Розов Александр

Одиссея креативной королевы

Одиссея креативной королевы

Rozoff

Одиссея креативной королевы.

Я тучка-тучка-тучка

А вовсе не медведь!

(А. Милн «Винни-Пух и все-все-все»).

Пролог. Летучая бочка Пандоры.

14 февраля, тропическая акватория Тихого океана.

Есть у военных странная традиция: называть наиболее разрушительные виды оружия самыми безобидными, ласковыми именами (цветочками, зверушками, птичками, или персонажами из детских сказок). Взять американскую атомную бомбу «Малыш» или советскую залповую огнеметную систему «Буратино». По той же традиции, странный объект, летевший сейчас на высоте 30.000 метров над пустым Тихим океаном между Соломоновыми островами и Кирибати, назывался «Винни-Пух». При желании в нем можно было найти небольшое сходство с толстым, флегматичным, но оптимистичным игрушечным медвежонком. Правда, размеры тела у него были, как у реального белого медведя, а само тело похоже на скругленную бочку с пропеллером на месте хвостика. Медведи, как правило, не летают – у них и крыльев-то нет. Но у этого имелись весьма серьезные крылья 40-метрового размаха (но очень легкие и практически прозрачные). Благодаря таким крыльям, и благодаря своему небольшому весу (примерно полтонны) БПЛА «Винни-Пух» мог лететь со скоростью 300 км/час на высоте 30.000 метров, в средней стратосфере, вдвое выше «практического потолка» для обычных самолетов.

У такой высоты есть полезная особенность: объекты в этом эшелоне не отслеживаются типовыми радарами (что гражданскими, что военными). Конечно, существуют военные радары для контроля этих высот, но они ищут специфические объекты: очень быстрые, обладающие высокой плотностью. Например, боевые ракеты или сверхзвуковые БПЛА. «Винни-Пух» же летел медленно, а его плотность была очень низкой. Крылья – легкий армированный пластик. Корпус-бочка – такой же пластик, а начинка бочки - жидкость, почти в 15 раз легче воды. Попросту говоря, бочка являлась криогенным контейнером с жидким водородом. И отражение радиоимпульса показало бы на экране радара что-то напоминающее помехи вследствие неоднородной  плотности и электризации в средней стратосфере (еще не очень хорошо изученной), и дало бы повод для шуток об UFO…

Эрудированный человек, любящий головоломки, мог бы, пожалуй, предположить, что «Винни-Пух» создан для рекорда дальности полета без дозаправки топливом. Запаса жидкого водорода хватило бы для 10-кратной кругосветки. А другой эрудированный человек (с военным опытом), глянув на «Винни-Пуха», сразу заподозрил бы неладное. Вдруг, жидкий водород - не только топливо, но и главный компонент боевой системы? Известно, что 1 килограмм водорода в смеси с воздухом дает взрыв, эквивалентный примерно 30 килограммам тротила. А в брюхе у «Винни-Пуха» около трех центнеров водорода. Если правильно использовать – то мало не покажется.

Впрочем, сейчас «Винни-Пух» совершал тестовый полет от атолла Капингамаранги до атолла Уджеланг, и в программе автопилота БПЛА был предусмотрен обыкновенный лэндинг в лагуне. Таковой лэндинг и произошел утром 14 февраля. На пляже лагуны Уджеланга, этого странного беспилотного стратосферного путешественника встречала военно-инженерная команда Народного флота Меганезии, и старший офицер рычал на специалистов: «Foa! Никому не курить! Ясно? Даже не думайте о том, чтобы закурить! Водород может взорваться от одной мысли, и эта мысль будет для вас последней».

Разумеется, старший офицер преувеличивал опасность, но его можно понять. Можно представить себе меру его ответственности. И можно подбодрить его в том стиле, что принят на флоте молодой (неполных полтора года от основания) социо-анархистской формации, занимающей акваторию размером больше Африки. Так вот: подбодрить:

«Хэй, кэп! – крикнула девушка-мичман, - Сегодня Святой Валентин у католиков, а у правильных канаков - праздник любви. Скольких женщин ты готов полюбить, а?».

«Мичман! Вся любовь - после обеда, в свободное время. А сейчас - работа, нах!».

Несмотря на такой строгий ответ старшего офицера, обстановка на приемном полигоне разрядилась. Всем стало чуточку веселее. Праздник любви - это реальный позитив!

…

*1. Праздник влюбленных в стиле хиппи.

Тот же день, 14 февраля, Канада, Ванкувер. Пригородный ресторанчик «Old Hippy».

На протяжении 14 лет семейной жизни, Ричард Уоткин поздравлял свою жену Джуди с Днем Святого Валентина всегда по одному из двух вариантов - в зависимости от того, находился ли Ричард на родине, или в командировке. Первый вариант включал цветы и открытку (для Джуди), веселых маленьких подарков (для Джуди и для дочки - Памелы, которой сейчас было 13 лет), и вечер вдвоем с Джуди в ее любимом ресторанчике «Old  Hippy» (в стиле классических хиппи 1960-х, как нетрудно догадаться по названию). А второй вариант, понятное дело, был дистанционным, и включал виртуальные открытки, дополненные жанровым видеоклипом из места командировки.

