Кристофер Смит

Пятая авеню

Моему отцу Россу Смиту с благодарностью за то, что он всегда находил силы на то, чтобы подталкивать меня вперед.

Моей матери Энн Смит с благодарностью за ее горячую поддержку.

А также Констанс Хантинг, которая редактировала эту книгу, не пожалев на это многих лет, но не дожила до того дня, когда могла бы увидеть ее опубликованной.

Это наша книга. Я благодарю вас и тоскую по вас.

Christopher Smith

FIFTH AVENUE

© 2010 Christopher Smith

All rights reserved worldwide

© Вейсберг Ю. И., перевод на русский язык, 2013

© Издание на русском языке. Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Часть первая

Первая неделя

Глава 01

Июль

Нью-Йорк

Бомбы, заложенные над Пятой авеню, на крыше здания «Редман Интернэйшнл», взорвутся еще только через пять минут.

А сейчас стеклянные стены небоскреба отражают утренний автомобильный поток, непрерывный и плотный, и кажется, что здание само по себе находится в движении.

На установленных посередине фасада лесах несколько мужчин и женщин закрепляли ослепительно– красное бархатное полотнище, которое вскоре закроет собой шестнадцать из семидесяти девяти этажей небоскреба «Редман Интернэйшнл». Выше их, на крыше, бригада осветителей перетаскивали прожектора для установки их в десяти заранее намеченных точках. А внутри здания пятьдесят квалифицированных декораторов были заняты тем, что превращали вестибюль в празднично украшенный зал для приема.

Селина Редман, отвечающая за организацию намеченного торжества, стояла, скрестив руки, перед фасадом здания, окруженная потоком пешеходов, идущих мимо нее по тротуару. Некоторые, подняв головы, рассматривали багряное полотнище; другие, остановившись, с удивлением смотрели на нее. А она старалась не замечать их, пыталась всецело сосредоточиться на работе и стать как бы частью коллектива исполнителей, но это было нелегко: ведь именно сегодня утром и ее лицо, и небоскреб, возле которого она стояла, появились на первых полосах всех ведущих газет Нью-Йорка.

Она обожала здание, перед которым сейчас стояла.

Расположенное на углу Пятой авеню и 49-й улицы, здание компании «Редман Интернэйшнл» являлось результатом тридцатиоднолетнего труда ее отца. Созданная, когда Джорджу Редману было двадцать шесть лет, компания «Редман Интернэйшнл» теперь считалась одной из крупнейших мировых многопрофильных корпораций. В нее входила коммерческая авиакомпания, офисные здания и жилищные комплексы, предприятия текстильной и металлообрабатывающей промышленности, а вскоре в нее войдет и «УэстТекс», крупнейшая в стране судоходная компания. Это здание, стоящее на Пятой авеню, раскрывало перед Джорджем Редманом перспективы на будущее, по всей видимости, столь же яркое и блистательное, как бриллианты, выбранные Селиной для сегодняшнего вечера.

– Прожектора готовы, мисс Редман.

Повернувшись, Селина увидела перед собой Хэла, техника из бригады осветителей.

– Хорошо бы их опробовать.

Мужчина потянулся к чехлу мобильного телефона на ремне. Пока он давал указания людям, работавшим на крыше, Селина, глядя на лист бумаги, прикрепленной к планшету, снова задумалась над тем, как ей вовремя подготовить все, назначенное к вечернему приему.

Нет, разумеется, она справится. Ведь всю жизнь отец учил ее тому, как выполнять работу, которая тебе не по душе. И ее сегодняшняя работа в этом смысле не была для нее в диковинку.

Повернувшись к ней, Хэл утвердительно кивнул:

– Можно начинать, когда скажете.

Сунув под мышку планшет с прищепленным к нему списком дел, Селина посмотрела на крышу. Она подумала, что на таком расстоянии ей даже и не определить, работают ли они вообще. В этот момент щелкнул рубильник и три прожектора из десяти взорвались с ослепительными вспышками.

На мгновение ее словно парализовало.

Тысячи зазубренных осколков стекла, блестя и сверкая на солнце, посыпались на нее.

Она смотрела на огромное облако черного дыма, поднимающееся над зданием.

Языки пламени с ревом взлетали к небу.

Один из взорвавшихся прожекторов, кувыркаясь в воздухе, приближался к земле, как раз к тому месту, где стояла она.

Селина почувствовала, как чья-то рука, вцепившись в плечо, оттащила ее в безопасное место, и через мгновение прожектор, пролетев со свистом совсем рядом за ее спиной, врезался в тротуар и, расколов его бетонные плиты, взметнул в воздух дождь красных огненных искр. На мгновение наступила тишина, после чего сверху начали с оглушительным звуком сыпаться каскады стекла.

Она была прижата к стене здания и, окаменев от страха, смотрела, как поток машин, идущих по Пятой авеню, сворачивает направо, стараясь объехать упавший прожектор, а на проезжей части уже начинается предшествующая пробке неразбериха. Внезапно все стихло, слышался только скрежет, какой бывает, когда металл крушит и давит другой металл, пронзительные звуки автомобильных гудков и испуганные крики пешеходов, раненных упавшим стеклом.

Потрясенная Селина смотрела на Хэла. Он сошел с тротуара на улицу и смотрел вверх, на крышу, крича что-то в поднесенный ко рту мобильник. Лицо его горело. На шее вздулись жилы. Кругом было настолько шумно, что Селина не слышала, что именно он кричал в телефон. Сделав осторожный шаг вперед, ближе к упавшему прожектору, она поняла, о чем он говорил: среди людей, находившихся на крыше, были раненые.

Селина бросилась в вестибюль и, пулей пролетев мимо декоративного водопада, вбежала в лифт, которым пользовался только ее отец.

Здание было очень высоким. Лифт полз вверх слишком медленно. Впрочем, любая скорость была бы для нее сейчас слишком медленной.

Наконец двери распахнулись, и она оказалась на крыше.

Люди кричали и бегали, сталкивались друг с другом. Некоторые неподвижно стояли, скованные страхом, не веря в то, что произошло. Те, кто находился возле взорвавшихся прожекторов, либо молчали, пребывая в шоковом состоянии, либо заходились в крике от боли, причиняемой множеством ожогов.

Пройдя немного вперед, она почти столкнулась с кем-то, молящим о помощи, затем обернулась на пробегавшего мимо человека, и губы ее непроизвольно раскрылись: она поняла, что у него на голове не было волос – они сгорели.

Селина заставила себя сосредоточиться. Она унаследовала от отца силу, и именно она была ей сейчас нужнее всего.

Сквозь дым, окутавший все вокруг черно-грязной завесой, она смогла рассмотреть, что из оставшихся на крыше девяти прожекторов два были охвачены пламенем. Возле них, словно рассерженные змеи, валялись электрические кабели. Марк Ренд, отвечающий за освещение, стоял возле горевших прожекторов, отдавая приказы и пытаясь взять ситуацию под контроль. Селина подошла к нему, едва держась на ногах. Она не знала, что именно будет делать и может ли вообще хоть чем-то помочь, но понимала, что грош ей цена, если она вообще ничего не предпримет.

Когда она приблизилась, Ренд, указав на один из горящих прожекторов, объяснил:

– Там, за этим прожектором, лежит человек. Когда полыхнуло, он упал на спину и ударился головой о бетон. Сейчас он без сознания.

– И что, никто не может ему помочь?

Марк показал на кучу спутанных проводов.

– Никто не хочет к ним приближаться, – проговорил он. – Это слишком опасно.

– Так отключите ток.

– Не можем, – Марк кивком головы указал на генератор, стоящий на противоположном конце крыши. Генератор все еще работал, хотя и был объят пламенем. – Он может взорваться в любой момент.

Мысли лихорадочно путались в голове Селины. Сквозь завесу дыма она видела молодого человека, лежавшего на животе с раскинутыми в сторону руками. От закругленных в дугу проводов под током до его тела было всего несколько дюймов. Она обвела взглядом крышу в поисках чем ему можно было помочь. Ну хоть что-нибудь…

И она все-таки нашла.

Взяв Марка за руку, она подвела его к стоявшему позади крану.

– Вы поднимали прожектора с помощью этого крана?

– Именно так.

– Тогда с его помощью можно от них и избавиться.

Марк смотрел на прожекторы. Их корпуса были покрыты слоем прочной резины, обеспечивающим предохранение от ударов. К тому же этот защитный слой не проводил электричество.

Он поднялся на кран. Селина, стоя позади, наблюдала, как он пытается совладать с громадным стальным крюком, который резво раскачивался в задымленном воздухе, мелькал в пробивающемся сквозь дымовое облако солнечном луче, чтобы затем через малые доли секунды вновь оказаться над одним из горящих прожекторов. После нескольких неудачных попыток Марку все-таки удалось подцепить крюком верхушку корпуса прожектора. Когда он в конце концов поднял прожектор в воздух, один из кабелей с противным шуршанием соскочил вниз и упал на предплечье лежавшего мужчины, и тот сразу же забился в конвульсиях.

Резким движением Селина прижала обе руки ко рту, подавляя готовый вырваться крик ужаса. Она видела, как голова несчастного мужчины приподнялась, тело затряслось в конвульсиях, а потом выгнулось неестественно устрашающей дугой. Подчиняясь инстинкту, она бросилась вперед и опустилась перед ним на колени, и в этот момент Марк Ренд начал манипуляции с прожектором, зацепленным за крановый крюк.

Сначала он, вцепившись изо всех сил в рычаги управления, стал поднимать прожектор выше, одновременно отводя его в сторону от Селины, но плавно это сделать не получилось: при каждом рывке плохо закрепленный на крюке прожектор подпрыгивал и раскачивался. В один ужасный момент он почувствовал, что сейчас прожектор сорвется с крюка и свалится прямо на девушку. Выпуская клубы черного дыма, прожектор раскачивался не более чем в десяти футах от ее головы, висящие кабели почти касались ее спины. Но постепенно Ренд сумел подчинить себе рычаги управления и отвести прожектор в сторону. Перемещая груз дальше, он вырвал питающие его кабели от генератора. Лампа полыхнула и погасла.

Один из электриков подошел к Селине. Вдвоем они перетащили пострадавшего в безопасное место. Опустившись на колени, девушка снова склонилась над ним. Белое как мел тело молодого человека было влажным от испарины. Взяв его за плечо, она осторожно потрясла его. Прочитав его имя, вышитое на кармане его джинсовой рабочей куртки, она дважды громко обратилась к нему. Никакого ответа.

Селина в смятении думала о том, что делать. Она прошла курс первой помощи, но это было еще в колледже, и сейчас она лихорадочно вспоминала, что надо делать. Девушка отклонила назад голову потерпевшего, облегчая доступ воздуха, затем, стащив с него рубашку, обнажила грудную клетку, попытавшись определить, движется ли грудь вверх-вниз, как бывает при вдохе и выдохе. Грудная клетка оставалась неподвижной. Она пыталась определить на слух, дышит он или нет, но ухо не уловило никаких звуков. Она накрыла его рот тыльной стороной ладони, но ничего не почувствовала. Положив руку на его шею, она пыталась прощупать пульс – пульса не было. Селина прижалась ухом к его груди. Ничего…

На мгновение ей показалось, что ее собственное сердце не бьется.

Он был мертв.

Не раздумывая, она прижалась ртом к его рту, зажала его нос и сделала два сильных выдоха в его легкие, затем снова проверила пульс. Пульса не было. Она несколько раз сильно нажала на его грудную клетку, старательно припоминая, сколько подобных нажимов рекомендовали делать преподаватели на занятиях по сердечно-легочной реанимации. После двенадцатого она остановилась и снова повторила всю процедуру. Затем проделала все еще раз.

Но человек по-прежнему не подавал признаков жизни.

Стараясь оставаться спокойной, Селина осмотрелась вокруг в надежде найти кого-то, кто ей поможет. Как раз в этот момент экипаж пожарной службы Нью-Йорка с топорами и шлангами в руках появился на крыше. Посмотрев направо, она увидела Марка, вылезавшего из кабины крана. Последний прожектор был оттащен, и теперь он направлялся к ней.

– Что ты творишь? – закричал он. – Ведь ты могла погибнуть…

Слова замерли на его губах, когда он увидел человека, лежавшего рядом с ней.

– Помоги! – крикнула она. – Да шевелись же!

Селина, склонившись над мужчиной, снова принялась давить на грудную клетку и делать сильные выдохи в его легкие.

Все было безрезультатно.

Ее охватил панический страх. Светлые волосы до плеч закрыли лицо, она снова и снова повторяла всю процедуру, понимая, что времени для спасения этого человека остается все меньше.

Но все ее усилия оказывались тщетными. Несмотря на все попытки вернуть потерпевшего к жизни, он лежал неподвижно.

И тогда она прибегла к последнему средству.

Подняв над головой сжатые кулаки, она изо всех сил ударила по его грудной клетке, отчего тот едва заметно дернулся вверх и сделал чуть заметный выдох.

– Дыши! – закричала она.

К ее удивлению, он подчинился. Ресницы его задрожали. Щеки слегка порозовели, он срыгнул и закашлялся, после чего его вырвало. Почувствовав неописуемое облегчение, Селина повернула спасенного на бок, чтобы он не подавился рвотой. По его лицу потекли слезы, когда он задышал, набирая полные легкие воздуха. Селина удерживала его на боку, не давая повернуться ни на живот, ни на спину.

– Все нормально, – успокоила его она. – Просто лежи и дыши. Ты в безопасности, все в порядке.

Когда прибыла «Скорая помощь», женщина-фельдшер, подойдя к Селине и опустившись на колени, обтерла следы рвоты с лица пострадавшего и накрыла его рот и нос кислородной маской. Тут же появилась и вторая медсестра, накрывшая пострадавшего одеялом. Селина стояла рядом и вместе с Марком наблюдала, как мужчина приходит в себя, глубоко вдыхая чистый воздух.

Для него кошмар закончился благополучно.

– Где ты этому научилась? – спросил Марк.

На лице Селины по-прежнему не было ни кровинки.

– У моей соседки по комнате в колледже была сестра, учившаяся на фельдшера. Она и показала нам, что нужно делать при первой помощи, но я и подумать тогда не могла, что это когда-нибудь пригодится. Сердечно-легочная реанимация – это одна из тем, которой она уделила достаточно много времени.

– Вот видишь, и пригодилось, – заметил Ренд.

Они вместе осмотрели передвинутые Марком прожектора. Они уже не горели, однако дым от пожара все еще не развеялся.

– Так почему они взорвались? – спросила Селина.

На этот вопрос вместо Марка ответил подошедший к ним пожарный.

– Я вам сейчас покажу.

Переглядываясь с Марком, они подошли к одному из еще тлеющих прожекторов и увидели человека, извлекающего два обгоревших до черноты провода из уже опустевшей коробки входного электрощита прожектора.

– Видите эти провода?

Они утвердительно кивнули.

– А их здесь быть не должно, – пожарный опустился на колени и жестом пригласил Селину и Марка сделать то же самое. На задней стенке прожектора он указал им на маленькое отверстие, окруженное вмятиной, заметной на ровной поверхности металла. – И этого отверстия тоже не должно было быть.

Селина мысленно связала только что увиденное с тем, что произошло и его последствиями.

– Но это между нами, – предупредил он.

– Конечно.

– Пока ничего не подтверждено, но дело абсолютно ясное. В прожектора были заложены пакеты пластиковой взрывчатки. Когда подали напряжение, эти два провода оказались под током и вызвали взрыв.

– Кто же заложил три пластиковых бомбы в прожектора? – спросила Селина.

– Это предстоит выяснить вам и полиции.

Глава 02

Выйдя из лимузина, остановившегося перед зданием компании «Редман Интернэйшнл», Джордж Редман сразу же оказался в окружении репортеров.

Пробиваясь сквозь толпу, он старался не обращать внимания на камеры и микрофоны, почти касавшиеся его лица. Весь его мир сейчас был впереди, за двойной стеклянной дверью. Он не собирался говорить ни слова, пока не встретится с Селиной, но это не остановило репортеров и не приглушило какофонию их пронзительных голосов.

– Вы не хотите сделать заявление?

– Вы не думаете, что это связано с вашими планами прибрать к рукам «УэстТекс»? С недавним снижением котировок акций «Редман Интернэйшнл»?

– Мистер Редман, кто-нибудь взял на себя ответственность за это?

Джордж пристально посмотрел на репортера, задавшего этот, самый толковый в данной ситуации, вопрос и двинулся сквозь толпу дальше. Кто мог быть ответственным за это?

Селина ждала его за дверью, и, обнимая ее, Редман подумал, что никогда до этого она не казалась ему такой красивой и родной.

– Ты в порядке? – первым делом поинтересовался он.

– В полном, – ответила Селина, отлично знавшая отца, – я действительно в полном порядке.

– Так что все-таки произошло? – спросил он.

Селина подробно рассказала ему обо всем. Когда речь зашла о человеке, который оказался в беспомощном положении за прожектором, она, извиняясь, воздела руки вверх.

– Я пыталась не посвящать прессу в то, что с ним произошло, но это оказалось невозможно. Репортеры пронюхали об этом прежде, чем я смогла хоть что-то предпринять.

– Да не бери в голову, – успокоил ее отец. – Мы в этом не виноваты. Если уж на то пошло, им следовало бы поздравить тебя, ведь ты спасла ему жизнь. Кто еще получил травмы?

Она ответила, что еще несколько человек получили ожоги.

– Да, выходит нам предстоит судебный процесс.

– Совсем не обязательно, – возразила Селина. – Я послала Кейт и Джима из отдела по связям с общественностью поговорить с семьями пострадавших. Если все пойдет так, как надо, то с этого уик-энда все жены пересядут на «Лексусы», а их детям будет оплачено образование в колледжах. Деньги будут лежать на их банковских счетах, а нам предстоит лишь оформить документы, свидетельствующие о том, что каждая семья отказалась от предъявления нам судебных исков.

Что-то привлекло внимание Селины, и она повернула голову в сторону. Джордж проследил за взглядом дочери. На противоположном конце вестибюля трое мужчин в куртках неяркого желтого цвета с двумя крупными собаками на поводках входили в кабину одного из лифтов.

– Бригада саперов, – пояснила Селина. – Они появились сразу после того, как прибыли полицейские и пожарные.

– Интересно, сколько времени они здесь пробудут?

Она посмотрела на часы.

– Здесь все подразделение, – ответила девушка. – Они уже прошли восемнадцать первых этажей. Вместе с ними работают собаки, и я не удивлюсь, если они уйдут отсюда через несколько часов, дав нам возможность подготовить окончательное коммюнике для прессы и закончить последние приготовления к приему.

– Если кто-либо вообще объявится, – заметил Джордж.

– Да они все объявятся, – успокоила она отца. – Хотя бы потому, что каждая пара уже внесла по десять штук баксов. Куда они денутся? А кроме того, ты слышал, чтобы хоть один из приемов, которые устраивает мама, провалился?

Джордж поднял бровь. В этом она была права. Они пошли в бар.

– Так кто же это сделал? – спросила Селина.

– Понятия не имею. Я ломаю голову над этим вопросом с той секунды, когда ты мне позвонила.

– Я уже связалась с компанией, предоставившей нам прожектора, и мне сказали, что перед отправкой все оборудование было проверено. Если это правда, в чем я пока не уверена, тогда единственной версией будет то, что кто-то начинил прожектора взрывчаткой уже здесь.

– Полиция уже допросила бригаду осветителей?

– Сейчас допрашивает. А я вот чего не пойму: почему не были использованы более мощные заряды взрывчатки? Те три прожектора, что взорвались, были начинены слабыми зарядами, способными вызвать лишь незначительные разрушения.

– Я думаю о том же.

– И что надумал?

Джордж пожал плечами.

– Кто знает? Может быть, кому-то не нравится дизайн нашего небоскреба?

Непонятно как, но ее отцу обычно удавалось не терять чувства юмора даже в столь трудных ситуациях, как эта.

– А что слышно об РРК? – спросила она.

– Если раньше они нервничали из-за того, что поддержали нас, то теперь они, должно быть, просто в панике, – ответил Джордж.

Робертс, Ричардс и Кравис – более известные как РРК – были инвестиционной группой[1], нанятой Джорджем, чтобы оказать финансовую помощь при поглощении «УэстТекс Инкорпорэйтэд». Хотя Джордж и сохранил за собой управление, но без 3,75 миллиарда долларов, предоставленных РРК на ведение войны с конкурентами, без их искусства и мастерства, без банков, которые они сделали недоступными для конкурентов, действуя в одиночку, он никак не смог бы завершить этого дела.

– Ничего от них пока не слышал, – проговорил Редман. – Но я уверен, что сегодня вечером услышу. Наверняка для Фрэнка Ричардса это событие будет как нельзя кстати. Он всегда был против поглощения нами этой компании. Если он решит, что кто-то начинил эти злополучные прожектора взрывчаткой для того, чтобы привлечь внимание к падению наших активов или выразить этим свой протест в отношении нашей заинтересованности в присоединении «УэстТекс», он без долгих раздумий выйдет из игры и не вспомнит о других, более удачных делах, которые провернул вместе с нами.

Селина понимала, что отец прав. Существовали и другие банки, и другие инвестиционные группы, способные поучаствовать в этом бизнесе и взять на себя предлагаемые отцом риски, но таким опытом, какой был у РРК, обладали немногие, особенно, когда дело доходило до выкупа в кредит[2].

– Ты виделась сегодня с сестрой? – спросил Редман. – Твоя мать интересовалась ею. Она рассчитывала на ее помощь в подготовке приема.

– И мама думает, что она на нем не появится? – Селина склонила голову набок. – Лиана, похоже, еще не знает о том, что случилось.

– Мне надо позвонить твоей матери, – спохватился он. – Я обещал ей позвонить сразу, как только узнаю что-либо. А если ты увидишь Лиану, передай ей, что она нужна матери.

Зная наперед, что не увидится с Лианой до позднего вечера, Селина тем не менее, провожая отца до двери, обещала выполнить его просьбу.

Пресса по-прежнему осаждала вход. Камеры и микрофоны взметнулись вверх.

– Ты можешь воспользоваться боковым входом, – предложила девушка.

– И лишиться их сочувствия как раз в тот момент, когда оно мне так необходимо? Нет, я пойду обычным путем.

С этими словами Джордж скрылся в дверях главного входа и сразу оказался в окружении репортеров. Он ответил, наконец, на те вопросы, на которые мог. Селина проводила его взглядом, прислушиваясь к безумным выкрикам из толпы, а затем, отойдя от двери, занялась делами – к приему предстояло сделать еще очень многое.

Когда Лиана Редман покинула Вашингтон-сквер[3], солнце уже начало заходить за неровно-зубчатый манхэттенский горизонт.

Она сидела в парке с утра, читая последний выпуск «Вог», разговаривая со знакомыми людьми и внимательно наблюдая за незнакомыми.

Сейчас пройдя мимо большого выключенного фонтана и очутившись рядом с белой аркой, она увидела множество детей, игравших с родителями, и невольно замедлила шаг, глядя, как отец крутит в воздухе свою малышку-дочь. Она продолжила путь, не заметив, что ее фотографируют.

Уже наступал вечер, но пропитанный ароматом цветов воздух был еще теплым, и девушка была рада, что, направляясь в парк, надела шорты и футболку. У двадцатипятилетней Лианы Редман была длинная густая копна черных вьющихся волос, доставшаяся от отца. Хотя она и не считалась красавицей, как ее старшая сестра, в ней было что-то, что делало ее заметной и притягивало взгляды.

Оставив парк за спиной, она двинулась по Пятой авеню. Тротуары были сплошь заполнены людьми. Пятеро подростков на скейтбордах, с визгом и криком лавируя в толпе, пронеслись мимо Лианы, превращаясь в красные, белые и нежно-зеленые пятна.

Девушка, подставив лицо теплому ветру, пыталась представить себе, что будет делать и как себя вести на сегодняшнем приеме. Поначалу она решила не ходить, но мать, угадав мысли дочери, настояла на ее присутствии.

– Отцу нужна твоя поддержка.

Услышав это, Лиана едва не рассмеялась. Прежде Джордж Редман никогда не нуждался в ее поддержке.

Четыре часа назад ей надо было встретиться с Элизабет в их поместье в Коннектикуте, чтобы помочь ей завершить последние приготовления к приему. Лиана не могла понять, почему матери вдруг так потребовалась ее помощь – ведь им обеим было хорошо известно, что Селина, как всегда, позаботится обо всем.

Лиана остановилась в конце небольшой очереди у газетного лотка. Рядом с ней встал какой-то мужчина. Не поворачивая головы, Лиана искоса посмотрела на него. Высокий и смуглый, с худым угловатым лицом, он был одет в теплую не по сезону черную кожаную куртку, плотно обтягивающую его широкую грудь; с его шеи свешивалась сложная и дорогая 35-миллиметровая камера.

Лиане показалось, что она видела его и раньше.

Подошла ее очередь. Не обращая внимания на большинство газет и журналов, на первых полосах и обложках которых красовались ее отец, Селина и новое здание, она попросила у продавца свежий номер журнала «Интервью». Заплатив, она сунула журнал в ярко раскрашенную и непомерно большую сумку, висевшую на ремне у нее на плече.

Снова взглянув на мужчину в черной кожаной куртке, она заметила, что он по-прежнему пристально смотрит на нее, и пошла дальше по Пятой авеню, обдумывая, почему он, не купив ничего в газетном киоске, теперь снова за ней идет. Так продолжалось до того, пока в одной из витрин она, увидев его отражение, не поняла, что он снова ее фотографирует.

Лиана обернулась, намереваясь спросить, на какую газету он работает, но вдруг заметила между полами его черной кожаной куртки рукоятку револьвера, заткнутого за поясной ремень.

В испуге она посмотрела на лицо мужчины. В этот момент он как раз опустил камеру. Когда он улыбнулся ей, она его узнала. Раньше в это утро в парке он сидел на соседней с нею скамье. Лиана тогда подумала, что он за ней наблюдает. Теперь она в этом уже не сомневалась.

– Вечером, – обратился к ней мужчина, – когда я проявлю эти пленки и напечатаю фотографии, то повешу их на стену у себя над кроватью. Вместе с остальными, – незнакомец улыбнулся еще шире, обнажив ровные белые зубы. – А скоро, Лиана, я хочу заблаговременно предупредить вас об этом, я намерен привести вас к себе домой и лично показать вам все эти снимки.

Она отвернулась от него так резко, что журнал, выпав из ее сумки, упал на тротуар. Ветер тут же принялся перелистывать страницы. В стоящем чуть впереди такси водитель отсчитывал пассажиру сдачу.

Лиана бросилась к машине. Мужчина последовал за ней.

– Подождите! – закричала она, но автомобиль уже отъехал. Быстро посмотрев через плечо, она убедилась, что мужчина по-прежнему рядом. Блестящая рукоятка револьвера была ясно заметна в прямых солнечных лучах. Лиана собиралась уже позвать на помощь, но тут подошло другое такси. Не помня себя, она бросилась к машине, сердце ее бешено колотилось, она влетела в салон, едва его покинула пожилая пара пассажиров.

Захлопнув дверцу, она нажала кнопку замка, буквально на секунду опередив мужчину, схватившегося за ручку двери и потянувшего ее на себя. На его лице, находившемся всего в нескольких дюймах от стекла, было выражение бешенства, словно его только что надули, не выдав положенный приз. Он шлепнул ладонью по стеклу, и Лиана в ужасе отпрянула в глубь салона.

Машина не трогалась с места. Взглянув на водителя, Лиана поняла, что он ждет разрыва в потоке машин, чтобы влиться в него.

– У него пистолет! – закричала она. – Поезжайте быстрее!

Таксист посмотрел на мужчину, на его злобное лицо, нажал на газ и, встревая в узкие просветы между машинами, чудом избегая аварии, поехал в направлении Вашингтон-сквер.

Лиана, обернувшись, посмотрела в заднее стекло. Мужчина все еще стоял на тротуаре, фотокамера висела у него на шее, руки были опущены вдоль тела.

– Я ведь не знал, что у вас неприятности, – извиняющимся голосом произнес таксист. – Вы в порядке? Может, мне отвезти вас в полицию?

Она уже думала об этом, но решила пока этого не делать.

– Когда мы повернем за угол, его уже не будет на месте, – девушка откинулась на протертое виниловое сиденье. – Я выйду на пересечении Пятой авеню и 49-й улицы, у нового здания компании «Редман Интернэйшнл». Там я оставила машину.

– Вряд ли вы ее там найдете.

– Это что еще значит?

– Шутите?

– Я не понимаю, о чем речь.

– Неужели никого уже больше не интересуют новости? – медленно произнес таксист. – Сегодня утром на крыше этого здания взорвались три бомбы.

Лиана побледнела. Отец и сестра находились там сегодня, готовясь к вечернему приему.

– Есть пострадавшие?

– Несколько человек. Один парень умер бы, не будь рядом Селины Редман. Она спасла ему жизнь.

Лиана стиснула зубы.

– Каким образом?

– Быстро оказала ему первую помощь, так сообщил по радио репортер. Она просто героиня.

– Да она просто поганая сука и больше ничего.

Остановившись под красным светом, таксист посмотрел на нее в зеркало заднего вида, неуверенный в том, что правильно расслышал ее слова.

– А вы что, знакомы с семейством Редман?

Лиана снова задумалась над тем, почему безопасность ее семьи так сильно ее тревожит. После столь долгого времени, в течение которого родители попросту ее не замечали и для них существовала лишь Селина, какие еще чувства, кроме презрения, она могла к ним испытывать?

– Нет, – ответила она. – Я их совсем не знаю.

Глава 03

Высоко над Пятой авеню Луис Райан сидел в своем угловом офисе, спиной к окнам, занимавшим большую часть стены, спиной к новому зданию компании «Редман Интернэйшнл», возвышавшемуся невдалеке от его офиса.

Он расположился за письменным столом, не отрывая пристального взгляда от матовых букв, вытравленных на покрывающем его стекле: «Манхэттен Энтерпрайзис». Эту компанию он создал тридцать один год назад, и сейчас она была одной из ведущих мировых многопрофильных корпораций.

И только компания Редмана превосходила ее.

С утра этого дня началась его война против Джорджа Редмана: Лиана Редман была напугана, прожектора взорвались – все шло согласно тщательно разработанному плану. А теперь вот-вот должно было начаться торжество по случаю открытия нового небоскреба «Редман Интернэйшнл».

Луис посмотрел на Пятую авеню, в ту сторону, где толпа бурлила возле застеленного красным ковром входа в «Редман Интернэйшнл». Глядя на репортеров и поток лимузинов, ползущий по авеню, можно было подумать, что все влиятельные и обладающие властью в этом мире господа и дамы пришли, чтобы поддержать Джорджа Редмана. Мысль о том, что Луис вел дела со многими из этих мужчин и женщин, вызвала у него чувство отвращения и заставила отвернуться от окна.

Подняв глаза от стола, он посмотрел на черно-белую фотографию своей жены.

Помещенный в тяжелую серебряную раму, снимок уже выцвел за все те годы, что прошли после смерти Энн, но ее красота, в отличие от фотобумаги, не увяла.

Луис внимательно смотрел на ее лицо и мысленно переносился в прошлое, в те несколько лет, прожитых вместе. Она была его первой любовью, его опорой и самым лучшим другом. Она оставила о себе самые лучшие воспоминания. Она подарила ему сына. Между ним и Майклом было немало различий, но всякий раз, когда Луис встречался с ним, он находил в лице сына знакомые черты своей любимой Энн.

Жену украл у него Джордж Редман.

Луис думал обо всем, что выпало на долю Редмана. Но теперь время пришло. Наконец-то Джордж Редман перестал быть неуязвимым. Когда умерла Энн, Луис поклялся, что он и Майкл заставят Редмана заплатить сполна за все, что он с ней сделал. Он поклялся покончить с Джорджем Редманом, с его семьей, с его империей. Он заставит их сполна испытать и прочувствовать всю ту боль, которая не отпускала его все эти годы.

Он посмотрел на первую страницу «Уолл-стрит джорнал». Заголовок на всю ширину страницы гласил: «АКЦИИ РЕДМАНА УПАЛИ НА ДВАДЦАТЬ ТРИ ПУНКТА. НАМЕЧАЕМОЕ ПОГЛОЩЕНИЕ «УЭСТТЕКС» ЗАСТАВЛЯЕТ АКЦИОНЕРОВ НЕРВНИЧАТЬ».

«Вот ведь бедняжки», – подумал Луис.

Он открыл ящик письменного стола и, порывшись в нем, извлек последний номер журнала «Пипл». На обложке был его сын, Майкл Арчер, кинозвезда и писатель, чьи романы становились бестселлерами. Даже сейчас, когда Майкл повзрослел, в нем ясно прослеживались черты, унаследованные от матери, – от темных волос до голубых, цвета кобальта, глаз. При этом на отца Майкл был не похож ни капли.

Изучая лицо сына, Луис раздумывал над тем, как повел бы себя Майкл, узнай он о том, что Джордж Редман убил его мать. Ведь когда это случилось, ему было всего три года. Ради того, чтобы уберечь сына от той боли и злости, которые будоражили его, Луис, растя и воспитывая Майкла, внушал ему, что смерть матери произошла в результате несчастного случая. Но вместо того, чтобы сблизить их, эта трагедия, наоборот, развела их и отдалила друг от друга: чтобы обеспечить их будущее, Луису пришлось посвящать все свое время «Манхэттен Энтерпрайзис».

Они никогда не были близки. Фактически Луис до последней недели не видел Майкла и не получал от него вестей уже шестнадцать лет.

«И все это из-за проклятого Джорджа Редмана», – думал он. Отложив журнал, бизнесмен снова стал смотреть, как лимузины медленно движутся по улице. Он гадал, в каком из них может сидеть его сын. На прошлой неделе, когда Майкл неожиданно нагрянул в его офис, Луиса поразила произошедшая в нем перемена. В жизни Майкл казался старше, чем на экране. С годами его взгляд стал более твердым, утратив прежнюю доверчивость и наивность. Видно, что борьба, которую ему надо было вести в Голливуде, пошла ему на пользу и многому научила. Возможно, он, наконец-то, стал взрослым.

Но на самом деле взрослым-то он и не стал…

Майкл жаловался на свое затруднительное положение и говорил, что его жизнь в опасности, а Луис слушал его, и в его сознании закипала та самая смесь стыда и злости, которую он чувствовал, когда восемнадцатилетний Майкл отправился в Голливуд. Даже сейчас, слушая сына, просящего о помощи, он чувствовал то же, что и тогда. Даже сейчас он видел удивление на лице Майкла, когда сказал ему, что окажет ему необходимую помощь только в том случае, если он пойдет на открытие «Редман Интернэйшнл» и встретится там с Лианой Редман.

Сидя в отцовском лимузине пепельно-серого цвета, Майкл Арчер смотрел сквозь тонированное стекло на сверкающий огнями силуэт Нью-Йорка и думал, что предпочел бы оказаться в любом другом месте, только не там, куда он ехал.

Возвращение не принесло ему радости. То, что его здесь ждало, вызывало лишь отвращение. В свое время он покинул это место и ни разу не оглянулся, не вспомнил прошлого, до того момента, когда несколько недель назад у него не осталось иного выбора.

Все, что он видел вокруг, принадлежало его отцу, начиная от устрашающего офисного здания и жилых комплексов на Пятой авеню до роскошных отелей на Парк-авеню и Мэдисон-авеню, мимо которых он только что проехал. Никто даже и не знал, что он сын Луиса, но постоянная мысль о том, что отцовское «я» расползлось, подобно эпидемии, по всему городу, вызывала у него жгучий стыд.

Ну разве это не ирония, мысленно рассуждал он, что сейчас его снова заталкивают в ту жизнь, от которой он когда-то сбежал. Но еще большая ирония была в том, что помочь ему не мог никто, кроме отца.

Рядом с ним на сиденье лежал светло-коричневый конверт, который Луис дал ему этим вечером. Протянув руку и взяв конверт, Майкл включил над головой лампу и вынул из конверта несколько фотографий Лианы Редман.

Большинство снимков запечатлели ее читающей на Вашингтон-сквер, на нескольких фотографиях она стояла в очереди к газетному лотку. На остальных Лиана была сфотографирована бегущей по тротуару, чтобы поймать такси.

Майкл изучал ее лицо и гадал, в какую историю вовлекает его отец. Почему его встреча с Лианой Редман для него так важна? И почему Луис отказался дать деньги, столь необходимые ему сейчас, если он с ней не встретится?

Лимузин, встроившись в «зеленую волну», покатил дальше по Пятой авеню. Майкл увидел яркий, жизнерадостный свет прожекторов, направленных на здание «Редман Интернэйшнл» и освещающих красную ленту пронзительными яркими лучами.

Он отложил конверт с фотографиями в сторону. Сейчас ему необходимо делать то, что велел отец.

После недавней смертельной угрозы у него едва ли был выбор.

Глава 04

Возбуждение в вестибюле нарастало.

Стоя возле сверкающего водопада, Винсент Спокатти наблюдал, как повсюду, куда ни глянь, суетятся люди.

Под присмотром Элизабет Редман девушки, одетые в одинаковую униформу, проверяли сервировку мест за столом, полировали все украшавшие вестибюль сверкающие предметы и в который раз поправляли невероятных размеров цветочные композиции, стоявшие на каждом из двухсот столов, рассчитанных на восемь персон каждый. Бармены в черных смокингах пополняли запасы бокалов, бутылок и льда. Позади них тридцать четыре музыканта поудобнее рассаживались на стульях, готовясь к предстоящему нелегкому вечеру.

Помня о взорвавшихся ранее бомбах, Спокатти был поражен тем, что все происходило четко и слаженно, словно по нотам. Он понимал, что это заслуга Элизабет Редман и ее дочери Селины.

Элизабет шла через вестибюль к бару. Винсент сосредоточенно наблюдал за ней. Элизабет Редман, как и ее дочь Селина, была высокой и стройной. Белокурые волосы спадали ей на плечи, обрамляя овал лица, при взгляде на которое сразу становилось понятно, что эта женщина обладает умом и чувством юмора. Бриллианты на ее шее, на запястьях и в ушах были дорогими и изысканными, но не вульгарно-кричащими. Она знала, что представляют собой люди, приглашенные ею на торжество; она знала, как следует обходиться с ними. И это было заметно с первого взгляда.

Когда она проходила мимо, Спокатти, повернув голову вправо, быстро осмотрел свое отражение в громадной зеркальной колонне. То место на его черном смокинге, под которым находился грудной карман, а в нем револьвер, слегка оттопыривалось, но Спокатти это не сильно беспокоило. Он был телохранителем, и его наняли на сегодняшний вечер для того, чтобы охранять Джорджа Редмана, его семью и их гостей от возможного вторжения нежелательных визитеров. Думая об иронии этой ситуации, Спокатти едва удерживался от смеха.

Он присмотрелся к своему окружению. Практически все было пущено на самотек, хотя безопасность требует строгого соблюдения правил и четкого выполнения приказов. После сегодняшнего взрыва бомб Джордж Редман нанял двадцать пять человек для того, чтобы они стояли на часах в течение всего сегодняшнего торжества, но – в чем Спокатти был практически уверен – все они не были профессионалами, а скорее любителями, что было ему только на руку.

Он не сомневался, что незаметное проникновение в один из лифтов и добыча информации, касающейся поглощения «УэстТекс Инкорпорэйтэд», так необходимой Луису Райану, должны пройти без каких-либо проблем.

Элизабет Редман снова шла через вестибюль, на этот раз по направлению к нему. Она не подчеркивала этого, но держала себя так, что было ясно: эта дама в полной мере осознает, какой властью она обладает в этом городе.

Она подошла к нему с улыбкой на лице и протянула руку.

– Я Элизабет Редман, – представилась она.

Ее рукопожатие было твердым.

– Антонио Бенедетти.

– Мне всегда очень нравились итальянцы.

Забавно, подумал он и спросил:

– Что я могу сделать для вас, миссис Редман?

– Да ничего особенного, – ответила она. – Просто следите, чтобы ни одна бомба не взорвалась здесь во время сегодняшнего торжества, только и всего. Вы можете справиться с этим?

– Конечно.

Элизабет подняла голову. Во взгляде ее глаз, смотревших на него, появилась твердость.

– Пожалуй, – сказала она, но, повернувшись к другим охранникам, добавила: – Но вот в отношении других ваших коллег у меня нет уверенности.

– Да и у меня тоже.

– Вы думаете, они не способны защитить нас?

– Честно говоря, нет.

– Но ведь все они люди с опытом, – возразила она.

– Возможно, это так, но кто их обучал? Я наблюдаю за ними уже несколько часов, и за это время они сделали массу ошибок. Они не профессионалы.

– А вы профессионал?

– Я – да.

Раздался глубокий звук бас-гитары – музыкант, сидевший позади них, перебирал струны. Посмотрев на Спокатти, Элизабет сказала:

– Мистер Бенедетти, сегодня утром три бомбы взорвались на крыше этого здания. Несколько человек были ранены, моя дочь едва не погибла. Очевидно, что сегодня вечером может произойти что-нибудь еще – скорее всего, произойдет. Поскольку наша охрана состоит сплошь из непрофессионалов, ситуация, похоже, вынуждает вас организовать работу на свой лад. Я надеюсь, что все пройдет хорошо.

Спокатти смотрел ей вслед, едва сдерживая смех.

Джордж и Селина прибыли за десять минут до прихода гостей.

Выйдя из личного лифта, они разошлись по разным сторонам. Спокатти наблюдал за Селиной. Она показалась ему просто великолепной в своем красном платье с блестками. Ее походка была твердой и решительной – она двигалась с такой же уверенностью, как и мать. Элизабет разговаривала с четырьмя охранниками, стоявшими у накрытого балдахином входа. Селина, подойдя к ним, положила руку на спину матери, затем, приблизившись к одному из охранников, вырвала у него из руки сигарету, бросила ее в стоявшую рядом пепельницу и, повернув его лицом к окну, указала на улицу.

Да, эта женщина была что надо. И не только потому, что этим утром она спасла жизнь человека, а еще и потому, что она все время следила за тем, чтобы охрана постоянно была начеку, дабы никто не пострадал в этот вечер.

Даже жаль, что ее придется убить.

Джордж Редман был, что называется, в своей тарелке. Расхаживая по вестибюлю, он с гордостью посматривал на столы, на цветы, на украшение всего помещения. От Луиса Райана Спокатти знал, что стать собственником этого здания на Пятой авеню всегда было заветной мечтой Редмана. Он знал, каких трудов это ему стоило и как счастлив он был, когда здание в конце концов перешло в его собственность.

Спокатти посмотрел на часы. Увы, но твоим это здание будет оставаться очень недолго.

Оркестр за его спиной заиграл «Мое голубое небо». Спокатти окинул взглядом помещение и, посмотрев в окно, увидел, что первые гости уже выходят из лимузинов.

Прием начинался. Джордж, Элизабет и Селина находились у входа, принимая приветствия, объятия и поздравления. Они были поглощены этим, а Спокатти, проскользнув за водопадом, пробрался в один из лифтов, и тут до него вдруг дошло, что младшей дочери в зале не было.

Отверженная, промелькнуло у него в голове, куда-то пропала.

Двери лифта с тихим шипением закрылись у него за спиной.

Сунув руку в карман смокинга, Спокатти достал ключ-карту, которую дал ему Райан. Он всунул ее в освещенную щель на светящемся пульте управления, набрал на панели пульта заученный накануне восьмизначный код и стал ждать.

Некоторое время все оставалось без изменений. Затем механический голос объявил: «Разрешение получено, мистер Коллинз. Пожалуйста, выберите этаж». Значит, того, кто продался Райану, зовут Коллинз, подумал Спокатти, и нажал на кнопку с числом 76.

Лифт начал подъем.

Спокатти вынул карточку из щели и достал пистолет. Когда перед тем, как остановиться, кабина начала замедлять ход, он отступил к стенке. Двери раздвинулись. Напрягаясь и прислушиваясь, он выглянул из кабины и, не увидев никого, с облегчением вздохнул.

Вот теперь начнется настоящая работа.

Длинный коридор был обставлен хорошо и со вкусом. На стенах, отделанных панелями цвета слоновой кости, висели картины старых мастеров. Дверь, ведущая из коридора в зал, была фанерована красным деревом, паркетный пол блестел, словно его только что натерли. Стоявшая на изящном, придвинутом вплотную к стене столике лампа в стиле Тиффани отбрасывала радуги на янтарные стены.

Спокатти прислонился к задней стенке кабины лифта. Любой другой, оказавшийся сейчас на его месте, не увидел бы перед собой ничего, кроме богато обставленного коридора. Для него это была полоса препятствий.

Он вынул из кобуры пистолет и, достав из кармана смокинга изящные очки с инфракрасными стеклами, надел их. Все вокруг сразу же предстало перед ним в зловещем красном свете. Спокатти не увидел в коридоре ни одной видеокамеры, но это не означало, что их там не было. Картины могли послужить для них ширмой. Надо было рискнуть.

Он снова посмотрел в коридор. Прямо перед лифтом он заметил тонкую полоску света, которая, если бы не очки, оставалась невидимой. Осторожно ступая, он переступил через нее, понимая, что, если бы случайно прервал этот лучик, датчик мгновенно уловил бы разницу температур, но сам он не услышал бы сигнала тревоги – его бы услышала полиция.

Он двинулся вперед. Проходить сквозь густую паутину световых лучей становилось все труднее, по мере того, как он приближался к двери, за которой находился главный компьютерный центр компании «Редман Интернэйшнл». Один участок коридора ему пришлось преодолевать ползком, вжавшись животом в пол, а встав на ноги, он должен был сделать два прыжка, да еще и наклонившись. Я вполне мог привести в действие сигнализацию, так и не заметив этого, подумал он. Это была тревожная мысль.

И вот он добрался до двери. Спокатти знал, что она была защищена стальным листом толщиной, по крайней мере, в три дюйма. Райан сообщил ему, что внизу двери должна быть небольшая клавиатура. После введения шестизначного кода дверь не только откроется, но и выключит всю охранную систему.

Он опустился на колени, нашел клавиатуру и увидел, что она защищена множеством перекрещивающихся световых лучей. Спокатти шепотом выругался и снова посмотрел на часы. Прошло десять минут. А убраться отсюда он должен будет через тридцать.

Спокатти внимательно осмотрел скрещение лучей над клавиатурой. Идущие под разными углами с потолка до пола, они формировали своего рода решетку, такую частую, что его палец наверняка перерезал бы хоть один из них, попытайся он просунуть его в крошечный промежуток между лучами. Ему нужно было что-то длинное и тонкое, что могло бы пройти через ячейку этой световой сетки и набрать на панели код. Вполне подошел бы карандаш. Или ручка. Но ни того ни другого у него не было. Лихорадочно ища выход, он огляделся по сторонам, но не заметил ничего, что могло бы ему помочь. Это буквально привело его в бешенство. Ведь он почти у цели.

Внезапно его осенило. Способ решения проблемы уже возник в его голове.

Он снял очки и посмотрел на дужки, отходящие от зеленой оправы. Они были длинными, тонкими и с закругленными концами. Такая дужка отлично пройдет через мелкую ячейку световой сетки. Он отломил одну из дужек. Придерживая одной рукой очки, он второй рукой осторожно приступил к делу.

Через несколько секунд все было сделано. Он ввел код, данный ему Райаном, инфракрасные световые лучи погасли, и дверь, ведущая в компьютерный зал, распахнулась перед ним.

Вытащив револьвер, Спокатти встал с колен. Он быстро обвел взглядом помещение, опасаясь, что в нем тоже могут быть установлены устройства слежения, но не обнаружил ничего, кроме множества компьютеров.

Он подошел к ним, зная, что в тот момент, когда он включит хоть один из них, начнутся неприятности. Когда экран засветился и компьютер ожил, он заметил на системном блоке освещенную щель, почти такую же, как на панели управления лифтом. Затем на экране появилось сообщение: ПОЖАЛУЙСТА, ВОСПОЛЬЗУЙТЕСЬ КАРТОЙ ДОПУСКА.

Райан дал ему всего одну закодированную на компьютере карту, которой он воспользовался в лифте. Он достал ее из кармана смокинга, провел ею по щели и стал ждать. Экран почернел, и через мгновение на нем появилось новое сообщение: ДОПУСК ЗАПРЕЩЕН.

Вот и все – Райан подставил его, не дав нужную карту. Спокатти с трудом притушил вспыхнувшую в нем злобу. Он мог бы взломать защитную систему, но на это уже не было времени. Он выключил компьютер и снова осмотрел помещение. Шкафов и стеллажей в ней не было, были лишь письменные столы с закрытыми ящиками, в которых Редман не стал бы хранить ничего важного. В этом он был уверен. Спокатти понимал, что все нужное ему находится в этих компьютерах… или в сейфе в офисе Редмана.

Он снова посмотрел на часы. У него оставалось еще двадцать минут до возвращения в вестибюль. Райан сказал ему, что офис Редмана расположен на третьем этаже его трехэтажной квартиры.

Если он поспешит…

Глава 05

В трехуровневой квартире своих родителей, расположенной высоко над офисами компании «Редман Интернэйшнл», у окна в конце длинного коридора стояла Лиана Редман. Она смотрела вниз на бесконечный поток машин, идущих по Пятой авеню.

Ей надо было быть на приеме еще тридцать минут назад. Ее родители придут в ярость, а пресса будет теряться в догадках по поводу ее отсутствия, но именно этого Лиана и хотела. У нее не было ни малейшего желания принимать участие в этом торжестве, однако девушка понимала, что прийти на него ей все-таки придется. Если ее там не будет, родители попросту отрекутся от нее.

Но прежде, чем идти на прием, она решила выпить.

Войдя в библиотеку, она нагнулась к маленькому холодильнику, доступом в который обладала только она, и достала бутылку шампанского. Наполнив бокал, Лиана вдруг снова задумалась о том мужчине, который сегодня днем преследовал ее. Возможно, она тогда поступила неправильно, не обратившись в полицию. Определенно это была ошибка.

Девушка направилась к письменному столу отца, включила лампу с зеленым абажуром и села. На столе стояло несколько семейных фотографий в рамках. Лиана выбрала ту, где она была снята с Селиной, когда они были еще детьми. Лиане было семь, а Селине одиннадцать лет. Глядя на фото, она удивлялась, насколько счастливыми они на нем выглядели. Девочки, держась за руки, отдыхали, сидя на лугу, позади их дома в Коннектикуте. На них были огромные соломенные шляпы, тень от которых падала на лица. Позади детей стояла смеющаяся Элизабет, ее белокурые волосы сверкали на солнце.

Она стала вспоминать, когда ее чувства к Селине изменились. Ответ нашелся сразу: когда отец начал брать ее с собой в компанию «Редман Интернэйшнл».

Лиана очень задерживалась. Неважно, насколько сильно ей не хочется идти на этот прием – быть там она должна. Положив фотографию на стол лицевой стороной вниз, она выключила свет и пошла к бару. Нагнувшись, чтобы поставить бутылку обратно в холодильник, она уловила отражение в оконном стекле. Кроме нее в стекле отражался и еще кто-то. Дверь, ведущая в библиотеку, открывалась.

Она почувствовала, что начинается нечто непонятное, и повернулась. Дверь была уже полностью открыта. Полоса света из библиотеки проникала в комнату. Девушка была готова спросить, кто там находится, но тут увидела внутри какого-то мужчину. Он не видел ее – Лиана была в противоположном, затененном конце комнаты.

Человек стоял в дверном проеме, прислушиваясь, осматриваясь и, по всей вероятности, обдумывая свои намерения. В его левой руке было зажато что-то блестящее, и, приглядевшись, Лиана увидела, что это пистолет.

Она стояла неподвижно, словно окаменевшая, едва дыша. Он походил на человека, преследовавшего ее днем, хотя полностью уверена в этом она не была…

Панический страх становился все сильнее. Девушка отступила глубже в тень и задумалась, каким образом он оказался здесь, не имея карты допуска в лифт. Она видела, как он вошел в комнату. Вернее, он не вошел, а осторожно, словно кот, прокрался в нее. Его взгляд становился все более пристальным по мере приближения к отцовскому столу.

Он не должен ее заметить.

Книжный шкаф в конце бара стоял от стены примерно на два фута. С одной стороны был небольшой проход, куда она могла спрятаться. Выждав момент, когда мужчина не смотрел в ее сторону, Лиана придвинулась ближе к проходу. При движении ее платье зашелестело. Мужчина, услышав это, резко повернулся на каблуках и прицелился. Лиана похолодела. Их взгляды встретились.

– Кто вы, черт возьми? – выкрикнула она.

Мужчина отошел от письменного стола отца и опустил пистолет. После краткого молчания он произнес:

– Так вот вы где.

Его ответ захватил Лиану врасплох. Мужчина убрал пистолет в кобуру, делая вид, что не замечает ее страха.

– Я спрашиваю, кто вы такой?

– Антонио Бенедетти, – ответил он. – Из группы охранников.

Он сделал шаг вперед, и она поняла, что это не тот мужчина, который преследовал ее днем, но внешнее сходство между ними было. Сердце ее бешено колотилось.

– Что вы здесь делаете?

– Ищу вас, – ответил он. – Вы опаздываете на прием. Ваши родители просили меня пойти и разыскать вас.

– И для этого вам потребовался пистолет?

– Мисс Редман, – со вздохом произнес он, – после того, что произошло здесь утром, каждый из охранников имеет при себе оружие.

Она не сводила с его лица изучающего взгляда. Он был высоким, темноволосым, черты его лица были четкими и привлекательными. В нем чувствовалась какая-то холодность, которую Лиана, однако, находила привлекательной. Она вздохнула, когда охранник, подойдя к двери, раскрыл ее перед ней.

– Ваша мать в бешенстве, – предупредил он. – Если вы сейчас же не появитесь в вестибюле, она, вероятнее всего, меня уволит. Так вы идете?

Лиана, чуть поколебавшись, направилась к раскрытой двери. Проходя мимо мужчины, она заметила:

– Моя сестра сегодня спасла человеческую жизнь. А самое большее, что могу сделать я, это спасти вас от увольнения. Пойдемте.

Лифт шел вниз, казалось, со скоростью брошенного камня.

Когда они спускались, Лиана смотрела на бежавшие на световом табло цифры пролетавших мимо этажей. Она вслушивалась в нарастающий гул толпы, ее ступни ощущали ритм музыки, исполняемой оркестром, и это ее нервировало. Она всегда чувствовала себя лишней в подобных ситуациях. Из всех присутствующих она знала всего несколько человек. Это был мир ее родителей и сестры, но не ее. Так зачем же ей велели прийти?

Взглянув на стоявшего рядом с ней мужчину, она заметила, что он не сводит с нее взгляда. И снова она подумала, что он симпатичный. Лиана скосила глаза на его левую руку – кольца на ней не было. Это вполне ее удовлетворило, но жизнь научила ее тому, что отсутствие кольца еще ничего не значит.

– Как вы думаете, какие шансы, что сегодня ночью будут еще взрывы? – спросила она.

Вопрос его не смутил и не обеспокоил.

– Меньше нуля, – не раздумывая ответил он.

– Да бросьте, – усмехнулась Лиана. – Думаете, мой отец задумал еще что-нибудь, чтобы привлечь к себе внимание всего мира? Может быть, снайпер? Или пожар?

Он, склонив голову, посмотрел на нее.

– Вы думаете, это ваш отец начинил прожектора взрывчаткой?

– Меня бы это не удивило.

– Но ведь пострадали люди, ваша сестра едва не погибла.

– Quelle domage[4].

– Признаться, я вас не совсем понимаю. Думаете, ваш отец способен на такой нелепый поступок? Какой в этом смысл?

– В бесплатной рекламе, мистер Бенедетти, очень много смысла.

Прислонившись к стенке кабины, он смотрел на нее изучающим взглядом.

– Вы ведь и сами не верите в то, что говорите, верно?

Глаза Лианы вспыхнули.

– Это неважно, – с жаром произнесла она. – Всегда бывает интересно видеть, во что поверят другие люди.

Кабина притормозила перед тем, как остановиться. Двери раскрылись, и их обдали волны прохладного воздуха, музыки и шума. Лиана, не замеченная никем, некоторое время стояла, всматриваясь в переполненный гостями зал. Она не видела никого из своих друзей, зато, куда бы она ни смотрела, она везде замечала что-либо связанное с ее сестрой. От водопада, расположенного справа от нее, до хрустальных канделябров работы Лалика[5], сиявших над ее головой, – влияние Селины ясно чувствовалось повсюду.

Однажды, когда «Редман Интернэйшнл» почти уже сформировалась, Лиана спросила отца, можно ли ей помочь оформить вестибюль. Джордж отмахнулся от нее, сказав, что это работа для профессионалов. Он так никогда и не узнал, какую боль он причинил дочери, решив, что оформлением вестибюля займется Селина. Джордж только впоследствии обратил внимание на то, как разозлилась Лиана, но отнес это на счет ее плохого настроения.

Они вышли из лифта.

– А знаете, – сказал Бенедетти, – мне было приятно с вами поговорить.

– Мне тоже, – ответила Лиана. – Следите во все глаза за снайперами. Ведь никогда не знаешь, когда один из них пальнет.

Лиана смотрела, как он пробирался в толпе, и в это время заметила несколько знакомых лиц среди безбрежного моря голов. Увидев родителей и сестру, она поняла, что они все еще заняты встречей гостей – Джордж смеялся, Элизабет оживленно и приветливо говорила с ними, Селина обнимала близко знакомых людей.

Лиана почувствовала приступ тошноты.

Она двинулась к ним, взгляд ее останавливался то на Джордже, то на Элизабет, то на Селине. «Ничего, – думала она, – настанет день, когда они будут уважать меня так же, как и сестру». Правда, она пока не знала, как и когда этого добьется. Встав рядом со старшей сестрой, она сразу же заметила, как лица Джорджа и Элизабет стали злобно-разочарованными и даже злыми, хотя вслух они не произнесли ни слова.

Лиана считала, что была бы вполне счастлива, замечай они хотя бы ее присутствие или отсутствие, но их это совершенно не трогало, хотя сейчас она, видя их лица, чувствовала себя виновной за опоздание.

Снаружи, перед входом, папарацци внезапно всполошились, увидев, как Майкл Арчер, покинув лимузин, направился в вестибюль. Заработали вспышки фотокамер. Толпа зрителей разразилась приветственными возгласами. Лиана сразу узнала его.

– А я и не знала, что мама послала ему приглашение, – сказала она Селине. – Несколько месяцев назад я прочла одну из его книг.

Сестра выглядела озадаченной.

– Мама не посылала ему приглашения. Мы с ней дважды просматривали список приглашенных, но имени Майкла Арчера в нем не было. – Пристально посмотрев на сестру, она спросила: – А где ты была?

– У дантиста на чистке зубов.

Лиана смотрела на Элизабет, наблюдавшую за Майклом Арчером, обменивавшимся рукопожатием с ее мужем. Она знала, с какой нетерпимостью мать относится к незваным гостям, в особенности на приемах, которые устраивает сама. Ей было интересно, как она поступит на этот раз.

– Простите, – с почтением обратилась Элизабет к подошедшему к ней Майклу. – Но я вынуждена просить вас покинуть нас, – ее голос был спокоен и тверд, и, казалось, она не замечала потянутой им руки. – Это частный, закрытый прием.

Наступило молчание, Джордж и Селина буквально обратились в слух. Лиана не отрывала взгляда от Майкла.

– Простите меня за вторжение, – ответил он. – Но, насколько мне известно, вы на сегодняшнем приеме собираете деньги для ВИЧ-инфицированных детей. Мне хотелось бы внести свою лепту, – сунув руку в карман смокинга и вынув из него полоску бумаги, он протянул ее Элизабет. – Надеюсь, вы это примете.

Элизабет посмотрела на чек, затем ее холодный взгляд вновь обратился на Майкла.

– Сто тысяч долларов – это очень щедрый взнос, – изменившимся голосом произнесла она.

– Я работаю в индустрии развлечений, – сказал Майкл. – ВИЧ, к сожалению, стал привычным заболеванием в нашей среде. Это мелочь, которую я могу себе позволить. А вы делаете то, во что я верю.

Майкл Арчер только что принес ее матери пять миллионов долларов, подумала Лиана, хотя сам он вряд ли осознает это. А может быть, даже и шесть. Известие о том, что он вручил ей чек на сто тысяч долларов, мгновенно распространилось по залу, и другие гости, дабы не потерять лицо, тоже полезли в карманы за чековыми книжками. Элизабет понимала это, но не подала виду.

– Приношу вам свои извинения, – обратилась она к Майклу. – Это очень благородный поступок. Мы будем рады, если вы почтите нас своим присутствием. Вы не откажетесь быть нашим гостем?

Появившееся на лице Майкла выражение облегчения нельзя было не заметить. Лиана подняла голову как раз в тот момент, когда он посмотрел на нее. Их взгляды встретились, и Майкл улыбнулся.

– Миссис Редман, – ответил он, – с превеликим удовольствием.

Глава 06

Некоторое время старый «Бьюик» кашлял, хрипел и трясся перед тем, как окончательно заглохнуть и остановиться в самом центре Манхэттена.

Джек Дуглас, сидевший в нем, оказался в беспомощном положении: из мотора поднимался пар, а свет фар был настолько тусклым, что едва рассеивал темноту. Он, даже не заглядывая в мотор, знал, что случилось с машиной. Уже несколько недель он собирался заменить радиатор и генератор, но был настолько занят работой, что постоянно откладывал визит в автомастерскую. Естественно, оба устройства вышли из строя в тот вечер, когда он отправился на прием к Джорджу Редману.

Надо ловить такси.

Опустив крышку бардачка, он извлек из кучи смятых бумаг и сломанных карандашей приглашение и принялся шарить дальше в поисках бумажника. Его там не было. Он посмотрел на сиденье возле себя, затем пошарил на полу, порылся в карманах своего смокинга и в карманах брюк. И тут он вспомнил, что оставил его дома в квартире, положив на видное место – на кухонный стол, – чтобы не забыть взять с собой.

Вспомнив об этом, он не мог не рассмеяться. Теперь придется топать пешком.

Он оставил машину там, где она заглохла, на углу Пятой авеню и 75-й улицы, и зашагал к зданию «Редман Интернэйшнл», до которого было не меньше мили. Он знал, что его машину отбуксируют, но это его не заботило. В нынешний вечер голова Джека Дугласа была занята более важными делами.

Возможно, сегодняшний вечер изменит всю его оставшуюся жизнь.

Едва он пересек 61-ю улицу, как сверкнула молния и в небе прогремел раскат грома. Подняв голову и посмотрев вверх, Джек почувствовал, что в лицо ему дует усиливающийся ветер с моря. Он прибавил шаг. Только бы не пошел дождь, подумал он.

Но дождь пошел.

Когда к ливню добавился шквальный ветер, превратив его в сплошную водяную завесу, Джек запаниковал и даже бросился бежать, заслоняя руками наклоненную голову. Водитель каждой проезжающей мимо машины считал необходимым обрушить на него град брызг из-под колес. Он пробежал семь кварталов, пока наконец увидел здание «Редман Интернэйшнл», и только тогда перешел на быстрый шаг. Не пришли ему Джордж Редман приглашения на сегодняшний прием, он бы сейчас спокойно сидел дома. Но все вышло иначе.

На прошлой неделе, когда он совершил беспрецедентную по масштабам сделку, продав одному французскому клиенту пакет облигаций на сумму в 500 миллионов долларов, он превратился в наиболее уважаемую фигуру всего финансового мира, став БКЧ[6]. На следующее после оформления сделки утро, когда «Уолл-стрит джорнал» назвала его последним финансовым кудесником, все инвестиционные компании Манхэттена наперебой пытались переманить его из «Морган Стенли»[7], но безуспешно.

Джек отказался от предложений, решив остаться верным фирме, где начинал работу. И тут пришло приглашение от Джорджа Редмана на торжественное открытие нового здания «Редман Интернэйшнл». На своем приглашении Джордж написал: «И я надеюсь, что вы придете на прием. Я хотел бы обсудить с вами кое-какие дела».

Только и всего. «Редман Интернэйшнл» была одной из крупнейших в мире многопрофильных компаний. Если бы Джеку предложили работу в ней, его карьера была бы обеспечена. И плевать на верность, думал он.

Буквально из последних сил он вошел в здание и протянул распорядителю мокрое приглашение. Играл оркестр. Кругом шуршали шелка, жалобное оханье тех, кто был с ним не знаком, хихиканье тех, кто его знал. Распорядитель посмотрел на него, затем на приглашение и, казалось, заколебался, не зная, как поступить. Но в конце концов улыбнулся и произнес:

– Желаю вам приятного вечера, мистер Дуглас.

– Благодарю, – ответил Джек и вошел в вестибюль.

Один из официантов остановился перед ним.

– Шампанское, сэр?

«Шампанское, сэр?» было произнесено так, словно оно подавалось на кончике десятифутового шеста с такой интонацией, в которой ясно слышалось: «Тебе, твоим мокрым лохмотьям и твоему грязному лицу нечего делать на этом приеме».

Хотя Джек и предпочитал пиво, но принял бокал и выпил его за здоровье тех, у кого хватало наглости рассматривать его в упор.

– Славный вечер, – произнес он и улыбнулся, глядя, как они отворачиваются.

Почувствовав на своем локте чью-то руку, Джек обернулся и увидел Селину Редман.

– Похоже, вам не хватает друзей, – сказала она.

В то утро ее фото было на первой полосе «Таймс». Посмотрев на снимок, Джек решил, что Селина Редман симпатичная особа, но сейчас, встретившись с нею лицом к лицу, посчитал ее просто очаровательной.

– И душ, – добавил он после недолгой паузы. – Я попал под дождь.

Он протянул руку, которую Селина пожала.

– Я – Джек Дуглас, – представился он. – Рад знакомству.

– А я Селина Редман, – ответила она с улыбкой. – Я видела тот ужасный ваш портрет в профиль, помещенный в «Джорнал» на прошлой неделе. Кстати, мой отец прислал вам персональное приглашение, я не ошибаюсь?

Джек утвердительно кивнул.

– Боюсь, что так. Мне просто посчастливилось получить это приглашение, но посмотрите на меня. Я выгляжу, как швабра, которой только что вымыли пол.

– Не берите в голову, – успокоила его Селина. – Показаться в таком виде – лишь свидетельство того, что у вас сильный характер.

– Жаль только, что я не могу натянуть его поверх смокинга и брюк, – Джек повел взглядом вокруг. – Мне явно нужно привести себя в порядок перед тем, как встретиться с вашим отцом.

Селина посмотрела на его лицо в грязных разводах.

– А вы знаете, у моих родителей есть трехуровневая квартира на верхних этажах. Если хотите, можете там привести себя в порядок, а я подберу для вас что-нибудь подходящее из отцовского гардероба. У вас с ним примерно один размер.

Она двинулась в сторону лифтов, расположенных позади них.

– Так пойдемте же со мной, и я подберу вам одежду. Я уверена, что у отца найдется все, что вам потребуется.

Когда они поднялись в квартиру, Джек прошел следом за Селиной по комнатам, выглядевшим так, словно кто-то разорил музей, а его самыми ценными экспонатами украсил это жилище. Но, несмотря на это, общая атмосфера здесь была на удивление теплой. Как и сама хозяйка.

– Здесь ванная комната, – сказала Селина, когда они вошли в спальню родителей. – Сейчас я подберу вам что-нибудь из одежды.

Джек, оказавшись в ванной, скинул мокрый смокинг и влажную рубашку.

– Я вас не задержу, – сказал он. – Вы не уйдете?

Селина вышла из гардеробной комнаты отца с переброшенными через руку черным смокингом и брюками, поверх лежала накрахмаленная до хруста белая рубашка.

– Уж не думаете ли вы, что я упущу шанс посмотреть, как вы выглядите сухим?

Встав на пороге ванной комнаты, она протянула ему принесенные вещи. В этот момент они оценивающе посмотрели друг на друга.

– Конечно же, я не уйду.

А в вестибюле Дайана Крейн, главный юрисконсульт компании «Редман Интернэйшнл», приняла бокал шампанского, поднесенный одним из барменов, и, потягивая вино, снова повернулась к Эрику Паркеру, начальнику финансового отдела «Редман Интернэйшнл». Он все еще не закончил свой рассказ о предстоящем поглощении «УэстТекс Инкорпорэйтэд».

Когда же он, наконец, заткнется и прекратит об этом бубнить? Неужели не будет другого времени? Ну пожалуйста, обрати свое внимание на меня.

Ее тянуло к Эрику с первого дня их знакомства. Эрик Паркер, высокий и черноволосый, был способен вести и поддерживать умные разговоры и обладал недюжинным финансовым умом.

Два прошедших года у Эрика Паркера были отношения с Селиной. Перед тем как они неожиданно расстались, даже ходили слухи об их помолвке.

Свет вспыхнул, и тут же зал погрузился в темноту. Ошеломленные гости начали перешептываться, оркестр перестал играть. Дайана и Эрик следили за тем, как яркий луч света, прорезав темноту, остановился на сверкающем водопаде, голубоватые отсветы заплясали на лицах удивленных гостей.

– Что это? – спросила она Эрика, слегка толкая его в бок.

– Денежный залп. Смотри, что сейчас будет.

Из-за водопада появилась Элизабет Редман, шагнув, казалось, прямо сквозь струи. Это была чистой воды иллюзия, но гости приветствовали ее гулом одобрительных голосов. Она стояла перед ними, элегантная в своем черном платье. Бриллианты на шее, на запястьях и в ушах сверкали в луче света. Джордж, пройдя сквозь водопад, встал рядом с женой, отвечая улыбкой на нараставший в зале приветственный шум. В луче прожектора они прошествовали к танцполу.

Публика зааплодировала, засверкали лампы-вспышки фотокамер.

– А она красивая, – заметила Дайана.

– Да, – согласился Эрик. – Но не такая, как дочь.

Он протянул ей свой пустой бокал. Дайана попросила бармена наполнить его, но на этот раз не добавлять льда. Когда оркестр заиграл «Единственный момент», зал снова взорвался аплодисментами – Джордж и Элизабет открыли бал. Вскоре к ним присоединились и другие пары, и площадка превратилась в колышущуюся массу блестящих шелковых платьев и черных смокингов.

– Потанцуем, – предложила Дайана, протягивая Эрику руку.

Держась за руки, они легкой, грациозной походкой подошли к танцполу. Глядя прямо в лицо Эрика, Дайана видела, что он улыбается ей, и ответила ему тем же. Он прижал ее плотнее к себе, а девушка задумалась, знает ли он о том, что она уже многие годы любит его. Он приблизил губы почти вплотную к ее уху. Дайана вся напряглась, решив, что он намерен ее поцеловать. Когда он заговорил, его слова прозвучали для нее вторжением каких-то непереносимых звуков.

– Как ты думаешь, когда это дойдет до нее, она будет ревновать?

Дайана посмотрела на него, остро чувствуя запах алкоголя в его дыхании.

– Когда это дойдет до Селины, – пояснил он, – ну то, что мы с тобой танцуем. Как ты думаешь, она будет ревновать?

На лице Дайаны появилась скептическая улыбка.

– А почему бы тебе самому не спросить ее об этом?

И тут музыка кончилась.

Пока Джек мылся под душем, Селина, сбросив туфли и сидя на кровати родителей, блуждала взглядом по их спальне. Во всем здесь чувствовалась рука матери: здесь было все необходимое, но комната не была перегружена вещами. Единственное, на чем остановился ее взгляд, были вставленные в серебряные рамки семейные фотографии, стоявшие на приставном столике в чиппендейловском стиле.

Сойдя с кровати и подойдя к столику, она взяла одну из фотографий. На ней они с Эриком Паркером, держась за руки, стояли перед прежним зданием компании «Редман Интернэйшнл» в Мэдисоне. Селина отчетливо помнила тот день. Через час после того, как их сфотографировали, они с Эриком впервые занялись любовью. Тогда Селина была уверена, что отдает себя мужчине, с которым проведет всю оставшуюся жизнь. «А теперь, – думала она, – я и сама не знаю, что мне надо».

Девушка положила фотографию обратно на столик и задумалась, мог бы Эрик быть здесь. Она бы сама попросила его прийти. Хотя они уже больше не встречались, ей казалось совершенно ненужным присутствие в их отношениях какой-либо враждебности. Ведь Селина на самом деле все еще любила его. Они бы не расстались, если бы он так упорно не настаивал на женитьбе.

Она не понимала, к чему такая спешка. В двадцать девять лет она была слишком молода для брака, не говоря уже о детях, которых так хотел Паркер. Но они бы, разумеется, появились, не будь Эрик таким нетерпеливым. И отцом детей Селины был бы именно он. Но до того она планировала жить для себя, без кольца на пальце, независимо от того, нравится это Эрику или нет.

Дверь в ванную комнату, расположенная в другом конце спальни, открылась, и Джек Дуглас, свежий после душа и наряженный в смокинг Джорджа, появился на пороге. Какой он симпатичный, подумала Селина. Он был прекрасно сложен, светло-рыжеватые волосы выглядели скорее взъерошенными, чем причесанными, а на губах играла искренняя и добрая улыбка. Она предположила, что ему чуть за тридцать.

Джек пригладил руками смокинг.

– Ну, что скажете? – спросил он.

– Вид у вас изысканно-утонченный, – ответила Селина. – Вы хорошо отмылись. А теперь спустимся вниз и разыщем моего отца. Я уверена, что он хочет с вами поговорить.

Глава 07

Лиану Редман, идущую через толпу, смешило то, с какой готовностью гости расступаются перед ней.

В толпе попадались знакомые лица, но большинство из них находились под влиянием либо циркулирующих в организме наркотиков, либо слишком частого поднятия и осушения бокалов, отчего их губы были постоянно растянуты в каких-то странных полуулыбках. Она кивнула мужчине, который днем проворачивал миллионные сделки, а ночи, если верить слухам, проводил в секс-клубах. Она прошла мимо графини, пожертвовавшей сотни тысяч долларов фонду по борьбе с детской и юношеской преступностью, но про нее говорили, что она постоянно попадается на воровстве из универмагов «Блумингдейл» и «Сакс». Справа от нее стоял шейх, любящий своих многочисленных жен и обожающий пощеголять в их одеждах, натянув их на свои пухлые телеса. Она услышала, как женщина, стоявшая по левую руку от нее, говорила: «Бренда? Выходит замуж? Да это же абсурд. Я сейчас расскажу тебе кое-что про Бренду. Да она же просто мужик в юбке; она сама скручивает для себя тампоны».

Лиана посмотрела на женщину, говорившую это, и ей захотелось сказать ее подруге, что рассказчица, возможно, говорит о самой себе. Ей казалось, что здесь, на Пятой авеню, гораздо больше коррупции, наркомании и наплевательского отношения к социальным ценностям, чем в любом другом месте Нью-Йорка.

В дальнем конце вестибюля она вдруг увидела Гарольда Бейнса, вице-президента по международным делам компании «Редман Интернэйшнл», сидящего в полутемном углу за придвинутым к стенке столом и разговаривавшего со своей женой Хелен. Лиана улыбнулась. Наконец-то ее взгляд остановился на том, с кем она была не просто знакома, а кого обожала.

Гарольд работал в «Редман Интернэйшнл», сколько она себя помнила, и они всегда были близки друг другу. Еще ребенком она иногда навещала отца в прежнем головном офисе на Мэдисон-авеню. Гарольд взял за правило проводить время с нею, в то время как все остальные обращали все свое внимание на Селину, имея в отношении этой дочери хозяина далеко идущие перспективные планы. За это Лиана всегда любила его.

Она направилась к ним. Толпа раздвинулась, и она увидела, как Гарольд, отодвинув стул от стола, встал и поцеловал Хелен в лоб. Лампа, висевшая над их столом, осветила глубокие складки морщин на его лице и темные круги под глазами, какие бывают у мужчин значительно старше шестидесяти. А ведь Гарольду Бейнсу был всего пятьдесят один год.

Лиана помахала ему, но Гарольд, не заметив, вошел в расположенную рядом туалетную комнату. Казалось, он похудел и постарел с того дня, когда она видела его в последний раз; к тому же девушка заметила, что он держится так, словно каждое движение требует напряжения всех мускулов, на что у него уже не было сил. Когда дверь за ним захлопнулась, она задумалась, что с ним. Может, он тяжело заболел? Она уже направилась было к Хелен, чтобы поговорить с нею, но как раз в этот момент из толпы возник Майкл Арчер. Подойдя к ней и протянув руку, он спросил:

– Потанцуем?

Оркестр играл «Я все равно буду видеть тебя». Рядом с ними на танцполе кружились и другие пары; Лиана посмотрела на Майкла и наконец решилась задать ему вопрос, который определенно застал его врасплох.

– А скажите мне, – начала она. – Зачем вы все-таки потратили сто тысяч долларов, чтобы прийти сюда?

Услышав вопрос, Майкл попытался изобразить на лице удивление.

– Мне кажется, я уже объяснил причину, – ответил он, тщательно подбирая слова. – Я хотел помочь вашей матери собрать во время этого приема деньги для ВИЧ-инфицированных.

– Чепуха.

– Простите?

– Вам бы следовало придумать что-нибудь получше, – заметила Лиана. – Такому объяснению поверила бы моя мать, но не я.

Майкл почувствовал тревогу, но взял себя в руки. Она не могла знать истинную причину его появления. Это было попросту невозможно. И все-таки он разволновался, а она, казалось, смотрела куда-то сквозь него.

– Значительную часть своей жизни я провел среди творческих людей, – задумчиво произнес Майкл. – Некоторые из моих друзей заболели СПИДом, но пока внимание прессы к этому слишком мало. То, что делает ваша мать, поистине здорово. Она вернет тему ВИЧ-инфекции на первые полосы.

Лиана внимательно следила за его лицом.

– Ладно, – согласилась она. – Ваши объяснения приняты. Но все равно у вас должна быть и другая причина. Никто не выложит сто тысяч долларов на благотворительность из чистой доброты. Доброта приказала долго жить еще в сороковых годах, – Лиана осмотрелась вокруг. – Здесь присутствует кто-то, с кем вы хотели бы встретиться? Например, продюсер? Или издатель?

Его рука плотнее обвилась вокруг ее талии.

– Да я от них и так не могу отбиться, – ответил он.

– Так все-таки, зачем вы здесь?

– Почему вы так уверены в том, что меня привела сюда какая-то конкретная причина? По-вашему, я не могу быть просто приятным гостем?

– Таковых больше не существует, мистер Арчер. Оглянитесь вокруг себя. Видите вон того мужчину с сигарой? Рядом с ним его жена, которая знает, что еще он любит делать с зажженной сигарой. Так в чем все-таки причина?

Майкл, перехватив ее саркастический взгляд, смягчился. «Для нее это своего рода игра, – подумал он. – Она знает, что я вру, и попросту веселится над этим. Так что, друг, успокойся».

– Ну хорошо, – сказал он. – Я расскажу вам, но при одном условии.

– И что это за условие?

– Вы должны рассказать о себе что-то, чем не гордитесь. Ты мне – я тебе.

– Договорились. Так в чем причина?

– Я не хочу давать деньги правительству, – сказал Майкл, полагая, что эта мысль покажется ей новой. – Когда до меня дошло, что ваша мать собирает на этом приеме деньги для ВИЧ-инфицированных детей, я воспринял это как шанс списать сто штук баксов со своего налога. Лучше помочь детям, чем отдать эти деньги старикам, уже впавшим в детство, вы считаете, что я не прав?

Лиана согласно кивнула:

– Что ж, в это я верю.

Она случайно столкнулась с женщиной, танцевавшей позади нее. Обе повернулись друг к другу и, улыбаясь, произнесли извинения.

– Теперь ваша очередь, – напомнил Майкл.

– Я не думаю, что вы разберетесь в этом.

– А вы попробуйте.

Она посмотрела на него с вызовом.

– Я наркоманка. Я уже давно ничего не принимаю, однако все еще наркоманка – на мне еще висит тот самый ярлык, который не снимут с меня, даже после реабилитации… наркоманка навсегда и навечно. А я так пристрастилась к кокаину! И не отвыкла, верьте мне, но я просто не могу принимать его, иначе все… полетит в тартарары.

Внезапно затеянная им игра «ты мне – я тебе» сошла на нет.

– Простите, – пробормотал он. – Меня это не касается.

– Это все знают, – добавила Лиана. – И это еще один повод для моей семьи стыдиться меня, – тыльной стороной ладони она провела по его щеке. – Да ладно, приятель, не делай такое печальное лицо. Все это было со мной, когда я училась в школе в Швейцарии. Я уже несколько лет не прикасаюсь к наркоте.

Они продолжали танцевать, а Майкл снова стал гадать, зачем отец послал его на этот прием. И почему для него так важно, чтобы он встретился с Лианой Редман?

Чья-то рука легла ему на плечо. Майкл обернулся и увидел Гарольда Бейнса.

– Позвольте мне? – попросил Гарольд.

Майкл с неохотой уступил ему Лиану.

– Как я рад, что встретил вас, – проговорил писатель.

Лиана улыбнулась.

– Я тоже. Может быть, мы отложим наш непристойный танец? Встретимся в центре танцпола. Минут через тридцать.

– Что значит, непристойный? – поинтересовался Майкл.

– Это значит, что я не ношу нижнего белья. И, значит, ты надолго застрянешь на страницах желтой прессы.

Майк, подняв руки, повернулся, собираясь отойти прочь.

– Договорились, – согласился он. – Через тридцать минут. А ты в это время подумай о последствиях.

Майкл с удивлением почувствовал, что она ему нравится.

Наблюдая, как новый знакомый, сойдя с танцпола, скрывается в толпе, Лиана пожалела, что их танец и разговор прервали.

– Ты всегда клеишь каждого встречного? – спросил Гарольд.

– Только клевых парней.

– Ты и вправду не носишь нижнего белья?

– Конечно, ношу. Это просто чтобы крепче подцепить его.

– Ну ты даешь! – изумился он. – Но я бы сказал, что он, похоже, стоящий парень.

– Мне навести о нем справки?

– Это Майкл Арчер.

– Тот самый писатель?

– И к тому же еще и кинозвезда. Мне больше по вкусу его книги.

– Судя по вашим лицам, я могу судить, что вы друг другу понравились, – Гарольд протянул ей руку. – Потанцуем.

Оркестр играл веселую мелодию, и, когда они смешались с танцующими парами, Лиана вдруг подумала, что Гарольд кажется ей другим человеком, по сравнению с тем, что она заметила до этого. Ее это обеспокоило: морщины на его лице уже не выглядели такими глубокими, и он прекрасно и свободно двигался в танце. Его каштановые волосы блестели, как будто он только что намочил и причесал их.

– Ты сейчас выглядишь лучше, – сказала Лиана.

– Лучше?

– Когда я заметила тебя в первый раз, ты был на себя не похож.

– Какая милая забота, – с улыбкой произнес Гарольд. – А когда это было?

– Минут двадцать назад. Я старалась привлечь твое внимание, но ты, не заметив меня, пошел в туалетную комнату.

Гарольд, схватив ее за руку, закружил по танцполу. Белое с цветными блестками платье Лианы развернулось веером, и она засмеялась.

– Я думаю, тебе нужны очки, – сказал Гарольд. – Сейчас я чувствую себя лучше, чем когда-либо.

– Я очень рада, – ответила Лиана. – А то я забеспокоилась, – девушка осмотрелась. – А где же тетя Хелен?

Гарольд бросил на нее внимательный взгляд.

– Тебя это и вправду интересует? Она сейчас сплетничает с твоей мамашей. Иногда мне не удается оттащить их друг от друга, – он сжал ее руку. – Пойдем выпьем. Я ведь столько дней не видел и не говорил с тобой. К тому же мне хочется одного из твоих мартини.

– Мартини!

Сойдя с танцпола, они направились к бару. Все желания публики выполнялись здесь с быстротой и легкостью. Она кивнула молодому бармену, телосложение которого скорее подошло бы охраннику. На прошлой неделе Лиана переспала с ним, и сейчас он смотрел на нее с улыбкой.

– Ты же знаешь, что мы хотим, крутой парень?

– Особый напиток Лианы Редман!

Она сжала локоть Гарольда.

– Дела вроде бы идут в гору, Гарольд. У моего отца теперь собственный небоскреб. У меня собственный напиток. В общем, повсюду этот долбаный прогресс.

Пока они ожидали заказанный коктейль, Лиана заметила Эрика Паркера, сходящего с танцпола с Дайаной Крейн. Девушка проводила их взглядом до противоположного конца бара, где Эрик что-то заказал, а Дайана взяла бокал шампанского с подноса подошедшего официанта. Выпив бокал, она взяла второй и потягивала из него, ожидая, когда ее спутник отойдет от бара и присоединится к ней.

– Прошу вас, мисс Редман.

– На прошлой неделе не было никакой мисс Редман, – Лиана подмигнула ему, а он покраснел. – Забудь про манеры. У тебя же есть мой номер?

Бармен кивнул.

– Так пользуйся им, – сказала она. – И не затягивай с этим.

Она приняла приготовленный им напиток и снова посмотрела на Эрика и Дайану. Они молча стояли, держа в руках свои напитки. Лиана заметила, что сестра злится. Интересно, почему? – подумала она.

Подавая Гарольду его мартини, она сказала:

– Это питье подействует на тебя как пинок в задницу, после которого ты долетишь до Луны.

– Я знаю, как он подействует.

– Отлично. Тогда отправим наши задницы в полет вместе.

Они чокнулись и выпили.

– Мы можем поговорить наедине? – спросил Гарольд. Он выпил свой мартини и, кивнув на полный бокал Лианы, покачал головой. – Да ты просто дилетант. Это лучшее, на что ты способна? Пей. Что-то подсказывает мне, что тебе не понравится то, что я намерен тебе сказать.

Следуя за группой настоящих знаменитостей и наследников больших состояний, они подошли к освещенным свечами фуршетным столам. Ледяные лебеди с иранской икрой отражали блики живого огня, Лиана почувствовала соблазнительный запах, в котором перемешались ароматы жареной утки, вестфальской ветчины, лососевого мусса. Она замедлила шаг, но Гарольд, обняв ее, потянул вперед.

– Я не займу тебя надолго, – успокоил ее он. – Ты сможешь поесть попозже.

– А я хочу поесть сейчас.

Когда они вдвоем сели за стол Гарольда, он, повернувшись к ней, спросил:

– А где ты была в начале приема? Ведь среди встречающих тебя не было, когда мы с Хелен проходили мимо них.

Так вот о чем он собирается поговорить с ней.

– Я пришла позже.

– Из-за того, что случилось с Селиной и тем мужчиной, которому она помогла?

Как хорошо он ее знает.

– Ну, допустим, – подтвердила Лиана. – А ты знаешь, тебе еще не поздно сделать карьеру гадалки на кофейной гуще.

Гарольд вздохнул. Еще с того времени, когда Лиана была еще ребенком, он старался вселить в ее сознание уверенность в себе. Он старался заставить ее понять, что она ничем не отличается от Селины. Неужто ему так и не удалось достучаться до нее?

– Твоя сестра ничем не лучше тебя, Лиана.

– Ты так думаешь? Тогда скажи мне, почему Селина на борту этой проклятой многопрофильной компании, а я нет?

– Твоя сестра усердно работала для того, чтобы оказаться там, где она сейчас находится.

– Да будь у меня такие возможности, как у нее, я тоже могла бы работать усердно, – Лиана, подняв голову, посмотрела ему в глаза. – Тогда скажи мне, почему меня сплавили в Швейцарию, когда я могла посещать школу здесь, как это было с Селиной, и работать на «Редман Интернэйшнл», как это делала моя сестра?

– Лиана, ты знаешь, что на этот вопрос у меня нет ответа.

– Я это знаю, но если мы собираемся снова начать этот разговор, то опять ни о чем не договоримся. Мне надоело быть никчемной дочерью, которая ничего не добилась. Я устала от того, что все вокруг только и говорят, что я ни на что не годна. Я хочу только одного – хочу, чтобы на меня обратили внимание. Хочу, чтобы мои родители наконец раскрыли глаза и заметили меня.

– Тогда перестань плакаться и брюзжать и займись хоть чем-нибудь, – ответил Гарольд. – Неужели ты серьезно веришь тому, что Селина достигла своего нынешнего положения, сидя на заднице и хныча, как избалованный ребенок? – Он не стал дожидаться ее ответа, зная, что единственный способ пронять Лиану – это ее разозлить. – Конечно же, нет. Ну да, Джордж дал ей шанс, но эта девочка вкалывала как проклятая, и она не стала бы членом совета директоров, если бы не заслужила этого. Я знаю Джорджа. Он бы этого не допустил.

– Неужели ты думаешь, я этого не знаю?

– Нет, – возразил Гарольд. – Я больше чем уверен, что ты этого не знаешь. Я думаю, что ты видишь только то, что хочешь видеть, а это не всегда может быть правдой.

– Так почему ты говоришь мне все это? – почти выкрикнула Лиана.

– Потому, что мне следовало сказать тебе об этом еще много лет назад, а не ублажать тебя ничего не значащими словами. Единственный способ стать кем-то в этом мире – это сделать саму себя. Ведь то, что ты дочь Джорджа Редмана, еще не означает, что окружающие должны воспринимать тебя иначе, чем всех остальных. Наоборот, это означает, что ты должна пахать куда больше, чем все остальные.

– И что я должна делать? Я же ничего не умею, – Лиана сцепила руки. – Не будем об этом. Я знаю, как приготовить убийственный мартини, и я знаю, как вести себя, когда трахаешься с незнакомцем. Эти знания могут обеспечить меня работой?

– Возможно только на панели. Что ты реально имеешь – это полученное в колледже образование и интересы. Дело только за тобой: у тебя есть желание усердно и по-настоящему работать? Твоя проблема заключается в том, Лиана, что ты ленива. И всегда такой была.

Гарольд Бейнс посмотрел на часы, мысленно проклиная себя за то, что был так резок с ней, хотя понимал, что на этот раз он вроде бы достучался до нее.

– Послушай, – снова обратился он к Лиане. – Я должен идти и найти Хелен. Но я хочу, чтобы мы с тобой встретились, и поскорее – до того, как мы с Эриком уедем в Иран Мы вместе посмотрим и решим, чем тебе заняться. Ведь тебе не требуется помощь отца, для того чтобы сделать себе имя. Мы с Хелен знаем почти всех в этом городе. Может быть, я смогу познакомить тебя с кем-нибудь, кто даст тебе шанс.

– Ты и вправду сделаешь это для меня? – изумленно спросила Лиана.

– Лиана, я могу устроить тебя к Анне Винтур[8].

– В самом деле?

От неожиданности она прижала руки к груди.

– Или к Путину.

– Какая мне разница? И тот, и другая любят меха.

Девушка обняла его.

– Поверишь ты или нет, но я люблю тебя, Лиана, – сказал Гарольд.

Глава 08

Стоя возле бара, Дайана Крейн следила за тем, как пара, выйдя из кабины лифта, пробиралась через толпу. Она смотрела на смеющуюся Селину, на улыбающегося мужчину рядом с ней, смотрела на их сплетенные руки, когда они присоединились к Джорджу и Элизабет, стоящим у водопада.

Этот мужчина был высоким и стройным, его светлые волосы были коротко подстрижены, лицо выглядело простым, но симпатичным. Всего несколько человек узнали его по пути от лифта к водопаду, но он, похоже, не замечал их взглядов. Узнала его и Дайана, вспомнив портрет и статью в «Джорнал» – Джек Дуглас. Его внимание сейчас было всецело сосредоточено на Селине, за что Дайана была ему очень благодарна.

Повернувшись к Эрику, она по его удивленному лицу поняла, что он тоже наблюдает за этой парой.

– Как ты насчет того, чтобы отчалить отсюда? – спросила она. – Мы показали себя, обменялись рукопожатиями со всеми, с кем следовало. Джордж не заметит нашего отсутствия, – она сделала глоток шампанского. – Да и, судя по всему, Селина тоже не хватится.

Эрик не произнес ни слова.

– У входа меня ждет машина, – добавила Дайана.

– Дайана, я никуда с тобой не поеду.

– Эрик, да мы просто выпьем кофе.

– Вот в этом-то я и сомневаюсь, – язвительно произнес он. – Если, конечно, ты не имеешь в виду кофе, поданного в постель.

Глаза Дайаны вспыхнули, словно внезапно включенные фонари.

– Как прикажешь тебя понимать?

– Так прямо и понимай: мне надоело то, что ты постоянно преследуешь меня, – со злостью в голосе говорил Эрик. – Если ты думаешь, что я, увидев Селину с этим мужчиной, сразу же прыгну в твою постель, то ты ошибаешься. Я не испытываю к тебе никакого интереса. Этого никогда не было. И никогда не будет. Так что почему бы тебе и вправду не доставить себе удовольствие и не исчезнуть отсюда? А я остаюсь здесь.

Дайана поставила наполовину выпитый бокал на стойку бара.

– Они смотрятся вполне подходящей парой, – заметила она. – Я надеюсь, что у них все сладится.

С этими словами она ушла, затерявшись в толпе, не заметив Лиану, которая, стоя рядом с ними, все слышала.

– Из-за чего весь этот шум? – спросила Лиана.

Эрик покачал головой.

– Да ты не поймешь, – он поднес ко рту бокал и, глядя поверх него, стал рассматривать Лиану. В этот вечер она выглядела красавицей. – Ну, как тебе нравится прием? – спросил он.

– Как мне нравится прием? – не расслышав вопроса, переспросила она. – Эрик, а тебе-то самому здесь нравится?

Лиана, опершись о стойку бара, склонилась к нему. Сейчас со своего места она отчетливо видела Селину, стоявшую спиной к водопаду и слушающую Элизабет. Блестки на ее красном платье сверкали, отражая свет звезд, сияющих под потолком вестибюля.

– Извини, – произнес Эрик.

– Забудь, – Лиана показала рукой на Джека Дугласа. – А кто это?

– Не знаю, черт его побери.

– Я только что видела, как они вместе выходили из кабины нашего лифта.

– Так же, как это делали и все другие. Ты думаешь, между ними что-то есть?

– Понятия не имею.

– Сейчас, похоже, не самое подходящее время для того, чтобы выяснять это, согласна?

– Если под выяснением ты понимаешь, подойти к Селине и в присутствии ее родителей спросить об этом, тогда я тоже не думаю, что это самое подходящее время для выяснения отношений. Но я бы спросила ее. У тебя есть полное право знать.

– Почему вы так не любите друг друга?

Прежде чем девушка успела ответить, свет в вестибюле померк, воцарилась тишина, и над толпой разнесся голос ее отца. Лиана поверх моря голов увидела его стоящим в центре танцпола. Рядом стояла ее старшая сестра.

– Этот вечер для меня особый, – произнес Джордж, обращаясь к толпе. – Владеть зданием на Пятой авеню было моей мечтой еще с того времени, когда я был ребенком. Но мечты трудно воплощаются в жизнь, и эта мечта так и осталась бы мечтой, если бы не поддержка моей жены и помощь моей дочери Селины.

Посмотрев на Селину, он продолжил.

– Если бы не ты, мы не стояли бы здесь сейчас. – С этими словами он коснулся своим бокалом с шампанским ее бокала. – То, что вы видите, это результат нашей многолетней совместной работы.

Толпа громко зааплодировала.

Селина, потянувшись к отцу, поцеловала его. Лиана при этом отвернулась и попросила у бармена бутылку с шампанским. Когда бармен подал ее, она взяла Эрика за руку и повела его в толпу.

– Куда мы идем? – спросил Эрик.

Ответ Лианы был столь же ясным, как и боль в ее голосе.

– Надо выбросить ее из наших голов.

Они молча шли по коридору, Лиана чуть впереди Эрика, который заглядывал в комнаты, расположенные по обеим сторонам. Они были в квартире Джорджа и Элизабет. Когда они проходили мимо одной из гостиной, вспыхнуло электричество, осветив на мгновение семейную кошку Изадору, сидевшую в напряженной, готовой к обороне позе на софе, обтянутой оранжевой тканью с узорами. Они подошли к библиотеке, расположенной в конце коридора. Лиана остановилась в дверях и пристальным взглядом посмотрела на стоящий у противоположной от двери стены отцовский письменный стол, на котором горела лампа под зеленым абажуром.

– Мне казалось, что я выключила свет, когда уходила отсюда, – сказала она.

Эрик, потеснив ее, протиснулся в дверь, и вошел в комнату. Он с ходу плюхнулся в кресло и закрыл глаза. Неужели комната не перестанет вращаться?

Лиана продолжала стоять в проходе.

– Я же отлично помню, что выключала свет.

– Очевидно, ты так его и не выключила, раз он все еще горит.

– Да мне наплевать на то, что он горит. Я была здесь раньше. Но перед тем, как выйти отсюда с этим парнем из охраны, я помню, что погасила свет.

– Что ты хочешь этим сказать?

– А что, по-твоему, я хочу сказать? Кто-то здесь был.

– Тоже мне событие! Должно быть, здесь была Селина со своим новым мужчиной.

Об этом Лиана не подумала.

– Возможно, – согласилась девушка.

– Будь так добра, открой бутылку шампанского, а то я помираю от жажды.

Она подошла к нему и включила стоящую возле кресла лампу. Эрик вздрогнул и прикрыл рукой глаза.

– Я думаю, тебе стоит воздержаться от шампанского, – сказала Лиана. – Ты выглядишь так, словно на минутку вышел из ада.

– А я чувствую себя небожителем.

– Подожди до утра.

Она подошла к окнам, расположенным за ее спиной. На фоне залитого светом города выделялись черные гладкие громады небоскребов, словно воткнутые в небо.

– А ты знаешь, что я хочу тебе сказать, Лиана? – спросил он. – Ведь ты действительно красивая.

– А ты знаешь, что я хочу тебе сказать, Эрик? Ведь ты действительно пьян.

– А ты знаешь, какое мое самое приятное воспоминание о тебе?

Глядя на его отражение в зеркале, она ответила:

– Нет, не знаю.

– Тебе было пятнадцать лет; я был знаком с тобой что-то около пяти месяцев, и ты сказала мне, что ты и твоя лучшая подруга в то время… как же ее звали? Эйша или что-то в этом роде… вы решили побывать на Рождественской мессе в соборе Святого Патрика голышом. Но конечно же, в длинных куртках.

Лиана отвернулась от окон.

– Ее зовут Эйша Уорд, – улыбнувшись, сказала она. – И мы все еще дружим. Но не будь ко мне таким строгим. Это действительно твое самое приятное воспоминание обо мне? Если это так, то я еще более испорченная по сравнению с тем, какой я себя представляла.

– Это одно из воспоминаний, – продолжал Эрик. – Я как будто сейчас снова вижу тебя и Эйшу сидящими между Джорджем и Элизабет; ваши красные лица – ведь вы старались не рассмеяться; вы строили мне глазки, когда никто не мог этого заметить. Я, помнится, думал, что вот Селина никогда бы на такое не решилась, но именно тогда я и понял, что мы с тобой станем друзьями.

Лиана, открыв бутылку шампанского, поднесла к губам. Глотая вино из горлышка, она краем глаза заметила, что Эрик сосредоточенно и внимательно смотрит на нее.

– А ведь и я тоже сохранила приятное воспоминание о тебе, – сказала она.

– И какое же?

– Ты помнишь все те письма, которые ты писал мне, когда я была в школе в Швейцарии?

Он утвердительно кивнул.

– Я подсела на кокаин, и ты об этом знал, но я никогда тебя не спрашивала, как это стало тебе известно.

Эрик заколебался; его голова была затуманена алкоголем, но после недолгой паузы он вспомнил, как все произошло.

– Помнишь, как мы с Селиной приехали к тебе на неделю? Мне, не помню для чего, вдруг понадобилась ручка, я стал рыться в ящике твоего письменного стола и под кучей бумаг наткнулся на полупустой флакончик с кокаином.

Лиана закрыла глаза.

– И ты никогда никому не сказал об этом, – задумчиво произнесла она. – Ни Селине, ни отцу с матерью. Ты решил предоставить мне возможность самой справиться с этой проблемой. Я не справилась. Но ты верил и в меня, и в то, что я смогу это преодолеть. А твои письма подбадривали и воодушевляли меня; я верила, что ты бы сразу приехал ко мне, если бы мне понадобилось излить кому-то душу, а ведь я даже никогда и не поблагодарила тебя за это. Да и за то, что ты хранил мою тайну.

– Я уверен, что ты должна отблагодарить меня за это.

Лиана улыбнулась.

– Ты был таким добрым. А я тогда ничего не соображала и так и не сказала тебе «спасибо». Но я сделаю это сейчас. Ведь именно так мы, наркоманы, и поступаем. Спасибо тебе, Эрик. Благодарю за то, что только ты один верил в меня, когда все остальные махнули на меня рукой.

Сложив руки на груди, она снова подошла к окну и стала следить за Эриком по его отражению на стекле. Он встал. Его покачивало, но он, взяв себя в руки, стащил смокинг и накинул его на спинку стула.

Подойдя к ней и встав за ее спиной, он запустил пальцы в ее волосы и прильнул губами к ее обнаженному плечу. Лиана не оттолкнула его, хотя ясно понимала, что они занимаются сейчас грязным делом, которое при всех обстоятельствах таковым и останется. Как бы там ни было, ей нравились прикосновения этого мужчины. Именно сейчас она больше всего желала быть любимой и иметь рядом того, кому она не безразлична.

В другом конце комнаты под письменным столом Джорджа Редмана, скрючившись и стараясь не шевелиться, сидел Винсент Спокатти. Большое, обитое кожей кресло сдавливало ему грудь. Шея затекала, поскольку голова была опущена вниз и повернута набок. Он сжимал в руке пистолет, готовясь в любой момент пустить его в действие.

Он просматривал папки, вынимая их одну за другой из ящиков письменного стола Редмана, когда Лиана и ее дружок внезапно вошли в комнату, застав его врасплох. Их появление взбесило его куда больше, чем тот факт, что он не обнаружил ничего интересного для Луиса Райана. Ни в одной из папок, лежащих в столе, не было ни одного документа, связанного с поглощением «УэстТекс Инкорпорэйтэд».

Но существовали и другие варианты добычи информации, нужной Райану. И если его работодатель согласится с предложенной ценой, то Винсент Спокатти добудет ему эту информацию.

Он напряженно вслушивался, стараясь понять, в каком месте комнаты они стоят, но только понял, что парочка начала целоваться. Он не был уверен, что сможет долго просидеть скрючившись. Мускулы шеи затекли, и теперь начало сводить спину.

В этот момент он услышал, что на ковер упали туфли.

Посмотрев в узенькую щель в передней панели стола, он увидел колышущееся белое платье и пару загорелых ног, идущих в его сторону. Рука сжала пистолет. Щелкнул выключатель, и свет над ним погас. Спокатти напрягся, готовый начать стрельбу.

– Запомни это, Эрик, – сказала Лиана. – Я выключила свет. Я еще не сумасшедшая.

– Конечно, нет, – согласился мужчина. – Ну ладно, иди ко мне. Я покажу тебе, каким сумасшедшим могу быть я.

Спокатти ждал, ждал до тех пор, пока точно не убедился в том, что остался в комнате один, и только после этого подвинул на прежнее место кресло, встал и засунул пистолет в кобуру. Разглаживая одетыми в перчатки руками грудь своего смокинга, он вдруг подумал, что Лиана Редман уже дважды за этот вечер едва не разоблачила его. Он почесал шею, стараясь унять судорогу.

Ну погоди, подумал он, выбираясь из комнаты в коридор, я тебе отплачу за все, сука.

Выйдя из кабины лифта в вестибюль, Спокатти стал искать глазами Селину Редман. Он нашел ее возле буфета беседующей с каким-то мужчиной и сразу направился к ним.

– Селина Редман? – спросил он.

Они одновременно повернулись и посмотрели на него.

– А в чем дело? – поинтересовалась девушка.

Спокатти показал ей свою карточку охранника.

– Могу я сообщить вам кое-что наедине?

Двери лифта раскрылись, и Селина вошла в квартиру родителей. Почему Лиане вздумалось встретиться с ней именно здесь? Неужели нельзя было поговорить в вестибюле? Она обещала Джеку танец, и ей не терпелось вернуться в зал.

Она услышала голоса, доносившиеся с конца коридора.

Селина быстрым шагом пошла в этом направлении и остановилась перед дверью, ведущей в одну из спален. Хотя до нее долетали лишь обрывки разговора, она узнала голос Лианы и сразу поняла, что стоять здесь перед дверью ей не следует, поскольку произошло что-то нехорошее. Она вся обратилась в слух. Теперь голос слышался более ясно.

– Пожалуйста, не смущайся. Такое иногда случается. Просто ты слишком много выпил.

Селина подошла вплотную к двери.

– Послушай, – сказала Лиана. – Почему бы тебе не прилечь? Ты же можешь спать здесь всю ночь. Отец и мать не будут иметь ничего против, а я обещаю, они не узнают, что я была здесь с тобой. Моя сестра тоже ничего не узнает. Это будет нашей с тобой тайной.

В этот момент Селина вошла в спальню. Лиана сидела на краю кровати в тонком шелковом кимоно. Когда Селина вошла, сестра, отвернувшись от Эрика, посмотрела на нее. Девушку поразило то, что под ярко расписанной тканью кимоно на ее сестрице ничего не было, поэтому она и не заметила, каким неподдельным удивлением вспыхнули глаза Лианы.

Она закрыла за собой дверь.

– Мне передали твою просьбу, Лиана. Твой приятель из службы охраны сообщил мне о ней.

Пораженный Эрик сел на кровати. Он переводил взгляд с одной сестры на другую, а потом, поняв, что он голый, натянул на себя простыню.

– Какую просьбу?

Лицо Селины было невозмутимым, но внутри у нее все клокотало от бешенства. Она смерила Эрика презрительным взглядом.

– Я не хочу слышать от тебя ни единого слова, – едва сдерживаясь, произнесла она. – Ни единого слова.

– Это не то, что ты думаешь, – пытался убедить ее Эрик.

– Это именно то, что я думаю, и я больше не желаю тебя видеть. То, что было между нами, закончено, – отрезала Селина и перевела взгляд на Лиану, которая уже стояла и обеими руками удерживала кимоно запахнутым. – Перед тем как я уйду, мне необходимо выяснить одну вещь, а именно: чем я заслужила такое отношение к себе с твоей стороны? Зачем ты сказала этому человеку, что хочешь встретиться со мной здесь?

Лиана покачала головой. Она чувствовала смущение и стыд, а главное, не могла понять, что на самом деле произошло. Она никогда и не помышляла о такой встрече. Но она произошла. Но как, каким образом?

– Ответь мне, – настаивала Селина. – Я имею право знать.

– Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь, – ответила Лиана. – Я никогда и никому не давала такого поручения.

Сестры замолчали, но это молчание было подобно опасно натянутой нити, которая вот-вот порвется. Селина повернулась, собираясь уйти.

– Я никогда и не ожидала услышать от тебя правду, – сказала она. – Ты всегда была вруньей, Лиана. И к тому же трусихой.

Дрожащей рукой она открыла дверь и перед тем, как переступить порог, остановилась и бросила последний взгляд на сестру.

– Ты можешь сколько угодно притворяться, что не понимаешь, о чем я говорю, но я-то знаю, что ты все это спланировала. Я знаю, что ты сказала этому человеку, что хочешь встретиться со мной здесь. Я думаю, ты много лет ждала этого момента, чтобы увидеть меня поверженной и униженной.

С этими словами Селина ушла, прежде чем Лиана успела хоть что-нибудь ответить.

В наступившей тишине Эрик пристально смотрел на Лиану, стоявшую в другом конце комнаты. Она одевалась. За ее спиной в окна смотрел Манхэттен – сплошная залитая светом стена из стекла и бетона.

– Куда ты собралась?

– За ней, куда же еще?

– Ты думаешь, что еще не довела дело до конца?

Он слез с кровати.

– Эрик, дело в том, что я ничего не делала.

Он с недоверием посмотрел на девушку.

– То, что Селина застала нас с тобой в постели, ты называешь «ничего не делала»? Ты что, вообще сбрендила?

– Если то, что она рассказала, правда, я выясню, как это произошло.

Она надела платье, краем глаза заметив спущенную петлю около молнии. Это сделал Эрик от нетерпения и спешки.

– Да ты знаешь, что ты уничтожила все шансы на наше совместное будущее, это ты понимаешь?

Лиана метнула в него свирепый, предупреждающий взгляд.

– Это сделала не я, Эрик. Я все тебе сказала. И хватит об этом.

Она, сунув ноги в туфли, прошла мимо него к туалетному столику, намереваясь поправить прическу. Она должна поговорить с Селиной, она должна выяснить, кто передал ей это сообщение, она должна узнать его имя.

Расчесывая волосы, она внезапно подумала о том, что и вправду всегда хотела видеть свою сестру страдающей, но никогда не помышляла о том, чтобы причинить ей боль таким образом.

– Прости, – сказал Эрик. – Я знаю, что ты не имеешь к этому отношения. Дело в том, что…

– Твои извинения приняты, – прервала его Лиана.

Он был пьян, и она не хотела его слушать. Сейчас ей хотелось лишь одного: уйти из этой комнаты и как можно быстрее найти Селину.

– Но кто ей сказал? Кто знал, что мы здесь?

Она смотрела на его отражение в зеркале туалетного столика.

– Я пока не знаю, кто сказал ей об этом, но я намерена это выяснить.

Она повернулась перед зеркалом, радуясь, что изъян на платье незаметен под распущенными волосами.

– Я пойду с тобой, – вдруг объявил Эрик.

Посмотрев на него, Лиана увидела, что он уже натянул брюки. Остальные предметы его одежды лежали на стуле перед ним.

– Тебе надо оставаться здесь, – сказала Лиана. – Селина не сможет справиться с собой, увидев сейчас нас вместе.

Девушка направилась к нему. Как только она приблизилась, Эрик замахнулся и со всей силы ударил ее по лицу ремнем, который прятал за спиной.

Его удар застал Лиану врасплох, и она упала на пол. Кровь брызнула из носа и рассеченной губы, закапала на ковер. Прежде чем она смогла защититься или хотя бы понять, что произошло, Эрик сел на нее верхом и принялся, размахивая ремнем, осыпать ее градом ударов по бедрам, по плечам, по лицу и по груди. Платье разорвалось, когда она попыталась сбросить мужчину с себя. От ее криков боли и призывов о помощи в комнате звучало громкое эхо.

– Ах ты, долбаная сучка! – орал он. – Ты же знала, что она для меня значит! И ты разрушила все, что было у нас с Селиной!

Замахнувшись ремнем, он снова ударил ее по лицу. Щека, на которую пришелся удар, сразу покраснела и распухла. Красные звездочки замелькали перед закрытыми глазами, Лиана почувствовала, что еще немного, и она потеряет сознание. Где-то в дальнем уголке мозга билась мысль о том, что его удары могут убить ее.

И тут Эрик ударил ее кулаком. Сильно. По губам.

Оглушенная и ошеломленная Лиана все-таки заставила себя думать. Если она попытается оказать ему сопротивление, он сделает ей еще больнее. Она пыталась пошевелить руками, но он придавил их к ковру коленями. И тут ее мозг отключился. Эрик с силой раздвигал ей ноги. Она чувствовала, как его руки задирают на ней платье и срывают с нее трусики. Его шарившие по ее телу пальцы больно царапали кожу.

Лиана боролась и уже готова была закричать, когда Эрик закрыл ее рот ладонью. Она почувствовала слабость, а ее нос ощутил резкую смесь запахов шотландского виски и крови. Ее крови.

Эрик прижался ртом к ее уху.

– Ты вспомни, – сказал он, прижимаясь к ее бедрам, – ты же всегда хотела этого.

И тут Лиана неожиданно расслабилась под ним. Эрик посмотрел на нее с таким удивлением, что невольно расслабился вместе с ней.

И вот тогда она нашла в себе силы на то, чтобы действовать.

Вложив всю силу в челюсти, она укусила его за руку и сбросила с себя прежде, чем он понял, что происходит. Ее сердце билось сильно и часто, Лиана практически утратила способность ориентироваться в пространстве, но все-таки с трудом встала на ноги. Дверь находилась в дальнем конце комнаты, и расстояние до нее было больше миллиона миль. Она бегом бросилась к двери.

Только бы хватило сил добраться до нее…

Эрик схватил ее за лодыжку; от неожиданности она потеряла равновесие. Комната завертелась перед глазами. Все кончено, мелькнуло в голове Лианы, когда, упав на ковер, она больно ударилась затылком.

Но Эрик не бросился к ней. Встав на ноги, мужчина вдруг осознал, что он натворил. Как он мог, потеряв контроль над собой, совершить такое? Что на него нашло?

Он посмотрел на Лиану. Та неподвижно лежала на животе, голова покоилась на согнутых руках. На ковре вокруг ее тела виднелись пятна крови. Тошнота подступила к горлу: неужто он мог так ее избить? Девушка лежала и не шевелилась.

Эрик посмотрел на часы. Сколько времени прошло с момента ухода Селины? Четыре минуты? Пять? Если бы она рассказала отцу о том, что увидела, он наверняка был бы уже здесь.

Его сознание все еще было затуманено алкоголем. Переступив через лежащую на полу Лиану, он запер дверь спальни и стал поспешно натягивать одежду.

Лиана выжидала. Прислушиваясь, она поняла, что Эрик одевается, и, чуть приоткрыв один глаз, посмотрела, что делается в комнате. Он, стоя перед туалетным столиком, заправлял рубашку и, глядя в овальное зеркало, быстро приводил себя в порядок. Он надел все, кроме ремня, который все еще был зажат в его руке.

Он посмотрел на Лиану. В какой-то момент их взгляды встретились, и словно океан ненависти разлился между ними. После недолгой паузы Эрик спокойным голосом объявил:

– У тебя есть два варианта: ты можешь привести себя в порядок и сделать вид, что ничего не произошло, или можешь прибежать к отцу и рассказать ему обо всем, – он подошел к ней. Зажатый в руке ремень раскачивался подобно маятнику. – Но, поступив так, Лиана, ты сделаешь ошибку.

Паркер приблизился к ней, и Лиана, чувствуя к нему отвращения, попыталась отползти подальше. Ее глаза неотрывно смотрели на ремень, на котором еще виднелись пятна ее крови.

– Пошел вон, – с трудом произнесла она. – Я сейчас позвоню в полицию.

– Ты можешь делать все, что захочешь, – ответил Эрик. – Но запомни то, что я скажу: если ты действительно позвонишь в полицию или побежишь к отцу, я сделаю так, что ты в одно мгновение исчезнешь с этого света. Ты меня слышишь? Надеюсь, что слышишь. Потому, что это не пустая угроза. У меня есть деньги и есть кому поручить это дело. Если хоть что-нибудь случится со мной – ты труп. Как видишь, расклад очень простой.

Двери лифта распахнулись, и Селина торопливо вышла из кабины. Она пробиралась сквозь толпу, не замечая пристальных взглядов, избегая вопросов и не останавливаясь ни на секунду. Она дошла наконец до двойной стеклянной двери на противоположном конце вестибюля. Завеса дождя словно висела над улицей, заливая окна и репортеров, стоявших на тротуаре. Она попросила у швейцара зонтик и, выйдя под ним на улицу, сразу же увидела того самого мужчину-охранника, который передал ей просьбу Лианы.

Заметив ее, он кивнул, и Селина подошла к охраннику.

– Вы уверены в том, что просьба, которую вы передали мне, исходила от моей сестры?

– Она сама сказала мне, что вы ее старшая сестра.

Селина во что бы то ни стало хотела быть уверенной, что он говорил именно с Лианой.

– Опишите мне ее.

– У нее длинные черные волосы, и она симпатичная. Да я и видел ее всего несколько секунд.

– Во что она была одета?

– По-моему, на ней было белое платье. Такое, в котором одно плечо открыто.

Селина отвернулась от охранника, чувствуя, что внутри у нее все оборвалось. Она уже хотела вернуться в вестибюль, как вдруг увидела отца, пробирающегося сквозь толпу к ней. Лицо его было мрачным.

– Надо поговорить, – сказал он.

Говорить с ним где-нибудь в другом месте она не хотела, но решила делать так, как он захочет, и пошла вслед за ним в укромное место позади водопада.

– Я только что говорил по телефону с РРК. Они встревожены тем, что произошло сегодня. И я думаю, что они хотят выйти из дела. А пока они ждут, что выяснит полиция.

– И?

– Если окажется, что существует хотя бы малейший намек на то, что эти прожектора были начинены взрывчаткой в знак протеста против нашего соглашения с «УэстТекс», они откажутся участвовать в финансировании. Ричардс говорит, что, если мы поглотим эту компанию на фоне того, что происходит на Ближнем Востоке, в СМИ поднимется настоящая буря.

– Может быть, поначалу, – предположила Селина. – Но когда публика поймет, что именно мы сделали, все обойдется наилучшим образом.

– Они в панике, – покачал головой Джордж. – Но они понимают, что до тех пор, пока «УэстТекс» не стала нашей, соглашение с Ираном – это просто кусок бумаги. Они чувствуют, что есть реальная возможность того, что корабли наших ВМФ не войдут в Персидский залив в назначенный нами день. Они собираются выйти из дела. Я это чувствую.

