко.

– Но всё же. – никак не успокаивался водитель. – А то я так и буду ехать около Вас, создавая пробку.

Оглянувшись назад, Элизабет увидела, что и впрямь череда машин за ним уже начинала увеличиваться:

– А зачем вам это нужно? Уж не подумали ли вы, что я собираюсь спрыгнуть с моста?

Голос Элизабет был бодр, а на лице блистала фальшивая улыбка, с помощью которой она убеждала не водителя, а саму себя в том, что всё и впрямь хорошо.

– У меня и в мыслях такого не было, просто захотел подвезти красивую девушку – разве это преступление? Прошу мисс, садитесь, а то нам не простят две дюжины водителей собравшихся за нами.

От изнурительного пешей прогулки ноги Элизабет уже порядком устали и желание сесть и отдохнуть оказалось сильнее здравого смысла. Быстро скользнув в авто Элизабет положила свой рабочий фартук себе на колени. Воцарившаяся тишина была разбавлена лишь рёвом мотора, торопившимся побыстрее убраться.

– И куда дальше? – спросил водитель, спускаясь с моста.

– На Эдисон-Стрит 17, если вам по пути.

– К Вашему или моему счастью, я как раз собирался ехать по этой улице, – заулыбался водитель, – так с Вами всё хорошо?

– Вы ведь хотели меня просто подвезти, поэтому давайте обойдёмся без этих разговоров по душам, хорошо?

– Хорошо. – совершенно спокойно ответил водитель, хотя и не без нотки обиды в голосе.

Остановившись у указанного адреса, Элизабет молча открыла дверь и направилась к своему дому.

– Мисс, мисс! – раздался голос водителя.

– Господи, да что ему нужно… – Еле слышно начала причитать Элизабет.

Когда же она обернулась на его слова, то ей тут же стало не по себе от своего скверного поведения.

– Вы забыли свой фартук. – он подошёл к ней и протянул скомканную вещь, с совершенно беззаботной улыбкой, как будто он и не слышал её слова.

Взяв фартук обеими руками, Элизабет хотела извиниться и пояснить, что у неё сейчас просто такое состояние, но смогла лишь выдавить из себя:

– Спасибо.

Она хотела посмотреть ему в глаза, но солнце светило прямо за его головой, отчего увидеть его лица ей не удалось. Смотря, как он садится в машину и уезжает Элизабет поняла, что не знает не только, как его зовут, но даже не запомнила, что это была за машина, и как выглядел её водитель. Пытаясь воссоздать в голове его образ, возникла совсем другая картина – образ её парня.

Держа в одной руке скомканный фартук, Элизабет в очередной раз решает позвонить ему. В телефоне всё те же долгие гудки. Отперев входную дверь и взяв с пола накопившуюся почту, она направилась в гостиную. Положив фартук вместе с письмами на стол, она начала просматривать письма. Почти все они представляли из себя счета на оплату и немногочисленную рекламу, но последнее письмо представляло из себя чистый конверт, с единственной надписью на нём «Для Элли». Элизабет не выключая телефон, положила трубку на стол и принялась внимателъно просматривать содержимое этого письма. Она уже догадалась, что это письмо от её парня, так как только он её называл Элли. Едва взгляд Элизабет коснулся первых строчек этого письма, как ей всё сразу же стало ясно. Не нужно большого ума, чтобы понять, что её парень решил бросить её именно таким образом, минуя личное общение. Дочитав до конца, из телефона раздался голос, заставивший встрепенуться девушку: «абонент не отвечает или временно не доступен…»

– Что за глупая история, от такой истории и мёртвому станет грустно. – неожиданно для всех сказал Кингсли.

– Ну, зачем же вы так? – заступился Хоуп. – Ещё посмотрим, что за рассказ мы услышим от вас.

– Я не собираюсь участвовать в этом.

– Так и как же к вам попал билет? – спросила Мэридит, внимательно слушавшая всю эту историю.

– Я как раз дошла до этого места. Когда я взяла фартук со стола, где лежала почта, чтобы сложить его, как на пол упал этот ярко-лиловый билет.

– Так он был среди почты или в вашем фартуке? – снова поинтересовалась Мэридит.

– Если честно, то в тот момент я этого не заметила.

– Ну, точно же! – воскликнул Брайан. – Я всё думал, где я мог вас видеть, и теперь всё ясно. Я работаю журналистом, и в тот день я должен был освещать пожар на Чикаго-Стрит 226.

– Да… наш мир очень тесен. – вставил свои две копейки Хоуп.

– Может, в таком случае, вы и продолжите свой рассказ? – оживились Элизабет.

Брайан тут же попытался откреститься от этой роли:

– Не думаю, что из меня выйдет хороший рассказчик…

Но, как назло, его начали подбивать на это остальные, за исключением Жаклин и Майкла.

– Хорошо, – поддался, наконец, Брайан, – только она не такая красочная как у мисс Фостер.

Он окинул взглядом всю компанию и понял, что затея Элизабет потихоньку начинала себя оправдывать. Те мелкие дрязги, с которых началось знакомство, казались уже очень далёкими. Заинтересованность и вовлеченность читалось почти в каждом лице. Даже надменный жест Жаклин, сменившей сигарету в мундштуке, и держа её двумя пальцами показал, что он может начинать свой рассказ…

Ничего примечательно в том дне Брайана не было. Обычный день, обычная погода, в общем, всё как всегда. Он поднимался в лифте на 18 этаж, громадного здания «Нъюсдэй» по Вестерн Авеню 1468. Лифт был под стать старинному духу издательства. Находясь в нём чувствовалась не показная роскошь, а совсем наоборот – что-то простое, как будто этот лифт не трогало время и он уже добрые пол века без устали возит людей.

Когда же бегущая стрелка остановилась на цифре 18 и двери распахнулись, предстал совсем другой мир, совсем не похожий на тот мир, на который настраивал этот лифт. Огромное пространство с бесчисленными столами, стеллажами и офисной техникой. Количество людей так же поражало воображение. Пожалуй, не было ни одного человека который просто сидел бы за своим столом, каждый постоянно куда-то спешил, что-то спрашивал, за редким исключение телефонные звонки прекращались, но лишь для того чтобы с новой силой раздаться на весь этаж.

Но при всём при этом Брайану нравилась его работа, эта суета и даже этот пыльный воздух, искрившийся в бесконечных лучах солнца.

– Привет, – раздался встречающий голос Слима, – как прошли выходные, ходил на вчерашнюю игру?

Это был его коллега, чуть моложе и чуть шустрее, чем Моррис. Но который старался во всём подражать ему, в его манере говорить и в его манере одеваться под старину. На нём была бело-синяя рубашка с накрахмаленными большими манжетами и воротником, чёрные брюки, ламинированные туфли и подтяжки, выглядящие в наше время столь дико и неестественно, но по какой-то причине очень шедшие ему к лицу. Единственное, что не хватало ему для довершения его образа журналиста 60-х годов – это только шляпа с пером, которая имелась в его гардеробе аж в трёх экземплярах.

– Нет, как-то не довелось. – ответил Брайан, пожимаю руку.

– Зря… – задумчиво произнёс Слим. – Вот мне всегда было интересно, чем ты постоянно занят, что у тебя нет свободного время, даже выбраться куда-нибудь?

Брайан, улыбнувшись, повесил, сложенный пополам, свой плащ на спинку стула:

– Даже не знаю, что и ответить тебе на это. Разве с нашей работой может быть по-другому?

– С нашей работой? Да ты же всё больше копаешься в бумажках, чем расследуешь преступления, даже не выезжаешь на вызовы. Что с тобой случилось? Раньше ты был самым скандальным и оперативным журналистом на севере.

– Я уже своё навоевался, так что мне и бумажная работа не в тягость.

– Значит, ты не будешь возражать, если я поеду на этот вызов? – произнёс Слим с довольной ухмылкой, взяв со стола Морриса жёлтый клочок бумаги.

– Так и знал, что ты неспроста затеял этот разговор. – тоже растянул лицо в улыбке Брайан.

Стараясь не упустить возможный сюжет, как минимум для третьей полосы, в Слиме проснулся азарт настоящего журналиста:

– Ты всё равно не любишь подобные дела. Простой пожар в забегаловке, жертв хоть и нету, но причины его возникновения явно не естественные.

Слим уже хотел выдать заготовленные предложения, для чего уже побольше воздуха набрал в грудь, но его опередил Брайан:

– Я не против.

– Я знал, что могу на тебя рассчитывать, – Слим схватил свою шляпу и направился к выходу, – с меня причитается.

Теперь Брайан мог заняться тем делом, на которое он тратил всё свободное время. Отперев верхний ящик стола, он достал увесистую полицейскую папку за номером 1246. Это, пока не раскрытое дело, было о целой череде убийств, повергших в ужас всех жителе городка Грин-Бей. Не столько ужасны были сами убийства, сколько размах этих преступлений, в иной газете печатались цифры о 30 убитых от рук этого ненормального – Руперта Грина, главного свидетеля и, по мнению большинства, убийцы всех этих людей.

Брайан Моррис в очередной раз просматривал это дело, листая страницу за страницей, скрупулёзно вчитываясь в свидетельские показания и старые газетные вырезки. В который раз, просматривая их, его не отпускала мысль, что в этом деле не всё так просто, он не отрицал того факта, что Руперт Грин мог совершить эти преступления, но что-то здесь не сходилось. Со дня на день должен был состояться суд над ним в Лос-Анджелесе, и если его признают виновным, то ему грозит электрический стул, и очередная загадка останется не раскрытой.

О мотивах Брайана судить сложно, но он во что бы то ни стало хотел разобраться в этом деле от и до. И самое главное, что ему нужно – это встретиться с ним и задать пару вопросов. Только главный редактор не видел смысла отправлять Морриса в командировку на другой конец страны, чтобы расследовать уже раскрытое дело. Именно поэтому он так детально вчитывался в каждое слово дела № 1246 в надежде найти хоть какую-то лазейку, которая бы могла внести сомнения в приговор.

Так ему в голову пришла самая простая мысль – проверить каждое преступление на предмет его алиби. Руперт Грин в городе не самый последний человек и его фамилия частенько мелькает в газете, и если найти хотя бы одну заметку, подтверждавшую, что он не мог просто физически находиться на месте преступления, то его, возможно, отправят в Лос-Анджелес.

Включив компьютер, и набрав в поисковой базе газеты, все статьи с упоминанием Руперта Грина, за последний год, Брайан весьма удивился, когда доступ к электронной базе был закрыт. Недолго думая он решил спуститься в подвал и как в старые времени собственноручно отыскать нужные ему статьи.

Однако он недооценил масштабов хранилища печатной продукции. Просидев там более половины дня, Брайан, всё же отобрал определённое количество нужных ему газет и направился на своё рабочее место. Выйдя из лифта, на том же 18 этаже, он шёл вдоль столов, уткнувшись в свои газеты. Но столь же увлечён своим делом был и парень, работой которого было разносить каждому его почту и выполнение прочих нетривиальных поручений, от столкновения с которым содержимое рук обоих оказалось на полу.

– П-простите. – слегка волнуясь от произошедшего, произнёс парень.

– Да ладно, с кем не бывает. – Брайан начал неторопливо отбирать из общей кучи свои документы.

Парень же оказался куда расторопнее и, не сортируя их, быстро собрал свою ношу и так же быстро растворился в суматошной толпе журналистов.

Брайан, поднимая последнюю газету, уже хотел вставать, как заметил, что под ней лежит какой-то ярко-лиловый клочок бумаги. Рассмотрев его, он понял, что это билет в Лос-Анджелес. Не веря в такие совпадения, он попытался найти этого парня, так как единственным выводом, приходившим на ум – это был его билет, но ни один человек не видел его, и найти его не удалось.

Сев за стол и положив билет перед собой, Брайан погрузился в размышления, но азарт и тяга к приключениям взяли верх – он достал чистый листок бумаги начал писать заявление об отпуске за свой счёт на одну неделю.

Закончив свой рассказ, Брайан убрал в карман металлическую зажигалку, беспокойно крутившую её в течение всей истории.

В глазах Элизабет разгорался настоящий костёр удовлетворения:

– Ну вот, кто следующий?

Видя, что никто не хочет проявлять инициативу Элизабет вновь продолжила:

– Может быть Вы миссис Уайт?

– Ну, во-первых не миссис, а мисс, – выпустила очередную порцию белого дыма Жаклин, – а во-вторых я не собираюсь участвовать в этих детских играх, пусть кто-нибудь другой рассказывает.

Недолго думая взгляд выбор Элизабет пал на Майкла Кингсли:

– Может, тогда вы продолжите?

Глава 2

– На меня можете даже не рассчитывать, – начал Кинг-сли. – Я не собираюсь участвовать во всём этом.

И чтобы избежать дальнейших разговоров на эту тему он встал, и пробираясь через всех, направился дальше. Дойдя до края, где сидит мисс Уайт, его кто-то схватил за руку.

– Да чтоб вас… – начал чертыхаться Кингсли. – Я же довольно ясно сказал, что не собираюсь в этом участвовать.

Но встречного ответа не последовало, а рука, державшая его, продолжала крепко сжимать предплечье. Положив свой взгляд на эту руку, Майкл провел им по ней и увидел, что его держит совсем не знакомый ему человек.

Ему на вид было около 30-ти, короткие чёрные волосы, беспорядочно лежавшие на его голове, придавали его лицу некую вытянутость, в купе с тонким галстуком и строгим костюмом создавалось двоякое ощущение. С одной стороны официальный костюм, пиджак и удавка на шее показывали его статус в обществе и заставляли немного побаиваться его, с другой – его простодушное лицо, голубые глаза и низкий нос создавали совсем противоречивую картину.

– Ну, зачем же так торопиться, впереди столько времени, а вашу историю мне особенно хочется услышать. – начал незнакомец, совершенно спокойным и уверенным голосом.

На лице Кингсли появилось неподдельное удивление, сведя брови, его глаза начали наливаться кровью:

– Что?!.. Ты ещё кто такой?

– Ну да, где же мои манеры – моё имя Дэвид Абрансон.

– И именно поэтому ты схватил меня за руку?

Моррис и Хоуп поднялись со своих мест, не зная, что же всё это может означать, они были готовы пустить в ход кулаки.

Дэвид не выпуская Кингсли из своих цепких пальцев, сдвинул другой рукой низ своего пиджака, после чего лицо Кингсли побелело.

– В чём собственно дело? – начал Хоуп.

Абрансон, развернувшись, слегка подтолкнул Майкла и отпустил его, после чего он беспрекословно сел на ближайший стул:

– А дело в том, что я детектив. – он снова, отодвинул пиджак, скрывавший значок детектива, висевший у него на ремне.

Подобная новость шокировала всех присутствовавших. Волнение и страх начали звучать в голосах людей, смешивающихся в неразборчивое пчелиное жужжание.

– Детектив? – удивился Брайан, сказавший это настолько тихо, что все остальные замолчали. – И что же вам от нас надо, детектив?

– Мне нужно немного правды, надеюсь, вы все прекрасно понимаете, что раз перед вами стоит детектив, то я расследую убийство…

– Убийство? – глубоко дыша, произнёс Кингсли.

– Да, убийство, и поэтому в ваших же интересах дать мне то, зачем я пришёл и распрощаться со мной навсегда.

– В таком случае спрашивайте.

– Не здесь. – Дэвид указал двумя пальцами на Майкла и, согнув их, дал понять, чтобы он следовал за ним.

В эту же минуту все с большим подозрением начали коситься на Кингсли, отчего от его былого запала не осталось и следа.

Абрансон сопроводил его в комнату для допроса, оборудованную по всем канонам тюремного вкуса. Монотонные синие стены, слегка обшарпанные и потрескавшиеся, при том, что все другие помещения и весь аэропорт был в идеальном состоянии, но для людей, находившихся в этой комнате, было не до них. Железный стол и два железных стула, намертво прикрученные к бетонному полу. Зеркальное окно на всю стену и камера видеонаблюдения под потолком и больше ничего.

Указывая Кингсли на стул, Дэвид листал свой блокнот и, не отрываясь от него начал:

– Где вы были 23 сентября этого года?

– Двадцать третьего? – удивился Кингсли. – Вы серьёзно? Это же было больше месяца назад. Как я могу это помнить.

– Ещё раз повторяю, что это в ваших же интересах. Поэтому напрягитесь и попытайтесь вспомнить.

– Хорошо, хорошо, – Кингсли прощупывал обстановку, и по какой-то, известной только ему причине начал чувствовать себя более вальяжно. – Наверно я был тогда дома.

Абрансон, не поднимая головы, посмотрел на него исподлобья и едва заметно ухмыльнулся:

– И это есть кому подтвердить?

– Конечно, есть, только это будет проблематично.

– Почему проблематично?

Кингсли откинулся на спинку стула и, смотря в потолок начал довольным голосом:

– Понимаете, я человек одинокий, и уже давно привык проводить время в обществе продажных девиц, но не думаю, что кто-нибудь из их сферы захочет общаться скопом.

– Мне нужны имена. – Дэвид наконец-то открыл нужную ему страницу в блокноте и подготовил ручку.

– Вы же не маленький мальчик и должны меня понимать как мужчина, что я никогда не задавался такими вопросами, да и зачем мне запоминать их имена.

Кингсли сидел с довольной улыбкой на пол лица. Дэвид задумчиво закрыл блокнот и, постучав по нему ручкой, убрал во внутренний карман пиджака. Он спокойно сел напротив него:

– А теперь послушай меня. – начал тот с животной злостью в словах. – Я знаю все твои тёмные делишки, которые ты совершал ещё с самого детства и будь моя воля ты бы уже давно сидел за решёткой. Ты сам и твоё существование омерзительны для меня. И если ты не начнёшь говорить правду, я тебе обещаю, что ты уйдёшь отсюда в наручниках.

– Послушайте… – возмущённо начал Кингсли.

– Нет, это ты послушай. – перебил его Дэвид, схватив за рубашку и притянув его к себе. – Ты даже не представляешь, что я могу с тобой сделать. Если ты не понял, то мне наплевать на то, чем ты занимаешься, но если я сейчас не услышу правду…

Дэвид, отпуская его, толкнул с такой силой, что тот впечатался в спинку стула.

– Чёрт бы тебя побрал. – заговорил Кингсли, потирая грудь. – Я никого не убивал, меня даже в городе не было 23-го.

– Не будем пока с этим утверждением торопиться. А с чего ты решил, что преступление было совершенно в городе?

Не зная, что и ответить Кингсли замолчал, потупив взгляд, его переполняла злоба. На его лице напряглась каждая мышца.

– Ну, что ж, начнём ещё раз с самого начала: Где вы были 23-го сентября?

– Хорошо, это, кажется, была суббота. Те выходные я провёл в отеле «Калифорния» по Марион Авеню.

– Это кто-нибудь может подтвердить?

– Да, но они вам в этом не сознаются.

– Ты опять за старое? – вскочил со стула Дэвид.

– Нет, не в том дело, – там проводился закрытый карточный турнир, поэтому никто и не сознается, что был там. Это всё равно, что подписать себе смертный приговор.

– Тем хуже для тебя.

– Погоди! – Кингсли спешно достал из кармана свору визиток, и случайно рассыпав их на столе начал что-то искать.

– Вот, – он протянул клочок бумаги, – это Виктор он мне должен, поэтому он скажет правду.

Абрансон посмотрел на этот клочок бумаги очень внимательно, как будто запоминая его:

– Хорошо, я проверю. А пока можете быть свободны, и позовите следующего.

Сдерживая своё негодование, Кингсли поспешил удалиться из комнаты.

– А вы у нас значит Стенли Хоуп. – обратился Абрансон к вошедшему.

– Так точно. – ответил тот совершенно спокойным голосом.

– Да вы не стойте, присаживайтесь. Глядя на вас мне почему-то кажется, что вы бывший военный.

– Так точно.

– А вы не многословный. – улыбнулся Дэвид.

– А разве тут можно ещё что-то добавить?

– Ну, например где служили?

– Разве это какое-то имеет отношение к вашему делу? Впрочем, не мне тут задавать вопросы. Я был первым помощником капитана оперативного реагирования по вопросам ближнего Востока.

– И в чём же заключались ваши обязанности?

– Вот тут я вынужден промолчать, данная информация разглашению не подлежит.

– Понимаю…

Абрансон с самого начала следил за всей этой компанией, он сидел спиной к Жаклин Уайт и внимательно слушал каждого, запоминал их поведение вне официального разговора, чтобы потом было легче понять, кто врёт, а кто нет. Так и сейчас слова Хоупа уж очень сильно отличались от его прошлых. Если раньше он ему казался простодушным мужичком, у которого нет большей радости, чем провести вечер в компании телевизора и баночки пива, то теперь он был эталоном спокойствия и непоколебимости. Он говорил чётко и внятно, слова звучали отрывисто и по делу. И эта нестыковка не давала покоя голове Абрансона. Такая быстрая смена образа говорила о не дюжем уме и его способностях…

– Полагаю вы вызвали меня не для того чтобы спрашивать о моём прошлом. – вклинился в размышления Абрансона Хоуп.

– Да… где вы были 23-го сентября?

– Двадцать третьего… двадцать третьего… – всё тише и тише начал повторять Хоуп. – По всей видимости, я был в спортзале.

– Вы ещё и в спортзал ходите? – немного удивился Абрансон, глядя на его фигуру.

– Конечно! Или вы думаете, что это всё природное. – он провёл руками вниз показывая своё тело, с задорной улыбкой на лице.

– Тем более он мне ещё и деньги приносит, я ведь владелец этого спортзала. – продолжил Хоуп.

Дэвид, не удержавшись, тоже заулыбался над ним:

– И наверняка это может подтвердить не один человек занимающийся у вас?

– Конечно, у нас ведётся строгая учётность посещений, всё задокументированно. А, совсем забыл сказать, у нас же ещё ведётся видеонаблюдение, думаю, это упростит вам задачу.

– Да, это весьма кстати, и вам это тоже кстати – камеры, журналы посещений, строгая отчётность…

– Я понимаю, куда вы клоните, но совершенно напрасно. Излишняя осторожность – это всего лишь отпечаток моей службы и только.

– Ну, что же, думаю, вы можете идти. – Абрансон поставил последнюю запись в своём блокноте и закрыл его.

– Мистер Абрансон, я понимаю, что это не моё дело, но если вам нужна помощь в деле, только скажите, вы ведь прекрасно понимаете, что я могу оказать неоценимую помощь в этом деле.

– Спасибо, но я как-нибудь сам справлюсь.

– Но… – только хотел было вставить Хоуп, как его перебил Абрансон:

– Идите.

Вслед за Хоупом вошла Элизабет. По ней видно было, что она волнуется. Она, оглядываясь по сторонам, тихонько присела на стул.

– Скажите мисс Фостер, а вам снятся сны? – неожиданно начал Дэвид.

– Что простите? – удивлённо спросила Элизабет, не понимая значения этого вопроса.

– Вам… сны снятся?

– Наверно… – настороженно произнесла Элизабет. – Это имеет какое-то отношение к вашему делу?

– Самое, что ни на есть прямое, но об этом чуть позже. Так что же вам снится? Можете их вспомнить?

От подкинутой задачки брови Элизабет прижались друг к дружке, отчего её лоб покрылся небольшими морщинками:

– Если честно, то ничего сейчас на ум не приходит.

– Это хорошо… – Абрансон что-то отметил в своём блокноте. – А вы можете вспомнить 23 сентября?

– Здесь будет попроще. – улыбнулась та. – Я хорошо запомнила этот день.

– И что же такого примечательного было в нём?

– Ну, в тот день была жуткая погода, непроглядные тучи и сильнейший дождь, продолжавшийся наверно весь день…

– И вам запомнилась погода?

– Нет, я почти подошла к тому, что хотела рассказать.

– Просто я уже заметил вашу любовь к разговорам, а во времени я ограничен, поэтому давайте сразу перейдём к вечеру 23-го, а если быть более точным, то к 21:20.

Элизабет немного нахмурилась от такого замечания, но всё же продолжила:

– В это время я была без сознания.

– Вот как… – задумчиво произнёс Дэвид, и слегка наклонив голову в сторону, посмотрел на неё. – Это и вправду очень интересно… Значит вы утверждаете, что именно в 20 минут десятого находились без сознания.

В голосе Абрансона не чувствовалось ни подозрений, ни осуждения, ни какой другой отрицательной эмоции. Он, казалось, просто общался с Элизабет. По крайней мере, так ему казалось, а вот девушке не очень понравилась последняя фраза.

– Да, именно в это время я была на работе, когда это со мной случилось. Приехавшая скорая и вызов должны были у них зафиксироваться, так что это уже ваша работа проверить мои слова.

– Ну, зачем же вы так? Я всего непросто хотел узнать, как это случилось с вами. – попытался выкрутиться за глупой улыбкой Дэвид.

– Я сама долго думала над этим, со мной же раньше ничего подобного не случалось…

– Может что-нибудь предшествовало этому? Можете вспомнить, что было перед тем, как вы упали в обморок?

– Думаю да… Обычная рабочая суета… было очень много людей, в тот день был финальный матч детской бейсбольной лиги… Я помню, что какой-то молодой человек сказал, будто меня спрашивают по телефону…

– И что было дальше?

– Затем я подошла к телефону и подняла трубку…

Элизабет замолчала и почти не реагировала на слова Абрансона:

– Мисс Фостер, мисс Фостер. – безуспешно пытался достучаться до неё Дэвид. – Что же дальше?

– А дальше я не помню… – вернулась из забытья Элизабет. – Наверно в тот момент, когда зазвучал голос из телефона, я и потеряла сознание.

Абрансон после услышанного стал менее сдержанным, его слова посыпались с большим воодушевлением:

– А вы услышали, что он вам говорил? Может быть, вы узнали голос?

– Нет… ничего из этого я не помню…

– Очень жаль, впрочем, вы мне очень сильно помогли.

– Помогла?

– Да, на этом пока всё.

Следующим, вошедшим в эту комнату, был Колин Янг. Из всех своих предшественников он более всего нервничал. Казалось, что его даже пробивала мелкая дрожь.

– Колин Янг значит… – начал детектив, со свойственной ему манерой говорить, не смотря в глаза. – Кем вы работаете?

– На р-р-радио… – он сейчас ещё больше обычного заикался.

– На радио? Интересно… мне как-то не доводилось слышать вашу фамилию.

– Я р-редко веду эф-фиры.

– Это из-за вашей дикции?

Для Колина, похоже, это была больная тема, отчего он помедлил с ответом:

– Не т-только…

– Интересно… – перебил его детектив. – А этот дефект у вас с рождения?

– Да…

– Наверно это вам сильно мешает. – вновь опередил детектив слова Янга. – Могу представить, сколько вы натерпелись унижения за свою жизнь…

– Что вы такое г-говорите?

Абрансон, как будто не слыша его слова продолжал не останавливаясь:

– И это всё долгое время копилось внутри вас, пока в один момент чаша терпения не переполнилась, и вы не потеряли над собой контроль.

– Да кто в-вы такой, чтобы об этом г-говорить! – вскочил на ноги Янг. – Вы даже п-понятия не имеете, что значит жить, когда ты не такой как в-все остальные.

Прищурив глаза, детектив с довольным блеском в них наблюдал за его реакцией. Лицо Янга налилось кровью, как переспелый помидор, грозившийся взорваться от малейшего прикосновения к нему. Немного помедлив, детектив продолжил с беззаботной улыбкой:

– Ну, зачем же так заводиться, я же просто спросил.

– Т-только мне кажется, что в в-вашем вопросе не было и в-вопроса относящегося к в-вашему делу.

– Отнюдь, в таком деле не может быть ничего лишнего. А раз вам хочется обычных вопросов, пожалуйста. – он сел за стол, предлагая рукой ему сделать тоже самое. – Где вы были 23 сентября.

Колин нехотя, но всё же уселся на место, вздувшиеся паутинкой вены на его лбу уже почти были не заметны.

– Работал. – резко ответил Янг, даже показалось, что у него и нет никаких проблем с дикцией.

– Дайте угадаю, а после работы вы пришли домой, и пробыли там абсолютно одни.

– Нет… – Янг потупил взгляд.

– Мы теперь в молчанку будем играть? Раньше ты хоть говорил.

Но слова детектива не смогли пробиться до ушей Янга.

– Эй. – снова начал Дэвид. – Ты ещё здесь?

Сдвинув брови и всматриваясь в лицо, сидевшего напротив него парня, детектив заметил, как пара капель быстро выросли на его глазах и, скатываясь вдоль носа, упали на металлический стол. Абрансон не ожидавший подобного опешил, он даже не знал, что это сейчас происходит с Янгом.

– Послушай, я не хотел… – начал детектив чувствую свою вину.

– Я ш-шёл домой после р-работы, но не дошёл – меня остановила п-парочка бандитов, я даже не сопротивлялся им – ведь так с-советуете вы, ф-ф-федералы? Но им были нужны не с-столько мои деньги, сколько я сам. П-после этой встречи я п-провёл в больнице 3 недели.

Янг говорил безэмоционально, на одном дыхании, даже не поднимая головы, а смотря на стол, на капли его слёз на нём:

– Вы спросили, з-зол ли я? – я отвечу – я в-всегда зол, но зол лишь на с-себя, ведь это я не такой как в-все…

Больше Янг не произнёс ни слова и быстро поднявшись, выскочил из кабинета, чуть не снеся дверь с петель. Откинувшись на стуле детектив, посмотрел в коридор.

Через открытую дверь он видел, как Колин не обращая ни на кого внимания, прошёл сквозь людей. Ему определённо что-то говорили, возможно, даже пытались утешить, но он, натянув капюшон на голову, уселся подальше от остальных.

Юная Мэридит Стоун, стоявшая ближе всех к двери, смотрела на доведённого до ручки Колина, после чего перевела взгляд на детектива, который уже призывно махал ей рукой.

Мэридит Стоун с большой неохотой зашла в комнату, усевшись напротив детектива, она уставилась на него. Абрансон немного потянув время начал:

– Думаете это я злодей?

– Нет… С чего вы это взяли. – на лице Мэридит появилось недоумевающая улыбка.

– Ну как же – довел бедного парня до слёз… Я видел, как вы на него смотрели.

– Это простое любопытство, не более. – быстро протараторила та.

– О, как быстро вы начали отнекиваться, не думал, что угадал с этим.

Мэридит, хотела что-то возразить, но смогла сдержать себя.

– Ладно, – заговорил вновь детектив, – посмотрим… Мэридит Стоун… Значит вы у нас самая молоденькая…

– Вы и в правду думаете, что я могла совершить ваше преступление? – ни с того ни с сего начала Мэридит.

– Не стоит прятаться за свой возраст, и смазливое личико у меня были дела и более абсурдные. Продолжим, – детектив возвратил свой взгляд в блокнот, – если верить всему, что здесь написано, то вам как минимум светит место губернатора.

– И что же там написано?

– Отличница учёбы, посещает 4 дополнительных факультатива, учувствует в благотворительных акциях, и это всё не смотря на то, что ваша мать умерла, а отец большую часть дня употребляет спиртные напитки. Всё верно?

– В целом – да.

– Хорошо, – детектив сделал какую-то помарку в своём блокноте, – а 23 сентября вы, где находились.

– В тот день у меня был факультатив по испанскому языку. – без малейшей заминки проговорила Мэридит. – Это могут подтвердить как минимум 10 человек.

– А вы быстро себе алиби нашли, хотя я даже не сказал о времени.

Девушка поняла, что её слова показались слишком уверенными и подготовленными, и сейчас судорожно искала, чтобы ей ответить, отчего ещё больше вызывала подозрение.

– Время мало имеет значение, испанский по субботам длится с 15:15 до позднего вечера.

– А до 15:15?

– Не думаю, что преступления свершаются так рано. Да и просто так для сведения – мне вообще нет никакого дела до этого Янга.

Детектив только улыбнулся и, дописав последнее слово, поставил жирную точку, чем дал понять, что девушка может идти, что собственно та и сделала.

На место одной девушки пришла другая, хоть и не настолько молодая, но с таким шармом и походкой что многие модели сошли бы с ума от зависти. Жаклин Уайт уселась на этот металлический стул, как будто это был её трон. И с подобающим видом, вставив сигарету в мундштук, закинув ногу на ногу и упёршись локтём в стол, принялась наполнять свои лёгкие ядовитым дымом сигареты.

– Здесь не курят. – не поднимая на неё глаз начал детектив.

Жаклин демонстративно выпустила сигаретный дым прямиком на детектива и, вытащив сигарету, затушила её об стол и там же оставила тлеть её кончик.

– Вы сильно пожалеете молодой человек, если я из-за вас опоздаю на самолёт…

– Никуда вы не опоздаете. – тяжело выдохнул Дэвид.

– Вы хоть знаете, с кем вы имеете честь разговаривать?

Каждое её слово веяло пренебрежением к детективу и в тоже время выказывало честь и величие собственной персоны.

– Конечно, знаю. – всё так же вяло и незаинтересованно отвечал детектив. – Вы Жаклин Уайт – в прошлом довольно успешная актриса.

– Что значит в прошлом? – не скрывая своего возмущения, выпрямилась Жаклин.

– Сейчас не об этом. Давайте просто ответите на пару моих вопросов, и на этом закончим.

– С нетерпением этого жду.

Детектив посмотрел на неё, но ничего на это не ответил – каждый раз она оставляет за собой последнее слово.

– Где вы были 23-го сентября?

– Я точно не могу вспомнить.

Жаклин так демонстративно начала изображать мыслительную деятельность, что с трудом верилось, что она настоящая актриса.

– Не стоит прикидываться…

– Ну, хорошо… Может быть, я была в районе Джонс-парка…

– Что же вы, возможно, там делали?

– А вот это уже не ваше дело.

Абрансон даже не стал заострять внимание на том, что не в её положении так разговаривать.

– Хорошо, может, в таком случае вы расскажите что это? – Он достал из правого кармана пиджака небольшой прозрачный пакетик с белым порошком, при виде которого ни один мускул не выдал страх охвативший Жаклин, лишь её глаза были сейчас правдивы.

– Я не знаю, что это такое. – не шевелясь, произнесла Жаклин.

– И как он взялся в вашем кармане, вы тоже не знаете?

Она невольно дёрнулась – её рука хотела проверить своё содержимое карманов, но когда спохватилась, было уже поздно.

– Можете спокойно проверить, – продолжил детектив, – его там уже нет, и вы это прекрасно знаете.

Абрансон наконец-то соизволил поднять, впервые за всю беседу, на неё глаза.

– Да, я их у вас стащил, ещё тогда когда вы так увлечённо слушали историю Элизабет Фостер. В тот момент я был уверен, что вы меня заметили. Но как бы то ни было, думаю, у нас теперь получится нормальный диалог. А поэтому задам вопрос ещё раз: Что вы делали в районе Джонс-парка?

Как не хотелось рассказывать всей правды, но у Жаклин просто не было другого выбора.

– У нас был небольшой корпоратив, думаю, вы догадываетесь, как коротают время люди, у которых всё есть. – на этих словах её взгляд упал на этот злополучный пакетик.

– И, конечно же, бессмысленно искать кого-либо с вашего «корпоратива».

– Да… это действительно бессмысленно. – в голосе Жаклин чувствовалось неподдельная тревога за свою шкуру.

На лице детектива появилась беззаботная улыбка, он сунул пакетик в свой карман:

– Ну что ж, на этом пока всё. Можете ступать.

Не понимающая, почему он её не задерживает, она не стала возражать и поспешила покинуть комнату.

– Проходите, я всё ждал, когда смогу, наконец, с вами поговорить. – заговорил детектив, увидев в дверном проёме статную фигуру Брайана.

Он вошел в комнату, но предпочёл стулу возможность стоять, и быть тем самым на одном уровне с детективом, облокотившимся о стол.

– И чем же моя скромная персона могла так заинтересовать?

– Вот именно об этом я и говорю.

– Простите, но я вас не понимаю.

– Да, – закачал головой детектив, – все ваши словечки и выдержка, всё указывает на то, что из всей этой компании не сыскать более благородного человека, чем вы.

– Даже не знаю, как и реагировать на такие слова.

– Что лишний раз подтверждает мои слова. – Дэвид довольно заулыбался и, встав на ноги, начал медленно мерить комнату шагами.

Брайан молча наблюдал за детективом. Он не впервые общается с представителями законами, и страха перед ними у него нет. Но каждый раз такой разговор это настоящая игра, это целое искусство, и пусть эта фраза в фильмах «все, что вы скажете, будет использовано против вас» и звучит избито, но так оно и есть. Каждое предложение не рождается просто для поддержания разговора и прочей вежливости, в каждом вопросе кроется совсем другой смысл, смысл который может привести вас либо в «дамки» либо в тупик. Вот и сейчас Брайан прокручивал в голове всё сказанное детективом, и пытался понять какую же по-настоящему, тот ведёт игру.

– И к чему вы всё это говорите?

– Я говорю это лишь с той надеждой, что вы не будите мне врать, как все остальные.

– Это ваша работа подозревать. – Брайан сменил опорную ногу и, поправив волосы рукой, сунул её в карман. – Не думаю, что мои слова будут звучать для вас более убедительно.

– Может быть, это всего моя надежда… в прочем, что вы можете рассказать о вечере 23 сентября?

Брайан заиграл челюстью, при упоминании этого дня:

– Ничего существенно, скорее всего… я был на работе.

– Интересная у вас профессия, что заставляет даже вечер проводить не в окружении родных и близких, а за рабочим столом.

– Издержки журналистки.

Немного помедлив, он добавил.

– Да, я определённо был на работе.

– Вы в этом так уверены? Ведь немало времени прошло с того времени.

– Да… ну, конечно же! Я же в тот день получил это дело по сумасшедшему. Из-за него мне пришлось не одни выходные провести в конторе.

– И дело этого сумасшедшего оказалось настолько интересным, что вы запомнили даже день? – детектив спрашивал почти не глядя на Брайана.

– Дело и вправду оказалось очень занятным, да и потом могу поспорить, что вы сами сможете перечислить все дела, которые доводилось вам вести.

– Вот тут вы меня поймали. – заулыбался детектив. – И что же такого занятного было в вашем сумасшедшем?

– Да, в общем-то, всё. Вам-то должно наверно быть известно дело Руперта Грина, о том как он якобы убил две дюжины людей собственными руками и теперь прикрывается маской безумия.

При упоминании имени сумасшедшего, детектив ледяным взглядом посмотрел на Брайана:

– Известно, но похоже не так много, как вам.

– Не прикидывайтесь, информация, которой владеют журналисты – это лишь крохи от вашей.

– Вот тут мне есть о чём с вами поспорить. – вернув ясность взгляда, заулыбался детектив – Но у меня мало времени, поэтому вернёмся к этому разговору как-нибудь в другой раз, а на этом всё.

Абрансон, сунув блокнот в пиджак, пропустил Брайана вперёд и сам направился вслед за ним. Выйдя в общий зал ожидания, детектив беглым взглядом оглядел всех. Все сидели на тех же местах, что и раньше, единственное – это Колин, забившийся как можно дальше всех. Его глаза уже давно высохли, и от недавней истерики уже не было и следа, но его по-прежнему переполняла злоба и ненависть к человеку доведшего его до этого состояния.

– А где Майкл Кингсли? – нервно заговорил детектив и принялся беспорядочно смотреть по сторонам.

– Да… вроде тут был. – последовал примеру детектива Хоуп и принялся пристально выискивать Майкла.

– Разве никто не видел, куда он делся?

Из всех лишь Жаклин надменно произнесла «нет», а все остальные лишь молчаливо произнесли тоже самое.

– Не думал, что у нас дойдёт до этого. – детектив достал пистолет из кобуры и снял его с предохранителя.

Этот поступок заставил не на шутку испугаться даже видавшего Хоупа, попятившего от детектива, слегка приподняв руки.

– Разве в этом есть необходимость? – произнесла дрожащим голосом Элизабет.

Абрансон даже не стал разъяснять свой поступок и то насколько может быть опасен преступник, что молча направился в сторону восточного крыла. Как неожиданно для всех ему навстречу вышел Кингсли. Детектив непроизвольно направил на него пистолет.

– Полегче, я на словах ещё вас понял. – Майкл сделал жесть руками, чтобы тот опустил пистолет.

– Я тоже так думал.

– Так в чём же дело?

– Где ты был?

– Да в туалет я ходил, или для этого теперь у нас надо брать разрешение?

Глаза детектива забегали, в них появилось сомнение, отчего рука с пистолетом начала опускаться, но тут же сова напряглась:

– И туфли у вас мокрые тоже от пребывания в туалете? Или быть может вы зачем-то ходили на улицу?

– Эй! – Кингсли снова поднял руки. – А мне есть смысл в такую погоду туда выходить?

– Это уж лучше ты мне расскажи.

– Да говорю же, я был в туалете, там кран испорчен – весь пол залит. Если не верите, можете сами сходить и убедиться в этом.

– Звучит убедительно. – вставила свои две копейки Жаклин, единственная оставшаяся сидеть на стуле.

Майкл понимая, что ему ничего не грозит, не без опаски, двинулся к остальным. Проходя мимо детектива можно было видеть, как его верхняя губа немного подрагивает от волнения и негодования. Кингсли же довольный этим фактом уселся в первом ряду и закинул ногу на ногу:

– Ну, что? Надеюсь, вы нашли своего преступника, и теперь мы можем идти?

Абрансон, убрав палец с курка, сунул пистолет в нагрудную кобуру и, поправив пиджак, повернулся к нему:

– Мы только начали…

– Это значит, нет? – довольно произнёс Кингсли. – Я уж было понадеялся, что больше вас никогда не увижу.

– Это потому что среди нас нету преступника. – вклинилась Элизабет.

– Не стоит так говорить. – детектив недоверчиво покачал головой из стороны в сторону.

– Ну, вы хоть что-то выяснили или дело стоит на месте?

– Выяснил, и очень много. – Дэвид улыбнулся на одну сторону. – Например, то, что никто из вас так и не сказал мне правду.

Глава 3

– Что это ещё за ерунда? – зазвучал недоумевающий голос Кингсли.

– И как прикажите понимать это? – также не сдержал своего возмущения Хоуп.

Высказать своё недовольство хотели все, но по какой-то неведомой причине погрузились в свои мысли. Наверняка им просто не хотелось создавать бессмысленный галдёж, но со стороны это выглядело совсем по-другому. Казалось, будто все они и в самом деле что-то утаили. Если бы в эту секунду каждый из них мог видеть свою гримасу, то они удивились бы не на шутку – состроить подобное выражение лица не под силу ни одному актёру. На их лицах сметание и усталость смешались с недоверием и злобой, местами имел место и неподдельный страх.

Слова, сказанные детективом, звучали для каждого обидного, но более всего они задели Майкла Кингсли. Отчего тот даже подскочил на ноги. Ещё пару секунд назад его лицо светилось от небольшого инцидента с Абрансоном, из которого он вышел в лавровом венке, и от предвкушения, что вот-вот всё должно закончиться, но теперь получается, что пройденное здесь – это лишь начало. Толи от всего этого, толи от того, что он так резко поднялся, но Майкл на время потерял ориентацию и не в силах был произнести подошедшую к его горлу речь, не двусмысленного содержания.

– Но если так как вы говорите. – переняла инициативу Майкла, Элизабет. – То выходит, что мы все преступники?

После этого даже пришедший в себя Кингсли не стал озвучивать свои мысли. Элизабет поняла смысл своих слов, лишь когда их произнесла. Оглядываясь по сторонам, она видела, что во взгляде каждого появилось что-то звериное, что-то такое чего раньше там не было и то, чего возможно и нет. Но теперь каждый глядел с опаской – в каждом виделся преступник, впрочем, как и сама Элизабет в глазах остальных.

Гнетущей атмосфере так же поспособствовал вновь пустившийся дождь. О котором, как о главном виновнике задержки самолёта и как следствие всего этого разговора с детективом, уже не думали. А он тем временем, поднакопив силы, начал покрывать окна пулями из капель. Порывистый ветер временами усиливал этот шквал, от одних звуков которых становилось холоднее.

Затянувшееся молчание разрушил гром вместе с молнией, раздавшиеся почти синхронно.

– Не обязательно, – начал детектив, с довольным выражением на лице. – Я совсем не это имел в виду.

– А что же в таком случае имели? – произнесла Жаклин, всё той же интонацией, с которой она вошла в аэропорт, и с которой она наверно произносила свои самые первые слова в этом мире.

Детектив, скрестив руки за спиной, сделал пару мерных шагов вперёд, и слегка наклонился к Жаклин:

– А то, многоуважаемая мисс Уайт, что мне кажется, вы просто меня дурите.

От такой конкретики её глаза округлились ещё больше чем у страуса, и движение головой в этот момент чем-то было сродни с этой австралийской птицей:

– Да как вы смеете…

– Прощу, не стоит устраивать для меня спектакль, приберегите это для своих поклонников. – детектив специально выделил последние слово, произнеся его чуть ли не по слогам, чтобы Жаклин поняла весь смысл, который он вложил в это слово. – Тем более сказанное относилось не только к вам, а ко всем присутствующим здесь.

– Но как такое возможно? – вновь зазвучал голос Элизабет. – Мы ведь даже не знакомы, чтобы всем вместе вас дурачить.

Сделав пару шагов теперь в сторону мисс Фостер, на лице детектива мелькнула неестественная улыбка, бывающая лишь у душевнобольных людей:

– О… Я бы не стал говорить.

– Интересно почему?

– Да потому что вы все знает друг друга куда лучше, чем думаете.

Каждое новое слово Дэвида подливало масло в не гаснущий костёр недоумения и недомолвок. Собравшиеся здесь и без этого уже не знали, что им думать, а последние слова окончательно ввергли их в ступор.

– Что вы говорите? – зазвучал дрожащий голос Элизабет.

Видя, какой резонанс имели его слова, детектив, приложив не дюжие усилия, попытался выкрутить из этой ситуации.

– Я имею в виду… – его глаза с нечеловеческой скоростью забегали по лицам людей, ждавших от него разъяснений.

Лишь одно лицо выбивалось из всей массы – лицо Мэридит Стоун, совсем безэмоционально смотревшей на него. Казалось, ей нет никакого дела до того, что здесь происходит и, задержав на ней взгляд на секунду дольше, чем на остальных продолжил:

– Я имею в виду Мэридит Стоун и Майкла Кингсли.

Голос детектива прозвучал с нарастающей уверенностью. Но ни одной заминке в его голосе никто не заметил, так как все сразу устремили глаза на эти парочку.

– Что за чушь вы несёте? – напряжённо произнёс Кингсли.

– А что вас так не устраивает?

Кингсли сунул одну руку в карман брюк, а другой подкурил сигарету, зажатую в зубах. Не смотря на то, что он пытался сдерживать свои эмоции, беглый огонёк сигареты выдавал дрожь в его губах.

– Что не устраивает? – он вытащил сигарету и ярко начал жестикулировать ею. – Меня многое не устраивает, сначала я застрял в этом чёртовом месте, затем мне угрожали пистолетом, а теперь меня и ещё в другом обвиняют.

– Я вас ни в чём пока не обвиняю, просто говорю, что вы знакомы с мисс Стоун.

– Хорошо, может я не так выразился, пускай не обвиняете, но это клевета!

– Ну конечно не знакомы, именно поэтому вы так яростно это доказываете. – Абрансон кивнул в сторону сигареты.

– Да чтоб вас… – Кингсли с большой силой швырнул её на пол, маленькие искорки огня мгновенно рассыпались у его ног и так же мгновенно исчезли. – Я её впервые вижу.

– Ваша позиция мне ясна, – детектив со странной ухмылкой на лице, развернулся и направился к мисс Стоун, – только я не пойму, зачем вы это отрицаете…

От переполнявшей его злобы, Кингсли сжал руку в кулак, а верхняя губа слегка подрагивала. Звериная натура рвалась наружу, и только большое количество людей сдерживало его от того, чтобы не сорваться и не вцепиться ему в глотку.

– Ну, а вы, мисс Стоун, тоже будите отрицать факт знакомства с Майклом Кингсли?

– А разве может быть иначе? – ответила Мэридит, не поднимаясь со стула.

Лицо юной мисс было преисполнено надменности, ей определённо не хотелось ничего отвечать. Даже взгляды окружающих, направленные на неё и которые она чувствовала каждой частью своего тела, не могли поколебить её спокойствие.

– Да, например вы можете сказать, что уже давно знаете друг друга… или не так давно… или, что нам всё понятно, и мы не будем больше вам врать.

Слова детектива смогли вызвать лишь ироничную улыбку на юном личике.

– Не думаю, что я могу быть знакома с человеком, который не знаком со мной. Вам самому это не кажется глупым?

Последнее слово очень сильно задело детектива, скажи это кто-либо другой эффект оказался бы совсем иным, но когда тебя как маленького котёнка тыкает лицом девушка, которая пряталась всю свою жизнь за своим смазливым личиком и родительскими деньгами, которая не сделала ещё ничего толкового в этом мире и привыкшая вести себя подобным образом… Детектив едва сдерживался, чтобы не сказать лишнего, к его счастью этот ход мыслей разорвал голос Кингсли:

– Может, хватит уже?

– А… понимаю, похоже, вам не нравится, что я с ней разговариваю в таком тоне?

– Мне просто надоел весь этот балаган, если вам есть что-то предъявить конкретное, то говорите, а так нечего мне голову морочить.

– Раз уж вы настаиваете, то я не смею вам отказать в этом, хотя если быть честным, то мне не хотелось это говорить.