Поскольку Ричард служил в спецназе армии (на текущую дату он был майором в полку  канадских рейнджеров), второй вариант случался чаще, чем первый. Но, в этом году, к огромной радости всей семьи, майор Уоткин в начале февраля вернулся домой – после длинной (250-дневной) миротворческой миссии ООН в Океании. Если быть точным, то миротворчество там не получилось, а в первые 10 дней Нового года (3 года Хартии по меганезийскому исчислению) получилась война между непризнанной Меганезией и экспедиционным корпусом Западного альянса, действовавшего с санкции ООН. Но к счастью для семьи Уоткин, армия Канады не участвовала в самой горячей фазе войны. Очень горячей фазе - поскольку Меганезия применила тактическое атомное оружие…

…Впрочем, это было позади, и сейчас, вечером 14 февраля, Ричард и Джуди сидели в сумбурно-декорированном зале ресторанчика «Old Hippy». Джуди в юности (которая пришлась на период Второй Холодной Войны), успела побыть настоящей хиппи, и для посещения этого ресторанчика она оделась в тогдашнем хиппи-стиле. А Ричард оделся нейтрально - как для обычной загородной прогулки. Вот такая парочка…

В зале играло хиппи-ретро: «Beatles», «Doors» и далее по «бульвару славы». Публика в ресторанчике собралась (как обычно) доброжелательная, позитивная, а традиционный цыпленок «Мэриленд» в стиле «Beatles» весьма удался повару! Чудесный вечер! Но у людей, живущих вместе более 10 лет, возникает интуитивное взаимопонимание, и вот сейчас Джуди чувствовала: у мужа в голове какие-то очень невеселые мысли…

Джуди отставила в сторону чашку имбирного чая и напрямик спросила:

- Рич, что не так?

- Почему не так? – он старательно улыбнулся, - Все прекрасно! Честное слово!

- Рич! – она внимательно посмотрела ему в глаза, - Не морочь мне голову, ладно?

- Ладно, - сказал майор Уоткин, - есть одна чертова проблема по службе. Но давай мы отбросим все это, и будем только вдвоем. Ведь сегодня такой вечер…

- Рич, мы уже не вдвоем. Мы втроем. Ты, я и твоя служба. Рассказывай.

Майор Уоткин сосредоточенно помассировал ладонью свой затылок.

- Вот, черт! Я даже не знаю, с чего начать.

- Начинай с чего тебе удобнее.

- Ладно. В общем, вчера меня вызвали… К начальству, можно так назвать, и там такой специальный человек из Оттавы объяснял… В общем, про некоторые задачи. Я не буду рассказывать, какие именно задачи. Это секретная информация. Ты просто послушай рассуждение этого человека. Вроде как чтобы обосновать задачи…

- Понятно, Рич, - перебила Джуди, - я вся внимание.

- Тогда я начинаю, - сказал майор, - вот есть факт: наш Западный мир сумел остановить войны, регулярно происходившие издавна и до середины прошлого века. В книгах, как правило, пишут, что это результат деятельности ООН или, например, цивилизованного общественного мнения, но настоящая причина лежит в экономике. Весь Запад оказался объединен сетью финансовых связей, и война стала невыгодна супер-корпорациям. Они стали гасить конфликты через свои рычаги влияния на правительство. Лоббирование…

Майор сделал паузу. Джуди пожала плечами.

- Ничего нового. Войны зависят от супер-корпораций. Трюизм.

- Подожди, милая. Это предисловие. А теперь представь: какой-то режим в одном из регионов-аутсайдеров внезапно усилился и отверг все цивилизованные правила. Этот деструктивный режим может разжечь большую войну, перевернуть все вверх дном, и сорвать куш на перекосе биржевых курсов. Этот режим отрицает права и порядок, он глумится над нашими ценностями, и грабит нас на бирже. Что ты об этом скажешь?

- А что сказать, Рич? Исламская угроза существует уже полвека. Тоже не новость.

- Нет, Джуди. Я сейчас не про исламскую угрозу. Ислам, как говорят, уже в основном интегрирован в Западный мир. Все эмиры и шейхи держат свои миллиарды в наших западных банках и инвестиционных фондах. Конечно, в исламе немало террористов-фанатиков, но это проблема гораздо меньшего уровня. А мы с тобой говорим сейчас о совершенно чуждой, агрессивной силе.

- Совершенно чуждая сила? Это кто? Марсиане на боевых треножниках?

- Снова нет, Джуди! Имеется в виду меганезийский режим, вот кто!

- Меганезийский режим? - удивилась она, - Вот что, дорогой мой, я не знаю, от кого ты услышал эту фигню, но уверена: этот кретин знает о Меганезии только из панических репортажей «Baptist-Press-Vision», в стиле: «Адская Меганезия легализует сексуальные оргии Вуду с участием пингвинов, одурманенных кокаином».

- Нет, милая, - ответил Ричард, - этот человек всесторонне информирован, и умен. Это, конечно, не делает его мнение безошибочным, но прислушаться к нему надо.

Джуди снова пожала плечами и долила кофе в чашечки.

- Ну, раз ты так говоришь, давай прислушаемся. Так, и что у него дальше?

- Дальше, милая, у него аргументы. В Меганезии запрещены все западные финансовые институты. Банки, кредиты, фондовые биржи, всего этого там нет. Нези могут в своих интересах начать войну, не опасаясь, что случится финансовый обвал, и ударит по ним рикошетом. В декабре ты была в Меганезии на атолле Тиннтунг и видела их политику.

- Да, Рич. Хотя, мы с Памелой жили там в вашем миротворческом лагере, и не сильно вникали в политику нези, но для некоторых выводов - достаточно. Я поняла: у нези нет желания воевать с кем-либо. Тогда, в декабре, у них только год прошел после финала предыдущей войны, Алюминиевой революции и войны за Хартию, как это называют в Океании. Зачем им было воевать еще раз, если они только что перестроили экономику и начали жить по правилам своей Хартии, и эта экономика ринулась в быстрый рост?

- Но, - возразил майор, - ты же видела, что нези готовились к войне.

- Конечно, они готовились, - сказала Джуди, - тогда в декабре ООН даже не особенно скрывало планы миссии OCEFOR по «наведению порядка в Океании». Верно, Рич?

Майор Уоткин энергично взмахнул правой рукой.