– Может, нам поискать кого-либо другого?

– Согласен. Завтра я встречаюсь с РРК за обедом. Если они разорвут наше соглашение, что ты думаешь насчет Теда Фростмана из Чейза?[9]

– Мне нравится Тед, – сказала Селина. – Он хороший парень. Думаешь, он согласится?

– Может быть. Вот только захочет ли он помочь нам? Я назначу встречу с ним на завтра.

– Может, стоит закончить прием? – предложила Селина. – Я хочу домой.

Джордж с удивлением посмотрел на дочь.

– Домой? Ты в порядке?

Если она расскажет ему о том, что случилось, вечер будет вконец испорчен.

– Сегодня был очень напряженный день, и я немного устала, – Селина повела взглядом поверх толпы. – Гости скоро разойдутся, прием закончится. Я поговорила со всеми, с кем было надо. Если ты не возражаешь, то я бы хотела на этом закончить рабочий день.

Когда она выходила из здания «Редман Интернэйшнл», по-прежнему шел дождь. Те репортеры, которых не пригласили внутрь, немедленно осыпали ее вопросами и принялись ее фотографировать. Она кивнула невысокому седоволосому швейцару, стоявшему под козырьком над входом, и они вместе поспешили к лимузинам, припаркованным у тротуара.

Репортеры неотступно следовали за ними; ее уход с приема записывался для показа в новостях. Было светло от вспышек. Сев на задний диван машины, Селина велела шоферу везти ее домой. Через пятнадцать минут она уже упаковывала вещи Эрика.

Глава 09

Наутро после приема, когда большинство людей еще нежились в постелях, Джордж Редман, приняв душ и побрившись, надел свой черный спортивный костюм. Перед встречей за обедом с РРК он решил сделать трехмильную пробежку в Центральном парке.

Выйдя из туалетной комнаты, он подошел к лежащей в постели жене. Ночью они занимались любовью, поэтому скрученные самым невообразимым образом простыни закрывали ее бледные ноги.

– Увидимся за завтраком, – прошептал он, наклоняясь и целуя ее в щеку. – Ты к этому времени встанешь?

Элизабет, пробормотав что-то во сне, приподняла голову с подушки и неловко ткнулась губами в его подбородок, отвечая поцелуем на его поцелуй.

– От тебя хорошо пахнет, – сказала она, поворачиваясь на бок. – Не забудь про подтягивания.

Джордж направлялся к лифту по длинному коридору. В квартире было тихо. Кроме Изадоры, семейной кошки, которая умывалась, сидя на столике из позолоченной бронзы, и его самого, все еще спали, что, в общем-то, было неудивительно, поскольку на часах было пять утра с минутами.

Он вошел в кабину лифта и нажал кнопку. Глядя на пролетающие мимо этажи, Джордж снова стал думать о том, как пройдет его встреча с РРК. Если они решат не участвовать в деле, он должен будет сразу обратиться к Теду Фростману в Чейз. Он уже зашел слишком далеко, чтобы прекратить переговоры с «УэстТекс».

Кабина сбавила скорость перед тем, как остановиться. Двери лифта раскрылись, и Джордж вышел в вестибюль, который, к его радости, почти принял свой обычный вид. Команда уборщиков, прибыв почти сразу после окончания приема, проработала практически всю ночь.

Джордж вышел из здания, взглянул на часы и, вспомнив указание жены, потянул ноги и двинулся по направлению к Центральному парку. Вскоре он уже бежал по его почти пустым дорожкам, размышляя о том, чего он достиг после окончания Гарварда.

Когда в 1977 году он окончил университет и переехал в Манхэттен, все его начинания здесь заканчивались неудачами. Не расположенные доверять новичку банки даже не рассматривали его заявки на получение кредита, предпочитая финансировать преуспевающих застройщиков, а не новоявленного бизнесмена. Джордж знал, что он может вернуться домой и работать под руководством отца, но это означало бы, что он ставит крест на своих мечтах. Поэтому он напрягал все силы, стараясь добиться успеха.

Но ничего не получалось. Казалось, чем усерднее Джордж трудится, тем чаще он терпит неудачи. Так продолжалось до осени 1977 года, когда дела его вдруг пошли на лад.

Луис Райан, его старый друг по университету, позвонил и рассказал о «Сосновых садах», жилом комплексе на тысячи квартир, который недавно был выставлен на торги, поскольку его владелец, заложив комплекс, оказался не в состоянии его выкупить. Как Джордж отнесся бы к тому, чтобы вступить с ним в партнерские отношения, поинтересовался Райан?

Первую ошибку Джордж сделал, согласившись принять предложение старого приятеля. Его второй ошибкой было то, что он скрепил сделку со своим новым партнером всего лишь рукопожатием. То, что поначалу казалось осуществлением его мечты, закончилось многолетней судебной тяжбой с Луисом Райаном, которую он, как ни печально, проиграл.

Через двадцать четыре минуты он завершил свою пробежку и, чтобы отдышаться, прислонился спиной к стволу вяза. Перед тем как покинуть парк, он потянул ноги. Город начал оживать. Машины неслись по Пятой авеню, богатые вдовы и унылые домохозяйки выгуливали своих хорошо ухоженных собак, ведя их на витых кожаных поводках. Уже вставшее солнце заливало ярким светом ряды окружающих Центральный парк домов, и их фасады, облицованные известняковыми плитами, сейчас казались позолоченными.

Он купил «Таймс» в газетном автомате и, не взглянув на заголовки, сунул газету под мышку. Он направился к своему дому, возвышавшемуся среди окружающих его строений.

Даже сам его вид наполнял сердце Джорджа гордостью. Архитектура нового здания компании «Редман Интернэйшнл» была экстравагантной, в то время как здание на Мэдисон-авеню, где до этого размещалась компания, было обычным. Вместо положенных четырех прямых стен, стены нового здания были слегка наклонены назад, отчего оно как бы сужалось от основания до крыши, напоминая холм со склонами, покрытыми стеклом и камнем. Оно превосходило все построенное на Пятой авеню и, что самое главное, здание компании «Луис Райан Энтерпрайзис», стоящее в двух кварталах к югу.

Прежде чем войти в «Редман Интернэйшнл», Джордж остановился и посмотрел на здание Райана. Несмотря на прошедшие годы, он не мог смотреть в ту сторону без злости. До сего дня он помнил, как его бывший приятель утверждал в суде, что между ним и Джорджем никогда не было партнерских отношений. До сего дня Джордж помнил, как Райан, выступая в суде, называл его лжецом за то, что тот утверждал обратное.

* * *

В ожидании Майкла, встреча с которым была назначена на восемь часов, Луис Райан стоял у окна в угловом офисе, из которого была видна почти вся Пятая авеню и, сжимая заложенные за спину руки, мысленно проводил инвентаризацию своей империи.

Из этого окна он видел множество отелей, жилые и офисные комплексы, приобретенные им за прошедшие годы и строящиеся сейчас. Его гордостью был новый отель, возводимый на пересечении Пятой и 58-й авеню. Скоро он откроется и станет самым большим отелем в городе. Его сметная стоимость составляет почти тринадцать миллионов долларов.

Луис уже давно постиг науку контроля за уровнем затрат. Когда они работали вместе с Джорджем Редманом, тот прекрасно его этому обучил.

На южной границе Центрального парка Луису удалось приобрести земельный участок для постройки нового жилого комплекса. Снос двух зданий предвоенной постройки был завершен четыре недели назад; через неделю после этого был готов фундамент.

Он все еще смеялся над музеем Метрополитен[10], обратившимся к нему с просьбой передать в дар четыре рельефные фрески в стиле ар-деко, украшавшие фасады каждого снесенного здания. Сначала Луис согласился, так как не видел причины ответить отказом. Тем более пресса похвалит его за это, а бесплатная реклама строящимся домам не повредит. Но, узнав, что аккуратная выемка фресок потребует нескольких недель, не говоря уже о затратах сотен тысяч его личных долларов, Луис дал команду сносить дома, не обращая внимания на фрески, не желая тратить деньги и время на то, что в его понимании было ничего не стоящей мазней.

Он отошел от окна и направился к письменному столу. В его просторном кабинете было множество вещей, которых у него никогда не было в детстве.

Он родился в Бронксе, в бедной рабочей семье. Сейчас он стоял перед свадебной фотографией родителей, висевшей на противоположной стене. На ней мать сидела на обитом красным бархатом стуле, ее руки были сложены на коленях, на губах чуть заметная улыбка. Она была в простом, цвета слоновой кости свадебном платье, в котором до нее выходили замуж ее мать и бабушка. На этом фото ей было семнадцать лет, и Луису она казалась красивой.

Стоящий позади нее мужчина был Ником Райаном. На нем был костюм – один из немногих, что он купил в течение всей своей жизни. Костюм был синим и на несколько размеров больше, чем требовалось для его тощего тела, но улыбка на его лице и то, как гордо он держал голову, заставляли смотреть не на одежду, а на самого мужчину.

Как жаль, что его родители не могут увидеть, каких успехов он достиг. Осенью 1968 года Ник Райан был убит во Вьетнаме. В тот день, когда Луис узнал о смерти отца, он сразу определил свою собственную судьбу. В тринадцатилетнем возрасте он понял, что теперь обеспечивать семью должен он и что теперь все для него будет не так, как прежде. В то время как его мать трудилась в прачечной, да еще подрабатывала на стороне шитьем, Луис работал по сорок часов в неделю, моя посуду в «Каппучилли» – итальянском ресторане, расположенном в их квартале. В школе он был отличником. Вместе с матерью он планировал их семейный бюджет так, чтобы отложить что-то на будущее, в которое они смотрели без оптимизма.

Мать и сын представляли собой непобедимую команду. Ему исполнилось восемнадцать лет, и через несколько дней после того, как Гарвардский университет предложил ему полную стипендию, мать заболела. Она постоянно чувствовала усталость. На шее появились узлы и какие-то затвердения. Ее мучили боли в суставах.

– Я теряю в весе, Луис. И у меня стул с кровью.

Он отвез ее в больницу. Врач был грубым, холодным и откровенным. Осмотрев Катерин, он отвел Луиса в сторону.

– У твоей матери дырки в костях, – сказал он. – У нее рак. Его не вылечить. Ей потребуется госпитализация, но лишь для того, чтобы обеспечить ей хоть какие-то удобства. Но это будет дорого. У вас есть страховка?

– Страховки у нас нет, – ответил Луис, глядя в глаза врача твердым взглядом. – Но у нас есть деньги, так что лечите ее как положено.

Его жизнь превратилась в ад. Времена были нелегкими, больницы были переполнены. Мать поместили в палату с тремя другими женщинами, все они цеплялась за жизнь из последних сил, но жизнь упрямо вытекала из них. Луис не мог забыть тех дней, когда мать лежала в больнице, – он трудился на трех работах, и только поэтому мог оплачивать счета, да и то на пределе возможного. Он практически не спал, для того чтобы проводить время с женщиной, которая уже перестала походить на его мать, держать ее за руку – он знал, что она боится смерти и тоскует по мужу.

Он помнил нескончаемый поток специалистов, вводящих один яд за другим в ее тело, которое и без того было смертельно отравлено. Он видел, что мать уходит от него. Ее кожа постепенно становилась слишком большой для ее тела. Житейский опыт, полученный в этот период, закалил Луиса. Заставил его по-иному смотреть на вещи.

В конце первой недели пребывания в больнице Катерин, ослабленная химиотерапией, разрушающей ее организм, протянула руку и положила ладонь на колено сына. Ее голос звучал необычно сильно, глаза горели решимостью, говорила она спокойно и отчетливо:

– Я знаю, о чем ты думаешь, – обратилась она к Луису. – Но школу ты не бросишь. Об этом я и слышать не хочу.

– Мама…

– Выслушай меня, Луис. Если ты не добьешься успеха, считай, что моя жизнь прошла впустую. Бог дал тебе эту стипендию, а мне – этот рак. Он возьмет меня, но Он не отнимет у тебя эту стипендию. Осенью иди в школу. Ты добьешься успеха.

– Но счета…

– …сами позаботятся о себе.

Ее лицо смягчилось. Глаза были затуманены лекарствами, и теперь их цвет казался таким же серым, как цвет четырех окружавших их стен.

– Неужели ты не видишь? – спросила она, сжимая его колено. – Неужели ты не видишь, кем ты станешь?

Она умерла за три недели до начала занятий в Гарварде. Вечером перед смертью она шепотом сказала ему:

– Я хочу, чтобы меня кремировали. Если я умру, этот рак умрет вместе со мной. Я не позволю ему пожирать и дальше мое тело. Я хочу, чтобы меня сожгли. Это мое последнее желание.

Он исполнил ее волю и рассеял ее прах в парке в северной части Нью-Йорка, где родители гуляли с ним, когда он был маленьким. Именно тогда он поклялся себе в том, что завоюет мир бизнеса, чего бы это ни стоило. Он поклялся в том, что станет лучшим из лучших.

Все его внимание и силы были сосредоточены на этом, пока, будучи первокурсником в Гарварде, он не встретил Энн.

Однажды он шел домой после занятий, когда вдруг его ухо уловило что-то похожее на женский крик и лай собак. Из любопытства Луис остановился и прислушался. В следующий момент он подумал, что услышанные им звуки не что иное, как шум движения транспорта и скрежет голых веток деревьев, гнущихся под сильным мартовским ветром.

Но вдруг стая из семи собак выскочила из-за угла прямо ему под ноги и, едва не сбив, устремилась в направлении Кембриджа. Луис повернулся и стал наблюдать, как собаки понеслись вперед, таща за собой спутанные между собой дорогие кожаные поводки.

А потом он увидел ее.

– Ради бога! – кричала выбежавшая из-за угла молодая женщина. – Помогите мне их поймать!

Луис бросился на выручку. Девушка с трудом дышала, щеки ее пылали, длинные черные волосы разметались по плечам. Луис собирался спросить ее, как собакам удалось вырваться, когда девушка вдруг остановилась и поднесла обе руки ко рту. Визг шин резанул по ушам. Похоже, причиной была собака, устремившаяся вслед за своими друзьями, но не поспевавшая за сворой.

– Быстрее! – закричала девушка.

Они снова побежали, на этот раз быстрее. Мозг Луиса лихорадочно работал.

– Они все привязаны к одному поводку? – спросил он.

– Да!

Он бежал рядом с ней. А она хорошенькая, пришло ему в голову.

– Я побегу на ту сторону улицы и встану у них на пути. А вы гоните их на меня.

Глаза у девушки расширились.

– А как?

– Не знаю. Встаньте перед ними, помашите руками. Когда они приблизятся, я ухвачусь за поводок, и они снова станут вашими. – Он посмотрел на другую сторону улицы и указал на группу деревьев. – Я буду там.

– Так легко это не получится.

– Получится, – заверил девушку Луис. – Пошли.

Он стал переходить улицу.

– А ведь я даже и не знаю, как вас зовут, – сказал он. – Я – Луис Райан.

– А я – Энн Робертс, – представилась она и снова побежала. – Обещаю, если мы поймаем этих собак, вы об этом не пожалеете!

В тот вечер за ужином Энн рассказала Луису, что выгуливала этих собак для того, чтобы заработать денег на учебу в колледже. Сейчас, вспоминая тот день и все, что за ним последовало, он представлял себе, что она не умерла и что все идет так, как должно было бы идти, не сломай Джордж им жизни. Но потом, как это бывало всегда, Луис вспомнил тот снежный февральский вечер – накануне суд оставил без удовлетворения последнюю апелляцию Джорджа – и все то, что он вспоминал до этого, буквально рушилось и разбивалось вдребезги.

Вытянув руку, он взял со стола фотографию Энн. Когда умирала его мать, он был бессилен ей помочь. Ее смерть он воспринял как свою собственную судьбу. Но тот, кто виновен в смерти его жены, должен быть наказан. Эту смерть Луис Райан не считал неизбежной.

В течение многих лет Луис рисовал в своем воображении, как Джордж Редман убивал его жену. В течение многих лет он представлял себе, какой радостью для него было бы лишить этого человека женщины, которую Райан считал своей самой большой любовью. Но по прошествии времени он, размышляя об убийце Энн, понял, что раз Редман так сильно любит свою жену, то должен испытывать подобные чувства и к «Редман Интернэйшнл», и к своей дочери Селине.

Они олицетворяли собой его жизненные успехи и до поры не беспокоили Луиса. Но вот теперь, когда дочь Редмана и его многопрофильная компания оформились окончательно и стали главными ценностями его жизни, Райан пробудился. Для того чтобы заставить Редмана почувствовать такую же боль, которую он сам испытывал все эти годы, Луис должен лишить этого человека всего и не останавливаться до тех пор, пока окончательно не удовлетворит жажду мести.

В дверь его офиса постучали. На часах было всего половина восьмого. Майкл должен явиться к нему через полчаса.

– Войдите, – сказал он.

Дверь раскрылась, и в офис вошла его секретарша Джуди. Увидев, что он держит в руках фотографию жены, она остановилась в нерешительности, вспомнив, как несколько лет назад, войдя к нему без вызова и застав его с фотографией жены в руках, увидела в его глазах слезы. Джуди быстро повернулась, чтобы уйти.

– Простите, – извинилась она. – Я вошла уточнить кое-что по работе. Джим сказал, что вы уже на месте.

В одной руке она держала свежий номер «Нью-Йорк таймс», а в другой чашку кофе, над которой поднимался пар.

– И собиралась оставить вам это, – добавила она.

Отложив фотографию Энн, Луис заставил себя улыбнуться.

– Напомните мне увеличить вам жалованье, – сказал он. – Вы принесли именно то, что мне сейчас необходимо. Входите.

– Я думаю, в этой газете вы найдете кое-что интересное, – объявила она, подходя к его столу.

Джуди была привлекательной женщиной в возрасте между сорока и пятьюдесятью, с коротко подстриженными белокурыми волосами и массивным носом. Она работала у Луиса почти двадцать лет и разбогатела благодаря незаменимому и очень ценному качеству – она умела хранить секреты.

– Особенно на первой полосе и в разделе «Бизнес».

Луис озадаченно посмотрел на нее.

– Что именно?

Джуди поставила перед ним чашку кофе.

– Вот это, – ответила она, передавая ему газету, на первой полосе которой была фотография нового здания Редмана.

Небоскреб компании «Редман Интернэйшнл» с одним из взорвавшихся прожекторов – фото обгорелого прибора крупным планом на фоне здания. Заголовок, напечатанный во всю ширину страницы, гласил: «ДЕНЬ ВЗРЫВОВ ДЛЯ ДЖОРДЖА РЕДМАНА».

Прежде чем Луис смог прореагировать на увиденное фото, Джуди, открыв рубрику «Бизнес», добавила:

– И посмотрите на это.

Напечатанный крупными буквами заголовок сообщал: «СТОИМОСТЬ АКЦИЙ РЕДМАНА ПРОДОЛЖАЕТ ПАДАТЬ; ПЛАНЫ ПО ПОГЛОЩЕНИЮ «УЭСТТЕКС» ПОДТВЕРЖДАЮТСЯ».

Луис бегло пробежал публикацию под заголовком, потом, вернувшись на первую полосу, прочитал о прожекторах, которые Винсент Спокатти начинил взрывчаткой. Закончив чтение, он поднял глаза на Джуди.

– Мне кажется, сегодня тоже будет тяжелый день.

Глава 10

Майкла Арчера разбудил резкий треск выстрела и истошные крики людей, донесшиеся с улицы.

Испуганный, он сел на кровати и лицом к лицу оказался со своим лучшим другом Руфусом, охотничьим псом с золотистой шерстью, который постоянно был с Майклом в течение четырнадцати лет. Держа в зубах изгрызенную по краям пластиковую тарелку, пес сидел у самой кровати.

Майкл снова лег на матрас и закрыл глаза. Уже рассвело, утро было сырым и теплым. Повернувшись на бок, он смотрел на то, что стало его единственным домом – непомерно дорогие однокомнатные апартаменты на Б-авеню. Здесь пахло, как в сортире, и помещение было заставлено коробками, присланными со всех концов света.

Руфус ткнулся носом в его руку, Майкл встал и, проходя мимо окна, осторожно выглянул в него. Внизу на тротуаре небольшая группа людей обступила женщину, лежавшую лицом вниз. Вокруг ее головы разливалась лужа крови. Почти у всех обступивших ее людей в руках были мобильные телефоны: одни фотографировали, другие куда-то звонили. Добро пожаловать в этот долбаный Нью-Йорк, подумал он.

Взяв у Руфуса миску, Майкл насыпал в нее сухого собачьего корма. Наблюдая за тараканами, бегающими по столешнице, писатель не мог не усмехнуться иронии ситуации, из-за которой он вынужден жить в этой помойке.

В свои тридцать четыре года он был одним из самых могущественных и влиятельных людей Голливуда. Его фильмы приносили миллионные кассовые сборы, он написал шесть романов, четыре из которых экранизировал, выступая в качестве продюсера и исполнителя главных ролей. Публика воспринимала его не только как прекрасного актера и писателя, но также и как уважаемого бизнесмена. Посредством своих романов и фильмов он вводил своих почитателей в иной мир, предоставляя им желанное убежище. Он был их кумиром, их сияющей звездой. Он был непобедимым.

Но они сильно заблуждались.

Его почитатели знали только то, что Майкл Арчер позволял им знать. А потому они не могли знать, какую жизнь он вел и какой опасности подвергался.

Тревожные сигналы он поначалу воспринимал как напоминания о каких-то мелочах. После очередной крупной покупки его импресарио и бухгалтеры звонили ему и советовали умерить расходы.

– Вы ведете себя как правительство, – говорили они ему. – Помните, даже у вас существуют пределы финансовых возможностей.

Слушая их, Майкл согласно кивал, но почти сразу забывал их предостережения, а вместо этого вспоминал, как он начинал в Голливуде, когда денег было настолько мало, что он был счастлив, если ему удавалось поесть хотя бы один раз в день. Тогда у него не было ни виллы в Италии, ни особняка в Бостоне, ни поместья в Беверли-Хиллз. Тогда Майкл жил в убогой квартирке в западном районе Лос-Анджелеса и не думал ни о чем, кроме как о еде и поисках любой работы.

Чтобы изгнать из памяти воспоминания об этих днях, Майкл окружил себя роскошью, часто тратя за неделю больше, чем многие люди зарабатывали за год. Он никогда не предполагал, что его банковские счета вдруг окажутся пустыми. Пока это не стало реальностью.

Он уже две недели отдыхал на фешенебельном курорте в Каире, когда ему позвонил его импресарио и сообщил, что банк собирается наложить арест на все три принадлежащие ему дома. А также и на «Феррари», «Ламборджини» и обе яхты.

Это известие повергло его в шок.

– Если до нынешней среды вы не внесете в банк два миллиона долларов в счет покрытия ваших долгов, все перечисленное будет у вас отобрано.

– До среды? – едва смог переспросить Майкл. – Так это же всего через три дня.

– Мы же предупреждали вас, Майкл. Так что это не сюрприз.

– А какой же у меня выход?

– В данный момент? У вас два выхода.

– И какие же?

– Вы можете обратиться к своему отцу.

– Даже и не предлагайте.

– Или вы можете попробовать сыграть.

– Да у меня и денег нет, – ответил Майкл. – Или вы забыли?

– Вы можете их одолжить, – сказал импресарио. – Один из моих друзей управляет казино «Аура» в Вегасе. Я могу оказать вам любезность, позвонить ему и сказать, что вы в уик-энд приедете и что он ничем не рискует, предоставив вам заем.

– А если я проиграюсь и не смогу вернуть этой суммы?

– Вот тогда у вас действительно будут неприятности. Но это только предложение, Майкл, и не такое, на которое надо с легкостью соглашаться. Вам следует обратиться к отцу. Я рекомендую вам сделать это, а не пускаться в игру.

Но Майкл выбрал второе.

Как и обещал ему импресарио, деньги ему одолжили без проблем. А вот возвращать долг – это была проблема. Майкл, проведя несколько часов за одним из столов в казино, за которым играли в очко, проиграл все. Теперь он задолжал Стефано Сантьяго, хозяину казино и capo di capi[11] одного из самых мощных европейских «Синдикатов», более 900 тысяч долларов. Это были кровавые деньги, и Майкл знал, что, если он не расплатится с Сантьяго в назначенный срок, этот человек живым его не оставит.

Вскоре раздался первый угрожающий звонок от одного из людей Сантьяго. На следующий день он был уже в самолете, летящем на восток к Манхэттену, где он встретился со своим отцом впервые за почти шестнадцать прошедших лет.

Увидеть отца после столь долгой разлуки тоже было для него непросто. С тех пор как Майкл покинул дом, Луис постарел, поседел, растолстел – однако все еще был полон сил. Сидевший за своим письменным столом и облаченный в черный шелковый костюм, Луис через всю комнату смотрел на сына. Его глаза, такие же черные и так же критически смотрящие на все, остались такими же, какими Майкл их запомнил. В присутствии отца ему стало неловко. Луис всегда был способен одним своим взглядом дать ему понять, что он думает о нем как о неудачнике и посредственности.

С неохотой Майкл рассказал отцу о затруднительном положении, в котором оказался. Луис ответил, что обо всем позаботится, но тон его голоса дал понять: он предполагает получить за эту услугу кое-что взамен.

Теперь Майкл знал, что дело каким-то образом связано с врученными ему фотографиями Лианы Редман и его появлением прошлым вечером на приеме у Редманов. Он догадался, что существовала какая-то причина для того, чтобы отец требовал его встречи с Лианой, и это его беспокоило. Его отец никогда ничего не делал без причины.

Взглянув на часы, Майкл решил, что у него еще есть время распаковать кое-какие вещи перед тем, как отправиться на встречу с отцом. Он сел перед Руфусом, который ткнулся носом ему в руку, и подвинул к себе коробку с надписью «ЛИЧНЫЕ ВЕЩИ». Первым, что он вытащил из коробки, оказался, по иронии судьбы, его первый роман, в свое время ставший бестселлером.

Майкл провел рукой по выцветшей пыльной суперобложке и вспомнил о том времени, когда начинал писать эту книгу. Ему было восемнадцать. На автобусе, идущем в Голливуд, он убегал от отца. Накануне вечером они сильно поссорились, и Майкл решил, что, как бы трудно в дальнейшем ему ни пришлось, он никогда не будет жить вместе с отцом. С этой мыслью он и уехал. Даже сейчас, по прошествии всех этих лет, Майкл помнил, чем кончилась их ссора. Луис сказал ему, что не любит его и раньше никогда не любил. Он сказал, что лучше бы умер Майкл, а не его мать.

Майкл отшвырнул книгу в сторону и продолжил рыться в коробке. Когда он вынул из нее следующую вещь, послышался слабый звон стекла. Сердце у него упало. Он понял, в чем дело, еще до того, как вытащил завернутую в несколько кусков газеты вещь и разорвал обертку. Это был вставленный в рамку фотопортрет его матери Энн. Этот портрет он хранил и берег с тех пор, как ему исполнилось три года. Осколки разбившегося стекла впились в ее лицо.

Майкл задумчиво разглядывал портрет, когда в его дверь постучали. Он отложил фотографию, перевел взгляд на часы, затем на Руфуса. Его печальный взгляд встретился с его и как бы сообщил хозяину, что он тоже знает о том, что они никого не ждут. В дверь снова постучали, на этот раз громче, а через некоторое время послышался шум удаляющихся шагов.

Майкл, быстро пробравшись через кучу коробок, открыл замок, распахнул дверь и, выйдя в коридор, чуть не упал, натолкнувшись на искусно и аккуратно упакованную корзину, стоявшую у него под ногами.

Оказавшись в полутемном коридоре, он насторожился, но не услышал ничего, кроме голоса соседа, который снова ругал своего ребенка. Он чувствовал чье-то присутствие и понимал, что за ним следят. Он снова зашел в свою безопасную квартиру, запер на засов дверь и стал ждать.

Время, казалось, остановилось. Сосед продолжал кричать, а затем из дальнего конца коридора послышалось лязганье металла о металл – это открылась дверь лифта, и кто-то вошел в кабину.

Дверь лифта захлопнулась и через короткое время кабина начала шумно и неторопливо спускаться.

Майкл открыл дверь и стремглав бросился по коридору, надеясь увидеть того, кто был в кабине лифта. Но к тому моменту, когда он добежал до лифта и прильнул к сетке ограждения, кабина уже была внизу, почти невидимая в полутемной шахте.

Некоторое время он постоял у лифта, прислушиваясь к слабому завыванию полицейских сирен. Только сейчас полиция прибыла разбираться с пострадавшей. А может быть и меня убьют так же, мелькнула мысль у него в голове. Может быть какой-то незнакомец неожиданно вытащит пистолет и одной метко выпущенной пулей успокоит меня навеки.

А может, они приготовили для меня что-то другое?

Он вернулся в квартиру, прихватив оставленную у двери корзину. Она была так плотно обмотана листами красного целлофана, что он смог увидеть, что в ней, только после того, как размотал все листы. Руфус тыкался носом ему в ноги, Майкл потрепал его по спине, как бы заверяя своего друга в том, что все хорошо, хотя сам отлично сознавал, что дело обстояло совсем не так.

Успокаивая себя, Майкл один за другим разматывал скользкие листы целлофана, отбрасывая их в сторону.

Внезапно из корзины вырвался тошнотворный гнилостный запах, мгновенно распространившийся по всей квартире. Майкл, прикрывая нос и рот тыльной стороной ладони, отступил на шаг назад. Из корзины вырвался рой фруктовых мух, настолько плотный, что походил на пыльное облако. Корзина была наполнена гнилыми сливами, мягкими, коричневыми и покрытыми плесенью; яблоками, сгнившими до самой сердцевины; бананами, почерневшая кожура которых кишела червями.

Майкл понял, кто прислал ему все это, еще до того, как заглянул в конверт, привязанный к сплетенной из ивовых прутьев ручке. В конверте была записка, напечатанная четким шрифтом. «Три недели, мистер Арчер. Столько пролежали эти фрукты, и именно столько времени мы даем вам на то, чтобы вы посетили нас и принесли с собой наши деньги. Но теперь сумма долга возрастет до одного миллиона. Пожалуйста, решите вопрос с деньгами. А иначе нашему великодушию придет конец и вы составите вашей матушке компанию, которая ее совсем не обрадует».

Дрожа всем телом, Майкл скомкал записку и отшвырнул ее в сторону. Он никогда не говорил никому о смерти своей матери, а эти люди каким-то образом узнали об этом. Но как? И как они узнали, где я живу? Ведь я только что прибыл сюда.

Он посмотрел на часы и вздрогнул – было уже половина восьмого. Отец велел ему быть у него ровно в восемь. Майкл, выбежав из квартиры и захлопнув за собой дверь, понял, что опоздание на эту встречу может стоить ему жизни.

Глава 11

Солнце зашло за тучу, погрузив в тень весь Манхэттен и сделав лицо Луиса Райана пепельно-серым.

– Я хочу рассказать тебе о смерти твоей матери.

Майкл выпрямился на стуле. Они были вдвоем в кабинете отца. Луис сидел за письменным столом, Майкл расположился перед ним. Он думал, что Луис будет говорить о Лиане Редман и о приеме, на который направил его прошлым вечером, но уж никак не о матери.

– Почему?

– Есть кое-что, чего ты не знаешь.

– И что именно?

– Многое. – Луис повернулся на кресле. – Но прежде, чем я начну, я хочу сказать тебе кое-что. Я понял, что мне следовало рассказать тебе об этом много лет назад, когда ты стал достаточно взрослым, чтобы это понять. Возможно, ты знал бы, через что мне пришлось пройти за эти тридцать один год, и тогда, быть может, сейчас мы были бы ближе друг другу, как это подобает отцу и сыну. – Луис сделал попытку улыбнуться, но из этого ничего не вышло: его глаза излучали печаль, навсегда поселившуюся в его душе. – И я был бы этому рад.

Майкл удивленно поднял брови. Для него это было ново.

– Ты помнишь, отчего умерла твоя мать?

– Она погибла в автомобильной аварии.

Луис отошел к стене, расположенной справа от окна, откуда ему было видно, как рабочие снимают красную ленту, опоясавшую по центру здание компании «Редман Интернэйшнл».

– Это не была автомобильная авария. Твоя мать была убита. Это совершил Джордж Редман и сделал это с особой жестокостью.

Майкл не мог понять, о чем говорит отец. Внезапный шум в ушах заглушил слова его отца, он с трудом слышал то, что говорил Луис.

– … Джордж и я дружили, когда учились в Гарварде…

– …мой партнер в реализации проекта «Сосновые сады»…

– …Да, я признаюсь, что солгал суду. Я даже признаюсь, что воспользовался средствами Джорджа. Но я рос в бедности. А в распоряжении Джорджа были все деньги мира. Единственной причиной, по которой я просил его стать моим партнером, было то, что я рассчитывал на поручительство его отца при получении нами кредита. Когда я понял, что один смогу купить «Сосновые сады», я сделал это, и поэтому он подал на меня в суд…

Майкл закрыл глаза. Он не верил своим ушам.

– В течение многих лет Джордж пытался вернуть свою долю, вложенную в «Сосновые сады». В течение многих лет он пытался доказать, что мы состояли в партнерских отношениях. Я отказался вернуть ему хотя бы малую часть вложенных им средств. – Луис ненадолго замолчал. – Это решение стоило твоей матери жизни.

Майкл поднял глаза на отца, он весь обратился в слух.

– Твоя мать была убита через два дня после того, как последнюю апелляцию Редмана суд оставил без удовлетворения. Был поздний вечер, и шел снег. Она возвращалась домой от своих друзей, когда Джордж из пистолета прострелил шины ее автомобиля. Твоя мать потеряла контроль над машиной. Скользя по снегу, она рухнула с моста недалеко от нашего дома. С высоты семидесяти футов. У нее не было ни малейшего шанса…

Майкл смотрел на лицо отца в поисках любого, пусть даже самого незначительного, признака того, что все сказанное им ложь, но не нашел ничего похожего. Было ясно, что отец говорил правду. Майклу стало больно, словно стреляли в него.

– Я не мог доказать этого, – продолжал Луис. – Но я знал, что стрелял он. Джордж Редман убил мою жену, твою мать. В тот момент, когда я узнал, что шины ее машины спустили, потому что были прострелены из пистолета, я понял, что это Джордж Редман спустил курок.

– А как ты это узнал?

– Помимо того, что у него был явный мотив отомстить мне, Джордж Редман исключительно меткий стрелок. Однажды, когда мы еще учились в колледже, он взял меня с собой на яхту своего отца и продемонстрировал мастерство стрельбы по тарелочкам. Несмотря на качку, Джордж почти ни разу не промазал. Но он был ловким хитрецом. Он избавился от оружия, которым прострелил шины, и состряпал себе алиби. На допросе в полиции он заявил, что в тот вечер, когда была стрельба, был с дочерью судьи Уильяма Кренстона, Элизабет Кренстон. Теперь она Элизабет Редман. Я не знаю, как он это сделал, – продолжил Луис, – но Элизабет тоже солгала ради него. Когда ее допрашивали в полиции, она подтвердила слова Джорджа, и его исключили из списка подозреваемых. Спустя неделю полиция подтвердила, что в лесу по обе стороны моста охотились браконьеры. Они сообщили, что пущенная ими шальная пуля угодила в шину автомобиля твоей матери. Несмотря на давление с моей стороны и целую команду адвокатов, дело не было направлено на дополнительное расследование, и Джордж вышел сухим из воды.

Казалось, что непониманию между сыном и отцом, длившемуся все эти годы, пришел конец. Теперь Майкл знал, почему отец никогда не говорил с ним о смерти Энн; почему он раздражался, даже когда речь случайно заходила об этом; понял, почему он, Майкл, не присутствовал на похоронах матери; понял, почему настроение отца так часто менялось, и вспомнил те вечера, когда, будучи ребенком, он слышал, как Луис плачет навзрыд в своей спальне. Теперь ему все стало понятно.

– Почему ты не рассказал мне об этом с самого начала? – спросил он.

– На это было много причин, – ответил Луис. – Но основная причина заключалась в том, что я не хотел травмировать твою душу. Ведь когда Энн погибла, ты был еще ребенком. Ты почти не знал ее. Ну как я мог объяснить тебе, что он сделал с твоей матерью? Будь ты на моем месте, ты стал бы рассказывать своему трехлетнему сыну о том, что его мать убили? Взял бы ты его на похороны матери, зная, каким потрясением будет для него видеть все это? Думаю, ты поступил бы так же, как я. К тому же ты бы ничего тогда и не понял.

– Но ты ведь мог рассказать мне об этом, когда я стал старше.

– Ты прав, – кивнул Луис. – И я собирался сделать это. Но всякий раз, когда я уже было решал, что время пришло, я не мог найти подходящих слов. Я не мог сказать, что твоя мать была убита. Мне и сейчас трудно говорить об этом. Поэтому я позволил тебе жить спокойно, не зная правды. Я понимаю, что ты видишь все это не так, как я, но в известной мере я уберег тебя от той злости, которая не оставляет меня все эти годы.

– Ну а почему ты рассказываешь мне об этом сейчас?

Луис подошел к своему столу и потянулся к пачке сигарет, лежащей рядом с портретом Энн. Взяв сигарету и чиркнув зажигалкой, он выдохнул облачко голубого дыма.

– Потому что время пришло.

Он протянул Майклу газету, которую утром принесла ему секретарша. Пока Майкл читал о недавнем резком падении курса акций «Редман Интернэйшнл», Луис говорил:

– Тридцать один год назад я был не в состоянии разделаться с этим негодяем за то, что он сделал с твоей матерью. А теперь, при самом низком курсе его акций, у меня наконец появились деньги и силы на то, чтобы закопать и его и всю его семейку. Они все заплатят за то, что Джордж Редман сделал с твоей матерью. Но мне нужна твоя помощь.

Не успев отреагировать на слова отца. Майкл бросил взгляд на первую полосу газеты, где была напечатана фотография разбитого прожектора перед зданием «Редман Интернэйшнл». Какой-то момент он просто смотрел на нее, его мозг устанавливал связи, о самом существовании которых он и не подозревал. Посмотрев на Луиса, он сказал:

– Это ты начинил прожектора взрывчаткой.

– Скажем, я сделал так, чтобы это произошло.

– Но ведь ты чуть не убил человека.

– Не того, кого было надо, Майкл. Джордж Редман все еще жив.

Майкл бросил газету на письменный стол.

– И ты собираешься его убить, так?

– Это предусмотрено в моем плане. Но есть еще многое, что необходимо сделать до этого дня, и, когда этот день настанет, курок спущу не я. Это сделаешь ты. И ты сделаешь это во имя своей матери. Разумеется, если ты все еще хочешь, чтобы я заплатил Сантьяго.

Так вот почему отец согласился помочь ему. Майкл покачал головой: его переполняли разочарование, злость и боль. Неужто этот человек не может один-единственный раз помочь собственному сыну? Не может всего один раз совершить правильный поступок?

Отодвинув назад стул, Майкл встал.

– Я могу быть кем угодно, но только не убийцей.

Луис сжал челюсти.

– Ты бы лучше еще раз подумал над этим, Майкл. А то, гляди, сам станешь жертвой, – он посмотрел на лежащий под стеклом календарь. – Сколько времени Сантьяго дал тебе на то, чтобы прийти к нему с деньгами? Две недели? Месяц? А ведь время-то идет.

– Я найду другой способ достать деньги.

Луис с силой вдавил сигарету в пепельницу.

– Ну кого ты дурачишь? Если бы ты мог обратиться за деньгами к кому-либо другому, ты бы давно это сделал. Придя ко мне, ты тем самым показал, что я твоя последняя надежда.

Пошарив в ящике письменного стола, он достал чековую книжку.

– Если тебе нужна моя помощь, я готов, но только в том случае, если ты поможешь мне исправить ошибки прошлого.

Майкл хотел что-то сказать, но, решив, что любые слова бесполезны, молча пошел к двери. Прежде чем выйти из комнаты, он остановился и посмотрел на отца. Глаза Луиса были такими же холодными, такими же жесткими, как и то молчание, что воцарилось в комнате.

– Если Джордж Редман действительно сделал то, о чем ты рассказал, он действительно должен заплатить за то, что убил маму. Но для этого существуют другие способы. Существует закон, черт подери…

Луис поднял руку.

– Не говори мне об этом, Майкл. Скажи это своей матери. Именно ей ты и должен объяснить это, а не мне.

Только его отец мог сделать его проблему еще более неразрешимой, чем она была на самом деле.

– Я не убийца.

– Но твою мать убили. Так почему бы тебе им не стать? Каждый из нас мог бы это сделать.

Майкл вышел из комнаты.

Когда дверь за ним закрылась, Луис потянулся к телефону, стоящему на письменном столе, и набрал номер. Майкл узнает почем фунт лиха, и даже скорее, чем думает.

– Винсент, это Луис, – он посмотрел на портрет своей жены. Он давно поклялся, что они с Майклом отомстят за нее. Майкла надо лишь слегка подтолкнуть. – У меня есть для тебя еще одна работа, но ты должен поспешить.

Когда Майкл, поднявшись по лестнице на шестой этаж, увидел, что дверь в его квартиру полуоткрыта, его охватило дурное предчувствие.

Он сразу подумал о Руфусе. Если в квартире находился кто-то посторонний, то почему собака не лает? Может быть, этот незваный гость уже ушел? Майкл, подходя ближе, терялся в догадках.

Внимательно осматривая коридор, он медленными шагами подходил к двери. Чувства его были обострены до предела. Рядом с грузовым лифтом валялась пустая винная бутылка – Майкл поднял ее и покачал в руке. Бутылка была тяжелой и прочной. Ею можно было раздробить челюсть, сломать кости, нанести глубокие порезы.

Проходя мимо двери смежной квартиры, расположенной справа от его жилища, он снова услышал плач ребенка и раздражающий рев телевизора, включенного на полную мощность. Записанный на пленку смех проникал сквозь тонкие грязно-серые стены – Эдит Банкер кричала на Арчи[12].

Майкл остановился перед дверью своей квартиры и прислушался – ни звука. Ему не оставалось ничего, как только удивляться. Отведя назад ногу и сжав в руке бутылку, он с силой пнул дверь и, когда она распахнулась, быстро вошел внутрь.

В квартире было полутемно. С бьющимся сердцем и с напряженными до предела нервами Майкл, готовый к отражению нападения, прошел в комнату мимо кучи коробок. Он позвал Руфуса, несколько раз повторив его имя, но на его зов собака не пришла. Пройдя мимо корзины с гнилыми фруктами и приблизившись к раскрытому окну, он остановился перед кроватью. И тут он увидел искалеченное тело своей собаки, лежащее на куче окровавленного тряпья.

Все четыре лапы пса были отрублены под корень, Одна торчала у него из пасти.

На мгновение Майкл застыл как в столбняке, не в состоянии ни говорить, ни как-либо иначе отреагировать на увиденное. Его сердце, казалось, остановилось и заледенело. Рот открылся, горло как будто стянуто петлей. Зажатая в руке бутылка выпала и, ударившись о прочный деревянный пол, раскололась на множество блестящих осколков.

Отвращение, острое, как бритвенное лезвие, лишило его сил: ноги подгибались, мысли в голове путались. Он опустился на колени перед своей собакой, дотронулся до ее спины и осторожно стал гладить Руфуса по окровавленной желто-коричневой шерсти.

Тело собаки уже начало остывать. Шерсть стала холодной. Медный запах собачьей крови заполнил комнату. Позади Майкла стояла коробка, заполненная полотенцами, простынями, кусками разных тканей и одеждой. Двигаясь словно запрограммированный механизм, он сунул руку в эту коробку, выбрал толстое бледно-голубое полотенце и накрыл им спину Руфуса. С немым ужасом он наблюдал, как цвет полотенца, изменившись, стал малиновым. Он полез в коробку за другим полотенцем и вдруг увидел конверт, прилепленный к покрытой пятнами ржавчины дверце холодильника.

Некоторое время Майкл пристально смотрел на этот конверт. На нем крупными жирными буквами было напечатано его имя. Казалось, что конверт обращается к нему, громко выкрикивая его имя.

Ему снова послышался негромкий смех, доносившийся из коридора, как будто кто-то, но непонятно где, смеялся над ним.

Он накрыл Руфуса еще одним полотенцем, после чего встал и вскрыл конверт. Внутри был листок белой бумаги, на котором было напечатано послание: «Мы вас не застали, поэтому оставили вам пример того, что происходит, когда на наши просьбы не реагируют. Пожалуйста, мистер Райан, скорее расплатитесь, иначе то же произойдет и с вами».

Шок от того, что он увидел свое настоящее имя, напечатанное на листке, буквально парализовал его. Что еще им известно о нем? Насколько далеко они намерены зайти?

Разорвав записку напополам, Майкл набрал номер отца. Ему необходимы были эти деньги, независимо от тех ужасов, которые он получит к ним в придачу. Ожидая, когда на том конце снимут трубку, он вдруг увидел портрет матери, лежащий на полу в нескольких футах от Руфуса. Кто-то полоснул по нему ножом.

– Да?

– Это Майкл. Я передумал. Мне необходима твоя помощь. Только скажи мне, что я должен делать, и я это сделаю.

А способен ли он на то, чтобы совершить убийство?

– С чего это ты передумал?

Усилием воли Майкл заставил себя ответить на этот вопрос.

– Сантьяго проник в мою комнату и зверски убил мою собаку.

– Я очень тебе сочувствую, Майкл.

– Вот в этом я очень сомневаюсь. Скажи мне, наконец, что я должен буду сделать.

Он посмотрел на пропитавшиеся кровью полотенца, которыми была накрыта его собака. У него не было ни малейшего сомнения в том, что если он не исполнит требований отца, то с ним случится ровно то же, что и с Руфосом.

– Я сделаю все, – добавил он.

Включая и убийство? – мелькнуло у него в голове.

– Почему бы тебе завтра утром снова не зайти ко мне в офис? Мы обсудим все подробности.

Майкл ответил, что придет, и повесил трубку.

Он снова опустился на колени перед Руфусом и дрожащей рукой погладил мертвого пса по спине.

– Прости меня, – едва слышно произнес он. – Это моя вина, и мне очень жаль, что так случилось.

Они же сказали, что у него есть три недели на то, чтобы вернуть им деньги. Так почему они это сделали? Зачем понадобилось убивать ни в чем не повинную собаку? Майкл накрыл Руфуса еще одним полотенцем. Потом посмотрел на изорванный в клочья портрет матери. В нем закипела злоба, и она настолько переполняла его, что смирить ее могла только месть. Может быть, этим он поможет и своему отцу.

Да, он сможет совершить убийство.

Глава 12

Лучи солнца, проникающие через неплотно задвинутые венецианские шторы, падали яркими золотыми полосами на лицо Эрика, на кремового цвета простыни, которыми была застелена его кровать с огромным пологом, и на запачканный кровью ремень, лежащий на куче небрежно брошенной одежды возле одной из ножек кровати.

Было позднее субботнее утро.

Он проснулся с головной болью почти в полдень. Пошарив на прикроватном столике в поисках аспирина, он сел на кровать, проглотил три таблетки тайленола[13] и пошел в ванную, где, попив воды из-под крана, почувствовал некоторое облегчение.

Стоя перед унитазом, Эрик рассматривал себя в укрепленное на стене зеркало, удивляясь, что выглядит намного хуже, чем себя чувствует. Белки опухших глаз были налиты кровью, зрачки до сих пор расширены, спутанные и растрепанные волосы свалялись в причудливые каштановые дреды. Его лицо, обычно гладкое и загорелое, сейчас было помятым, с красными полосами от подушки, а щеки украшала неопрятная щетина. Спустив в унитазе воду, Эрик со стоном отошел от зеркала. Несмотря на то что он изрядно выпил, события прошлого вечера все же оставили отпечаток в его памяти. Когда Эрик расстался с Лианой, он спустился в вестибюль и попросил швейцара вызвать ему такси. Прихода машины он дожидался на улице под дождем, поскольку там он не рисковал встретить ни Селину, ни Джорджа.

Когда подошел заказанный для него автомобиль, он, насквозь промокший, залез в салон и велел шоферу ехать в Редмановский угол – так они между собой называли квартал, где располагался жилой комплекс, в котором жили многие ответственные сотрудники «Редман Интернэйшнл», включая его самого, Селину и Дайану Крейн. Не желая встречаться ни с кем из них, Эрик прошел прямо в свою квартиру, где сразу же уснул, даже и не вспомнив о побоях, нанесенных Лиане Редман.

Теперь, стоя под горячим душем, Паркер осознал всю ненормальность того, что он сделал с Лианой. Избиение девушки ремнем было более чем серьезной ошибкой. Не пригрози он ей, она наверняка обратилась бы в полицию или к своему отцу, и сейчас, скорее всего, он находился бы не в своей ванной комнате, а в камере.

Интересно, подумал он, как долго она будет хранить молчание? Поверила ли она его угрозе? Когда ее злость возобладает над остальными чувствами – а он знал, что такое наверняка случится, а может, уже и случилось, – рискнет ли она предположить, что он, угрожая ей, попросту блефовал, и пойдет в полицию? Или к Джорджу?

Эрика, вышедшего из-под душа, вдруг как громом поразила мысль о том, что, избив Лиану, он тем самым дал ей повод шантажировать его. Лиана знала, сколько сил он положил на то, чтобы достичь своего нынешнего положения в компании. Она знала, какое значение имеет для него его репутация в компании «Редман Интернэйшнл», да и сама работа в ней.

Если она захочет, она одним махом сможет разрушить все, ради чего он трудился все эти годы.

Натянув синие спортивные штаны и старую выцветшую футболку, Эрик решил, что надо позвонить Селине и объяснить ей все, чему она стала свидетелем прошлым вечером. Если он отложит это на потом, неприятности приобретут более серьезный характер.

Пройдя в гостиную, он набрал номер Селины. Если она расскажет отцу о том, что видела, он был уверен, что Джордж тут же выставит его с работы и все эти годы борьбы за место под солнцем пойдут прахом.

Слушая гудки, он думал о Лиане. Если он потеряет из-за нее работу, то сделает так, что прошлая ночь покажется ей веселой вечеринкой.

Телефон не отвечал. Эрик положил на место трубку, обулся в стоптанные мокасины и пошел в квартиру к Селине, которая была двумя этажами выше. Там на его звонок тоже никто не ответил. Или ее не было дома, или она просто не подходила к двери.

Вернувшись к себе, он набрал номер консьержа.

– Я собственными глазами видел, как она входила в подъезд в районе одиннадцати часов вечера, мистер Паркер. Нет, из здания она не выходила. В этом я уверен. Хорошего дня и вам, сэр.

Эрик положил трубку. Значит, она у себя. Он хотел воспользоваться своим ключом от ее квартиры, но, хорошенько подумав, решил, что лучше этого не делать. Сейчас она не желает иметь с ним ничего общего. Если он заявится к ней в квартиру без приглашения, она или выставит его сама, или попросит охранников сделать это. В этом Эрик был абсолютно уверен.

Все кончено. В глубине души он понимал, что его отношения с Селиной закончились. И все по вине Лианы.

Распахнув стеклянные двери, он вышел на террасу, где стоял тонкий аромат только что распустившихся роз, смешанный с легким запахом просыпающегося города. Под ним проходила оживленная Пятая авеню, шумели деревья Центрального парка, солнце золотило своим светом крыши сверкающих лимузинов и громадные вязы.

Когда он был еще мальчиком, его заветной мечтой было иметь квартиру в Нью-Йорке. И пока в один прекрасный день она не сбылась, он вдруг понял, что никогда до этого дня не мог надеяться, что будет жить на Пятой авеню. Возможно, в Вест-Сайде или на Манхэттене, может быть, в какой-нибудь старомодной квартире-студии в Ист-Сайде, но уж никак не на Пятой авеню. И уж никогда, ни за что на свете с видом на Центральный парк.

Он заплатил за этот вид 25 миллионов долларов. Еще за десять миллионов он пригласил самого известного на Манхэттене дизайнера внутренних интерьеров, чтобы как бы невзначай бросить гостям: «Это ар-деко». В то время он был уверен, что такие затраты оправданны. Когда ты руководитель высшего ранга в одной из ведущих мировых многопрофильных компаний – к тому же еще и спишь с дочерью Джорджа Редмана, – ты веришь, что всю жизнь проработаешь на этом месте и проблем с деньгами не будет никогда.

Но теперь, когда его работа оказалась под угрозой, Эрик уже не был в этом уверен.

Причины, по которым она его ненавидела – вернее, ненавидела бы, позволь она себе опуститься до такого, – были перечислены на листках бумаги, прилепленных к дверце холодильника, к письменному столу, к стенам спальни и кабинета. Она понимала, что это не слишком благоразумно, но зато эффективно.

Дайана поместила эти записки-памятки во всех местах, где они были хорошо заметны. Она провела большую часть ночи, составляя их, и теперь, глядя на экран своего компьютера, на котором еще оставался окончательный вариант этого перечня, она терзала себя вопросом, почему же все еще любит этого сукина сына.

Она понимала, что такого быть не должно. Ей было известно, что другие мужчины находят ее привлекательной (да и не сам ли Эрик говорил ей об этом прошлым вечером?), но именно это и не позволяло ей сойти с дистанции и оставить свои попытки. Эрик Паркер не был ей нужен. Она просто хотела его.

Она пристально смотрела на телефон, стоявший на столике перед нею, раздумывая, стоит ли ему звонить, и в конце концов отказалась от этой мысли. Пусть все будет так, как есть, – надо же быть благоразумной.

Но, несмотря на все самоувещевания, она все-таки потянулась к телефону и набрала его номер.

Эрик ответил после третьего звонка.

– Алло?

Он был дома. Она, воспрянув духом, почти открыла рот, чтобы начать разговор, но вдруг что-то заставило ее передумать и положить трубку. Недовольная собой, она пошла на кухню, но не потому, что хотела есть – ей просто необходимо было чем-то себя занять, а кроме еды, ничего не приходило в голову.

Она наполовину опустошила картонную коробку ванильного мороженого, когда в дверь позвонили. Дайана прислушалась, надеясь, что стоявший за дверью неизвестный гость уйдет. Она никого не желала видеть. Единственное, чего она сейчас хотела, так это доесть до конца мороженое, а потом открыть коробку с шоколадом.

Но дверной звонок не умолкал.

Она подошла к двери, помня о том, что вид у нее отнюдь не для приема гостей – синие джинсы и куртка от спортивного костюма, но сейчас ее это не волновало. Кто бы ни стоял там за дверью, пусть видит ее такой, какая она есть.

Она открыла дверь и увидела Эрика Паркера, державшего два бокала в одной руке и бутылку шампанского «Кристалл» в другой. На его лице была та самая плутовская улыбка, покорившая ее сердце несколько лет назад, но сейчас Дайана ненавидела его за эту улыбку.

– Я пришел, чтобы извиниться, – сказал он. – Прошлым вечером я вел себя как последний дурак и сейчас очень сожалею об этом. – Он ждал ответа, но Дайана стояла молча и недвижно. – Ну ладно, – пожал плечами Эрик с той же самой, хотя и чуть погрустневшей улыбкой. – Что ты скажешь на то, чтобы сейчас выпить у тебя кофе, а потом подняться ко мне и позавтракать? Мы можем все обсудить, и я расскажу тебе о наших отношениях с Селиной. Поговорим о нас с тобой, а потом…

Что-то привлекло его взгляд, и он, повернув голову, посмотрел в зеркало, висевшее справа от Дайаны. К его поверхности была приклеена одна из ее записок-памяток. Эрик прочел несколько первых пунктов… и застыл на четвертом.

– Ты и вправду считаешь, что у меня походка человека, страдающего запорами?

– А что тебя так удивило? Ведь ты весь наполнен дерьмом, разве не так?

В наступившем молчании они смотрели друг на друга, а потом вдруг их обоих разобрал смех. Дайана, отойдя на шаг в сторону, жестом пригласила его войти.

– Я, похоже, впускаю в свой дом вампира, – со вздохом произнесла она.

– Это плохо?

– Ужасно, но у меня в спальне установлена камера видеонаблюдения, так что я спокойна. Садись. Ну и видок у тебя. Сейчас посмотрю, где у меня «Пепто»[14].

Глава 13

В воскресенье Селина решила наконец взять в руки телефон и позвонить родителям, находившимся на вилле в Коннектикуте.

Ожидая ответа, она прошла по гостиной, обойдя сложенные посредине комнаты коробки, и вышла на террасу.

Было раннее утро, и по всему Манхэттену разносился звон церковных колоколов. Подняв голову, она посмотрела на голубое небо, удивилась прохладе ветра и стала наблюдать, как солнце начинает медленно подниматься над городом. Уже несколько часов было светло, как днем, хотя солнце только появлялось над Мидтауном.

Телефон звонил, но на том конце трубку не брали.

– Да когда же вы, наконец, ответите, – вслух посетовала она. – Хоть кто-нибудь снизойдет до того, чтобы взять рубку? Мои нервы и так на пределе.

Линия в конце концов ожила.

– Вилла Редманов.

– Карлос? Это Селина. Мой папочка уже встал?

– Да, мисс Редман.

– А могу я с ним поговорить?

Со времени ее детства родители всегда проводили воскресенье за городом. Одним из лучших ее воспоминаний было то, как в послеобеденное время она вместе с родителями стреляла по тарелочкам.

Джордж ответил ей буквально сразу.

– Где ты была? – с ходу спросил он. – Я со вчерашнего дня пытаюсь до тебя дозвониться.

Ее удивила нервная торопливость его голоса.

– Да я все время была у себя, – ответила она. – Правда, на телефонные звонки я не отвечала. А что, что-нибудь не так?

– Не так? Да, можно сказать, что-то не так. Вернее, все не так. После того как мы расстались, все покатилось под откос. Когда ты сможешь быть здесь?

Когда она приехала на коннектикутскую виллу, то нашла Джорджа одного, сидящим в залитой солнцем столовой, попивающим черный кофе и вперившим неподвижный взгляд в лежащий за окном широкий газон.

Селина, сняв солнцезащитные очки, взяла стул и села напротив отца.

– Так в чем проблема?

– Если ты спрашиваешь про наше соглашение с PPK, то оно приказало долго жить. Я обедал с ними вчера, и они отказались от участия в нашей операции. Нам необходимо найти кого-то другого для финансирования этой сделки.

Она не удивилась. Намеченная отцом операция всегда казалась ей неустойчивой.

– Они чем-то мотивировали свой отказ работать с нами?

– Да они выкатили мне целый список причин, – ответил Джордж. – И все они неубедительны.

– А ты не думаешь, что они собираются поглотить эту компанию сами, без нашего участия?

– Это была бы полная глупость с их стороны. PPK знают, что у нас есть опыт в управлении. Знают они и то, что лучше сразу совершить самоубийство, чем выступить нашими соперниками.

– Так-то оно так, – согласилась Селина. – Но ведь им также известно о то, что мы по твоим каналам получаем информацию о действиях американского флота. Они знают, что единственной причиной, по которой мы намерены приобрести «УэстТекс», является наш доступ к информации о делах в Иране. В этом и заключается вся привлекательность этой сделки. Так-то они могли бы сделать предложение и сами. И не забывай, что мы уже обезопасили себя обязательством «Ситибанка» оказать нам помощь с финансированием.

Джордж, казалось, успокоился и задумался.

– Такое могло произойти, – продолжала Селина. – Я не говорю, что именно так оно и будет, но это было возможно, и нам следовало быть к этому готовыми.

– Я знал, что этим все кончится, – сказал Джордж. – Поэтому я и обратился к Теду Фростману из Чейза. Он будет здесь к полудню. Я думаю, что мы втроем могли бы обсудить это во время стрельбы по тарелочкам и посмотреть, удастся ли нам что-либо придумать. Как твое мнение?

После двух прошедших дней Селине меньше всего хотелось участвовать в секретном совещании с Тедом Фростманом, тем более во время стрельбы по тарелочкам. Но она промолчала.

– Ладно, сменим тему, – предложил Джордж, откидываясь на спинку стула. – Ты рано ушла с приема. Мы с твоей матерью ведь не совсем дураки. Что происходит?

Она не ответила.

– Ведь ты же не без причины не подходила к телефону, и сейчас ты не совсем в себе. Полагаю, это связано с Эриком. Вы что, снова поругались?

Селина собиралась рассказать обо всем, но одновременно с этим ей не хотелось углубляться в детали. Джордж относился к Паркеру как к сыну. Она знала, что отец надеется на то, что они поженятся и что у них будут дети. Знала она и о его надеждах на то, что в один прекрасный день они с Эриком возглавят созданную им компанию.

– На сей раз все гораздо хуже, – ответила она.

Джордж, положив руки на стол, приготовился выслушать дочь. Селина колебалась, но в конце концов решила, что рано или поздно ей придется рассказать все; слова, как бурный поток, потекли с ее губ. Джордж заговорил только, когда она закончила.

– И это все? – спросил он.

– А что, этого не достаточно?

Он посмотрел на нее поверх очков.

– Я не это имел в виду, Селина, – его голос звучал спокойно, но лицо его пылало.

– Я понимаю, – сказала она. – Да, я поняла суть твоего вопроса.

Селина повернулась к окну, рядом с которым стояла, ожидая, что он скажет хоть что-то ей в утешение. Но так и не дождалась. Над ними повисло тяжелое молчание. Глянув на отца, она поразилось тем, каким гневом пылали его глаза. Джордж был взбешен, и Селина тут же пожалела о том, что рассказала ему все.

– Зря я тебе это рассказала, – с грустью произнесла она.

– Не зря. Совсем не зря.

– Нет, – возразила Селина. – Это была моя ошибка.

– Где сейчас Эрик?

– Папа…

– Отвечай. Он дома? В своей квартире?

– Я не знаю. Неужто ты и вправду думаешь, что меня волнует то, где он сейчас находится?

– По-моему, после того, как ты посвятила ему столько лет своей жизни, тебя это не может не волновать. – Джордж внимательно посмотрел на нее. – Ты, наверное, все еще его любишь.

– Ты что, шутишь?

– Я абсолютно серьезен.

– Тогда за кого ты меня принимаешь?

– Мое мнение о тебе никоим образом не связано с этим…

– Все связано именно с этим. Я застала Эрика в постели с моей сестрой. Когда ты говоришь, что я все еще люблю его, я невольно чувствую себя дурой. Нет, папочка, я не дура.

Но, даже говоря это, она понимала, что ее отец прав. Она все еще его любила.

– Послушай, – после короткой паузы сказал Джордж. – Я сам разберусь и с Лианой, и с Эриком. Договорились? Я сам ими займусь. Но сейчас я хочу, чтобы ты забыла о том, что это вообще было.

– Забыть о том, что случилось?

– Фростман будет здесь в полдень. Ты должна быть в отличной форме. Если он почувствует во время встречи хоть какую-то неловкость, он не будет уверен в предлагаемой сделке сам и не сможет убедить совет директоров.

Понятно, для него имеет значение только компания «УэстТекс». Селина вместе со стулом отодвинулась от стола.

– Ты просто невообразим, – со вздохом произнесла она и, потянувшись за своими солнцезащитными очками, обошла вокруг стола. – Поговорим позже.

– Какая муха тебя укусила? – спросил Джордж, поднимая на нее глаза.

– Ты серьезно? – вопросом на вопрос ответила она. – Если ты не понимаешь, тогда и говорить не о чем.

Селина вышла из комнаты и пошла по длинному коридору к выходу. Девушка была уверена, что отец идет следом.

– Куда ты? – спросил он.

Она хотела поскорее оказаться подальше от него и потому прибавила шаг.

– Не знаю, – ответила она – В «Бордерс»[15], в отдел книг «Помоги себе сам».

– Ну постой хоть минуту. Прошу тебя.

Но Селина, не останавливаясь, дошла до проезда, ведущего от шоссе к вилле, и только тут остановилась.

– Прости, – обратился к ней отец. – Сам не знаю, о чем я думал.

А у нее в голове разом пронеслись тысячи мыслей.

– А ты знаешь, папа, я ведь звонила тебе сегодня утром, потому что ты – единственный, к кому я могла бы обратиться. Я думала, ты мне сможешь помочь. Я и представить себе не могла, что буду уезжать отсюда в еще более растрепанных, чем до приезда сюда, чувствах. Я наивно полагала, что наши с тобой отношения куда более важны, чем любые дела, касающиеся «УэстТекс».

Сойдя вниз по каменным ступеням, она села в машину. Джордж, стоя в проезде, смотрел вслед красному «Мерседесу», петлявшему по выложенной плитами дороге, ведущей к черным стальным воротам, стоявшим в основании холма.

У него и в мыслях не было причинять ей боль. И раньше, и теперь он был зол на себя. Он услышал, как ее машина остановилась перед воротами, и представил себе, как они распахиваются, открывая перед ней дорогу, на которой для него нет места. Затем до него донесся рев двигателя резко сорвавшейся с места машины.

А куда она все-таки поехала? – подумал он. Он не сможет предъявить ей никаких претензий, если она не вернется ко времени назначенной встречи. Он повернулся назад и, войдя в дом, направился прямо в свой кабинет.

На столе в кабинете стояли три телефона. Джордж, взяв трубку одного из них, набрал номер квартиры Эрика в Редмановском жилом комплексе. После нескольких гудков ему неожиданно ответила женщина, которую он не узнал. Она дышала тяжело, как после быстрого бега.

– Слушаю? – сказала она в трубку.

– Простите, – извинился Джордж, – я, похоже, ошибся номером.

– Джордж?

Он на секунду смешался. Этот голос был ему явно знаком. Через мгновение он уже знал, кто с ним говорит.

– Дайана?

– Да, – подтвердила она. – И не ошиблись номером. Я здесь с Эриком. – Она говорила с какой-то странной поспешностью. – Ему потребовались юридические советы для представления его работы, выполненной в рамках проекта «УэстТекс». И я предложила ему свою помощь.

– Надеюсь, что это именно так, – ответил Джордж. – Это же твоя работа. Сделай одолжение, позови Эрика к телефону.

– Конечно.

Он слышал приглушенный звук – чья-то рука прикрыла микрофон на трубке. После торопливого обмена короткими репликами ему ответил Эрик.

– Джордж! – радостно воскликнул он. – Вот это сюрприз.

– Ты уверен? – спросил его Редман. – Тогда позволь мне преподнести тебе еще один. Мне известно, что произошло вчера во время приема. Селина мне все рассказала.

Наступило молчание.

– Я хочу, чтобы к завтрашнему утру твоя задница больше никогда не отсвечивала в компании «Редман Интернэйшнл». Ты уволен. Если ты не уберешься до полудня, я привлеку тебя за несанкционированное проникновение в чужое владение. И не надейся, что на этом я успокоюсь. Тебя ждут тяжелые времена.

Джордж взбежал вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Спальня Лианы была на втором этаже, рядом с комнатой сестры. Еще оказавшись в коридоре, он заметил, что дверь ее спальни закрыта.

А может, ему это только показалось.

Когда он постучал в дверь, та чуть приоткрылась. Джордж ненадолго прислушался, после чего дважды окликнул по имени дочь и, не услышав ответа, вошел внутрь.

В центре комнаты стояли большие картонные коробки с вещами его дочери. Пустые ящики шкафов так и оставались незадвинутыми. Ее кладовки были пусты. Стены, с которых все было снято, выглядели голыми.

Джордж прошел по комнате, заглядывая во все коробки. Она собиралась в спешке. Коробки были просто набиты ее вещами. Было ясно, что она хотела уйти как можно быстрее.

Да это и неудивительно. Лиана знала, что между ним и Селиной секретов нет, и понимала, что рано или поздно ей придется объяснить свои поступки. Конечно же, она хотела поскорее убраться из дома. Уже в детстве у нее обнаружилась склонность к обманам и уловкам. И вот сейчас Джордж стоял посреди спальни дочери, чувствуя царящую в ней пустоту так же отчетливо, как он чувствовал все эти годы злость и ярость своей младшей дочери. Он решил, что если она захотела жить самостоятельно, то ей придется во всем рассчитывать только на себя. Но не на его деньги.

Спустившись вниз, он встретил Карлоса, их дворецкого, украшавшего цветами вестибюль. Он служил семейству Редманов почти двадцать лет.

– Карлос, как по-твоему, где сейчас может быть Лиана? В спальне ее нет.

Вдруг он подумал, что, возможно, она сидит возле пруда за конюшней – ведь именно туда Лиана ходила, когда ей хотелось побыть одной.

Карлос посмотрел на него удивленными глазами.

– Да она уехала прошлой ночью, мистер Редман, еще до того, как вы с миссис Редман вернулись из Манхэттена. Я думал, вам это известно.

– Нет, – покачал головой Джордж. – Ничего мне не известно. Ты думаешь, она вообще съехала отсюда?

Карлос утвердительно кивнул.

– Она уехала вчера. Я предлагал ей помочь перенести ее сумки в машину, но она отказалась и перенесла все сама. Перед тем как покинуть дом, она сказала мне, что завтра пришлет за своими остальными вещами. И попросила до этого ничего не трогать в ее комнате.

На прощание Лиана обняла и поцеловала Карлоса, хотя Джорджу он об этом не сообщил. А еще она сказала ему, как много он значил для нее все эти годы, и добавила, что он ей ближе, чем собственный отец.

– А она не сказала, куда она едет?

– Я спросил ее, мистер Редман, но она не сказала.

– Ты точно помнишь это? – спросил Джордж. – Она не упоминала Манхэттен?

Если она упоминала Манхэттен, то поиски ее надо начинать оттуда.

– Простите, мистер Редман. Она его не упоминала.

Джордж вздохнул.

– Дай мне знать, если она приедет домой. И если меня здесь не будет, когда она приедет – если, конечно, приедет, – приглядись к ней повнимательнее, может быть, тебе удастся выяснить, где она живет. Лиана всегда доверяла тебе, а мне очень важно знать, где она.

– Конечно… и еще, мистер Редман.

– Да?

– Это, конечно, не мое дело, но я волнуюсь за мисс Редман. Она была не в себе, когда уезжала отсюда прошлой ночью.

Это уже что-то новое. Все те годы, что Джордж знал Карлоса, он не помнил, чтобы тот хоть раз вмешивался в их семейные дела.

– Как понять «не в себе»?

Карлос немного помолчал, воспоминания о том, какой он видел Лиану, когда она возвращалась с приема, были еще свежи в его голове. Он находился в своей комнате и читал, когда услышал, как хлопнула входная дверь. Движимый любопытством, Карлос набросил на плечи черную куртку, подбитую мехом альпаки, и вышел в вестибюль. Там он обнаружил Лиану, прислонившуюся к двери. Из-за дождя ее одежда была насквозь мокрой. Волосы тоже были мокрыми и обвисшими. Ее лицо…

– Карлос?

Набравшись решимости, Карлос сказал:

– Я обратил внимание на ее лицо, мистер Редман. Оно было распухшим, в кровоподтеках. На ее горле были видны синяки и порезы, глаза были почти не видны, настолько распухло ее лицо, на губах запеклась кровь. Я проверил ее машину, подумав, что она попала в аварию, но с машиной все было нормально. Я думаю, что ее избили.

Глава 14

Лиана вздрогнула и тут же проснулась. Кто-то громко стучал в дверь ее спальни. Оторвав голову от подушки, она поморщилась – резкое движение отозвалось болью в шее, плечах и спине.

Девушка поднялась на постели, с трудом оставаясь в сидячем положении. Каждое движение давалось с трудом, все тело болело. Эрик, пронеслось у нее в голове.

Она снова легла и, повернув голову, попыталась найти взглядом часы, стоявшие на столике возле кровати. Однако красных цифр, показывающих время, она не увидела. Да и самого столика возле кровати не было. Странно, подумала она. И тут же вспомнила все.

Это не ее спальня. Она была в многокомнатном номере отеля «Плаза».

Прошлой ночью, перед тем как уехать из дома, она позвонила в «Плазу» и забронировала один из многокомнатных номеров, которые компания ее отца постоянно снимала для своих гостей и клиентов. Лиана решила, что будет жить здесь до тех пор, пока не подыщет себе квартиру.

Стук в дверь стал еще громче. Превозмогая боль, Лиана снова села на постели и прислушалась. Стучали по двери, ведущей в соседнюю комнату. А из-за двери донесся мужской голос:

– Открой дверь, Лиана. Сейчас же открой.

Она похолодела. Это был отец. Но как он здесь оказался? Она ведь никому не сказала о том, что едет сюда. Как он об этом узнал? Но тут она вспомнила: ночью ее провожал в номер распорядитель отеля, друг ее отца. Он хотя и не сказал ничего по поводу того, как она выглядела, но она заметила тревогу и озабоченность в его взгляде. Лиана взяла с него слово не сообщать отцу, что она здесь. Объяснение с родителями девушка решила отложить до лучших времен и надеялась, что этот человек все-таки будет хранить молчание чуть дольше.

Стук в дверь прекратился, и из соседней комнаты послышались звуки, похожие на звяканье ключей. Она встала, бросила беглый взгляд на свое отражение в закрепленном на стене большом зеркале и отвернулась.

Каждый шаг по комнате вызывал боль в ногах и отдавался в бедрах. Эту боль Лиана терпела. Она решила не демонстрировать отцу то, что сделал с ней Эрик.

Войдя в спальню, Джордж увидел ее спину. Некоторое время они молчали. Редман колебался, не зная с чего начать, а Лиана чувствовала, как он, нахмурившись, осматривает комнату.

– Что происходит? – спросил он. – Что это вообще такое?

Лиана стояла у одного из окон спальни и, глядя в стекло, как в зеркало, видела стоящего позади отца. Его руки бессильно висели вдоль тела. Сейчас они были похожи друг на друга, причем настолько сильно, насколько вообще могут походить друг на друга два разных человека. У обоих были голубые глаза, одинаковые черные волосы, одинаковый упорный темперамент. Сейчас она, как, впрочем, это часто бывало, удивлялась тому, что два настолько похожих друг на друга человека всегда были так далеки друг от друга.

– Ответь же, наконец, – снова обратился к ней Джордж. – Что все это значит?

– Что это значит? – переспросила она. – Это значит то, что я переехала сюда.

– Сделай милость, объясни почему?

– Я уверена, ты уже имел разговор с Селиной. Так что мне нечего рассказывать.

– Допустим, – согласился Джордж. – Твоя сестра утверждает, что ты спала с Эриком. Она говорит, что ты спланировала все так, что она застала вас в постели. Это правда?

По тону его голоса чувствовалось, что он считает, что рассказ старшей сестры правдив, и это Лиану взбесило. Неужели он отказывает ей даже в том, чтобы засомневаться в словах сестры?

– Я ведь спросил, это правда?

– Нет, это неправда.

– Что из этого?

– И то, и другое.

– Я думаю, тебе стоит объясниться.

Неужели ему и вправду так трудно поверить ей?

– Тут нечего объяснять, – заявила Лиана. – Мы с Эриком ничего не делали. И я ничего Селине не подстраивала.

– Прекрати морочить мне голову, – поморщился Джордж. – Селина видела вас вдвоем в постели. Она говорила с твоим приятелем-охранником. Он признал в тебе ту, которая передала ему сообщение. Теперь тебе ясно?

Лиана в бешенстве повернулась к отцу.

– Мне ничего не ясно, – резко бросила она. – И мне насрать, кого описывал этот охранник. Это была не я.

Посмотрев на удивленное лицо Джорджа, Лиана только сейчас поняла, что она наделала: не помня себя от гнева, она признала, что это сделал Эрик.

На мгновение Джордж опешил и только молча смотрел на дочь. Потемневшие кровоподтеки покрывали почти все лицо, верхняя губа рассечена. Кожа была такой бледной, что загар был практически незаметен.

– Господи боже мой! – в отчаянии произнес Джордж.

Лиана, отвернувшись от него, почувствовала, как ее охватывает злость на саму себя. Ну как она могла быть такой дурой? Что она теперь ему скажет?

– Так это он так тебя разукрасил, отвечай? – спросил Джордж.

Лиана, пройдя мимо него, направилась к открытой двери. Она решила, что ни при каких обстоятельствах ничего не расскажет отцу. Угроза Эрика была еще свежа в ее памяти.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – ответила она.

– Нет, ты все понимаешь, – отрезал Джордж. Когда она проходила мимо него, он, схватив ее за руку, повернул так, что они оказались лицом к лицу. – Говори же, наконец, правду. Это сделал Эрик, так или нет?

– Ты делаешь мне больно, – сказала она, пытаясь освободить зажатую им руку. – Ты тоже собираешься меня избить?

Джордж ослабил пальцы, сжимавшие ее руку.

– Прекрати врать и скажи мне, наконец, правду.

– Так по-твоему, я еще и лгунья? Убери свою долбаную руку.

Джордж как будто не слышал ее.

– Почему ты покрываешь этого сукина сына? Говори, что случилось. Что он с тобой делал?

Лиана вырвала у него руку и отошла назад.

– Он ничего мне не сделал. Ясно? Ничего. А теперь оставь меня в покое.

– Только после того, как ты расскажешь мне, что произошло.

Она смерила его скептически-недоверчивым взглядом.

– А с чего это так тебя волнует? Я же всегда была тебе безразлична. Ты ведь даже не любишь меня. И никогда не любил.

– Ну вот, ты снова об этом.

– Это же правда, – вспылила девушка. – И да, я снова об этом. Ведь ничего для тебя не изменится, если ты услышишь правду.

– Твою правду.

– Да какая тебе разница, – поморщилась Лиана. – Правду ведь говорит только Селина, и ты это знаешь. Но дело, папочка, в следующем: больше этого не будет. Проваливай ко всем чертям из моей жизни. Тебе в ней нет места. Ты меня достал.

Лицо Джорджа побагровело.

– Как ты смеешь со мной так разговаривать?

– Я такая, какой ты меня вырастил.

– Да ты что! – закричал отец. – Дай бог каждому иметь то, что ты, Лиана, имела. Прекрасный дом, самую лучшую одежду, престижные школы. У тебя было все самое лучшее из того, что можно купить за деньги.

– Ты и твои долбаные деньги, – отмахнулась она. – У тебя на уме только это? А мне на это насрать. А ведь мне всегда был нужен только ты, а не этот проклятый дом, шмотки или школы. Без всего этого я могла обойтись. Все, что мне было нужно, – это твое внимание. Ну хотя бы какой-то знак того, что я тебе не безразлична. Но ведь ты никогда этого не делал, ты даже не задумывался над этим. Ты всегда был занят только своим бизнесом. И своими деньгами. И Селиной. Еще бы, ведь она столько сделала для тебя.

Джордж посмотрел в лицо дочери. Он чувствовал злость и боль, свою вину и печаль – и это было потому, что Лиана говорила правду. Он так и не стал для нее хорошим отцом. Просто хорошим кормильцем и поставщиком вещей и услуг – только и всего.

Он прошел в соседнюю комнату. Сейчас им ни о чем не договориться. Сама атмосфера была грязной.

– Я ухожу, – сказал он.

Лиана проводила отца до двери.

– Хорошо.

– Ты рано радуешься, – язвительно произнес Джордж. – Ты тоже уходишь.

Он распахнул дверь, и Лиана увидела двух одетых в форму коридорных, дожидавшихся в зале. При взгляде на их смущенные лица она поняла, что они слышали практически весь их спор.

– Ее багаж в спальне, – сообщил им Джордж.

Он, отступив, пропустил их в комнату и посмотрел на дочь. Девушка стояла, повернувшись спиной к окну, сложив руки на груди и чуть приподняв голову. Она не обратила внимания на коридорных, вошедших в комнату. Она внимательно смотрела на отца.

– У тебя есть два варианта, – сказал он. – Либо твой багаж погрузят в мою машину, и ты поедешь вслед за мной домой – туда, где ты должна жить, – либо ты отдаешь мне ключи от твоей машины, а портье ключи от этого номера, твой багаж вынесут в вестибюль. Здесь ты не останешься. Если ты, Лиана, хочешь жить самостоятельно, то ты вправе это сделать, но без моей помощи. Так что решай сама.

Ни секунды не колеблясь, Лиана подошла к столу и взяла свою сумку. Вынув из нее ключи от машины и ключ от номера, она швырнула их отцу. С каменным лицом смотрела она на то, как он поднимал их с пола.

– Ты делаешь ошибку, – сказал Джордж и сунул ключи в карман.

– Это только по-твоему.

– Нет, это неоспоримый факт, – он кивком головы указал на ее сумку. – Верни мне свои кредитные карты. Все до одной.

Лиана сделала то, что он велел, чувствуя непонятное облегчение и свободу, доставая из кошелька и передавая ему кредитки. Затем девушка выгребла из кошелька всю наличность и швырнула деньги к его ногам. Джордж и представить себе не мог, что она решится на такое, ведь это же самоубийство. Отлично. Пусть покажет ему и всем остальным, на что способна.

Редман попросил коридорных собрать деньги с пола и оставить их себе.

– Я знаю, у тебя есть счет в банке, – сказал он Лиане. – С ним я ничего не могу сделать. Но мне довелось узнать, что денег там немного и ты на них долго не протянешь. Может быть, тогда, когда у тебя не останется ничего, ты поймешь, кто ты такая, и вернешься домой.

– Хорошо, что у меня есть хоть эти деньги, – ответила девушка. – Боже, как умильно и трогательно ты говоришь. Учти, домой я никогда не вернусь.

Ее последние слова и холодный решительный голос подействовали на Джорджа как удар кулака. Отдает ли она себе отчет в том, что говорит? Ведь его младшая дочь не проработала и дня за всю свою жизнь.

– В тебе говорит злоба.

– А в тебе говорит только твое раздутое «я». Послушай внимательно то, что я сейчас скажу: меня от тебя тошнит. Меня выворачивает от того, что я всегда была для тебя вторым сортом, и от того, что я понимаю это.

– Ладно, посмотрим, – ответил Джордж. Он повернулся к выходившим из номера коридорным. – Присмотрите за тем, что она тут оставила, – бросил он и вышел за дверь, ни разу не обернувшись назад.

– Подождите несколько минут, – попросила Лиана коридорных. – Будьте добры, принесите мои вещи из вестибюля и побудьте несколько минут в холле. Мне нужно переодеться. Надолго я вас не задержу.

Оставшись одна, она села в стоявшее рядом кресло и закрыла глаза. Она чувствовала себя усталой и опустошенной. Отец ушел. После всех этих лет она наконец высказала ему все, что чувствовала. Она наконец показала ему себя. Она будет счастлива, но почему сейчас ей так хочется плакать?

Но она не заплакала. Лиана приняла решение и не отступит назад. Пришло время показать всему миру, что представляет собой дочь Джорджа Редмана. Пришло время показать отцу и матери, на что она способна. Лиана приняла решение добиться успеха – и это решение она выполнит без помощи отца и без помощи его денег. В отличие от Селины.

Войдя в ванную, она намочила расческу и пригладила волосы, надела старые выцветшие джинсы и белую шелковую рубашку, наложила на лицо густой слой тонального крема в попытке скрыть кровоподтеки на щеках и в основании носа. Те, что были вокруг глаз, она спрятала за темными стеклами солнцезащитных очков. А вот что делать с рассеченной губой, она не знала. Рана была небольшой, но сразу бросалась в глаза.

Выйдя в холл к коридорным, она поблагодарила их за терпеливое ожидание, и они, взяв ее сумки, прошли следом за ней к лифту. В вестибюле Лиана попросила мужчин отнести ее багаж в такси, а сама в это время набрала на своем мобильном телефоне номер Гарольда Бейнса. На том приеме в «Редман Интернэйшнл» он упоминал о том, что сможет помочь ей с поисками работы. Сейчас это предложение было как нельзя кстати.

Когда Гарольд ответил, Лиана, рассказав ему обо всем, что случилось, попросила разрешения воспользоваться его спальней для гостей.

– Но только до того времени, пока я найду себе жилье, – заверила его девушка. – Не беспокойся за меня, я в порядке, а все подробности расскажу при встрече. – Лиана коротко вздохнула и проговорила: – И еще, дядя Гарольд, прошу тебя, не рассказывай отцу, что я буду жить у тебя. Пусть он хотя бы раз в жизни побеспокоится обо мне, если, конечно, он на это способен.

Погода была теплой и солнечной, когда она выходила из «Плазы». Бриз шевелил ее волосы и приятно холодил лицо. Спустившись по ступенькам и сев в такси, она извинилась перед коридорными за то, что у нее нет денег на чаевые, поблагодарила их за помощь и поехала к Гарольду, не заметив машину Винсента Спокатти, следующую за ее такси.

Глава 15

– Она сейчас у Гарольда Бейнса. Я сам следовал за ней до его дома.

Луис Райан, повернувшись на стуле, наблюдал за Спокатти, идущим по обюссоновскому ковру к его письменному столу. Для человека, зарабатывающего себе на жизнь убийством людей, подумал Луис, он необычайно хорошо одевается и тщательно следит за собой. Да и походка у него была легкая, почти грациозная, несмотря на крупную, плотно сбитую фигуру.

Спокатти шел сорок второй год, и он не был в прошлом ни офицером спецслужб, ни сотрудником ФБР. Однако среди прочего, что Луис о нем знал, было то, что он изучал структуры, против которых ему приходилось работать, и сам нередко применял их тактические приемы. Будучи специалистом по компьютерам, он являлся также и убийцей международного масштаба, которому, благодаря талантам в этих делах, удалось собрать весьма приличное состояние. У Винсента Спокатти были коротко постриженные черные волосы, выступающие скулы и глубокая вертикальная складка на подбородке. В прежние годы он был одним из лучших боксеров в американской армии. Быстрота и легкость, которые он демонстрировал на ринге, принесли ему победы во многих боях. За те семь лет, пока он был агентом по выполнению частных поручений, Спокатти ни разу не попался.

Он был безжалостным исполнителем – вот поэтому-то Луис его и нанял.

– Ты оставил кого-нибудь наблюдать за ней? – спросил Луис.

– Даже двоих, – ответил Спокатти. – Бейнс живет в отдельном доме на углу 81-й улицы и Пятой авеню. Один человек, расположившийся рядом с музеем «Метрополитен», не сводит глаз со входа. Второй из машины на 81-й улице наблюдает за боковым входом и ведет прослушку с помощью направленного микрофона. Этот аппарат, работающий на ультравысокой частоте, улавливает телефонные переговоры. Он подсоединен к цифровому устройству звукозаписи. Девчонка не сможет сказать ни единого слова, которое прошло бы мимо наших ушей.

Луис, удовлетворенный полученным объяснением, одобрительно кивнул.

– А ты уверен, что она будет жить у него? Может, она просто заехала в гости.

– Она будет жить у него, – ответил Спокатти. – Я стоял рядом с ней, когда она позвонила Бейнсу из вестибюля. Она спросила, может ли она воспользоваться его спальней для гостей на то время, пока будет искать для себя жилье. Мне кажется, что у них довольно тесные доверительные отношения.

– Как понимать «тесные» отношения?

– Такие, какие бывают между отцом и дочерью. Она по телефону называла его дядя Гарольд, а на том приеме они довольно долго беседовали.

Луис ненадолго замолчал, обдумывая услышанное. Несколько лет назад он встречался с Бейнсом на обеде, устроенном в честь мэра. Несмотря на то что Бейнс говорил на восьми языках и занимал должность вице-президента по международным делам в одной из крупнейших в мире многопрофильной компании, на том обеде он показался Луису неразговорчивым. Он поддерживал беседу лишь с теми, кто сидел по обе стороны от него – со своими лучшими друзьями, Джорджем и Элизабет Редман.

Вспомнил он и другие случаи, когда ему доводилось видеть Гарольда Бейнса – на церемониях, банкетах и приемах. И всякий раз он держался независимо, и рядом с ним всегда была жена.

– Ты же видел Бейнса на приеме в «Редман Интернэйшнл», – спросил Луис, – что ты о нем думаешь?

Винсент пожал плечами.

– Я заметил его лишь тогда, когда он был с Лианой, но, как мне показалось, ее общество ему очень нравилось. Он даже сделал с ней круг на танцполе. Они смеялись, а после танца выпили.

– И он показался тебе общительным?

– Даже очень. А что?

– Всякий раз, когда мне доводилось видеть Бейнса, он казался мне каким угодно, но только не общительным. Наоборот, он всегда был замкнутым.

– Нет, я видел Гарольда Бейнса совсем другим, – ответил Спокатти. – Возможно, он знал, что на том приеме будет шанс повеселиться.

– Возможно.

– Ты хочешь, чтобы я проверил его?

– Если между ним и Лианой существуют такие отношения, как ты говоришь, то да; это не повредит, – ответил Луис. – Поручи его самому толковому из твоих парней, и пусть он копает глубже.

– Что-нибудь еще?

– Смотря по обстоятельствам. Она и Бейнс сейчас разговаривают?

– Я могу позвонить и выяснить.

Луис кивком указал на стоявший на столе телефон.

– Так позвони.

Спокатти сунул руку в карман куртки и вытащил из него мобильник. Нажав на клавишу, он поднес его к уху. Луис встал и отошел к окну, расположенному за его спиной. Солнце еще не поднялось над небоскребами, отбрасывавшими тень на город. Он посмотрел на часы. Скоро должен прийти Майкл. Он задумался над тем, как отреагирует его сын на то, что он собирается ему предложить.

Винсент выключил телефон.

– Они разговаривают, – сообщил он. – И говорят очень интересные вещи..

– Какие же?

– Я только что узнал, что последствия того, что произошло во время приема, оказались более серьезными, чем я предполагал.

– Ну-ну, продолжай.

– Эрик Паркер избил Лиану ремнем. Ее лицо сплошной кровоподтек.

Луис опешил.

– Он бил ее ремнем?

– Он, так же как и ее сестра, думает, что это Лиана попросила меня передать ей это сообщение. Паркер обвинил Лиану в том, что она его подставила, расстроив его отношения с Селиной. – Спокатти повел плечами. – Он был пьян, потерял контроль над собой и выместил злость на ее лице.

Луис покачал головой.

– Редман, увидев свою дочь в таком состоянии, все-таки вышвырнул ее из «Плазы»? – он рассмеялся. – Ну что он за скот. Он хоть, по крайней мере, спросил, что с ней произошло?

– Он спросил ее не только об этом, – сказал Спокатти. – Редман спросил ее, не дело ли это рук Эрика, но Лиана ничего не сказала. Кажется, Паркер запугал ее, пригрозив, что, если с ним что-нибудь случится, он ее закажет. Он парень не промах. Не запугай он ее, его задница была бы уже на нарах.

– Ну а как Бейнс отреагировал на это?

– Он в бешенстве. Я же говорил тебе, что Лиана для него все равно что дочь. Он хочет, чтобы Паркер получил сполна за все, что он натворил.

– И что, по-твоему, он может предпринять в связи с этим?

– Да ничего, – махнул рукой Винсент. – Бейнс обещал не возникать. А он человек слова.

– Для него это к лучшему, – задумчиво произнес Луис. – Ведь если он влезет в их дела глубже, чем сейчас, то отправится на дно вместе со всеми остальными.

В дверь кабинета постучали. Майкл. Луис разрешил ему войти. Дверь распахнулась, и его сын оказался на пороге кабинета. Он нерешительно остановился, глядя на Спокатти, стоявшего в дальнем углу кабинета, и только потом перевел взгляд на отца. По выражению лица Майкла было видно, что он надеялся на приватный разговор. Луис, глядя на него, думал, как бы он отреагировал, узнав, что его пса убил не кто иной, как Спокатти. Ясно, что особой приязни он бы к нему не почувствовал.

Луис представил их друг другу.

– Майкл, это Винсент Спокатти. Он будет работать с нами.

Спокатти, сделав несколько шагов вперед, пожал руку Майкла.

– Я очень рад нашей встрече, – сказал он. – Я прочел почти все ваши книги. – После этих слов улыбка на его лице превратилась в гримасу. – И очень расстроился, когда узнал, что случилось с вашей собакой. Ваш отец рассказал мне. Это ужасно.

Луис, поймав взгляд Майкла, движением головы указал ему на кресло, стоявшее напротив его письменного стола. Немного погодя он велит Спокатти заткнуть рот.

– Майкл, почему ты не садишься? – спросил он. – Наша беседа продлится недолго.

– На вас это плохо подействовало? – обратился к нему с вопросом Винсент. – Я имею в виду смерть вашей собаки?

Майкл повернулся, намереваясь уйти. Луис бросил на Спокатти пристальный недовольный взгляд и вернул Майкла обратно.

– Пойми, – стараясь придать голосу мягкость, сказал он, – Винсент о тебе беспокоится. У него самого есть собака. Еще раз обещаю тебе, что разговор будет не длинным. Выпьешь кофе?

Майкл с удовольствием выпил бы кофе, но не с этим человеком. Он отрицательно покачал головой и с неохотой сел в кожаное кресло.

Луис повернулся к Спокатти.

– Ну а ты будешь кофе?

– С удовольствием.

– Я, пожалуй, присоединюсь к тебе. – Луис нажал клавишу переговорного устройства. – Джуди, принесите нам два черных кофе.

– Для меня со сливками и с сахаром, – напомнил Спокатти.

– Сегодня обойдешься.

Сидя за письменным столом, Луис смотрел на Джуди, принесшую кофе. Она была в белом накрахмаленном костюме, подчеркивающем стройность фигуры, и с новым бриллиантовым браслетом, который шеф подарил ей сегодня утром. Когда она разливала кофе, Луис уловил едва ощутимый аромат. Этот запах напоминал ему духи, которыми пользовалась Энн.

Когда секретарша вышла, Луис через стол в упор посмотрел на Майкла. Сходство его сына с матерью было разительным. От черных волос и голубых глаз до прямой нижней линии челюсти, все у них было одинаковое.

– Сегодня утром у меня был телефонный разговор с Сантьяго, – сообщил Луис, глядя на Майкла. – Мы достигли определенного соглашения.

Сын выпрямился в кресле.

– И что это за соглашение? И что он вообще сказал?

Луис отвечал медленно, тщательно подбирая слова.

– Среди прочего он заверил меня, что твоя собака дело не его рук.

– И ты этому веришь?

– Нет, – не раздумывая, ответил Луис. – Я уверен, что это сделал именно он. Я также уверен и в том, что ты бы тоже лежал мертвым на полу в своей конуре, если бы не пришел на встречу со мной. Мы все должны быть благодарны судьбе за это.

Озабоченность отца, казалось, не произвела на Майкла никакого впечатления.

– Что это за соглашение?

– Я не давал обещания, что он получит свои деньги – по крайней мере, не сейчас. Сейчас ты живешь во времени, которое тебе дали в долг. И время это, если быть точным, немного меньше трех недель. Но я бы, Майкл, не полагался полностью на его слово. После того, что он сделал с твоей собакой, думаю, что разумнее всего было бы твердо усвоить, что Сантьяго нельзя доверять на слово.

– А ты можешь… если я сделаю все, о чем ты просишь… Ты отдашь ему эти деньги?

– Конечно.

– Что-то я не совсем в этом уверен.

– Вероятно, по той же причине, по которой у меня нет уверенности, что ты выполнишь свою часть нашего дела. Мы ведь так долго жили в разлуке, Майкл. Мы же не знаем друг друга.

– А это один из способов узнать друг друга…

Лицо Луиса исказила злобная гримаса.

– Майкл, я ведь никогда не просил тебя уезжать. Пока не напечатали твой первый роман, я не знал ни где ты живешь, ни как ты живешь… Я вообще не знал, жив ты или нет! Ты не был дома шестнадцать лет, ты изменил имя, а теперь, спустя все эти годы, ты пришел ко мне просить о помощи. Не надейся, что ты получишь ее просто так, не оказав мне соответствующую услугу. Так дело не пойдет.

Разумеется, так дело не пойдет…

– Скажи, чего ты от меня хочешь?

– Ты уже знаешь, чего я жду от тебя в отношении Джорджа Редмана.

Майкл не произнес ни слова.

– Но до того, как это произойдет, ты должен сделать еще кое-что.

– И что же это?

Луис посмотрел прямо в глаза своего сына.

– Я хочу, чтобы ты женился на Лиане Редман.

Глава 16

– Послушай, Лиана, если ты не хочешь жить здесь постоянно, то, ради бога, хотя бы возьми у меня хоть немного денег. Ты никогда не найдешь в этом городе приличной квартиры с теми жалкими грошами, что у тебя есть. Ты же не хочешь поселиться в какой-нибудь дыре?

– Если не будет ничего другого, то придется.

Гарольд Бейнс с усталой гримасой на лице отвернулся от окна, возле которого они стояли. Яркое послеполуденное солнце заливало его седеющие волосы, рубашку и брюки цвета хаки. С усталым вздохом он произнес:

– Твоя вдруг появившаяся гордость смертельно меня утомила. Ты не хочешь чего-нибудь выпить?

– Я не привыкла пить так рано.

– А вот для меня как раз время для этого. Пойду сделаю для поднятия бодрости один из твоих мартини. Уверен, что ты составишь мне компанию.

Лиана подтвердила его предположение и стала наблюдать, как лучший друг ее отца направился к бару, расположенному у противоположной стены библиотеки. Он казался ей похудевшим. На приеме в «Редман Интернэйшнл» Гарольд поначалу выглядел утомленным, но затем стал веселым и энергичным. Она снова пыталась понять, болен он или это утомительные хлопоты, связанные с поглощением «УэстТекс», наложили свой отпечаток. Лиана уже было собралась спросить его об этом напрямую, но, обдумывая, как бы получше сформулировать вопрос, обвела взглядом библиотеку. Эта комната была ее самым любимым местом во всем доме.

Ее огромные, от пола до потолка, окна выходили на музей «Метрополитен», расположенный на противоположной стороне Пятой авеню, запруженной сейчас на всем ее протяжении народом и залитой золотым солнечным светом. Повернув голову, девушка увидела перед собой на столе множество фотографий в серебряных рамках. Кроме групповых снимков всей ее семьи она нашла и два своих – на первом она была снята еще тогда, когда была ребенком, на втором – прошлым летом, она сидела в парижском кафе. Они были в ее любимом городе, вдвоем с Гарольдом, на долгих каникулах.

Рядом с фотографиями стояла статуэтка Дега, купленная Лианой специально для хозяина дома на аукционе в Лондоне. Это была балерина в пятой балетной позиции, со сложенными за спиной руками, голова была повязана розовой ленточкой. За неделю до аукциона Гарольд вскользь заметил, что с удовольствием приобрел бы эту фигурку, потому что она напоминает, как она в детстве занималась балетом. И вот теперь, когда Гарольд расположился напротив нее, Лиана вновь осознала то, как много он для нее значит и что здесь она чувствует себя спокойной и счастливой. Что здесь ее дом, а не в богатом особняке в Коннектикуте.

– Я хочу показать тебя доктору, – сказал Гарольд.

– То же самое я могу предложить тебе.

– Как это понимать?

– Ты плохо выглядишь. Я сказала тебе об этом вечером на приеме.

– Я, помнится, ответил тебе, что у меня все отлично.

– Тогда чем ты объяснишь потерю веса?

– Я начал толстеть, – ответил Гарольд. – Только не говори, что ты этого не заметила. Пришлось отказаться от всего, кроме мартини и маслин. А потом началась эта суета с «УэстТекс», которая нас всех, что называется, приперла к стенке. У кого сейчас есть время на еду?

Лиана решила, что может поверить его словам и закончить разговор на эту тему.

– Я просто волнуюсь за тебя, – сказала она.

– Я рад, что ты волнуешься обо мне. Но сейчас мой черед волноваться о тебе. Ты сейчас моя главная забота. Я хочу показать тебя доктору.

– У меня нет никаких переломов, просто синяки и кровоподтеки. Через неделю все рассосется.

Бейнс недоверчиво покачал головой.

– Ты что, робот? – спросил он. – Кто-то перекусил провода в твоей голове? Я не могу понять, почему ты так на все это реагируешь. Этот идиот бьет тебя ремнем изо всех сил, а ты, как маленькая мисс Счастье, пытаешься убедить меня в том, что синяки и кровоподтеки пройдут через неделю. Это невероятно. Неужели ты настолько бесчувственна и тебя это совсем не злит?

Вопрос показался Лиане нелепым.

– Он же пытался тебя изнасиловать, – с нажимом произнес Гарольд. – Возможно, он убил бы тебя, если бы ему это удалось.

– Он угрожал, что закажет меня. Будь ты на моем месте, ты хотел бы, чтобы тебе об этом напоминали?

Гарольд махнул рукой.

– Эрик Паркер скорее откусит свои яйца, чем решится на что-то подобное.

– А что, если решится? Тебя там не было, Гарольд, а я видела его лицо. Думаю, это не пустая угроза.

– Дерьмо это все, – повысил голос Бейнс, буквально кипевший от злости. – У этого маленького засранца храбрости с гулькин хрен.

– Послушай, – перебила его Лиана. – Ты в течение десяти секунд упомянул яйца, дерьмо и хрен. Ты бы не мог в беседе с дамой говорить о чем-то более пристойном?

Он понимал, что она старается поднять ему настроение, но на Гарольда это не подействовало. Бейнс встал и налил себе еще порцию мартини, хотя он не допил еще и первую.

Лиана посмотрела в окно. Ну почему он не может понять? Она ведь всеми силами пыталась сгладить это происшествие. Она старалась делать то, что, по ее мнению, было правильным. Гарольду следовало бы гордиться ею, а не злиться на нее.

– Эрик получит за то, что он сделал со мной, – сказала она. – Селина проследит за этим. А если она этого не сделает, то это сделаю я в свое время. Но ты дал обещание, и я надеюсь, что ты его выполнишь. Никто, в особенности мой отец, не должен знать, что со мной произошло.

Гарольд снова сел на стул.

– Твой отец – не дурак, Лиана, и он тебя видел. Джордж все уже знает. Но если он спросит меня, знаю ли я что-нибудь, то помни, я дал тебе слово и я буду нем как рыба. – Бейнс сменил тему разговора. – Расскажи-ка мне лучше о своем финансовом положении.

– Для начала это необходимо выяснить, – ответила Лиана. – Завтра утром я пойду к маминому ювелиру на Парк-авеню, чтобы продать те драгоценности, что я храню в банковской ячейке. Этого будет достаточно, – девушка подумала о ее самом ценном ювелирном украшении – ожерелье с бриллиантами и могокскими рубинами – и засмеялась. – Я думаю, что с финансами у меня прекрасно. Только одно ожерелье должно принести мне шестизначную сумму.

Гарольд ничего об этом не знал.

– У тебя есть что-либо еще, что ты можешь продать?

Если есть, то это его несколько успокоит. Мысль о том, что эта девочка будет жить в каком-нибудь небезопасном месте, страшно тревожила его.

– Есть еще кое-какие мои драгоценности, но они находятся в отцовском сейфе.

– А ты знаешь шифр?

– Знаю.

– Тогда я предлагаю тебе взять такси и сегодня во второй половине дня забрать из дома отца все, что сможешь. Эти ювелирные изделия твои, и ты не хочешь иметь неприятную встречу с отцом. Он вернется только вечером, поскольку у него сегодня во второй половине дня назначена встреча с Тедом Фростманом, и, как я думаю, они будут толковать о деле, постреливая по тарелочкам. Так что вы не столкнетесь.

– А мама?

Об этом Гарольд не подумал. В состоянии аффекта Элизабет может повести себя еще более безрассудно, чем Джордж.

– Да, ты права, – согласился Гарольд. – Может быть, есть смысл подождать. Но не откладывай это дело надолго. Может случиться, что Джорджу вдруг придет в голову мысль переложить драгоценности в другой сейф, ведь не один он знает шифр. А этого, Лиана, допускать нельзя.

Позже, после обеда, он, провожая Лиану до дверей, предупредил:

– Не сиди в парке слишком долго. Солнце сейчас палит вовсю. Ты можешь обгореть.

– Я буду загорать, дядя Гарольд.

– Но не при таком пекле, поняла? Нет, все, больше ни слова. Пока ты живешь у меня, я твой отец, и ты будешь делать то, что я велю.

Он подмигнул ей, и они вышли за порог, не замечая, что их сфотографировали из фургона, стоявшего на другой стороне улицы. Сверхчувствительные микрофоны записали их разговор.

– Когда ты вернешься? – спросил Бейнс.

Лиана пожала плечами.

– Часа через два? Я просто хочу немного побыть одна и разобраться с тем, что у меня в голове, – девушка подняла книгу, которую ей дал Гарольд. – А если эта книга действительно так хороша, как ты сказал, то, может, я задержусь подольше.

– Но не слишком, – Бейнс снова полез в карман и сунул Лиане в руку деньги. – Не заводись, – предупредил он. – Потом вернешь мне долг.

Девушка поблагодарила его и поцеловала в лоб. Ей показалось, что его кожа необычайно горяча, хотя в доме работал кондиционер. – Ты можешь держать со мной связь по мобильнику. Со мной все будет хорошо. – Лиана провела по его щеке тыльной стороной ладони. – А ты уверен, что с тобой все в порядке? По-моему, у тебя температура.

Гарольд вздохнул.

– Я в полном порядке.

Лиана не собиралась предаваться чтению ни в парке, ни в каком-либо другом месте. У нее была назначена встреча, и ей надо было быть на условленном месте вовремя.

Человек, с которым она должна была встретиться, мог быть только там.

Когда девушка отошла на достаточное расстояние от особняка Бейнса, чтобы тот не смог наблюдать за ней, она небрежно кинула книгу в соломенную сумку, висевшую на плече, взяла такси и велела водителю отвезти ее в квартал Митпэкинг.

Движение было очень плотным. Казалось, что до 14-й улицы они добирались целую вечность. Лиана, глядя в окно машины, видела роскошные магазины и рестораны, выросшие на тех местах, где прежде стояли жалкие домишки и размещались склады.

Исчезли группы людей – одетых, полураздетых, почти раздетых, – метавшихся в поисках самых выгодных продавцов героина, кока, мета и крэка[16]. Вместо них на этом месте стоял косметический салон, где предлагались также и услуги, выполняемые пластическими хирургами. Несколько лет назад, когда она была еще подростком, Лиана часто пробиралась сюда и ходила со своими друзьями в ночной клуб, где любили тусоваться геи. Это был один из лучших периодов в ее жизни – клубы отличались один от другого тем, какая там звучала музыка и какой сексуальный настрой они возбуждали у посетителей. Она ходила сюда и отрывалась с самыми горячими парнями в городе, зная, что они не хотят от нее ничего, кроме как выпендриться на танцполе с забавной девчонкой. Теперь исчезли и почти все бары.

Долбаный Джулиани.

Она расплатилась с таксистом и пошла в конец квартала, где группа причудливо одетых женщин шла ей навстречу, направляясь, по всей вероятности, на обед. На углу улицы был припаркован фургон. Домохозяйка с орущим младенцем изо всех сил старалась не обращать внимания на капризного малыша. Лиана, сделав все то, о чем они заранее договорились, простояла пять минут в ожидании на углу, после чего, взяв другое такси, велела водителю везти ее в назначенное место на А-авеню. Она не была уверена в том, что это необходимо, но знала, что у Марио есть на это причины, а потому смирилась и сделала так, как он велел.

Было уже половина второго, когда она прибыла на согласованное заранее место и оказалась в совсем ином мире, совершенно не похожем на мир Пятой авеню. Лиана вышла из такси, и ее сразу же охватило невольное беспокойство. Воздух здесь казался более тяжелым, чем в центре города. Здесь он был пропитан запахом гниения, исходивший из глубины мусорных баков, выстроившихся вдоль тротуара.

Глядя на играющих на улице детей, девушка старалась представить себе, что приготовила им судьба. Чего они могут достичь, живя с родителями, существующими на пособие и тратящими его на наркотики и алкоголь, а не на еду и одежду?

И вот здесь, прямо перед ней и была та самая причина, по которой Марио просил выбрать для встречи именно это место. Это было сделано для того, чтобы она снова вспомнила о том, что существует другая сторона Манхэттена – та сторона, к которой она всегда поворачивалась спиной, а он не мог простить ей этого.

Память снова вернула ее к тому дню, когда они в последний раз видели друг друга. Это было два года назад, они гуляли по Пятой авеню, и Марио кричал, что все это иллюзия. Эти дорогие магазины, хорошо одетые мужчины и женщины, спешащие мимо них по тротуару, конные экипажи, выстроившиеся вдоль фасада отеля «Плаза».

Эта была не та жизнь, которую знало большинство людей, и, конечно же, к нему вся эта роскошь не имела никакого отношения. Эта жизнь была столь же далека от той жизни, как она сама была далека от реальности.

– Лиана, ты хочешь знать, какова реальная жизнь людей, среди которых я живу? – спросил он. – Реальность состоит в том, что ты гадаешь, где и что ты сможешь съесть в следующий раз. Или из каких средств ты в следующем месяце заплатишь за жилье. Или где твой отец или твоя мать проснутся на следующее утро и зададут твоей несчастной заднице отменную трепку. Они делают это в течение многих лет, и причина для трепки всегда одна и та же – деньги. – Заметив равнодушие, написанное на ее лице, он взял ее за руку. – Давай я лучше покажу тебе то, о чем я говорю.

Они, перейдя Мэдисон-авеню, взяли такси и поехали в сторону окраины, в направлении Гарлема. Лиана без особой охоты согласилась на это. Лиана, глядя в окно, видела, как дорогие бутики уступают место ветхим многоквартирным домам, а вместо людей в дорогих одеждах повсюду снуют бездомные.

Она не могла вспомнить, сколько было времени, когда они оказались в этой северной части города. Когда они миновали 135-ю улицу, Марио попросил водителя свернуть на Пятую авеню.

– Мы здесь выйдем, – сказал он. – Тут ей удобнее.

Когда такси остановилось, Лиана отвернулась от окна.

– Я здесь не выйду.

Марио расплатился с таксистом и открыл дверь, возле которой она сидела.

– Прошу вас, – манерно произнес он. – Это же Пятая авеню. Вспомнила? Выходи.

Они двинулись по давно не убиравшейся улице, сплошь заваленной мусором и отбросами. Они проходили мимо групп людей, которые не понимали, что значит достаток, но отлично знали, что такое бедность. Им встречались подростки из гангстерских шаек, торговцы наркотиками, беременные девочки и их молодые бойфренды. И вдруг до Лианы дошло, что они с Марио были здесь единственными белыми людьми.

Это место было плавильным котлом, наполненным гаитянами, китайцами, афроамериканцами, пуэрториканцами, тайцами, кубинцами, корейцами и албанцами. Здесь был весь третий мир. Лиана, взяв Марио за руку, крепко сжала ее. К ним приближалась группа женщин средних лет, бедных и злых на власти, не оправдавшие их ожиданий. Подойдя ближе, они, казалось, принялись пожирать ее глазами.

Не понимая почему, Лиана вдруг почувствовала тревогу. Она ведь не сделала ничего плохого этим женщинам. Разве она создала трудности, которые они испытывали? Она могла не отводить взгляда, ей нечего было стыдиться или испытывать неловкость.

Но, проходя мимо, она лишь мельком мазнула по ним взглядом.

– Ну как, вдоволь налюбовалась?

Лиана увидела саркастическую улыбку на лице Марио, едва заметную насмешку в глазах и бросила его руку.

– Да, нагляделась, – резко ответила она. – Но позволь мне, Марио, спросить тебя кое о чем: откуда у тебя появилось право судить меня, когда твоя долбаная Семья – с большой буквы «С», как известно, зарабатывает на жизнь тем, что убивает людей?

Лицо Марио вспыхнуло.

– К тому, что делает моя семья, я не имею никакого отношения.

– Точно так же, как и я, – в тон ему произнесла Лиана. – Не имею никакого отношения к тому, что делает мой отец. Поэтому ты можешь запихать свое снисходительное отношение себе в задницу, к тому же мне до смерти надоели твои причитания о том, какая я пустая и испорченная в сравнении с тобой.

– Я никогда не говорил, что ты пустая и испорченная.

– Возможно, ты не выражал это словами, но все твои действия чертовски прозрачно намекают на это. Кстати, а что мы здесь делаем? – Лиана, отойдя от него, подняла руку перед проходящим такси и исчезла в нем, пока он только собирался открыть рот. Это был их последний разговор.

И вот теперь, глядя на этих детей и зная, какое будущее их ожидает, Лиана сожалела обо всем, что было. В то время она могла взять сколько угодно денег с банковского счета, открытого для нее отцом, и выписать чек, с помощью которого можно было бы изменить многое для этих людей. Но она этого не делала. А почему она этого не делала? И что теперь подумает о ней Марио?

Он, разумеется, прибыл вовремя. Еще издалека она увидела его машину, едущую по улице, и не удивилась тому, что машина была та же самая, что и два года назад. Этот человек мог бы иметь целую вереницу «Феррари», однако ездил на простом черном «Форде Таурус».

Марио подъехал почти вплотную к ней. Лиана поправила солнцезащитные очки, надеясь скрыть от него синяки под глазами. Она понимала, что очки сделают свое дело, но только частично – они же не могут скрыть все лицо. А показывать ему свои синяки и кровоподтеки она не хотела. По крайней мере, не сейчас.

Он вышел из машины, посмотрел на нее со своей обычной улыбкой – улыбалась только одна половина его лица, – и она почувствовала тот самый трепет, который охватывал ее всякий раз тогда, когда они встречались за обедом или на вечеринке у общих друзей. Марио совсем не изменился. Его волосы были такими же черными, густыми, вьющимися, как у нее. Правда, они были чуточку длинноваты, но это помогало смягчить его квадратную челюсть. Его тело – то самое тело, – казалось, стало еще более мускулистым, чем раньше. Марио де Сикко, сын Антонио Джионелли де Сикко, capo di capi нью-йоркского «Синдиката», был таким же горячим, каким она его помнила.

Выйдя из машины и обойдя ее кругом, он крепко обнял ее и по разу поцеловал в каждую щеку.

– Как я рад снова видеть тебя, – произнес он. – Ведь прошло… сколько? Год?

– Два года, – поправила его Лиана. – И за это время столько всего произошло…

– Тогда пойдем и поговорим где-нибудь за обедом. Я хочу, чтобы ты мне все рассказала, и в особенности то, что у тебя с лицом.

Перед тем как пойти, Марио огляделся вокруг.

– Отличное место, правда? – сказал он. – Я выбрал его специально для тебя.

– Вот это сюрприз.

Он указал на один из многоквартирных домов на противоположной стороне улицы.

– В этом доме продают крэк, – пояснил он. – Его собираются сносить. На прошлой неделе одна женщина задушила своего полуторамесячного ребенка, потому что пряталась от копов и боялась, что ребенок выдаст ее своим криком. Когда полицейские ушли, она вынюхала этот крэк и ушла, бросив младенца в мусорный контейнер. А обнаружила его одна старуха, которая залезла в этот контейнер в поисках чего-нибудь съестного, и ребенок был еще жив.

Марио посмотрел на Лиану.

– Ну ладно, а как дела на Пятой авеню?

Лиана застегнула свой ремень безопасности. Она не намерена морочить ему голову ложью.

– Все в дерьме, – ответила она. – Из-за рецессии «Барнис» опустился ниже «Файлинс бейсмент». Все меньше людей снимает квартиры, не говоря уже о покупке. Никто не покупает недвижимость – пентхаус, стоивший раньше тридцать миллионов долларов, теперь идет за двадцать. Ты можешь такое представить? Это просто какое-то хоррор-шоу. Единственная хорошая новость – это то, что теперь мы без труда можем найти свободный столик в любом ресторане. – Лиана посмотрела на него с улыбкой. – Кстати, о еде, я умираю с голоду. Так как насчет обеда?

– Нет проблем, – усмехнулся Марио. – Я угощу тебя по-боями[17].

И они пошли по тротуару. Фургон, припаркованный на углу, двинулся вслед за ними.

Глава 17

В баре ресторана «У Марио» было так людно, что посетители только что не сидели друг у друга на головах. Некоторые следили за игрой «Янкиз»[18], которую показывал телевизор, висевший над барной стойкой. Другие вели оживленные беседы. Этот ресторан не был большим – всего на семьдесят посадочных мест – но атмосфера в нем была теплая, еда вкусная, обслуга была хорошо обучена, а к завсегдатаям обращалась по именам.

Ресторан располагался на Третьей авеню, и состав посетителей его был самым пестрым: от синих воротничков[19] до руководителей корпораций. Когда Лиана и Марио вошли в ресторан, разговоры мгновенно смолкли, все повернули головы и приветствовали Марио. При этом на сияющих лицах посетителей были и улыбки, и уважение.

Лиана чувствовала, что за ней наблюдают, когда они, следуя за грузной темноволосой женщиной, шли к столу, накрытому гладкой белой клеенкой, на которой стояли простые тарелки и столовые приборы. Это, конечно, стол Марио, подумала Лиана. Никакой роскоши, зато отсюда был виден весь ресторан.

Она не стала снимать темные очки, хотя чувствовала, что в них у нее просто глупейший вид.

Марио заказал бутылку вина.

– Обед мы закажем попозже, – сказал он своей тете Розе, которая, когда отходила от стола, подмигнула Лиане.

Заметив, что Лиана осматривает ресторан, Марио спросил, нравится ли ей здесь.

– Здесь прекрасно, – ответила девушка. – И видно, что дела идут хорошо. Когда ты его приобрел? Ведь когда мы были вместе, его у тебя не было, верно?