Скрестив руки за спиной и удаляясь от всех детектив с нотками туманности и задумчивости начал:

– Вам ведь я насколько понимаю сейчас 19 лет…

Четырнадцатое июля две тысячи десятого года… Раздавшийся металлический звон сигнализировал об окончании занятий. Море молодых людей заполнило коридоры, лестницы и в последствии всю прилегающую территорию высшей школы изобразительных искусств штата Висконсин. И если какому-то заезжему туристу могло показаться, что здесь учится много людей, то он просто не видел это место во время семестра. Сейчас, в основном, занимались только по усиленной программе те, кому это было нужно, хотя те, кому это было не нужно, тоже приходили сюда, но больше от безделья и переизбытка свободного времени.

Главное учебное здание располагалось на небольшой возвышенности близ устья реки Дак-Крик, и, конечно же, первое, что приходит на ум при упоминании «школы» и «искусств» так это греческие театры и соборы, возводившиеся в честь своих богов, богато украшенные мраморными статуями, колоннами и точёными узорами антаблементов, и именно так выглядел главный корпус.

Богатая история этого особняка, начавшаяся ещё в 1643 году, не нуждалась в представлении, каждый житель городка Грин-Бей хоть раз, но слышал все эти истории, которые приписывают старым домам, от самых абсурдных как-то резиденция греческой элиты, до более приземлённых – вилла «белого господина». Как бы то ни было, сейчас это здание входит в число местных достопримечательностей, а поэтому ни о каких перепланировках и тем более заменах конструкций и речи быть не могло. И именно поэтому в этом здании мечтал побывать каждый.

К огромным входным дверям из белой древесины ясеня, вела не меньшая по масштабам лестница, расходившаяся к низу, будто оплавившаяся под лучами солнца. Веранда первого этажа подкреплялась массивными столбами, прямо над ней выходил балкон второго этажа, который также был окаймлён столбами, но уже меньшего диаметра и с большой изящностью в них.

Пожалуй, нет ни одного другого здания, которому так бы шли все вековые испытания, которые ему пришлось пережить. Все сколы, потёртости и «ссадины» на нём, все те растения, которые пробивались из каждой трещины, где было хоть небольшое количество земли, и которые старались как можно быстрее поглотить в своих зелёных объятиях этот дом, всё это делало его только более притягательным. Неудивительно, что первым пунктом у всех приезжих стоит посещение этого особняка.

И именно из этого здания, покончив с гранитом науки, вышла юная мисс Стоун со своими друзьями. Как это обычно бывает в подростковые годы все их разговоры были наполнены смехом, беззаботными издёвками друг друга и неумелыми кокетливыми разговорами с мальчиками. Юная мисс, хоть и вела себя как её сверстницы, но можно было заметить лёгкую фальшь в её глазах. Казалось будто ей и вовсе неинтересны эти типичные разговоры с её подругами, как будто она уже вышла из того возраста и её ум сейчас терзали куда большие проблемы, чем это могло показаться. Впрочем, это могло быть связанно, с тем, что сегодня у неё 16-ый день рождения и именно поэтому она такая задумчивая.

Наконец-то, распрощавшись с друзьями, Мэридит облегчённо вздохнула и свернула на Ленвуд-Авеню. Несмотря на то, что путь домой по этой улице занимал на порядок больше времени, но она не могла отказать себе в удовольствии прогуляться по этой улочке. В далёком прошлом именно эта улочка была единственной подъездной дорогой к школе, то есть вилле, и, конечно же, чтобы впечатлить всех подъезжавших сюда гостей, вдоль дороги были посажены бесчисленные деревья гинко, бука и тиса. В эпоху своей молодости эти деревья плотной оградой окаймляли края дороги, они как вечные часовые встречали всякого проезжавшего, но сейчас за тяжестью лет их ряды значительно поредели, а те что остались наклонились друг другу, сплетясь ветвями кроны таким образом, что образовался настоящий живой тоннель, уносивший всех в те старые времена, которые застали эти деревья. Даже дома, которые были здесь построены впоследствии, стояли на некотором расстоянии от дороги, чем на прочих улицах. Беспощадное солнце июля не трогало их, лишь немногочисленным лучам удавалось пробиться сквозь их листву и яркими пятнами играть на асфальте, как тут же деревья спохватывались и закрывали эти участки своей листвой, обнажая другие места, и в такой вечной борьбе улица блистала солнечными бликами, а шум листвы и её сочный запах наполнял воздух.

Сложившуюся тишину нарушил рокот 8-ми цилиндрового двигателя, громогласно доносившийся позади, но по мере приближения к Мэридит его обороты снижались, отчего урчание двигателя становилось сродни урчанию довольной пантеры. Поравнявшийся с ней капот автомобиля начал тихонько ехать рядом с девушкой.

Бросив косой взгляд в сторону авто Мэридит увидела натёртый до зеркального блеска капот Доджа Чарджера. Не став поворачивать голову в сторону водителя мисс Стоун ускорила шаг, чем заставила двигатель на секунды взвыть, чтобы её догнать и снова смолкнуть, оказавшись с ней на одной линии.

Скрип опускающегося стекла заставил всё же повернуть голову в сторону водителя.

– Привет, – начал водитель, докрутив стекло до упора, – как день прошёл?

– А ты сегодня отлично выглядишь. – вновь заговорил водитель.

Но, как и в первом случае слова водителя остались без ответа.

– Эй, я же с тобой разговариваю, неужели так сложно ответить?

Проехав ещё около полу квартала в полной тишине, водитель продолжил:

– Раньше ты была поразговорчивее, даже было и слова не вставить, что-то случилось? Или мне из тебя всё клещами тянуть надо?

– Думаю нам лучше вообще не разговаривать. – наконец ответила Мэридит.

– Ух, ты! Да ты говорящая. – довольно заулыбался водитель над своей шуткой, но видя, что она не пришлась по душе девушке, тут же добавил:

– Может, хоть пояснишь в чём дело?

– Я думаю, ты и сам понимаешь, в чём тут дело.

– Это даже не ответ. – недовольно воскликнул водитель.

Мэридит шла, смотря лишь себе под ноги, не поднимая головы в сторону автомобиля и говоря так тихо, чтобы её мог слышать только водитель, очевидно, что ей не хотелось афишировать на публике общение с этим парнем.

– И вообще, нам лучше больше не видеться… никогда.

– Ты ведь прекрасно сама понимаешь, что это невозможно, мы ведь уже практически родственники, одна семья. – он язвительно заулыбался.

Несмотря на то, что Мэридит не видела его лица, но эту усмешку она почувствовала своей кожей.

– Ещё ничего не известно, так что больше я не хочу с тобой разговаривать, ты получил, что хотел, а теперь катись к чёрту. – От злости маленькие скулы проступили на её лице.

Ускорив шаг чуть ли не до бега, Мэридит направилась как можно дальше от машины. Опешив на пару мгновений от сказанного, водитель остолбеневшим взглядом смотрел, как удаляется фигура девушки. Ловя себя на мысли, что она сейчас может скрыться, он сжал руль с такой силой, что кожаная обивка на нём застонала будто живая. Не щадя свой автомобиль он пустил его с диким свистом.

– Ну, уж нет… – скрежетал зубами водитель. – Ты от меня теперь никуда не денешься.

Догнав её, он резко вывернул руль в сторону девушки и, едва не задев её, заехал на бордюр, отчего машина слегка подпрыгнула и остановилась, перегородив весь тротуар.

От неожиданности Мэридит упёрлась руками в машину, но это не спасло её от пары ссадин на коленках.

Непонимающим взглядом она посмотрела на водителя и испугалась – он с нечеловеческой силой дёрнул ручной тормоз, и если бы в следующую секунду он оказался у него в руке вырванным – совсем бы не удивилась. Вихрем выскочив на улицу он направился к девушке, которая уже пятилась от автомобиля.

Подбежав к ней, он схватил её за плени и начал без устали трясти её, отчего даже сумка выпала из её рук:

– Если ты забыла девочка, то это ты ко мне пришла и сейчас ты сядешь ко мне в машину и поедешь со мной.

– Мне больно. – безуспешно пыталась вырваться девочка из его цепких рук.

– Больно? Больно? – забормотал водитель. – Да что ты можешь знать о боли?

Не сдержав себя, он швырнул её как игрушку в сторону автомобиля. От подобного Мэридит не смогла устоять на ногах и рухнула на землю.

Молодой парень, ставший невольным свидетелем этой картины, в силу того, что его дом располагается прямо напротив того места, где сейчас творилось это бесчинство, не смог стоять в стороне. Будучи не так близко знаком с Мэридит он всё же смог узнать её и поспешил ей на выручку.

– Эй! Полегче. – он перегородил дорогу водителю, который направлялся в сторону лежавшей девушки.

– Ты ещё кто такой? – сквозь зубы проговорил водитель и, не сбавляя шага, продолжил движение.

– Неважно, можешь считать меня бдительным гражданином, но я больше тебе не позволю сделать и шага.

От такого водитель даже остановился, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что у этого парня против взрослого мужчины не было ни каких шансов. Улыбнувшись на одну сторону, он снял солнцезащитные очки в тонкой оправе и аккуратно сунул их в нагрудный карман. Наклоняясь в сторону, он посмотрел за парня на девушку, которая уже сидела на земле, опёршись руками:

– Ты знаешь его? – обратился он к ней. – Или мне сразу с ним покончить?

С лица водителя не сходила злорадная улыбка садиста, а вот парень не на шутку струхнул от таких слов, но с места так и не сдвинулся.

– Мэри ты в порядке? – парень слегка повернул голову в её сторону.

Но для девушки все слова сейчас звенели в голове колокольным звоном и не первому, и не второму она могла дать ответ.

Выпрямившись в вертикальное положение, водитель направился на юношу:

– У тебя ещё есть шанс парень, когда я дойду до тебя, ты об этом пожалеешь «бдительный гражданин».

Видно было, как челюсть у парня заиграла от страха, а его кулаки уже были наготове, чем больше заводили водителя.

– Джейсон не надо, я сама во всём разберусь. – обратилась к нему Мэридит.

Джейсон машинально повернул голову в сторону девушки, она, потирая голову, неуверенно пыталась встать на ноги.

– Я предупреждал. – раздался слегка прокуренный бас водителя. И в тот миг, когда Джейсон повернул голову в его сторону, с левой стороны прилетел увесистый кулак водителя, отчего юноша как подкошенный отлетел в сторону.

– А я ведь предупреждал… – показывая своё превосходство, продолжал глумиться водитель.

Но силе воли парня можно было только позавидовать, от столь сокрушительного удара, который рассёк ему бровь, и кровь сейчас заливала правый глаз, он пытался встать.

– Парень, не надо, будет только хуже.

Джейсон как в тумане поднимался, он не понимал нигде он сейчас, ни что происходит и тем более не понимал, зачем он поднимается. Сейчас он даже не чувствовал боли, но он знал, что он должен встать. В таком тумане адреналина в его крови он не сразу, но всё же смог поставить себя на ноги и оторвать руки от земли. Как в тот же миг обрушился очередной удар, приковавший его к земле.

Вместе с тем ударом раздался пронзительный визг Мэридит:

– Хватит, ты же его убьёшь!

– Что ты так о нём переживаешь? Я ведь его предупреждал, но у этого шкета напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.

Водитель вошёл во вкус и уже избивал Джейсона лишь для собственного удовлетворения:

– И потом, этого бы не случилось, если бы ты сразу села в машину, а так получается, что его кровь не в меньшей степень на твоих руках.

Мэридит подбежала к водителю и безуспешно пыталась оттащить его за руку, но одна рука водителя оказалась сильней всего тела юной девушки, отбросив её на прежнее место.

– Ты же прекрасно знаешь, что я могу это делать очень долго. – Водитель довольно посмотрел на девушку, – и в твоих силах всё это закончить.

Мисс Стоун с ужасом смотрела, во что превратил водитель Джейсона, от такой картины она просто немела, а её пальцы холодели.

– Будь по-твоему… – водитель перевёл взгляд на лежавшего парня и уже было занёс кулак, как раздался голос Мэридит:

– Стой! Будь ты проклят, я поеду с тобой, – она, опёршись о крыло автомобиля, поднялась на ноги, – а теперь оставь его в покое.

– Легко. – с довольной улыбкой он смотрел на парня, направляясь к машине.

Несмотря на то, что прохожих почти не было на этой улице, но ни один из них не стал вмешиваться в происходящее. Единственное, что они сделали, так это перешли на другую сторону улицу, конечно же, ведь это такая удобная отговорка, которой можно будет утешать себя по вечерам – «Что если бы я был на той же стороне улицы, то непременно помог, а так просто ничего не заметил»… Пожалуй, нет ни одного животного, которое предаст свою стаю и уйдёт в сторону, когда она будет в беде, и поэтому очень уж удивительно, что именно человек считает себя венцом творенья и королём мира.

Впрочем, в туманном сознании Джейсона летали куда более локальные мысли. Ему тяжело было двигаться, даже каждый вдох вызывал нечеловеческую боль во всём теле, полуоткрытыми глазами он видел, как удаляются туфли Мэридит в сторону машины, и она садится в неё. Джейсон, вытянув руку, пытался дотянуться до неё, остановить её, он что-то пытался сказать, но в его словах не было ни единого звука.

Кровь Джейсона лениво стекала через бордюр на асфальт, разбавляя его обычный чёрный вид красными красками. Солнечные блики, пробивавшиеся сквозь листву, всё так же продолжали изредка освещать землю, как будто ничего и не случилось, только теперь эти блики искрились в луже крови. Пару мгновений и восемь цилиндров заставили полторы тонны железа сорваться с места, окатив при этом юношу пылью.

Сделав небольшую передышку для себя, детектив, увлечённо занимаясь своими наручными часами, незаметно следил за окружающими. Уставшие от столь долгого дня физиономии людей на первый взгляд казались прежними, но это только на первый взгляд. В каждом выражении лица читалось искусственное спокойствие, хотя и эмоции переполняли их. Майкл Кингсли, как выяснилось, совсем не умеет держать свои эмоции под контролем. Сам он себя считал отличным игроком в покер, где своим «мастерством» игры никто не мог сказать наверняка, блефует он или нет, но со стороны виделось совсем иное…

Кингсли сидел на стуле, закинув ногу на ногу в весьма пренебрежительной позе к рассказчику. Сколько он не пытался унять свои эмоции, но ему удавалось едва не лучше, чем крокодилу притворяться цаплей. Мелкая дрожь пробивала его руки, лицо хоть и не сильно налилось кровь, но покрывалось каплями пота, выступавшими каждый раз, как он смахивает. Каждое новое слово Абрансона, казалось, резало по самому живому Кингсли.

Совершенно противоположную картину можно было наблюдать на лице Мэридит – она как прежде отрешённо смотрела на всё происходящее, и если все эти слова не заставили и дрогнуть хоть малейшего мускула на её лице, то страшно представить какие же мысли у неё в голове и на что способна эта хрупкая девочка.

Подкрутив, наконец, свои часы Абрансон с довольным выражением лица вновь заговорил:

– Ну, я продолжаю…

Огромная вилла, находящаяся в самом конце Грэйт Лейке Драйв, занимала, вместе с прилегающими территориями, площадь в несколько десятков акров. Удобное расположение её обеспечивало прямой доступ к заливу Грин, озера Мичиган, а также поля и леса, которые невозможно объять взглядом стоя на одном месте.

История обитателей некогда богатейшего дома всего городка началась ещё на заре промышленной революции. Когда единственными способами добиться уважения были лишь упорство и крепкие руки. Именно на таком фундаменте и была построена рыболовецкая фабрика братьев Стоун. Которая как ни странно, но оказалась самой живучей, и впоследствии самой крупной среди великой пятёрки озёр.

О былой мощи этого предприятия как в назидание служил проржавевший от влажного воздуха разделочный цех, стоящий на значительном удалении от основного дома. Потрескавшиеся стены и рассыпавшиеся окна служили бесплатным билетом для любого рода птиц, которые не медлили с заселением в нём. Парочка пирсов, которые так же давно не использовались по назначению – пришли в негодность и сейчас полусгнившие доски могли выдержать лишь пару кошачьих лап, пришедших сюда погонять птиц, мостившихся на покосившихся столбиках. Но больший колорит этому месту придавал накренившийся на правый борт рыболовецкий траулер, он будто от старости опёрся о пирс, и немного отдышавшись, собирается выпрямиться. Вода медленно делала своё дело, и год от года этот траулер всё больше наклонялся. На проржавевшей корме можно ещё было прочесть его название «Не потопляемый». Некогда он выходил вместе со своими братья ми – дрифтерами, ярусниками и сейнерами, а сейчас он последний из них вынужден гнить и служить подмостями для птиц.

Сейчас же семью Стоун уже никто не ассоциировал с рыбной ловлей, с приходом «американской мечты» стало просто невыгодно этим заниматься, куда проще было вложить все накопления в ценные бумаги и теперь, ничего не делая, получать неплохие проценты от игр их брокеров на Уолл-Стрит.

– Миссис Стоун, – раздался голос служанки, с каким-то заокеанским акцентом, – миссис Стоун, привезли цветы.

С неподдельным волнением Стелла Стоун принялась собственноручно расставлять высокие вазы с пышными гладиолусами.

– А остальные заносите в дом и расставьте вдоль лестниц и в гостиной. – украсив вазами парадный вход, скомандовала Стелла.

Это была статная женщина, умело боровшаяся как со своим возрастом, так и со временем. Одетая уже в вечернее красное платье, строго покроя, на её шее блистало ожерелье из розового жемчуга, с центральной, самой большой и дорогой – чёрной жемчужиной, в блеске которой можно было найти все отблески радуги. Аккуратно завитые локоны её волос едва касались плеч, по всему было видно, что миссис Стоун уже давно готовилась ко дню рождению Мэридит. И именно поэтому все слуги носились как ошпаренные, наводя финальный марафет перед приходом малышки, которая уже должна была прийти с минуты на минуту.

– Уже пол шестого, а её всё нет. – проговорила Стелла, взяв в руки бокал с шампанским.

– И что такого? – удивлённо ухмыльнулся её муж Дэвлин.

– Как это что такое? Её занятия уже давно должны были закончиться.

Не вставая из своего дорого кресла, Дэвлин потянулся за стаканом с виски, в котором неумолимо быстро тонули кубики льда:

– Она уже не маленькая, да и потом сегодня её праздник, пусть задержится немного.

– Всё-таки мне кажется, что здесь что-то не так. – Стелла, так и не притронувшись к бокалу, поставила его на место.

– Если ты так волнуешься, то почему бы просто не позвонить и не узнать где она?

– Зато ты я смотрю вовсе не волнуешься о нашей дочери. – она укорительно посмотрела на его руку, державшую стакан. – И потом я уже два раза звонила, она не берёт трубку.

Увидев её укорительный взгляд Дэвлин никак на него не отреагировал, лишь опустошив стакан продолжил:

– Ну, зачем ты так говоришь, ты ведь прекрасно знаешь, что я люблю и тебя и её больше жизни, ты ведь сама видела, что я собрался ей подарить новенький Порш…

– Ты и впрямь думаешь, что задаривая её дорогими подарками, ты проявляешь свою любовь к ней? – не сдержавшись, перебила его Стелла.

– А почему бы и нет? Что плохого в том, что у меня есть деньги, чтобы баловать мою малышку?

– Это даже не твои деньги, ты ведь и дня не работал…

Миссис Стоун прикрыв рот одной рукой, дабы не наговорить ещё большей глупости отвернулась от Дэвлина.

Минутная пауза была развеяна плеском виски о холодные стенки стакана.

– Может и так, но, несмотря на это ты сама выбрала меня, так к чему теперь эти разговоры? А насчёт Мэри – я больше чем уверен, что она скоро придёт.

Стелла даже не повернулась к нему лицом, не смотря на то, что ей было неприятно слышать его хмельные бредни, в одном он был прав – она сама выбрала его. От этой мысли небольшая слезинка медленно просколъзила по её щеке.

Напольные часы в гостиной уже отбили 9 часов, а малышки Мэридит всё не было. Солнце нехотя клонилось к земле, вкладывая как можно больше тепла и света в последние лучи этого дня. Воды озера Мичиган в один миг окрасились в розовые искры заходящего солнца. И в этих лучах, как в новогодней иллюминации, стоял покосившийся траулер. Розовый свет, отражавшийся от воды, словно краска приставал к корме корабля, а свет последних лучей, проникая сквозь иллюминаторы, блуждал как в лабиринте, освещая давно забытое убранство трюма.

В этом сумраке летнего дня каждый ночной житель радовался наступавшей темноте. Из заболоченной части залива, давно поросшей непролазным камышом, доносились всевозможные переливы лягушачьих голосов. Небольшой лес, располагавшийся на западе участка, также начинал оживать от дневной спячки, то и дела разнося эхо проснувшихся сов и прочих пернатых. Медленный поток светлячков устремился из леса и быстро заполонил всю территорию, в купе с громкими трелями сверчков создавалась настоящая райская идиллия, нарушаемая лишь беспокойными каблуками миссис Стоун.

– Нет, я так больше не могу. – чуть ли не психуя, тараторила Стелла.

– И что же ты предлагаешь? – вклинился Дэвлин, с блестящими от выпивки глазами.

– Не знаю… – замялась Стелла. – Чтобы ты встал и пошёл её искать…

На бордовом лице Дэвлина появилась усмешка:

– Ты сейчас серьёзно? Ночью искать девушку-подростка, в целом городе?

Толку сейчас от него и в самом деле не было, хмель в его крови переворачивал все слова с ног на голову, отчего ему и казалось всё просто надуманными и беспочвенными опасениями его супруги.

– Вот если бы ты об этом сказала раньше, то ещё что-то можно было придумать… – добавил Дэвлин после очередного глотка виски.

– Тогда я пойду её искать. – не сдерживая дрожи в голосе, от страха за дочь и обиды от его слов, Стелла направилась к выходу.

– И где же ты собираешься её искать?

– Пойду, посмотрю в конюшне для начала, может она как обычно первым делом зашла до своего любимого коня.

– Хм… вполне разумно… держи меня в курсе. – он лишь немного привстал, только для того, чтобы достать бутылку.

Когда Стелла вышла на улицу, солнце уже скрылось за деревьями, переложив свою работу на бесчисленное множество светлячков и тусклый свет ламп. Миссис Стоун шла к конюшне, потирая свои руки, от прохлады, тянувшейся с озера, то и дело запинаясь. Каждый её грациозный шаг, отбиваемый высокими каблуками в холле, сейчас, на грунтовой дорожке был далёк от изящного, каблуки то и дело уходили в грязь или быстро скользили по камушкам, подкашиваю Стеллу.

Без десяти десять раздался пронзительный крик, доносившийся из конюшни. Не смотря на то что, от дома до неё была добрая сотня ярдов, этот визг был слышен намного дальше. Пара минут и несколько слуг прибежали на крик.

– Что случилось? – начал один, всматриваясь в испуганное лицо девушки, из уст которой раздался этот крик.

Но похоже более она не способна была выдавить и звука из себя, она лишь онемевшей рукой указала в сторону загона, загона для коня Элизабет – Марселя.

– Кажется, я знаю, в чём дело. – заговорил второй, подзывая первого.

Подойдя к нему, сразу стало всё очевидно. В загоне, среди набросанной кучи соломы в полусидящем состоянии находилась Стелла с платком на голове. Сомнений не было, что это миссис Стоун, но для большей уверенности они убрали платок и увидели её посиневшее лицо, с закатившимися глазами, оставившие лишь белки от глаз.

– И к чему вы всё это нам рассказываете? – заговорил Хоуп.

– Что? – будто возвратился из мира созданного своими же словами Абрансон.

– Я говорю, зачем нам всё это нужно знать?

Сведя брови в обдумывании ответа, детектив повернулся к Хоупу:

– Я думал, вам всем будет интересно послушать истории, вы ведь сами затеяли эту игру с историями, я лишь рассказал одну из многих своих.

Видно было, что в словах детектива была издевка, направленная в адрес Мэридит, которая никак не выказывала своих чувств.

– И всё же мистер Абрансон. – никак не унимался Хоуп.

– Хорошо, я уже почти подходил к самому главному месту.

Набрав в грудь побольше воздуха, детектив ещё раз посмотрел на свои часы и продолжил:

– Дело в том, что в деле об убийстве Стеллы Стоун значится очень интересная запись, а именно в нём говорится, что во время убийства, и да, она была убита, единственная и столь горячо любимая дочь Мэридит находилась в компании никого иного как Майкла Кингсли.

С последними словами детектива раздался продолжительный треск грома, в сопровождении молнии, озарившей бешеные глаза Кингсли.

– Что за бред… – вырвались нерешительные слова Майкла.

Хоть эмоции окружавших людей и были сокрыты усталостью, но эффект получился что надо. Что собственно и добивался детектив, специально распинаясь и не выдавая все козыри сразу. Зато теперь он мог наслаждаться плодами своей игры – эта «парочка» была в смятении, по крайней мере, Кингсли точно, уровень недоверия к его персоне ещё больше вырос и, конечно же, это то, что весь свой рассказ был направлен на то, чтобы извести Майкла – сейчас он больше походил на заведённую бомбу.

Небольшой план Дэвида почти был готов, и оставалось сделать последнее. Он, подойдя почти вплотную к Мэридит, наклонился к ней:

– Наверно очень неприятно такое слышать, – детектив обращался к мисс Стоун, но его слова были достаточно громки, чтобы их могли слышать все остальные, – вся эта грязь, которая снова поднимается на поверхность, боль утраты матери…

Но, эта малышка и впрямь была слеплена не из того из чего обычно сделаны девушки, она даже не подняла и взгляда на детектива, а из её глаз веяло равнодушным холодом.

– … да и обстоятельства, при которых вы вынуждены сно-ва вспоминать тот день не самые приятные. – продолжил детектив. – А вы так спокойны, что наводит на некоторые мысли… Уж не потому ли, что это правда и вас с Майклом связывают отношения?

Эти слова, похоже, задели что-то нужное и Мэридит, повернула лицо в его сторону, но она смотрела не на детектива, её взгляд был устремлён на несшегося вихрем Майкла.

– Заткнись! – звериным лаем разразился Кингсли, оказавшийся за спиной Абрансона менее чем за секунду.

Не поворачивая головы, детектив следил за ним и его реакцией, и то, что он оказался позади него с таким воплем, совсем не было для него сюрпризом, напротив, он это ждал. Отчего в его глазах что-то блеснуло, а на лице появилась едва заметная улыбка. Нетрудно догадаться, что последует в следующую секунду, когда он повернётся к нему лицом. И детектив совершенно спокойно, без каких-либо действий, выпрямляясь, повернулся к Кингсли.

Он, впрочем, не заставил его ждать, и уже в следующий миг его увесистая кувалда обрушилось на детектива. Абрансон никак не рассчитывал, что Кингсли наделён такой физической мощью, отчего едва сдержав равновесие, он упал на одно колено, схватившись рукой за стул.

На пару секунд, от неожиданности не было и слышно капель дождя, даже окружавшие опешили от увиденного и стояли как парализованные, не зная, что им нужно предпринять. Детектив тоже ждал. Спустя пару секунд он поднял голову на Кингсли и посмотрел ему в глаза с довольным взглядом, чем ещё больше рассвирепел его. Кингсли уже не контролируя себя, занёс кулак для очередного удара, как его обвила всем своим телом Мэридит:

– Майк, не нужно… – зазвучал фальшиво-спокойный голос девушки. – Он же коп!

– Мне плевать, я убью его! – чуть ли не брызгая ядовитой слюной, кричал Кингсли.

После его слов, уже в помощь девушке подоспели Брайан и Стенли, намертво сковавшие Майкла в своих объятьях.

Детектив же с довольной улыбкой поднялся на ноги, и, утерев тыльной стороной руки кровь, вытекавшей из разбитой губы, внимательно посмотрел на всю эту картину.

– Ну, наконец-то. – удовлетворённо выдохнул Дэвид. – Как же долго мне пришлось добиваться у вас подобной реакции… но оно того стоило.

Рассматривая свою кровь на руке, он резко перевёл глаза на Кинге ли:

– Вы ведь должны понимать, что это всё было исключительно по вашей вине, вы сами не захотели говорить правды, так что теперь нечего на меня смотреть такими глазами.

Майкл хотел было вырваться, но стальные тиски из четырёх крепких рук, не позволили ему этого сделать.

Переводя дыхание детектив, так же ждал пока поугаснет немного запал Кингсли, чтобы продолжить, а пока осматривал людей.

Никто не остался безучастным в этой ситуации. О том, что сейчас было написано на лицах Брайана и Стенли трудно судить, так как они были заняты Майклом, и ничего кроме как физической нагрузки не выдавали их физиономии. Они даже не знали, что и думать по поводу услышанного, но одно они знали наверняка – если отпустят Кингсли, то будет ещё больше проблем.

Элизабет, как всегда со свойственной ей манерой принимать всё близко к сердцу испытывала те эмоции, которые сейчас должны овладевать Мисс Стоун, но которая так умело их прячет.

Колин Янг… Колин Янг следил за всей этой ситуацией с некоторым интересом, не без капельки страха в глазах. Ещё недавно он сам ощутил сколь безжалостны и остры могут быть речи детектива, и как он способен играть эмоциями других…

Единственная, кому, по всей видимости, это всё доставляло удовольствие – это Жаклин Уайт, довольно сидевшая и внимательно смотревшая за развитием событий.

– Теперь вы довольны? – заговорил Кингсли, уже более спокойным голосом, но лёгкие всё так же яростно продолжали работать.

– Я?! – удивился детектив. – Чему я должен тут радоваться? Или вы думаете, что это мне удовольствие приносит?

– Думаю да. – Майкл снова попытался высвободиться.

Увидев утвердительный кивок от детектива, Брайан и Стенли высвободили Майкла из своих «объятий», но остались настороже, в случае чего.

– Думаю, вам это просто нравится, – продолжил Кингсли, – вам нравится чувствовать чужую боль, чужой страх, наверно только тогда вы можете чувствовать себя хорошо.

– Я вас умоляю, я с самого начала сказал, что мне нужна только правда, а методы, которыми я её добиваюсь это всего-навсего методы.

Невольно посмотрев на Элизабет детектив, увидел в её глазах ужас, когда она смотрела на него. Блеск адского пламени сейчас сверкал в его глазах, а скошенная улыбка со следами от крови наводили ужас на девушку. Проделанное сейчас и впрямь приводило детектива в дикий восторг, но видя, на что он похож в других глазах, сразу же пришёл в себя.

– Так п-получается, что это и есть в-ваши преступники? – заговорил Колин, чем вызвал лишь ироничную улыбку на лице детектива.

– Я не могу этого утверждать, по крайней мере, сейчас. Я лишь это сделал с одной целью – показать, что нет тайн, которые бы не знали другие. Да и потом вы сами же захотели услышать правду… Надеюсь впредь никто не захочет мне врать.

– И откуда вы сами столько знаете? – заговорила Жаклин, наконец, оторвавшись от сигареты.

– Это моя работа знать больше других.

– Не знаю… Просто уж очень подробная история прозвучала из ваших уст…

История и впрямь получилась очень детальной, о чём сейчас сожалел детектив. Слишком рано посыпались вопросы и недосказанности в его сторону, слишком рано…

– Ну, а что тут удивительного? – попытался реабилитироваться Абрансон. – Я не так давно разбирал нераскрытые дела, и это дело до сих пор значится как приоритетное.

– И почему же оно значится приоритетным? – никак не унималась Жаклин.

– Да потому, что это кому просто выгодно. – проскрипел зубами Кингсли.

– Кому же, по-вашему мнению, это может быть выгодно? – Жаклин специально подливала масло в огонь, втягивая Майкла в разговор.

– Кому? Да хоть бы и нашему «многоуважаемому» детективу. Найти убийцу и раскрыть такое громкое дело – тут пахнет повышением…

– Зачем всё выворачивать так? – разорвал размышления Майкла детектив. – Это было не простое убийство, слишком много нестыковок и загадочных мелочей было в нём.

– Дайте угадаю. – Кингсли вновь встал со стула. – И вы решили сегодня сгладить все свои нестыковки.

Хоуп ждавший чего-то подобного тут же упёр свою стальную ладонь в грудь вскочившего Кингсли, предостерегая его от глупостей.

– Да руку уберите, – продолжил он.

– Сначала успокойтесь. – Хоуп произнёс слова, с таким выражением лица, что волей-неволей захочешь выполнить всё, что говорит этот пузан.

– Да спокоен я… – Кингсли перешёл на едва слышную брань.

Сдвинуть стальную руку Стенли ему так и не удалось, отчего пришлось попятиться назад. Отойдя на некоторое расстояние, он всё продолжал что-то бормотать, но видно, что он уже начинал успокаиваться, даже начал заправлять рубашку в брюки.

– Мне это всё равно кажется весьма и весьма подозрительным. – продолжала лить масло в огонь Жаклин.

Порядком устав от замечаний этой женщины и от её улыбки на лице, для которой всё действие здесь воспринималось как развлекательное шоу, детектив устало выдохнул:

– Значит, вам это кажется подозрительным… Хорошо, вы думаете, в вашей биографии будут менее интересные моменты, и вы думаете, что я о них совсем ничего не знаю?

Детектив почти вплотную подошёл к ней, в его взгляде она без труда прочла, что он сейчас с ней не играет и уж тем более не шутит.

– Я… я просто спросила… – слегка сбитым голос произнесла мисс Уайт. – Разве в нашей демократической стране это запрещено?

Услышав свой дрожащий и неуверенный тон со стороны, она добавила более громко:

– И не стоит на меня давить, вы уже довели одного человека.

Переведя стрелки на Кингсли, Жаклин больше не издав и звука, принялась очень медленно и аккуратно менять сигарету в мундштуке.

Довольный, что теперь никто не должен задавать ему этих вопросов детектив повернулся к остальным, как заговорил Брайан:

– Просто для ясности – вы здесь расследуете это старое дело?

– Да сколько уже можно об этом говорить… – устало произнёс Абрансон. – С чего вы это вообще взяли?

– Просто создалось такое впечатление. – Моррис потирал большим пальцем орла, сидевшего на его трости. – После всего, что мы сейчас слышали, и после того, что сейчас видели… У меня складывается такое впечатление, что здесь не меньше нестыковок, чем в вашем деле, будто мы все здесь не просто так оказались.

Слова Брайана заставили людей взглянуть на сложившуюся ситуацию совсем с другой стороны, со стороны, которой так не хотел ещё касаться детектив.

– А ведь и правда, это всё очень странно. – поддержала его Элизабет.

– Раз уж мы заговорили о странностях, – начал Стенли, – то и я скажу, что думаю. С самого начала меня не отпускает чувство, будто я вас уже где-то видел.

– А это вполне разумно, – детектив ухмыльнулся, – в конце концов, это ведь я вас всех собрал здесь.

Дождь, казалось, был в сговоре с детективом, потому как он снова начал усиленно тарабанить по окнам нагнетая и без того напряжение на людей.

– Что, что вы такое говорите? – Жаклин чуть не подавилась своим же дымом.

– Я вас прошу, не надо делать такие выражения лиц, вы и так уже давно должны были догадаться, что здесь оказались не случайно.

– Но как это в-в-возможно… – начал Янг.

– Да, как это возможно? – не дождавшись окончания его фразы, перехватила инициативу Элизабет. – Мы ведь и вправду не знаем друг друга… Как мы можем быть связаны с тем делом?

Детектив устало помотал головой:

– Мисс Фостер, я уже не один раз говорил, что то дело к нынешнему не имеет никакого отношения. Я расследую совершенно другое убийство, и пожалуйста, давайте больше не будем к нему возвращаться.

Колин всё пытался закончить свою фразу, но от волнения у него это никак не получалось, даже никто и не заметил его стараний.

– В таком случае, может, расскажите, что за дело вы тут расследуете?

– Если я сейчас это расскажу, то станет совсем не интересно…

– По-вашему всё, что происходит сейчас здесь очень интересно?

– Ну, зачем же так ставить вопрос? Я совсем другое имел ввиду.

Детектив, видя, сколько непонимания сейчас в глазах этих людей решил немного приоткрыть завесу и немного поделиться своими мыслями:

– Ну, хорошо, думаю, я могу немного вам прояснить это обстоятельство, только сразу оговорюсь, что многого вы от меня сейчас не услышите.

Детектив, посмотрев на свои часы, состроил гримасу боли, после чего натянул на них манжет и продолжил:

– Суть дела я не могу пока вам рассказать…

– Но вы ведь… – вклинилась Элизабет.

– … но я, – детектив специально усилил голос, – могу сказать, что это нужно для следствия. Дето в том, что преступник и без того прекрасно знает о каком деле идёт речь, а поэтому его поведение в корне отличается, а всем остальным зачем забивать свою голову? Если уж пошло на то, то я хотел к этому времени уже выявить его, а всех остальных отпустить по домам.

Элизабет, столь долго выпытывавшая это у детектива, сейчас стояла молча, оно и не удивительно. Она немного забылась, что здесь творится, а теперь ещё и заставила Абрансона раскрыть свои карты.

– Так зачем же вы это рассказываете? – проговорила она в полголоса. – Теперь, если преступник среди нас, то вы не сможете его узнать.

Детектив невольно рассмеялся:

– Это ведь не единственный метод, которым можно его выявить, да и потом, в некоторой степени мне уже помог этот эффект неожиданности.

– Но как это в-возможно, чтобы в-вы нас всех здесь с-собрали? – чуть ли не крича Колин озвучил свою фразу, которую мучил всю последнюю минуту.

– Не думал, что ещё нужны пояснения и по этому поводу, но раз уж вы так настаиваете, пожалуйста.

Детектив мерно начал двигаться вдоль людей:

– Как я уже говорил, вы все не случайно оказались здесь, один из вас убийца, и в этом можете не сомневаться. – последние слова были адресованы Элизабет, которая уже хотела что-то возразить.

– Но выискивать вас по одному и мотаться по всему городу – это не мой метод. При таком раскладе расследование может затянуться на недели, а сейчас, когда вы смотрите в глаза друг другу, когда убийца слышит меня и убеждён, что намного умение меня и выйдет сухим из воды, он уже совершил свою самую большую ошибку. А что касается этих билетов, то я вообще удивлён, что вы все купились на них, я их напечатал на обычном принтере, вот подбросить их к вам было куда сложнее…

Слова детектива заставили каждого усиленно вспоминать те обстоятельства, при которых были получены эти билеты. Элизабет сидела на стуле, смотря на то, как её руки сжимают ярко-лиловую бумажку. В эту минуту по её сознанию будто прошёлся нож, отчего в памяти она увидела весь тот день со стороны. И самый главный момент, когда нашла билет, из обрывков воспоминаний в её памяти вырисовался образ водителя, казавшийся ей невидимкой, но это был никто иной как Дэвид Абрансон…

Похожее происходило сейчас со всеми. Брайан в том парне, с которым он столкнулся, смутно, но тоже признал детектива. Картины, встававшие в памяти каждого, так или иначе, указывали на Абрансона, он либо собственноручно участвовал в этом, либо использовал посредников, но всегда, всегда стоял не скрываясь и смотрел, за тем, чтобы билет попал в нужные руки.

Раньше всех опомнилась Жаклин:

– Так получается, что мы никуда не летим? – голос её был наполнен неподдельной обидой, по всей видимости, ей эта поезда была нужна как воздух.

Глава 4

– Так, – Кингсли встав, швырнул скомканный билет себе под ноги, – Мне это всё уже осточертело.

– И что же вы сделаете? Снова пустите в ход кулаки?

Как ему не хотелось ещё раз пройтись по довольной физиономии детектива, но он выбрал другое:

– Нет, я просто уйду.

– Ты ведь прекрасно понимаешь, что это не выход.

– То, что творится здесь – это не выход, а там, – он указал пальцем в сторону выхода, – вот там выход, и вам меня не остановить.

Пробираясь через людей Майкл упёрся в детектива, который загораживал ему проход.

– Странный вы человек Майкл Кингсли… Я столько распинался не для того, чтобы вот так вас отпускать. Пока мы не найдём убийцу никто не покинет это место.

– убийцу? Какого убийцу? – не выдержав сорвался Майкл. – Я даже не знаю кого убили, я уже сомневаюсь в том коп ли вы вообще или это всё какой-то розыгрыш, как с вашими билетами.

– Это была вынужденная мера, а то, что вы сейчас делаете это глупость.

Кингсли настроен был решительно, он вытянул руку в направлении Мэридит:

– Поднимайся, мы уходим.

Юная мисс недолго думая встала и начала пытаться взять свою поклажу.

Кингсли не намерен был дожидаться окончания этой немой сценки:

– Да сколько можно? Оставь эти чёртовы сумки здесь.

Слова Кингсли действовали на Мэридит гипнотическим образом, отчего она беспрекословно взяла лишь свою сумочку и подошла к Майклу, взяв его за руку.

– А ведь он прав. – почувствовав некоторую свободу, заговорила Жаклин. – Какое право он имеет нас тут удерживать?

Детектив бросил усталый взгляд в сторону мисс Уайт:

– И что вы предлагаете? Разойтись по домам и забыть обо всём?

– Почему бы и нет? Я пришла сюда исключительно на самолёт, а раз его нет, то и нет никакого смысла мне тут оставаться…

Слова Жаклин были подкреплены неестественным смехом, служившим только для убеждения её в её же правоте.

– … и потом, если это расследование, то где мой адвокат?

Почему не вызвать в участок и там всё оформить?

Майкл бросил довольный взгляд в сторону Жаклин:

– Похоже, не у одного меня такие мысли.

– Мисс Уайт, – нехотя начал детектив, – если вы хотите по всей строгости закона? Я только за, но в таком случае я должен уже был давно надеть на вас наручники.

Брайан демонстративно похлопал по правому карману пиджака, в котором лежал небольшой пакетик с белым порошком, после чего Жаклин, быстро сменив позу, сделала вид, что ничего и не говорила.

– А что касается вас мистер Кингсли, то советую одуматься – вы сейчас совершаете ошибку.

– Единственная ошибка, которую я сделал – это когда остановился. – пальцы Кингсли сжались в кулак с такой силой, что было слышно, как хрустят все его косточки.

– Подумай, – детектив прищурил глаза и слегка покачал головой из стороны в сторону, – если ты уйдёшь, то автоматически признаешь себя виновным, ещё и девушку тянешь в соучастники.

– А что ты можешь мне сделать? – Кингсли решительно двинулся напролом, чем заставил подняться Брайана и Стенли.

Не став долго растягивать, Майкл отпустил руку Мэридит, и не сбавляя хода, выстрелил кулаком в сторону детектива. Малое расстояние и быстрота руки Кингсли грозились нокаутом для Дэвида, но у него как всегда было своё решение. Сделав всего пару движений, не сходя даже с места, детектив обвился соей рукой вокруг руки Кингсли, и, пропуская его вперёд, заломал его руку с такой лёгкостью, будто боролся с ребёнком. От дикой боли Кингсли вынужден был склониться, но это его только раззадорило, прильнувшая кровь к его голове быстро надула все вены. Превозмогая боль, он попытался выпрямиться, издавая при этом нечеловеческий вопль, что в корне не нравилось Абрансону, почему он ещё сильнее задрал его руку вверх, прибив его гордость вместе с ним к полу.

Подскочившая Мэридит на этот раз заступалась за Майкла:

– Отпустите, вы ведь ему сейчас руку сломаете!

– Твоё счастье, что ты кому-то дорог…

Детектив отпустил его, отбросив на пол. Сидя на коленях, Майкл потирал едва не вырванное плечо. К нему быстро прильнула мисс Стоун, утешая своими женскими приёмами.

Подобного от детектива никто не ожидал, отчего Хоуп довольно заулыбался, увидев на что способен он. Похоже, что как бывший военный Хоуп уважал тех людей, которые способны на большее, чем простая болтовня.

– Мы ведь не можем просто так уйти. – начала Элизабет, смотря на разбитого Майкла. – Мне это тоже не по душе, но речь идёт об убийстве, и если моё присутствие поможет его найти, я остаюсь…

Одобрительно кивнув мисс Фостер, детектив обратился к остальным:

– Вы оказались здесь не просто так, и обратного пути у вас уже просто нет…

Посмотрев на свои часы, добавил:

– … впрочем, как и времени у меня…

– М-мистер Абрансон, – заговорил Колин, слегка заикаясь.

– Да…

Колин подошёл к детективу и начал едва слышно говорить:

– Вы оч-чень легко с-справились с Майклом, несмотря на то, что ф-физически он больше вас.

Детектив заулыбался:

– Чем больше увалень, тем легче его повалить.

– Я с-собственно, почему п-подошёл… – Колин замялся, отчего его заикание начало проявляться ещё больше. – Не могли бы вы мне как-нибудь, потом п-показать пару ваши приёмчиков?

Весьма странная просьба, учитывая то количество спортивных секций и различных видео-тренировок, блуждающих в интернете.

– Боюсь, потом у меня не будет возможности даже встретиться с тобой, что уж говорить о тренировке, да я и сам не так много знаю…

Колин потупил взгляд:

– Я так и думал.

– Эй, ты не думай, что я это специально, я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь…

– Откуда?

– Да оттуда, что я сам долгое время был боксёрской грушей, просто в один момент мне это надоело. Здесь ведь дело как с поимкой преступника – если ты в себя не поверишь и не проявишь упорство, то он улизнёт от тебя.

Детектив положил левую руку на плечо парню и из-под рукава пиджака показался краешек часов.

– Чёрт. – детектив спешно сдвинул рукав и посмотрел на часы.

Его большие круглы часы были простого покроя фирмы «Тиссо», но с некоторыми отличиями от базовой версии. Сами часы придерживались старого стиля: коричневый кожаный ремешок, затёртый от времени и придававший ему ещё более старый вид, большой циферблат с основой, напоминавшей полуразложившийся лист, когда он истончается настолько, что все его прожилки становятся видны, как вены у человека, а свет, проходящий сквозь этот лист, окрашивал его в благородное золото, почерневшее от времени.

Но самое примечательно в этих часах – так это узкий полукруг, проходивший в нижней части циферблата, и имевший свою градуированную шкалу. Только какое время она отмеряла было совершенно неясно. Но то, что оно уже закончилось, было очевидно. Зелёная часть, этой полоски, по всей видимости, служила каким-то индикатором, и сейчас эта зелёная полоска практически подошла к краю, где было отмечено «00».

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Элизабет.

– Да… нет, – он повернул голову в её сторону, но глазами по-прежнему смотря на часы, – всё в порядке.

Какое-то странное чувство овладело детективом, сведя брови, он поднял глаза вверх, немного пораскинув мозгами, он попытался понять, что же его так обеспокоило. В следующую секунду его брови растеклись на прежние места, а челюсть беспокойно заиграла. Он тут же повернул голову и стал ею быстро вертеть.

– Значит, не показалось…

– Вы о чём? – Хоуп подошёл к детективу.

– А вы сами не видите? – Абрансон указал рукой на пустые стулья. – Майкл и Мэридит всё же ускользнули.

И в самом деле, ни Майкла Кингсли, ни Мэридит Стоун сейчас нигде не было, куда можно было бы посмотреть.

Детектив озадаченно начал чесать свой затылок, на секунду он закрыл глаза, прокручивая в голове последние минуты разговора с Колином. Сейчас он пытался понять, как это могло произойти, если во время всего разговора с ним он был развёрнут лицом в сторону выходу…

– Ну правильно, они не могли пройти незаметно… – невольно произнёс в слух, последнюю часть своих размышлений, детектив.

– Что простите? – Зазвучал голос Элизабет.

– Ну, да… я всё время стоял с Колином и смотрел на входную дверь, и был совершенно уверен, что никто не уйдёт… – Абрансон не отвечал на вопрос Элизабет, он говорил это отрешенно, только для того, чтобы услышать свои мысли.

– … а это значит, что они воспользовались служебным выходом в северной части аэропорта… Но как всё-таки это удачно сложилось…

– О чём это вы? – Хоуп, всё безуспешно пытался понять смысл слов детектива.

– Я думаю, это нам пояснит Колин.

– Ч-ч-что, что я должен п-пояснить? – несколько попятился парень.

– Ну, как же? Весь этот абсурдный диалог, и как ты ловко встал, заставив меня развернуться спиной к ним, но ты специально так стал, чтобы я смотрел на входные двери и тем самым думал, что всё по-прежнему под контролем…

– Я., не нас-столько хитёр… – проговорил неуверенно Янг.

– Действительно дружище, – Хоуп вступился за парня. – Он даже ни с кем и парой слов не перекидывался, а вы его сейчас обвиняете в таком коварном сговоре.

– Или… – детектив задумался.

Немного помолчав, Абрансон закусил нижнюю губу и его глаза быстро забегали, как будто перед ними ничего не было, на чём бы можно было остановиться:

– Хотя… так даже лучше…

– Что вы этим хотите сказать? – подключилась к диалогу Элизабет.

– То, почему я собрал именно вас, и именно здесь…

– Так почему же?

– Ещё рано, если я расскажу это сейчас, то мои слова покажутся вам бредом…

– По-другому я их итак не воспринимаю. – пробормотала себе под нос Жаклин.

– …лучше подождём пока вернётся эта парочка, вот тогда всё и расскажу.

Хоуп, стоящий подле Абрансона видел тот отрешённый его взгляд, смотревший далеко за пределы нашего мира, а вкупе с его слова это и вправду выглядит весьма настораживающе. Он переглянулся с Брайаном и понял, что ему виделось то же самое.

– Не думаю, что мы хоть когда-нибудь их теперь увидим. – Хоуп попытался получить от детектива пояснений.

Детектив довольно улыбнулся:

– Скажите это им… когда они сюда вернутся.