- Меганезийский режим спровоцировал жесткие меры ООН. Ты права: экономика нези стремительно растет – но почему? Потому что это мафия. Нези сделали у себя анархию, запретили государственную власть, разрешили своему бизнесу пиратские технологии, и вообще любые технологии, даже запрещенные во всем мире. Нези отказались выдавать преступников, даже мафиози. Вот у них и работают криминальные капиталы.

- Значит, - подвела итог Джуди, - как обычно, все дело в деньгах.

- Да, - майор кивнул, - Дело всегда в этих чертовых деньгах.

- …И, - повысив голос, продолжила она, - аутсайдеры-нези нарушают цивилизованные правила: забрали те деньги, которые привыкли забирать крысы вроде Рокфеллеров. Это настолько ужасно, что вся наша цивилизация может рухнуть. Так, что ли?

- При чем тут Рокфеллер? – удивился Ричард.

- При том же, - ответила она, - при чем Ротшильды, Сауды и все прочие, кто входит в глобальный финансовый крысятник. В чьих интересах придуманы законы, по которым именно эти крысы владеют супер-корпорациями, законно грабящими всю планету.

- Джуди, подожди! Какое это имеет отношение к делу? Понятно, что все финансисты – мошенники и воры. Но мы-то говорим не об этом, а об угрозе большой войны.

Джуди сделала большие глаза и выразительно развела руками.

- Нет, Рич! Мы говорим об этом! Из твоих слов следует, что глобальный финансовый  крысятник лоббировал январскую войну против Меганезии. Кто-то что-то не учел, эта война не достигла результата, и теперь крысятник лоббирует новую большую войну.

- Знаешь, Джуди, ты заняла позицию, о которой предупреждал человек из Оттавы. Он говорил: скептики спросят: какая печаль нам, обыкновенным людям, если всякие там  мультимиллиардеры потеряют несколько миллиардов долларов из-за Меганезии?

- Действительно, - сказала Джуди, - нам-то какая печаль от этого?

- А я объясню, - сказал майор, - смотри: после Второй мировой войны выстроилась глобальная структура, которая гасит мировые кризисы без мировых войн. Структура устроена наподобие механических весов: в ней сдерживающие политические нити и противовесы, которые поддерживают баланс. Но Меганезия сбивает противовесы, и  структура опрокидывается. Возникает угроза, что нынешний мировой супер-кризис приведет к мировой войне, как уже было дважды в первой половине прошлого века.

- Мировая война, - заметила Джуди, - сама по себе не может начаться. Кто начнет?

- Э… - майор сосредоточенно почесал левую руку, потом правую. - …Наверное, как в прошлом веке, мировую войну начнет какое-либо из крупных государств. То, которое экономически потеряет больше других. Поэтому так важны противовесы, и…

- …Стоп! – перебила Джуди, - Мы вернулись к глобальным финансовым крысам.

- Но, Джуди, мы говорим не о крысах-финансистах, а о крупном государстве.

- Рич, ты же понимаешь, что крупным государством управляют вот такие крысы.

Майор Уоткин растерянно развел руками.

- Слушай, Джуди, где ты набралась этих марксистских идей?

- Ладно, - она улыбнулась, - скажи: «Честное слово, Джуди, я верю в демократию».

- Не издевайся, - буркнул он, - понятно, что демократия, это идеал, а действительность отличается. Но, ты напрасно думаешь, что всем управляют финансовые крысы.

- Рич, я не знаю, чем управляют крысы, но вся структура из ниточек и противовесов, о которой ты говорил, существует только для крыс. Она не нужна никому, кроме крыс.

- Нет, Джуди, тут ты неправа. Людям нужна жизнь без войн.

- О, да! - воскликнула она, - Людям нужна жизнь без войн, поэтому, создана структура, позволяющая крысам хозяйничать у нас на столе, только бы они не проголодались и не заставили нас, людей, сражаться и умирать в новой идиотской мировой войне!

- Милая, ты утрируешь. Мы живем очень неплохо. Поверь, война это гораздо хуже.

Джуди немного грустно улыбнулась и погладила мужа по щеке.

- Да, Рич, война, это гораздо хуже. Мне ли не знать. Твои командировки, в которые ты уезжал с бодрым видом. Судан, Йемен, Филиппины, Мексика, Меганезия. Структура, которую расхваливал этот специальный человек из Оттавы – полное дерьмо. Все эти глобальные противовесы не прекратили войны. Три тысячи наших канадских солдат постоянно где-то воюют!

- Подожди, Джуди, я не понимаю, к чему ты это…

- Все просто, Рич! Мировые войны - крысиные финансовые разборки происходят при каждом супер-кризисе. После Второй Мировой войны был Нефтяной кризис и Первая Холодная война. Дальше была Великая рецессия и Вторая Холодная война. И эти две «холодные» войны были вовсе не холодными, а горячими. Только шли они поодаль от глобального финансового крысятника. В этом смысл системы сдержек и противовесов: отодвинуть мировые войны на мировые задворки. Африка. Центральная Азия. Южная Америка. Океания. Все для того, чтобы какая-нибудь бомба не упала на голову крысе. Бомбы должны падать на какие-то другие головы. Например, на головы наших солдат, которые, по приказу крысиного правительства, едут воевать в задницу планеты.

Ричард Уоткин поднял ладони, будто сдаваясь в плен.

- Джуди, милая, ты оседлала своего пацифистского конька. Но разговор о другом…

- Рич, я помню, что мы начали разговор с Меганезии. Я сейчас туда вернусь. Слушай:  Океания - самая дальняя задница планеты. Обратная сторона глобуса! Там постепенно накапливались люди, которым надоели крысиные игры! Эти люди никому не мешали, просто жили по своим правилам. К позапрошлому году их было примерно 30 тысяч, не считая туземцев. Так нам говорили сами нези на Тинтунге.