– Я купил его в прошлое Рождество, – ответил Марио. – Семье необходимо место, где бы все могли поесть в тишине и покое, поэтому я и открыл ресторан и назвал его «У Марио». Так что теперь у нас нет проблем.

Лиана решила не уточнять, что он хотел сказать последней фразой. Она была рада увидеть Розу, поставившую на стол вино, и с удовольствием прислушивалась к разговору, который она завела с Марио. Следующие полчаса они вели беседу, попивая вино, вспоминая дела и события, случившиеся во время их романа. Он продолжался всего шесть месяцев, но проходил ярко и бурно. Когда Роза вновь подошла к их столу, Марио сделал заказ, а когда Роза удалилась, спросил – выяснила ли полиция, кто начинил прожектора взрывчаткой.

– Я не знаю, – ответила Лиана.

– Ты говоришь так, словно тебе нет до этого дела.

– Мне действительно нет до этого дела.

– У тебя по-прежнему проблемы дома, да?

– Мог бы даже об этом и не спрашивать.

Она поднесла бокал к губам и стала пить вино мелкими глотками. Было время, когда она рассказывала Марио такие вещи о своей семье, которые могла доверить только Гарольду. Тогда они были близкими друг другу людьми. То, что Марио понимал ее, его поддержка и то, что он не осуждал ее за то, что она чувствовала к своей семье, и послужило одной из причин, по которой она в него влюбилась.

– Я ушла из дома прошлой ночью. Решила жить сама по себе.

Марио посмотрел на нее удивленными глазами.

– И где же твоя квартира?

– Я живу у друзей.

– Так ты ушла из дому, даже не найдя куда? – молодой человек откинулся на стуле. – Ну хорошо. А почему ты не рассказываешь мне, что происходит и как это связано с твоей рассеченной губой и кровоподтеками на твоем лице? Что за попытки спрятать синяки под глазами под темными очками? Ведь ты позвонила мне не просто так. Я хочу знать, в чем дело и как я могу помочь.

Лиана сняла очки и рассказала ему все. Она рассказала, что сделал с ней Эрик Паркер. Рассказала ему о том, как отреагировал на это отец, рассказала о его ультиматуме. Когда она закончила, Марио был в таком же гневе, как и она сама.

– Я много думала об этом, – с грустью произнесла Лиана. – Я думала об угрозе Эрика заказать меня, думала о последствиях. Но я могу допустить, чтобы это сошло ему с рук, закажет он меня или не закажет. Я уверена, что отец выгонит его с работы, но этого недостаточно. Эрик найдет работу в другом месте, и все у него будет в порядке.

– Ну нет, так быть не должно, – проговорил Марио.

– Я хочу причинить ему такую же боль, какую он причинил мне.

– Он свое получит.

– Я не могу сделать это одна, – со слезами в голосе произнесла Лиана. – Это ясно. Ты посмотри на меня. Ты мне поможешь?

– Считай, что я помогаю тебе с того момента, когда он дотронулся до тебя.

Она положила свою ладонь на его руку.

– У меня есть Гарольд, а теперь у меня есть еще и ты. Много раз в течение этих лет я по-настоящему тосковала по тебе и сожалела, что мы так нелепо расстались.

– Мы всегда можем начать все сначала, ты же это знаешь?

Лиана посмотрела на него печальным взглядом.

– Я знаю, – подтвердила она. – Но ведь ты все еще женат, Марио, и я уже говорила тебе, что я никогда снова не войду в твою жизнь на вторых ролях. Сейчас ты нужен мне как друг. Ты можешь сделать для меня это?

Положив большой палец на тыльную сторону ее ладони, он сказал:

– Могу.

– Мистер Бейнс, вам понадобится ваша машина?

Гарольд спустился по лестнице из красного дерева и с улыбкой посмотрел на высокого черноволосого мужчину, стоявшего перед входом в его дом.

– Да нет, Тед, я как раз собираюсь на прогулку.

Он вошел в свой кабинет, дверь в который находилась на нижней площадке лестницы на расстоянии одного фута от ступенек, и взял кожаный портфель, оставленный здесь раньше. Выходя из кабинета, Бейнс запер дверь на ключ.

– Когда Хелен вернется со званого обеда, скажите ей, чтобы не ждала меня к ужину. После прогулки я пойду на деловую встречу, там и поем. Вернусь поздно.

– Будет сделано, мистер Бейнс.

Выйдя из дома, Гарольд свернул на 81-ю улицу. Лимузин ждал его на углу. Он сел в машину и попросил водителя ехать побыстрее. На всем пути до Нижнего Ист-Сайда движение было неравномерным и часто прерывалось вынужденными остановками. Водитель два раза изловчился проехать на красный свет и собирался проделать это в третий раз. Гарольд, закрыв глаза, поглаживал портфель. Он почти не реагировал на звуки автомобильных сирен, раздававшиеся то с одной, то с другой стороны. Водитель, снизив скорость, остановился перед одним из зданий рядом с рестораном «Хьюстон».

Посмотрев в окно, Гарольд увидел сцену, вызвавшую в нем тревогу и беспокойство, – на Пятой улице такого не бывало.

Люди продавали крэк, покупали крэк, употребляли крэк – и не только крэк, но еще и множество других наркотиков. Он заметил женщину весьма преклонных лет, прислонившуюся к одиноко стоявшему автобусу. Ее предплечье было перетянуто резиновым жгутом. Прежде чем она успела ввести себе героин, он отвел от нее взгляд и посмотрел на здание, стоящее с правой стороны. Проверив адрес и убедившись, что это именно то место, попросил водителя заехать за ним сюда через три часа.

– Если меня не будет на этом месте, подождите меня, – сказал он и вышел из машины; как раз в тот момент увидел фургон и два «Бентли», остановившиеся перед ним. Гарольд сразу подумал, что эти автомобили выглядят здесь довольно странно. Не часто машины стоимостью по полмиллиона долларов заезжают в этот район города.

Но это была только часть интриги.

Гарольд Бейнс вошел в здание. Внутри, прислонившись к желтоватой стене, стоял высокий брюнет в черных кожаных брюках. Кроме этих брюк, на нем больше не было ничего. Он был симпатичным и хорошо сложенным, лицо и грудная клетка были чисто выбриты, а соски украшал пирсинг.

Он зажег косячок, глубоко затянулся и, подержав дым в легких, выпустил его прямо в лицо Гарольда. Казалось, он никуда не спешил. Кивнув на портфель в руке Гарольда, он спросил:

– Это твой членский билет?

Бейнс утвердительно кивнул.

– Давай его сюда.

Гарольд послушно передал ему портфель, расставшись с десятью тысячами долларов, после чего поднялся на один лестничный пролет. Освещение было тусклым, его словно обволокла какая-то странная танцевальная музыка, доносившаяся с нижнего этажа и проникавшая через пол. Прислушавшись, он уловил ухом женские крики, перешедшие в смех, затем в плач.

Он стал быстрее подниматься по лестнице, знакомый прилив возбуждения охватил его, потеснив другие чувства. На втором этаже царила абсолютная пустота. Окна были закрыты, а стекла закрашены. Указывающие путь огни в виде неярких красных пятен мигали в такт музыке. Металлические клетки, наполненные нагими извивающимися телами, служили стенами. Тяжелый воздух был пропитан запахами алкоголя и пота.

Гарольд встал в конец цепочки людей – мужчин и женщин, – снимающих с себя одежду и передающих ее на проверку. Он увидел невдалеке от себя известного актера, генерального директора могущественной трансконтинентальной корпорации, члена Сената Соединенных Штатов, двух пасторов. Бейнс начал расстегивать пуговицы на рубашке.

В помещении толпились люди. Он, раздевшись догола, кивал знакомым и тем, кто, по его мнению, не хотел здесь светиться, то есть казался ему человеком со сходной судьбой.

В одной из стальных клеток какой-то мужчина завернулся с головы до ног в пластиковую пленку. Вскоре его хозяин начнет перевязывать эту пластиковую оболочку. За стальной клеткой находился небольшой бассейн. В нем лежала на спине женщина и смотрела на собравшихся в кружок мужчин, которые мастурбировали, глядя на нее. В затененных углах одинокие мужчины, находящиеся под действием какой-то дряни, ходили кругами, показывая себя, становились в разные позы, выбирая партнера. И вот, наконец, последняя клетка, ради которой Гарольд и оказался здесь.

Мужчина, стоявший возле петли из черной кожи, был обнажен, вернее, на нем не было ничего, кроме капюшона палача. Он был высоким, спину и грудь покрывали жесткие черные волосы, и он явно страдал от избыточного веса, на правую руку была натянута блестящая латексная перчатка.

Гарольд, подойдя ближе к мужчине, кивнул ему. Когда он надевал на свое тело петлю, мысль о Хелен, Джордже и Лиане мелькнула в его голове. Он думал о своих близких, о своей работе в «Редман Интернэйшнл». Чуть погодя он вздрогнул, почувствовав первый удар.

Гарольд покрылся испариной, глаза увлажнились. Внезапно на него нахлынуло острое чувство вины, и он уже хотел отвести руку «палача» с кокаиновым ингалятором от своего носа. Но, встретившись взглядом с «палачом», сделал глубокий вдох. От сильного лекарственного запаха у Бейнса перехватило дыхание и чуть не вытошнило. Он не нюхал кокаина с того вечера, когда был прием – тогда он втянул в себя порошок перед самым танцем с Лианой. То, что она, заметив произошедшую с ним столь явную перемену, что-то заподозрила, даже сейчас пугало и давило на него тяжким бременем. Гарольд не представлял себе, что будет делать, если кто-то узнает о его другой жизни.

Он принял еще порцию порошка из ингалятора. Затем еще одну. Теперь он не чувствовал боли, а лишь сладостное, всепоглощающее туманное блаженство. Дело было не только в кокаине. Наступление такого состояния было связано с чем-то еще. Гарольду оно нравилось, теперь ему казалось, что он плывет.

Он сконцентрировал взгляд на стоящем перед ним мужчине и среди серого марева, застлавшего его глаза, смог различить только его черные глаза, сверкающие из-под капюшона. Гарольду казалось, что это самые прекрасные глаза из всех, что он когда-либо встречал. Он попытался вытянуть руку, чтобы откинуть капюшон, но, несмотря на ощущение того, что он будто плывет на мягких волнах, рука его была необычайно тяжелой, и он не мог поднять ее над петлей даже на несколько дюймов.

Тогда Бейнс закрыл глаза. Теперь он и вправду плавал, его тело парило высоко над равниной. Он ждал этого целых четыре недели, четыре долгих недели, а сейчас был несказанно рад, что оказался здесь, и счастлив, что потратил деньги. То, что он испытывал сейчас, того стоило.

– Как ты посмотришь на то, что я всажу свой член в твою задницу?

Стоя в глубине тускло освещенной комнаты, прислонившись спиной к одной из металлических клеток, Винсент Спокатти отвернул голову от Гарольда Бейнса только для того, чтобы посмотреть на стоящую перед ним женщину. Она была высокой, стройной и красивой. От подсветки ее волосы казались красными. Локоны завивались вокруг сосков обнаженной груди.

– И ты закричишь не своим голосом.

Женщина провела пальцами между ног. Переведя глаза вниз, Спокатти увидел огромной величины половой член, укрепленный на сбруе, опоясывающей ее талию. Он был черный, скользкий от смазки и еще бог знает от чего. Рука женщины поглаживала его в такт музыке.

– А ты уловила ритм, – похвалил он ее.

– Я уловила не только ритм, а еще очень многое.

– У тебя талант?

– Об этом мне многие говорили.

– Как плохо, что мне придется упустить такую возможность, – сокрушенно проговорил Винсент, водя пальцем по своей нижней губе. – Мне нравится анальный секс.

– Не переживай, – успокоила его она. – Я все равно этим не занимаюсь.

Она старалась подражать манерам уличной проститутки, однако в голосе слышались интонации, присущие высшему классу. Эта женщина явно была не той, за кого себя выдавала. Интересно, подумал Спокатти, кто она такая и что скрывается за внешним видом этой красивой женщины с искусственным фаллосом. Кивнув на Гарольда, который корчился от боли и удовольствия, он игривым голосом произнес:

– Я думаю, что мой дружок с удовольствием поразвлекся бы с тобой.

Женщина, сощурившись и напрягая зрение в тускло освещенном помещении, повела глазами вокруг. Когда ее взгляд остановился на Гарольде, лицо ее изменилось – она узнала его, – а рука перестала поглаживать резиновый фаллос.

– Твой дружок – законченный кретин, – поморщилась она. – Месяца два назад он нассал мне в рот после того, как я попросила его не делать этого.

Спокатти поднял бровь.

– Нассал, всего-то?

– По-твоему, это пустяк? А по-моему, это переходит все границы. Это развлечение не для меня.

– У каждого ведь свои границы. Кстати, а когда это произошло?

Женщина повела плечами.

– Точно не помню. Вроде месяца два назад.

– А он часто сюда приходит?

– Сюда? – незнакомка с недоумением посмотрела на него. – Здесь мы вообще в первый раз. – Чуть наклонив голову набок, она спросила: – Ты что, новичок?

Спокатти признался, что это так.

– Мы часто меняем места встреч, – пояснила она. – Тебя об этом предупредили?

– Пока нет, – ответил Винсент. – Та группа, в которую я вхожу, имеет одно постоянное место для встреч, – и после недолгой паузы, спросил: – И как часто ты встречала его в подобных местах?

– Ты явно считаешь наш клуб чем-то нехорошим.

– Да я вовсе не это имел в виду.

– Ты, похоже, коп?

– Нет, – возразил Спокатти. – Я кто угодно, только не коп.

– Если бы ты был копом, то должен был бы сказать мне об этом.

– Успокойся, я не коп.

– А с чего тогда все эти вопросы? В чем дело? Ты как будто проводишь дознание.

У него уже был готов ответ, но она махнула рукой, не желая продолжать этот спор.

– Да ладно, – сказала она. – Да не хочу я об этом знать, – и, отстегнув сбрую, указала ею на Гарольда Бейнса. – Я в этом клубе около года, и он примерно столько же.

Она повернулась, собираясь уйти.

– Если не возражаете, я вас покину. Пойду поищу кого-нибудь, кто пришел сюда трахаться, а не молоть языком.

Когда она отошла, пораженный Спокатти обвел взглядом помещение, наблюдая то, о чем раньше только слышал или читал. Мысль о том, что все эти люди, представляющие собой часть нью-йоркского высшего общества, платят живыми деньгами за то, чтобы попасть сюда, вызывала у него смех.

Правда, самому Винсенту, для того чтобы пройти на данное мероприятие, достаточно было показать охраннику пистолет.

Он снова посмотрел на Гарольда Бейнса. Сейчас этот несчастный стонал, его голова безвольно моталась из стороны в сторону. Взглянув на часы, Спокатти прикинул, когда Бейнс сможет закончить начатое дело. Он надеялся, что это произойдет довольно быстро, а Винсенту еще надо будет успеть до наступления ночи рассказать обо всем Луису Райану.

Глава 18

Молодой человек, работавший в квартирах Редманов, смотрел, опустив голову, на три картонных коробки, лежащих у входа в квартиру Селины. Подняв две коробки, он, прикинув их вес, посчитал, что каждая весит примерно шестьдесят фунтов, затем посмотрел на остальные, после чего снова перевел взгляд на Селину.

– Он вернулся из «Редман Интернэйшнл» час назад. Я только что закончил помогать ему перетаскивать кучу коробок к его квартире.

Селина посмотрела на него с любопытством. Что Эрик делал в «Редман Интернэйшнл» в воскресенье?

– И сколько всего коробок?

– Вроде восемь.

– А ты знаешь, что в них было?

Молодой человек пожал плечами.

– Возможно, канцелярские принадлежности?

– Канцелярские принадлежности?

– А может, и нет. Я не знаю. Я ведь видел все мельком, – он взглянул на часы. – Послушайте, мисс Редман, если я отнесу эти коробки к нему, мне, наверное, можно будет уйти. Мой перерыв заканчивается через десять минут.

Селина отвернулась к стоявшему перед ней столу и, достав кошелек, вынула из него пятидесятидолларовую купюру, затем, взглянув на него, вынула еще одну.

– Не бойся опоздать, – сказала она. – Твоя работа сейчас здесь, верно? Я позвоню Джеку и скажу ему, что до конца дня освободила тебя от работы, но с сохранением зарплаты. – Селина протянула ему деньги. – А это тебе. Спасибо за информацию. Дэн, я ценю твое усердие.

– С удовольствием сделаю все, что скажете.

И он ушел, унося первую порцию имущества Эрика.

Она прошлась по своей квартире. Каждая комната, каждый коридор казались ей таинственно притихшими и какими-то другими. Да и сам дом казался ей чужим. Комнаты выглядели непривычно голыми. Хотя она и раньше не придавала большого значения внешнему облику жилища, сейчас Селине сразу бросилось в глаза, что ее с Эриком фотографий нет на прежних местах, ни тех, что стояли на столах, ни тех, что висели на стенах. Сейчас они были упакованы в те самые коробки.

Она вошла в спальню. Кровать, антикварные стулья и столы, купленные Эриком во время его деловых зарубежных поездок, – все эти предметы мебели стояли на прежних местах, так же как и полки с книгами в твердых переплетах, которые они читали в постели. Она решила, что эти книги, стулья и столы должны остаться. Селина хотела иметь перед глазами хотя бы какие-то твердые подтверждения того, что их с Эриком отношения в действительности имели место. Повернувшись, чтобы выйти из спальни, она внезапно увидела свое отражение в большом, в полный рост, зеркале. На нее смотрела незнакомая женщина, уже переставшая быть счастливой и одновременно намного более умудренная прожитыми годами, чем всего несколько дней назад.

Выйдя из спальни, она закрыла за собой дверь. Наступал вечер. Интересно, мелькнула в ее голове мысль, закончил ли ее отец вместе с Фростманом стрелять по тарелочкам. Расставшись с ним утром, она вернулась на Манхэттен, чтобы упаковать оставшуюся одежду Эрика. Хотя на это у нее ушло совсем немного времени, работа показалась ей нескончаемо долгой.

Селина терзалась мыслью, сердится ли на нее отец за то, что она не вернулась. После того как он впервые в жизни так обошелся с ней, она решила, что не будет принимать подобные выходки близко к сердцу. Когда Дэн ушел, унося последнюю коробку, зазвонил телефон. Селина взяла трубку в гостиной.

– Куда ты пропала? – спросил Джордж. – Мы давно тебя ждем.

В его голосе не было злости, но было что-то другое. Сожаление?

– Я все время здесь, – ответила Селина. – Убираю.

– С какого времени?

– С того момента, когда я решила избавиться от вещей Эрика.

Наступило молчание. Селина села в кресло, накрытое цветастым чехлом из плотной хлопковой ткани.

– Что нового, отец? Почему ты решил позвонить?

– По двум причинам. Во-первых, я хочу извиниться за то, что произошло между нами сегодня утром. Я не должен был себя так вести. Я извиняюсь. Простишь меня?

Иногда ее отец говорил настолько нормальные вещи, что это ее даже смешило.

– Да тебя и прощать-то не за что, – ответила Селина, желая поскорее исчерпать эту тему. – Давай забудем об этом, согласен?

– С удовольствием.

– Как прошла твоя встреча с Тедом?

– Все прошло отлично, – ответил Джордж. – Но это мы обсудим позже. Я звоню по другой причине.

– И по какой же?

– Я думаю, мы обсудим ее не по телефону.

– А что такое?

– Речь идет о твоей сестре.

Этого она не ожидала.

– Что Лиана натворила на этот раз?

– Ее избили, Селина.

– Избили?

– Эрик избил ее в тот вечер, когда был прием. По всей вероятности, почти сразу после того, как ты ушла из комнаты. Если бы я узнал об этом утром, он был бы сейчас в больнице, а не искал себе новую работу.

Все мгновенно изменилось. Селина с трудом следила за словами отца.

– Ты его уволил?

– Конечно, я выгнал его, – ответил Джордж. – И это только начало. Ну ладно, все. Я не хочу обсуждать это по телефону. Так ты можешь приехать к нам или нет?

Они находились в кабинете Джорджа. После получаса молчания, перемежающегося разговором на повышенных тонах, в кабинете воцарилась тишина. Селина переводила взгляд с отца на мать и обратно. Джордж сидел за своим письменным столом, лицо его пылало. Всего несколько раз за всю свою жизнь она видела отца таким расстроенным и огорченным.

Наконец отец нарушил молчание.

– Если мы выдвинем обвинение против этого сукина сына, если мы потащим его в суд, наши имена, особенно имя Лианы, будет поласкать каждая газетенка. Все разговоры будут только о нас. И что из этого? Только то, что Эрик выйдет сухим из воды, ведь никто же не видел, как он избивал Лиану.

Элизабет, нахмурившись, посмотрела на мужа. Едва она вернулась с благотворительного обеда, как Джордж привел ее в кабинет, сказав, что им надо поговорить.

– Ну а наша дочь что, не в счет? – спросила она. – Разве на ней недостаточно улик?

– Это все обернется против Лианы.

– Да? А по-моему, как раз в пользу Лианы. Дайана Крейн позаботится об этом. Она засадит его за решетку.

Джордж вспомнил об утреннем телефонном разговоре, когда трубку подняла Дайана. Он был почти уверен, что его звонок застал их в постели. А если это так, если Дайана спала с Эриком, она вряд ли станет стараться защищать Лиану против него в суде.

Посмотрев на Элизабет, он сдержанно произнес:

– Я думаю, из этого ничего не выйдет.

– А почему нет?

– У меня есть причины, чтобы так думать.

– Ну и что это за причины?

– Причины, о которых тебе лучше не знать, чтобы лишний раз не волноваться.

Увидев, как смутилась Селина, он перевел взгляд на жену. Он все объяснит ей позже, когда его старшей дочери с ними не будет.

– Дело вот в чем, – начал он. – Для Лианы не столь важно, кто будет представлять ее в суде. Эрик Паркер вел безупречный образ жизни. А наша дочь из-за ее пристрастия к кокаину однажды угодила в центр газетного скандала. Защита не упустит случая напомнить об этом суду, и все, что она скажет, не будет иметь никакого значения.

– Я видела их вместе в этой комнате, – сказала Селина. – Перед лицом Эрика я обвинила Лиану в том, что она встала между нами. Ведь это будет чего-то стоить в суде. Это же мотив, разве не так?

– Вы обе забыли об одном обстоятельстве, а именно о том, что Лиана ничего не скажет. Я убежден, что она никогда не захочет, чтобы хоть кто-то об этом узнал.

– Но почему? – возразила Элизабет. – Почему она не будет заодно с нами?

– Потому, что она разозлилась, – ответила матери Селина. – Она зла на нас, зла на жизнь. Лиана всегда была такой.

– Но почему, я не понимаю. Ведь мы дали этой девочке все.

– Кроме любви, – уточнил Джордж.

Элизабет, имевшая устойчивую репутацию женщины хорошо воспитанной и уравновешенной, резко повернулась к Джорджу и, казалось, позабыв обо всем, закричала:

– Уж не хочешь ли ты сказать, что я не люблю свою дочь?

– Конечно, любишь. Так же, как и я. Но, видишь ли, пока она росла, мы уделяли ей слишком мало внимания, поэтому Лиана и злится на нас.

Джордж посмотрел на фотографию младшей дочери, стоявшую на его письменном столе, и впервые обратил внимание на то, что она расположена позади фотографий Селины и Элизабет. Ему пришло в голову, что Лиана и в реальной жизни видит себя в таком же положении, как эта, отодвинутая на задний план серебряная рамка с ее фотографией. И, похоже, она права, подумал он.

– Лиана не обратилась к нам потому, что она нас не любит, – объявил Редман, глядя на жену и дочь. – Но я думаю, что на то есть и еще одна причина. Она нам не доверяет, но, кроме того, как мне кажется, Эрик ей пригрозил.

– Пригрозил?

Посмотрев на Селину, Джордж кивнул.

– Я почти уверен в этом.

Элизабет внимательно смотрела на мужа. По его виду было понятно, что он уже принял решение в отношении Эрика Паркера и его будущего. Она хорошо знала его темперамент, и сейчас ей было страшно. Однажды, много лет назад, он, потеряв контроль над собой, едва не угодил в тюрьму.

– Джордж, – твердым голосом произнесла она. – Я хочу знать, что ты собираешься делать.

Редман, глядя ей прямо в глаза, ответил:

– Кое-что мне надо было сделать еще сегодня утром.

После короткой паузы он потянулся к телефону.

Селина без промедления уехала. Она не желала знать, кому собирался звонить отец и в какой степени это могло касаться Эрика Паркера.

Поцеловав на прощание мать, она вышла из дома. Отец окликнул ее с порога в тот момент, когда она садилась в машину.

– Куда ты собралась?

Селина внезапно почувствовала сильное разочарование. С кем он так недолго говорил по телефону?

– Мне надо сделать кое-какие дела, а потом я поеду домой, – ответила она.

– Джек Дуглас будет здесь через полчаса, – объявил Джордж. – Почему бы тебе не вернуться после своих дел и не присутствовать на встрече? Я думаю, тебе это будет интересно.

Из-за внезапно навалившихся дел и возникших проблем она совсем забыла о Джеке Дугласе и о его встрече с отцом. Хотя Селине совсем не хотелось быть на этой встрече, которая, возможно, затянется на несколько часов, в глубине души она все же хотела снова увидеть Джека.

– Какой интерес мне сидеть с вами?

– Хотя бы тот, что я хочу предложить ему занять место Эрика.

– Я приеду, – коротко ответила Селина.

Движение в городе было более интенсивным и плотным, чем она предполагала, поэтому, когда она приехала, встреча шла уже сорок минут. Припарковав машину позади старого «Бьюика» Джека Дугласа, Селина, быстро войдя в дом, поспешила в кабинет отца.

Джек Дуглас, сидя спиной к окну, читал бумаги, касающиеся «УэстТекс», той самой мощной транспортной компании, главный офис которой находился в городе Корпус-Кристи, в Техасе. В тот краткий момент, пока он не понял, что она уже вошла в кабинет, Селина успела рассмотреть на его лице выражение показной сосредоточенности.

К ее удивлению, он был не в костюме, а в брюках рыжевато-коричневого цвета и белой спортивной рубашке с короткими рукавами, с однодневной щетиной на лице. Сейчас он показался ей мужчиной, заботящимся лишь о собственном комфорте, не уделяющим должного внимания своей внешности и не напускающим на себя важность.

Она мысленно вернулась к тому вечеру, когда был прием. Хотя тогда он был вымокшим до нитки, его явное умение держать себя, прямота и чувство юмора произвели на нее благоприятное впечатление. Можно даже сказать, что он ей понравился.

Селина, стоя на пороге, провела взглядом по комнате и, не увидев отца, негромко кашлянула. Когда Джек, подняв голову, посмотрел на нее, она встретила его взгляд улыбкой.

– Как поживаете? – спросила она.

Джек закрыл папку и положил на стол перед собой. Некоторое время он молчал, словно обдумывая, как ответить на вопрос, а потом, посмотрев с улыбкой, спросил:

– Сейчас я не такой мокрый, каким предстал перед вами при первой встрече?

Селина рассмеялась и вошла в комнату. Подойдя к отцовскому столу, она почувствовала, что снова стала такой, какой была прежде. Интересно, как я сама сейчас выгляжу, подумала она. И сразу же ей в голову пришла другая мысль: а почему меня это так тревожит?

– Я должна перед вами извиниться, – проговорила она, усаживаясь на подлокотник отцовского кресла. – Я говорю об обещанном вам танце. Случилось кое-что непредвиденное, и мне пришлось срочно уйти.

– Пусть это вас не волнует, – успокоил ее Джек. – Тем более я ведь и сам ушел почти сразу после вас.

– Вы видели, как я уходила?

Джек кивнул.

– Я бы пошел вслед за вами, но вы были чем-то встревожены. У вас все в порядке?

Если он видел ее в том состоянии, в котором она была тогда, то обманывать его вряд ли имело смысл.

– Тогда нет, но сейчас все в порядке. Спасибо за внимательность.

В этот момент в комнату вошел Джордж. Посмотрев на него, Селина с облегчением вздохнула. Она не хотела ни с кем обсуждать события того вечера.

– А, вот и ты, – обрадовался Джордж, увидев Селину. – Отлично. Теперь мы можем начинать, – он перевел взгляд на Джека. – Ты уже сообщил ей хорошую новость?

– Мы пока до этого не дошли.

– Будем считать, что сейчас самое время. Селина, Джек принял мое предложение. Он займет место Эрика в качестве нашего финансового директора.

Волны противоречивых чувств захлестнули ее. Она сразу почувствовала потерю, а отнюдь не счастье, хотя сильно рассчитывала на это. Эрика нет. Его действительно нет. Выходит, что все эти годы, проведенные с ним, уже ничего не значат. Но было и другое чувство, и она не могла отрицать того, что это было облегчение.

Селина нашла в себе силы улыбнуться и сразу поняла по изменившемуся выражению лица Джека, что эта улыбка показалась ему деланой и фальшивой. Она почувствовала себя здесь лишней и спросила себя, зачем вообще пришла. Она не могла понять, почему чувства к Эрику еще живы в ее душе. Она ведь должна его ненавидеть за то, что он причинил ей и Лиане. Так почему же без него ей так тоскливо?

– Отлично, – проговорила она, обращаясь к Джеку. – Мои поздравления.

Джек не сказал ничего. Он перевел взгляд с нее на Джорджа, открывавшего папку с документами «УэстТекс». Селина понимала, что встреча затянется надолго, но ведь бизнес есть бизнес, и она настроила себя на деловой лад.

Они обсуждали поглощение «УэстТекс», компании, занимавшейся перевозками всего, от нефти из стран Персидского залива до кофейных бобов из Колумбии. На восемьдесят шесть процентов их бизнес был связан с зарубежными странами, и потому было неудивительно, что большая часть флота «УэстТекс» находилась в международных водах.

Джек, просмотрев собранные в папке документы, понял, что, хотя бизнес компании «УэстТекс» и был успешным, но нестабильная обстановка на Ближнем Востоке оказывала на него большое влияние. Кроме этого, он понял, что Джордж Редман был готов заплатить 10 миллиардов за компанию, которая, судя по найденным им в папке цифрам, стоила половину этой суммы.

Он посмотрел на Джорджа, сидевшего напротив него с таким выражением лица, словно только что сказанные слова поставили его в тупик. Какой смысл владельцу «Редман Интернэйшнл», чьи акции постоянно падают, платить вдвое больше реальной стоимости компании «УэстТекс», которая вывела весь свой флот из Персидского залива, и к тому же ее финансовое положение ухудшилось в связи с военными действиями в Ираке и Афганистане? Неудивительно, что пресса постоянно травит его. Неудивительно, что держатели акций «Редман Интернэйшнл» проявляют такую нервозность. Этот человек может потерять все, если он поглотит «УэстТекс».

И тут его осенило. Джордж Редман не был дураком. Он, вероятно, знал что-то, чего не знали ни журналисты, ни держатели его акций, и это знание должно было принести ему миллионы. Джек не мог сдержать улыбку.

– Ну так что ты думаешь? – спросил Джордж. Он сидел в своем кресле, положив ногу на ногу и сцепив руки на затылке. Позднее предзакатное солнце освещало лучами половину его лица, оставляя вторую половину в тени.

– Не будь вы Джорджем Редманом, я бы сказал, что глупость даже рассмотреть возможность такого поглощения.

– И ты можешь объяснить почему?

– Без проблем. В то время как ваши акции опустились непозволительно низко, вы согласились заплатить 10 миллиардов за компанию, которая стоит вдвое меньше.

Джордж пожал плечами.

– «УэстТекс» может заработать на то, чтобы себя содержать.

– Пока ситуация на Ближнем Востоке остается спокойной.

– «УэстТекс» работает не только на Ближнем Востоке.

– Но если судить по этим бумагам, более шестидесяти процентов ее бизнеса делается именно там.

– Тогда мы круто изменим ситуацию. Найдем другие маршруты. Попробуем работать в других сферах.

Джек поднял папку, которую держал на коленях.

– Где нефть, там и деньги. А ведь известно, что из-за каждой войны «УэстТекс» и другие транспортные компании выводят свои танкеры из Персидского залива. Для «УэстТекс» это оборачивается приостановкой шестидесяти процентов бизнеса. А при таком падении нет никакой возможности отбить те 10 миллиардов, которые вы собираетесь за нее заплатить, и неважно, какие новые маршруты и сферы вы держите в голове. Деньги там, где нефть. Это закон.

Джордж подавил улыбку.

– Тогда, как ты думаешь, почему я намерен совершить эту операцию?

– Я думаю, что вы знаете что-то, что не известно больше никому, – ответил Джек. – Я думаю, что, когда это поглощение состоится, смеяться будете вы, а не пресса. Я прав?

– Надеюсь, что прав.

– И вы можете посвятить меня в это?

– Конечно. Ты же теперь наш сотрудник. Но то, что сказано в этой комнате, должно в ней и остаться.

– Разумеется.

Джордж вскочил с кресла и, подойдя к стене, находившейся за его столом, встал перед одним из окон. Бесконечные акры газонов, живописные пологие холмы простирались перед ним.

– Ты совершенно прав, – сказал он Джеку. – В обычной ситуации такое поглощение означало бы конец и мне, и «Редман Интернэйшнл». Дело не только в том, что «УэстТекс» не сможет содержать себя, учитывая цену, которую я согласен заплатить за нее. Потратив почти полтора миллиарда на новое здание, я никогда не смог бы позволить себе совершить такую операцию. – Джордж улыбнулся. – Но, к счастью, дело обстоит иначе.

– А как же?

– Причина в том, что у меня есть соглашение с Ираном, – ответил Джордж. – Соглашение, о котором никто не знает. – Он повернулся к Селине, сидевшей рядом с Джеком. – Это уже твоя область. Почему бы тебе все не объяснить с этого места?

Селина начала с изложения главного.

– Две недели назад мы с отцом встречались с группой влиятельных иранских чиновников для того, чтобы обсудить с ними один вопрос: могли бы мы выработать совместное соглашение о том, что после его подписания мы стали главным экспортером иранской нефти. Есть много причин, по которым только немногие бизнесмены согласны вести с этими людьми коммерческие сделки.

– Согласны только вы и еще немногие, – уточнил Джек. – Но почему?

– Мы решили пойти на риск по двум причинам, – продолжила Селина. – Первое, это цена, которую мы будем платить за их нефть. Иран гарантировал нам настолько низкую цену, что доход от ее транспортировки и продажи даст возможность отбить затраты на покупку «УэстТекс» меньше чем за пять лет. Мы заработаем за год больше двух миллиардов. Руководствуясь здравым смыслом, мы не можем позволить себе не согласиться с предложением Ирана.

Суммы, которыми они оперировали, обсуждая эту сделку, были поистине астрономическими.

– Ну а вторая причина? – спросил Джек.

– Недавно было объявлено, что Соединенные Штаты будут делать то же самое, что они делали во время Войны в Заливе. Наша страна планирует направить в Персидский залив военно-морской флот, который будет обеспечивать вооруженную охрану танкеров, идущих под американским флагом. Из соображений безопасности точная дата этой операции не оглашается. Это сверхсекретные сведения. Никто – ни Иран, ни Ирак, и ни одна нефтедобывающая или транспортирующая нефть компании – не знает этой даты. Никто, кроме нас.

– Ну а как вам это стало известно?

– У меня есть контакты в Госдепе и Министерстве обороны, – ответил Джордж. – Я обратился к нескольким друзьям, и они сообщили мне дату.

– Итак, как я понимаю, присутствие нашего военно-морского флота в Персидском заливе уменьшит риск и снизит стоимость страховки.

– Именно так, – подтвердил Джордж. – И это сделает нашу работу прибыльной.

– Если эта дата будет объявлена, то все нефтяные и транспортные компании, какие существуют в мире, бросятся экспортировать нефть из стран Персидского залива.

Селина улыбнулась.

– Скорее наоборот, большинство компаний будет стараться прекратить там свой бизнес.

– Эта дорога вовсе не усыпана розовыми лепестками, – пояснил Джордж. – Тут есть проблемы, и немалые. Не далее как вчера РРК, инвестиционная группа, согласившаяся помочь нам в финансировании сделки, отозвала свое согласие. Они посчитали, что риски слишком велики, и решили не участвовать, к тому же наше соглашение с Ираном – вещь очень шаткая, потому что оно вербальное, не подтвержденное бумагами, а заключенное только на словах.

– Вербальное?

– Именно так, – подтвердил Джордж. – Вербальное.

– Я просто не знаю, что об этом думать.

– Это потому, что у тебя, как говорят, не собиралось разом четырех тузов. Сегодня до твоего прихода я встречался с Тедом Фростманом из Чейза. Мы стреляли по тарелочкам и говорили о делах. Я рассказал ему обо всех «за» и «против» в деле поглощения этой компании, и он согласился работать с нами.

– Невероятно, – покачал головой Джек.

– Только не надо так возбуждаться, – успокаивал его Джордж. – Мы должны еще обсудить платежи и условия сделки, но Тед заверил меня, что он может заручиться согласием Чейза, а если по каким-то причинам это сорвется, то он заверил меня, что Питер Коэн из «Морган Стенли» не прочь поучаствовать в выкупе за счет кредита[20], так что он тоже представляет для нас интерес.

Джордж посмотрел на Джека.

– Ну а ты что думаешь?

Питер Коэн, председатель правления и исполнительный директор в «Морган Стенли», был прежним боссом Джека.

– Я думаю, Питеру такая операция была бы интересна, – ответил он. – Морган все еще пытается вновь вернуться в эту сферу бизнеса, и, насколько мне известно, от Питера постоянно требуют удержать хотя бы три четверти прибылей, которые по прогнозам должны снизиться. Возможность одноразового вливания, ну скажем, ста или двухсот миллионов долларов он мог бы посчитать своей долгожданной удачей.

– Прекрасно, – заключил Джордж. – Вот поэтому-то нам и надо спешить. Если я буду ждать дольше, Ирану может стать известно о передислокации флота, а если такое случится, то, вне всякого сомнения, они отзовут свое предложение.

Редман отошел от окна и снова сел в кресло. Блеск его темных глаз и оживившееся лицо свидетельствовали о внезапном приливе энергии и жизненных сил.

– Мои источники в Госдепе и Министерстве обороны сообщают, что флот начнет выдвигаться в Персидский залив 21 июля. Я уже говорил с сотрудниками Ллойда, с которыми я работаю, и они согласны снизить наполовину размеры страховых тарифов, как только флот обоснуется в Персидском заливе.

– На какой стадии я войду в это дело? – поинтересовался Джек.

– Ты имеешь в виду работу помимо своих связей в «Морган Стенли», которые, возможно, окажутся очень ценными? В тот день, когда «УэстТекс» станет нашей, ты, Селина и Гарольд Бейнс подпишете окончательные документы в Иране. Это, в общем-то, чисто формальная процедура. К тому времени все необходимые бумаги будут составлены и проверены. Но все же их подписание – это важная формальность. Если я присоединю «УэстТекс», не застраховав эту сделку с Ираном, а они решат пойти на попятную, то я легко могу потерять все, ради чего работал.

– А почему бы вам не завершить сделку с Ираном раньше?

Лицо Джорджа стало задумчиво-тоскливым.

– Я бы с удовольствием сделал это, но Иран против. Они подпишут все необходимые бумаги, только когда «УэстТекс» станет нашей. На иной вариант они не согласны.

Джек все еще не мог избавиться от мрачного предчувствия. Риск, на который шел его новый босс, был огромным. Он поймал себя на том, что восхищается Редманом, но при этом не понимал, как этот человек может спать по ночам.

– Вы уверены, что поступаете правильно? – спросил он.

– Нет, – ответил Джордж. – Но если бы я не рисковал, то не стал бы тем, кем являюсь сейчас. Я думаю, этот риск поддается количественной оценке. Мне нравится эта операция, поэтому я и начал ее, – он встал. – Я думаю, вам с Гарольдом надо встретиться перед поездкой. Как насчет совместного ужина?

– Прекрасно, – ответил Джек. – Для вас я всегда свободен.

Он кинул взгляд на Селину, просматривавшую папку с документами по компании «УэстТекс». Джек весь день ждал именно такого момента, который настал сейчас.

– А почему бы и вам к нам не присоединиться? – как бы невзначай спросил он.

Селина посмотрела на него с удивлением, но ничего не ответила. Она была уже готова отказаться, когда ее отец вдруг объявил:

– А это хорошая мысль. Так вы сможете лучше узнать друг друга еще до поездки.

Эрик Паркер все еще занимал мысли Селины, но сейчас она думала о нем как-то отстраненно. По мере приближения ужина с Джеком она все чаще ловила себя на мыслях о нем.

На совещаниях совета директоров эти мысли возникали неожиданно, заставая ее врасплох. Во время деловых ужинов она часто вспоминала его улыбку и то, как они впервые встретились. Во время поездок по городу в такси Селина то и дело задумывалась о его личной жизни. Как он проводит свое свободное от работы время? Он выглядел мужчиной атлетического сложения. Состоял ли он в какой-либо команде? А может, он просто занимался в тренажерном зале? А где он живет? Близко от нее? В Вест-Сайде? Или в деловой части города?

Ее мысли о нем становились все более частыми и конкретными. Особенно занимал ее вопрос, встречается ли он с кем-нибудь.

Она рисовала в своем воображении образ женщины, которая могла бы заинтересовать его. Безусловно, она должна быть красивой, но не настолько, чтобы бояться испачкать руки, коснувшись чего-либо. Ей почему-то казалось, что ум для него куда более важен, нежели внешний вид. И конечно же, Джеку Дугласу нужна женщина с чувством юмора, такая же остроумная, как он сам, но не жестокая и не язвительно-резкая. Дни шли за днями, Селина перебирала в голове бесчисленные варианты возможных обстоятельств и персонажей, с которыми могла бы быть связана жизнь Джека, но накануне их совместного ужина она решила положить этому конец.

«Это же безумие, – думала она. – Ведь я сама только недавно прекратила отношения с другим мужчиной, к тому же хлопоты с «УэстТекс» и со сделкой с Ираном требуют постоянного внимания, а значит, из-за всех этих проблем и возросшей ответственности у него почти не остается времени на меня. Да и мне следует думать о нем поменьше».

Эти мысли роились в ее голове, когда она надевала черное шелковое платье, купленное сегодня утром у «Сакса»[21]. К тому же на сегодняшнем ужине они ведь не будут вдвоем. С ними будет Гарольд. «А я просто деловая женщина, пришедшая на деловой ужин с коллегами по бизнесу».

Она в полный рост встала перед висевшим в спальне зеркалом. Новое платье было коротким, модным и отлично облегало ее тело, оставляя открытыми загорелые плечи и привлекая внимание к ее длинным и стройным ногам. Изучая себя в зеркале, она задумалась над тем, что же все-таки произошло с этой деловой женщиной, и над тем, что подумает о ней Джек Дуглас, увидев ее в ресторане в таком виде.

Она раскрыла стенной шкаф и вынула из него черный жакет от «Шанель». Надев его и поворачиваясь в разные стороны перед зеркалом, она рассматривала и оценивала себя в этом более консервативном наряде.

– Это подходит мне больше, – решила Селина.

Но все же, отправляясь на встречу, жакет она оставила дома.

Когда Селина вошла в ресторан, метрдотель сразу провел ее в зал, украшенный букетами свежих цветов. За накрытыми со вкусом столиками сидели люди, в центре залитого спокойным теплым светом помещения находился рояль, за ним сидел пианист. Джек Дуглас, уже сидевший за заказанным для них столиком, встал при ее приближении.

– Вы выглядите потрясающе, – проникновенным голосом произнес он.

Селина поблагодарила его. Метрдотель подвинул ей стул, она села, бросив беглый взгляд на дорогой синий костюм Джека и его обновленную прическу.

– Да вы и сами неплохо смотритесь, – ответила она. – А Гарольда еще нет?

Джек покачал головой.

– Я думал, он придет с вами.

Дуглас посмотрел на метрдотеля, все еще стоявшего возле их столика, и взглядом спросил Селину, чего она хотела бы выпить.

– Как насчет бутылки шампанского? – спросил он.

Селина ответила на его вопрос улыбкой, в которой без труда читалось, что ее новый знакомый не пьет шампанского. Судя по всему, он комфортно чувствовал себя в этом ресторане, но ей казалось, что Джек предпочел бы ужин в каком-нибудь кафе в Виллидже[22], где подают толстый стейк, который запивают холодным пивом.

– Честно говоря, я предпочла бы начать с пива, – ответила Селина. – Если, конечно, вы не против.

Обрадованный ее ответом, Джек заулыбался.

– По мне, так лучше ничего и не надо, – сказал он. – Но предупреждаю, я пью пиво прямо из бутылки.

– О, – улыбнулась она. – Я думаю, что нам принесут его в холодных бокалах.

Все решилось как нельзя проще.

Принесли пиво, и между ними завязался разговор.

– А почему вы ушли от Моргана? – поинтересовалась Селина. – Ведь там вы создали себе имя. И дела у вас шли хорошо. Так чего ради было уходить?

Джек пожал плечами.

– Постоянное давление в работе не стоило тех денег, да и эти деньги не стоили того постоянного напряжения, которое требовалось для того, чтобы сидеть в помещении, заполненном биржевыми маклерами, большинство из них убили бы своих мамаш, лишь бы урвать выгодную сделку.

Он сделал долгий глоток пива.

– К тому же идет много дел, о которых никто не знает. Есть много желающих навариться на инсайдерской информации. Мне самому предлагали баснословные деньги за, казалось бы, ничего не значащие сведения, но я никогда даже не дослушивал подобные предложения до конца. Эти люди ничему не учатся. Когда на Уолл-стрит происходит очередной обвал, а это происходит всегда неожиданно, то избавь меня бог оказаться рядом и попасть под обломки.

Джек выпрямился на стуле.

– А теперь лучше вы расскажите мне о себе. Когда вы решили, что работа в «Редман Интернэйшнл» подходит вам более всего?

– Вы, кажется, думаете, что у меня был выбор, – ответила Селина. – Когда я была еще ребенком, отец брал меня на ежемесячные заседания совета директоров. Я сидела на углу стола в специально изготовленном для меня стульчике, а он, стуча председательским молотком, переходил от одного пункта повестки к другому. Он словно гипнотизировал членов совета. А они его любили. По вечерам я представляла себя на его месте. Я становилась перед зеркалом в своей спальне и, сложив руки на груди, придав своему лицу такое же, как у него, выражение, расставив и уперев в пол ноги, представляла себя руководителем, облеченным ответственностью и властью. Я понимаю, это выглядело по-детски глупо, но в то время меня это захватывало. Отец был моим героем.

– А сейчас он им остается?

– Да, конечно, – не раздумывая, подтвердила Селина, хотя в душе была не вполне в этом уверена.

После истории с Эриком Паркером и тем, как отец отреагировал на ее душевные переживания, ее чувства к Джорджу изменились, хотя точно объяснить, как именно, она затруднялась.

Они сменили тему разговора и, смеясь и подшучивая друг над другом, стали вспоминать, как впервые встретились и как Джек планировал купить себе новую машину. Они говорили легко и свободно, как старые друзья, встретившиеся за столом. Время от времени Джек, желая привлечь к чему-то внимание Селины, касался ее руки. Время от времени Селина делала то же самое.

Когда официант принес им по второй порции пива, Селина, извинившись, отошла, намереваясь позвонить по мобильному телефону. Она позвонила домой Гарольду. Ответила ей его жена, Хелен.

– Он должен быть с вами, Селина, – сообщила она. – Он уже час с небольшим как вышел из дома. – В наступившей паузе девушка услышала, как засвистел чайник на кухне у Хелен. – Может быть, он в офисе, – предположила она. – Хотя он не говорил о том, что намерен зайти туда.

Но в офисе Гарольда тоже не было. Не было его и у ее отца.

– И давно вы его ждете? – спросил Джордж.

– Час, – ответила Селина. – И мне, честно сказать, надоело это ожидание. Как, по-твоему, куда он запропастился?

Этого Джордж не знал.

– Пойми, папа, если бы это не вошло у него в привычку, я бы не переживала. Но он уже не в первый раз так делает. Сперва он решает пропустить два заседания совета директоров, теперь это. Что с ним происходит? Ведь ничего подобного раньше с Гарольдом не случалось. Ведь он всегда появлялся в назначенном месте в точно назначенное время.

– Селина, может, он просто позабыл? Ведь дела с «УэстТекс» и с Ираном фактически удвоили объем его работы. К тому же он не так молод, как ты.

– Ты прав, – согласилась она. – Но ведь и объем моей работы фактически утроился, и все же ты не видел, чтобы я хоть раз опоздала на деловой ужин.

– Я ведь его не защищаю.

– Этого я от тебя и не жду. Ты знаешь, как я отношусь к Гарольду. Но я все же надеюсь, что ты поговоришь с ним. Кто-то же должен сделать это.

Выключив телефон, она, перед тем как вернуться к столу, заставила себя расслабиться. Она не простит Гарольду, если его отсутствие испортит им вечер.

Когда она шла к столику, Джек не сводил с нее взгляда.

– Нам ведь надо еще и поесть, – сказала она. – Похоже, что он так и не придет.

– А где он, вам удалось выяснить?

– Нет, – покачала головой Селина. – Да, честно говоря, меня это не сильно волнует. Ужин вдвоем с вами мне нравится куда больше, – девушка, взяв меню, пробежала по нему взглядом, чувствуя на себе сосредоточенный взгляд Джека. – Филейные стейки здесь прекрасные, они здесь настолько нежные, что я думаю, они только что подвели к жаровне живую корову. Я заказываю это.

Позже, после десерта и кофе, Селина предложила:

– Еще так рано. Вы не хотите зайти ко мне выпить чего-нибудь на прощание? Там мы могли бы и побеседовать.

Джек ответил, что с удовольствием примет ее предложение.

Вечер был настолько теплый, что они решили пройтись пешком.

– Вы ничего не рассказали о своей семье, – напомнила Селина. – Чем занимаются ваши родители?

Они шли по Пятой авеню, время от времени останавливаясь, чтобы посмотреть на сияющие витрины. Джек вел Селину под руку.

– Они оба пенсионеры, – ответил он. – Отец проработал сорок лет на сталелитейном заводе в Питсбурге, потом продал дом и переехал с мамой в Уэст-Палм. Там они и живут в небольшом домике на берегу океана. Мама звонит мне раз в неделю и жалуется, что отец окончательно достал ее и сводит с ума. Папа звонит дважды в неделю и сообщает, что собрался разводиться.

– Выходит, они счастливы? – с улыбкой спросила Селина.

– Необыкновенно.

– А братья и сестры у вас есть?

– Есть сестра, – ответил Джек. – Ее зовут Лайза. Она медсестра.

Когда они перешли через 59-ю улицу и невдалеке показался жилой комплекс, в котором располагалась квартира Селины, первое, что она заметила, были синие и красные мигалки вокруг здания. Когда они подошли ближе, то насчитали шесть полицейских машин и карету «Скорой помощи». Перед редмановским жилым комплексом собралась густая толпа, частично занявшая проезжую часть улицы и мешавшая движению машин. Несмотря на теплый вечерний воздух, от звука сирен по телу пробегала дрожь.

– Что происходит? – спросил Джек.

В ответ Селина недоуменно пожала плечами. Она тут же вспомнила про бомбы, взорвавшиеся на крыше здания «Редман Интернэйшнл», и ее вновь охватил страх. Ведь полиция все еще так и не выяснила, кто начинил взрывчаткой эти злополучные прожектора.

Прибавив шаг, они пошли по авеню. Гудели автомобильные сирены, отовсюду слышались возбужденные голоса. Селина старалась разобрать, о чем они говорили, пыталась по обрывкам фраз понять, что произошло, но из-за сутолоки и многоголосья толпы из этого ничего не получилось.

Карета «Скорой помощи» была припаркована напротив входа в здание; ее красно-синие проблесковые маячки мигали, но сирена молчала. Цепочка из десяти полицейских сдерживала напиравшую толпу. Джек, держа Селину под руку, подвел ее к главному входу. Чувствуя сильную широкую ладонь, крепко держащую ее локоть, она невольно испытала благодарность к нему.

Как раз в тот момент, когда они добрались до переднего ряда толпы, два санитара выкатили носилки с лежащим на них человеком. По руке, свешивавшейся с одного края носилок, она поняла, что это мужчина. Эта ободранная, мускулистая рука была вся в крови. К боковой перекладине рамы носилок была прикреплена вертикальная стойка с установленной на ней капельницей для внутривенного вливания.

Когда санитары провозили каталку мимо них, она вцепилась в руку Джека, почувствовала жгучий спазм в желудке. Селина подалась вперед, но не смогла рассмотреть лица мужчины – оно было почти целиком покрыто окровавленной простыней.

Она заметила, что одна нога пострадавшего тряслась, а вторая, закрытая простыней, была неестественно вывернута.

Селина знала практически всех, кто жил в этом доме. В нем жили многие руководящие сотрудники компании «Редман Интернэйшнл». Обратившись к одному из офицеров полиции, она спросила, кто этот раненый, которого забирает «Скорая помощь», но тут из входной двери с криком «Подождите!» выбежала женщина.

К своему величайшему удивлению, в женщине, выбежавшей из здания, Селина узнала Дайану Крейн.

Ее лоб был забинтован. Один глаз слегка припух. Селина слышала, как Дайана закричала: «Я еду с ним!» Так ничего и не поняв, она смотрела, как Дайана через заднюю дверь пробралась в салон кареты «Скорой помощи». Никто ей не препятствовал.

Санитары поднимали каталку. Еще до того, как простыня сползла на одну сторону, открыв разбитое лицо лежавшего на носилках мужчины, Селина уже знала, что это Эрик.

Некоторое время она не могла ни говорить, ни двигаться. Не могла никак прореагировать на то, что увидела. Ее мозг начал усиленно работать, устанавливая связи между нынешним и прошлым. Она вспомнила, как за неделю до этого отец, позвонив ей, сказал:

– Селина, ты знаешь, что Лиана была избита. И это сделал Эрик в тот вечер, когда был прием, и по всей вероятности, почти сразу после того, как ты ушла из комнаты. Если бы я знал об этом еще утром, он был бы сейчас в больнице, а не искал себе новую работу.

Она поняла, что это дело рук ее отца. Больше того, она была в этом уверена.

С чего бы еще он велел ей и Элизабет выйти из комнаты перед тем, как сделать тот звонок по телефону?

Двери кареты «Скорой помощи» захлопнулись, и этот звук вывел Селину из состояния ступора; посмотрев на закрытую дверь, она поняла, что карета сейчас отъедет. Она хотела было подбежать к ней и спросить, в какую больницу они его повезут, но тут она заметила в толпе свою сестру.

Селина, оцепенев, не могла отвести взгляда от лица своей младшей сестры.

Со скрещенными на груди руками, со зловещим лицом, Лиана стояла напротив нее, между двумя высокими мускулистыми мужчинами. На ней были темные очки, черный брючный костюм и никаких украшений. Волосы были заколоты назад, поэтому лицо было открыто.

Селина лишь крикнула ее имя.

Вздрогнув, Лиана посмотрела в ее сторону. Их взгляды встретились. Лиана отступила на шаг назад.

Селина снова окликнула ее.

Та сделала вид, что не расслышала. Она сказала что-то мужчинам, стоявшим возле нее. Они, взглянув на Селину, быстро увели Лиану прочь.

В тот момент, когда она скрылась за домом, карета «Скорой помощи», включив сирену, понеслась спасать жизнь находящегося в ней человека.

Глава 19

Первое, что увидел Марио, подъехав к своему скромного вида городскому особняку на 12-й улице, был черный «Линкольн» его отца, блестевший в свете уличного фонаря. Он инстинктивно посмотрел на другую сторону улицы, туда, где находился его дом, и увидел троих мужчин, стоявших словно на часах на кирпичном крыльце.

Что-то не так. Обычно отец навещал его по субботам.

Припарковав свой «Таурус» позади отцовского лимузина, он вышел из машины и захлопнул дверь. Перейдя улицу, Марио кивком головы поздоровался со стоявшими на крыльце парнями и спросил:

– В чем дело, Ники? Почему отец здесь?

Парень пожал плечами, однако Марио почувствовал, что ему известна причина, заставившая Антонио де Сикко найти время на то, чтобы предпринять долгую поездку в город из своего дома в Тодт-хилл на Стэйтен-Айленд.

– Не спрашивай, он и смотрится-то не шибко счастливым. Хочет повидаться с тобой в доме.

Марио открыл входную дверь. Первым, кого он увидел, была жена, вышедшая к нему навстречу. Высокая и сухощавая, с огненно-рыжими волосами. Годы были настолько добры по отношению к Люсии де Сикко, насколько позволяли возможности ее пластического хирурга.

Она встретила его улыбкой и тут же угостила смачной затрещиной. Голова Марио качнулась в сторону, а щека тут же запылала. Когда он повернулся и посмотрел на нее, на лице Люсии вместо улыбки была лишь гримаса ненависти.

– Что, черт возьми, с тобой происходит? – со злостью бросил Марио.

Она подняла руку, намереваясь одарить его новой оплеухой, но он, схватив ее за руки, прижал их к ее телу. Она змеей извивалась в его руках, глаза горели.

– Пошел прочь!

– За что ты меня ударила?

Люсия кивнула головой в сторону библиотеки, дверь в которую была справа от нее. Прядь ее тщательно выкрашенных волос упала на лицо.

– Там твой отец. Пусть лучше он тебе скажет.

Она вырвалась от него и поспешно поднялась по лестнице, ведущей в их спальню. Марио смотрел ей вслед, не понимая, что с ней стало – ведь такое она позволила себе впервые.

Тяжелая красного дерева дверь скрипнула, когда Марио появился в библиотеке. При флуоресцентном освещении огромного аквариума с соленой водой он рассмотрел едва различимые, но привычные очертания картин, предметов мебели и ваз. Поискав глазами отца, он увидел его сидящим в кожаном кресле рядом с аквариумом.

Голубые отсветы волнами пробегали по его загорелому лицу, придавая ему какой-то странный вид, словно у живого трупа. Клубы сигарного дыма висели над его лысой головой.

Неожиданно он заговорил:

– Прикрой дверь и садись. Я не задержу тебя надолго.

Марио исполнил все, что велел отец. Закрывая дверь, он почувствовал в душе презрение к этому человеку, которого никогда не любил и боялся. Он сел напротив отца, и ему бросилось в глаза, что Антонио, будучи маленького роста, сидя, казался чуть выше.

Де Сикко, откинувшись на кожаный подлокотник кресла, застучал костяшками пальцев по ближней к нему стенке аквариума. Рыба, сделав резкое движение, метнулась в сторону. Марио смотрел на отца, и ему стало ясно, зачем он здесь.

– Ты разочаровал меня, Марио, – начал де Сикко. – Ты ведь перестал уже думать своей головой, – костяшки его пальцев сильнее застучали по стеклу аквариума, и по воде пошла рябь. – Теперь ты думаешь членом.

Марио смотрел на аквариум. Одна из семидесяти шести рыб, живущих в нем, стоила двадцать тысяч долларов. Эта рыба была чрезвычайно редкой: у него ушло почти восемь месяцев на то, чтобы найти и купить ее. Другие обитатели этого аквариума тоже представляли собой редко встречающиеся экземпляры.

– Все совсем не так, как ты думаешь.

– Все именно так, как я думаю. Ты снова трахаешься с этой редмановской сучкой.

– Ты не прав.

– Ты думаешь, когда ты в открытую обедаешь с этой шлюхой в ресторане нашей Семьи, никто этого не видит?

– Она не шлюха. И этот ресторан принадлежит мне.

– Он куплен на деньги Семьи.

– Он куплен на мои деньги для Семьи.

Тень от рыбы, похожей на маленькую серую акулу, пробежала по лицу Антонио де Сикко. Он сильно стукнул костяшками пальцев по стеклу, и рыба стремительно отплыла прочь.

– Два года назад я говорил тебе, что будет, если ты снова начнешь с ней встречаться, – продолжил де Сикко. – Я тебя предупреждал. Ты опозорил Люсию в последний раз. Ты знаешь, как я отношусь к этой девочке. Она мне как дочь – ее отец мой лучший друг, и будь я проклят, но я не позволю тебе причинять ей боль только потому, что тебе нравится, как эта редмановская сучка сосет твой член.

– Это не то, что ты думаешь, – твердо сказал Марио. – Я не видел Лиану с того времени, как мы расстались с ней два года назад. Она пришла ко мне. У нее неприятности. Она попросила меня помочь. Это все, что между нами было.

– Чушь собачья.

– Это не чушь. Это правда. Неужто ты и вправду веришь в то, что я бы привел Лиану в свой ресторан, если бы я с ней спал? Тетя Роза обслуживала нас. Ты думаешь, что я настолько глуп? Подумай. Ведь ты знаешь меня. То, что ты говоришь, не имеет никакого смысла.

Де Сикко ненадолго замолчал. Когда он встал с кресла, то посмотрел на аквариум, обдумывая что-то, затем, заложив руки в карманы, направился к двери.

– Я поговорю с Люсией, – остановившись, проговорил он. – Успокою ее, скажу ей, что все в порядке.

Затем он посмотрел на сына.

– Но, если я узнаю, что ты мне врал, что ты трахаешь эту сраную проститутку за спиной у своей жены, я сам убью ее. Я обещал тебе это два года назад, и это обещание остается в силе. Ты не причинишь боль Люсии. Ты не опозоришь своих детей – моих внуков. Потому что, если ты меня не послушаешь, то можешь считать, что собственноручно зарядил пистолет и выстрелил в Лиану Редман.

Часть вторая

Вторая неделя

Глава 20

Пятая авеню

Пройдя через массивные, из бронзы и стекла, двери дома Гарольда на 81-й улице и почувствовав на своем лице теплые ласкающие лучи утреннего солнца, Лиана решила пройтись по всем выбранным адресам пешком, вместо того чтобы ехать на такси. Она наметила посмотреть несколько квартир в Виллидже, а кроме того, побывать у ювелира своей матери на Парк-авеню, которому намеревалась продать свои драгоценности.

Ей стало гораздо лучше. И не только потому, что синяки и кровоподтеки на лице прошли, а рассеченная губа затянулась – теперь она знала, что ей делать. У Лианы появилась надежда на будущее. Впервые в жизни она занялась хоть каким-то реальным делом. Вскоре, думала она, у нее будет собственная квартира и деньги, необходимые на то, чтобы обставить ее удобной мебелью. За завтраком Гарольд пообещал подыскать ей работу.

И в ее жизни снова появился Марио.

Он позвонил ей сегодня утром и пригласил поужинать. Сказал, что им надо поговорить о чем-то важном и что этот разговор нельзя откладывать. Лиана согласилась, но с условием, что за еду заплатит она. Хотя в душе ей хотелось от Марио большего, чем дружба, Лиана решила поддерживать с ним исключительно приятельские отношения. Она не будет спать с Марио, пока он женат.

«Но об этом я еще подумаю», – решила она после недолгих сомнений.

Продолжая свой путь, она дошла до автомата по продаже газет, возле которого толпились люди. Толпа чуть подалась в сторону, и она смогла увидеть набранный крупными буквами заголовок на первой полосе «Дейли ньюс», от которого у нее по телу пробежала дрожь и подкосились ноги. Заголовок и последние снимки Эрика Паркера буквально взывали к ней: «БЫВШИЙ ФИНАНСОВЫЙ ДИРЕКТОР КОМПАНИИ «РЕДМАН ИНТЕРНЭЙШНЛ» ИЗБИТ В СВОЕЙ КВАРТИРЕ».

Лиана неотрывно смотрела на заголовок, затем перевела взгляд на фотографии Эрика. На одной его вывозили на каталке из здания. Внимательно вглядевшись в лицо, она рассмотрела на нем множественные переломы.

Она вспомнила шок, охвативший Селину прошлым вечером. Вспомнила она и то, как парни Марио поспешно увели ее из толпы к лимузину. У нее в ушах снова прозвучала пронзительная сирена кареты «Скорой помощи», проезжавшей мимо них.

Интересно, мелькнуло у нее в голове, что подумает Селина сегодня утром. Но эту мысль девушка сразу же отогнала прочь. Ведь лично она ничего Эрику не сделала.

Почувствовав кого-то за своей спиной, она обернулась и лицом к лицу столкнулась с мощного вида мужчиной в черном костюме и темных очках. Его черные волосы были коротко острижены. Он тоже внимательно смотрел на заголовок.

Их взгляды встретились, и он, качая головой, изобразил на лице гримасу отвращения.

– Теперь даже в своем доме не чувствуешь себя в безопасности, – произнес Винсент Спокатти.

Этот прохожий кого-то смутно напоминал Лиане. Ей казалось, что она встречала его где-то раньше, но не могла вспомнить, где именно.

Пожав плечами, девушка ответила:

– Кто его знает, может быть, он заслужил это.

– Вы, похоже, шутите.

– Я по воле случая знакома с этим человеком, – заявила Лиана. – И я не шучу: он это заслужил.

И она пошла дальше в Виллидж, оставив заинтригованного Спокатти возле газетного автомата.

Она намеревалась посмотреть две квартиры – студию и лофт[23]. Именно лофт и привлек внимание Лианы.

Его окна выходили на Вашингтон-сквер, ее самое любимое место в Нью-Йорке, а сама квартира, расположенная на пятом этаже дома предвоенной постройки, была большой и солнечной. Она была перспективной во многих отношениях, хотя Лиана понимала, что здесь требуется небольшой ремонт; два стекла в окнах были с трещинами, а ковер, покрывающий пол, был вытертым и требовал замены. Столярку надо будет заменить, подумала она. А кое-что придется подштукатурить.

Несмотря на трещины и другие изъяны, лофт не был безлик, а имел свой собственный стиль. В голове Лианы начали рождаться планы: нужно вымыть стены, выкрашенные краской под слоновую кость, украсить их картинами и фотографиями. «Я должна придать этой квартире такой вид, чтобы сразу чувствовалось, что это помещение принадлежит мне, а не кому-нибудь другому», – подумала она.

Хозяйка дома, тощая женщина с постоянно улыбающимся лицом, стоя посреди жилого пространства, разводила руками по сторонам. При этом медные браслеты на ее тощих запястьях звенели и брякали.

– Вся мебель, которая здесь стоит, – ваша, – сообщила она, надеясь этим скомпенсировать внешние недостатки квартиры. – Кровать, письменный и обеденный столы и стулья – все ваше. Один чудаковатый художник оставил их, когда выезжал, в придачу к запаху кошачьей мочи. Не почисть я после него ковры, вы бы не могли выдержать здесь и минуты. – Женщина, сморщив нос, сделала через него несколько вдохов и неуверенно посмотрела на Лиану: – Ведь вы же не чувствуете запаха кошачьей мочи, верно?

– Чувствую, – ответила Лиана, а про себя добавила: «А еще я чувствую ваше отчаяние и безысходность».

Подойдя к окну, она наблюдала, как группа малышей гонялась за голубями по пустой чаше дворового фонтана. Птицы взметнулись вверх, превратившись в густое серо-черно-белое облако, чему дети шумно обрадовались. Лиана мысленно вернулась к тому последнему дню, который она провела в этом парке. Это был тот самый день, когда взорвались бомбы на крыше здания ее отца.

Это был тот самый день, когда ее преследовал тот человек.

Хозяйка квартиры стояла за ее спиной.

– Прекрасный вид, верно?

Вид из окна был действительно прекрасный, и Лиана это подтвердила.

– А ведь было время, когда в ясную погоду вы могли видеть Всемирный торговый центр.

Женщина вдруг выпрямилась и преклонила колени. Она поцеловала кончики пальцев и закрыла глаза, как будто начав молиться.

Лиана относилась к тому дню так же, как и любой другой человек, у которого погибли там близкие. Произошедшая там катастрофа затронула каждого. Но то, что делала хозяйка, – это был явный перебор. Это было шоу. Объявите же, черт возьми, антракт.

Женщина скрестила руки; дзинь-дзинь – зазвенели медные браслеты.

– Вы что-нибудь надумали? Первоначально я брала двадцать тысяч в месяц, но вы, похоже, милая девочка, которая не доставит мне проблем, поэтому с вас я возьму восемнадцать с половиной тысяч плюс уплату за месяц вперед, – она со щелчком раздавила во рту пузырек из жевательной резинки и подняла глаза к потолку, ожидая, что скажет Лиана. – Итого тридцать семь тысяч, разумеется, с учетом задатка.

У Лианы едва ли была такая сумма на сберегательном счете. Она знала, что ее финансовое положение упрочится после того, как она продаст драгоценности, но она не хотела давать этой женщине денег больше, чем реально стоила аренда этой квартиры.

– Это слишком дорого, – сказала она. – В особенности с учетом того, что ваш прежний постоялец не мог следить за своим котом. Моя цена – десять тысяч долларов.

– Не пойдет, – покачала головой женщина.

– Давайте рассуждать логически. Здесь есть определенная проблема – запах. И, как вы понимаете, это реально снижает стоимость квартиры. И я, или какой-нибудь другой съемщик, как я, будет вынужден найти и нанять кого-то, кто сможет ликвидировать этот запах. Итак, ваша последняя цена?

Женщина повернулась к Лиане лицом и, сделав несколько вдохов через нос, объявила:

– Пятнадцать тысяч и не меньше.

– Хорошо, – твердо сказала Лиана. – Двенадцать тысяч пятьсот, и считаем сделку заключенной. Я выписываю вам чек на двадцать пять тысяч, и мы обе счастливы. – Лиана обвела взглядом комнату. – Да, и вы берете на себя ремонт окон, оплачиваете половину расходов, связанных с окраской стен, и разоряетесь на покупку пары вентиляторов. Как это ни смешно, но воздух здесь такой, что любой кот сразу помрет.

Дама попыталась состроить обиженно-оскорбленную мину, но Лиана увидела в ее глазах явное облегчение.

– Вентиляторы, окна и покраску я смогу осилить.

– Я тоже думаю, что сможете.

Некоторое время она внимательно смотрела на Лиану, словно изучая ее.

– А вы упорная. К тому же у вас хорошие данные к тому, чтобы преуспеть в бизнесе. Мне такие женщины нравятся. Простите, как ваша фамилия? Вы называли себя, но я, скорее всего, не расслышала.

– Нет, я не называла ее вам, – ответила Лиана. – Моя фамилия Редман.

В глазах дамы что-то вспыхнуло, и подбородок ее приподнялся.

– Тогда все понятно, – сказала она. – Вы такая же упорная, как ваши отец и сестра.

– Я еще более упорная, чем они.

– Не сомневаюсь.

Лиана выписала даме чек.

Позже, придя в банк, она в сопровождении заместителя заведующего вошла в хранилище, где вдоль стен стояли ряды блестящих ячеек-сейфов для хранения ценностей.

Сопровождающий ее мужчина прошел в заднюю часть хранилища, чтобы вставить свой ключ в замок одной из ячеек. Лиана стояла в дверях, думая о семи драгоценных предметах, лежащих на сохранении в ее ячейке. Хотя каждый из них мог не без основания претендовать на то, чтобы считаться самым ценным, но ничто не могло сравниться с ожерельем с бриллиантами и могокскими рубинами. Эта драгоценность принесет ей большие деньги, когда она сегодня днем продаст ее ювелиру.

Эта драгоценность обеспечит не только пропитание, но и красивую мебель в ее новую квартиру.

Мужчина, пришедший с нею, кашлянул, прочищая горло. Лиана посмотрела на него и поняла, что он ждет, когда она вставит в замок свой ключ. Девушка извинилась и подошла к нему. Она открыла свою сторону ячейки и перенесла ее на маленький столик, закрепленный слева. Мужчина подошел к ней.

– Я хотела бы остаться одна, – сказала Лиана.

Пристальный взгляд мужчины остановился на ней. Его лицо искривилось в гримасе, по которой она поняла, что он хочет остаться и посмотреть на то, что находится внутри ячейки. Служащий банка остался стоять на месте.

– Вы имеете что-то против? – спросила Лиана.

Мужчина, быстро поклонившись, пошел к двери.

Лиана проводила его взглядом. Он остановился у входа в хранилище и, сложив руки на груди, стал наблюдать за ней.

Она повернулась к нему спиной и открыла ячейку.

Внутри было семь черных бархатных футляров разного размера. Выбрав один из них, Лиана открыла его, и ее сразу приветствовал яркий блеск бриллиантов. Другой открытый футляр вознаградил ее сиянием сапфиров. В третьем оказалось то самое ожерелье с бриллиантами и могокскими рубинами.

Она вынула ожерелье из футляра и надела его на шею. Прохлада и ощутимый вес камней согревали ей душу. «Хотя бы на время, – подумала она, – ты доставишь мне удовольствие покрасоваться на моей шее».

Проверив остальные футляры и спрятав их в своей бездонной соломенной сумке, она поставила коробку на прежнее место, закрыла ячейку и вышла из банка, сопровождаемая вооруженной охраной.

Солнце было ярким, палящая жара действовала угнетающе, поднимаясь горячими волнами от плит тротуара. Трое мальчишек на роликах прошмыгнули сквозь заполнившую тротуар толпу, чуть не сбив при этом с ног пожилую женщину.

Лиана, не теряя времени, пошла дальше. Подойдя к бордюру, чтобы поймать такси, она после четвертой попытки села в свободный автомобиль, который и повез ее к ювелиру на Парк-авеню.

Винсент Спокатти, поджидавший ее возле банка, сделал то же самое, чтобы не упустить ее след.

Магазин «Ювелиры Куимби и Сай» выглядел солидно и респектабельно: ливрейный швейцар и два вооруженных охранника в вестибюле. Только самые богатые люди покупали и продавали здесь драгоценности. Для того чтобы попасть сюда, необходимо было предварительно договориться о дате и времени встречи.

У входа Лиану встретил Филипп Куимби, владелец магазина и хороший приятель ее матери. Это был низкорослый мужчина в безупречно сидящем костюме, с коротко стриженными седеющими волосами и голубыми глазами – настолько голубыми, что их цвет казался неестественным. Внутри, как обычно, было пусто.

– Я очень рад видеть вас, Лиана, – приветливо произнес Филипп слегка гнусавым голосом. – Прошу вас в мой офис, выпьем по чашечке чая.

Его просторный кабинет, стены которого были декорированы панелями черного дерева, как бы подчеркивал своим видом серьезность и устойчивость компании. Тому же способствовали и подобранные со вкусом картины старых мастеров. Он предложил ей чаю. Когда Лиана отказалась, он с милой улыбкой произнес:

– Ну тогда, по крайней мере, хоть капельку мартини?

– Только если вместе с вами.

– А как же иначе, – с галантным поклоном согласился Куимби.

Приготовив напиток, он протянул один бокал Лиане и жестом указал ей на середину комнаты, где стояли два кресла в стиле эпохи королевы Анны[24]. Они сели, и Лиана пригубила коктейль. Немногое может доставить такое удовольствие, как глоток холодного мартини в жаркий день.

– Итак, – произнес он. – Что вы хотите мне предложить?

Поставив бокал на приставной столик, Лиана открыла сумку, и, вынув из нее семь обтянутых бархатом футляров, положила их на столик перед ювелиром. Она сказала:

– Вот это. Все эти украшения были куплены здесь.

– Надеюсь, что это так. – Куимби знал Лиану с тех времен, когда она была совсем ребенком, а поэтому позволил себе допустить вольность и подмигнуть ей. – Уверен, что я еще не забыл их. Поймите, они для меня как дети.

Филипп Куимби один за другим открыл все футляры. Бриллианты, изумруды и рубины, появляясь на дневной свет, ярко вспыхивали.

– Какая прелесть! – воскликнул он. – Господи!

Прижав руку к груди, он искоса посмотрел на нее.

– Вы хотите получить за все это наличными? Сегодня?

– Если это возможно.

– В этом я сомневаюсь, – замялся Куимби. – Банки скоро закрываются. Все эти ленивые клерки, президенты и мелкая банковская обслуга отправятся по домам. Но я посмотрю, что я могу для вас сделать. Разумеется…

– Если вам все это нравится и если мы сойдемся в цене, то мне необходимо получить деньги сегодня. Вы можете оказать мне любезность: попросить кого-нибудь позвонить в банк и сообщить, что документы по сделке уже оформляются?

– Ну что только для вас не сделаешь!

Он, взяв в руку телефон, дал соответствующие указания, а затем, вставив в глаз окуляр, вынул из футляра кольцо с огромным бриллиантом желтовато-канареечного цвета. Держа кольцо в своих тонких ловких пальцах, он поднес его к свету и несколько раз повертел его перед глазом, в котором торчал окуляр.

– Х-мм, – пробормотал он и потянулся к ожерелью с бриллиантами и могокскими рубинами. Взглянув на Лиану, он принялся рассматривать содержимое остальных футляров. Когда он закончил, лицо его чуть покраснело.

– Что-нибудь не так? – спросила Лиана.

Он повернулся к ней и в упор посмотрел на нее глазом, закрытым окуляром.

– Вы все это покупали здесь?

– Вы же знаете это не хуже меня. Вы сами их мне продавали.

– Я продавал, но не эти.

– Простите…

– Это все подделки, – сообщил Филипп Куимби. – Это всего лишь граненое стекло и кубики циркония. Все до одного. Совсем не мой ассортимент.

Лиана почувствовала, как кровь прилила к ее лицу.

– Они не могут быть поддельными.

– Как ни печально, но я должен заверить вас, что это именно так.

– Но ведь стоимость этих ювелирных изделий превышает миллион долларов.

Куимби достал из кармана пиджака белый конверт и протянул его Лиане.

– Это прислал мне ваш отец, – начал объяснять Филипп. – Он позвонил мне и попросил меня не вскрывать его до тех пор, пока я не увижу вас. Прошу меня понять, я не в курсе того, что происходит, и, честно говоря, меня это не касается. Но что-то подсказывает мне, что ответ на свои вопросы вы найдете в этом конверте.

Надорвав плотную бумагу, Лиана заглянула внутрь. В конверте была записка.

«Лиана!

Сообщаю тебе о том, что если ты хочешь, чтобы эти драгоценности стали твоими, ты можешь сделать это, но на свои, а не на мои деньги. Подлинные драгоценности вместе с остальными твоими украшениями находятся дома, где им – как, впрочем, и тебе – надлежит быть. Так почему бы тебе не бросить свои глупости и не вернуться домой? Тебе давно пора образумиться.

Твой отец».

Лиана перечитала записку, сложила ее пополам и сунула в сумку. Джордж Редман был твердо убежден, что на свои деньги она не сможет вернуть себе эти драгоценности. Он был в этом убежден… Ей показалось, что в этот момент что-то острое вонзилось ей в сердце. Ну что было в ней такого, что давало ему повод считать ее никчемной неудачницей?

Взяв из футляра одно из ожерелий, она спросила:

– Ну а это хоть что-нибудь стоит?

В глазах ювелира вспыхнул интерес, но уже совсем иного рода.

– Должен признать, что это прекрасные подделки, – сказал он. – И только опытный глаз, подобный моему, может определить, что это фальшивки. У меня не будет проблем продать их в костюмерную Голливуда. Вы же не думаете, что, когда они поднимаются по красной дорожке, на них настоящие драгоценности? Не смешите. Они надевают на себя вот такие цацки.

– Так что вы мне можете предложить?

Лицо его на секунду стало задумчивым, потом оживилось, и он, сдвинувшись на край кресла эпохи королевы Анны, объявил:

– Двадцать тысяч.

– Выкладывайте тридцать, и по рукам.

Они сошлись на двадцати пяти тысячах.

Когда в конце дня Лиана вернулась в дом Гарольда, она обнаружила его сидящим в одиночестве в кабинете: развалившись в кресле, он перелистывал папку с документами по «УэстТекс». Девушка с трудом нашла в себе силы на то, чтобы улыбнуться, когда он поднял на нее глаза.

– Мне необходимо с кем-то поговорить, – мрачно произнесла Лиана. – У тебя найдется несколько минут?

– Конечно.

Встав с кресла, он прошел к дивану, стоявшему в углу комнаты, и жестом пригласил ее присесть.

– Ну рассказывай, только все, – сказал он, расположившись с ней рядом. – Почему ты такая мрачная?

Склонив голову к его плечу, Лиана рассказала обо всем, что случилось.

– Но как у Джорджа оказался ключ от твоей банковской ячейки?

– Моему отцу не нужен никакой ключ. Он Джордж Редман.

– Но это же незаконно.

– Он Джордж Редман.

– И ты думаешь, что кто-то из банковских клерков помог ему в этом?

– Возможно, он в качестве награды за хлопоты выкупил их закладные.

– Что ты собираешься делать?

– Ну а что я могу сделать?

– Пойди и потребуй у отца подлинные драгоценности. Ведь, в конечном счете, они же твои.

– И доставить ему удовольствие видеть меня униженной и пресмыкающейся перед ним? Об этом не может быть и речи. У меня будут свои собственные деньги.

– Откуда?

– Сегодня утром ты говорил что-то о том, что подыщешь мне какую-нибудь работу. Это было бы для меня хорошим началом того, чтобы самой зарабатывать на жизнь.

– Я сомневаюсь в том, что тебе действительно нужна работа, – ответил Гарольд.

– Это почему? – вспыхнула Лиана, отпрянув от него.

– Я не уверен, что тебе это действительно нужно.

– Позволь мне самой судить об этом, – сказала она. – Гарольд, ну пожалуйста, если ты уже подобрал для меня что-то, то хоть скажи, что это за работа. Дай мне хотя бы шанс.

– Ты и вправду решила работать?

– У меня ведь не остается ничего другого. К тому же я хочу, чтобы мир узнал, что у Джорджа Редмана есть еще одна дочь – более толковая, более настойчивая и более успешная, чем Селина в самые удачные моменты ее жизни.

– Значит, ты вознамерилась стать успешной, – заметил Гарольд. – Ты понимаешь, что делаешь?

– Понимаю, – кивнула Лиана. – Конечно, Селина молодец. И кстати, я почти восхищена ею – но ведь у нее был шанс поучиться у отца. Но это не значит, что у меня ничего не получится. Это не значит, что у нее больше способностей, чем у меня.

– Да, – согласно кивнул Гарольд, – конечно, не значит. – Он, сунув руку в карман пиджака, вытащил из него карточку с написанным на ней адресом. Протянув ее Лиане, он сказал: – Если ты так хочешь найти работу, то зайди сегодня в четыре часа по этому адресу.

Лиана была в указанном месте за пятнадцать минут до назначенной встречи.

Оказавшись в вестибюле высотного офисного здания и поднявшись на семьдесят шестой этаж, она назвала секретарше свое имя и прошла вслед за ней в прохладную, тихую и не заставленную мебелью приемную. Стены в ней были серо-стального цвета. Длинный ряд окон на противоположной от двери стене выходил на Манхэттен.

Отдавая отчет в том, что первое впечатление нередко бывает решающим, она выбрала черный костюм от Диора. Она не воспользовалась духами, легкий макияж лишь скрыл следы от синяков, а волосы были уложены так, чтобы лицо оставалось открытым.

Сейчас она чувствовала себя так, словно участвует в маскараде.

Со своего места в приемной Лиана наблюдала кипучую активную деятельность, происходившую в огромном помещении за перегородкой. Мужчина, сидевший за письменным столом, на котором громоздились горы бумаг, неистово колотил по компьютерной клавиатуре; стоявшая над ним женщина нетерпеливо понукала его. Позади них две офисные помощницы с лицами, истомленными поиском, но отнюдь не творческим, безуспешно пытались что-то обнаружить на стеллажах, заполненных папками. Человек, сидящий за другим столом и прижимающий трубку к уху, прекратил надрывно кричать в нее и, прикрыв микрофон рукой, протрубил «Тише!», однако компания, громко спорившая возле его стола, не обратила на его призыв ни малейшего внимания.

Лиана почувствовала зависть к этим людям.

Без пяти минут четыре, ощущая нарастающее нервное напряжение от страха перед предстоящей встречей и от предчувствия неминуемого провала, она пошла в дамскую комнату, расположенную в другом конце приемной. Все три кабинки были заняты. Подойдя к раковине, вправленной в мраморный туалетный столик, чтобы сполоснуть руки, она придирчиво оглядела себя в зеркале. На нее смотрела молодая женщина, внешний вид которой явно свидетельствовал о профессионализме, несмотря на то что в глазах плескался страх и неуверенность в себе.

Хотя Лиана гнала от себя эти мысли, в глубине души она бы очень хотела оказаться в «Редман Интернэйшнл» и работать вместе с отцом.

Она вышла из дамской комнаты и вернулась на свое место в приемной. Ровно в четыре к ней подошла секретарша.

– Прошу вас, мисс Редман.

Лиана встала со своего места. Цокая каблуками по мраморному полу, она прошла вслед за женщиной в конец длинного коридора. Пока еще не на рабочее место. Он просто хочет посмотреть на меня.

Но затем она припомнила все те годы, когда ей больше всего хотелось доказать отцу, что и она может быть успешной – это помогло ей набраться решимости перед тем, как следом за секретаршей войти в офис. Когда-то, когда она была еще ребенком, она слышала, как Джордж говорил Селине, что если она будет работать усердно, то весь мир будет принадлежать ей. А чем Лиана хуже?

Они вошли в кабинет. Лиана, стоя чуть позади секретарши, осматривала комнату. Картина, изображающая молодую пару, висела над полностью заполненным баром. Тщательно выполненная модель будущего высотного здания стояла рядом с китайской керамической вазой. В окнах, расположенных на стене справа от нее, она видела здание «Редман Интернэйшнл», возвышающееся наподобие маяка, залитого лучами предзакатного солнца.

Несколько мгновений Лиана смотрела на здание отца, а потом повернулась к мужчине, сидевшему спиной к ней в дальнем конце комнаты за громадным письменным столом красного дерева.

– Лиана Редман перед вами, сэр, – сообщила секретарша.

Луис Райан, повернувшись вместе со стулом, оказался лицом к лицу с дочерью Джорджа Редмана.

Их взгляды встретились. В глазах друг друга они увидели ожидающее их будущее.

Улыбаясь, он встал со стула.

– Я очень рад, Лиана, что вы нашли время повидаться со мной, – сказал он. – Прошлым вечером Гарольд Бейнс был настолько любезен, что пропустил ужин, назначенный вашей сестрой, ради того, чтобы рассказать мне о вас, – указав на кресло, стоящее перед ним, он добавил: – Садитесь, пожалуйста.

Лиана села, и встреча началась.

– Я не расположен тратить время попусту, – начал Луис. – Так что давайте сразу перейдем к делу. Если вы не возражаете?

– Я бы тоже хотела сразу перейти к делу, – согласилась Лиана. – Для этого я и пришла.

Она следила за ним, когда он подошел к окну и осмотрел городской пейзаж, расстилавшийся внизу. Указав на высокое здание, окруженное лесами, он сказал:

– Вы видели новый отель, который я строю на углу Пятой авеню и 53-й улицы? Вот он. Перед вами.

Лиана утвердительно кивнула.

– Когда его достроят, он, как говорят, будет самым большим отелем в городе.

– Все правильно, – подтвердил Луис. – Держу пари, ваш отец захлебнется от злости, что владельцем этого отеля буду я, а не он.

– Я совершенно не в курсе того, о чем думает мой отец.

– Да ну бросьте, – махнул рукой Луис.

– Простите меня, но я действительно не в курсе.

– Конечно же, вы в курсе. Ваш отец неуклонно придерживается одного принципа: все самое большое и самое лучшее в этом городе должно принадлежать ему. Об этом знает весь Нью-Йорк. Он наверняка придет в ярость, как только узнает, что я владею самым большим отелем на Манхэттене. Я, а не он.

– А какое все это имеет отношение ко мне, мистер Райан?

– Называйте меня Луис, – сказал он. – Так мне более привычно.

Подойдя к письменному столу, он сел в кресло. Зажег сигарету, выпустил струю дыма и посмотрел на Лиану сквозь серо-голубое облако.

– У вас не сложились отношения с отцом, верно?

Лиана встретила прямой взгляд его не мигающих глаз.

– Это вас не должно касаться.

– Возможно, вы правы, – ответил он. – Но ведь это не секрет.

Девушка промолчала.

– Сколько вам лет, Лиана?

– Двадцать пять.

– А вашей сестре?

Чуть поколебавшись, она ответила:

– Двадцать девять.

– Разница в возрасте у вас небольшая.

– Полагаю, что так.

– Прошлым вечером Гарольд рассказал мне, что Селина была совсем маленькой девочкой, когда ваш отец начал брать ее с собой на заседания совета директоров «Редман Интернэйшнл». Но он почему-то не сообщил, сколько лет было вам, когда вы впервые появились в его офисе.

– Он не сказал об этом потому, что отец никогда не брал меня на заседания совета директоров компании «Редман Интернэйшнл».

– Что вы говорите? – удивился Луис. – Как странно. Наверняка вы должны были работать в компании на какой-то должности.

– Нет, – сказала Лиана. – Я никогда никем не работала.

– Значит, вы не проявляли интереса к семейному бизнесу?

– Я бы так не сказала.

– А как бы вы сказали?

Лиана чувствовала, что он старается ее разозлить, но не могла понять зачем.

– Отец не хотел приобщать меня к делам.

– И в чем причина?

– Не знаю.

– Может быть, вы просто ни на что не способны?

– Вы это серьезно?

– Может быть, проблема в том, что в глазах вашего отца вы никогда не могли сравниться с Селиной? Может быть, вы ни к чему не были пригодны? Может быть, поэтому вас и отправили в Швейцарию на все эти годы? – Луис пожал плечами. – Может, поэтому вы и подсели на кокаин?

Лиана встала.

– Да пошли вы к дьяволу.

– Вероятно, я скоро к нему и отправлюсь, – проговорил Луис. – Но пока я еще пребываю на земле, лучше позвольте мне помочь вам, по крайней мере, пока я могу это сделать. Давайте присядем и прекратим ругаться из-за пустяков.

Лиана, не останавливаясь, шла к выходу. О чем Гарольд думал, посылая ее сюда?

Луис дождался, пока она дойдет до двери, но, едва коснувшись ручки, она вновь услышала его голос.

– Вы знаете, я ведь могу дать вам прекрасную работу. Я могу сделать так, что вам будет завидовать весь город. У вас будет работа не чета той, на которой трудится ваша сестра Селина. О том, что я вам дам, она и мечтать не может.

Искушение было велико, но Лиана открыла дверь и вышла из офиса. Такого отношения к себе она не потерпит ни от кого.

Она шла по залу по направлению к лифтам, мимо тех самых людей, которым еще недавно завидовала, но сейчас эта зависть уступила место совсем другому чувству. Некоторые из этих людей, казалось, узнавали ее, и она чувствовала на себе их взгляды, в которых ей чудился немой вопрос: а что дочь Джорджа Редмана делает здесь, в самом неподходящем для нее месте?

За спиной Лианы открылась дверь, затем раздался мужской голос:

– Лиана.

Но она уже полностью овладела собой и твердой походкой шла к лифтам.

– Лиана, – в голосе Луиса Райана она уловила новые интонации. – Пожалуйста, вернитесь, нам надо поговорить. Я хочу, чтобы вы знали причину, по которой я говорил с вами так.

Девушка обернулась к нему. Он стоял рядом с дверью своего кабинета и улыбался; в его улыбке не было сарказма, наоборот, она явно выражала извинение и приглашение к примирению. «Господи, ну зачем мне все это?» – спросила она себя.

Вернувшись в его кабинет, она застала Луиса возле бара за приготовлением коктейлей. Кубики льда позвякивали о стенки двух невысоких бокалов, когда он наливал в них что-то похожее на водку. Он протянул один из них ей, но, когда она отказалась принять его, поставил бокал на стойку бара.

– Я думаю, вы поняли, что я хотел сказать. Я могу назначить вас на очень высокую должность. И я это сделаю. – Луис сделал глоток только что приготовленного коктейля. – Вам ведь нравится то, что я предлагаю, верно? Можете не отвечать – я вижу ответ в ваших глазах. Вы вспылили, но я не могу сказать, что этим вы сильно меня обидели. Ваш отец предоставил вашей сестре все, что мог, а вам не дал ничего. Это не может не ранить. И это мне понятно.

– А с чего вы так расположены ко мне?

– Да потому, что я ненавижу вашего отца. Ему привалило счастье заиметь двух таких красивых дочерей, но он оказался настолько глупым, что готовил к жизни только одну из них. Мой отец относился ко мне точно так же, как ваш отец относился к вам. Мой брат, а не я, был для него всем. Когда прошлым вечером Гарольд пришел ко мне и рассказал вашу историю, я решил, что должен вам помочь.

– Если вы так сильно хотите мне помочь, то зачем вы говорили мне все эти гадости?

– Просто потому, что мне хотелось узнать, способны ли вы противостоять мне – и вы показали характер, – Луис посмотрел на портрет женщины, стоявший перед ним на столе. – Лиана, если бы я не убедился в том, что вы обладаете твердым характером, я бы никогда не предложил вам ту работу, которую собираюсь предложить.

– И что это за работа?

– Я уже говорил вам, что строю новый отель? – объявил Луис. – Ну так вот, я хочу, чтобы вы им управляли.

Ресторан на 56-й улице, так же как и его работники, хотя и был типично итальянским, но в то же время отличался собственным, присущим лишь ему шиком. Придя туда и взглянув на часы, Лиана увидела, что появилась здесь на несколько минут раньше времени, которое назначил Марио. Она пошла к расположенной в правой половине вестибюля дубовой барной стойке, которую плотным строем окружили завсегдатаи.

У стойки гомон был заметно сильнее, и она, сев на высокий деревянный стул, почувствовала себя в нем словно в тумане. Заказав бокал белого вина, Лиана, стараясь отвлечься от тяжелых мыслей, принялась наблюдать за окружавшими стойку людьми. У нее кружилась голова. «Я только что согласилась стать управляющей самого большого отеля на Манхэттене, не имея ни малейшего представления об отельном бизнесе, – эта мысль не отпускала ее. – Похоже, что я ненормальная. А что, если я и вправду такая?»

Ресторан был заполнен алкогольными парами. Лиана, поворачиваясь на стуле, рассматривала смеющихся и оживленно разговаривающих друг с другом людей разных возрастов. Ее взгляд задержался на молодой женщине, беседующей с пожилым мужчиной за одним из угловых столиков. Они были похожи друг на друга. Женщина торопливо говорила что-то, и выражение ее лица менялось по ходу ее рассказа.

Наверное, подумала Лиана, это отец и дочь. Интересно, какие новости рассказывает эта женщина. Глядя на них, она невольно почувствовала зависть. Она знала, какое отвращение испытывает ее отец к Луису, но сейчас отдала бы все на свете за возможность поделиться с ним этой, выбившей ее из равновесия новостью.

Лиана отвела взгляд от заинтересовавшей ее пары, отдавая себе отчет в том, что такой день никогда не настанет. Пока ее сестра живет одной жизнью с отцом, ей будет позволено лишь проживать с ними под одной крышей.

Хотя Марио обычно был пунктуален, сейчас он уже опаздывал на полчаса. Где же он может быть, подумала она, заказывая второй бокал вина. В этот момент к ней подошел мужчина в синем костюме и положил руку на стоявший рядом с ней стул.

– Здесь занято? – спросил он.

Лиана почти открыла рот, собираясь утвердительно ответить, когда вдруг узнала в подошедшем Майкла Арчера. Это было настолько неожиданно, что она поначалу почувствовала оторопь, но быстро взяла себя в руки.

– Это вы? – сдержанно произнесла она. – Ну и сюрприз.

Майкл улыбнулся.

– Я мог бы сказать вам то же самое.

– Я рада вас видеть, – сказала Лиана. – Что привело вас сюда?

– Хорошая еда и красивая женщина. – Она посмотрела, нет ли кого-нибудь у него за спиной, а Арчер, поняв ее взгляд, добавил: – Которая подвела меня в полном смысле слова.

– Ради бога, о чем вы? Кто вас подвел?

– Да нет, я говорю правду, – стараясь быть убедительным, произнес он. – Такое постоянно случается, когда имеешь дело с моделями. Вы не составите мне компанию в ресторане?

– Давайте сначала кое-что выясним, – ответила Лиана. – Вы встречаетесь с моделями?

– Иногда.

– В жизни не слышала ничего более жалкого.

– Может быть, выпив чего-нибудь, вы почувствуете себя лучше?

Лиана подняла стоящий перед ней бокал с вином.

– Вы опоздали, – сказала она. – Но позвольте мне заказать что-нибудь вам. Может, после этого вы приободритесь и не так остро будете переживать неверность вашей модели. Итак, что вы предпочитаете? Что-либо низкокалорийное?

Он засмеялся.

– Что-нибудь холодное. Жара сегодня убийственная.

Поймав взгляд бармена, он заказал пива. Когда напиток подали, он, сделав долгий глоток, поблагодарил Лиану.

– На здоровье, – кивнула девушка.

– Так что привело вас сюда? – спросил он. – Я чему-то помешал, да?

– Нет, вы ничему не помешали. У меня была здесь назначена встреча с одним из друзей, мы собирались поужинать, но он задерживается, и я начинаю думать, уж не подвел ли он меня так же, как вас ваша модель.

– И на сколько же он опаздывает?

– Уже на полчаса.

Майкл приподнял бровь.

– И вам хватает терпения? Никогда не жду больше двадцати минут.

– Ну так вы же писатель-романист, – ответила Лиана. – Да еще и кинозвезда. Вы такой занятой. У вас, должно быть, вообще ни на что нет времени.

Майкл не смог сдержать улыбку.

– А вы еще ему не звонили?

– Нет, – ответила Лиана. – А знаете, вы подали мне удачную мысль.

Извинившись, она отошла в сторону, где было потише, вынула из сумки мобильный телефон, и в этот момент неслышно подошедший официант дотронулся до ее плеча.

– Лиана Редман?

Лиана настороженно посмотрела на него.

– Да.

– Вам послание, – произнес официант, подавая ей листок бумаги.

Лиана поняла, что записка была от Марио, прежде чем развернула ее.

«Лиана!

Я пытался звонить тебе на домашний телефон Гарольда, но ты уже ушла. Я не смогу поужинать с тобой сегодня вечером. Я совсем забыл, что сегодня день рождения Люсии и я должен провести этот вечер с нею и с детьми. Особенно с детьми. Клянусь, я заглажу свою вину перед тобой и все объясню тебе, когда мы увидимся.

Марио».

Лиана смяла записку и бросила ее в пепельницу. Да, теперь и он ей врет. Она знала, что день рождения Люсии всего через неделю после ее собственного, а до него еще почти пять месяцев.

Девушка постаралась подавить вспыхнувшую злость, но не смогла. Она должна была предвидеть, что он обманет ее. Рано или поздно, но отношения с большинством мужчин именно этим и заканчиваются. Вдруг она удивилась мысли, неожиданно пришедшей ей в голову: а почему она вообще ему доверяла? «Он женат, – размышляла она. – Когда я наконец осознаю это? Женатый мужчина и Лиана Редман – взрывоопасная пара. Да, надо с этим кончать».

Когда она вернулась к барной стойке, Майкл по просьбе одной из официанток оставлял автограф на обороте картонки, которую подкладывают под бокал с коктейлем. Остановившись на полпути, Лиана наблюдала за ним. Он, казалось, совсем не кичился своей известностью, держался непринужденно и старался не выделяться на фоне окружающих. Она чувствовала его расположение к себе еще с того вечера, когда был прием. Да и ее тоже тянуло к нему.

Лиана дождалась ухода официантки и подошла к Майклу.

– А мне можно получить ваш автограф? – спросила она. – Вы даже не представляете себе, мистер Арчер, что он будет для меня значить. За то, чтобы получить ваш автограф, я готова на все.

– Где бы вы хотели его иметь?

Она махнула рукой и, сев на стул, потянулась к своему бокалу с вином.

– Поскольку сегодня моя задница стала мишенью, можете оставить свой автограф на ней.

– Как это понимать?

– Так и понимайте. Меня сегодня тоже подвели, но самое худшее последствие этого – то, что я умираю с голода. Позволите угостить вас ужином?

– Вы уже и так разорились, купив мне выпивку. Теперь мой черед.

– Нет, – объявила Лиана, когда они сгружались с барных стульев. – Я первая предложила. Прошу вас, сделайте мне одолжение и заказывайте только из детского меню. У меня сегодня туго с деньгами.

Винсент Спокатти дождался, пока они сели за столик, и лишь после этого встал со своего места в углу обеденного зала ресторана. Он прошел к выходу так, чтобы не попасться на глаза Лиане, и, оказавшись за дверью, позвонил Луису Райану. После второго звонка из трубки раздалось:

– Райан слушает.

– Они заказывают ужин.

– Отлично, – сказал Луис. – Как я понимаю, мистер де Сикко не потревожит их, пока они будут вкушать то, что закажут?

– Насчет этого у меня нет никаких сомнений, – успокоил его Спокатти. – Особенно после того, как я послал презент его супруге.

– И что это за презент? – сгорая от любопытства, спросил Луис.

– Три дюжины черных роз и записка с сообщением о том, что если ей хочется проведать свою мамашу, пребывающую в аду, это без труда можно устроить. Для этого ей надо будет сделать лишь шаг за порог своего дома. Думаю, что Марио сейчас не спускает глаз с супруги.

– Ну а как Лиана реагирует на все происходящее?

– А как по-твоему, Луис, она должна реагировать? Ужинает с Майклом, только и всего.

– Будем надеяться, что из этих искр симпатии разгорится пламя любви, – задумчиво произнес Луис. – Ну а если нет и я не услышу в ближайшем будущем свадебных колоколов, то не заплачу Сантьяго ни цента, и пусть мой сынок катится к дьяволу.

Глава 21

В то время, когда Лиана ужинала с Майклом, Селина позвонила Джорджу и попросила его встретиться с ней где-нибудь, чтобы поговорить, а заодно и пропустить по стаканчику.

– Только не вздумай отговариваться и ссылаться на дела. Мне нужно поговорить с тобой. Приезжай через час в ресторан «У Хоулинса» на перекрестке 56-й улицы и Лексингтон-авеню. Это очень важно.

Она прибыла в этот популярный бар на десять минут раньше назначенного времени.

Народу в баре было как минимум втрое больше, чем он обычно вмещал. Посетители по большей части сидели, развалясь в непринужденных позах на стульях или прислонясь откинутыми назад головами к стенам, пребывая при этом в комически-расслабленном состоянии.

Селина не отводила внимательного взгляда от столпотворения, творившегося у стойки, боясь пропустить Джорджа. Она смотрела на молодых бизнесменов в тысячедолларовых костюмах, буквально взмокших от усилий придать себе достойно-значимый вид, на удачливых молодых бизнес-леди, старающихся уничтожить следы недавно принятого кокаина. Джорджа среди них не было, и это ее обрадовало. Селина хотела увидеть отца входящим в бар, увидеть его до того, как он почувствует, что она за ним наблюдает.

Работая плечами, она стала пробираться к стойке. Одна из женщин узнала ее, и по толпе сразу разнесся шепот: «Селина Редман».

Люди, оборачиваясь, смотрели на Селину, несколько раз она услышала упоминание об Эрике Паркере. Она сконцентрировала внимание на бармене. Заказав мартини, она повернулась к деревянной стойке, за которой сидели люди, разговаривая и прикладываясь к своим бокалам. Как раз в этом момент из-за столика в углу поднялась пара и направилась к выходу. Этот столик стал на короткое время единственным свободным местом в баре.

Расплатившись за выпивку, Селина поспешила к этому столику. Сев и поставив перед собой бокалы, она вдруг почувствовала, насколько сильно устала.

Весь день она вместе с отцом и Тедом Фростманом совещались, согласовывая все вопросы, касающиеся поглощения «УэстТекс Инкорпорэйтэд». Отец горел энтузиазмом, в то время как некоторые члены совета директоров Чейза неожиданно начали осторожничать: им захотелось перепроверить все документы на соответствие положенным стандартам. Они настаивали на включение в экспертную группу своих юристов и бухгалтеров. Они хотели сами поговорить с представителями Ирана. Только после того, как они досконально вызнали все подробности, касающиеся «УэстТекс», и убедились в том, что договоренность с Ираном имеет под собой реальную и твердую основу, они решились финансово поддержать поглощение этой компании Джорджем.

Впрочем, Селина не могла упрекать их за это. Конечно, рисков в этой операции было более чем достаточно, но время было чрезвычайно дорого, о чем и Фростман, и члены совета директоров Чейза отлично знали. Если бы они в установленный срок не смогли дать отцу подтверждения своего участия, Джордж должен был бы искать финансовую поддержку в ином месте. Но, с другой стороны, если подходить к делу серьезно, то Чейз должен был бы положиться на ее отца и, принимая во внимание его успешную предшествующую деятельность, согласиться пойти на риск.

Она посмотрела на двери как раз в тот момент, когда через них в бар вошел Джордж.

Он выглядел загорелым, похудевшим и был одет так, как предпочитал одеваться по окончании работы: легкие брюки цвета хаки, белая хлопковая футболка, легкие кожаные мокасины.

Редман прошел прямо к бару. Люди расступались перед ним, разговоры смолкали, и он видел это. Он поймал взгляд бармена, и к нему сразу же подошел молодой человек в сером безукоризненно сидящем костюме. Они обменялись рукопожатием, и молодой человек что-то сказал бармену. Почти мгновенно появились два наполненных бокала. Мужчины, взяв коктейли, выпили их содержимое, и Джордж терпеливо и снисходительно стал слушать то, что говорил ему этот человек.

Селина не могла сдержать улыбку. Хотя подобные сцены случались весьма часто, ее отец никогда не показывал того, что он пресыщен такими ситуациями или что они его раздражают. Он часто рассказывал, что именно на таких встречах он нашел своих лучших сотрудников.

Интересно, готов ли отец повторить этот рассказ теперь. Он ведь и Эрика Паркера тоже встретил в баре, после чего пригласил к себе на работу.

Молодой человек, закончив разговор с Редманом, отошел от него с улыбкой на лице, а Джордж повернулся и стал взглядом водить по бару, ища старшую дочь. Найдя, он на мгновение задержал на ней взгляд, затем кивнул, давая этим знать, что заметил ее, после чего направился к ее столику. От Селины не скрылось, что он слегка волнуется – слишком неожиданным был для отца ее звонок, вытащивший его из дому.

Он сел напротив нее.

– Неплохое местечко, – заметил он. – Шумное, многолюдное – полно молодежи. И часто ты бываешь здесь?

– Бывала вместе с Эриком.

Редман молча кивнул головой.

– Ты не против, если я сразу перейду к делу?

– Конечно.

– Я хочу знать, имеешь ли ты какое-либо отношение к тому, что случилось прошлым вечером с Эриком.

Между ними возникла напряженность, которая с каждой секундой становилась все более ощутимой. Джордж смотрел на Селину, но его лицо по-прежнему было спокойным и не выражало никаких эмоций. Ее вопрос он оставил без ответа.

– Я была там, когда они вывезли Эрика на каталке из дома и грузили его в машину, – медленно проговорила Селина. – Я видела, как они поднимали и завозили его в заднюю дверь кареты «Скорой помощи». Я видела, как Дайана Крейн поехала вместе с ним. Я хочу знать, имеешь ли ты какое-либо отношение к тому, что с ним произошло?

– А что тебе подсказывает сердце?

– Папа, только не надо затевать со мной эти игры.

– Я и не думал.

– Тогда просто ответь на мой вопрос.

– Только после того, как ты ответишь на мой.

В этот момент Селина ощутила раздражение и злобу на отца. Эти новые чувства внушили ей страх. Она вспомнила о споре, разгоревшемся между ними накануне утром, и поняла, что они уже не так близки друг другу, как были когда-то. Что-то отдалило их друг от друга. Селина понимала, что только она может вернуть все на прежний лад, только желания делать это у нее не было. Селина должна была знать правду, и неважно, чего это может ей стоить.

– Хорошо, – сказала она. – Мое сердце говорит мне, что ты никоим образом не мог этого сделать.

– Тогда почему мы здесь?

– Потому что разум подсказывает мне совсем другое.

– Да? – покачал головой Джордж. – Печально слышать такое, – отец допил свой бокал и встал. – Увидимся утром, Селина.

– А куда ты?

– Домой, к твоей матери.

– Но ведь ты не ответил на мой вопрос.

– А я и не собирался на него отвечать. Это же просто смешно.

– Отец, тогда ответь мне на следующий: если ты никак не связан с тем, что произошло с Эриком, кому ты в тот день звонил из своего кабинета?

Джордж пристально посмотрел на дочь. Селина, встретившись с ним взглядом, выдержала его, упрямо не отводя глаз.

– Ты хочешь знать, с кем я говорил в тот день из своего кабинета?

– Да, я хочу это знать.

Положив ладони на стол, Джордж подался вперед. Когда его лицо оказалось примерно в одном дюйме от ее лица, он заговорил:

– Я звонил одному своему другу, которого просил сделать так, чтобы Эрик Паркер никогда больше не нашел работу в этом городе. Это все, что я с ним сделал. Уничтожил его карьеру. И больше ничего, – Джордж выпрямился. – Ты удовлетворена?

Селина понимала, что отец говорит правду. Она ясно видела это на его лице.

Джордж повернулся, собираясь уйти.

– Постой, – остановила его Селина. – Есть кое-что еще, о чем я должна тебе сказать. Это очень важно.

– И что же это?

– Это касается Лианы.

Его взгляд стал настороженным.

– Что именно касается Лианы?

– Она была там прошлым вечером. Я видела ее в толпе.

Джордж посмотрел по сторонам, как бы желая проверить, не подслушивает ли их кто-нибудь. Он снова сел на свое место.

– Продолжай, – проговорил он.

– Она была с двумя мужчинами. Я заметила сестру после того, как Эрика выкатили из подъезда на каталке.

– А она тебя видела?

– Я окликнула ее по имени, желая убедиться, что не обозналась.

– А что она там делала?

– Разговаривала с двумя парнями, стоящими рядом с ней. Увидев меня, они поспешили выйти из толпы. Когда Эрика поднимали в карету «Скорой помощи», клянусь, она улыбалась.

Джордж вытащил из кармана плоскую бутылку из-под шотландского виски и с сожалением поморщился – она была пуста.

– А что это были за парни?

Селина по его лицу прочитала, о чем он подумал.

– Они, как мне показалось, были похожи на дружков Марио де Сикко.

– Ты думаешь, она снова с ним встречается?

– Меня Лиана уже ничем не может удивить.

– Да и меня тоже.

Редман снова придвинул стул ближе к столу.

– Это еще не все, – сообщила Селина. – Сегодня утром я разговаривала с консьержами, дежурившими в прошлую ночь.

– И что?

– Все они сказали, что разговаривали с Лианой. Я думаю, она попросту отвлекала их, а ее дружки в это время незаметно пробрались к Эрику. – Селина перевела дух и продолжила: – Я не хотела говорить тебе об этом, но потом решила, что ты должен знать. Если хоть один из этих консьержей расскажет полиции о том, что Лиана была там во время нападения, у нее будут серьезные неприятности, особенно, если узнает Эрик. Я думаю, не нужно объяснять, что он сделает, если установит связь между этими событиями.

– А почему ты так уверена, что он уже не сделал этого?

Джордж встал и повернулся, собираясь уйти, но вдруг остановился и посмотрел в лицо дочери.

– Скажу тебе откровенно, Селина. Меня беспокоит сейчас только одно.

– Что именно?

– То, что ты, зная все это, продолжаешь думать, будто я несу ответственность за то, что случилось с Эриком.

Позже, оказавшись в своем кабинете в редмановском доме, Джордж по очереди побеседовал с каждым из трех консьержей, говоривших с Лианой в тот вечер, когда был избит Эрик.

Один из консьержей был французом, двое других приехали в Нью-Йорк из Латинской Америки. Джордж втолковал каждому из них одно и то же: у него есть друзья в Департаменте по иммиграции. И если кто-либо из них сообщит полиции о том, что они разговаривали с его младшей дочерью в тот вечер, когда произошло избиение, он лично проследит за тем, чтобы все они были депортированы на родину в недельный срок.

Глава 22

Целых три дня вокруг него была только темнота, сменяемая непроглядной туманной дымкой, ощущениями ужаса и невыносимой боли – они накатывались волнами, подолгу не отпуская. Временами, когда туманная дымка, затемнявшая сознание, слегка прояснялась, он мог воспринимать и даже различать и звуки – открылась дверь, люди говорят друг с другом, рыдает женщина… А потом снова тьма.

Он опять видел этот сон.

Он в своей спальне, занимается любовью с Дайаной, как вдруг простыня, которой они были прикрыты, слетает с их тел. Прежде чем он успевает хоть что-то сделать, прежде чем он вообще осознает, что происходит, чья-то рука хватает его сзади за шею, оттаскивает от Дайаны, приподнимает и швыряет в сторону. В тот момент, когда его спина со всего маху ударяется о письменный стол, он слышит визгливый крик Дайаны. Затем два глухих удара, за которыми следует сдавленный крик. А потом тишина, словно она утратила способность издавать звуки.

Эрик пытается встать на ноги, хватается за шнурок выключателя; в спальне вспыхивает свет. Он видит двоих мужчин, одетых во все черное. Один, схватив Дайану за волосы, тащит ее из спальни. Из ее разбитого рта и рассеченного лба течет кровь. Она без сознания.

Эрик смотрит направо. Второй мужчина шагает к нему. Высокий и крепко сбитый, он не торопится и, похоже, четко знает, что сейчас сделает. В его руке Эрик видит бейсбольную биту – ту самую, что стояла у него в гостиной; ее он брал часто по воскресеньям, когда после обеда ходил играть в парк; именно с этой битой он однажды отличился на игре, за которой наблюдала оказавшаяся в парке Лиана. Она тогда сидела позади всех на земле в тени под раскидистым вязом.

Лиана…

Эрик, отступив на шаг назад, поскальзывается и, падая на пол, успевает заметить, как бита взлетела над его головой. Он поднимает руку, закрывая лицо, но нападавший вдруг неожиданно пригибается, и бита опускается на ногу Эрика, дробя кость.

Эрик кричит. Повернувшись набок и вцепившись пальцами в ковер, он силится подняться, чтобы убежать, но все бесполезно – боль заволакивает сознание, и вскоре он уже не чувствует ничего, кроме боли.

Он смотрит вниз, на ногу, и видит, что она неестественно согнута. Наружу торчит, прорвав мышцы и кожу, сломанная кость. При виде этого к горлу подкатывается тошнота; рот заполняется горькой желчью, его рвет. Мужчина в черном отшвыривает биту и, взяв Эрика за голову, принимается кулаком наносить удары ему в лицо. С каждым ударом Эрику кажется, что он падает в бездонную пропасть, глубже и страшнее любого кошмара, который ему до этого пришлось испытать.

Но, даже находясь в забытьи, Эрик понимал, что этот кошмар был реальностью. Именно так все и было на самом деле. Когда на четвертый день он пришел в себя, в больничной палате был полумрак. Он снова начал воспринимать звуки. Он расслышал слабое монотонное гудение кондиционера, знакомый стук дождевых капель по оконному стеклу, которого он не видел. Надо осмотреться.

Он попробовал повернуть голову.

Словно бесчисленное количество ножей пронзило его тело. Он застонал.

Кто-то, стоявший у окна, бросился к нему.

– Эрик?

Губы его чуть раздвинулись. Невыносимая сухость во рту, сухой язык, сухое горло. Он собрал все силы для того, чтобы произнести лишь одно слово:

– Селина?

– Нет, – ответил тот же голос. – Это Дайана.

Она пересекла комнату и села на стоящий у кровати виниловый стул. Нажав на кнопку вызова медсестры, она взяла его руку в свою.

– Ты скоро пойдешь на поправку, – проговорила она. – Тебе пришлось многое испытать, но сейчас, раз ты очнулся, с тобой все будет хорошо.

Он снова попытался заговорить, но Дайана приложила палец к его губам.

– Не надо пытаться говорить. Тебе пришлось перенести операцию на ноге. Сейчас она в гипсе, но врачи говорят, что она заживет. Тебе сейчас необходимо только одно: отдыхать и стараться поскорее выздороветь. А я позабочусь обо всем остальном.

В палату вошла медсестра, и Дайана сразу же повернулась к ней.

– Он пришел в себя, – обрадованно сказала она. – Но у него боли. Вы можете дать ему что-нибудь?

Женщина подошла к кровати и посмотрела на лист с назначениями.

– К сожалению, – ответила она, – следующий прием лекарств у него в четыре часа.

– Меня не волнует, когда у него очередной прием лекарств, – запальчиво возразила Дайана, – пусть хоть на следующей неделе. У него боли. Ваша работа – давать больному обезболивающее. Так что выбирайте: или вы пошевелите задом и дадите ему болеутоляющее, или я обращаюсь к вашему руководству. – Склонив голову набок, она спросила изменившимся тоном: – Вы же этого не хотите?

Медсестра, сказав, что ей нужно поговорить с врачом, выскочила из палаты.

Дайана снова повернулась к Эрику и встретила его внимательно-сосредоточенный взгляд.

– Не бери в голову, – успокоила его она. – Всего лишь синяк под глазом да ссадина на лбу. В жизни мне доводилось получать кое-что намного крепче.