Слова Абрансона раз от раза вносили больше вопросы, чем давали ответы. Вот и сейчас его слова ввергли всех в молчание, погрузив в свои мысли. И вновь, во время воцарившейся тишины, пальму первенства перенял дождь, который то и дело усиливается. Бесконечная череда капель продолжала покрывать стёкла, разносясь по зданию глухим и в тоже время гулким звуком. Через прозрачные стены было видно, что количество воды, прибывавшей с небес, становилось всё больше и больше. В последний раз, когда глаза этой компании были обращены в сторону взлётной полосы, она лишь едва искрилась от сигнальных огней. Сейчас же даже поперечный уклон бетона взлётной полосы не справлялся с водой, погружая её как Атлантиду под толщу воды, даже простая земля уже была неспособна впитывать больше воды, отчего вся уличная территория аэропорта была наполнена бесконечным множеством отражений.

Тишина была настолько сильной, что было даже слышно, как трещала сигарета, съедаемая огнём, при каждом вдохе мисс Уайт.

Не в состоянии более этого слышать Брайан подошёл к детективу и, увлекая его за плечо, отвёл его на некоторое удаление от остальных.

– Я ведь вспомнил про то дело, о котором вы рассказывали. – Начал он.

– Господи, да сколько можно, я же уже говорил, что оно не имеет никакого отношения к нынешнему делу.

Детектив хотел было уже отделаться от Брайана, но тот не спешил его отпускать.

– Ну… нет, ещё как относится. В противном случае вы были не стали рассказывать о ней. Думаю, что вы, скорее всего, просто хотели увидеть чью-то реакцию.

– Даже если это так, то какое вам до этого дело?

– Ну, я вынужден находиться здесь, но в стороне я стоять не намерен. Да и потом, разве вы видели журналиста, который бы просто стоял без дела?

Брайан искусственно засмеялся, пытаясь вовлечь Дэвида в тоже занятие.

– И что же вы хотите от меня?

– Тоже, что и вы от нас – «немного правды».

Абрансон доселе не воспринимавший разговор с ним в серьёз, напряг лоб:

– О чём это ты?

– Я же уже говорил, что вспомнил то дело об убийстве Стеллы Стоун.

– И что с того? Я бы больше удивился, если бы это дело осталось без освещения в прессе.

Брайан улыбнулся на одну сторону:

– Да нет… я не к тому веду разговор.

– Может, тогда сразу перейдём к делу?

Детектив уже изрядно начинал волноваться, от чего его лоб пробили едва различимые капельки пота. Он посмотрел на часы, зелёная полоска которых уже была практически на нуле, и слегка дрожащей рукой вытер лоб. Состояние детектива сразу же бросилось в глаза Брайана.

– Можно и сразу перейти к делу. – он посмотрел по сторонам, и убедился, что никто их не слушает.

– Дело в том, что вы говорили, что это дело узнали из архивных папок, правильно?

– Ну, да, говорил. Вообще к чему эти вопросы?

– А к тому, что я больше чем уверен, что помню вашу фамилию как одного из главных следователей этого дела. И готов поклясться, что на некоторых фотографиях, которые есть в нашей редакции, найдутся те, где вы запечатлены.

– Что? – детектива пробила новая волна пота. – Это вздор.

Безуспешно попытавшись высвободиться из его рук добавил:

– Да и какое это вообще имеет дело?

– Согласен, это мало имеет отношение, но есть ещё одно… – Брайан на секунду замолчал, он прижал пальцы к виску, чтобы унять внезапную головную боль.

Пытаясь сконцентрироваться на своих мыслях Моррис, с закрытыми глазами начал выдавливать из себя каждое слово:

– ….я… не знаю, как это описать…

– Да о чём ты толкуешь?

– … я не помню обстоятельств одного убийства… вроде бы оно было в отеле, я даже не помню, как звали убитую… но я точно помню, что по этому делу вы проходили как единственный свидетель.

– Что за ерунду ты сейчас несёшь? С тобой вообще всё в порядке?

– Я знаю, что мои слова сейчас неубедительно звучат, но я знаю, что это правда.

Детектив с трудом скрывал своё состояние, он уже хотел отцепиться от этого Брайана, но тот его всё не отпускал:

– Ну, и что же ты ещё знаешь?

– То, что убийцу так и не нашли, и будь главным свидетелем не коп, а простой смертный, то именно он стал бы главным подозреваемым…

К великому счастью Дэвида их разговор был перебит удивлёнными возгласами людей. Повернув голову в сторону их изумления, трудно было не раскрыть ртов. Возле северного коридора стояли опешившие, от не меньшего изумления, Майкл и Мэридит.

Такого изумления раньше видеть не приходилось, а уж подделать его и подавно. Эти двое стояли абсолютно мокрые посреди коридора и глазели по сторонам.

Именно благодаря этому обстоятельству Абрансон смог улизнуть от цепких когтей Брайана.

– Я же говорил, что они вернутся! – довольно произнёс детектив, направляясь к остальным.

Кингсли смотрел на довольное лицо детектива, но он сейчас не испытывал и грамма ярости – всё его естество было поглощено лишь одной эмоцией – удивлением.

– Какого черта это было? – только и смог из себя выдавить Кингсли.

Никто и не знал, что ему ответить, конечно же, кроме детектива, но Майкл этот вопрос, похоже, задал в первую очередь самому себе.

– Как это возможно? – прошептала Мэридит.

– А я готов был поклясться, что мы вас больше не увидим. – Заголосил Хоуп, направляясь к вновь прибывшим.

– Мы и не собирались… – Кингсли провёл рукой по мокрым волосам.

Хоуп немного помялся, но всё же спросил:

– Так зачем же вы вернулись?

– Да не возвращались мы! – сорвался Кингсли.

– Но вы же… сейчас тут, не так ли? – не унимался Хоуп.

Вслед за Стенли, эту парочку, окружили и прочие, засыпавшие их бессмысленными вопросами, ответа, на который они сами и не знали.

Подойдя к этой толпе, детектив только и услышал удивлённый голос Хоупа:

– … то есть, что это значит, оказались здесь?

– Да то и значит, что не знаю, как мы тут очутились. – Кингсли продолжал искать хоть какое-то объяснение произошедшему.

– Может расскажите наконец, что всё-таки произошло? – спросила Элизабет, с не меньшим любопытством, которое сейчас испытывали Майкл и Мэридит.

Продираясь сквозь людей детектив, вышел на передовую и довольно посмотрел на Кингсли, на его замешательство и сощурил глаза от удовольствия этой картины:

– Ну, что же вы так молчите? Расскажите, что же произошло с вами?

Майкл сейчас даже не посчитал его слова издёвкой, так как сам не знал, что произошло:

– Да в том то и дело, что ничего не произошло… мы прошли через служебный выход в северной крыле… затем направились в сторону шоссе, чтобы поймать машину, а потом… – Слова Майкла неожиданно оборвались.

– Так что же потом произошло? – почти в унисон сказали Стенли и Элизабет.

Но слова не сразу добрались до ушей Кингсли, он некоторое время безучастно всматривался в окружавшие его лица.

– … потом, пройдя около 30 ярдов, под дождём, мы оказались в этом коридоре…

– В смысле оказались здесь? – на лице Хоупа поселилась странная улыбка – Вы что, даже не помните, как сюда пришли?

– Да в том то и дело, что мы сюда не пели! – Кингсли едва не кричал. – Мы просто в один момент очутились здесь.

Слова Кингсли не смогли убедить Хоупа в их истинности, отчего тот снова начал:

– Что за чушь вы несёте? Так и скажи, что под дождём голова немного остыла и ты вернулся, чтобы закончить это дело.

– Не собирался я сюда возвращаться! – Кингсли схватил Хоупа за руки.

– И мы должны поверить в эту «телепортацию»?

Кингсли отпустил Хоупа и немного попятился:

– Я не знаю… не знаю… – всё тише повторяя слова, как сумасшедший, но увидев довольное лицо детектива, тут же вытянул руку в его сторону. – Но я знаю кто знает…

Приблизившись к детективу, Майкл ткнул в его грудь пальцем:

– Точно, вы это всё устроили… Что здесь за чертовщина творится? Это ваших рук дело?

– Ну, что ж, как я и обещал, я всё расскажу, что здесь творится, тем более, что мы снова все вместе. – он язвительно посмотрел на недоумевающее лицо Кингсли.

– Видите ли… – начал детектив, но в туже секунду замолчал.

Абрансон закрыв глаза, отвёл голову в сторону, по его выражению, было видно, что с ним что-то не так.

– Просто… – вновь попытался начать детектив, но дело дальше пары слов снова не пошло.

Он одной рукой оттянул удавку от глеи и, расстегнув верхние пуговицы, устало провёл ладонью по горлу.

– С вами всё в порядке? – видя состояние детектива, озадачилась Элизабет.

– Да всё в норме… – едва смог из себя вжать Дэвид.

Посмотрев на часы, глаза детектива тут же округлились, в них поселился неописуемый страх, а лицо, шея и даже кисти рук уже блистали от пота.

– Мне нужно отлучиться… – детектив направился подольше от людей. – Я сейчас вернусь и всё расскажу…

Удаляясь от всех, Абрансон несколько раз встряхнул головой, пытаясь удержать сознание в трезвости. Видно было, что он спешно потянулся в карман пиджака и что-то достал.

– С вами точно всё в порядке? – Элизабет пошла вслед за ним.

Детектив быстро скользнул за первый же угол, оставив слова Элизабет без ответа. Но мисс Фостер неуверенной поступью продолжала идти к детективу, вновь справившись о его самочувствии.

Дойдя до того места куда свернул детектив Элизабет осторожно заглянула, но уже через секунду озабоченность на её лице сменилась удивлением и она тут же поспешила свернуть за детективом.

За этим поворотом был небольшой коридор, с замурованным проходом, всего в 5 ярдах от Элизабет. Но никого здесь не было… Походив и внимательно осмотрев всё Элизабет уже начала думать, что ей показалось, будто он свернул сюда. Но как это возможно?

– Я ведь сама видела, как он сюда повернул… – невольно вырвались мысли Элизабет.

Ещё раз, поглазев по сторонам, мисс Фостер направилась к выходу, как под её каблуком что-то прохрустело. Отведя ногу в сторону, она подняла с пола какой-то прозрачный цилиндр, немного подумав, она уже со стопроцентной уверенностью знала, что это колпачок от медицинского шприца. Держа его в руках, в голове Элизабет почему-то всплыла картина, когда детектив так быстро отлучился, и то, как он за чем-то полез в карман, и как ей сейчас казалось, именно шприц блеснул в ту секунду в его руке…

Глава 5

Детектив быстро открыл глаза, отчего его зрачки моментально сжались от резкого удара света. Вздымающаяся грудная клетка, едва поспевая за скоростью биения сердца, усиленно гоняя воздух. Мутный, размывчатый взгляд его был направлен неподвижно вверх, постепенно привыкая, пелена начала спадать с его глаз и перед ним оказался уныло-серый потолок, неумело сложенный из квадратов плитки, разбавляемые лишь холодным жужжанием люминесцентных ламп, навешанных без какого-либо порядка на нём. Этот потолок чем-то отдалённо напоминал потолок аэропорта, но какие-то нотки фальши просматривались в нём.

Повернув голову в сторону, детектив увидел никого иного как Руперта Грина, сидевшего в полулежащем состоянии, на точно такой же кушетке, что и детектив. Его глаза были закрыты, но глаза под тонкой кожей век беспокойно метались из стороны в сторону. Всё лицо Руперта было с каким-то южным акцентом. Трудно сказать, чем создавалось это ощущение, толи его приглаженными и блестящими чёрными волосами, толи этот загар или может потому что, несмотря на его возраст, на его лице не было и намёка на морщины, они мистическим образом были сокрыты от него. Слегка вытянутое лицо, в купе с его крупностью делали его похожим на огромный кирпич, а густые брови так высоко окаймляли глаза, чем лишний раз создавали ощущение этой ассоциации.

Левый рукав Руперта был закатан по самое плечо, на предплечье, как и у детектива, были надеты несколько датчиков, тонкие провода которых тянулись вниз и, проходя по кафельному полу, терялись среди множества других, сплетавшихся возле небольшого стола. На этом столе, который и столом-то назвать можно с большой натяжкой, уместилась целая свора всевозможной техники. О смысле и назначении которой можно было только догадываться. Несколько металлических ящиков, стоявших друг на друге, создавали дополнительную площадь для приборов, на которых помимо прочего расположилось два монитора.

И отвечал за всё это обилие электроники, по всей видимости, молодой парень, сидевший сейчас за этим самым столом.

Увидев, что детектив пришёл в себя, он тут же подбежал к нему:

– Ну, ты меня и напугал…

Абрансон, привстав, посмотрел на себя. У него, как и Руперта были подключены датчики. Вялым движением руки он их посрывал с себя и кряхтя, уселся на край кушетки.

– А по-моему всё прошло отлично. – на лице детектива появилась фальшивая улыбка, скрывавшая ту боль, которая сейчас блуждала по его телу.

Самое странное, что сейчас казалось Дэвиду, так это то, что его конечности были будто набиты ватой. Он конечно же мог ими двигать, но никакой отдачи с их стороны не получал. Отчего и часть слов этого парня он просто не услышал.

– Отлично?! – разразился он. – Да ты же был на волоске от смерти, ещё бы секунда…

– И чтобы тогда случилось? – перебил его Абрансон.

– Ты ведь сам прекрасно знаешь что тогда.

Детектив невольно улыбнулся и посмотрел на свою правую руку, то и дело сжимаемую в кулак к которой возвращалась чувствительность.

– Раз мы все всё прекрасно знаем, то зачем об этом говорить?

Нехотя прекратив этот диалог, парень укорительно смотрел на детектива, который, в свою очередь, чтобы показать, что у него всё хорошо, попытался встать, но попытка оказалась неудачной. Сделав вид, будто этого не было, Абрансон начал неторопливо приводить себя в порядок, ватными пальцами он застёгивал пуговицы и приводил свою причёску в обычное состояние.

Во время всех этих манипуляций он смотрел на этого парня. Его звали Энтони Прайс, и уже некоторое время они были коллегами, работавшими над проектом, который должен был произвести революцию в мире криминалистики, как это было в XIX веке с идеей Уильяма Гершеля об уникальности отпечатков пальцев каждого человека.

По всему внешнему виду Энтони и не сразу скажешь, что он полжизни провёл за компьютером, а оставшуюся часть за микроскопом. Лишь белый халат и тонкие прозрачные очки, выдавали его. Бледное лицо северянина, сильно контрастировала с его русыми короткими волосами, уложенные хаотическим образом, но при этом не создавалось ощущения небрежности в его внешнем виде. В целом же он был неказист и неприметен, разве, что его глаза были утоплены в черепе более чем нужно, но за стёклами очков это обстоятельство было совсем невидимо.

Энтони Прайс не состоял в оперативном отделе, даже оружие он держал только в лаборатории, что уж говорить о боевых операциях, но, тем не менее, именно он разработал рабочую модель под названием «Фантас», названную в честь одного из трёх сыновей греческого бога Гипноса, который обладал одной удивительной особенностью – он мог создавать осознанные сновидения.

Именно этим и занимался Энтони, суть его теории, заключалась в том, что можно создавать управляемый сон. Если правильно всё сделать, то можно повлиять на то, что будет сниться человеку на место, на время и даже на погоду. Но самое главное, так это «совместный сон». Суть этого явления понимал только сам Энтони, все его попытки объяснить Абрансону заканчивались ещё большим непониманием происходящего. Если простыми словами, минуя специфичные обороты, то сознание одного человека можно погрузить в сон другого. Чем, собственно сейчас они и были заняты.

– Так что там с показателями? – первым заговорил Дэвид.

– С показателями? – Энтони на секунду замешкался.

Ещё несколько раз, проговорив это про себя, он подошёл к мониторам и что-то посмотрев, продолжил:

– С ними всё в порядке, единственное, что меня настораживает, – он что-то быстро набрал на клавиатуре, – так это высокое содержание норадреналина в его крови.

– Я же просил тебя говорить попроще.

– Куда уж проще? Даже дети сейчас знают больше чем ты…

Разминая руки, детектив, закатив глаза, вверх сделал вид очень бурной мозговой деятельности:

– А знаешь… ты прав. – его лицо тут же растянулось в улыбке.

– … в общем содержанием норадреналина или, как его ещё называют, гормона страха сейчас превышает обычную норму в два раза.

Глядя на Руперта могло было показаться, что ему сейчас и в правду снится кошмар – его грудная клетка то бешено поднималась, то замирала на некоторое время в одном положении, а руки то и дело сжимали обивку кушетки с такой силой, что казалось, будто она долго не протянет.

– Это ведь не смертельно? – хладнокровно произнёс детектив.

– Да, но…

Абрансон даже не дал возможности выразить Тони своё возражение:

– Так что меньше о нём волнуйся, он это заслужил.

Потерев свой нос Энтони одним жестом руки сказал «Как знаешь» и направился к своему оборудованию.

– Главное чтобы он мог продолжать. – вновь заговорил Абрансон.

– Погоди, ты ещё раз хочешь туда отправиться? – на лице Энтони появилось недоумение.

– А ты сам как думаешь?

Но уже спустя пару секунд он резко посмотрел на Руперта, на его закатанный рукав и остолбеневшего Энтони.

– Ты что? – едва не перешёл на крик Абрансон. – Ты его ещё не заморозил?

– Конечно же нет!

Детектив, будто забыв про свою прошлую неудачную попытку встать, подскочил на ноги, ощущения к ним едва начали возвращаться, отчего было совершенно невероятно, что он мог так спокойно стоять.

– Немедленно вводи эму, этот свой «Эстроген».

– «Эстолит». – недовольно произнёс Энтони.

– Да мне плевать, как он называется!

Нехотя Энтони поставил на стол небольшой алюминиевый чемодан и, открыв его, принялся доставать нужный ему пузырёк, впечатанный в защитную подушку из пенообразного пластика.

– Да быстрее же! – никак не унимался детектив.

– Я и так тороплюсь… хотя не понимаю зачем это нужно.

– Тебе и не нужно понимать. – непроизвольно сорвался Абрансон, но как только его углей коснулись его же слова он тут же замолчал.

Энтони, не без тени сомнения, подошёл к Руперту и ввёл ему в вену 5 кубиков синей жидкости из пузырька с надписью «Эстолит».

– Так лучше?

– Куда уж лучше… – детектив, смотря на часы, что-то бубнил себе под нос. – Мы сейчас из-за твоей халатности потеряли не меньше получаса!

– Из-за моей? Да откуда я вообще мог знать, что ты снова собирался туда отправиться?

– Зато теперь знаешь. – Абрансон вновь уселся на кушетку.

– Теперь? А может, в следующий раз, заранее будешь меня посвящать в свои дела?

– Да чего ты так взвёлся?

– Хм… дай подумать, может потому, что всё, что здесь творится в корне не правильно?

Но детектив предпочёл не отвечать на его вопрос, чем и заставил Прайса продолжить:

– Да и потом… мы ведь ещё ни разу не испытывали действие второго раза, ты даже из первого чудом вернулся.

– У меня всё было под контролем. – попытался разбавить, слова Прайса, своей улыбкой Дэвид.

– Под контролем? Видел бы ты свой контроль со стороны – я и вправду думал, что ты умираешь.

– Но ведь не умер же. А насчёт второго раза – ты ведь мне сам говорил, что можно будет много раз подряд это делать.

– Говорил, и когда-то это будет можно, но сейчас это имеет место быть только в теории…

– Ну вот, – довольно заговорил Абрансон, – вот и ещё один повод попробовать.

– Попробовать убить себя?

– Нет… проверить твою теорию.

– Ты хоть понимаешь, что всё не проходит бесследно, у тебя самого в крови почти критическое содержание «Фантаса».

Детектив, будто бы не слыша его слов, встал на ноги и осторожно ступая, направился в сторону небольшого бара. Несмотря на то, что он был почти пустой, но всё же смог найти бутылку виски и пустой стакан, который тут же поспешил наполнить.

– Это всё из-за неё? – снова зазвучал голос Прайса.

От его слов даже смолкло журчание наливавшегося в стакан виски. Детектив стоял спиной к Энтони, и поэтому тот не мог видеть, какое выражение боли проступило на его лице. С его ракурса было лишь видно, как он, понурив голову, продолжил наливать виски в стакан.

– Ты её видел? – всё продолжал Прайс.

Абрансон залпом отправил всю порцию виски в свой рот и упёрся руками в барную стойку, но всё так же продолжал молчать.

– Это значит «да»?

– Да, да, я видел её! – детектив не глядя на него взял бутылку со стаканом и отправился на прежнее место.

– Боже, зачем ты себя мучаешь? Ты ведь понимаешь, что она не настоящая?

Абрансон сел на стул. Отправив очередную порцию виски, он поставил бутылку и стакан на пол. После чего достал из внутреннего кармана пиджака бумажник, открыв его, на самом видном месте, красовалась измятая и слегка выгоревшая фотография. На этой фотографии была запечатлена Элизабет Фостер, находившаяся в объятиях никого иного как Дэвида Абрансона. И если верить этой фотографии в тот момент эти двое были самыми счастливыми на всём свете, от тех чувств, которыми были объяты эти двое на фото, даже фотография становилась более яркой и жизнерадостной.

Энтони, похоже, уже вёл не диалог, а монолог:

– Зачем всё это? Ей ведь уже ничем не помочь.

Детектив напрочь отказывался слушать Энтони с его убеждениями, которые может быть и были более рациональны, но то, что задумал Абрансон, нравилось ему куда больше. Он всё продолжал смотреть на это фото, медленно проводя большим пальцем по лицу Элизабет.

– Это моя работа. – наконец заговорил детектив. – И да, я прекрасно понимаю, что она всего на всего плот его воображения.

Они практически синхронно посмотрели на Руперта, который, после укола эстолита, сейчас совершенно спокойно нежился в своих сновидениях.

Прайс, довольный тем, что Дэвид заговорил, поспешил тут же с новой порцией вопросов:

– Да… эта наша работа, но ты уверен, что именно ты должен заниматься этим делом? У тебя ведь сейчас и так хлопот не мало…

Последнее предложение Прайс говорил глядя на фото в руках Абрансона. Поняв его намёк, он спешно закрыл бумажник и сунул его в пиджак. Затем он потёр глаза пальцами, делая вид, что просто устал, но Тони заметил, что таким образом он избавился от едва проступивших слёз.

– Дэвид, с тобой точно всё в порядке?

– Лучше не бывает. – он проговорил это сквозь поддельную улыбку.

Детектив взял, стоявший подле стола, коричневый портфель:

– А сейчас извини, но не нужно кое-что проверить.

В этом портфеле хранилось абсолютно всё связанное с этим делом. В нём были собраны папки с прикреплёнными в верхнем левом углу фотографиями на всех этих несчастных, застрявших в аэропорту. Но более всего ценность имел ежедневник Руперта Грина. Этот тёмно-синий, почти чёрный блокнот, был как после войны, по какой-то неведомой причине он сейчас даже не закрывался полностью, разбухшие от чернил листы никак не хотели этого делать.

Пролистывая страницу за страницей менялись пасты и подчерки написанного. Почти каждая новая страница была не похожа не следующую, а та в свою очередь на другие. Менялось и написание и букв, и их наклон… создавалось такое впечатление, будто его писали совсем разные люди, но все эти слова родились из-под пера Руперта Грина…

– Дайка телефон, детектив обратился к Прайсу. – А в прочем не надо.

Он достал свой из портфеля и что-то вычитывая начал кому-то звонить.

Оставшись снова безучастным Энтони, принялся вновь рассматривать эту комнату. Несмотря на то, что она очень походила на аэропорт, но таковой не являлась. При беглом взгляде ничего не вызывало подозрений, но это только при первом взгляде. При более тщательном же осмотре проступали фальшивые мелочи. Это были и местами облупившиеся стены, и даже с россыпью трещин на них, и бутафорский потолок, сделанный наспех, и даже единственное окно, закрытое баром, из-за которого доносились звуки дождя.

Барная стойка заслуживает отдельного упоминания, так как таковой она стала называться совсем недавно, ещё каких-то пару дней назад она представляла из себя пол куба распиловочного леса, а сейчас… в прочем и сейчас она была не многим лучше. Сделанная наспех, единственной целью, которой, как и всей этой комнаты, было одурачить Руперта, чтобы он поверил, будто находится сейчас в аэропорту.

– Ну, что-нибудь выяснил? – Тони обратился к закончившему разговор детективу.

– Да, только мне это не сильно помогло…

Видя расспрашивающий взгляд прайса детектив, протянул ему папку Майкла Кингсли.

– Кто это?

– Это тот, кто более всех походит на убийцу…

– То есть ты ещё в этом не уверен, правильно?

– Да правильно, то правильно, но я почти уверен, что это он сделал…

– Но доказать не можешь? – закончил фразу Прайс.

– Самое странное, что каждый из них что-то не договаривает, и этим прикрывают настоящего преступника…

Немного помолчав, детектив добавил:

– … и самое смешное, что мой способ столкнуть их всех лбами не дал ровным счётом никаких результатов…

– И поэтому ты собираешься вернуться туда и закончить дело пока они всё ещё там?

– Да, – сразу же согласился Абрансон, – именно поэтому.

Посмотрев на часы детектив, подкрутил их таким образом, что зелёная полоса оказалась на своём максимуме. Это не мог не увидеть Прайс, и он тут же смекнул, что Дэвид собрался отправиться.

– У меня есть хоть малейший шанс отговорить тебя от этого сумасшествия?

Абрансон с простодушной улыбкой забрался на кушетку и закатал рукав:

– Поговорим об этом, когда я вернусь.

Энтони подошёл к детективу, держа шприц с зелёным раствором «Фантаса».

– Погоди. – вдруг заговорил Дэвид.

Включив обратный отсчёт на часах, чем заставил медленно утекать зелёную полоску:

– Вот теперь можно.

С невольной улыбкой на лице, Тони покачал головой из стороны в сторону, но ничего не сказал ему, только медленно выпустил всё содержимое шприца в его вену…

* * *

Элизабет неуверенной походкой вышла из этого закутка. Продвигаясь в сторону остальных, она крутила в руках колпачок, единственное, что ей удалось там найти. Но по какой-то причине мисс Фостер приблизившись, свела руки воедино, скрыв этот колпачок от окружающих.

– Ну и что там? – Первая спросила Жаклин.

Она недвусмысленно давала понять своей интонацией и ухмылкой, что надеялась услышать самые страшные и неприятные новости от Элизабет, касающиеся детектива, и тем самым потешить своё самолюбие.

Элизабет крепко сжимая колпачок своими тоненькими пальчиками даже не знала, что и ответить.

– Чего же вы молчите? – подхватил инициативу Хоуп.

Со свойственной только ему, Хоуп растянулся в простодушной улыбке и добавил:

– У вас такое выражение, будто вы приведение увидели.

– Его там нет… – Едва слышно произнесла Элизабет.

– Что? – Напряжение на лице Хоупа возросло, он изо всех сил старался сейчас разобрать тот шёпот, который должна была повторить Элизабет.

– Его там нет. – совершенно отречённо произнесла Элизабет ту же фразу.

Лицо Стенли вернулось в первоначальное состояние, лишь слегка искажённое непониманием:

– Как это нет? Такого быть не может. Мы ведь сами видели, как он туда свернул.

– Мне можете это не рассказывать. – Элизабет по-прежнему говорила совершенно безучастно. – Я тоже так думала, а теперь…

– А теперь что? – Кингсли не смог устоять в стороне, видя этот взгляд в глазах девушки, тот взгляд, которым он смотрел на окружающих, когда снова очутился в этом помещении ещё совсем недавно.

– А теперь мне кажется, что я схожу с ума…

– Уж поверьте, милая… – Кингсли впервые за всё время смог проявить к кому-то сочувствие. – Не вам одной так кажется… не вам одной…

Хоуп, наблюдавший, как эти двое медленно убеждают сами себя в сумасшествии, не выдержал:

– Да хватит пороть горячку! Сейчас пойдём и сами всё увидим своими глазами.

Компанию Стенли в этом небольшом походе решил составить Брайан, который всё больше молчал, и всё больше слушал. Вместе с ними удалялся и громкий голос Хоупа, доказывавший, как будто самому себе, что всё это выдумки и ничего подобного просто быть не может.

Свернув за угол, их не было всего пару минут, после чего раздался удивлённый голос Хоупа, донёсшийся по холодным кафельным полам до остальных:

– Но ведь я сам видел, как он сюда заходил! Я сам видел…

От донёсшихся слов Хоупа на юном лице Элизабет появилась небольшая улыбка.

Назад Стенли шёл с куда меньшей уверенностью в шагах, чем ранее. Теперь уже его рациональный уклад мозга просто-напросто отказывался воспринимать творившиеся в последнее время аномалии. Его взгляд был направлен себе под ноги, брови сведены вместе, помогавшие мозгу делать свою работу лучше, а именно найти рациональное объяснение происходящему. Хоть слов сейчас уже и не было слышно, но Хоуп что-то себе под нос бормотал, и не нужно уметь читать по губам, чтобы догадаться, что он сейчас бубнил:

– Я же сам видел… – несвязно продолжал говорить Хоуп.

Брайан, казалось, и вовсе не был озадачен произошедшим. Он с каким-то нечеловеческим хладнокровием шагал рядом со Стенли, отбивая ровный темп своей тростью.

– Ну что? – Элизабет, не скрывая ухмылки, обратилась к Стенли. – Вы нашли его?

Как не хотелось ему сейчас отвечать на подобный вопрос, но всё же Хоуп выдавил из себя раздражённо:

– Вы ведь сами прекрасно знаете.

– Другими словами его там нет.

– Да, да. – заговорил Стенли громче обычного. – Его там нет, вы были правы.

Хоуп резко сел на стул и склонившись немного вперёд, зажал свою голову в своих больших руках, в надежде найти хоть одно более-менее нормальное объяснение.

– Как-то это всё очень странно звучит… – Жаклин вновь заговорила, не встававшая с места.

– Это не просто слова звучат странно, всё, что здесь происходит странно. – Кингсли быстро ответил ей.

– В к-каком это с-смысле? – подключился к диалогу Колин.

Сделав несколько шагов вперёд Кингсли, проведя взглядом по всем, начал:

– А вы что и вправду ничего не понимаете?

– Не понимаем что? – отозвался Брайан, облокотившийся о столб и скрестивший руки на трости.

– Ну как же? Сами подумайте – сначала все эти истории про преступление и расследование, затем он говорит, что никто не уйдёт…

– А можно более внятно свою мысль озвучить? – раздался не терпеливый голос Жаклин.

Майклу это замечание было не по душе, но он его оставил незамеченным. В отсутствии детектива он стал совсем иным, если раньше, чтобы распалить его взрывную натуру, достаточно было только посмотреть на Абрансона, то теперь, когда его нет, запал сменился пытливостью, бившей из него как вулкан.

– Да, – поддержал её Брайан, – о чём вы толкуете?

– Неужели никто кроме меня этого не замечает? – Кингсли, крутясь на месте, посмотрел в молчаливые лица людей. – Ну, во-первых, какое это такое преступление, что мы даже не знаем о нём ничего и нас не посвящают в него? Во-вторых, как он и утверждал, уйти отсюда невозможно, и мы тому живое доказательство. – Майкл провёл рукой от себя по направлению мисс Стоун.

– А в-третьих, он вам с самого начала не понравился? – ворвалась в рассуждения Майкла Элизабет.

– А в-третьих, мисс Фостер. – Начал он смотря в глаза Элизабет. – куда он мог деться? Мы ведь все ясно видели, что свернул за вот этот-вот угол и просто исчез.

– Всему должно быть логическое объяснение. – Элизабет попыталась реабилитироваться.

После этих слов Хоуп молниеносно подскочил на ноги:

– Ну, конечно же! Всегда должно быть логическое объяснение! В конце концов, нам могло показаться, куда он пошёл.

Такое яростное отрицание фактов Майкл, как зачинщик этого обсуждения, просто не мог оставить без комментариев:

– Серьёзно? Нам всем показалось?

Помешкав с ответом, Хоуп смотрел в лица людей, но видел в них только сухие факты, которыми сыпал Кингсли.

– А почему бы и нет? Раз в год и палка стреляет. – Стенли заулыбался, в надежде, что его кто-нибудь поддержит, но никто так и встал на сторону его слов.

– Ладно. – Майкл поднял ладони вверх. – Будь по-вашему, нам всем показалось, хоть это и звучит нелепо, но оставим это обстоятельство в покое, я даже не буду ничего говорить, о том, что мистер Абрансон держит нас в полнейшем неведенье, но как вы объясните, что случилось со мной и Мэридит, когда мы пытались отсюда уйти?

Хоуп пренебрежительно фыркнул в сторону Кингсли:

– Я не склонен верить во всю эту чертовщину, как по мне, то это вы сами решили вернуться, а ничего другого придумать не смогли.

Кингсли уже готов был придать веса своим словам известными выражениями, как раздался голос Брайана:

– Так, что же, по вашему мнению, здесь творится?

– Что?

– Ну, вы же не просто так перечисляли эти факты, по идее должен быть какой-то вывод из ваших слов.

Кингсли, похоже, не готов был озвучить выводы, отчего и замялся, это продолжалось совсем недолго, но достаточно долго, чтобы это было заметно.

– Хорошо, я скажу, как думаю. Мне кажется, что это всё какой-то психологический или военный эксперимент.

Произнося эти слова, Кингсли даже не смотрел ни кому в глаза, так как понимал, что в них можно увидеть после таких слов, и первым разразился Хоуп:

– Эксперимент? Это и есть ваше оправдание всего, что здесь творится?

– А почему нет? – Кингсли начал яростно доказывать свою теорию. – Если так подумать, то это всё объясняет.

– Это только объясняет, что вы уже с катушек слетели.

– Нееет… – затянул Кингсли. – Ну, неужели вы этого не видите? Ведь это же очевидно!

– Да. – почти не обдумывая слова, начал Хоуп. – Всем уже давно очевидно, что ты сошёл с ума.

И вновь, как чувствуя эту грань, отделавшую Кингсли от его вспыльчивой натуры, раздался спокойный голос Брайана:

– И как, по-вашему, это всё возможно?

– Брайан, не стоит ему потакать. – произнёс Хоуп.

Но его слова оказались никем не услышаны, тем более их не услышал Майкл, который уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы озвучить те слова, которые сейчас метались в его голове:

– Да проще простого! Ведь не секрет, сколько нелегальных опытов проводит правительство, так почему это не может быть ещё одним очередным экспериментом?

– Я не об этом. – снова зазвучал голос Морриса. – Как вы этим можете объяснить, исчезновение детектива и ваше чудесное возвращение сюда?

Слова Брайана внесли смуту в больное воображение Кингсли, что на время заставило его замолчать, но лишь на время.

– Газ… да, точно газ. – всё с большей уверенностью говорил Кингсли.

– Что газ? – раздражённо заговорил Хоуп.

– Это всё газ – это самое простое объяснение происходящему – через вентиляцию пустили галлюциногенный или какой-то там ещё газ, вот и всё.

Майкл был доволен своим ответом, но даже его самая главная соратница милашка Мэридит Стоун сейчас закрыв глаза, мотала головой.

– Да вы социопат. – Хоуп довольно рассмеялся, над теорией Майкла.

Сейчас же его заразительный смех поддержали и Жаклин, наблюдавшая за происходящим с интересом зрителя, и даже Колин, едва улыбнувшийся, но не осмелившийся на более, так как увидел на себе взгляд Кингсли. Он быстро смотрел в глаза, в надежде увидеть хоть капельку понимания и поддержки, но ни в чьих глазах этого не было. Даже Мэридит своим взглядом дала ему понять, что он слишком разошёлся.

– Да чтоб вас… – Кингсли демонстративно плюнул в пол, и сунул руки в карманы. – Думайте что хотите, можете сидеть здесь и ждать его возвращение, а я так не могу.

Не дожидаясь ни чьего бы то ни было ответа, он подошёл к мисс Стоун и протянул ей руку, на что она лишь отвела лицо в сторону.

– Ну, и оставайтесь здесь. – чертыхаясь в полголоса, Майкл отправился вглубь аэропорта.

– Какой-то он нервный. – начал подошедший к Брайану Стенли и протянувший ему небольшую флягу с виски.

Отхлебнув немного из вежливости, Брайан ответил:

– Думаю, скоро у нас у всех будет подобное состояние.

– Да брось ты, он же ненормальный! Как вообще такое можно придумать? Не говоря о том, чтобы в это верить.

– Я сам уже не знаю, что и думать.

– Ну, а всё же, что вы сами думаете?

– Неужели моё мнение вам так интересно?

Оторвав губы от фляги Хоуп чуть было не подавился напитком, торопясь поддержать разговор:

– А почему нет? Я ведь видел, как вы с детективом мило общались, перед тем как он исчез.

– И что с того?

– Да… в общем-то ничего, просто мне кажется, что тебе известно немного больше.

Брайан не выдержав рассмеялся.

– Что смешного? – поинтересовался Хоуп, озираясь по сторонам.

– Мне должно быть известно что-то только потому, что я разговаривал с детективом? Я ведь сам с ним разговаривал именно об этом, выпытывая у него хоть немного информации… У меня сейчас как будто дежавю, столь лишь разницей, что теперь не я, а мне задают вопросы…

Поняв как сейчас видится эта ситуация для Брайана Стенли тоже поддался его смеху:

– Похоже, я как Кингсли уже стал чересчур мнительным.

На смену смеху пришло неловкое молчание, ни Брайан, ни Стенли не знали, что и говорить. Хоуп стоял, покусывая нижнюю губу в раздумьях и смотря на почти пустую флягу в своей руке. Жестом, предложив её Брайану, тот тоже без слов отказался, на что Стенли недолго думая отправил её в последний раз в свой рот.

– И всё же, – заговорил Хоуп, убирая совершенно пустую флягу в карман, – я уже заметил, что вы намного умнее, чем делаете вид, просто хотел услышать, что вы думаете об этом деле.

– Если честно, то у меня у самого нет более вразумительной теории, чем у Кингсли.

– Да нет же, я совсем о другом. Мне даже думать не хочется обо всех этих странностях.

– Так о каком деле идёт речь?

– То дело, о котором говорил детектив, о матери Мэридит.

– Уж о чем, о чём, но об этом у меня точно нет мыслей.

Хоупа явно не устраивал такой финал разговора, отчего он попытался раскрутить его на новую порцию слов:

– Неужели у вас нет мыслей по этому поводу? Как мне кажется, то эта история далеко не последнее место занимает в этом расследовании.

– Если уж говорить начистоту, – Брайан посмотрел по сторонам, как будто опасался, что его могут услышать, после чего придвинулся к Хоупу и слегка тише продолжил, – если на чистоту, то я ничего не знаю.

Сразу после сказанного Моррис выпрямился и, с улыбкой на лице, продолжил с обычной громкостью:

– Не уж-то вы и вправду думаете, что я не пытался выяснить у мистера Абрансона и эту информацию тоже? Но всё что он мне сказал – ровным счётом ничего…

В то время пока Моррис и Хоуп о чём-то болтали в отдалении, а Янг отрешённо смотрел на дождь, Жаклин быстрым движением подсела к Элизабет.

– Ну, что скажешь?

– Что простите? – Элизабет не сразу сориентировалась в этом вопросе.

– Только на мне можешь свою театральность не включать, я ведь как ходячий детектор лжи, и за милю могу определить, кто говорит правду, а кто нет.

– Я всё равно не понимаю о чём вы.

– Хорошо, задам вопрос по-другому – ты и вправду запала на этого детектива?

После этого Элизабет чуть ли не подскочила:

– Вовсе нет, с чего это вы взяли.

– Да, ладно тебе, я ведь не осуждаю тебя, хотя он мне и не по душе…

Элизабет, будто бы не слыша ее, продолжала оправдываться:

– Да и это чисто теоретически невозможно.

Видя, насколько смутилась эта девушка, Жаклин положила свою руку на руки Элизабет:

– Это всё равно не моё дело, я лишь хотела немного скоротать время за обычными девичьими сплетнями. Ну не об убийстве же нам говорить, в самом деле!

Элизабет ничего не стала отвечать, лишь наклонила покрасневшее лицо. Невольно её кулак разжался и Жаклин быстро спросила, указывая в направлении её руки:

– Что это у тебя такое?

Элизабет уже совсем позабыла о своей находке и бездумно сжимала его своими пальцами.

– А! это… – она протянула колпачок мисс Уайт. – Я нашла его там, где пропал детектив.

– И зачем тебе он нужен?

Эти её слова вогнали Элизабет в полнейший ступор. Она сейчас сама себе задавала тот же вопрос: «зачем она подняла его и теперь носит с собой?».

– Даже и не знаю…

Жаклин потребовалось совсем немного времени, чтобы определить смысл этого предмета:

– Уж не колпачок это от шприца?

– Я тоже так подумала, когда нашла его. – оживилась Элизабет.

В эту самую секунду, и мисс Фостер, и мисс Уайт ощутили какое-то странное ощущение, ощущение как будто кто-то неприглашённый решил их посетить. Почти одновременно подняв глаза они увидели, как Колин с любопытством пожирал их, занятых обсуждением этого небольшого предмета.

Совершенно не понятно было смотрел ли он на них или на колпачок, но как только их взгляды пересеклись, то смущённые глаза Янга быстро сменили курс и остановились на мисс Стоун. Толи взгляд Колина был настолько пронзительным, толи по какой-то другой причине, но Мэридит тоже почувствовав на себе его взгляд, подняла глаза и посмотрела на Колина. Его уши уже начли багроветь от смущения, но Мэридит глядя на него улыбнулась. И улыбка эта была не с издёвкой, это была самая, что ни на есть, настоящая улыбка девушки, та неподдельная улыбка, которая возникает лишь в двух случаях: либо она и впрямь что-то испытывает, или когда ей что-то нужно.

Либо отсутствие детектива начало менять людей, а может Колин и вовсе не так скромен, как могло показаться на первый взгляд, но как бы то ни было, он решил подойти к Мэридит. Долго собираясь с мыслями и уговаривая самого себя сделать это он, наконец, встал и уверенно направился к ней. Подойдя почти вплотную, он уже собирался что-то сказать, но заикание не давало этого сделать. Когда же он уже открыл рот, раздался недовольный голос Кингсли:

– Тебе чего надо?

Майкл вернулся и вместе с ним вернулась прежняя злоба и недоверие к окружающим да к тому же он уже успел где-то раздобыть две бутылки виски. Одна из которых была уже на треть как начата.

– Не слышу ответа? – Кингсли продолжал допрос Янга.

Мэридит видя чем может обернуться эта ситуация тут же встала:

– Как прогулка? Нашёл что-нибудь интересное?

Напрочь забыв о существовании Колина, Кингсли увлёкся разговором с Мэридит:

– Вообще ничего! Ну, не считая этого. Он довольно поднял бутылки повыше.

Хмельной голос Майкла заставил обратить на себя внимание всех.

– Что значит ничего?

– А то и значит – ни-че-го. Я обшарил весь аэропорт и ни встретил здесь, ни единой души.

Как это не звучало странно, но оглядевшись вокруг и впрямь не было ни одного человека, свалившаяся череда событий, будто специально отрезала у них наблюдательность. Иначе как объяснить тот факт, что только сейчас они заметили, что находятся здесь абсолютно одни.

– Впрочем, – продолжил Кингсли, – ведь мои теории такие абсурдные, так что я не буду никому ими докучать.

Майкл довольно уселся на стул, поставив одну бутылку под ноги, а вторую уперев о своё колено.

Медленно открывая глаза Абрансон тут же зажмурился – яркий свет в ту же секунду ударил по его зрению. Немного пообвыкнув к нему, Дэвиду всё же удалось приоткрыть глаза, и увидеть то чего он никак не ожидал увидеть. Его ослепил вовсе не яркий свет, а насыщенные и сочные цвета жизни. Он сейчас стоял на заднем дворе, где яркость зелёной травы была во много раз выше, чем солнца, которое в эту минуту тоже обильно поливало землю своими тёплыми лучами.

Совершенно ничего не понимая, Абрансон стоял и рассматривал окружавший его двор. То что он находился в чьём-то дворе не вызывала сомнений, даже создавалось ощущение будто он здесь раньше был, но почему он здесь и что здесь всё происходит он не понимал. Яркие краски и сопутствующие окружение наркотически действовали на мозг детектива, он уже не отдавал себе отчёт в происходящем, он практически забыл о своём деле, единственное, что сейчас занимало его ум, так это этот двор, который каким-то образом наполнял его грудь теплом и спокойствием, те чувства, которые уже давно не навещали его.

Яркая, сочная трава, которая уже нуждалась в газонокосилке, казалась невероятно мягкой, что даже хотелось стать на неё босиком. Небольшой деревянный забор, украшенный резными пиками в изголовье, был выкрашен в тёмно-бордовый, даже какой-то коричневатый цвет. Немногочисленные кусты и деревья создавали настоящий дикий уголок в правом углу площадки, впрочем они удостоились меньшему вниманию, чем противоположны угол, угол в котором стояли ослепительно былые детские качели.

Абрансон, как заворожённый, смотрел на них, слегка наклонив голову набок. На секунду в его голове возникла мрачная картина аэропорта и всех тех людей, что сейчас в нём. Она будто бы током ударила его, отчего он, уже начал приходить в себя и собирался развернуться и идти прочь из этого места, как его лица коснулись тёплые руки и закрыли ладонями его глаза. Это были женские руки, аккуратные ухоженные женские руки, от которых исходил тонкий аромат персиков. Как только Дэвид коснулся своей рукой этих рук его сердце начало биться быстрее, этот запах и тепло этих рук действовали на него гипнотически, забирая из памяти остатки рационального сознания.

Стянув руки со своего лица, детектив повернулся, и когда он увидел, кто закрывал ему глаза, то он просто не поверил – перед ним стояла Элизабет.

– Так не честно. – проговорила она.

Но на её лице не было недовольства, напротив оно излучало неподдельное тепло, а в купе с её улыбкой, при которой образовывались небольшие морщинки в уголках носа и рта делали её похожей на ангела. Впрочем, этому способствовало ещё и солнце, воспламенявшее её белокурые волосы, заставляя их блистать и светиться.

Абрансон стоял как заворожённый, сейчас ему ничего другого и желать не нужно было. Но что-то далёкое терзало ум, но чем дольше он смотрел на Элизабет, тем дальше уходили его терзания. Бездумным жестом он поправил часы на руке, краем глаза он посмотрел на них, и ничего не увидел – это были совершенные обычные часы за 10 баксов, без каких-либо изменений…

Не в силах сопротивляться с чувствами он поддался им и, прильнув к Элизабет, поближе поцеловал её. Не отдавая себе отчёт в происходящем, он коснулся рукой её лица и этим напрочь потерял нить реальности.

– Неужели это ты? – Дэвид обнял её так крепко, как только мог.

Элизабет хотела озадаченно посмотреть ему в глаза, но из-за его объятий могла лишь слегка видеть его затылок.

– А ты ждал кого-то другого?

– Я всегда ждал только тебя.

Дэвид выпустил её из своих объятий, но руками держал её за плечи, будто боясь потерять её:

– Ты себе не представляешь, как я соскучился.

– С тобой всё в порядке? – заговорила Элизабет, удивлённо смотря в его глаза. – Меня не было всего пару минут.

Детектив совершенно не понимал почему, но ему определённо казалось, что прошло куда больше времени:

– Для меня прошла целая вечность.

Эти слова заставили Элизабет улыбнуться и поцеловать его.

– Я, кстати, уже вещи собрала.

– Какие вещи?

– Только не прикидывайся, что ты забыл.

Абрансон смотрел на неё непонимающим взглядом, он усиленно пытался вспомнить о каких вещах идёт речь, хотя и не мог это вспомнить.

– Или тебя снова вызвали на работу? – Элизабет немного нахмурилась. – Ты же обещал, что возьмёшь отпуск и ближайшие две недели проведёшь только со своей семьей.

Пока Элизабет это говорила в голове Дэвида яркими вспышками всплывали картины прошлого, того прошлого о котором сейчас она говорила. Он отчётливо увидел, как они были вместе и как они разговаривали об этой поездке, и о том, как он стоял в кабинете своего капитана Джозефа Митчелла и уговаривал его предоставить ему этот отпуск.

– Ну, конечно же, я всё помню. – заговорил он. – Как я и обещал, нам никто не помещает, и это путешествие мы запомним надолго.

Элизабет довольно улыбнувшись, выпуталась из рук Дэвида и направилась в дом:

– Мне ещё нужно немного времени, я только закончу работу, и можем ехать.

Она быстро скользнула в дом, провожаемая взглядом Дэвида. Вход в дом представлял из себя две огромные прозрачные двери, двигаемые вдоль стены на колесиках. Небольшой деревянный настил, служивший не то отмосткой, не то ступенями, обрамлял эту дверь.

Осматриваясь по сторонам, Дэвид неуверенным шагам двинулся за Элизабет. Оказавшись в дверном проеме, он остановился как вкопанный, рассматривая убранство дома.

Весь первый этаж состоял практически из одной комнаты, разделяемой парочкой колонн и немногочисленными тумбами, походившими более на барные стойки, делившими пространство на зоны. Сразу около задней двери, ведшей во двор, была устроена просторная гостиная, в правом углу которой расположилось рабочее место Элизабет, без устали стучавшая в данную минуту по клавиатуре.

Молочного цвета кожаный диван был в центре экспозиции этой комнаты, и сразу же привлекал к себе внимание. Два кресла, оставшихся, по всей видимости, ещё от родителей хоть и выглядели изношенными, но легко сочетались по цвету с диваном, отчего и не выбивались из общей картины. Низкий журнальный столик из тёмного дерева, да пара декоративных ваз и торшеров. По сути, здесь больше ничего и не было, конечно если не брать во внимание чёрные полки на мраморного цвета обоях, белоснежном ковре с высоким ворсом, лежавшем в центе комнаты и прочих безделушках, наполнявших эту комнату своей атмосферой.