- Джуди, ты хочешь сказать, что там собрались… Гм… Кошки загнанные в угол?

- Почему ты сказал именно «кошки»? - спросила она.

- Не знаю. Я хотел сказать «крысы, загнанные в угол», но сообразил, что крыс ты уже застолбила. И, я вспомнил кошку Киплинга, ту, что из принципа гуляла сама по себе.

Джуди кивнула и улыбнулась.

- Знаешь, Рич, тема о кошках, гуляющих сами по себе, одна из любимых у нези. Ты не замечал? Нет? Ладно. Так вот: когда случился нынешний супер-кризис, крысы начали выбирать зону для новой Холодной войны, и выбрали Океанию. А что? Ведь во время Второй мировой войны там уже воевали. И до сих пор там по необитаемым островкам разбросаны блиндажи, военные аэродромы и проржавевшая техника. В общем: крысы  достали кошек даже там, на обратной стороне глобуса. Дальше некуда бежать, и тогда случилось то, что должно было когда-нибудь случиться. Кошки стали защищаться. Они сколотили свой Народный флот, разработали диверсионную стратегию, и даже сделали атомные бомбы – довольно слабые, однако хватило. Кошки выиграли эту войну. Но, у финансовых крыс сильный тыл. Они посовещаются в темной норе, нарисуют себе гору новых баксов, взамен потерянных, и станут готовить реванш. А нам, обычным людям, придется наполнять эту нарисованную гору нашими налогами. Ну и черт с ним. Меня больше беспокоит, специальный человек из Оттавы, который пачкал тебе мозги новой крысиной сказкой о необходимости, все же, навести порядок в Океании. Тот порядок, который нужен финансовым крысам. Рич, я не хочу, чтобы ты попал на новую войну!

- Но, Джуди, пойми: я боевой офицер-рейнджер, это моя работа.

- Рич, у тебя есть не только работа. У тебя есть семья. Почему-то я никогда раньше не заводила разговор о том, что мы с Памелой здесь чувствовали, когда ты был там.

Возникла пауза. Майор Уоткин подвигал нижней челюстью, а затем спросил:

- Почему?

- Просто, - она пожала плечами, - я люблю тебя. И Пэм тебя любит. Когда ты уезжал в очередную командировку, мы не хотели давить на тебя. Когда ты возвращался, жизнь становилось прекрасной, и не хотелось все портить разговорами о прошлом. Мы даже гордились твоей работой. Но 23 сентября прошлого года все стало по-другому.

- Из-за исламского мятежа на Тинтунге? – спросил он.

- Нет, - Джуди моргнула, - из-за мятежа мы просто испугались за тебя. Как 7 лет назад,  когда ты был в Панаме. Как 3 года назад, когда ты был в Йемене. Оба раза твой отряд пропадал. А я металась, чтобы узнать по телефону, или по Интернет, хоть что-нибудь. Правда, в этот раз все сделала Пэм. Тогда я поняла, что у нас уже почти взрослая дочь.

- Джуди, ты преувеличиваешь. Все-таки, 13 лет это еще далеко не взрослость.

- Рич, дело не только в годах. Знаешь, как Пэм через свой блог в сети установила контакт с этой девушкой, меганезийским суб-лейтенантом Виолетой Риос, которой 20 лет?

- Ты рассказывала, - ответил он, - и знаешь: меня слегка беспокоит, что ты, и Пэм так подружились с Виолетой. Она пилот-резервист незийской штурмовой авиации. Ты же видела по TV, что творили эти ребята в разных точках, и в частности, при подавлении исламского мятежа 23 сентября. Это я видел своими глазами.

Джуди коротко кивнула в знак подтверждения.

- Да, я видела по TV, а ты это видел сам. Но то ты же согласился, чтобы мы в декабре прилетели навестить тебя в Меганезии, где ситуацию контролируют «эти ребята». На всякий случай напомню: когда 7 лет назад я захотела навестить тебя в Панаме, ты был непреклонен, как пирамида Хеопса. Нет и точка! А с Меганезией все иначе, да Рич?

- Да, - буркнул он, - с Меганезией все иначе. С виду, просто островки малобюджетного курорта. Вооруженных людей многовато, но местные ведут себя дружелюбно. Так?

- Да, - она снова кивнула, - и поскольку ты говоришь «с виду», у тебя, видимо, готова очередная цитата от «специального человека из Оттавы» на тему «там все не так, как кажется». Говори, я приготовилась внимательно слушать.

- Вот ты подтруниваешь, - проворчал майор, – а действительно все не так. Мне и моим парням повезло: нас послали на новогодние маневры на австралийский Норфолк, мы не попали в мясорубку, как британские и японские моряки, и бенгальская мотопехота. Ты видела по TV. А сейчас нези готовятся к новой войне. Знаешь, что может случиться?

- А что, Рич? Меганезия высадит десант в Канаде и завоюет наше побережье?

- Нет, конечно, Джуди. Но в мире разворачиваются процессы, которые…

- …Которые, - перебила она, - мешают финансовым крысам. Но не мешают мне, тебе, Памеле, нашим соседям и друзьям. Рич! Я не хочу потерять тебя в новой мясорубке, в которую ты можешь попасть, наслушавшись вранья этого крысеныша из Оттавы. Рич, сделай что-нибудь! Твоя семья устала от этой военно-финансовой порнографии!

Майор Уоткин задумчиво провел ладонью по подбородку.

- Джуди, ты хочешь, чтобы я расстался с военной службой?

- Да, - она кивнула, - я хочу, чтобы ты расстался с военной службой. И Пэм хочет.

- Ладно, - произнес он, помолчал немного и спросил, - а на что мы будем жить?

- Предположим худшее, - сказала она, - ты вообще не найдешь никакой работы, и нам придется втроем как-то жить на мою сетевую зарплату. Тебя это пугает?