Эрик задумался над правдивостью ее слов. Хотя он и общался с Дайаной уже много лет, но знал о ней удивительно мало. Ему было известно, что родом она из небольшого городка в штате Мэн и что отец ее умер, когда она была совсем маленькой. Знал, чего ей стоило завершить полный курс в колледже и получить ученую степень в области юриспруденции. Помимо этого, она существовала для него лишь как одна из многих безликих персон, с которыми он во множестве сталкивался в жизни. Разница состояла лишь в том, что эта безликая персона – одна из многих – была влюблена в него и сейчас заботилась о нем.

Интересно, подумал он, понимает ли она, что он не любит ее, никогда не любил и никогда не полюбит? Единственная причина, по которой он вторгся в ее жизнь, заключалась в том, что он в тот момент оказался одиноким и хотел возбудить у Селины чувство ревности.

Эрик почувствовал угрызения совести. В том, что Дайана спасла ему жизнь, он не сомневался. За то, что она для него сделала, он должен был быть ей благодарным, хотя и не в той форме, в какой бы ей этого хотелось – он все еще любил Селину.

Дайана смотрела на него с улыбкой, сжимая его руку в своей. Она была сильной женщиной – это ему было известно, – за это он уважал ее, хотя и не любил. Она была хорошим юристом, да и человеком она была неплохим. Но когда он дошел с ней до самого конца, его интересовало, как она себя поведет дальше.

Дайана встала.

– Я хочу кое-что показать тебе, – сказала она, включая свет.

Эрик заморгал, а когда его глаза привыкли к свету, он увидел множество цветов. Палата была в полном смысле слова забита букетами. Дайана вынула розу из вазы, в которой она стояла, и Эрик вопросительно посмотрел на нее.

– Множество людей беспокоятся о тебе, – проговорила она. – Все эти цветы принесли за последние четыре дня, и в палате уже нет места для них. Я думаю, ты не будешь возражать против того, что я сказала медсестре разносить приносимые тебе букеты по другим палатам и ставить их возле больных, которым никто не приносит цветов.

– Кто принес?.. – его слабый голос был едва различим, губы едва двигались. – Ты собирала карточки?

– Ну а как же, – успокоила его Дайана. – Все они в ящике. Но большинство от Луиса Райана. Он и сам приходил не меньше полудюжины раз. Он очень переживает за тебя.

Подойдя к кровати Эрика, она пристально посмотрела на него.

– Учитывая их отношения с Джорджем, для меня стало большой новостью, что вы с Райаном такие друзья.

Не меньшей новостью это было и для Эрика.

Дайана уже собиралась домой, когда столкнулась в дверях с врачом.

Это был мужчина средних лет, чьи черные глаза почти не выделялись на сильно загорелом лице, а волосы преждевременно поседели. Доктор, которого звали Роберт Хатчинс, взял в руки прикроватный лист, показывающий течение болезни Эрика и сделанные медицинские назначения. Внимательно прочитав его, он сообщил:

– У вас сломана нога, два треснутых ребра, множественные порезы и кровоподтеки. А в остальном ваше здоровье в превосходном состоянии.

Эрик попробовал сесть на кровати, но не смог. Он попытался прочистить горло, но, к его удивлению, и это оказалось ему не под силу. Перед этим ему дали чашку горячего чая с медом с хорошей дозой демерола[25], поэтому сейчас говорить ему было чуть полегче.

– А когда я смогу выйти отсюда?

– Это зависит от вас.

– Тогда мне надо начинать укладываться.

– Возможно, мне следовало бы ответить на ваш вопрос иначе, – сказал Хатчинс. – Вы выйдете отсюда, как только ваше тело позволит вам это сделать. Те, кто на вас напал, хорошо знали свою работу. Ваша нога была сломана в трех местах. Я думаю, они хотели сделать так, чтобы вы никогда больше не смогли ходить.

Внезапно у Эрика прорезалась способность говорить.

– А я смогу?

Перед тем, как ответить, доктор слегка поколебался.

– Сможете, – сказал он. – Но пройдет некоторое время, пока вы сможете избавиться от хромоты. Вам били по ноге бейсбольной битой, результатом чего стал раздробленный перелом бедра, вызвавший повреждение мышц и нервов. Как вам известно, мы сделали вам операцию. У вас в ноге установлен стальной штифт.

Откинув простыню, доктор сдавил большой палец на ноге пациента. Глядя на его лицо, врач ждал, как на это отреагирует Эрик. Никакой реакции.

Врач сдавил большой палец сильнее; подождав несколько секунд, впился в него ногтями. Ничего.

– Попробуйте пошевелить большим пальцем ноги.

Эрик чуть приподнял голову. Его загипсованная нога была поднята кверху. Пальцы были немного темнее кровоподтеков на лице Лианы. Их вид напугал его.

– Не волнуйтесь, – успокоил его Хатчинс. – Некоторое изменение цвета – вполне нормальное явление. Через неделю ваши пальцы будут выглядеть намного лучше. Но старайтесь шевелить ими.

Когда очередная попытка закончилась неудачей, Эрик ткнулся головой в подушку и прошипел полушепотом:

– Я убью эту суку.

– Простите.

– Не обращайте внимания, – успокоил он врача и снова стал пытаться шевелить пальцами, но из этого ничего не вышло. Несмотря на все его старания, пальцы так и остались неподвижны.

– Все нормально, Эрик, – подбодрил его врач. – Давайте, давайте. Шевелите пальцами.

– Я же шевелю.

Хатчинс посмотрел на него. На лице Эрика он ясно увидел страх, едва прикрытый злобой.

Не сказав ни слова, врач прикрыл его ноги простыней.

– Что из того вечера осталось у вас в памяти?

Все.

– Ничего.

– У вас есть предположения, кто мог сделать это?

Я точно знаю, чьих рук это дело.

– Нет, – ответил он.

– Когда вы пришли в себя, мы должны были вызвать полицейских. Они дожидаются в коридоре. Им надо допросить вас, но если вы чувствуете, что еще слабы для этого, просто скажите мне, и они уйдут.

– Я, конечно, поговорю с ними, – сказал Эрик. – Но, может быть, позже? Сейчас я хотел бы снова поспать. К тому же я сомневаюсь, что беседа со мной даст им хоть что-то.

«Я сам позабочусь об этой сучке…»

– Ну а как вы вообще себя чувствуете?

– Ну а как, по-вашему, я должен себя чувствовать? У меня же адские боли.

Он наблюдал, как Хатчинс, набрав в шприц лекарство, ввел его в контейнер внутривенной капельницы.

– Спите, – проговорил врач. – Это поможет. – Он бросил пустой шприц в мусорный контейнер и похлопал Эрика по плечу. – У вас все закончится благополучно, – ободряюще произнес он. – Но я не должен скрывать от вас правду. Худшее еще впереди. Пройдет не один месяц, прежде чем вы сможете полностью владеть ногой, но в ваших силах приблизить это далекое пока время, если будете в полную силу заниматься собственной реабилитацией. А сейчас я хочу, чтобы вы как можно больше отдыхали. Силы вам скоро понадобятся.

Он проснулся в полночь.

Дождь кончился, небо очистилось, и луна смотрела в палату через окно напротив его кровати.

Он смотрел на свою загипсованную ногу. В серебряном свете луны отекшие пальцы казались черными. Он попытался пошевелить ими, но не смог. Сделал еще одну попытку, прикладывая максимум усилий. Пальцы оставались неподвижны.

Эрик закрыл глаза и стал молить Бога, молить Бога так, как не молил Его многие годы. Он обещал Господу такое, чего ни один человек не в силах выполнить, и все время держал глаза открытыми. Он пытался, но так и не смог пошевелить пальцами. Они как будто перестали быть частью его тела. Он сомневался в том, что когда-нибудь вновь сможет ходить.

Именно в этот момент он и принял это решение. Эрик потянулся к телефону на прикроватной тумбочке, поморщился от боли, внезапно пронзившей его левое плечо, и набрал номер. Знакомый голос ответил почти сразу.

Объяснив во всех подробностях, что произошло, Эрик объяснил этому человеку, что от него требовалось. После чего наступило молчание.

– Ты уверен, что тебе нужно именно это? – спросил человек.

– Уверен, – ответил Эрик.

– Ты понимаешь, что, если я дам этому делу ход, передумать ты уже не сможешь? Мы пойдем по пути и не сможем ничего отменить. Твое решение должно быть окончательным. И ты должен это понять.

– Я понял это, – убедительно произнес Эрик. – Именно поэтому я и позвонил тебе.

– У тебя есть какие-либо особые пожелания в отношении того, как это должно быть сделано?

– Меня не сильно волнует, как именно это будет сделано, Сэл, но я хочу, чтобы она, прежде чем умереть, достаточно настрадалась.

– Страдания – это за отдельную плату.

– Тогда называй сумму.

– Мы еще увидимся, – успокоил его мужчина. – И не волнуйся. Мы сделаем ее жизнь такой, что ей покажется, будто она попала в ад еще при жизни.

Глава 23

Лиана взглянула на часы, стоявшие на прикроватном столике, лишь после того, как телефон прозвонил три раза. Было 7:15 утра, но вся ее квартира была уже залита ранним утренним солнцем.

Сев на кровати, она задумалась, кто мог звонить ей в столь ранний час. Она перебрала в уме множество разных вариантов, но остановилась на том, что единственным человеком, голос которого она действительно хотела бы сейчас услышать, был Майкл Арчер. Но он звонил редко. В последнее время он почти всегда предпочитал приходить к ней лично.

Когда телефон прозвонил в четвертый раз, Лиана ответила, но на другом конце линии ее ожидало молчание. Уже второй раз с прошлого вечера кто-то набирал ее номер телефона и вешал трубку, когда она отвечала. Она подумала, что, возможно, Марио каким-то образом узнал ее номер и пытается связаться с ней, чтобы убедиться, что она в безопасности, но говорить не хочет. Впрочем, от этой мысли она сразу же отказалась – почему бы Марио не поговорить с ней?

Положив трубку, она снова нырнула под одеяло, продолжая размышлять о том, как он и что с ним. Она не видела Марио с того самого вечера, когда был избит Эрик, и ничего не слышала от него после получения той самой записки в ресторане.

Хотя Лиана и злилась на старого друга за то, что он соврал, она все-таки тосковала о нем – но не настолько, чтобы заставить себя набрать его номер первой. Пусть уж сам звонит. Если захочет.

Она осмотрела свою новую квартиру.

За прошедшие несколько дней она и Майкл Арчер превратили это приспособленное под жилье помещение в жилище, которое она сейчас могла с гордостью называть своим домом. Унылых и безликих серых стен больше не было – теперь их цвет стал нежно-желтым, не раздражающим глаз. Мебель, оставленная прежним постояльцем, исчезла – Майкл вынес ее прочь из квартиры. Разбитые стекла в оконных рамах были заменены новыми. И хотя работы в квартире оставалось еще предостаточно – надо было купить новую мебель, повесить шторы, помыть и отскоблить полы, после чего натереть их, – она с удовольствием была готова заниматься всеми этими делами, потому что знала: Майкл будет рядом и поможет ей.

Интересно, подумала она, придет ли он сегодня? С того ужина в ресторане он каждое утро появлялся здесь, чтобы помочь с ремонтом. Целые дни они проводили за малярными работами, при этом разговаривали и слушали музыку на айподе и аудиосистеме домашнего кинотеатра, который Майкл подарил ей на новоселье.

Лиана узнала о его жизни в Голливуде, о том, с какими трудностями столкнулся он, когда писал и публиковал свой первый роман, о подробностях гибели его родителей.

– И каково тебе было без них? – спросила она.

– Я очень тосковал по матери, – ответил Майкл. – Я ведь был совсем ребенком, когда она умерла. А вот отец? – он пожал плечами. – Из-за его отсутствия я переживал не так сильно. Мы с ним не очень ладили.

Лучше всего им было по вечерам. После окончания рабочего дня они приводили себя в порядок и отправлялись в город.

Майкл показывал Лиане такие места в Нью-Йорке, о которых она и не слышала. Они ужинали в маленьких семейных ресторанчиках в Виллидже, ходили на поэтические чтения, посещали многочисленные художественные галереи. Они бывали на спектаклях в театре «Черри-лейн», пили пиво и метали дротики в веселых барах, бродили по улицам, рассматривали дома и обсуждали, насколько по-разному выглядит город днем и ночью.

Теперь, когда Лиана размышляла о своей новой работе, о ее преимуществах, о своих чувствах к Майклу, то невольно осознавала, что приближается к тому неизвестному ей прежде состоянию, которое называется счастьем. Даже в период своих отношений с Марио она не чувствовала такого прилива жизненных сил. Сейчас у нее было собственное жилье, вскоре она начнет работать на Луиса Райана, и рядом с ней, впервые в жизни, появился поистине великий мужчина. Впервые за все прошедшие годы она жила надеждой. Лиана решила, что на этот раз свое счастье не упустит.

Снова зазвонил телефон. Лиана решила не отвечать, но все-таки села на кровати и взяла трубку.

– Алло, – произнесла она.

– Выгляните в окно.

– А кто это говорит?

– Да вы просто выгляните в окно. Только быстрее, пока я не схлопотал штраф за неправильную парковку.

Это был Луис Райан.

Соскочив с кровати, Лиана быстро прошла в другой конец комнаты. Она еще не закончила распаковывать вещи и теперь, чтобы подойти к окну, ей пришлось было расталкивать сложенные перед ним картонные коробки.

Девушка раздвинула шторы и увидела внизу Луиса. Он стоял возле новенького лоснящегося «Мерседеса Галлвинг», припарковав его во втором ряду. Пышные седеющие волосы развевал свежий утренний бриз.

Его поднятые на ширину плеч руки были разведены в стороны; в одной он держал букет роз, в другой мобильный телефон. Подняв створку окна, Лиана высунулась наружу.

– Вы ненормальный, – сказала она в трубку. – Что вы тут делаете?

– Да вот, завез тебе новую машину, – ответил Луис. – Этим я просто хочу поблагодарить тебя за то, что ты согласилась на эту работу.

Лиана почувствовала озноб.

– Это моя новая машина? Вы серьезно?

– Да, я чертовски серьезен, – заверил ее Луис. – Эта машина ваша, вместе с моею признательностью. Вы готовитесь занять высокую должность. Эта машина соответствует вашей новой должности. Люди будут ожидать, что вы будете ездить на чем-то подобном.

– Да они возненавидят меня. Посмотрите на эти двери!

Луис пожал плечами. Он бросил букет и мобильник на приборную панель и опустил дверь – она со щелчком закрылась. Подняв руку, он подал сигнал проходящим мимо такси. Когда одно из них остановилось рядом с ним, он кивком головы указал на блистающий «Мерседес».

– Мотор у него работает, – закричал он. – У меня нет времени на поиски места, где можно его припарковать. Если не хотите, чтобы машину угнали, советую вам пулей лететь вниз и искать место для парковки.

– Но я же еще не одета!

Подобные мелочи Луиса не интересовали. Сев в такси, он уехал.

Лиана принялась стремительно одеваться. Подойдя к письменному столу, она достала из ящика шорты, скинула ночную рубашку, натянув вместо нее белую жестко накрахмаленную футболку, ноги сунула в растоптанные мокасины. Чувствуя себя как ребенок в рождественское утро, она пулей пронеслась по лестничным пролетам и вылетела на улицу.

В этот ранний утренний час тротуары были почти пустынны. Только несколько человек в свитерах с вышивкой «Нью-Йоркский университет» бежали трусцой по Пятой авеню в направлении Вашингтон-сквер.

Лиана подошла к машине. Проведя рукой по гладкой черной поверхности, она ощутила мягкое гудение двигателя, подняла водительскую дверь и снова опустила ее. Девушка непроизвольно улыбнулась – автомобиль представлял собой подлинный шедевр инженерного искусства.

Проскользнув в салон и взяв в руки розы, она ткнулась носом в букет. Всего три года назад она находилась на реабилитации в наркологической клинике, готовая уйти из жизни, поскольку была убеждена, что продолжать такое существование попросту бессмысленно. И вот она сидит в новеньком «Мерседесе Галлвинг», который купил для нее ее работодатель, а скоро начнет управлять самым большим отелем Нью-Йорка. Все менялось так быстро, что она едва успевала за событиями.

Зазвонил мобильник, который Луис оставил в машине на пассажирском сиденье. Лиана взяла его.

– Я в восторге от машины, – сказала она.

Луис засмеялся. Она слушала шум машин, проносящихся мимо него, потом он стих – она поняла, что ее новый босс опустил стекло.

– Я рад, – проговорил Луис. – И поверьте мне, вы ее заработаете. А теперь слушайте. Сейчас я еду в отель. Почему бы вам не нажать на педаль и не встретить меня там? Я думаю, вам уже пора увидеть место, где вас ожидает успех.

Лиану охватила паника.

– Да я и не знаю, как ею управлять. Она слишком мощная. Вы слышите, как работает мотор? Он же ревет.

– Он мурлычет, – поправил ее Луис. – Эта машина мурлычет. Она никогда не заревет.

– Да мне надо переодеться, – вспомнила Лиана. – И принять душ…

– Да это пустяки, – прервал ее Луис. – Вы прекрасно смотритесь в том, в чем вы сейчас. К тому же мы будем там всего лишь вдвоем. Обещаю.

Отель, казалось, протыкал небо.

Подъехав к фасаду, Лиана была поражена огромными размерами зеркальных стекол, формирующих ультрамодные лифтовые шахты, внутри которых вверх и вниз сновали кабины, а при взгляде на работу монтажников, разбирающих леса, она почувствовала невольный прилив адреналина.

Хотя Луис и предупреждал ее, что работы по сдаче этого отеля на 4000 номеров вскоре будут закончены, она не рассчитывала, что дело настолько близко к завершению. А сейчас то, что она видела, буквально поразило девушку. Всего через несколько дней ей предстоит управлять этой громадиной.

Хотя ее отец владел целой сетью отелей, Лиана не имела ни малейшего понятия об отельном бизнесе. Но она чувствовала, что справится с порученным делом. Гарольд мне поможет, думала она.

Помимо внешнего расположения стеклянных лифтовых шахт, наибольшее впечатление производило само здание. Оно выглядело гладким, ровным и в то же время современным. Стремление архитекторов сделать небоскреб обтекаемым и обойтись без острых углов наводило на мысль о том, что они, работая над проектом, постоянно думали о том, что творят архитектуру будущего. Симметрично главному входу располагались три слова, сложенных из блестящих на солнце десятифутовых стальных букв.

ОТЕЛЬ «ПЯТАЯ АВЕНЮ».

Лиана, посмотрев на надпись, почувствовала легкий озноб, который сразу же сменился приступом решимости. Она выпрямила спину. Я справлюсь с этим, твердо решила она. О провале не может быть и речи.

Она включила сцепление, намереваясь заехать в подземный гараж, когда вдруг увидела мужчину в безукоризненном сером костюме, торопливо идущего к ней. На его лице сияла улыбка, такая же яркая, как буквы, из которых было сложено название отеля.

– Мисс Редман, – обратился к ней мужчина. – Добро пожаловать.

Подойдя к машине со стороны водительской двери, он протянул руку и обменялся с ней рукопожатием.

– Зак Андерсон, – представился он. – Ваш новый помощник.

– Очень рада знакомству с вами, – сказала Лиана и сразу слегка смущенно улыбнулась, вспомнив, во что одета. Луис уверил, что они будут только вдвоем, поэтому она не старалась нарядиться. Но этот мужчина, по возрасту как минимум вдвое старше ее, выглядел так, словно только что сошел с обложки журнала «GQ». И он будет работать под ее началом!

– Луис здесь? – спросила девушка.

– Он внутри, – с поклоном ответил Зак. – Как раз за этими дверями. Вы не хотите, чтобы я припарковал вашу машину?

Поблагодарив его, Лиана вышла из лимузина. Прежде чем он скрылся в салоне, она заметила, каким придирчивым взглядом, он окинул ее смятые шорты, футболку и стоптанные мокасины, и еще раз укорила себя за то, что перед тем, как выйти из дома, не переоделась в более презентабельную одежду. Он опустил дверь. Лиана с удивлением заметила, как его пальцы ощупали обшитый кожей руль и каким завистливым взглядом он посмотрел на шикарную отделку салона.

Прежде чем он нажал на газ, девушка обратилась к своему новому знакомому с вопросом:

– Могу я спросить вас кое о чем?

Глянув в зеркало заднего вида, Зак проверил, в порядке ли его прическа.

– Вы можете спрашивать меня о чем угодно, – как бы вскользь ответил он, не потрудившись посмотреть на собеседницу. – Для этого я здесь и нахожусь.

Именно в этот момент она решила, что мужчина этот ей не нравится. Он был слишком обтекаемым, слишком угодливым, и он источал явный дух какого-то неприятного снисходительного покровительства. «Он думает, что я просто очередное смазливое личико, – решила она. – А значит, мне нужно доказать ему, что это не так».

– Сколько вы уже работаете в этом бизнесе? – спросила Лиана.

– Двадцать три года, – скороговоркой ответил он. – И скажу вам честно, мисс Редман, очень надеюсь, что наступит такой день, когда на вашем месте окажусь я.

Лиана вошла в отель, но Луиса Райана нигде не было видно. Она некоторое время ждала его у вращающихся на стальной арматуре стеклянных дверей, а потом поднялась по короткому лестничному пролету, ведущему в вестибюль, вид которого ее потряс.

Вестибюль оказался громадным залом с ячеистыми стенами, за которыми на семи этажах размещались магазины, рестораны и бары. Мимо нее сновало множество людей. Эскалаторы зигзагами поднимались к стеклянному потолку, накрывавшему это подобие атриума. Гигантских размеров водопад располагался в центре помещения и отбрасывал яркие световые радуги на серые мраморные стены, за которыми на открытом воздухе располагался ресторан, заполненный экзотическими цветами и растениями. Вестибюль этого отеля не только превосходил своими размерами вестибюль в здании «Редман Интернэйшнл», но то, как он смотрелся в помещении и какие функции в нем выполнял, делало его несравнимо привлекательнее и эффективнее вестибюля, в котором недавно проходил прием.

Лиана стала внимательнее присматриваться к людям, снующим вокруг нее, наблюдая за суетой и суматохой, и не могла не подивиться тому, как четко и гладко все устроено.

Мужчины тащили тюки с одеждой, полировали стекла, возили тележки с картонными коробками по широченным ковровым дорожкам. Женщины выкрикивали команды, обустраивали и украшали витрины, фотографировали друг друга в новой придуманной для них модельерами форменной одежде.

Одна женщина кричала своей подруге:

– Мы открываемся в среду, и места у нас уже зарезервированы. Как ты думаешь, мы сможем все успеть, если у нас накануне еще один прием? По-моему, это нереально.

«Ну это мы еще посмотрим», – подумала Лиана.

Двигаясь дальше по вестибюлю, она внимательно осматривалась вокруг и вдруг почувствовала, что уже видит себя в качестве управляющей этим заведением и готова превратить его в успешно работающую структуру. Она обещала это Луису Райану, и она это выполнит.

Неожиданно Лиана почувствовала чье-то прикосновение. Лиана обернулась и встретилась глазами с Заком Андерсоном.

– Ну, что вы думаете обо всем этом? – спросил он.

– Все это великолепно, – ответила Лиана.

Он снисходительно усмехнулся.

– Я думаю, наши с вами приемные устройства работают на разных частотах, – сказал он. – Я вижу, что все это великолепно. Один этот вестибюль влетел мистеру Райану и его инвесторам минимум в триста миллионов долларов. Мне просто интересно знать: вы и вправду думаете, что сможете управлять такой махиной?

Его тон звучал снисходительно. Лиана почувствовала раздражение, но сдержалась и лишь с улыбкой посмотрела на него.

– Мистер Андерсон, я не вижу, что здесь может пойти не так. С таким подручным, как вы, готовым выполнять мои указания не жалея ног, я обязательно справлюсь.

Улыбка сошла с лица Зака Андерсона. Лиана сжала его руку.

– Насколько я знаю, здесь несколько тренажерных залов, – сказала она. – Позвольте дать вам полезный совет?

– Разумеется.

– Начните их посещать. Для того чтобы поспевать за мной, вам придется укрепить сердечно-сосудистую систему, не говоря уже о том, чтобы улучшить осанку. Мне не нужен помощник, который не сможет за мной поспевать. И не нужен такой помощник, самомнение которого настолько велико, что может заполнить собой весь этот вестибюль, не оставив места ни для кого. Вам ясно?

Андерсон уже готов был ответить, но вдруг отвернулся от нее в сторону – что-то привлекло его взгляд. Улыбка, которую она только что стерла с его лица, вновь заиграла на его губах.

– Ну-ну, – как бы про себя произнес он. – Так они все-таки решили прийти.

Лиана посмотрела туда, куда был направлен его взгляд. К ним ленивой походкой приближался Луис Райан, которого сопровождали нескольких человек в деловых костюмах.

– Кто это? – спросила Лиана.

Зак Андерсон посмотрел на нее удивленным взглядом.

– Кто это? – повторил он ее вопрос. – Мисс Редман, а что вам вообще известно о вашей работе?

– Пока еще не столько, сколько мне бы хотелось, – примирительным тоном ответила она. – Но ведь для этого, Зак, вы здесь и находитесь. Так скажите же мне, кто они?

– Это его инвесторы, – ответил помощник. – Те самые люди, на которых вы собрались работать.

Он посмотрел на ее стоптанные башмаки, на ее шорты и взъерошенные пряди волос. Его улыбка стала шире.

– Я доложил мистеру Райану, что вы здесь, так что он намерен представить вас инвесторам.

Можно сказать, что Луису всегда везло: так или иначе, в конце концов ситуация всегда складывалась в его пользу.

Так случилось и этим утром. Когда он просил Лиану встретиться с ним, то был уверен, что никому из важных персон не придет в голову заявиться в отель в столь раннее время. Поэтому он и просил ее прибыть не переодеваясь, в чем была.

Сейчас, приближаясь к водопаду с группой инвесторов, он в глубине души ликовал, представляя себе смущение Лианы Редман, когда она предстанет в таком виде перед его партнерами. Это зрелище будет стоить недоверия, которое ощутит к нему девчонка.

Они остановились полюбоваться водопадом. По замыслу архитектора, вода падала как будто ниоткуда, хотя ее источник был искусно скрыт где-то наверху. Не было ни капель, ни брызг, а только широкий, полноводный поток, беспрерывно струящийся в освещенную пропасть. Когда они миновали водопад, Луис был готов увидеть Лиану, но ее там не было. Он осмотрелся вокруг, но так и не заметил девушку.

– Где она? – негромко спросил он Андерсона. – Ты же, мне помнится, сказал, что она ждет нас здесь.

На лице помощника было неподдельное удивление.

– Она и была здесь, – промямлил он. – Я только на секунду отошел от нее.

– Ну так где же она?

– Я здесь, – вместо Зака ответила Лиана.

Мужчины как по команде обернулись.

Слегка раскачивающейся походкой профессиональной модели к ним приближалась Лиана. На ней было прекрасно сидящее красное платье от Диора и такого же цвета туфли. Аккуратно уложенные волосы изящно обрамляли лицо. На воротнике сверкала алмазная брошь. Она только что вышла из бутика Диора, в дверях которого стояли две женщины и, не скрывая восхищения, смотрели, насколько безукоризненно выглядит она в новом наряде.

Пройдя быстрым шагом мимо Луиса и Зака, Лиана начала представляться небольшой группе мужчин, стоявших позади них. Глядя на блеск в ее глазах и на то, как независимо и даже вызывающе она держала голову, они оба почувствовали себя так, словно только что проиграли серьезную шахматную партию женщине, которую поначалу приняли за любителя, едва освоившего правила игры.

Лиана, отведя взгляд от группы инвесторов, посмотрела на своего помощника, а затем на того, кто стал ее боссом.

– Надеюсь, вы не откажетесь от чашечки кофе? – спросила она.

Все согласились.

– Отлично, – обрадовалась Лиана. – Природа не наградила Зака даром готовить хороший кофе, однако нам повезло в том, что рядом находится «Старбакс», – девушка перевела взгляд на Зака. – Насколько мне известно, у них разнообразное меню, но вам надо будет узнать у джентльменов, что именно они хотят, и проследить за тем, чтобы каждому было подано именно то, что он заказал. Хотя бы на этот раз постарайтесь, чтобы все было без ошибок. – И снова повернувшись к инвесторам и воздев вверх руки, Лиана произнесла: – Иногда он так торопится, что готов бежать впереди себя и делает ошибки, выбирая совсем не то, особенно когда дело касается подбора людей.

Инвесторы захихикали. В этот момент накал вражды между ней и Заком достиг такого градуса, что водопад чудом не закипел.

Когда Зак опросил инвесторов на предмет заказов, Лиана предложила:

– А как вы относитесь к тому, чтобы предпринять небольшую прогулку? Я только что осмотрела весь отель сама и узнала, что мы открываемся в среду. Но я готова еще раз пройти по его этажам.

Она вопросительно посмотрела на Луиса.

– Ну так как?

В отеле было четыре ресторана, пять баров, два ночных клуба и концертный зал на три тысячи зрителей, ничем не уступающий любому из бродвейских театров.

В атриуме располагались магазины всех известных брендов, предлагающие товары на любой вкус, но отнюдь не первой необходимости. На крыше был плавательный бассейн, по размерам не уступающий олимпийскому, на каждом пятом этаже был тренажерный зал, а также небольшая армия личных тренеров, работу которых курировали пять штатных врачей отеля. В общем, если постояльцы задерживались в отеле «Пятая авеню» на неделю, то у них не было никаких причин к тому, чтобы не отправиться домой с таким самочувствием и таким внешним видом, о каких они и мечтать не могли в течение многих лет.

Сопровождая Луиса и его инвесторов по помещениям, выбранным для показа, даже Лиана, повидавшая и пожившая в самых шикарных отелях мира, была поражена. Из каждого помещения открывался особый, присущий лишь ему, вид на город.

– Похоже, мы достигли своей цели и стали первыми в этом сегменте рынка, – заключил Луис. – У нас любой постоялец будет купаться в роскоши. За порогом номера его будут ждать свежие французские цветы, разнообразные фрукты, бесплатная бутылка шампанского. Доставка вновь прибывающих будет осуществляться по первому разряду нашими лимузинами и «Бентли». Наших постояльцев-бизнесменов мы обеспечим всем, что может им потребоваться, – беспроводным Интернетом, принтерами, факсами, просторными, хорошо освещенными помещениями для работы. К их услугам будет предоставлена бесплатно любая компьютерная техника, в том числе и ноутбуки. К услугам дам, приехавших на отдых, будут косметологи, модельеры, стилисты. Мужчины смогут воспользоваться услугами портных. Спа-услуги нашего отеля будут самыми лучшими в Нью-Йорке – это я могу вам обещать.

Лиане казалось, что она слышит хорошо отрепетированную речь сотрудника по связям с общественностью, но никак не председателя корпорации с оборотом в миллиарды долларов.

Девушка вышла на террасу, подняла руку, прикрывая глаза от прямых солнечных лучей, и снова задумалась, почему Райан отважился на риск и предложил ей управлять таким отелем. Неоднократно ей приходила в голову мысль о том, что на его решение, возможно, повлияли неприязненные отношения, сложившиеся между нею и отцом. Лиане не нравилась такая мотивировка его действий, но она приняла его предложение и согласилась на эту работу по той же причине – чтобы досадить Джорджу.

Она почувствовала, как кто-то остановился позади нее. Это был Луис. Он стоял в дверном проеме, сцепив руки за спиной. Солнце отражалось в стеклах его очков, делая глаза похожими на светящиеся сферы.

– Скукота, верно?

Лиана улыбнулась.

– Больше вам это слушать не придется, – сказал он. – Сейчас мы одни. Зак проведет с ними оставшуюся часть прогулки.

– Отлично, – одобрила его слова Лиана. – Зак очень… умелый работник.

– Он высокомерный хрен, – поморщился Луис. – Но в своем деле он дока. В случае необходимости он сможет взять на себя часть вашей работы. За это я его и держу. Думаю, со временем вы его оцените.

– Посмотрим.

Луис подошел к перилам, возле которых она стояла, и посмотрел вниз. Они находились на сороковом этаже, и с этой высоты перед ними расстилался весь город.

– Ну, что с вами? – спросил он. – Почему вдруг притихли?

Лиана решила, что раз она согласилась работать на этого человека, то ей следует быть с ним откровенной.

– Я получила эту работу, потому что вы хотели досадить моему отцу, верно?

– С чего вы взяли?

Лиана подняла руку.

– Послушайте, – сказала она. – Мы можем поговорить серьезно, не вешая друг другу лапшу на уши? Ведь нам обоим известно, что вы и мой отец предпочли бы видеть друг друга в гробу. Мы оба знаем, что мой отец взбесится, как только узнает, что я работаю у вас. А вы и рады. Честно говоря, я тоже буду рада. И даже очень. Вы понимаете, о чем я говорю?

Луис, подняв голову, посмотрел на нее. За стеклами очков его глаза выглядели чуть сузившимися, словно он сейчас решил, что его новая сотрудница вдруг перешла в стан противника.

– Я понимаю, – ответил он.

– Я просто не хочу, чтобы вы считали, будто я не понимаю, что происходит, – сказала Лиана. – А я понимаю. Но я обещала вам, Луис, что под моим руководством этот отель станет успешным предприятием. Он станет единственным отелем подобного рода во всем городе. Я знаю верных людей, к которым смогу обратиться за помощью, когда буду в ней нуждаться. Я также знаю, когда можно довериться своему внутреннему чутью, если обратиться к этим людям будет невозможно. Я понятно говорю?

– Абсолютно понятно.

– Отлично, – сказала Лиана. – Итак, если на этом все закончено, я должна вернуть эти наряды в бутик на первом этаже. Прежде чем я попала в засаду ваших инвесторов, я обещала менеджеру магазина вернуть всю эту амуницию в течение часа. – Прищелкнув языком, она добавила: – А ведь подумать только, утром вы сказали, что мы будем здесь только вдвоем.

– Я был уверен, что так оно и будет, – стараясь говорить убедительно, начал оправдываться Луис. – Для меня встретить их здесь было таким же сюрпризом, как и для вас. – Указав кивком головы на брошь, он спросил: – А что вы собираетесь делать с этим?

Лиана подняла воротничок и, опустив голову, посмотрела на сверкающие бриллианты.

– О, это? Тоже верну. Это же часть костюма. Обожаю Диора. А машина вообще прелесть, Луис, я в восторге от нее. Но теперь, когда мы достигли взаимопонимания в отношении того, почему я оказалась здесь, я думаю, вы согласитесь, что они оправдают свою цену, когда мой отец узнает, что машину, костюм и брошь я получила от вас.

Проходя мимо него, она склонилась к его уху.

– Вы хотите, чтобы я вела грязную игру? За это надо платить. Но вам это по карману. Ну пока.

На обратном пути домой Лиана не могла сдержать улыбку, вспоминая все, что произошло. Ее застали врасплох, но она не растерялась и с достоинством вышла из положения. Она была уверена в том, что, окажись на ее месте сестра, едва ли та справилась бы лучше.

С трудом найдя на Пятой авеню свободное место для парковки, она взяла розы, лежавшие рядом на пассажирском сиденье и быстрым шагом преодолела пять этажей до своей квартиры, но, подойдя к ней, встретилась глазами с мужчиной, поджидавшим ее возле двери.

– Лиана Редман? – спросил незнакомец.

Лиана отступила на шаг назад и приготовилась к бегству, если он поведет себя подозрительно. Она не назвала себя, а вместо этого спросила:

– Как вы здесь оказались?

Мужчина был низкорослым, жилистым, с коротко стриженными светлыми волосами. Он кивком головы показал вниз и добавил:

– Дверь была открыта.

– И что вам надо?

– Если вы Лиана Рейман, я должен передать вам пакет, но вам сначала надо расписаться в его получении.

Он протянул ей планшет с закрепленными на нем листками бумаги, и Лиана, посмотрев под ноги, увидела стоявший на лестничной площадке подарок – пакет, обернутый бумагой. Все еще волнуясь, она расписалась там, где он указал, и взяла протянутую им посылку.

Посыльный остался стоять на месте, не сводя с нее взгляда и прижав руки к бедрам. На его лице появилась гримаса, которую девушка приняла за улыбку.

Лиана поняла его намек и прошла мимо.

– Прошу прощения, – сказала она. – Мой кошелек дома. Вы не подождете минуту?

Она открыла дверь квартиры и, войдя внутрь, закрыла за собой дверь. Бросив розы и пакет на столешницу в кухне, она вынула из ящика стола кошелек. Взяв из него двадцатидолларовую купюру, она подошла к двери, приоткрыла ее и протянула деньги мужчине.

– Благодарю вас, – проговорила она и захлопнула дверь перед его носом.

Закрыв дверь на два оборота замка и на защелку, она некоторое время стояла возле нее, стараясь отдышаться.

Коробка, несмотря на скромные размеры, оказалась тяжелой.

Идя по комнате к кровати, Лиана потрясла ее. Внутри было что-то тяжелое. Она не могла представить себе, что это могло быть и кто мог сделать этот подарок. Наверняка не Луис.

Девушка, подогнув под себя ноги, села на пол в одном футе от кровати и начала разворачивать розовую бумагу, в которую был завернут пакет. Раскрыв коробку, она сразу почувствовала аромат ее любимых духов – эти духи Майкл подарил ей вчера. Улыбаясь, она разворачивала бесчисленные тонкие розовые листы бумаги, скрывающие подарок, пока, наконец, не ощутила пальцами предмет, лежавший на дне коробки.

На мгновение она застыла. Это был пистолет.

Лиана достала его. Холодный металл обжег пальцы.

В коробке была записка.

«Мисс Редман!

Мне поручили некоторое время понаблюдать за вами, и теперь я могу сказать, что убить вас было бы делом постыдным. Я никогда не видел столь замечательно красивой женщины. Сегодня утром, когда вы сидели в своей новой машине, я еще чувствовал желание прижать к вашей спине этот пистолет, что сейчас находится в коробке, и заставить вас идти со мной в вашу квартиру. Я могу лишь представить себе, какое наслаждение ожидало бы меня, когда ваши ножки обхватили бы мою спину. Я могу лишь мечтать о том, насколько сладостным было бы заняться с вами любовью.

Но этому не бывать. Моя работа заключается в том, чтобы убить вас. Позвольте мне сейчас попросить прощение за это. Когда я возьму вашу жизнь, это не доставит мне удовольствия.

А поэтому я предоставляю вам хороший шанс: возьмите этот пистолет, приставьте его к виску и спустите курок. Для моей души это будет менее тяжкий грех – осознавать, что вы сами взяли свою собственную жизнь. Тем более так я смогу быть уверен в том, что вы освободили себя от мук, а ведь мне дополнительно заплатили за то, чтобы смерть ваша была мучительной. Иногда, когда люди пренебрегают моими советами, я могу стать откровенно… Жестоким.

Сегодня отличный день для того, чтобы совершить самоубийство, или вы так не считаете? Светит солнце, птички поют, пистолет заряжен. Прошу вас, мисс Редман, примите правильное решение. Такая красавица, как вы, должна щадить себя и по возможности избегать боли.

Даю вам двадцать четыре часа на то, чтобы принять решение. По истечении этого времени вы превращаетесь в дичь. Да, и не делайте никаких глупостей, вроде посвящения в наши дела третьих лиц. Если же вы все-таки не последуете моему совету, я сразу узнаю об этом, и никому из нас лучше не будет».

Лиана смяла записку и бросила ее в коробку.

Она тяжело дышала.

На лбу выступила испарина.

Она не сомневалась, что за всем этим стоял Эрик.

Она бросила взгляд на телефон. Надо позвонить Марио и обо всем рассказать ему. Но она не могла этого сделать. Вдруг убийца узнает об этом? Вдруг он и сейчас следит за ней?

Внезапно Лиана почувствовала себя совершенно одинокой. Она знала, что в природе существует страх, но то, что она испытывала сейчас, было так далеко от этого простого чувства. Это был совсем не тот страх, который она чувствовала, когда ее бил Эрик. Она знала, что он ее не убьет. А сейчас она знала, что ей желают смерти.

Посмотрев на часы, она поняла, что становится поздно. Где же Майкл, подумала она. А может быть, он уже приходил, но не застал ее дома?

Голова у нее кружилась.

Даю вам двадцать четыре часа на то, чтобы принять решение. По истечении этого времени вы превращаетесь в дичь.

Глава 24

Трое мужчин, сидевших в прохладном салоне «Мерседеса», наблюдали за Майклом Арчером, идущим по запруженному народом тротуару. Наблюдали, как он перекладывает сумку с продуктами из одной руки в другую. Наблюдали, как он остановился, чтобы поздороваться с пожилой женщиной, толкавшей перед собой ржавую тележку для покупок.

После того как он вошел в подъезд многоквартирного кирпичного дома на Б-авеню, они тронулись с места.

Один за другим они вышли из машины. С громким хлопаньем закрыли двери. Двое мужчин были высокими и мускулистыми, их черные, перехваченные резинками волосы болтались за спинами. Их спутник был немного старше и выглядел более умудренным и рассудительным. У него было бледное лицо и короткие седеющие волосы, очки с тонированными стеклами в посеребренной оправе поблескивали под лучами раннего утреннего солнца.

Его звали Итан Кейн, он был международным убийцей, которого вчера утром нанял Стефано Сантьяго. До того, как он лично встретился с Сантьяго, 125 тысяч долларов, переведенных им на счет Кейна в швейцарском банке, были единственным необходимым ему подтверждением на выполнение заказанной работы.

Полученные им инструкции были предельно просты: напомнить Майклу Арчеру, что ровно через одну неделю наступает срок возврата карточного долга. В случае необходимости к должнику можно применить силу.

На этот счет у Кейна были собственные соображения.

Хотя он был американцем, но значительную часть жизни прожил в Париже и со своими двумя спутниками говорил по-французски.

– Квартира Арчера на шестом этаже. Смотрите, не убейте его.

Они перешли через улицу и вошли в здание. Внутри было темно и пахло плесенью. Воздух был пропитан парами алкоголя и табачным дымом. Кейн внимательно посмотрел в оба конца длинного коридора, заметил свисающие со стен обрывки обоев, кошку, присевшую по нужде в углу, полуобнаженную женщину, шагнувшую из коридора за порог своей квартиры. Наверх вели две лестницы, а в середине коридора виднелась дверь грузового лифта. Он проинструктировал помощников.

Когда они разделились, Кейн вошел в лифт. Поднявшись в скрипучей железной клетке на этаж, где располагалась квартира Майкла Арчера, он сунул руку в карман кожаной куртки и нащупал пистолет. Прикосновение к холодной стали породило в его сознании множество вариантов развития событий. Он задумался над тем, даст ли ему Арчер повод применить оружие.

Кейн на это надеялся. Он уже неделю никого не убивал.

Они встретились на шестом этаже. В одной из квартир кто-то запустил на всю катушку стереосистему, и пол в коридоре ходил ходуном от тяжелой музыки. Но Кейна это обрадовало, поскольку это был знак, что Арчер дома. До этого он дал этому любителю громкой музыки пятьсот долларов, поручив ему исполнять роль наблюдателя-информатора.

Они зашагали по коридору. Внимание Кейна было на пределе. Он придавал сейчас значение тому, что видел, слышал, обонял – всему, на что в обычных условиях не обращал внимания. Позже, как это бывало с ним всегда, он сможет описать – причем в мельчайших подробностях, – как совершалось дело.

Они остановились возле двери в конце коридора. Кейн вытащил пистолет и отошел на шаг назад. Он и его люди стояли и молча смотрели друг на друга. Затем Кейн кивнул тому, что повыше, и мигнул. В то же мгновение дверь распахнулась.

Они ввалились внутрь, готовые ко всему.

Но комната была пуста.

Невероятно. Кейн стоял в центре крошечного жизненного пространства. Ритмичный грохот хард-рока обволакивал его словно коконом, но тут он увидел на краю стола пакет с продуктами, который Арчер нес по улице, и понял, что цель только что была здесь.

Он обвел взглядом комнату. Как Арчер сумел уйти, если все три выхода были перекрыты? А может быть, он здесь? Прячется?

Кейн распахнул дверь чулана, ткнул рукой внутрь, где висела одежда. Ничего. Он снова осмотрел комнату. Коробки с вещами Арчера громоздились на полу, испещренном бесчисленными отпечатками каблуков. Солнечные лучи, проникающие в окно, падали на незастеленную кровать. Сквозняк шевелил пару выцветших рваных занавесок.

И тут Кейн понял. Понял.

Он подошел к окну и выглянул наружу. Арчер торопливо спускался по пожарной лестнице, приближаясь к последним, свешивающимся над землей ступенькам. Звук его шагов заглушала громоподобная музыка, доносившаяся из коридора.

Каким-то образом он вычислил их. Кейн поднял пистолет, готовый начать стрелять, но сдержался – слишком много народу было внизу на тротуаре. Он достанет Арчера другим способом.

Вместе с подельниками он спешно покинул квартиру.

Улицы были заполнены людьми. Майкл прокладывал путь в толпе, перебегал дорогу перед транспортом, пролетающие мимо машины чиркали бортами по его ребрам, а он все бежал. Он не раз оглядывался назад, пока не оказался на углу Ист-Хьюстон-стрит. А там были они, стояли против него сомкнутым строем, держа руки в оттопыренных карманах и сжимая невидимое оружие – именно такими он и рисовал их в своем воображении.

Он побежал быстрее.

После смерти собаки он стал более осторожным и предусмотрительным. Отец был прав. Неважно, что обещал Сантьяго – важно то, что этому человеку нельзя доверять. А поэтому, выходя из квартиры или возвращаясь в нее, Майкл всегда находил предлог, чтобы остановиться и оглядеться вокруг.

Вот и сегодня, следуя своему правилу, он остановился, чтобы поздороваться с пожилой женщиной, везущей ржавую тележку из супермаркета. Не остановись он и не поздоровайся с ней, он так никогда бы не заметил этих троих мужчин, наблюдавших за ним из «Мерседеса». Он бы не бросился изо всех сил по лестнице в свою квартиру, не выглянул бы в единственное окно и не увидел бы, как эта троица, выйдя из автомобиля, переходит через улицу.

Свернув на Первую авеню, он оглянулся через плечо. Эти люди все еще были рядом, теперь еще ближе, чем прежде. Они ловко прокладывали дорогу в толпе, запрудившей тротуар. Майкл понимал, что, пока они видят его, они могут заставлять его бежать не разбирая дороги, не зная наперед, в какой улице или аллее его ждет тупик.

Внезапно он почувствовал, как его охватывает злость. Они убили его собаку. Уж не думают ли они, что могут убить и его? Прямо здесь, средь бела дня, на глазах у всех?

Он вспомнил ту женщину, застреленную под окнами его квартиры. Конечно, они могут убить его и здесь. В этой толпе они могут сделать три или четыре выстрела с близкого расстояния из пистолетов с глушителями и скрыться в образовавшемся хаосе.

Он побежал резвее, мозг его напряженно работал. Но почему они здесь? Ведь у него есть еще неделя на то, чтобы вернуть долг. Он не думал, что они намеревались убить его, но в том, что они намеревались причинить ему боль, ради того чтобы заставить поторопиться, – в этом он был уверен.

Майкл бежал так быстро, что люди, шедшие по тротуару, обращали на него внимание и провожали взглядом – кто недовольно-безразличным, кто раздраженным, а некоторые смотрели на него со страхом. Дальше по Первой авеню располагалось множество крупных магазинов и бутиков. Только бы продержаться еще несколько минут, а тогда он сможет забежать в такое место, где будет чувствовать себя хотя бы в относительной безопасности, – в квартиру Лианы Редман.

Но он почти сразу отбросил эту мысль. В тот момент, когда они потеряют его из виду, они сразу начнут обыскивать все магазины подряд.

Трое преследователей были в пятнадцати футах позади. Отчаяние охватывало Майкла. Ноги начали заплетаться. Он врезался в женщину, вышедшую из двери автоматической прачечной, и вся куча чистого белья, мелькнув цветастой радугой в воздухе, рассыпалась по плиткам тротуара. Он споткнулся и принялся извиняться и оправдываться, но тут же подумал, а стоит ли это делать. Да и зачем вообще бежать? Раньше или позже, они все равно догонят его.

Но сдаваться он не собирался.

Вот и перекресток. Зажегся красный свет, машины рванулись с места. Перейти улицу он не мог. Майкл посмотрел налево, потом направо… и вдруг опешил, увидев, как вывернувший из-за угла фургон, заскрипев шинами, остановился перед ним.

Разом тревожно загудели автомобильные гудки, и Майкл почувствовал сильный запах горелой резины. Пассажирская дверь фургона широко распахнулась. Майкл сразу узнал водителя.

– Залезай! – не своим голосом закричал Спокатти.

Майкл моментально исполнил команду, и в тот же миг фургон рванулся с места.

Арчер с трудом отдышался. Мышцы ног и поясницы болели. Повернувшись к Спокатти, он увидел, что тот не отрывает взгляда от зеркала заднего вида. Решительно сжатые челюсти свидетельствовали о том, что сдаваться он не намерен.

– Они преследуют нас, верно?

Спокатти ничего не ответил. Он рывком направил фургон влево.

Майкл посмотрел в зеркало заднего вида. Какая-то машина шла за ними на опасно близком расстоянии.

– Ты видишь их? – спросил он, поворачиваясь к Спокатти.

– Они наверняка приставили пистолет к голове водителя. Молчи и не отвлекай меня.

– Всего один вопрос.

Спокатти заскрипел зубами.

– Ты ведь следовал за мной. Ты должен был это делать. А зачем?

– Твой отец приказал.

– А зачем?

– Это уже второй вопрос, – рявкнул Спокатти. – Если ты не уймешься со своими вопросами, я пинком под зад вышвырну тебя отсюда.

Они резко свернули на 21-ю улицу. Движение по ней было спокойным, но для них чревато опасностями.

Майкл смотрел в зеркало заднего вида на то, как машина преследователей пыталась догнать их и стать корпус к корпусу. Он уже открыл рот, чтобы предупредить Спокатти, но тот резко дернул вправо. Раздался резкий пронзительный скрежет металла о металл, рев автомобильного гудка, и машина головорезов снова отстала. На ее переднем бампере появилась зазубренная вмятина.

Скрипя шинами, машины свернули на Вторую авеню. Хотя движение по ней было более напряженным и плотным, преследователи сумели поравняться с фургоном. Глядя сверху на автомобиль гангстеров, Майкл заметил блеск стали в заднем окне. Спокатти рванул на красный свет и вывернул на 19-ю улицу, едва не сбив дорожного полицейского, пустившего им вслед долгую трель свистка.

Убийцы не отставали.

– Нам от них не уйти, – покачал головой Спокатти. – Водитель уж больно ловкий. Ради сохранения своей жизни он выполняет все, что велят эти парни. Я не смогу оторваться от них, если ты внимательно не выслушаешь меня и не сделаешь в точности все, что я скажу.

Майкла удивил спокойный голос Спокатти и то, сколько уверенности и трезвого расчета было в его словах.

– И что мне делать?

Винсент изложил ему свой план.

– А они меня не застрелят? – спросил Майкл.

– Нет, с какой стати? Если бы эти парни хотели тебя убить, они сделали бы это раньше. Теперь давай шевелись!

Майкл двинулся в заднюю часть фургона, пробираясь через груду картонных коробок. Обернувшись, он посмотрел в ветровое стекло. Они быстро приближались к Третьей авеню. Перед перекрестком с 19-й улицей образовался затор – на светофоре впереди горел красный свет. Если перед ними не включится зеленый, им не уйти – неважно, насколько хорош за рулем был Спокатти, и неважно, насколько тщательно Майкл выполнит все его указания.

Арчер ухватился за покрытый ржавчиной стальной стержень, привинченный к металлической стенке позади него. Он ждал, адреналин в его крови бурлил. Никогда на протяжении всей своей жизни ему не доводилось чувствовать такой ненависти и такого страха – ненависти к отцу, ненависти к Сантьяго, ненависти к этим людям, преследующим его, и страха за свою жизнь.

Он вспомнил жестокое убийство его собаки, и страх перешел в злость.

Светофор перед затором переключился на зеленый, машины двинулись вперед, Спокатти скомандовал:

– Ну, Майкл, давай!

Сжимая в руке стальной стержень, Майкл рванул дверь, и ему в лицо ударил порыв ворвавшегося в фургон ветра. Он заметил испуг на лицах преследователей, сидящих в машине. Их руки потянулись к оружию, а он начал одну за другой бросать в них окружающие его коробки. Коробок в фургоне было много, и они летели в преследующий их автомобиль непрерывным потоком.

Водитель, похоже, растерялся.

Он отклонил машину влево, потом вправо, стараясь выйти из-под града коробок, но водительским опытом, необходимым для совершения таких маневров, он явно не располагал. Коробки колотили по капоту машины, накатывались на ветровое стекло, заслоняли поле зрения. Майкл повернулся назад, чтобы подгрести еще коробок, но тут стержень, за который он держался, внезапно подался в его руке. Вывалившись из фургона, он покатился по асфальту, больно ударяясь головой и плечами.

Машина, визгнув тормозами, остановилась. Он лежал на асфальте, оглушенный, корчась от боли. Не веря своим глазам, он смотрел, как Спокатти заворачивает за угол Третьей авеню, оставляя его наедине с убийцами. Он повернул голову и посмотрел на людей, идущих по тротуару. Они либо останавливались невдалеке, пялясь на него во все глаза, либо, опустив головы, торопливо проходили мимо. Никто не собирался оказывать ему хоть какую-нибудь помощь. Он сам должен был выбираться из создавшегося положения.

Майкл попытался встать на ноги, но был слишком слаб для этого. Он слышал вдалеке завывание полицейских сирен, слышал, как открылись двери стоявшей рядом с ним машины и уверенный голос приказал:

– На заднее сиденье его.

Майкл узнал французский акцент говорящего и почувствовал, как сильные руки подняли его с мостовой и бросили в машину. Как только его глаза встретились со взглядом Итана Кейна, Майкл понял, что это конец.

Они повезли Майкла в его квартиру.

За окном быстро проносились городские пейзажи, мелькали мимолетные сцены, но Майкл ни на что не обращал внимания. Он сидел на заднем диване машины между двумя мужчинами. Черные «конские хвосты» и накачанные тела делали их похожими на близнецов. Третий мужчина, старший и на вид более опытный, сидел на переднем сиденье и через плечо посмеивался над Майклом, прижимая пистолет к боку водителя.

Майкл был парализован страхом. В голове у него гудело, но не из-за шума двигателя мотора. Если они не намерены меня убивать, значит, они собрались меня пытать. Что может быть хуже?

Он закрыл глаза. Голова и плечи нестерпимо болели после падения. Казалось, в его теле совсем не осталось сил. Интересно, подумал Арчер, насколько меня хватит? Каков мой предел? Каким бы он ни был, Майкл знал одно – он уже близко.

Водитель машины, иранец, шептал что-то на своем языке. Что именно, Майкл не слышал, а если бы и слышал, все равно бы не понял. Однако он прислушивался. Водитель снова и снова произносил одну и ту же фразу. Это было что-то вроде стихов или псалмов. И тут Майкла осенило. Этот человек сегодня несколько раз смотрел смерти в глаза, и сейчас он молился. Интересно, подумал Майкл, сможет ли Бог спасти их обоих от всего, что им уготовано?

Сквозь опущенное окно до него донесся затихающий вой полицейских сирен. Водитель сумел оторваться от дорожных копов. Майкл стал гадать, куда мог деться Спокатти. Они притормозили и остановились возле здания, где была его квартира. Кейн что-то сказал своим спутникам по-французски, а потом, посмотрев на Майкла, спросил:

– Постарайся меня понять. Если ты попытаешься удрать снова, мы тебя убьем. То, что я сказал тебе сейчас, ты понял? Я лично сделаю дырку в твоей голове.

– Сомневаюсь, – ответил Майкл. – У меня ведь есть еще неделя на то, чтобы вернуть долг. Если Сантьяго загорелся меня убить, то вам бы лучше сделать это после того, как я…

Его прервали сильнейшим ударом в живот, от которого Арчер перегнулся пополам, после чего он получил два мощных удара кулаками в поясницу.

На какое-то мгновение он утратил способность двигаться и даже дышать, а затем Кейн сгреб пятерней его волосы и подтянул его к себе.

– Ты лучше слушай, что я скажу, – злобно произнес он с ярко выраженным акцентом. – Мне ничего не стоило сказать Сантьяго, что ты наставил на меня пистолет и мне пришлось застрелить тебя в целях самозащиты. И ни на секунду не сомневайся в том, что я это сделаю.

Майкл плюнул ему в лицо.

Кейн, замахнувшись, отвел руку назад, готовый нанести Майклу удар в лицо, но в это время голос шофера внезапно зазвучал во всю мощь – его молитва переросла в истерику. Кейн поглядел на несчастного водителя, лицо его искривилось в гримасе. Он залез в карман, вынул глушитель и, привинтив его к стволу, быстрым взглядом скользнул по окнам. Никто из находящихся на улице не смотрел в их сторону.

В одно мгновение он накрыл одной рукой рот водителя, второй рукой прижал ствол к животу иранца и четыре раза подряд почти без перерыва выстрелил. Глаза таксиста сделались большими и печальными – он, казалось, не верил в то, что произошло. Он сделал глубокий влажный выдох, и мертвое тело резко дернулось вперед.

Кейн повернулся к Майклу.

– Вот так это и будет, – сказал он. – Сейчас мы перейдем через улицу и войдем к тебе в квартиру. Ты должен вести себя так, как будто мы твои друзья. А если ты поведешь себя иначе, ну, к примеру, сделаешь хотя бы одно неправильное движение, я разнесу твой долбаный череп на мелкие кусочки. Ты понял?

Бледный от страха Майкл утвердительно кивнул.

Кейн с довольным лицом повернулся к мужчине, сидевшему справа от пленника.

– Ты пойдешь со мной, – приказал он. – И если ты почувствуешь, что он намерен что-то выкинуть, стреляй, не раздумывая. Усек?

Мужчина осклабился: конечно же, он усек.

– А ты, – обратился Кейн ко второму подельнику, – избавься от водилы и автомобиля. Отгони машину куда-нибудь в глухое место и быстро дуй назад. – Открыв дверь, он вышел на утреннее солнце. – Ты можешь понадобиться мне для того, чтобы избавиться еще от одного тела.

Они вошли в квартиру Майкла.

– Садись, – приказал Кейн. – Поговорим.

Когда Кейн подходил к окну взглянуть, отъехало ли от дома такси, Майкл провел глазами по комнате, задержал взгляд на развороченной кровати и направился к ней. Ноги его дрожали, когда он свалился на нее. Сейчас он ощутил полный упадок сил и внезапно вспыхнувшую надежду.

Под матрасом должен был находиться заряженный пистолет, купленный им неделю назад для самозащиты. Он почти чувствовал его стальную твердость у бедра. Раньше, когда Майкл в спешке покидал свою квартиру, у него не было времени взять пистолет с собой. А теперь, если бы ему удалось незаметно просунуть руку под матрас, он мог бы убить этих двух громил и уйти из квартиры до того, как сюда придет их подельник.

Он посмотрел на человека, стоящего перед дверью, увидел его тяжелый сверлящий насквозь взгляд, следящий за каждым дюймом поверхности его тела, и отвернулся, опасаясь, что выражение лица выдаст его тайну. Вне всякого сомнения, стоит протянуть руку за пистолетом, и этот человек убьет его. Нет, если действовать, то только на опережение.

Он кинул взгляд в другой конец комнаты, на Кейна, свесившегося из раскрытого окна. Пиджак на его спине слегка разошелся. Между складками черной кожи Майкл смог рассмотреть наплечную кобуру и закрепленный в ней пистолет. «Нечего и сомневаться, я не смогу застрелить их обоих, – подумал он. – И дело не в моей быстроте – это просто невозможно».

И все же в глубине души он был уверен, что если удобный случай все-таки представится, он его не упустит.

– А знаешь, – обратился к нему Кейн, отворачиваясь от окна и облокачиваясь на подоконник, – я ведь большой почитатель твоего таланта. Я видел все твои фильмы и прочел все твои книги. Тебя хорошо знают в Европе.

Майклу пришлось слегка повернуться, чтобы посмотреть на Кейна, и он воспользовался этим движением для того, чтобы чуть приподняться и переместить руку ближе к пистолету.

– Вчера, когда я разговаривал с Сантьяго, то сказал ему, что я разочарован. Не потому, что я получил заказ на тебя – это как раз разбудило мой интерес, – а потому, что тот, кого я так сильно уважал и почитал, позволил завлечь себя в столь глупую ситуацию. Со всеми твоими романами и фильмами, со всеми твоими финансовыми успехами, ну как, скажи, ты мог остаться без гроша? Предположим, ты действительно такой растяпа, способный спустить все, что у тебя было, – в чем я, как твой поклонник и даже фанат, сильно сомневаюсь, – тогда скажи, где это все?

И хотя этот же вопрос не давал покоя Майклу уже многие недели, он молчал, сосредоточенно размышляя, с какой стати это могло интересовать Кейна.

Не дождавшись ответа, наемный убийца пожал плечами, отошел от окна и стал мерить шагами комнату.

– Теряюсь в догадках, – проговорил он. – Может, ты все промотал. Может, ты настолько привык быть успешным, что все книги, все фильмы, все деньги воспринимал как нечто должное и вечное. А в таком случае, мистер Арчер, кто-то должен преподать вам урок, как надо обращаться с деньгами.

Наступила тяжелая пауза. Кейн остановился, вынул из кармана коробок спичек и пачку французских сигарет «Житан». Чиркнув спичкой, он зажег сигарету, потом притушил пламя. Держа в руке потушенную спичку, он повернулся, ища глазами место, куда бы положить ее, а потом, сделав пару шагов, остановился возле письменного стола, стоявшего рядом с кроватью, на которой полулежал Майкл. На кровати валялись несколько пустых банок из-под диет-колы, бесчисленное количество журналов и газетных подшивок, пишущая машинка и тоненькая стопка аккуратно напечатанных страниц, похожая на рукопись.

Кейн швырнул спичку на пол, наступил на нее ногой. Взяв напечатанные страницы, он пролистнул их и искоса посмотрел на Майкла.

– Твоя новая книга?

Майкл не ответил. Когда он узнал, что требует с него отец за уплату долга Сантьяго, он начал писать эту книгу, зная, что, передав агенту несколько глав и предложение, он сможет продать рукопись и самостоятельно рассчитаться с Сантьяго.

Девяносто страниц уже было написано. До того, что произошло сегодня, он рассчитывал закончить предложение к завтрашнему дню, зная, что если его агент сможет продать книгу до конца недели, то он навсегда избавится от своего папаши. И вот теперь этот человек держит в руках его рукопись – единственный вещественный результат его тяжелого труда. Когда Кейн начал вслух читать первую главу его романа, Майкл опустил руку на кровать рядом с собой. Пистолет был теперь всего в нескольких дюймах.

ПЯТАЯ АВЕНЮ

Роман Майкла Арчера

ПЕРВАЯ НЕДЕЛЯ

Глава 1

Июль

Нью-Йорк

Бомбы, заложенные над Пятой авеню, на крыше здания «Редман Интернэйшнл», взорвутся еще только через пять минут.

А сейчас стеклянные стены небоскреба отражают утренний автомобильный поток, непрерывный и плотный, и кажется, что здание само по себе находится в движении.

На установленных посередине фасада лесах несколько мужчин и женщин закрепляли ослепительно-красное бархатное полотнище, которое вскоре закроет собой шестнадцать из семидесяти девяти этажей небоскреба «Редман Интернэйшнл». Выше их, на крыше, бригада осветителей перетаскивали прожектора для установки их в десяти заранее намеченных точках. А внутри здания пятьдесят квалифицированных декораторов были заняты тем, что превращали вестибюль в празднично украшенный зал для приема.

Селина Редман, отвечающая за организацию намеченного торжества, стояла, скрестив руки, перед фасадом здания, окруженная потоком пешеходов, идущих мимо нее по тротуару. Некоторые, подняв головы, рассматривали багряное полотнище; другие, остановившись, с удивлением смотрели на нее. А она старалась не замечать их, пыталась всецело сосредоточиться на работе и стать как бы частью коллектива исполнителей, но это было нелегко: ведь именно сегодня утром и ее лицо, и небоскреб, возле которого она стояла, появились на первых полосах всех ведущих газет Нью-Йорка.

Кейн читал, а Майкл не спускал глаз с мужчины, расположившегося перед дверью. Он видел, что его внимание сосредоточено на Кейне, но все равно опасался совать руку под матрас.

Но его поза была неудобной: масса его тела спрессовала вместе матрас и раму кровати. Арчер слегка повернулся, стараясь не привлекать к себе внимания, и переместил вес тела на бедро. Матрас приподнялся примерно на дюйм, и это дало ему возможность сунуть туда руку. Он нащупал холодную рукоятку пистолета, пальцы сжали ее. Подняв взгляд на Кейна, писатель увидел, что тот все еще не отрывает глаз от рукописи, и понял, что если он решил исполнить задуманное, то действовать надо сейчас. В тот самый момент, когда он, сжав рукоять пистолета, приготовился вытащить его из-под матраса, Кейн закончил чтение первой главы и посмотрел на Майкла.

– Что это? – спросил он. – Документальная проза?

На мгновение Майкл потерял способность и двигаться, и говорить. Кейн стоял наискось от него, и расстояние между ними было не больше фута. Ни Кейн, ни мужчина перед дверью не могли проследить, где находится его рука. Майкл слегка подался вперед и в это же время потянул пистолет ближе. Кровать заскрипела. Арчер мгновенно покрылся потом.

– Можно и так сказать, – ответил он.

– Но здесь же сказано, что это роман. Ну а если так, то как же ты мог использовать подлинные имена? Эти события и эти места действия?

Майкл пожал плечами. Пистолет, оставаясь невидимым, давил на бедро.

– Эту проблему пусть решают мои юристы. Если дело дойдет до этого, я могу взять псевдоним.

– Ну это же стыдоба, – покачал головой Кейн. – Держу пари, книжка получится что надо.

Майкл прижал бедро к пистолету. А будет ли?

– И я держу пари, ты здорово наваришься на этом – возможно, даже тебе хватит денег, чтобы рассчитаться с Сантьяго, – Кейн посмотрел на Майкла. – Ты так все и задумал? Эти главы для письма-предложения, верно? Последнее усилие заплатить долг Сантьяго? Я ведь не дурак, мистер Арчер, и тебя я вижу насквозь. Страх в твоих глазах едва-едва прикрывает ненависть, которую ты испытываешь ко мне. Но я и это понимаю. Я держу в руках часы, потраченные тобою на эту тяжелую работу. Если я уничтожу это и если ты не сможешь расплатиться с Сантьяго, он снова наймет меня, и я вернусь сюда через неделю, чтобы завершить работу, которую мне следовало бы закончить сегодня.

Убийца в раздумье посмотрел на рукопись.

– А ведь ты знаешь, мне бы пригодились деньги. В Ницце есть небольшая вилла, где было бы здорово проводить зиму.

Майкл, не двигаясь, наблюдал за тем, как Кейн держит листы рукописи над металлической мусорной корзиной, стоящей возле его ног. Через несколько мгновений он бросил листы в корзину. Они упали со звуком, похожим на торопливый взмах птичьих крыльев.

Прежде чем до Майкла дошло, что происходит, Кейн сунул руку в карман, вытащил коробок спичек, чиркнул одну о коробок и бросил ее в корзину. В первое мгновение Майкл подумал, что спичка погасла на лету, но бумаги в корзине, озарившись желтым, начали разгораться.

Майкл понял, что время действовать наступило.

Он вскочил на ноги, выхватил пистолет и направил его на удивленного Этана Кейна. Бросив взгляд на человека, стоявшего у двери, он увидел, что тот уже вытащил свое оружие и направил прямо на него.

– Стреляй, но я тоже выстрелю, – предупредил Майкл. Повернувшись к Кейну, он приказал: – Погаси огонь. Сейчас же.

Кейн отошел от корзины, его руки были опущены по бокам, пламя отражалось в стеклах его очков.

– Нет, – сказал он.

– Гаси! – не своим голосом закричал Майкл.

– Нет.

А огонь в корзине разгорался сильнее. Времени у Майкла было в обрез. Он поддал ногой металлическую корзину, пытаясь опрокинуть ее и затоптать огонь, но корзина покатилась по полу, как светящаяся комета, и остановилась с металлическим клацаньем у раскрытого окна, занавески которого раздувались ветром.

И вдруг яркая оранжевая вспышка – загорелись занавески. Поток свежего воздуха, проникающего в комнату, разжег огонь, словно кто-то плеснул туда горючего. Пламя взревело и рванулось вверх. Оно пожирало сухую дешевую ткань и с удивительной скоростью стремилось вверх, не останавливаясь ни на секунду.

Карабкаясь по стенам и охватывая потолок, огонь разгорался все сильнее, разрушая все, что попадалось ему на пути. Майкл повернулся к Кейну, а тот с горькой усмешкой смотрел на него пронзительным и решительный взглядом. Клочки горящих обоев и тучи искр, летящих с потолка, кружили вокруг него. Жара и дым становились непереносимыми.

Майкл поднял пистолет на уровень его головы, взвел курок и тут же услышал точно такой же звук, донесшийся до него с другого конца комнаты. Он понял, что стоит ему спустить курок, как его собственной жизни тут же придет конец. Правда, после всего того, что он испытал, такой исход уже не казался ему чем-то ужасным.

– У тебя кишка тонка для таких дел, согласен? – спросил Кейн.

Глаза у Майкла стали влажными. Он не знал отчего: может быть, дело было в заполнившем комнату дыме, а может быть, в том, что он смотрел в глаза собственной смерти. А любил ли отец его по-настоящему, пронеслось у него в голове. Но тут же он понял, что это не имеет никакого значения.

Он спустил курок.

Два выстрела прогремели одновременно.

Лицо Кейна мгновенно залилось кровью, и он рухнул на пол, словно сбитая шаром кегля. Майкл свалился на колени и медленно осел на бок. Он лежал на полу. Его дыхание становилось все медленнее, жар от огня еще согревал его уже побледневшее лицо. Он знал, что умирает. В комнате было светло от пожара, но глаза Майкла уже не видели этого.

Дышать становилось все труднее.

Он с трудом сделал несколько последних вдохов и мысленно проклял своего отца, послав его в ад.

Он словно плыл сейчас в пространстве, поднимаясь вверх, постепенно отделяясь от своего тела. Он видел лицо матери, но ее голоса не слышал.

Арчер увидел перед собой вспышку яркого света, и на него навалилась кошмарная тьма.

Глава 25

– Сегодня вечером будет небольшая вечеринка, – сообщила Селина, заглядывая в полуоткрытую дверь офиса Джека Дугласа в «Редман Интернэйшнл». – В честь сразу двух событий. Во-первых, графиня Кастеллани завершила свой благотворительный марафон по сбору средств на исследование ВИЧ. Во-вторых, надо отметить недавнюю находку двенадцати рисунков Моне на чердаке одного из известных парижских борделей. Кстати, я знаю, что вам совершенно не по вкусу подобные мероприятия, но мы проведем его на яхте Анастассиоса Фондараса, а это как-никак самая большая в мире частная яхта. Может, хоть это привлечет ваш интерес? А если да, то не откажетесь ли быть моим спутником?

Джек улыбнулся.

– Вы только что упомянули графиню Кастеллани?

– Да, именно так.

– Скажите, а это реальная личность или некий персонаж из реалити-шоу?

– Я, право, не знаю, как ответить на этот вопрос – в некотором смысле она реальная личность. И она очень мила, хотя иногда понять ее бывает очень сложно.

Джек издал звук, похожий на стон.

– Как раз то, что нужно для совершения благого дела.

– Не могу спорить.

– И вам понравится Анастассиос.

– Что это за имена?

– Они интернациональная пара.

– О, – удивился Джек. – Ну а я лицо американского происхождения.

– Они хорошие люди. Просто с титулами.

– И сколько они заплатили за свои титулы?

– Все зависит от способа оплаты. Вы хотите заплатить за титул наличными или как-либо иначе?

– Давайте не углубляться в это.

Селина улыбнулась.

– Я понимаю, это звучит нелепо, но делать нечего. Я сама не хочу идти, но у меня нет выбора.

Джек Дуглас сидел за письменным столом, где работал Эрик, положив скрещенные ноги на столешницу из сверкающего полированного дерева. Его окружали стаканчики из-под кофе и документы, связанные с присоединением «УэстТекс».

– Если я пойду, смогу ли я снова попросить смокинг вашего отца?

– Только в том случае, если ваша машина сломается во время дождя.

– Тогда мне остается лишь молиться, чтобы произошло и то, и другое, – ответил он. – Все, что у меня есть, находится в чистке, – сняв ноги со стола, Джек встал. – Могу я спросить вас кое о чем?

– Разумеется.

– Если вы с таким отвращением относитесь к этим мероприятиям, то зачем ходите на них?

– Чтобы порадовать отца, – проговорила Селина, заходя в комнату. – К тому же это своего рода особый бизнес. Он не устает повторять, что никогда не знаешь, где и когда заключишь сделку. А мероприятия такого рода просто созданы для сделок.

– Ясно, – понимающе кивнул Джек. – Но что-то подсказывает мне, что вы хотите от жизни большего, чем просто заключать сделки.

Наступила пауза, во время которой он устремил взгляд в окно. Городской шум и движение транспорта в центре города были слышны даже на такой высоте.

– Вам когда-либо доводилось прыгать с тарзанкой? – вдруг спросил он.

– Простите, не поняла?

– Прыгать с тарзанкой. Не говорите, что никогда об этом не слышали… Вы обвязываете свои лодыжки прочным эластичным тросом, а затем ныряете с моста или со скалы в воду – в реку или в какой-то поток. Это что-то! Как раз в тот момент, когда вы думаете, что вот-вот войдете в воду, эластичный трос замедляет ваш полет, и вы не долетаете до воды, а взлетаете вверх, а потом снова начинается падение.

Селина смотрела на него, не скрывая удивления.

– Вы этим занимаетесь?

– И затяжными прыжками с парашютом тоже.

– Так вы что, Индиана Джонс?

– Я думаю, что больше похож на Джейсона Борна.

– Ушам своим не верю.

– Просто я люблю жизнь.

– Звучит как верный способ уйти из нее.

– Да ну что вы, – отмахнулся Джек. – Это абсолютно безопасно. А как же ваше желание испытать приключение? Послушайте, что я вам скажу! Я пойду на эту вечеринку сегодня, если вы завтра составите мне компанию и прыгнете вместе со мной. В северной части штата Нью-Йорк есть такое место. Туда я езжу с друзьями. Отличное спокойное место. Кругом только деревья, птицы и комары – и никаких офисов, бумаг и разговоров о поглощении компаний. Могу дать гарантию, что после такого прыжка вы уже никогда не посмотрите на жизнь прежними глазами. Ну так как, вы со мной?

Увидев в глазах Джека азарт и вызов, Селина кивнула.

– С вами. Но уговор: прыгаем с завязанными глазами.

Джек рассмеялся.

– Леди, вас не переиграть.

Вернувшись в свой кабинет, Селина увидела отца, сидевшего возле ее письменного стола со сложенными на груди руками и, по всей вероятности, дожидавшегося ее.

– Я только что говорил по телефону с Тедом Фростманом, – сообщил он.

Селина остановилась в дверном проеме. Они уже несколько дней ждали от него вестей.

– И что? – спросила она и замерла в ожидании ответа.

– Они с нами, – ответил отец. – Несколько минут назад позвонил Тед и сказал, что Чейз проработал вопрос со всей тщательностью и что люди, от которых зависит принятие решения, просто в восторге. Они не против поддержать нас.

Селина почувствовала внезапное облегчение, словно с плеч свалился многопудовый камень. Они решились практически в самый последний момент. В течение недели точная дата выдвижения ВМС США в Персидский залив станет известна широкой публике. Если к этой дате компания «УэстТекс» не будет принадлежать им, сделка с Ираном провалится, и всю операцию придется сворачивать. А это чревато миллиардными убытками.

Подойдя к своему столу, она опустилась в кресло.

– Расскажи мне все, что тебе известно. Мы получили заключение от Чейза?

Джордж поднялся и начал ходить по комнате. Казалось, что энергия волнами исходит от него.

– Пока нет. Сначала они хотят обсудить размер платы за услуги, ознакомиться с нашими принципами менеджмента, возможностью привлечения сторонних инвесторов и так далее.

– Как они воспринимают наши отношения с Ираном?

– Это как раз и есть камень преткновения, – вздохнул Джордж. – Здесь нас могут ждать самые большие сюрпризы. Некоторые считают эту сделку не слишком надежной. А кое-кто выступает откровенно против.

Сложившаяся ситуация была понятна Селине. Даже ее беспокоило то, что отец заключил с Ираном лишь устное соглашение. Ее не покидала тревожная мысль о том, что случится, если в тот самый день, когда «УэстТекс» станет их компанией, Иран вдруг решит пойти на попятную. Тогда мы потеряем все, думала она.

– Правда, есть и хорошая для нас новость. Они уверены, что я никогда не рискну компанией «Редман Интернэйшнл», если не буду уверен, что намеченная сделка выгорит целиком и полностью. Сегодня я встречаюсь с Тедом и несколькими членами совета Чейза.

– Хочешь, чтобы я присутствовала?

– Наверное, нет, – помедлив, ответил Джордж. – У тебя и здесь хватит работы.

Селина посмотрела на груды папок, громоздившихся на ее столе; на отчеты, которые она еще не прочла. «Да, – подумала она, – есть что-то, о чем мне лучше пока не знать».

– Я расскажу тебе обо всем позже, – сказал отец. – А ты пойдешь на вечеринку к Фондарасам?

– Джек идет со мной.

Джордж приподнял бровь.

– В самом деле?.. – спросил он.

– Папа, это не то, что ты думаешь. Мы просто коллеги.

– Разумеется.

– Мне просто не хотелось идти туда одной.

– А кому захочется?

Они замолчали. Пауза затягивалась.

– А он ничего, согласен? – спросила Селина.

Вместо ответа Джордж посмотрел на дочь озорным взглядом и направился к двери.

– Дождись меня, – попросил он. – Мне надо поговорить с матерью.

Облака, двигаясь по небу с запада, закрывали небо, когда Селина и Джек, выйдя из лимузина, пошли вверх по наклонному причалу, где была пришвартована «Кристальная принцесса». Джек был в черном смокинге, Селина в простом белом вечернем платье. Прохладный речной бриз рассеял в воздухе чуть заметный запах соли, столь же слабо различимый, как и приглушенные звуки оркестра.

Команды репортеров собрались по обе стороны красной ковровой дорожки, расстеленной по причалу. Поднимались и вспыхивали камеры, тянулись руки с микрофонами, папарацци окликали по имени каждого проходящего.

– Вы потрясающе выглядите, Селина. Прошу вас, развернитесь чуточку ко мне.

– Говорят, вы скоро отправляетесь в Иран. На какой стадии находится процесс поглощения «УэстТекс» в данный момент?

– Можете вы хотя бы сообщить нам свое отношение к тому, что произошло с Эриком Паркером?

Этот вопрос достал ее. Селина, сжав руку Джека, изобразила на лице улыбку, а он сам в этот момент передавал дворецкому приглашение Селины Редман с сопровождающим ее лицом.

Стоило им оказаться среди гостей, как она сразу почувствовала на себе многочисленные взгляды. Селина не однажды слышала упоминание имени Эрика Паркера, и хотя пыталась не показывать вида, что это ее тревожит, ей это не удавалось. Она уже начала сожалеть о том, что вообще согласилась присутствовать на этой вечеринке, когда дворецкий провел их в первый ряд, на место, куда становились те, кого представляли гостям, и громко огласил их имена.

Хозяин яхты, Анастассиос Фондарас, греческий судовладелец-магнат и мультимиллиардер, заметив приближающихся к нему Селину с Джеком, протянул к ней руки.

– Селина! – воскликнул он, заключая ее в объятия. – Сколько же мы не виделись? Год? Два?

Вспыхнула камера, когда Фондарас поцеловал девушку в щеки.

– Я думаю, два, – проговорила Селина. Она отступила назад и сейчас находилась на расстоянии вытянутой руки от судовладельца. – Я никогда не видела вас таким загорелым. Уход от дел пошел вам на пользу, Анастассиос.

– Уход от дел? – произнес Фондарас, недоуменно пожимая плечами. – Уход от дел – это термин, означающий, что я могу позволить себе поспать утром лишний час и не испытывать чувства вины по этому поводу. Уж не думаете ли вы, что я отказался от управления своим флотом только потому, что перешел в золотую эпоху, начинающуюся с шестидесятипятилетнего возраста?

– Ну что вы, я и подумать об этом не могла.

– Ваши родители где-то поблизости, – сообщил Фондарас, оглядывая палубу. – Сколько лет я их не видел. А они в прекрасной форме. Ваша мать после каждой нашей встречи выглядит все лучше и лучше. – Когда его глаза снова остановились на Селине, в глубине их она заметила какую-то непонятную черноту. – Ходят слухи, что ваш отец хочет заняться судоходным бизнесом.

«Пожалуй, это больше, чем слухи, – подумала Селина. – И ты наверняка уже знаешь подробности».

Она кивнула, чувствуя отвращение к тому, что и здесь ей необходимо быть осторожной и просчитывать каждый шаг. Хотя Фондарас и дружил с ее семьей, он был хитрецом, и, когда дело доходило до обсуждения бизнеса, она никогда не доверяла ему.

– Нелегкий бизнес, – посочувствовал Анастассиос. – У вас множество конкурентов, включая и меня.

– Я думаю, есть немало дел, которыми можно заняться, вы согласны?

– Не знаю, не знаю. Лично мне их всегда не хватает.

– Мир ведь велик, Анастассиос.

– Пока в нем я, он не так уж и велик.

– Я могу обещать, что «УэстТекс» не будет помехой вашему бизнесу.

– Не смешите меня. Ну как, скажите, вы можете обещать мне это?

– Вы это скоро увидите.

– Предпочел бы убедиться в этом сейчас.

– Сейчас это невозможно.

Наступило неловкое молчание. Селина старалась выдержать направленный на нее пристальный взгляд Фондараса.

– Я не люблю играть в игры, Селина.

– Но это же бизнес, Анастассиос. Мы занимаемся этим только ради выигрыша. Я вас очень уважаю. Вы знаете, что ни отец, ни я не играем в игры.

– Кроме тех, в которые вы выигрывали.

Она не ответила.

Анастассиос пожал плечами, показывая, что этот разговор для него практически ничего не значил. Его глаза по-прежнему пронзали все вокруг тем же жестким и напряженным взглядом.

– Я лишь надеюсь на то, что никто не осмелится сунуть свой нос в ваш бизнес, – сказал он.

Я тоже, подумала Селина и повернулась к Джеку.

– Ой, простите, – обратилась она к Фондарасу. – Куда делось мое воспитание? Это мой друг, Джек Дуглас.

Фондарас кивнул Джеку.

– Я читал о вас, – сказал он. – Вы ведь тот самый джентльмен, который несколько недель назад продал ценных бумаг на 500 миллионов долларов, верно? Вы заслужили у Моргана репутацию БКЧ? Я даже подумывал о том, чтобы нанять вас к себе на работу, но Редман опередил меня. – Он повернулся к Селине: – Давайте надеяться на то, что это не войдет в привычку. Кстати, кто-нибудь из вас знаком с моей хорошей подругой леди Алексой Йонеско из Испании?

Леди Алекса Йонеско из Испании оказалась высокой женщиной с подвижными чертами лица и волосами, уложенными назад в высокую прическу. Черные глаза светились любопытством и умом, губы были неестественно полными – похоже, косметолог немного перебрал с инъекциями. Селина, вспомнив свой разговор с Джеком, готова была держать пари на то, что ее титул – в отличие от бриллиантового ожерелья, серег и браслетов, блиставших на ее шее, ушах и запястьях, – был фальшивым.

Во время непринужденного светского разговора она никак не могла отогнать от себя мысль о том, имеет ли эта женщина, одетая в роскошное красное платье, хоть малейший шанс связать свою судьбу с Фондарасом, мужчиной как минимум на тридцать пять лет ее старше. Дважды разведенный и единожды овдовевший, Анастассиос Фондарас считался одним из самых выгодных женихов в мире. И это он знал.

– Я считаю вас замечательным человеком, – сказала леди Йонеско.

Она произнесла «замечательным человеком» так, словно эти слова были для нее чем-то похожим на резиновую ленту, растянув которую она могла обхватить ею кого угодно.

Селина пожала протянутую ей руку. Женщина еще немного пощебетала.

«А я считаю, – подумала Селина, – что на сегодня тебе уже хватит прикладываться к алкоголю», – но вслух произнесла:

– Вы очень добры.

– А вы когда-нибудь бывали в Турции осенью?

– Бывала, но только весной.

– Осень там бесподобна. Это надо видеть. Осень там – это новая весна. Вы должны приехать. Обещайте, что вы приедете. У меня там есть небольшой коттедж – пятьдесят комнат, их окна смотрят на океан; пятнадцать слуг, три бассейна, потрясающий сад… – Алекса посмотрела на Джека. – Любые комнаты к вашим услугам.

– Конечно, – согласилась Селина. – Давайте как-нибудь поужинаем вместе и посмотрим на календари.

– К сожалению, это не для меня, – со вздохом произнесла леди Йонеско. – Мой помощник заносит для меня все сведения на эти маленькие айпады, думая, что с их помощью он сможет организовать мою жизнь. Но он все еще не знает, что я за человек. Он до сих пор еще не понял, что в мире, в котором мы живем, не существует никакого порядка. Он полагает, что мою жизнь можно сжимать, упорядочивать, укладывать, пока она не станет чем-то ярким, гладким и скользким. И чем дальше, тем хуже. – Алекса откинула назад голову и квакающим голосом произнесла два слова: – Технология! Боже!

Пытаясь сдержать ее пыл, Анастассиос положил ладонь ей на спину.

– Анастассиос, – томно произнесла она, закинув голову и устремив глаза в потолок. – Этот подсвечник. Я никогда прежде его не замечала. Какое великолепие!

– Это Лалик.

– Потрясающе!

– Как ты насчет того, чтобы выпить? – спросил Джек Селину, посмотрев при этом на леди Йонеско, он добавил: – Мы только что из города, и, должен сказать, немного выпить нам просто необходимо.

– Попробуйте шампанское, – посоветовала леди Йонеско. – Оно божественно. И попробуйте коктейль «Манхэттен». Господи, как он мне нравится. Он такой старомодный! И такой современный! Такой вечный!

Селина поцеловала Анастассиоса в обе щеки, затем точно так же расцеловалась с леди Йонеско, сопровождавшую поцелуи громкими криками: «Турция! Осень! Обед!»

Когда они, расставшись с этой парой, скрылись в толпе, Селина сказала:

– Ты отлично держался.

– Да я практически и слова-то не сказал. А вот ты произвела впечатление. Что касается этой женщины – она вообще не пойми кто, а вот мужчина – совершенно явный сукин сын.

– Он намного хуже, – с печалью в голосе произнесла Селина, держась за Джека и опасаясь потерять его в потоке внезапно захлестнувшей их волны знаменитостей и потомственных денежных аристократов, устремившихся к бару. Тот уже осадили люди, озабоченные только тем, как бы поскорее забыть давление, которое оказывает на них мир, где они обитают.

Пока Джек заказывал напитки, Селина наблюдала за теми, кто уже сидел за полированной барной стойкой.

Первым, кого она заметила, был человек, которого она меньше всего рассчитывала встретить на этом приеме, – Луис Райан. Селина вспомнила, что Райан, который был исключен из общества за отказ жертвовать деньги, однажды выступил в газете со следующим заявлением: «Мама говорила мне, что благотворительность начинается с дома. Если она права, то могу сказать: у меня есть восемь домов, на которые и идут мои деньги».

Она наблюдала за Райаном и старалась понять, почему он получил приглашение на это мероприятие, ведь деньги, собранные на нем, определенно будут использованы на борьбу с ВИЧ – болезнью, на время забытой благотворительными обществами, но теперь снова входящей в моду. Стоя в одиночестве перед оркестром из двадцати четырех музыкантов, он потягивал шампанское из бокала и наблюдал за гостями – за тем, как они веселятся, обнимаются и подшучивают друг над другом.

Интересно, мелькнула мысль у Селины, видел ли Райана ее отец?

Она повернулась и стала искать глазами Джорджа, но встретилась лицом к лицу с Дайаной Крейн, которая стояла рядом с ней, спиной к бару и держала в руке бокал пенящегося шампанского. Адвокат сделала шаг вперед.

– Привет, Селина.

Селина ответила кивком головы. Она обратила внимание на заживающий кровоподтек вокруг глаза Дайаны, на тщательно запудренную царапину на лбу и не могла не ужаснуться тому, что ей и Эрику пришлось испытать в тот вечер, когда на них было совершено нападение.

– У тебя удивительно красивое ожерелье, – сказала Селина.

Дайана протянула руку к шее и кончиками пальцев ощупала бриллианты, рубины и сапфиры на несколько сотен карат.

– Спасибо. – Она благодарным взглядом посмотрела на Селину и добавила: – Это подарок Эрика.

Это было сказано просто, без издевки и задней мысли, и Селина сразу почувствовала жалость и сочувствие к Дайане, но отнюдь не злость. Ее мучил вопрос, как такая интеллигентная женщина может опуститься до того, чтобы связаться с таким человеком, как Эрик. И тут она вспомнила о себе. А почему нет? Ведь я-то связалась.

Она решила, что, по крайней мере, должна хотя бы предостеречь Дайану.

– Я помню, как Эрик покупал его мне, – сказала Селина. – Мы были в Милане, во время отпуска, и я была просто поражена размером и чистотой камней. Ты же видишь, что все камни чистой воды, верно?

Дайана не смогла ответить сразу. Она сжимала пальцами камни ожерелья, больно впивавшиеся в ее кожу.

– Так Эрик купил его вам? – спросила она.

Селина утвердительно кивнула.

– Три года назад, если я не ошибаюсь. Я вернула его вместе с другими подобными вещами, когда мы расстались. Я считаю, что на тебе оно смотрится намного лучше. Сапфиры очень подходят к твоим голубым глазам.

Дайана отошла от нее, а Селина, глядя ей вслед, почувствовала себя виноватой.

– Я должна была сделать это, – твердо произнесла она. – Он подарил ей это ожерелье, а она, глупая, думает, что он купил его для нее. Вот же скотина.

– Кто это скотина?

Селина положила свою руку на руку Джека. Интересно, сколько времени он стоял за ее спиной, и еще более интересно, что ему удалось услышать.

– Это неважно, – отмахнулась она, принимая от него принесенное шампанское. Она отпила глоток и поразилась: это было не шампанское. Это было пиво.

– Ну это уже чересчур, – только и могла произнести она.

– А ты бы хотела пить прямо из банки?

– Так мы же уже пили из банки. Почему и сейчас не выпить так же?

– Отличная мысль, – улыбнулся Джек. – В следующий раз я закажу упаковку из шести банок.

– Только не забудь, – шутливо заметила Селина и, подавшись внезапному импульсу, потянулась к нему и поцеловала его в щеку. – Ты знаешь, чего мне хочется и прямо сейчас?

Джек в недоумении покачал головой.

– Я хочу потанцевать с тобой, пока эта плавучая махина не отчалит. Ну а как ты?

Они танцевали. Сперва медленно: рука Джека нежно обнимала ее, щека Селины прижималась к его щеке – каждый чувствовал тело партнера. Другие пары, возникшие на яхте Анастассиоса из окружающего мира, кружились вокруг них: одни смеялись, другие разговаривали, но все были в восторге от оркестра.

Селина чувствовала, что люди, сидящие за близкими к танцполу столиками, наблюдают за ними, но старалась не обращать на это внимания. Она была счастлива быть здесь с Джеком. Она была рада, что он появился в ее жизни.

– А это не Гарольд Бейнс? Вот там, в отдалении? – спросил Джек.

Селина посмотрела туда, куда он указал взглядом. Да, это был Гарольд. Облокотившись спиной о перила и держа в руке бокал, старик беседовал с Луисом Райаном. Она утвердительно кивнула, удивленная тем, что видит этих двух людей вместе.

– Интересно, о чем он может спорить с Райаном?

– А с чего ты решил, что они спорят?

– Только что Гарольд говорил с ним на повышенных тонах, – объяснил Джек. – Я отчетливо слышал это. И кстати, взгляни на лицо Райана – оно красное, как платье той женщины. Они явно спорят.

Музыка зазвучала мягче, темп ее замедлился, и Джек привлек Селину ближе к себе. Она отвела взгляд от Гарольда, который как раз в это мгновение резким и решительным шагом отошел прочь от Луиса Райана. Она прижалась щекой к щеке Джека, пахнувшей одеколоном, и почувствовала теплоту его тела, проникавшую через одежду.

Интересно, подумала она, чувствует ли он что-то подобное? Интересно, думает ли он о ней так же часто, как она думает о нем? Интересно, тянет ли его к ней так же, как ее к нему?

Постепенно Селина как бы начала растворяться в нем и в танце. Он все еще разговаривал с ней. Его голос перекрывал шум поднятой волны и мягкий гул моторов отчаливавшей от пристани яхты. Она слышала слова Джека о яхте и о гостях, о сгущающихся штормовых облаках, об угрозе дождя, но уловить смысл всего сказанного она не могла. Селине казалось, будто они были сейчас где-то в другом мире.

– Я тебе надоел? – спросил Джек после короткой паузы. Они танцевали уже почти двадцать минут. – Что-нибудь не так?

Окинув голову назад, Селина посмотрела на него. Она поняла, что он спросил ее о чем-то, но о чем, она не расслышала, и почувствовала себя слегка смущенной.

– Нет. Я… просто мысленно я была где-то в другом месте. Прости.

Джек не был дураком. Подавшись вперед, он поцеловал ее в губы. Селина ответила на его поцелуй, уловив словно сквозь сон любопытный шепот, пронесшийся в этот момент по окружавшей их толпе. Что будет дальше, было ясно и без вопросов.

– Пойдем, – сказал он, беря ее за руку.

Они дошли до лестницы, ведущей в нижнюю часть судна, и, спустившись по ней, прошли по узкому проходу до его конца. Повернув и выйдя в более широкий проход, они начали поиски отдельной каюты. Селине казалось, что она никогда в жизни не хотела ни одного мужчины так сильно, как сейчас.

Внезапно ей пришло в голову, что он будет лишь вторым ее мужчиной, и эта мысль придала ей энергии.

Они остановились перед одной из дверей в конце коридора. Джек открыл ее и вошел внутрь. В центре каюты примерно в одном футе от большой, стоящей на четырех столбиках кровати с пологом сидел совершенно нагой мужчина. Это был Гарольд Бейнс. Резиновый жгут туго перетягивал раздувшуюся мышцу его левого предплечья, игла от шприца торчала в складке кожи.

Позади него сидел молодой парень, его ноги обвивали худую талию Гарольда. Форменный костюм официанта был в беспорядке разбросан по полу.

В какой-то момент их взгляды встретились, и лицо Гарольда исказилось от ужаса. Джек быстро, не дав Селине разглядеть то, что там творилось, закрыл дверь.

– В чем дело? – спросила она.

– Ни в чем, – поспешно ответил он.

Селина подошла к двери. Джек, схватив ее за руку, потянул за собой. Он поцеловал ее в лоб, затем в губы.

– Мы слишком спешим, – прошептал он ей на ухо. – Если нас кто-нибудь здесь застукает, нам наверняка придется пожалеть об этом. Здесь и сейчас не время и не место. Давай подождем.

– Это что, шутка? – прошептала Элизабет Редман на ухо мужу. – Он не может сидеть здесь, на этом месте. За нашим столиком. Анастассиос отлично все знает. Он никогда не допустил бы такого.

– Ни в чем нельзя быть уверенным, – ответил Джордж, отворачиваясь от Луиса Райана, расположившегося напротив них. – Анастассиос знает, что я решил купить «УэстТекс». Он знает, что у меня могут быть конкуренты. Он действует исходя из этого.

– Все равно я не верю своим глазам. Этому человеку здесь не место. Каким боком находка двенадцати полотен Моне касается Луиса Райана? Какое ему дело до ситуации с ВИЧ и СПИДом? Ты только взгляни на него, – она заговорила более тихим голосом. – Сидит здесь, улыбается, как будто не видит нас в упор. У него такой вид, словно он забыл, что нам пришлось пережить из-за него. Эта клевета, будто ты убил его жену… Сумасшедший дом!

Джордж сжал руку жены. Ему потребовалось усилие, чтобы развеять всплывший из памяти образ Энн Райан.

– Послушай, – негромко произнес он. – Мы ведь так давно с ним не сталкивались. Такая встреча должна была когда-нибудь произойти. Давай не обращать на него внимания и наслаждаться обществом друг друга?

– Мне пришла в голову более удачная мысль. Почему бы нам попросту не отбыть отсюда?

– Да потому, что мы на корабле, а корабль на середине Гудзона. Мы не можем никуда отбыть.

– Да ну что ты, Джордж. Где-то на этом плавучем острове должен быть вертолет. Мы можем сказать Анастассиосу, что у нас неотложное дело, – Элизабет осмотрелась вокруг. Все либо сидели за столами и ужинали, либо готовились к нему приступить. Воздух был наполнен гулом голосов. – Кстати, а где сидит Селина? Может быть, они с Джеком согласятся поменяться с нами столиками?

– Селину я не вижу.

– А я не видела Гарольда. Вообще не видела. Ты только посмотри на несчастную Хелен: вон она, сидит в одиночестве, вынуждена говорить с этой ужасной Мэми Фитцберген и слушать ее идиотский рассказ о том, как окропления святой водой вернули ее в юность. Ты не думаешь, что Гарольд мог бы относиться к ней более внимательно?

– С Гарольдом что-то не то, – задумчиво произнес Джордж. – Последнее время он выглядит каким-то рассеянным. Он не совсем в себе. Я поговорю с ним, как только увижу, и постараюсь выяснить, что с ним не так.

– А когда ты соберешься это сделать, – обратился к нему Луис Райан, сидевший за другой половиной стола, – не забудь передать ему мою благодарность.

Его реплика прозвучала для супругов Редман так, как будто в их столик со всей силы воткнули кинжал. Молчание воцарилось и за столом, за которым сидели Редманы, и за окружавшими их столиками – разговоры прекратились, и все приготовились слушать.

Элизабет и Джордж разом повернулись к Райану. По веселому выражению его лица было понятно, что он уже давно прислушивается к тому, о чем они говорили.

– Что ты хочешь этим сказать, Луис? – спросил его Джордж.

Луис, опустив подбородок, посмотрел на него поверх очков.

– Я хотел бы изложить это в простых терминах, Джордж, но, к сожалению, не могу. Это значит, что я хотел бы, чтобы вы передали Гарольду мои благодарности.

Джордж сделал вид, что не заметил сарказма в словах Луиса, и без задней мысли спросил:

– А за что?

– За то, что он подыскал мне управляющего для нового отеля.

Джордж внутренне почувствовал, что в этой словесной перепалке потерпел поражение, но постарался сохранить спокойствие, хотя внутри у него все клокотало от негодования. Как его лучший друг мог говорить с этим человеком?

– Раз вы с Гарольдом находите удовольствие в беседе, мне остается лишь порадоваться за вас.

– В действительности у нас была деловая встреча, – поправил его Луис. – Кроме него, мне некому было поручить это дело, но я был более чем доволен его выбором, – Райан улыбнулся. – Разумеется, я, по идее, должен был бы поблагодарить еще и вас с Элизабет. Не постарайся вы в свое время, эта молодая женщина, на которую Гарольд обратил мое внимание, сегодня бы не существовала.

Джорджу уже начала надоедать эта, казавшаяся ему пустой, беседа.

– Может быть, нам стоит поговорить об этом позже? – спросил он. – Или в другой раз? – Взяв в руку бокал шампанского, он сделал им жест в сторону Луиса и залпом его осушил. – Для меня все разговоры о бизнесе закончились уже несколько часов назад.

Но его предложение не было услышано.

Луис откинулся на спинку стула и сказал:

– Что поразило меня в этой юной женщине, так это то, как сильно она похожа на мою покойную жену. Ты же помнишь мою Энн, Джордж? Помнишь, какими длинными и черными были ее волосы? Какой темный загар бывал у нее летом? Какой красивой и настойчивой она была? Сколько в ней было живости? – Райан ненадолго замолчал. – По всей вероятности, ты не помнишь. Я представляю себе, что убийство человека и постоянное напоминание об этом должны стереть из памяти убийцы все, что связано с жертвой. А вот я ничего не забыл.

В этот момент к ним подскочил какой-то репортер. Луис, подавшись вперед на стуле, не сводил пристального взгляда с Джорджа. Камера в руках журналиста вспыхнула.

Элизабет Редман посмотрела на журналиста с такой ненавистью и так поспешно вскочила со стула, что он с треском упал спинкой на палубу.

В толпе нарастало возбуждение.

Неугомонный репортер сделал еще один снимок. Затем еще один.

Элизабет наклонилась, схватила стоявший на столе стакан с водой и бросила его в лицо Райана. Он этого не ожидал, но в ответ лишь рассмеялся.

Теперь все, не отрываясь, смотрели на них. Джордж, приподнявшись со стула, схватил Элизабет за руку, прежде чем она успела сделать еще хоть что-нибудь, о чем впоследствии пришлось бы пожалеть. Камеры в руках множества репортеров непрерывно вспыхивали.

– Ты отлично умеешь действовать на нервы, Райан, – проговорил он.

– Ты еще даже не подозреваешь, какой удар по нервам тебя ждет, – ответил Луис, вытирая мокрое лицо шелковой салфеткой. – Женщина, о которой я говорил, – это твоя дочь, Лиана. Я нанял ее управляющей моим новым отелем. На следующей неделе она приступает к работе.

Глава 26

В то время как родители и сестра ужинали на самой большой в мире частной яхте, Лиана стояла на углу Малберри-стрит[26] и Принс-авеню. Уже стемнело, накрапывал мелкий дождь, и шум оживленного двустороннего шоссе надоедливо действовал на уши.

С того времени, как она получила пистолет, прошло уже двенадцать часов. В течение этих двенадцати часов ее мозг был постоянно занят тем, что принимал решения, а затем отменял их. До того момента, когда этот человек выполнит назначенную им угрозу, оставалось тоже двенадцать часов.

Она осмотрелась вокруг.

Старые кирпичные дома стояли на границе квартала. Откуда-то издалека слышался женский плач, крики и стенания. Лиана не спускала глаз с мужчин, идущих по улице, и не сомневалась, что и они пристально наблюдают за ней. Хотя она прошла большой путь пешком от дома до этого места и не заметила за собой слежки, она была твердо уверена, что один из этих мужчин – непременно тот, кто прислал ей зловещий подарок.

Она вынула сотовый телефон из внутреннего кармана куртки, где лежал пистолет. Если по какой-то причине этот человек, приславший ей оружие, придет исполнить свою угрозу, она сама убьет его из его же подарка. Конечно, если ей повезет.

Она набрала номер, телефон запищал, и на линии раздались длинные гудки. Она замерла в ожидании ответа. Капли дождя текли по щекам, одежда насквозь промокла, холод пробирал до костей. Лиана не могла больше слышать плач и стенания женщины – ей казалось, что она слышит свой собственный голос. Какой-то мужчина, проходя мимо нее, замедлил шаги и изобразил на лице то, что когда-то в незапамятные времена можно было назвать улыбкой.

Лиана отвернулась. Она ощутила, как пистолет упирается ей в ребра, и почувствовала озноб.

Наконец, линия ожила – ей ответил женский голос. Лиана сразу его узнала и как только заговорила, то сразу поняла, что и женщина на другом конце линии узнала, кто с ней говорит. Однако девушка без колебаний попросила позвать к телефону человека, с которым ей надо было связаться раньше. Лиана была уверена, что он единственный, кто сейчас сможет ей помочь.

– Мне надо поговорить с Марио, – сказала Лиана его жене. – Скажите ему, что звонит Лиана Редман. Скажите ему, что это очень срочно.

На линии воцарилось молчание.

– Кто это звонил?

Люсия де Сикко с удивлением посмотрела на Марио, вошедшего на кухню из прихожей. Его волосы, лицо, кожаная куртка были покрыты каплями дождя. В руке была зажата галлоновая емкость с мороженым, за которым его послала жена.

– Я спрашиваю, кто звонил?

– Никто, – ответила она. – Кто-то позвонил и сразу же повесил трубку.

Она отошла от телефона, тщательно стирая с лица следы злости, которую она только что чувствовала. Люсия понимала, что, если она намерена удержать мужа при себе, ей нельзя проявлять ни малейшей злобы или ревности, полыхающей внутри, и делать вид, что женщины с именем Лиана Редман вообще не существует.

– Ты же знаешь, я не хочу, чтобы ты отвечала по телефону, – сказал Марио, снимая куртку и туфли. – Особенно после того, что произошло на прошлой неделе.

Буквально сразу перед Люсией возникло воспоминание о трех дюжинах черных роз, доставленных ей посыльным.

– Я не хочу говорить об этом.

– Ты не думаешь, что пришла пора поговорить об этом?

– Нет, не думаю.

Ступая босыми ногами по полу, она подошла к мужу и взяла у него мороженое. Многие годы она была женщиной с уверенной походкой, женщиной, сознающей свою красоту. Теперь от прежнего великолепия осталось немного. Супруга Марио отчетливо понимала, что она уже не та.

– Какое мороженое ты купил?

– Вересковое с хрустящими трубочками, – ответил Марио. – И не уходи от разговора. Нам надо договорить до конца.

Люсия перешла в центр кухни, достала две чашки из шкафа и серебряную ложку из ящика. Начав перекладывать мороженое из пластикового контейнера в чашки, она посмотрела на Марио, затем на телефон, стоявший на другом конце кухни. Марио пододвинул к себе стул и сел напротив жены. Чувствуя на себе его жесткий взгляд, она сказала:

– Послушай Марио, я ведь говорила с твоим отцом и твоими братьями. И они меня убедили в том, что то, что случилось на прошлой неделе, никогда больше не повторится.

– Но это повторилось.

Она сосредоточенно смотрела на мороженое.

– Ты получила предупреждение, Люсия. Кто-то хочет тебя убить, и нам надо поговорить об этом.

Она метнула в него злобный взгляд.

– А за что? Что я сделала? Нет, Марио, все это из-за того, что натворил ты или твоя распроклятая семейка. Как ты думаешь, как я могу себя чувствовать, если неделю назад меня предупредили о том, что могут убить из-за того, что я принадлежу к твоей семье?

– Такого никогда не будет…

– Да что ты? – перебила Люсия мужа. – И ты можешь это гарантировать? Ты можешь гарантировать, что и наши дети будут целы?

– Люсия, прошу тебя…

– Послушай, – перебила она. – Ты хотел поговорить об этом, так давай. Поговорим. Я хочу знать, что ты скажешь детям, когда они увидят свою мать убитую выстрелом в тот момент, когда она открывала окно, чтобы проветрить комнату. Как ты объяснишь им дырку, появившуюся в моем теле? Кровь на моем лице? Я боюсь смерти. А ведь ты меня даже ни разу не успокоил. Я лежу всю ночь в постели и думаю, когда я снова смогу выйти из дому, и понимаю, что никогда, потому что это будет означать для меня встречу со смертью.

Марио не успел ответить, потому что зазвонил телефон. Люсия спешно пошла к нему, но муж опередил ее.

– Не смей отвечать по телефону, – осадил он Люсию. – Забудь о том, что он существует.

Он протянул руку к трубке, не обращая внимания на жену, просящую его не отвечать. Но Марио уже сделал это; быстро закончив разговор, он повесил трубку и, посмотрев злобным взглядом на супругу, сказал:

– Ты соврала мне. Это Лиана звонила несколько минут назад. У нее большие неприятности. Она сообщила, что ты бросила трубку. Почему?

– Ты знаешь почему.

– Это не причина.

– Я твоя жена. И я не обязана вникать в причины, когда тебе звонит другая женщина, а уж особенно эта.

– Выброси эту чушь из башки, – теряя терпение, повысил голос Марио. – У нее беда.

Он потянулся за курткой и стал надевать ее, ногами нащупывая башмаки. Он весь кипел от злости на жену, но с ней он разберется позже. А вот Лиана действительно не может ждать.

– Куда ты направляешься, Марио?

– Я встречаюсь с ней в приюте на Принс-стрит.

– Нет, ты туда не пойдешь.

– Люсия…

– Я позвоню твоему отцу, – пригрозила она. – Я скажу ему, куда ты направляешься.

– Да делай что хочешь. Мой отец знает всю ситуацию. Он знает, что я хочу лишь помочь ей.

– Не думаю, что он останется при прежнем мнении, если я сама расскажу всю эту историю.

В комнате наступило молчание.

Марио смотрел на жену и думал, что все эти годы, которые он потратил на нее, все эти годы прошли безвозвратно и их никогда не вернуть назад.

– Как это понимать? – спросил он.

– А так и понимай. Я скажу ему, что ты спишь с ней, – бросила Люсия. – Я скажу, что застала тебя с ней в постели и что дети тоже это видели.

Марио шагнул к ней.

Люсия стояла неподвижно, как изваяние. В ее глазах был вызов, открытое неповиновение, против которых было бессильно любое увещевание или запугивание.

– Он верит мне больше, чем тебе. Если он поверит в то, что я скажу, то убьет ее. Он сам мне это говорил. Он убьет ее, Марио.

– И ты действительно это сделаешь? Ты испортишь мои отношения с отцом? Ты соврешь ради того, чтобы ни в чем не повинный человек был убит?

Люсия выпалила без малейшего колебания:

– Да, черт возьми, ты прав, я именно так и поступлю.

Марио понял, что любовь и уважение, с которыми он когда-то относился к ней, прошли. С ней все было кончено.

– Тогда, Люсия, можешь брать телефон и начинать звонить, потому что я ухожу.

Отвернувшись от жены, он направился к двери. Люсия бросилась к телефону. Руки ее тряслись – ее брак и ее гордость находились под угрозой; она сняла трубку и стала набирать номер.

– Я бы сперва подумал, Люсия, – проговорил Марио, обернувшись к ней с порога. – Потому что если с Лианой или со мной что-либо случится, клянусь могилой моей матери, это будет самая большая ошибка в твоей жизни.

Когда Лиана пришла в приют на Принс-стрит, он оказался переполнен. Волонтеры с кофейниками, наполненными горячим кофе, с сэндвичами, с супом и булочками ловко сновали между мужчинами, женщинами и детьми. Флуоресцентные лампы мигали и гудели, освещая нереально ярким светом еще более фантастическую действительность.

Она прошла в дальний конец столовой, села на стул за единственным свободным столиком и стала смотреть на входную дверь. Она с нетерпением ждала, когда войдет Марио, когда увидит ее и сразу пойдет прямо к ней. Она хотела почувствовать уверенность, которую излучал этот человек. Только тогда она реально почувствует себя в безопасности.

Стоило ей опуститься на стул, как ее мысли сразу же вернулись к Майклу и она, как весь день до того, принялась гадать, где он и почему ни разу не позвонил ей. Они были вместе так недолго, но ее удивляло, насколько сильно она по нему скучает.

Женщина с термосом кофе и одноразовыми пластмассовыми стаканчиками остановилась у ее столика, а потом присела на стул.

– Вы новенькая, – сказала она. – Меня зовут Карен. Добро пожаловать в наш приют.

Лиана почувствовала смущение. Она человек не этого круга. Ее отец один из богатейших людей в этой стране. Эта женщина должна уделить свое время тому, кому ее внимание действительно необходимо.

– Спасибо, – ответила Лиана.

– Так, может быть, вы выпьете кофе? Я вижу, что вам холодно и вы сильно промокли.

– Нет, благодарю вас, – решительно отказалась Лиана. – Я не хочу причинять вам лишние хлопоты.

– Да это вовсе не хлопоты. Что вы! Давайте я налью вам чашечку.

– Поймите, я пришла сюда не за этим. У меня здесь назначена встреча.

Женщина подняла голову. От Лианы не укрылось, как она окинула взглядом ее дорогую одежду, золотые часы с бриллиантами, подаренные ей Гарольдом на Рождество, и внезапно почувствовала желание стать кем-нибудь другим.

– Понятно, – медленно проговорила женщина, все-таки налив кофе и протянув стаканчик Лиане. – Послушайте, у нас у всех проблемы. Если вы чувствуете неловкость, принимая это – что, скажу я вам, совершенно напрасно, – так, может быть, вы перед уходом что-нибудь пожертвуете? Но это вам решать. Кофе вас согреет, и даже если вы ничего больше не хотите, то мне уже станет легче.

Она продолжала стоять возле Лианы.

– Принести вам одеяло, чтобы вы накрылись им, ожидая вашего друга?

Лиану тронуло доброе отношение служащей приюта.

– Одеяло было бы как нельзя кстати.

Когда женщина отошла, Лиана более внимательно осмотрелась вокруг. Она знала, что для многих находившихся здесь людей еда, которой их сейчас кормили, была, по всей вероятности, их первой пищей за весь этот день. В одном из углов она увидела, как один из волонтеров мыл маленького ребенка, а его мать в это время занималась двумя другими малышами. Интересно, подумала Лиана, а где эта женщина и ее дети будут спать сегодня ночью? Найдется ли для них место в приюте или им придется коротать ночь на улице?

Потягивая кофе, она, как ей показалось, поняла, почему Марио назначил их встречу именно здесь. Даже сейчас, когда над ней нависла смертельная угроза, он не хотел дать ей забыть, в каком довольстве и благополучии она жила.

Когда женщина вернулась с одеялом, Лиана, сразу же укутав им плечи и поблагодарив ее, спросила:

– А куда эти люди пойдут ночью, после того как их здесь покормят?

Женщина, опершись руками о стол, ответила:

– Сейчас приют уже переполнен. Поэтому все, кому не найдется места, вернутся на свои обычные места на улицах.

Лиана обвела взглядом комнату. Она не могла представить себе, как эта женщина и ее трое детей будут спать одни на улице.

– Как можно выжить в таких условиях? Как они вообще живут?

– Не все выживают. Многие не выдерживают такую жизнь.

Женщина сказала это как бы между прочим, и это ужаснуло Лиану.

– Эти дети с той женщиной. Они ходят в школу?

– Некоторые ходят. Но даже если они и не ходят в школу, они все равно очень сообразительные. Каждый ребенок, которого вы видите здесь в этой комнате – кроме, разумеется, совсем маленьких, – уже знает, как надо заботиться о себе. Если они голодны, а вблизи нет приюта, где можно получить еду, они знают, какие рестораны выбрасывают чистые съедобные объедки. Если они хотят поспать ночью на кровати, они знают, что надо раньше, а не позже прийти в приют. Если у них нет денег, они или просят, или одалживают, или воруют – чаще всего воруют, – женщина пожала плечами. – Для них это образ жизни. Конечно, некоторые ропщут на общество, на систему, но вы не можете себе представить, как много людей принимают эту ситуацию как должное.

Лиана не могла понять, как можно принимать как должное хотя бы что-то из этого. Она не могла представить себе жизнь вне дома, не могла представить себе, как можно лечь спать голодной или как можно спать в картонной коробке. Она не могла понять, как можно есть что-то, извлеченное из кучи объедков.

Она водила взглядом по комнате, чувствуя жгучий стыд: разве сама она сталкивалась с чем-то подобным, будучи ребенком?

Раздался стук двери. Лиана, обернувшись, увидела Марио, направляющегося прямо к ней. Никогда в жизни она не была так счастлива его видеть.

– Так это и есть ваш друг? – спросила женщина.

– Да, – ответила Лиана. – Это и есть мой друг.

– Вам очень повезло. Он один из самых приятных и добрых людей. Знаете, он приезжает сюда каждую неделю и привозит с собой либо фургон еды, либо чек, чтобы мы могли ее купить.

– Это меня не удивляет.

Женщина отошла, а Лиана, не спуская глаз с Марио, наблюдала, как он, лавируя между столами, приближается к ней.

– Моя машина возле входа, – сказал Марио, обнимая Лиану. – Я хочу забрать тебя отсюда. Поедем в твою новую квартиру.

Этого Лиана не ожидала и растерянно покачала головой, выражая свое несогласие.

– Куда?

– Не волнуйся, об этом я уже позаботился.

– Марио, ведь все можно сделать иначе. Тем более что мне нравится моя квартира.

– Больше, чем собственная жизнь? Поехали.

Лиана неохотно встала и пошла вслед за ним. Когда они вышли из приюта на темную вечернюю улицу, двое мужчин ожидавших у входа, расступились, пропуская их. От Лианы не скрылось, что оба мужчины, как и Марио, да и как, впрочем, она сама, были вооружены.

Поток машин на Принс-стрит едва полз. Машины были припаркованы в два ряда вдоль тротуаров, пешеходы перебегали улицу, пользуясь просветами в движущемся потоке. Черный мерцающий под дождем «Таурус» Марио был припаркован на углу.

Они забрались на заднее сиденье. Парни, сопровождавшие Марио, расположились впереди. В тот момент, когда дверь захлопнулась за ними, Лиана потянулась к Марио и крепко обняла его.