Сразу за гостиной уходила вправо лестница на второй этаж. Прямо напротив черного хода расположилась входная дверь.

Не став далее рассматривать помещение Дэвид вернул свой взгляд на Элизабет, ощущение которого на себе никак не давало покоя девушке. Она то и дело смущенно смотрела на него. Наконец не выдержав, она заговорила:

– Со мной что-то не так?

– Напротив… Всё именно так как и должно быть…

– … даже лучше. – Сразу же добавил Абрансон.

Элизабет немного смутилась:

– Ты какой-то сегодня странный.

– Просто не могу насладиться вдоволь этим видом…

– Нет, ты определённо какой-то странный сегодня. – Она улыбнулась глядя на него.

Их игру в перегляди нарушал быстрый топот, пронёсшийся сначала по второму этажу и звучавший уже на лестнице. Что собственно и привлекло всё внимание Абрансона. Уже через секунду стало ясно кто обладатель этого шума – маленькая девочка, лет шести, едва была выше перилл, но мчалась со скоростью легкоатлета.

Она пронеслась по комнате как смерч, и направлялась к детективу с распростёртыми руками. В это мгновенье, сам не зная почему, он подхватил её на руки, и она тут же обвилась вокруг его шеи.

– Я уже собралась. – зазвенел детский голос. – Мы ведь Большой Каньон увидим?

И вновь память Дэвида озарилась яркими вспышками, если ещё секунду назад, он машинально подхватил эту девочку на руки, то теперь совершенно осознано обнимал её. В его голове всплывали картины связанные с этой малышкой, начиная с самого её рождения до этого дня. Поглощённый этими вспашками воспоминаний, он не слышал, о чём именно его спрашивала девочка.

Подошедшая совершенно неслышно Элизабет провела рукой по спине девочки:

– Конечно, увидим.

– А что ещё увидим? – тут же спросила девочка.

– Наш папа приготовил нам большое путешествие, даже я не знаю, что он задумал.

Элизабет умилительным взглядом смотрела на девочку, сидевшую на руках Дэвида, но долг работы всё ещё звал её, почему она и заговорила вновь:

– Идите пока поиграйте, а я быстро закончу работу.

Эти слова подействовали на девочку как прямое указание. Она тут же спустилась на пол и, держа за руку Дэвида, начала увлекать его вглубь дома. Чему, надо сказать, он и вовсе не сопротивлялся.

Девочка тянула его на второй этаж, и, поднимаясь по лестнице, он рассматривал фотографии, висевшие на стенах. Каждая новая фотография была словно ключом, отпиравшим давно забытые воспоминания, погружая его на мгновенье в то время, которое было запечатлено на снимке. Он видел себя и Элизабет в молодости, когда они только начинали встречаться, он видел их первый поцелуй, он видел, как их дочь делала первые шаги, всё это сейчас насыщало его память свежими воспоминаниями.

Но среди прочего были и те воспоминания, которые бы лучше и вовсе оставались в тени прошлого. Ему начали видеться их ссоры, связанные большей частью из-за его работы. Он вспоминал даже в какие дни происходили эти ссоры, но он ничего не мог поделать и просто уходил на дежурство. Он вспомнил, как из-за этих дрязг сорвалась их свадьба, и как эта тема стала для них запретным табу. Ещё бы долго детектив мог находиться в этих воспоминаниях, если бы не раздавшийся голос девочки:

– Па-а-п, ты где?

Будто пробудившись, он посмотрел по сторонам и понял, что девочки рядом с ним нет.

– Па-а-п… – вновь раздался её голос, доносившийся сверху.

Поднявшись на второй этаж, он попал в небольшой коридор с четырьмя дверями. Заглядывая в каждую по очереди, он искал девочку, но так и не мог найти. Наконец, когда осталась всего одна дверь, он с трепетом повернул рукоять и открыл дверь.

В ту же секунду его ослепил яркий свет, лившийся из всей комнаты, настолько сильный, что разглядеть что-то было просто невозможно. Дэвид вытянул руку вперёд, создавая ею тень для глаз, попытался хоть что-нибудь увидеть, но попытка оказалась тщетной…

Глава 6

Через пару секунд, как Дэвида окатила яркая вспышка, послышался раскатистый треск грома, и свет начал потихоньку сходить на нет. Абрансон стоял, держа впереди себя руку и закрывая тем самым лицо. Когда же яркость света начала уменьшаться, первое, что проявилось из этого белого плена, оказалась его рука, на запястье которой висели те самые часы, с зелёной полоской. И деления этой полоски стояли не на максимуме, если верить тому, что сейчас она показывала, то получалось, что он потерял около 20 % своего времени.

Когда же свет окончательно вошёл в рамки нормально, то перед детективом предстал во всём его великолепии один из коридоров аэропорта.

– Господи, что это такое было? – невольно произнёс он вслух.

Озираясь по сторонам, он не мог сориентироваться, в каком крыле он находится и как ему добраться до Элизабет и остальных. Всё что сейчас занимало его рассудок так это то, что он видел, или не видел, да и что это вообще было?

– Ещё бы заблудиться не мешало для полноты картины…

Дэвид уже практически говорил сам с собой, но только для того, чтобы вновь не провалиться в воспоминания, своим голосом он как якорем держался за этот мир Руперта Грина.

Положившись на удачу, он взял направление вдоль длинного коридора, в середине которого отсутствовало освещение. Странное ощущение сейчас наполняло его организм, схожее с тем, что он испытывал, когда очнулся в комнате Прайса, но сейчас не столько болело его тело, сколько рассудок.

В его голове сейчас была открыта банка с воспоминаниями, потускневшими или же совсем стертыми сроком давности, но сейчас они все роились в его голове, перемешиваясь и сплетаясь, как стаи диких пчёл. Каждое воспоминание было ярче предшествующего, и все те эмоции, все те чувства, которые он испытывал ранее, сейчас обрушились на него лавиной, заставляя прочувствовать их снова.

Бредя в таком тумане, Дэвид ладонью вёл по стене, помогая тем самым себе в продвижении.

– Да нет, это же не возможно! – прорвался отрывок его рассуждений.

– Это не могла быть она…

– Хотя, впрочем, почему нет?..

Слова Дэвида были едва слышны, но со стороны всё это выглядело крайне странно. Он шел, едва передвигая конечности, и спорил даже не сам с собой, он пытался убедить своё подсознание, в то, во что сам не верил.

– Это всё «Фантас»… Ну, да, это всё повышенное содержание «Фантаса» в моей крови, наверно каким-то образом я сначала провалился в своё подсознание.

– Ну, да, по-другому и быть не может. Энтони будет рад услышать о таком феномене.

Но вспомнив последний диалог с Прайсом и все его предостережения по поводу второго раза, всё же решил повременить с откровениями на эту тему.

– В конце концов, мне ещё нужно закончить работу, а потом я ему всё расскажу.

Продвигаясь вглубь тёмного коридора, он видел, как вдалеке периодически мерцал холодный свет люминесцентной лампы.

– Но ведь она была совсем как живая… – вырвались в последний раз размышления Дэвида.

Пройдя ещё две дюжины ярдов, показавшихся настоящей вечностью, Абрансон свернул в уборную, оказавшуюся так кстати.

Включив воду на полную, он набрал полные ладони холодной воды и окатил ею себя, после чего упёрся руками в раковину и посмотрел на своё отражение. Под звук журчащей воды он смотрел на своё бледное отражение и не понимал, как докатилось всё до этого, да и нужно ли всё это?

Неудовлетворённо бросив взгляд в своё отражение, Дэвид закрыл кран, и начал приводить себя в порядок. Поправив воротник, причёску и галстук, он уже более походил на прежнего себя. Переведя дыхание, он смог унять жужжание своих мыслей, и уже с немного просветлевшим умом отправился к остальным.

К счастью найти теперь их не составило проблем, а его появление оказалось незамеченным. Разбившиеся, будто на кружки по интересам, все стояли в некотором отдалении друг от друга, но тот факт, что все они были здесь, не мог не радовать детектива.

Брайан и Стенли о чём-то болтали, тем же были и заняты Элизабет с Жаклин, даже Майкл, с покрасневшим лицом от градуса, что-то рассказывал Мэридит. Единственный, кто сейчас сидел один это был Колин Янг, сидевший склонив голову и неумело притворяясь, будто совсем не смотрит на Мэридит, чья неуверенность даже нравилась девушке. Мисс Стоун даже не слушала хмельные слова, вылетавшие вместе с крепостью виски изо рта Кингсли, сейчас она увлечённо рассматривала Колина. Забросив одну ногу на другую, она слегка махала ею, специально привлекая внимание Янга именно к своим красивым ногам.

– Какие люди! – заголосил во весь голос Майкл, хоть и сидевший дальше всех, но заметивший детектива первым.

После этого все уже позабыли о своих обсуждениях, увидев фигуру Абрансона. Начавшийся тут же галдёшь, созданный бесконечными вопросами, расспросами и пьяными замечаниями Майкла, продолжался ровно до того момента, как он шёл к ним. Оказавшись же в центре внимания, все как по указке замолчали.

– С вами всё в порядке? – первая нарушила молчание Элизабет.

– Да, спасибо. – он улыбнулся ей, давая понять, что и вправду всё хорошо.

– Просто, когда вы уходили, у вас было такое лицо…

Детектив уже собирался ответить Элизабет, как раздался громкий голос Кингсли:

– Да хватить пороть чушь! Нам наплевать на твоё здоровье…

Мэридит, сидевшая подле него, толкнула его локтем в бок.

– А что такого? – почёсывая свои рёбра Кингсли, направил свои слова мисс Стоун. – Пусть уже рассказывает нам всю правду.

– Я как раз собирался это и рассказать…

– Ну так рассказывай! – снова вклинился Кингсли.

Ощутив на себе порицательно-направленные взгляды, Кингсли тут же добавил:

– Ладно, ладно молчу.

– Я уже собирался вам рассказать, и сейчас это собираюсь, но я просто не знаю, как это вам объяснить…

– А мы что, по твоему мнению совсем тупые и ничего не поймём? – не сдержавшись, снова заговорил Кингсли, чей комментарий остался незамеченным.

– Скажите как есть. – перефразировав слова Майкла, сказал Хоуп.

– В общем… если в двух словах, то вы все ненастоящие.

От услышанного, даже Кингсли, со своей теорией выглядел профессором в институте, но от подобных речей чуть было не подавился глотком воздуха.

– Что это значит? – Жаклин поднялась на ноги, чего не делала уже значительное время.

– А можно не в двух слова, а хотя бы в трёх? – зазвучал голос Хоупа.

Поднявшийся вновь шум делал невозможным вести дальнейший диалог. Тогда детектив, приподняв руки вверх заговорил:

– Потише… тише… тихо! – уже крича, произнёс он.

Эффект оказался нужным, и все смиренно замолчали.

– Спасибо, – детектив поправил свою удавку, – я сейчас постараюсь всё пояснить. Я знаю, как всё это звучит со стороны, но это правда.

– И как же это может быть? – произнёс Хоуп, чьё рациональное мышление за последний час и так уже покрылось трещинами.

– Тут дело в том, что вы все… вы все… – детектив посмотрел на Элизабет. – Вы все всего лишь плод больного воображения…

– Что?

– Вы личности, созданные из осколков сознания одного сумасшедшего…

– Не говорите ерунды. – Хоуп всё также пытался защищать логические устои своего мировоззрения.

– Но это правда…

– Ну, а я вам что говорил? – Кингсли довольно начал лепетать про свою теорию, но его пьяные замечания, вновь остались за кругом восприятия.

– И чьё же сознание, по вашему, нас «Создало»? – Элизабет пальцами выделила последнее слово кавычками.

– Это сознание серийного убийцы – Руперта Грина.

Произнося эти слова, он не смотрел в глаза той, кто его об этом спросила, он сейчас смотрел в глаза Брайану, человеку, которому с самого начала была известна эта фамилия, и человеку, который сейчас стоял, облокотившись о колонну и лишь слушая обсуждение. Он ещё даже ни разу не высказал своего возражения или какой-либо другой эмоции, он просто стоял и слушал.

– Вы хоть сами понимаете ка нелепо то, что вы сейчас говорите? – перенял инициативу Хоуп.

– Да, я прекрасно понимаю, как это звучит со стороны, да и будь я на вашем месте, то вряд ли бы говорил по-другому, но что если посмотреть на всё это с другой стороны?

– В каком смысле?

Пожимая свои руки, детектив развёл их в стороны:

– Допустим, что я окончательно спятил и мои слова лишены всякого смысла…

– Что не далеко от истины. – добавил Кингсли.

– … так вот, если не принимать мои слова во внимание, то, как вы можете объяснить происходящее?

Недавняя их дискуссия была посвящена именно этой теме, и никто не смог найти хоть малейшее объяснение, отчего Хоуп, кому и был адресован этот вопрос, лишь молчаливо стоял.

– Ну, неужели, пока меня не было вы не задавались таким вопросом? – продолжил детектив.

Сказав наугад детектив, попал прямо в 10-ку, видя, как потупились их взгляды, что придавало дополнительную уверенность его словам:

– Может у вас есть идеи? Или у вас? Или у вас…? – обратился он в итоге к Брайану, чья молчаливая натура изменила себе на этот раз.

Брайан, доселе стоявший в стороне и только слушая, оттолкнулся плечом от клоны и, придя в вертикальное положение, направился к детективу:

– И как же это, по-вашему, возможно?

– Что именно?

– Всё это. – Моррис развёл руки в стороны, показывая на всё. – Как возможно, что я вижу перед собой здание из бетона и металла? Как возможно, что когда пуля раздробила мне кость, я чувствовал боль? Как возможно, что я сейчас разговариваю с вами, да и вообще как возможно, что я думаю? Как всё это возможно?

Подойдя почти вплотную, он закончил свои вопросы, предоставив детективу право голоса, но такое обилие вопросов немного выбило детектива из колеи.

– Погоди… – немного отойдя в сторону, Абрансон помотал головой. – Я не силён в научной части этого процесса, да и не знаю многих терминов…

– Так и мы в них не сильны, просто поясните человеческим языком.

– Вот поэтому я и не хотел об этом говорить… – детектив провёл рукой по голове. – Ладно, давайте по порядку разбираться.

Немного походив из стороны в сторону, детектив усиленно пытался подобрать такие слова, которыми он мог бы с лёгкостью объяснить им это, но как объяснить то, что сам до конца не понимаешь? «И где этот Тони, когда он так нужен?» – подумал про себя Абрансон. Наконец собравшись с мыслями, он начал:

– Как всё-таки интересно, что многие изобретения сначала были придуманы не учёными и инженерами, а писателями. Вот вы, например, знали, что и Леонардо да Винчи и Жуль Берн описывали в своих текстах машины, которые появились в этом мире только по прошествии веков?

– Что-то я никак не пойму к чему вы клоните? – раздался голос Кингсли.

– К тому, что здесь, всё было примерно так же. Ещё в конце XIX века голландский писатель и психиатр Фредерик ван Эденом ввёл такое понятие как «осознанные сновидения». На то время подобная теория была воспринята, мягко говоря, никак…

– Да, кому-то определённо здесь нужен психиатр. – проговорила себе под нос Жаклин.

– Вы же говорили, что ничего не знаете? – заговорил Хоуп.

– Это единственное, что я знаю. – детектив невольно улыбнулся, услышав какие умные слова сейчас он сам произносит. – Так вот, с тех самых пор появилась эта теория, люди постоянно использовали её в книгах… фильмах… особенно яростные приверженцы выдвигали какие-то гипотезы и что-то там доказывали. О чём-то подобном писал Зигмунд Фрейд, позже это смог даже доказать Кет Херн. Но, как вы понимаете, на дворе 21-й век, и наука сейчас делает абсолютно невозможные ранее вещи, так, в частности, теория «осознанных сновидений» не просто была доказана, нам удалось использовать её возможности.

– Кому это «нам»? – вновь раздался громкий голос Кингсли.

– Нам – это людям, стоящим на страже нашего государства.

– Погодите, – Брайан поменял опорную ногу. – Разве осознанные сны – это не те, в которых мы понимаем, что спим?

Детектив быстро указал на него пальцем:

– Вот… тут-то как раз самое интересное и начинается. Поначалу именно так и воспринимался этот феномен, но с некоторыми людьми всё немного сложнее.

– Как с Рупертом Грином?

– Да, как с Рупертом Грином.

– Что-то я не совсем понимаю, причём тут какой-то Руперт Грин! – разразился Хоуп.

– По-моему, я уже говорил, что это ваш создатель, в некотором роде он является для вас богом. Потому как именно его мозг смог создать каждого из вас.

Брайан, по всей видимости, заинтересованный таким диалогом, снова заговорил:

– Допустим, что мы в голове Руперта Грина…

– Господи! – не выдержал Стенли. – И вы туда же…

Моррис совершенно беззаботно улыбнулся, смотря на раздосадованное выражение лица Стенли. Но в его улыбке не чувствовалось и грамма сарказма или насмешки, скорее наоборот, она внушала какое-то спокойствие.

– Нет, я по-прежнему скептически отношусь к его словам, я просто хочу во всём этом разобраться.

– Да что в этом разбираться? Разве вы не видите, что вы своими вопросами только потакаете его больному воображению?!

Брайан предпочёл не отвечать на вопрос Хоупа, так как уже продолжал сыпать на детектива свои вопросы:

– И так… Есть Руперт Грин и есть мы… – Брайан посмотрев на детектива тут же поправился, с язвительной улыбкой. – То есть, нас нет… Но хотелось бы какие-то более веские доказательства услышать. Всё-таки не каждый день тебе говорят, что тебя нет.

Как только Абрансон набрал в грудь воздух для ответа, раздался быстрый голос Хоупа, опередивший детектива:

– И придумайте что-то более убедительное, чем исторические справки.

– Да… – затянул детектив. – Никогда не думал, что это будет настолько сложно…. Ну хорошо, Это займёт какое-то время, но думаю, что когда я поясню, то у вас не останется вопросов.

Помельтешив некоторое время почти на месте, детектив снова продолжил:

– Не знаю, как для вас, но будь я на вашем месте, то меня больше интересовал вопрос с внезапным появление Майкла и Мэридит, после их недавнего исчезновения…

– Вообще-то… да… – раздался озадаченный голос Элизабет.

– Осознанные сновидения представляют из себя… представляют из себя… – Абрансон начал повторяться в поисках подходящего сравнения – представляют… дверь.

– Дверь?! – Хоуп произнёс это слово так, будто он впервые слышит его.

– Да… – глаза детектива смотрели остекленевшим взглядом куда-то вдаль. – Даже скорее окно. – произнёс он, вернувшись в реальность.

– Окно? – в голосе Хоупа по-прежнему всё было без изменений.

– И что это должно означать? – вклинилась Жаклин.

– Да, определённо окно. – детектив, довольный, что смог найти это сравнение, повернулся к остальным. – Дело в том, что осознанные сновидения могут восприниматься не только изнутри, но и снаружи. Мир, создаваемый в наших головах, когда мы спим, обычно складывается из недавних переживаний, новых эмоций, впечатлений и тому подобное. И весь этот коктейль из полученной информации наш мозг перерабатывает и сортирует новые данные, отсеивая лишнее и укладывая нужные воспоминания по полочкам.

– И что в этом такого? – заговорил Кингсли. – Об этом даже я знаю.

Слова Майкла заставили детектива перевести на него своё внимание, и попутно глянув на лица людей, он понял, что ещё ни разу, с момента его появления они не были так увлечены его словами.

– В этом и правда, нет ничего такого. Это обычный случай, который к нам явно не относится. В осознанных сновидениях всё немного интереснее – в них определяющее слово «осознанные», думаю, у каждого случалось во время сна понять, что это сон. И в таком случае появляется возможность управлять своим сном – видоизменять его, быть кем угодно и делать всё, на что только хватит фантазии.

– Так причём же здесь это «окно»? – не выдержал Хоуп.

– При том, что воздействовать на сон можно как изнутри, так и снаружи. Подобно тому, как мы смотрим через окно и видим, что происходит на улице, так и сознание Руперта Грина видит, что происходит сейчас в настоящем мире и искажает в соответствии с этим сон.

Положив обе руки на трость, Брайан посмотрел по сторонам, но никто даже не думал, чтобы задать детективу вопрос, тогда он сам обратился к детективу:

– И каким же это образом вы смогли одурачить сознание Руперта?

Услышав этот вопрос, на лице Дэвида мелькнула довольная улыбка. В его голове сейчас пронеслись все те манипуляции, которые он провернул на пару с Энтони. То, что никогда раньше он не считал чем-то сложным и невообразим, ведь это просто работа. Но сейчас, прокручивая всё это в голове, видя, где он сейчас и что делает, его просто распирало от гордости, за проделанную им работу.

– Скажем так, что это было не совсем сложно, но повозиться нам пришлось… Перво-наперво было необходимо выбрать местом действия аэропорт, и не просто выбрать, а убедить в этом сознание Руперта. И для этого, мы сопроводили его, пока он ещё бодрствовал, в самый настоящий аэропорт города Висконсин. Это было последнее и весьма яркое впечатление для Грина, и именно оно стало отправной точкой для сновидений. И даже этот дождь, – детектив указал на окно, – отражение реального дождя, который сейчас идёт в настоящем мире…

– Погодите, – раздался прагматичный голос Хоупа, – но если на секунду поверить во весь этот бред, то мне непонятно зачем нужно убеждать сознание этого Руперта, в том, что он находится в аэропорту? Ведь вы сами сказали, что это вы собрали нас здесь всех вместе, находившихся в разных концах города, занимавшихся своими делами, значит даже хоть и воображаемый, но город существует, правильно?

– В целом – да.

– И значит, что мы сами, по собственной воли, конечно, не без вашего участия, приехали сюда. Так зачем нужно было помещать Руперта в настоящий аэропорт?

Подобного вопроса, по всей видимости, не ожидал услышать и сам Хоуп. Брайан, подняв брови к верху, бросил косой взгляд на него, через левое плечо. Но надо отдать ему должное. Хоть Стенли и был прагматиком до мозга костей, но котелок его работал как надо, отчего и вопрос его оказался более чем уместным.

– Вы и вправду сами прибыли сюда, но покинуть это место самостоятельно вы точно уже не сможете.

Кингсли надменно фыркнув, пробормотал себе под нос:

– Это мы ещё посмотрим.

– Вам ли говорить об этом?

– Это ещё почему?

– Да потому что сознание Руперта сейчас зациклено на одном месте – на этом самом аэропорту. И именно поэтому, все, кто пытаются уйти, в итоге снова оказываются здесь. Подсознание Грина создало этот сон, а я всего-навсего сократил границы этого сна.

– Это з-значит, что мы в-все з-заперты здесь? – прозвучал тихий и заикающийся голос Колина.

Кингсли первым отреагировал на его слова:

– Не пори ерунды! Как вообще можно верить этим словам?

Кингсли говорил так как будто он сам не испытал на своей шкуре тот ужас, который обуял его разум ещё каких-то пол часа назад. Но добрая порция виски, по всей видимости, смогла помочь ему справиться с пережитым.

– От кого-кого, но от вас я подобного никак не ожидал услышать. – детектив состроил гримасу, в которой смешались удивление и более чем ироничная улыбка.

– А что такого? – начал оправдываться Кингсли, садясь на своё место. – Я всему могу найти более простое объяснение.

Все без исключения устремили своё внимание в глаза Майклу, даже сам Кингсли сейчас хотел посмотреть на того сумасшедшего или же наоборот, спасителя, который сможет дать ответы, удовлетворившие бы его.

– Интересно было бы послушать. – детектив слегка вытянул руку ладонью вверх, передавая право голоса Майклу.

Минутная заминка действовала, как тиски, сдавливая его череп и челюсть воедино, не давая вымолвить ни единого слова. В образовавшейся тишине было даже слышно, как Кингсли тяжело попытался сглотнуть слюну, но от волнения был полностью иссушен.

– Я… я… – начал мяться Кингсли. – Я пока не знаю как, но всё это можно объяснить по-другому. – убыстряя свой темп, дабы придать большей уверенности своим словам, продолжил Майкл.

– Как я и думал… – детектив довольно улыбнулся глядя в пол. – У вас нет других версий, и вы сами прекрасно понимаете, что я прав.

– Да ерунда всё это! Я скорее поверю, что я попал в чёрную дыру, или, что меня похитили пришельцы, поставили на мне опыты и забросили назад в аэропорт, чем соглашусь с тобой.

Детектив по-прежнему не поднимал глаз на Кингсли, а на его лице всё так же играла немного пугающая улыбка:

– Посмотрите вокруг.

– Что? Какого чёрта вы говорите? – Кингсли с большим недоумением посмотрел на лица людей, но в них он тоже не увидел ответа.

– Просто посмотрите вокруг и скажите мне, что вы видите.

Кингсли нервно помотал головой и разразился, чуть ли не крича:

– Да ничего я не вижу!

– Хм… и вправду совсем ничего нет?

Эта игра в кошки-мышки порядком начинала бесить Майкла, да и виски в его крови тоже потихоньку начинало закипать.

– А что я должен сказать?

– Просто скажите, что вы видите и всё.

– Что вижу? Хорошо… Я вижу одного человека, который всеми силами напрашивается на мой кулак.

Детектив поднял глаза на Кингсли:

– Я не совсем это хотел услышать, но вы почти сказали что нужно.

– И что же?

– «Один», посмотрите внимательно, ведь в целом аэропорту нет другой живой души кроме нас.

Сведя брови Кингсли посмотрел по сторонам, чьему примеру последовали и остальные. Но в тишине дождя не раздавалось ни одного чужого голоса, в свете фонарей не было ни одной фигуры человека. Несмотря на то, что Кингсли сам сообщил всем, что во время своей прогулки не встретил ни единого человека, но сейчас почему-то ему стало не по себе. Толи от того, что об этом сказал Абрансон с такой усмешкой на лице, толи от того, что и в правду его сейчас сковал небольшой страх, но как бы то ни было, алкоголь быстро выветрился из его крови.

– И вы всерьёз хотите меня этим удивить? – начал Кингсли. – Мы это и без вас заметили.

– Я совсем не собирался ни удивлять вас, ни тем более пугать. – детектив довольно посмотрел в глаза Майкла, в которых читался этот первобытный инстинкт. – Я просто пытаюсь объяснить на доходчивых примерах, что всё это не случайность, а лишь правильно разложенные карты в подсознании Руперта Грина.

– Да кто вообще кто такой этот Руперт Грин? – вылетели слова, перемешанные с сигаретным дымом, мисс Уайт.

– Вы задаётесь таким вопросом лишь из праздного любопытства или же всё-таки в серьёз восприняли мои слова?

– Конечно же, нет. Просто за последние четверть часа его имя произнесено уже больше дюжины раз.

– Руперт Грин – это всего лишь сумасшедший, который убил больше людей, чем нас сейчас. – с каменным выражением лица произнёс Брайан, и немного помедлив, добавил с натужной улыбкой. – По крайней мере, так говорят.

Поймав на себе парочку недоумённых взглядов, Брайан выглядел совершенно спокойно. Потирая большим пальцем серебряный набалдашник своей трости, добавил немного удручённым голосом:

– А мы лишь его сны…

– Брайан! Что ты несёшь? – одёрнул его за плечо Хоуп. – Ты ведь это не в серьёз?

Моррис смотрел на стальную хватку Хоупа, державшего его за плечо. Проведя уставшим взглядом вверх, он увидел совершенно разбитое лицо Стенли, который наотрез отказывался верить в происходящее.

– А разве может быть иначе? Разве есть другое объяснение происходящему?

– Конечно ес… – Хоуп даже не стал договаривать слово. В глубине души он уже давно принял эту правду, но мириться с ней ему никак не хотелось.

Освободив Морриса из своих тисков, Стенли, понурив голову, присел на ближайший стул и погрузился в свои размышления.

Молча наблюдая за этой картиной, детектив едва ли мог сдержать свою радость. Ведь это было ни что иное, как его победа. Два негласных лидера этой группы уже приняли его слова, а это значит, что он добился того чего и хотел. Ему теперь и делать ничего не надо, остальные рано или поздно последуют за Брайаном и Стенли и тоже придут к логичной мысли, мысли, что они все не настоящие.

Моррис никак не подавал вида, что его хоть сколько-нибудь волновало это известие, Хоуп же напротив, даже не старался это скрыть. Подойдя вплотную к нему, Брайан, положил ему на плечо руку. Когда же Хоуп поднял на него свои глаза, на лице Брайана светилась его коронная умиротворяющая улыбка:

– Ну, же, мой друг, не стоит так расстраиваться по этому поводу.

– Не расстраиваться? Как вообще это возможно, когда узнаёшь, что ты даже не живешь?

– Я бы не был так категоричен. В любом случае мы сейчас разговариваем, дышим и пусть он оказался прав, – Брайан кивнул в сторону детектива, – но мы существуем, пусть и не в реальном мире, но это лучше чем, если бы нас не было вообще… Хотя если принять во внимание, что мы все созданы одним человеком, то мы, по сути, братья.

Это замечание оказалось как раз, кстати, чтобы немного разбавить негатив. И появившаяся улыбка на лице Хоупа была тому доказательством. Переведя взгляд на Элизабет, Брайан добавил:

– Но если честно, я не ожидал, что мы окажемся родственниками.

Моррис и в самом деле был раздосадован, в его интонации чувствовались лишь шутливые нотки, но Элизабет смогла понять, что именно имел в виду Брайан. Отчего мгновенно её щёчки покрылись ярким румянцем.

– Ну, что ж, – затянул Абрансон, – теперь, когда вопросы ко мне закончились, я хочу задать свои.

Детектив замолчал, услышав надменный выдох, который произвела Жаклин, отвернувшая голову в сторону.

– И что это за вопросы? – произнёс Хоуп раздавленным голосом.

– Для начала самый простой вопрос – вы видите сны?

Вопрос хоть и был в самом деле проще некуда, но озадачил всех и каждого. От неожиданности никто так ничего и не сказал. С натужными лицами, имитировавшими непосильную мозговую работу, они смотрели друг на друга не столько ища ответа, сколько желая услышать, что скажут другие.

– Ну, неужели, никто не может мне ответить на этот вопрос?

Второй посыл от детектива подействовал уже более сильно, отчего как лампочки на гирлянде загораются друг за другом, так и наши знакомые по очереди начали отвечать.

– Да… вроде бы нет… – озадачено затянул Моррис.

Вслед за Моррисом зазвучал сладкий голос Элизабет.

– Как странно… но я тоже сейчас не могу вспомнить тот день когда бы мне снились сны.

Кингсли, впрочем, как и мисс Уайт, ответили детективу едва слышной бранью, которую и расслышать было-то нельзя.

– Что вы сказали? – детектив обратился лично к Майклу.

У Кингсли была какая-то странная реакция на Абрансона. Это было даже похоже на аллергию, при которой самое простое упоминание имени детектива вызывало море неприятных ощущений, поднимавшихся из недр души Майкла и наполнявшей его ею в считанные секунды.

Он едва сдерживал себя, скрепя зубами он прошамкал:

– Нет, не снятся….

Последовавшие сразу после слов Кингсли ответы сплелись в общий, бессвязный поток слов, создававших лишь шум. Но в этом глуме детектив услышал нечто, что заставило его резко повернуть голову и, сведя брови вместе, искать чей это был голос, который сказал это…

– Секунду. – детектив поднял ладонь вверх.

Пристально всматриваясь в лица людей, он подошёл к малышке Мэридит:

– Вы сказали, что вам снятся сны?

По реакции детектива было сразу понятно, что подобное заявление не доведёт до добра, и лучше было бы сразу откреститься от сказанного, но мисс Стоун не успела это сделать, так как раздался голос Колина:

– Мне т-тоже они снятся.

Детектив, окинув их взглядом, принялся почёсывать свою суточную щетину.

– Хм… а вот это уже и впрямь становится интересно…

– Что именно? – Кингсли вскочил на ноги.

Оказавшийся настолько близко Кингсли, что даже его дыхание, сотрясавшее воздух, ощущался на щеке детектива. Впрочем, ни он, ни его слова не были замечены Дэвидом.

– И что же вам снится. – он наклонил голову немного в бок, и стал пристально всматриваться в глаза Мэридит, будто бы гипнотизируя её.

– Эй! – Кингсли одёрнул детектива от девушки. – Я ведь задал вопрос.

– В вашем вопросе и вопроса-то не было.

На лице Кингсли появилось напряжение, верхняя губа слегка подрагивала, как у волка, скалившегося на жертву, а кулаки сжались с такой силой, что хруст его костяшек с лёгкостью смог заглушить барабанную дробь ливня.

– Если я не настоящий, то вам ведь совсем не страшны будут мои кулаки?

Голова детектива всё ещё была обращена на девушку. Не меняя её положение он стрельнул глазами сначала на побелевшие костяшки его кулаков, а после, всё так же, лишь одними глазами, посмотрел на его лицо.

– Зачем же кидаться в крайности? Я бы и так всё рассказал.

– Можно и сейчас рассказать.

– Только потому что вы меня об этом попросили.

Абрансон продолжал смотреть на Мэридит с некоторым волнением в глазах.

– Я ведь, всё не просто так спрашиваю, вы уже должны были это понять.

– Мне нет дела до ваших игр, и если я задаю вопросы, то хочу получить на них ответы.

Детектив ухмыльнулся, услышав предъявления Кингсли:

– Можно уже было догадаться, что вы все и есть сны, так как вы можете видеть сны?

– Что это ещё значит?

– А то, что никто из вас, чисто физически, не может видеть сны. Вы ведь не думаете, что мы сейчас находимся в мозгу Руперта Грина?

– Разве вы сами нас в этом не убеждали битый час? – раздался голос Хоупа.

– Нет, я не в том смысле. Просто мне кажется, что вы представляете, будто мозг Руперта это большой торт и, разрезав его на кусочки, получилась каждая ваша личность…

– А разве нет? – Элизабет тоже решила принять участие в обсуждении. – Я именно так и представляла раздвоение личности.

– Мозг же нужен не только для осознания собственного «Я», помимо этого он выполняет прочие функции, направленные на поддержание организма в сохранности. А вот личность, как и сны, рождаются в гипоталамусе – именно в этом отделе мозга мы сейчас и находимся.

– То есть… – затянул Хоуп.

– То есть, вы и есть сны, а сны не могут видеть сны.

– А почему нет? – вернул инициативу Кингсли.

– Значит вы всё-таки согласны с тем, что вы одна из личностей Руперта?

Майклу не особо и хотелось отвечать на этот вопрос:

– Я просто спросил.

Дэвиду нравилось задевать Кингсли, как будто он чувствовал к нему тоже, что он к нему.

– Ладно… – вдоволь поиздевавшись над Майклом, продолжил детектив. – Если сон начнёт видеть сон, то он будет видеть сам себя, другими словами вы будите бесконечно проваливаться в себя, зацикливавшись, таким образом, это ни к чему хорошему не приведёт…

– Ну, что ж… – продолжил детектив после секундной паузы. – А теперь вернёмся к тому, что же за сны снятся нашей очаровательной мисс Стоун.

Повернувшись к ней лицом и пристально всматриваясь в него, Абрансон ждал ответа, с которым девушка почему-то тянула.

– И в чём проблема?..

– Я… просто не знаю…

– Погодите… – детектив натянул улыбку на бок. – Вы ведь секунду назад сказали, что вам снятся сны, так?

– Да, но…

– Так в чём же проблема?

От волнения, даже непробиваемое лицо Мэридит покрылось небольшим румянцем.

– Я просто думаю, что мне они снятся…

– Значит теперь, вы утверждаете, что они вам не снятся? Не слишком ли вы быстро поменяли своё мнение, мисс Стоун?

Детектив наклонился над ней, оказывая на девушку ещё большее давление, чем ранее. Но долго это продолжаться не могло и девушка, вскочив на ноги, отстранилась от детектива.

– Да не знаю я… – едва сдерживаясь, от того, чтобы не перейти крик, затараторила девушка. – Я думала, что они снятся, они ведь всем снятся… что в этом такого?

– Да в общем в этом и правда нет ничего такого. – детектив, почёсывая затылок, тоже отошел назад. – Просто спросил.

На последних словах, он довольно улыбнулся, глядя на мрачную физиономию Кингсли.

– А вы тоже думали, что вам снятся сны? – обратился он к Колину.

Детектив, меряя пол шагами, даже не поднимал на него глаз. Потому как заранее знал, что он ответит то же самое, что и Мэридит, отчего спросил лишь для протокола, а сам уже был погружён в свои размышления.

– Н-нет, они мне и вправду с-снятся.

Слова Колина лишь тихим эхом дошли до ушей детектива, и скорее всего он даже не обратил бы на них внимания, если бы не всеобщее удивление, которое вызвали слова Янга.

– Что вы сказали? – придя в себя обратился детектив к юноше.

– Я… я… – Колин снова начал нервничать и сильнее заикаться. – Мне снятся сны.

– И что же вы в них видите?

– Н-никогда их не запоминал…

– Может вы как мисс Стоун, лишь думаете, что они вам снятся?

– Да нет, я же г-говорю, что с-снятся, только это всегда еррунда.

Детектив устало выдохнул:

– Давайте это уже я буду решать, просто скажите, что вы видели.

– Я д-даже не знаю…

– Да говори ты уже быстрее! – не выдержал Кингсли.

Вот только слова его оказали на парня совсем обратное влияние.

– Это… как будто другая жизнь… – наконец смог выдавить из себя Колин.

– В каком смысле?

– Ну… я будто бы с-смотрю фильм о ч-чужой жизни.

В глазах детектива уже разгорелся неподдельный интерес:

– И вы можете вспомнить, что конкретно вы видели?

– Это с-сложно описать… – лоб Колина быстро покрылся морщинами. – Это прос-сто как смотреть за ч-чужой жизнью и видеть его обычные дела – начиная от з-завтрака и кончая ужином.

– … за чужой жизнью… – детектив едва слышно повторил слова Колина.

Ещё пару раз его губы проговорили эту фразу, но уже без единого звука. Остекленевшие глаза Абрансона, были сейчас там же где и пропавший звук от его слов – в своих размышлениях.

– Что-то не так? – проговорила Элизабет, когда пауза немного затянулась.

– Да, нет… всё так… – ещё находясь в своём мире проговорил детектив.

Странная привычка Абрансона замыкаться в себе, погружаясь в мир своих размышлений немного пугающе выглядела со стороны. Эта его черта характера чем-то была сродни симптому у аутично-больных.

– А это вполне разумно. – наконец, вернувшись к остальным, продолжил детектив.

– И что же тут разумного? – заговорил Кингсли. – Если верить твоим рассказам, то выходит, что это парень сумасшедший в квадрате.

Острота Майкла оказалась смешной лишь для него одного, на остальных же она не оказала, ровным счётом, никакого воздействия, разве что Колин ещё больше покраснел.

– Нет… Тут скорее дело в другом…

– И в чём же?

– А в том, что у меня есть предположение, что когда кто-то один из вас берёт бразды правления разумом Руперта, то все остальные в это время спят, а так, как сознание всё-таки общее, то видят все по идеи тоже одно.

– Это как с вашим окном? – вклинился Хоуп.

– Да! – обрадованно обернулся детектив к нему. – Именно как с окном – когда кто-то главный в теле Руперта, то… то что он видит его глазами, как через окно транслируется в головы остальных, и скорее всего это может казаться вам снами.

– Вы хоть сами в это верите? – продолжал перечить во всём детективу Кингсли.

– А если так подумать, то что-то подобное я тоже припоминаю… – Заговорил Брайан.

– Да и со мной вроде такое было. – поддержала его Элизабет.

Смотря на всю эту компанию, разномастных и разношёрстных людей, детектив слегка покусывал нижнюю губу. Да, он бесспорно продвигался в нужном русле, но всё шло слишком медленно, да и много новых материалов он раздобыл для Прайса, только его это сейчас мало волновало. Один из этих людей убийца, но самый главный вопрос – как его вычислить. Каждый может быть им…

– А я всё равно не верю во всё это. – заявила мисс Уайт. – Как по мне, всё это че-пу-ха!

– Ну, вот, хоть один здравомыслящий человек нашёлся. – Незамедлительно поддержал её Кингсли.

Детектив, устало выдохнув, бросил взгляд исподлобья на эту парочку неверующих:

– Мне по большому счёту наплевать верите ли вы или нет. Мне нужно просто найти убийцу, вот и всё.

Глава 7

– Да… – единственное, что смог вымолвить после всего услышанного Хоуп.

Взяв, ещё не початую бутылку виски, у Майкла, он уселся на своё место и сделал пару жадных глотков, как будто если бы умирал от жажды.

Тишина, воцарившаяся над ними всеми, разбивалась только монотонным шелестом капель. Хоть детектив и любезно отвечал на все их вопросы, и если даже создалось за время этого разговора впечатление, что он простак, то, последним своим словом он поставил их на место. В частности Жаклин и Майкл сейчас сидели помалкивая. А как может быть иначе? Как ни как он представитель закона, и это не праздные посиделки у камина в компании друзей – здесь идёт расследование, и та интонация, с которой детектив говорил об этом, была более чем убедительной.

– Всё-таки немного странно всё это слышать. – Решила привнести оживления мисс Фостер. – Особенно, что даже пустой аэропорт это ваших рук дело.

Стоявший спиной к ней детектив только лишь слегка улыбнулся, под неторопливый бой дождя в его голове возникли образы, как он вместе с Прайсом всё это провернул.

Конечно же, всё это абсурд и фальсификация. Никакого аэропорта и в помине нет, да и все эти действия сейчас противозаконны…

– Ну, что ж, Руперт, надеюсь, ты не боишься летать, потому, как перелёт в Лос-Анджелес займёт порядка 6-и часов. – голос детектива был с небольшой издёвкой.

Абрансон катил полусонного Руперта в инвалидном кресле. Продвигаясь по длинному, слегка обшарпанному коридору, окрашенному в серо-синих тонах, лишь в некоторых местах освещаемых лампами, детектив посмотрел на испуганное лицо Энтони, следовавшего за ними, и державшего в своих руках все те чемоданы, напичканные электроникой.

Если бы не шутливые замечания Абрансона, по поводу перелёта, то легко это место можно было бы спутать с какой-нибудь больницей. Холодный воздух, по всей видимости, нагревался здесь только от солнечных лучей, но так как тут и окон по большому счёту не было, то и температура была соответствующей.

Руперт, борясь со сном, уже плохо понимал, что с ним происходит. Наклонив голову на бок, он смотрел, как под колёсиками кресла, на котором его катили, скрывались то белые, то чёрные керамические плитки, выгоревшие и стёртые за сроком службы, под сотнями тысяч ног. Периодически, попадавшая в поле зрения плитка, покрытая яркой россыпью трещин, немного бодрила сознание Руперта, но монотонность и заранее сделанный укол делали своё дело.

– Да… – Продолжал детектив. – Завидую я тебе, посмотришь на океан… Вот мне ещё ни разу не доводилось видеть его… а тебе это удастся…

Немного подумав, он добавил:

– Я где-то даже слышал, что нельзя умирать, если ты не видел океан…

Довольный такой остротой, Абрансон ухмыльнулся и посмотрел на Прайса, который должен был разделить с ним эту шутку, но тот лишь покачал головой из стороны в сторону.

– Думаю, здесь мы и подождём наш рейс. – детектив вкатил Руперта, в то помещение в котором, он сейчас благополучно спит.

Хлопнув его по плечу, дабы он смог увидеть плоды его титанических трудов по созданию рукодельного аэропорта, детектив направился к бару. Руперт же едва смог приоткрыть веки и с большой натяжкой дёрнул головой, после чего она медленно склонилась вниз.

Дэвид, зашёл за барную стойку и налил добрую порцию виски себе в стакан. Пристально всматриваясь в посапывающее тело Руперта, его челюсть едва заметно играла от злобы, а глаза были сделаны будто из непрозрачного стекла.

– Он уже отключился? – произнёс он, отпив немного виски.

Прайс, с большим облегчением поставив все свои чемоданы на пол, подошёл к Руперту. Приподняв ему веки, он посветил в них фонариком, который был меньше его мизинца. Досчитав его пульс, он ответил:

– Да, сейчас он определённо спит. По показателям всё вроде бы в норме…

– Ненужно. – перебил его детектив.

– Что не нужно?

– Не нужно пустых слов, и тебе и мне наплевать на его самочувствие.

– Но… но ведь это неправильно.

– Неправильно то, что такие как он убивают людей, вот это неправильно…

– Но…

– А то, что делаем мы – это убираем мусор с нашей планеты. Разве не для этого мы с тобой здесь работаем?

Энтони, поправив часы, глянул сколько временя сейчас – пол шестого:

– Нет… не путай меня. Мы ведь здесь совсем разные цели преследуем, не так ли?

Детектив едва заметно прокрутил большим пальцем левой руки своё обручальное кольцо:

– Что ты имеешь в виду?

– А то, что я пошёл в науку, не убивать и калечить людей, а чтобы сделать жизнь лучше.

– Разве мы сейчас чем-то другим занимаемся? Разве ты сам не об этом мечтал? – детектив поставил стакан и направился к Тони. – Разве не благодаря деньгам, выделенным из бюджета полиции, ты можешь заниматься наукой?

– Да, но не такими способами…

– А почему нет? Мы с тобой люди подневольные. – он положил руки на плечи Прайсу. – Мы всего лишь пешки для нашей страны, нам говорят – и мы делаем. И чем меньше ты будешь об этом думать, тем лучше будешь спать по ночам.

Прайс посмотрел в глаза детективу, да, действительно он говорил убедительно, и да, самому Прайсу нравилось, что его идеи стали материальны, но что-то его по-прежнему смущало. Переведя взгляд на сонную фигуру Руперта, он отстранился от детектива:

– Это ведь точно спланированная операция, а ни что-либо другое?

Детектив с силой сжал зубы:

– Что ты хочешь сказать?

– Я просто уточняю, что во всём этом нет никакого другого мотива у тебя кроме как правосудие.

Абрансон невольно улыбнулся:

– Уж поверь мне, я только и хочу, чтобы свершилось правосудие. А почему ты это спрашиваешь? Мы ведь уже всё давно обсудили.

– Просто… просто посмотри на всё это.

– И что? – детектив помотал головой по сторонам.

– А то, что мы ничего подобного раньше не делали, а теперь мы похитили заключенного, построили аэропорт, и ты собираешься найти убийцу в его голове.

В это мгновенье какая-то звериная улыбка промелькнула на лице Дэвида:

– Ведь всё когда-то бывает в первый раз.

Мистер Абрансон, с вами всё в порядке? – заговорила Элизабет, так и не получившая ответа на свой вопрос.

Но детектив сейчас был совсем в ином месте, он лишь медленно моргнул, и со вспышкой молнии провалился ещё дальше в свои воспоминания…

Звуки сирен и яркие блики проблесковых маячков скорой и полиции, били по глазам. Глядя по сторонам, как в наркотическом опьянении, детектив не сразу смог сориентироваться и понять где он находится. Но, тем не менее, он чувствовал, как его глаза, растёртые рукой, горели, на щеках чувствовалось сковывающее ощущение от высохших слёз, а на губах солоноватый привкус. Необузданная ярость переполняла его, слившаяся с горечью воедино.

Абрансон, смотрел на всё, как если бы в секунде было не 24 кадра, а 240. Парочка списанных фордов старого образца были приспособлены под нужды полиции и сейчас они стояли припаркованные в паре десятков ярдов от него. За ними виднелся оживлённый перекрёсток 3-х дорог. Группа полицейских растягивала сигнальные ленты и разгоняла собравшихся зевак. Но что здесь произошло? Что заставило их здесь всех собраться? И почему у меня такое ощущение?…

Его размышления прогнал клаксон скорой помощи, по-видимому, случайно нажатый. Переведя заторможенный взгляд на неё, Дэвид увидел стоявшею около неё, спиной к нему, фигуру человека. Не смотря на то, что он был не высокого роста, да и с немалой лысиной, но стоял он как заправский рейнджер. Широкая стойка наг, руки в бока, и куртка… куртка, на которой была всего одна надпись, которая что-то включила в его мозгу – «коронер».

Дэвид уже собрался пройти к нему, когда машинально поправил часы, но от простого жеста, его ладонь слегка прилипла к часам, чем и заставила обратить на себя внимание. Опустив голову вниз, детектив с ужасом увидел, что его руку были в крови. Немного попятившись, он потирал их, стараясь как можно быстрее избавиться от крови. Вот только кровь уже успела подсохнуть, а ощущения, которые возникают когда слышишь отклеивающийся звук кожи от припёкшейся крови, заставляют волосы на спине вставать дыбом.

Детективом уже начинала овладевать паника. Пытаясь оттереть руки он заметил, что и его рубашка была напрочь пропитана кровью, но он не чувствовал боли, и кровь значит не его, но это обстоятельство ещё больше его пугало. Ещё бы пара таких секунд и Абрансон точно бы спятил. Но как, кстати, оказался крик из толпы зевак, заставивший всех оживиться. Один мальчуган рукой указывал куда-то за спину детектива, а парочка полицейских безуспешно пыталась угомонить эту толпу.

Переведя взгляд назад, Абрансон увидел, как из дверей отеля выходит пара медиков, кативших кушетку для больных, только больной уже ничем не болел – он был полностью укрыт покрывалом, отчего сказать, кто это был, было невозможно. Но по какой-то неведомой причине, когда он увидел это тело его сердце начало биться с невероятной скоростью, а за шиворот побежала холодная струйка пота.