- Нет, но мы планировали купить новый минивэн, и у нас кредит по ипотеке за дом…

- …К черту минивэн и этот дом! Переедем в Нанаймо, на старую дачу! Что скажешь?

- Что я скажу?.. Вот что: я подам рапорт об отставке. Завтра же. Обещаю.

….

*2. Винни-Пух летит через Северный полюс.

Интервал с 1 по 2 марта 3 года Хартии (по меганезийскому стилю).

…Этот полет БПЛА «Винни-Пух» - из Океании в Британию был уже не тестовым.

«Я тучка-тучка-тучка. А вовсе не медведь». С пчелами в сказке такая маскировка не сработала, но в объективной реальности с ПВО Соединенного Королевства - вполне.

Никому не интересный «Винни-Пух» прошел над Северным морем до 51-й широты, и повернул на запад. Если бы его сопровождала сказочная фея (способная летать, и еще видеть в темноте сквозь облака), то она любовалась бы Темзой и восточным субурбом Лондона. Слева проплыл полуостров с парком Белл-Вуд, а справа - нефтяной терминал Стар-Флит на мысу при впадении реки Хэвен-Крик в Темзу. Дальше – мост королевы Елизаветы Второй и большая ТЭС на левом берегу… Тут сказочная фея (если бы она разбиралась в военном деле), удивилась бы: почему авиа-удар не наносится по этому стратегическому объекту? Может авторы атаки решили произвести не технический, а психологический шок? Но, внизу уже промелькнул Тауэрский мост, Вестминстер, и Букингемский дворец, но маленький процессор, управляющий полетом «Вини-Пуха», пропустил эти объекты и только затем дал сигнал на переход в режим пикирования.

Внизу ярко светились улицы центра Лондона. Ночная жизнь этого уникального города, согласно утверждениям знатоков, не знает равных по интенсивности. Тут специально работают ночные автобусы для фанатов «вампирского времени» (которое начинается в полночь и длится до пяти утра). Прохожие могли на мгновение увидеть блики уличных фонарей, сверкнувшие на стабилизаторах цистерны, диагонально летящей вниз уже со скоростью пушечного ядра. Этот полет завершался. «Вини-Пух» выполнил последнюю корректировку и, по нисходящей спирали, нырнул во внутренний двор внушительного здания викторианской эпохи.

Кино-режиссеры в подобных случаях используют многократное повторение эпизода в замедленном темпе. Иначе зрителю трудно понять и оценить масштаб происходящего. Представим, что это замедленное кино. Пузатая летающая цистерна исчезает, и на ее месте рождается огненная полусфера с кольцевым фронтом ударной волны. Еще доля секунды, и волна обрушивается на старинные каменные стены со стороны внутреннего двора с легкостью сметая их. Поток раскаленного газа проходит сквозь внутренние помещения, перемалывая там все, как бешеная мясорубка, пробивает внешние стены особняка, и выстреливает на прилегающие улицы. Следом, будто снаряды из древней баллисты, летят каменные блоки, вырванные из старых стен. Ударная волна запросто выкорчевывает уличные столбы линий электропередач, обрывает провода. Далее уже в полной темноте раздается оглушительный треск ломающихся конструкций.

В реальном темпе это выглядит так. Оранжевая вспышка поглощает особняк, и мигом выплескивается на улицы. Невидимая раскаленная волна сбивает людей с ног, бросает автомобили, как картонные коробки, проламывает стены окружающих домов, а через секунду, на эти дома обрушивается град каменных глыб, горящего мусора, и острых осколков стекла. Ослепленные, оглушенные люди начинают метаться в этом хаосе. А вскоре, раздается вой сирен. Пожарным и полисменам предстоит бороться за жизнь людей, застрявших в искореженных машинах, или в помещениях с обвалившимися потолками и перекосившимися дверьми. Но, работе этих смелых ребят сразу начинает мешать паника. В твиттер уже вброшена утка: «Атомный удар по центру Лондона».

Официальные СМИ отреагировали достаточно оперативно:

*** BB-news. 2 марта - 01:30. Экстренное сообщение. Теракт в Лондоне ***

Мощный взрыв произошел в Найтсбридже, на углу Лаун-Плэйс и Виктория-Гроув. По предварительным данным, полностью разрушен особняк Норд-Джордж-Корт, который  принадлежит миллиардеру и общественному деятелю Мейнарду Эдуарду Кестенвэлу.

*

Повреждены окружающие здания, есть локальные пожары. Полиция пока не сообщила подробностей, но уже опровергла слухи о взрыве террористической атомной бомбы. В пресс-центре говорят о бомбе с зарядом несколько тонн тротила. Радиации и других эффектов ядерного оружия, нет. В эвакуации центра Лондона нет необходимости.

*

Полиция не исключает, что это теракт, связанный с политической активностью крайне закрытого клуба «Гималаи», где председательствовал Мейнард Эдуард Кестенвэл.

***

Лондонцы достраивали информационную картину кто - как. В любом случае, картина получалась жутковатая, и странная, мягко говоря.

…

37-летняя Боудис Виндзор, королева Британии, согласно неофициальному мнению истеблишмента, была самой неудачной персоной на троне за последние сто лет. Слишком развязна в юности, слишком молода даже сейчас и, самое ужасное: имеет образование историка-археолога… В прошлом веке публицист Габриель Лауб с неподражаемым черным юмором отметил: «археологи выкапывают из земли историю, которую закопали политики». Вот почему королева-археолог выглядит подозрительно. Никогда Боудис не стала бы королевой, если бы в генеалогическом дереве британской короны нашлось что-либо иное, но увы: алкоголь, кокаин и иные своеобразные хобби нынешнего поколения Веттинской династии поставили истеблишмент перед выбором: вопиюще нарушить традиции передачи трона, либо согласиться с коронацией Боудис. Рассудив, что традиции лучше не ломать, истеблишмент выбрал второе, и в результате получил «неправильную королеву», позволявшую себе такие невиданные нарушения протокола, как например сбор королевского номинального Тайного совета за завтраком. К моменту, когда все собрались, королева Боудис как раз читала новости с экрана ноутбука.