– Все будет хорошо, – успокоил ее он. – Только делай, как я говорю.

– Я боюсь.

– Напрасно. Все будет хорошо. Просто делай то, что я говорю, – повторил он.

Они ехали молча, сжимая руки друг друга. Ее голова покоилась на его плече.

– По телефону ты упоминала о какой-то записке, – сказал Марио. – Я хочу ее увидеть. Она у тебя с собой?

– Нет, осталась дома, в моей квартире.

– Вместе с пистолетом?

– Нет. Пистолет со мной.

Это его обрадовало. Он ослабил объятия и попросил показать его.

Лиана достала пистолет из внутреннего кармана куртки. Холодное и тяжелое оружие, которое она держала в руке, внушало страх. Лиана отдала пистолет Марио.

– Он заряжен?

Проверив, он ответил:

– Заряжен. Где ты живешь?

Лиана назвала ему адрес. Марио, наклонившись вперед, сказал водителю, куда ехать. Ему нужна была записка. Перед тем как убить Эрика, он решил пригвоздить эту записку к его лбу.

Осмотрев и проверив квартиру, Марио велел сопровождающим его парням ждать в вестибюле.

– Мы пробудем в квартире недолго, – сказал он. – Следите за тем, чтобы никто к ней не приближался.

Закрыв дверь, он посмотрел на Лиану, стоявшую в другом конце комнаты. Она взяла записку, лежавшую на прикроватном столике. Глядя сейчас на нее, он вновь чувствовал ту же самую волнующую любовь, то же самое сильное физическое влечение, то же самое желание защищать ее – чувствовал то же, что и в те недолгие шесть месяцев, когда они были вместе.

Он подумал о Люсии и понял, что однажды вспыхнувшие к ней чувства, принятые им за любовь, были совершенно несравнимыми с теми, что он чувствовал к Лиане. Да и как это вообще можно было сравнивать? Их любовь с Лианой возникла естественным образом. С Люсией все было иначе: с самого рождения их жизни были спланированы отцами. Все знали, что первый сын Антонио де Сикко женится на первой дочери Джованни Боссетта.

Для Люсии Боссетта такой брак был чем-то вроде счастливого случая – она испытывала сильное влечение к будущему мужу. Для Марио эта женитьба была жестоким бременем, навязанным ему собственным отцом. Когда ему исполнилось восемнадцать лет, ему объявили, что он женится на девушке, с которой едва был знаком, не говоря уже о таких малозначащих вещах, как любовь. Тогда, как, впрочем, и теперь, он ничего не мог сделать против принятого без его ведома решения.

По крайней мере, до тех пор, пока жив его отец.

– Вот она, – сказала Лиана, взяв со стола листок.

– Дай я посмотрю.

Лиана, дождавшись, пока он прочтет записку, спросила:

– Ну что?

– Когда ты ее получила?

– Сегодня утром почти сразу после половины десятого.

– Кто ее передал?

– Посыльный.

– Как он выглядел?

– Не помню.

– Постарайся вспомнить.

Лиана задумалась. Хотя прошло не так много времени с момента их встречи с этим мужчиной, она не могла не удивиться, как трудно было ей вспомнить хоть какую-нибудь черту его внешности.

– Он был блондином, – проговорила она. – С серьгой в ухе.

– Это был не тот парень, который выслеживал тебя тогда в парке?

– Нет, – уверенно ответила Лиана. – Тот мужчина был темноволосым. К тому же я никогда не забуду, как он выглядел.

– А что за серьга была у посыльного в ухе?

– Мне кажется, маленькая золотая капелька.

– В каком ухе?

– В правом. Нет, в левом. – Лиана посмотрела на Марио. – В левом.

– Он был высоким?

– Да нет, скорее маленьким.

– Тебе не показалось, что он нервничал?

– Наоборот. Он скорее был нетерпеливым, как будто ему предстояло выполнить еще тысячу других поручений.

– Что еще ты можешь припомнить?

– Ничего. Все произошло так быстро, что я удивляюсь тому, как много я запомнила. А почему это так важно?

– Да потому, что мужчина, который доставил тебе эту записку и этот пистолет, возможно, и есть тот, кому тебя заказали. – Марио увидел, как ее лицо исказилось гримасой страха. – Послушай, начинай же, наконец, собираться. Чем скорее мы уедем отсюда, тем скорее ты окажешься в своей новой квартире.

Наклонившись к Лиане, он поцеловал ее в щеку, а затем в губы. Ее испуг все еще не прошел, но его внезапный порыв успокоил ее.

– Обещаю, тебе понравится новое жилище. В нем много окон, высокие потолки, хорошие паркетные полы, а кухня больше, чем вся твоя эта квартира.

– Ну что мне от этой кухни? – с грустью спросила Лиана. – Я же не умею готовить. – Девушка, припомнив тот кофе, что она готовила для Майкла, добавила: – Я даже не могу сварить нормальный кофе.

– Что ты говоришь? – притворно ужаснулся Марио. – Ну так будем пить чай. И об обедах тебе тоже не придется заботиться. Готовить буду я, как в те давние времена. Идет?

Лиана вспомнила о его жене и детях. Вспомнила о том времени, которое ей и Марио из-за них пришлось провести врозь. Она решила, что не хочет возвращаться в те дни. Теперь ей нужно было что-то реальное, что-то настоящее. О продолжении отношений с Марио не может быть и речи. Ее жизнь повернулась так, что об этом нельзя и думать. Она совершила ошибку, полюбив женатого человека, хотя эта любовь принесла ей много хорошего.

Мысленно она вернулась к Майклу. Что он подумает, когда придет сюда и поймет, что она съехала? Лиана не представляла себе, как дать ему знать о себе. Ведь всегда первым звонил Майкл. На ее мобильном телефоне его номер никогда не распознавался. То, что они всегда встречались в ее квартире, тоже не сулило ничего хорошего. Сейчас она впервые поняла, насколько непрактично они себя вели. Ведь они столько времени провели вместе, так почему он не дал ей ни номера своего телефона, ни своего адреса?

Марио положил ладонь на ее руку.

– Нам надо ехать, – сказал он. – Ты хочешь что-нибудь взять с собой?

Лиана подошла к шкафу, стоявшему на другом конце комнаты.

Она стала вытаскивать из него юбки, брюки, шорты, нижнее белье и бросать все это как попало в раскрытый чемодан, который держал перед ней Марио. Она не рассматривала одежду. Она не смотрела, что именно летело в чемодан. Она видела перед собой лишь Майкла, Эрика, Луиса, Селину и своих родителей и никак не могла поверить в то, как сильно изменилась ее жизнь за две короткие недели, прошедшие с того памятного приема в «Редман Интернэйшнл».

Лиана задумалась, станет ли ее жизнь такой, какой она видела ее в мечтах, и решила, что станет. Я все сделаю для этого, твердо решила она, и тут же в голове всплыла страшная мысль: если останусь в живых.

– Ты готова? – спросил Марио.

– Я хочу тебе еще кое-что дать, – сказала она, делая несколько шагов в сторону кровати.

Под кроватью стояла металлическая шкатулка. Лиана подняла ее и поставила на кровать, а потом достала из прикроватного столика ключ и открыла им коробку. Внутри были фотографии ее матери, отца и Селины, старые письма от давних друзей… и чек на 25 тысяч долларов, который выписал ей Филипп Куимби за ее поддельные драгоценности. Она протянула чек Марио.

– Сегодня вечером я встретила женщину, все достояние которой состояло из трех голодных детей и нескольких рваных мешков для мусора, набитых бог знает чем. Я, возможно, сегодня вечером уеду из своей квартиры, но я перееду в другой дом, где мне будет тепло и сухо. Той женщине и ее детям повезет значительно меньше.

Лиана кивком головы указала на чек.

– Передай это приюту и проследи, чтобы они употребили их с пользой.

Марио посмотрел на нее растроганным взглядом.

– Разумеется, я прослежу за этим.

– Я ведь скоро начну работать, – сказала Лиана, и, заметив, как изменилось при ее словах лицо Марио, вспомнила, что он ничего еще об этом не знает. – Мы еще об этом не говорили, – быстро добавила она. – Я собиралась рассказать тебе все тогда за ужином, но наш ужин в тот вечер сорвался. А кстати, где ты тогда был?

Он уже готов был рассказать правду, но в последний момент решил, что еще не время говорить ей об угрозе жизни Люсии.

– Я же сказал, что был с Люсией, – ответил Марио. – Это был день ее рождения.

Лиана разочарованно покачала головой.

– Нет, Марио, никакого дня рождения не было. День рождения твоей жены на неделю позже моего. Я еще не забыла этого. Так зачем же врать?

Он удивился тому, что она еще помнит такие подробности.

– Прости, – сказал он. – Я не должен был врать, но причина для этого у меня была. Дома не все благополучно.

– А что произошло дома?

– Я все тебе расскажу, но позже. А вот сейчас я хочу знать, что за работу ты себе нашла.

Лиане стоило большого труда подавить нарастающее внутри упрямство и желание противоречить. Ведь сейчас он ей помогал. И она решила ответить на его вопрос.

– Луис Райан предложил мне управлять его новым отелем. И со следующей недели я выхожу на работу.

– Луис Райан? – удивленно переспросил Марио. – Бизнесмен-застройщик?

– Да, – подтвердила Лиана. – Именно этим он и занимается.

– Но он же мошенник, – возмутился Марио. – Это известно всем и каждому. И твой отец его ненавидит. – Его последние слова еще висели в воздухе, когда он задал новый вопрос: – Уж не поэтому ли ты и взялась за эту работу?

– Может быть, и потому, – уклончиво ответила Лиана. – Но получить такую работу – просто везение. Кстати, Марио, это Гарольд рекомендовал меня.

– Лучший друг твоего отца мог подписать тебя на это?

– Он договорился о встрече.

Выражение лица Марио продолжало оставаться скептическим.

– Что-то здесь не так, Лиана. Ты должна это понимать.

– Да все совершенно нормально, – успокоила его она. – Будь хоть что-нибудь не так, Гарольд никогда не устроил бы мне встречу с Луисом. Ладно, все, я не хочу сейчас это обсуждать. Если ты согласен отложить это на потом, прекрасно. Самое важное для меня то, что скоро у меня появится собственный источник дохода и я стану финансово независимой. Для меня это большой шаг в жизни, Марио. И не надо мне мешать.

Марио пытался осмыслить то, что только что услышал от Лианы, но не смог. Он не мог поверить в то, что она собирается работать у Луиса Райана. Неужто у этой женщины совсем нет разума? Всему Манхэттену известно, как относятся друг к другу Луис Райан и Джордж Редман. Он понимал, что если Лиана согласится на эту работу, то рано или поздно она на себе почувствует колючие стрелы этой вражды.

Ладно, решил он, поговорим об этом позже.

Выйдя из квартиры, они быстро пошли к машине Марио, припаркованной к тротуарному бордюру примерно в 500 футах от входа в дом. Вдалеке зажглись огни арки Вашингтона[27], слабый ветер доносил звуки оркестра, игравшего мелодию в стиле регги.

Им осталось совсем немного до дверей автомобиля Марио, когда кто-то с другого конца улицы громко окликнул Лиану по имени. Лиана обернулась и мельком увидела того, кто кричал, но в этот самый момент Марио распахнул дверь заднего пассажирского сиденья и втолкнул ее внутрь салона.

Она заскользила по блестящему черному винилу.

Ее голова ударилась о подголовник водительского кресла, левое плечо пронзила острая боль.

Марио, выхватив пистолет, приготовился стрелять.

Сопровождающие его парни проделали то же самое.

Кто-то из прохожих – какая-то женщина – громко вскрикнула, увидев в салоне машины столько стволов.

Лиана подняла голову и посмотрела в окно с другого борта машины.

На середине Пятой авеню, посреди объезжающего его потока машин, неподвижно стоял Майкл Арчер.

Глава 27

Покинув яхту Анастассиоса Фондараса, Луис к полуночи вернулся в свой офис в «Манхэттен Энтерпрайзис» и спрятал во вделанный в стену сейф DVD-диск, который хозяин судна вручил ему, прощаясь у трапа.

Он приготовил себе коктейль, выпил, приготовил еще порцию.

Пройдя несколько шагов до своего письменного стола, Райан опустился в стоявшее возле него кресло. Прикладываясь к бокалу, бизнесмен пристально смотрел на залитый светом фасад здания компании «Редман Интернэйшнл».

Он ждал.

Стук, который он ждал, раздался в половине первого ночи. Райан посмотрел на часы. Время было обычное для визитов Спокатти. Весь прошедший день Луис с ним не виделся.

– Входи, – разрешил он.

Дверь распахнулась, и Спокатти, очутившись в офисе, сразу же направился к столу, за которым сидел Луис.

За прошедшие недели эти двое лучше узнали друг друга, и между ними установились близкие и уважительные отношения. Луис ценил Спокатти за ум и сообразительность; Спокатти восхищался дальновидностью и хитростью своего работодателя. Он был убежден в том, что человек, сумевший заставить своего сына поверить в то, что человек по имени Стефано Сантьяго реально существует, и в самом деле заслуживает уважения.

– Как я полагаю, все идет по плану? – спросил Луис.

Спокатти остановился примерно в пятнадцати футах от стола Райана. Инстинктивно он отошел влево, оказавшись у окна от пола до потолка, перед которым сидел Луис.

– Есть несколько проблем, – сообщил он. – И я расскажу о них, когда ты либо пересядешь от окна, либо плотно его зашторишь.

Луис приподнял брови.

– Ты уверен, что я рискую?

– Луис, любой, кто имеет деньги и власть, рискует. Особенно если его ненавидят так, как тебя. Ну зачем подставлять себя потенциальному снайперу, когда ты легко можешь этого не делать?

– Потому что мне нравится вид из окна, – ответил Луис, но тем не менее вынул из ящика стола пульт и нажал кнопку. Шторы на окне плотно сошлись. – Ну вот, теперь я скрыт от глаз хищников. Рассказывай, что произошло.

– Кейн и его люди убиты.

Услышав это, Луис даже не шелохнулся. Винсент рассказал ему все: о слежке, о судьбе водителя такси, о рукописи Майкла, о пожаре.

– У Майкла был пистолет?

– Он прятал его под матрасом.

– И Кейна убил он?

– Он застрелил Кейна, а я в тот же момент убил парня, который блокировал выход из квартиры. Я же предупреждал тебя, Луис, что мы не можем доверять Кейну. Я предостерегал тебя от этого решения. Этот человек жил по своим собственным законам, он убивает для развлечения. Опоздай я хоть на секунду в квартиру Майкла, твой сын был бы мертв. Я спас его жизнь после того, как Кейн сжег рукопись, над которой Майкл работал. Когда я добрался до его квартиры, там уже все полыхало. Твой сын почти потерял сознание, надышавшись дыма. Мне пришлось на себе вытаскивать его из здания.

События развивались слишком уж быстро. Луис нанял Кейна лишь для того, чтобы попугать Майкла и укрепить его веру в то, что человек по имени Стефано Сантьяго реально существует. Никто не предполагал, что все так закончится.

– Кто-нибудь видел, как ты тащил его из дома?

– Меня видели многие. Некоторые даже предлагали помочь.

– Кто-нибудь узнал Майкла?

– Этого я не знаю. В суматохе было не до того, чтобы рассматривать зевак.

– И куда ты его перенес?

– В мою квартиру. Я пытался связаться с тобой, но ты был недоступен. Кстати, а где ты был весь вечер?

– Это неважно. Сколько времени Майкл находился у тебя?

– До тех пор, пока он не смог свободно дышать. Он здорово наглотался дыма.

На лице Луиса не было видно ни малейшей тревоги. Майкл был жив, и это было главное.

– А где он сейчас?

– На борту самолета, летящего в Европу, вместе с Лианой.

– И?

– Майкл боится. Ему нужны деньги, он готов жениться. Лиана поставлена перед выбором.

– Она выйдет за него замуж, – уверенно заявил Луис. – Она должна это сделать.

Хотя Спокатти в течение нескольких недель гадал, почему этот брак был столь важен для Райана, он так и не решился задать прямой вопрос.

– Ну а что с Марио де Сикко? – вспомнил Луис.

– С ним могут возникнуть проблемы.

– И насколько серьезные?

Спокатти пожал плечами.

– Это будет зависеть от того, насколько и как ты собираешься использовать Эрика Паркера. Розы, которые ты пошлешь ему в следующий раз, могут быть возложены на его могилу.

– Как это понимать?

– А так и понимать: Паркер исполнил свою угрозу. Он заказал Лиану Редман.

– Заказал?

– Расслабься, – успокоил его Спокатти. – Де Сикко об этом уже знает. Он воспользуется своими связями, чтобы прикрыть эту лавочку, выследит Паркера и сам убьет его.

– А ты-то как узнал об этом?

– Технология, Луис, это удивительная вещь.

– Ну а что ты еще слышал?

– Много чего. Де Сикко интересуется тобой. Он не в восторге от того, что ты собираешься нанять на работу Лиану. Это его страшно злит, и он приказал своим парням до конца недели не спускать глаз с тебя и с Майкла.

– Но он же не знает, что Майкл мой сын, верно?

– Пока нет, – подтвердил Спокатти. – Но стоит его парням копнуть поглубже, и он это выяснит. А вот сейчас его больше интересует, по какой причине Гарольд Бейнс направил к тебе Лиану. Ведь Гарольд, как известно, лучший друг Джорджа Редмана. Он считает, что здесь что-то не так. А парень он толковый.

– Не более толковый, чем я.

– Это еще как посмотреть.

– Не забывай, – напомнил Луис, – ведь со мной ты.

– А с ним мафия. Дела меняются, Луис. И наше положение не так просто, как было раньше. Все стало значительно серьезнее.

– Нет таких дел, с которыми мы бы не справились.

– Мы сейчас говорим о мафии, Луис, – напомнил Спокатти.

– А я говорю сейчас о дополнительных десяти миллионах долларов, если ты остаешься со мной. Это сверх тех денег, что я уже предложил тебе. Половина новой суммы будет на твоем швейцарском счете к концу следующей недели. А вторую половину ты получишь, как только Редман будет мертв.

Наступила пауза.

– Ты же говорил, что ты самый лучший, Винсент.

– Да, так оно и есть, Луис, но самые лучшие никогда не бывают дураками, даже из-за денег. – Спокатти быстро поправился: – В особенности из-за денег.

– Мне надо знать: ты еще в деле? – спросил Луис.

Винсент мысленно взвешивал ситуацию, перебирая в голове все возможные варианты, а затем, кивнув, ответил:

– Я хотел бы, чтобы эти деньги оказались на моем счете завтра утром, а не на следующей неделе.

– Договорились.

– И еще одно. С этой минуты мы делаем все так, как скажу я.

– А вот с этим я согласиться не могу.

– Тогда мы принимаем компромиссное решение. Не забывай, это я рискую задницей. Не хочу лишиться ее из-за тебя.

– Об этом тебя никто и не просит.

Спокатти рассмеялся.

– Ладно, – махнул он рукой. – Тогда говори, что я должен делать дальше.

Луис выдал ему очередные инструкции.

Стоя в дверях кабинета мужа, Элизабет Редман снимала с себя драгоценности, а Джордж в это время, облокотившись на стену у окна, допивал свою последнюю порцию шотландского виски.

– Ты как, в порядке? – спросила она.

После короткой паузы он повернулся к жене.

– Не совсем.

Элизабет подошла и обвила его руками.

– Поговори со мной, – попросила она. – Ты же знаешь, я всегда с тобой.

– Это я знаю, – Редман поцеловал ей руку. – Иначе разве ты плеснула бы водой в лицо Райана?

– Это была ошибка, – призналась она, – но, должна признать, это было очень приятно.

– Все мы люди, Элизабет. К тому же – никто не любит Райана. Он сам нас спровоцировал. Все на твоей стороне.

– А могу я тебя кое о чем спросить?

– Конечно.

– Прошлой ночью во время сна ты дважды произнес имя Лианы. Ты волнуешься за нее, верно?

Джордж кивнул.

– Как ты думаешь, Луис не соврал, когда сообщил, что она работает на него?

– Не знаю, – ответил Джордж. – Но я как раз и раздумывал над этим, когда ты вошла.

Высвободившись из ее объятий и подойдя к письменному столу, он взял в руки телефон и стал набирать номер.

– Кому ты звонишь? – удивилась Элизабет.

– А как ты думаешь?

– А не слишком поздно для того, чтобы звонить? Хелен, наверное, уже легла. Ты побеспокоишь их.

– Мне сейчас только о том и думать, как бы их не потревожить. Если Гарольд говорит о моей дочери с Луисом Райаном, мне что, не надо об этом знать?

– Тебе же известно, что ни единому слову Райана нельзя верить.

– Это я знаю, – согласился Джордж и тут же добавил: – Но я знаю свою дочь. К тому же ты видела, как в последнее время себя вел себя Гарольд. На это должна быть серьезная причина, и мы, возможно, как-то связаны с этим.

– А почему ты просто не припер его к стенке на яхте? – спросила она. – Сейчас бы мы все уже знали.

Телефон просигналил, что соединение на линии установлено.

– Да потому, что я был чертовски зол, – ответил Джордж. – И одной сцены, по-моему, было достаточно.

– А сейчас ты не зол?

Джордж бросил на нее быстрый взгляд. Трубка кликнула, и Гарольд ответил.

– Это Джордж. Ты можешь прийти в мой кабинет? Мне необходимо тебя увидеть. Да, сейчас.

– В чем дело?

Повернувшись на стуле, Джордж посмотрел на вошедшего Гарольда Бейнса. Старик остановился в той части комнаты, которая была почти не освещена.

– Я не совсем уверен, – обратился к Гарольду Джордж, – но, думаю, ты сможешь помочь мне кое-что прояснить, – он жестом указал на кресло, стоящее по другую сторону его письменного стола. – Думаю, тебе стоит присесть. Нам есть о чем поговорить.

Гарольд на мгновение заколебался, но затем пересек комнату и подошел к Джорджу.

– Выпьешь что-нибудь?

Гарольд молча сел в кресло и посмотрел на Редмана. Было видно, что он нервничает и явно опасается того, чем может закончиться эта встреча, но тем не менее старается не показывать на своем лице того, что творилось в душе.

– А ты сам выпьешь?

– Я только что принял несколько порций. Еще одна может попросту убить меня. Так что тебе налить?

– Да наливай что есть.

Джордж встал и подошел к бару.

Гарольд, повернувшись на кресле, следил за своим лучшим другом, гадая, рассказал ли Джек Дуглас Джорджу о том, что он видел на яхте Анастассиоса Фондараса.

Он был напуган и не верил, что ему удастся благополучно выйти из создавшейся ситуации, если дело получит огласку. Гарольда до этих пор еще никто не мог заподозрить в склонности к гомосексуализму. Никогда и никто не предъявлял ему никаких претензий из-за его проблем с наркотиками. Он все тщательно скрывал и всегда был чрезвычайно осторожен. Но в последнее время он стал слишком забывчив и потерял должную сноровку. Иногда ему казалось, что он теряет контроль над своей жизнью. Сделка с «УэстТекс», дела с Ираном, его усилившееся пристрастие к героину и кокаину разрушили тот, когда-то созданный им, уютный личный мирок, а также и повлияли на отношения с окружающими людьми.

В течение многих лет он жил под прикрытием лжи. И из-за этого он чувствовал себя жалким и никому не нужным человеком. Наркотики и секс позволяли ему уйти от убеждения, с каждым днем становившегося все крепче, что его существование ничего не стоит. Он не любил ни свою жену, ни своих детей, потому что почти не знал их. Единственными важными и значащими для него были люди, которые никогда не позволяли ему опускаться – Джордж и Лиана. И вот теперь он даже не мог поднять на них глаза и посмотреть в их лица, потому что предал их обоих. Так как он после этого мог считать себя человеком?

– Насколько я понимаю, мы с тобой уже давно близкие друзья, так что не будем вешать друг другу лапшу на уши, – из-за бара обратился к нему Джордж. – Давай сразу к делу. Вечером я говорил с Луисом Райаном, вернее, он говорил со мной. И я услышал от него кое-что, чему не могу поверить.

Гарольд недвижно сидел в своем кресле. В окне за его спиной светились огни города.

Джордж подошел к нему, держа в руках бокалы.

– Он сказал, что вы с ним в дружеских отношениях. Он просил поблагодарить тебя за то, что Лиана будет работать у него и управлять его отелем, – остановившись перед Гарольдом, Джордж протянул ему бокал мартини. – Я хочу спросить: правда ли это?

Взяв бокал у Джорджа, Гарольд поставил его на стол возле себя. Он знал, что если он соврет Джорджу сейчас, то этим разрушит то, на создание чего потребовалось тридцать лет.

– Разумеется, это неправда.

Джордж поудобнее устроился в своем кресле. Он опустил подбородок на упиравшиеся в стол руки. Сейчас Редман чувствовал себя опустошенным, выжатым, но в то же время ощутил и облегчение.

– Я не думал, что ты способен на такое, – сказал он, выпрямляясь. – Но я должен был спросить. Надеюсь, что я тебя не обидел.

– Ты меня не обидел, – подтвердил Гарольд.

– Мне надо было в этом убедиться.

– Понимаю.

Наступило молчание, во время которого мужчины приложились к бокалам.

Гарольд снова стал смотреть на городской вид, открывающийся из окна. Он молча сидел и наблюдал за двумя вертолетами, плывущими над городом, который он уже начинал ненавидеть. Этот город уже почти ничего для него не значил, как и многое другое, что было в его жизни.

Он смотрел на Джорджа и ясно понимал, что теперь ему никогда не будет прощения за то, что он предал и его и его семью. Ничто не сможет заполнить эту глубокую пустоту, которая образовалась в его жизни, – ни любовь, ни правда.

Интересно, подумал он, сколько он сможет прожить, будучи лгуном?

Интересно, подумал он, как именно созданный им мир начнет рушиться?

– Работа по поглощению этой компании была трудной для тебя, верно? – спросил Джордж.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты потерял в весе, – ответил Джордж. – Сильно потерял. Хелен пожаловалась Элизабет, что ты почти ничего не ешь. Я и сам заметил это вчера за ужином. Ты почти не притронулся ни к чему, что было у тебя на тарелке. Может быть, что-то не так? Может, ты себя плохо чувствуешь?

– Это все мои язвы, – поморщился Гарольд. – Наверняка мое самочувствие улучшится после того, как завершится поглощение «УэстТекс».

– Ты уверен, что, кроме этого, тебя ничего больше не тревожит?

– Ничего такого, с чем я не мог бы справиться, – ответил Гарольд.

Джордж откинулся на спинку кресла, размышляя, что именно его друг имел в виду, произнося последнюю фразу.

– Я сегодня встречался с Фростманом, – сообщил он.

Гарольд поднял на него удивленные глаза, но затем его взгляд снова обрел прежнюю покорность.

– А я что, снова пропустил совещание, да?

– На этот раз нет. Мы были только вдвоем. – Джордж допил свой бокал и встал. – Чейз с нами в команде, но для них было не просто принять это предложение. Но ведь и для меня тоже было не просто предложить им это. Думаю, с ними можно ужиться. Именно с ними мы и продвинем это дело.

– И во сколько они оценивают свою ссуду?

– В восемь процентов.

Гарольд приподнял бровь.

– Неплохо. Кто получает право взыскать старшую задолженность?[28]

– Мы, – ответил Джордж. – Но за это они получают тридцать пять процентов акций «УэстТекс».

Гарольд покачал головой.

– Тебе будет тяжело получить на это одобрение совета директоров.

– Я знаю, – согласился Джордж. – Но это их требование, а у нас нет времени. Совет директоров должен принять эти условия, иначе мы теряем миллиарды.

– А что, если дело не выгорит? – спросил Гарольд.

– Я полагаю, мы найдем кого-нибудь другого, – Джордж, отвечая на этот вопрос, выглядел совершенно потерянным.

* * *

Позже, когда Гарольд вышел из здания «Редман Интернэйшнл», у черного «Мерседеса», ожидавшего его на 50-й улице, заработал мотор. Автомобиль вклинился в поток и поехал следом за ним.

Гарольд сошел с тротуара. В этот момент задняя дверь «Мерседеса» распахнулась, и из нее вышел Винсент Спокатти.

Гарольд похолодел.

Спокатти спокойно и хладнокровно приставил пистолет к его боку и сказал:

– Садись в машину, Гарольд. Твой рабочий день еще не закончен.

Глава 28

– Как насчет того, чтобы выпить чего-нибудь напоследок?

Джек отвернулся от полотна с ирисами, которым любовался в холле квартиры Селины, и прошел в гостиную, где она колдовала возле бара. Был поздний час, а они только что вернулись с приема у Анастассиоса Фондараса.

– А у тебя есть пиво?

– Представь себе, есть, – Селина нагнулась к маленькому холодильнику, стоявшему возле нее, и вынула оттуда светлое пиво, которое, насколько она знала, он любил. Весело прищурившись, девушка добавила: – Прикажете налить вам пиво в бокалы для шампанского?

Джек улыбнулся. Он показался ей смущенным, возможно, потому, что ее насмешливый вопрос застал его врасплох. Дуглас пытался расстегнуть тесемки черного галстука-бабочки и снять его.

– Сейчас сойдет и прямо из бутылки.

Он подошел к ней, взял у нее пиво и посмотрел на нее, видимо желая что-то сказать, но промолчал и поднес бутылку к губам.

Селина, снова повернувшись к барной столешнице, налила себе пиво в стакан. Ее тревожило то, что произошло на яхте. Из-за этого она все еще злилась на Джека, хотя и не хотела показывать этого. Ей не терпелось заняться любовью с этим мужчиной, но она не была уверена в том, что и он этого хочет. Что удержало его от того, чтобы все произошло там, на яхте, во время приема? Ведь он же сам повел ее в нижнюю часть корабля, а потом вдруг остановился. Почему?

– Нервничаешь из-за завтрашнего прыжка?

Обернувшись, Селина увидела, что он уже снял с себя смокинг – теперь тот висел на спинке стула. Джек ждал ответа, и его живые глаза смотрели прямо на нее.

– Немного, – ответила Селина. – Ведь не каждый же день я прыгаю с моста с резиновой лентой, привязанной к лодыжкам. – Она удивленно подняла бровь и спросила: – А почему ты так решил?

– У тебя дрожат руки.

– Я могу спросить тебя кое о чем?

– Без колебаний.

– Вечером на яхте ты позвал меня с собой на нижние палубы. Я пошла с тобой, потому что хотела быть с тобой. Но когда мы подошли к двери каюты, ты остановился и не захотел войти внутрь. Почему?

Заданный вопрос словно повис в воздухе. Селина не хотела доставлять ему удовольствия, демонстрируя, возможно, свою явную тупость, но услышать его ответ она хотела. Она хотела узнать, почему он не довел задуманное до конца – тем более что Джек сам пригласил ее последовать за ним.

– Это не то, что ты думаешь.

– А что я, по-твоему, думаю?

– То, что я не хотел заниматься с тобой любовью. Что я вдруг передумал. – Джек посмотрел на нее. – Это не так.

– Ну а что тогда случилось?

– Мы не могли бы войти в ту комнату, даже если бы захотели.

– Почему?

– Потому, что двум другим людям пришла в голову такая же мысль.

Этого Селина не ожидала. Ее глаза удивленно смотрели на собеседника.

– И кто же там был?

Его лицо на мгновение стало нерешительным. Он не знал, что из увиденного может рассказать ей. Если он расскажет ей все, что видел в ту долю секунды, до того, как захлопнул дверь той каюты, то обрушит не только карьеру Гарольда Бейнса, но и саму его жизнь. После недолгого раздумья Джек принял решение.

– Я не уверен, что узнал того, кто там был, – ответил он.

– Но ты сказал, что видел двоих.

– Там было темно. Я не смог рассмотреть их лица. Я лишь заметил, что это были мужчины в недвусмысленной позе.

Ее щеки побагровели.

– Они занимались сексом?

Когда он в ответ пожал плечами, Селина рассмеялась.

– Что тут смешного?

– Не знаю, – ответила она. – Наверное, испытываю чувство ревности из-за того, что они нас обскакали.

Джек поставил пиво на стол и сделал шаг в сторону Селины, воспоминания о Гарольде Бейнсе, которого он видел тогда в каюте, померкли в его сознании.

– Ну и как ты намерена потушить это чувство ревности?

– Смотря что на уме у тебя.

Джек молча привлек ее к себе. Они поцеловались, и по той страсти, которой был проникнут его поцелуй, Селина поняла, что обратной дороги нет.

Она поставила бокал на барную стойку, обхватила Джека руками и повела через гостиную к спальне. Здесь огни города сверкали во всех окнах, расположенных в стене перед ее кроватью. Джек снова прильнул к ее губам, и они начали целоваться.

Но на этот раз это были совсем другие поцелуи – не такие нежные, какими были в гостиной. Она обняла его, чувствуя, как его ладони блуждают по ее груди, опускаясь все ниже. Он привлек ее ближе к себе, и Селина почувствовала, как твердеет самая желанная для нее часть его тела.

Все проходило без суеты и спешки. Джек повернул Селину и начал снимать с нее одежду, покрывая поцелуями каждый новый открывающийся кусочек ее тела. Селина вздрагивала, чувствуя шершавость его бритого подбородка, теплое дыхание и влажный язык на своей шее. Сильные руки прокладывали путь к ее округлым ягодицам. В тот момент, когда она подумала, что не сможет долго выдержать такой бурный напор ласк, он расстегнул последнюю пуговицу, и ее платье, быстро и плавно скользнув по телу, упало на пол, окружив кольцом ее ступни.

Обнаженная, она повернулась к нему, ее грудь налилась от желания и нетерпения. Она чувствовала себя живой, как никогда, но была всецело в его власти. Горящий взгляд Джека бродил по ее телу. Она смотрела на его пылающее от возбуждения лицо.

Он нагнулся вперед и обхватил губами ее сосок. Селина, откинув назад голову, застонала. Волны удовольствия и наслаждения, захлестывающие ее сознание, становились все сильнее. Словно почувствовав ее нетерпенье, Джек увлек ее на ковер. Она сразу почувствовала, какой он тяжелый и сильный, но теперь ей вдруг захотелось самой внести в начинающееся действо что-то новое.

Вынырнув из-под мужчины, Селина перекатилась через него, ее грудь оказалась в дюйме от его лица. Она заметила на его лице улыбку – улыбку близкого человека, от которого нет тайн, – и услышала тяжелый вдох, когда она резким быстрым движением сдернула с него рубашку. Пуговицы с треском отлетели, полы рубашки распахнулись, обнажая мускулистую грудь. На короткий момент она задержала на нем взгляд, возбуждение ее росло. Быстро опустив голову ему на грудь, она нащупала губами сосок.

Спина Джека изогнулась.

– Господи, – задыхаясь от страсти, простонал он.

Селина, желая увидеть его обнаженным, села на ковер и, протянув к нему руки, сняла туфли, носки, затем, расстегнув брюки и ухватившись за ткань, потянула на себя. Джек приподнял бедра, и брюки оказались в ее руках. Селина отбросила их в сторону, они упали на прикроватный столик, сдвинув с места ее фотографию в рамке, снятую несколько лет назад в Лондоне.

Фотография упала на пол. Послышался звон разбитого стекла.

Селина не обратила на это ни малейшего внимания – сейчас для нее существовал только Джек. Его лицо пылало. Она видела, что он изнемогает от желания, и это подталкивало ее к тому, чтобы скорее идти дальше. Наклонив голову к поясу его шортов, она закусила зубами ткань и стащила их с него. Взмах руки, и шорты, пролетев, как темная птица, через всю комнату, ударились в стекло одного из окон.

Его член был необычайно большим. Она буквально оцепенела от неожиданности. Он словно вырастал из густого пучка темно-каштановых волос, а его головка, которая почти на дюйм заходила за пупок, пульсировала при каждом вдохе. Она протянула руку и услышала, как дыхание Джека стало хриплым. Его тело изогнулось и застыло в нетерпении, а ее восхищенный взгляд еще больше распалял его.

Но она не взяла его член в руки. Посмотрев мужчине в глаза, она облизала кожу, окружающую головку. Джек всей пятерней ухватил ее за волосы. Селина оказалась на нем, ее соски стали тереться о шерсть у основания члена. Они были распалены до предела, вот-вот начнется самое главное.

Внезапно она поднялась и прошла через всю комнату к столу. Джек смотрел ей вслед удивленными глазами.

– Ну куда ты? – встревожился он. – Иди ко мне.

– Сейчас, – шепотом успокоила его Селина. – Ну подожди… Я сейчас.

Она чиркнула спичкой, и на ее лицо заструился мягкий бриллиантовый свет. Она зажгла свечу, которую держала в руке, задула спичку и пошла назад к Джеку. За ее спиной в окнах маячили огни города, в ее руке горела свеча, и сама она излучала свет. Расставив ноги, она встала над ним и быстрым жестом отбросила волосы с лица. В ее глазах был вызов.

– Ты веришь мне, Джек?

Джек посмотрел на нее, затем на дрожащее в ее руке пламя свечи. Он знал, что у нее на уме, и это волновало, возбуждало его.

– Я верю тебе, – ответил он.

Она, держа свечу над его грудью, чуть наклонила ее так, чтобы пламя плавило воск.

– Я никогда не делала этого раньше, – проговорила она, – но мне всегда хотелось. Как думаешь, будет больно?

Не дождавшись его ответа, она повернула свечку набок и стала наблюдать, как блестящие капельки воска потекли ему на грудь.

Джек задержал дыхание и вздрогнул. Горячий воск полился тонкими струйками на его живот. В пупочной впадине образовалось восковое озеро, воск потек по его боку на бежевый ковер. Ощущение было болезненным и в то же время возбуждающим.

Селина задула свечку.

Она легла на него сверху, прижимаясь к нему всем телом. Она нашла своими губами его губы, и они слились в поцелуе. Джек, опустив руки, сжал ее в объятиях. Селина, приподняв бедра, развела ноги в стороны.

– Ты готова? – спросил он.

– Наверное, нет, – Селина провела ладонью по его лицу. – Просто будь нежнее. К тому, что у тебя там, надо приноровиться.

Перед тем, как он вошел в нее, они посмотрели в глаза друг другу. Они думали об одном, о том, что если они пройдут сейчас через это, то их отношения уже никогда не будут прежними. Хотя в прошлом их и тянуло друг к другу, их отношения до этой минуты были чисто профессиональными. Они и в будущем должны будут работать вместе в «Редман Интернэйшнл», обсуждать дела на совете директоров. Но при этом вести себя так, будто между ними ничего нет, хотя в действительности их отношения основывались на чем-то большем, чем просто работа. Они любили друг друга.

Селина приподняла бедра, помогая ему нежно и осторожно войти. Какой он у него большой, подумала она. Но все, что было потом, после первой вспышки боли, чувствовалось словно сквозь жаркий туман. Она страстно хотела Джека. Она хотела, чтобы он вошел в ее жизнь.

Они перекатывались по ковру, обнявшись и прильнув друг к другу; его проникновения в нее делались глубже, чаще, становились все более властными и требовательными. Тело Селины сотрясалось в конвульсиях, ее ногти впились в его спину. Одна рука, ухватившись за волосы, потянула его голову назад. Оторвав от себя ее руки, он прижал их к ее телу. Его губы мягко и нежно накрыли один из ее сосков. Она выгнула спину. Ее сосок был таким полным, что казалось, он вот-вот лопнет.

Посмотрев ему в лицо, Селина поняла, что он так же близок к концу, как и она. Желая ощутить его глубже в себе, она двигалась навстречу ему в такт его движениям до тех пор, пока они оба не дошли до апогея.

Позже, стоя под душем, они снова занялись любовью. Когда Селина засыпала, покоясь в руках Джека, она осознала, как много она потеряла, проводя ночи в одинокой постели. Она подвинулась ближе к нему и поцеловала его в грудь. Его сердце все еще учащенно билось, но этот звук убаюкивал ее, навевая спокойный сон.

Глава 29

– Гарольд, ты выглядишь как-то напряженно. Похоже, ты не в себе. Может, выпьешь перед началом разговора?

Гарольд Бейнс отвернулся от окна, возле которого он стоял, и посмотрел на Луиса Райана, сидящего в другом конце комнаты. Луис наливал водку в бокал с нескольким кубиками льда.

– Подходи, у меня в баре полно всего, – радушно предложил он. – Уверен, в нем найдется все, что ты только пожелаешь.

Поставив бутылку с водкой в бар, он сделал глоток холодного «Абсолюта».

– А может, тебе больше по вкусу пиво? – спросил он. – Ведь именно пиво подают в секс-клубах, куда ты так любишь ходить? Конечно, пиво – это самое подходящее пойло для того, кто ссыт на тебя или пристраивается, чтобы ловчее засадить тебе в задницу. В таком случае, извини, боюсь, что в моем баре ничего для такого случая не найдется.

– Да пошел ты к чертям, Райан.

– Я уже нахожусь среди них, Гарольд, – ответил Луис, указывая на кресло, стоявшее по другую сторону стола. – Присаживайся. То, что я тебе скажу, не займет много времени.

Гарольд подчинился. В окне, напротив которого он сидел, виднелось здание компании «Редман Интернэйшнл», возвышающееся над манхэттенским горизонтом. Он думал о только что состоявшемся разговоре с Джорджем Редманом, об их дружбе, которую он предал, и отвернулся, переполненный чувством вины и ненавистью к самому себе.

Позади себя он услышал шаги Луиса Райана.

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне все, что знаешь о поглощении компании «УэстТекс Инкорпорэйтэд».

Гарольд повернулся на стуле. Видимо, он сделал это слишком поспешно и резко, потому что сразу почувствовал головокружение. Некоторое время он не мог сосредоточить взгляд на Луисе, а когда ему это, наконец, удалось и комната приняла прежний вид, он увидел, что Райан теперь стоит рядом с большим телевизором.

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне все с самого начала, – сказал Луис. – Меня интересуют данные, факты, цифры. Я хочу знать условия сделки, и я хочу знать, за что отвечает каждый, включая и тебя самого, участвующий в этом деле: Джордж, Селина, Джек Дуглас, каждый из членов совета директоров. Но больше всего я хочу услышать от тебя, ради чего Редман затеял все это. Я хочу знать, почему он решил поглотить компанию, доход которой стремительно упал после того, как на Ближнем Востоке началась вся эта неразбериха. Я хочу знать, почему он согласен заплатить за «УэстТекс» двойную цену, хотя отлично знает, что прибыли от этой компании ждать бесполезно и что десять миллиардов долларов, которые он собирается за нее выложить, никак не изменят ее положения. Должно быть, есть что-то такое, ради чего он согласен рискнуть всем, что нажил и заработал, и я хочу знать, что это – и узнать это немедленно, поскольку время не терпит.

Они пристально смотрели друг на друга. Луис взял свой бокал и отхлебнул глоток водки. Он выглядел уверенным, готовым на все человеком.

Гарольд встал с кресла. Так поступить с Джорджем он не мог. Он не мог позволить себе причинить ему новое зло. Он пошел в другой конец кабинета к двери.

Пытался пойти.

Вдруг он ощутил какую-то странную слабость в ногах. Мышцы не желали удерживать его тело. Он почувствовал еще более сильный, чем до этого, приступ головокружения. Гарольда повело вправо, и он, вытянув руку, попытался дотянуться до чиппендейлского столика, чтобы опереться.

Попытался дотянуться…

Все поплыло у него перед глазами, и он рухнул на пол.

– Что с тобой?

Гарольд закрыл глаза; голову распирало так, что, казалось, она вот-вот лопнет. Он попытался подавить подступившую к горлу тошноту, зажав рот рукой, но страшная рвота просочилась сквозь прижатые ко рту пальцы, залила одежду и бесценный обюссоновский ковер Луиса.

Райан неуверенным шагом приблизился к Бейнсу, не зная, что делать. Гарольд так внимательно смотрел на свою выпачканную блевотиной ладонь, словно это было нечто, прибывшее из другого мира и другого времени и материализовавшееся на его руке. Его нос ощутил отвратительный запах, желудок снова сжался в спазме, и новый булькающий фонтан рвоты хлынул изо рта.

И тут до Луиса дошло.

– Так ты подсел, Гарольд, так ведь? – удивленно произнес он. – Ты крепко подсел на какое-то чертово зелье. И давно у тебя была последняя доза?

Гарольд не слышал его. Гул в его голове был слишком громким. Он достал носовой платок из внутреннего кармана пиджака, вытер рот и руки. Горло горело, сердце бешено колотилось, дышать было больно, голова кружилась. С трудом сообразив, где он, Гарольд сел и осмотрелся вокруг.

Какое-то время он не понимал ни кто он, ни где он находится, пребывая в полной прострации.

Но пока он сидел на полу, его лицо постепенно приобретало естественный цвет.

– Да приди же, наконец, в себя, – обратился к нему Луис, еще не оправившийся от только что увиденного. Он сделал шаг назад, увеличивая расстояние между ними. – Думаешь, я тебя жалеть буду?

И снова Гарольд обвел глазами комнату. В его взгляде появилась некоторая осмысленность только после того, как глаза остановились на Луисе. Он попытался подняться на ноги, затем, напрягая все силы, постарался сохранить вертикальное положение и сделать несколько шагов к обитому замшей дивану. Когда он все же добрался до дивана, то был полностью изможден и лишен сил.

Через некоторое время, когда дыхание Гарольда восстановилось, Луис сказал:

– Говори.

Гарольд буквально излучал ненависть, как перегретые летней жарой уличные плиты излучают тепло.

– Дай мне воды.

– Только после того, как ты расскажешь мне все, что тебе известно о ситуации с компанией «УэстТекс».

Море ненависти, бурлящее внутри Гарольда, помогло ему справиться с головокружением и тошнотой. Спокойным и ровным голосом он сказал:

– Или ты дашь мне стакан воды, или, черт тебя возьми, я сейчас же положу этому конец: позвоню в полицию и расскажу им то, что мне известно.

– На твоем месте я бы этого не делал, – ответил Луис.

Он подошел к телевизору, находящемуся за его спиной, включил его и нажал клавишу «воспроизведение» на DVD-плеере. Экран ожил.

Не двигаясь, Гарольд смотрел на экран и видел самого себя. Голого. Молодой парень, стоя на коленях перед ним, сосал его член. Он припомнил эту сцену, припомнил эту комнату.

Неизвестно как, но его дела с официантом с яхты Анастассиоса Фондараса были записаны на пленку. Каким-то образом на пленке оказалось и то, как он всаживает себе в левую руку шприц с героином. И даже то, как торопливо он натягивает на себя одежду после того, как Джек Дуглас, войдя в комнату, застал его врасплох.

– Анастассиос мой друг, – сказал Луис, глядя на экран. – Так же, как и я, он интересуется делами Джорджа Редмана, правда, по другой причине. Когда я сказал ему о том, что есть способ получить информацию о поглощении компании «УэстТекс Инкорпорэйтэд» – не говоря уже о том, зачем Редману нужна эта сделка, – он сказал, что с радостью поможет мне заполучить эту информацию, поскольку и для него она представляет определенный интерес. А ты, Гарольд, оказался весьма покладистым и принял предложение этого молодого официанта пойти с ним в каюту, буквально нашпигованную видеозаписывающей аппаратурой. Откажи ты парню, не попался бы мне на крючок.

С этими словами он выключил телевизор.

Гарольд продолжал пристально смотреть на экран, на котором уже ничего не было.

Райан подошел к бару, налил воду в высокий стакан со льдом, взял небольшое полотенце и протянул все это сидящему на диване человеку, который, казалось, разом постарел на тридцать лет.

– Приведи себя в порядок, – поморщился Луис. – Ты заблевал пиджак. И выпей воды. Когда ты закончишь, то расскажешь мне все о компании «УэстТекс», начав с самого начала, а иначе копию этого диска получит твоя жена, твои дети, Джордж и Элизабет, ну и, конечно же, пресса. И тогда тебе конец.

Подойдя к письменному столу, на котором стоял диктофон, он повернул его в сторону Гарольда и нажал клавишу «запись».

– Начинай говорить, – приказал он. – И немедленно.

Позже вечером, уже в одиночестве, Луис молча сидел, устремив взгляд в молчаливое темное пространство своего кабинета. Если то, что Гарольд Бейнс только что рассказал ему, было правдой, план Редмана можно было считать блистательным.

Если он поглотит «УэстТекс» при сложившихся обстоятельствах, его могущество многократно возрастет. Если он поглотит эту компанию при других обстоятельствах, его могущество стремительно покатится вниз.

Все это так, но при условии, что Гарольд Бейнс сказал ему правду.

Луис встал с кресла и подошел к ряду окон на стене. Он вперил тяжелый взгляд в здание «Редман Интернэйшнл» и почувствовал в желудке знакомое жжение от вспыхнувшей ненависти. Как бы сильно ни хотелось ему верить Бейнсу, он понимал, что полностью положиться на его слова он не может. Этот человек был лучшим другом Джорджа Редмана.

Ему необходим был кто-то, кто мог бы проверить эту информацию. Кто-то, кто работал бы в «Редман Интернэйшнл» и хотел бы так же, как и он, видеть Редмана разоренным и поверженным в прах. Но кто это может быть? Он стоял, поглощенный своими думами, перебирая в голове все мыслимые возможности.

И наконец Луис Райан понял, кто может предоставить ему эту, столь необходимую информацию.

Часть третья

Третья неделя

Глава 30

На следующее утро в точно назначенное время Селина Редман собиралась отправиться в северную часть штата Нью-Йорк вместе с Джеком Дугласом, чтобы вместе заняться прыжками с тарзанки. За несколько часов до этого Джордж Редман, выйдя из своей квартиры в собственном небоскребе, отправился совершать трехмильную пробежку по Центральному парку, а Эрика Паркера на каталке вывезли из дверей нью-йоркской больницы к стоящему во втором парковочном ряду длинному серому лимузину.

Репортеры при этом не присутствовали – об этом позаботилась Дайана Крейн, которая вместе с шофером лимузина помогла санитару поднять Эрика и усадить его на заднее сиденье машины. Он думал, что скоро наступит день, когда ему вновь необходимо будет вернуться в больницу, а сейчас надо было ехать домой.

Дайана уже сидела рядом с ним и смотрела на проезжающие мимо машины. На ней был черный костюм от «Шанель», юбка которого едва доходила до колен. Лацкан пиджака был украшен бриллиантовой брошью, подаренной Эриком в ту ночь, когда они подверглись нападению, и подходящим к ней бриллиантовым браслетом – еще одним подарком Эрика.

Она сидела, скрестив ноги, обтянутые черными чулками. Из-за гипса на ноге Паркеру пришлось умоститься боком и смотреть на Дайану со стороны. Она ни разу не взглянула на него после того, как его переместили из каталки в автомобиль. С тех пор, как за ними закрыли дверь салона, они не сказали друг другу ни слова.

Она была холодна с самого прихода в больницу.

– Что-то не так? – спросил ее Эрик.

Он знал, что она присутствовала на приеме у Анастассиоса Фондараса, и решил, что, возможно, что-то произошло там – ведь на том же приеме были Селина, Джордж и Элизабет.

– Да нет, все так, – ответила Дайана.

– Тогда почему ты со мной не разговариваешь?

– Эрик, ты действительно хочешь это выяснить?

Чертовы бабы…

– Да, хочу.

– Тогда мы обсудим это после – не здесь.

Лимузин свернул с улицы, на которой была расположена больница. Эрик отвернулся от нее и стал смотреть в окно. Сегодня ему до смерти не хотелось выяснять отношения с взбалмошной бабой. Всего час назад он узнал, что, поскольку не является больше сотрудником «Редман Интернэйшнл», то на него не распространяется и действие страховки. Расходы на свое лечение ему придется оплачивать из собственных средств – а стоимость лечения быстро приближалась к шестизначному числу и наверняка станет еще более значительной за те месяцы реабилитации, которые ожидают его впереди. Хотя на данный момент деньги не представляли для него проблему, сама мысль о необходимости платить за то, что сделала с ним дочка Джорджа Редмана, просто бесила его.

Проехав под разрешающий сигнал светофора, лимузин свернул на 69-ю улицу и двинулся в сторону Пятой авеню. Эрик смотрел на мужчин, женщин и детей, идущих по улицам, выгуливающих собак на вытягивающихся светящихся поводках, бегущих трусцой с айподами на поясах.

Опустив стекло окна, он вдыхал воздух города. Скоро он снова будет здесь. Этот город снова будет принадлежать ему, и он снова будет наверху – но на этот раз на престиж компании «Редман Интернэйшнл» рассчитывать не придется.

Когда они свернули на Пятую авеню, Дайана вынула из ридикюля мобильный телефон и стала набирать номер.

– Я хочу позвонить в компанию и убедиться, что нас не встречают нежелательные гости, – объяснила она.

Эрик недоуменно посмотрел на нее.

– Я думал, ты уже заранее догадалась принять меры против прессы.

– Догадалась, ведь ты не встретил кучу репортеров у ворот больницы. Но ситуация может поменяться к худшему, Эрик, поэтому я и звоню. Надо проверить, все ли в порядке.

Эрик снова повернул голову к окну. Сейчас ему больше всего хотелось снова оказаться дома, вытащить из холодильника банку холодного пива и растянуться на своей кровати, забыв о больничной койке. Мечтая об этом, он тем не менее не мог отделаться от мысли о возможной встрече с прессой. Но главным образом его тревожило то, что Селина или Джордж могут увидеть, как он едет на каталке через вестибюль. Его снабдили костылями, но пользоваться ими сейчас было очень неудобно, к тому же он считал, что они делают его больше похожим на калеку, чем инвалидное кресло. И Эрик не хотел показывать свою слабость ни Джорджу, ни Селине, если ему доведется встретиться с ними.

Дайана сложила свой мобильник и повернулась к окну. Эрик искоса смотрел на нее – что-то в ее лице переменилось. Пальцами правой руки она поглаживала брошь, которую он когда-то подарил Селине.

– В чем дело? – спросил он.

– Возникла кое-какая проблема.

– И что это за проблема? Прибыла пресса?

– Да нет, дело не в прессе.

– А тогда в чем же?

Дайана глубоко вздохнула и резко выдохнула через плотно сжатые губы. Вся злость, накопившаяся в ней к этому моменту, переросла в какое-то иное чувство, которое она даже не могла и определить.

– Дайана…

– В твоей квартире, – бросила она.

До того, как лопнули трубы, эта квартира считалась одной из лучших на Манхэттене – ее окна выходили на Центральный парк. Ее стоимость исчислялась миллионами. Коллекция картин, антикварная мебель и скульптуры, купленные анонимно на аукционах, еще более увеличивали ее цену.

Но сейчас, когда колеса кресла-каталки, в которой сидел Эрик, ехали по воде, покрывающей паркет не меньше чем на полфута, он понял, что подсчитанная им сумма стоимости жилья круто снизилась из-за произошедшей ночью аварии.

Его квартира была практически разрушена.

Он повернулся к Сэму Митчеллу, управляющему жилым комплексом «Редман Интернэйшнл»; в течение многих лет Эрик дружил с этим человеком, но теперь тот явно сторонился его.

– Что произошло, Сэм?

– Лопнуло несколько труб, мистер Паркер.

Этот внезапно прозвучавший формальный тон поразил Эрика. Митчелл всегда обращался к нему по имени. И вот теперь Эрик мог только гадать, сколько еще людей Джордж Редман настроил против него.

– Это я и сам вижу, Сэм. Но как это произошло?

– Наши люди выясняют это. Мы сможем сказать что-то определенное только к концу дня.

Эрик выехал в своем кресле на террасу, где с туфлями в руках стояла Дайана. Она силилась изобразить на лице улыбку, но, поняв тщетность своих попыток, отвернулась. Вода текла на них сверху, с того, что прежде было потолком, и его гипс – тот самый гипс, который доктор велел беречь пуще глаза, – промок насквозь.

– И сколько еще квартирантов пострадали от этого? – спросил Эрик.

– Никто, кроме вас, мистер Паркер.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что моя квартира единственная, которая пострадала от разрыва труб?

– Именно так.

– Но как это могло произойти?

– Мы сможем назвать причину только после того, как наши люди закончат работу.

– Я хочу знать это немедленно.

– Мы стараемся работать максимально быстро.

– Трубы не лопаются в середине лета. А в таком здании они не должны лопнуть и в самую холодную зиму. Я хочу знать, что происходит. Сейчас же.

Сэм не произнес в ответ ни слова.

Дайана положила руку ему на плечо. Эрик резким движением сбросил ее и выехал с террасы. Он готов был крушить все, что попадется под руку, но усилием воли сдержал злобу. Вода плескалась вокруг его ног.

– Я надеюсь, моя страховка покроет все это, – сказал он, направляясь в спальню, которая уже перестала быть таковой – ремонтники разорили ее, добираясь до одной из лопнувших труб. – Одни картины стоят целое состояние. И их не заменить. А мебель – целый мебельный гарнитур, и все предметы куплены на аукционах. Ты видишь, что творится, Сэм? Ты меня слышишь?

– Вам не понравится мой ответ.

– Говори. Меня уже ничем не удивить.

– Надеюсь, что это так, – кивнул Митчелл, – потому что, как только вы прервали трудовое соглашение с «Редман Интернэйшнл», вы утратили право на страховое возмещение всего, что связано с вашей квартирой. Как вам известно, поскольку вы являлись ведущим специалистом, страховые взносы вносились компанией. Но в связи с вашим увольнением мистер Редман прекратил и вашу страховку.

Эрик утратил дар речи. Дайана было открыла рот, но не произнесла ни слова – сказать было нечего.

– Боюсь, что это не все, – со вздохом продолжил Митчелл. – Вода протекла в квартиру миссис Олдрич, расположенную под вами, и испортила картины Ван Гога и Моне, не говоря уже о бесценной мебели эпохи Генриха VIII, в течение многих поколений бывшей достоянием ее семьи. Она сказала мне, что ее страховая компания намерена предъявить вам иск. И просила передать вам ее совет – заняться поисками хорошего адвоката.

– Все это ерунда, – вступила в их разговор Дайана. – Это не вина Эрика. Ваша страховка возместит все потери. Авария произошла из-за неполадок в вашем здании, а не по вине Эрика Паркера.

Митчелл ответил, обдумывая каждое слово:

– Если бы дело действительно обстояло так, то наша страховка покрыла бы потери, вызванные выходом из строя нашей, выполненной в соответствии с проектом системы. Но все указывает на то, что источник проблемы находится в квартире мистера Паркера, а точнее сказать, в ванной комнате, где сантехнические подводки были изменены два года назад. Если в нашем отчете будет указано, что проблема возникла именно там, то ее причиной будет названа разводка труб, выполненная третьей стороной. И мы, таким образом, освобождаемся от ответственности.

– Ну уж нет, – возразила Дайана. – Сантехнические работы были выполнены в соответствии со всеми нормами и правилами. И они прошли инспектирование – и ваше, и городской службы. Вы же сами подписывали акт.

– Послушайте, – сказал Сэм, разводя руками. – Я понимаю, все это очень нелегко. Я понимаю, что вы все вне себя. Но когда вы будете читать документ, который мы подписали вместе с мистером Паркером, обратите внимание на зафиксированное в нем положение, освобождающее нас от всякой ответственности в тех случаях, когда производятся изменения в системе, смонтированной в соответствии с проектом здания.

– Тогда ответственность ложится на компанию, которая производила изменения.

– Возможно, – согласился Митчелл. – Но ведь прошло два года после того, как они поменяли разводку труб. Положим, что авария произошла бы через месяц, тогда ваша позиция была бы неоспоримой. Но два года? Я сильно в этом сомневаюсь.

Эрик затравленно посмотрел на Дайану. Выражение ее лица ясно говорило о том, что он полностью и окончательно повержен – Редман сделал его банкротом.

После наступившей гнетущей тишины Митчелл прошел через комнату и остановился у столика в стиле арт-деко, находившегося рядом с полированным черным баром. На столике стояли четыре вазы с пышными букетами красных роз.

– По крайней мере, одно светлое пятно среди этого есть, – сообщил он. – Эти розы принесли сегодня утром по случаю вашего возвращения домой. Их прислал Луис Райан.

– Все это дело рук Джорджа. И ты знаешь это не хуже меня.

Дайана вошла в свою гостиную, держа в одной руке кофейник, а во второй две маленьких чашки. На ней был белый махровый халат, и она выглядела посвежевшей после только что принятого душа. Лицо обрамляли влажные локоны густых черных волос.

– Эту аварию с трубами мне устроили по его приказу.

– Нам надо поговорить, Эрик, – сказала Дайана, садясь в кресло напротив него и расставляя чашки на столе. – Накопилось много вещей, которые не сходятся воедино.

– И что это за вещи?

Она разлила кофе, протянула ему чашку, над которой поднимался ароматный пар; вторую чашку поднесла ко рту и сделала первый глоток.

– Ты все время врал мне, – сказала Дайана, и в ее голосе явно слышалась усталость.

Эрик уже почти открыл рот, собираясь ответить, но адвокат компании жестом руки попросила его помолчать.

– Сейчас говорить буду я. А ты будешь сидеть молча и слушать. Когда я буду задавать тебе вопросы, ты будешь отвечать на них, но отвечать честно и правдиво. Если ты соврешь мне, Эрик, я сразу это почувствую. Будь в этом уверен. Так что сделай мне этот подарок, уж поверь, я за него дорого заплатила. Но если ты все-таки соврешь мне, это будет твоей ошибкой, и ты очень пожалеешь об этом, потому что, насколько я вижу, я сейчас тебе нужна – а мне твои фокусы уже надоели.

Она откинулась на спинку кресла.

В окне за ее спиной был виден Манхэттен, закутанный в покрывало из дымки и смога. Солнце на небе едва угадывалось по слабым лучам, пробивавшимся сквозь завесу облаков. Сунув руку в карман халата, Дайана вытащила прямоугольную коробочку, обтянутую бархатом, и, не открывая, протянула Эрику. Когда он откинул крышку, на черной бархатной подушечке засверкали бриллианты, сапфиры и рубины.

Он с недоумением посмотрел на нее.

– Можешь взять свою бижутерию обратно, – объявила Дайана. – На приеме у Фондараса я встретила Селину. Она узнала это ожерелье, а я, в свою очередь, узнала, что раньше оно принадлежало ей. Ты купил его ей в Милане, если я не ошибаюсь. Она сказала, что отослала тебе его в этой самой коробочке вместе со всем остальным, – ее голос стал на полтона тише. – И добавила, что сапфиры подчеркивают голубизну моих глаз. Разве не любезно с ее стороны?

Дайана сделала несколько глотков кофе.

– На самом деле нет. Скорее, унизительно. Не знаю, сколько людей слышало наш разговор, но даже если его свидетелем был хотя бы один из гостей, то сейчас об этом знает уже весь Манхэттен, а я наверняка стала посмешищем. Как ты думаешь, я это заслужила?

– Дайана…

– Помолчи, Эрик. Просто помолчи. Как ты не устаешь от собственного голоса? Я, например, устала. После всего, что я сделала для тебя, имей вежливость хотя бы выслушать меня не перебивая.

Паркер счел за лучшее не открывать рот.

– Ты сказал, что купил это ожерелье мне, потому что любишь меня. Что, по-твоему, я могла почувствовать, узнав, что твоя любовь не более чем фарс? – Дайана не стала ждать его ответа, поскольку не желала слышать очередную ложь, и перешла к следующему вопросу. – Ты сказал мне, что ушел из «Редман Интернэйшнл». Ты сказал мне, что сделал это потому, что у вас с Селиной все кончено. Сказал, что тебе было бы трудно продолжать работать там, поэтому ты и уволился. Уволился… Я поверила тебе, потому что всегда считала тебя честным человеком. Я ошибалась. Час назад Сэм Митчелл сказал, что Джордж уволил тебя. И я хочу знать почему.

– А вот это тебя не касается.

Она заставила себя оставаться спокойной.

– Это меня касается, потому что ты врал мне. Я потратила на тебя уйму времени, заботы и любви. Я в твоей квартире была избита двумя бандитами, которые хотели посчитаться с тобой, а за что, ты так и не объяснил. Если бы не я, ты до сих пор лежал бы в луже собственной крови. А если бы я не обратилась за помощью к своим знакомым, твое имя до сих пор не сошло бы с первых полос бульварных газетенок. Ты должен сказать мне правду, и мы будем в расчете. Если ты этого не сделаешь, то с треском вылетишь и отсюда, и из моей жизни. Видишь, как все просто?

Эрик потянулся за костылями, с трудом поднялся и заковылял к окнам, расположенным в противоположном конце комнаты. Подойдя к окну, он стал смотреть на город, а Дайана в это время смотрела на него.

Она заслужила то, чтобы знать правду. Но как он сможет рассказать ей о том, что поначалу было ужасной ошибкой, случившейся во время приема по случаю открытия «Редман Интернэйшнл», затем, как снежный ком, обросло другими обстоятельствами, и в итоге превратилось в кошмар, который так для него еще и не закончился, поскольку Лиана Редман до сих не получила сполна за то, во что она его втянула?

У врачей все еще не было уверенности в том, что он сможет полностью восстановить подвижность ноги. Повреждения мышц и нервов оказались более тяжелыми, чем показалось вначале. Несомненно, Лиана заплатит за все, и с этим он еще разберется. Однако он должен хоть что-то сказать Дайане. Сейчас она была единственным человеком, на которого он мог положиться. Разве он сможет выжить, не имея ни квартиры, ни зарплаты? А впереди еще и судебные процессы. Ему, как минимум, будут необходимы ее советы и руководящие указания.

Он двинулся к ней.

– Это правда, – произнес он. – Меня выставили из «Редман Интернэйшнл».

– За что?

– За то, что я был дураком.

– Тоже мне, новость. И в чем же заключалась твоя глупость?

– Я почти переспал с Лианой в ту ночь, когда был прием по случаю открытия «Редман Интернэйшнл». Мы уже были готовы совершить это, но я был настолько пьян, что у меня не встал. – Паркер снова опустился в кресло. – Ты удовлетворена моей откровенностью? Она тащила меня в постель, умоляя не переживать по поводу моей несостоятельности и вялого члена, и как раз в этот момент в комнату вошла Селина. Все происходило в пентхаусе Джорджа и Элизабет. Непонятно, как она нашла нас там. Видимо, кто-то навел.

– Какая досада! – произнесла Дайана тоном, от которого температура в комнате упала на добрых десять градусов.

– Это ничего не значило, Дайана. Мы оба были пьяны и обозлены на жизнь и на Селину. Это, конечно, была ошибка.

– И довольно серьезная, я хочу сказать.

Температура в комнате опустилась еще на десять градусов.

– Селина, должно быть, рассказала обо всем Джорджу, – сказал Эрик. – После этого он меня и уволил. Вот и все.

– А кто напал на нас в тот вечер?

– Этого я не знаю. Они могли быть кем угодно. Может, это было ограбление.

– Ой, да что ты, – поморщилась Дайана, и температура в комнате слегка повысилась. – Это не было ограблением, и ты это отлично знаешь. Из твоей квартиры ничего не пропало. Я все проверила в тот же день, как только вернулась из больницы. Эти парни каким-то образом прошмыгнули мимо охраны и прошли в твою квартиру, которая была запертой. В полицейских отчетах сказано, что дверь не взламывали и что замок не был поврежден. Те, кто навестили нас, имели ключ.

Наступило молчание.

– Скажи правду, – прервала паузу Дайана. – Кто это сделал?

Друзья Лианы.

– Я не знаю.

– Я тебе не верю.

– Да неужели ты думаешь, что я позволил бы тем, кто причинил мне – нам – такое, остаться безнаказанными, если бы знал, кто они такие? Дай мне только срок, ради бога. Пойми, Дайана, да если бы я знал, кто искалечил эту мою долбаную ногу, я бы не обратился в полицию, а разделался бы с ним самостоятельно.

В этом, по крайней мере, была какая-то доля правды.

– Но у тебя же есть какие-то предположения, догадки? – не отступала она.

– Есть, и даже слишком много, – ответил Эрик. – За все годы работы в «Редман Интернэйшнл» у меня были конфликты со множеством людей. Я нажил кучу врагов, особенно пока занимался делом «УэстТекс». И ты знаешь об этом не хуже меня. Это мог быть любой из них.

Дайана снова откинулась на спинку кресла. Может быть, он и вправду не знает. А важно ли это для нее? Она не была уверена, и это вызывало у нее злобу на саму себя. Она допила свой кофе и вновь наполнила чашку.

– Ну а что ты намерен делать сейчас?

– Ты о чем? – изумился Эрик. – Я надеялся, что смогу остаться здесь.

– В этом я не сомневаюсь.

– Только на то время, пока моя квартира будет ремонтироваться.

– Что ты говоришь? – притворно удивилась она. – Откуда такая бесцеремонность? Ремонт твоей квартиры может затянуться на несколько месяцев. Я бы не хотела такого поворота событий и не намерена видеть тебя здесь, – кивком головы она указала на драгоценности. – Продай все украшения. Это обеспечит тебе крышу над головой.

– Мне потребуется твоя помощь.

– Я знаю.

– Я бы хотел остаться здесь.

– Скажи мне вот что, – спросила Дайана, – как ты планируешь заплатить за ремонт своей квартиры? Тебе надо оплатить счета из больницы, заплатить адвокату и, если ты проиграешь процесс, покрыть ущерб за испорченного Ван Гога, двух поврежденных Моне, а также за пришедшую в негодность мебель времен Генриха VIII. Я не понимаю, как ты собираешься оплачивать квартиру, Эрик, не говоря уже обо всем прочем.

– Похоже, мне надо искать себе новую работу.

Она с трудом подавила смех.

– О, господи, да ты прямо хват, Эрик. Конечно, никто не заметит, что Джордж выставил тебя за дверь, никто не вспомнит о газетных заголовках, любой будет рад взять тебя на работу просто за то, что ты великий Эрик Паркер.

– Есть человек, который сделает именно это.

– И кто же?

– Ты видела розы, которые прислал мне Луис Райан. Он наверняка хочет заполучить меня в компанию «Манхэттен Энтерпрайзис». У него денег примерно столько же, сколько у Джорджа, и мы знаем, как они относятся друг к другу. Если я сделаю ход с нужной карты, то, возможно, благополучно выберусь из всей этой передряги.

Глава 31

– Делай так, как я говорю, и все будет в порядке.

Его голос действовал на нее расслабляюще. Селина стояла на краю площадки. На лодыжках был закреплен эластичный шнур, не толще, чем ее запястье. Глаза были закрыты повязкой. Она не могла видеть реку, протекающую под мостом, но чувствовала холод, исходящий от воды, так же как и расстояние, которое ей предстояло пролететь.

Стиснув зубы, Селина ждала дальнейших указаний.

– Меня беспокоит эта повязка у вас на глазах, – заметил стоявший за ее спиной мужчина. Это был Стив Симпсон, представитель компании «Головокружительный полет», которой принадлежала площадка для прыжков. – Никто до этого не прыгал в такой повязке, ни Джек, ни даже я сам. По-моему, этого не стоит делать.

Селина сдвинула с глаз повязку и посмотрела на говорившего мужчину. Хотя ее нервы были напряжены и она даже чувствовала страх перед предстоящим прыжком, но все-таки изо всех сил старалась выглядеть спокойной.

– Возможно, вы правы, – проговорила она. – Но ведь вы сами неоднократно убеждали меня, что этот спорт безопасный.

– Он безопасный, – подтвердил Симпсон.

– Тогда какая разница, прыгаешь ты в повязке на глазах или без нее?

– Вероятно, никакой. Но вы же все-таки начинающая спортсменка, и вам предстоит прыжок с высоты 320 футов. Это меня и беспокоит.

– Так, значит, мне надо прыгать без повязки?

– Я этого не говорю.

– Тогда вообще о чем вы говорите?

– Я говорю о том, что мне было бы намного спокойнее, если бы кто-то из опытных прыгунов – им мог бы быть Джек – надел такую повязку и прыгнул бы первым. Тогда я смог бы увидеть, как проходит такой прыжок, и, возможно, не переживал бы так.

Селина хотела что-то ответить ему, но Джек остановил ее жестом руки. Посмотрев с улыбкой на Симпсона, он сказал:

– Я бы хотел прыгнуть первым, Стив, но она мне этого не позволит.

– Не позволит?

– Именно.

– Почему?

– Потому что перед тем, как приехать сюда, мы бросили монету, и она упала орлом. По жребию ей прыгать первой.

– Невероятно.

Селина скрестила руки на груди. На какой-то момент страх перед прыжком уступил место нетерпению. Ей хотелось, чтобы все это закончилось как можно быстрее.

– Все было именно так, – подтвердила она слова Джека. – Так мы можем наконец-то приступить к делу? Я вижу, что другие люди ждут своей очереди.

Симпсон посмотрел на группу из двенадцати прыгунов, стоявших в ожидании за его спиной с нетерпением на лицах, и принял решение.

– Все, шутки в сторону, – сказал он, обращаясь к Селине. – Или вы прыгаете без повязки, или вы не прыгаете вообще.

Селина почувствовала, как вспыхнули ее щеки. Да это же смешно! Какая разница, будет ли она прыгать в этой дурацкой повязке или без нее? Но перед тем, как она успела высказать свои возражения Симпсону, какой-то высокий черноволосый человек с заостренными чертами лица выступил на шаг из группы ожидающих своей очереди прыгунов и сказал:

– У меня есть предложение.

Селина посмотрела на него. На мужчине была черная футболка, белые шорты и темные солнцезащитные очки. Он показался ей знакомым, хотя она не видела его, когда поднималась на площадку.

– И что это за предложение? – поинтересовалась она.

– Почему бы мне не прыгнуть первым? У меня большой опыт в таком деле, а вы так и так прыгнете раньше своего друга. Я надену эту повязку, так что Стив сможет решить, безопасен такой прыжок или нет.

– Ну, что скажете? – спросила Селина, обращаясь к Стиву.

– А сколько лет вы прыгаете? – недоверчиво поинтересовался хозяин площадки.

– Два года, – ответил Винсент Спокатти. – В одном из парков в Техасе.

– Мой помощник находится на спасательном плоту, стоящем на якоре ниже моста по течению, – сказал Симпсон, обращаясь к Спокатти. – Если вы наклонитесь и посмотрите вперед, вы его увидите.

Ухватившись за деревянные перила площадки, Спокатти высунулся вперед и увидел качающийся на волнах оранжевый плот, рассчитанный на восемь человек. Сидящий на плоту мужчина махал им рукой. С такой высоты было трудно что-то рассмотреть, но этот мужчина выглядел вдвое меньше, чем Спокатти.

– Я вижу, вы готовы? – спросил Симпсон.

Винсент утвердительно кивнул.

– Дышите глубже, если вы волнуетесь.

– Я не волнуюсь.

Это Симпсон уже заметил. Даже опытные экстремалы начинают слегка потеть перед прыжком, а этот, хотя ему и предстояло впервые прыгнуть в повязке, закрывающей глаза, на первый взгляд был абсолютно спокоен.

– Вы точно уверены, что хотите надеть эту повязку?

Спокатти бросил беглый взгляд на Селину – она стояла позади него, обхватив руками Джека. Девушка улыбнулась ему. Он ответил ей тем же, чувствуя облегчение от того, что она не узнала его после их встречи на приеме в «Редман Интернэйшнл». Винсент решил, что этому поспособствовали темные очки.

– Уверен, – подтвердил он.

– Тогда за дело.

Симпсон, встав на колени, закрепил нейлоновый трос на лодыжках Спокатти, затянул его и закрепил несколькими стяжками. Пока эластичный трос сращивали с нейлоновым тросом, Спокатти смотрел вниз на реку. На площадке рядом с одной из многочисленных проходящих через парк грунтовых дорог стоял «Рейндж Ровер», в котором его ожидали два помощника.

Поднявшись с колен, Симпсон похлопал Винсента по спине, подавая знак, что можно прыгать. Держась одной рукой за перила, Спокатти второй рукой надвинул повязку на глаза. Внезапно наступившая темнота обострила его чувства. Он слышал шум воды, доносившийся снизу, крик пролетавшей вороны. Бедром он ощущал маленький перочинный ножик, лежавший в одном из карманчиков с застежкой-молнией.

Если Селина доставит ему слишком много хлопот, придется вырезать у нее на шее подобие ожерелья.

– Я буду считать от пяти, – объявил Симпсон. – На счет «ноль» ныряйте как можно дальше. Понятно?

Спокатти кивнул.

Отсчет начался.

Когда Симпсон произнес «ноль», Спокатти, не колеблясь, оттолкнулся от моста и, грациозно изогнувшись всем телом, устремился к реке. Руки вытянуты вперед, голова высоко поднята – Спокатти, казалось, летел, а потом эластичный трос натянулся и, словно кнут, щелкнул по его телу.

Он не издал ни единого звука – не вскрикнул от боли, не закричал от радости или возбуждения. Он лишь моментально взлетел к мосту на эластичном тросе. Упал, и снова взлетел, уже пониже. Все действо продолжалось не больше минуты. И вот он на плоту.

Когда эластичный трос и повязку втащили наверх, Симпсон посмотрел на Селину. Ее лицо было бледным. Одной рукой она сжимала руку Джека, а второй отгоняла назойливого комара.

– Я доволен, – объявил Симпсон. – Теперь ваша очередь. Готовы?

– Что за вопрос? – гордо ответила Селина. – Я давно готова.

– Постарайтесь сосредоточиться, – посоветовал ей Симпсон. – Выбросьте все из головы и думайте только о прыжке. Обещаю, что все с вами будет в порядке. Скоро вы окажетесь в безопасности на плоту, и у вас на лице будет то, что мы называем послепрыжковой улыбкой.

Хотя Селина не услышала почти ничего из сказанного Симпсоном, она сделала глубокий вдох и согласно кивнула. И вот она снова стояла на краю площадки для прыжков, вцепившись мертвой хваткой в расположенные позади перила ограждения. Сидевшие внизу на плоту Спокатти и помощник Симпсона смотрели вверх. Ей казалось, что расстояние до них не меньше тысячи миль.

Селина надвинула на глаза повязку и вдруг подумала: а чего ради она все это делает? Почему она должна постоянно доказывать себе и другим, что ни в чем не уступает мужчинам: ни в силе, ни в смелости, ни в уменье? Может, лучше сходить к психотерапевту?

Она почувствовала прикосновение к своей руке.

– Ты в порядке? – спросил Джек.

– В полном, – солгала она.

– Ты уверена, что хочешь испытать это?

– Ага.

– Ты не откажешься пообедать со мной после этого?

– Ага.

– Я люблю тебя, – сказал он.

Селина вздрогнула. Должно быть, слух ее подвел. Но когда Джек сжал ее плечо и нежно поцеловал в щеку, она поняла, что расслышала верно. Он любит меня, подумала она. Будь у нее сейчас время, она бы сказала ему, что тоже любит его. Но в эту секунду Джек отошел в сторону, давая возможность Симпсону прикрепить эластичный трос к ее лодыжкам.

– Ну вот, Селина, – сказал он. – Я начну отсчет с пяти. Вы просто прыгайте насколько можно дальше, а все остальное сделает трос. Вы готовы?

Она утвердительно кивнула.

– Хорошо. Тогда я начинаю.

И он начал отсчет.

У Селины голова пошла кругом. С каждой произносимой им цифрой она чувствовала, что ее сердце бьется все сильнее и сильнее, дыхание учащается, пальцы сильнее вцепляются в перила. Она вдруг представила себе, что будет, если трос лопнет. Она подумала о плоте и о том, насколько эффективно это средство спасения. Она подумала об отце, о матери и даже о Лиане. Она подумала о последней ночи с Джеком, о тех словах, что он говорил ей. И в этот самый момент Симпсон закричал: «Прыгай!», и она прыгнула в воздух, вдруг подумав о том, что надо было перед прыжком сходить в туалет.

Это было кошмарно.

Ветер вздыбил ее волосы и сорвал повязку с лица. Она увидела деревья, скалы и реку, несущиеся навстречу. Ее казалось, что желудок переворачивается. Мочевой пузырь стал опорожняться помимо ее воли. Все вокруг превратилось в сплошное туманное месиво. И тут резко натянулся трос.

Она остановилась, едва не коснувшись воды. На какое-то мгновение ее глаза встретились с глазами Спокатти, а затем ее отбросило от него и от помощника Симпсона. Ее ногами вперед увлекло к мосту, откуда она снова упала.

Когда падения и подъемы закончились, помощник Симпсона помог ей сойти на плот. Спокатти, взяв за руку, подвел к одному из деревянных сидений. Она опустилась на него, обессиленная и еще не пришедшая в себя после полета.

– Забавно, правда? – спросил он.

Селина уже собралась ответить ему, что для нее это была отнюдь не забава – это был ужас, – как вдруг Спокатти, поскользнувшись, упал всем телом на одну сторону плота, тот перевернулся, и все, кто были на нем, очутились в воде.

– Там что-то не так, – сказал Джек. – Они все в воде. Плот перевернулся.

Симпсон подошел к стоявшему у перил Джеку и насколько было возможно высунулся вперед. Внизу в реке он мог видеть только бегущие волны и перевернутый плот, удерживаемый якорем.

Ни одного человека.

– Я не вижу Селину, – заволновался Джек. – Где она?

Симпсон мог только смотреть на ожидавших своей очереди прыгунов, сгрудившихся вместе с ними у перил.

– Стив, а куда, черт возьми, запропастился твой помощник? И где тот тип, который прыгнул первым?

– Я никого из них не вижу.

Джек разом перемахнул через перила.

– Прицепляй ко мне второй эластичный трос.

– Джек…

– Давай, шевелись!

Симпсон, двигаясь как автомат, послушно выполнил то, что велел ему Джек, а его мозг в это время пытался осмыслить ситуацию.

– Не нравится мне все это, – сказал он Джеку, затягивая узел на нейлоновом тросе. – Это опасно. Внизу нет никого, кто мог бы освободить тебя от троса.

– Да я сам освобожусь. Только обеспечь мне возможность туда добраться.

Он посмотрел на ремешок, затем на связанный с ним потрепанный и собранный в скатку эластичный трос.

– Готово? – спросил он Стива.

Симпсон кивнул, и в тот же миг Джек прыгнул.

Селина оказалась под плотом, а ее ноги опутала веревка, к которой был привязан якорь.

Ее рот едва выступал над поверхностью быстро текущей воды. Дыхание было отрывистым и частым. Она держалась руками за деревянное сиденье, оказавшееся теперь над ее головой. Только это позволяло ей сопротивляться течению, стремящемуся затянуть ее под плот, и массе якоря, тянущей ее ко дну.

Внизу Спокатти и помощник Симпсона, Алекс Стивенс, старались высвободить ее. С каждым рывком веревки руки Селины постепенно смещались к краю скользкого сиденья. Она всеми силами старалась держаться, понимая, что стоит ей хоть на секунду разжать пальцы, и ей не хватит сил сопротивляться якорю, который тут же утянет ее вниз.

Новый рывок веревки. Еще один. Селина закрыла глаза и начала молиться. Ее руки переместились к краю сиденья, а тело глубже погрузилось в воду. Теперь ее рот находился уже ниже поверхности воды. На миг она перестала дышать, пока она не вспомнила о том, что это можно делать и носом. Она издала короткий отчаянный крик, и ее рот тут же наполнился водой. Селина поперхнулась и закашлялась, изо всех сил сопротивляясь тому, что уже казалось ей неизбежным.

Неожиданно она услышала резкий всплеск. На поверхности воды появились пузырьки, потом черноволосые головы мужчин, гладкие и лоснящиеся, как тюленья кожа. Пока Алекс ловил ртом воздух, Спокатти спокойно подплыл сзади к Селине и поднял ее, дав ей возможность более надежно ухватиться за деревянное сиденье. Затем он повернулся к Алексу.

– Дуй на берег, найди, чем перерезать веревку. Если мы немедленно не освободим ее, якорь и давление на ноги могут нарушить кровообращение.

Алекс покачал головой.

– Я не могу покидать плот. Это против правил.

– Да засунь себе в задницу эти правила, – рявкнул Спокатти. – Если мы немедленно не примем мер, у этой женщины могут быть серьезные травмы.

Алекс, посмотрев на Селину, понял, что она с трудом дышит. На лице были страх и измождение. Он повернулся к Спокатти.

– Почему бы тебе самому не сплавать на берег? – спросил он. – А я побуду с ней.

– Мне не доплыть до берега, – ответил Спокатти. – Я повредил ногу.

– А ведь только что у тебя было все в порядке.

– Ошибаешься, дружище. Я вывихнул ее, когда упал. Просто я, в отличие от тебя, не кричу во все горло о том, что у меня болит. Ну все, закончили! Или ты немедленно шевелишь своим задом и достаешь что-то, чем мы можем помочь этой женщине, или встречаемся в суде.

Они пристально посмотрели друг на друга, после чего Алекс, приняв решение, нырнул, оставив Спокатти вдвоем с Селиной.

Подплыв к ней, мужчина спросил:

– Вы чувствуете ноги?

– Немного чувствую, – ответила Селина. – Чувствую покалывание. Но мне становится холодно. Что произошло?

– Я думаю, пока вы пытались выпутаться из веревки, якорь сдвинулся и переместился на более глубокое место. Пока он не окажется на твердом грунте, его масса будет тянуть вас вниз.

– Насколько глубоко?

Он не ответил, а лишь посмотрел на веревку, которая была привязана к плоту. Хотя она и выглядела потрепанной и насквозь промокшей, но была еще достаточно прочной и надежной.

– Пока веревка привязана к плоту, вы не рискуете погрузиться глубже чем на фут.

– Но этого достаточно, чтобы утонуть, – грустно заметила Селина.

– Это так, – согласился Спокатти. – На вашем месте я бы изо всех сил держался за сиденье.

Он посмотрел вниз, в воду, затем взглянул на часы. Алекс отсутствует уже чуть больше минуты.

– Вы вообще можете двигать ногами? – спросил он.

Она сделала попытку и покачала головой.

– Якорь слишком тяжелый.

– Ладно, сделаем так, – сказал он, – я нырну и посмотрю, смогу ли я как-либо облегчить вам нагрузку. Держитесь крепче.

Селина молча кивнула, и он ушел под воду.

Она ждала. Пальцы, вцепившиеся в сиденье, слабели, ее начала бить дрожь. Интересно, подумала она, а что сейчас делает Джек? Она надеялась, что с ним все в порядке, и старалась не думать о плохом. Затем Селина вспомнила об Алексе и стала мысленно прикидывать, когда он наконец вернется.

Она старалась приподняться над поверхностью воды и как можно сильнее вцепиться пальцами в спинку сиденья, когда ее ноги вдруг ощутили сильнейший рывок вниз, от которого мышцы натянулись до предела. Ей показалось, что в правой ноге порвались связки.

Селина почувствовала, что задыхается.

Ее пальцы из последних сил цеплялись за сиденье. Она закричала. Еще один рывок за ноги. И еще один. Селина сопротивлялась из последних сил, все мышцы тела напряглись, в крови бурлил адреналин. Четвертый, самый сильный и безжалостный рывок привел к тому, что деревянная спинка сиденья, за которое она держалась, переломилась.

Спокатти с перочинным ножом в руке показался на поверхности.

Оказавшись над головой погрузившейся в воду Селины, он ухватился за веревку, полоснул по ней ножом, а затем, снова нырнув в воду, проследил за тем, как его жертва камнем опускалась на грязное илистое дно реки.

Когда подпрыгивание на эластичном канате наконец замедлилось, Джек подтянулся и, держась одной рукой за нейлоновый канат, второй рукой отцепил его от ног и бросился в реку, где сразу же сбросил с ног туфли, мешавшие плыть.

Едва придя в себя после полета, он с головой ушел под воду. Течение понесло его вперед, а он изо всех сил старался удержаться на месте, чтобы понять, где находится. Оглядевшись вокруг, он увидел плот примерно в дюжине футов от себя, и изо всех сил поплыл к нему – через несколько секунд он понял, что плот плывет вниз по течению.

Джек снова огляделся. Невдалеке он увидел помощника Симпсона, плывущего к берегу и боровшегося с течением.

Ни Селины, ни того мужчины, что прыгнул первым, не было видно.

Подняв голову над водой, он закричал, обращаясь к Алексу:

– Где они?

Алекс обернулся. Когда он увидел в реке Джека, на его лице мелькнуло удивление, но тут он заметил эластичный канат, который втаскивали на мост.

– Они под плотом, – прокричал он в ответ, но только тут заметил, что плот плывет по течению.

Он посмотрел на плывущий плот, и его удивление превратилось в страх. Ни Селины, ни того мужчины, что послал его на берег не было видно. Они исчезли без следа.

В тот самый момент, когда Джек скрылся под водой, Алекс последовал за ним.

Селина изо всех сил боролась со Спокатти, топившим ее.

Она лихорадочно размахивала руками, колотила кулаками по телу Спокатти и одновременно старалась сделать главное – глотнуть хоть немного воздуха.

Расширенными от страха глазами она наблюдала за цепочками пузырьков, поднимающихся к поверхности мимо ее лица. Речная вода была мутной, но она видела, как Спокатти связывает ее ноги веревкой, только что срезанной с плота.

Якорь мягко шлепнулся в донный ил. Селина, посмотрев вниз сквозь поднятую со дна муть, схватила Спокатти за волосы. Она хотела причинить ему боль, остановить его, убить его. Она пыталась выцарапать ему глаза, но Спокатти проворно метнулся вправо, и его волосы выскользнули из ее слабеющих пальцев.

Девушка бессильно смотрела, как он уплывает прочь.

Она не понимала, что происходит. Почему этот человек хочет ее смерти?

Ее грудь разрывалась от недостатка кислорода. Селина потянулась к веревке, надеясь от нее избавиться. Ее руки и пальцы лихорадочно работали, хватали, тащили, тянули.

Но все было тщетно. Спокатти слишком крепко связал ей ноги, она не могла ослабить узлы. В порыве ужасающей обреченности она, пытаясь выскочить на поверхность, выпустила из легких остатки кислорода. Вереница пузырьков, выскочив из ее рта, устремилась к поверхности.

А затем, повинуясь рефлексам, она сделала вдох, наполнивший ее легкие ужасным влажным холодом.

Селина закашлялась, глотая еще больше воды, и ее руки начали царапать и рвать кожу на шее, все ее чувства воспротивились тому, что она только что сделала. Я не хочу умирать!

Кашель прекратился. Тускнеющие образы перед глазами слились в одно черное пятно. Глаза вообще перестали что-либо различать. Ее тело начало непроизвольно покачиваться по воле течения.

Джек плыл вниз, на звук приглушенных криков. Справа от него мелькнуло темное пятно: хлопья белой пены, быстро гребущие ноги.

На какое-то мгновение его взгляд остановился на удаляющейся фигуре и тянущемся за ней следе из пузырьков. Затем он поспешил вниз по реке. Необходимо было сохранять ритм дыхания, способность сосредоточиться и осмыслить увиденное.

Первое, что увидел Джек, были волосы Селины.

Разметанные полукругом, светлые белокурые волосы резко выделялись на фоне черной речной воды и коричневого илистого дна. Вытянув руку, он ухватил ее за руку и потащил вверх. Джек хотел вытащить Селину на поверхность, но ее тело оказалось неожиданно тяжелым, неподъемным. Он старался изо всех сил, но смог лишь приподнять ее на несколько футов над речным дном.

Когда он понял, что не в силах поднять ее, то опустился вниз. Они оказались лицом к лицу, и Джек с ужасом заметил, что ее рот и глаза открыты. Он не хотел верить тому, что видел перед собой. Челюсть Селины отвисла. Ее неподвижные, остекленевшие глаза уже ничего не видели. Казалось, что она всматривается во что-то несуществующее.

Ему необходимо было вдохнуть воздуха. В последней попытке поднять ее тело на поверхность, он обхватил ее руками… и нащупал веревку, которой были связаны ее ноги.

Посмотрев вниз, Джек увидел веревку и якорь, зацепившийся за илистое дно, и понял все.

В груди горело. Он чувствовал, что, если сейчас же не вдохнет воздуха, его легкие попросту взорвутся. Нагнувшись, он занялся веревкой – его руки принялись тянуть, ощупывать, искать узлы.

Но все было бесполезно. Сколько Дуглас ни пытался, он так и не смог распутать веревку. Освободить ее было вне его сил. Сейчас он ничего не мог для нее сделать, и это буквально разрывало ему душу. Он был виноват во всем. Ведь приехать сюда было его идеей.

Резко оттолкнувшись от речного дна, он вынырнул на поверхность, изо всех сил колотя по воде руками и ногами, оставив над телом Селины водоворот из пузырьков.

Глава 32

Первой мыслью Джорджа, когда, возвращаясь с пробежки по Центральному парку, он увидел толпу репортеров перед его зданием на Пятой авеню, было то, что кто-то, возможно, слил прессе очередную «утку» о поглощении «УэстТекс Инкорпорэйтэд» – по всей вероятности, эта «свежая» новость касалась его партнерских отношений с Чейзом.

Всю прошедшую неделю пресса была настороже. Репортеры всеми силами старались получить у него интервью. Они звонили, писали по электронной почте, пытались связаться с ним в социальных сетях и даже посылали письма с курьерами, пытаясь добиться его согласия. Один особенно агрессивный репортер каким-то образом проскользнул мимо охраны и ворвался к нему в офис с криками, что его акционеры заслуживают того, чтобы знать, почему он намерен купить судоходную транспортную компанию, акции которой сильно обесценились в результате военной ситуации на Ближнем Востоке.

Это раздражало и утомляло Редмана, к тому же и без этого дел у него было выше головы. Неизвестно, какая пакость движет ими сейчас, подумал он, а ведь совсем недавно они постоянно убеждали меня в том, что доверяют мне целиком и полностью.

Он замедлил шаг, обдумывая возможность воспользоваться одним из боковых входов, но решил, что делать этого не стоит. Вокруг каждого входа в здание кучковались репортеры. Они мгновенно поймут его намерение. Как ни старайся, он от них не отвяжется.

Первой его заметила женщина-репортер, стоявшая в последних рядах журналистской братии. Джордж заметил, как она повернулась к своему оператору с камерой, и услышал резкий выкрик команды. Когда оператор, водрузив видеокамеру на плечо, подготовился к съемке, три дюжины других репортеров бросились к Джорджу и взяли его в плотное кольцо, наставляя на него свои микрофоны, камеры и лица. Их лица были полны решимости, к которой примешивалось какое-то другое чувство – Редман никак не мог понять какое.

Они окружали его колеблющимися, как волны, рядами – сначала спереди, затем с боков и сзади. Вспышки огня мелькали, словно фейерверк. Джордж, щурясь от яркого света, спешно пробирался вперед. В течение всей этой недели он постоянно увеличивал штат охранников и принимал все возможные меры предосторожности против таких ситуаций, в которой оказался сейчас. Но в это утро он решил, что может незаметно выйти из дома и вернуться назад без происшествий. Хорошая пробежка в Центральном парке среди деревьев в одиночестве, без всяких компаньонов, была пределом его желаний. Как же я наивен, теперь думал он.

Джордж прислушивался, но никак не мог разобрать, о чем говорили в толпе. Хор вопросов был слишком громким, слишком эмоциональным и беспорядочным, чтобы он мог понять, в чем дело, но упоминания о компании «УэстТекс», он не слышал ни разу.

Не понимая, чего ради они все здесь собрались, он стал пробираться к двери и тут услышал, как кто-то упомянул имя Селины. Потом еще кто-то повторил имя его старшей дочери.

Выставив вперед плечо и прокладывая себе путь, Джордж случайно уперся в грудь одного из репортеров и расслышал, как тот сказал, что ему жаль. Очень жаль.

Жаль, что оказался на его пути?

Джордж повернулся к толпе.

Свет от вспышек стал ярче света утреннего неба – заработало не меньше семидесяти камер, наставленных прямо на него. Движение машин по Пятой авеню замедлилось: привлеченные видом толпы водители смотрели на то, что происходит перед входом в здание его компании. Гудели автомобильные сигналы. Что-то крикнули из окна проезжающей машины.

По спине у него прошел холодок – случилось что-то нехорошее. Репортеры утихли. Они замерли в ожидании, стараясь встретиться с ним взглядами. Вся эта толпа стояла перед ним, ожидая что-то от него услышать, а он даже не мог догадаться, чего от него хотят.

Молчание нарушил репортер, в грудь которого уперся плечом Джордж, пробираясь к двери.

– Я думаю, что выражу общее мнение, мистер Редман, когда скажу, что мы искренне вам соболезнуем.

– О чем речь? – спросил Джордж. – Почему вы мне соболезнуете?

Его глаза встретились с взглядами окруживших его людей.

Репортер, только что выразивший ему всеобщее сочувствие, отступил на шаг назад.

В этот момент два полицейских автомобиля остановились у тротуара позади толпы. Они подошли без включенных сирен, но мигалки на их крышах работали.

– Может быть, кто-нибудь из вас окажет мне любезность и скажет, что здесь происходит?

Никто не произнес ни слова. Тишину нарушили лишь щелчки захлопнувшихся дверей полицейских машин. И тут Джордж увидел выходящего из одного полицейского автомобиля Джека Дугласа в измятой одежде, с искаженным от боли лицом. Из толпы раздался голос:

– Селина, мистер Редман. Мы думали, вы знаете. Она утонула сегодня утром. Ее тело направили на медицинское освидетельствование на Первой авеню.

И тут началось безумство.

В комнате стояла мертвая тишина.

– Мне очень жаль, мистер Редман.

Джордж еще сильнее сжал руку Элизабет, стараясь придать ей сил, но ответного пожатия не последовало. Ее рука была холодна, как лед, а глаза смотрели в одну точку. Дыхание было прерывистым и неровным. Она узнала эту страшную новость за несколько секунд до того, как Джордж, Джек и полицейские вошли в их квартиру.

Джордж нашел жену в гостиной второго этажа. У ее ног лежал на боку телефон, а лицо было белым как тальк. В отсутствующем взгляде горящих глаз была странная смесь печали, злости и неверия. Хелен Бейнс все еще выкрикивала ее имя в трубке, все еще спрашивала ее, правда ли это. Джордж поднял телефон и положил на место трубку.

Отпустив руку Элизабет, он обнял ее и крепко прижал к себе. Он поцеловал ее и сказал, что они справятся с потерей. Это был один из тех немногочисленных случаев, когда ему пришлось солгать жене, и Элизабет ни на миг не поверила его словам. Ее лицо перекосилось, она смотрела на мужа сквозь слезы, а затем перевела взгляд на детектива, сидевшего на диване.

– Мне очень жаль, – снова повторил он.

– Я хочу знать, что произошло, – громким голосом объявила Элизабет этому человеку. – Скажите мне, что случилось с моей дочерью.

Лейтенант Вик Гринфилд, детектив, которому было поручено заниматься этим делом, посмотрел на Джорджа и, увидев, что он тоже ждет ответа на этот вопрос, встал с дивана.

– Она вместе с мистером Дугласом прыгала с тарзанкой.

– Это я знаю, – резко прервала его Элизабет. – Мы с Селиной говорили об этом на приеме прошлым вечером. Я прямо сказала ей, что считаю эту затею глупой. Я сказала, что я против этого, но она отговорилась тем, что у нее нет выбора.

Ее взгляд застыл на Джеке, сидевшем в другом конце комнаты и теребившем рукой волосы. Лицо его было неподвижным, влажные глаза были полны печали и скорби. Однако Элизабет не заметила на лице этого мужчины ни малейших следов угрызения совести – на нем отражался лишь ее собственный гнев и ужас невозвратимой потери.

– Она сказала, что у нее не было выбора, потому что она дала слово мистеру Дугласу, что сделает это. Моя дочь никогда не бросала слов на ветер, лейтенант. Никогда.

– Возможно, вам следует знать, что мистер Дуглас сам едва не утонул, пытаясь спасти вашу дочь. Если бы не человек по имени Алекс Стивенс, он бы сейчас не сидел здесь.

Элизабет окатила детектива взглядом, полным злобы и отвращения.

– И я бы этому была очень рада, мистер Гринфилд. Насколько я понимаю, он виноват в ее смерти.

– Элизабет, – попытался остановить ее Джордж.

– Это именно так.

– Нет, это не так. Ты же знаешь, какой была Селина.

– Не пойди она с ним, она была бы сейчас жива.

– Это был несчастный случай.

– Нет, это не был несчастный случай, – раздался голос Джека из другого конца комнаты. – Это было убийство.

Элизабет посмотрела на Джека, и в этот момент Изадора, кошка, живущая в семье Редманов, вошла в гостиную и принялась умываться, разлегшись на тонкой полоске солнечного луча, падающего на пол. Не обращая внимания на кошку, Элизабет посмотрела на Джека и произнесла охрипшим голосом:

– Что вы сейчас сказали?

– Я сказал, что это было убийство.

В комнате повисла тишина. Нарушить ее решился лейтенант. Он рассказал Джорджу и Элизабет обо всем, что произошло: как Селина прыгнула, как ловко она опустилась на плот и как этот плот опрокинулся, когда первый прыгун – мужчина, личность которого они пока не установили, и в данный момент он находится в розыске, – предположительно поскользнулся и упал, из-за чего все и оказались в воде.

Он рассказал им, что Селина всеми силами пыталась оставаться на поверхности, как ее ноги опутала якорная веревка. Он сообщил и о том, какие усилия приложил Джек к тому, чтобы спасти их дочь.

Джордж внимательно слушал его, вникая в каждую подробность, связанную со смертью своей дочери и попытками спасти ее, однако ему было трудно сконцентрировать на этом внимание. Он молчал, потому что не был сейчас уверен, что из всего сказанного он может принять на веру. Тяжесть удара, невыносимые печаль и гнев, перемешавшиеся в его сознании, казалось, вот-вот вырвутся наружу. Его дочь погибла. Более того, Селину убили. Он еще не мог воспринять это факт как свершившуюся реальность. Еще вчера они были вместе. Она была живой и полной энергии, вникавшей во все дела компании, возбужденной тем, что в ее жизни появился Джек.

И вот теперь ее не стало. Кто-то похитил ее у него.

Им овладело бешенство, поднимающееся из глубин сознания. У него есть силы, и он пустит их в ход. Среди его ближайших друзей были первые лица государства. Его дочь погибла, но он еще жив, и с этими контактами, с его миллиардами, он может заставить своих врагов дрожать от страха.

Посмотрев тяжелым взглядом на лейтенанта, он сказал:

– Я хочу знать, что произошло с тем сукиным сыном, который устроил все это.

– Мы и сами разыскиваем его, мистер Редман.

– Вы что, хотите сказать, что никто из стоявших на площадке для прыжков не видел, как он поплыл прочь от плота?

– Именно так, – ответил лейтенант. – Мы опросили свидетелей, но их показания слишком путанные, никто не мог вспомнить, что видел человека, отплывавшего от плота. Многие думают, что он тоже утонул.

– Нет, он не утонул, – медленно произнес Джордж. – Он незаметно ускользнул оттуда, и сейчас он на свободе. А я хочу, чтобы вы его взяли. Вы понимаете, что я говорю?

Лейтенант сжал челюсти.

– Конечно, мистер Редман.

Джордж почувствовал такую резь в животе, словно кто-то вонзил в него раскаленный гвоздь.

– Тот, кто начинил взрывчаткой прожектора, виновен и в смерти моей дочери.

– В этом мы пока не уверены, – сдержанно возразил лейтенант. – Но мы рассмотрим и эту версию.

– Вы хотите сказать, что не видите связи между этими событиями?

– Пока у нас не появится более убедительная информация, это только предположение.

– А вот у меня возникли предположения другого рода, – проговорил Джордж, вставая с места. – Я уже не первую неделю жду, что вы, наконец, выясните, кто стоит за этими взрывами прожекторов, а вы до сих пор так ничего и не сообщили. Ничего. Объясните мне почему.

– Все было сделано профессионально, – ответил лейтенант. – Тот, кто начинил прожектора взрывчаткой, не оставил никаких следов.

– Оставил, – возразил ему Джордж. – Вы и ваши никчемные люди просто провели осмотр без должного внимания.

Лицо лейтенанта побагровело. Двое полицейских в форме, стоявших за его спиной, переглянулись.

– При всем должном уважении к вам, мистер Редман, я должен заявить, что мы провели очень подробный и тщательный осмотр.

– Да чушь это все собачья! – поморщился Джордж. – Те, кто устроил взрыв этих прожекторов, виновны в смерти моей дочери, и они все еще гуляют на свободе. И по всей вероятности, готовятся совершить новое преступление против моей семьи. Так что же мешает вам поднять, наконец, свои задницы и предпринять хоть что-то до того, как это произойдет?

Лейтенант повернулся к своим людям и кивком указал на дверь. Он встал и последовал за ними, но перед дверью остановился и посмотрел на Джорджа.

– Я понимаю ваше состояние, мистер Редман, – сказал он. – Я всем сердцем с вами и с вашей семьей. Но никто из присутствовавших здесь не убивал вашу дочь. Прошу вас, помните об этом, когда мы в следующий раз будем говорить с вами.

Прежде чем Джордж успел ответить, он вышел из комнаты.

На некоторое время в комнате воцарилось молчание.

Джордж расслышал отдаленный звонок телефона. Возможно, кто-то из его сотрудников ответил, что мистер и миссис Редман в данный момент никак не могут прокомментировать случившееся.

Он посмотрел на Джека. Он сидел, уперев локти в колени с опущенным на ладони лицом. Его била дрожь. «Я знаю, ты пытался спасти ее, – подумал он, – и я тебя не виню».

Молчание нарушила Элизабет. Ее лицо было необъяснимо спокойным.

– Джордж, нам надо быть рядом с ней, – сказала она. – Ведь она наша дочь. Мы должны идти. Я не хочу, чтобы она была там одна. Если мне позволят, я останусь с ней на всю ночь.

Элизабет была в шоке. Джордж понял это по выражению ее лица, по звуку ее голоса и очень хотел сделать или сказать что-то, что облегчило бы ее боль. Но сейчас он был не способен ни к тому ни к другому.

Зазвонил телефон, стоящий на столе, возле которого сидела Элизабет. Это была их персональная линия. Никто, кроме близких друзей и близких родственников, не знал этого номера.

Джордж, подойдя к столу, ответил, понимая, что это будет один из множества звонков, на которые им придется отвечать в последующие дни.

Звонил Гарольд Бейнс. К удивлению Джорджа, он не сказал ни слова о Селине, а лишь попросил поскорее включить телевизор. Взяв с письменного стола пульт, Джордж направил его на телевизор, стоявший у противоположной стены. Включив его, он спросил у Гарольда номер канала. Услышав ответ, Джордж удивился – это был один из развлекательных каналов.

Звук послышался до того, как появилось изображение.

Джордж услышал знакомый женский голос. Затем на экране появилась Лиана. Она стояла рядом с Майклом Арчером.

Они держались за руки. Их улыбающиеся лица заполняли весь экран. Джордж, Элизабет и Джек молча слушали комментатора, рассказывавшего об их недавней свадьбе.

Элизабет прижала ладонь к губам.

Звук входил в уши, словно острые гвозди.

– Мы очень счастливы, – объявила Лиана.

Джордж свалился в кресло. Только сейчас он рассмотрел, что на Лиане было белое платье, а на Арчере безукоризненный темно-серый костюм. Позади них были горы и бухта, полная белых яхт. Там, где они находились, вовсю светило солнце.

– Ты меня слушаешь? – спросил Гарольд.

– Да, – ответил Джордж.

– Я хотел, чтобы ты узнал об этом до того, как пресса снова застигнет тебя врасплох. Я уверен, что эта запись сделана не сегодня. Они, по всей вероятности, в Монте-Карло. Посмотри на дворец позади них.

Джордж слушал его, не говоря ни слова.

– Она уже связалась с тобой? – спросил Гарольд.

– Я не слышал от нее ни слова с того дня, когда выставил ее вон из отеля «Плаза».

– Джордж, она ведь не знает, что случилось с Селиной. Лиана должна была позвонить, если бы услышала об этом. Но она наверняка скоро свяжется с тобой.

Джордж так ничего и не сказал.

Он повесил трубку, и в тот же момент Элизабет выключила телевизор.

Глава 33

– Ты уверен, что тебе не нужно что-нибудь подложить под ногу?

Эрик посмотрел на Луиса Райана, сидящего за письменным столом из красного дерева. Его кабинет был залит лучами яркого послеполуденного солнца. Луис, положив ногу на ногу, расположился в кресле, вольготно откинувшись на спинку и подложив ладони под голову. На нем были брюки цвета хаки, легкий хлопковый свитер и желто-коричневые мокасины.

Он смотрел на Эрика внимательным взглядом, от которого у того появилось сомнение в том, что бизнесмен действительно беспокоится о его ноге.

Он не хотел показаться слабым. Сидя напротив Райана, он вытянул свою заново загипсованную ногу – поскольку прежний гипс, размокнув в его затопленной квартире, пришел в негодность – и опирался пяткой о пол, чувствуя при этом сильную боль. Доктор не только велел ему держать гипс сухим, но и настоятельно советовал постоянно держать ногу в поднятом положении, чему он, разумеется, сейчас не следовал.

Я сейчас выбиваю тысячу[29], думал Эрик. При этом у него нет-нет да и мелькала мысль попросить у Райана еще один стул или скамеечку, но гордость не позволяла ему сделать это.

– Я в полном порядке, – ответил он, улыбаясь через силу. – Нет, правда.

Луис пожал плечами.

– Я тебе не верю, – сказал он. – Но нога-то твоя. Может, хочешь чего-нибудь выпить перед тем, как мы начнем?

Эрик согласно кивнул. Глоток спиртного будет сейчас как нельзя кстати. Его беспокоило не только то, что Райан назвал его лжецом, но сама нога, которая болела так, словно под ней развели огонь. Раньше, когда он позвонил Райану из квартиры Дайаны, он не рассчитывал на такую скорую встречу с этим человеком. Возможно, через неделю, думал он, но не в тот же день, когда он, вернувшись из больницы, обнаружил свою квартиру под слоем воды глубиной в шесть дюймов.

И все-таки Эрик Паркер был рад здесь оказаться. Не только потому, что эта встреча помогла ему хотя бы на время перестать думать о проблемах, свалившихся на него после возвращения домой, а, скорее, потому, что Эрик уже устал биться над одним-единственным вопросом: почему Луису Райану вздумалось послать ему розы в больницу?

– Так что тебе налить? – спросил Луис, вставая. – У меня есть все.

– Скотч, если можно.

– Отлично.

Он наблюдал, как Райан шагает в другой конец комнаты к бару. Он до сих пор не мог понять, чего этот человек от него хочет. Луис знал, что Эрик в течение многих лет занимал один из руководящих постов в администрации компании «Редман Интернэйшнл». Может, это и послужило причиной? Возможно, Луису нужна была какая-то особая информация? Или дело касалось Селины? Ведь всем на Манхэттене было известно, что у них роман. Неужели причина встречи в этом? А может быть, дело касается Джорджа? Соперничество между этими двумя бизнесменами стало притчей во языцех. Обладая примерно равными по величине компаниями, они постоянно пребывали в состоянии войны, и пресса многие годы старалась представить их соперничество личной враждой – как это и было в действительности.

Хотя служители массмедиа старались показать, что их обоюдная ненависть имеет корни в бизнесе, Эрику было известно, что дело обстоит не совсем так. Несколько лет назад в минуты откровения Селина поведала ему, что Джорджа некогда считали виновным в смерти жены Луиса. Хотя сам Эрик и не верил в то, что Редман мог быть способным на убийство, однако все-таки не исключал такой возможности. За прошедшие годы было слишком много случаев, когда чувства, которые Джордж испытывал к Луису Райану, выходили за уровень обычной вражды и становились чем-то более холодным, мрачным и сугубо личным.

Он наблюдал, как Луис наливает скотч в два невысоких бокала со льдом. «Я не знаю, зачем ты позвал меня к себе, – думал в этот момент Паркер, – но если я тебе сильно нужен, то тебе придется раскошелиться».

Луис с бокалами в руках подошел к нему. Эрик принял от него бокал, и они чокнулись.

– За будущее, – сказал Луис, после чего они отпили по глотку.

Эрик почувствовал, как сгусток жидкого огня течет по его горлу и растекается по желудку. Он сделал еще глоток и почувствовал, как постепенно начинает расслабляться пружина, засевшая где-то внутри. Райан подошел к одному из окон, выходивших на жилые районы города. Эрику казалось, что тот не интересуется ничем, кроме здания компании «Редман Интернэйшнл».

Эрик выдвинулся чуть вперед на своем стуле.

Группа репортеров, через которую ему пришлось пробираться, направляясь сюда, все еще стояла перед входом в здание. Хотя Паркер точно не знал, по какой причине они осаждают вход, он посчитал, что они снова интересуются поглощением компании «УэстТекс».

– Я хочу, чтобы ты помог мне уничтожить Джорджа Редмана, – объявил Луис.

Эрик посмотрел на миллиардера – в первый момент он решил, что ослышался. Луис все еще стоял лицом к окну. Солнце, пробиваясь сквозь стекла, превращало серебряный цвет его волос в золотой.

– Ты получишь баснословные деньги за те пустяки, которые я хочу получить от тебя, – прямо, без обиняков, продолжил Луис. Он отошел от окна и снова сел на свое место. – Фактически даже после того, как ты оплатишь больничные счета, отремонтируешь свою квартиру и возместишь убытки, понесенные твоими соседями из-за испорченных картин и мебели времен Генриха VIII, у тебя еще останется на безбедную жизнь.

Эрик лишился дара речи. Как Луису стало известно об аварии в его квартире? О повреждении картин и мебели? Ведь трубы лопнули только сегодня утром.

Открыв ящик письменного стола, Луис вынул из него полоску бумаги. Он протянул ее Эрику, и тот внимательно уставился на банковский чек. Его брови непроизвольно взметнулись вверх – сумма действительно была баснословной.

– И как я могу это заработать? – спросил он.

Луис опустился в кресло.

– Мне надо получить подтверждение полученной информации, касающейся поглощения компании «УэстТекс». Все, что от тебя требуется, – скопировать несколько файлов, и этот чек твой.

– Подтверждение? – переспросил Эрик. – Значит, вы уже вошли в контакт с кем-то из «Редман Интернэйшнл»?

Луис сделал неопределенный жест рукой.

– С кем?

– Это неважно. Важно лишь то, что я не очень-то доверяю этому субъекту. В отличие от тебя, он не горит желанием видеть Редмана поверженным и уничтоженным.

Ага, значит, это мужчина.

– А почему вы думаете, что я этого хочу?

– Да потому, что ты ненавидишь Джорджа, – ответил Луис. – Я полагаю, мы оба знаем, что Редман испортил твою репутацию. Ты не сможешь найти работу в этом городе, даже если согласишься жарить блины в кафе. Кроме того, совершенно ясно, что аварию с трубами в твоей квартире тоже подстроил Редман. Он не зря отобрал у тебя страховки. Он хочет вышвырнуть тебя из своего здания, да и вообще из Нью-Йорка.

– Как вы обо всем этом узнали?

Сделав глоток виски, Луис посмотрел на Паркера, и их взгляды встретились.

– Нет ничего такого, чего бы я не знал о тебе, Эрик. Я знаю о том, что ты отлупил Лиану Редман в ту ночь, когда был прием по случаю открытия нового здания компании «Редман Интернэйшнл», я знаю о том, что ты, находясь в больнице, заказал ее.

Эрик мог только смотреть на Луиса широко раскрытыми глазами. Этот человек мог легко шантажировать его даже тем, что только что сказал.

– Ну, – спросил Луис. – Так мы договорились?

Глава 34

Стоя на огромном полукруглом балконе многокомнатного углового номера в «Отель де Пари», Лиана смотрела вниз на оживленный, заполненный судами порт Монте-Карло. Было далеко за полдень, солнце уже клонилось к закату, и за угловым выступом здания отеля она видела дворец, очертания которого отчетливо вырисовывались на фоне ярко-голубого неба и Средиземного моря.

Воздух, пахнущий солью, был прохладен и чист. Десятки яхт и парусных судов возвращались в гавань после дня, проведенного в море. Все, что окружало ее, а в особенности эдвардианские[30] виллы, которые она успела полюбить еще в детстве, было прекрасной заменой манхэттенским небоскребам.

Лиане с трудом верилось в то, что еще вчера она была в Нью-Йорке, одинокая, живущая жизнью, состоящей из сплошных кошмаров.

За своей спиной она услышала тихий стон и шелест простыней. Повернувшись и посмотрев в комнату, она увидела Майкла, лежащего на кровати на животе. Руки его были раскинуты по сторонам, лицо повернуто в ее сторону. Какой он красивый, подумала девушка, прислушиваясь к его шумному дыханию.

Она была рада, что он может спать, а вот сама мучилась бессонницей. Все события, предшествовавшие их перелету через Атлантический океан и поселению в номере этого отеля, все еще никак не укладывались в ее голове.

Лиане все еще казалось сном то, что только сегодня утром они с Майклом поженились и весь оставшийся день занимались любовью. А ведь прошлым вечером Марио едва его не убил. Если бы она, сидя на заднем сиденье автомобиля, не посмотрела в окно и не увидела Майкла, стоявшего в потоке машин, если бы она во весь голос не закричала Марио, чтобы он не стрелял, то наверняка либо он сам, либо один из его парней обязательно спустил бы курок.