Следя глазами, за тем как вывозили тело, Абрансон трезвел на глазах. Звуки, тянувшиеся долгие секунды, наконец-то приходили в норму…

Скатывая кушетку со ступенек, одно колесо провалилось и слегка накренило её, отчего из-под белого покрывала показалась совершенно белая рука, с окровавленной кистью и в ту же минуту в ногу Дэвида кто-то уцепился. Посмотрев вниз, он увидел, что это его малышка Роуз, его дочка, которая сжимая со всей силы ногу Абрансона, уткнулась лицом в его штанину и плакала.

– Господи! – раздался властный голос капитана. Митчелла – Что вы делаете?

Он подбежал к кушетке и убрал руку обратно под покрывало.

– И этих лентяев разгоните! – он махнул рукой в сторону толпы зевак.

И как по велению волшебной палочки, три сержанта тут же побежали разгонять народ.

– Ну, же… – изменив свой приказной тон, на спокойный, Митчелл присел около девочки. – Рози, не стоит плакать, всё хорошо, это я.

Но его слова мало что могли сделать для девочки.

– Ты ведь меня помнишь? Я друг твоего папы, я помню тебя ещё совсем маленькой…

И в очередной раз слова капитана Джозефа Митчелла не достигли своей цели. Сидя на корточках, он посмотрел в лицо Дэвида, которое сейчас больше походило на мраморный оттиск, чем на живое лицо. Абрансон совершенно отрешённо стоял и смотрел, как увозят тело.

Поняв, что от Дэвида нет никакой пользы, Митчелл продолжил:

– Помнишь, как я подарил тебе игрушечную гориллу? Мне твой папа рассказывал, что ты до сих пор с ней спишь, Это правда?

– Это ты мне её подарил? – наконец-то заговорила девочка, слегка повернув голову в сторону капитана, но всё также крепко держа отца за ногу.

– Конечно я! – заулыбался Митчелл. – Когда я тебе её дарил, ты была таким же ростом, как и игрушка, а сейчас только посмотри на себя!

Митчелл развёл руками, показывая на неё:

– Уже стала настоящей принцессой, только принцессы не плачут…

Девочка всхлипывала носом уже больше по инерции, чем от слёз:

– А что они делают?

– Хм… – зачесал шершавый подбородок Джозеф. – Дай подумать… Я сейчас могу вспомнить только про спящую принцессу. Думаю, ты и сама понимаешь, что делает спящая принцесса?

– Спит? – неуверенно проговорила девочка.

– Ну, конечно же! Ты наверно тоже хочешь спать.

– Нет…

– Это не правильно… спящая принцесса должна по определению спать. Ты ведь хочешь ею быть?

Роуз слегка кивнула головой вниз.

– Вот и славно. – Митчелл протянул руки к девочке. – Пойдём и мы покажем тебе твои покои.

С некоторой заминкой, но всё же девочка отпустила Дэвида, и её тут же подхватил на руки капитан.

Отойдя в сторону, он что-то ей ещё рассказывал, после передал в руки девушке, одетой в медицинскую форму, и направился назад к Абрансону.

– Чёрт возьми, что ты делаешь? – подойдя вплотную, он схватил его за плечо.

От волнения грудь Дэвида беспокойно поднималась и опускалась. Посмотрев на капитана обезумившими глазами, он начал пятиться от него и ускоряясь, направился к мёртвой девушке, чью каталку уже грузили в машину.

– Да остановите его кто-нибудь! – крикнул капитан.

Оказавшийся поблизости сержант сразу же попытался исполнить приказ капитана. Но в тот момент, как он перегородил ему путь и вытянул руку, чтобы его остановить, Дэвид, будто не видя его перед собой, шёл вперед. Уперевшись в руки сержанта, тот попытался его остановить, но в таком состоянии человека мало что может остановить. Поняв что именно пытается сделать этот сержант детектив дал ему шанс – посмотрев ему в глаза… В которых читалось многое, и будь это не приказ, то сержант уже бы давно его отпустил, но приказ есть приказ и его надо исполнять. Дэвид, переведя взгляд на закрывающиеся двери скорой, совершенно не глядя ударил сержанта в лицо, приложив максимум своих сил. И надо сказать, что удар оказался удачным. Сержанта буквально пригвоздило к земле.

Уже через пару секунд, после случившегося его держало трое сержантов, а тот ещё кряхтя, лежал на земле.

– Ну, что ты делаешь? – подошёл капитан. – Ты ей уже ничем не сможешь помочь.

Единственное, что сейчас доносилось из уст Абрансона – это нечеловеческие звуки, доставшиеся нам ещё от наших древних предков.

– Послушай меня. – Митчелл схватил руками голову Дэвида и пристально уставился в его глаза. – Ты ей ничем не поможешь, но у тебя есть ещё дочка, и ей сейчас как никогда нужен отец, а ты что делаешь?

– Я убью того, кто это сделал. – прошипел Дэвид.

– Ты знаешь кто это сделал?

– Нет…

– Так кого ты собрался убивать? В последний раз тебе говорю – иди домой, не делай глупостей.

– Я сначала его найду, а уже потом убью…

По выражению лица Абрансона было совершенно очевидно, что это не просто слова убитого горем человека… он это и вправду сделает.

Митчелл отпустил его голову:

– И что потом?

Дэвид смотрел в пол, не отвечая на вопрос капитана.

– Что потом будет, ты думал? Или тебе совсем наплевать на Роуз?

Упоминание о Роуз сразу распалило сознание Дэвида:

– Не говори так, тебе ли не знать, что у меня в целом мире больше нет никого кроме неё!

– Так не веди себя так. Что будет, когда ты убьёшь его? Ты сядешь в тюрьму… тюрьму, где найдётся добрая дюжина зэков оказавшихся там по твоей милости, а Роуз будет вынуждена скитаться по приютам.

Дэвид и сам это прекрасно понимал, но злоба внутри него никак не унималась.

– Ты этого хочешь? – продолжил Джозеф.

– Нет, не хочу…

Посмотрев на него, капитан кивнул сержантам и те его отпустили.

– Я, надеюсь, ты понимаешь, что ты не участвуешь в этом расследовании, и вообще у тебя ведь сейчас отпуск, как всё нормализуется, приходи ко мне.

– Но… вы не можете отстранить меня от этого дела!

– Нет, Дэвид, как разя и могу это сделать, а тебя дочка ждёт…

Очередная яркая вспышка молнии заставила зрачки детектива сжаться, и в его глазах тут же потемнело.

– Вам не хорошо? – прозвучал голос Элизабет.

– Да нет… Всё в порядке.

Детектив, за то время пока молчал, успел побелеть как сама смерть. Присев на ближайший стул, он одним движением ослабил свой галстук.

Глядя, на такого детектива, в глазах Майкла появился странный блеск, блеск, сродни взгляду хищника, видящего слабость своей жертвы. Но это взгляд заметила мисс Стоун, которая прекрасно понимала, что он может означать.

Ощущая на себе глаза Мэридит, Кингсли посмотрел на неё. В свою очередь, она лишь отрицательно покачала головой, давая понять, что не стоит этого делать.

Как всё-таки удивительно, что люди, которые знают друг друга не первый год, умеют общаться без слов. И действительно, сейчас, смотря глаза в глаза, Мэридит и Майкл вели очень яркую беседу.

Глядя на эту парочку с трудом вериться, что они вообще вместе. Прагматичная, предусмотрительная и спокойная, как океан, Мэридит с одной стороны и неуравновешенный, как свеча возле пороховой бочки, Майкл – с другой. Но, по какому-то неведомому закону вселенной противоположности имеют свойство притягиваться, так и эта парочка, по какому-то непостижимому правилу, притягивается друг к другу. Даже более того, они способны понимать друг друга лишь взглянув в глаза.

Уж о чём они сейчас говорили, это никто и никогда не узнает. Но верх, наверное, как и всегда, одержала мисс Стоун. Об этом говорило, то, что она довольно фыркнула, а Майкл раздосадовано откинулся на стуле.

– Так кто же в таком случае вы? – заговорила Жаклин, наконец, докурив.

Детектив, потирая шею, посмотрел на мисс Уайт:

– Я? А разве я об этом не говорил?

– Нет.

– Странно, мне казалось, что я говорил, что детектив…

– Попробую перефразировать свой вопрос. – Жаклин, стуча пальцем по мундштуку, подбирала нужные слова. – Зачем вы здесь, да и каким образом вы можете быть в чужой голове?

– А, вы в этом смысле… – Дэвид хотел было встать, но у его организма было своё мнение на этот счёт. – Руперт сейчас беззаботно спит, как и я, с той лишь разницей, что сон, этот мир создал он, а я лишь зашёл в гости к нему в голову.

– А попроще нельзя выражаться? – добавил Кингсли.

Как детективу не хотелось отвечать на вопросы Майкла, но дело того требовало и скрепя зубами, он продолжил:

– Другими словами, это совместный сон, проекция моего сознания в сознание Руперта.

– Вот так бы сразу и сказал. – едва слышно добавил Кингсли.

– И вы часто это делаете? – раздался тонкий голос Элизабет.

– Что простите?

– Ну, это…

Поняв, что детектив не совсем её понимает, Элизабет добавила:

– Устраиваете совместный сон?

– Нет… раньше всё было на уровне теории, да пара простых экспериментов. А вот дело Руперта Грина, по сути, стало первым, в котором используется этот метод.

– Отлично, теперь мы ещё и подопытные крысы. – не сдерживая ироничную усмешку, сказала Жаклин.

– Ну, зачем так говорить…

– И как же вы узнали, что именно мы личности Руперта? – перебила детектива Элизабет.

– Уж простите, но я, пожалуй, эту карту не буду раскрывать. – Дэвид, сквозь пиджак, что-то сжал.

Сунув во внутренний карман пиджака, он достал потрёпанный блокнот:

– Тем более что нам ещё во многом предстоит разобраться, а времени у меня не так много…

Что-то странное было в этом блокноте, по крайней мере, так показалось Моррису. Сам того не понимая, что именно его привлекло его внимание, он пристально смотрел за тем, как детектив листает этот блокнот.

– Могу поклясться, что наши показания в прошлый раз он записывал совсем в другой блокнот. – раздалось в голове Брайана.

Глядя по сторонам он понял, что это его наблюдение только его, и никто больше этого не заметил.

– Продолжим… – поднялся детектив на ноги, немного придя в себя.

– А зачем всё это? – промямлил Хоуп.

– Зачем что? – повторил его слова Дэвид.

– Зачем вам это нужно?

– Затем, что…

– Зачем нам теперь жить, зная всё это? – прервал его Хоуп.

Похоже, алкоголь не смог залечить его раны, а лишь большее вызвал раздражение.

– Давайте оставим моральную сторону вопроса. – решил поддержать Хоупа Брайан. – Вам ведь наплевать на нас…

– Это совсем… – детектив хотел было начать оправдываться, но Брайан продолжал говорить.

– … и не надо утверждать обратное. Вы коп, а мы подозреваемые и самое простое было бы пустить пулю в голову Руперта Грина и тем самым убить всех нас, в убийцу бы вы тогда точно попали бы.

– Скрывать не буду, я человек старого формата, и весь этот технический прогресс меня не волнует. Да, я бы очень хотел пустить пулю прямиком в голову Руперта, но у каждого есть своё начальство, а моё продвигает такую политику.

– Политику? – заговорил Кингсли. – Только не говори, что здесь ещё и политика замешена.

– Замешена… и ещё как. Знали бы вы, сколько один кандидат в мэры выделил денег на эту разработку, да и вся предвыборная компания у него построена на принципе – «безопасное общество без насилия»…

Жаклин улыбнулась:

– Значит всё-таки это эксперимент.

– Да, – детектив подошёл к ней. – Да, это эксперимент, но что вы теряете? Мне нужен только убийца, а все остальные остаются жить, как и раньше.

– Если можно это назвать жизнью. – вставил свои две копейки Хоуп.

Решив оставить этот комментарий без внимания, детектив, закрыв блокнот, кивнул Моррису:

– Проследуем за мной.

– Проследуем… – повторил Брайан.

Придерживая дверь в допросную, детектив впустил Морриса, и аккуратно, придерживая двумя руками, закрыл дверь.

– Что-то не так? – произнёс Моррис, видя, как тщательно и осторожно, он закрыл дверь.

– Нет, всё отлично.

– Так почему же вы снова решили меня допросить?

– Это уже не допрос, это дружеская беседа.

Брайан невольно улыбнулся:

– Дружеская?

– А что вы так удивляетесь? Я ведь с самого начала вам сказал, что у меня большие надежды связаны с вами.

– Звучит интригующе. – Моррис, изменив своей привычке в этот раз, сел за стол, что надо сказать подарило ему большое облегчение.

– Об этом лучше другим не знать, но… есть вероятность, что я, ввязавшись в это дело, уже труп.

– Что? Разве это возможно?

– А по-вашему нет?

Моррис, уперевшись локтями в стол, развёл руки в стороны:

– Вы ведь сами говорили, что это сон, так о чём вы говорите?

– О том, что здесь много всего, если не вдаваться в подробности, то самое простое, что может случиться – это меня убьют.

– С чего это вдруг у вас такие мысли?

– Да с того, что за столько времени я таки не приблизился к убийце ни на шаг, а вот он обо мне знает…

– Погодите… А разве вы не проснётесь если умрёте во сне?

Детектив постучал по бетонной стене, по ощущениям она была более чем реальная…

– В теории – да.

– А на практике?

– А на практике – никто не знает, что будет. Человеческое сознание это слишком хрупкая вещь… Тем более, если это не твоё сознание.

Детектив снова о чём-то задумался, после проверки стены на подлинность, его кулак так и остался прижатым к ней, и холод бетона медленно просачивался в его руку. Единственное, что сейчас было слышно, так это жужжанье ламп, изменявших свою частоту звука, как если бы в этих колбах был не ртутный газ, а самые настоящие светлячки, треском своих маленьких крыльев и вызывавших это жужжание.

– Так, что вы хотели от меня? – заговорил Моррис.

Детектив же в свою очередь ещё продолжал старый диалог:

– Впрочем, смерть меня мало страшит.

– Что вы сказали? – Абрансон, понял, что он что-то пропустил.

– Так что вы хотите от меня, детектив?

– Совсем немного – только чтобы вы мне помогали.

Улыбнувшись на бок и дёрнув голову в ту же сторону, Брайан затянул:

– Да… это совсем немного. Но, почему именно я?

– Потому что вы единственный кому я могу доверять.

Моррис сплёл пальцы обеих рук воедино:

– Детектив, вы меня не перестаёте удивлять, жаль, что я с вами раньше не был знаком, а то бы моя писательская карьера давно пошла в гору.

– А я ведь не шучу.

– Хорошо, что конкретно от меня требуется?

– Ничего особенного просто мне нужен здесь союзник, мне нужны ваши глаза и уши, пока меня не будет. Да и потом, будет с кем поделиться соображениями по поводу дела.

– Звучит разумно, вот только…

– Только?

– Только с чего вы взяли, что я не ваш преступник? А вы передо мной все карты раскрываете.

– Это невозможно.

– И это всё ваше доказательство?

Детектив полез во внутренний карман пиджака, пошарив там некоторое время он принялся за другой, но так и не мог найти что-то очень важное, отчего его лицо даже побелело. Быстро простучав свои карманы, он резко обернулся и увидел, что блокнот лежит на углу стола. Облегчённо взяв его в руки, детектив прошерстил все его страницы одним жестом и протянул его Брайану.

– Что это?

– Это ответы на все ваши вопросы.

В глазах Морриса вспыхнул неподдельный интерес, этот блокнот, который ему бросился в глаза ещё в общем зале… оказывается не такой простой, как кажется, и слова детектива были более чем заманчивыми.

Недоверчиво взяв блокнот в руки, Брайан принялся его неспешно листать. Этот блокнот оказался простым ежедневником, где за каждый день были какие-то записи, но записи принадлежали разным людям, о чём свидетельствовали разные почерки.

– Минутку… – озадаченно произнёс Брайан. – Это ведь мой почерк.

– Да.

Моррис принялся бегло читать написанное:

– Но я ведь этого не писал.

– Может и неосознанно, но писали. Это дневник Руперта Грина.

– И это как-то может объяснить, то как я это писал?

Детектив подошёл к Брайану и полистал парочку страниц:

– Это как раз очень просто. Дело в том, что вы есть в реальном мире…

– Я есть в вашем мире? – не до конца поняв смыл его слов, переспросил Моррис.

– Точнее сказать – были.

– Ещё лучше.

– Да, это звучит несколько жутко, но вы и вправду существовали в реальном мире, и даже занимались тем же делом, что и сейчас.

– И что же со мной случилось? И со мной ли?

– Вы были убиты, и именно из-за своей журналисткой деятельности.

Брайан, отодвинув блокнот на некоторое расстояние от себя, поднял глаза на детектива:

– И как же это случилось?

– Вы и в самом деле хотите это услышать?

Он утвердительно кивнул.

– Ну, что ж, – детектив посмотрел на свои часы. – Времени у меня мало, так что буду краток. Начавшаяся волна преступлений, по которым и обвиняют Руперта Грина, не могла оставить такого маститого журналиста как вы в стороне. И естественно, что вы начали копать в этом направлении. Каждое новое преступление Руперта освещали собственноручно, и с каждой новой статьёй всё ближе подбирались к Руперту. А человек, с таким больным сознанием не мог с этим мириться. Вот он…

Детектив, наклонившись над столом, начал листать блокнот. Открыв страницу на 13-ом августа. Он подвинул его к Брайану.

– … Вот он вас и убил. – Абрансон ткнул пальцем в блокнот.

Моррис отрывками прочитал написанное, ведь это был его почерк:

«… 13 августа….

…зверь снова вышел на охоту…

…на сей раз его жертвой стал молодой журналист «Нъюсдэй»…

…по предварительным данным., убийца вдоволь издевался…

…прежде чем застрелить его…»

– Значит, меня застрелили… Брайан почесал своё больное колено. – звучит как-то слишком просто.

– Фактически это были не вы, вы лишь представление о настоящем Брайане Моррисе, созданное Рупертом. По какой-то причине вы понравились ему, можно даже сказать, что он вами восхищался, и именно по этой причине, когда вас не стало в том мире – он создал вас в этом.

Абрансон заметил, что во время всего разговора, Брайан то и дело потирает больное колен, которое от услышанного, начало зудеть больше обычного.

– Даже ваше колено это всего отпечаток последних минут вашей жизни.

Моррис резко убрал руку от колена:

– И как это понимать?

– Руперт, не сразу вас застрелил, первая пуля была выпущена сначала в ваше колено, он хотел видеть, как вы страдаете, как вы ползаете перед ним, но даже в таком состоянии, вы смогли найти в себе силы и сопротивляться ему. Кто знает, как всё могло обернуться, если бы вам удалось тогда с ним разделаться, но в итоге Руперт выпустил вторую пулю, уже в голову…

Помолчав некоторое время, Брайан ещё раз сжал больное колено:

– Но какое это отношение имеет, что здесь мой почерк?

– Здесь не только ваш почерк. – детектив указал рукой в сторону остальных. – Здесь есть рука каждого из них. Разница только в том, что вы остались журналистом и здесь, честным и неподкупным, и именно по этому, когда Руперт совершает очередное преступление, вы продолжаете освещать их, пусть и на страницах этого блокнота.

– Значит… я не могу быть убийцей…

– Потому что вы появились намного позже, чем Руперт начал убивать.

Моррис снова взял в руки блокнот:

– Так что ж получается, что каждая моя запись в этом блокноте – это одно убийство?

– Иногда были массовые убийства, но да.

Брайан принялся листать блокнот в поисках своей руки. Почти на каждой странице он его находил. Даже у закалённого человека психика не железная, и Брайан не исключение – с каждой новой страницей он ужасался тому, что успевал прочесть, перед тем как перелистнуть страницу, и тому обилию смертей, что было здесь написано.

– Помните, я спрашивал про 23-е сентября? – продолжил детектив.

– Да…

– Откройте эту дату.

Этой дате было посвящено целая пара разворотов. На одном был его почерк, а на втором совершенно другой, почерк, не встречавшийся ранее нигде в этом блокноте.

– Чьей руке принадлежат эти строки?

– Это рука Элизабет Фостер. – слегка запнувшись, произнёс детектив.

– Элизабет?! То есть, она тоже…

– Да, – сорвался детектив. – Она тоже была убита.

Брайан прочёл пару строк, написанных ею, после чего на его лице появилась усталая улыбка:

– Похоже… эта девушка для вас очень много значила…

Детектив неспешно почёсывал щёку, смотря в блокнот остекленевшим взглядом, но ничего не ответил, что в принципе и не было нужно.

– Честно говоря, и не знаю, как ко всему этому относиться. – заговорил Брайан. – Нет, с одной стороны мне приятно слышать, что я не убийца, но с другой… от услышанного у меня волосы на спине встают дыбом.

– Так что вы скажите? Вы мне поможете?

– Конечно, помогу! – Моррис встал на ноги. – Тем более что это должно быть немного веселее, чем просто сидеть на месте.

Он протянул руку детективу и, скрепив свой негласный договор рукопожатием, продолжил:

– Значит, все, что от меня сейчас требуется – это следить за остальными?

– Да, именно это мне и нужно, но будет странно выглядеть, если мы будем так общаться наедине, поэтому лучше не давать повода для таких мыслей у остальных и пригласить сюда Майкла, что скажите?

– Почему именно его позвать?

Детектив, сунув блокнот в задний карман брюк, подошёл к зеркальной стене:

– Не знаю, из всех присутствующих здесь только Жаклин вызывает чуть меньше подозрений, чем он.

– Даже не знаю… – затянул Моррис.

– У вас другое мнение?

– Да, сложилось у меня представление о нём… Он, конечно, лезет на рожон и всячески провоцирует всех, да и сам по себе вызывает антипатию… но он безобиден.

– Безобиден? Да на его лице же написано, что он преступник.

– Я этого и не отрицаю. С его мозгами он может быть мелким жуликом и рэкетиром, но то, что я прочёл в блокноте, то, что делал Руперт – это дело рук куда более одарённого человека…

– Или он специально таким кажется. – перебил его детектив. – Если следовать вашей логике, то это умный преступник, и он вряд ли бы стал так себя вести, а просто бы забился в угол и ждал. А вся это провокация со стороны Кингсли может быть лишь игрой.

Брайан улыбнулся, и указал на детектива пальцем:

– Да… определённо жаль, что мы с вами раньше не встретились.

Оставив детектива одного, он пошёл пригласить Майкла к нему на беседу. Уже через пару минут, в раскрытую дверь допросной, начали доноситься торопливые шаги, под чеканный стук трости.

– Его нигде нет. – слегка запыхавшись, произнёс вбежавший Моррис.

Глава 8

– Господи! Да что не так с этим парнем? – разразился детектив, выбегая из комнаты.

Брайан еле поспевал за Дэвидом.

– Ты точно уверен, что его нет?

– Да, по крайней мере, в общем зале его нет.

– Чувствую, что он мне ещё много неприятностей подкинет.

Ворвавшись, как смерч в холл, детектив окинул всех бешеным взглядом. Его глаза в эту минуту пылали ярче, чем жерло вулкана, чему ещё больше способствовал гром, перемешанный с яркой вспышкой, в свете которой Абрансон предстал в ужасающем свете.

Из-за грома слова детектива никто не услышал, почему ему и пришлось ещё раз их повторить:

– Где Кингсли?

Люди в испуге начали озираться по сторонам, но испуг был не из-за пропажи человека, а из-за образа детектива.

Так и не получив ни одного вразумительного ответа детектив заметил ещё кое-что:

– Так, а где Мэридит и Колин?

Этих двоих в общем зале тоже не было. Отчего Абрансон едва сдерживал свою злобу. Его часы неумолимо отсчитывали время, время которого оставалось совсем чуть-чуть.

– Только этого не хватало! – продолжил детектив, потирая себе шею. – Ещё и детей потеряли.

– Разве они дети? – заговорила обеспокоенно Элизабет, продолжая вглядываться вдаль коридоров.

– А мне этот Колин с самого начала не понравился. – произнесла Жаклин, единственное, что сделавшая, так это сменившая окурок на новую сигарету в своём мундштуке.

– Мисс Уайт, – начала Элизабет, – давайте не будем за спиной говорить о них ничего. Ведь вполне вероятно, что и вы кому-то могли, сразу не понравится.

– Чепуха. – выпустила сигаретный дым Жаклин. – Этого быть не может. Да и потом, этот заика мне на нервы действует ещё с тех пор, как подсунул мне свой плеер.

Поняв, что спорить с ней пустая трата времени, Элизабет решила первой прекратить этот разговор.

Брайан, наблюдавший за этим, весьма содержательным диалогом, только лишь улыбался и смотрел на свои отполированные туфли:

– Не думаю, что эта парочка ушла вместе с Майклом.

– Это ещё почему?

Брайан ещё больше улыбнулся и облизал свои губы:

– Это лишь моя догадка… но разве вы не заметили как эти двое смотрели друг на друга?

Элизабет поняв в какую сторону клонит он, тут же покраснела, слыша такие подробности.

– Это сути дела не меняет. – проскрипел детектив. – Ну, неужели никто не видел куда делись три человека? Это ведь не мухи какие-то, чтоб незаметно улизнуть.

– Может и не мухи, но разве нам нужно было следить друг за другом? – прозвучал отрешённый голос Хоупа.

– Может и не должны, но не испарились же они в самом деле?

– А почему нет? Вы ведь сами всё это создали – это мы у вас должны спрашивать.

Детектив, устало выдохнув, покачал головой. Подойдя к Хоупу, он забрал, стоявшую у его ног бутылку и убрал подальше:

– Думаю, с вас хватит.

– А разве отсюда уйти не невозможно? – вновь заговорила Элизабет. – Вы же говорили…

– Отсюда и в самом деле нельзя уйти, но время потрачено в пустую…

– Не уж-то Майкл решился ещё на одну попытку?

– Всё может быть… всё может быть…

Немного помельтешив взад и вперед детектив смог успокоиться:

– У меня какое-то странное чувство, но думаю, они и в самом деле должны скоро вернуться.

Никому сейчас ничего не хотелось говорить, да и день оказался чересчур долгим, накопившаяся усталость клонила всех в сон, а стук капель только благоволил этому занятию. С небольшой периодичностью воздух наполняли затяжные зевки. В голове каждого сейчас была полная неразбериха, каша сваренная из сегодняшних откровений никак не оставляла их умы.

Впрочем, не только эти мысли занимали их головы, кто-то по прежнему думал о своём доме, кто-то о том, что ему ещё предстоит сделать завтра, а кто-то о своей любимой…

Детектив стоял на значительном расстоянии от Элизабет, смотревшей совсем в другую сторону. Но Дэвид упорно вглядывался в неё. Только глядя на одну неё, у него менялся взгляд, тот холодный и остекленевший взгляд детектива уступал место тёплому, домашнему, создавалось впечатление, что если сейчас заглянуть в его зрачки можно увидеть то яркое солнце и ту сочную зелень газона, которые стояли в его воображении ожившей картиной…

Этот взгляд уловил Брайан, человек который всё замечает, а вывод напросился сам собой. Посмотрев ещё раз на Дэвида и на Элизабет, он улыбнулся и понял, зачем же тут детектив.

Уж о чём, а Элизабет явно не думал сейчас об этом. Она стояла, прикоснувшись рукой в стеклянной стене, и смотря на творившуюся непогоду снаружи. А погода и в самом деле становилась всё более жуткой. Раскатистые вспышки молний, длившиеся по 5-10 секунд, то и дело покрывали, словно трещины, небо и от каждой такой вспышки оно озарялось и становилось отчётливо видно нескончаемые чёрные тучи, сгустившиеся да такой черноты, которая бывает только в фильмах ужасов.

Детектив неслышно подошёл к Элизабет и стал по правую руку от неё. Но Элизабет даже не сразу его заметила. Через пару мгновений, переведя взгляд с улицы на стекло, она увидела стоящего рядом детектива. Повернув голову в его сторону, она молча ждала, что ей скажет детектив. И сам Абрансон понимал, что должен что-то сказать.

– Я… – потирая свой подбородок, произнёс он.

Но на большее его не хватило и, продолжив чесать подбородок, он сомкнул губы.

Повод для разговора нашёлся там, где совсем его не ждали:

– Как холодно стало. – Элизабет быстро одёрнула руку от стекла, на котором остался отпотевший контур её ладони.

Дэвид в эту минуту, совсем позабыв про свою роль беспринципного и непоколебимого копа, снял пиджак и накинул на плечи девушки.

– Не стоит… – едва слышно произнесла Элизабет.

Она попыталась снять его, в тот момент, когда детектив надевал его на неё и в этот момент их руки слегка коснулись, и по неведомой причине детектив тут же отдёрнул свои руки.

Конечно же, этот жест детектива видели все без исключения и, конечно же, у всех них тут же начали работать котелки исключительно в этом направлении. Но никто из них и даже Элизабет не видели в этом поступке того, что видел Моррис. Он, узнав всю правду менее часа назад, уже смог понять, что детективом движет не профессиональный интерес, отчего Брайан отрицательно покачал головой. Может именно с этого момента всё и пошло не так, с момента, когда детектив поддался чувствам по отношению к иллюзии.

Устроившись в этом пиджаке поудобнее, Элизабет снова устремила свой взгляд на улицу:

– Как странно…

– Что именно, мисс Фостер?

– Пожалуйста, зовите меня Элизабет, а то я чувствую себя старой девой.

Детектив улыбнулся:

– Хорошо, так что тебя так озадачило, Элизабет? Это из-за того, что началось с моим появлением?

– Вовсе нет, с этим я смирилась, да и у каждого своя работа…

– Так в чём тогда?

– В дожде.

– В дожде? – детектив посмотрел на неё, но она всё так же смотрела на улицу.

– Да… Мне всегда казалось, что дождь, падая с небес, смывает всю грязь, скопившуюся на земле, делает генеральную уборку или, так сказать, обновление, но сейчас… глядя на всё это, вижу, что от дождя грязи становится только больше…

Дэвид не смог не улыбнуться, услышав подобные рассуждения:

– У тебя всегда было своё объяснение происходящему.

Эти его слова смогли оторвать внимание девушки от улицы. Сведя брови, отчего её лоб покрылся неглубокими морщинками, она повернула голову в сторону детектива:

– Всегда?…

Поняв, что он сказал лишнего, Абрансон что-то начал несвязное бормотать и отстраняться как можно быстрее от девушки.

– Разве мы… – не унималась с вопросами Элизабет.

Спасителем Дэвида оказался Хоуп, градус в котором, похоже, наконец-то дошёл до кондиции:

– Для меня это всё это дико… – Стенли встал со своего места и направился к детективу. – Может быть, я и не так умён, чтобы во всё это верить, но думаю, вы можете уже нам рассказать, что же за дело вы расследуете?

– Это вам знать совсем ни к чему. – детективу определённо не хотелось разговаривать на эту тему.

– Как же это ни к чему? Уж что-что, а на это мы имеем полное право, должны же мы знать в чьём убийстве нас обвиняют.

– А разве не понятно? – вклинилась Жаклин.

– Что должно быть понятно?

– То, что это убийство матери этой девочки… – Жаклин, щелкая пальцами, пыталась вспомнить её имя. – Мэридит.

– Нет, это уже не смешно. – не выдержал детектив. – Я уже говорил, что это дело никакого отношения к нашему не имеет.

– Не имеет? Так зачем же тогда вы нам о нём рассказывали?

– Да… лучше бы Хоуп помалкивал… – пронеслись мысли в голове Абрансона.

– Ну, что же вы молчите? – продолжала Жаклин. – Похоже на сей раз я угадала.

На её лице появилась довольная улыбка, не столько от проделанной мозговой работы, сколько от того, что ей удалось задеть детектива за живое.

– Нет, это тут совсем не причём! – чуть ли не крича, сорвался он.

– Так кого всё-таки убили? – вклинился Хоуп, катализатор данного разговора.

Потеряв на время самообладание, Дэвид всё же проговорился:

– убили… Элизабет…

Последнее слово он сказал на исходе воздуха, отчего расслышать его было практически невозможно. Но обратного пути уже не было. Элизабет определённо смогла прочесть своё имя по губам детектива и по его взгляду.

– Боже, – заговорила Жаклин, – хватить что-то там мямлить, скажите громче!

От нахлынувших чувств у детектива участилось сердцебиение. Посмотрев на лица людей, он видел как едва заметно Брайан, качал головой, предостерегая его от этой глупости, но последний взгляд всё же остановился на Элизабет…

– Я расследую убийство Элизабет Фостер…

Услышав это, воцарилось неловкое молчание. Хоуп, кто заварил эту кашу стоял в полном смятении, делая вид как будто его тут и вовсе нет. Детектив, закрыв глаза, провёл по ним пальцами одной руки.

Единственным человеком, которого эта новость нисколько не тронула, а точнее говоря даже позабавила, была мисс Уайт, сидевшая с довольным выражением лица.

Но больше всех эта новость потрясла Элизабет. Она совершенно отрешённо стянула пиджак детектива и положила его на спинку сидения, аккурат возле Жаклин, и молча вернулась на свой пост, у окна.

– Ну, что? – подошёл к Хоупу детектив. – Надеюсь, теперь вы довольны.

Стенли стоял как вкопанный:

– Дэвид, я же не знал…

Его оправдания ещё слышались, только силы в его словах не было никакой.

Не зная, что теперь и делать все просто молчали. Неизвестно сколько бы продолжалась эта тишина, если бы не раздались шаги, приковавшие к себе всё внимание. Это были Мэридит и Колин. Они шли на некотором расстоянии друг от друга, и неумело скрывая довольные выражения своих лиц.

Детектив, сразу же позабыв обо всём, направился к ним. Схватив Колина за плечи, он начал его трясти:

– Разве я не говорил никуда не уходить?

– Я… я… – он пытался что-то сказать, но не мог.

– Оставьте его. – заговорила Мэридит, оттягивая руку детектива от Колина. – Это была моя идея.

Дэвид отпустил парня:

– Ладно, спасибо хоть вернулись, а где Майкл?

Переглянувшись с Колином, девушка ответила:

– Этого мы не знаем.

– Давайте без этих штучек, уж кто-кто, а вы должны знать где он находится.

– Но это правда. Он мне ничего не сказал.

– И вы думаете я в это поверю?

– Верить или нет – это ваше право, но после ваших разговоров, будто всё это нереально Майкл стал сам не свой.

Детектив посмотрев на Колина, стоявшего подле девушки, продолжил:

– И именно поэтому вы пошли втроём… зачем-то… а вернулись уже вдвоём?

– Нет же! – затараторила мисс Стоун. – Майкл ушёл раньше нас, мы даже не знаем куда он направился и зачем.

– А вы… вдвоём отправились его искать? Или… – детектив прищурил глаза. – Впрочем, на это можете не отвечать.

Дэвид повернулся спиной к ним и осмотрел ещё раз всех. Потирая свою колючую щетину, он вновь заговорил:

– Но если он ушёл раньше вас… То он уже давно должен был сюда вернуться… Не нравится мне всё это…

– Что-нибудь случилось? – видя озадаченное лицо детектива, спросил Брайан.

– Пока не знаю.

Ещё пару секунд потратив на размышления, детектив посмотрел на часы, и на его лице появилось некое выражение сродни боли.

– Значит так. – Абрансон громко обратился к Хоупу. – Стенли, оставайся пока за главного, а мы с Брайаном пойдём искать нашего беглеца.

Решительный тон детектива заставил протрезветь Хоупа.

– Можете на меня положиться.

– Надеюсь…

Детектив всё ещё немного предвзято относился к Стенли из-за того, что он вынудил его рассказать про убийство Элизабет.

Моррис быстро подошёл к детективу:

– С чего начнём?

– Наверно отсюда. – он указал на коридор, из которого вышла эта парочка.

Уже собираясь уходить, Дэвид обернулся, схватив Колина за плечо:

– А вы двое, чтобы были здесь, когда я вернусь.

Удалившись в этом направлении. Детектив старался казаться спокойным, но его рука лежала на кобуре, что мало внушало доверия.

– По-твоему это было разумно? – начал Брайан.

– А почему нет? Хоуп, хоть и под градусом, но он же бывший военный – для него присмотреть за этими детьми пара пустяков.

– Я не об этом…

– А о чём тогда?

– Ты ведь прекрасно понимаешь, о чём я говорю, зачем притворяться?

Детектив шёл впереди, слова Брайана ему не очень-то и нравились. Он сжимал свой пистолет всё сильнее и сильнее, пока его костяшки несколько раз не хрустнули.

Во всём аэропорту не было ни единой души и сейчас, находясь практически наедине с ней, в таком огромном пространстве, было, мягко говоря, жутковато. Ни Брайан, ни Дэвид не принадлежали к трусливой породе людей, но всё в купе заставило бы самих богов немного струхнуть.

Монотонный коридор уже порядком поднадоел. Одинаковые двери, одинаковые растения, расставление вдоль стен, одинаково выгоревшая краска на стенах окончательно заставляли потерять ориентацию в пространстве. Если оглянуться назад, то можно увидеть абсолютно то же самое, что и впереди, отчего даже трудно сказать, сколько они уже прошли.

– Я говорю об Элизабет. – снова заговорил Брайан.

– А что с ней не так?

– Послушай! – он одёрнул детектива за руку, заставив его тем самым остановиться. – Не прикидывайся, может хватить уже избегать этого разговора?

Детектив уставился на Морриса пронзительным взглядом.

– Эй! – он слегка толкнул детектива. – Ты меня вообще слышишь?

– А что я должен сказать? – взорвался Абрансон. – То, что я её люблю? То, что мне не следовало говорить ей, что она мертва?

– Так если ты сам заешь, что этого не следовало делать, зачем сделал?

– Я не знаю…

– И что же теперь будет?

– Не знаю… – детектив уже говорил с обычной громкостью. – Я сам не хотел этого говорить.

Абрансон отвернулся и пошёл вперёд.

– Она была тебе так дорога? – раздался голос Брайана, заставивший детектива остановиться на месте.

– Больше всего на свете. – тихо проговорил он и снова побрёл вперёд.

Моррис стоял ещё некоторое время на месте, ему было, что ещё сказать, но решил оставить это для следующего случая.

Продолжившиеся поиски приносили чуть больше пользы, чем ничего. Найти одного человека, в таком месте представлялось затеей не самой удачной, но выбора не было. Идя на значительном расстоянии, чтобы иметь возможность осматривать большую площадь, они не выпускали друг друга из виду.

Пока детектив шарился впереди, Моррис бегло осматривал встречающиеся по пути помещения.

– Скорей сюда! – раздался его голос.

Детектив тут же достал пистолет из кобуры и, взведя курок, устремился на голос Брайана.

Моррис стоял возле уборной. Когда детектив подбежал к нему, он молча открыл дверь и, придерживая её рукой, пропустил вперёд Абрансона.

Войдя в помещение, он тут же увидел, как по правую стену от раковин лежал, облокотившийся о стену Майкл. Не смотря на то, что его лицо было накрыто платком, в том, что это был, он можно было не сомневаться.

Оглядевшись по сторонам, детектив поставил пистолет на предохранитель и убрал его обратно в кобуру. Сев рядом с Майклом он поднял платок.

Если раньше физиономия Кингсли имела психологически отвращение, то теперь оно сменилось страхом, страхом вида мёртвого человека.

– Что с ним? – поглядев по сторонам коридора, Брайан зашёл внутрь.

– С ним уже ничего – он труп.

Брайан стоял и смотрел на распластанное тело Кингсли, какое-то странное чувство сейчас обуяло им. Какой-то романтизм смерти виделся ему, тот который воспевал в своих рассказах Алан По. Трудно судить, почему именно в эту минуту на Морриса снизошли такие мысли, но это был единственный раз, когда лицо Майкла было абсолютно спокойно.

– Да, – детектив оторвал два пальца от его горла, – он точно труп.

– С виду и не скажешь.

Моррис, всё ещё рассматривая лицо Майкла, добавил:

– На нём же нет ни единой царапины.

– Это меня больше всего и смущает… Неужели это сделали они…

– Погоди, уж не про Мэридит с Колином ты сейчас говоришь?

– Они единственные, кто покидал общий зал.

– Нет, здесь что-то не сходится. Разве в здравом уме кто-нибудь стал себя так подставлять?

Детектив продолжал осматривать тело:

– В здравом уме… Эти слова точно не про это место… Хотя…

Детектив быстро достал из кармана небольшой раскладной нож и быстрым движением провёл лезвием по пальцу убитого.

– Господи, что вы делаете?

Слова Брайана остались без ответа. Когда же на месте пореза проступили капельки крови, детектив тут же смахнул их своим пальцем и принялся растирать другим. За всей этой жуткой картиной безмолвно наблюдать Моррис долго не мог.

– Ну, в самом деле, это уже становится не смешно.

– Может вы и правы.

– Конечно, прав, видели бы вы себя со стороны.

– Я про этих голубков. – Дэвид достал платок и вытер свои пальцы от крови Майкла.

– А с ними что?

– Похоже, ничего… Майкла убили менее 10-и минут назад, и теоретически это мог быть кто угодно.

– Кто угодно, кто ушёл вслед за нами?

– Похоже на то… Но что-то по-прежнему мне не даёт покоя…

– Может это потому, что вы резали покойника?

– Нет, уж слишком красивая версия возникла в моей голове. Смотри как получается – детектив принялся смотреть куда-то вдаль. – Эти двое, Мэридит и Колин, между ними явно что-то происходит и это замечает Майкл… Нет… даже не замечает, скорее они сами решают, что им нужно избавиться от него и вуаля…

– Звучит и вправду красиво, но у меня сразу два «НО»: первое – каким образом они это сделали, если никаких следов насилия вы не нашли на теле Майкла, возможно это простой сердечный приступ, а второе – они выпели после нас, но смоги незаметно прокрасться мимо и, как вы утверждаете, убить его каких-то пару минут назад?

– С первым я бы ещё поспорил, конечно, это мог быть и самый банальный сердечный приступ, но как всё-таки красиво, когда главный подозреваемый умирает от такого пустяка. И, казалось бы, что теперь всё хорошо, преступник наказан судьбой и можно закрывать дело…

– А как насчёт второго?

– Я же говору, это была слишком красивая версия…

Детектив встаёт, но от резкого подъёма в его глазах потемнело сильнее обычного, отчего он шатаясь ухватился за раковину, чем и спас себя от падения.

– Вам нехорошо?

Абрансон с большим трудом сфокусировавшись на своей руке увидел, что зелёная полоска окончательно испарилась.

– Это, мягко говоря.

– Я могу что-нибудь сделать?

– Не говори глупостей, здесь ты мне точно не помощник. Когда я вернусь, то всё уже будет в порядке. – детектив попытался улыбнуться, но вышло не очень.

– Так что мне делать пока вас не будет?

Опустив голову вниз, Дэвид начал тяжело дышать:

– Перво-наперво отправляйся назад и проверь на месте ли все…

– А Кингсли?

– О нём никому не слова, нам не нужно создавать панику. Пусть думают, что я с ним беседую наедине.

Брайан ещё стоял некоторое время в сомнениях: идти ли уже к остальным или быть может чем-то помочь Абрансону.

– А! – детектив потянулся в задний карман. – Думаю, он тебе тут будет нужнее.

Отдав ему блокнот Руперта, он жестом показал, чтобы уже уходил.

Медленно пятясь к двери, Брайан смотрел на эту картину. Белоснежная комната, огромное зеркало, над раковинами, лишь одно настенное бра моргало, отражаясь в зеркале, наполняло комнату ещё большим светом. И среди всей этой операционной белоснежной чистоты, лежал мёртвый человек, но с довольным выражением лица, а рядом, облокотившись о край раковины, стоял ещё живой, если так можно выразиться, человек, всем своим видом показывающий, что готов в любую минуту присоединиться к мертвецу.

Выйдя из уборной спиной вперёд, Брайан продолжал смотреть до тех пор, пока дверь медленно не сокрыла от его глаз дальнейшие действия детектива.

Когда Моррис наконец-то ушел, Абрансон достал шприц с зелёной жидкостью. Облокотившись о стену, он онемевшими пальцами закатал рукав. Долго целясь, он только со второй попытки смог попасть себе в вену. Выдавив всё содержимое, он запрокинул голову назад, почувствовав затылком прохладу кафеля.

Его ноги уже подкашивались и, медленно сползая вниз, он сел почти в ту же позу, что и сидел Майкл. Улыбнувшись этому факту, детектив посмотрел на него в последний раз.

– Кто же тебя убил? – спросил он у Кингсли.

– Как было бы проще, если бы мёртвые умели говорить…

Детектив смотрел на кровь, которая продолжала вытекать из пореза на пальце Майкла, пока, наконец, не моргнул в последний раз.

Глава 9

Едва приоткрыв глаза, детектив ещё ничего не видел, как тут же раздался знакомый голос Прайса:

– С возвращением.

Голос его был наполнен неподдельной радостью, по всей видимости, он ждал его возвращения больше чем сам Абрансон.

Открыв окончательно глаза, детектив вновь увидел этот нескладный серый потолок, который с каждым разом становится всё более омерзительным в его глазах. Это чувство даже вызывали не огрехи, допущенные при его монтаже и не свет ламп, падавших на него, это было побочное действие Фантаса. Создавалось ощущение, что из-за этой жидкости его кровь становится густой и каждый удар сердца едва толкает её по венам. Отчего и была странная заторможенность в мыслях.

– Я же говорил, что со мной всё будет в порядке. – детектив улыбнулся, по крайней мере, это ему так показалось.

Почувствовав странное жжение в руке, он приподнял голову и увидел, как Энтони вынимает из его вены иглу и, протерев место укола спиртом, отложил шприц в сторону.

– Что ты делаешь? – не до конца придя в себя, продолжил Дэвид.

– Я возвращаю тебя в наш мир, или тебе там было лучше?

Детектив слегка прикоснулся к месту укола, убрав с вены ватку, он увидел, что у него там уже живого места не осталось. Всё было в синих точках от уколов.

– Нет… просто…

– А, ты про это? – он показал шприц.

– Да…

Тони, наклонившись над Дэвидом, оттянул его веко и посветил ему в глаз фонариком, отчего Абрансон попытался зажмуриться и отвернуться.

– Либо у тебя уже мозг не функционирует, либо ты всё напрочь забыл. Чтобы тебя вытащить назад мы должны синхронного ввести в твоё тело этот раствор.

– Да знаю я это. – детектив рукой отмахнулся от Прайса. – Почему только сейчас ты ввёл мне препарат?

– Нет… я ввёл его во время, а вот ты, – он указал на него пальцем, – ты в очередной раз опоздал… и мне пришлось снова сделать укол.

Детектив уселся на кушетку:

– Разве не ты говорил, что такое содержание опасно для человека?

– Я и сейчас это говорю…

Абрансон попытался встать с кушетки, но едва его ноги коснулись пола, он тут же уселся обратно. На этот раз он даже не скрывал свои ощущения, которые стали ещё хуже. Из всего тела, казалось, только глазами он мог управлять в полной мере, а всё остальное ему даже не принадлежало. Проведя со всей силы ногтем по пальцу, он не почувствовал ровным счётом ничего, при том, что вложил максимум усилий в свой небольшой эксперимент.

– Выглядишь неважно. – заговорил Тони.

– Чувствую себя ещё хуже…

Переведя взгляд с пола на свою руку, детектив, взяв охапку проводов, подключенных к нему и одним движением сорвал их. После он уставился на тело Руперта, находившееся сейчас в мире сновидений.

Энтони был не простак и ему достаточно было увидеть взгляд Дэвида, которым он смотрел на Руперта, чтобы понять, что он снова собирается отправиться туда.

Прайс был готов к этому, он знал, что детектив снова и снова будет отправляться в мир Руперта пока наконец не найдёт убийцу или до тех пора пока сам себя не убьёт. В его кармане уже был заготовлен шприц с «Эстолитом», который он сейчас сжимал в кармане своего халата.

– Ты ведь понимаешь, что ты себя убиваешь?

Абрансон некоторое время молчал, глядя на Руперта он специально делал вид, будто бы не слышал слова Тони.

– Ты меня слушаешь вообще?

– Мы ведь все рано или поздно умрём, так лучше сделать что-то стоящее в этой жизни.

– И ты хочешь сказать, что делаешь это не для себя, а для других?

– Одно другому не мешает…

– Она призрак, её больше нет, в том мире не она.

Детектив молчал, но подобное слышать было ему неприятно, отчего раздался скрежет, сжимаемой обивки кушетки.

– Она там такая живая… – едва слышно произнёс он.

– Эй! – Прайс тряхнул его за плечо. – Она не настоящая, ты это понимаешь?

– Да, да… – детектив, подняв голову, заулыбался. – Я же просто шучу, а ты всё так же легко веришь всему.

Неумелая ложь Дэвида могла убедить только его в своих словах, Энтони же только подыграл ему молчанием.

– Просто не забывай об этом. – Добавил он.

Прайс достал из кармана шприц с синей жидкостью и, стравливая воздух из него, пустил небольшой фонтан. Погрузив иглу в вену Руперта, он остановился и посмотрел на детектива:

– Ты точно не передумал?

Утвердительно кивнув головой, Дэвид дал отмашку и Прайс выдавил всё содержимое.

– Я ведь согласился на эту работу, чтобы проверить препарат, чтобы быстрее пройти стадию клинических испытаний…

– Так что же тебя не устраивает? Разве это не то, чего ты хотел?

Прайс вынул иглу из вены Руперта:

– Даже не знаю… Получит ли этот проект дальнейшую жизнь…

– За ним бедующие, ты сам так говорил.