*** CNN. 2 марта. Теракт в Лондоне. Факты и комментарии ***

Часть элитного квартала Найтсбридж выглядит, как в старом документальном кино о германских авиа-ударах в сентябре - ноябре 1940-го, известных, как «Лондон-блиц». Трудно представить, что это – последствия одного-единственного взрыва в особняке влиятельного неофициального политика Мейнарда Кестенвэла. Комментаторы твердо уверены, что это теракт, и исходя из оценок числа жертв, ставят его на второе место в британской истории терроризма. На первом остается Локерби, 1970-й год, (270 жертв, уничтоженный авиалайнер и разрушенный поселок на земле), на третье место отходит Лондонское метро, 2005-й год (50 жертв, поврежденные подземные магистрали).

*

Мейнард Кестенвэл, барон Шеппи, и пэр Англии, был председателем закрытого клуба «Гималаи», собрания клуба проходили в его доме в раз в месяц, строго по ночам. В Англии такие тайные клубы - распространенное аристократическое хобби, и важная часть культуры престижных университетов. Собрание клуба «Гималаи», как оказалось, проходило именно в эту ночь, и террористы не случайно выбрали время для атаки. В момент взрыва восемь членов клуба (включая самого Кестенвэла), находились в рыцарском зале особняка. Их тела опознаны. Также, погибла жена Кестенвэла, и трое младших детей. Его старшая дочь Чанди в размолвке с семьей и живет отдельно.

*

На Токийской бирже (где в момент взрыва уже шла утренняя торговая сессия) отмечен всплеск сделок, свидетельствующий о том, что кто-то из игроков знал: ценные бумаги, зависящие от лондонского рынка недвижимости, провалятся. Подобная игра на терактах стала практиковаться во время Второй Холодной войны, но приобрела размах только когда начал действовать Народный флот Меганезии. Эксперты назвали лондонский теракт «чисто меганезийским». Метод исполнения теракта пока неясен.

*

Словосочетание «эвакуация Лондона» вышло на первое место по частоте упоминания в британском секторе Интернет. Блоггеры пишут, что 70 млрд. долларов военного бюджета Британии разворовываются, высшие должности в армии занимают неадекватные люди, а вооруженные силы не могут защитить страну даже от полудиких канаков.

*

Согласно последнему коммюнике, число жертв, возможно, меньше, чем казалось. Так, комплекс из шести элитных коттеджей Виктория-Пассаж, в котором, как предполагала полиция, погибли семьи хозяев и обслуживающий персонал, был пуст. Один из хозяев, которого удалось найти по телефону, отдыхает с семьей в Шотландии. В интервью, он сообщил, что на время уехал, поскольку (цитата) «чувствовал, что так и будет» (конец цитаты). Он добавил, что его соседи тоже уехали, а персонал отправлен в отпуск. Число гостей в клубных отелях Лан-Стоун и Смол-Хинди было вдовое меньше, чем обычно, а галерея «Dandy-Scroll» и артистическое кафе «Enviedart» почему-то были закрыты.

*

Опальная 18-летняя мисс Чанди Кестенвэл, в этом году переселившаяся в Австралию, уверена: теракт в Лондоне - следствие сложных отношений барона Мейнарда Кестенвэла с британскими спецслужбами. Блоггеры пишут, что спецслужба MI-6 уже заметает следы: таинственно исчез спецагент MI-6 Тимоти Стид.

*

Информированные источники, близкие к MI-6 сообщают, что спецагент Тимоти Стид, недавно подал в отставку и, в частном разговоре о причинах такого шага, отметил, что жесткая секретная политика Британии в отношении нежелательных лидеров Океании, приведет к ответным терактам против ряда фигур в британском истеблишменте. Среди вероятных мишеней Стид называл Мейнарда Кестенвэла, который лоббировал участие британских и азиатских военных во всех силовых операциях против Меганезии.

***

Королева Боудис оторвалась от экрана и, окинув взглядом собравшихся за огромным церемониальным столом, поинтересовалась:

- Леди и джентльмены, если кому-то известен спецагент Тимоти Стид, то я хотела бы услышать, что он из себя представляет, и где он сейчас находится.

- Простите, миледи, - тихо сказал лорд-глава номинального Тайного совета, - данный предмет выходит за рамки протокола.

- Вы правы мистер Кэмдейн, - сказала королева, - я буду благодарна вам, если вы сами вызоветесь разобраться в этом вопросе и доложить мне, чтобы не нарушать протокол.

- Но, миледи, - возразил лорд Кэмдейн, - это далеко за рамками моей компетенции.

- Сэр, - слегка повысив голос, сказала Боудис, - как я узнала, вопрос не выходит даже за рамки компетенции блоггеров. Может, я должна спросить у них, а не у Тайного совета?

- Конечно, вы не должны, миледи. Я сам займусь этим, - ответил он, по опыту зная, что любой другой ответ вызовет скандал (увы, уже далеко не первый в таком роде).

- Благодарю вас, сэр, - удовлетворенно произнесла она, - я буду рада услышать от вас содержательный рассказ об этом человеке сегодня вечером за чаем.

…

4 марта, середина дня. Северо-восточное побережье Австралии.

Окрестности города Кэрнс. Край пляжа одного из отелей среднего класса.

Картина (если наблюдать с хорошего ракурса) будто просилась в буклет для туристов: «отдыхайте на Большом Барьерном рифе». Море темно-синего цвета, переходящее на мелководье в бледный аквамарин.

На золотом пляже, за белым пластиковым столиком под зонтиком – две девушки.