И Майкл был бы сейчас мертв.

Мысль о том, что ее связь с Марио, возможно, привела бы к смерти Майкла, была невыносимой. Майкл, появившись в ее жизни в самый мрачный момент, поддержал ее. Все дни, проведенные вместе, когда они чистили и красили ее квартиру, а в город выходили, когда уже не было сил продолжать работу, открыли перед ней новый, неизвестный прежде мир.

Сегодня, выйдя замуж за Майкла, она чувствовала, что поступила правильно, невзирая на то что почти не знала этого мужчину. Лиана понимала, что никаких отношений с Марио у нее уже не будет. Она была уверена, что он никогда не бросит ради нее свою жену. Его отец не допустил бы этого. Согласись она переехать в предложенную им квартиру, это означало бы, что она согласна позволить ему появляться в ее жизни и исчезать из нее, как это было в прошлом – унизительное положение.

И вот она оказалась здесь с Майклом. К ее удивлению, Марио не затеял драку. Наоборот, он обнял ее, поцеловал и сказал, что разберется с Эриком Паркером, пока она будет в отъезде. Лиана знала, что это значит, и при мысли об этом ее охватывала дрожь.

Марио был намерен его убить.

Майкл сделал ей предложение в такси.

После того, как она рассказала ему про пистолет, записку и про то, что Эрик Паркер ее заказал, он, к ее величайшему удивлению, вынул из внутреннего кармана пиджака два авиабилета.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя, – проговорил он. – Ведь ты настолько проницательна, что не могла этого не понять. Выходи за меня замуж. Мы улетим в Европу. Там ты будешь в безопасности. Я не дам тебя в обиду. Мы избавимся от всего этого и будем счастливы. Это я тебе обещаю.

Все оказалось так просто.

Лиана была настолько напугана тем, что происходило в ее жизни, так обеспокоена своим будущим, что хотела покинуть город и не возвращаться обратно, по крайней мере, до тех пор, пока с Эриком Паркером – и с его намерением убить ее – не будет покончено. Ей было так страшно, что она просто не могла больше оставаться в Нью-Йорке.

Не раздумывая над предложением Майкла, она приняла от него маленькую коробочку, расписанную в стиле Тиффани, открыла ее и обнаружила внутри огромные бриллианты, каких никогда до того не видела.

– Конечно же, я выйду за тебя замуж.

Утром они прибыли в Ниццу. Отдохнув после путешествия, они взяли машину и, проехав короткое расстояние до Монте-Карло, остановились в забронированном заранее отеле лишь для того, чтобы принять душ. Когда Майкл разделся, Лиана увидела на его спине, плечах и животе темные кровоподтеки. Встревоженная, она спросила его о том, что случилось.

– Меня пытались ограбить на улице, – ответил он.

– Ограбить? Когда?

Он приложил палец к ее губам.

– Это произошло вчера утром. Трое парней прихватили меня на Б-авеню. – Майкл повел плечами. – Большими деньгами они не разжились, а я, как видишь, все еще живой. Вот так все и произошло.

– А что ты делал на Б-авеню?

– Собирал материал для книги.

– И ты так спокойно об этом говоришь.

– Не забывай, я ведь актер.

Лиана нежно обняла его.

– А ты обращался в полицию?

– Ты думаешь, от этого был бы хоть какой-нибудь прок?

Разумеется, он был прав. Лиана вспомнила и о ее собственном обращении в полицию, когда мужчина приставал к ней на Вашингтон-сквер. Она тогда почувствовала то же, что и Майкл. В подобных ситуациях полиция оказывалась практически бессильной. В городе было слишком много людей и слишком мало офицеров полиции, чтобы по описанию найти виновного.

– А почему ты раньше не рассказал мне об этом? – спросила она.

– Не хотел тебя волновать.

– Ты должен был мне сказать, – поучительным тоном произнесла она. – Сейчас ты в порядке?

– Через несколько часов я буду женатым человеком, – ответил Майкл. – Я никогда не чувствовал себя лучше, чем сейчас.

– Лучше бы ты помнил о том, что сейчас ты не на сцене, – шутливо заметила Лиана.

Зайдя в бутик Картье, они купили свадебные кольца – два простых гладких платиновых колечка. В магазине мужской одежды Майкл подобрал себе темно-серый костюм и легкие черные кожаные туфли. В одном из маленьких бутиков Лиана купила простенькое, но элегантное шелковое белое платье. Хотя оно и было не тем свадебным платьем, о котором она мечтала в детстве, она остановила свой выбор на нем хотя бы потому, что сейчас она уже знала: мечты сбываются крайне редко. А как быть, если они не сбываются вообще? Ведь в ее жизни слишком многое пошло наперекосяк. Главное, что сейчас она чувствовала себя счастливой, поскольку нашла мужчину, который хочет прожить свою жизнь с ней.

Когда у них было все необходимое, они пошли в многолюдный, тесный порт, наняли яхту, и ее капитан засвидетельствовал и скрепил их брак в международных водах. Теперь, когда темные тучи, идущие с запада, закрыли небо и заслонили солнце, Лиана, покинув балкон, вернулась в комнату, усиливающийся бриз растрепал ее волосы, она закрыла застекленную створную дверь.

Майкл еще спал. Несмотря на потускневший свет, кровоподтеки на его спине были все еще заметны. Они выглядят очень болезненными, подумала Лиана и удивилась, как он мог еще двигаться, не говоря уже о том, чтобы спать. Но, стоя перед кроватью и глядя на Майкла, она вдруг ощутила, насколько сама устала. Впервые после их прибытия сюда она почувствовала, что действительно может заснуть.

Посмотрев на часы, Лиана решила прилечь на полчасика, перед тем как позвонить портье и забронировать места для ужина в ресторане. Она сняла с себя черное шелковое кимоно и легла в постель, уютно пристроившись рядом с Майклом. Его тело было теплым, а дыхание тяжелым. Девушка закрыла глаза и поддалась сразу накатившей на нее дреме.

Через несколько часов она проснулась от стука дождевых капель по оконным стеклам.

Лиана потянулась в темноте и, посмотрев на цифровые часы, стоявшие на прикроватном столике, поняла, что проспала три часа. Она со стоном снова закрыла глаза.

– Не могу поверить, что так долго спала, – произнесла она вслух.

Девушка повернулась к Майклу, но его место в постели оказалось пустым. Она села и осмотрелась вокруг. В комнате было темно, но из-под закрытой двери ванны пробивался свет. Она слышала шум текущей воды. Майкл принимал душ. Ее тянуло снова забраться в теплую постель и продолжать спать, но они ничего не ели с самого утра, и сейчас ей хотелось есть больше, чем спать.

Лиана включила бра, висевшее с ее стороны кровати, и кинула взгляд на окно. Дождь хлестал по стеклам. Такая погода не для выхода из дома. Хотя в отеле был ресторан, который ей нравился, но приводить себя в соответствующий вид и покидать уютный номер ей совсем не хотелось. Самое лучшее – это заказать ужин в номер. Приняв это решение, она потянулась к телефону.

Поднеся трубку к уху, Лиана не услышала ожидаемого гудка, а вместо него до нее донесся мужской голос, говоривший: «…заплатил Сантьяго половину сегодня утром. Оставшуюся часть денег, которые ты ему должен, он получит, когда ты закончишь работу и убьешь ее отца…»

Голос внезапно прервался. Пораженная и озадаченная, Лиана замерла на месте – этот голос был ей знаком. Она напряженно вслушивалась в надежде услышать что-нибудь еще, но в трубке прозвучал только негромкий гудок и легкий шорох помех.

– Майкл? – закричала она. – Ты говоришь по телефону?

Ответом ей была тишина, но потом она услышала чье-то дыхание. Лиана положила трубку. Чувствуя недоброе, она неподвижно сидела на постели. Голос, который она слышала, не был голосом Майкла, но она была абсолютно уверена, что он ей знаком. Но откуда?

Лиана снова схватила трубку и прижала ее к уху. Теперь из трубки слышался лишь густой гул гудка – линия была свободна. Тот, чей голос она слушала, повесил трубку.

Лиана накинула кимоно, лежавшее рядом с кроватью, и пошла в ванну. Подойдя к двери, она остановилась и затаила дыхание. За дверью ванной Майкл чуть слышно напевал что-то себе под нос, она почувствовала влажный и горячий пар. Она взялась за ручку двери и потянула ее на себя. Дверь была не заперта.

Это ее удивило. Лиана почему-то была уверена, что дверь окажется закрытой.

Она открыла дверь. Пар, вырвавшись из ванной комнаты, окутал ступни ее ног. Девушка, неслышно войдя в ванную, посмотрела на телефон, висевший на стене рядом с душевой кабиной. Она проверила, работает ли он, и почувствовала на трубке влагу. Бросив взгляд на душевую кабину, она за запотевшим рифленым стеклом увидела Майкла, теревшего губкой свое мускулистое тело. Он продолжал напевать что-то, стоя к ней спиной и, похоже, не замечая ее присутствия.

Лиана подняла руку, намереваясь постучать по стеклу и спросить его об этом непонятном разговоре, как вдруг телефон внезапно зазвонил. Она судорожно вдохнула. Майкл прекратил напевать и выключил воду. Она наблюдала, как он открыл дверь душевой кабины и, не спеша, вытянул руку, ища полотенце, которое, как он полагал, должно было висеть на вешалке, закрепленной на стене рядом с кабиной.

Полотенца на вешалке не было. Они использовали оба полотенца еще утром, и теперь они влажной кучей лежали в другом конце ванной комнаты. Телефон снова зазвонил.

– Вот черт, – в сердцах произнес Майкл, раздвигая настежь стеклянную дверь кабины.

– Хочешь, я отвечу? – предложила Лиана.

– Господи! – одним движением руки он быстро закрыл дверь кабины. – Лиана? Что ты здесь делаешь? Я думал, ты еще спишь. Боже, как ты меня напугала!

Только что закончился третий звонок, и вот-вот должен был прозвучать четвертый. Звук телефона эхом разносился по просторной ванной комнате.

– Ты можешь взять трубку? – спросил он.

Лиана слегка смутилась, поскольку была уверена, что он, конечно же, сам захочет снять трубку. Может быть, штормовой ветер и сильный дождь вызвали сбои на линии и она слышала разговор каких-то других людей? Это она могла только предполагать, но в том, что этот голос она слышала прежде, Лиана была уверена.

Телефон продолжал звонить.

– Милая?.. – неуверенным голосом произнес Майкл.

Лиана протянула руку к трубке, не предполагая, что она может услышать. Пресса уже выследила их, и портье получил строгие инструкции в отношении того, с кем их соединять. Мистер и миссис Арчер не хотят, чтобы их беспокоили журналисты.

Тогда кто это звонит? Ведь никто не знает, что они здесь.

Она ответила и услышала из трубки мужской голос.

– Лиана?

– Да?

– Это Гарольд. Слава богу, что я тебя нашел.

– Гарольд? – переспросила она, глядя на Майкла. – Что-нибудь случилось?

– Тебе надо немедленно вернуться домой. Случилось ужасное. Ты сейчас должна быть с родителями.

– С чего это вдруг?

Гарольд на мгновение замолчал.

– Из-за твоей сестры, Лиана.

Глава 35

Он вошел в ее квартиру, но на этот раз не как гость, а как вор. Это обстоятельство пробуждало в нем какое-то странное чувство, от которого ему было не по себе. Ведь эта женщина когда-то любила его.

Орудуя одним из костылей, Эрик мягко закрыл за собой дверь и прислушался. Стоя в прихожей квартиры Дайаны, он слышал доносившийся откуда-то издалека слабый звук работающего телевизора – ему показалось, что звук доносится из кухни, а может быть, в одной из комнат верхнего этажа.

А вдруг она дома? Дайана предупредила, что большую часть дня ее дома не будет.

– Если ты намерен оставаться здесь, я ведь должна купить какую-нибудь еду? – перед уходом сказала она. – Что бы ты хотел?

Паркер составил список, и она ушла. После этого он позвонил Луису Райану и поехал на встречу.

Проходя через прихожую и гостиную, он мельком взглянул на себя в зеркало, к которому хозяйка квартиры прилепила список его прегрешений. Эрик, несмотря на то что его лицо все еще было в кровоподтеках, выглядел взволнованным. Если Дайана окажется дома, то наверняка заметит это и спросит, в чем дело.

Надо успокоиться и остыть.

В гостиной никого не было. Винтовая лестница в правом углу вела на второй этаж, где находились спальня Дайаны и ее кабинет. Паркер, подняв голову, окликнул ее по имени, через несколько секунд окликнул снова – никакого ответа.

Кухня располагалась в конце длинного коридора. Неуклюжей походкой он двинулся в этом направлении. Резиновые наконечники костылей застревали в ворсе ковра; звук телевизора становился громче. Никого не было и в столовой, через которую он прошел. Подойдя к ванной комнате и открыв ее дверь, он убедился, что и там пусто.

Паркер доковылял до кухни и замер перед закрытой дверью, пытаясь понять, что там происходит. Кроме телевизора, он услышал еще и шум текущей воды. Эрик закрыл глаза. Она была дома. Она была дома, черт бы ее побрал. Так что же ему теперь делать? Райан хотел эту информацию немедленно.

Обернувшись, он посмотрел на прихожую, откуда открытая дверь вела в гостиную. Несколько секунд он подумывал, нельзя ли проникнуть в кабинет Дайаны, закрыться в нем и добыть нужные Райану файлы, но эту затею посчитал глупой. Если вдруг Дайана, вернувшись домой, зайдет в свой кабинет и застанет его за этим занятием, двадцать ближайших лет его задница будет париться за решеткой. Нет, ему не стоит спешить с этим кропотливым делом.

Приоткрыв плечом кухонную дверь, он прошел внутрь.

Вернее, попытался пройти.

В кухне на полу перед дверью лежал брошенный наспех пакет с продуктами, часть из которых, выпав, раскатилась по полу. Эрик, осмотрев помещение, заметил возле себя небольшой деревянный столик, а на полу возле него еще один пакет с продуктами. Встревожившись, он перешел на открытое место в центре кухни и первым делом закрыл водопроводный кран, после чего, как ему показалось, звук из телевизора сделался громче. Посмотрев на экран, он увидел, что Дайана смотрела новости, и выключил телевизор. Он еще раз внимательно осмотрел кухню, и на этот раз ему на глаза попалась записка, прикрепленная к дверце холодильника.

Торопливым почерком она писала ему: «Джордж спешно вызвал на совещание. Когда буду дома, не знаю. Звони мне в офис».

Эрик дважды перечитал записку, гадая, что за причина вдруг возникла у Джорджа, чтобы под конец дня в субботу вызывать сотрудников на срочное совещание. Его так и подмывало позвонить Дайане и спросить, в чем дело, но он не хотел зря тратить время. Бросив записку в контейнер для мусора, он закрыл за собой дверь.

Торопясь изо всех сил, он прошел через всю прихожую к гостиной. Боль в ноге запульсировала с новой силой, спину ломило, в голове же стучала одна мысль: «Чем скорее Райан получит эту информацию, тем скорее этот чек станет моим».

В гостиной его ожидало первое препятствие – та самая высокая винтовая лестница.

Эрик с затаенным ужасом посмотрел вверх и засомневался, удастся ли ему вскарабкаться наверх, не сломав при этом шею. Он аккуратно и последовательно переставлял ноги с одной ступеньки на другую, стараясь делать это с максимальной осторожностью, но, несмотря на это, его костыли два раза соскальзывали по блестящему от мастики дереву.

На то, чтобы добраться до верха, у него ушло четыре минуты. Преодолев подъем, Паркер остановился, чтобы отдышаться. Лоб покрыла испарина, и он обтер ее тыльной стороной ладони. Кабинет Дайаны находился за дверью справа. Эрик посмотрел на часы и задумался, сколько еще времени она будет отсутствовать. Часы? Минуты?

Он оказался в залитой солнцем комнате. Стеллаж с документами был у стены слева. Справа громоздились шкафы, заполненные книгами по юриспруденции. На столе с блестевшей стеклянной столешницей стоял компьютер, принтер, телефон, факсимильный и фотокопировальный аппараты. Кабинет был большим и просторным, и в нем, казалось, не было ничего лишнего, ничего показного. Подобно самой Дайане, он выглядел практичным и рациональным. Как и следовало ожидать, ее кабинет в редмановском жилом комплексе оказался уменьшенной копией ее углового кабинета в здании компании, и Эрик знал, что все, что здесь хранилось, было перекачано из файлов на основном ее рабочем месте.

Он подошел к компьютеру, находившемуся в центре комнаты.

Когда Эрик буквально упал в кожаное кресло и положил на пол рядом костыли, ему снова пришла в голову мысль о том, насколько все это смешно и нелепо. Ведь вся информация, касающаяся поглощения компании «УэстТекс», была известна ему до мельчайших подробностей. Они с Дайаной обсуждали эту сделку каждый день. Согласись Райан выслушать его, он без труда получил бы всю необходимую ему информацию из первых рук и мог бы обойтись без этого подтверждения. Но этот человек не доверял никому. Он хотел получить твердые копии каждого документа, до которого сможет добраться Эрик, а спорить с ним было бесполезно.

Он включил компьютер. На ожившем экране монитора появилось сообщение: ВВЕДИТЕ ПАРОЛЬ.

Эрик открыл верхний ящик письменного стола Дайаны. В нем между двух пачек бумаг, аккуратно стянутых скрепками, находился конвертик размером чуть больше кредитной карточки. Эрик вынул его и закрыл ящик. Внутри должен был находиться листок бумаги с записанным на нем паролем Дайаны. Насколько Эрик помнил, именно там хранился ее пароль месяц назад, когда его компьютер сломался и он по телефону попросил ее разрешить ему спуститься в ее квартиру и закончить отчет на ее компьютере.

Дайанин компьютер, так же, как и стоявший у него дома, был подключен к общей сети компании «Редман Интернэйшнл». В тот день она показала ему, где хранит свой пароль, представляющий собой комбинацию из двадцати букв и цифр, которую никто не смог бы запомнить. «Даже я, – сказала тогда Дайана. – А ты знаешь, какая хорошая у меня память».

Эрик ввел пароль, экран мигнул, и компьютер перешел под его управление.

Его пальцы заплясали по клавиатуре. Войдя в меню, он вызвал каталог, и по экрану побежал нескончаемый перечень хранящихся на винчестере файлов. Те, что были нужны ему, располагались в середине списка под закодированными названиями. Если код известен, то получить их перечень на экране было секундным делом. Любой файл, имя которого начиналось с астериска и заканчивалось буквой «Т», содержал информацию о поглощении компании «УэстТекс Инкорпорэйтэд».

Хотя таких файлов было всего двенадцать, объем каждого составлял сотни страниц – ясно, что такое количество информации, да еще за столь короткое время, каким он располагал, принтеры Дайаны не осилят. Поэтому Эрик открыл один из боковых ящиков ее стола и вынул оттуда коробку с флешками. Когда он вставил одну из них в USB-порт, компьютер гукнул и зажужжал. Эрик потянулся к мышке и навел курсор на один из файлов. Кликнув по нему, он перетащил его на иконку флешки, чтобы начать копирование, но на экране появилось новое сообщение:

ДЛЯ КОПИРОВАНИЯ ФАЙЛА *FA#IB!$S@*T

ВВЕДИТЕ ПАРОЛЬ БЕТА

Эрик смотрел на экран, не веря своим глазам. В целях усиления мер по защите информации «Редман Интернэйшнл» изменяла пароли через каждые три месяца, стало быть, последняя смена паролей произошла совсем недавно. Когда он последний раз входил в систему, пароль был АЛЬФА, а не БЕТА. Этого проклятого пароля БЕТА он не знал. Без этого разрешающего пароля ему ничего не удастся скопировать.

Но должен же быть какой-то выход из этого положения – система была защищена, но в каждой защите были слабые стороны. Нужно лишь их найти.

Неожиданно Паркера осенило. Когда «Редман Интернэйшнл» меняет систему паролей, работники извещаются об этом по электронной почте, и каждому предоставляется возможность устанавливать свои собственные пароли, а для их запоминания нужно куда меньше усилий. Это значило, что руководство абсолютно доверяет каждому сотруднику «Редман Интернэйшнл», а это само по себе критическая уязвимость в системе защиты.

Пароль мог быть в данном случае любым. Интересно, подумал Эрик, а что, если Дайана поступала так же, как он и Селина, – просто пользовалась старыми паролями, потому что им было лень выдумывать и запоминать новые. Паркер знал прежний пароль Дайаны, она сама рассказала о нем еще месяц назад. Это было ее второе имя. Мария. Эрик ввел его в компьютер.

В ответ экран мигнул.

Экстренное совещание закончилось так же внезапно, как и началось.

Дайана Крейн собрала все бумаги в свой черный кейс из крокодиловой кожи и, защелкнув замок, поднялась со стула. Она подошла к Джорджу, стоявшему у края стола из красного дерева.

– Мне только что звонил Тед Фростман, – только что объявил Редман. – И сообщил, что Чейз принял решение поддержать нас. Теперь, более чем когда-либо, необходимо, чтобы сделка по «УэстТекс» и договоренность с Ираном завершились успешно. В память о Селине.

Наблюдая, как Гарольд Бейнс и остальные члены совета выражают свои соболезнования Джорджу, Дайана снова подумала, как трудно поверить, что Селина Редман была убита только сегодня утром.

Джордж протянул руку, когда она приблизилась к нему. Его лицо казалось высеченным из камня, в глазах была пустота и полное отсутствие каких-либо чувств. Дайана неловко отвела его руку в сторону и осторожно обняла его.

– Как мне жаль, – сказала она. – Мне будет так ее не хватать.

Джордж не ответил на ее объятия и не обнял ее.

Отстранившись от него, Дайана заметила, что он чуть сощурился, словно пытался смотреть сквозь нее.

– Я могу что-нибудь сделать для вас? – спросила она.

– Нет.

– Вы в этом уверены?

– Насколько я слышал, Дайана, в последние дни у вас и так работы по горло. Вам предстоит лететь вместо Селины в Иран вместе с Джеком и Гарольдом. Постарайтесь, чтобы поездка была удачной. Больше ни о чем я вас не прошу.

«А теперь ты можешь идти домой к Эрику…»

Хотя Джордж и не произнес этих слов, Дайана была уверена, что подумал он именно так. Тот факт, что она не прекратила общаться с Эриком Паркером сразу после его увольнения из «Редман Интернэйшнл», истолковывался как недостаток лояльности по отношению к компании. Еще одним проявлением этого недостатка лояльности было то, что ее отношения с Эриком начались сразу после того, как Селина с ним рассталась. Так что Дайана Крейн вполне заслужила нынешнее холодное отношение Редмана и смирилась с ним.

Покинув зал заседаний, она направилась к своему офису, странным образом чувствуя, что на нее уже не действует ни необычная тишина, ни сидящие за столами секретарши, ни пролитые слезы. Она уже имела дело со смертью, когда умер ее отец, и сейчас она тоже справится. Дайана всегда находила убежище в работе, и сейчас решила с головой броситься в дела. Она еще раз проверит контракты, дабы убедиться, что они исключают любую возможность неисполнения и что все сделки по ним пройдут гладко.

Секретарша дожидалась ее в кабинете, стоя в центре комнаты. Лицо ее слегка покраснело. Видно, что она тоже плакала. Дайана, проходя мимо, сжала ее руку.

– Я хочу кое о чем вас попросить, – сказала она, – сделайте нам по полчашечки кофе. У меня в столе есть бутылка бренди. Из нее мы нальем в чашки вторую половину. А то эта бутылка валяется без пользы.

Женщина через силу улыбнулась и вышла из комнаты.

Глядя ей вслед, Дайна вдруг подумала, все ли в порядке с ней самой. Почему она не ощущает ни боли, ни потери от утраты Селины Редман так, как это чувствуют на первый взгляд все служащие компании? До появления Эрика она много лет близко дружила с Селиной. Неужели она настолько бесчувственна, что не может показать – не говоря о том, чтобы почувствовать, – других эмоций, кроме облегчения? Неужто Эрик Паркер настолько для нее важен, что она не ощущает потери женщины, к которой относилась с таким уважением?

Лучше не думать об этом сейчас, потому что такие размышления неминуемо поставили бы перед ней вопрос, что она собой представляет как личность, а ответить на него Дайана Крейн была сейчас не готова. А главное, она не была уверена в том, что ответ на этот вопрос ей понравится.

Она подошла к письменному столу. Если она поедет вместо Селины, то до отъезда ей необходимо еще раз внимательно посмотреть необходимую документацию.

Дайана включила компьютер, вынула из ящика стола листок бумаги и набрала на клавиатуре пароль. Когда она ввела его, компьютер повел себя странным образом. В центре экрана появилось сообщение, которое она видела впервые:

** ВХОД ЗАБЛОКИРОВАН **

ТЕРМИНАЛ «В» В РАБОТЕ

Ничего не понимая, адвокат «Редман Интернэйшнл» уставилась на экран. Терминал «В» был ее домашним компьютером – и в данный момент именно он сообщал, что выполняет какую-то, неизвестную ей «работу».

«Но это же невозможно, – подумала она. – Я ведь выключила его сегодня утром».

Дайана снова ввела пароль, думая, что, возможно, допустила ошибку при первом вводе. Она знала, что из двух ее компьютеров может работать только один – второй в это время должен быть выключен. Это был дополнительный прием, повышающий надежность защиты информации: сейчас он сообщал, что кто-то посторонний проник в систему.

Экран вспыхнул, и на нем снова появилось прежнее сообщение.

Несколько секунд она пребывала в растерянности. А потом обо всем догадалась.

Она как-то сама дала Эрику пароль. Его машина вышла из строя, и он попросил разрешения воспользоваться ее компьютером, чтобы закончить отчет.

Судорога прошла по телу Дайаны.

Ведь именно сейчас бывший ответственный сотрудник компании «Редман Интернэйшнл» использует ее компьютер.

Эрик, не отрываясь, смотрел на монитор.

– Ну давай же, – громко закричал он. – Давай…

На экране появилось сообщение:

ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН

При взгляде на это сообщение в нем закипело чувство обиды, он понял, что никогда не получит нужной Луису информации, а значит, ему не видать обещанного чека.

Паркер в бешенстве ударил кулаком по системному блоку и в изумлении отпрянул: на мониторе мелькнула вспышка, а из задней стенки вырвался сноп искр. Экран померк, став черным и безжизненным. Эрик понял, что сломал компьютер.

Теперь Дайана Крейн узнает, что он им пользовался.

В ярости Эрик, опасаясь пожара, выдернул вилку из розетки и обвел глазами комнату, понимая, что Дайана может вернуться в любой момент. Он уже был готов послать все дело вместе с Райаном к дьяволу и выйти из кабинета, когда его взгляд остановился на длинной линии шкафов, стоящих вдоль стен комнаты. А вдруг, подумал он, нужная ему информация находится на одной из этих полок в увесистых и солидных папках?

С гримасой боли на лице, Эрик потянулся за костылями и, взгромоздившись на них, побрел к ближайшему к нему шкафу. Потянув один из четырех ящиков, он понял, что все они закрыты. Это его и не удивило, но ведь если повезет, то, возможно, где-нибудь в комнате найдутся ключи, и он сможет открыть эти ящики.

Эрик снова заковылял к письменному столу.

Отперев один из верхних ящиков, он осторожно раздвинул пачки бумаг, но связки ключей в нем не было. Затем он выдвинул ящики, расположенные по правую руку; в них не оказалось ничего, кроме объемистых плотных голубых папок. Тогда он перешел к обыску ящиков, расположенных по левую руку. В одном из них он обнаружил гладкий блестящий кейс из крокодиловой кожи, один из нескольких, которые были у Дайаны. Эрик уже почти отложил его в сторону, намереваясь осмотреть то, что было под ним, но вдруг остановился. Кейс его заинтересовал.

Он взял его и положил на письменный стол. Кейс не был закрыт на замок, и он открыл его. В него были втиснуты папки с документами по поглощению компании «УэстТекс Инкорпорэйтэд».

Его сердце учащенно забилось.

Быстро пролистав сотни страниц, он убедился в том, что здесь, в этом кейсе, было все нужное Райану. Не веря своему везению, Паркер доковылял до одного из телефонов, стоящего возле компьютера, и набрал номер Райана. Тот ответил ему после второго гудка.

– Что-то ты больно долго возишься, Эрик?

Паркер не обратил внимания на сарказм в его голосе. Сейчас все изменилось. Сейчас полная рука козырей была у него, а не у его собеседника.

– У меня есть все, что тебе нужно, – объявил он. – Но время-то бежит. Она скоро вернется. Сколько времени потребуется на то, чтобы твой посыльный забрал у меня материалы?

– Десять минут.

– Я же просил поторопиться, – нервно возразил Эрик. – Хватит и пяти. Да, и вот еще что, Райан. Я хочу, чтобы в чеке ты утроил обещанную сумму, иначе сделка не состоится.

На том конце провода воцарилась тишина.

– Я жду ответа, – поторопил Луиса Эрик. – Все материалы у меня. Но или ты утраиваешь сумму, или ты не получаешь ничего.

– Ты совсем свихнулся, – ответил Луис. – Я не намерен платить столько…

– Эта информация стоит в десять раз больше, и ты это знаешь, – перебил его Эрик. – Ну так как? У тебя уже осталось четыре минуты.

– Ладно, – согласился Луис. – Сумму я утрою.

На лице Эрика появилась зловещая улыбка, он весь напрягся. Только бы Луис не вздумал блефовать.

– Да, вот что, Луис, если ты надумал кинуть меня с этим чеком или если со мной что-либо случится, я хочу поставить тебя в известность о том, что прежде, чем набрать твой номер, я позвонил одному из своих друзей и подробно рассказал ему обо всем. Если он прочтет мой некролог, то скоро в газетах появится твой. Помни об этом. Так что не занимайся херней. И не вздумай со мной шутить. Я уже пустил в ход все, что было в моих силах, чтобы максимально обезопасить себя на тот случай, если со мной что-либо случится.

Он повесил трубку и сразу же набрал номер поста консьержа.

– Это Эрик Паркер, – представился он одному из дежурных. – Я жду друзей. Не надо звонить мне, когда они придут. Просто направьте их в квартиру Дайаны Крейн.

Он положил трубку, вынул папки из кейса, а вместо них положил в него бумаги, которые взял из ящиков стола – такие же зеленые, на первый взгляд неотличимые. Закрыв кейс на замок, он положил его на прежнее место. К тому времени, когда Дайана обнаружит подмену, Эрик рассчитывал быть уже где-нибудь в Европе, возможно в Швейцарии, с деньгами, полученными от Луиса Райана.

Прижав папки локтем, он потянулся за костылями. Едва он вышел из комнаты и начал спускаться по винтовой лестнице, как услышал звонок в дверь.

Он заколебался, гадая, поддался ли Райан на его блеф. Он понимал, что нельзя исключать и то, что, открыв дверь, он получит несколько пуль в грудь.

Риск, конечно, существовал, но он должен был пойти на него.

Добравшись до двери, Паркер посмотрел в глазок. На лестничной площадке стоял высокий, сильный на вид мужчина с растрепанными волосами. На первый взгляд ему можно было дать тридцать с небольшим. На нем была теплая не по сезону кожаная куртка. Руки он держал за спиной.

Эрику хотелось видеть его руки, но он молча открыл дверь.

Они встретились глазами.

Мужчина, стоявший на лестничной площадке, кинул короткий взгляд на папки, которые Эрик прижимал рукой, затем перевел глаза на его загипсованную ногу и на кровоподтеки на лице. Уголок его рта приподнялся в усмешке.

Эрик протянул руку за чеком.

Улыбка сошла с лица мужчины. Он сунул руку в карман куртки, вытащил чек и подал его Эрику.

– Давай папки, – произнес он.

Эрик развернул чек и увидел, что сумма, указанная в нем, и вправду увеличена втрое. Он почувствовал облегчение.

Передав мужчине папки, он захлопнул дверь перед его носом и тут же закрыл ее на замок.

Дело было сделано.

Прислонившись спиной к двери, он слышал, как мимо прошелестел лифт.

Эрик стал обладателем девяноста миллионов долларов.

Глава 36

Дайана быстро шла по коридору, возможно, даже слишком быстро, если учесть неприятную ситуацию, в которой она только что оказалась. Все, кто попадался ей на пути, с интересом наблюдали, как она почти бегом стремится к лифтам.

Что Эрик делает за ее компьютером? Что он надеется в нем найти? Может, он от скуки решил посмотреть, насколько продвинулись дела после того, как Джордж попер его с работы? Или у него были какие-то другие причины?

Она почти уже была возле лифтов, когда кто-то за ее спиной окликнул ее по имени. Обернувшись, она увидела Джека Дугласа, стоявшего на пороге своего кабинета. Он внимательно и с любопытством смотрел на нее.

– У вас все в порядке? – поинтересовался он.

Ей необходимо было поскорее выбраться из здания.

– Все нормально, – ответила Дайана, нажимая кнопку вызова лифта.

– Да нет, непохоже, – усомнился он, подходя к ней. – Что-то не так? В чем дело?

– Все нормально…

– Да в чем все-таки дело? – перебил ее Джек.

Она посмотрела на него. Высокий и мускулистый, тело крепкое, словно выкованное из стали. Еще не зная намерений Эрика, она решила, что будет лучше, если кто-то, к примеру, Джек, поедет вместе с ней. Многозначительно посмотрев на него, она спросила:

– Это останется между нами?

Он утвердительно кивнул.

– От этого зависит очень многое, – продолжила Дайана, решив рисковать до конца, – Эрик Паркер находится у меня. И как я только что узнала, он воспользовался моим компьютером, который подключен к объединенной базе данных «Редман Интернэйшнл», а это создает явную брешь в системе защиты и сохранения информации – ведь Эрик здесь больше не работает.

Двери подошедшего лифта неслышно распахнулись.

– Я не знаю, что он делает, но я не давала ему разрешения пользоваться компьютером. Вот поэтому-то я и волнуюсь.

– Вы хотите, чтобы я поехал с вами?

Дайана кивнула, и они вошли в лифт.

– Может быть, мой вопрос покажется глупым, – замялась она. – А вы имеете право на ношение оружия?

Вопрос Дайаны удивил Джека.

– Нет, – ответил он. – А зачем мне сейчас может понадобиться оружие?

Нажав кнопку, Дайана смотрела на Дугласа, не замечая, что лифт уже пошел вниз.

– Потому что, если он делает то, что я подозреваю, нам может потребоваться оружие и помощь полиции.

Теперь Эрику оставалось только одно – бежать.

Едва закрыв дверь, он пошел собирать вещи. Положив на стол чек, бумажник и часы, он направился к винтовой лестнице – этой долбаной винтовой лестнице – и с помощью костылей стал взбираться наверх, в гостиную, в которой Дайана его разместила.

Он потратил уйму сил на то, чтобы добраться до второго этажа. Оказавшись там, Паркер сразу пошел в спальню Дайаны, где взял большой чемодан и стал быстро запихивать в него свои вещи.

Ему нужно было немногое – лишь только то, чтобы добраться в аэропорт и вылететь из страны. В ванной комнате Эрик взял только самое необходимое. Заглянув в свой кейс, он убедился, что его паспорт на месте. Зайдя в спальню, он подошел к телефону и, позвонив в бюро путешествий, заказал билет первого класса на ближайший авиарейс в Швейцарию. До вылета оставалось два часа. Электронный билет будет ждать его у стойки в аэропорту.

Отлично.

Он позвонил консьержу.

– С вами говорит Эрик Паркер. Вызовите мне, пожалуйста, такси. Я буду внизу через 10 минут.

Повесив трубку, он услышал, как на нижнем этаже открылась дверь и через короткое мгновение раздался щелчок закрывшегося замка. Его охватила паника, но Эрик быстро совладал с собой.

Дайана вернулась домой.

Эрик задумался о том, как представить ей все, что происходит, и решил, что у него есть только один способ. Выйти из спальни, спуститься вниз по лестнице и встретиться с ней.

Он уезжает. Она не должна знать куда. Но к тому времени, когда он будет в аэропорту, ей, наверное, станет известно, что он сотворил с ее компьютером. Но в этот момент это уже не будет иметь никакого значения – он уже будет на пути в страну, которая его защитит.

Схватив чемодан и закинув его за плечо, Паркер взялся за костыли. Ему было тяжело и неудобно, но надо было все делать быстро. Скоро его здесь не будет.

Подойдя к двери спальни и открыв ее, он невольно отступил на шаг назад.

За дверью стояла вовсе не Дайана, а Марио де Сикко и два парня с пистолетами, нацеленными в лицо Эрику.

Марио де Сикко вошел в комнату так стремительно, что Эрик отпрянул назад. Его загипсованная нога ударилась об пол. Едва не свалившись, он добрался до стула и, ухватившись за него, обрел опору. Спуститься вниз ему не удалось.

Марио посмотрел на чемодан.

– Далеко собрался?

Эрик не ответил. Он обратил внимание на то, что сам де Сикко и его парни были в перчатках, а поверх туфель натянули бумажные бахилы, не оставляющие следов. Его обуял страх – он понял, зачем они здесь. Они его убьют.

– Что же ты не отвечаешь, Эрик? Куда ты собрался?

– Хочу снова вернуться в свою квартиру. А какое ваше собачье дело?

– С тех пор, как ты заказал Лиану Редман, мне есть дело до всего, что касается тебя.

Марио повернулся к Эрику, понимая, что выполнять задуманное надо как можно быстрее.

– Как вы сюда попали? – спросил Эрик.

– Нас впустили без проблем. Видимо, ты ожидаешь друзей. Мы просто прошли мимо консьержа и поблагодарили его за то, что он открыл нам парадную дверь. – Марио подошел вплотную к Эрику. – Первой твоей ошибкой было то, что ты избил Лиану. А то, что ты ее заказал, стало твоей последней роковой ошибкой, – итальянец сделал шаг в сторону. – А ну, давай, шагай через дверь.

– Да пошел ты.

Один из парней Марио поднял пистолет и направил его в голову Эрика.

– Есть два варианта, Эрик, – проговорил Марио. – Ты проходишь в эту дверь сам, или мне придется протащить через нее твою задницу, ухватив тебя за сломанную ногу. Выбор за тобой. Первый способ менее болезненный. Ну, выбирай.

Выбора у Эрика Паркера не было. Он отпустил стул, взял костыли и заковылял вслед за Марио к двери. Де Сикко не знал того, что сразу за дверью стоял письменный стол, на котором стояла статуэтка высотой восемнадцать дюймов и достаточно массивная, чтобы раскроить череп. Если он не замешкается, если ему удастся схватить статуэтку и ударить ею Марио по голове, а потом захлопнуть дверь прежде, чем его парни спохватятся, у него, возможно, появится шанс проникнуть в комнату Дайаны, закрыть замок, войти в ванную и, позвонив оттуда, вызвать на помощь охрану.

Паркер понимал, что эта затея слишком рискованная и шансов на успех у него немного, но сейчас ничего другого он придумать не мог.

Выбежав из здания «Редман Интернэйшнл», Джек и Дайана принялись ловить такси. Им удалось сесть в машину только с пятой попытки. Оказавшись в салоне, они велели шоферу везти их в редмановский жилой комплекс.

– Получите сто долларов, если поторопитесь, – пообещала водителю Дайана. Раскрыв сумочку и вынув из нее купюру, она положила ее на сиденье рядом с ним. – Мы очень спешим.

Водитель нажал на газ, но поток машин на Пятой авеню был очень плотным. Он пытался совершать разнообразные маневры, дабы заслужить обещанные деньги, но почти ничего не мог сделать.

– Буду стараться изо всех сил, – сказал он. – Но вы же сами видите, что творится на улице. Вы только посмотрите на этих придурков! Они как будто впервые оказались за рулем.

– Делайте все возможное, – попросила его Дайана, посмотрев на Джека. – Возможно, мы приедем слишком поздно.

– Ну, это еще не известно.

– Я знаю Эрика.

Водитель выбрался на открытый участок полосы и погнал по нему. До редмановского жилого комплекса оставалось не больше пяти минут езды, но если таксист выжмет из своей машины максимум, то они окажутся на месте и через три.

– Ну давай, Эрик. Шевелись, а не то мне придется тебе помочь.

Паркер, проходя мимо Марио, посмотрел на него. Он целиком и полностью сосредоточился на том, что ожидало за той дверью, где стоял письменный стол со спасительной статуэткой. Она должна была быть в правом дальнем углу столешницы. Он должен будет отбросить костыль, схватить статуэтку, повернуться, замахнуться и…

Пройдя через дверь и кинув быстрый взгляд в сторону, Эрик увидел, что она на месте.

Все началось как в замедленном кино.

Он бросил правый костыль, наклонился и потянулся за статуэткой. Схватил ее, повернулся и замахнулся, нацелив удар в висок Марио, но вместо этого сам полетел вперед. Кто-то из парней де Сикко толкнул его в спину. Пролетев по воздуху, он грохнулся на пол, ударившись головой о твердый дощатый пол, и на мгновение потерял сознание.

Он пришел в себя от того, что его трясли за плечо.

Открыв глаза, он увидел склонившегося над ним де Сикко.

– Вставай.

Все плыло у него перед глазами, но Паркер заметил какое-то движение в комнате. Один из парней бережно поднял статуэтку, и, держа ее в руках, на которых были надеты перчатки, водрузил ее на прежнее место.

– Вставай.

Эрик попытался сдвинуться, но жгучая боль буквально пронзила его плечо – видимо, он вывихнул его, когда упал. Поняв, что произошло, Марио сгреб Паркера за рубашку и, легко подняв его, поставил на ноги. Рука Эрика обвисла. Боль была невыносимой. Он готов был закричать, и в этот момент один из парней де Сикко подошел к нему сзади и зажал ладонью его рот.

– Ты можешь либо остаться живым, либо умереть, – сказал Марио. – Так что выбор за тобой. Для того чтобы остаться в живых, ты должен сказать мне, кому ты заказал Лиану.

Без малейшего колебания Эрик дернул головой, чтобы освободить рот, и буквально выпалил имя этого человека.

Марио де Сикко сразу же снова сгреб Эрика за рубашку, поднял его и поставил на верхнюю ступеньку лестницы. Лицо Паркера исказилось от боли и испытанного шока – он понял, что его ожидает. Он пытался сопротивляться, пытался высвободиться из рук этого человека, но все было напрасно. Марио наклонился к уху Эрика.

– Ты связался не с тем человеком. Никто не смеет тронуть Лиану Редман. А если посмеет, то смотри, чем это кончится.

Водитель такси вырулил к главному фасаду редмановского жилого комплекса. Джек и Дайана стремглав выскочили из машины. Она, сунув руку в окно, бросила еще одну стодолларовую купюру на сиденье рядом с водителем, поблагодарила его и побежала вслед за Джеком к вращающимся дверям.

В вестибюле было несколько лифтов. Они бросились к дверям, нажали кнопку вызова и стали ждать, когда распахнется дверь.

– Ты же сказал, что оставишь меня в живых! – закричал Эрик.

– Я соврал, – сказал Марио. – Разве так не поступают с суками?

– Ты лучше вспомни свою суку, – огрызнулся Эрик. – Эту чертову Лиану Редман. Передай ей, что она будет гореть в аду. Передай ей от меня, что она может…

Эрик не успел закончить фразу – Марио де Сикко столкнул его вниз по винтовой лестнице.

Марио вместе с парнями подошли к краю лестничной площадки, чтобы посмотреть на то, что стало с Эриком Паркером после падения. Его неподвижное, неестественно изогнувшееся тело лежало на полу. Сломанная нога попала между перекладинами перил, гипс раскололся. Они спокойно рассмотрели, что произошло, когда Эрик внезапно перевернулся при падении и его шея со всего маху ударилась о стойку перил.

При этом столкновении хрустнула не деревянная стойка – она была достаточно прочной, чтобы выдержать удар. Это сломались шейные позвонки Эрика, и именно они издали звук, похожий на треск раскалываемого полена. Сейчас его тело напоминало тряпичную куклу. Значит, когда он докатился до нижней ступеньки лестницы, жизнь в нем уже угасла – тело двигалось по инерции. Паркер был уже мертв, когда достиг основания лестницы, и сейчас лежал в центре медленно разливающейся лужи собственной крови.

– Ну пошли, – небрежно бросил Марио де Сикко.

Он и его парни спустились с лестницы, Марио, не снимая перчатку, приложил палец к шее Эрика Паркера – пульса не было – и присоединился к своим спутникам, которые осматривали комнату, проверяя, не оставили ли они хоть каких-нибудь малейших следов своего пребывания. Бандиты, медленно пятясь, покидали комнату, все еще высматривая новые улики закончившейся встречи, и тут Марио чуть не наткнулся на столик. Посмотрев на лежавшие на нем вещи, он увидел часы и бумажник Паркера, а также бумажку, по виду похожую на чек.

Взяв в руки бумажку, и вправду оказавшуюся чеком, он прочитал означенную в нем сумму, посмотрел на название указанной в нем корпорации и с любопытством взглянул на лежащего за его спиной Паркера. Так, значит «Уорлд Энтерпрайзис»? И кто же за этим стоит? За что они заплатили Эрику 90 миллионов долларов? Что он совершил, чтобы заработать такие деньги?

Марио сунул чек в карман. Эрика уже ни о чем не спросить, поэтому они вышли из квартиры на лестницу и стали торопливо спускаться по ступенькам вниз, и как раз в этот момент с шипением открылись двери лифта. Марио де Сикко и его ребята спустились уже на три этажа, когда до них долетел пронзительный женский вопль, полный отчаяния и боли.

Они на мгновение остановились. А затем бросились вниз, словно пытаясь сбежать от становящегося все громче отчаянного женского крика.

Глава 37

Прочертив дугу в вечернем небе, самолет развернулся над Атлантическим океаном и взял курс на Нью-Йорк, на аэропорт имени Джона Кеннеди.

Майкл, отстегнув ремень безопасности, взял руку Лианы и нежно сжал ее. Девушка не проронила ни слова с того момента, как они взлетели из аэропорта Хитроу, и сейчас он чувствовал, как Лиана постепенно уходит в себя, в ту недоступную ни для кого часть души, которая недоступна боли и страданиям.

– Я сейчас вернусь, – проговорил Майкл.

Вскочив с кресла, он пошел в хвостовую часть самолета. Злость, охватившая его еще в Монте-Карло, которую он умудрялся подавлять все это время, сейчас была готова выплеснуться наружу. Майкл знал, что за всем этим стоит его отец, что это именно он был заказчиком убийства Селины Редман. Вероятно, он поручил это Спокатти, думал он. Скорее всего, именно этот подонок сделал всю грязную работу…

Стюардесса встретила его улыбкой.

– А где у вас телефоны? – спросил Майкл.

Девушка провела его вперед, в самый конец салона за туалетными комнатами.

– Вот они, мистер Арчер.

Поблагодарив девушку, он, слегка качаясь – самолет в этот момент вошел в зону турбулентности, – направился к ним. Пожилая дама с пышной копной седых волос, мимо которой он проходил, схватила его за руку.

– Вы мистер Майкл Арчер! – вскрикнула она.

Майкл освободил свою руку, надеясь, что другие пассажиры не смотрели в его сторону, а поэтому не могли его узнать.

– Нет, – сказал он, обращаясь к пожилой даме. – Я не тот, за кого вы меня приняли. Но со мной это происходит постоянно. И мне это льстит.

Он пошел дальше, не обращая внимания на даму, которая все еще никак не могла поверить, что она ошиблась, обиженно говорила, обращаясь к мужчине, сидевшему в соседнем кресле:

– Я могу поклясться…

Очутившись около телефона, Майкл вставил кредитную карту и быстро набрал номер. Ожидая, когда установится соединение, он мысленно вернулся к тому, что произошло в тот злосчастный вечер: Лиана берет телефон, слышит его разговор с отцом; он быстро разрывает соединение, когда Луис делает паузу для вдоха. Лиана заходит в ванную комнату, видит его в душевой кабине.

В это время Майкл решил, что если он сделает вид, что не замечает ее, и если он будет продолжать мыться как ни в чем не бывало, притворяясь, что ничего не произошло, то она, может быть, усомнится в том, чему была свидетелем пару секунд назад, а может быть, даже подумает, что из-за штормовой погоды возникли какие-то неполадки в телефонной сети, и их аппарат переключился на другую линию. Но что, если Лиана поймет, кто звонил? Что, если она узнала голос Луиса Райана – ведь она говорила с ним буквально перед их спасительным бегством? Поскольку во всем этом деле ставкой была его собственная жизнь, все дальнейшие рассуждения практически лишали его сил.

Наконец соединение установилось и из трубки донесся женский голос:

– «Манхэттен Энтерпрайзис».

– Джуди, это Майкл. Мой отец на месте?

– Он сейчас на совещании, Майкл.

– Пожалуйста, скажите ему, что я на проводе. Звоню из самолета. У меня срочное дело.

Из трубки донесся вздох, клик, а после него разом зазвучала фоновая музыка. Майкл закрыл глаза и почувствовал уже ставшую привычной резь в желудке. Он перестал управлять собственной жизнью. Вчера утром в своей квартире он выстрелом из пистолета убил человека после того, как тот сжег его рукопись. Полиция, по всей вероятности, ведет расследование этого инцидента, расспрашивает людей, строит версии.

Отец незадолго до вылета сказал ему, что полиция обнаружила в его квартире обуглившиеся тела и что тело иранца, водителя такси, было обнаружено в аллее в одном квартале от его квартиры. Хотя Майкл, снимая эту квартиру, указал вымышленное имя, он понимал, что рано или поздно полиция дознается, кто был арендатором этой помойки, где были обнаружены два трупа.

Майкл Арчер был известным человеком. И хотя его соседями по дому были люди, воспринимающие реальность сквозь завесу наркотического и алкогольного тумана, наверняка кто-нибудь из них все-таки узнал его за те три недели, которые он прожил в этой квартире.

– Но я могу тебе помочь, – сказал тогда Луис. – Убей Редмана, и полиция никогда не узнает, что эту квартиру снимал ты.

Майкл понимал, что у отца есть альтернатива этому условию, хотя он и не озвучивал ее: если ты не убьешь Редмана, все копы в мире бросятся выслеживать твою задницу. То же самое будет делать и Сантьяго.

Его словно столкнули в нескончаемый, бешено вращающийся поток, из которого не было спасения. И сейчас Майкл не представлял себе, как долго он сможет выносить это, как долго сумеет скрывать истинное положение дел за фальшивой завесой благополучия.

Наконец, отец ответил.

– В чем дело, Майкл?

– Нам надо поговорить.

– Сейчас это невозможно.

– Я не могу откладывать разговор, – настаивал на своем Майкл. – Нам надо поговорить. Сейчас.

– Я же сказал, что сейчас это невозможно.

– Ты сейчас не один?

– Это тебя не касается.

– Хорошо, – согласился Майкл. – Тогда ответь мне на один вопрос и можешь отправляться на свое совещание – зачем тебе понадобилось убивать ее сестру?

– Я не собираюсь обсуждать это с тобой. Позвони мне, когда вы прилетите в Нью-Йорк.

Майкл сжал трубку.

– Только не отключайся.

Наступила пауза, которую прервал Луис.

– Что еще?

– Мне надо знать, буду ли я в безопасности после возвращения.

– Ты будешь в безопасности, – ответил ему отец.

– Ты в этом уверен?

– Я сказал тебе, ты будешь в безопасности.

Но Майкл чувствовал, что отец чего-то недоговаривает. Он чувствовал, что что-то не так.

– Послушай, отец, если ты мне врешь…

– Я не вру тебе, Майкл. Сейчас ты можешь мне верить.

Хотя у Майкла не было другого выбора, как только поверить отцу, он не мог отделаться от предчувствия, что его словно подталкивают к краю пропасти.

– И где ты рассчитываешь поселить нас с Лианой после возвращения? – спросил он.

– Об этом позаботятся.

– Позаботятся? – переспросил Майкл. – Когда ты мне сообщишь мой новый адрес? На следующей неделе? Мы приземляемся через два часа. Ты так ничего мне и не сказал…

На том конце линии повесили трубку.

Лиана всматривалась в ночную темень и видела лишь тусклые сполохи пламени, вылетающие из двигателей самолета. О чем-то негромко переговаривалась пара, сидящая напротив. Стройные, наверняка сидящие на строгой диете, стюардессы неслышно продвигались по проходу.

Она все еще пыталась понять и принять как свершившийся факт то, что ее сестру убили сегодня утром. В сознании эхом, похожим на холодный шепот, все еще звучал голос Гарольда:

– Селина ведь любила тебя, Лиана. Я даже не могу сказать, сколько раз она говорила мне, что тоскует по тебе.

В эти секунды сердце Лианы пронзала игла боли от страшной потери. Она мысленно перебирала в памяти все моменты, когда она и Селина могли бы стать близкими друг другу, понимая, что ничего подобного уже никогда не будет.

Она терзала себя мыслью о том, кто мог быть виновным в смерти Селины, когда Майкл опустился в кресло рядом с ней. Когда он взял ее за руку, Лиана посмотрела на него, припомнив, что происходило всего несколько часов назад в их номере в отеле. Чей голос она слышала в тот момент, когда она взяла трубку? Это точно был не Майкл – она была в этом уверена, так же как и в том, что слышала этот голос раньше. Отчего-то она знала наверняка, что однажды встретится с его обладателем.

– Ну как ты? – спросил он.

Лиана повела плечами.

– Я что-нибудь могу для тебя сделать?

– Да нет, вот если бы ты мог вернуть мою сестру…

Наступила тягостная пауза. Майклу хотелось хоть что-нибудь сказать, но сейчас он не мог подыскать нужные слова и только сильнее сжимал ее руку. Лиана отвечала тем же.

– Прости, – прошептала она. – Я это зря сказала, это не твоя вина. Просто мне сейчас очень плохо.

– Не волнуйся, – успокоил ее Майкл. – Я все понимаю.

Его жена, откинувшись в кресле, спросила:

– А ты знаешь, о чем я все время думаю? Я думаю все время о том, какая гора упадет у меня с плеч, когда я найду мерзавца, который это сотворил.

Майкл обернулся к ней.

– И я найду его, Майкл. Клянусь, как перед богом, найду. Ему это с рук не сойдет. Ему не удастся остаться безнаказанным после убийства моей сестры. У меня есть ты, и ты мне поможешь, и у меня есть Марио. Мы найдем того, кто ее убил. И мы заставим его заплатить за это.

– Лиана…

Внезапно у нее перехватило горло.

– Я ведь любила ее, Майкл. Я никогда не думала о том, что люблю ее, но все равно, я ее любила.

Он погладил ее по волосам.

– Мы выдержим это. Обещаю, – нагнувшись к ней, он поцеловал ее в щеку. – Я люблю тебя, – шепотом добавил Арчер.

Глядя на мужа, Лиана видела боль и печаль в его глазах и понимала, что он говорит правду. Она почувствовала угрызения совести. Ну как она могла раньше сомневаться и не верить ему? Ведь он всегда был к ней так добр. Наверняка на телефонной линии произошло какое-то непонятное переключение из-за непогоды.

Схватившись за его руку, словно за спасательный круг, Лиана снова повернулась к окну, за которым находился мир, скрытый в темноте. В первый раз за все это время она вспомнила об Эрике Паркере, вспомнила, что он ее заказал, и подумала о том, что может ее ожидать по возвращении домой.

Глава 38

Анастассиос Фондарас закрыл последнюю из украденных Эриком Паркером папок с материалами, касающимися поглощения компании «УэстТекс Инкорпорэйтэд», и бросил ее на письменный стол Луиса. Хотя этот человек еще не сказал ни слова, его черные глаза были сосредоточенны, и он весь подобрался, словно тигр, готовый к последнему прыжку, чтобы наконец настичь свою жертву.

Анастассиос встал.

– Это соглашение между Редманом и Ираном, – проговорил он, подходя к окнам на правой стене кабинета и глядя на город, ярко освещенный лучами низкого предзакатного солнца, – оно пока что только на словах, так?

– Так, – подтвердил Луис, припоминая свой разговор с Гарольдом Бейнсом. – Только на словах. Иран не соглашается ничего подписывать до тех пор, пока Редман не приобретет компанию «УэстТекс». Они чувствуют, что подписание соглашения до этого было бы пустой тратой времени.

– Понимаю. Но, как я полагаю, все это время между Редманом и Ираном существует тесная связь, – предположил Фондарас. – И мне думается, что иранцы сдержат данное Редману слово.

– Если обстоятельства останутся прежними, я тоже думаю, что они не поменяют своего решения, – согласился Луис. – В данных обстоятельствах Редман им действительно необходим. Учитывая нестабильность, существующую на Ближнем Востоке, подавляющее большинство транспортных и нефтедобывающих компаний, в том числе и ваша, не особенно хотят ходить через Персидский залив. А Ирану необходимо продавать свою нефть для того, чтобы покупать оружие, но только очень немногие – Джордж не в счет – готовы рисковать. Преимущество Редмана в том, что он точно знает дату, когда военно-морской флот войдет в Персидский залив. Если бы иранцы знали, что это произойдет, к примеру, на будущей неделе, они отменили бы эту сделку, понимая, что торговые пути в Персидском заливе снова станут безопасными и им совершенно ни к чему связывать себя эксклюзивным соглашением с какой-то американской компанией.

– Если бы они знали дату, – как бы про себя повторил Фондарас.

– Да, это именно так, – подтвердил Луис.

Отойдя от окна, Анастассиос подошел к бару.

– Я знаю Джорджа Редмана почти двадцать лет, – сказал он. – И я искренне уважаю его. Мне кажется, что я даже люблю его.

«Но, – подумал Луис. – Но…»

– Но все-таки это бизнес, – продолжил Фондарас, наливая себе очередную порцию скотча. – А бизнес всегда должен стоять во главе угла. В данном случае дело заключается в том, чтобы победить, невзирая на ситуацию. – Держа бокал в руке, он повернулся к Райану. – Значит, тебе неинтересно участвовать в этом деле? Ты просто хочешь отдать мне эту информацию за так?

– Разумеется, эта информация имеет цену. Анастассиос, ведь вы сами только что заметили, что это бизнес. Но мы обсудим условия потом. Сначала посвятите меня в свои планы.

– Мои планы? – со смехом переспросил Анастассиос. – Да они описаны в любом учебнике. Редман будет получать от иранцев нефть по более низкой цене. Иран в отчаянном положении, и Джордж сыграет на этом. Я планирую делать то же самое – но я предложу иранцам за их нефть более высокую цену. Я уже имел с ними дела раньше, и они будут снова работать со мной. Я планирую украсть этот контракт у Джорджа Редмана, – его глаза засверкали. – Но во что мне это обойдется?

Взяв бокал со скотчем, Луис встал и, подойдя к Фондарасу, чокнулся с ним.

– А это, мой друг, самая красивая часть всего этого действа.

Через несколько минут после ухода Анастассиоса Фондараса вошел Винсент Спокатти.

– Эрик Паркер мертв, – объявил он. – Дайана Крейн и Джек Дуглас нашли его на нижней площадке лестницы в ее квартире два часа назад. Сейчас там полно копов, и они говорят, что он упал. Склоняются к мысли, что он покончил жизнь самоубийством.

Луис, выслушав эту новость, кивнул. Он сидел за письменным столом лицом к окнам. Сейчас, когда он смотрел на здание компании «Редман Интернэйшнл», в его глазах мерцало что-то, что можно было бы назвать страхом.

Спокатти хотел было продолжить рассказ, но вдруг заметил, что все внимание Райана приковывает объект, находящийся за огромными оконными стеклами. Похоже, этому человеку ничего не вдолбить в голову.

Подойдя к письменному столу, за которым сидел Луис, он открыл один из боковых ящиков и нажал кнопку – шторы с мягким шелестом опустились, закрывая окна.

– Луис, всего одна пуля, – стараясь сдерживать себя, сказал он. – И больше ничего не потребуется.

Но Луис его не слушал. Он думал о чеке на 90 миллионов, который передал Эрику в обмен на папки, украденные у Дайаны Крейн, – ведь на этом чеке было указано название компании «Манхэттен Энтерпрайзис», иностранного филиала «Уорлд Энтерпрайзис».

– А чек? – спросил Луис. – У тебя ведь хватило ума на то, чтобы прихватить чек? Давай его сюда.

Спокатти сел в кресло, стоявшее перед Луисом, и положил ноги на его стол.

– А чека нет, Луис.

– Не морочь голову. Я выписал его. Ты его доставил.

– Тем не менее чек пропал.

– И где он?

– Понятия не имею. Я не был возле тела Эрика Паркера, да и вообще не заходил в эту квартиру. У меня есть связи в полиции Нью-Йорка. Один из моих приятелей был там, когда они увозили тело, перед этим был произведен его внешний осмотр. И среди его вещей чека не было, вот так-то, Луис.

– А этот информатор, – спросил Луис, – ну, твой дружок – ему можно верить?

– Ты что меня допрашиваешь? Ну конечно, можно. Он один из моих самых близких друзей. Когда он был в квартире, то изловчился установить там несколько жучков. Ты же не хуже меня знаешь, что Дайана Крейн скоро обнаружит пропажу папок и поднимет шум, а мы будем знать, когда это произойдет. Теперь мы сможем использовать информацию, попавшую в наши руки, наиболее эффективно.

Луис поднялся с кресла.

– Чек не мог исчезнуть сам по себе.

Наблюдая за вдруг изменившейся походкой этого человека, Спокатти испытывал радость от того, как все произошедшее подействовало на него.

– Согласен, сам по себе он не мог исчезнуть, но его нет нигде в квартире. В этом я могу тебя заверить.

– Тогда где же он?

– Мне думается, что тот, кто спустил Паркера с лестницы, заодно прихватил и чек.

Такого человека, как Луис, было трудно удивить, но сейчас он посмотрел на Спокатти ошеломленными глазами.

– Кто-то столкнул Паркера с лестницы? Ты же сказал, что он упал сам.

– Это полиция сказала, что он упал, – поправил его Спокатти. – В этом-то вся разница. Полиция часто ошибается. Эрик Паркер не поскользнулся и не упал с лестницы, что бы они ни говорили. Эрик Паркер был убит.

– И кто же его убил?

На лице Спокатти медленно появилась улыбка всезнающего человека.

– А это скажешь мне ты.

Луис ответил не сразу. Он перебирал в уме варианты, устанавливал связи. И постепенно пришел к выводу, что сделать это мог только один человек – Марио де Сикко.

Он тяжело опустился в кресло.

Спокатти наблюдал, как краска сходит с лица Луиса Райана, но не испытывал к этому человеку ни жалости, ни сочувствия – ничего, кроме слабого раздражения из-за того, что все его предостережения остались без внимания.

– Я ведь предупреждал тебя, Луис.

– Я это помню.

– Все уже не так просто, как казалось раньше. Ты, похоже, проигрываешь.

– Ну уж черта с два.

– Да нет, проигрываешь, – повторил Спокатти. – Я ведь говорил тебе, не посылай чек. Я говорил тебе перевести деньги с одного из своих анонимных счетов на один из его анонимных счетов. И все было бы шито-крыто, но ведь ты же ни к чему не прислушиваешься. Ты стал жадным. Тебе так нужна была эта долбаная информация, что ты пошел на поводу у Паркера. А это может стать самой большой ошибкой в твоей жизни.

Встав с кресла, Спокатти склонился над письменным столом.

– Теперь будет так: если ты не слушаешь меня и не делаешь все то, что я скажу, тебе, скорее всего, придется поплатиться жизнью – и Редман в конце концов окажется победителем.

Луис покачал головой.

– Ну уж нет, этому не бывать.

– Ладно, – махнул рукой Спокатти. – Так ты собираешься слушаться меня? Делать то, что я скажу?

– Смотря что, – ответил Луис. – Так что у тебя на уме?

Винсент изложил ему свой план.

Глава 39

Первым, кого увидел Майкл, после того, как он и Лиана прошли таможенный контроль, был Винсент Спокатти. Пробираясь через толпу, он шел к ним, не сводя глаз с Майкла. Проходя мимо урны, он бросил туда сигарету.

На какое-то мгновение Арчер подумал, что, возможно, люди Сантьяго каким-то образом последовали за ним и тоже оказались здесь, но, осмотревшись, не заметил ничего необычного. Он снова отыскал глазами Спокатти, который уже стоял на пороге мужского туалета. Кивнув головой Майклу, он вошел внутрь.

Майкл испытывал страстное желание идти дальше, но поступить так он не мог, тем более что Спокатти уже однажды спас ему жизнь. А если люди Сантьяго прибыли сюда, он может потом горько пожалеть, что не послушал Винсента.

– Мне надо зайти в туалет, – сказал он Лиане. – Ты не против минуту подождать меня здесь?

В туалете, стены которого были выкрашены в голубой цвет, было прохладно и тихо. Спокатти стоял в глубине помещения, споласкивая руки над раковиной. Майкл, подойдя к нему, заметил еще двух мужчин в деловых костюмах, стоявших над писсуарами. Это были люди Спокатти.

– В чем дело? – спросил Майкл.

Спокатти, выключив воду, отряхнул над раковиной руки. Майкл заметил две долгих красных отметины, горизонтально проходящих по обеим его ладоням. Они были похожи на ожоги. Или следы от веревки.

– Майкл, я здесь для того, чтобы помочь тебе.

– Каким образом? Вернуть жизнь, которую забрал?

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

Не сдерживая себя, Майкл сделал шаг в его сторону.

– За что ты убил ее сестру?

Спокатти удивленно поднял бровь.

– Посмотри на себя – какой ты высокий и храбрый.

– Ты убил ее безо всякой на то причины.

– Я сделал только то, что мне было велено. – Спокатти оторвал кусок бумаги от висящего на стене полотенцедержателя и начал медленно вытирать руки. – Вообще-то, ты прав, – заявил он. – Конечно, я убил ее. С огромным удовольствием. Ты бы видел ее лицо, когда я обрезал веревку и привязал ее ноги к якорному канату. Видел бы ты страх…

Майкл, бросившись вперед, прижал Спокатти к стене. Стоявшие над писсуарами мужчины, повернув головы, следили за тем, что происходит. Один поспешил к Спокатти. Второй, подойдя к двери, встал так, чтобы никто не мог войти в туалет.

– Кто следующий? – выкрикнул Майкл.

Спокатти не сопротивлялся. Скорее, атака Майкла его забавляла.

– Да кто угодно может быть следующим, Майкл. Все мы умрем. Все, похоже, идет к трагическому концу. Кровь будет повсюду.

Взмахнув руками, он отшвырнул Майкла к противоположной стене и достал пистолет, спрятанный под кожаной курткой.

Вернее, попытался достать пистолет.

Пистолет, запутавшись в ремне наплечной кобуры, выскользнул у него из руки.

Майкл, будто просматривая сцену, снятую замедленной съемкой, наблюдал, как пистолет, упав на колено Спокатти, свалился на голубой кафельный пол и покатился в его сторону.

Арчер бросился вперед, протягивая руку к пистолету.

Вернее, попытался броситься вперед.

Человек, стоявший над писсуаром, перестал играть роль зрителя и внезапно возник перед Майклом, преградив ему путь к оружию.

Спокатти поднял оружие, засунул его в кобуру и обратился к Майклу:

– Если ты хочешь в течение нескольких ближайших дней оставаться в живых, и особенно если ты хочешь избежать встречи с Сантьяго, советую тебе прекратить свои дурацкие выходки, внимательно слушать меня и делать то, что я скажу.

Майкл, выйдя из туалетной комнаты, сперва не смог обнаружить Лиану.

Внимательно всматриваясь в запруженный народом коридор, он, наконец, заметил ее, стоящую у стены напротив. Держа в руке мобильный телефон, его жена что-то быстро говорила, жестикулируя при этом свободной рукой. Интересно, подумал Майкл, с кем она разговаривает, и сообщила ли она о нем и о том разговоре, что случайно услышала в Монте-Карло.

Когда она, закончив разговор, закрыла телефон, Майкл направился к ней, чувствуя, как узел в его желудке затягивается еще туже.

– С кем ты говорила? – спросил он.

– C Марио.

– С Марио? – переспросил он, не в силах сдержать удивление. Когда они были в Монте-Карло, отец сказал ему, что сам де Сикко наводит о них справки. Если Марио узнает, что он сын Луиса, то наверняка убьет его.

– И что?

– Эрика нет в живых, – ответила она. – Заказ на меня аннулирован.

Он старался заглянуть ей в глаза, пытаясь понять, знает ли она что-нибудь еще и много ли скрывает от него.

– Так, значит, со всем этим покончено, – с облегчением произнес Арчер.

Лиана в недоумении посмотрела на него.

– Ты что, шутишь? Да ничего еще не закончено! Сначала взрыв прожекторов, затем убийство моей сестры. Кто-то преследует нашу семью. А вдруг следующими будут мои родители? Или я? Пока еще никого не арестовали. Кто на очереди?

Майкл промолчал, не зная, что сказать в ответ.

Лиана потянулась за громадным чемоданом, стоявшим возле ее ног.

– Извини, – продолжила она. – Я совершенно не собиралась отчитывать тебя. Мне и самой стыдно, что я так вспылила.

– У тебя для этого было полно причин.

– Просто я сама не знаю, насколько еще меня хватит, сколько я еще смогу вынести. – Лиана приготовилась пробираться к выходу. – Так мы поедем домой? Уже поздно, и я устала. Я хочу встать завтра пораньше и повидаться с родителями.

Домом для Майкла и Лианы была сейчас новая квартира, расположенная на верхнем этаже высотки на Пятой авеню.

По мере того как их лимузин приближался к великолепному сверкающему зданию, Майкл мысленно возвращался в Монте-Карло, к тому памятному телефонному разговору с отцом. Этот человек продумал все. Он принял во внимание не только то, что его сыну нужно новое жилье, но посчитал, что это жилье должно свидетельствовать о богатстве и устойчивом положении в обществе, на что наверняка рассчитывала его новая избранница.

Он подумал, что его отец, скорее всего, намеренно выбрал для них квартиру на Пятой авеню. Если бы это и вправду было так, Майкл бы не удивился. Ведь только вчера утром была сожжена его рукопись под тем же названием.

Машина, проехав без остановок по зеленой волне несколько перекрестков, вырулила на Мэдисон, а затем свернула на 59-ю улицу недалеко от перекрестка с Пятой авеню. Они выехали на Пятую авеню. Майкл смотрел на людей, идущих по тротуарам, на ярко освещенные витрины и вспоминал о том, что Спокатти говорил ему в туалетной комнате: «Швейцара зовут Джозеф. Он высокий, темноволосый, с тонкими усиками. Он уже ждет вас. Когда вы с ним встретитесь, ведите себя так, как будто вы уже знакомы».

Лимузин подрулил к тротуарному бордюру.

Посмотрев в окно, Майкл увидел ливрейного швейцара, спешащего к их машине. На мгновение ему показалось, что его сердце остановилось. Подходивший к ним человек был лысым.

Он посмотрел вдаль и возле двойных позолоченных дверей заметил второго швейцара, стоявшего у самого входа, – это был молодой блондин.

Дверь автомобиля, возле которой он сидел, распахнулась.

– Мистер Арчер, – приветствовал его мужчина в ливрейной форме. – Какая радость, что вы вновь среди нас.

Майклу не оставалось ничего другого, как смириться и принять предложенные ему правила игры. Он вышел из машины.

– А вы, должно быть, миссис Арчер, – рассыпался мужчина, переведя взгляд с Майкла на Лиану. – Как я рад встрече с вами.

Пока Лиана выбиралась из машины, швейцар, улыбаясь, смотрел на Майкла так, как смотрят на близкого человека, от которого нет тайн.

– Как вы и говорили, мистер Арчер, каждая ее частица излучает красоту.

Майкл, сделав над собой огромное усилие, изобразил на лице улыбку, он сейчас ненавидел Спокатти намного больше, чем прежде.

– Где Джозеф? – спросил он. – Я думал, он будет на работе сегодня вечером.

– Простыл, – ответил швейцар. – Мы надеемся, он уже утром снова будет здесь. Позвольте помочь вам с багажом.

Они поднялись на лифте на пятидесятый этаж. Когда Майкл вошел в квартиру, то убедился, что она выглядит именно такой богатой и роскошной, как описывал Спокатти. Многие вещи в ней были похожи на те, что ему пришлось продать всего несколько недель назад для того, чтобы расплатиться с банком.

Когда он повнимательнее осмотрелся вокруг, ему показалось, что в этой квартире кто-то жил, хотя, по словам Спокатти, она была обставлена мебелью только сегодня утром.

Лиана бросила сумочку на боковой столик. Пройдя в центр прихожей, она окинула помещение оценивающим взглядом.

– Так вот где ты живешь, – сказала она.

Майкл вытянул руку вперед, словно приглашая ее располагаться.

Ну что же, здесь так здесь.

Когда Майкл вечером лег в постель, где уже спала Лиана, сна у него не было ни в одном глазу. Слишком много мыслей заполняло его голову, и он понимал, что сойдет с ума, если станет подробно останавливаться на каждой из них.

Чтобы как-то выбраться из этой мысленной паутины, он сосредоточился на воспоминаниях о своей матери. Иногда Майклу казалось, что, если бы он мог увидеть ее снова, поговорить с ней, то смог бы понять злость, которая столько лет не отпускала его отца, и разделить ее с ним, понять, насколько оправданна данная отцом клятва.

Но ведь его мама умерла, когда ему было всего три года. Сохранившиеся у него отрывочные воспоминания были лишь незначительными эпизодами из прошлой жизни, затертыми, сгладившимися от времени.

Иногда Майкл все-таки ее вспоминал – как она смеялась, какие игрушки ему дарила, вспоминал красивые полотняные платья, в которые она одевалась. Он хотел бы вспомнить еще хоть что-нибудь, но не мог. Отец, именно отец управлял его детскими воспоминаниями.

Майкл закрыл глаза, надеясь, что и его сознание погрузится в темноту.

Он вспоминал…

Вот он ребенок. Отец подходит к нему, расстегивая брючный ремень, и говорит ему своим пропахшим запахом виски голосом, что ему было бы намного лучше, если бы Майкл вообще не родился.

Он вспоминал…

Поздний февральский вечер, метет пурга. Он слышит пьяные рыдания отца из соседней комнаты. Отец снова и снова зовет по имени жену, как будто это может вернуть ее.

Он вспоминал…

Ему восемнадцать лет. Он садится в автобус, направляющийся в Голливуд.

Майклу никогда не забыть тот день, не забыть застоявшийся, пропахший табачным дымом воздух, не забыть нескончаемые часы, проведенные в дороге. Но каждая секунда этого времени была лучше, чем пребывание в заключении, на которое обрек его отец. Когда автобус отъехал от Гранд-централ[31], он стал Майклом Арчером и дал себе клятву, что его отец никогда снова не станет управлять его жизнью.

А теперь он изводил себя мыслью о том, как он мог допустить, чтобы это произошло.

Он представил себе…

Оставить и отца, и Нью-Йорк, сесть вместе с Лианой в самолет, улетающий в любую, самую далекую, часть земли и начать все сначала там, где никто их не знает. Но он понимал, что это никогда не случится. Если он это сделает, его отец или Сантьяго найдут их и убьют.

Майкл открыл глаза.

А что, если нет?

Глава 40

Воскресным утром Джордж занялся организацией похорон.

Из своего офиса в «Редман Интернэйшнл» он позвонил в несколько мест. В похоронном агентстве он заказал гроб из красного дерева, богато украшенный и с инициалами «СЕР», выгравированными на каждой стороне. Позвонив флористу, услугами которого часто пользовалась дочь, он заказал несколько десятков роз для украшения церкви и для могильного венка.

Он обзвонил близких друзей и родственников, сообщив им время и место прощания и погребения. После этого Джордж Редман застыл в кресле, стараясь принять то, что сейчас было немыслимо и невозможно. После смерти родителей Джорджу не доводилось заниматься таким сугубо личным делом. Он словно онемел, утратил свободу и при этом не ощущал своего присутствия – ему казалось, что он просто стоит в стороне и как сторонний наблюдатель смотрит на тот ад, в котором оказался какой-то другой человек, хотя умом и понимал, что все это случилось именно с ним.

Хотя совет директоров настаивал на подписании окончательных документов с «УэстТекс» и Ираном во вторник, он выбросил из головы все дела, связанные с поглощением компании, не желая заниматься этим до тех пор, пока не настанет такой момент, когда у него уже не останется другого выбора.

Редман перешел в кабинет своей старшей дочери.

Когда он оказался там, ему на миг показалось, будто Селина все еще приходит в эту комнату каждое утро. Это место все еще хранило следы ее присутствия. Он был так горд, что дочь работает вместе с ним, прямо в соседнем кабинете. Если какое-либо дело шло особенно хорошо или, наоборот, тормозилось, то они нередко общались между собой, перекрикиваясь через стену. При мысли об этом у Джорджа сжалось горло.

Он подошел к ее письменному столу.

Так же, как и он сам, его дочь не отличалась склонностью к аккуратности. Ее стол был заставлен множеством пустых пластиковых кофейных чашек и коробок из-под еды. Там же лежала груда папок с документами, касающимися присоединения компании «УэстТекс», а на углу столешницы стояла фотография в серебряной рамке, на которой они были сняты вдвоем. Они, отец и дочь, стояли перед новым зданием «Редман Интернэйшнл», улыбающиеся – ведь для них это был один из величайших моментов в жизни. Вместе они непобедимы. Вместе они могут свершить очень многое.

А что от него останется без нее?

Кто-то постучал в дверь. Джордж обернулся и встретился глазами с Элизабет, стоящей в дверном проеме. Она была в простом черном платье. Ее лицо с поджатыми в тонкую линию губами выглядело торжественно-печальным. Она казалась ему сейчас чем-то вроде призрака, словно все происходящее не было реальностью.

Гордая, безупречная осанка и мертвые неподвижные глаза. Его жена, подняв голову, сказала:

– Я готова.

Посещение квартиры своей дочери было для Джорджа и Элизабет наверняка самым тяжелым делом, какое выпадало им в жизни. Они смотрели вокруг, и им казалось, что Селина просто уехала на уик-энд и вот-вот вернется. Переходя из комнаты в комнату, они бросали взгляд на некогда дорогие Селине вещи и не понимали, как смогут прожить остаток своих жизней без нее.

Они оказались в ее спальне.

Элизабет подошла к просторному стенному шкафу, а Джордж в это время осматривал комнату. Постель была не убрана, а шторы задернуты, не пуская в комнату свет затянутого тучами неба. Позади себя он услышал скрежет проволочных плечиков-вешалок, быстро скользящих по металлическому стержню.

– Я думаю, ее нужно одеть в красное, – обратилась к нему Элизабет. – Селина всегда любила красное. Это был ее самый любимый цвет, – эти слова были произнесены странно безразличным голосом. Впечатление от этого усиливалось скрежетанием проволочных вешалок.

Джордж повернул голову в сторону стенного шкафа. Нахмурившись, он сказал, что помнит это.

– Или в белом, – предложила его жена. – Она мне всегда нравилась в белом.

– Элизабет…

– Никогда не думала, что у Селины столько нарядов, – сменила тему Элизабет. – В этом она не похожа ни на меня, ни на сестру. Я всегда считала ее минималисткой. Но ты только посмотри! Здесь намного больше нарядов, чем у Лианы или у меня.

Подойдя к жене, Джордж встал за ее спиной.

– Я думала, что нам хватит минуты на то, чтобы выбрать для нее что-нибудь подходящее, и мы сможем быстро уйти отсюда. – Элизабет снова передвинула вешалки с платьями по стержню – снова раздался скрежет металла о металл. – А это оказалось намного труднее, чем я себе представляла.

– Почему ты не хочешь, чтобы я тебе помог?

– Да не стоит тебе заниматься этим, – она быстрым движением отодвинула в сторону несколько платьев и, немного подумав, сняла с плечиков белое. Повернувшись к Джорджу, она спросила: – Как тебе это?

– Элизабет, это то, что надо.

– Ты в этом уверен? Я хочу, чтобы она выглядела идеально.

Образ Селины – такой, какой он помнил ее в последний раз – все-таки сумел пробиться из глубин на поверхность его памяти. Она, вытянувшись во весь рост, лежала на холодном металлическом столе в подвальном помещении лаборатории судебно-медицинской экспертизы. Ее кожа была бледно-синей, неестественно опухшее лицо окружали локоны вьющихся влажных волос. Когда Джордж посмотрел на лицо, ему показалось, что он сам умер, растворившись в чем-то темном и безобразном.

– Она и будет выглядеть идеально, – с трудом произнес он.

Элизабет, сняв платье с плечиков, придирчиво его осмотрела. Не глядя на мужа, она сказала:

– Джордж, сюда я больше не войду.

– Тебе и не надо заходить сюда. Я сам позабочусь об остальном.

В последний раз осмотрев комнату, они вышли из нее, наглухо закрыв за собой дверь.

По дороге в город Элизабет не произнесла ни слова.

Сложенная одежда дочери лежала между ними, как барьер. Элизабет сидела, сложив руки на коленях и устремив безучастный взгляд в окно, не замечая две полицейские машины без опознавательной символики, следовавшие за ними. Солнечный свет падал на ее лицо, а дыхание было ровным и спокойным, таким, как воздух в салоне лимузина, оборудованного системой защиты от шумов.

Ей было пятьдесят четыре года, а она все еще была красивой: тонкие линии морщинок вокруг рта и под глазами только украшали ее, всем на удивление. Глядя на нее, Джордж поймал себя на мысли, что снова думает о том времени, когда они были молоды и счастливы, о том времени, когда они впервые встретились, и ни он, ни она не подозревали, какие жизненные бури ждут их впереди.

Он вспомнил, как они случайно столкнулись на обеде у общего знакомого и как он в конце вечера объявил ей, что хочет на ней жениться. Он припомнил, как изловчился сорвать поцелуй с ее губ на пороге дома ее отца; припомнил, как сильно билось его сердце, когда она, улизнув тайком из дома, прибегала к нему на свидания. Тогда она занимала главное место в его жизни. А где они оказались сейчас?

Услышав этот вопрос месяца два назад, Джордж не медлил бы с ответом. Но теперь? Теперь он ехал в похоронное бюро, которое порекомендовали ему друзья. Теперь тот, кто убил его дочь и устроил взрывы прожекторов, все еще гуляет на свободе. Он еще ни за что не ответил. Когда их лимузин останавливался на красный свет, Джордж, закрыв глаза, начинал гадать, кто стоит за всем, что случилось с ними.

Но подумать об этом как следует он не успел.

Воздух в лимузине колыхнулся, тишина зазвучала иначе. Он почувствовал, как напряглась Элизабет.

Джордж искоса посмотрел на жену, повернувшуюся к окну, и проследил за ее взглядом.

Там, за спинами людей, столпившихся на углу, виднелся газетный стенд. На первой полосе газеты «Пост» он увидел фотографии Селины и Эрика Паркера, стоящих под руку у входа в здание «Редман Интернэйшнл». Они были живыми, влюбленными и улыбающимися.

Заголовок, тянувшийся во всю ширину полосы, состоял из одного простого слова:

СОВПАДЕНИЕ?

Джордж взял жену за руку.

Когда на светофоре зажегся зеленый свет и машина рванулась вперед, его взгляд перешел на следующий, стоявший рядом с первым газетный стенд. На первой полосе газеты «Дейли-ньюс» было другое фото: он, Элизабет и Лиана.

Заголовок, тянувшийся во всю ширину полосы, словно обращался к нему с вопросом:

ОНИ НА ОЧЕРЕДИ?

Глава 41

Утро, когда Лиана пошла на встречу с родителями, было теплым и облачным. Выйдя на тротуар, она села в дожидавшийся ее лимузин.

– «Редман Интернэйшнл», – сказала она водителю и сразу, не успел он отъехать от тротуара, почувствовала, как сжался ее желудок.

Она не выбирала одежду специально для этой встречи, однако была одета строго и со вкусом. Лиана не хотела выглядеть так, словно изо всех сил старается показать родителям, как многого она добилась – даже несмотря на то что демонстрировала она именно это.

С того вечера, когда был прием по случаю открытия нового здания компании ее отца, в ее жизни многое изменилось. Она ушла из дома, нашла себе квартиру, получила работу у конкурента отца, вышла замуж за Майкла Арчера.

Она стала независимой. Она добилась своих целей, и все сама, без их помощи. Теперь ей уже никогда не потребуется финансовая поддержка родителей. Уже никогда она не будет полагаться на них. Она чувствовала полную свободу, но одновременно с этим и необъяснимую печаль. Откуда это чувство, что ее успехи интересны только ей самой, а родителям ничуть, хотя именно их она так хотела впечатлить?

Невдалеке показалось здание компании «Редман Интернэйшнл».

Первое, что увидела Лиана, это большая группа репортеров, толпившаяся перед входом. Она заколебалась, понимая, что, если все же решится навестить родителей сегодня, ей волей-неволей надо будет пройти через этот пруд, изобилующий акулами, и стать мишенью их бесчисленных вопросов. Подавив желание повернуть обратно, она попросила водителя подъехать как можно ближе ко входу. Когда лимузин остановился, она не стала дожидаться, пока водитель откроет перед ней дверь. Она сама распахнула ее и, нагнув пониже голову, вышла из машины.

Она рванулась вперед, готовая к атаке.

Но ее не последовало. Когда она приблизилась к толпе, к тротуару подкатил лоснящийся черный лимузин в сопровождении двух полицейских машин без опознавательных знаков.

Отойдя назад, Лиана с удивлением наблюдала, как двери двух полицейских автомобилей открылись и из них вышло несколько человек.

Сдерживая толпу репортеров на расстоянии от черного лимузина, они выстроились живым щитом возле задней пассажирской двери, чтобы защитить ее мать и отца, когда они, покинув машину, начнут путь ко входу в здание.

Толпа бушевала. Поднялся частокол микрофонов, засверкали вспышки камер, раздался нестройный хор громких голосов, каждый старался перекричать всех. Репортеры рвались вперед, напирая на полисменов. Они кричали на ее мать, вопили на отца, пытаясь узнать хоть какие-нибудь подробности смерти Селины, поглощения компании «УэстТекс», их реакции на смерть Эрика Паркера.

Полиция теряла контроль над толпой. С ужасом Лиана смотрела, как людская волна внезапно рванулась вперед и сбила ее мать на землю. Джордж пытался помочь жене встать на ноги, но мало что мог сделать – фоторепортеры понимали, что фотография лежащей на тротуаре женщины – это золотой слиток. Они окружили Элизабет плотным кольцом, не давая Джорджу возможности пробиться к ней. Их камеры щелкали, выбрасывали световые вспышки, ловя момент, чтобы удовлетворить обуявшую весь мир страсть подглядывать за чужой жизнью.

Лиана рванулась вперед и изо всех сил стала пробиваться через толпу.

Какое-то время никто не узнавал ее. Сумев протиснуться сквозь репортерский строй, Лиана оказалась возле матери и помогла ей встать на ноги – и тут внезапно все стихло, как будто все семьдесят пять человек вдруг осознали дикость того, что здесь творилось. Выражение их лиц изменилось – теперь они видели перед собой изгнанную из семьи блудную дочь.

Элизабет смотрела на Лиану, не веря своим широко раскрытым глазам. Какая-то камера застрекотала. Когда Джордж произнес имя дочери, эффект был подобен взрыву.

Толпа запрыгала, заметалась, беспрестанно щелкали камеры: репортеры понимали, что такой случай подворачивается не часто и упускать его нельзя. Полиция, угрожая журналистам, теснила их назад, стараясь восстановить порядок.

Когда, наконец, путь к парадной двери был очищен, Лиана, схватив мать за руку, пошла вместе с ней к дверям. Джордж следовал за ними. Не останавливаясь, они дошли до входа, беспрепятственно вошли, и двери наглухо закрылись за ними.

Какое-то время все хранили молчание.

Отец, мать и дочь, все еще потрясенные тем, что только что произошло, смотрели друг на друга. Снаружи служители прессы, отчаянно толкаясь и пихаясь, прилипли к окнам, фиксируя все, что происходило внутри.

– Я думала, что они поранили тебя, – сказала Лиана матери. – Я думала, что они, после того как ты упала, продолжали причинять тебе боль.

– Да нет, все нормально, – успокоила ее Элизабет. – Я в порядке.

– Но они же толкали тебя, – не унималась Лиана.

Элизабет, опустив глаза, взглянула на порванное снизу платье, на ссадину на ноге, а потом снова подняла глаза на Лиану. Она, казалось, немного поколебалась, но потом подошла к младшей дочери и крепко прижала ее к себе.

Лиана едва не лишилась чувств, оказавшись в объятиях матери. Она посмотрела на отца, но почувствовала лишь холодную отчужденность. Джордж пристально смотрел на нее.

– Какое горе, – сказала матери Лиана. – Мы с Майклом приехали сразу после того, как позвонил Гарольд.

Элизабет, отклонившись назад, убрала прядь волос со лба дочери, не в силах оторвать руки от лица младшей дочери.

– Вы уже что-нибудь узнали?

Элизабет покачала головой.

– Пока нет, – ответила она. – Но они выяснят.

– Когда я увидела, как ты упала, то не знала, что и подумать. Сперва взрывы прожекторов, теперь Селина. Я подумала, что кто-то уже добрался до тебя, – ее голос окреп и стал громче. Посмотрев на отца, она добавила: – Я никому не позволю причинить вам боль.

Джордж отвел глаза в сторону.

Для Лианы такое пренебрежение было равносильно пощечине. Она пыталась подавить закипавшую в ней злость, но не смогла.

– Папа, ты ничего не хочешь мне сказать? – спросила она.

Посмотрев на дочь, Джордж было решил что-то вымолвить, но передумал, развернулся и зашагал к дверям личного лифта.

Лиана пошла вслед за отцом.

Она миновала Элизабет. В вестибюле, кроме них, находились только охранники.

Голос Лианы – высокий и сердитый – вызывал громкое эхо в огромном пространстве вестибюля.

– Ты только не уходи от меня, – выкрикнула она, обращаясь к отцу. – Если у тебя есть что сказать мне, так скажи.

Отец остановился и, обернувшись к ней, произнес:

– Хорошо. Я хочу знать, почему ты собралась работать у Луиса Райана.

– Почему? – спросила Лиана. – Да потому, что ты выставил меня вон. Потому, что мне нужна работа для того, чтобы что-то есть и где-то спать. Потому, что дядя Гарольд подсказал мне обратиться к нему. Луис предложил мне работу, на которую я согласилась.

– Как это мило с его стороны, – язвительно заметил Джордж. – И что же это за работа, Лиана?

Как будто ты не знаешь…

– Я буду управлять его новым отелем.

– Ты будешь управлять его новым отелем, – повторил ее слова Джордж. – Ну-ну – это же самое мудрое решение из всех, когда-либо принятых во всем мире. Женщина, не имеющая совершенно никакого опыта в управлении, разве что своей прической, получила предложение управлять самым большим отелем на Манхэттене. Вот теперь-то я могу понять, почему ты получила эту работу. Ты идеально подходишь для нее.

– Джордж…

– Элизабет, прошу тебя, не вмешивайся.

– Он, по крайней мере, дает мне шанс, – ответила Лиана. – По крайней мере, проявляет ко мне интерес, какого ты никогда ко мне не проявлял.

– Какая ты наивная, – покачал головой Джордж. – Скажи мне, почему он проявляет к тебе такой интерес? Наверняка не из-за твоей высокой квалификации, так что, скорее всего, его интересую я. Ты можешь это понять? Или ты настолько слепа? Этот человек тебя использует, и, возможно, готовит над тобой расправу.

Хотя Лиана и чувствовала, что в словах отца есть доля правды, она ни за что не призналась бы ему в этом.

– А тебя это волнует? Да и потом, я в это не верю, – бросила она. – Он сделал для меня такое, чего ты и представить себе не можешь. Он, в отличие от тебя, относится ко мне как отец. – Лиана поймала взгляд Джорджа. – Почему, папа? Почему в детстве ты никогда не брал меня с собой в «Редман Интернэйшнл»? Ты брал туда Селину. Ведь ты же таскал ее туда каждый день. Ты воспитывал ее, как сына, которого у тебя никогда не было.

Джордж ткнул пальцем в сторону дочери.

– Не вмешивай в это дело Селину, – сказал он. – Не вмешивай ее в это. Сейчас не время. Вообще не упоминай ее имени.

– Попробуй, заставь меня, – выкрикнула Лиана. – Много лет ты предоставлял ей возможности, о которых я и не мечтала. Сколько лет она купалась в твоей любви, а я не получала ничего! Меня ты попросту не замечал. Ты заставил меня чувствовать себя ни к чему не пригодной, ты будто хотел, чтобы я вообще не появлялась на свет. Ты вытолкнул меня прочь из своей жизни, а мне так хотелось быть ближе к тебе. Ты заставил меня возненавидеть сестру вместо того, чтобы любить ее. Боже мой, папа… и люди еще удивляются тому, что я подсела на наркотики. Люди гадают, почему даже сейчас ты вызываешь во мне лишь злобу!

– Молодец, – язвительно заметил Джордж. – Давай, вешай на меня свои проблемы. Это та же самая пластинка, которую ты крутила в реабилитационном центре? Вызывала к себе симпатии окружающих тем, что втаптывала в грязь отца? – он сделал шаг к ней. – Позволь и мне, девочка, сказать тебе кое-что. Ведь ты прекрасно жила всю свою жизнь. У тебя было все то, о чем миллионы людей и мечтать не могут. Ты избалованная и испорченная. Так что, пожалуйста, не морочь мне голову тем, что я якобы не замечал тебя – ведь сейчас мы говорим совсем не об этом.

Лиана печально покачала головой.

– Ты так ничего и не понял, верно? Ты и вправду думаешь, что был образцовым отцом? Забавно. Ты словно не услышал ни одного слова из того, что я сказала. Великий Джордж Редман всегда прав.

– Я допускал ошибки, – сказал Джордж. – И не боюсь в этом признаться. Я всего лишь человек. Но я не зацикливался подолгу на своих ошибках. А ты испытываешь ко мне неприязнь с тех пор, как ты была еще ребенком. Ты можешь сказать честно, что ты сама дала мне хоть один шанс?

– Да, – без малейшего колебания ответила Лиана. – Да, я могу это сказать.

– Ну что ж, тогда я могу сделать вывод: ты лучше, чем я, – объявил Джордж. – Прими мои поздравления.

Отвернувшись от дочери, он снова пошел к лифту.

Но Лиана пошла за ним.

– Для тебя все так просто, – сказала она. – Строишь свои здания. Поглощаешь другие компании. Живешь кипучей жизнью крупного бизнесмена. Но я почему-то вижу за этим только жалкие отговорки человека, который потерял над собой контроль, и из-за этого погибла моя сестра.

Услышав такое, Джордж застыл на месте.

– Не отпирайся, – в упор глядя на него, объявила Лиана. – Эти прожектора взорвались несколько недель назад. Что ты сделал, чтобы защитить свою семью, когда кто-то объявил на нас охоту? Кто-то, кого ты наверняка достал. Ты думаешь, кто-то стал бы охотиться за мной или за мамой из-за того, что это мы причинили им зло? Очнись! Когда мы окажемся мертвы, то причина будет только одна. Это ты! Твои дела, не наши! Сейчас у тебя руки в крови, и скоро на них будет новая кровь.

– Ты сама не знаешь, что плетешь.

– Скажи это Селине.

– Я ежедневно справляюсь в полиции об этих прожекторах.

– А ты должен был пинать их задницы и заставлять заниматься расследованием ежечасно. Это тоже скажи Селине. Во всем, что произошло, есть хоть часть твоей вины. Ты оказался неспособным защитить свою семью. Ты паршивый отец. Ты не тот человек, каким себя видишь. Ведь ты просто тупица, которому много лет назад повезло нажить состояние. После этого ты много лет почивал на лаврах, и успех продолжал сопутствовать тебе, пока все не начало рушиться со смертью моей сестры. Это ты ее убил. Ты просто кусок дерьма, и настало время для того, чтобы кто-то сказал тебе об этом прямо в лицо.

– Убирайся отсюда к черту! – заорал Джордж.

– Неужели ты думаешь, что я оставлю свою мать одну с тобой? Ты, похоже, совсем рехнулся. Ты психически неуравновешенный, так что пошел сам к черту.

Джордж, посмотрев на Элизабет, увидел боль и смятение в ее глазах, но он заметил еще кое-что – она на стороне Лианы. Он один вошел в лифт, почти позабыв о присутствии прессы – лица репортеров все еще были припечатаны к окнам, – и нажал кнопку. Двери закрылись. Лифт начал подниматься вверх.

Майкл Арчер, сидя в своем кабинете, смотрел, как его мать идет через гостиную, чтобы взять на руки сына. Он смотрел, как она падает вместе с ним на софу, обтянутую цветастой тканью, смотрел, как она, закинув голову, смеется, когда сын тычет пальчиком ей под ребра.

Ни единого звука не раздавалось из ее рта, но глаза женщины сияли от счастья.

Взяв пульт от телевизора, Майкл увеличил изображение и нажал клавишу «пауза», когда лицо матери заняло весь экран. Она выглядела счастливой. Он несколько секунд смотрел на нее, потом снова нажал эту клавишу и перешел к просмотру следующего сюжета.

Подавшись вперед к экрану, Майкл старался припомнить уже забытые им сцены из своего детства, разворачивающиеся перед ним на экране.

Энн Райан, стоя на цыпочках, закрепляет большую, покрытую оловянной фольгой звезду на вершине рождественской елки, украшенной цепочками из зерен попкорна, мерцающими фонариками, раскрашенными стеклянными шариками. Закрепив звезду на положенном месте, она отходит назад и смеется, радуясь делу своих рук. Повернувшись к камере, она приседает в реверансе, затем, состроив уморительную рожицу, смотрит на кого-то в дальнем конце комнаты. Камера вертится, переходит с объекта на объект по небольшой квартирке, чисто, празднично украшенной и полной людьми. Его отец, сидя в антикварном кресле-качалке, прижимает к себе маленького ребенка, сидящего на сгибе его локтя. Луис целует ребенка в лобик, треплет его по щечке тыльной стороной ладони.

Майкл поднес трубку к уху.

– Как тебе удалось перенести все эти фильмы с пленки на DVD? – спросил он отца, позвонившего ему за полминуты до этого.

Луис связался с сыном для того, чтобы попросить Майкла пройти в кабинет и заглянуть в ящик под телевизором. Там Майкл нашел этот диск, видеоплеер и стопку DVD дисков.

– Я отнес их к одному человеку на Третьей авеню, – ответил Луис. – Он занимается тем, что оцифровывает старые фильмы, снятые дома на пленку. – Наступила пауза, после которой он спросил: – Она красивая, верно?

– А почему нет звука?

– Это все снимал твой дед на старенькую камеру.

Майкл смотрел на мать. Сейчас она была в длинном развевающемся белом платье и держала перед своим сыном плюшевого пасхального кролика. Майкл не мог отвести взгляда от хохочущего и счастливого ребенка и не мог поверить, что это был он.

– Зачем ты мне это показываешь?

– Я хочу, чтобы ты помнил свою мать такой, какой она была. Ведь прошло столько времени, Майкл. Ты же все позабыл.

– Я не забыл, – возразил Майкл. – Я ничего не забыл…

Луис повесил трубку. На линии наступила тишина.

Когда через тридцать минут телефон зазвонил снова, Майкл досматривал последний сюжет. Чувствуя усталость, он остановил просмотр и потянулся за трубкой, думая, что снова звонит отец.

Но это был не отец.

Некоторое время Майкл, не перебивая, слушал человека, одолжившего ему денег в Вегасе. Он слушал его угрозы. Он слушал его крики.

– Насколько я знаю, через несколько дней твой отец попросит тебя об услуге, – сказал этот человек. – Ради самого себя, Майкл, окажи ему ее. Потому что, если ты этого не сделаешь, если ты решишь не убивать Редмана, твой отец не передаст нам денег для окончательного расчета – а тогда мистер Сантьяго попросит меня оказать услугу ему.

Глава 42

– Ну вот и утро. Как ты себя чувствуешь?

Дайана отвернулась от окна и посмотрела на Джека Дугласа, входящего в небольшую гостиную. На нем был выцветший голубой банный халат в розоватых проплешинах, оставленных отбеливателем, и сильными потертостями на локтях. Он остановился в проеме арочной двери, держа в руках две чашки кофе.

Дайана пожала плечами.

– Я в порядке, – сказала она. – Более или менее.

Джек кивнул – он все понимал.

Глаза его припухли от недосыпа, а волосы были взъерошены. Он прошел в комнату и сел на край дивана.

– Я приготовил кофе, выпьешь чашечку? – предложил он.

Дайана с радостью согласилась. Идя к дивану, она вдруг подумала о том, как странно получилось, что они вдруг оказались вместе, поддерживая и утешая друг друга в его квартире. Вчера, когда полицейские уехали, взяв с собой тело Эрика, Джек поднялся по лестнице наверх в ее спальню, собрал ее сумку с ночными принадлежностями и сказал, что она поедет с ним к нему домой.

Оставаться одна в своей квартире Дайана не хотела. Она охотно согласилась, поблагодарив его за доброту и участие. Теперь, сидя напротив Джека, она снова вернулась к не дававшей покоя мысли о том, как все, кто имеет отношение к присоединению компании «УэстТекс», выдержат следующие несколько дней, не лишившись тех остатков здравомыслия, которые им еще удалось каким-то образом сохранить.

Джек, передавая ей одну из дымящихся чашек, произнес:

– Несколько минут назад позвонил Гарольд. Он вместе с советом директоров, Фростманом и Чейзом обсуждают ситуацию с компанией «УэстТекс» с прошлого вечера. Почти все бумаги уже готовы. С Чейзом мы договорились. Практически все готово.

– Значит, завтра днем мы вылетаем в Иран.

Джек кивнул, подумав, что похороны Селины назначены на утро, то есть за несколько часов до того, как он, Дайана и Гарольд должны будут на «Лире»[32] компании «Редман Интернэйшнл» вылететь в Лондон, а оттуда уже в Иран.

– Полет будет долгим, – продолжил он. – Когда мы прибудем для подписания окончательных документов, в Нью-Йорке будет уже утро вторника, и сделка по присоединению «УэстТекс» будет, наконец, завершена. Гарольд, исходя из нынешней ситуации, считает, что все пройдет гладко.

Дайана, потягивая кофе, криво улыбнулась.

– Как я вижу, тебе тоже трудно в это поверить, – заметил Джек.

– Уж не хочешь ли ты поставить мне это в упрек?

– Ну что ты. Честно говоря, и сам буду немало удивлен, если что-то где-то пойдет не так. Слишком многое уже случилось. Моя вера в этот контракт, да и в саму компанию «Редман Интернэйшнл» сильно пошатнулась. Кто-то всерьез решил покончить с Джорджем и с его семьей.

– Они еще не нашли убийцу Селины?

Джек покачал головой. Всю ночь он прокручивал в памяти все, что было связано со смертью Селины, пытаясь убедить себя, что сделал все возможное для ее спасения, но тем не менее его не покидало чувство вины.

– Гарольд сказал, что они пока не нашли ничего. Ни одной зацепки.

– Ну а с тобой все будет в порядке, как ты думаешь?

– О каком порядке ты говоришь? Я знаю только одно: как только эта сделка будет завершена, меня в компании не будет. Я уйду из «Редман Интернэйшнл», просто исчезну куда-нибудь. Прежде чем заняться каким-либо другим делом, Дайана, мне нужно привести в порядок собственную голову.

– Ты не спал всю ночь, верно?

– Вообще не сомкнул глаз.

– Я тоже, – с грустью произнесла она. – И я боюсь возвращаться в свою квартиру. Если бы мне не надо было взять оттуда кое-какие документы, Джек, я бы и порога дома не переступила.

– Так и не появляйся там, – предложил он. – Ты можешь оставаться у меня до тех пор, пока все не уляжется. Когда будешь чувствовать, что готова туда вернуться, тогда ты это сделаешь.

– Все не так просто, – задумчиво сказала она. – Еще до того, как мы отправимся в Иран, мне надо собрать несколько папок, и многие из них находятся в моем кабинете дома.

Джек допил остатки кофе и предложил:

– Давай я пойду с тобой. Честно говоря, я буду только рад. Может быть, это поможет мне отвлечься от мыслей о Селине.

Войдя в ее квартиру, они сразу почувствовали духоту.

Перед домом уже не было ни репортерской толпы, ни полицейских, переговаривавшихся друг с другом по мобильным телефонам, никто не опускался рядом с ней на колени и не внушал Дайане, что все будет хорошо, как совсем недавно, когда она потрясенно сидела и смотрела, как они вывозили тело Эрика из ее квартиры на каталке.

Вместо всего этого их встретила тишина. Дайана сразу почувствовала какую-то непонятную опустошенность. Следуя за Джеком по зданию, она не могла отделаться от мысли о том, насколько нереально все происходящее. Еще вчера, думала она, входя следом за ним в гостиную и глядя на вьющуюся лестницу с дубовыми ступенями, они нашли мертвого Эрика Паркера лежавшим на нижней ступеньке.

Джек, должно быть, почувствовал ее смятение.

– Давай побыстрее сделаем дело, – предложил он. – Где твой кабинет?

Дайана кивком головы показала на винтовую лестницу, но у нее явно не было желания по ней подниматься.

– Хочешь я принесу сюда эти папки?

Секунду поколебавшись, Дайана отказалась от его предложения. Нужные ей документы лежали в письменном столе, в кейсе из черной крокодиловой кожи. Ей самой было намного быстрее и легче найти эти папки, а кроме того, она помнила, что Эрик пользовался ее компьютером вчера днем, и ее до сих пор мучило любопытство, что ему было нужно в ее компьютере.

– Я предпочла бы подняться туда вместе с тобой, – ответила она.

Когда они дошли до верхней площадки лестницы, Дайана, немного поколебавшись, подошла к закрытой двери кабинета. Повернув ручку, она толкнула дверь вперед. Дверь широко распахнулась, мягко приложившись к отбойнику с резиновой пяткой, открывая дорогу в обычную комнату, освещенную тусклым дневным светом, падавшим с затянутого тучами неба.

Подойдя к своему письменному столу, Дайана сразу обратила внимание на большие черные пятна на задней панели системного блока своего компьютера. Джек тоже заметил их.

– Похоже, что с твоим компьютером что-то случилось, – заключил он. – Как ты думаешь, что ему было надо?

– Понятия не имею.

Но сейчас она была настроена на то, чтобы выяснить это. Она села за стол и включила компьютер, однако после нажатия клавиши питания машина не подала признаков жизни. Осмотрев ее, Дайана обнаружила, что сетевая вилка выдернута из розетки. Включив машину в сеть, она услышала странное гудение, как будто внутреннее устройство компьютера было сломано. Экран замигал – раз и два, – а затем отключился.

Джек, протянув руку из-за ее плеча, выдернул из сети вилку кабеля питания. Дайана пристально смотрела на экран монитора.

– Он сломал его, – медленно произнесла она. – Но зачем?

– Мы можем гадать хоть целый день.

Дайана, повернувшись на стуле, осмотрела комнату, все еще пытаясь понять, зачем Эрик использовал ее компьютер, а затем сломал его. Смысл его действий оставался для нее полной загадкой. Она предположила, что, возможно, он искал какую-то информацию, но даже и в этом случае смысла в его действиях она не видела. Ведь в работе «Редман Интернэйшнл» не было ничего, что не было бы известно Эрику.

Так же, как и она, он имел доступ ко всем без исключения файлам и хорошо знал содержание практически каждого из них. Даже если он забыл что-то за две недели, прошедших со дня его увольнения – в чем, зная Эрика, Дайана сомневалась – ведь в те часы, которые они проводили вместе, она открыто обсуждала с ним несколько происходящих в этот период сделок. Она все время предоставляла ему сведения о делах компании по всем направлениям, включая и поглощение «УэстТекс Инкорпорэйтэд».

Не было ничего, что было бы ему не известно. И все же факт остается фактом: Эрик зачем-то использовал ее компьютер, а затем сломал его.

Дайана посмотрела на стоящий вдоль левой стены длинный ряд металлических шкафов для папок и подумала: а не нашел ли он ее ключи и не прошелся ли он по этим документам?

Она встала с кресла и, проходя мимо Джека, вспомнила, сколько раз Эрик использовал ее, причинял ей боль, обеспечивал себе с ее помощью различные преимущества, и о том, как она постоянно давала себе клятву в том, что никогда впредь не предоставит ему ни единого шанса.

И вот сейчас, остановившись у белого столика, на котором стоял один из двух ее принтеров, она не могла не чувствовать, что снова находится под властью этого проходимца.

Она выдвинула единственный ящик этого столика и высыпала его содержимое на пол – ручки, карандаши, листочки бумаги посыпались к ее ногам. На гвоздике, вбитом в наружную плоскость задней стенки ящика, висел единственный ключ от шкафов с ее папками – второй такой ключ она постоянно держала при себе. Но если первого ключа нет на месте, если он пропал или повешен на место, но не так, как висел прежде, ей сразу же станет ясно, что Эрик копался в ее папках.

Она повернула ящик обратной стороной к себе и увидела, что ключ висит на месте и в том же положении, бородкой назад. Ясно, что им не пользовались, и в ее папках Эрик не рылся. Дайана почувствовала, что оказалась в глупом положении. Ей пришла в голову мысль, что, может быть, ему просто стало скучно сидеть здесь в одиночестве и он включил ее компьютер, чтобы побродить по Интернету.

Но зачем его ломать?

Джек, подойдя к стоявшей на коленях Дайане, принялся собирать с пола все выпавшее из ящика.

– Похоже, ничего страшного не произошло, – обратился он к Дайане и, взяв у нее ящик, вставил его на место. – Мне кажется, мы просто делаем из мухи слона.

Дайане очень хотелось согласиться с ним, но для этого надо было пересилить себя, а это сейчас было ей не под силу.

– Но ведь компьютер не мог сломаться сам собой, – возразила она. – Он же почти новый.

– Может, как раз это и произошло. Возможно, Паркер неумышленно сломал его. Или, может быть, он вышел из строя сам по себе.

Она повела плечами, как бы подтверждая, что такое возможно, но полностью согласиться с таким доводом все же не могла. Эрик слишком часто врал ей. Ей не верилось, что в этот раз никакого подвоха нет.

– А какой ему резон рыться в твоих файлах и пользоваться твоим компьютером?

По этому поводу у Дайаны было лишь одно предположение – Эрику нужны были деньги. Она рассказала Джеку об огромных счетах из больницы, которые ему предстояло оплатить, поскольку Джордж прекратил выплаты по его страховке, и об аварии с трубами, произошедшей в его квартире, когда вода залила квартиру миссис Олдрич, расположенную этажом ниже, повредив ценные картины и мебель.

– Она грозилась привлечь Эрика к суду, отчего он пришел в отчаяние, – добавила Дайана. – Он очень скоро оказался практически без денег. Он понимал, что не сможет позволить себе нанять адвоката – любого, не говоря уже о хорошем, – а я ни словом не обмолвилась, что могу ему помочь. До того, как мы расстались с ним вчера утром, я спросила у него, каким образом он рассчитывает добыть нужную ему сумму денег для покрытия всех этих долгов.

– И что он ответил?

Дайана ответила не сразу. В ее сознании медленно выкристаллизовывалось пугающее предположение, и оттого, что оно может стать реальным, она буквально похолодела.

– Он упоминал что-то о переговорах, о работе на Луиса Райана.

– Луис Райан? – переспросил Джек. – Но ведь Джордж терпеть не может этого человека. Селина рассказывала мне, что когда-то Райан обвинял Джорджа в убийстве своей жены.

Дайана не слушала того, что сказал Джек. Сейчас ее голова была занята только обдумыванием леденящих кровь предположений.

– И все эти розы, – как бы про себя произнесла она.

– О чем ты?

Дайана подошла к письменному столу. В левом ящике должны быть подобранные ею папки с документами, относящимися к присоединению компании «УэстТекс Инкорпорэйтэд», – документами, которые Эрик не видел и не читал.

Выдвинув ящик, она с облегчением увидела, что блестящий черный кейс лежит на том же месте, где она его оставила. Она вынула кейс из ящика и положила его на стол. Джек, подойдя к ней, встал за ее спиной. Открывая латунные замки, Дайана думала, что, если папки окажутся сложены не в том порядке или вообще не обнаружатся, она должна будет немедленно сообщить Джорджу: Эрик, возможно, продал информацию Луису Райану или кому-то из конкурентов, и сделки с «УэстТекс» и Ираном необходимо отменить.

Она открыла кейс.

Внутри было несколько темно-зеленых папок – и все они были пусты. Почти лишившись чувств, Дайана свалилась на кресло.

– Они пропали, – чуть слышно произнесла она. – Он их взял.

– Что он взял? – спросил Джек.

– Да папки! – теряя контроль над собой, нервно закричала Дайана. – Папки с материалами по присоединению компании «УэстТекс». Папки, содержащие материалы по нашим делам с Ираном. Эрик взял их.

Она закрыла кейс, потянулась к одному из телефонов, стоявших на столе перед ней, и набрала номер. Ее сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

В ожидании ответа на другом конце линии, она сказала Джеку:

– Когда Эрик лежал в больнице, Луис Райан присылал ему десятки роз. Тогда мне казалось, что он намерен предложить Эрику работу, – она на секунду замолчала и, кивком указав на кейс, добавила: – Теперь-то я знаю, что это за работа.

На том конце линии трубку взял мужчина.

– Билли, – сказала она. – Это Дайана Крейн. Я хочу просить тебя ответить на несколько вопросов.

– Я готов, мисс Крейн.

– Вчера утром, когда я уходила из дома, ты был на дежурстве, верно?

– Совершенно верно.

– Я хочу знать, выходил ли мистер Паркер из здания во время моего отсутствия.

Мужчина ответил ей после недолгого молчания. Прочистив горло, он сказал:

– Да, он выходил.

Дайана закрыла глаза. Вчера, когда она, вернувшись из супермаркета и обнаружив свою квартиру пустой, решила, что Эрик поплелся к себе, решив собственными глазами посмотреть на последствия потопа. Решив, что ему хочется побыть одному, Дайана принялась готовить обед. Но тут раздался звонок Джорджа, сообщившего ей о смерти Селины и пригласившего ее на срочное заседание совета директоров. Она поспешно собралась и, не распаковав два пакета с продуктами, принесенными из супермаркета, выбежала из дома.

В тот момент Дайана не придала никакого значения отсутствию Эрика. Теперь она знала, что он вообще не поднимался в свою квартиру.

– А он не сказал, куда он направляется? – спросила она у дежурного.

– Нет, не сказал, – ответил тот. – Но я могу сказать, если вы сочтете это полезным, что туда, куда он направлялся, его повезли в лимузине.

Хотя мужчина сообщил ей это как бы между прочим, ее инстинкты – инстинкты юриста – моментально сработали. Дайана поняла, он хочет сообщить ей что-то, чего без его помощи она не узнает. Посмотрев на Джека, она спросила:

– Лимузин? Неужто он сам заказывал машину?

– Этого я сказать не могу.

– И, как я полагаю, домой он вернулся на той же самой машине?

– Именно так и было, – подтвердил дежурный. В голосе мужчины ей послышалась и готовность помочь, и некоторая настороженность. «Он что-то недоговаривает, – подумала Дайана. – Надо как-то его подбодрить».

– А Эрик был один? – спросила она.

– Да, один, – ответил мужчина. – Но почти сразу после возвращения мистер Паркер позвонил из вашей квартиры и сообщил мне, что ждет друзей. Он попросил меня впустить их, когда они подъедут.

Дайана посмотрела на Джека.

– И что же это были за друзья, Билли? Ты раньше видел кого-нибудь из них?

Последовала пауза. Тишина между ними раскалилась, словно воздух, дрожащий над городским асфальтом в жаркий день.

– Никого из них я раньше не встречал, – негромко выдавил дежурный.

Дайана сразу поняла, что он врет.

– Билли, – мягким и располагающим голосом произнесла она. – Мне очень важно знать, кто приходил в мою квартиру. Мне очень важно знать, узнал ли ты кого-нибудь из них. Прошу тебя, расскажи мне все. Тебе нечего бояться. Твое имя никогда не будет упомянуто. Если ты хоть что-то знаешь, то должен мне это рассказать.

Дайана чувствовала, что мужчина принимает решения, взвешивая все обстоятельства, которые, по его уразумению, требовали взвешенного подхода. Через несколько секунд он заговорил:

– Я узнал только одного из них, – сказал он голосом более уверенным, чем минуту до этого. – И будь я проклят, если допущу, чтобы он снова запугал меня.

Дайана, подавшись вперед на стуле и напряженно сосредоточившись, обратилась к дежурному.

– Да о чем ты говоришь, Билли? Кто пытался тебя запугать?

– Марио де Сикко, – ответил он. – Главарь банды. Он и его дружки пришли сразу после того, как ушел первый гость мистера Паркера, унесшего с собой все эти папки. Он сказал мне, что, если хоть кто-то узнает о том, что он был в этом жилом комплексе, он заставит и меня, и мою семью жалеть об этом в течение всей нашей оставшейся жизни.