– Да говорил, но ты ставишь крест на всех моих трудах.

Детектив повернул голову в его сторону и напряг лоб, пытаясь понять, что он имеет в виду:

– О чём ты, Тони?

– А ты сам не понимаешь?

– Да говорю же тебе, я понимаю, что Элизабет там не настоящая, не стоит думать, что я окончательно спятил.

– Даже если бы ты верил в эти слова дело вовсе не в этом.

– А в чём тогда?

– В тебе. – Прайс подошёл и ткнул ему в грудь пальцем. – В тебе, как думаешь, что случится с моим проектом, когда ты умрёшь?

– Я не собираюсь умирать…

– Правда? А со стороны это выглядит совсем по-другому, это даже больше походит на самоубийство.

– Не пари ерунды. – детектив оттолкнул его руку от себя и снова, безуспешно попытался встать.

Не смотря на то, что тактильные ощущения уже начали возвращаться к нему и он явственно прочувствовал боль на пальце, от своего же ногтя, но ватные ноги не давали возможности уйти от разговора с Прайсом.

– Разве это ерунда? Посмотри на себя. После автомобильной аварии люди выглядят лучше чем ты, и ты ещё утверждаешь обратное.

– Нет, с этим я ещё согласен, но я крепче, чем выгляжу со стороны и поверь мне – от этого препарата я точно не умру.

– Да это чудо, что ты выдержал два путешествия подряд, но сколько это может продолжаться?

– Я уже близок к разгадке, думаю, одного раза будет вполне достаточно.

– Одного раза? А что будет, если это будет твой последний раз? Как мне потом объяснить всё это?

Абрансон замолчал, сколько бы он не убеждал и Прайса и себя, но им двигали эгоистичные мотивы. Его сейчас мало заботило, что будет с ним и что будет после, но Прайсу этого лучше не знать.

– Мне кажется, что для тебя этот проект куда важнее, чем моя жизнь.

– Что? – Энтони от удивления даже попятился назад. – Ты хоть слышишь, что ты говоришь?

– А разве это не так?

– Конечно, нет.

– Тогда к чему весь этот разговор? Другого ты от меня не услышишь, а обратного пути ни у меня, ни у тебя уже нет.

Прайс это и сам прекрасно понимал, он с самого начала знал, что Дэвид затеял этого только для того чтобы увидеть Элизабет, и он играл в эту игру, делал вид, что не замечает его истинных мотивов, только потому, что так он мог испытать препарат без каких-либо ограничений. Но сейчас, когда всё зашло так далёко, он сам был не рад, что согласился на это.

Образовавшуюся паузу детектив заполнил разработкой своих онемевших мышц. Он активно работал кулаком, заставляя кровь быстрее бежать по жилам.

Немного успокоившись и придя в себя Энтони сел на кушетку, около Дэвида и не глядя протянул ему стакан с виски.

С улыбкой на лице, детектив взял стакан из его рук:

– Это даже лучше чем трубка мира.

Прайс никак не отреагировал на его остроту, он продолжал молчать. Дождавшись когда стакан опустел, он заговорил:

– Прости меня Дэвид.

– За что?

Энтони отрешённо смотрел на Руперта:

– Похоже, я совершил глупость… наверно, мне не стоило этого делать.

– Да в чём наконец дело?

– Я позвонил капитану Митчеллу.

– Что?

От этих слов стакан, словно в замедленной съёмке, проскользни вниз по его пальцам и ударившись о пол, сначала покрылся бесчисленными трещинами, и в следствии разлетелся на куски. Лишь толстое стекло донышка осталось монолитным куском, из трещины в котором капали остатки виски.

– Ты ведь пошутил? – продолжил детектив.

Но Прайсу и говорить ничего не надо было, его молчание было намного красноречивей.

– И что ты ему сказал?

– Правду…

– Полагаю, он уже едет сюда.

– Полагаю, да, и скорее всего не он один.

Детектив посмотрел на свою правую руку, продолжавшую держать стакан, падение которого он даже не заметил.

– Значит, он тебе всё рассказал…

– Про твоё отстранение от этого дела? – Да.

– Но ты, по-прежнему сидишь тут и помогаешь мне…

– Не забывай – мы вместе в это вляпались, тем более ты говоришь, что уже близок к убийце.

Слова Прайса вызвали сатирическую улыбку на лице детектива. Знал бы он, что он практически топчется на месте, заговорил бы совсем по-другому.

– И как давно ты ему звонил?

– Минут 10–15 назад.

– Значит, у нас есть время как раз для последнего раза.

– Будем надеяться, что всё было не в пустую.

– Конечно же, нет, а твой проект, может даже получит нобелевскую премию.

Прайсу было приятно слышать это, но это были лишь слова утешения. По телефону капитан ясно дал понять, что ближайшее время они проведут за решёткой.

– Я думал, заключённые лишены такой привилегии.

– Это тебе Митчелл сказал? Не беспокойся по этому поводу, тебя он не тронет, да и потом, если я в голове Руперта найду настоящего убийцу, то всё, что мы совершили, сразу же забудется.

– Ладно. – детектив встал на ноги, как ни в чём не бывало. – У нас есть ещё незаконченное дельце. Как там показатели Руперта?

Энтони тут же подскочил и помчался к своему столу:

– Совсем забыл тебе сказать…

– … да куда же я его дел… – Прайс судорожно перекладывал бумаги с места на место. – А, вот и он.

Он достал пару листов, на которых была распечатано некое подобие рентгеновских снимков, и протянул их детективу.

– Что это?

– Это снимки мозговой активности Руперта. Этот был сделан в самом начале, а этот пару минут назад.

Вытянув руки с этими снимками, Абрансон играл в детскую игру найди десять отличий.

– Раз, ты мне их показываешь, то, скорее всего в них есть какая-то разница, но может ты лучше на словах объяснишь.

– Ну хорошо. – Прайс взял второй снимок и пальцем указал на небольшую синюю точку.

– И это…

– Это мёртвый участок мозга.

Детектив вырвал из рук Прайса снимок и стал пристально сравнивать с другим этот участок.

– Что значит мёртвый?

– А что обычно это значит? Только то, что сюда больше не поступает кровь, и нейроны здесь перестали проводить электрические импульсы.

– Да, так намного понятней.

– В один момент я не на шутку испугался за тебя – Руперт чуть было не умер.

– И это наверно как-то связано?

– Я не знаю, но в один момент он начал биться в конвульсиях, его сердце колотилось с бешеной скоростью, а спустя пару мгновений, у него напрочь пропали все признаки жизни.

– Так он что, был мёртвым?

– Я сначала так и подумал, если бы не аппарат. – Прайс указал на небольшой монитор детектора работы сердца. – Его сердце едва сокращалось…

Почёсывая свою бороду, детектив разглядывал эти снимки:

– А эта точка… случайно не в гипоталамусе?

– Приятно слышать, что ты не все мои слова пропускал мимо ушей.

– Значит всё-таки это он…

– А что тебя так заинтересовало?

Абрансон не знал, рассказывать ли ему о смерти Кингсли, Это, несомненно, была бы для него очень важная информация, но если тело Руперта так реагирует на смерть одной из своих личностей, то как оно поведёт себя, когда я покончу с убийцей? Вполне вероятно, что личность убийцы самая сильная среди остальных и в большей степени связана с головой Грина. И если его не станет, то может и не станет самого Руперта…

– Тони, кажется, я знаю, что это было.

– И что же?

– Это был Майкл Кингсли.

– Это… парень из головы Руперта?

– Да, это БЫЛ парень из головы Руперта.

– То есть он умер?

Прайс уставился на Грина с безумным взглядом:

– Тогда это всё объясняет… Невероятно, но, похоже, что каждая личность в его голове оттяпала себе часть его мозга… и, умерев… умирает и зарезервированная, именно для него, часть мозга…

– Похоже, тебе это нравится.

– Не то, чтобы нравилось, просто это всё очень интересно.

От сделанного открытия в крови Энтони резко подскочил уровень адреналина, отчего он чувствовал какую-то приподнятость, что даже не подумал о безопасности для Дэвида.

Детектив с силой сжал свой кулак и посмотрел на него:

– Думаю я уже готов снова туда отправиться.

В голове Прайса сейчас летали отрывки его мыслей и доводов, отчего слова детектива лишь тихим эхом коснулись его ушей:

– Что?

– Мне уже пора возвращаться.

– Как? Уже?

– Да, я чувствую себя на все сто, так, что не будем заставлять капитана ждать радостные новости.

Только в эту минуту до Прайса дошло:

– Постой, ты ведь понимаешь, что собираешься отправиться туда. – он указал пальцем в синюю точку на снимке головы Руперта.

– К чему ты клонишь? Ты ведь не собираешься меня останавливать?

– Это бесполезная трата времени, просто этот мир, мир созданный Рупертом сейчас трещит по швам.

Прайс начал мельтешить по комнате, приложив ладони к губам.

– Представь. – продолжил он, сформировав мысль. – Ты же знаешь кто такие Мойры?

– Я не знаток мифологии, ты же знаешь.

– Мойры были ткачихами судьбы, они вышивали на полотне судьбу каждого человека.

– О'кей, с историей всё понятно, к чему ты это рассказываешь?

– А к тому, представь, что сознание Руперта это тоже такое полотно… и каждая личность тянула это полотно на себя…

Детектив пренебрежительно смотрел на то, как Прайс увлечённо это рассказывает.

– Так вот, раньше они все с одинаковой силой тащили это полотно в свою сторону, но теперь, когда не стало одной… есть вероятность, что другая личность может перетянуть большую часть полотна на себя.

– И что это значит в нашем случае?

– Это значит, что кто-то может теперь обладать там большой силой, а во сне мы на многое способны.

– Но ведь, твой препарат на это и направлен, чтобы его голова работала на нас.

– Сейчас, даже я не стану этого убеждать.

Абрансон отмахнулся от него:

– Об этом поговорим, когда я вернусь.

Детектив снял с себя пиджак и бросил его на стул. Тут же подойдя к нему, он достал из него обычный белый конверт и протянул его Прайсу:

– Совсем забыл, это передашь лично Митчеллу, он всё поймёт. Только лично в руки.

Взяв этот конверт Тони посмотрел на Дэвида:

– Хорошо, я передам…

Детектив лёг на кушетку и стал ждать, когда Прайс отправит его назад.

– Я введу тебе 8 кубиков «Фантаса» у тебя будет 30 минут, это 2 часа во сне.

– Я успею. – Дэвид выставил зелёную полоску на своих часах ровно на 120 минут.

– И ещё кое-что, это только теория, и она родилась только что в моей голове, но есть вероятность, что сознание Руперта сейчас трещит по швам, и ты можешь не попасть в нужное место. Если ты попадёшь в один из таких разломов, то вероятно ты попадёшь в своё подсознание.

Абрансон невольно улыбнулся. Знал бы он, что это открытие я уже сделал…

Почувствовав, как холодная игла, в очередной раз, раздирая кожу, входит в его вену, детектив закрыл глаза…

* * *

Уже в следующее мгновение детектив почувствовал, как его лицо окатила прохладная вода, а его руки были прижаты к лицу. Одёрнув их в сторону, Дэвид увидел бледное отражение себя. Кран был включён на максимум и вода, с бешеной силой, ударяясь о раковину, пенилась, отдельные брызги которой долетали до лица детектива.

Тяжело проглотив слюну, Абрансон осмотрелся вокруг. Это была туалетная комната, но не та, в которой он нашёл Майкла. Это было совсем другое место, отличавшееся и по стилистике и по ощущениям. Ощущениям, которые не давали детективу покоя. Это место до боли ему было знакомо, но никакого спокойствия это ему не сулило.

Две простых раковины из самой дешёвой керамики, уже пожелтели от бесконечных миллионов рук. Небольшие, узкие зеркала висели аккурат над раковиной на такой высоте, что для того чтобы увидеть себя необходимо было нагибаться. Да и помимо этого одно зеркало недавно испытало на себе последствия удара – радиально-расходящиеся трещины от самого центра говорили именно об этом факте, даже пара осколков его лежало в соседней раковине.

Небольшое окно, под самым потолком, было заставлено моющими средствами, а чтобы окончательно не допустить попадание солнечных лучей сюда, с другой стороны была прикручена массивная решётка, окончательно убивавшая все старания солнца осветить эту комнату. Для этих целей здесь, не жалея себя, трудилась старая лампа, из сдвоенных трубок.

Пол был вымощен из маленьких плиток, большая часть которых уже была побита, а некоторые даже выкорчеваны, но смекалистые хозяева этого места заделали пустоты от них цементным раствором.

Вода по-прежнему, громко шумела, уходя в канализацию. Озираясь по сторонам детектив, вспомнил последние слова Прайса.

– Похоже, он был прав. – вырвалось из его уст. – Это определённо не аэропорт, но где я сейчас? Я совсем не помню это место…

Стекающие капли с его лица начали его немного раздражать, и он решил их смыть новой порцией воды. Подставив руки под кран, он опустил глаза вниз.

– Какого чёрта…

– Детектив заметил, что вода от его руг окрасилась в розовый цвет. Переведя взгляд на манжеты оказалось, что и они тоже в крови. Судорожно пытаясь оттереть их от крови, Дэвид заметно начинал паниковать.

От всех его манипуляций крови становилось только больше. Как странно, что Дэвид никогда не боялся вида крови, но почему-то сейчас он её панически боялся, наверно это было больше связано с неизвестностью её происхождения.

Продолжая её оттирать, его вдруг обуял непонятный страх, заставивший его остановиться. Всматриваясь в свой левый манжет, он увидел, как сквозь мокрую ткань проступает красное пятно, становясь всё ярче и осязаемей это пятно начало расти в размерах. Когда же почти весь манжет обагрился в красные тона, в нижней его части начала собираться кровь и первая капелька крови упала в раковину, тут же подхваченная водой и унесённая вниз.

Детектив, слегка дрожащей рукой, задрал манжет и увидел, что его вены порезаны. И не просто порезаны, сделано это очень грамотно – две длинных линии образовавших букву «X» тянулись вдоль всего предплечья.

Абрансон машинально попытался отстраниться от увиденного, но куда можно деться от самого себя? Пятясь назад, каблук его туфли провалился в нишу, оставленную одной из немногих плиток. Окончательно потеряв ориентацию в пространстве, он даже не пытался удержать равновесие. Рухнув как мешок с картошкой он, по инерции, ударился со всей силы головой об этот злополучный пол.

С трудом открыв глаза и сев на пол, детектив упёрся одной рукой в пол, а другой потирал звеневший от боли затылок. Первые мгновенья он даже ни о чём и не думал, кроме дикой боли в голове. Но спустя уже пару секунд он, судорожно посмотрел на свои руки – и они оказались абсолютно нормальными. Ни порезов, ни шрамов, ничего не было.

– Что за чертовщина?

Этот небольшой инцидент и удар головой частично порвали нить его рассудка, отчего сейчас он не задавался вопросом, что здесь делает. Теперь его интересовало, где он находится.

Поднявшись на ноги, детектив ещё чувствовал лёгкое головокружение, ухватившись за раковину он смотрел на журчащий поток воды, вырывавший из крана. Наконец закрыв его, он облегченно вздохнул, так как глум воды сильно действовал ему на нервы.

Потратив ещё немного времени на то, чтобы привести себя в порядок он вышел из уборной и, пройдя по извилистому коридору, оказался в баре.

Место было очень знакомым, оно буквально летало на его языке, но вспомнить его так и получилось.

Бар был выполнен по всем канонам байкерского стиля конца 80-х годов прошлого века. Обилие дерева, разбавленное незначительными элементами из стекла и хрома, делали это место абсолютно похожим на тысячи ему подобных.

Массивный деревянный пол ничуть не прогибался под весом, проходивших мимо людей, не самых мелких размеров. По правую стену от коридора расположилась барная стойка, за которой умело управлялась женщина лет 40-ка. Несмотря на то, что это был бар для «настоящих мужчин», здесь помимо всего прочего нашлось место и для обеденных столов, да и парочка салатов, стоявших на барной стойке, определённо ждали, когда их заберут.

Пара бильярдных столов, расположились в противоположном углу. Народа здесь было не очень много, но и сказать, что мало тоже нельзя. Во всём зале рассредоточилось две дюжины самых разношёрстных людей, большую часть которых представляли из себя байкеры.

– Джил, – обратился парень, стоявший около бильярдного стола и, натирая кий мелом, к барменше, – включи уже что-нибудь нормальное, я не могу больше слушать эту муть.

Джил, будто не слыша это, продолжала суетиться за барной стойкой, не покладая рук она то и дело бегала от одного его края к другому, попутно что-то наливая, вытирая и доставая с полок. Это была загорелая женщина, и наверно весьма крепко сложенная в прошлом, но сейчас, по прошествии стольких лет, её кожа обмякла, но по-прежнему в её контурах читалась былая мощь.

– Тебе что? Сложно? – поддержал его парень, сидевший за барной стойкой.

Джил молча подошла к старенькому приёмнику и переключила на другую станцию – с новостей на быстрый рок:

– Так лучше?

– Намного… – заулыбался этот боров, которому уже нужно было два стула, чтобы спокойно сидеть на месте.

Музыка вызвала почти всеобщее ликование, а сомой Джил, видимо, больше по душе было слушать новости, но разве у неё был выбор, чтобы не угодить своим клиентам?

Медленно продвигаясь вперёд, Абрансон шёл вдоль барной стойки.

– Ваш заказ готов. – обратилась к нему Джил.

Не ожидав, что кто-нибудь здесь будет с ним разговаривать, он не придал значения этому шуму.

– Эй ты, а платить кто будет?

Эти слова детектив уже ясно расслышал, да и незначительные смешки послышались в его сторону. Повернув голову, он попытался понять, кто вообще с ним разговаривает, что, в сущности, не составило труда – в поле зрения попала лишь одна женщина.

– Вы это мне?

– А ты видишь здесь ещё кого-то, кто бы заказал три порции салата?

Боров, сидевший почти около неё, довольно расхохотался прямо в бокал с пивом.

– Просто я не помню… – детектив подошёл к стойке.

Посмотрев на поднос с едой, он никак не мог понять, зачем он всё это заказал. Но раз ему об этом говорят, значит так и есть. Он потянулся в карман в поисках денег.

– Сколько с меня?

– 16,95.

Детектив, вытянув руку, попытался найти хоть какие-то деньги в своём кармане, как от этого движения его затылок снова взвыл, о чём свидетельствовала гримаса на его лице.

– Ещё наркоманов мне здесь не хватало… – едва слышно произнесла Джил, наблюдая за Дэвидом.

Эти слова может быть он и услышал бы, если бы его внимание не приковал круглый аквариум, наполненный фирменными коробками спичек. На таких коробках обычно пишется заведение и, позабыв обо всём, он достал один такой коробок.

На лицевой его стороне был незатейливый рисунок, по виду напоминавший какой-то мультфильм, а вот внутри уже красовалась надпись «Золотая лихорадка».

Прочитав это, в мозгу Абрансона раздались вспышки, отчего его котелок ещё больше загудел.

– Я помню это место… – говорил сам с собой детектив, чьи слова заставили недоумённо переглянуться Джил и парня с бокалом пива.

Вспышка в его голове озаряла какие-то старые воспоминания, но ухватиться за них было очень сложно, его не покидало ощущение, что он тут уже был…

– Может, уже заплатишь? – Джил продолжала ждать свои деньги.

Детектив ничего не слышал, сейчас весь его разум был занят процессом идентификации себя, этого места и того как он здесь оказался. Очередная порция воспоминаний ударила его ещё одной вспышкой из-за чего, шатаясь, он уцепился в руку этого парня.

– Ты что творишь? – он оттолкнул его рукой в сторону, но от подобного жеста сам же и пролил на себя пиво.

Боров тут же подскочил на ноги и развёл руками, смотря, как пенный напиток стекает по пузу.

– Зря ты это сделал… – он повернулся к детективу, который стоял уперевшись о стойку.

– Билл, не надо этого делать. – Джил схватила его за руку. – Посмотри на него он же явно сейчас под чем-то.

Только слова этой женщины для него ничего не значили. Билл относился к той породе людей, которые находят удовольствие лишь, когда причиняют боль другим. Так и сейчас это провокация скорее была спровоцировано именно им, чтобы пустить в ход кулаки.

– Не мешай мне. – взревел Билл, даже не глядя на Джил.

– Я тебе не позволю устроить беспорядок в моём баре.

Но у Билла уже глаза окрасились в кровавый цвет, и ничто уже не было способно его вразумить.

Двинувшись вперёд, он почувствовал, что Джил всё ещё его удерживает. Недолго думая, он толкнул её в сторону, хоть она и была крепко сложена, но с двухсот пятьюдесятью фунтами конкурировать не могла. От удара о стену с напитками, задрожали стоявшие там бутылки, что и привлекло всеобщее внимание.

Никто не собирался ни помогать Джил, ни, уж тем более, останавливать Билла. Зачем это делать ведь сейчас будет такое представление.

– Ты что делаешь? – детектив, придя в чувства, потянулся к Джил, как его тут же схватил за руку Билл.

– Тебе сейчас нужно о другом беспокоиться.

– Эй… это ведь была случайность, всё можно решить другим способом…

Детектив, говоря эти слова, попытался отстраниться от верзилы, но тот сразу же обрушил на него свою левую кувалду, которая как тряпичную куклу пригвоздила Дэвида лицом о барную стойку.

В зале тут же раздались радостные и ободряющие возгласы таких же, как он парней. Что надо сказать было очень приятно Биллу, чувствовать себя победителем, да под всеобщее ликование толпы, что он даже на секунду позабыл о своём противнике.

С большим трудом поднимая голову, Абрансон чувствовал, как по его щеке течёт кровь, а в глазах всё троилось. Выбора другого не оставалось, как попытаться дать сдачи этому здоровяку или стать отбивной для него.

Не привыкший просто так сдаваться Дэвид смог на секунду сконцентрироваться и ударить со всей силы в его живот.

Удар хоть и был не самым слабым, но для Билла эта было как укол зубочисткой. Это лишь заставило его вновь переключиться на него. Тут же схватив его воротник, он поднял его на нужную высоту и ударом правой руки отправил в полёт до ближайшего столика, стоявшие рядом люди великодушно отошли в сторону, предоставляя поле деятельности для Билла.

Здоровяк не став медлить подошёл к распластавшемуся детективу и сжал его горло одной левой рукой. Другая уже была занесена в воздух и грозила проломить ему череп, который и так уже был весь в трещинах.

Честными способами его было не победить, и тогда детектив схватил первое, что попалось ему в руку – пивная кружка из толстого стекла и тут же ударил ею Билла прямо по голове. От этого удара кружка разлетелась на мелкие кусочки и посыпалась на лицо Дэвида. Биллу же досталось намного сильнее, отпустив детектива, он левой рукой зажал открывшуюся рану.

Подобная дерзость ещё сильнее раззадорила его и, позабыв окончательно обо всём он, с диким рёвом, направил свой правый кулак прямиком на детектива. Едва успев перекатиться от него в сторону, как в миллиметре от его головы обрушился огромный кулак Билла. Удар, обезумевшего здоровяка, оказался настолько силён, что дубовые доски стола, как бумажные разорвались на мелкие кусочки.

Но и для самого Билла этот удар оказался не без последствий. Сила, вложенная в этот удар, сила, которая насквозь пробила стол, с такой же силой и отдалась в его руку. Несмотря на свой внушительный вид у каждого можно найти слабое место и этим местом для него оказалось запястье, хруст в котором явственно услышал детектив. Подобный звук ни с чем нельзя спутать. Звук ломающейся кости вызывает всегда мурашки по всему телу. Билл слишком взбешён, чтобы чувствовать боль, он даже не заметил этого.

Шатаясь, детектив отошёл на некоторое расстояние от него. Вытащив, наконец, руку из стола Билл направился за ним. Подойдя в плотную к бильярдным столам, где сгруппировалась основная часть зрителей, кто-то дружелюбно подтолкнул Дэвида прямиком в лапы Билла.

Билл был очень рад такому подарку и тут же направил навстречу детективу свой непробиваемый правый кулак. Угодив куда нужно, Билл на некоторое время замешкался, хотя и была возможность сейчас покончить с соперником. От удара рука Билла ещё сильнее хрустнула и на этот раз он смог ощутить боль. Дэвид едва держался на ногах, столь мощные удары по его голове, как вспышками молний озаряли его разум и с каждой такой вспышкой он на долю секунды оказывался на взлётной полосе аэродрома, в это мгновенье он даже чувствовал свежий ветер и капли дождя, падавшие на его лицо, но уже через мгновенье рука Билла забирала его в свою реальность.

Едва держась на ногах, детектив наклонился вперёд, Билл, решив поберечь теперь правую руку, схватил ею Дэвида за шею. И Дэвид и Билл уже были изрядно измотаны, у каждого из них текла кровь по лицу, но ещё одного удара Абрансон выдержать не сможет… Вложив остатки сил в последнее движение, он крепко схватил руками правую руку Билла и, одновременно проскальзывая под ней, он со всей силы прокрутил его запястья, прохрустевшее как батарея китайских хлопушек.

От невыносимой боли, здоровяк упал на одно колено, понимая, что его рука уже не принадлежит ему, он не знал что делать. Как обычная заварушка, да ещё и с таким малахольным, могла так закончиться для него? Все эти вопросы сейчас блуждали не только в его голове, но и в головах всех зевак, которые сейчас смиренно молчали.

Билл решил не сдаваться и идти до последнего. Повернув голову в сторону Абрансона, он видел, как тот изо всех сил держит его руку. Невзирая на дикую боль, он попытался встать, что в корне не хотел делать детектив. Прокрутив руку ещё сильнее, он на некоторое время смог сдержать натиск Билла, но он снова начал свой подъём, тогда Дэвид, скользящим движением ноги угодил прямиком ему в нижнюю челюсть, дабы этот удар оказался сильнее он выкрутил руку Билла в противоположную сторону. Проделанные вкупе манипуляции дали свои плоды и здоровяк даже немого оторвавшись от земли, упал, распластавшись в полной отключке.

Детектив тяжело дышал, его правый глаз был напрочь залит кровью, и смотреть по сторонам было проблематично. Держа обмякшую руку Билла, он смотрел на остальных, не зная чего и ждать. К счастью его друзья не были такими уж друзьями, отчего никто из них не решился выяснить отношения с Дэвидом.

Отпустив руку, она с грохотом упала на пол. Шатаясь, он подошёл к барной стойке. Джил потихоньку приходила в себя. Оглядев тот бедлам, который они устроили с Биллом, он нащупал в заднем кармане деньги. Достав всё, что у него было, порядка трёх сотен он положил их на прилавок. И не произнося ни единого слова, он вышел на улицу.

Оказавшись на свежем воздухе его ноздри, тут же ударила прохлада жаркой ночи. Ещё не до конца придя в себя детектив, достал смятую пачку сигарет, удручённо посмотрев в неё, сунул последнюю сигарету себе в зубы и, смяв пачку, бросил себе под ноги. Засветив сигарету, он оглядел всё вокруг.

Ничего стоящего в поле его зрения не попало. В ночной темноте лишь немногочисленные фонари, да луна освещали окружение. Ни единой звезды на небе не было, но полный диск луны, невероятно большой, компенсировал это обстоятельство.

Бар, из которого он вышел, был лишь частью общего ансамбля. Ярдах в 20-и от него стоял двухэтажный мотель, выглядевший под стать этому мрачному месту. Два этажа, сложенных из какого-то серого кирпича, широкие окна были будто угрюмыми глазами этого дома, который сам грустил, зная, как он сам выглядит. Ни в одном окне не горело ни единой лампочки. И если бы не яркая неоновая вывеска, щедро обдававшая глаза детектива лиловым светом, то это строение можно было принять за заброшенное.

Толи он недавней драки, толи от столь же недавнего дождя, но уличный воздух был невероятно вкусен. Жадно пожирая его лёгкими, Дэвид уставился на длинную лужу, возле дороги, в лёгкой ряби которой отражалась, призывно моргая, вывеска.

Практически забыв, что часть его лица была разбита, он машинально провёл рукой по нему, как тут же почувствовал дикую боль. Оторвав руку от лица, он посмотрел на неё, на яркую и свежую кровь, искрившуюся на его руке.

Нащупав в кармане носовой платок, он потянул его, вывернув наизнанку весь карман. Вместе с платком что-то выпало и с железным звуком ударилось об асфальт. Промокнув пару раз разбитую бровь, детектив сел на корточки и поднял с земли упавший предмет.

Даже одного глаза детектива было достаточно, чтобы понять, что это было – ключ от номера, с прикреплённой к нему пластиковой биркой красного цвета в форме ромба, с цифрой 24.

Недолго думая, Абрансон сунул платок в карман и пошёл в мотель. Открыв дверь, перед ним предстала такая же заветшалая и убогая атмосфера, что и снаружи. Ни консьержа, ни кого бы то ещё здесь не было. Лишь из огороженной тонкой решёткой, места управляющего, доносился шум маленького телевизора, быстрая смена кадров в котором, то и дело озаряла всю стену и часть совершенно неосвещённого лестничного прохода.

Поднимаясь по лестнице, Дэвид ступал очень осторожно, ему по прежнему было трудно концентрироваться, да и свет, создаваемый лишь вспышками телевизионного кинескопа был почти не видим здесь.

Оказавшись, наконец, на втором этаже, детектив открыл дверь в очень длинный коридор. Несколько раз, щёлкнув выключателем, который висел так, кстати, но оказавшийся совершенно бесполезным, он направился вдаль. Единственное, что хоть луна, сквозь эти большие окна достаточно хорошо освещала коридор.

Осторожно продвигаясь вперед, Абрансон дошёл примерно до середины холла, как позади него раздался громкий шум, заставивший его обернуться. Позади него был этот самый коридор, но он был во много раз длиннее пройдено расстояния. И посреди него было распахнуто окно, порывы ветра, ворвавшиеся сюда, тут же надували занавески, как парус. Ничего не понимая, детектив обернулся в ту сторону, в которую он шёл, но перед ним оказалась дверь. Дверь, из которой он вышел, даже тот же неисправный выключатель висел на том же месте…

– Что за чертовщина…

Развернувшись, Дэвид решил больше ни на что не отвлекаться. Не зная, в чём проблема, в атмосфере, или ударах, которые он получил по голове, но шёл вдоль стены с дверьми, прощупывая себе дорогу. Держа в другой руке номерок с ключом, он около каждой двери проводил пальцем по железным цифрам, прикрученным к каждой двери. Номер 21… 22… 23… Следующий номер был без обозначений, проведя пальцами по двери, детектив лишь почувствовал два небольших отверстия от саморезов.

Да, скорее всего это и есть номер 24, но решив удостовериться, он посмотрел на следующую дверь – номер 25. Вернувшись к двери без номера, Дэвид попытался вставить ключ в замочную скважину, но дверь оказалась незапертой и от его усилий она слегка распахнулась.

Посмотрев по сторонам, никого не было, но жуткие мысли тут же вторглись в его и без того смешанные мысли. Неспешно открыв дверь, он неслышно вошёл в комнату. Мрак и тишина были полноправными хозяевами этого номера. Посреди комнаты, стояли две сумки с вещами, очевидно ещё не распакованными, или уже собранными. В любом случае это его не сильно воодушевляло.

Внезапная вспышка молнии озарила комнату. Доля секунды, пока комната была освещена, остановилась и показалась для детектива несколькими минутами. Потому как, страх который он испытал в это мгновенье заставил его сердце колотиться с невероятной скоростью. В свете молнии были видны стены, стены с весьма ненавящевым цветочным рисунком, но в тоже время они были все залиты кровью, густой и тёплой, даже этот терпкий запах испаряющейся крови повис в помещении. Кровь была абсолютно на всех стенах, обои как по приказу, под тяжестью красной жидкости, трещали, то и дело, отрываясь на стыках и слегка закручиваясь.

Незамедлительно нажав на выключатель, загорелась лампа, прогнавшая сумрак, царивший здесь вместе с больным воображением Дэвида. Ничего подобного, что он видел на стенах, ничего этого не было. Это были самые обычные обои, да не первой свежести, но при том без единой капли крови.

Окончательно ничего не понимая, он углубился в центр комнаты. Уставившись на вещи, он потихоньку начал вспоминать.

– Это вещи, которые собирала Элизабет перед путешествием…

Без каких-либо особых усилий он вспомнил, как он вместе со своей семьёй погрузил эти вещи в машину… он вспомнил всю дорогу до этого места… вспомнил все небольшие радости, которыми успела насытиться эта поездка… и вспомнил… как он решил провести здесь ночь, а на утро продолжить путешествие…

На одной из сумок лежала плюшевая обезьяна его дочери. Взяв её в руки, свет начал светить сильнее, чем обычно и уже в следующую секунду лампочка взорвалась, погрузив комнату в прежнее состояние. Даже не успев ничего подумать, в глаза детектива бросился свет, пробивавшийся из-под одной из двух дверей. Дешевизна этого отеля отражалась на обильных щелях между дверью и полом, откуда сейчас и проходил яркий свет.

Повернув круглую ручку и толкнув дверь, детективу постепенно открылась спальня. Спальня, в центре которой висела, повешенная за люстру Элизабет. Не отдавая себе отчёта в происходящем, детектив выпустил из рук игрушку и бросился к Элизабет. Подбежав к ней, он со всей своей силой приподнял её, чтобы снять давление с верёвки.

– Скорее сюда! – начал вопить с нечеловеческой громкостью Абрансон.

Но никто не спешил идти. На лице детектива проступили слёзы, он ощущал, что тело Элизабет уже холодело, некогда яркий, розовый блеск её щёчек, сейчас был синюшно-бледный. Девушка была одета в белое платье в красный яркий горох, платье, которое он лично подарил ей для этой поездки.

Переведя взгляд ниже, он увидел, что обе её руки были порезаны. Причём тем же знаком «Х», который ему померещился на своей руке.

– Ну хоть кто-нибудь… – вновь взмолился он, понимая, что всё это уже бесполезно.

Под телом Элизабет было две лужицы крови, небольшим мостиком слившихся между собой, а платье, вдоль бёдер, было напрочь окрашено её же кровью.

Со слезами на глазах, он повернул голову в сторону двери и хотел уже было снова позвать на помощь, как увидел в дверном проёме малышку Роуз. Она стояла, держась одной рукой за дверь, а другой держа за лапу игрушечную обезьяну. Ужас, которым наполнились эти маленькие глаза, не сможет описать ни самый маститый писатель, не лучший художник в мире, потому как невозможно изобразить это бесконечное чувство, которое охватило ум этой маленькой девочки.

Дэвид хотел что-то ей сказать, и даже что-то кричал, совершенно не слыша своих слов, но лицо своей дочери навсегда впечаталось в его душу. В следующую секунда вспышка молнии сокрыла в своих белоснежных объятиях всю комнату.

Глава 10

Открыв глаза, детектив увидел, что стоит под козырьком входной двери аэропорта. В последовавшей вспышке молнии в его голове снова встала картина его дочери. От этого зрелища он едва устоял на ногах. Облокотившись о стеклянную дверь, он начал потирать лоб.

Чему здесь верить уже окончательно было не ясно. Воспоминания его и Руперта смешались в каком-то адском блендере, сдобренный нотками абсурда. Единственное, что было сейчас настоящим, так это дождь, который имел место в самом начале этой истории, так и сейчас он никуда не спеша шёл. Будто бы специально облака не иссыхали, пока не увидят, чей же рассудок возьмёт верх.

Порывы ветра, доносили до лица Дэвида, почти морскую свежесть с земляным привкусом. Сила дождя нарастала наплывами, то и дело, доставая до его накрахмаленных туфлей, лишь едва касаясь их, капли разбивались на более мелкие и стекали вниз, более удачливые же капли сохраняли свою форму и пригретые чёрным блеском его туфлей замирали на месте.

– И тут последняя… – детектив заулыбался, глядя в сигаретную пачку.

Поднося сигарету к губам, в его глаза бросилась зелёная полоска часов. Быстро задрав другой рукой манжет он ужаснулся от увиденного. Тут же смяв сигарету, он выбросил её под дождь и направился внутрь.

Войдя в общий зал странное чувство, охватило детектива, чувство которое ничего хорошего не сулило. О смерти Майкла сейчас ещё никто не знает, и пока это небольшое обстоятельство не выяснилось, нужно как можно быстрее найти преступника. Пробежав глазами по всем, стало очевидно, что вновь эта группа не в полном составе. Не было на месте ни Жаклин Уайт, ни Мэридит Стоун. Остальная же компания была сконцентрирована вокруг сидящего Хоупа.

Брайан первым из всех заметил присутствие детектива и с неподдельной радостью направился к нему:

– Слава богу, вы вернулись. – с некоторой ноткой грубости, но всё же с радостью в голосе произнёс Моррис.

– Да что со мной станется…

Подойдя к Моррису, он продолжил:

– Лучше расскажи, что тут случилось, я же вроде ясно сказал, чтобы больше никто никуда не расходился.

– Сказать-то сказали… Да вот, когда я сюда вернулся ни Мэридит, ни Жаклин здесь уже не было.

– Это я уже заметил. Что случилось?

Брайан молча отошёл в сторону и рукой указал в сторону Хоупа.

– И что это значит? – Дэвид направился к указанной цели.

Хоуп сидел, склоняясь на стуле, его пиджак был аккуратно сложен на соседнем. Верхние пуговицы рубашки были даже не расстёгнуты, а разорваны. Красное лицо и шея Стенли, наводили на не самые хорошие мысли.

– Когда я пришёл он был без сознания. – заговорил сзади Моррис.

Наклонившись над Хоупом, детектив положил ему руку на плечо, что и заставило его поднять глаза на него.

– С вами всё в порядке?

– В полном. – Хоуп попытался шутить. – Я хоть сейчас готов идти в бой.

Но при попытке встать, Элизабет приложила максимум усилий, чтобы этого не допустить. Посмотрев на неё, Абрансон без слов справился о его состоянии, на что Элизабет только покачала головой.

– Так что же тут случилось? Может мне уже кто-нибудь прояснит?

– Давайте я попробую прояснить. – Брайан подошёл чуть ближе и смотря на красное лицо Хоупа.

– Как только вы остались допрашивать Кингсли. – продолжил Моррис. – Я тут же направился сюда, к остальным. Когда я пришёл, Хоуп без чувств лежал на полу, его то и дело пробивали конвульсии. И естественно, что подобная ситуация не могла оставить никого равнодушным, и все собрались около него в надежде помочь, что собственно я тоже и поспешил сделать.

– А Жаклин или Мэридит в это время были здесь?

Брайан закусил нижнюю губу в раздумьях:

– Кажется… нет… но я не могу этого утверждать, так как моё внимание было приковано совсем другим.

– Этого я и боялся… – безэмоционально заговорил детектив. – Полагаю, что остальные тоже не смогут ответить мне на этот вопрос?

Безмолвные ответы читались в глазах людей.

– Я помню… – поднял голову Хоуп.

– Что помните?

– Я всё помню… Перед тем как я вырубился они ещё были здесь.

– Хм… как интересно… – детектив озадаченно почесал свою щетину.

– Что-то не так?

– Нет… всё как раз так, как и должно быть.

Моррис, уже имевший дело с рассуждениями детектива, уловил его этот взгляд, предшествовавший зарождению очередной безумной версии.

– У вас есть какие-то идеи?

Решив не отвечать на вопрос Брайана, детектив обратился вновь к Хоупу:

– Можете вспомнить, что было перед тем как упали в обморок?

– Сейчас… – Стенли рукой показал, чтобы детектив немного подождал. – Сначала я хочу сказать, что в обморок я не падал ни разу за всю свою жизнь и это было нечто иное.

– И что же по-вашему произошло?

– Я не знаю, но без постороннего вмешательства это точно не обошлось.

Хоуп всё ещё старался выглядеть мужественным и стойким в глазах остальных, но в сейчашнем его состоянии это было весьма проблематично.

– А может это всё волнение? – заговорила Элизабет.

– Что? – разразился Стенли и поднялся на ноги. – Мой мотор работает как заведённый.

– Но ведь вы уже не так молоды…

– Пусть так, но фору дам любому юнцу. – Хоуп невольно глянул на Колина.

– Но ведь не после полубутылки виски?

– Эта для меня всё равно, что вода.

Пака эта парочка беседовала, детектив увидел, что бутылка виски стояла совсем недалеко от места Стенли. И глядя на эту бутылку что-то бросилось ему в глаза. Взяв её в руки, он пристально начал всматриваться в неё.

– Да завязывайте уже. – рявкнул Дэвид, не отрывая глаз от бутылки.

– И всё равно здесь что-то другое… – оставил за собой последнее слово Хоуп.

Элизабет тоже хотела в последний опровергнуть его слова, как её опередил детектив:

– Да… здесь определённо что-то есть…

– И я об этом. – довольно проговорил Хоуп. – А вы о чём?

Детектив протянул ему бутылку:

– Об этом.

– Да я же говорю, что меня это пойло не способно свалить.

– Виски? – нет, но вы посмотрите на горлышко с внутренней стороны.

Стенли взял в руки бутылку и начал ею вертеть, подбирая лучший ракурс, Остальные, заинтересовавшись этим занятием, тоже подтянулись к Хоупу.

– Что-то ничего не вижу.

Детектив подошёл к нему и взял бутылку в свои руки. Вытащив из кармана перочинный ножик и открыв его, он аккуратно опустил лезвие в бутылку. Где-то в дюйме от верха он соскоблил какой-то белый порошок, столь малое количество которого, даже зная куда смотреть, не всякий глаз увидит.

Вытащив обратно нож, теперь явственно было видно, что на его кончике что-то есть.

– Что это такое? – презрительно произнёс Хоуп.

– Это, друг мой, какой-то порошок.

– Это я уже и так понял, но что это такое?

– У меня, конечно, есть предположение, но боюсь, оно вам не понравится.

– Говорите уже как есть.

– Хорошо, скорее всего, это наркотик.

– Наркотик? И как же он тут оказался? Да и с чего вы вообще взяли, что это наркотик?

– Посмотрите сами. – детектив протянул ему бутылку. – На дне есть не растворившийся осадок, обычные порошки уже без остатка растворились бы, пусть даже и в спиртовом растворе.

– Это ещё ни о чём не говорит.

– Отдельно по себе – ни о чём. Но в купе с теми симптомами, что вы описывали, это было похоже на наркотическое отравление. Наверно вы ощущали, как каждый сустав в вашем теле выворачивается наизнанку, от такой боли ваше сердце начало колотиться быстрее, чем только поспособствовало распространению препарата.

– Продолжайте. – Хоуп внимательно слушал слова детектива.

– Этот порошок, вместе с алкоголем, попал в ваш желудок, что и затормозило появление симптомов. На то, чтобы он впитался в кровь, потребовалось некоторое время.

– Это хорошо или нет?

– Пока я не могу сказать…

– Но ведь я сейчас себя чувствую намного лучше.

– Это бесспорно хорошая новость, но это может быть лишь иллюзией, пока мы не узнаем, что именно было в этой бутылке, другого я вам не скажу.

– Ерунда всё это!

– Вовсе нет, такой наркотик используют в основанном для возбуждения слизистой дыхательных путей, находясь очень близко к мозгу, быстро наступает ощущение эйфории. В вашем же случае всё совсем наоборот…

Хоупу совсем было неприятно это слышать. Видно было, как его лицо вновь покраснело, но уже от страха за свою жизнь:

– Мой организм без проблем справится с этой гадость, можете в этом не сомневаться.

Он пальцем указал на всех, будто негласно заключил пари, пари, на кону которого была его жизнь.

– Лучше мне скажите, откуда он здесь взялся? – продолжил Стенли. – Я ведь собственноручно раскупорил эту бутылку.

– Мне бы тоже хотелось это знать…

После непродолжительных раздумий детектив продолжил:

– Интересно, как она это сделала?

– О ком это вы говорите? – озадачился Моррис. – Уж не о мисс Стоун?

Намёк Брайана был более чем ясным для Дэвида и тот недавний их разговор легко бы вписывался в рамки происходящего.

– Да, я не исключаю её из подозреваемых, но говорю о мисс Уайт.

– Жаклин? Вы серьёзно? – голос Хоупа был наполнен недоверием к каждому слову.

– Если у вас есть другое мнение, то с удовольствием бы его послушал.

Стенли немного замялся:

– Ну, серьёзно, неужто вы и в самом деле думаете, что эта женщина могла нечто подобное провернуть?

– И как же она это сделала? – поддержал Хоупа Моррис.

Детектив, посмотрев на их лица, окунул взглядом всё окружение.

– Мисс Уайт сидела здесь? – заговорил он, подойдя к угловому стулу. – Правильно?

– Да…

Рядом с этим местом лежал его пиджак, пиджак, который сняла со свих плеч Элизабет. Взяв его в руки, он быстро прощупал карманы. Бросив пиджак на стул, он улыбнулся:

– А это уже интересно.

– Вы что-то нашли?

– Мне стоило это предусмотреть… – не слыша вопросов, продолжил детектив.

– Может, уже скажите, в чём дело?

– Дело лишь в мисс Уайт и её неплохом котелке.

Помельтешив некоторое время на месте, Дэвид крутил головой из стороны в сторону. Остекленевшими глазами он будто смотрел в прошлое, в его мозгу возникала картина произошедшего, того, как, по его мнению, всё здесь произошло.

– Так что же произошло? – вырвал сладкий голос Элизабет детектива из его страны размышлений.

– Хорошо. Я поделюсь с вами своими соображениями, тем более что двум самых главных подозреваемых сейчас здесь нет.

Брайан, поднеся кулак к лицу, демонстративно кашлянул. Детектив не сразу, но всё же смог понять, что имел тот в виду. Он намекал на третью личность, личность Майкла Кингсли. Но к счастью о его существовании никто и не вспомнил.

– Мисс Фостер, – вновь заговорил детектив, – вы ведь положили мой пиджак именно сюда?

– Да…

– А вы… совершенно случайно, ничего не брали из карманов?

– Конечно, нет! – немного обиженно произнесла Элизабет.

– Как я и думал… Это сделала мисс Уайт.

Не выдержав больше Хоуп сорвался:

– Может мне кто-нибудь уже объяснит, что она сделала?

– Она подмешала вам свой наркотик, который я конфисковал у неё, который она впоследствии стащила из моего пиджака.

По выражению лица Стенли было очевидно, что он не осилил иерархическую структуру предложения детектива:

– Можете это повторить?

– С самых первых минут, как Жаклин вошла в аэропорт, в её сумочке лежал небольшой пакетик с белым порошком. Я конфисковал его…

– Но вы её з-за это не арес-стовали? – вклинился Колин.

– В этом не было необходимости, этот пакетик был неплохим рычагом воздействия на время расследования.

На лице Стенли появилась ироничная улыбка.

– Этот пакетик я держал в своём пиджаке и Жаклин вполне могла об этом знать, а когда представилась возможность, то просто стащила его.

– Но зачем ей было подмешивать его в бутылку?

– Это мы узнаем, как только найдём её.

– Значит, мы сейчас отправляемся на её поиски? – Хоуп довольно выпрямился и прохрустел костяшками пальцев.

Детектив осмотрел ещё раз людей, оценивая возможности каждого. Сейчас, из представительниц слабого пола, здесь находилась только Элизабет. Брать её на поиски было бы глупой идеей, но и оставлять одну не очень. Аэропорт слишком большой, чтобы обыскать его на пару с Моррисом, тем более что это его последний раз, когда он может быть здесь. Должно быть в реальном мире капитан Митчелл уже беседует с Прайсом. Поэтому нужно как можно скорее найти Жаклин и допросить её, в чём помощь Хоупа была бы очень кстати.

Дэвид посмотрел на Колина, недовольно почесав свой подбородок, он обратился к Стенли:

– С вами точно всё в порядке?

– В полном.

– И вы можете отправится на их поиски?

– Только об этом и мечтаю, да и от прогулки моё сердце быстрее придёт в норму.

– Хорошо, Колин, ты остаёшься здесь и охраняешь Элизабет…

– Но я… – Элизабет хотела что-то сказать, но не смогла вклиниться в слова детектива.

– Стенли и Брайан обыщите первый этаж, а я займусь вторым.

Спешно рассредоточившись по указанным направлениям, все разошлись, оставив в полной тишине Элизабет и Колина.

От прежней осторожно детектива не осталось и следа. Если в прошлый раз он искал просто человека, то теперь он искал убийцу, может не такого опасного, но всё же очень изощрённого. Вытащив пистолет из кобуры, он неслышно продвигался вглубь второго этажа, всё больше и больше обдумывая произошедшее.

Что-то определённо выдавалось из общей картины. Так не бывает, чтобы все улики выстраивались в одну цепочку и указывали на одного человека. Мисс Уайт… когда умер Майкл она находилась ещё с остальными… но…

– Ну, конечно же! – случайно вырвалось из его уст.

Было две бутылки, одна – у Майкла, вторая – у Стенли. Она вполне могла подсыпать этот порошок в обе, в надежде, что хоть одна из них даст нужный эффект и она сможет ускользнуть… Да… вот о объяснение, того, что на теле Кингсли не было ни каких видимых следов насилия. Его сердце просто не выдержало этих нагрузок…

Размышления детектива прервал странный шорох, раздавшийся из темноты одной из комнат. Подойдя к ней, детектив увидел, что дверь приоткрыта. Едва слышно взведя курок, он крепко сжал пистолет обеими руками и им же оттолкнул дверь. Плавно скользя в сторону, дверь неспешно открывала комнату – это был какой-то референт-зал. Но в тот момент, когда дверь, уперевшись о небольшую неровность пола, издала скрип, человек, находившийся в комнате, тут же обернулся, а детектив напряг руки в его направлении.