Китиара Блумм – черноволосая, высокая смуглая, чрезвычайно похожая (с возрастной поправкой) на свою маму – гречанку.

Чанди Кестенвэл - с ладной фигуркой (пожалуй, чересчур тонкой – но это возрастное) с почти круглым чуть овальным лицом, пронзительно-зелеными глазами, маленьким гордо вздернутым носиком, и светлыми прямыми волосами, упрямо растрепанными, как часто случается с короткими стрижками в условиях открытой местности.

Заставка есть. Можно давать эфир на горячую тему.

Китиара Блумм включила микрофон и произнесла, хорошо поставленным голосом:

- Привет всем, кто любит приключения! С вами ITV версия журнала «RomantiX», мы в Кэрнсе, столице Большого Барьерного рифа, вместе с чудесной девушкой. Это Чанди Кестенвэл, она дочь британского миллиардера, барона Мейнарда Эдуарда Кестенвэла, погибшего примерно два дня назад при теракте в Лондоне. Чанди родом, опять-таки из Лондона, но уже месяц живет в Австралии. Чанди, почему ты переехала?

- Если совсем коротко… - очень тихо начала Чанди, задумалась, и продолжила, уже с нормальной громкостью, - …То потому, что мне исполнилось 18 лет. Этого момента я ждала очень долго. Целую вечность, как мне сейчас кажется.

- Значит, - уточнила Китиара, - в день, когда тебе стукнуло 18, ты села в самолет, и…

- …Нет, - Чанди покачала головой, - Я сделала это через неделю. Надо было оформить некоторые полицейские документы, которые требуются в авиакомпании. И мне было необходимо сколько-то наличных денег на первое время. В условиях слежки, которая практиковалась в доме моего отца, это непростая задача.

- Значит, за домом твоего отца, следили спецслужбы? – опять уточнила Китиара.

Чанди снова покачала головой.

- Нет. Точнее, спецслужбы тоже следили, но сейчас я говорю о частной слежке. Отец превратил дом в тюрьму для семьи и для обслуги. Везде видеокамеры, жучки. Слежка, конечно, была и вне дома. В 13 лет я впервые нашла жучок в своем сотовом телефоне. Нашла потому, что точно знала: он там есть. В том году деловые партнеры отца убили Найджела, моего старшего брата.

- О, черт, Чанди! Партнеры твоего отца по бизнесу убили твоего брата?

- Да. Эти партнеры - люди из спецслужбы, так что никто ничего не докажет. Я говорю «партнеры», хотя правильнее сказать «хозяева». Но, я еще раньше твердо решила, что смоюсь из дома. Я могу рассказать про британскую элитную школу для девочек, где в соответствии с традицией, учениц наказывают розгами, и регулярно контролируют их девственность под видом медицинского осмотра. Таковы основы аристократического воспитания. «Добрая старая Англия, да разразит тебя сифилис, старая сука», как по аналогичному поводу высказался Ричард Олдингтон, классик нашей литературы.

- Да уж, вообще… - с искренним удивлением произнесла Китиара Блумм.

- Да, - Чанди лучезарно улыбнулась, - надеюсь, я качественно ответила на вопрос?

Австралийка утвердительно кивнула.

- Не то слово, Чанди… А что было, когда семья тебя хватилась?

- Это длинная и не очень красивая история, которая уже в прошлом. Понятно, что я не ладила с отцом, но теперь, когда его убили… Знаешь, что-то в голове так устроено, что теперь, когда я думаю о нем, то вспоминаю только хорошее. Отец учил меня, как надо правильно держаться в седле, как держать оружие, как проверять финансовые файлы. Я воспринимала это, как деспотизм, но теперь я вижу все иначе. Мне жаль, что я больше никогда не смогу с ним поговорить. С матерью сложнее. Она была такой незаметной, я называла ее «фея-невидимка». Я стараюсь вспомнить ее лицо, но ничего не получается. Младших братьев я видела только за обедом. Другое дело, мой старший брат Найджел. Несмотря на то, что он убит 5 лет назад, я прекрасно помню его лицо, руки, голос. Мы дружили, у нас были маленькие тайны, игры… Ладно, я слишком углубилась. И я тебя шокировала, у тебя, на лице написан вопрос: «Черт! Как такое возможно в XXI веке?».

- Действительно, - произнесла Китиара, - как такое возможно?

- Вот так. В Британии есть семьи с непоколебимыми многовековыми традициями. Ты  знаешь, что такое «Викторианская эпоха»? Когда эта эпоха была?

- Конечно, знаю. Это что-то такое темное, почти средневековое. Век XVII, наверное.

- Нет, Кити. Это конец XIX – начало XX века. Такова добрая старая Англия.

- Да уж… - австралийка вздохнула. - …Давай, действительно не углубляться в темное прошлое. Сейчас ты единственная наследница много миллиардного бизнеса. У тебя уже есть какие-то планы в связи с этим?

Юная беглянка из британского аристократического мира снова продемонстрировала лучезарную улыбку.

- У меня множество идей, и первая из них - не разделить судьбу моей семьи. Мне еще предстоит бороться за права наследства. Я не знаю, кто убил мою семью, но знаю, кто главный виновник: мафиозный «Гиперборейский клуб», и конторы SIS, MI-5 и MI-6.

- Чанди, но пресса считает лондонский теракт делом рук меганезийской спецслужбы.

- Я знаю. Но не так важно, кто нажал кнопку. Мой брат Найджел был убит афганцем-наркоманом. Британский истеблишмент умеет подставлять людей под чужой топор.

Китиара Блумм от избытка эмоций хлопнула ладонью по пластиковому борту.

- Слушай, Чанди, может, тебе надо нанять охрану?