Сидя в своем фургоне на 59-й улице, Спокатти ждал, пока Дайана Крейн положит трубку, прежде чем вынуть из ушей наушники и, сидя в тишине, спокойно все обдумать. Он тщательно проанализировал все возможности, которыми сейчас располагал, с ходу отбросил несколько вариантов и затем принял решение. Он встал с сиденья, расположенного в задней части фургона, прошел вперед, достал мобильный телефон и набрал особый номер Луиса. Ожидая, когда ему ответят, он прислушивался к шуму машин, проносящихся мимо. Наемному убийце пришло в голову, что задание подходит к концу. Время его пребывания на Манхэттене стремительно сокращалось. Спокатти понимал, что для собственной безопасности и ради собственной защиты ему предстоит выполнить целый ряд действий, обеспечивающих не только выполнение перспективного плана Луиса Райана, направленного против Джорджа Редмана, его семьи и империи. В первую очередь он должен думать о своей собственной безопасности.

Джордж и его семья погибнут под обломками «Редман Интернэйшнл», но совсем не так, как спланировал Луис.

Райан ответил. Спокатти рассказал ему обо всем, что происходило последние двадцать минут в квартире Дайаны Крейн, и указал, что делать дальше. Выслушав его и взяв недолгую паузу, Луис ответил:

– И ты уверен, что это сработает?

– Уверен ли я? – спросил его Спокатти. Напряженность в голосе Луиса доставила ему удовольствие. – Уверенности, Луис, у меня нет. Но я могу с уверенностью сказать тебе следующее: если ты хочешь обрушить компанию «Редман Интернэйшнл», если ты хочешь, чтобы Редман сгорел за то, что он сделал с твоей женой, тогда надо следовать только по этому пути. Другого выбора нет.

Глава 43

– Эрик был убит, – сказала Дайана. – И в этом я уверена.

Джек сидел на краешке ее письменного стола. Когда она пересказывала ему свой разговор с консьержем Билли, его не оставляло предчувствие, что они дошли до края, где их может ждать целая серия неожиданных открытий, которые несомненно приведут к человеку, виновному в смерти Селины.

– А где этот Билли сейчас? – спросил он.

– В вестибюле. У него через пятнадцать минут перерыв. Я просила его прийти сюда, когда он освободится.

– А ты не думаешь, что он сбежит?

– Да нет, – ответила Дайана. – Сейчас он больше, чем когда-либо, нуждается в помощи, – она посмотрела на Джека. – То есть в нас.

Удовлетворенный ответом, Джек наблюдал, как она, достав из стола ручку и блокнот, начала что-то писать.

– Что ты делаешь? – поинтересовался он.

– Прежде чем мы позвоним Джорджу, я хочу выстроить последовательность имеющихся у меня фактов, поэтому дай мне одну минуту записать их. Поговорим, когда я закончу.

Джек слез со стола и подошел к окну, выходящему на Центральный парк. Небо потемнело, вот-вот должен был начаться дождь. Резкими порывами задувал ветер, раскачивая ветки деревьев и выворачивая листья.

Дайана бросила ручку на стол.

– Почему? – спросила она. – Почему Марио де Сикко захотелось убить Эрика? Какой в этом смысл?

Джек отвернулся от окна. Последний раз он слышал упоминание имени Марио де Сикко в тот вечер, когда избили Эрика. Он сказал об этом Дайане.

– Селина и Лиана были там? И почему же они ничего не предприняли?

– Я думаю, потому, что ты контролировала ситуацию.

– Контролировала ситуацию? – переспросила Дайана. – Да я ведь тоже была избита. Я контролировала ситуацию не больше, чем они. – Внезапно она замолчала: то, что там находилась Лиана, было более чем странной новостью. – А Лиана была одна? – спросила она.

– Вместе с ней было двое мужчин.

– А как они выглядели?

– Дайана, ведь это же было довольно давно.

Она впилась в него пристальным взглядом.

– Ну я не знаю, – оправдывался Джек. – Пара обычных, ничем не примечательных парней. В черных брюках, черных рубашках.

В памяти Дайаны вспыхнули события того вечера. Те двое мужчин, которые ворвались в спальню Эрика, тоже были во всем черном.

– Когда Селина окликнула сестру по имени, они увели Лиану оттуда, – сказал Джек. – А перед этим она упомянула имя Марио де Сикко.

Дайана откинулась на кресле.

– Два года назад у Лианы был роман с де Сикко. Однажды она пришла в мой офис и рассказала мне, что любит его. Лиана мне всегда нравилась, а то, как Джордж относится к ней, меня постоянно бесило. Я думаю, она это чувствовала. Мы не были подругами, но за эти годы она нередко обращалась ко мне за советом, а то и просто заходила поболтать. Я вообще не понимаю, почему она доверилась именно мне, рассказав о своем романе с де Сикко, но так все и было. Подруг у нее немного.

– И де Сикко тоже любил ее?

– Не знаю, – ответила Дайана. – Я убеждала ее держаться от него подальше, но она не слушала. Лиана вообще никого не слушает.

– Ты думаешь, за всем этим стоит она?

– Я не могу этого исключить, – сказала Дайана. – Вчера Эрик рассказал мне, что он и Лиана почти переспали в тот вечер, когда был прием по случаю открытия здания «Редман Интернэйшнл». Он рассказал мне, что кто-то, должно быть, навел на них Селину, потому что она вошла в комнату и застала их в постели. – Дайана на мгновение замолчала. – Если Эрик решил, что Селину навела на них Лиана, излишне говорить, что он мог бы сделать – а может быть, и сделал – с ней за это.

– Он мог угрожать ей?

– Возможно.

– Если он угрожал ей, а она обратилась за помощью к де Сикко, то нетрудно предположить, что он мог бы сделать Эрику.

То, что она сказала, звучало довольно правдоподобно, и Дайана понимала, что эта версия имеет право на жизнь, по сравнению с многочисленными предположениями, приходившими ей в голову.

– Это возможно, – задумчиво произнесла она. – Но эта возможность – все, чем мы располагаем. Но, так или иначе, Джорджу следует сообщить то, что нам известно. – Дайана взглянула на часы. – Билли должен подойти через пять минут. Давай позвоним Джорджу.

Она потянулась к телефону, но тот вдруг зазвонил. Дайана взяла трубку и ответила.

– Это Билли, мисс Крейн. Передо мной стоит некий мистер Тимоти Паркер. Он хочет вас повидать. Я могу его впустить?

Джек вслед за Дайаной вышел из комнаты и спустился по винтовой лестнице.

– Ты знаешь младшего брата Эрика? – спросил он.

Дайана утвердительно кивнула.

– Он учится в Йельском университете. В этом семестре у него был курс по конституционному праву, и я по телефону помогала ему разбираться с некоторыми заковыристыми вопросами. Родителям Эрика уже за восемьдесят, и он, возможно, приехал к ним, чтобы помочь в деле своего старшего брата.

Они уже стояли перед входной дверью.

– А почему он пришел к тебе?

Дайана пожала плечами.

– Тимоти знал, что мы с Эриком встречались. Я уверена, что ему известно о том, что произошло с Селиной. С его стороны было бы логично увидеться со мной прежде, чем идти в морг. – Чувствуя, что Джек о чем-то задумался, она продолжила: – Не беспокойся, он не надолго. Как только он уйдет, мы сразу позвоним Джорджу.

В дверь негромко постучали. Дайана раздумывала над тем, как она сможет утешить младшего брата Эрика, когда сама еще не в полной мере осознала его смерть. Решив, что сейчас ей все равно ничего не придумать, она повернула ручку – и едва успела отскочить назад от распахнувшейся настежь двери.

Дайана упала, словно сбитая боулинговым шаром кегля, налетев на приставной столик, ударившись головой о кафельный пол и неловко подвернув руку.

Ворвавшийся в квартиру мужчина не был Тимоти Паркером. Он был высоким и смуглым, черты его лица казались высеченными из камня, черные напомаженные волосы блестели.

Джек бросился поднимать Дайану, а незваный гость, захлопнув за собой дверь, вынул пистолет из внутреннего кармана куртки и прижал его дуло ко лбу Джека.

Холодная сталь прижалась к голове, глаза их встретились.

Винсент Спокатти взвел курок.

Лицо Джека Дугласа вспыхнуло – он узнал этого человека.

Это был убийца Селины.

Глава 44

Секретарша попыталась, но не смогла остановить Лиану, когда та, пройдя мимо ее стола, вошла в кабинет Луиса Райана. Ее волосы и одежда были мокрыми от проливного, хлеставшего, как из ведра, дождя.

Райан, стоявший возле окна, вздрогнул, повернулся к Лиане и махнул рукой секретарше, ворвавшейся в комнату вслед за ней.

– Джуди, все в порядке, – сказал он. – Лиана для меня всегда желанный посетитель.

Секретарша, окинув девушку раздраженным взглядом, вышла из кабинета, закрыв за собой дверь.

Луис направился в другую часть кабинета, к двери ванной комнаты, расположенной на левой стене ближе к углу.

– Вы же насквозь промокли, – сочувственно произнес он. – Я сейчас дам вам полотенце, обсушитесь немного.

Лиана, глядя на него, провела рукой по волосам. Она все еще пыталась забыть разговор, произошедший между нею и отцом, но пока это было невозможно. Она с самыми лучшими намерениями пришла повидаться с родителями и, несмотря на объятия, в которые заключила ее мать, озадаченная ее приходом и объяснением с отцом, девушка ушла от них совершенно вымотанной и разбитой.

«Мы никогда не будем близкими людьми, – думала она. – Он меня ненавидит».

Но, несмотря на такое отношение, она не могла не принять участия в розыске убийцы Селины.

Она понимала, что отец уже поднял все свои многочисленные связи, нажал на все рычаги, которые могли бы сделать розыск более эффективным, но у него не было таких контактов, какие были у нее. Он не имел доступа к громадной силе подпольного мира, а у нее он был. Она была знакома с наиболее могущественными и сильными людьми в Нью-Йорке.

– Простите, что ворвалась к вам, – сказала Лиана. – Но мне необходимо с вами поговорить.

Райан появился из ванной комнаты с толстым бледно-голубым полотенцем, переброшенным через руку. С сочувственным выражением лица он подошел к Лиане и протянул его ей.

– Как только я узнал эту печальную новость, то сразу же стал пытаться связаться с вами, – сообщил ей Луис. – Но оба ваши телефона не отвечали – ни мобильный, ни домашний. Лиана, я очень соболезную вам и очень сожалею, что с вашей сестрой случилось такое несчастье.

Лиана промокнула лицо полотенцем. Она расскажет ему позже, что он не мог дозвониться до нее, потому что она была в Монте-Карло, где вышла замуж за Майкла Арчера. А теперь ей надо было поговорить с ним о более важном деле.

– Я пришла к вам из-за Селины, – глядя ему в глаза, объявила Лиана. – Я хочу просить вас помочь мне найти мужчину, который ее убил. У вас есть силы и влияние, Луис. У вас есть связи. Мы вместе, да еще и с моим отцом, найдем того, кто это сделал.

Райан смотрел на нее, не говоря ни слова.

– Мне нужна ваша помощь, – обратилась к нему Лиана. – Прошу вас, помогите мне.

Луис тяжело вздохнул.

– Вы просите меня помочь Джорджу Редману?

Она ожидала такой реакции и была готова к ней.

– В некотором смысле это так, – сказала она. – Но на самом деле помощь необходима мне и моей сестре. Луис, если вы откажете, то боюсь, я не смогу работать у вас. Я не буду присутствовать на открытии отеля «Пятая авеню».

Она протянула ему полотенце, которое он тут же бросил в ванную комнату и закрыл дверь.

– Мы оба знаем, что вам нужно, – продолжала она. – Я не настолько глупа, чтобы не понимать ситуацию. Вам нужно, чтобы мое присутствие было зафиксировано прессой. Вы хотите выставить моего отца на посмешище. Сейчас я тоже не против преподнести ему такое. Если вы все еще хотите, чтобы это произошло, тогда сделайте то, о чем я прошу, и помогите мне.

Глаза Луиса потеплели.

– Лиана, – мягким голосом начал он, – независимо от того, какие чувства я испытываю к вашему отцу, я никогда не пожелал бы ни ему, ни вам того, что произошло. То, что случилось с вашей сестрой, – это трагедия. И тот, кто виновен в этом, должен поплатиться жизнью.

Он говорил откровенно. Она чувствовала это по его голосу, видела это на его лице, и это ее удивляло.

– Так вы поможете мне? – повторила она. – Вы сделаете для меня все, что сможете?

Райан поднял голову, словно изучая ее.

– Разумеется. Я помогу вам.

Лиана поблагодарила его и направилась к двери.

– Перед вашим уходом я хотел бы обсудить с вами программу вечера открытия. Ведь до него остается всего два дня, а мы еще ничего не решили. Я понимаю, для вас это не самое лучшее время, но прошу вас задержаться на минуту.

– Конечно, – поколебавшись секунду, ответила Лиана.

– Приглашения были разосланы на прошлой неделе, – начал Луис. – И огромное количество приглашенных изъявили желание присутствовать на открытии. Все, кто связан с Манхэттеном, да и те, кто живет и работает в других местах мира, будут там – не говоря уже о прессе. Они ожидают услышать особую речь на открытии.

Лиана слегка поморщилась.

– Луис, буду с вами откровенна. Я, как и обещала, приду на прием по случаю открытия отеля, смешаюсь с толпой, но я не думаю, что я найду время или окажусь способной сконцентрировать внимание на написании речи, не говоря о том, чтобы найти достаточно сил и энергии, чтобы ее произнести. Моя сестра убита. Кто-то задумал уничтожить мою семью.

– Так речь уже готова, – успокоил ее Луис. – Ее написал Зак Андерсон. Она короткая. Все в ней по существу, и она составлена в правильном тоне. Люди сразу почувствуют к вам симпатию. Зак отпечатал специально для вас копию окончательного варианта.

Лиана поежилась от одной мысли, что ее помощником будет Зак Андерсон. Уволить его с работы будет одним из ее первых дел на посту управляющей.

– А если она мне не понравится? – спросила девушка.

– Можете вносить любые изменения, какие захотите. Вы управляющая этим отелем, Лиана. Вы здесь хозяйка.

– Хорошо, – согласилась Лиана. – Я все сделаю. Но есть еще одно дело. Мне нужна охрана. Вы можете мне это обеспечить? Ведь неизвестно, кто может затесаться в толпу или незаметно проникнуть внутрь. Я хочу иметь защиту.

– Об этом я уже позаботился, – успокоил ее Луис. – Все здание будет под наблюдением. В толпе будут мужчины и женщины в вечерних туалетах, они будут неотступно следовать за вами и защищать вас. Вы увидите охрану и в помещениях, и возле всех дверей – так что каждый сможет чувствовать себя в безопасности. – Райан на мгновение замолчал. – Но помимо этого, один из моих лучших людей будет закреплен непосредственно за вами. Он будет неотлучно находиться при вас весь вечер.

Покинув кабинет Райана, она остановилась под козырьком над входной дверью одного из домов на 47-й улице, достала мобильный телефон и набрала номер.

Завеса дождя застилала всю улицу, поливая автомобили и толпы людей на тротуарах. Капли с силой колотили по стенам домов. Наконец, ей ответил мужской голос.

– Ресторан «У Марио».

– Это говорит Лиана Арчер, – представилась она. – Мне необходимо поговорить с Марио.

– Кто, простите?

Он не знал ее фамилии после замужества.

– Лиана Редман, – сказала она, силясь перекричать завывания ветра. – Мне необходимо поговорить с Марио. Он у себя?

– Марио сейчас нет, – ответил мужчина на том конце линии. – Вы немного опоздали.

– У меня важное дело, – настаивала Лиана. – Вы не знаете, куда он направился?

Мужчина ничего не знал.

Когда лимузин, сбавляя ход, остановился перед кирпичным зданием, напоминающим склад, Гарольд Бейнс заканчивал инъекцию последней дозы героина в дряблую мышцу левого предплечья. Он вытащил иглу из покрытой рубцами, распухшей вены, заметив, что ни единой капельки крови не вытекло из нее на похожую на воск кожу. Хотя на вид вена была пухлой и округлой, на ощупь она казалась высохшей и больше похожей на бечевку со множеством узелков.

Лил дождь, его потоки стучали по крыше автомобиля, словно молотки. Наркотик начал действовать, постепенно превращая окружающий его мир в иллюзию, дарующую умиротворение. Повернувшись к боковому окну, Гарольд стал смотреть на обшарпанный фасад здания склада.

Поблескивающее в струях дождя, это здание с его древней, местами разрушающейся кирпичной кладкой и выбоинами на фасаде, казалось, манило его к себе, а светящиеся окна обещали Гарольду утешение и успокоение, ожидающее его за этими обшарпанными стенами.

Вдоль улицы было припарковано еще несколько лимузинов с работающими на холостом ходу моторами. Гарольд, сощурившись, посмотрел на часы и потянулся за кейсом, лежавшим на сиденье рядом с ним, а затем постучал костяшками пальцев по затемненному стеклу, отделявшему места пассажиров от водителя. Стекло опустилось.

– Я на некоторое время уйду, – сказал он. – Но хочу, чтобы вы меня дождались. Я могу прийти раньше назначенного времени.

Водитель согласно кивнул.

Несколько секунд он собирался с духом, перед тем как выйти под дождь. Выскочив из машины, Гарольд потрусил по залитому водой скользкому тротуару. Ноги сразу же промокли. Туфли наполнились водой. Когда он добежал до входа в здание, его одежда была насквозь мокрой, он задыхался, венозные узлы на висках наполнялись и опадали словно крылышки маленьких птичек.

Двери, перед которыми он стоял, были слегка приоткрыты, за ними ждала темнота, время от времени прорезаемая вспышками голубого света. Осторожно идя на гулкие звуки музыки, доносящиеся с верхних этажей, Гарольд услышал еще и другой звук, похожий на гул толпы. Он оглянулся назад, стараясь рассмотреть пространство, скрытое завесой дождя, опасаясь, что Луис Райан снова направил за ним слежку. Впрочем, сейчас ему было на это наплевать. Гарольд чувствовал себя непобедимым.

Войдя внутрь, он передал свой кейс мужчине, наряженному гориллой, который передал его обнаженной женщине, завернутой в пластиковую пленку. Женщина поставила его кейс на пол, где уже стояло несколько других кейсов. Мужчина с закрепленным на заднице шлангом проверил его содержимое и, посмотрев на гориллу, кивнул головой.

Гарольд заметил этот кивок, хотя он и не мог в этот момент отвести взгляда от мощного пениса, болтавшегося между ног женщины. А она, улыбаясь, жестом указала на лестницу, расположенную за его спиной.

– Там большое сборище, – произнесла она неестественно глубоким голосом. – Одно из самых лучших, которые мне доводилось видеть.

Гарольд со всей поспешностью, на которую был способен, стал взбираться по ступеням наверх, желая поскорее покинуть эту компанию. В таких клубах он редко вступал в беседы. Обычно он предпочитал просто наблюдать за разворачивающимся действом. Он чувствовал, что некоторые из присутствующих запомнили его после встреч с коктейлями на Пятой или Парк– авеню, но счел за лучшее внушить себе, что здесь никто его не знает – иначе говоря, оставаться одной из анонимных теней, движущихся по затемненной полосе рядом со стенами.

Побродив немного, он попал на этаж, где творилось главное действо. Пройдя через арочный дверной проем, он оказался в похожей на пещеру комнате и тут же направился к небольшой группе людей, растворившись в полумраке. Здесь все присутствующие должны были раздеться, чтобы затем пройти к основному изысканному блюду.

Он прислушался. Топ-менеджеры с Уолл-стрит говорили о фирмах, которые следовало избегать. Кто-то рассказывал о сделках с недвижимостью. Женщина в костюме от «Диора» и высоких фермерских сапогах, делясь с подругой новостью о своем недавнем замужестве, сообщила ей по секрету, что ее новый супруг и не подозревает «об этом». «У него водный спорт с яхтами, а у меня мои маленькие водные увлечения», – сказала она, и обе расхохотались.

Гарольд слышал все, что происходило вокруг, но никто из присутствующих здесь не обратил на него внимания. Стягивая с себя рубашку, он заметил молодого человека.

Он был высоким, со смуглым, хорошо накачанным телом. Гарольд подумал, что все свое свободное время он проводит в тренажерном зале. Этот молодой человек, проходя мимо Гарольда, пару раз мазнул по нему взглядом. Гарольд, заметив, что явно заинтересовал его, уже не таясь, принялся рассматривать незнакомца и тут же решил, что ему несказанно повезло. Этот юноша был красавцем.

А красивый юноша склонился к металлической клетке. Темные глаза блестели, пенис увеличивался и становился все тверже, он еще раз пристально посмотрел на Гарольда и поманил его, изобразив на лице полуулыбку. Рассматривая его и восхищаясь его физическими данными, Гарольд болезненно чувствовал отталкивающий вид своего собственного тела – такого тощего теперь. Его нынешний облик был жалкой тенью того, кем он был в молодости – когда одежда слетела с него, как старая кожа со змеи. Бейнс отдал свою одежду проверяющей, протянул ей кисть руки, повернутую тыльной стороной, и на ней в мгновение ока появилось написанное черным маркером число «258».

– Ну теперь можешь повеселиться, – объявила служащая закрытого клуба и улыбнулась ему улыбкой, в которой давно уже не было ни веселья, ни радости. Это была улыбка, отражающая отчаяние и одиночество, улыбка человека, жизнь которого разрушена до основания.

Гарольд хорошо знал такие гримасы и изобразил нечто подобное на своем лице. В его голове мелькнула мысль о Селине. Он понимал, что она погибла из-за его трусости, и волна ненависти к самому себе захлестнула его с новой силой.

Отогнав эту мысль на задворки сознания и решив не мучить себя ею, потому что сейчас она могла бы погубить весь его наркотический кайф, Гарольд подошел к молодому человеку, склонившемуся над металлической клеткой. Громкая музыка, казалось, проникала во все поры его тела. Улыбка на лице молодого человека становилась все шире по мере того, как Гарольд приближался к нему.

И вдруг Гарольд почувствовал, что его целуют. Чей-то язык пробежал по его губам, а затем просунулся между ними в рот. Он почувствовал, как чья-то рука схватила его руку и потянула ее к твердому предмету, находящемуся между ног мужчины. Открыв глаза, Гарольд сразу понял, что находится рядом с тем молодым человеком, которого приметил еще при входе. Он уже не сомневался в том, что наступил тот самый момент, и ответил поцелуем на поцелуй. Он сжимал руками пенис молодого человека. Его размеры вызывали у него радость и приятное предвкушение. Толщиной с запястье, необрезанный. Гарольд опустился на колени и взял его в рот. Мужчина сладостно застонал.

Гарольд усердно и с радостью заработал языком и губами.

– Давай же, давай, – умолял он. – Кончи мне в рот.

Молодой мужчина пригнул вниз голову Гарольда. Его член поступательно и размеренно двигался над лицом Гарольда. Не обращая внимания на глухие звуки, издаваемые партнером при каждом проникновении члена в его рот, он вдруг всадил все одиннадцать дюймов своего достоинства старику в горло.

Гарольд прижал руки к бедрам молодого человека и затряс головой. Он не мог дышать, а его молодой партнер начал неистово трахать его в рот. Гарольд уперся ладонями в ляжки парня, но тот стал двигаться еще более интенсивно. Бейнс боялся последствий, но в то же время чувствовал сильное возбуждение. Ему казалось, что он вот-вот вырубится, но парень вдруг остановился и поднял Гарольда на ноги.

Его лицо было залито слюной. Комната кружилась перед глазами.

– Может, нам уйти отсюда? – спросил парень, наклонившись к уху Гарольда. – Может, нам пойти ко мне? Там, в уединении, мы будем чувствовать себя более свободно. У меня дома полно игрушек, о которых здесь и не слышали.

Лимузин двигался в потоке машин.

Время текло, за окном проплывали городские пейзажи, мозг Гарольда очистился. Его ощущения уже не смягчались и не сглаживались героином, введенным раньше. Теперь его сознание уже подавлялось наркотиком, который кровь разносила по телу.

Завтра утром он должен быть на похоронах дочери своего лучшего друга. Завтра днем он должен быть в самолете, улетающем в Иран – в страну, которая по его вине уже стала бесперспективной для компании «Редман Интернэйшнл».

На скольких еще похоронах ему предстоит присутствовать в течение ближайших недель? Сколько еще людей умрут из-за его молчания?

Он почувствовал, что пришла пора следующей дозы.

Открыв небольшой бар, он вынул черную кожаную сумочку, расстегнул застежку-молнию, достал из сумочки ранее использованный шприц и наполовину наполненный пузырек с героином. Он посмотрел на сидящего рядом с ним молодого человека, бросил беглый взгляд на его красивое лицо и увидел в его влажных голубых глазах целый мир ожидающих его наслаждений. Как же его зовут? Деррик?

– Ты не хочешь этого? – спросил он. – Или, может…

Молодой человек схватил его за руку.

– Не надо, – повелительным тоном произнес он. – Мой друг погиб от этого дерьма. Оно же тебя погубит.

Гарольд не мог сдержать смех. Да отдает ли этот парень себе отчет в том, что говорит?

– Я уже и так практически мертв, – сказал он. – Отпусти-ка мою руку.

Но парень вырвал сумочку из рук Гарольда, приоткрыл окно на двери рядом со своим сиденьем и выбросил ее.

Глазами, полными ужаса, Гарольд смотрел, как сумочка скрывается за завесой дождя.

– Что, черт возьми, на тебя нашло? – закричал он, охваченный скорее страхом, чем злобой. – Ты что, ненормальный?

Молодой человек опустился на колени и расстегнул молнию на брюках Гарольда.

– Давай я доставлю тебе настоящий кайф.

Они подъехали к скромного вида городскому особняку на 12-й улице. Машина остановилась у бордюра, Деррик приподнял голову, прильнувшую к ляжкам Гарольда, и посмотрел в боковое окно.

– Ну вот, мы и приехали, – подмигнул он Бейнсу. – Вставай, в доме нам будет удобнее.

Гарольд с удивлением посмотрел на дом – он показался ему очень красивым. Хотя дождь еще не кончился, солнце проглядывало в разрывы туч, и мокрый кирпичный фасад сверкал под его лучами.

– Ты здесь живешь? – спросил Гарольд.

– Здесь.

– А чем ты зарабатываешь на жизнь?

Наступила недолгая, но неприятная для обоих пауза.

– Послушай, – прервал молчание парень. – Я не люблю рассказывать о себе. Ты не знаешь меня, а я не знаю тебя. Мы отлично проведем время – это я могу тебе обещать – и будем заниматься только этим и ничем больше. Разве это не круто?

Гарольд, страстно хотевший его, согласно кивнул головой.

Они вышли из машины.

В доме было просторно и тепло. Пахло только что распустившимися розами, что несколько удивило Гарольда. Войдя в просторный вестибюль, он увидел вазы, заполненные свежими цветами, изящные столики в стиле чиппендейл, живопись на стенах.

Еще до того, как Деррик запер за ними входную дверь, он почувствовал, что что-то не так. Этот парень не мог обладать таким богатством, особенно подлинными полотнами Матисса.

Повернувшись к молодому человеку, чтобы разъяснить охватившее его беспокойство и недоумение, Гарольд услышал стук закрывшейся за ним двери и вслед за этим топот шагов по паркету.

– Отличная работа, Деррик, – донесся до него мужской голос. – Он не под кайфом?

– Нет, не под кайфом, – ответил Деррик. – Я сам выбросил его героин.

– Отлично. Загляни по дороге к Ники, и он передаст тебе деньги, о которых мы договорились.

Сердце Гарольда похолодело и сжалось. Поняв, что попал в ловушку, он поспешно оглянулся и встретился лицом к лицу с Марио де Сикко.

Глава 45

Ароматный пар поднимался от серебряного кофейника, растворяясь в застоявшемся, пропахшем табачным дымом воздухе. Закинув ногу на ногу, Люсия де Сикко раздраженно смотрела на девушку в форменной одежде, наклонившуюся над столом и наполняющую горячим напитком две фарфоровые чашки.

Она хотела поскорее остаться наедине с отцом Марио и поговорить с ним с глазу на глаз. Она хотела, чтобы официантка отошла от их столика как можно поскорее.

– Прикажете что-нибудь еще, мистер де Сикко?

Антонио де Сикко ответил этой молодой женщине улыбкой, такой удивительной и столь явно намекающей на вольности, что у Люсии сразу же возникло подозрение, что между ними существуют тайные отношения.

– Нет, Глория, – ответил он. – Пока достаточно.

Девушка вышла из комнаты.

Де Сикко, приподнявшись на стуле, взял с серебряного кофейного подноса одну из чашек и поднес ее к губам. Они сидели в библиотеке его дома в Тодт-Хилл, и глаза Люсии слезились от дыма вечно торчащей изо рта свекра сигары.

Она смотрела на мужчину, который расположился напротив нее. Он был и вправду удивительным: безукоризненно сидящий серый костюм; лицо, загоревшее от долгого пребывания на солнце – ему оставалось совсем немного до семидесяти, но выглядел он едва на пятьдесят.

Испытывая стыд за свои неудачные начинания на Сицилии – и одержимый тщеславием, как и любой другой на его месте, – Антонио де Сикко делал все, чтобы выглядеть образованным человеком, благополучным профессионалом, который сделал состояние на Уолл-стрит. В большинстве случаев создаваемая им иллюзия срабатывала. Но стоило ему заговорить, как у его собеседников сразу возникала твердая уверенность в том, что обязательное начальное образование далось ему с немалыми усилиями.

– А ты чего не пьешь кофе? – спросил он.

Люсия отрицательно покачала головой. Она, вертя в пальцах бриллиантовую брошь, приколотую к отвороту ее белого полотняного блейзера, сказала:

– Нам надо поговорить.

– Я усек это еще в тот вечер, когда ты позвонила и сказала, что нам надо встретиться.

Люсия поняла его юмор и ответила ему улыбкой, хотя все еще не отделалась от чувства легкого беспокойства.

– Жаль, что тогда нам не удалось поговорить, да и здесь у меня дел по горло, – продолжил он. – Ну так в чем проблема?

Люсия заговорила, тщательно подбирая слова.

– Проблема в Марио. Он снова спит с Лианой Редман. В этом я уверена.

Де Сикко посмотрел на нее долгим, изучающим взглядом.

– Люсия, – сказал он. – Люсия, ну откуда в твоей голове берутся эти безумные мысли? Марио ведь не дурак. Он ведь знает, что я убью эту бабу, если он опять удумает поднасрать тебе. Мы уже говорили с ним об этом.

– Да плевать я хотела на то, что он знает, – сорвалась Люсия. – Это правда. Когда я звонила вам вечером в пятницу, он уехал из дому, чтобы встретиться с нею на одной из его чертовых тайных квартир. Он сам признался мне в этом, дядя Тони. Он сказал, что, если я расскажу вам об этом и если что произойдет с ним или Лианой, то он сделает так, что я буду сожалеть об этом всю свою оставшуюся жизнь.

– Марио так сказал?

Люсия утвердительно кивнула.

– Он угрожал мне.

– А у тебя есть какие-нибудь доказательства, что он с нею трахается?

– Нет. Но я знаю, что это так. Она постоянно ему звонит, а он месяцами не дотрагивается до меня. Я ложусь спать одна, а когда просыпаюсь, то нахожу его в спальне для гостей. Я изо всех сил стараюсь спасти наш брак и семью, а он, как мне кажется, решил со всем этим покончить.

Де Сикко задымил сигарой. Он знал эту женщину, когда она была еще ребенком, и любил ее как родную дочь. Сейчас над ней нависла смертельная угроза, а она все-таки покинула безопасный дом и приехала сюда, просить его о помощи. Хотя он и не был полностью уверен в том, что Марио спит с Лианой – разве эта женщина не вышла только что замуж за Майкла Арчера? – но то, о чем попросит Люсия, он, по крайней мере, обдумает.

– А что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил он.

Глаза Люсии потемнели.

– Я хочу, чтобы вы ее убили, – без колебаний ответила она. – Я хочу, чтобы вы ее убили, тогда мы с Марио можем начать нашу жизнь сначала.

Де Сикко не удивился.

– И как ты хочешь, чтобы это произошло?

– А это уж вам решать, – пожала плечами Люсия. – Но я знаю, что вечером во вторник она будет на грандиозном приеме в честь открытия отеля «Пятая авеню». Я читаю все, что пишут об этом в «Дейли ньюс», и журналисты почти уверены, что она выступит с речью. Она же управляющая этим отелем.

Де Сикко не сводил с нее внимательного взгляда.

– Там будет все высшее общество, – добавила она.

– А значит, будет до черта охраны.

– С охраной, я думаю, вы справитесь. Это будет один из ее самых выдающихся моментов. – Люсия знала, чем его можно зацепить. – Может быть, тогда и…?

Эта женщина, бредущая по 12-й улице, определенно выглядела как заботливая мать.

Весьма небрежно одетая в поношенные джинсы и слишком просторную для нее рубашку из шотландки, с откинутыми назад черными волосами, полностью открытым лицом с заостренными чертами, она толкала по тротуару впереди себя розовую детскую коляску и гукала, обращаясь к младенцу, которого в коляске не было. Продвигаясь таким образом, она тщательно обходила выбоины в бетонном покрытии тротуара, зная, что любое случайное резкое движение может вызвать взрыв и превратить ее – и все, что ее окружало, – в мелкие кусочки.

Дождь уже прекратился, и она была этому рада. Спокатти не снабдил ее альтернативным планом действия. Если бы небо не очистилось, она не была бы уверена, что сможет выполнить порученное ей задание – хотя ей приходилось преодолевать и более тяжелые обстоятельства. Она была отлично подготовленным оперативным агентом и полностью полагалась на знания и навыки, приобретенные в ходе долгих тренировок. Она непременно найдет способ. В этом Спокатти был уверен.

Пригнув голову, женщина шла против ветра под деревьями, сквозь листву которых пробивалось солнце. Она была спокойна и сосредоточенна. Глаза были прикрыты темными солнцезащитными очками.

Она увидела их на другой стороне улицы, стоящих возле привлекательного городского особняка, загораживающих вход своими мощными телами. Их было двое, столько, сколько их и должно было быть, согласно полученной ею инструкции. Они были молоды, симпатичны и одеты в долгополые черные дождевики, под которыми она заметила пистолеты.

Они были идиотами. Ей они не могли ничего сделать. А вот она их уничтожит.

Дальше по улице стояла его машина.

Припаркованный к тротуарному бордюру черный «Таурус», казалось, сам взывал к ней, блестя под лучами позднего утреннего солнца. Стоящий невдалеке лимузин с мотором, работавшим на холостом ходу, был для нее неожиданным сюрпризом, которому она обрадовалась. Он скроет ее от охранников, когда она, пригнув голову, будет проходить мимо машины Марио, которая сейчас была от нее не больше чем в двадцати ярдах.

Когда женщина приблизилась к машине, двое парней, стоявших на ступеньках входа, переглянулись, перемолвились о чем-то, чего она не расслышала, и стали внимательно наблюдать за нею. Нежно гукая и мурлыча что-то веселое взрывчатке, спрятанной в коляске, она посмотрела вперед, на улицу, и заметила возле перекрестка пожилую пару, сидевшую на скамейке. Кроме нее самой, двух парней на ступеньках и шофера, расположившегося за баранкой лимузина, эти двое были единственными людьми, кого она встретила на этой улице.

Она прошла вперед, чувствуя, что парни сошли со ступенек и теперь во все глаза следят за нею. Пора.

Подойдя к машине, она наклонилась над коляской, как будто хотела поправить одеяло или дать ребенку соску, но вместо этого выбросила из нее одну из набивных игрушек, сделав вид, будто это сделал ребенок. Игрушка-слоник, упав на край тротуара, подпрыгнула, покатилась и остановилась возле правого заднего колеса «Тауруса».

Женщина остановилась и сердито посмотрела в коляску.

– Джиллиан, – сказала она, стараясь говорить так, чтобы ее голос был слышен на противоположной стороне улицы. – Это уже второй раз. Если ты будешь выбрасывать игрушки на дорогу, ты их испортишь. Веди себя хорошо, или мы пойдем домой.

Один из парней рассмеялся. Женщина, стоявшая за «Таурусом», посмотрела на него поверх сверкающей черной крыши лимузина и улыбнулась. Улыбка делала ее лицо красивым.

– Этот ребенок меня доконает, – жалобным голосом произнесла она.

Парень принял ее слова за приглашение к разговору и направился к ней через улицу, оставив своего напарника возле входа.

– А мне дети нравятся, – сказал он. – А сколько вашей девице?

Ее пистолет лежал под матрасиком на расстоянии вытянутой руки. Как и всегда, получив новый контракт, она была готова расстаться с жизнью. Если ей придется умереть сегодня, она будет бороться до последнего, будучи уверенной в том, что если победителем окажется ее противник, то ее собственный ребенок, находящийся далеко отсюда, унаследует деньги, которые Спокатти уже перевел на ее счет в Швейцарии.

– Полтора года, – ответила она все с той же улыбкой на лице. – Похоже, силой характера она пошла в своего папашу.

Парень уже прошел мимо лимузина, и ее пальцы привычно обхватили пистолет. Если он подойдет ближе, то сразу поймет, что никакого ребенка в коляске нет.

Его напарник, отойдя от входа, сошел с тротуара на проезжую часть. Он поднял руки, и полы его плаща, приподнявшись, разошлись, выставив напоказ пистолет, закрепленный сразу под грудной клеткой.

– Эй! – закричал он. – Давай назад. Куда тебя, черт возьми, понесло? Давай двигай назад, да шевели задом пошустрее и отстань от этой леди. Марио вставит тебе по самое ой-ой-ой, если увидит тебя там.

Парень остановился и кинул на напарника недовольный взгляд.

– Ты же знаешь, что миссис де Сикко вот-вот прикатит домой, – продолжал напарник. – И ты знаешь, как она помешана на безопасности и охране. Она оторвет тебе яйца, если увидит, что ты треплешься с этой бабой. Так что сделай милость, дуй со всех ног обратно.

Она чувствовала, что охранник Марио остановился и обдумывает, как поступить: вернуться к напарнику и потерять лицо или послать его подальше, подойти к ней и посмотреть на ребенка. Их взгляды встретились, и он, пожав плечами, произнес:

– Жаль. Может, доведется еще встретиться, верно?

В ответ она улыбнулась. Сейчас это была улыбка человека, которому неожиданно повезло.

Когда он повернулся к ней спиной, она выпустила из руки пистолет и взяла из-под розового одеяла маленькую черную намагниченную коробочку.

Дальнейшее было делом нескольких секунд.

Наклонившись, чтобы поднять слоненка, она прикрепила коробочку к бензобаку «Тауруса» и повернула выключатель, активирующий устройство. Когда де Сикко заведет мотор, возникшая вибрация приведет в действие детонатор.

Женщина стояла, глядя прямо на парней. Слоненок, оказавшись в луже, пропитался грязной водой. Она подняла его, показывая им со словами:

– Ну вы только посмотрите, а? Я ведь только вчера купила ей эту игрушку, а теперь ее придется выбросить. Ну и дети!

Марио стоял у створного окна своего кабинета, выходящего на 12-ю улицу и, глядя на женщину, идущую по улице с детской коляской, продолжал слушать сидевшего за его спиной Гарольда Бейнса. Тот болтал с такой поспешностью, словно ему не терпелось выложить все до последней мелочи.

Впрочем, Бейнс не рассказал ничего, что удивило бы его.

Марио чуял, что за всем, что произошло в семье Редманов, стоит Луис Райан. Он понял это в тот момент, когда Лиана сказала ему, что миллиардер предложил ей работу, благодаря протекции Гарольда.

Нынешним утром, еще до встречи с Бейнсом, Марио выяснил, что «Уорлд Энтерпрайзис» является зарубежной дочерней компанией «Манхэттен Энтерпрайзис». А еще раньше он убедился в том, что тонкая каракуля, выведенная на чеке на 90 миллионов долларов, выписанного на имя Эрика Паркера, является подлинной подписью Луиса Райана. Марио не понимал лишь то, зачем все это было нужно Райану. Зачем ему так хотелось уничтожить Джорджа Редмана и его семью? Что все-таки произошло между двумя этими людьми и что породило такую неистовую ненависть?

И Бейнс рассказал ему, в чем дело.

Много лет назад Джордж привлек Луиса к суду – они не смогли мирно разрешить имущественный спор. Суд выиграл Луис, а спустя два дня его жена Энн погибла при странных обстоятельствах. Райан был убежден в том, что именно Редман убил его жену. Возможно, сказал Гарольд, что Луис все эти годы ждал возможности отомстить, поэтому Джордж и не заподозрил его во всем случившемся.

Отвернувшись от окна, Марио посмотрел на Бейнса. Несмотря на бледность лица и устрашающую худобу, чуть скрытую костюмом, который висел на нем, как на вешалке, старик, казалось, слегка расслабился. Возможно, он сбросил с плеч тяжелое бремя, поделившись с Марио тем, что долгие годы хранил в себе.

– А Джордж действительно убил жену Луиса?

– Нет, – твердо заявил Гарольд. – Джордж никогда бы не смог убить Энн.

Марио посмотрел на него, удивленно подняв бровь.

– А почему вы так в этом уверены? – спросил он. – Она что-нибудь значила для него?

Гарольд ответил, что не знает этого наверняка.

– В течение многих лет я задавал себе этот же вопрос, но я никогда не встречал Энн. В прошлом Джордж упоминал ее имя, но он никогда даже не намекал на то, что между ними были отношения.

Ноги его подкашивались, но Гарольд заставил себя встать.

– Послушайте, – сказал он. – Я устал. Я рассказал вам все, что знаю. Вы ведь понимаете, что Райан платит за то, что он сделал? И вы защитите Лиану и ее родителей?

Марио кивнул. К концу этого дня Луис Райан будет мертв.

– Даю вам слово, – сказал он.

Довольный исходом разговора, Гарольд направился к двери, но, не дойдя до нее, остановился и обернулся.

– Меня тревожит еще одна вещь, – проговорил он. – В течение многих лет я прилагаю максимум усилий к тому, чтобы скрыть, кто я есть на самом деле. Я думал, что это останется тайной, сегодня утром вы все знали. Как вам это стало известно?

– Вы уверены, что действительно хотите это узнать?

– Нет, – ответил Гарольд. – Но все-таки ответьте на мой вопрос.

– Лиана рассказала мне об этом два года назад, – сказал Марио. – Кто-то сфотографировал вас в одном из клубов, позвонил Лиане и предложил ей негативы. Она продала часть своих драгоценностей, встретилась с этим сукиным сыном за обедом и заплатила ему за них миллион баксов. Позже я с ним разобрался. Мы вместе сожгли эти негативы. А Лиана получила обратно свои деньги. Вот так-то, Гарольд. Благодаря ей вам удалось сохранить свои секреты.

У Гарольда перехватило дыхание.

– Она много лет знала об этом, Гарольд. Но она никогда не переставала любить вас. Я хочу, чтобы вы подумали об этом. Вот какой особенный человек Лиана.

– Какой она особенный человек, я знаю.

В дверь постучали. Вздрогнув, Гарольд отступил на шаг и почти тут же Джозеф Стюарт, консильере[33] семьи, быстрым шагом вошел в комнату.

– Марио, для тебя есть интересные новости, – сказал он. – О Лиане, – он искоса посмотрел на Гарольда. – При нем можно говорить?

Марио утвердительно кивнул.

– Я кое-где покопался, – продолжал Стюарт, – и узнал кое-что о новом супруге Лианы. Кажется, Майкл Арчер – это его псевдоним. Его настоящее имя – Майкл Райан, а его отца зовут Луис.

Новость в действительности была ошеломляющей.

Марио глубоко вдохнул, и все в его голове пошло кругом. Кровь отлила от лица Гарольда.

– Нам надо поспешить, – сказал Стюарт. – Трудно сказать, что он еще собирается предпринять.

– Кто-нибудь еще знает об этом? – спросил Марио.

– Нет, – покачал головой Стюарт. – Только мы.

Выйдя из кабинета, Марио быстро пошел по длинному коридору. Его неподвижное лицо выражало решимость. Он заколебался лишь на мгновение, когда увидел Люсию, стоявшую в передней и закрывающую за собой дверь. Лицо ее было нахмурено, что было признаком раздражения.

– Чей это лимузин припаркован перед нашим домом? – ни к кому не обращаясь, спросила она. – Он же закрывает всю улицу.

Она еще не видела Марио, поэтому он и не ответил ей: сейчас у него не было времени ни на жену, ни на ее вопросы. Будь он возле другого выхода, он схватил бы Стюарта и в момент бы скрылся. Ковровая дорожка кончилась, их подошвы застучали по паркету, когда они перешли в вестибюль. Люсия отвернулась от зеркала, перед которым стояла, и посмотрела на мужа. Ее сжатые губы чуть разомкнулись, когда она увидела холодную решимость в его глазах.

– Куда ты идешь? – спросила она.

– Не путайся под ногами, – ткнув ее пальцем, бросил Марио.

Шагнув вперед, она встала у него на пути.

– Хватит меня запугивать, – не унималась она. – В чем дело? Скажи же, куда ты идешь.

В этот момент все замерли, словно боясь нарушить тишину, наступившую в комнате… и тут Гарольд Бейнс вышел вперед.

Люсия посмотрела на этого человека, глаза ее расширились – она вспомнила, кто это. Когда было объявлено, что Лиана Редман будет управлять новым отелем Луиса Райана, газета «Дейли ньюс» напечатала несколько ее фотографий. На одной из них ее рука лежала на плече этого мужчины.

Она повернулась к Марио, ее глаза, горящие словно факелы, уставились на лицо мужа.

– Снова Лиана Редман, да? – спросила она.

Марио прошел мимо нее.

– Поговорим об этом позже, – сказал он. – Не сейчас.

Он спустился вниз по узким кирпичным ступеням и сразу сощурился от прямых и ярких солнечных лучей. Он заметил, что Гарольда Бейнса рядом нет. Его лимузин, доехав до конца улицы, повернул за угол и на большой скорости двинулся в сторону Пятой авеню. Сунув руку в карман брюк, Марио достал ключи от машины и бросил их Стюарту, ожидавшему его на тротуаре и не сводившему взгляда с открытой двери за его спиной.

На ее пороге стояла Люсия.

– Я была у твоего отца, Марио, – ее ровный низкий голос разносился по всей улице. – Он все знает.

Марио замедлил шаги.

– Я сказала ему, что ты ее трахаешь, – продолжила она. – И он обещал убить ее, если ты не прекратишь.

Кинув взгляд на Стюарта, Марио увидел на его лице выражение холодного нейтралитета.

– Заводи машину, Джо, – сказал он негромко. – Я подойду через минуту.

Люсия спустилась по ступеням.

– Нет, Марио, ты не подойдешь, – объявила она. – Потому, что никто из вас никуда не поедет. Если Джо сядет в эту машину, я прослежу, чтобы он всплыл в Гудзоне. Это я вам обещаю. Так что давайте-ка назад, в дом.

Губы Стюарта вытянулись в ниточку, внутри у него все кипело. Он посмотрел на Марио.

– Сейчас ты работаешь на меня, Джо, – сказал ему Марио. – Заводи мотор.

Стюарт, получавший явное удовольствие от разгоравшейся семейной сцены – он никогда не любил эту суку Люсию, – пересек улицу, открыл тяжелую черную дверь «Тауруса» и влез в машину.

Люсия, внезапно перебежав улицу, бросилась к Стюарту, просунула руки через раскрытое окно машины и схватила его за запястья с такой свирепой силой, какой от нее никто не ожидал. Ее длинные красные ногти впились в его кожу.

– Вылезай из машины, – кричала она. – Вылезай из этой долбаной машины, или я сама тебя убью.

Стюарт высвободил руки, его серый блейзер порвался. Он посмотрел через улицу на Марио, который, проводя рукой по волосам, наблюдал за их схваткой.

– Успокойся, Люсия, – сказал Стюарт. – Хватит буйствовать.

Он вставил ключ в замок зажигания.

Люсия с размаху ударила его по лицу, а затем вцепилась в него ногтями. Брызнула кровь. Он пытался оттолкнуть, слыша, как Марио громко окликает свою жену по имени.

И тут мужчина завел мотор.

Взрыв подбросил «Таурус» в воздух на двадцать футов, разметав по сторонам дверцы, шины решетки и бамперы. Все это взлетело и закувыркалось в воздухе, а затем, упав на землю, покатилось по тротуару, оставляя за собой горящие полосы, разрушая все, что попадалось на пути, и в конце концов остановилось возле Марио. В его грудь ударили разлетевшиеся по сторонам мелкие обломки.

Доехав до конечной станции Западной линии метро на 4-й улице, Гарольд дождался, пока лимузин, привезший его, не скрылся из виду, а потом влился в людской поток, устремленный вниз, к станции, по бесчисленным ступенькам.

Крепко держась за поручни, он старался идти вместе с потоком, но внезапно чуть не упал, когда группа подростков пронеслась рядом с ним. Идти в толпе было тяжело, а Бейнс чувствовал сильную усталость, но он решил вернуться домой именно этой дорогой.

Когда Гарольд достиг нижней ступеньки, то уже едва дышал, лоб покрыла испарина, а сердце билось угрожающе часто. Поезда не было уже давно. Люди стояли группами, прислонившись к облицованным кафелем стенам и колоннам, или нетерпеливо ходили взад-вперед по краю платформы. Было мучительно жарко, не чувствовалось ни малейшего движения воздуха. Он уже много лет не спускался в метро и успел забыть, насколько мучительными были поездки в летнее время.

Заметив среди толпы свободный пятачок, он быстрым шагом дошел до него и слепо уставился на грязные рельсы. Живот скрутило резкой болью, когда он увидел крысу. Она, нервно двигая хвостом и прижав уши, что-то ела. Приглядевшись, старик понял, что это останки дохлой кошки.

Гарольд отвел глаза. Он не будет тосковать по этому городу. Он не будет тосковать по этой грязи.

Закрыв глаза, он подумал о Лиане. Она все знала. Она знала об этом все эти годы и, несмотря на это, всегда любила его. При мысли о том, что она виделась с тем злополучным фотографом, он едва не заплакал в голос от унижения. Интересно, сколько раз она встречалась с ним и после каждой встречи думала об этих фотографиях? Сколько раз она обнимала его, чувствуя при этом жалость и сострадание?

Внезапно тяжелый влажный воздух заколебался. Цементный пол завибрировал, и люди, стоявшие у стен и колонн, двинулись вперед.

Глядя вниз, на путь, Гарольд заметил, как крыса, мелькнув серым хвостом, скрылась под деревянной шпалой.

Вспомнив о Луисе Райане, Гарольд задумался, что ждет этого человека, когда Марио де Сикко возьмется за него. «Наверное, перережет ему горло, – подумал Гарольд. – Или, может быть, вспорет ему грудь и раздавит в руках его сердце…»

Его самого удивляло, почему он так верил де Сикко.

Гарольд понимал, что под защитой де Сикко семья Редман будет в безопасности. Он понимал, что Марио обеспечит им такую защиту, на которую он сам не способен. Сейчас он больше всего на свете хотел посмотреть заголовки завтрашних утренних газет.

Он почувствовал сильный порыв ветра – это поезд вошел в тоннель. Вот он уже замаячил в широкой трубе, этот грохот возбуждающе действовал на толпу.

Гарольд смотрел на быстро приближающийся поезд, испытывая при этом радость, к которой примешивалось и чувство горечи. Три дня назад его анализ на ВИЧ показал положительный результат. Его потребность в героине и кокаине стала неконтролируемой. Он знал, что если Райан умрет, то пленка, которой этот человек его шантажировал, наверняка всплывет, попадет в руки прессы, и это не просто поставит его самого в затруднительное положение, а наверняка разрушит его семью.

Этот путь намного лучше. После этого от него в этом мире не останется ничего.

Поезд был уже совсем близко.

Он подумал о Хелен и о своих детях, но основная его мысль была сейчас о Лиане. Он любил ее. Он будет тосковать о ней, сильнее, чем о ком-либо другом. В своем завещании он оставил ей половину всего, что у него было.

Когда поезд приблизился, Гарольд кинул на него радостный взгляд – наконец-то! – и прыгнул на пути.

За мгновение до столкновения с поездом Гарольд услышал ошеломляющие, нечеловеческие крики, издаваемые людьми, отказавшими ему в том, чтобы быть таким, какой он есть, – лицемеры, дружно проводящие уходящего от них этим чудовищным воплем. И эти ублюдки хотели, чтобы он жил!

Чувствуя нарастающее внутри бешенство, Гарольд хотел закричать на них, сказать им, как ненавистно ему было жить от одной лжи к другой, что у него никогда не было ни единого шанса на то, что они воспринимали как нечто само собой разумеющееся – шанса быть тем, кем он был, и не испытывать при этом ни стыда, ни страха, ни боли, ни унижения.

Поезд ударил его, переехал тело, разрывая на части. Он раздавил голос Гарольда, как было со множеством его предшественников. С последним прерывистым вздохом Гарольд Бейнс превратился в ничто, в мокрые, грязные куски крупно нарезанного мяса.

Глава 46

Джеку Дугласу еще удавалось сдерживать себя, но закипающая внутри злость накатывала волнами и постепенно брала верх над прочими чувствами.

Он сидел на диване. Дайана приткнулась рядом с ним. Он смотрел на мужчину, развалившегося напротив. Он убил Селину, а сейчас, вероятно, убьет и их. Джеку хотелось, мало сказать хотелось – он отдал бы сейчас многое за один шанс показать этому мерзавцу, что такое настоящий страх.

– А это и вправду здорово, – сказал этот мужчина.

До этого он представился им, назвавшись Спокатти, просто Спокатти, а теперь посасывал коктейль, приготовленный для него Дайаной из того, что оказалось у нее в баре. В другой руке он держал пистолет. И он был направлен на Джека.

– Я только поражаюсь, что вы вдвоем совершенно правильно воссоздали полную картину случившегося, – продолжал он, кивнув головой в сторону Дайаны. – Не натыкай я жучков в вашей квартире, я бы не знал ничего о том, что вы оба наметили на сегодня, и мы с Луисом Райаном, скорее всего, уже парились бы в камере.

Винсент поднял стакан со скотчем. Глаза его сияли.

– За технический прогресс, – провозгласил он и выпил.

Джек почувствовал, как злость охватывает Дайану. Хотя, падая, она сильно ушибла голову и руку, он не заметил на ее лице гримасы боли – только смесь злости, ненависти и отвращения. Потянувшись к ней, он стиснул ее руку и прошептал:

– Не надо.

Она, не спуская пристального взгляда с убийцы, высвободила ладонь.

– Что вам здесь надо?

Вышедшее из-за тучи солнце осветило лицо Спокатти. Несколько секунд он молчал, давая своим глазам привыкнуть к яркому свету, потом встал и пошел к бару. Там, поставив бокал на стойку, он повернулся к Джеку.

– Селина отважно сопротивлялась, – сказал он, игнорируя только что заданный вопрос Дайаны. – Она изо всей силы молотила меня кулаками, и я уж было подумал, что мне никогда не завязать эту чертову веревку вокруг ее ног. – Винсент замолчал, словно обдумывая что-то. – Когда я плыл от нее, то до меня донеслись ее последние крики. А ты что-нибудь слышал?

Приглушенный крик Селины эхом отдавался в голове Джека. Перед ним вдруг возникли ее невидящие глаза, ее отвисшая челюсть, и он снова, уже в который раз, понял, что ему не хватило совсем чуть-чуть времени, чтобы спасти ее.

– Тогда, – продолжил Спокатти, – я подумал, как неразумно она поступает: ведь вместе с криком из легких выходит воздух, – убийца покрутил головой, словно подчеркивая этим, насколько неразумными были ее действия. – То, что она делала, было очень глупо. И, кстати, она никогда не была столь умной и сообразительной, какой ее представляла пресса, вы согласны со мной, мистер Дуглас? Просто тупая красотка со скудным умом, которой посчастливилось достичь многого благодаря папочке.

Джек смотрел на пистолет, зажатый в руке этого мужчины, и понимал, что в ответ на любое внезапное движение последует выстрел. А если он умрет, то уже ничем не сможет помочь семейству Редман и оставит Дайану наедине с убийцей. Но должен же подвернуться случай… Обязательно должен.

Спокатти вернулся на свое место.

– Твои родители обитают во Флориде, ведь так, Джек? В Уэст-Палме?

Джек поднял на него глаза.

– У меня есть друг, который живет как раз в этом городе, и перед тем, как зайти к вам, я позвонил ему. Хороший городок этот Уэст-Палм. Твои родители, должно быть, невесть сколько лет откладывали на будущее трудовые доллары и центы. – Винсент улыбнулся. – Если ты всю жизнь истекал потом на сталелитейном заводе в Питсбурге, как твой отец, то не видать тебе Уэст-Палма, если ты не будешь бережно относиться к деньгам.

После небольшой паузы он продолжил чуть громче.

– Мой друг побывал у них в гостях, Джек. Он говорит, что их дом великолепен – просторный, полный свежего воздуха и солнца. А твоя мать, по его словам, прекрасная женщина. Мой друг искал адреса своих знакомых, и она была рада ему помочь. Ему очень понравились пожилые синие воротнички[34].

Джека охватила такая злость, что он почувствовал боль в груди. Тысяча мыслей вертелась в голове, и все были об одном – о безопасности родителей.

– Ты причинил им боль? – выдавил он через силу.

Спокатти напустил на себя вид оскорбленного человека.

– Причинил им боль? – переспросил он. – До такого я никогда не опущусь. – Он посмотрел на часы, затем на телефон, стоявший на столе рядом с Джеком. – А почему бы тебе не позвонить им? – спросил он. – Ты сам убедишься, что с ними все в порядке.

И в этот момент Джек понял, что все в порядке с ними быть не может. Он придвинул к себе телефон и набрал номер. Через несколько гудков трубку взяла мать.

– Да? – сказала она, ее голос звучал напряженно и тревожно.

– Мама, это Джек. У вас все в порядке?

Она залилась слезами.

Джек закрыл глаза и мысленно представил себе, как он рвет Спокатти на куски.

– Послушай меня, мама. Ты должна взять себя в руки. Ты меня слышишь? Скажи мне, только спокойно, в чем дело?

– Какой-то мужчина вломился в наш дом, – сдерживая рыдания, проговорила она.

– Что за мужчина?

– Я не знаю! – она перешла на крик. – Мы думали, что ты знаешь. У него пистолет. Он сказал, ты знаешь, что, если не сделаешь того, что ему надо, он нас убьет.

– Этого не будет, – успокоил ее Джек. – Ни тебе, ни папе ничего не угрожает. Ты понимаешь? Вы будете в безопасности. Обещаю.

– Он ударил твоего отца, – сказала мать. – Ударил по лицу. Он хочет нас убить. Ты должен сделать то, что ему надо.

Джек, прежде чем ответить, услышал громкий надрывный крик – и на линии наступило молчание.

Пристально глядя на трубку, он чувствовал себя беспомощным, не способным ни к чему. Родители находились сейчас в противоположном конце страны. А он ничего не мог сделать.

Дайана, взяв трубку у него из руки, положила ее на место. Они посмотрели на Спокатти.

– Вот что вы должны сделать, – объявил он. – Вы оба пойдете завтра утром на похороны Селины Редман. Затем сядете в самолет компании и полетите в Лондон, а оттуда, согласно плану, в Иран. Вы не скажете никому, ни Редману, ни полиции, того, что узнали сегодня. Вы будете вести себя так, как будто ничего не случилось. Если вы сделаете хоть что-нибудь выходящее за рамки этого плана, то я уничтожу твоих родителей, Джек. Это я тебе обещаю.

Посмотрев на Дайану, он почувствовал убийственную ненависть, исходящую из нее, словно жар от горящего костра.

– А твоя мамаша, – добавил Спокатти, – она ведь живет в штате Мэн, верно? В Бангоре, насколько мне известно. Кстати, почему бы тебе не позвонить ей и не справиться, все ли у нее в порядке?

Неистовый хор автомобильных сирен взвыл вслед такси, проскользнувшему по правому объездному проезду и с ходу остановившемуся перед входом в отель «Пятая авеню».

Выйдя из машины, Лиана сразу почувствовала на лице яркий свет утренних солнечных лучей. Проскользнув мимо двух стоявших почти вплотную машин, она пошла к ступеням, накрытым ярко-красной ковровой дорожкой, ведущей к украшенным позолоченной бронзой дверям главного входа.

Первым, кого она увидела, был Зак Андерсон. Одетый в безукоризненный легкий темно-синий костюм, он стоял в центре вестибюля, положив раскинутые руки на обе стороны замысловато украшенного подиума. Водопад за его спиной отбрасывал пульсирующие световые волны сквозь густую серебристо-серую гриву его волос.

Он, казалось, не замечал, всей стремительно кипучей активности, царившей вокруг. В то время, как рабочие были заняты подготовкой к открытию вечернего приема, его губы беззвучно двигались, словно он что-то репетировал.

Лиана направилась к нему, думая, что он снова, и не впервые, увидит ее в непрезентабельном виде. После недавно прошедшего дождя вся ее одежда помялась.

– Зак, – сказала она, усмехнувшись от того, как он вздрогнул от неожиданности. – У вас найдется минута времени?

Он смотрел на нее напряженным взглядом.

– Лиана, – наконец, ответил он, перебирая пальцами стопочку листков для записи. – Я вас не ждал. Почему вы не позвонили?

– А я и не знала, что мне надо просить вас о встрече.

– Конечно, вам не надо этого делать, – смешался Андерсон. – Поймите, я просто не ожидал, что вы так быстро придете в себя после того, что произошло с вашей сестрой, – выражение его лица смягчилось. – Примите мои искренние соболезнования, – добавил он, запихивая листочки в карман пиджака. – Вы, должно быть, очень расстроены.

Лиана не ответила. Она смотрела вокруг на красочные витрины бутиков и магазинов, с удивлением подмечая, как сильно все изменилось со дня ее прошлого краткого визита. Фактически все уже было сделано без ее участия. Все, казалось, было готово и уже функционировало – магазины, рестораны и бары были готовы распахнуть свои двери. Она не сомневалась, что весь этот плавный переход был сделан под наблюдением и руководством Зака Андерсона и что она должна быть благодарна ему за это. Ясно, что этот человек посвятил этому много часов, в том числе и сверхурочных, взяв на себя ее работу.

Однако Лиана была начеку. Разве он не предупредил ее о том, что нацелился занять ее место?

Расстегнув пиджак, он отошел от подиума и окинул ее оценивающим взглядом.

– Попали под дождь? – сочувственно спросил он.

Лиана бросила на него холодный, пристальный взгляд и слегка потерла пальцем под правым глазом.

– Зак, у вас тушь потекла. Потрудитесь перед приемом проверить, все ли в порядке.

Лицо Зака вспыхнуло.

– Луис сказал, что вы написали для меня речь для открытия приема. Я хотела бы ее посмотреть, – Лиана кивком головы указала на карман его пиджака. – Она ведь при вас.

– Просто заметки на листочках.

– Это я заметила, – сказала она, протягивая ладонь. – Я хотела бы кое-что изменить. Позвольте мне взглянуть на эту речь.

Вынув из кармана листочки, он протянул их ей. Лиана начала бегло просматривать их. Андерсон, стоявший рядом, заметил:

– Я прочитал в утренней газете сообщение о вашей свадьбе. Примите мои поздравления. Майкл Арчер хорошая пара.

– Я тоже неплохая. Но вы в этом убедитесь, Зак, если сумеете достаточно долго удержаться на своем месте.

Ее слова не произвели на него никакого эффекта.

– Должно быть, вам будет трудно, – сказал он. – Лично я не могу представить, как вы сможете подготовиться к открытию, если похороны вашей сестры назначены на утро.

Он ненадолго замолчал. Лиане казалось, что она слышит, как работают его мысли, она почти чувствовала отлаженное движение шестеренок.

– Я хочу лишь сказать вам, что, если вы не в том состоянии и эти дела вам сейчас не под силу, я буду более чем счастлив произнести эту речь вместо вас. – Зак прижал ладони к груди. – Я не был уверен, что вы будете на приеме, поэтому, когда вы пришли, я как раз освежал эту речь в памяти.

Лиана, дочитав речь до конца, не удивилась тому, что она была яркой, убедительной и к тому же написанной хорошим языком. Она протянула ему листочки.

– Я сделала некоторые пометки, – сообщила она. – Но они вовсе не критичны.

– Учтите, здесь будет пресса, – напомнил Андерсон. – Они ожидают, что вы окажетесь на высоте.

– Так оно и будет, – успокоила его Лиана. – И не тревожьте себя по этому поводу.

Через мгновение сострадание, наполнявшее его глаза, превратилось в нечто другое – темное и мрачное, – отчего глаза ее помощника стали совершенно безразличны.

– При всем моем уважении к вам, я не понимаю, как вы сможете быть на высоте. Вам пришлось испытать страшный шок. Весь штат отеля, да и сам Луис Райан беспокоятся о вас. Я не уверен, что это будет разумно с вашей стороны, показаться гостям и прессе, когда я могу выполнить эту работу ничуть не хуже.

Подняв голову, Лиана посмотрела на него. Она видела человека, способного зарезать собственную мать, если это дало бы ему шанс продвинуться по карьерной лестнице.

– Мистер Андерсон, – ответила она, – позвольте быть с вами откровенной. Управлять этим отелем меня нанял Луис Райан. Вас назначили моим помощником. Если вы будете продолжать испытывать меня на прочность, если вы собираетесь и дальше поучать меня, то вам придется подыскать себе другую работу. Это вам понятно?

– Да я просто хотел…

– Замолчите. Пожалуйста, замолчите, черт бы вас побрал.

Лиана посмотрела на часы и подумала, вернулся ли Марио в ресторан.

– А где мой кабинет? – обратилась она к Андерсону. – Я полагаю, в этом здании нашлось место для кабинета. Проводите меня туда.

Ее кабинет был громадным.

Он располагался на четырнадцатом этаже, из окон была видна деловая часть города и здание компании «Редман Интернэйшнл».

Войдя внутрь, Лиана сразу же с интересом обратила внимание на картины Сислея[35], на зеленых, делающих кабинет похожим на лес, стенах; на диваны, обтянутые кремовым полотном, и элегантные стулья с обитыми красным бархатом сиденьями и спинками. Все предметы мебели были расставлены так, будто подчеркивали замысел дизайнера – чтобы приблизиться к ее письменному столу, надо было пройти по выцветшему персидскому ковру.

Андерсон, стоя в дверях, спросил:

– Ну как, кабинет вам подходит?

По тому, как он произнес этот вопрос, Лиана почувствовала, что это его замысел, его вкусы и его тяжкий труд нашли воплощение в проекте кабинета. У Лианы в воображении вдруг возникла картина: он стоит в середине этой комнаты, словно художник, а помощники-профессионалы вокруг неутомимо работают, постепенно превращая в реальность его замысел.

Она знала, что он надеется на то, что однажды этот кабинет станет его собственным, а поэтому и его самого, и все, что он делал, Лиана воспринимала с определенной долей неприязни.

– Вообще-то, много ненужного, – проговорила она. – Я хочу сказать… ну сами посмотрите – это же сплошные излишества. Никакого чувства равновесия. Недостаток воображения. Все это наводит на мысль о том, что тот, кто это делал, думал прежде всего о том, чтобы поразить, а не попытаться выполнить то, что от него требовалось. Или вы не согласны?

– Нет, я не согласен.

– Оно и понятно, – пожала плечами Лиана. – Я выросла среди подобного дерьма. Мой отец миллиардер, моя мать обожает тратить деньги. Много денег. Очевидно, вы вышли из более простой среды, нежели я, поэтому мне понятна ваша уверенность в том, что нахождение среди этих мелких сокровищ придает вам большую значимость в собственных глазах. Ну а на меня это наводит скуку.

– Жаль, что вы так это воспринимаете.

– Мне тоже жаль. Но это никуда не годится. Это ужасно. Пусть пока так и останется, но скоро я подберу собственную команду дизайнеров, которые избавят мой кабинет от всей этой дряни.

Она заметила стальную твердость в его взгляде, заметила, как сжались его челюсти, и вздохнула.

– Я честно высказала вам свое мнение. Здесь отель, а не музей. Кстати, кому в голову пришла мысль развесить по стенам эту долбаную мазню Сислея?

Оставшись одна, Лиана села в глубокое кожаное кресло, приставленное к письменному столу, и обнаружила, что это кресло не имеет ничего общего с креслом, в котором она сидела в детстве, – с удобным кожаным креслом в кабинете отца, которое всегда так привычно пахло его одеколоном.

Внезапно ее охватило острое чувство сожаления, ей стало невыносимо горько от того, что они опять поссорились. Ей надо сейчас же позвонить ему и извиниться, подумала Лиана. Она должна упрятать подальше свою гордость и сказать ему, что очень сожалеет, сказать, что она любит его, нуждается в его поддержке и дружбе.

Однако когда она взяла в руку трубку, то набрала номер не Джорджа Редмана, а ресторана «У Марио».

Странно, но никто не ответил, хотя было время обеда. Откинувшись на спинку кресла и глядя на здание компании отца, Лиана неожиданно подумала, что этот вторник будет знаменательным днем не только для нее, но также и для отца – ведь «УэстТекс» войдет в состав «Редман Интернэйшнл». Она задумалась над тем, что при этом почувствует она сама – принесет ли воплощение ее мечты ту радость, о которой она всегда мечтала?

Хотя, подумала она, без сестры и без одобрения родителей все это будет совсем не то. И Лиана снова задумалась над тем, не допустила ли она ошибку, согласившись на эту работу.

Дома, еще до наступления вечера, когда они отдыхали, лежа на диване вместе с Майклом, она переключила телевизор на канал CNN и узнала о взрыве, унесшем жизни двух членов криминальной семьи де Сикко.

Глава 47

Антонио де Сикко сначала услышал эту суку, а уж потом увидел ее.

В реанимационном отделении больницы Святого Винсента он, сидя возле койки Марио, держал в своих руках руку сына, когда услышал ее голос, доносившийся из-за закрытой двери. Она настойчиво требовала разрешить ей повидаться с его сыном, напоминая дежурным врачам и медсестрам о том, что ее отец участвовал в строительстве детского отделения этой больницы, и грозила им, что если они сейчас же не пустят ее к Марио, то она сделает так, что уже утром они окажутся на улице.

Разозленный Антонио отвернулся от хитроумного сплетения трубок, опутавших тело его сына. Он понимал, что именно из-за Лианы Редман он потерял свою невестку, потерял надежного и проверенного юрисконсульта семьи, который был еще и его двоюродным братом, и едва не потерял сына.

Боль от этих утрат, терзавшая его душу, переросла в ярость и решительность. Он сотрет ее в порошок, поступит с ней так, как обещал Люсии.

Но поступить так сейчас он не мог, по крайней мере, здесь. Если он устроит сцену на публике, если будет угрожать, то найдется немало свидетелей, готовых подтвердить это, и прокурор, который в течение многих лет спит и видит, как бы засадить его за решетку, возьмет его за задницу в ту же минуту, когда Лиана Редман будет убита на открытии отеля «Пятая авеню».

После нескольких секунд раздумий, в течение которых он лишь смутно чувствовал близкое присутствие этой суки, слышал ее часто повышающийся голос, он принял, наконец, решение и потянулся к расположенной рядом с сыном кнопке вызова.

Он нажал на нее и стал ждать. Когда входила медсестра, он успел мельком взглянуть на Лиану Редман прежде, чем дверь палаты снова закрылась. Она стояла к нему спиной у поста дежурной медсестры и, жестикулируя руками, спорила с одним из врачей.

– Да, мистер де Сикко?

Антонио с усилием поднялся на ноги и посмотрел в встревоженные глаза вошедшей молодой женщины.

– Я слышал, какая-то женщина кричит о чем-то, что касается моего сына, – спокойным голосом произнес он. – В чем дело?

Медсестра посмотрела на него озадаченным взглядом.

– Это Лиана Редман. Она хочет увидеть Марио.

– А вы ее не пускаете. И поэтому она кричит?

Женщина утвердительно кивнула.

– Посещение разрешено только ближайшим родственникам.

– Тогда гоните ее отсюда в шею.

Женщина хотела сказать что-то в ответ, но заколебалась. Собравшись с мыслями и стараясь говорить спокойно, она объяснила:

– Понимаете, дело в том, что ее отец… Он столько сделал для нашей больницы. Мы опасаемся, что если…

– Но ведь она беспокоит больных, – невозмутимым и поучительным тоном произнес де Сикко. – Не хотите ли вы сказать, что намерены с этим мириться?

По выражению лица медсестры Антонио понял, что именно это они и намерены сделать, после чего почувствовал, как учащенно начала пульсировать кровь в висках.

– Может, мне стоит самому поговорить с ней? – предложил де Сикко и, обойдя кровать, направился к двери. – Побудьте возле моего сына. Я сейчас вернусь.

Она была совсем не такой, какой он запомнил ее два года назад.

Когда де Сикко, выйдя из палаты, пошел по коридору, Лиана повернулась к нему, мгновенно поразив его произошедшей с ней переменой. Ее лицо под флуоресцентным освещением выглядело бледным, его черты стали с возрастом более четкими, а в глазах девушки появилось явное здравомыслие – все это заставило его сделать паузу и не спешить выполнять задуманное. Раньше в ее внешности не было ничего подобного.

Лиана смотрела на него с таким вызовом, который почти поверг его в изумление. Ее глаза горели решимостью, а когда она заговорила, ее голос зазвучал твердо и уверенно.

– Антонио, я не уйду, пока не увижу его.

Она любила его сына. А ведь эта женщина только что вышла замуж, и все равно она любила его сына. Он видел это на ее лице, слышал в ее голосе. Какая наглость! Да неужто она и вправду решила, будто может указывать ему, что делать? Кем она его считает, одним из своих прислужников? Он почувствовал непреодолимое отвращение к ней, но при этом его лицо оставалось по-прежнему непроницаемым.

– А ну-ка уймись, женщина. И остынь немного. Моего сына ты не увидишь. – Антонио де Сикко перевел взгляд на врача, пожилого мужчину, стоявшего рядом с Лианой. – У нее нет никаких прав на то, чтобы находиться здесь, – сказал он. – Если она войдет в палату, я привлеку ее к суду. Вам это понятно?

Врач согласно кивнул – иного выбора у него не было.

Посмотрев на Лиану, Антонио увидел боль на ее лице и ненависть в глазах и сразу подумал, что, возможно Люсия была права. Вполне вероятно, решил он, что эта сучка спала с Марио.

– Тебе нечего здесь делать, – заявил он. – Вали домой к своему мужу.

Он пошел прочь, а она смотрела ему вслед испепеляющим взглядом.

Антонио мысленно представил Лиану, стоящую в толпе в изысканном, безукоризненно сидящем платье, с широко открытыми сияющими глазами, в которых отражались непрерывные вспышки камер, направленных на ее лицо, ее голос, звучащий ясно и уверенно во время произнесения речи, о которой ему говорили сегодня утром.

А потом он увидел ее взлетающей на воздух, к светильникам. Ее лицо, скомканное и измятое в ореоле из крови. Град пуль, летящих из дальнего угла вестибюля и превращающих в месиво то, что раньше было ее телом.

Он услышал за своей спиной ее голос, высокий и тонкий:

– Антонио…

Но де Сикко входил уже в палату сына. Дверь за ним захлопнулась. Для него она уже не существовала.

Майкл во все глаза смотрел на человека, стоявшего в прихожей, пораженный столь значительными изменениями в его внешности. Он не верил своим ушам, думая, что просто неправильно расслышал его.

– Простите, что вы сказали?

Этот мужчина, прилетевший из Лос-Анджелеса для того, чтобы повидать Майкла, приложил палец к губам и жестом пригласил Майкла последовать за ним из квартиры в коридор.

– Поторопитесь, – прошептал он. – Мой самолет улетает через час, и я не собираюсь пропускать этот рейс из-за вас. Я устал от всей этой чепухи. Ваш отец, черт бы его побрал, настоящий псих. А я выхожу из игры.

Насторожившись, Майкл проследовал за мужчиной до конца вестибюля, до стены, на которой были освещенные изнутри лифтовые шахты, окно, выходившее на Манхэттен и высокое растение, чьи листья блестели на свету так, как будто были намазаны воском.

Мужчина подошел к окну и, склонившись над ним, зажег сигарету. Он глубоко затянулся и выдохнул дым, закрывший его лицо, словно прозрачная вуаль. Звали его Билл Дженнингс, а был он агентом Майкла – человеком, которого Майкл не видел и не слышал с того времени, как банки перестали иметь с ним дела.

– Что происходит, Билл? – спросил он. – Похоже, ты приехал не для того, чтобы меня успокоить.

Пришелец снова выпустил изо рта облако дыма.

– Мы не можем говорить в вашей квартире, – ответил он. – Этот ублюдок наверняка понатыкал здесь жучков для прослушки. Не сбрей я бороду и не перекрасься в блондина, вряд ли я бы стоял сейчас перед вами.

Майкл, не понимая цели визита, начинал уже терять терпение.

– О чем ты говоришь? И как все это связано с Сантьяго?

Мужчина, стараясь не смотреть в глаза Майкла, ответил:

– Нет никакого Сантьяго. Ваш папаша создал его, чтобы попугать вас. В течение прошлого года Луис заставлял меня потихоньку списывать деньги с ваших счетов так, чтобы это выглядело как банкротство. После того, как банки окончательно отказались иметь с вами дела, он заставил меня убедить вас сыграть в одном из казино. Он знал наперед, что вы проиграете и что вы в конце концов прибежите к нему, а он сделает все, чтобы заставить вас поверить, будто это казино контролируется мафией.

Оба мужчины, хотя и молчали, почувствовали какую-то возникшую между ними напряженность. Мужчина, глядя на Майкла, по выражению его лица понимал, что тот не верит услышанному, и сам напряженно морщился, ища, что еще добавить.

– Ладно уж, говорить, так все. Майкл, казино «Аура» не принадлежит Сантьяго, – ваш папочка владеет, по крайней мере, частью этого заведения. Он-то и организовал получение вами этого займа, зная, что вы до смерти перепугаетесь, спустив все, и окажетесь в долгу у человека по имени Стефано Сантьяго. Он все спланировал с самого начала.

Все это не укладывалось в голове Майкла.

Он вспомнил о телефонном звонке, раздавшемся сегодня утром и предупредившем, что он должен сделать то, о чем просил его отец, то есть убить Джорджа Редмана. А затем он вспомнил о своей собаке.

– А моя собака? – обратился он к Биллу с вопросом. – Сантьяго убил ее. Он оставил записку с предупреждением, что то же самое ждет и меня, если я не верну деньги.

– Майкл, собаку убил ваш отец. Повторяю вам: никакого Сантьяго не существует.

Все это было похоже на то, как элементы пазла, о существовании которых он и не подозревал, вдруг начали падать, занимая положенные места. Майкл вспомнил о людях, заставивших его покинуть квартиру, – это были наверняка люди, нанятые Сантьяго, – и снова уже не в первый раз ему пришло в голову, что появление там Спокатти, помогшего ему, выглядело весьма подозрительным совпадением. Разумеется, никакого совпадения не было. За всем этим стоял его отец.

– Майкл, я ненавижу себя за то, что участвовал в этом деле, – превозмогая себя, объявил Дженнингс. – Куда больше, чем вы можете себе вообразить. Но ваш отец обещал убить меня, если я не соглашусь делать то, что он приказывал. Он предупредил меня, что я горько пожалею, если не заставлю вас поверить во все это. А теперь он нанял людей, которые не спускают глаз с этого здания, – вот поэтому-то я и изменил внешность. Прознай они о том, что я был здесь, они убили бы нас обоих.

Майкл посмотрел на гостя пристально-любопытным взглядом.

– Так я банкрот?

Дженнингс достал из кармана пиджака конверт и протянул его Майклу.

– Все, что я снимал с ваших счетов, я переводил на другие счета под разными именами. У вас порядка трех миллионов долларов, которые, как сказал ваш отец, вам уже не понадобятся, – последние слова агента словно повисли в воздухе. Глаза их встретились, и Дженнингс, указав кивком головы на конверт, зажатый в руке у Майкла, добавил: – Все, что вы захотите узнать, находится здесь.

Посмотрев на часы, он чуть слышно выругался: у него оставался всего час на то, чтобы добраться до Ла-Гуардии[36]. Бросив сигарету в серебряную пепельницу за спиной, он нажал на кнопку лифта и быстро добавил:

– В полицию я не пойду. Я оставляю это вам. Но если вам потребуется моя помощь, можете на меня рассчитывать. После всего того, что сотворил ваш папаша, мне бы очень хотелось отправить этого мерзавца за решетку.

Двери лифта плавно распахнулись, и он вошел внутрь кабины. Майкл открыл было рот, намереваясь сказать что-то на прощание, но внезапно услышал звонок телефона, донесшийся из его квартиры. Звонок отдавался гулким эхом в пустом пространстве вестибюля.

– А куда вы направляетесь? – успел спросить он.

Дженнингс пожал плечами. В его глазах Майкл увидел явный страх.

– Как можно дальше от вашего папаши: на максимальное расстояние, на которое может доставить самолет, – ответил он. Двери лифта начали сходиться. – Думаю, вы сделаете то же самое. Уезжайте из Нью-Йорка. Берите Лиану с собой. Я не знаю, что еще может прийти в голову вашему отцу. Я не знаю, почему он все это затеял, но я твердо знаю одно: он опасный человек. И я уверен, что здесь вы подвергаете себя риску.

Майкл стоял, глядя на свое отражение на полированной поверхности закрывающихся стальных дверей лифта. Ему в голову пришла неожиданная мысль, что он стал кем-то вроде привидения или духа, парящего между двух отдельно существующих реальных миров – света и тьмы.

Его отец манипулировал им с самого начала, играя на его страхах и его любви к матери. Хотя Майкл никогда полностью не доверял Луису в течение всего времени, прошедшего со дня их воссоединения, он тем не менее, хотя и понемногу, начал проникаться к нему доверием – и именно это сейчас распалило в его душе злость.

Как он мог позволить втянуть себя в эту историю, тем более человеку, который однажды сказал, что лучше бы умер его сын, а не жена?

Почему он поверил ему? Неужто он настолько изголодался по человеческому отношению? Почему стал выполнять отцовские приказы? Жениться на женщине, которую он едва знал? Убить человека, виновного в смерти его матери? А что, если это тоже была ложь?

Телефон зазвонил снова.

Майкл не хотел отвечать, но, подумав, что это может быть отец, он, войдя в квартиру, поднял трубку.

– Да? – произнес он твердым голосом.

– Мистер Арчер?

Звонил консьерж. Закрыв глаза, Майкл заставил себя расслабиться.

– В чем дело, Джонатан?

– Сэр, к вам гость.

– Что за гость?

– Джордж Редман. Прикажете впустить его?

Глава 48

Почти сразу в дверь постучали.

Майкл перестал расхаживать по прихожей и посмотрел на входную дверь. Ее окутывал полумрак, лишь снизу в щель пробивался узкий луч света.

За дверью стоял Джордж Редман. Человек, которого обвиняли в убийстве его матери, собирался войти в его квартиру. И снова Майкл удивился, зачем Редман пришел сюда, но, подумав, решил, что это вовсе не так важно – он был рад, что Джордж здесь. Хотя они уже видели друг друга, но лишь мельком на приеме по случаю открытия здания компании «Редман Интернэйшнл», и вот теперь у него появился шанс встретиться с этим человеком лицом к лицу. И наедине.

Когда он шел к двери, его вдруг осенило, что если квартира и вправду нашпигована жучками для прослушивания, то его отец наверняка услышит каждое сказанное ими слово. От этого Майкла бросило в дрожь.

Он открыл дверь. Мужчины пристально посмотрели друг на друга.

Хотя Редман был явно выше шести футов и имел мощное телосложение, он все-таки отличался от того человека, которого запомнил Майкл. Он казался меньше и не таким грозным. Его сходство с Лианой сразу бросалось в глаза.

После неловкой паузы Майкл услышал, как кто-то из соседей заиграл на пианино. Редман протянул руку, Майкл пожал ее.

– Спасибо, что согласились повидаться со мной, – сказал Джордж.

Отступив на шаг в сторону, Майкл пригласил его войти. Редман, дойдя до середины прихожей, остановился и осмотрелся вокруг.

– А Лиана здесь? – спросил он.

– Она в больнице.

– Значит, она знает?

– Мы видели это в новостях. Я пытался убедить ее, что сейчас она ничем не может помочь, но она меня не послушалась и поспешила в больницу.

Джордж разочарованно поджал губы. Ему самому хотелось обрушить на Лиану эту новость.

– Меня это не удивляет, – сказал Джордж. – Этот человек значит для Лианы больше всего на свете. Она без памяти любит его.

Хотя Майкл и знал, что у его жены в свое время был роман с Марио де Сикко, он никогда не думал, что ее чувства настолько глубоки, а сейчас даже почувствовал некоторую ревность к сопернику. Если вспомнить, что де Сикко вел не совсем праведный образ жизни, то странным выглядело и то, что всесильный Джордж Редман допустил это.

– У вас найдется что-нибудь выпить? – спросил Джордж. – Я и сам несколько потрясен этим известием.

Потрясен известием о том, что произошло в семье де Сикко?

Они оказались в большой комнате с окнами почти во всю стену, закрытыми бордовыми шторами, и стенами, обшитыми панелями красного дерева, вдоль которых стояли книжные шкафы с томами в кожаных переплетах. В пространствах между шкафами висели подсвеченные картины. Майкл прошел вдоль ряда стульев из палисандрового дерева, выстроившихся в центре комнаты, и пригласил Джорджа присесть.

– Что вам налить?

– Скотч, пожалуйста, если у вас есть, – попросил Джордж.

Майкл, подойдя к незнакомому бару, осмотрел ряды поблескивающих бутылок, бокалы Фаберже с глубокой гравировкой, блестящие ведерки для льда. Этим баром он воспользовался всего единожды, в тот день, когда они впервые здесь оказались, и сейчас ему потребовалось некоторое время на то, чтобы найти нужную бутылку. Та оказалась с поцарапанной этикеткой, к тому же наполовину пустой, как будто из нее уже пили. А ведь ты, папочка, очень экономный сукин сын, это видно и без очков, – подумал Майкл. Наполняя бокал, он прикидывал, где в этой комнате могут быть спрятаны микрофоны. Интересно, кто сейчас их слушает? Спокатти? Его отец? Оба?

Идя с бокалом в руке, он заметил, что Редман внимательно смотрит на него. Его пристальный изучающий взгляд буквально прилип к нему, как если бы он рассматривал сейчас то, чего много лет не видел.

Майкл, подавая ему бокал, спросил:

– Что-нибудь не так?

Джордж покачал головой.

– Да нет, – ответил он. – Простите меня, но вы напомнили мне человека, которого я знал много лет назад.

Майкл, почувствовав прилив интереса, сел на стул напротив гостя и спросил:

– И кто же это?

– Ее звали Энн, – ответил Джордж. – Она была очень похожа на вас.

Майкл всеми силами попытался успокоить нахлынувшие на него чувства. Он не мог поверить, что этот человек только что упомянул имя его матери. Он хотел знать о ней то, что может быть известно лишь близким знакомым, но отец говорил о ней редко. Вспоминая о фильмах, которые просмотрел утром, Майкл понял что они, показывая мимолетные эпизоды, пробуждают более четкие воспоминания и создают некий мостик в прошлое, но при этом не содержат того, что хранит память конкретного человека. Он сразу же задал Джорджу прямой вопрос:

– Вы были друзьями?

Печаль, отразившаяся на лице Редмана, была совершенно искренней.

– Да, – ответил он. – Я считаю, что мы с Энн были друзьями. Некоторое время даже очень близкими. Но все переменилось, и я потом никогда ее не видел. Все это было много лет назад.

У Майкла учащенно забилось сердце. Сознание его раздвоилось: ведь если отец говорит правду, то его мать убил Джордж Редман. Он из пистолета прострелил шины ее автомобиля, из-за чего та свалилась с моста и разбилась насмерть. Вдобавок Арчер был уверен в том, что Джордж не сможет разобраться во всех возникших сейчас сложностях. А поскольку Джордж, возможно, расскажет ему о матери больше, чем отец, Майкл решил для начала просто выслушать его, не думая о последствиях.

– И какой она была?

– Нам не стоит говорить об этом.

– Лиана еще долго не придет, – успокоил его Майкл. – А мне интересно это знать.

– У нас есть другие темы для разговора. Например, ваша женитьба на моей дочери.

– Мы с Лианой договорились, что вместе обсудим это с вами и Элизабет. – Майкл развел руками. – Ну что я могу сказать? – спросил он, глядя в глаза Джорджу. – Я хочу как можно больше узнать о матери, а вы пробудили во мне любопытство.

Джордж, казалось, понял, что чувствует Майкл, и поэтому уступил.

– Она была красивой, – начал он. – Наше знакомство не было долгим, да и видел я ее только при случайных встречах, однако были и такие моменты, когда я был готов ради нее на все.

– И она отвечала вам взаимностью?

Прямота этого вопроса поставила Джорджа в тупик. Он видел, каким внимательно-сосредоточенным взглядом смотрит на него Майкл, и перед тем, как ответить, допил свой бокал.

– Энн была уже замужем, когда мы встретились, и я относился к этому с должным уважением, – ответил Джордж. – Я хотел сохранить с ней дружеские отношения, но ее муж решительно выступил против этого. Мы ведь с ним не ладили. – Подняв пустой бокал, он спросил: – Вы не будете против, если я выпью еще?

Майкл пошел к бару и наполнил для Джорджа новый бокал. Ставя бутылку на место, он услышал, как Редман ерзает на своем стуле.

– Она все еще замужем?

– Энн умерла, Майкл.

Именно так он и ответил. Майкл продолжал стоять у бара, тысяча вопросов бурлила в его голове, но он выбрал из них лишь один, потому что только он имел для него значение – и реакция Редмана на него была для Майкла столь же важной, как и его ответ.

Пройдя по комнате, он протянул Джорджу новый бокал. Он заметил волнение и дискомфорт на лице гостя и – хотя, возможно, ему это показалось – грусть в его глазах.

– Простите, – сказал Майкл. – А отчего она умерла?

Этот вопрос как будто сбросил невидимый занавес, существовавший между ними. Джордж выпрямился на стуле. Взял себя в руки. Все слова, которые он подготовил, направляясь сюда, казалось, стерлись из его памяти.

– Давайте поговорим о чем-нибудь другом, – предложил он. – Сегодняшний день и без этого был очень трудным.

– Разумеется.

Зазвонил телефон.

– Это, наверное, Лиана, – предположил Джордж.

Майкл извинился и вышел в прихожую, не желая разговаривать в библиотеке. У него было предчувствие, что звонит отец, и оно подтвердилось.

– Чем занимаешься, Майкл? – поинтересовался Луис. – Почему ты с ним?

Посмотрев в библиотеку, Майкл увидел, что Редман слез со стула и сейчас стоял перед картиной Вермеера[37], на которой была изображена женщина с весами в руках. «Это ты убил мою мать?» – подумал Майкл.

– Так ответь же мне, Майкл. Что он у тебя делает?

Внезапно из-за закрытой двери послышался лязг ключа. Обернувшись, Майкл увидел входящую в квартиру Лиану. Глаза их встретились, и по ним, по выражению ее лица Майкл сразу же понял, что дела в больнице обстоят не лучшим образом. Голос отца в телефоне буквально сотрясал мембрану наушника.

– Гони его прочь из квартиры, Майкл. Гони его сейчас же, иначе я не заплачу ни гроша Сантьяго.

Твердой рукой Майкл положил трубку и подошел к жене. Он обнял ее и прижал к себе.

– Ты в порядке?

Лиана прижалась щекой к его теплой груди. На его вопрос она не ответила.

Майкл провел подбородком по ее растрепанной макушке. Он чувствовал, каких усилий стоит ей держать себя под контролем, и всем сердцем сочувствовал ей.

– Как он? – спросил Майкл.

– Ничего хорошего, – ответила Лиана. – Все просто ужасно. Я ругалась с врачом и отцом Марио. Они меня не пустили к нему.

– Но он поправится?

– Не знаю. У него сломаны три ребра. Он потерял много крови. Доктор говорит, что надо ждать.

Откинувшись чуть назад, Майкл провел по ее щеке тыльной стороной ладони. Он вдруг понял, как сильно любит ее. Он не мог сказать, когда и как это случилось, но ему было ясно, что он очень любит ее и на свете нет ничего, чего бы он для нее не сделал.

– Мы поговорим об этом позже, – сказал он. – Обещаю. А сейчас тебе надо взять себя в руки, – он повел ее в библиотеку. – У нас твой отец.

Глаза Лианы расширились. Майкл посмотрел за ее спину и прямо перед собой увидел лицо ее отца, который, отойдя от картины, стоял теперь в центре библиотеки, положив руки на края позолоченного письменного стола.

Он с улыбкой смотрел на дочь, и это была одна из самых печальных улыбок, которые Лиана когда-либо видела.

– Я хотел, чтобы ты услышала это от меня, – сказал он. – Но оказалось, что я пришел слишком поздно. Ты как, в порядке?

Лиана растерялась. Ее отец пришел сюда не для того, чтобы рассказать ей о том, что случилось с Марио. Джордж ненавидел этого человека. Несколько лет назад он попросту запретил ей встречаться с ним. Причина его прихода заключалась в другом.

– Да о чем мы говорим? – взволнованно спросила она. – Что-то с мамой?

Джордж недвижно стоял у стола.

– Твоя мама в порядке, – он посмотрел на Майкла. – Вы ведь сказали, что она знает?

Майкл был в таком же смущении, как и Джордж.

– Да, знает, – ответил он. – Она только что как раз и пришла из больницы. Мы видели, что произошло с де Сикко, в новостях.

Но по изменившемуся выражению лица Редмана Майкл понял, что его приход сюда никоим образом не связан с Марио или со взрывом, который едва не лишил жизни этого человека.

Посмотрев на Лиану, он увидел холодный страх на ее лице, увидел неуверенность в глазах и подумал: что еще сотворил мой отец?

Следующие несколько мгновений прошли как в тумане.

Джордж, выйдя в прихожую, сообщил Лиане о смерти их лучшего друга, человека, которого, как ему казалось, он знал. Лучшего друга, который всю свою жизнь оставался для него уравнением со многими неизвестными. Он подхватил дочь, когда ее колени подкосились и она, пронзительно вскрикнув, начала тихо плакать. И сквозь слезы снова и снова спрашивала, почему Гарольд так поступил, а Джордж отвечал, что не знает. Он утешал ее, успокаивал, его руки обнимали ее так, как не обнимали ее после того, как она перестала быть маленьким ребенком.

Прижавшись к ней лицом, он снова увидел перед своими закрытыми глазами полуосвещенный тоннель, подступающую к краю платформы нетерпеливую толпу, а затем и Гарольда, по необъяснимой причине прыгнувшего с платформы навстречу своей смерти.

Вертолет, с ревом летящий над городом, развернулся и медленно пошел вдоль Пятой авеню. Его бортовые огни отражались на стеклянных фасадах высотных зданий, освещая их внутренние помещения короткими сполохами света.

Спокатти, сидевший в темном кабинете Луиса Райана, молча наблюдал за машиной, следя, как она медленно скользит в воздухе, приближаясь к ним, как мелькают в темном пространстве ее многоцветные огни, как стальные лопасти, сдерживая немереную силу и свирепость, как бы нехотя, молотят тяжелый воздух.

Райан сидел напротив него, держа в одной руке стакан скотча, а во второй почти догоревшую сигарету. Он не произнес ни слова с того момента, как Майкл повесил трубку. Это было равносильно тому, что сын только что послал Луиса к черту.

Странно, но Спокатти гордился Майклом. У парня хватило решимости на то, чтобы противостоять своему папаше. Похоже, этот писака был не тем, кем он его поначалу считал. Наверняка он обладал более сильным характером.

Рев вертолета нарастал.

Райан затушил окурок.

– Ситуация изменилась, – задумчиво произнес он. – Я стал грозить Майклу Сантьяго, а он, даже не дослушав меня, бросил трубку. Я думаю, ему все известно.

Спокатти почти не видел в темноте лица Луиса – тени закрыли его словно маскировочной сеткой.

– Не думаю, – ответил он Луису. – Если бы кто-то сказал ему об этом, мы бы услышали.

– Ну, это не обязательно, – возразил Луис. Он ненадолго замолчал, а когда заговорил снова, в его голосе слышалась удивившая Спокатти горечь. – Ты вовсе не супермен, Винсент. И ни твои люди, ни техника, что ты используешь, тоже не совершенна. Так что сделай мне одолжение и прекрати разыгрывать из себя бога.

Вертолет пролетел мимо, и бледное лицо Райана осветили пульсирующие световые волны, как будто весь кабинет вдруг заполнила вода.

Пристально глядя на это лицо, Спокатти, прежде чем комната снова погрузилась во мрак, успел рассмотреть сжатые в тонкую прямую линию губы Луиса и кошмарное кипение в его влажных карих глазах. Он задумался, с какого именно момента ум этого человека начал сворачивать с намеченного курса. Он задумался, до какой степени Райан осознал то, что его так тщательно расписанный план начал рушиться.

– Я хочу, чтобы ты не спускал глаз с Майкла, – проговорил Луис. – Я хочу, чтобы ты приставил к нему еще своих людей, чтобы они фиксировали каждое его движение. Завтра он будет на похоронах – в этом я уверен. И нам ничего не известно, что он собирается делать после этого, так что понаблюдай за ним. У меня предчувствие: он попытается что-то предпринять.

– Я могу поставить его на место, – предложил Спокатти.

– После того, как я покончу с ним.

– И когда это случится?

Луис закурил новую сигарету, и на мгновение вспыхнувшая спичка осветила его лицо.

– Во вторник, – ответил он. – Когда мы уроем остальных.

Часть четвертая

Четвертая неделя

Глава 49

– Это действительно что-то особенное, – проговорила женщина-риелтор. Она стояла в центре огромного пустого вестибюля, и ее голос, отскакивая рикошетом от белых стен, порождал многократное эхо. – Как вы знаете, на Пятой авеню квартиры, в особенности те, что были построены в 50-е и 60-е годы, предлагаются крайне редко. А этот пентхаус, как вы, возможно, видите, не нуждается в дополнительных характеристиках. – Она ненадолго замолчала. – Если вы решили, что хотите жить на Пятой авеню, то нет места лучше, чем то, где мы сейчас стоим. Да что там, во всем городе найдется немного мест лучше этого.

Она дала мужчине несколько секунд на то, чтобы оглядеться и сориентироваться в пространстве.

– Давайте пройдемся и осмотрим все подробно, – предложила она.

Квартира была большой и просторной. Она размещалась на двух этажах, из ее окон открывался потрясающий вид на город. В помещении преобладал белый цвет – белые стены, белые ковры, белые деревянные конструкции, беломраморные полы в ванных комнатах, белый камин в библиотеке – везде все белое, белое, белое.

– Насколько мне известно, хозяева – люди с эксцентрическими наклонностями и претензией на тонкий вкус, – пояснила риелтор, когда они, пройдя по гостиной, перешли в обеденную зону. – Они пожилые толстосумы из Исландии и, как говорят, так сильно соскучились по своей стране, что буквально завернулись во все белое, поскольку это вызывало у них иллюзию, будто они затерялись в снегах.

– Да что вы говорите!

Риелтор, уловив сарказм в этом восклицании, не могла удержаться от смеха.

– Так меня просили говорить, но правда это или нет, я не знаю. Могу лишь подтвердить, что эта квартира в этом году попала в Архитектурный каталог[38].

Мужчина, пройдя по ярко освещенному коридору, оказался в библиотеке. Риелтор следовала за ним.

– Это моя любимая комната, – сказала она. – Одни окна чего стоят. Из них открывается истинный вид Нью-Йорка. Вы легко уместите здесь две сотни людей, когда надумаете их чем-либо развлечь. А ночью – о, это нечто фантастическое. С таким фоном вы можете представить себе, насколько красив город.

Мужчина подошел к дальним окнам, расположенным ближе к углу. Она всплеснула руками за его спиной, когда он увидел за 53-й улицей самый новый отель в городе, и остановилась позади него.

– Вы посмотрите на это, – с трудом сдерживая восторг, произнесла риелтор. – Самый большой отель в Нью-Йорке. Четыре тысячи номеров, и все они забронированы на уик-энд. Сегодня прием по случаю его открытия. Вы слышали, что управляющей будет Лиана Редман?

– Это та, что вчера похоронила свою сестру?

– Да, это она.

– А сегодня вечером она открывает этот отель, – удивленно произнес он. – Больно уж быстро она оправилась от такого несчастья, не думаете?

Женщина, не ответив на его вопрос, спросила:

– Вам нравится этот вид?

– Очень нравится, – согласился мужчина. – Но я хотел бы посмотреть на него ночью.

– Разумеется, – объявила риелтор. – Вам будет удобно, скажем, завтра вечером?.

– Нет, – покачал головой мужчина. – Завтра утром я уезжаю из этой страны. Меня не будет здесь несколько недель, за которые вы, возможно, продадите эту квартиру. – Отвернувшись от окна, он пристально посмотрел ей в глаза. – Я хочу насладиться этим видом сегодня вечером. И если этот вид действительно настолько впечатляющ, как вы его описали, то я, вернее всего, просто выпишу чек на всю сумму.

Женщина изо всех сил старалась изобразить на лице равнодушие, однако мозг ее напряженно работал. Обзвонив всех своих друзей и знакомых, она добыла приглашение на открытие отеля «Пятая авеню». Она потратила уйму денег на туалеты и почти столько же на их подгонку по своей фигуре – так что не могло быть и речи о том, чтобы показывать эту квартиру сегодня вечером. На этом приеме можно установить бесценные контакты.

Но ведь и эта квартира выставлена на продажу уже много месяцев, а покупателя пока не видать. За нее просили 25 миллионов долларов. Из-за кризиса и последующей рецессии этот человек был первым и единственным за все прошедшие недели, проявившим к ней живой интерес. Она не могла упустить случая продать эту квартиру – на то были причины и профессионального, и личного свойства.

Клиент наблюдал за ней, ожидая ответа.

– Если для вас это проблема, – сказал он, – я всегда могу обратиться к другому риелтору. Мне действительно нужно решить это дело сегодня.

– Нет-нет! – воскликнула женщина. – В этом нет необходимости. Поймите, я приглашена на прием, который состоится сегодня вечером. Мы с Лианой Редман подруги. Она сама пригласила меня. Для нее важно, чтобы я пришла и помогла ей управиться со всеми делами. Для нее это будет трудный вечер.

Он смотрел на нее понимающим, пристальным взглядом. И в то же время в нем была решительность и твердость.

Женщина почувствовала, что он ей не верит.

– Послушайте, – рассудительным тоном произнес он, – если этот прием так важен для вас, то я не имею ничего против того, чтобы прийти сюда вечером без вас и полюбоваться видами в одиночестве. Просто оставьте мне ключ, а завтра утром, до отлета моего самолета, я вам его верну.

– Но это же прямое нарушение закона, – возразила женщина. – Такое мне не позволено.

– Так ведь закон-то нарушу я.

– У меня могут быть неприятности, – взволнованно произнесла риелтор. – Я ведь могу просто лишиться лицензии.

– Или получить два миллиона в качестве комиссионных. Да и кто об этом узнает?

– Привратники.

– С привратниками тоже можно договориться, – сказал он. – Немного шарма и много денег – и их рты закроются наглухо.

Она обдумала его предложение и приняла решение.

– Хорошо, – объявила она. – Но только если это не приведет к крупным неприятностям. И если все останется между нами.

– О чем речь, – уверенно произнес мужчина, внимательно глядя на отель. – Все останется между нами.

Они проснулись в объятиях друг друга от внезапно зазвучавшей музыки.

Приподняв голову от подушки, Майкл посмотрел на часы, стоявшие на столике рядом с кроватью. Он отдал бы все на свете за то, чтобы судьба преподнесла ему в дар возможность просыпаться именно здесь. Он помнил, что Лиане надо готовиться к предстоящему дню, а потому не выключал музыку. А она, прильнув к нему, пробормотала что-то во сне.

Майкл обнял жену и осторожно поцеловал в затылок. В эту ночь они оба плохо спали. Он несколько раз просыпался и видел, как Лиана смотрит на него. В лунном свете ее лицо казалось бледным и настороженным, в неподвижных печальных глазах застыли горе и тоска по ушедшим из жизни Гарольде и Селине.

Вчера утром на похоронах ее сестры на тихом и ухоженном кладбище в Коннектикуте он стоял рядом с нею и ее родителями, изображая печаль по женщине, которую не знал и которую легко мог спасти.

Вчера днем, когда Лиана пыталась расслабиться и отдохнуть, позвонил Луис и снова угрожал ему, вспоминая Сантьяго. С горестным молчанием Майкл слушал отца, не подозревавшего о том, что его сын знает правду об этом мифическом Сантьяго и уже не верит, что Джордж убил его мать. Встретившись с этим человеком и присмотревшись к его лицу во время разговора о матери, Майкл изменил свое мнение о нем. Сейчас Майклу хотелось уличить отца во лжи, однако пока он повел собственную игру и стал уверять Луиса, что ему тоже не терпится убить Редмана, а встреча с этим человеком только укрепила его решимость.

Сказанные им при этом слова все еще не изгладились из памяти.

– Я спросил его, отец, как погибла мать, и тебе надо было видеть, как изменилось его лицо. Мой вопрос подействовал на него так, будто я обвинил его в убийстве.

– И ты этому удивляешься? – спросил Луис.

– Было бы ложью это отрицать, – ответил Майкл. – Я тебе не верю. И никогда не верил, а после этих событий уже и никогда не поверю. Но сейчас поговорим о том, что касается только меня. Когда я увидел, как изменилось лицо Редмана, мне сразу стало ясно, что это он спустил курок, и я хочу чтобы он поплатился за это жизнью. Но я хочу, чтобы и ты кое-что понял: как только все это закончится, я никогда снова не захочу тебя видеть. Ты заплатишь за меня Сантьяго – ведь ты это обещал – и дашь мне денег, чтобы начать жизнь с нуля. Много денег. Это мои условия. Или ты принимаешь их, или я выхожу из игры. А теперь говори, что я должен делать, и я это сделаю.

Наступило молчание. Луис, похоже, ждал от сына совсем не этого – может быть, готовился к очередному разочарованию, но уж точно не к такому ответу.

– Ну хорошо, – сказал Райан после паузы. – Я позвоню тебе завтра. Тогда мы подробно обсудим все дела.

Почувствовав мгновенное облегчение, Майкл положил трубку, понимая, что если его план по защите Лианы и ее семьи сработает, то он должен будет исполнять эту роль пожизненно и заставить отца поверить, что его решение непоколебимо.

Лиана, повернувшись к Майклу, блеснула в полумраке спальни теплым и нежным взглядом. Какая она красивая, подумал он. Даже ценой своей жизни он не допустит, чтобы кто-то причинил страдания и боль ей или ее семье. Он проследит за тем, чтобы его отец прекратил то, что задумал. Если Майкл ошибся и именно Джордж Редман был убийцей его матери, то он должен предстать перед судом и понести должное наказание, но самовольной расправы он не допустит.

Он отвел прядь волос со лба Лианы.

– Ну как ты, готова?

Лиана пожала плечами.

– Нет. Но, я надеюсь, они и не ждут от меня много сегодня вечером, – ответила она. – Я еще не отошла от вчерашнего.

Это был момент, которого он с нетерпеньем ждал.

Прошлой ночью, когда они отдыхали в постели, Майклу внезапно подумал, что если его отец убил Селину, то он почти наверняка замыслил то же самое и в отношении его жены. Луису совершенно не нужна была Лиана в качестве управляющей его отелем. Он дал ей эту работу только для того, чтобы публично унизить ее отца. Майкл знал, что прежде, чем убить самого Редмана, его отец решил убить на глазах у того всю его семью – таким образом Джордж сполна прочувствует ту боль, которая уже столько лет не дает покоя самому Луису.

Музыка, звучавшая из вмонтированного в часы приемника, закончилась – началась краткая сводка утренних новостей. Прошлым вечером они настроили радио на максимальную громкость из-за боязни проспать. Обычно он, просыпаясь, сразу же выключал радио, но их спальня была нашпигована жучками, а сейчас, когда радио звучало достаточно громко, Спокатти не мог расслышать того, что он намеревался сказать.

– Так и не делай этого, – негромко произнес он. – Не ходи туда.

Лиана посмотрела на него удивленными глазами.

– Да о чем ты говоришь? – изумилась она. – Я должна там быть.

– Нет, ты не должна. Позвони Райану и откажись от этой работы. Ведь ты сама говорила мне вчера вечером, что ты не хочешь там работать. Мы к концу дня снова сможем быть в Европе.

– Я не могу так поступить с Луисом, Майкл. Он столько для меня сделал. Это будет просто неприлично.

– Райан попросту использует тебя. Ты же сама мне это говорила. Разве не ты убеждала меня в том, что согласилась на эту работу только для того, чтобы досадить отцу?

– Ну, это только одна из причин.

– Возможно и так, но с прошлого вечера все переменилось. Он заботится о тебе. Он и сюда пришел лишь потому, что сам хотел рассказать тебе про Гарольда. Вчера на похоронах Селины я видел, как он тянулся к твоей руке. Прошлым вечером он зашел, чтобы посмотреть, как у нас дела. Это же не пустяки, Лиана. У тебя наконец-то появился шанс наладить нормальные отношения с отцом. Неужели тебе это совсем неважно? Я отдал бы все на свете за то, чтобы оказаться на твоем месте и иметь отца, который проявлял бы ко мне такую заботу, какую Джордж начал проявлять к тебе. Не заставляй его ждать другого шанса.

– Я и не собираюсь этого делать. Но мне надо провести сегодняшний прием по случаю открытия отеля. А это, Майкл, уже никоим образом не касается моего отца. Это касается только меня, вернее, моих способностей. Вечером там соберется весь Нью-Йорк. Будут и те, кто пришел лишь для того, чтобы посмотреть на меня. Я очень долго ждала такого момента. Если я уйду с этой работы и начну работать у отца – думаю, что он возьмет меня на работу, – излишне говорить, сколько времени мне придется ждать, пока в моей жизни настанет момент, подобный этому.

Она посмотрела на него с таким раздражением, что Майкл едва не отшатнулся.

– Неужели ты не понимаешь? – продолжала Лиана. – С самого детства я только и видела что сияющие лица моей сестры и отца. И тогда я была уверена в том, что могу делать все, что делают они, но мне не дали ни единого шанса.

После этих слов она вскочила с кровати и направилась в ванную комнату.

– Я не хочу говорить об этом, – обернувшись, произнесла Лиана. – Я открываю отель сегодня вечером и надеюсь, что ты тоже придешь туда, чтобы меня поддержать…

Она внезапно остановилась и повернулась к приемнику, глаза ее расширились, когда диктор объявил о том, что «УэстТекс», судоходная компания, находящаяся не в лучшем финансовом положении, за которую Джордж Редман заплатил, как сообщают, десять миллиардов долларов, сегодня утром вошла в состав компании «Редман Интернэйшнл».

– Следите за курсом акций «Редман Интернэйшнл», когда Нью-Йоркская фондовая биржа откроется сегодня утром, – заявил комментатор. – Последствия этой сделки могут решить судьбу Джорджа Редмана. Если падение его акций продолжится, то, по мнению некоторых биржевых аналитиков, сам Редман станет первым кандидатом на поглощение всей его структуры какой-нибудь крупной финансово-промышленной структурой. Среди связанных с этим событием новостей можно упомянуть о том, что положение Анастассиоса Фондараса, крупнейшего греческого судовладельца, наоборот, упрочилось – он дождался момента, когда появилась возможность стать новым главным экспортером иранской нефти.

Глава 50

Уверенный в себе, величественный, преисполненный гордости, Луис Райан – таким он не чувствовал себя уже очень много лет – вышел из своего офиса и степенной походкой направился по людному коридору в зал заседаний, где лицом к лицу встретился со своими директорами. Большинство из них спешно явились в город лишь вчера вечером, бросив все планы, отпуска и любовниц в других странах.

Рассевшись группками по три-четыре человека, они потягивали из дымящихся чашек кофе или чай, не замечая, что он уже здесь. Когда Луис остановился в дверях, слыша лишь монотонное бормотание директоров, он окинул быстрым взглядом зал, ища Питера Хорригана, уолл-стритовского юриста, нанятого для того, чтобы давать советы директорам в вопросах, касающихся их прав и обязанностей. Юриста в зале не оказалось, и это вызвало у Луиса улыбку. Будь он здесь и знай эти мужчины и женщины, какое предложение они сейчас услышат, в этом зале началось бы настоящее столпотворение – на этот счет Луис не испытывал ни малейшего сомнения.

Войдя в зал, он закрыл за собой дверь. Разговоры разом смолкли. Собравшиеся члены совета смотрели на него, и на их лицах можно было видеть все, от легкой досады до искренней заинтересованности. Зачем ему понадобилось собирать их здесь? К чему такая спешность и почему нельзя было отложить это заседание до августа, то есть до очередной плановой встречи?

Как старый друг каждого из директоров, Луис прошелся по залу, раздаривая теплые улыбки и крепкие рукопожатия – в подобных случаях это считалось почти обязательным. Он расспрашивал присутствующих об их женах, об их мужьях, об их семьях, смягчая первоначальную напряженность хорошо подобранными шутками и глубоким утробным смехом. Райан понимал, что встревожил их этим внезапно назначенным заседанием, и коли он рассчитывал на их поддержку, то обязательным условием было создать для них атмосферу покоя и комфорта.

Никогда он не был столь очарователен. В его глазах сияла некая загадочная таинственность, а искрометное чувство юмора, которым он блистал сейчас, раньше доводилось видеть только очень немногим.

В конце концов он попросил их присесть, и тут появился Питер Хорриган.

Молчание, воцарившееся в зале, показалось Луису почти комичным. Хорриган шел по залу, улыбаясь тем, кого знал, и кивая тем немногим, с кем не был знаком. Луис, посмотрев на каждого из своих директоров, понял, что настало время действовать, пока они еще настолько ошеломлены, что не в состоянии сказать хоть что-нибудь вразумительное.

Пока члены совета рассаживались по местам, он стоял и смотрел на них взглядом, в котором были уверенность и целеустремленность – именно то, что, по их мнению, должно было присутствовать в человеке, построившем на голом месте корпорацию, оцениваемую в миллиарды долларов.

– Прошу садиться, – обратился Райан к собравшимся. – Я снова хочу выразить вам свою благодарность за то, что вы, оставив свои семьи, в столь короткий срок прибыли сюда. Я знаю, что многие из вас прервали свои долгожданные летние отпуска, и я обещаю, что ваше пребывание в Нью-Йорке будет кратким. Но после нашей последней встречи дела у одного из наших конкурентов изменились столь круто, что я, обдумав ситуацию, пришел к выводу о том, что нынешняя встреча будет в интересах наших акционеров. На ней я намерен обсудить не только будущее нашей огромной компании, но также и судьбу другой компании – «Редман Интернэйшнл».

Для усиления произведенного эффекта он сделал паузу, во время которой заметил, что все глаза повернулись в сторону Питера Хорригана, сидевшего по правую руку от Луиса, и только потом перевели взгляды на самого Луиса. А он продолжил:

– Я уверен, что большинство из вас уже в курсе того, что сегодня утром Джордж Редман и его совет директоров вопреки здравому смыслу купили компанию «УэстТекс Инкорпорэйтэд», крупную судоходную компанию, зарегистрированную в Корпус-Кристи, штат Техас. За первые двадцать минут работы Нью-Йоркской фондовой биржи акции Редмана упали на одиннадцать пунктов и продолжают падение.

Перед тем как прийти сюда, мой информатор в фирме «Редман Интернэйшнл» позвонил мне и сообщил, что Джордж Редман и члены его совета директоров в панике. Мотивом для совершения сделки по приобретению компании «УэстТекс» была уверенность Редмана в том, что он станет эксклюзивным бизнес-партнером Ирана. В результате этой сделки он рассчитывал стать не только главным экспортером иранской нефти во всем мире, но и заработать миллиарды долларов. Теоретически это была блестящая идея – но это было соглашение на словах, не оформленное документально. Редман поставил все на устную договоренность, поскольку Иран отказывался подписывать договора до тех пор, пока «УэстТекс» не станет частью «Редман Интернэйшнл». Они чувствовали, что связывать себя любыми обязательствами до того, как их условие будет выполнено, просто пустая трата времени – и они были правы.

Луис покачал головой, словно подчеркивая, насколько диким был риск, на который пошел Редман.

– К несчастью для Джорджа Редмана, – вздохнув, продолжил Луис, – Анастассиос Фондарас еще раньше вел подобные переговоры с Ираном, которые должным образом завершились буквально за минуту до того, как Редман подписал окончательные документы на приобретение компании «УэстТекс», тем самым повесив на себя долг в десять миллиардов долларов и судоходную компанию, которая не в состоянии обеспечить свое существование.