– Чёрт тебя побери! Моррис, это ты?

– А ты ждал здесь найти своего убийцу?

– Разве ты не в низу должен быть?

Брайан махнул рукой:

– Я уже проверил восточное крыло, вот и решил тебе помочь.

Детектив заторможено стоял с пистолетом, направленным на Морриса.

– Думаю, уже можно убрать его.

– Да, конечно. – он опустил руки и вышел из комнаты. – Полагаю, ты ничего не нашёл.

– Ни единого намека, ни на Жаклин, ни на Мэридит.

Продвигаясь вперёд детектив снова заговорил:

– Кстати, раз уж мы остались наедине, расскажешь, как всё было на самом деле?

– Так вроде всё и так уже рассказали. – на лице Брайана появилась недоверчивая улыбка.

– Да я так, просто спросил.

Немного помолчав, детектив добавил:

– А сколько меня не было?

– Порядка получаса.

– За полчаса можно было обойти весь аэропорт дважды…

Погрузившись в очередные мысли, они шли молча ещё некоторое время, пока Моррис не достал дневник Руперта:

– Кстати, очень занятная вещица.

– Ты о чём. – он обернулся. – А… об этом.

– Я тут немного полистал его и у меня появились кое-какие мысли.

Детектив, идя впереди, не придавал большого значения его словам, лишь для формальности поддерживая разговор:

– Интересно будет послушать.

– Та история, про убийство матери Мэридит…

– Да…

– Она написана вся в очень ярких подробностях, слово в слово как вы рассказывали, на первой странице этой книжки.

Всё так же, не сбавляя скорости и не поворачивая в его сторону головы, он продолжил диалог:

– И что вы думаете обо всём этом?

– То, что именно отсюда вы и взяли эту историю. Это так?

– Вы ведь сами уже знаете ответ на этот вопрос.

Брайан, усмехнувшись, качнул головой в сторону:

– И значит, это дело всё-таки имеет какое-то отношение к этому делу?

Детектив остановился.

– Хорошо, ответь мне тогда на один вопрос – что приходит тебе на ум, когда в дневнике сумасшедшего убийцы ты видишь эту запись на самой первой странице?

Опешив от столь резкой смены направления разговора, Брайан слегка заикнулся:

– Что… это дело было первое…

– Да, самое простое решение обычно оказывается самым верным, так и сейчас ты оказался прав. Эти строки были написаны рукой самого Руперта, это было отправная точка. По нашей версии, именно это преступление могло спровоцировать дробление его сознания.

– Или же просто пробудило их.

– Или так, в любом случае, это было совершено в реальной жизни.

– Но… это и не укладывается у меня в голове.

– Что именно?

– Мэридит и вся эта история с убийством в её семье Детектив едва сдерживал улыбку, поняв в какую сторону клонит Брайан.

– А что в ней вас смущает?

– Фамилии – они же в этом блокноте совсем другие.

– Скажите это вслух…

– Здесь говорится не о Мэридит Стоун, а о Мэридит Грин.

Детектив уже не скрывал удовольствия, видя то смущение, смешенное со страхом, которое сейчас блуждало по лицу Морриса.

– А имена её родителей – так же записаны другие – Стелла Грин и Руперт Грин.

– Да, я тоже не с первого раза смог переварить эту информацию.

Дэвид отошёл к окну и, вглядываясь в ночной пейзаж продолжил:

– Имена, которые вы только что назвали – это реальные люди, которые есть в реальности, но больной рассудок Руперта, почему-то решил скрыть себя. В этом мире он спроецировал всё своё семейство, но под другим именем. Наверно, таким образом, он хотел создать себе новую судьбу.

– Или же попытаться всё исправить.

– Может и так, но я в это не верю – сами посудите – здесь произошло ровным счётом то же самое, что и в реальности, пусть и под другими именами, но всё же.

– Да… это и в самом деле очень интересно… Но вы мне ничего не сказали про платок.

– Какой ещё платок?

– Про тот, которым было накрыто лицо Кингсли – вы ведь именно по нему догадались, что его убили?

– Вы ведь и без меня спокойно до этого догадались.

– Да, догадался – Стелла Грин была найдена в конюшне точно в такой же позе, как и Майк и с точно таким же платком на лице.

– Мне это сразу бросилось в глаза, но объяснять тогда не было времени, да и потом, куда приятней, когда сам приходишь к правильному ответу.

Бросив добродушную улыбку в адрес Морриса, детектив пошёл вперёд. Что и поспешил сделать Брайан. Пробираясь всё глубже, он не особо внимательно смотрел по сторонам, сжимая в руке этот блокнот, он всё прокручивал слова детектива: «… когда сам приходишь к правильному ответу…». Эти слова не давали ему покоя, да и ещё одна запись в этом блокноте вызывала парочку вопросов к детективу.

Открыв дневник, Моррис ещё раз прочёл отрезок, который не давал ему покоя.

– Меня ещё кое-что беспокоит… – начал Моррис.

– Что за чёрт. – детектив бросился вперед, не слыша Брайана.

Догнав, остановившего Дэвида, он увидел, как возле одного длинного подоконника, сидит в кресле Жаклин, вернее сказать лежит её бездыханное тело. Моррис, позабыв, о чём хотел спросить детектива, закрыл блокнот, но машинально загнул страницу на том самом месте, которое так не давало ему покоя.

– Да… Похоже подозреваемых у вас становится всё меньше и меньше.

Детектив молча осматривал её тело.

Картина и впрямь была жутковатой. Жаклин сидела в кресле, склонившись вниз. Абрансон слегка надавил на её плечо, отчего её голова задралась вверх. Глаза бедной женщины были на выкате. Никогда ещё мёртвое лицо не было таким ярким. Вены вздулись все без исключения, а её шея, её шея была расцарапана.

– Что с ней случилось?

Детектив глянул на подоконник. На нём лежал вывернутый наизнанку прозрачный пакетик, а рядом небольшие белые крохи от наркотика.

– А вот и наша пропажа. – Дэвид одним пальцем поддел пакетик и поднёс к лицу.

– Значит всё-таки это она?

– Может быть и она…

– А может быть по-другому? Вы ведь сами так говорили.

– Я лишь говорил, что она подсыпала порошок в бутылку. А про то, что она именно тот убийца, которого я ищу, я не утверждал это.

– Помнится, вы говорили, что и Кингсли и мисс Уайт главные подозреваемые в вашем деле.

– К чему вы клоните?

– К тому, что кто-то явно не хочет, чтобы вы тут задерживались. Два человека, подходившие на роль убийцы, по вашему мнению, сейчас лежат бездыханно, первый умер от сердечного приступа, а вторая от передозировки.

Детектив улыбнулся:

– Похоже, вы теперь тоже не считаете смерть Кингсли естественной.

Моррис молча смотрел в глаза Жаклин.

– Да и с ней не всё так просто. – продолжил детектив. Посмотрите на её вены на висках.

Нагнувшись над ней, Брайан увидел ярко-зелёный клубок вен, вздувшихся до невообразимых размеров.

– И что это значит?

– А теперь посмотрите на её горло – оно всё изодранно, причём изодранно её же руками.

Он приподнял её руку, аккуратно наманикюренные ноготки, которые были испачканы кровью.

– Обычная передозировка.

– Совсем не обычная. – быстро заговорил детектив, подскочив на ноги. – Если бы это было так, как вы говорите, то она ушла из этого мира с весьма довольным выражением на лице.

– Но, похоже, последние её мгновенья были не из приятных.

– Да, похоже на то, что порошок был кустарного производства, и мог содержать какие-то примеси.

Моррис уставился в широко распахнутые глаза Жаклин:

– Странно, она ведь совсем не бедствовала, неужели она стала бы покупать дешёвые наркотики?

– Не смешите меня. – детектив отошел от тела. – Будь она хоть немного богата, стала бы она так цепляться за этот билет и возможность полететь бесплатно в Лос-Анджелес?

– Да… Думаю вы правы…

Для галочки, проверив оставшийся этаж на наличие Мэридит Стоун, Дэвид и Брайан молча отправились к остальным. Детектив то и дело смотрел на свои часы, но каждый раз они всё меньше его радовали. Следующий, кто занимал его мысли, как преступник была именно мисс Стоун.

– Будем надеяться, что Хоуп её нашёл. – вырвалось из уст Брайана.

Но придя в общий зал, Мэридит не было, впрочем, как и Стенли. Детектив только собирался разразиться по этому поводу, как с западного коридора послышался вялый топот маленьких каблучком, сопровождаемый негромкими всхлипываниями.

Уже через пару секунд стало отчётливо видно, что все эти звуки принадлежали Мэридит, она шла, еле волоча своими ногами, тушь, на её лице, была смазана слезами. Рядом шёл Хоуп, видно он пытался успокоить девушку, но все его попытки были тщетны.

– Он мёртв… – еле слышно лепетала Мэридит.

Подходя всё ближе, она говорила всё громче и громче:

– Он мёртв… он мёртв…

Брайан посмотрел на лицо детектива. Очевидно, что она говорила про Майкла. Это понимал и сам Абрансон. Его верхняя губа слегка дрожала, ему никак сейчас не нужно было допустить огласки по поводу смертей.

Колин вышел вперёд, Мэридит, находясь в паре ярдах от него закрыла своё лицо руками и, оступившись, начала падать вперёд. Совсем никак не группируясь к падению, Колин, на удивление, быстро сориентировался и подхватил её. Как маленький котёнок, она прижалась к груди юноши и продолжала реветь.

– Тише, – он неумело гладил её по голове, – что случилось?

– Он мёртв…

– Да к-кто, он?

– Майкл… Я сама это видела…

– Как мёртв? – подскочила со стула Элизабет. – Он ведь только был здесь…

Она огляделась по сторонам и поняла, что уже в самом деле его давненько не видела.

– Но ведь он всё это время был с… – Элизабет посмотрела на детектива.

– Так. – он поднял руки вверх. – Думаю нам всем сейчас надо успокоиться, паника нам ни к чему.

Только эти слова не сильно подействовали на убитую горем девушку. Колин, утешавший её не знал как себя и вести. С одной стороны было очевидно, что она ему нравилась, но с другой что-то пугающее было в его глазах. Похоже, его не очень радовала такая реакция Мэридит, которая свидетельства об её сильных чувствах к этому Кингсли.

– А Жаклин?… – снова заговорила Элизабет, держа руки около груди.

– Да, вы её нашли? – поддержал её Хоуп, желавший о многом с ней поговорить.

Детектив хотел что-нибудь по-быстрому придумать, чтобы больше не усугублять ситуацию, но все его мысли спутались, да и голова изрядна уже была забита другими мыслями, отчего он замешкался и прежде чем, что-то смог из себя выдавить Брайан отрицательно покачал головой, в чьих глазах читалась истинная правда о Жаклин Уайт.

– Она что тоже? – Элизабет поднесла руки к лицу.

Детектив, не понимая о чём она говорит, посмотрел на Морриса и сразу всё понял.

– Да нет же… – попытался он исправить ситуацию, но это уже было невозможно.

Дэвид нервно чесал свои щеки, слушая, как под его пальцами скрепит щетина. Не в силах сконцентрироваться от шума он начал ходить взад и вперёд.

– Так что же с ней случилось?

– Хорошо! – раздражённо ответил детектив. – Я всё расскажу, только прошу, успокойтесь уже.

Колин изо всех пытался успокоить Мэридит, но получалось это лишь периодически.

– Да, Майкл и Жаклин мертвы. И с этим фактом мы ничего не сделаем, нам остаётся только с ним смириться. Как я уже говорил, убийца в этой комнате и он почувствовал, что к нему подбираются и начал убивать…

– Так уже больше на бойню похоже. – заговорил Хоуп.

– Зачем так драматизировать. Если больше никто никуда не уйдёт, то я вам обещаю, что все останутся живы.

– Скажите это Майклу. – произнесла Мэридит.

Детектив уже был готов высказать всё, что он думает о Кингсли, о его поступках, но благоразумный Моррис положил на плечо детектива руку, чем и помог ему унять это обжигающее желание, сорваться на мисс Стоун.

Смотря на нее, Дэвид не обращал внимания ни на её слёзы, ни на её юный возраст.

– Мне нужно её допросить. – раздался тихий и холодный голос детектива.

Рука Брайана по-прежнему была на его плече:

– В таком состоянии от неё будет мало толку.

– Интересно её слёзы настоящие…

– Господи, дружище, у тебя уже паранойя.

– Разве? В моём списке подозреваемых она очень быстро поднялась на верхнюю позицию.

– Ну, всему же должны быть разумные рамки. Поговорите пока с Хоупом, глядишь, к тому времени и Мэридит придёт в чувства.

Дэвиду не очень хотелось соглашаться сейчас Брайаном, но он говорил умные вещи, и потому подошёл к Стенли.

– Как самочувствие?

Хоуп, позабыв о недавних новостях, довольно встал в позу атлета, демонстрируя свои мускулы:

– Лучше не бывает, но… вам наверно о другом хочется спросить?

– Да, – заулыбался детектив, – мисс Стоун, где вы её встретили?

– Сначала я её услышал, сейчас она ещё успокоилась, когда же я прибежал на её слёзы, она с трудом лепетала про Майкла, туалет и указывала пальцем куда-то назад. В каких-то 10-и ярдах я увидел через открытую дверь тело Кингсли, ну а после догнал Мэридит и привёл её сюда.

– Значит, вы её встретили около мужского туалета.

– Да.

– Интересно… А в ней вам ничего странным не показалось?

Хоуп напряг лоб и начал жевать нижнюю губу:

– Вроде бы нет…

– И она вам больше ничего не сказала?

Стенли отрицательно покачал головой:

– А вас что-то смущает?

– Да просто интересно, что сподвигло маленькую леди, зная, что здесь орудует убийца, отправиться одной, ни сказав, ни кому и слова, так ещё и зайти в мужской туалет. Не кажется ли вам это странным?

– Теперь, когда вы показали всё с другого ракурса… – Стенли медленно начал качать головой. – Это и в самом деле весьма странно.

На этих словах, Хоуп посмотрел на Мэридит. Ему не верилось, что такая малышка способна на большее чем прихлопнуть комара, да и в такое верилось с трудом.

Часы детектива неумолимо тикали и позабыв про тактичность, он почти волоком затащил Мэридит в допросную.

Усевшись за металлический стол, она растирала руки, видно, что её пробивала мелкая дрожь, то и дело всхлипывая носом. Решительность детектива всё же уступила место его манерам, и он протянул ей платок. Ничего не говоря, она взяла его обеими руками и промокнула свои слёзы.

– А вы хорошая актриса. – детектив облокотился о стену. – Намного лучше, чем Жаклин.

– Что? О чём вы говорите?

– Ну, как же? О вашем представлении, которое вы устроили.

– Я не понимаю о чём вы говорите…

– В таком случае, можешь послушать, что я скажу.

Детектив оттолкнулся от стены и, расхаживаясь по комнате, продолжил:

– В вашей истории с самого начала меня что-то смущало… Не в обиду вашей юности будет сказано, но именно это меня больше и смущает.

– О чём вы говорите?

– Такая милашка и встречается с Майклом Кингсли – вот те раз, подумал я про себя, но с этим я ещё как-то мог смириться, всем известно, что девушек тянет к плохим парням, но потом я заметил, что происходит между вами и Янгом. Это ещё больше поставило вопросов, я не знаток женских сердец, но Колин и Майкл – полные противоположности.

– Вы его совсем не знаете, он хороший.

– Интересно о ком вы сейчас говорите о Майкле?

– Да.

– Но тогда мне совсем непонятно зачем вы его убили, если он нравится больше чем Колин. Я-то думал, что именно из-за того, что вы нашли себе нового фаворита вы и решили избавиться от Кингсли.

То бездонное озеро, которое служило источником слёз Мэридит, тут же иссохло, передав эстафетную палочку другой её эмоции – гневу. Подскочив на ноги, она упёрлась руками в стол:

– Не говорите такого, я любила его!

– Знаете, обычно человеку требуется несколько дней, чтобы смириться с мыслью, что человек умер, и только потом начинают говорить о нём в прошедшем времени, а вы…

– Зачем вы говорите такие вещи?

– А затем, что меня порядком достали все эти игры. Я знаю на сто процентов, что вы дурите мне голову.

Детектив подошёл к столу и так же как Мэридит упёрся руками в него и продолжать сыпать на неё обвинения:

– Майкл стал вам просто мешать и как удачно подвернулась выходка Жаклин, устроив переполох, вы тут же направились к Майклу. Скорее всего, вы его заранее отправили туда, чтобы он вас там ждал, но он не ждал, что вместе с вами придёт и его смерть…

– Хватит!

– Но тут появился Хоуп, чьё появление никак не вписывалось в ваш план и тогда вы решили прикинуться убитой горем девушкой…

– Хватит…

– Вполне грамотный ход, ведь никто бы и не стал думать на вас, тем более говорить вам об этом.

– Довольно. – Мэридит села в стул и опустила голову. – Я вам всё расскажу, только прошу вас, довольно…

Мисс Стоун мешкала с объяснениями, детектив уже дожал её и не собирался пока её трогать, переборщив в этом деле можно было напрочь оборвать какие-либо разговоры с ней.

– Майкл был любовником моей матери… – начала девушка, сжимая обеими руками платок. – И я, и отец знали о похождениях мамы, Майкл даже пару раз здоровался с папой и о чём-то с ним беседовал. Подобная дерзость ещё больше нравилась матери…

Детектив сел на стул, сменив приказной тон:

– А как ваш отец относился к нему, зная, кем он является?

– Совершенно никак. Пока Майкл был с мамой, она была счастлива, а он не тот человек, который способен был бы лишить её этого.

– И долго продолжалась такая семейная идиллия?

– Около года, пока Майкл не увидел во мне женщину.

Детектив ошарашено посмотрел на неё:

– Вам ведь всего было 16…

– Признаться честно, я нисколько об этом не жалею… Да и в том, что он обратил на меня внимание есть и моя вина… Я просто хотела отнять мамину игрушку, чтобы она снова стала уделять мне больше внимания…

– И вы начали всячески его провоцировать?

– Да… – Мэридит смотрела на побелевшие костяшки своих маленьких пальцев, сжимаемых изо всех сил платок. – Но то, что случилось дальше, я не могла себе представить – я его полюбила…

– И он вас тоже?

– Тоже, вы не думайте, он был очень добрым, просто он с трудом ладил с людьми. Со мной же он был настоящим, и мне это нравилось.

– А нравилось ли это вашей матери?

– Он её бросил как только начал встречаться со мной… Тогда-то папа и начал много пить.

– И как это связано?

– После разрыва с Майклом моя мать начала ненавидеть весь мир, но больше всех доставалось отцу. Он терпел все её упрёки, все её скандалы и истерики, но ничего не возражал ей. Но долго это продолжаться не могло, запивая очередную её истерику виски, я слышала, как он вышел из себя, чего никогда раньше не было. Я могла только слышать, но тот голос, что я слышала, был как будто другого человека. И если честно, то мне кажется, что именно он и убил маму.

Детектив сканирующим взглядом смотрел на девушку. В её словах он не уловил ни грамма фальши, но и подобная правда не очень его радовала:

– Вы это полицейским говорили?

– Конечно, нет, это ведь мой отец! Но больше оставаться с ним под одной крышей я не могла и мы с Майклом жили всё это время в гостинице, а эта поездка в Лос-Анджелес должна была стать для нас билетом в новую жизнь…

Глава 11

Вернувшись к остальным вместе с Мэридит, детектив облегчённо вздохнул. На сей раз хотя бы никто больше никуда не ушёл.

– И так, – начал он, – я прекрасно понимаю, что вы сейчас все взволнованны, но хочу сразу предупредить, что всякий, кто покинет это место, будет приравнен к убийце, со всеми вытекающими последствиями.

Слова детектива несколько смутили даже его. В поредевших рядах образовалось молчание. Мэридит смущённо села на первый же стул, и, не поднимая ни на кого глаз, понурила голову. Остальным сложно было представить, что же на самом деле она сейчас чувствовала, определённо беседа с Абрансоном не сулила ничего хорошего. Да и тот факт, что она уже три раза сбегала… не внушал к ней доверия. Отчего только ленивый не пускал в её сторону обжигающий взгляд осуждения.

Лишь в глазах Колина читалось сочувствие к ней, но подойти к ней, а тем более заговорить он боялся. С того самого момента, как стало известно о смерти Кингсли, он всячески старался её избегать.

Хоуп решил первым нарушить гробовую тишину, речами, чуть менее мрачными, чем царившая здесь атмосфера:

– И какие у нас есть шансы?

– Шансы на что?

– Как же – шансы на то, чтобы выжить.

Детектив с досадой покачал головой:

– Шансы остались ровно теми же, что и были с самого начала – сто процентов.

– Сто процентов? – на лице Хоупа появилась неестественная улыбка. – Может я не понимаю вашего юмора… но сто процентов?

– Это не шутка, это правда. И если бы все делали что я говорю, то ничего этого бы не было. Я ведь с самого начала сказал, чтобы все держались вместе.

– То есть… – вклинилась Элизабет.

– То есть, если держаться вместе, то ничего не случится.

Слова детектива лишь вызвали у Хоупа ироничную усмешку. Но решив больше не подливать масла в огонь, он замолчал.

Колин, сидевший до селе молча, решил тоже поучаствовать в обсуждении:

– А к-как продвигается д-дело?

– О… дело продвигается очень быстро.

Не получив удовлетворения от такого ответа Колин перефразировал свой вопрос:

– И в-вы знаете, кто убил М-майкла и Жаклин?

Детектив оглядел всех звериным взглядом:

– Есть у меня парочка идей… но лучше эти мысли я оставлю при себе.

– Не думаю, что смерть мисс Уайт стоит приписывать убийце. – заговорил Брайан, чем вызвал странное оживление.

– В каком это смысле? – протараторила Элизабет.

Детектив смотрел на Морриса, не понимая, зачем он заговорил об этом. Каждая мелочь имела в этом деле важную роль, а он рассказывает совершенно беззаботно о том, что видел.

– Смерть мисс Уайт можно считать несчастным случаем. Всё указывает на то, что это была передозировка.

– Зачем ты это говоришь? – едва слышно прошамкал Дэвид, закрыв глаза.

– Т-так получается, что это нелепое с-с-совпадение?

– Вполне возможно, что это именно так.

– Это правда? – обратилась Элизабет к детективу.

Ему совершенно не хотелось оговорить об этом, даже Моррису он всего не сказал, когда нашли Жаклин, а теперь всё начинается по новой…

– Да… – нервно начал Абрансон. – Но нет…

Брайан повернул голову в сторону детектива и посмотрел на него. Никто и не заметил, какое довольное выражение лица проступило на долю секунды, но совладав с собой, он всё же изобразил неподдельное удивление.

– Что простите?

– Сейчас ещё рано утверждать, что смерть Жаклин не имеет отношения к делу.

– У вас есть другая версия? – не унималась Элизабет.

Слова Элизабет были подобны наркотику для него.

И именно поэтому, он не в силах был сказать ей «нет».

– Есть кое-что…

– Я бы с удовольствием послушал, это кое-что. – перебил его Хоуп.

Детектив тут же попытался откреститься и перевести тему на другую:

– Это всего-навсего мои мысли… это немного запутанно…

Хоуп продолжал стоять на своём:

– Здесь всё, мягко говоря, немного запутано.

Абрансон стоял в нерешительности, с одной стороны раскрывать детали следствия было бы опрометчиво, но с другой был какой-то удивительный интерес всех и каждого касательно смерти мисс Уайт. Вполне возможно, что всё это не просто так…

– Я бы тоже не отказалась послушать об этом… – вновь раздался дурманящий своей сладостью голос Элизабет.

Немного помявшись, детектив всё же заговорил:

– Хорошо, я расскажу, как обстоит дело с её смертью, но это может занять некоторое время.

– Уж чего-чего, а время – это единственное, что у нас осталось. – решил подтолкнуть его лишний раз Хоуп.

– Жаклин Уайт имеет место быть и в реальном мире, точнее имела.

– Что? – невольно раздался удивлённый голос Хоупа.

Игнорируя небольшое волнение, детектив продолжил:

– Здесь нет ничего удивительного, разве что… в реальном мире она была убита именно таким способом. Мы ведь поначалу тоже думали, что это простая передозировка, но как установили наши эксперты, в наркотик был подмешан цианид, который, в купе с ним, и стал главной причиной её смерти…

– Цианид?… – повторила за детективом Элизабет.

Пока Абрансон вёл пояснительную беседу по убийству Жаклин, Брайан, отошел немного в сторону и облокотился о колонну. Став так, что его почти не было видно, он достал дневник Руперта и начал его листать. Спустя пару десятков страниц, он, наконец, нашёл запись сделанную его почерком.

«…Новая трагедия в семействе Стоун…

…теперь рука смерти коснулась Жаклин Уайт…

…матери Стеллы Стоун…

…спустя всего каких-то 30-тъ дней…»

С каждой новой строчкой, да ещё под аналогичный рассказ детектива, в голове Моррис вспыхивали одна за другой картины, словно фотографии…

Некогда шумный и грандиозный особняк на Грэйт Лейке Драйв превратился в настоящий склеп. С момента смерти Стеллы прошло около месяца. И за это время поменялось всё кардинально. В первую очередь изменения коснулись дома.

Миссис Грин была неким источником, который поддерживал весь дом в порядке и наделял его светом и живыми красками. Но с её уходом дом окрасился в серые тона. Даже небо сегодня весь день было затянуто облаками. Всё обилие зеркал, в которых некогда искрилось солнце, были завешаны чёрными простынями.

Во всём доме не было ни единого слуги. Лишь конюх, приходил каждое утро, дабы проверить состояние скакунов и обеспечить их едой. Остальные же были разогнаны убитым горем Рупертом, топившем свою утрату в непомерных количествах алкоголя.

Оставшись один на один в этом доме и, погружаясь в эту атмосферу мёртвого дома, с его тишиной и запустением, он сам чувствовал себя мертвецом. Почти не выходя на свежий воздух, он уже забыл каково это ощущать на своём лице дыхание ветра. Побелевшее и осунувшееся лицо Руперта, походило к этому дому как нельзя лучше.

Руперт сидел в своём любимом кресле, в просторной комнате на втором этаже, отданной под библиотеку. Обилие увесистых книг, было сродни с азартом коллекционера для него. Раньше он мог сутки напролёт пропадать в этой комнате, всматриваясь в выцветшие страницы старых книг. Именно старых, пожелтевших и измятых временем страниц, а иначе терялась ощущение истории.

Огромное витражное окно переходило в такую же узорчатую дверь на балкон. Направленная на север она выходила прямиком на озеро. Руперту было достаточно лишь сидеть в своём кресле и смотреть сквозь разноцветные стекляшки на спокойную гладь воды.

Потеряв всякую цель в этой жизни, он не следил за собой. Растрёпанные волосы, густая щетина, уже сменилась на неуклюжее подобие бороды. Давно не стираная рубашка торчала из под столь же неопрятного пуловера, коричного цвета. На небольшом столике рядом с ним, расположился коллекционный экземпляр виски Dalmore с более полувековой выдержкой, пустые родственники которого были щедро расставлены по всей комнате.

Вошедшая в комнату Жаклин тут же принялась своим громким голосом пилить Руперта:

– Сколько можно тут сидеть?

Руперт сидел, не поворачивая на неё головы, лишь его зрачки едва заметно переместились в её сторону. Сидя полностью отрешённо, в пьяном угаре, он никак не реагировал на неё.

– Снова пьёшь эту гадость. – она подошла к столику и, взяв наполненный стакан виски, выпила его.

– Как это можно пить? – сделав жест отвращения, Жаклин поставила стакан на книжный стеллаж и продолжила прогуливаться по комнате.

– Раз уж ты не хочешь говорить, тогда буду говорить я. Я долго терпела тебя, слишком долго… и вот к чему это привело…

Она подошла к окну и уставилась на водную гладь.

– Я ведь говорила, что у неё с тобой будут одни неприятности, я предупреждала её, наверно это я во всём виновата…

Отголоски садившегося солнца, отражаясь от воды, светили прямиком на усадьбу. Витражные кусочки окна, освещенные солнцем, щедро украсили комнату разноцветными бликами. Прищурив глаза, Жаклин продолжила:

– Нет… это ты во всём виноват. – она повернулась к нему лицом. – Это ты всё время изводил её своими выходками.

– Всё ещё молчишь? – это обстоятельство всё сильнее и сильнее злило её.

– Ты наверно забыл, из какой ямы Стелла тебя достала? Могу тебе напомнить… У тебя не было ни копейки за душой. Все твои деньги благополучно растащили на сувениры твои же брокеры. Но почему-то Стелла тебя пожалела. Она даже решила замарать далеко не последнее имя в этом городе Уайт, сменив на Грин…

– Даже этот дом, этот дом она выкупила, чтобы порадовать тебя, чтобы ты, наконец, взял себя в руки и перестал вести себя как тряпка…

– Но ты… всё к чему ты прикасаешься всё разрушаешь, сначала ты погубил наше имя, затем мою дочку… а теперь что? Теперь даже твоя собственная дочь сбежала от тебя! Ты хоть знаешь где она сейчас?

При упоминании Мэридит, грудная клетка Руперта перестала подниматься, замерев на одном месте, он бросил быстрый взгляд исподлобья на Жаклин. Ему определённо было что возразить, но он снова промолчал.

– Что ты молчишь? Даже возразить нечего?

Жаклин не сдержавшись, отвесила Руперту сильную пощечину, от которой его голова, словно привязанная на верёвке, качаясь, наклонилось вниз.

– Нет, это бесполезно… – Жаклин, поправив свою перчатку, направилась к выходу. – Лучше бы это ты умер…

Когда цокот её каблуков окончательно стих, Руперт поднял голову и посмотрел в открытую дверь взглядом, будто стараясь увидеть её.

– Значит, я виноват… – Руперт медленно провёл пальцами по покрасневшей щеке от удара, после чего сжал руку в кулак. – Я виноват? А твоя дочка такая же у нас хорошая… Благородная Стелла приютила неудачника…

– Да это всё твоя дочка – такая же дрянь, как и её мать. – Вырвался из уст Руперта, какой-то другой голос.

Взяв в руку бутылку виски, он погрузился в свои размышления. Окончательно потеряв контроль от алкоголя, он уже не отдавал себе отчёта в происходящем. Даже бутылка, что он взял в руку, была и вовсе не нужна.

– … а что если… – вырвался отголосок его мыслей.

– Нет, так нельзя. – ответил сам себе Руперт.

– Почему нет?

– Она ведь бабушка Мэри…

– Но она так же и мать Стеллы…

– Стеллы… да…

– Это ведь всё произошло из-за неё, разве нет?

– Я… я… я не знаю…

– Вспомни, сколько раз ты терпел их выходки…

– Может Жаклин права насчёт меня?

– Что за чушь, или ты забыл, что вытворяла её дочка, да ты нужен ей был лишь для контраста, чтобы её поступки были невидны, на фоне такого жалкого и беспомощного муженька…

– Яне беспомощный!

– Тогда докажи это… Не ты это начал…

– Но что я могу…

– Ты сам прекрасно знаешь…

– Да… к тому же она уже достаточно пожила…

Произнеся эти слова, он посмотрел на бутылку в своей руке и разжал пальцы, наблюдая за тем, как дорогущая бутылка полетела вниз и разбилась вдребезги, на лице Руперта появилась пугающая улыбка.

Закрыв с силой глаза, Брайан провёл по ним пальцами. Устав не столько от чтения, сколько от тех картин, которые разрывали его сознание. Оглядевшись по сторонам, он понял, что подобное испытывал только он, остальные же просто слушали сухие слова детектива. Но, это было ещё не всё, опустив глаза вниз, он снова начал читать, и снова в его мозгу начали вставать отдельные фотографии, сменяясь всё быстрее и быстрее, они начали сливаться в один непрерывный фильм…

Наступившая ночь ещё сильней придала сходство особняку со склепом. Озаряемый только луной, он полностью походил на брошенный дом. Ни звука человеческой речи, ни музыки, ни даже рёва автомобиля не доносилось до этих мест. Здесь царствовали, в полной тишине лишь ночные жители, невидимые для глаз. То и дело утробное кваканье затихало, едва раздавался всплеск воды, и начинал шуршать камыш. Так и птицы начинали заводить свои отрывистые песни, затихая и вслушиваясь, что им отвечают другие.

Не смотря на то, что пора стояла ещё весьма тёплая и, казалось бы, лето должно в полной мере властвовать здесь, но холодный бриз, со стороны озера, задавал свой тон происходящему. Свежесть воды, в которой удивительно легко дышалось, и никак не хотелось выдыхать столь вкусный воздух, так же наполняла воздух уже весьма ощутимой прохладой. Даже светлячки, покинули свои насиженные места и едва заметно мерцали где-то вдалеке, подальше от открытой воды…

Повернув едва слышно, рукоять двери, Руперт вошёл в спальню Жаклин. При всей своей инфантильности и эмоциональности, она продолжала жить с Рупертом под одной крышей. Не смотря, на то, что она ему наговорила, что, в сущности, она делала почти каждый день, ей не хотелось отсюда съезжать. Это можно обусловить простой человеческой леностью или же спланированной акцией, дабы сделать жизнь Руперта ещё более невыносимой.

Войдя в комнату, он тихо шёл вдоль её комодов. Продвигаясь вглубь комнаты, он вёл пальцем, по слегка запылённому секретеру. Обойдя вокруг кровати, он подошёл к спящей Жаклин.

– Как странно. – начал думать про себя Руперт. – Мне всегда казалось утверждение, что дочь это точная копия матери, полной ерундой. Но сейчас, в тёмно-синих тонах ночи, её морщины были совершенно невидны. Да и то, как она спит… один в один как Стелла.

Руперт аккуратно, с любовью убрал один локон Жаклин, упавший на её глаз. Отведя его в сторону он, повернув голову на бок, стал пристально всматриваться в это лицо… Лицо, которое сейчас до ужаса напоминало ему лицо Стеллы…

Тяжело задышав, он начал играть челюстью. Его глаза быстро налились кровью. Медленно протягивая руки вперёд, он уже почти обвил её шею, но смог остановиться. Как же ему сейчас хотелось сжать его горло… и сжимать до тех пор, пока её шея не хрустнет и беспокойное тело Жаклин, наконец, не обмякнет раз и навсегда. Кончиками пальцев он едва касался её кожи, он чувствовал её тепло, он даже чувствовал, как в её венах отголоском доносится стук сердца…

Но совладав с собой, Руперт убрал от неё руки. Подойдя к её секретеру, он быстро нашёл табакерку Жаклин, в которой она прятала морфин. И уже в следующую секунду, он подсыпал, заранее приготовленный, порошок с цианидом.

Аккуратно закрыв и поставив железную шкатулку на место, он смахнул на пол просыпанный порошок и так же тихо вышел из комнаты.

Закрыв блокнот, Моррис поднял глаза, не сразу совладав с информацией, он только по прошествии минуты смог понять, что детектив уже заканчивал свой рассказ. Рассказ, который, конечно же, уступал, тому, который посчастливилось видеть ему, но суть его осталось той же, с той лишь разницей, что детектив умело поменял местами Руперта Грина и Дэвлина Стоун.

– И вы, – первым, после детектива, заговорил Хоуп, – хотите сказать, что в том порошке Жаклин, был яд?

– В реальном мире? – да. Здесь же я только могу предположить это.

– Но, в таком случае ответьте мне ещё на один вопрос.

Детектив полностью сконцентрировал своё внимание на фигуре Стенли, предоставляя ему это право.

– Какова вероятность, что порошок, который был подсыпан в виски, был тем же самым, от которого умерла мисс Уайт?

– Да… Я об этом тоже уже подумал и могу сказать только одно это чудо, что вы вообще ещё стоите на ногах.

– Час от часу не легче…

– Просто вдумайтесь сами, коктейль из алкоголя, наркотика, да и к тому же вероятно с примесью цианистого калия, может обернуться чем-то безобидным?

Хоупа от этих разговоров бросило в пот. Расстегнув ещё одну пуговицу, он потёр шею:

– И почему же, если вы с самого начала это знали, мне ничего не сказали?

– Начнём с того, что об этом я не с самого начала знал, да и потом какой был смысл вам всё это рассказывать?

– Какой смысл? – взревел Хоуп.

– Ведь от этого ничего бы не изменилось. К тому же нет никакой уверенности, что там был яд.

– А если иначе?

Лицо Стенли от волнения окрасилось в цвет переспелого фрукта. Тяжело задышав на его глаза упала тёмная пелена. Схватившись за сердце, он присел на своё место, чем привлёк к себе остальных. Тут же подбежав, никто не знал, что и делать, а если этот яд начал действовать?

– Да успокойтесь вы! – начал Хоуп. – Со мной такое бывает.

– С вами точно всё в порядке? – Элизабет положила свою руку ему на плечо.

– Да в порядке, в порядке…

Вся эта ситуация нисколько не радовала детектива, пока Хоуп приходил в себя, над ним вились как мухи люди, все кроме Мэридит, стоявшей около окна и рисуя невнятные линии на запотевшем стекле.

Проведя рукой по волосам, Дэвид отвернулся в сторону и тяжело выдохнув, помотал головой.

– Тяжёлый день? – раздался тихий голос позади.

Обернувшись, он увидел, что перед ним стоит Элизабет.

Переведя взгляд на Хоупа, он ответил:

– А разве, вы не должны, как остальные, помогать Стену?

– Ах, да… Стенли, он крепкий, думаю с ним всё будет в порядке…

Обернувшись и посмотрев на него, Элизабет добавила:

– К тому же, там есть кому помогать.

Абрансон лишь утвердительно покачал головой, соглашаясь с её словами.

– Так вы и не ответили на мой вопрос.

– Что? А… день… бывали деньки и получше. – попытался скрыть улыбкой свою забывчивость детектив. – Но, полагаю, у вас он ещё ярче выдался на приключения.

– Это точно… – тихо проговорила девушка.

Почёсывая пальца на руках, Элизабет опустила голову вниз. Её явно что-то тревожило, но так просто спросить она не могла, и первым из неловкого молчания решил выйти детектив:

– Что-то не так?

– Я… просто хотела узнать, кто я была в реальном мире?

К такому детектив был явно не готов, остолбенев от вопроса, он ждал, что сейчас определённо должно что-нибудь случиться, что-нибудь, что отвлечёт от него Элизабет и её вопросы.

– В реальном мире? – повторил он.

– Да.

– В реальном мире вы были девушкой… хозяйкой кафе… все, как и здесь.

Элизабет прикусила нижнюю губу и её щёчки слегка побагровели:

– Нет, я не об этом…

– А о чём тогда?

– Кто я была для вас?

– Что? – детектив едва не поперхнулся вопросом.

– Кто я была для вас? Вы сказали, что у меня всегда был свой взгляд на вещи…

Детектив, окончательно опешив, совершенно не знал, что ему сейчас нужно сказать. Обрушив на неё всю правду, она могла просто не выдержать её груза.

– … значит, – продолжала Элизабет, – значит мы знакомы, точнее она…

Договорив до конца, она подняла голову и посмотрела в глаза детективу. Удивительно, но сейчас он видел в её глазах именно ту, свою Элизабет. И сейчас ему не нужно было больше ничего, только смотреть в её глаза, такие большие и манящие, в которых читалась вся её душа. Девушек трудно понять, вот и сейчас, что сподвигло Элизабет подойти и затеять этот разговор? Разве простое любопытство? И Дэвид и Элизабет, прекрасно знали ответ на этот вопрос – нет.

Но, тем не менее, какая-то удивительная связь, которая связывала его с Элизабет в реальности, связывала его с ней. С ней, которая не настоящая, убеждавший себя каждую секунду пребывания здесь, что она не настоящая. Но оказываясь наедине с ней, напрочь терялись границы реальности, всё, что ему хотелось сделать в эту минуту – это прикоснуться к ней и убедить себя, что она реальна…

– Мистер Абрансон. – раздался озадаченный голос Морриса.

Детектив невольно усмехнулся. Ещё какую-то минуту назад он желал, чтобы случилось нечто подобное, но теперь, он совершенно не хотел отрывать глаз от Элизабет. Поняв, что в их сторону устремилось слишком много любопытных взглядов, девушка первая отвернула голову в сторону и отошла.

– Мистер Абрансон. – никак не унимался Моррис.

– Да, я слушаю. – детектив пытался унять дрожь в голосе.

– Вы, кажется, говорили, что Руперт Грин сейчас спит?

Детектив повернулся к нему лицом. В руках Моррис сжимал блокнот Руперт, что заставило его сразу начать внимательно слушать каждое его слово.

– Да, он сейчас спит. Иначе как бы я попал в сон?

– Но я не об этом… – Моррис прижал блокнот к подбородку и уставился остекленевшим взглядом в пол.

– Так в чём дело?

– Я конечно дилетант в этом деле, да и не знаю всех тонкостей человеческого мозга, но…

– Но… – теряя терпение подгонял его детектив.

– … но Руперт должен же обладать собственной личностью…

– Конечно.

– И он сейчас спит…

Детектив, шаривший глазами без дела по комнате, медленно перевёл взгляд на Морриса, на Морриса, который оказался настолько умнее его, увидев самое элементарное, чего он никогда не замечал.

– Как же я сам об этом раньше не подумал…

– О чём не подумали? – спросила Элизабет.

– Боже, ведь тогда всё это обретает другой смысл…

Хоуп, ещё не до конца пришедший в себя, разразился своим громким голосом:

– Может, уже поделитесь с остальными?

Посмотрев на него, Абрансон был ещё в своих размышлениях:

– Я брал во внимание лишь личности, созданные Рупертом, но у него должна быть своя личность, личность, которая сейчас спит и где, по-вашему, она сейчас должна находиться?

Ответом на этот вопрос послужил дикий визг Мэридит, обративший на себя внимание. За каких-то пару секунд все уже были около неё, даже Хоуп смог без заминки доковылять до неё.

– Ч-что с-случилось? – нетерпеливо спросил Колин.

– Там кто-то есть… – она указала в сторону окна.

Вглядываясь в ночную тьму мало что можно было разглядеть.

– Я ничего не вижу. – раздался голос Хоупа.

С чьим мнением согласились и остальные.

– Но я кого-то видела.

Детектив быстро смекнул, к чему могут привести подобные разговоры:

– Может вам это показалось?

– Да нет же!

– Всё-таки волнение, стресс, да и новости о смерти…

Мэридит не дала договорить детективу:

– Я не спятила. Там кто-то был.

Глава 12

– Да и потом. – продолжил детектив. – Мало шансов, что это мог быть Руперт.

– Вы мне не верите?

– О, конечно же, верю… вы определённо что-то видели, но будем откровенны, это ведь вполне могла быть тень от дерева.

Тут уже не смог устоять в стороне Хоуп:

– По-вашему, это было дерево? Дерево? На взлётной полосе?

– Я же просто предположил, во время грозы нарушается ощущение перспективы, это вполне могло быть что угодно.

– Уж очень складно у вас всё получается, ещё бы и убийцу нашли… – пробормотал недовольно Хоуп.

Паника, посеянная словами Мэридит, была более опасна для самого детектива. Не приняв во внимание его фигуру, он строил всё своё расследование, не учитывая главную фигуру на этой шахматной доске – короля и по совместительству создателя всего здесь.

Пока в мозгу детектива быстро проходила реконструкция всего, что здесь произошло, но с учётом личности Руперта Грина, оживление среди оставшихся не унималось. Мэридит, столь непоколебимая с самого начала, та маска, которая была одета на ней, окончательно разбилась и под ней оказалась обычная испуганная девушка 19-и лет, невольно прижимавшаяся к Колину.

– А с чего вы вообще взяли, что это кто-то из нас убийца?

– Что? – переспросил детектива Хоупа.

– Кто вам сказал, что убийца один из нас? Почему это не может быть Руперт?

В последние минуты, котелок Абрансона только и был направлен на эту версию. Посмотрев на свои часы, он ещё больше разозлился на себя, времени оставалось всё меньше и меньше, а вполне возможно, что есть кто-то ещё, кто-то, кто мог легко всё это провернуть.

– Нам просто всем нужно успокоиться и держаться вместе, а с остальным я разберусь.

– Мы это слышим уже битый час, только каждый раз, когда вы говорите, что всё будет хорошо, происходит что-то из ряда вон выходящее.

– На что вы намекаете?

Стенли не успел высказать всех своих претензий в адрес Дэвида, чему собственно был очень рад, так как на самом деле даже так и не думал, как в эту самую секунду лампы во всём аэропорту начали издавать странное жужжание, чем и перебили разговор. Вслед за непродолжительными звуками, свет начал мерцать, то вспыхивая до необычайной яркости, то сходя на нет.

Абрансону это всё крайне не нравилось, нахмурив свой взгляд, он поднял голову вверх и посмотрел на лампы, которые, как по указке вспыхнули так ярко, что некоторые из ламп, ослабленные за годы эксплуатации просто лопнули, а остальные в тоже мгновенье погасли, погрузив всё здание в кромешную тьму.

– Сейчас, я полагаю, нам тоже не о чем беспокоиться? – язвительно произнесла Мэридит.

– Совершенно не о чем… – не веря своим словам, ответил детектив.

В полной темноте, лица людей были совершенно неэмоциональны, ни единой эмоции прочитать было не возможно. Но не нужно было их вдеть, чтобы понять, что сейчас с ними творилось. Страх насквозь пропитывал воздух, смело заявлять об этом никто не решался, каждый думал, что это чувство обуяло лишь его, но это не так. Даже детектив сейчас нервничал, но совершенно по другой причине.

Это место было лишь проекцией реальности. И с большой долей вероятности, можно утверждать, что свет выключился не здесь, а в реальности. В таком случае у детектива большие проблемы. Если Прайс не сможет в реальном времени мониторить состояние Руперта и его, то сложно представить к чему это может привести.

– У вас есть идеи? – тихо заговорила Элизабет.

– Есть одна… Свет сейчас включится.

– Откуда такая уверенность? – раздался голос Хоупа.

– Это ведь не просто здание – здесь садятся и взлетают самолёты…

– К чему эти подробности?

– К тому, что в таком месте должен быть предусмотрен аварийный источник питания, который сейчас и включится.

Мэридит изредка посматривала в окно, в надежде увидеть там снова фигуру человека и тем самым доказать остальным, что она его видела. Но никого так и не увидела. Да и сложно это было сделать, учитывая, что даже сигнальные столбы, горевшие вдоль взлётной полосы, сейчас были погашены.

– А что если это сделал Руперт? – зазвучал знакомый голос Мэридит.

– Что за ерунду вы говорите.

– А, что? Это имеет смысл. – поддержал её Хоуп.

– Какой может быть в этом смысл? Мы ведь даже не знаем, что он вообще здесь есть.

– Но… если принять во внимание, что он всё же здесь есть, то отключение света можно приписать ему.

– Не нагнетайте обстановку. Это просто гроза. А свет сейчас включится.

– По моему прошло уже слишком много времени, он должен был давно включиться.

Мэридит снова включилась в обсуждение:

– А что если он отключил и аварийный освещение?

– Господи. – разразился детектив, обращаясь к Хоупу. – Смотрите, к чему привели ваши слова.

– А свет сейчас зажжётся… – едва слышно добавил он, озираясь по сторонам.

Он больше других наделся, что свет загорится, тогда бы это означало, что причина не в реальном мире, а здесь. Но с другой стороны, все эти разговоры про Руперта, не давали ни ему, ни кому бы то ни было покоя.

Спустя пару минут, после отключения, раздался характерный звук загорающейся лампы. И первым же делом вспыхнули огни взлётной полосы, а уже вслед за ними и свет в аэропорту. Аварийный источник и впрямь заработал, но немного не так как того ожидал детектив. Вместо нормального освещения, включились экстренные лампы красного цвета.

Расположившиеся около каждой двери, вдоль стен и, как оказалось, они даже были вмонтированы в пол. Доселе остававшиеся невидимыми они беспрерывными полосами указывали направление к выходу. К выходу, которого здесь не было.

– Не этого я ожидал… – заговорил Хоуп.

– Но ведь это же лучше, чем было? – Раздался голос Элизабет.

– Определённо… нет, но думаю, у мистера Абрансона есть идея, как всё это исправить.

Нехотя, но детектив всё же заговорил:

– Есть.

– Поделитесь?

– Нужно найти операторскую – в ней всегда есть свет, уж поверьте мне.

Моррис, привыкший молчать, решил изменить себе и заговорить:

– И как мы её найдём в темноте?

– Да… об этом я ещё не думал…

Подойдя к информационному табло, стоявшему около стены, Элизабет произнесла:

– И табло не работает.

Но её слова никого и не удивили.

– Я, кажется, знаю, где она. – сменился приказной тон Хоупа.

– И где же?

– В восточном крыле второго этажа.

– Позвольте поинтересоваться – откуда вы это знаете?

Хоть лица и сложно было разглядеть, но в тусклом свете луны и красных светильников, отчётливо было видно, что Хоуп простодушно заулыбался:

– Я раньше много времени летал и повидал немало аэропортов. И можете мне поверить – все они строятся по одному принципу, чтобы в случае непредвиденной ситуации, люди смогли без заминок сориентироваться в них.

– Значит, мы туда отправляемся? – снова заговорила Элизабет.

– Да, – Ответил детектив. – и держаться всем рядом.

Моррис достал из кармана бензиновую зажигалку и, хрустнув крышкой, засветил её. Не смотря на столь малый размер пламени, она довольно неплохо разгоняла тьму в паре ярдов.

– Думаю, так будет лучше. – произнёс он.