Пока Луис садился, члены совета интенсивно обменивались взглядами. Затем Чарльз Стоут, бывший председатель совета директоров компании «Американ экспресс»[39], а сейчас соратник Луиса, известный своей преданностью, заговорил:

– Ну так что ты предлагаешь, Луис? Чтобы мы поглотили эту компанию?

Луис лучезарно улыбнулся Стоуту.

– Именно это, Чарльз, я и предлагаю. Поглотив «Редман Интернэйшнл», мы не только становимся ведущим в мире производителем стали и текстиля, но также приобретаем коммерческие авиалинии, несколько известных и прибыльных отелей, расположенных в разных частях света, а также и казино – не говоря уже о самом здании компании «Редман Интернэйшнл», которое, если обеспечить ему надлежащее содержание, может стать поистине золотой жилой в смысле сдачи помещений в аренду. Это будет прекрасный подарок нашим акционерам.

Стоут состроил скептическую мину.

– Подарок нашим акционерам? – переспросил он. – Ты хочешь сказать, что наши акционеры посчитают подарком поглощение компании, которая, как ты только что сказал, повесила на себя долг в 10 миллиардов долларов? Судоходную компанию, которая уже много месяцев дышит на ладан? Да наши акции тут же упадут. И мы очутимся там, где сейчас находится Редман.

Луис был абсолютно спокоен и невозмутим.

– Смотри на вещи шире, Чарльз. Мы продадим «УэстТекс» и избавимся от этого долга.

– Ну и кому мы ее продадим, Луис? Какой дурак согласится приобрести эту судоходную компанию? Я даже не говорю о прибыли – если нам удастся продать ее кому-то за те же десять миллиардов долларов, то нам неслыханно повезет.

Какой-то момент никто не произнес ни слова. Затем Луис, не показавший никакой реакции на выпущенный по нему словесный залп Стоута, вытащил свою козырную карту и сделал решительный ход.

– У меня уже есть покупатель, Чарльз. Перед тем как идти на это заседание, я позвонил Анастассиосу Фондарасу в Иран, и он согласился заключить с нами сделку в том случае, если «Редман Интернэйшнл» станет нашей. Для реализации подписанного в Иране контракта ему понадобятся более мощные суда, и он согласен заплатить всю сумму – десять миллиардов долларов.

Глаза Стоута расширились. Он собрался что-то сказать, но утратил дар речи.

Наслаждаясь моментом, Луис посмотрел вокруг стола, наблюдая за лицами собравшихся: от горящих интересом до слегка озадаченных, и только потом сосредоточил свой взгляд на Флоренс Холт, лидере борьбы за гражданские права и нью-йоркском адвокате, которая, без сомнения, была самым сообразительным и находчивым из участников сегодняшнего заседания. Посмотрев с прищуром на Луиса, она спросила:

– А вы уверены в этом? Фондарас готов зафиксировать это свое предложение в письменном виде?

Луис согласно кивнул.

– Если решение нашего совета директоров будет положительным, то он немедленно подписывает контракт. Это его слова. – Перед тем как продолжить, Луис сделал паузу. – Я хочу, чтобы вы понимали: решение остается за вами. Если у вас есть какие-нибудь сомнения или вы не согласны с таким решением, просто скажите об этом, и мы разойдемся, оставшись по-прежнему друзьями. Я не оказываю на вас никакого давления. Но если вы решите сделать то, что я рекомендую, то мы, как я чувствую, заключим хорошую сделку…

– При условии, что мы окажемся единственным покупателем, – перебил его Стоут. – А что, если начнется война ставок?

Луис, сохраняя по-прежнему бесстрастное выражение лица, ответил:

– Я в этом сомневаюсь. Ведь, как ты, Чарльз, только что отметил, кто захочет заплатить десять миллиардов долларов за ошибку Джорджа Редмана? В частном порядке могу сказать, что у нас надежная договоренность с Фондарасом, а он заинтересован в этой сделке. Мы – самая подходящая компания для поглощения «УэстТекс», а если мы не будем медлить, то получим еще и менеджмент. Редман только что потерял дочь. В воскресенье его лучший друг покончил жизнь самоубийством. Он в эмоциональном смысле уже не может управлять своей компанией, и его совет директоров это понимает. Если мы предложим членам совета сумму, превосходящую стоимость, по которой их акции когда-либо присутствовали на бирже, если мы позаботимся об их управленцах, тогда, я уверен: мы сможем и дальше работать с ними. Мы просто избавим их от надвигающегося разброда и путаницы.

– И все-таки я не согласен, – возразил Стоут. – Если мы возьмемся за поглощение, стоимость акций «Редман Интернэйшнл» сразу взлетит, и мы будем вынуждены заплатить на миллиарды больше, чем планировали, – подвинувшись вперед на стуле, он посмотрел на каждого из членов совета. – Не знаю, надо ли мне напоминать всем сидящим сейчас в этом зале о том, что «Редман Интернэйшнл» – это один из наиболее мощных мировых конгломератов? Да, Редман допустил ошибку, но он выдающаяся личность. Со временем он скомпенсирует эту потерю. Он наладит работу в компании «УэстТекс», несмотря на потерю дочери и лучшего друга. А почему вы думаете, что он сам не может продать Фондарасу «УэстТекс»? Если мы проявим интерес к покупке этой компании, то у меня нет никаких сомнений в том, что Редман снимет ее с продажи. – Стоут бросил мрачный взгляд в сторону Луиса. – Особенно если за этим будут торчать твои уши. Не сочти это обидным, Луис, но все мы знаем, что Джордж скорее справит большую нужду в свою шляпу и снова наденет ее на голову, чем позволит тебе управлять его компанией.

Луис посмотрел на Стоута, но не сказал ничего. Отодвинув назад стул, он встал.

– Я поручаю вам принять решение по этому вопросу, – сказал он, обращаясь ко всем членам совета. – Но прошу вас учесть то, что я сказал. Я уверен, мы справимся с этой задачей. Фондарас заодно с нами. У нас есть все возможности. Я уверен, что мы сможем наладить управление. И я знаю, что этим мы подымем «Манхэттен Энтерпрайзис» на новый уровень в рейтинге мировых компаний. Я сейчас уйду, а вы подумайте, какая команда может получиться от объединения наших двух компаний. Подумайте о той силе и тех возможностях, которыми сможем обладать мы и наши акционеры.

С этими словами он покинул зал, предоставив членам совета директоров возможность принять решение на закрытом совещании.

Им не потребовалось много времени на то, чтобы принять решение.

Когда Луиса пригласили в зал заседаний совета, он первым делом посмотрел не на сидящих за столом директоров, а на Питера Хорригана. Тот стоял, глядя, как Луис садится, и его холодно-бесстрастное лицо оставалось при этом абсолютно непроницаемым.

Неожиданно для себя, Райан почувствовал, что нервничает. Когда Хорриган снова сел рядом с ним, Луис заглянул в глаза молодого человека, ища в них знак успеха, проблески победы, но так и не заметил ничего похожего. Он перевел взгляд на сидевших за столом людей, внимательно посмотрел в каждое жестоко-непреклонное лицо. Его чуть передернуло, когда на одном из них – возможно, это было лицо Чарльза Стоута – он увидел расплывшиеся в улыбке губы.

Неужели они отвергли его предложение?

– Луис, – Флоренс Холт прервала внезапно возникшее молчание, – я с сожалением должна сообщить, что в соответствии с практически единогласным решением совета, мы не готовы дать тебе полномочия на поглощение компании «Редман Интернэйшнл».

Это прозвучало как ошеломляющий удар грома, сердце Луиса на мгновение остановилось.

Да как они могли?!

Холт, положив руки на стол, продолжила твердым голосом:

– По нашему мнению, если мы предложим цену за компанию «Редман Интернэйшнл» на аукционе, это будет воспринято как готовность произвести вложения в компанию, находящуюся в затруднительном положении, несмотря на ошибку Джорджа Редмана, стоившую десять миллиардов долларов. После этого акции компании молниеносно взлетят вверх. Наши акционеры не будут рады тому факту, что нам для завершения этой операции придется заплатить самую высокую аукционную цену. Как ты знаешь, «Редман Интернэйшнл» одна из передовых…

Ее голос звучал в его ушах все тише и тише, пока Луис вообще перестал слышать что-либо, кроме тока собственной крови, горячей и обжигающей, толчками несущейся по телу.

Войдя в свой кабинет, Луис направился к письменному столу, на котором стояла фотография Энн. После всех этих прошедших лет эта женщина все еще владела им, и ее хватка была такой же горячей, как и тогда, когда они впервые встретились в тот ветреный день в марте и вместе ловили по всему Кембриджу стаю убежавших собак. Глядя на нее сейчас и ожидая, чем может кончиться начатое им дело, он допил то, что оставалось в его бокале, и закрыл глаза. С них словно слетела пелена, и он увидел перед собой прошлое.

Шел 1956 год, и он, спотыкаясь, почти вслепую, брел вверх по крутой дороге вдоль набережной, пробиваясь через группы недовольных зевак и скользя по грязному снегу, останавливаясь лишь на мгновение у реки, на которой начался ледоход – по воде плыли грязные куски льда и мерзкая серая кашица смерзшегося снега.

Воздух был холодным, в нем чувствовалось какое-то непонятное волнение и возбуждение. С ночного неба сыпал снег. Выше по реке у разрушенного моста полицейские лучами фонарей шарили по кипящей воде, освещая большую полынью на трескавшейся ледяной поверхности и выхватывая из мрака какой-то предмет, окрашенный в красный цвет.

От того места, где он стоял, до моста и кратера, расположенного под ним, было всего несколько сот ярдов, и Луис легко представил, какое несчастье произошло с его женой, видя освещаемую фонарями решетку радиатора ее машины, медленно опускающейся в кипящий водяной поток.

Даже тогда его первой мыслью было то, что это не несчастный случай.

Теперь его сознание было преисполнено решимости, он подошел к дверце сейфа, спрятанной за свадебной фотографией его родителей, и ввел на клавиатуре код. За металлической дверцей располагалось небольшое хранилище, освещенное янтарным светом.

Внутри лежал дневник, который вела Энн – маленький блокнот, который он нашел через год после ее смерти. Он хранился в непримечательной жестяной коробочке, которую его жена прятала за старым резным шкафом на чердаке их дома. Могло ли случиться так, что их любовь оказалась с таким изъяном? Могла ли она сомневаться в искренности его любви?

Ее блокнот был маленьким и изящным. Его черно-серая под мрамор обложка была порвана и обветшала с годами, переплет рассохся и растрескался, страницы, казалось, вот-вот рассыплются.

Луис бережно положил блокнот на стол и открыл последнюю запись, сделанную Энн. Один вид ее почерка вызвал нестерпимую боль в его груди.

Как явствовало из даты, запись была сделана всего за два дня до смерти. В тот день Джордж Редман проиграл в суде свою последнюю апелляцию. Луис перечитывал эту запись, и страшные слова зажгли пламя у него в душе, черная ярость овладела им, он понял все и одним быстрым движением вырвал эту страницу.

Глава 51

Мобильный телефон Спокатти зазвонил как раз в тот момент, когда Лиана вышла из такси. Она была в черном, облегающем фигуру платье с закрытыми плечами, а в руках держала пару черных шелковых бальных туфель. День только начался, но солнце уже сияло вовсю, и было очень жарко, что впрочем, она и предвидела, обдумывая предстоящий день накануне вечером.

Спокатти посмотрел на телефон, не желая отвечать на звонок, но потом все же взял трубку.

– В чем проблема, Луис?

– В Майкле, – ответил тот. – По телефону он не отвечает, а консьерж говорит, что в квартире его нет. Я же велел тебе не спускать с него глаз. Так где он?

Дождавшись, пока Лиана войдет в отель, Спокатти сошел с тротуара, откуда вел наблюдение за ней, и последовал по Пятой авеню вслед за такси, из которого она только что вышла.

– Все под контролем, Луис.

– Да ничего не под контролем! Я вчера велел Майклу не выходить из квартиры до тех пор, пока я ему не позвоню. А он все-таки ушел, и я хочу знать, где он сейчас.

Спокатти стиснул челюсти – этот зануда его достал.

– Ты понял? – раздраженно спросил Луис. – Где он?

– Да вот он, передо мной.

– Перед тобой? – переспросил Луис. – Что значит перед тобой. Вы что, вместе?

– Нет, – резко ответил Винсент, ему начал надоедать раздраженный тон собеседника. – Я следую за ним. Он только что высадил Лиану у отеля, после чего снова сел в такси. Сказать тебе, во что он одет, Луис? Может, это тебя успокоит? Может, сказать тебе, что он ел на завтрак, принимал ли он душ, когда он последний раз сидел в сортире? Господи, как ты меня достал!

– Я заплатил тебе за эту работу 15 миллионов долларов. И буду доставать тебя – как ты это называешь – столько, сколько захочу.

Разговаривая с Луисом, Спокатти не спускал глаз с зеркала заднего вида, и вдруг что-то привлекло его внимание. Вильнув влево и дав полный газ, наемник чуть не столкнулся с «Линкольном», пытавшимся его обогнать. Резко затормозив, он перешел в другой ряд, но в результате этого маневра ему пришлось пропустить впереди себя две машины. Теперь между ним и такси, в котором ехал Майкл, было уже три автомобиля.

– Ладно, – смирился Луис. – Привлеки его внимание и вели ему выйти из машины. Он нужен мне здесь, в моем кабинете, до того, как начнется прием.

Но такси с Майклом увеличило скорость. Свободно вильнув, автомобиль оказался на центральной полосе и быстро исчез за медленно идущим и создающим затор автобусом.

Спокатти был вне себя – Майкл уходил от него.

– Твою мать! – громко выругался он.

Он бросил на заднее сиденье телефон, из которого все еще доносился сердитый голос Луиса, и, щурясь на слепящее солнце, вцепился в руль. В какой-то момент он не мог сообразить, в каком именно такси ехал Майкл – на дороге перед ним было великое множество желтых машин.

Но затем на довольно значительном расстоянии он заметил нужную ему машину, увидел Майкла, выглядывавшего из бокового окна, и рассмотрел, к своему немалому удивлению, победную улыбку на его лице.

Он быстро приближался к светофору, на котором вот-вот должен был включиться желтый свет. Такси, в котором сидел Майкл успевало пересечь перекресток на зеленый. Рассчитывая лишь на везение, Винсент Спокатти рванулся вперед, выехал на центральную полосу и с ненавистью уставился на красный свет светофора.

Время, казалось, остановилось.

Он наблюдал за неподвижным потоком машин, заполнивших 48-ю улицу, видел, что причиной этой внезапно возникшей пробки является пересекавший улицу мужчина в инвалидном кресле. Движение возобновилось, Винсент погнал свой микроавтобус быстрее. Насколько было возможно.

Вдруг неизвестно откуда появился почтовый фургон.

Ударив по тормозам, Спокатти рванул руль влево и увидел что-то громадное, движущееся прямо на него, истошно вереща гудком и визжа шинами. Все закружилось у него перед глазами. Руль перестал слушаться, а его фургон начал заваливаться набок…

И вдруг выровнялся сам собой.

Спокатти снова вцепился в руль, юркнул вправо, вздрогнул и поморщился, когда почтовый фургон промчался мимо него. Все еще вопя гудком, это огромное сооружение на восемнадцати колесах, громыхая и урча, пересекло 48-ю улицу. Ему послышался чей-то слабый крик – и тут он сразу понял, что кричит сам. Спокатти закрыл рот и некоторое время сидел, улыбаясь как умалишенный. Ноги дрожали, а руки с такой силой вцепились в кожаную оплетку рулевого колеса, что костяшки на фалангах пальцев побелели.

Внезапно Винсента охватила эйфория, все его тело словно переполнилось жизненными силами – такого он не чувствовал уже много лет.

Он посмотрел на авеню перед собой, увидел людей, спешащих по ней.

Но Майкла среди них не было. Он исчез.

Такси зигзагами пробиралось в потоке машин, идущих по Пятой авеню, и два раза чуть не зацепилось бортом за соседние автомобили. Майкл не отрывал глаз от заднего стекла и не оборачивался до тех пор, пока не убедился в том, что они оторвались от Спокатти. Он смотрел на таксиста, молодую чернокожую женщину, которая, казалось, чувствовала себя спокойно и непринужденно, закуривая третью сигарету и в третий раз проскакивая перекресток на красный свет.

– Вы были неподражаемы, – произнес он, доставая из заднего кармана бумажник. – Абсолютно неподражаемы. Где вы научились так лихо ездить?

Посмотрев на него из-за плеча, женщина, выпустив дым из ноздрей и расширив глаза, ответила:

– Послушай, приятель, ты, похоже, меня разыгрываешь? Мы же в Нью-Йорке. Здесь все так ездят.

Майкл рассмеялся.

– Положим, не все, – возразил он. – Но мне нравится твоя скромность. Сколько с меня за полученное удовольствие?

– А сколько у тебя есть?

Достаточно, чтобы вывезти свою задницу из этого города, подумал Майкл. И вместе с Лианой начать все по новой где-нибудь в другом месте.

– Сотни достаточно? – спросил он.

Женщина затянулась сигаретой, нажала на тормоз – шедшая впереди машина чуть не подрезала ее.

– Я знаю, кто ты, – ответила она. – Я читала твои книги, смотрела твои фильмы. В последнем ты просто блеск, – обернувшись к Арчеру, она вперила пристальный взгляд в его грудь. – Ты, наверное, потерял счет своим миллионам. У тебя их сотни. Давай так: триста, и если меня спросят, то я отвечу, что никогда в жизни не встречала твою симпатичную белую задницу.

Майкл не мог сдержать улыбки.

– По рукам, – ответил он, протягивая ей деньги. Посмотрев еще раз в заднее стекло и не заметив в потоке машин фургона Спокатти, он почувствовал себя так, будто вдруг обрел некую особую безопасность. – Можешь высадить меня здесь? – попросил он. – Я думаю, мы от него оторвались.

Женщина подъехала к бордюру, где уже стоял очередной клиент, нервно поджидавший свободное такси. Мимо проносились машины, дымя выхлопными трубами.

– Да, милый, мы, похоже, от него оторвались, – сказала она вслед выходящему из салона Майклу. – Я все время внимательно следила. Этот дурак чуть не врезался в почтовый фургон. Так что верь мне. Если он вдруг окажется где-то поблизости, то я вырву все свои долбаные кудри.

Вынув мобильный телефон, он позвонил Лиане, находившейся сейчас в своем офисе.

– Это я, – сказал он. – Ты не против поужинать сегодня после приема? В Виллидже я знаю один небольшой французский ресторанчик, который работает допоздна. Еда там отличная, а к ней подают домашние вина. Я понимаю, надо было спросить тебя об этом раньше, но я решил, что немного романтики поможет тебе хоть чуточку забыться.

Лиана недолго помолчала, обдумывая его предложение, а Майкл смотрел на людную улицу, сканируя взглядом толпу, заполнившую тротуар, и забитые машинами дорожные полосы Пятой авеню. И тут ему на глаза попался черный, как ночь, фургон Спокатти, медленно движущийся в его сторону.

Замерев на месте, Майкл неотрывно следил за фургоном до того мгновения, пока тот не скрылся из виду.

Лиана ответила:

– Напомни, когда я тебе в последний раз говорила, что ты просто фантастика?

– Честно говоря, пока ни разу. Но ты можешь сказать это вечером. Могу ли я посчитать это согласием принять мое предложение?

– Ты можешь посчитать это твердым «да». Ужин – это здорово. Ну пока, до вечера. У нас тут сумасшедший дом.

Взяв такси, он поехал в бюро путешествий на Третьей авеню.

– Мне нужно два билета в Мадрид, – обратился он к агенту. – На сегодня, ночным рейсом.

Агент, женщина средних лет с выкрашенными в рыжий цвет волосами, застучала по клавиатуре, вводя данные в компьютер. – Это будет довольно дорого, – сообщила она. – И могут быть затруднения с местами. На таких авиалиниях надо бронировать билеты заранее…

– Стоимость меня не волнует, – перебил ее Майкл. – Да и в Мадрид мне не обязательно. Пусть будет какой-либо из городов Европы, но вылет должен быть сегодня после полуночи.

– После полуночи, – как бы про себя повторила женщина. – Понятно, секундочку…

Он окинул взглядом помещение агентства, длинный ряд окон, посмотрел на туристов, на бизнесменов, спешащих по проходу, на нарядно одетых женщин с сумками известных брендов. За стеклом он краем глаза заметил бездомного бродягу, толкающего перед собой ржавую тележку из супермаркета. Спокатти в агентстве не было.

– Мадрид не получится, – обратилась к нему женщина-агент. – Лондон и Париж, увы, тоже. А вы бывали в Милане?

– Несколько раз, – ответил Майкл. – И он мне нравится, особенно летом. Попытайтесь, может быть, вы найдете билеты?

Ее пальцы вновь заплясали по клавиатуре. Майкл отвернулся от окна… и увидел женщину, стоявшую на краю тротуара. Прислонившись к почтовому ящику, она листала газету. Она показалась ему знакомой; он был уверен, что прежде уже видел ее, но не мог припомнить где.

– Порядок! – воскликнула агент. Мне удалось зарезервировать для вас два билета в первом классе в Милан. – Майкл нахмурил брови и пригнулся на своем стуле, наблюдая через окно за женщиной на улице.

– Во сколько вылет? – спросил он.

– В 12 часов 34 минуты сегодня ночью.

Майкл полез за бумажником. Женщина на улице бросила газету в металлический контейнер для мусора и, достав мобильный телефон, набирала номер. Подняв голову и поднеся к уху трубку, она посмотрела на Майкла. Взгляды их встретились, и она как бы невзначай отвела глаза в сторону.

Майклу вполне хватило и этого – он узнал это лицо. Раньше, когда они с Лианой вышли из дома, чтобы поймать такси, эта самая женщина шла им навстречу, зажав газету под мышкой. Проходя мимо, она внимательно посмотрела на него.

Тогда Майкл еще подумал, насколько эффектно она выглядит: ее темные глаза были словно списаны с полотен старых мастеров. А теперь словно холодная игла страха пронзила его сердце – он понял, что незнакомка работает на Спокатти.

Он посмотрел на женщину-агента; сердце его бешено стучало.

– Сколько стоят билеты? – спросил он. – Я очень спешу.

– Мне нужны ваши имена, – сказала женщина. – Ваше имя и имя того, с кем вместе вы летите.

– Я лечу вместе со своей женой, – ответил Майкл, протягивая ей деньги. – Мистер и миссис Райан.

Он снова посмотрел через плечо в окно, но женщины уже не было, она ушла. Он слез со стула, подошел к окну и стал всматриваться в толпу на улице.

Женщины нигде не было. Она словно испарилась.

– Что-нибудь не так, сэр?

Руки и ноги Майкла обмякли от страха. Он отвернулся от окон, посмотрел на растерянную женщину-агента и увидел, что она кладет в конверт распечатку купона на их электронные билеты.

– Да, честно говоря, кое-что не так, – ответил он.

Подойдя к ее столу, он положил конверт с билетами в карман и вынул из него бумажник. Протянув ей сто долларов, он сказал:

– Если отсюда есть другой выход – эта купюра ваша.

Глава 52

Лиана быстро шагала по людному вестибюлю, проверяя на своем пути каждый стол. Зак Андерсон не отставал от нее ни на шаг.

– Времени почти не остается, – заметила Лиана. – А почему цветы еще не доставлены?

– Хороший вопрос, – ответил Андерсон, поводя плечами. – Час назад я звонил флористу, учинил им разнос, но они побожились, что фургон с цветами уже в пути.

– Уже в пути? – удивилась Лиана. – А где этот флорист находится?

– На углу Третьей и Сорок пятой улиц.

– Да тут езды-то десять минут, – покачала головой Лиана. – Позвоните им и скажите, что если они хотят получить оплату по выставленному счету, то цветы должны быть у нас в течение десяти минут. И никаких оправданий.

– Понял.

– Ну а как обстоят дела с охраной? – спросила она. – Разве они не должны уже быть здесь?

– А они уже здесь, – ответил Зак. – Они прибыли почти сразу после вас.

Лиана обвела глазами вестибюль. Поначалу она заметила лишь декораторов, которые уже много дней работали здесь, а сейчас устраняли мелкие недоделки, на которые она сама никогда не обратила бы внимания. Сейчас в вестибюле стояло триста столиков на шесть персон, четыре замысловато украшенных бара, доставленных по воздуху из Гонконга, самая современная звуковая система, которой предстояло донести ее голос до ушей сотен людей.

Затем Лиана заметила справа от себя высокого, мощного мужчину в черном смокинге. Зайдя за водопад, он что-то говорил, склонив голову к лацкану. Выше, на галерее третьего этажа, она заметила другого мужчину, проверяющего работу одной из систем аварийной сигнализации. А позади нее пятеро одинаково одетых людей инструктировали штат официантов.

– И сколько их всего?

– Тридцать, – ответил Зак.

– Мало. Поговорите со старшим и скажите, что я хочу, чтобы прислали еще минимум двадцать человек. Через несколько часов этот вестибюль заполнят самые влиятельные люди в мире. Я хочу, чтобы они были в безопасности.

Андерсон кивнул, а Лиана, глядя на его удаляющуюся спину, задумалась, не сыграло ли свою роль бурное объяснение, произошедшее недавно между ними, в том, что его поведение по отношению к ней резко изменилось в лучшую сторону. Сейчас он был совершенно другим человеком – никакого критиканства, внимательное отношение к ее указаниям и вежливость. Она понимала, что без его помощи ни одно дело не решилось бы так оперативно.

Еще раз оглядев вестибюль, Лиана поднялась на лифте в свой кабинет и позвонила Луису Райану в его офис в «Манхэттен Энтерпрайзис».

– Это Лиана, – представилась она. – Надеюсь, я не очень вас потревожила.

– О чем разговор, вы никак меня не потревожили, – ответил он. – Я как раз и сам собирался вам звонить. А вы получили мои цветы?

Лиана с восхищением смотрела на огромный веер из роз, покрывший ее письменный стол.

– Конечно, получила, – радостно сказала она. – Я сразу их заметила. Они буквально преобразили кабинет. Большое вам спасибо.

Она улыбнулась от внезапно пришедшей в голову мысли.

– А вы знаете, – объявила она. – Я, возможно, использую их для украшения вестибюля.

– Подвел флорист?

– Вы попали в самую точку.

– Не берите в голову, – успокоил ее Луис. – Всегда на последних минутах что-нибудь да идет не так, но в конце концов все становится на свои места. Флорист проявится, и все будет нормально. Вас еще что-нибудь беспокоит?

– Да нет, – ответила Лиана. – Все вроде бы идет так, как надо.

– Может быть, я что-нибудь могу для вас сделать? Может, вам нужно успокоительное?

Лиана улыбнулась.

– Да нет, я совсем не нервничаю. Я позвонила вам, чтобы спросить: есть ли какие-нибудь успехи в поисках убийцы моей сестры?

– Это одна из причин, по которой я собирался звонить вам.

Сердце Лианы замерло.

– Так вы нашли его?

– Нет, – со вздохом ответил Луис. – Но я нанял человека, который его найдет. Его зовут Винсент Спокатти. Это один из лучших в мире частных детективов, и он уверен, что наверняка найдет того, кто убил Селину. Я хочу, чтобы вы с ним встретились сегодня после приема.

В ее голове промелькнула мысль об ужине с Майклом. Он поймет. Ведь это очень важная встреча.

– Конечно, я с радостью с ним встречусь, – сказала она. – И спасибо вам, Луис. Для меня это очень много значит – даже больше, чем вы думаете.

Положив трубку, она отошла к окну, расположенному за ее спиной, – она возьмет с собой Майкла на эту встречу, а поужинать они смогут и позже. Вдруг она почувствовала сильное желание позвонить Гарольду, поделиться с ним этой хорошей новостью, но тут же вспомнила – уже в который раз, – что его больше нет. «Ну почему? – терзала она себя. – Ты же мог прийти ко мне. Неужели ты настолько не верил мне, что сомневался в том, что мне плевать, гей ты или гетеросексуал, толстый ты или тонкий?»

Внезапно девушка подумала о том, что Гарольд, возможно, и не подозревал о том, что она все знает, а ей, наверное, надо было дать ему понять, что она в курсе его проблем. Мысль о том, что, вмешайся она, ее друг, возможно, сейчас был бы жив, постоянно беспокоила девушку, но отогнать ее прочь никак не получалось.

Лиана собрала со стола листочки бумаги. На них четко и разборчиво была напечатана речь, которую она переписала и сегодня утром перечитала, чтобы лучше запомнить. Шагая по кабинету вдоль застекленной стены, Лиана один за другим перебирала листочки, читая свою речь вслух. Внезапно она заметила крошечное красное световое пятнышко, проскочившее по ее рукаву, а затем покрутившееся вокруг руки и пропавшее.

Остановившись перед окнами, она посмотрела на другую сторону 53-й улицы на ближайший к ней небоскреб, но не увидела ничего необычного. Вдруг послышался слабый рокот мотора. Подняв голову, она увидела вертолет, паривший над городом. Его вращающиеся лопасти отражали солнечные лучи, отбрасываемое ими радужное сияние упало на ее лицо. Она заморгала, прищурилась от этого внезапного и яркого света и подняла руку, чтобы прикрыть глаза.

Вертолет, казалось, кружился над отелем. Его дверь была открыта, и она увидела кого-то высунувшегося из нее – на его плече была видеокамера. По всей вероятности, какой-то новостной канал решил показать события с высоты птичьего полета. Лиана задумалась о том красном световом пятнышке и, глядя на вертолет, решила, что источник этого загадочного света находится там.

Отойдя от окон, она снова углубилась в свои листочки.

Лучи послеполуденного солнца, пробиваясь сквозь неплотно сомкнутые шторы, ложились полоской света на узкую больничную койку, где лежал Марио де Сикко. Он был весь в поту.

Антонио отвел взгляд от мониторов, окружавших кровать, и повернулся к двум своим младшим сыновьям, Мико и Тони.

– Сегодня вечером, – сказал он, обращаясь к ним, – мы прикончим ее в прямом эфире, на глазах у всего мира.

Оба брата подошли к кровати.

– Я тут кое к кому обратился, – сказал Антонио. – Рубио, сын Села, знает парочку парней, которые будут работать в тамошнем баре. Он сказал, что сделает мне любезность и протащит вас двоих на этот прием. Сказал, что для него это не будет проблемой.

Один из мониторов запищал, Антонио быстро повернулся и посмотрел на бледного Марио, неподвижно лежащего на койке. Дыхание его было глубоким и размеренным. Антонио взглянул на подавший сигнал монитор, затем, опустив голову, перевел глаза на сына, надеясь увидеть хоть какие-то проблески жизни на его лице. Но ничего не изменилось, и Антонио подумал, а очнется ли Марио хоть когда-нибудь.

Он снова повернулся к Мико и Тони. В эту минуту де Сикко, наверное, впервые, выглядел на свои шестьдесят девять лет.

– Все, что вам надо будет сделать, – это помыть несколько стаканов и ждать, когда она выйдет на сцену, – проговорил он. – Когда произнесет половину речи, а все будут пялиться на нее, сделайте то, что надо. Отправьте ее в ад. Если вы не будете копаться и быстро доберетесь до бокового выхода, то смоетесь оттуда без проблем.

– А охрана? – спросил Мико. – Там же будет полно копов. А пресса? Ведь нас могут и узнать. У нас есть запасной план?

Антонио смерил сына презрительным взглядом.

– С каких пор ты стал бояться охраны? – спросил он. – Или прессы? Если кто-то окажется у вас на пути, снесите их головы к чертям собачьим. Как только вы сделаете первый выстрел, там поднимется такая паника – туши свет, а значит, всем будет не до вас. После этого просто найдите Лиану Редман, грохните ее и исчезайте.

Он кивнул в сторону Ники Коррео, который сидел в противоположном углу палаты на синем виниловом стуле, слушая их планы.

– Ники будет за баранкой, – сказал он. – Он будет стоять на въезде на 53-ю улицу, готовый дать полный газ, как только вы появитесь.

Антонио посмотрел на лежащего на койке Марио.

– Я хочу лишить ее жизни, – объявил он. – Когда он очнется, я хочу, чтобы первым, что он увидит, был бы ее некролог. Если этого не произойдет и если хоть один из вас меня разочарует, этого я не забуду никогда. Вам понятно?

Конечно, понятно.

– Тогда, я думаю, вам пора собираться, – подытожил разговор Антонио. – Позвони-ка быстро Рубио и узнай, во что вам одеться и где вам с ним встретиться. Ники, ты остаешься здесь. Когда придет Поли, скажи ей, чтобы смотрела во все глаза за Марио. Если он очнется, сразу сообщите мне.

– Да, сэр.

– И вот еще что, Ники, – произнес Антонио более решительным голосом. – Обязательно припаркуйся вечером там, где договорились. Смотри: если тебя там не будет и если безопасность Мико и Тони не будет обеспечена, тебя будет ждать то же, что и Лиану Редман.

Ники смотрел, как Антонио и парни покидают палату, и думал о том, какой все-таки негодяй этот де Сикко. Вдруг один из мониторов вновь запищал. Он посмотрел на Марио, потом на монитор – зеленая неровная линия прочертила весь экран. Одержимый любопытством, он подошел к краю кровати и с нескрываемым изумлением оглядел паутину трубок и проводов, присоединенных к телу Марио.

Ники всегда с уважением относился к старшему сыну Антонио, считая его порядочным человеком, который знает, как вести себя в обществе. Когда Ники стал пользоваться уважением в своей среде, Марио был первым, кто поздравил его, пригласив провести вместе вечер – они тогда здорово напились вместе. Он стиснул плечо раненого друга и уже был готов позвать его по имени, когда глаза Марио резко распахнулись.

Они пристально смотрели друг на друга. Глаза Марио сощурились, и на лице появилась слабая улыбка.

– Они ушли? – спросил он.

Губы Ники полуоткрылись. Он бросил быстрый взгляд в сторону двери и уже собрался было заговорить, когда Марио схватил его за руку.

– Не надо, – сказал он. – Я не хочу говорить с ними. Я хочу говорить только с тобой. Подойди ко мне. Ближе. И слушай меня, Ники. Я могу сделать тебя очень богатым человеком.

Спокатти прошел через вращающуюся бронзовую дверь здания компании «Манхэттен Энтерпрайзис», оставив позади обжигающую жару, от которой изнывал Мидтаун.

Он быстрым шагом пересек забитый народом вестибюль, последний раз затянулся сигаретой и бросил горящий окурок на пол. Подойдя к лифтам, он нажал кнопку уже стоящей внизу кабины и улыбнулся женщине, которая вошла в нее вместе с ним. Она была прелестной: длинные черные волосы спадали на спину густыми пышными волнами.

Двери кабины сомкнулись.

Женщина переместилась вглубь, Спокатти последовал за ней. На ней были солнцезащитные очки, потертые джинсы и белая футболка. Полные губы были накрашены ярко-красной помадой. Он кивнул ей и улыбнулся, когда она кивнула в ответ.

Дверь была закрыта. Они остались наедине. Спокатти нажал кнопку, и кабина начала подъем. Женщина продолжала смотреть прямо перед собой.

Он посмотрел на нее сбоку.

– Ты нашла его? – спросил он.

– Конечно. Мы застукали его в агентстве путешествий на 40-й улице. Сейчас он в твоей квартире.

Даже если Спокатти и почувствовал облегчение, то на его лице это не отразилось. Он смотрел на световое табло, указывающее этаж, наблюдая, как одно число сменяется другим.

– И куда же наш дружок собрался?

Женщина раскрыла черную кожаную сумочку и, вынув из нее купон на электронные билеты, подала их Спокатти.

– Он купил два билета в первом классе в Милан. Рейс сегодня вечером из аэропорта имени Кеннеди. Я думаю, он собирается взять с собой Лиану.

Спокатти сунул конверт в карман и внимательно посмотрел на ее отражение на полированной бронзовой поверхности двери. Вид у нее был чрезвычайно заносчивый. Ее звали Ампаро Грагера, ее вес был менее 110 фунтов – но однажды ему довелось видеть, как она голыми руками убила мужчину вдвое крупнее ее. Она была важным человеком в его группе, прошла полный курс оружейной подготовки, хорошо владела компьютером и к тому же была единственной настоящей любовью в его жизни. Спокатти знал, что она может быть такой же беспощадной, как и он.

– Все готово к сегодняшнему вечеру? – спросил он.

– Терри еще утром позаботился обо всем.

– И ты знаешь, в чем твоя задача?

– Я когда-нибудь тебя подводила?

– В личном смысле – да, – ответил он. – Но не в профессиональном.

– Ну это уже легче.

– Это наш последний вечер в Нью-Йорке. Как насчет того, чтобы поужинать после завершения работы?

Лифт остановился. Двери раздвинулись, и несколько человек стали входить в кабину, становясь перед ними и нажимая кнопки на панели. Спокатти вышел из лифта и обернулся, чтобы услышать ответ.

– Не думаю, что это получится, – сказала она. – У меня есть сейчас с кем трахаться. Она, правда, скорее в твоем вкусе, чем в моем, – у нее задница как из камня, зато ротиком работает как надо. Когда я с ней закончу, оставлю ей твой телефон. Я думаю, мужчины ей тоже по вкусу.

Спокатти не мог сдержать улыбку. Двери лифта сомкнулись.

Луис бросил авиабилеты на стол.

– Где сейчас Майкл?

Спокатти был возле бара. Положив лед в два бокала, он взял бутылку и налил в них виски.

– В моей квартире под наблюдением одного из моих парней.

– А что насчет Джека Дугласа и Дайаны Крейн? Ты ведь следил за ними. Где они сейчас?

Пройдя по кабинету, Спокатти оказался рядом с Луисом и протянул ему бокал. Ему бросилось в глаза, что его работодатель неожиданно сильно постарел: щеки обвисли, глаза ввалились.

– Через несколько минут они приземлятся в Хитроу. Там они заправятся и полетят обратно в Нью-Йорк.

– А они не захотят кому-нибудь позвонить?

– Они уже связались со своими родителями из самолета, – ответил Спокатти, потягивая виски. – Но на этом все. Луис, да они и не будут пытаться. Они понимают, как это рискованно. Им известно, что самолет прослушивается. Они знают, что в Хитроу есть люди, которые будут наблюдать за каждым их шагом, чтобы они куда-нибудь не свинтили. К тому времени, когда они приземлятся в Нью-Йорке, все уже будет кончено.

– Ты слишком во всем уверен, – поморщился Луис. – У тебя все рассчитано по минутам. А что ты намерен делать, когда они прилетят?

Спокатти приподнял бровь.

– Ну а что, по-твоему, я буду делать? Они слишком много знают. Когда они прибудут в аэропорт Кеннеди, их застрелят. А заодно и их родителей.

Удовлетворенный, Луис подошел к окну и посмотрел на город. До заката солнца оставалось еще немало времени, но предчувствия уже начали донимать его. Он прислушался к тишине. Единственным различимым звуком было позвякивание льда о стекло бокала, когда он подносил его ко рту.

Спокатти наблюдал, как Луис, перемешивая виски со льдом, постукивает бокалом по бедру, и при этом чувствовал какое-то исходящее от него беспокойство. Интересно, снова подумал он, что за женщиной была Энн Райан.

– Итак, вот он, – произнес Луис. – Я говорю о конверте, что лежит на моем столе. Проследи за тем, чтобы он оказался в руках Редмана до девяти часов вечера.

Взяв конверт, Спокатти сунул его в карман куртки.

– А ты уверен, что он встретится со мной?

Луис, отвернувшись от окна, посмотрел на него.

– Он встретится с тобой. Когда прочитает эту страницу из дневника, он поймет, что я сделал с его дочерью, и тут же примчится. В этом ты можешь не сомневаться.

– Ну а вдруг вмешается полиция? Он ведь может к ним обратиться.

– Даже и не подумает, – заверил его Луис. – Редман еще тот фрукт, но он не дурак. Он не станет обращаться в полицию – не станет, если захочет, чтобы его жена осталась в живых. Просто приведи его вместе с Майклом в кабинет Лианы. Только сделай так, чтобы вас никто не заметил. Воспользуйся боковым входом. Позаботься о том, чтобы они оба были там к десяти часам. Мы с Лианой будем уже там.

Пронзая темноту, облака и дождь, «Лир» планировал к земле. Самолет трясло, когда он попадал в зоны турбулентности, а затем вдруг резко снижался – почти падал, – приближаясь к видневшемуся впереди световому зареву над Лондоном и сигнальным огням аэропорта Хитроу. Из динамиков донесся голос командира.

– Друзья, – обратился он к Дайане и Джеку. – Через десять минут мы сядем. Прошу прощения за воздушные ямы, но погода здесь собачья. Пожалуйста, не расстегивайте ремни безопасности, мы будем садиться. После посадки нас заправят топливом и мы двинем обратно в Нью-Йорк.

Дайана посмотрела на Джека, сидевшего по другую сторону столика. Он писал что-то в блокноте с желтой линованной бумагой. Время от времени он останавливался и смотрел в окно. Его лицо при этом было твердым и решительным.

А она была напугана. То, что им предложили сделать, может привести к обратным результатам – но выбора у них не было. Если бы они не подчинились, последствия были бы такими же ужасными и неотвратимыми.

Самолет, накренившись на правый борт, прорезал облака, и в иллюминаторах внезапно возник ярко освещенный Лондон. Дайана посмотрела вниз на частую сверкающую паутину огней под ними и подумала о Луисе Райане. Он убил Селину. Он мог бы развалить и компанию «Редман Интернэйшнл». Через каких-то несколько часов Лиана откроет его новый отель. Что, если она следующая в его списке? А может быть, Джордж? Или Элизабет?

Джек прекратил писать и подвинул блокнот по столу. Дайана взяла его в руки. Она дважды прочла то, что он написал, после чего положила блокнот на столик. Ее сердце стучало так сильно, что она закрыла глаза. Это не сработает, думала она. Слишком большой риск. Если его будут брать, моя мать погибнет; то же самое произойдет и с его родителями. Как мы можем подвергать такой опасности их жизни?

Джек, должно быть, почувствовал, о чем она думала. Протянув руку через столик, он взял ее за запястье и многозначительно посмотрел в лицо. Если бы салон их самолета не прослушивался, он сказал бы ей все, о чем сейчас говорили его глаза. «У нас нет другого выбора. И ты это знаешь. Возьми себя в руки. Ты мне нужна».

Освободив руку, Дайана быстро кивнула ему. Она уже не однажды бывала в трудных ситуациях, и с этой она должна справиться. Женщина снова повернулась к окну и стала смотреть, как капли дождя катятся по стеклу. Казалось, что окружающий мир медленно тает под ее взглядом.

Самолет летел над посадочной полосой.

Дайана вцепилась в борта своего кресла, вжалась в него и закрыла глаза, когда шасси соприкоснулись с мокрым бетоном. Двигатели и тормоза заскрипели. Как только самолет остановился напротив четвертого терминала, Джек встал с кресла.

Командир вышел из пилотской кабины; улыбка сразу сошла с его лица, как только он увидел Джека – тот стоял в середине прохода, поднеся палец к губам и держа в руке желтый блокнот. Командир перевел взгляд на Дайану, выглядывающую из-за спины Джека. Лицо ее было настороженным и бледным как полотно.

– В чем дело? – спросил пилот, не понимая, что произошло. – Полет был настолько плохим?

Лицо Джека сделалось еще более мрачным.

– Да нет, – ответил он. – Полет прошел отлично, но вот погода… временами было просто ужасно. Однажды я даже подумал, что Дайана не выдержит.

Пилот собирался сказать что-то в ответ, но Джек, подойдя вплотную к нему, передал блокнот и знаками показал, что он должен его прочитать. От неожиданности пилот нахмурил брови, попытался заговорить, но Джек изо всех сил затряс головой и снова ткнул пальцем в блокнот.

Капитан принялся за чтение. Прочитав текст до конца, он поднял глаза на Джека. По его ставшему холодно-спокойным лицу было ясно, что он все понял.

– Мы взлетаем примерно через полчаса, – сообщил он. – Вы можете пройти в терминал и прогуляться там. Времени для этого достаточно.

– Да нет, – возразила Дайана. – Мы побудем здесь. Спасибо за то, что доставили нас сюда целыми и невредимыми.

На лице командира появилось то, что в иных обстоятельствах можно было бы принять за улыбку. Он снял фуражку и передал ее Джеку.

– Ну ладно, – сказал он. – Прошу прощения, но мне нужно зайти в терминал. Я обещал дочери привезти сувенир из этого путешествия.

И он начал снимать с себя форменную одежду.

Спустя пять минут Джек Дуглас, одетый в черную форму пилота и просторный плащ, вышел из самолета и стал спускаться по скользким ступеням трапа, наклонив голову под сильными порывами встречного ветра и проливного дождя.

Дайана, сидя у окна, не спускала с него глаз до тех пор, пока он не дошел до терминала и не скрылся за одной из освещенных дверей. Она знала, что за ними следят, она чувствовала это так же, как чувствовала страх, охвативший Джека перед его уходом. Но кто следил за ними? Кто-нибудь из наземной аэродромной обслуги или кто-то из находившихся в четвертом терминале, где было множество выходящих на летное поле окон – этого она не знала.

Дайана отвернулась от окна.

Пилот вынул из небольшой кладовой в тамбуре сумку и стал быстро надевать на себя брюки цвета хаки, белую хлопковую рубашку и синюю кепку-бейсболку. Одеваясь, он не смотрел в сторону Дайаны: он смотрел мимо нее на второго пилота, молодого парня, стоявшего возле открытой двери самолета. Поеживаясь на сыром ветру, тот наблюдал за одним из аэродромных рабочих.

Этот рабочий быстро поднялся по скользким ступеням: его ярко-желтый непромокаемый макинтош блестел, отражая свет; а на мокром румяном лице сияла улыбка.

– Как дела, дружище? – поздоровался он, пожимая руку второго пилота. – Чертовски приятно снова встретить тебя. Как твоя жена? Все еще изменяет тебе?

Второй пилот засмеялся и провел мужчину внутрь, подальше от открытой двери, и передал ему тот самый желтый блокнот. Дайана наблюдала за тем, как он читает.

– Эх ты, жалкий сукин сын, – сказал второй пилот. – Это твоя жена тебе изменяет. Ну когда ты, наконец, перестанешь врать самому себе и положишь этому конец?

Мужчина закончил чтение. Лицо его стало серьезным, он посмотрел на стоявшего в проходе командира, который уже закрыл свой чемодан и переместился в хвостовую часть, где не было окон.

– Да я отхватил самую потрясающую телку в Лондоне, – выпалил он. – Она мне никогда не изменяет.

С этими словами он снял свой желтый макинтош.

Дождь во всю мочь хлестал по самолету, когда первый пилот прошел к двери мимо Дайаны и своего экипажа. Быстро спустившись по ступенькам, он пошел по бетону, прикрывая склоненное вниз лицо козырьком кепки-бейсболки. Дождь и ветер нещадно трепали и поливали его яркий макинтош.

Он мог лишь мельком взглянуть на освещенные окна терминала, но не стал останавливаться, а, ускорив шаг, вошел в здание. Быстро поднявшись на один лестничный пролет, он открыл одну из дверей и, сразу повернув направо, стал пробираться через потоки людей, спешивших на стыковочные рейсы. Он скользил взглядом по толпе в поисках чего-нибудь подозрительного. Если за ним уже хвост, то у них чертовски здорово поставлена работа, в том числе и ее маскировка.

Пилот открыл дверь мужского туалета, где они с Джеком договорились встретиться.

– Надо торопиться, – сказал Джек, едва войдя внутрь. – У меня двадцать минут, по истечении которых я должен доставить свою задницу на борт самолета. Так что шевелись!

В большом туалете было чисто и пусто. Они вошли в две последние смежные кабины и начали раздеваться.

– Хвоста за тобой не было? – спросил Джек.

Первый пилот перебросил снятую с себя одежду через перегородку.

– Нет, – ответил он. – Никто за мной не шел. – Он замолчал, забирая форменную одежду, которую Джек просунул в зазор между стеной и серой металлической штангой, удерживающей перегородку. – Прежде чем войти на борт самолета, ты должен связаться с Редманом…

– Исключено, – сразу прервал его Джек. – Его телефон может быть на прослушке.

– Тогда сразу звони в полицию. Тебе лететь семь часов, а Райан за это время может натворить невесть что.

Джек вышел из кабинки, подошел к зеркалу во весь рост. Только что надетая одежда была ему велика, но не слишком. Зато кепка-бейсболка скрывала рыжие волосы.

– Об этом тоже не может быть и речи, – возразил он. – У Луиса Райана наверняка есть свои люди в полиции.

Первый пилот, выйдя из кабины, встал рядом с Джеком. Глаза их встретились.

– Понимаешь, – продолжил Джек, – к тому времени, когда мы прилетим, Райан может быть на приеме по случаю открытия его нового отеля. Праздник будет в самом разгаре. Нам известно, что он задумал нечто очень значительное, но случится это никак не во время приема.

– Тут я с тобой не согласен. По-моему, именно там он и решил поставить жирную точку в своем плане.

– Не думаю, – возразил Джек. – У меня предчувствие, что все произойдет не там.

Он направился к двери, но остановился и посмотрел на первого пилота.

– Покупай подарок дочке. Они будут за этим следить.

Глава 53

Стоило Элизабет посмотреть на него, и она сразу поняла – что-то не так и это что-то связано с конвертом, который только что доставил курьер. Он бросил на жену быстрый и какой-то непривычный для нее взгляд, но ей все же удалось разглядеть ужас, промелькнувший в его глазах.

Закрыв за собой дверь кабинета мужа, Элизабет остановилась, немного не дойдя до него и его письменного стола. Она наблюдала за тем, как черты его лица становились прежними, как он сложил пополам письмо и сунул его в карман пиджака. На какой-то момент Джордж застыл, не отрывая пристального взгляда от стоящей на его столе фотографии Лианы, а потом вздохнул и перевел взгляд на жену. Прожитые им годы никогда не оставляли отпечатков на лице, а тут вдруг его лицо стало соответствовать возрасту.

Элизабет, находившаяся в тени, сделала шаг вперед и оказалась на залитой светом части комнаты.

– В чем дело? – спросила она. – Это связано с Селиной?

Джордж не ответил. Он с усилием встал со стула и подошел к бару. Взяв стакан с золотым ободком для виски с содовой и льдом, он наполнил его скотчем и выпил.

Наблюдая за Джорджем, чувствуя обуявший его страх так же ясно, как и внезапно возникшую между ними напряженность, Элизабет поняла, что ничем не может помочь ему.

Она подошла ближе и встала рядом с ним.

Джордж поставил пустой стакан на стойку бара и снова его наполнил. Казалось, прошла вечность, прежде чем он снова заговорил.

– Нет, – вздохнув, произнес он. – Это не связано с Селиной.

– А тогда что это?

– Этого я сказать тебе не могу, – ответил Редман. – По крайней мере, сейчас. Так что, прошу тебя, пожалуйста, оставь свои расспросы. Мне надо идти.

Элизабет смотрела, как он идет к двери.

В другом конце притихшей комнаты за длинными полосами света и тени к стене было прикреплено вставленное в золотую раму помутненное, фальцованное по контуру стекло громадного зеркала XVIII века. Джордж на мгновение задержался перед ним и выпрямил спину. Обрамленное золотом рамы и отягощенное прожитыми годами, его бледное лицо казалось в сумрачном свете какой-то странной далекой луной. Он внимательно посмотрел на себя, и ему показалось, что он не узнает того, кто сейчас смотрит на него с зеркальной поверхности.

Элизабет подошла к Джорджу.

Обхватив мужа руками, она прижалась к нему. Ей очень хотелось узнать, куда он идет, но она не спрашивала его об этом, потому что верила ему настолько, что вместо расспросов встала рядом и приникла к нему, чувствуя, как его тело при этом хоть немного расслабляется.

– Мне надо идти, – повторил он.

– Понимаю.

– Я хочу, чтобы ты осталась дома.

– Не могу.

Он повернулся к ней и поцеловал в губы. Они долго смотрели друг на друга, а затем Джордж высвободился из объятий Элизабет. Сделав над собой усилие, он улыбнулся жене.

– Я могу задержаться, – сказал он. – Не жди меня. Хорошо?

Внезапно Элизабет стало плохо. Отступив на шаг, она смотрела, как он оглядывает свой кабинет. У него был такой вид, словно он видит его в первый, а может быть, в последний раз.

Превозмогая себя, она смотрела, как он приближается к двустворчатой двери из красного дерева и выходит в холл.

Она пошла за ним.

– Пойми, я совсем не чувствую усталости, – сказала она ему вслед. – Я уверена, что не засну.

Длинный коридор был погружен в полумрак, как будто вместо электричества он освещался газовыми светильниками. Семейная любимица Изадора вышла из библиотеки и потрусила за Джорджем, подняв свой длинный и пышный хвост. Их тени соединились на потолке таким образом, словно существа, отбрасывающие их, слились в нежном объятии.

– Мы поговорим, когда ты вернешься, – просящим тоном произнесла Элизабет. – Хорошо? – И немного погодя добавила ему вслед: – Я люблю тебя.

Джордж, отвечая ей, поднял руку. Он завернул за угол и пропал из виду.

Спустя десять минут, когда он прошел через вращающуюся стеклянную дверь здания «Редман Интернэйшнл», Джордж, секунду поколебавшись, спустился по ступенькам и подошел к черному «Мерседесу», ожидавшему его у бордюра.

Водительская дверь была приоткрыта, из нее выглядывал Винсент Спокатти.

– Мистер Редман, – обратился он к Джорджу, слегка склонив голову в поклоне. – Я рад, что вы согласились принять приглашение.

Джордж посмотрел на этого человека, поискал его лицо в своей памяти и ничего не сказал в ответ. Он сел в салон машины и оказался лицом к лицу с какой-то женщиной. Она была обворожительна. Одетая во все черное, с длинными черными волосами, обрамляющими лицо. Ее губы чуть вытянулись в легкой улыбке, когда он сел рядом.

В салоне машины был еще кто-то. Он сидел рядом с женщиной, лицо его было похоже на посмертную маску. Это был Майкл Арчер.

Они посмотрели друг на друга. Липкое, тягостное молчание словно притянуло их друг к другу.

Джордж хотел было заговорить, но тут женщина начала его обыскивать. Ее руки действовали ловко и проворно. Она посмотрела на Спокатти, когда тот заглянул в приоткрытую дверь салона.

– Все чисто, – доложила она.

Спокатти окинул взглядом Майкла и Джорджа.

– Господи, – со вздохом вымолвил он. – Вы бы только себя видели. У вас такие физиономии, словно мы едем в морг, а не на веселый прием. Ну, расслабьтесь же вы, в самом деле!

Глава 54

Громкая музыка внезапно стихла, сменившись взрывом аплодисментов. Лиана пробиралась сквозь толпу, улыбаясь незнакомым людям и кивая тем, кого встречала хоть раз в жизни. В этот момент ее не покидала одна тревожная мысль – где сейчас Майкл?

Здесь она была одна. Ее окружали сотни улыбающихся и смеющихся людей, но она никогда не чувствовала себя такой одинокой. Где же он? Она ведь так просила его прибыть сюда к восьми часам для того, чтобы они могли быть вместе на приеме, который начнется в восемь тридцать. А сейчас было уже почти десять, но он так и не появился.

Луиса тоже не было.

Она только что закончила поименные приветствия самой высокопоставленной части из тысячи восьмисот приглашенных, среди которых были посол Франции, посол Великобритании, графиня Кастеллани и ее слепой супруг, граф Люфтвиг, мэр города Нью-Йорка и губернатор штата. До этого она дала интервью предварительно выбранным репортерам – это была изнурительная работа, прошедшая не совсем гладко. Всем хотелось узнать, почему она согласилась занять эту должность, зная о долговременных неприязненных отношениях, существующих между ее отцом и Луисом Райаном. И всем хотелось узнать, появилось ли что-то новое, связанное с Селиной.

Лиана справилась с прессой, искусно избегая прямых ответов на их вопросы и переводя разговор на отель и его будущее. Но после всего этого она чувствовала себя усталой, а ее волнение все больше усиливалось. Она смотрела на заполненный людьми вестибюль. Цветы, по крайней мере, все-таки привезли.

Она наметила место, куда посадит Майкла. Ей на глаза попадались мужчины, с которыми ее отец проводил сделки, властные дамы, очарованные когда-то Селиной; супружеские пары, которых мать приглашала к обеду. Она видела представителей богатых династий и нуворишей, состоятельных вдов и бывших супругов, разбогатевших после разводов. Но Майкла нигде не было. Он так и не появился.

Чья-то рука легла на ее руку. Лиана обернулась и увидела Луиса Райана.

– Потанцуем? – предложил он.

Лиана окинула его недовольным и даже злобным взглядом. На нем был черный шелковый смокинг и малиново-коричневый в золотую полоску галстук-бабочка. Напомаженные волосы на макушке блестели под теплым рассеянным светом ламп.

– Куда вы запропастились? – спросила она. – Люди без конца спрашивают о вас, и я сама была вынуждена приветствовать гостей и говорить, что вы уже давно здесь. Так где вы были?

Вместо ответа Луис приложил палец к губам.

– Я знаю, что опоздал, и приношу свои извинения. Но на то у меня есть серьезная уважительная причина. – Помолчав недолго, он продолжил, но уже совсем тихо: – Я нашел того, кто убил вашу сестру.

Пораженная, Лиана не могла вымолвить ни слова и только смотрела на него.

– Вы нашли его?

– Именно так, – ответил Луис. – Спокатти справился с поставленной задачей. Я же говорил вам, что он самый лучший детектив.

– Кто он? И где он?

– Я не хотел бы здесь говорить об этом – по крайней мере, не в толпе. Здесь слишком людно, и все слушают. – Райан мотнул головой в сторону танцпола, на котором кружились пары. – Пойдем туда, – предложил он. – Потанцуете со мной, а я шепотом сообщу вам на ушко все, что мне известно.

Она последовала за ним к танцполу, усомнившись лишь на секунду в правильности принятого решения, когда кто-то из фотографов, встав у них на пути, сфотографировал их вместе. Сработала вспышка, фотограф отскочил в сторону, и Лиана, проходя мимо него, заметила на его лице голод и отчаяние, которые, должно быть, наблюдала ее сестра, когда бывала в таких ситуациях, в какой она оказалась сейчас.

Луис вывел ее на середину танцпола, обхватил рукой талию, и они начали танцевать.

– Удивительно, – сказал он, оглядывая заполненный людьми вестибюль. – Сколько лет все эти люди, эти сливки нью-йоркского света, попросту не замечали меня. Так же, как барон и баронесса, присутствующие здесь. Как вы думаете, Лиана, сколько приглашений я получил на их званые обеды? Ни одного. Ноль. Они уже двадцать пять лет прозябают в своем долбаном пентхаусе на Пятой авеню, но моя нога там не бывала. А вот когда я нанял вас управлять этим отелем, весь мир примчался сюда. Жизнь – забавная штука, верно?

– Возможно, так же как возможно и то, что вы правильно поступили, наняв меня на работу. Расскажите же то, что знаете.

Луис будто бы и не слышал ее просьбы. Он прижал ее к себе чуть ближе, а затем повернул так, что они оказались перед оркестром.

– Я очень расстроился, когда узнал о том, что произошло сегодня с вашим отцом, – сказал он. – По выражению ее лица он понял, что Лиана не верит тому, что он сказал. – Это так. Верите вы мне или нет, но, несмотря на мои чувства к этому человеку, я все-таки уважаю его. И я восхищен теми усилиями, которые он приложил к тому, чтобы купить компанию «УэстТекс». Если это сработает и если Иран подождет еще немного, ваш отец войдет в историю. Но в данный момент я боюсь, что он может потерять все.

– Луис…

– Как, по-вашему, он может оценить то, что здесь происходит, Лиана? Как вы думаете, ему может понравиться этот отель?

– Меня это совершенно не интересует.

– А меня интересует.

– Тогда давайте обсудим это позже.

– Ну нет, – возразил Луис. – Давайте сделаем это сейчас. Я не думаю, что вашему отцу здесь понравится. Много лет назад, когда мы были партнерами, он не воспринимал мои идеи серьезно. Либо делать так, как считает Джордж, либо не делать никак. – Луис пожал плечами. – Может быть, я был тогда не прав, но то, что я построил теперь, – шедевр. А ему, окажись он сейчас здесь, наверняка было бы досадно, что все это не принадлежит ему.

Лиана попыталась отстраниться от Райана, но тот прижимал ее к себе так крепко, что она поняла – дело кончится скандалом, если она не подчинится. Она пристально и сердито посмотрела на него.

– Да что с вами происходит? – спросила она. – Отпустите меня. На нас смотрят.

– Тогда прекратите сопротивляться. – Луис еще сильнее прижал ее к себе и нежным шепотом произнес ей прямо в ухо: – Я думал, вы хотите, чтобы я рассказал вам о человеке, убившем вашу сестру.

Его рот был так близко от ее лица, что она ясно чувствовала в его дыхании запах алкоголя.

– Я хочу лишь того, чтобы вы прекратили эту глупую игру, – скривившись, ответила Лиана.

Вдруг до нее дошло, что они еле двигаются, а люди, сидящие за столами рядом с танцполом, могут расслышать, о чем они говорят.

– Хорошо, – со вздохом произнес Луис. – Вот что мне известно. Много лет назад ваш отец, как мне кажется, нажил себе врага. Я не знаю имени этого человека – позже Спокатти назовет его вам, – но я знаю то, что ваш отец сокрушил этого человека. Сначала лишил его бизнеса, а потом вторгся в его личную жизнь.

Люди вокруг них танцевали и улыбались теми едва заметными, но полными тайного смысла улыбками, которые в ходу у богатых людей.

– Этот человек всеми силами стремится отомстить, – продолжал Луис. – Он хочет, чтобы Редман понял, что значит потерять самое главное в жизни – потерять бизнес, потерять дочь и, кто знает, возможно, потерять вас и вашу мать.

Луис кивнул женщине, которая быстро пронеслась мимо них, успев хлопнуть его по руке.

– Так скажите же мне, кто он.

Луис уже раскрыл рот, чтобы ответить, но в этот момент из толпы послышались взволнованные возгласы, вслед за которыми раздался отдаленный звон разбитого стекла и громкие крики людей, донесшиеся из отдаленного конца вестибюля.

– Что это, черт возьми? – произнес оторопевший Луис, но Лианы уже не было рядом, она спешила в направлении бара, расположенного возле восточного бокового входа.

Начальник подразделения охраны, бывший лейтенант морской пехоты, увидев Лиану, попытался ее задержать.

– Мисс Редман, успокойтесь, причин для волнений нет. Все под контролем.

Посмотрев за его спину, Лиана увидела, что несколько охранников пытаются скрутить двух барменов из этого бара.

– Что произошло?

Старший охранник окинул быстрым взглядом толпу, потом галантно взял Лиану под руку.

– Давайте поговорим в более спокойной обстановке.

Она пошла за ним через несколько дверей в подсобное помещение, где бармены уже сидели в наручниках. Она оглядела их внимательным взглядом, и они сразу показались ей знакомыми. Кажется, она где-то с ними встречалась.

– Что они сделали? – спросила она.

Прежде чем лейтенант начал говорить, дверь распахнулась и в комнату вошел Луис. Лицо его пылало. Лоб блестел от пота. Он внимательно посмотрел на барменов, а потом перевел взгляд, ставший смущенным, на Лиану.

– Что здесь происходит? – спросил он.

– По всей вероятности, возникла проблема, – ответила Лиана, не глядя на него.

– И что это за проблема? – обратился Луис к лейтенанту.

Лейтенант, указав кивком головы на двух барменов, которые в угрюмом молчании сидели, прислонившись к мраморной стене.

– К нам поступил анонимный телефонный звонок с просьбой проверить штат работников этого бара. Я вызвал нескольких своих ребят, мы подошли к этой парочке, увидели, что они вооружены, и притащили их сюда. К сожалению, они не подчинились и оказали сопротивление. Оказалось, что никто из работников этого бара вообще ничего не знал о существовании этих парней.

– Ну и кто они? – спросил Луис.

– Этого мы не знаем, – ответил лейтенант, пожимая плечами, – но что-то подсказывает мне, что эти парни уже попадались нам раньше. Мы выясним, кто они, когда полиция заберет их в участок. Откатаем их пальчики, проверим по картотекам и выясним, что это за птички.

Должно быть, он заметил, как насторожился Луис, и поспешил успокоить его.

– Не волнуйтесь, мистер Райан. Мы дождемся конца приема и только после этого свяжемся с полицией. Этим парням уже некуда спешить, да и мне тоже. А поэтому нет причин омрачать суматохой такой вечер, как этот.

Луис кивком головы выразил свое согласие, а заодно и благодарность.

Лейтенант повернулся к Лиане.

– Должен заметить, мисс Редман, что я настаиваю на том, чтобы вы воздержались от своего выступления. Мне известно, что произошло с вашей сестрой, и я предполагаю, что ее смерть может быть связана с закладкой бомб и последующим взрывом на крыше здания компании вашего отца. Если это так, то вы не можете быть уверенной в своей безопасности, а я не могу принять на себя риск и допустить вас сегодня вечером на подиум.

Он посмотрел на двух барменов в наручниках, а затем перевел недовольный взгляд на трех своих парней, охранявших их.

– Я думаю, что у охраны сегодня будет трудный вечер, – сказал он, обращаясь больше к своим людям, нежели к Луису и Лиане. – Мы приняли все возможные меры предосторожности против подобных проявлений, и я должен с сожалением признать, что эти парни все-таки смогли сюда проникнуть. Я надеюсь, что это единственные незваные гости, но не могу быть уверенным в том, что здесь нет и других подобных элементов. Поэтому я и настаиваю на том, чтобы вы отказались от своей речи и позволили мне до конца приема обеспечивать вам надежное прикрытие.

Лиана не могла скрыть разочарования. Всю свою предшествующую жизнь она ждала подобного шанса, а теперь у нее его отбирают. Вдруг она почувствовала, как внутри у нее закипает невиданное доселе упрямство.

– Я должна произнести свою речь, – объявила она. – Люди ждут моего выступления.

– Прошу прощения, – твердым голосом произнес лейтенант, – но пока я отвечаю за безопасность, я не позволю вам этого сделать, – полицейский посмотрел на нее изучающим взглядом. – Эта речь действительно настолько важна для вас? Подумайте, что вы говорите. Мы только что исправили допущенную нами ошибку. Мы не можем знать, кто еще находится в толпе.

Он был прав. Кто знает, что может произойти, когда она выйдет на подиум. То, что охрана отловила этих барменов, наводило на подозрение, что здесь могут быть и другие их подельники.

Ее гнев сменился разочарованием и печалью. И снова еще один хороший шанс проскользнул сквозь пальцы. И снова она не оказалась ни впереди, ни в центре.

– Хорошо, – выдавила Лиана через силу, обращаясь больше к себе, чем к собеседнику. – Я все поняла, верите?

Лейтенант не мог взять в толк, о чем она говорит, но Луис все понял. Когда Лиана посмотрела на него, в надежде найти в его глазах сочувствие и хотя бы тень понимания, она не увидела в них ничего, кроме сдерживаемой злости, подавлять которую ему становилось все труднее.

– Вы уж простите нас, – обратился он к лейтенанту. – Мне необходимо остаться с нею наедине.

Лейтенант понимающе кивнул и направился к двум барменам.

– Нет, – остановил его Луис. – Вы оставляете здесь троих ваших людей, для того чтобы их стеречь. Я хочу видеть вас в вестибюле, там, где должны быть остальные ваши сотрудники. Найдите Зака Андерсона и скажите ему, чтобы он объявил гостям, что по причинам личного характера Лиана Редман не будет выступать сегодня с речью. – Заметив на лице лейтенанта выражение неуверенности, добавил: – И не забывайте, что вы работаете на меня.

Лейтенант вышел из комнаты.

– Я знаю, как много для вас значит эта речь, – сказал Луис, поворачиваясь к Лиане. – Мне очень жаль, что все так получилось.

Лиана, подняв голову, посмотрела на него. «Держу пари, ты очень рад тому, что все получилось именно так», – пронеслось у нее в голове. Она понимала, что ее выступление значит лично для него самого больше, чем для этой компании, приглашенной на открытие отеля. Но сейчас у Лианы были более важные дела.

– Я хочу, чтобы вы рассказали мне все, что знаете. Кто убил мою сестру?

Он провел ее через пустое фойе к лифтам.

– Я сделаю нечто более лучшее, чем просто расскажу вам, – сказал Луис. – Я приведу вас к нему.

– Приведете меня к нему? – не поверила своим ушам Лиана.

– Спокатти доставил его наверх. И человек, которого вы хотели найти, в настоящий момент ждет вас в вашем кабинете. Давайте встретимся с мерзавцем и покончим с этим делом.

Джек Дуглас услышал стук каблуков Элизабет Редман и почти сразу заметил ее тень, протянувшуюся вдоль северной стены, а скоро увидел и ее саму.

Он перестал ходить взад-вперед по фойе со стенами розового цвета и, повернувшись в ее сторону, увидел, как она появляется из-за угла длинного коридора. На ней был костюм из кремового шелка, настолько тонкого, что он, возможно, был прозрачным, а сейчас практически не отличался по цвету от ее бледной кожи. Элизабет приблизилась к нему, и Джек, посмотрев на нее вблизи, не заметил в ее облике ничего говорящего о том, что она озадачена или удивлена его неожиданным появлением.

Конечно, сам он понимал, что она не испытывает удовольствия от встречи с ним. Она не скрывала ни от кого, что именно его она считает виновным в гибели Селины.

Джек быстро зашагал к ней. Его терзала мысль о том, что если она не станет действовать заодно с ним, то почти наверняка потеряет и вторую дочь.

– Простите меня за вторжение, – извинился он. – Но я должен поговорить с Джорджем. Вы не знаете, где он?

При упоминании имени мужа Элизабет Редман чуть заметно изменилась в лице. Остановившись в центре коридора, она холодно ответила:

– Моего мужа нет дома, мистер Дуглас.

Затем, не сказав больше ни слова, она перешла в гостиную.

Джек некоторое время оставался на месте, взвешивая возможные варианты продолжения беседы с нею, а потом тоже вошел в гостиную. Она стояла в дальнем конце комнаты возле окна, выходившего на окраинную часть города – туда, где сверкали огни отеля «Пятая авеню». Если она и знала, где Джордж, то не подавала виду. У Джека не было времени на дипломатические игры, и он сразу же объявил:

– Я знаю, кто убил Селину. Я знаю, кто начинил взрывчаткой прожектора. Если вы хотите, чтобы я взял этого человека и положил конец тому, что он творит, тогда я предлагаю вам, миссис Редман, прекратить эту бестолковую возню и помочь мне.

Элизабет повернулась к нему, пораженная смелостью его тона и тем, что он сказал.

– Где Джордж? – снова спросил он. – Вы должны знать, где он.

– Вам известно, кто убил Селину?

– Известно, – ответил он. – Но мне необходимо поговорить с Джорджем.

Отойдя от окна, Элизабет села в кресло, обтянутое светлой тканью с цветами.

– Я не знаю, где он, – усталым голосом ответила она. – Он ушел несколько часов назад и не сказал мне куда.

– Вам это показалось необычным?

– Конечно, это было совсем не в его духе.

– И вы не предполагаете, куда он мог пойти?

– Нет, – покачала головой Элизабет. – Джордж получил какое-то письмо, доставленное курьером, и после этого ушел.

Мозг Джека лихорадочно работал.

– Что за письмо? – спросил он. – От кого?

– Не знаю.

– А вы его читали?

– Он мне его не дал.

– И он ушел сразу после получения этого письма?

– Да. Я не знаю, что было в этом письме, но оно его очень встревожило.

– И как именно оно на него повлияло?

– У него был такой вид… таким я его не видела никогда. Он выглядел испуганным. Я заметила это на его лице, когда он засовывал это письмо в карман. Я сразу поняла, что он напуган, но одновременно с испугом он испытывал еще какие-то чувства, но какие, я так и не поняла. По крайней мере, в тот момент.

– Ну а сейчас вы поняли?

Секунду помолчав, Элизабет утвердительно кивнула.

– Да. Я видела его таким прежде. Я видела нечто похожее у Лианы, когда она росла. – Вздохнув, Элизабет продолжала: – Джордж выглядел невероятно опечаленным, как будто его обманули на чем-то, к чему он всегда стремился. Именно это и было на его лице, под завесой испуга.

– И что это может быть?

– Не знаю. Но, возможно, у меня появятся более ясные предположения, если вы скажете мне, кто убил мою дочь.

– Луис Райан.

Его ответ не вызвал у нее ни малейшего отклика. Удивившись, Джек предположил, что, возможно, она всегда в глубине души подозревала Райана, но никогда не верила, что он может решиться на такое, тем более спустя столько лет.

Несколько секунд Элизабет хранила молчание, а потом встала и снова подошла к окну, выходившему на окраинную часть города.

– А теперь у него Лиана.

Джек взял трубку стоявшего перед ним телефона.

– Кому вы собираетесь звонить? – спросила Элизабет.

– В полицию.

– Это письмо было от Луиса Райана, – сказала Элизабет. – Вы же знаете это, верно?

– Теперь знаю. Я думаю, что ваш супруг сейчас у него.

– Он думает, что это Джордж убил его жену, Энн. Он всегда так думал. Наверное, и вам это тоже известно.

Дежурный ответил по телефону. Пока Джек общался с ним, кратко излагая то, что знал, Элизабет вдруг заговорила:

– Но Джордж ее не убивал, – медленно произнесла она. – Да и как он мог сделать такое? Ведь Энн Райан была его первой любовью.

Джек, не отнимая от уха трубку, искоса посмотрел на нее. Атмосфера в комнате неуловимо изменилась.

– Не занимайтесь этим, – сказал он дежурному. – Масса людей вовлечена в это дело, в том числе и мои родители. Передайте лейтенанту Гринфилду, что я встречусь с ним в отеле. И пошлите группу в аэропорт Кеннеди. Самолет с Дайаной Крейн приземлится там в полночь. Ни она, ни ее мать не должны пострадать.

Джек положил трубку. Элизабет, погруженная в мысли, была где-то далеко…

– Мне надо идти, – сказал Джек.

Но Элизабет пребывала сейчас в другом месте и в другом времени. Посмотрев на Джека, она спросила:

– А что бы сделали вы, мистер Дуглас, окажись вы на моем месте? Он думает, что я ничего не знала, но я знала все. В одну из ночей я выследила их, когда они подъехали к одному из отелей в Хартфорде. Сидя в машине, припаркованной не дальше ста ярдов от входа, я смотрела, как они входят внутрь.

Джек хотел было сказать, что его это не касается и что ему надо идти, но внезапно понял, что кроется за этими словами.

– Вы и представить себе не можете ту боль, которую я почувствовала, – прошептала Элизабет. – Увидеть их такими радостными, смеющимися, держащимися за руки. А ведь я любила Джорджа. Мы были помолвлены, и я была готова на все, лишь бы удержать его. Насколько я поняла, инициатива исходила от Энн Райан. Поэтому я и убила ее. Взяв один из пистолетов Джорджа, я подъехала к ее дому и увидела, что ее машины возле него нет.

Она, подняв голову, посмотрела на потолок и, словно говоря сама с собой, продолжила:

– Было уже поздно. Я знала, что рано или поздно она вернется домой, поэтому я припарковала свою машину примерно в миле от ее дома, а сама спряталась в лесу. Погода в тот вечер была ужасная. Бушевала метель, и мне, должно быть, пришлось провести там несколько часов, прежде чем я заметила ее машину, идущую по дороге в мою сторону. Я зарылась в снег, а она подъезжала к мосту. Я помню, что была тогда абсолютно спокойна, совсем как сейчас. Я даже не вздрогнула при звуке выстрела. А когда машина рухнула с моста, я не почувствовала ничего, кроме облегчения. Эта женщина исчезла из нашей жизни. Проблема была решена. Я быстро пошла к своей машине и уехала еще до прибытия полиции.

Джек не мог поверить тому, что Элизабет вдруг решила ему исповедаться.

– Так вы убили Энн Райан? – спросил он.

Она усмехнулась.

– Вы ведь не тупица, мистер Дуглас. Вы оказались более сообразительны, чем казались мне сначала. Да, я убила ее. Я была в отчаянии, поэтому я и поехала в тот лес. Это было самое лучшее и самое худшее из того, что я сделала в жизни. Возможно, из-за того, что я удалила Энн Райан из нашей жизни, моя дочь сейчас мертва, а мой муж и моя вторая дочь рискуют отправиться вслед за ней.

Джек стоял как громом пораженный.

– Вы могли бы остановить это, – сказал он.

Если Элизабет Редман и слышала эти слова, то не придала им значения.

– Я никогда не говорила об этом Джорджу, – продолжила она. – Но я думаю, он и так все знал. Просто у него не хватало решимости спросить меня об этом. – И, посмотрев на Джека, добавила: – Но ведь вы все это измените, ведь верно, мистер Дуглас? Вы все расскажете Джорджу. И вы все расскажете полиции.

– Выбора у меня нет.

– Разумеется, нет, – подтвердила она. – Вы же честный человек.

А время неумолимо шло. Он должен был встретить Гринфилда у отеля еще до того, как он и его группа войдут внутрь. Направляясь к двери и проходя мимо Элизабет, он услышал, как она сказала:

– Я люблю свою семью, мистер Дуглас. Я рассказала вам все это только ради них, но не ради себя. Я понимаю, что меня ждет – меня отправят за решетку. Но эта сделка будет иметь смысл, если вы окажетесь там вовремя и не позволите Луису Райану причинить вред никому из них.

Глава 55

– Я когда-нибудь говорил тебе, что ты похожа на мою жену?

Они стояли в стеклянной кабине одного из наружных лифтов. В тонированных стеклах окон, выходивших на манхэттенский Верхний Ист-Сайд, сверкавшие огнями небоскребы Пятой авеню, казалось, проплывали мимо них. Лиана смотрела на Луиса, а тот был всецело поглощен видом города. Его руки обхватывали хромированные перила, по лицу блуждала слабая ностальгическая улыбка. Хотя они никогда не говорили на эту тему, Лиане было известно, что в убийстве Энн Райан он обвинял ее отца.

Она не понимала, почему именно сейчас он вспомнил об этом, а выяснять у него причину девушка была не расположена, поскольку ее голова была занята совсем другим. Глядя на мелькающие на дисплее цифры, указывающие этаж, она сказала:

– Луис, мы почти на месте.

Но Луис не обратил внимания ни на ее реплику, ни на пренебрежительно-вольный тон, каким она была произнесена.

– Я думаю, Энн понравился бы сегодняшний вечер, – задумчиво произнес он. – Моя жена любила вечеринки. И была замечательной хозяйкой – красивой, сообразительной, остроумной, утонченной. Энн с такой же легкостью обретала друзей, с какой я обретал врагов, – вспоминая ее, Луис улыбнулся. – Будь она сегодня жива, держу пари на что угодно, барон и баронесса пригласили бы нас на один из своих званых обедов. Они бы сразу же влюбились в нее так же, как и я. Все были от нее без ума.

Лиана понимала, что ей надо поддержать этот разговор, но она не хотела поощрять его к дальнейшим воспоминаниям – человек, который убил ее сестру, находился в ее кабинете. Именно на этом, а не на жене Луиса Райана она и хотела сосредоточиться. Ей так хотелось, чтобы лифт поднимался быстрее, и, желая убить время, она сказала:

– По вашим рассказам, Луис, она была прекрасна. Вы, должно быть, очень тоскуете по ней.

– Очень, – ответил Луис. – Как хорошо нам было вместе, Лиана. Ты и представить себе не можешь, как сильно я тоскую по ней.

Он посмотрел в сторону, и она заметила, как изменилось выражение его лица – словно занавес вдруг опустился после нажатия на нужную клавишу.

– Я думаю, что именно поэтому твой отец и убил ее.

Нагнувшись вперед, Луис нажал на кнопку остановки лифта. Город за окном неподвижно застыл.

Сердце Лианы похолодело от ужаса. Она не пожалела бы ничего за то, чтобы не слышать его последней фразы.

– Она погибла тридцать один год назад, – сказал Луис, не снимая пальца с нажатой кнопки остановки лифта. – Как жертва дорожной аварии, – он посмотрел на нее, подняв бровь. – Так, по крайней мере, сказала полиция. Но мне известно другое. Я всегда докапываюсь до самой сути. Твой отец убил мою жену. Я когда-нибудь рассказывал тебе, Лиана, что тогда произошло?

Она не ответила; посмотрев на счетчик этажей, Лиана увидела, что они остановились между двадцатым и двадцать первым этажом.

– Я вижу, что не рассказывал. Но я все-таки уверен: тебе надо знать, что сделал твой отец. Я думаю, что настало время для того, чтобы ты, а заодно и весь мир узнали, что именно произошло.

Сердце Лианы бешено стучало, к горлу подкатился комок. Она вспомнила, как странно он вел себя во время танца, как постоянно говорил о ее отце, и вдруг почувствовала неумолимое приближение опасности.

– Погода в тот вечер была ужасна, – произнес Луис. – Мы с Энн поспорили, и она в самый разгар метели выбежала из дому. Я пытался остановить ее, но она и слушать меня не хотела, а вскочила в машину и уехала. Я не мог догнать ее. У нас тогда была всего одна машина, и я помню, как сильно я волновался в тот вечер. Энн никогда не ездила во время снегопада. Один за другим проходили часы, и ничего, ни единого звука. Тогда я сам начал обзванивать друзей, соседей, но никто ее не видел. Никто не имел понятия о том, где она может быть.

Казалось, что его все глубже затягивает в прошлое, и именно в то время и в то место, где, как казалось Лиане, в его жизни не было покоя. Луис закрыл глаза.

– А потом позвонили из полиции, – тусклым голосом произнес он. – Они сообщили, что машина Энн съехала с моста и свалилась в реку. Это произошло недалеко от нашего дома.

Луис Райан убрал палец со светящейся кнопки, и лифт рванулся вверх. Лиана смотрела, как он убирает руку от панели. Все, что сейчас происходило, казалось ей обдуманным заранее, а может быть, и отрепетированным, и у нее самой была определенная роль в этом сценарии. Глядя на сомкнутые двери лифта, она старалась представить, что она увидит, когда они окажутся на нужном этаже.

– Это было ужасно, – снова заговорил Луис. – Я как одержимый выбежал из дома, домчался по снежной целине до моста, увидел ее машину в реке и сразу понял, что остаться в живых после такого падения невозможно. Понял, что моя Энн погибла. – В его голосе появилась злоба. – Ты знаешь, как эта трагедия повлияла на меня? Ты знаешь, сколько лет я ждал этого момента?

Какого момента? – пронеслось в голове у Лианы.

Она, отступив назад, прижалась обнаженной спиной к дверям кабины. Где-то глубоко, в темных углах ее сознания, гнездилась догадка о том, к чему это все приведет. Она понимала, о чем он говорит, однако отказывалась этому верить – это никак не могло быть правдой.

Луис приблизился почти вплотную к девушке, злоба на его лице стала теперь явной и обжигающей. Она была такой же черной, как охвативший Лиану страх; такой же черной, как ее платье, – она, казалось, заполнила всю кабину лифта. Низким голосом он произнес:

– Еще до того, как я увидел спущенные шины ее автомобиля, пробитые пистолетными пулями, я понял, что это не несчастный случай. Между твоим отцом и мной тянулась многолетняя судебная тяжба. Когда последняя апелляция решилась в мою пользу, он отомстил мне тем, что двумя днями позже убил ее, самого близкого мне человека на этом свете, – лицо Луиса Райана окаменело, глаза излучали лишь ненависть. – А теперь я заберу у него все.

Лиана, отпрянув от него, не могла поверить, во что превратился этот человек, еще недавно такой галантный и обходительный. Ее глаза расширились от ужаса, она никак не могла поверить в то, что он сказал. Девушка почувствовала, что у нее подкашиваются ноги, когда внезапно поняла, что происходит. Ее мир начал обретать понятную форму, когда все события нескольких последних недель прояснились и встали на свои места.

– Вы! – задыхаясь, произнесла она.

Луис, протянув руку, сжал ее запястье.

– Конечно, – сказал он. – Именно я.

Лифт остановился.

Блестящие хромированные двери разошлись, открывая вид на длинный, со вкусом оформленный коридор, освещенный полосами дизайнерских светильников. Кабинет Лианы находился в его дальнем конце.

Луис с такой силой вытолкнул ее из кабины, что она ударилась о противоположную стенку коридора. Рядом оказался столик. Чтобы удержаться на ногах, Лиана потянулась к нему в надежде ухватиться, но не смогла и оказалась на полу вместе с ним.

– Вставай.

На столике стояла лампа, и сейчас она лежала рядом с девушкой. Лиана схватила ее и, повернувшись в сторону Райана, кинула ее, вложив в бросок все свои силы, но Луис оказался намного проворнее. Он перехватил лампу, летевшую ему в лицо, и швырнул ее в угол, где та, врезавшись в стену, со звоном покатилась по полу.

– Такие вещи надо делать быстрее, – сказал он. – Вставай.

Лиана повиновалась. Луис впился в ее руку и потащил в сторону кабинета. Их шаги по полированному мраморному полу звучали как барабанная дробь, отдаваясь гулким эхом в пустом пространстве.

Лиана шла молча. Слова Луиса Райана громко звучали в ее голове. Ее сестру убил он. Это было дело его рук.

– Вам не избежать наказания за то, что вы делаете сейчас, – предупредила его Лиана. – Всем известно, что я здесь.

– Все правильно, – согласился с ней Луис. – Всем известно, что ты тут. Но кое о чем ты, Лиана, однако, забываешь. Все знают, что произошло с твоей сестрой. Всему миру известно, что кто-то решил извести всю вашу семью. Если сегодня вечером тебя найдут мертвой, никому это не покажется странным. – В этот момент он вспомнил о двух барменах, пойманных в вестибюле. – Охрана, кстати, уже с добычей.

Лиана метнула на него злобный взгляд.

– Так это вы сами и пристроили этих парней в бар.

– Да нет, это не я, – покачал головой Луис. – И, кстати, я не знаю ни кто они, ни как они здесь оказались. Но я рад, что они пришли. Их присутствие намного облегчит мою задачу.

Они подходили к концу коридора. Слух Лианы уловил приглушенные голоса, доносившиеся из ее кабинета. Обернувшись, она смерила глазами длину коридора от места, где они стояли, до лифта. Она должна бежать отсюда. Но как? Она почувствовала на себе взгляд Луиса.

– Знаю, знаю, о чем ты думаешь, – усмехнулся он. – Скажу тебе, детка: не трать время попусту. Весь этот этаж накрепко закупорен. Все двери заперты, все входы и выходы закрыты решетками и запорами. Единственный выход отсюда – лифт, но через минуту Винсент Спокатти позаботится и о нем. Беги, но предупреждаю: ты сразу получишь пулю в спину.

Они подошли к ее кабинету.

Он открыл дверь и сказал:

– Фамилия твоего мужа Арчер. Но на самом деле это не фамилия, а всего лишь псевдоним, который он взял для того, чтобы я его не нашел. Его настоящее имя Майкл Райан.

Лиана посмотрела на него с отвращением. Она была уверена, что он врет.

– Чушь собачья, – поморщившись, произнесла она.

– Ну уж это вряд ли.

Он настежь распахнул дверь, и они оказались лицом к лицу с ее отцом и Майклом.

Пространство и время, казалось, спрессовались вокруг них.

Они сидели у дальней стены комнаты в одинаковых креслах, обитых малиновым бархатом. В окнах за их спинами сверкали огни города. Бледные, как привидения, они разом посмотрели на нее. А Лиана, увидев их вместе, подумала, насколько изощренно Луис устроил все это действо. Ее охватила паника. В голове билась одна мысль: он убьет нас здесь.

– А ну-ка, Майкл, встань, – приказал Луис.

Майкл подчинился его приказу.

– А ты знаешь, Лиана, Майкл не мой сын, – произнес Луис, стараясь придать голосу холодность и беспристрастность. – А ведь было время, когда я верил в то, что он мое дитя, но когда я обнаружил дневник Энн и прочитал в нем последнюю запись, то узнал, что здесь ей помог Джордж Редман. Я узнал, как он забавлялся с моей женой.

Луис через всю комнату посмотрел на неподвижно сидевшего Джорджа.

– Так что Майкл не мой сын, – объявил Луис. – Он сын твоего отца. Ты вышла замуж за своего брата.

В это время сорока этажами ниже отель «Пятая авеню» бесшумно и незаметно окружали полицейские Нью-Йорка. Одновременно с ними внутри здания спецподразделение под командованием лейтенанта Вика Гринфилда, быстро прочесывало помещения каждого этажа.

Лейтенант Гринфилд уже поговорил с Джеком Дугласом и получил от него основные данные, но по соображениям безопасности не впустил его внутрь здания. Поэтому Джек остался на тротуаре с противоположной стороны улицы и наблюдал, как еще три полицейских автомобиля свернули с 53-й улицы и с погашенными огнями подъехали к восточному входу отеля.

Все тысяча восемьсот гостей были уже эвакуированы. Толпы людей заполнили тротуары. Тут же находилась и пресса, информируя о происходящем весь мир. Джек услышал слабые размеренные хлопки и, повернувшись, заметил полицейский вертолет, подлетающий к Пятой авеню, туда, где сверкал огнями новый отель.

Он ощутил тяжесть и резь в животе; сердце учащенно стучало, и этот стук отдавался в голове. Итак, началось то, что должно было. Но не слишком ли медленно? Не слишком ли поздно?

В кабинете Лианы стало тихо как в могиле.

Спокатти, стоя в дальнем конце комнаты, смотрел на ставшее смертельно бледным лицо Лианы Редман. Ее отец никак не прореагировал на слова Райана. Майкл тоже хранил молчание. Спокатти видел, как губы Лианы слегка приоткрылись – ее била дрожь.

Джордж встал и шагнул вперед. Винсент выхватил пистолет, готовый немедленно пустить его в дело.

– Луис, это касается тебя и меня. И никого больше. Будь же мужчиной и отпусти их.

Луис вытолкнул Лиану вперед, закрыл дверь и пошел в дальний конец комнаты, где стоял Спокатти.

– Будь мужчиной? – повторил он слова Джорджа, копируя его манеру говорить. – Уж не считаешь ли ты, что сам был мужчиной, когда трахал мою жену? Или ты считаешь, что был мужчиной, когда заделал ей ребенка? Или ты был мужчиной, когда прострелил из пистолета шины ее автомобиля, когда убил ее?

– Я никогда не дотрагивался до твоей жены.

Луис, шагавший по комнате, замер на месте, пораженный словами Джорджа.

– Никогда не дотрагивался до нее? – переспросил он, указывая пальцем на Майкла. – Расскажи-ка это ему. Объясни это своему проклятому сыночку. Ты ведь прочитал страницу дневника Энн, которую я послал тебе. Она своей собственной рукой написала о том, как ты обрюхатил ее через неделю после того, как я прервал наши партнерские отношения и перевел «Сосновые сады» на себя. – Райан перевел взгляд на Лиану. – Он ведь трахался с ней, будучи помолвленным с твоей мамашей.

Спокатти кинул взгляд на часы. Он хотел завершить все дела здесь к пяти и посмотрел на Ампаро Грагеру, стоявшую под одной из картин Сислея и следившую за всем происходящим с нескрываемым интересом. Он велел ей наблюдать за лифтом и хотел, чтобы она вышла из комнаты, а не встала напротив окон, выходящих на 53-ю улицу.

Винсент кинул взгляд на небоскреб по другую сторону улицы, где он был до этого с риелтором, поднял руку, а затем перевел глаза на свою грудь. Там, в области сердца, спиралью крутился рой красных точек.

Он одобрительно кивнул невидимому стрелку, и красные точки лазерных прицелов погасли.

Спокатти понимал, насколько сильно он рискует, участвуя в сегодняшней встрече. Он знал, что отель набит охраной. Но он никогда не заканчивал ни одного дела, не обеспечив себя надежной страховкой, а та, что он организовал сегодня, была прямо-таки железобетонной.

Отвернувшись от окна, он стал ждать продолжения спектакля. Если дела не пойдут в ускоренном темпе, ему придется взять все в свои руки.

– Ну так что, Райан? – спросил Джордж. – Ты намерен убить нас, несмотря на то что в вестибюле полно людей? Это и есть твой план?

Луис метнул на него злобный, угрожающий взгляд. Подойдя к письменному столу Лианы, он выдвинул один из боковых ящиков, достал заранее приготовленный пистолет и направил его на Джорджа.

– Да, – подтвердил он. – Это и есть мой план.

– И ты полагаешь, это разрешит наши разногласия?

– Это разрешит все, – объявил Луис. – Ты разрушил мою жизнь. Ты убил Энн. Неужто ты думаешь, что я снова позволю тебе выйти сухим из воды? Я столько лет ждал этого момента.

– Энн погибла в результате дорожной аварии, – не повышая голоса, произнес Джордж. – Тебе это известно так же хорошо, как и мне. Я не причинил Энн никакого вреда. Я любил ее сильнее, чем ты. И твоя проблема заключается в том, что ты не в состоянии понять того, что твоя жена разлюбила тебя и полюбила меня.

Эти слова подействовали на Луиса как пощечина. Его рука, сжимавшая пистолет, мелко затряслась.

– Если ты хочешь, чтобы кто-то поплатился за это, то я предлагаю тебе: застрели меня и отпусти Лиану с Майклом, – так же спокойно предложил Джордж. – Они не имеют к этому никакого отношения. Дело касается только нас с тобой.

Луис собрался что-то ответить, но вместо этого навел пистолет на Лиану. Та в испуге отступила на шаг назад.

– Я хочу увидеть, что ты почувствуешь, Джордж, – ответил Луис и выстрелил.

Многократное эхо буквально сотрясло стены кабинета. Ошеломленный Джордж смотрел, как Лиана зашаталась. Глаза ее расширились от ужаса и удивления. На ее платье появилось совсем маленькое отверстие чуть слева от пупка, она прижала к нему обе руки, и кровь, показавшаяся между ее пальцев, закапала на пол. Девушка посмотрела на отца, затем перевела взгляд на Луиса и Майкла, упала на колени. Тягостный вздох сорвался с ее губ.

Майкл, подбежав к ней и бросившись на колени, обхватил за талию, зажимая рану ладонями.

Вдруг из коридора донесся крик Ампаро Грагеры. За ним последовало несколько выстрелов и женский крик.

Спокатти с пистолетом в руке помчался через кабинет к двери, захлопнул ее, запер на замок, и тут зазвонил его мобильник. Достав его из пристегнутого к поясу чехла, он услышал истошные крики и в растерянности повернулся к окнам. В течение нескольких секунд ничего не происходило. Затем перед глазами возник полицейский вертолет, и ослепительный свет его прожекторов заполнил весь кабинет.

Спокатти, которому луч прожектора бил прямо в глаза, на мгновение потерял способность видеть.

– Почему ты меня не предупредила? – закричал он в телефон.

Винтокрылая машина зависла как раз напротив окон кабинета. Взбешенный Луис повернулся в сторону Спокатти, но внезапно увидел перед собой Джорджа Редмана, бросившегося на него с намерением выбить пистолет из его рук. Схватив его за руку, Джордж попытался вывернуть ее, но не смог. Тогда он с такой силой рванул на себя руку Райана, что пистолет выпал из нее и заскользил по полу. Собрав все силы, Джордж устремился за ним, отталкивая противника назад, пока тот не врезался в огромное оконное стекло.

В дверь кабинета ломились полицейские.

Спокатти попятился. Сердце его неистово колотилось, нервы были напряжены до предела. Бросив быстрый взгляд на Лиану и Майкла, он взглянул на Джорджа и Луиса, боровшихся перед оконным стеклом за пистолет, валявшийся рядом с ними.

У него возникло импульсивное желание пристрелить их обоих, чтобы покончить с этим делом раз и навсегда, но на это у него не было времени. Он бросился в ту часть кабинета, где не было окон, и вспорол обшивку канала теплотрассы. Он раздвинул ее в стороны и собирался уже запрыгнуть внутрь, когда услышал, как выстрелил пистолет Райана.

Спокатти видел, как Джордж Редман свалился на ковер, его лицо на мгновение осветил луч вертолетного прожектора. Пуля из пистолета Луиса попала ему в грудь. Джордж лежал на боку, его широко раскрытые глаза не видели ничего.

Райан навел пистолет на голову Джорджа. Он что-то кричал. Спокатти не слышал, что именно, и уже готов был выстрелить, когда дверь кабинета с треском распахнулась и полицейские ворвались внутрь с оружием на изготовку.

– Брось пистолет!

В какую-то долю секунды Луис принял решение. Он выстрелил и увидел, что пуля вошла в пол рядом с головой Джорджа Редмана. Он не попал! Не попал!

Он снова поднял пистолет, намереваясь выстрелить еще раз, но град пуль из полицейских стволов прошил его грудь и живот.

Рот Луиса широко раскрылся. Ослабевшая рука разжалась, пистолет упал на пол. Получив еще одну пулю в грудь, он, зашатавшись, оперся спиной об оконное стекло, которое ритмично содрогалось – как раз перед ним ревел и грохотал мотор зависшего полицейского вертолета. Одна из его дверей была открыта, через нее поблескивали дула снайперских винтовок, прикрепленные страховочными тросами к поперечной штанге. Они были нацелены на Луиса. Как только он повернулся к ним, они выпустили по нему град пуль, которые вдребезги разнесли стекло и уложили Луиса на пол. Спокатти видел, как он упал, и вспомнил, как много раз просил Луиса держать окна зашторенными.

Луис поднялся на колени, пряди волос на макушке и темени серебрились в луче прожектора. Холод смерти уже подступал. Жизнь уходила из его тела. Он не чувствовал боли, а только какое-то ненужное тепло, распространяющееся по груди и животу. Он знал, что умирает, но это его не волновало. Он посмотрел на Майкла, но увидел Энн, с ужасом смотрящую на него. Его тело почти обрело невесомость. Он подумал, не было ли это видением, но тут его мозг отключился и он рухнул, уткнувшись лицом в пол.

Спокатти исчез в тени. Стоя в противоположном конце кабинета, он не сводил напряженного взгляда с полицейских, наблюдавших за последними мгновениями жизни Луиса Райана. Винсент что-то пробормотал в мобильный телефон, а затем до него донесся еще один звук – его подельники, сидевшие в соседнем здании, выпустили очередь по бензобаку полицейского вертолета. Спокатти запрыгнул внутрь кожуха отопительной системы и начал быстро спускаться вниз.

Несмотря на все шумы, сопровождающие эту полицейскую операцию, наступил момент почти полной тишины, когда сверкающие лопасти вертолета замерли, после чего машина, нырнув вниз, загорелась и взорвалась, усыпая своими обломками фасад здания.

Шесть месяцев спустя

Эпилог

Дайана Крейн, главный юрисконсульт

компании «Редман Интернэйшнл»,

угол 49-й улицы и Пятой авеню,

Нью-Йорк, NY 10017

(212) 555-2620

Дорогой Джек!

Вот мы и снова как будто вместе. Не знаю, получишь ли ты это письмо? Ответишь ли ты мне на этот раз? Я уже отправила тебе не одну дюжину писем за прошедшие пять месяцев, но все они вернулись ко мне нераспечатанными. Где ты? Я посылаю письма твоим родителям, и они говорят, что пересылают их тебе. Так ли это? Они сообщают мне только то, что ты в порядке. Ты путешествуешь? Это приносит облегчение?

Я не знаю, поддерживаешь ли ты контакты с внешним миром или полностью замкнулся в себе. Зная тебя, я считаю более вероятным последнее, но надеюсь, что тебе удастся со всем этим справиться.

Доходят ли новости до тех мест, где ты сейчас находишься? Известно ли тебе о нашем крахе на фондовой бирже? Мы это пережили. В тот понедельник, когда на Уолл-стрит рухнули наши акции, мы подписали контракт с Анастассиосом Фондарасом на восемь миллиардов долларов. Иран настоял на том, чтобы Фондарас приобрел больше судов, и этим своим требованием оказал нам поддержку, ну а мы были счастливы сбыть ему «УэстТекс». После увольнений и реструктуризации бумаги «Редман Интернэйшнл» находятся сейчас в первой полусотне самых прибыльных акций. Это, конечно, не прежний уровень, но уже лучше, чем было.

Если ты прочитал хоть какие-нибудь из моих писем, то ты знаешь, что Джордж окончательно поправился. Но знаешь ли ты, что на прошлой неделе Элизабет было предъявлено официальное обвинение? Десять лет… Я думаю, она получит пять. Может быть, даже три, если ей повезет. Я буду стараться изо всех сил.

Об этом я писала тебе и раньше, но ситуация в их семье не изменилась. Лиана все еще неизвестно где. Никто не видел ее с того дня, когда она в августе выписалась из нью-йоркской больницы. Она пропала, хотя нам известно, что у нее все в порядке. В прошлое воскресенье Хелен Бейнс, с которой мы были в театре на премьере, рассказала мне, что Лиана звонила ей, но отказалась сообщить о том, где находится. Я думаю, что она с Марио де Сикко. Я проверила и выяснила, что его больше нет в Нью-Йорке.

Пожалуй, это и все, что я могу тебе сообщить. Три недели назад я была на Уолл-стрит, где среди уличной толпы видела Винсента Спокатти. Я точно знаю, что это был он. Мы переглянулись, затем он приподнял шляпу и улыбнулся, после чего пошел дальше своей дорогой. Я сообщила об этом в полицию, но они мало что могут сделать, и Спокатти это известно.

Вот теперь мне действительно нечего тебе сказать, кроме того, что я скучаю по тебе и сожалею о том, что тебя нет рядом в твоем кабинете «Редман Интернэйшнл». Ничто не остается неизменным. Все изменяется. Я уже не живу на своей прежней квартире. Ее я продала и переехала в Вест-Сайд. Теперь у меня другой вид на Центральный парк, кошка и… что же еще? По правде сказать, больше ничего. По крайней мере, у меня еще есть работа. Как говорил мой отец, работа нас спасает.

Если ты получишь это письмо, пожалуйста, ответь. Ведь у тебя есть время. Я очень хочу знать, что все у тебя хорошо и что ты, по крайней мере, единственный из нас, кто не застыл на месте, а движется вперед.

С приветом,

Дайана

P.S. А ты знаешь, я все еще думаю о нем. Это странно и даже смешно, если вспомнить все, что он натворил. Однако даже после всего этого Эрик все еще остается частью меня. А ты все еще думаешь о Селине? Иногда мне кажется, что никто из них не умер. Тебе знакомы эти чувства?

Джек Дуглас сложил письмо пополам и снова вложил его в конверт, который перед этим вскрыл, аккуратно орудуя ножом. Как и все предыдущие присланные Дайаной письма, он пошлет его родителям, а те перешлют его обратно ей. Таким образом он запечатывал всю полученную от нее корреспонденцию, и у Дайаны, как она и писала, никогда не возникало и мысли о том, что он вскрывал их и читал. Джек не был готов возобновить их дружбу. Он снова встретится с ней, но сделает это не сейчас. Должно пройти время.

А сейчас он сидел на заднем диване запыленного белого джипа. Его кожа стала коричневой после многих месяцев, проведенных на солнце, волосы на темени и макушке выгорели и стали почти белыми. Он стал более сухощавым, сбросив вес, которого придерживался многие годы, его тело окрепло и стало более мускулистым от хождения по джунглям Венесуэлы. Над собой он слышал негромкие, но знакомые ему пронзительные крики попугаев ара и какаду. Снизу доносился шум текущей реки. Он находился сейчас в трех тысячах миль от города Нью-Йорка, и ему здесь нравилось.

Он вспомнил о письме Дайаны. Разумеется, он все еще думает о Селине. Не проходит дня, чтобы он не думал о ней и обо всем, что произошло. Он любил ее. А Элизабет сейчас в тюрьме, так что, кто знает, увидит ли он когда-нибудь снова семейство Редман.

А надо ли ему это, спросил он себя?

Он вышел из машины и пошел на середину длинного качающегося под ногами моста, расположенного чуть дальше по дороге. Какая-то женщина только что прыгнула с подгнивших досок настила и теперь пронзительно кричала, падая навстречу волнам текущей под мостом реки.

Подойдя к деревянным перилам, Джек наклонился вперед. Он видел, как она подпрыгивает благодаря привязанному к ее лодыжкам эластичному тросу, и ее черные волосы хлопают словно кнут по влажному воздуху. Глядя на нее и слушая ее торжествующие крики, он почувствовал умиротворение и понял, что все сделал правильно. Отчасти благодаря этому он и исцелился.

Рядом с ним молодая венесуэлка принялась тянуть обратно на мост потертый эластичный трос. Она была высокой и стройной, на ее руках и плечах рельефно выступали мышцы. Ее босые ноги упирались в серые деревянные доски настила, когда она тащила тяжелый трос. Когда тот вырвался у нее из рук и опустился вниз, она повернулась к Джеку.

– Листо?[40] – спросила она.

– Листо, – кивнув, ответил Джек.

– Вы занимались этим прежде, да?

– Я занимался этим прежде, – повторил он.

Джек вынул из кармана повязку, которую обещал использовать полгода назад, когда Селина собиралась выполнить свой первый прыжок. Он показал ее женщине, но та пожала плечами. Венесуэлка помогла ему встать на помост, закрепила эластичный трос на лодыжках, затянула покрепче нейлоновое крепление и проверила пряжки.

Джек опустил повязку на глаза.

Внезапно наступившая темнота обострила его чувства и восприятие. Река шумела громче, солнце грело сильнее. Он слышал звуки, издаваемые живой природой, от которых сердце забилось быстрее.

Женщина коснулась его руки.

– Прыгай, – сказала она. – Лети.

Балансируя на краю помоста, Джек сделал глубокий вдох, кивнул и принял исходное положение, стоя на деревянной перекладине. На какое-то мгновение он замер, балансируя на перекладине, расставив руки по сторонам. Бриз шевелил его волосы, его ладони были повернуты к сверкающему безоблачному небу, которого не могли видеть его глаза. Он ощущал все и не ощущал ничего. Легкий экзотический запах джунглей окутывал и пьянил. Впервые за много месяцев на его лице появилась улыбка.

Он думал о Селине, когда стоял в исходной позиции, и тогда, когда, оттолкнувшись от перекладины, грациозно взлетел в воздух, к солнцу, и в эту секунду почувствовал себя свободным.

Майкл Арчер оставался в Нью-Йорке. За шесть месяцев, прошедших после аннулирования его брака с Лианой[41], он переехал из их квартиры на Пятой авеню в Виллидж, в просторную и светлую квартиру с видом на Гудзон.

Жизнь его протекала более чем спокойно. Он редко выходил из дому и виделся только с близкими друзьями. Он отказывался от главных ролей в фильмах и бродвейских театрах, не давал никаких интервью. Хотя литературный агент постоянно донимал его просьбами снова сесть за книгу, за прошедшие месяцы он не написал ни слова. По ночам его преследовали тяжелые сны. Сейчас он предпочитал вести жизнь затворника.

В конце сентября, спустя два месяца после событий в отеле «Пятая авеню», он неожиданно получил письмо от одного из адвокатов Джорджа Редмана с предложением сделать анализ ДНК. Майкл ответил отказом. Лично ему не нужно было подтверждать этим анализом тот факт, что он является сыном Джорджа Редмана. Достаточным подтверждением этого служил дневник его матери.

Энн собственной рукой описывала – во всех подробностях – свой роман с Джорджем и то, как она поняла, что Майкл был сыном Джорджа. Если Редман не может поверить этому, то, по мнению Майкла, самым лучшим для него было вообще не знаться с этим человеком.

Лиана часто навещала его во сне.

Он обычно шел по Пятой авеню, а она неожиданно возникала из толпы в том же самом платье, которое было на ней в тот вечер в отеле. Ее кожа была бледной и прозрачной, из маленького отверстия на ее животе светил яркий тонкий луч. В этих снах она часто держала его за руки, называла его по имени, хотя он и не узнавал ее голос, думая, что с ним говорит мать. А потом она исчезала, и тогда Майкл бежал за ней, но как только оказывался рядом, вместо Лианы видел перед собой Луиса Райана.

После аннулирования их брака он только один раз слышал голос Лианы – она позвонила ему откуда-то из Европы, где была с Марио де Сикко, хотя она не сказала ему, где именно. Несмотря на все, что произошло между ними – включая тот факт, что они оказались сводными братом и сестрой, – он был несказанно благодарен ей за то, что она старалась говорить с ним так легко и радостно, как могла.

– Представляешь, я сейчас экспат[42], – сказала она ему. – И я счастлива. В настоящее время мы путешествуем по Европе. Мы хотим побывать и в других частях света, а потом выбрать место, где можно будет осесть и создать семью. Когда это произойдет, я тебе позвоню. Может быть, это случится через несколько месяцев, а может, и через несколько лет, но я обязательно позвоню.

– Лиана, прости меня за все.

– Я понимаю, о чем ты, – ответила она. – Но тебе не за что извиняться, ты ни в чем не виноват – он использовал нас обоих. Послушай, что я тебе скажу: если мы не избавимся от всего этого, если мы не двинемся вперед, это наложит отпечаток на всю нашу жизнь и мы навсегда останемся в ловушке. И если это произойдет, значит, он победил, а допускать этого нельзя. Я иду дальше. И хочу, чтобы и ты сделал то же самое. Мы заслуживаем того, чтобы снова стать хозяевами своей судьбы.

– Ты права.

– Береги себя.

– Позвони, когда вы обоснуетесь.

– Конечно, позвоню, – обещала Лиана, и на линии наступила тишина.

Только в январе он снова почувствовал себя способным сидеть за письменным столом и смотреть на пишущую машинку, которую агент преподнес ему несколько месяцев назад.

Майкл понял, что дальше так продолжаться не может. Своей оторванностью от мира и невозможностью расстаться с прошлым он убивал себя и все то, над чем так долго и напряженно работал. Его агент предложил ему целую кучу сюжетов, но Майкла интересовал только один, и сейчас он занимал все его мысли. Если он решил приступить к работе, если он в действительности хочет разобраться с прошлым, то ему не остается ничего иного, кроме как написать о нем.

Майкл смотрел на пишущую машинку. Компьютером он никогда не пользовался, и его агент знал об этом. Ему нравилось чувство, которое он испытывал, вынимая из машинки только что напечатанный лист – ведь на нем был законченный кусочек того, что он сейчас создавал. Ему нравилось ощущать ритм слов, ложащихся на бумагу при ударах по клавишам.

Он вставил в машинку чистый лист бумаги и закрыл глаза. Название, первая фраза и несколько первых абзацев моментально возникли в его сознании. Они были в его голове с того момента, когда была сожжена его рукопись.

Но сможет ли он осилить эту работу? Сможет ли он действительно написать историю того, что изменило столько жизней? И если он все же напишет об этом, если расскажет всю правду и при этом изменит имена, будет ли он готов отстаивать истину в спорах, которые непременно возникнут? В этом Майкл не был уверен. Прочитав его роман или обратившись к другим источникам, люди должны знать, что написанное им повествование основано на реальных фактах.

Может быть, имена он изменит потом. А может быть, оставит все как есть. Сейчас бумага, как говорится, все стерпит.

Вдруг он вспомнил, что человек по имени Кейн сказал ему в тот день в его квартире. После того, как прочитал первую главу и уничтожил рукопись. Кейн спросил, как Майкл собирался использовать в книге реальные события и места. Майкл не задержался с ответом – скорее всего, он воспользуется псевдонимом.

Он положил руки на пишущую машинку и с облегчением обнаружил, что не испытывает при этом страха. Затем он подумал о Лиане, вспомнив всех членов семейства Редман, выбрал ничем не примечательный псевдоним и через несколько секунд застучал по клавишам.

Примечания

1

Юридическая форма предпринимательства без образования юридического лица: совокупность лиц, вступивших в соглашение об объединении своих финансовых ресурсов в целях инвестиций в какое-либо коммерческое предприятие.

2

Покупка контрольного пакета акций корпорации, финансируемая выпуском новых акций или с помощью кредитов, которые должна погасить сама корпорация (обеспечением служат ее активы).

3

Вашингтон-сквер – площадь, от которой начинается Пятая авеню в Южном Манхэттене. Участки площади, засаженные деревьями, известны как парк «Вашингтон-сквер».

4

Какая жалость (фр.).

5

Рене Лалик (1860–1945) – французский ювелир и стеклянных дел мастер, один из выдающихся представителей ар-нуво. Создавал динамичные произведения необычных форм.

6

BSD – Big Swinging Dick – акроним термина «Большой качающийся член», применяемого в финансовых кругах к человеку, ловко провернувшему не вполне чистую финансовую сделку.

7

Morgan Stanley – крупный американский коммерческий банк (до сентября 2008 года – инвестиционный банк), относящийся к числу финансовых конгломератов. Базируется в Нью-Йорке.

8

Анна Винтур – главный редактор американского издания журнала «Вог» (Vogue), одна из самых влиятельных фигур в мире современной моды.

9

Имеется в виду Джей-Пи-Морган-Чейз (JPMorgan Chase) – один из старейших финансовых конгломератов; лидер в сфере инвестиционных и коммерческих банковских услуг; расквартирован в Нью-Йорке.

10

Metropolitan Museum of Art – самый знаменитый музей Америки, где собраны богатые коллекции европейской живописи, египетского и греческого искусства. Расположен на Пятой авеню в районе 82-й улицы.

11

Capo di capi – производное от итальянского термина «il capi du tutti capi» – «босс всех боссов». Эвфемизм для мафиозного главаря.

12

Герои американского комедийного сериала «Все в семье» (All in the Family).

13

Торговая марка препарата, содержащего в качестве действующего вещества парацетамол (ацетаминофен).

14

Лекарство от расстройства желудка.

15

Фирменная сеть крупных книжных магазинов.

16

Кок, мет и крэк – кокаин и сильно действующие синтетические наркотики, получаемые на его основе.

17

По-бои – сэндвичи, впервые появившиеся в штате Луизиана. Для их приготовления используется французский хлеб, багет, мясо или морепродукты.

18

New York Yankees – бейсбольная команда Нью-Йорка.

19

«Синий воротничок» – производственный рабочий.

20

Выкуп за счет кредита – покупка контрольного пакета акций корпорации, финансируемая выпуском новых акций или с помощью кредитов, которые должна погасить сама корпорация. При этом обеспечением служат ее активы.

21

Saks Fifth Avenue – универсальный магазин одежды на углу Пятой авеню и 50-й улицы.

22

Так для краткости называют Гринвич-Виллидж (Greenwich Village) – богемный район в Нью-Йорке между Хаустон-стрит и Западной 14-й улицей в Нижнем Манхэттене.

23

Студия – однокомнатная квартира; обычно имеет ванную и небольшую или встроенную кухню. Лофт – жилое помещение, расположенное в здании, которое прежде использовалось в индустриальных целях.

24

Королева Анна (1702–1707) – первый монарх объединенной Великобритании, последний представитель династии Стюартов на английском троне.

25

Демерол – синтетический опиоид, широко используемый в медицине как обезболивающее средство.

26

Центральная улица квартала «Маленькая Италия» – район Южного Манхэттена.

27

Мраморная триумфальная арка на площади Вашингтон-вер. Построена по проекту С. Уайта в 1892 г. на месте деревянной арки, сооруженной к 100-летию инаугурации первого президента США Дж. Вашингтона.

28

Старший долг (старшая задолженность) – долг, имеющий приоритет перед другими долговыми обязательствами данного лица, т. е. долг, который в случае неплатежеспособности должника будет погашаться ранее других долгов.

29

Выражение бейсболистов, означающее максимально возможное число выбитых очков, которое составляет тысячу – практически абсолютно невозможное, чисто теоретическое достижение.

30

*Стиль, относящийся к эпохе правления короля Эдуарда VII (1901–1910 гг.)

31

Центральный железнодорожный вокзал в Нью-Йорке на 42-й улице.

32

Частный реактивный самолет, выпущенный корпорацией «Лир джет» (Lear Jet Corp.).

33

Советник главы мафиозного клана.

34

Производственные рабочие.

35

Альфред Сислей (1839–1899) – французский живописец-импрессионист, мастер пейзажа.

36

Международный аэропорт, один из трех аэропортов, обслуживающих Нью-Йорк.

37

Ян Вермеер (1632–1675) – голландский живописец, крупнейший мастер нидерландской жанровой и пейзажной живописи.

38

Architectural Digest – американский ежемесячный журнал, в котором в основном освещаются вопросы дизайна внутреннего интерьера.

39

Компания, специализирующаяся на туризме, банковских и страховых услугах, управляет одной из крупнейших в мире систем расчета по кредитным картам.

40

Готов (исп.).

41

В соответствии с семейным законодательством США брак может быть аннулирован ввиду обнаружения обстоятельств, препятствовавших его заключению.

42

Человек, добровольно покинувший родину и длительно живущий за границей.

Content

Кристофер Смит
Пятая авеню

Часть первая Первая неделя

Глава 01

Глава 02

Глава 03

Глава 04

Глава 05

Глава 06

Глава 07

Глава 08

Глава 09

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Часть вторая Вторая неделя

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Часть третья Третья неделя

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Часть четвертая Четвертая неделя

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Шесть месяцев спустя Эпилог

Примечания