Хоуп без особой спешки, как полководец, шёл впереди, указывая тем самым остальным путь. Надо сказать, что и остальные не с большим энтузиазмом отправились в это приключение. Возможно, в другой ситуации они решили бы остаться на месте, но остаться один на один в темноте с Рупертом никто не захотел, а потому все строем двинулись в операторскую.

В конце колонну замыкали Абрансон и Моррис, дабы никто не отстал и не свернул не туда. Света зажигалки хватало лишь на то, чтобы осветить пару ближайших фигур, коими являлись Мэридит и Колин.

В какой-то момент детектив слегка толкнул Брайана локтем, привлекая его внимание. Когда же он повернул голову в его сторону, Дэвид молча кивнул головой в сторону этой сладкой парочки, шагавшей впереди, в частности на то, как неуклюже брёл за Мэридит Колин, то запинаясь, то ускоряясь, то обходя её с другой стороны, но так и не мог поймать ритм её ходьбы. Моррис тут же понял, что ему хотел показать детектив, махая головой из стороны в сторону, он ухмыльнулся, что поспешил сделать и сам Абрансон.

На удивление эта прогулка совсем не была в тягость детективу, наоборот, сейчас ему ещё никогда не было тут так комфортно. Может это чувство опасности окончательно затуманило его разум, но за всеми своими громкими слова он почти сроднился с каждым из них. С каждой минутой наблюдая за ними, Дэвид всё больше убеждался, что никто из них не мог оказаться преступником. Ни допросы, ни улики не указывали, ни на кого из них. А дневник… дневник Руперта ещё ни о чём не говорил, пусть они и личности, созданные больным человеком, но они наделены большей человечностью, чем многие знакомые в его мире.

Даже то обстоятельство, что Колин и Мэридит ведут себя как пара влюблённых школьников, показывал насколько далеки для них все эти событиями, невольными участниками которых они стали.

Пройдя, примерно, половину пути, все они поднимались по застывшем ступеням эскалатора. Не торопясь, расстояние всё же уступало им. И странные мысли роились в головах у наших знакомых. Странно, но именно этот переход был самым спокойным и безмятежным временем за всё то время что они тут находятся. Без единого слова, идя почти в темноте, было ощущение защищённости. И тем больше не хотелось прийти в конечный пункт, так как всё начнётся сначала – пустые оскорбления, угрозы, недоверие и недомолвки…

Удивительно, как выключив свет, меняется окружение, в одночасье обычные вещи приобретают какой-то дьявольский оттенок. В каждой тени, в каждом предмете видятся наши самые потаённые, самые скрытые страхи. Свет зажигалки Брайана делал лишь иллюзию безопасности, на самом деле дрожащий огонёк в его руках, наделял окружающие их предметы ещё более дрожащими тенями.

Пока в один момент, в одной из таких теней детектив не увидел нечто такое, что тут же заставило его схватить Морриса за руку.

– Что-то не так?

Детектив прислонил палец к губам и несколько замедлил шаг, отстав от общей группы:

– Ты же понимаешь, куда мы идём?

– В операторскую. – Брайан улыбнулся.

– Нет, мы сейчас идём прямиком туда, где лежит тело Жаклин.

В воображении Морриса, тут же встала картина убитой мисс Уайт, с глазами навыкате, вздувшимися венами и разодранной шеей.

– Кажется, я понимаю, к чему вы клоните. Мы-то с вами уже видели её…

– А остальные нет, – продолжил его мысль детектив, – и что будет с ними, когда они её увидят?

Моррис пристально посмотрел на шедших впереди людей:

– Ну, Стенли не из впечатлительных, да и Колин как никак парень, а вот девушки… для них и в самом деле это может вызвать шок.

В голове Брайана опять возникла картина Жаклин, чья смерть была так отвратительна при свете, а сейчас, в царящем страхе и сумраке фонарей, её фигура могла свалить с ног даже самого стойкого человека.

– Я бы не был так уверен. Стенли, без всей своей показной силы – лишь мужчина средних лет, с больным сердцем, да в придачу со смертельной смесью в крови, а вот Колин и вправду парень, но у меня такое ощущение, что он будет вопить громче остальных, если увидит тело.

– И что же вы предлагаете?

– Пока не знаю, может Хоуп знает другой маршрут, но на всякий случай, если мы подойдём к тому месту, надо будет всячески отвлечь их внимание.

– Да, понимаю…

Детектив, ускорив шаг, подошёл к Хоупу.

– Ещё далеко?

– Совсем нет, осталось пройти по этому коридору, пару раз свернуть и мы на месте.

– Может, есть какой-нибудь другой маршрут?

– Что-нибудь случилось, детектив?

– Нет, просто у меня предчувствие.

Хоуп недоверчиво посмотрел на Дэвида:

– Будь это просто предчувствие, вы бы не стали об этом спрашивать. Впрочем, другой маршрут и в самом деле есть.

– Отлично… – обрадовался уже было детектив.

– Я бы так не сказал, нам осталось не более 10 минут и мы на месте, а вот если мы пойдём через северный коридор, нам придётся вернуться назад, что в общей сумме займёт не меньше получаса.

– Так что скажите, детектив? – снова заговорил Хоуп, не дождавшись ответа.

– Ладно, идём дальше.

Вернувшись в конец колоны, Брайан без слов спросил у Дэвида, как всё прошло, на что он только лишь отрицательно покачал головой.

Спустя пару минут они были в том месте, где должна лежать Жаклин, и с каждым шагом нарастала тревога, пока не раздался голос Мэридит:

– Там кто-то есть.

– Может тебе это снова показалось? – спросил, остановившийся Хоуп.

– Нет, я видела там кого-то. – она указала рукой.

Переглянувшись, Моррис и Абрансон пошли проверить, что же она видела, хотя только эти двое и знали, что здесь можно ожидать на самом деле. Углубившись в направлении окна, они замерли.

– А где тело? – раздался озадаченный голос Морриса.

Светя зажигалкой и оглядываясь по сторонам, они видели лишь пустое кресло, да парочку цветов в горшках.

– Что за чертовщина…

Уже без особо энтузиазма они начали осматривать это место.

– Она же не могла…

– Не пори ерунду. – не выдержал детектив. – Конечно, не могла.

– Но тогда где её тело? Она же лежала в этом кресле.

Детектив не хотел отвечать на этот вопрос, отойдя в сторону он окликнул Брайана.

– Думаю, больше не будет нелепых вопросов.

Абрансон стоял возле мисс Уайт, лежавшая всё в той же позе. По всей видимости, в темноте они несколько потеряли ориентиры и перепутали место.

– Ну что там? – зазвенел голос Мэридит, увидев приближающийся свет зажигалки.

– Там ничего нет.

– Как, опять?…

– Ну а я вам что говорил? – обратился Хоуп к мисс Стоун.

Брайан рукой увёл Стенли:

– Девушка и так натерпелась, да и кому из нас не мерещатся монстры в темноте.

Смекнув, куда клонит Моррис, Хоуп молча побрёл вперёд.

Спустя ещё пару минут, как и говорил Хоуп, они дошли до операторской. По крайней мере, из-под двери в эту комнату шёл яркий свет, сильно контрастировавший с чёрными красками аэропорта. Увидев это свечение, все с облегчением ускорили шаг.

Стенли, идя впереди, толкнул эту дверь и привыкшие уже к темноте глаза оказались не в состоянии сразу переключиться на свет. На несколько мгновений они все стояли будто парализованные, но когда же, наконец, пелена упала с их глаз, они тут же вошли внутрь.

Это и в самом деле была операторская, о чём свидетельствовало множество электроники, о предназначении которой можно было только догадываться. Сама комнаты выдавалась из общего массива здания. Стоя на колоннах, две трети стен представляли из себя сплошные стёкла, сквозь которые просматривалась почти вся взлётная полоса с ангарами и прочими строениями.

– И что же мы теперь будем тут делать? – заговорила Элизабет.

Первым отреагировал Хоуп:

– Сейчас мы всё починим… главное найти щиток.

– Кого найти, простите?

– Распределительный щит. Раз здесь есть электричество, то и щиток должен быть неподалёку.

– И что нам это даст?

– Может и ничего, но взглянуть не помешает.

Поиски Стенли увенчались быстрым успехом. Справа от двери находилась железная дверца, символы на которой и толстые кабели, входившие под неё, об этом явно свидетельствовали. Хоуп, открыв дверцу, склонился над щитком и попытался разобраться с его устройством.

– И что там? – продолжала сыпать торопливые вопросы Элизабет.

– Пока неясно…

Он, сунув туда руку, тут же отдёрнул её, едва раздался электрический треск, и пара искр упала на пол.

– С вами всё в порядке?

– Да в порядке. Не понимаю, как в таком месте…

– Что там?

– Да тут всё на ладан дышит.

– В каком смысле? – детектив тоже решил подойти и посмотреть в чём дело.

Хоуп, уловив рядом фигуру Дэвида невольно усмехнулся.

– VI… что тут у нас? – посмотрев ещё какое-то время в щиток, произнёс детектив.

– Здесь у нас всё плохо, вот видите этот кабель?

– Да.

– Это, насколько я понимаю и есть аварийный источник питания, а вот здесь он разделяется на несколько других. Один питает эту комнату, а другой должен аэропорт.

– Так в чём беда?

– В этих предохранителях. – он ткнул пальцем в одни предохранитель, из-под которого посыпались искры.

– Это сделал Руперт? – неуверенно произнесла Мэридит.

Тут, в коем-то веке Хоуп оказался на стороне детектива:

– Будет вам, человек такое бы не провернул. Это всё гроза, похоже на линии была перегрузка, вот предохранители и не выдержали.

– Другими словами, нет возможности включить свет?

Хоуп, находясь в центре внимания, чувствовал себя главным, что было, безусловно, приятно, даже всезнающий Абрансон понятия не имел, как устроено электричество.

– Есть одна возможность – нужно поменять предохранители местами.

– Другими словами нужно обесточить это помещение? – Вмешался детектив.

– Да, другого выхода нет.

Изрядно устав шататься в темноте, было чертовски приятно находиться при свете ламп, и снова погружаться в этот тёмный мир не было никакого желания.

– Ладно, вам что-нибудь нужно для этого?

Стенли осмотрел всех и, закатив глаза пробормотал:

– Я бы не отказался от какого-нибудь ножа, да и если мне посветят, будет просто отлично.

Детектив достал свой перочинный нож и протянул его Хоупу.

– А вот со светом… – он посмотрел на Брайана.

– Со светом не будет проблем. – опередил его Брайан.

– Тогда начинаем? – Хоуп ещё раз всех оглядел.

Получив утвердительные жесты, в туже секунду погас свет. Несколько искр и словно джин из лампы появился небольшой огонёк из зажигалки Морриса.

Ещё никогда тьма не была такой густой, но при всём при этом смотреть в окна было довольно светло. Порядком надоевший дождь едва ли собирался утихать. Вся взлётная полоса, казалось, уже давно ушла под воду, в редких вспышках молний озарялся каждый склад, каждое строение на миг окрашивалась в свои естественные цвета и столь же быстро скрывались во мгле.

– Нас опять перебили… – обратилась Элизабет к Дэвиду.

Отойдя в сторону, чтобы их не слышали остальные, они стали около окна.

– И на чём же нас перебили?

– На том месте, в котором, вы… должны были рассказать, кем я была в реальном мире.

Детектив посмотрел в сторону, но на них никто уже не обращал внимания, всё их внимание было приковано к ремонтным работам.

– Мисс Фостер, я же уже вам говорил, что вы, как и здесь были…

Элизабет приложила палец к губам детектива.

– Только без общих слов, я хочу услышать правду.

Не в силах противостоять её чарам детектив медленно стянул руку Элизабет вниз:

– А, правда, в том, что ты единственный человек, чтобы увидеть которого, я против всего, отправился сюда. Потому что я не могу жить, не смотря в твои глаза и не чувствуя тепла твоей кожи…

Детектив невольно поглаживал большим пальцем её кулачок. Но высвободившись из его руки, она снова прижала палец к его губам.

Не зная, что и делать Дэвид стоял не шевелясь, Элизабет же, убрав палец, тут же поцеловала детектива. Чтобы это сделать ей даже пришлось встать на цыпочки. Абрансон совершено был не против такого развития событий, сковав её в своих объятиях, он ответил ей взаимностью. Все мысли окончательно спутались в его голове. И если она нереальна, то для него тоже не может быть другой реальности.

– Ну вот и всё. – Хоуп с силой закрыл щиток и в тот же миг в коридоре, одна за одной начали вспыхивать лампы, освещая аэропорт, весь кроме этой комнатки.

Как только раздался голос Стенли, Элизабет и Дэвид с трудом, но всё же смогли расцепиться. Быстро поправив себя, они не хотели, чтобы пошли лишние разговоры.

– Отличная работа. – сказал Моррис, закрывая свою зажигалку.

– Да будет вам, это на самом деле было не сложно.

– И в самом деле. – заговорил детектив, подойдя к нему. – Отличная работа.

Света из коридора поступало не много, но этого было достаточно, чтобы понять, что одного человека не хватает. Прокрутившись на месте, детектив всматривался в комнату, после чего продолжил:

– Так, а где Колин?

Но последовавшее молчание не дало никакого ответа.

– Я же говорил, чтобы никто не расходился. – В бешенстве, детектив достал пистолет из кобуры и направился к выходу.

Чем напугал до чёртиков Мэридит, бросившуюся самой первой за ним. Уцепившись в его руку, она начала говорить:

– Он ни в чем не виноват, это всё я.

– Что? Что вы?

– Я просто сказала, что забыла свою сумочку, вот он и решил принести её мне.

– Что? Сумочку? Вы хоть головой думали?

– Я… я думала, я даже отговаривала его, но он сказал, что всё равно принесёт её.

– Конечно принесёт, он же влюблён в вас по уши.

Детектив, держа в руке пистолет, прислонил его к голове.

– Ладно, если он пошёл за вашей сумочкой, то мы тоже пойдём туда, но все вместе.

– Мог ли Колин быть убийцей? – звучали мысли в голове детектива. – Либо он глупец, каких поискать надо, либо я даже не могу ничего другого придумать.

Детектив слишком был погружён своей злостью, отчего за уверенным темпом его ног, едва поспевали остальные. Что, в сущности, сослужило неплохую службу. Совершенно не думая о теле Жаклин, никто его и не увидел, даже при свете.

Возле эскалатора сидел Колин.

– Разве я не говорил… – начал детектив, взведя пистолет.

Но подойдя ближе замолчал. Колин сидел, облокотившись о деревянный горшок с фикусом. Он зажимал одной рукой другую, как будто пытаясь раздавить грецкий орех. С той лишь разницей, что из под его пальцев сейчас пульсирующими сгустками проступала кровь.

– Что это…

– С тобой всё в порядке? – подбежала Мэридит.

– Да… – прохрипел Колин.

Стараясь выглядеть непоколебимым в глазах девушки, он изо всех пытался унять дрожащий голос. Но всем и так было понятно, что тут произошло, глядя в его глаза, находившиеся на мокром месте, можно был о многом судить.

– Зачем ты пошёл? – смотря, на потрёпанного Янга, детектив убрал палец с курка. – ладно, что стряслось?

– Это б-был Р-р-руперт…

– Руперт? Ты ведь даже не знаешь, как он выглядит.

– А разве з-здесь м-может кто-то другой быть? Вы ж-же с-сами говорили…

Моррис, посмотрев на детектива, невольно улыбнулся, увидев, как парень за пару слов загнал его в угол. Что детективу не очень-то понравилось.

– Скажи куда он пошёл. – выдавил из себя Абрансон.

– Он убежал в-вниз.

– Сейчас нет времени на разговоры, мы с Брайаном всё проверим, а вы пока возвращайтесь на прежнее место.

Детектив, поставив одним пальцем пистолет на предохранитель, крутнул его в руке и протянул рукоятью Хоупу.

– Отвечаешь за них головой.

Приняв этот дар, Стенли ещё более ловким движением прокрутил его на своём пальце, после чего сунул за ремень.

– Можете на меня положиться.

Быстро сбежав по эскалатору, работавшему на подъём, они быстро исчезли из поля видимости.

– Вот мы снова вдвоём… кого-то ищем. – затянул Моррис.

– Да, это уже больше походит на какой-то ритуал.

– И как обычно в конце мы найдём чей-нибудь труп.

– Типун тебе на язык! Разве мало их было.

Брайан посмеялся, лишь для видимости, чтобы создать ощущение, будто это была шутка.

– Да… не мало, может, вы спрятали чьё-нибудь тело в каком-то укромном месте?

– Что? – детектив остановился как вкопанный.

– Я уже давно хотел с вами об этом поговорить, но нас вечно что-то отвлекало, думаю теперь самое время.

– И о чём же нам стоит поговорить?

– Может об этом? – Моррис указал на дневник.

Открыв на том месте, где он загибал край страницы, он протянул его детективу.

– Я знаю это блокнот наизусть.

– Правда, значит это, правда, что вы убили парня Элизабет?

– Что за ерунда…

– Странно, но тут всё написано.

Детектив выхватил блокнот из его рук и вцепился глазами в строки, похлеще ястреба держащего добычу. Первое что бросилось ему в глаза – это почерк, почерк принадлежавший ему. Чего быть просто не могло, а текст был тоже из ряда вон выходящий, в нём, во всех красках описывалось, как Дэвид, за день до того как подсунуть билет на самолёт убивает парня Элизабет.

– Это не возможно…

– Как это не возможно? Если тут всё написано.

– Но, этой записи тут не было!

Моррис улыбнулся:

– И как, по-вашему, она тут взялась?

– Я не знаю, вообще к чему все вопросы?

– Просто хочу прояснить для себя все нюансы.

– Уже всё прояснили? Можем идти дальше?

– Да… кое-что я прояснил… вот только как отреагирует Элизабет, когда это узнает?

– Ей об этом знать незачем. – быстро проговорил детектив.

– То есть вы даже не будите отрицать, что его убили?

Моррис играл с ним, так как будто это он и был детективом. Пара предложений и Абрансон не знает, что сказать. Впрочем, его не столько сейчас интересовали слова, сколько рукопись. Как могло оказаться, что это убийство описано в дневнике Руперта, да ещё и его рукой? В самом жутком сценарии, Дэвиду виделось это так – если есть запись об убийстве в этом дневнике, значит в реальном мире и в самом деле совершено преступление, но почему его рукой? И как это может быть, ведь он совершил это здесь, здесь в голове Руперта!

– Думаю ваше молчание намного красноречивей слов. Теперь мне всё понятно.

– И что же тебе понятно? – проскрипел зубами Абрансон.

– Просто у меня есть несколько версий происходящего здесь.

– О! А вот это уже интересно. С удовольствием послушаю твои версии, нам ведь совершено некуда спешить.

– Сарказм… защитная реакция организма… Я думал, вы выше этого.

Детектив протянул ему ладонь:

– Я слушаю.

– С самого начала мне казалось нелепым всё, что здесь происходит, но теперь, не без помощи этого дневника, мне открылись многие тайны…

– Да, да, я слушаю.

– Взять хотя бы для примера Элизабет Фостер, совершенно же очевидно, что вы к ней неравнодушны, может она даже испытывает к вам чувства.

Детектив наклонил лицо в низ и махая головой из стороны в сторону улыбался фальшивой улыбкой.

– И что же вы делаете? Вы, чтобы заставить её прийти сюда, лишаете её всего.

– Чего?

– Сначала вы убиваете её парня, а затем устраиваете взрыв в её кафе. Уничтожив всё, что было дорого здесь для неё, всё чего она добилась и во что верила. Вы вынудили её решиться на этот проклятый рейс.

– Это и в самом деле очень занятно.

– Вы будите это отрицать?

– Нет, не буду. А знаешь почему?

– Почему же?

– А потому что это правда. Да, я прибегнул к таким уловкам, да я убил её парня, да я немного переборщил с её забегаловкой, но кто меня осудит? Ты? Или может полиция приедет и арестует меня? Это всё не настоящее, так к чему придерживаться рамок морали и законности здесь?

– А в настоящем мире, значит, вам вручат медаль, за заслуги перед отечеством.

– Я тоже думал, что сарказм вам чужд. – с лица детектива всё не сходила его фальшивая улыбка.

– Это не сарказм…

– Эту демагогию можно тянуть часами, а времени у меня не так много, так что давайте свою следующую версию.

– Следующую?

– Ну да, если мне не изменяет память, то вы сказали, что у вас есть несколько версий относительно меня.

– Ах… да, есть ещё одна.

– Быстрее у нас много дел.

– Хорошо, что если вы тоже одна из личностей в голове Руперта?

На этих словах детектив не смог больше держать улыбку, к его лицу вернулась былая серьёзность.

– Это полная чушь.

– Разве? И у вас не возникало никогда такой мысли?

– Конечно, нет, этого просто быть не может.

– Вы ведь, как вы говорите, «чтобы ты сам нашёл верный ответ», так почему бы вам просто не задуматься, что если это правда.

– Правда, в том, что ты спятил.

– Думаю, это определение подходит ко всем находящимся здесь, ведь мы в голове сумасшедшего, не так ли?

– Я реальный. – Глаза детектива начали судорожно бегать.

– А я разве нет? Если меня проткнуть ножом, разве не пойдёт кровь?

– Я из реального мира.

– Да… этот знаменитый реальный мир, который такой же, как и этот только не такой. Просто вдумайтесь, что всё обретает смысл, если вы тоже часть подсознания Руперта.

– Да нет же, это всё ерунда.

– Просто задумайся, откуда могла взяться эта запись в дневнике? Куда ты постоянно пропадаешь? И почему тебя так влечёт к Элизабет?

– Она здесь причём?

– Молодая девушка, только рассталась с парнем, она потеряла своё дело, и уже спустя сутки целуется с неизвестным человеком.

– К чему ты клонишь?

– Представь, что вы обе личности, созданные Рупертом, с одной целью – быть вместе, разве это ничего не объясняет?

– Совсем ничего не объясняет.

– Послушай, я ведь тебя ни в чём не обвиняю. Да, пуская я не настоящий, но я смирился с этим, я просто прошу, чтобы ты подумал над этим.

– Да чтоб тебя. – детектив с силой бросил на пол блокнот Руперта и побрёл в обратную сторону.

Моррис, сев на корточки, поднял блокнот и посмотрел на разгневанную фигуру Абрансона. Пристально всматриваясь в удаляющийся его контур, он посмотрел на дневник и утвердительно покачал головой.

Глава 13

Вернувшись к остальным, они держались на некотором расстоянии друг от друга. Хоть детектив и злился на Морриса, но его слова не давали ему покоя. Он всё прокручивал и прокручивал их у себя в голове и с каждым разом они не казались такими уж абсурдными. Последней каплей, переполнившей чашу его рассудка, был дневник, в котором его рукой было описано убийство.

– Как успехи? – первым заговорил Хоуп.

– Мы никого не нашли.

– И никаких следов Руперта?

– Абсолютно никаких… – детектив посмотрел на Колина.

Колин сидел на стуле, его рука уже была умело перебинтована, очевидно, девушки потрудились на славу, ещё что-то колдовала над ним Элизабет.

– А с парнем что? – заговорил, подошедший Брайан.

– С Колином-то всё в порядке, жить будет. У него глубоко порезана левая ладонь.

– Он что-нибудь говорил? – перенял инициативу детектив.

– Что-то невнятное, думаю вам лучше самому с ним побеседовать.

– Да, так я и сделаю…

Моррис всё с тем же подозрением и опаской смотрел на детектива. Абрансон вёл себя, как ни в чём не бывало, как будто он и не слышал его слов. Но в голове Морриса эта мысль бурлила, развивая его версию до невероятных масштабов.

Направившись к Янгу, детектива остановила на полпути Элизабет. Потирая руки, испачканные зелёнкой, она не выглядела напуганной, напротив, увидев Дэвида, она приободрилась.

– Вы его нашли? Всё уже кончено?

Как детективу не хотелось повторяться, да и будь на её месте кто-нибудь другой он скореее всего и не стал, но ведь это была его Элизабет…

– Нет, мы никого не нашли.

– Но ведь это сделал Руперт?

– Всё указывает на это.

– А что будет… – Элизабет замялась, опустив глаза вниз.

– Да?

– Что будет с нами, когда умрёт Руперт?

Адресуй этот вопрос Прайсу, быть может и был бы дан вразумительный ответ, но детектив мало знал об этом, тем более, что Руперт всё же главная личность, и конечно есть вероятность, что с его смертью все остальные последуют за ним.

– Не волнуйся… – зазвучали фальшивые нотки в голосе Абрансона. – Всё останется как есть, с той лишь разницей, что он больше никому не навредит.

– Я не об этом спрашивала.

– Не об этом? А о чём тогда?

Элизабет огляделась по сторонам и её щёчки от волнения вспыхнули ярче обычного:

– Я говорю про нас.

– Лучше бы она спросила про этот мир… – подумал про себя детектив.

– Как только дело будет закончено, ты ведь вернёшься в свой мир?

– Да… – несколько отрешённо произнёс детектив.

Только сейчас, услышав эти слова со стороны, до него допито, что всё это время он не хотел найти преступника, все, что он делал – это лишь тянул время, чтобы снова и снова возвращаться к ней, но теперь, когда почти всё кончено – с чем остаётся он? А она остаётся совершенно ни с чем…

Абрансон стоял молча, не зная, что ответить, ведь любое его слово было бы ложью для неё. Глянув на свои часы, он всё же смог из себя выдавить:

– Мне нужно кое-что срочно выяснить.

Обойдя Элизабет, он направился к Колину, показывая всей своей стремительной походкой, что дело и в самом деле очень важное, но для девушки это был очень красноречивый ответ.

– Как твоя рука? – обратился он, усаживаясь напротив Колина.

Янг посмотрел на свою забинтованную ладонь. Хоть такой порез ничего плохого ему не сулил, но кровь обильно пропитала бинты.

– В-всё в норме.

– Это хорошо… Так может уже расскажешь, что там случилось?

– Что рас-с-с-сказывать?

– Всё, с самого начала, как ты решил пойти в самоволку и как это произошло.

– Я… – Колин опять начал сильнее заикаться. – Я хотел принести сумочку мисс Стоун.

– Мисс Стоун… Понимаю… Если бы ты даже принёс её эту сумочку, ты и в самом деле думал, что она бросится в твои объятия?

Колин, почёсывая рану сквозь бинты, молчал.

– Ладно, пускай ты отправился за её сумочкой. Что же было дальше.

– Я д-дошёл до эскалатора, когда з-загорелся свет.

– Продолжай, я слушаю…

– Отс-сильногос-светаянесразусмогс-с-сориентироваться, и чтобы не упасть схватился за п-перила.

– Значит, Руперта ещё не было?

– Я не з-знаю, но когда я с-смог хоть что-то разглядеть я увидел чью-то ф-фигуру вблизи и маш-ш-шинально закрылся рукой. После чего п-почувствовал дикую боль в ней.

– И почему же он оставил тебя в живых?

– Н-наверно испугался.

– Чего он мог испугаться?

– В-вас, по к-к-коридору было слышно, как приближалась не одна п-пара ног.

– Значит… насколько я понимаю, вы не видели его лица.

– Т-только очертание.

– Хм… да, это нам сильно поможет.

– А разве вы с-сами не знаете, как выглядит Р-р-руперт Грин?

– Я-то знаю, но только я никак не возьму в толк, зачем ему убивать тех, кого он с такой любовью создавал.

– С люб-бовью? Вы пос-смотрите на меня – если он и в с-самом деле с-создавал нас с любовью, то у него очень с-с-странное представление о ней.

– Нет… – детектив, задумавшись, прикусил нижнюю губу. – Здесь что-то другое.

Времени на часах детектива оставалось всё меньше, а зацепок было ещё меньше. Как не хотелось, но без помощи Морриса ему было не обойтись. Он махнул ему рукой, подзывая его к себе. Брайан встал со стула и даже не заметил как из его кармана выпал блокнот Руперта.

Подойдя к детективу, он испытывал те же чувства, что и он к нему. В то время, пока Дэвид и Брайан, с натужными улыбками беседовали между собой, дождь развернулся с необычайной силой. Его капли с такой силой ударялись о стёкла, что казалось, будто они покрываются трещинами от их натиска. Именно из-за этой небольшой тишины, созданной дождём, привлёк к себе внимание голос Элизабет:

– Это правда?

Её слова были настолько неслышны, что тут же обратили на себя внимание. Обернувшись, детектив без слов попросил её повторить.

– Это правда?

– В чём дело, мисс Фостер?

Но прежде, чем она успела ответить, он заметил, что в её руках был блокнот, тот самый злополучный блокнот Руперта.

– Об этом. – она ткнула пальцем в страницу, с загнутым уголком.

Вероятно, она подняла блокнот со стула, и он открылся именно на той загнутой странице, где описывалось убийство её парня.

– Погоди. – детектив слегка поднял руки вверх и начал идти к ней. – Я сейчас тебе всё объясню.

Глаза Элизабет были на мокром месте, видя, что детектив идёт к ней она тоже начала пятиться, чем заставила его остановиться и не подходить к ней.

– Это правда?

– Просто успокойся, я всё объясню.

Столь эмоциональный разговор не мог оставить никого в стороне. Отчего даже Хоуп, встав со своего места, решил кое-что прояснить:

– Что стряслось?

– Ничего, – рявкнул на него детектив, – не вмешивайтесь.

Элизабет тут же поспешила ответить на вопрос Стенли:

– Отчего же? Путь все узнают.

– Это всё не так как кажется.

– Тогда объясните, почему здесь написано, что вы убили моего парня?

– Что? – Хоуп посмотрел на детектива, таким пронзительным взглядом, будто просвечивая его рентгеном.

– Да говорю же это всё не то, чем кажется.

– Тогда зачем это здесь написано? Почему здесь это написано?

Снова оказавшись загнанным в угол, он не знал, что и сказать, переведя взгляд на Морриса, он обратился к нему:

– Это всё ты…

– Что я? – Брайан, не сходя с места, сжал сильнее свою трость.

– Ты специально подсунул ей этот чёртов блокнот.

– Что за ерунда, я бы так не поступил.

– Нет… это ты… я знаю…

– Может, уже скажите правду? – вновь зазвучал голос Элизабет, но в несколько более высокой тональности.

Все без исключения уставились на него, сыпавшиеся вопросы окончательно его доконали и он сорвался:

– Да, это правда.

– Что? – в голосе Элизабет слышалось огорчение, она явно хотела услышать другое, пусть даже ложь, но не такую.

– Да, да, я убил его.

Хоуп достал пистолет, который ему дал детектив:

– Как же так? Вы ведь коп.

– Да что все так пристали с этим парнем? Да я его убил, и что тут такого? Он ведь не настоящий.

– Как и я… – Элизабет выронила блокнот из рук и, едва скрывая слёзы, убежала.

– Нет, ты совсем другое дело. – безуспешно кричал ей в след детектив.

Когда же звук её каблуков окончательно стих, он остался наедине с укорительным взглядом Хоупа.

– Чтоб вас всех. – вырвалось из уст детектива.

Продолжая чертыхаться, он со всей силы пнул ногой стул. Закинув руки за голову, он поднял голову вверх и тяжело выдохнул.

– И что это всё значит? – Хоуп, неуверенно следил за детективом его же пистолетом.

– Давайте только без этих нотаций. – детектив подошёл Хоупу и попытался забрать пистолет.

– Почему же вы всех не убили сразу?

– Да хватит уже жевать эту тему, говорю же, что так нужно было для дела, а теперь отдайте мне мой пистолет.

– Знаете детектив, что-то не хочется.

– Может уже хватит пороть горячку. – он снова попытался забрать свой пистолет. – здесь где-то бродит убийца, а Элизабет совершенно одна.

– А может и нет никакого убийцы, может это вы всех убивали, вам ведь не в первой.

– Не говори ерунды, я ведь был со всеми, взять хотя бы когда напали на Колина.

Абрансон смог, наконец, выдернуть свой пистолет из цепких лап Хоупа.

– Вот и славно, а теперь я пойду и приведу её сюда.

Спешно удалившись в том же направлении, что Элизабет, повисла совсем не радужная атмосфера. Брайан стоял и едва заметно качал головой из стороны в сторону, пока не заговорил сам с собой.

– Нет, я так не могу.

– В чём дело? – подошёл к нему Хоуп.

– В нём, можете называть меня параноиком, но я не доверяю ему.

– Думаете, Элизабет и в самом деле угрожает опасность?

– Если только от рук детектива… А ты ему ещё и оружие отдал…

Хоуп заулыбался. Пошарив в кармане, он достал горсть патронов.

– Что это?

– Это наша предосторожность. Или ты и в самом деле думал, что после услышанного я мог дать ему заряженный пистолет?

Тут уже и Брайан не смог устоять и поддался улыбке Стенли.

– Отлично дружище, но я не могу оставить его один на один с ней.

– Полагаю, ты хочешь пойти за ними.

– Да…

– Может мне пойти с тобой?

– Нет, тут есть за кем присмотреть.

Бредя по коридору, Дэвиду стало не по себе. Его время здесь уже почти закончилось, но он упорно шёл вперёд в поисках Элизабет. Еле волоча ногами, он вёл рукой по стене. Отголоски грома, доносились гулким эхом до его углей, чем провоцировали старые воспоминания, всплывавшие как фотографии прошлого. Он видел Элизабет, видел, как они с ней остановились возле отеля «Золотая лихорадка», видел, как они заходили в ту комнату.

С каждой новой картиной окружение пропадало, держась за стену рукой, он чуть не упал, когда стена исчезла, словно её здесь и не было. С каждым шагом, он всё дальше и дальше уходил в это мир. Самое странное, что в этот раз он отдавал себе отчёт, что происходит. Он понимал, что это его воспоминания пытаются прорваться сейчас, но, сколько с ними не бороться они всё равно взяли верх.

Дэвид, прохаживаясь, видел прошлое, как через экран телевизора. Он видел всё, что происходило раньше, но на некотором отдалении от происходящего, он даже не мог прикоснуться ни к чему, так как это всё было не осязаемо. Он даже видел себя со стороны…

– Это конечно не 5 звёзд, но переночевать, думаю, сможем. – услышал свой же голос, детектив, смотря эту постановку.

– Конечно, сможем. – Элизабет поставив чемодан на пол, обвилась вокруг его шеи.

Смотря на это, детектив протянул руку и хотел коснуться её, но не смог, это всего-навсего были воспоминания.

Пытаясь отогнать от себя это прошлое, он брёл вперёд, но казалось, что стоит на месте, а картины прошлого неумолимо сменяли одну за другой.

Следующая картина возникла уже в вечернее время. В то время, пока Элизабет поправляла свой макияж, Дэвид со всей силы ударил её по голове.

– Нет, это не правда. – сам себе кричал Абрансон, но от его слов картина ни сколько не менялась.

Он оттащил обмякшее тело Элизабет в центр комнаты и накинул на её шею петлю. Другой конец верёвки он перебросил через люстру, и как через систему блоков начал поднимать её верх. С каждым новым рывком, шея Элизабет всё сильнее изгибалась, но она ещё была жива. Около сдавившей её горло верёвки, вздулись вены, присмотревшись к которым можно было видеть, как они пульсируют.

Если бы она только пришла в себя, то всё могло бы закончиться совсем по-другому, но будучи оглушенной, она совершенно не сопротивлялась. Подняв её на достаточную высоту, Дэвид довольно посмотрел на свои труды и вытер рукавом вспотевший лоб.

Она уже довольно долго находилась в объятиях петли, но по какой-то неведомой причине эта девушка, даже без сознания всячески цеплялась за жизнь, её грудь еле заметно поднималась. Детектив подошел к ней и взял её за руку.

– Надеюсь тебе хорошо…

Проведя рукой по её обмякшей руке, он ещё ощущал её тепло и как из последних сил сердце пытается разогнать кровь по венам.

– Потерпи, ещё немного осталось.

Он достал свой перочинный нож и медленно провел лезвием по её руке. Он резал ей вены вдоль руки, в виде знака «X». Медленно вспарывая кожу, он смотрел в её лицо, такое безмятежное, на нём не было ни капельки боли, она была полностью умиротворена.

Закончив это дело, Абрансон расправил складки на платье Элизабет, после чего взяв её за руку, поцеловал её пальцы.

– Я скоро к тебе вернусь.

Выйдя, как ни в чём не бывало, из номера, он отправился в бар промочить горло.

Сев за барную стойку он поднял руку:

– Простите мисс…

Женщина, тут же подошла к нему, прочтя её имя, он продолжил:

– … Джил, можно мне стаканчик виски и три порции полноценного ужина.

– Сейчас всё будет готово. – она быстро налила ему выпить и полезла под прилавок за продуктами.

Держа в руке стакан, он вёл себя как обычно, то, что он только что совершил не вызвало в нём никаких изменений. Будто это занятие было для него как хобби. Он совершенно спокойно пил виски и глазел по сторонам.

Крутя в руке стакан, Дэвид вглядывался в куски льда, таявшие от градуса выпивки. Но переведя взгляд на руку, он заметил, что манжет испачкан кровью.

– Чтоб тебя… – едва слышно произнёс он и направился в туалет.

Включив напор воды на максимум, он попытался оттереть это небольшое пятнышко. Случайно брызнув на свою рубашку водой, он сделал шаг назад и, оступившись, рухнул на пол.

Дальше всё пошло точно также как и в прошлый раз. Он видел, как он поднялся с пола, как дрался с верзилой, как вернулся назад и увидел Элизабет. Снова рассматривая эту картину из пропитого, он стоял и тихо повторял:

– Нет, нет, это всё не правда.

Отголоском до детектива докатился чей-то голос, но сливаясь в общий шум он не разобрал слов, но этот шум становился всё громче и громче, пока наконец, он не услышал голос Моррис.

– Что ты творишь!

Повернув голову он увидел, как Моррис, позабыв про свою трость бежал сломя голову, каждый раз вставая на больную ногу он морщился отболи, но всё равно бежал. Промчавшись перед ним, детектив повернул голову вслед за ним и снова посмотрел на повешенную Элизабет.

– Да не стой ты столбом. – взревел Брайан, обхвативший девушку за ноги и поднявший её что есть мочи.

В эту самую секунду с глаз детектива будто упала пелена прошлого. Стены гостиничного номера сменились на стены одного из коридоров аэропорта, лишь Элизабет осталась висеть там же.

– Да режь уже верёвку!

Ещё не до конца понимая, что происходит, детектив достал свой нож и разрезал верёвку. В ту же секунду Моррис подхватил девушку и едва держа равновесие присел на пол. Ослабив петлю, он аккуратно снял эту удавку с её шеи. Девушка оказалась жива.

– Она в порядке? – поинтересовался, подошедший детектив.

Брайан молчал, он аккуратно положил голову девушки на пол и подскочил на ноги. Схватив детектива за шиворот, он пригвоздил его к стене:

– Да что с тобой такое?

– О чём ты?

– Ты думаешь, я совсем тупой? Всё это началось, как только тут появился ты.

– Это не я с ней сделал.

– Правда? А этот блокнот Руперта Грина? Он больше похож не на блокнот, а на инструкцию к действию, может и нет никакого таинственного Руперта.

– Успокойся! Я этого не делал. – вновь повторил детектив, чуть не крича.

– Успокоиться? – Моррис с силой впечатал его в стену. – Я сейчас успокоюсь.

Элизабет, придя в себя, быстро смекнула, что здесь происходит, с трудом поднявшись на ноги, она тёрла рукой шею, на которой остался красный след от верёвки.

– Это… был не он… – пробормотала она.

– Что? Как не он? – Брайан обернулся к ней.

– Это был не он.

– А я тебе что говорил. – детектив руками сбил, державшие его клещи Морриса.

– Но кто тогда это был?

– Я не знаю…

Моррис подошёл к ней и взял её за руку, чем помог девушке устоять на руках. Этот жест горько воспринял детектив, в глазах которого Элизабет виделась ему только его девушкой, а сейчас этот Моррис стал для неё настоящим рыцарем в сверкающих доспехах.

– Но думаю… – вновь заговорила девушка. – Что нам лучше вернуться к остальным.

– Да, это и в самом деле будет лучше. – проскрипел сквозь зубы Дэвид.

Вернувшись в общий зал их ждало новое потрясение.

– И где все? – заговорил Моррис.

Оставив вопрос без ответа, они вернулись ровно на то место, где это всё началось.

– Куда все подевались?

– Куда? Это у вас надо спросить. – огрызнулся детектив. – Это ведь вы последним отсюда ушли.

– Если бы я не ушёл, ты бы убил Элизабет.

– Постойте. – вмешалась девушка.

Её слова были почти не слышны, за яростью этой парочки, переполнявшей их.

– Здесь кровь. – вновь заговорила девушка.

– Что? Какая кровь?

Подойдя к мисс Фостер, они увидели, что на полу и в самом деле есть капли крови, причём в немалом количестве, они тянулись на восток, местами смазанные, как будто по ним кто-то проехался.

– Это тоже я сделал? – детектив ткнул Брайана пальцем и пошёл по кровавому следу.

– Куда ты пошёл?

– А разве не понятно? Я пошёл за убийцей.

– А как же твоё правило – никому не расходиться?

Детектив шёл, не поворачивая голову в их сторону:

– Можете присоединиться, хотя теперь это мне уже не важно. Он посмотрел на свои часы – меньше десяти минут у него было. Достав пистолет, он шёл прямиком в логово зверя, не крадясь, он шёл уверенно как никогда. Брайан и Элизабет следовали за ним на некотором расстоянии.

Кровавый след привёл их к закрытой двери с надписью «Служебное помещение». Не дожидаясь остальных, детектив толкнул дверь и напряг руку с пистолетом.

Решительность Дэвида тут же стихла, он стоял и смотрел. На полу лежал мужчина, с испуганными глазами, он обеими руками держался за живот, но кровавые пальцы, говорили о том, что он уже смертельно ранен.

– Кто это? – раздался голос Морриса из-за спины.

– Это Руперт Грин… во всей своей красе.

– Это Руперт? – повторила Элизабет.

– Так чего ты ждёшь? Покончи с ним!

Но что-то детектива смущало.

Руперт вытянул одну руку и открытой ладонью просил его это не делать, ему трудно было говорить, возможно он был ранен не только в живот, но и в грудь.

– Погоди… – наконец, он смог произнести. – Не делай этого.

– Не делать? Почему же я не должен этого делать?

– Потому что я никого не убивал.

– Похоже, ты знаешь, кто я.

– Знаю конечно и я знаю, что я болен, но я никого не убивал.

– И я должен в это поверить?

– Должен или отсюда никто не выйдет живым… Я ведь знаю кто убийца…

Брайан, стоявший за спиной детектива, хлопнул его по спине:

– Хватит его слушать, покончи уже с ним раз и навсегда.

Но детектив медлил, он хотел посмотреть на мучения Руперта, насладиться этим зрелищем, прежде чем пустить пулю ему в лоб.

– И кто же это?

– Я долгое время сам пытался с ним справиться, но он оказался намного сильнее меня…

– Я спросил кто он. – детектив взвёл курок.

– Он… он… – Руперт показал пальцем в сторону детектива.

Его глаза округлились до небывалых размеров, но произнести ни единого слова он больше не мог. Тот ужас, который он увидел, сковал его горло.

– Он? – переспросил нервно детектив.

Как в ту же секунду раздался выстрел позади него. Повернув голову назад, он увидел, как будто в замедленной съёмке падает на пол Моррис, открывая стоящею за ним фигуру Колина. Брайан был ещё жив, о чём свидетельствовали его звуки. Элизабет тут же наклонилась помочь ему, как Колин ударил её по голове прикладом.

Обезумев, Дэвид направил пистолет прямиком на него. Но Колин ни капли не испугался, на его лице лишь появилась идиотская улыбка. Не дожидаясь приглашения, детектив нажал на курок, но патронов в его пистолете не оказалось.

– Н-надо лучше с-следить за своим оружием. – язвительно произнёс Колин.

Не понимая, как это могло произойти, Дэвид бросается на него с голыми руками и получает пулю в плечо. Склонившись от дикой боли, он смотрит исподлобья на довольное выражение лица Колина. Тяжело задышав, он, издав нечеловеческий крик, срывается в направлении парня. И вновь Колин пускает в ход свой пистолет. На сей раз, прострелив ему колено, он его полностью обездвижил.

– Не п-п-переживай ты так, я не с-собираюсь тебя убивать.

– Что? Зачем тебе это вообще надо?

– А разве т-ты ещё не п-понял? – Колин засмеялся.

– Не понял что?

– Что в-всё это представление было с-сделано спецциально для тебя.

– О чём ты говоришь?

– Д-думаю ты сам п-понимаешь.

– Значит эти ведения твоих рук дело?

– А… П-понимаю, ты видел с-с-сцены из своего п-прошлого.

– Я её не убивал! – взревел детектив.

– М-м-может и нет… а м-может и да. Как интересно работает в-всё-таки твой мозг, даже с-сейчас умирая, ты задаёшься ненужными в-вопросами.

– Так убей меня, и покончим с этим.

Колин направив пистолет на детектива, обшаривает его карманы:

– Н-нет, я же с-сказал, что тебя не убью, кто знает, что т-тогда произойдёт? М-может, ты в туже с-секунду проснёшься.

– Тогда что ты хочешь от меня?

– А! – воскликнул Колин, достав из кармана детектива, шприц с зелёной жидкостью. – Вот и он.

– Что? Зачем тебе это?

– В-видишь ли, я хочу кое-что п-проверить, а ты очень кстати п-появился в моей жизни.

– У тебя ничего не выйдет, лучше сразу прикончи меня.

Колин, рассматривая шприц, заулыбался:

– Х-хорошая попытка, но м-можешь не стараться, я не для того с-столько всего с-сделал, чтобы в последний момент в-всё испортить.

Детектив посмотрел на свои часы, этот взгляд уловил и Колин.

– Думаю, у меня ещё есть м-минутка, почему бы нам не п-поговорить п-по душам?

– Лучше прикончи меня сейчас, в другой раз всё будет совсем по-другому.

– А знаешь, с-самое с-сложное для меня было п-понять, как ты путешествуешь… Я в-всё никак не мог взять в толк, к-каким образом ты м-можешь так легко прыгать в с-сознание и назад.

– И ты думаешь, ты знаешь, как это делается?

– 3-знаю, и вся ирония в том, ч-что это именно твоя дражайшая Элизабет п-помогла мне в этом разобраться.

– Что?

– Да, да, а д-дело-то было всего в одном м-маленьком колпачке от ш-ш-шприца.

Колин снял колпачок и стравил лишний воздух из шприца.

– У тебя ничего не выйдет.

– С-с-сейчас мы это и узнаем.

Он резко ввёл иглу себе в вену и выдавил содержимой. Детектив, вложив все свои силы, попытался помешать ему, но было слишком поздно…

* * *

– Ты хоть понимаешь, что тебя ждёт, если он не проснётся? – раздался громкий голос Митчелла.

Он приехал сюда каких-то пару минут назад, но ни на секунду не отходил от Абрансона. Всматриваясь в его неподвижное тело, капитан то и дело сыпал в адрес Прайса упрёки.

Капитан наклонился над ним и приоткрыл веко, но зрачок с большой неохотой сузился.

– И какое, сейчас, содержание препарата в его крови.

Энтони что-то невнятное ответил.

– Сколько?

– Тринадцать процентов.

– Сколько? Тринадцать? Ты что? Даже четыре процента – это большой риск для всей нервной системы, ты ведь должен это знать.

Митчелл едва сдерживал свою злость, чтобы не пустить в ход кулаки.

– Давай быстрее возвращай его!

– Я уже пробовал, ничего не выходит.

– Да чтоб тебя. – Митчелл схватил Дэвида за плечи и начал его трясти.

Прайс сидел, молча сжимая конверт, который дал ему Дэвид.

– Сэр… вы должны на это взглянуть…

Голос Прайса был неестественно тихим. Он уже успел ознакомиться с содержимым этого конверта перед приходом капитана. Внутри него была записка от Абрансона.

Джозеф, мой старый друг, я знаю, что я совершил глупость, когда тебя не послушал, но и ты пойми – она была для меня всем, поэтому я не мог поступить по-другому. Как бы то ни было это всё моя идея, я похитил Руперта Грина, что надо сказать было не так сложно, имея полицейский значок, и я заставил Прайса помогать мне, угрожая пистолетом. Другими словами, всё, что здесь случилось целиком и полностью моя вина.

P.S. Дэвид Абрансон

– Что ты там говоришь? – Митчелл выпустил Дэвида из своих рук.

– Гхм… – Прайс смял конверт со всей силы. – Нет, ничего сэр.

В это самое мгновенье Дэвид открыл глаза, и жадно вдыхая воздух, попытался встать.

– Тише. – удержал его Митчелл.

Лицо Энтони ещё никогда так не светилось от радости, он в туже секунду подбежал к нему и принялся отсоединять датчики.

– Как самочувствие?

Дэвид был ещё в шоке, он озирался по сторонам, не понимая где находится. Смотря на суетившихся людей, он, наконец, смог расслышать вопрос.

– От-т-тлично… – слегка заикаясь, произнёс Дэвид.

Услышав свой голос со стороны, он прокашлялся и снова повторил:

– Со мной всё в полном порядке. – без единой запинки произнёс тот.

– Как же ты меня напугал. – взревел Митчелл. – Надеюсь, ты больше не собираешься туда отправляться?

Абрансон повернул голову вправо и увидел лежащего Руперта. Он лежал совершенно спокойно, его грудная клетка едва поднималась. Уставившись на тело Руперта, на лице Дэвида появилась улыбка:

– Не стоит беспокоиться, там больше нет убийцы.

Конец

Content

Генри Морган
Билет в один конец

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13