- Кити, я знаю, как защититься. Завтра я улетаю в Меганезию. В австралийской прессе пишут, что наемники чужих спецслужб боятся лазать в меганезийскую акваторию.

- Да, это известно. А чем ты собираешься заниматься в Меганезии?

- Я буду создавать ранчо-убежище для морских млекопитающих.

- О! Это классно. Морские млекопитающие в Меганезии под защитой Хартии.

- Я знаю, - Чанди кивнул, - и лояльные инвесторы там тоже под защитой Хартии.

- Да, - сказала австралийка, - кстати, об инвестициях. Твой проект явно недешевый.

- Ты права, Кити. Но, я перед отъездом из Лондона смогла собрать некоторую сумму, а дальше, я хотела бы надеяться на поддержку друзей, в частности, вашей команды.

- Мы поддержим, Чанди! Даже не сомневайся! – уверенно ответила австралийка.

…

*2. Невидимый атолл Лвайра.

5 марта. Меганезия, регион Новая Ирландия (бывшее северо-восточное Папуа).

Наша планета (несмотря на явную перенаселенность отдельных регионов), еще богата необитаемыми таинственными островами, куда если и ступала нога человека, то очень редко. Таковы, например, островки-моту на кольцевом барьере атолла Лвайра, внутрь которого (теоретически) можно впихнуть весь Лондон. Но, островки невидимые, они погружены на метр и более. Только во время отлива заметны их верхушки, чуть-чуть выступающие над водой. Теперь о географии. Атолл Лвайра лежит в ста с небольшим милях северо-восточнее огромного острова Новая Ирландия, который, в свою очередь, является близким северо-восточным соседом еще большего острова Новая Британия. А Новая Британия это северо-восточный сосед мини-континента Новая Гвинея. В плане политической географии, Новая Ирландия с мелкими островками и атоллами к северо-востоку, перешли в ходе Декадной войны января этого года от Папуа к частично-признанной Меганезии. В эту группу попал атолл Лвайра, почти нетронутый тем, что принято называть цивилизацией. Там была только баржа-турбаза, устроенная частной фирмой из австралийского Кэрнса. А 4-го марта сего года австралийцы продали эту неказистую турбазу через Интернет очень недорого (хоть сколько-то денег отбили).

Покупателем турбазы стала некая Чанди Шеппи, и она сразу наняла (опять же, через Интернет) одного туземного сотрудника. Точнее – сотрудницу по имени Оэоуа Авау.

Казалось, действия Чанди Шеппи (aka Чанди Кестенвэл) неосмотрительны, но у юной британской аристократки четко работал здравый смысл. Перед тем, как совершать эти транзакции, она не пожалела времени, и ознакомилась с опытом других иностранцев в Меганезии. Тут дела обстояли иначе, чем в прочих малоцивилизованных регионах, это отмечали многие бизнесмены-блоггеры. Сравнивая записи на блогах, сопоставляя их с журнальными статьями о политике, Чанди построила свое лаконичное и рациональное мнение о «Диком Атомном Юге» (как репортеры прозвали Меганезию после того, как Народный флот применил в Декадной войне несколько ядерных бомб).

«Меганезия: геополитическая формация, учрежденная осенью позапрошлого года, как ассоциация нелегальных мелких промышленников, флибустьеров и контрабандистов,  выигравшая две крупные военные компании против «миротворческих сил ООН», или Западного Альянса, и почти поглотившая Полинезию, Микронезию и Меланезию. Так возникло «пятно тоталитарного анархизма»: площадь больше Африки, а населенность примерно как в Люксембурге». Это была первая запись в конспекте Чанди Кестенвел.  Дальше следовала графическая схема, снабженная короткими фразами:

* Верховный суд: 6 судей: 3 - жребий, 3 - симпатии граждан, 1 год абсолютная власть.

* Маленькое правительство: по конкурсу на 3 года. Роль: сервис для граждан и война.

* Народный флот, разведка, полиция – централизованные профи, плюс резервисты.

* Всего один закон: неизменяемая Великая хартия. Играет роль языческая этика Tiki.

* Запрет на государство, банки, рэкет и земельную собственность (за это расстрел).

* Вместо налогов – взносы, как в кондоминиуме. Единица платежа: фунт алюминия.

* Местное самоуправление: выборные мэры, полевые командиры, короли, и т.п.

* Все, что не запрещено – не на шутку разрешено. Никаких лицензии и монополий.

* Криминала всерьез мало. У полиции и местного суда неформально-быстрый стиль.

* Бизнесмены или работники тут могут вас обставить, но сделки четко выполняют.

Вслед за схемой в конспекте был краткий словарик меганезийского mix-языка.

С таким багажом знаний Чанди полетела из Кэрнса в Наматанаи - Золотой порт Новой Ирландии. Раньше тут была деревня с населением около двух тысяч. Потом, во время короткой войны, ее захватил миротворческий десант ООН, и жители сбежали. Это был разумный шаг с их стороны. Через несколько дней авиация Народного флота завалила Наматанаи зажигательными бомбами. От той деревни осталась лишь бетонная полоса аэродрома, бетонные причалы и пирсы в гавани Набуто, и развязка германской дороги, построенной в XIX веке. А на месте деревни теперь был модерновый городок, немного игрушечный, в стиле архитектурного быстро-сборного кубизма, но, довольно уютный. Сбежавшие жители-туземцы вернулись, и еще около тысячи разных спецов приехало…

...Такую информацию сообщили Чанди общительные австралийские студенты-геологи, летевшие с ней на 20-местном винтовом «микро-аэробусе». Пять часов в пути изрядно обогатили «меганезийский конспект» юной британской аристократки. В частности, она услышала эпическую историю войны за автономию Бугенвиль и Бука (группу северных Соломоновых островов, лежащих чуть юго-восточнее Новой Ирландии, и ранее, как и Новая Ирландия, считавшихся частью территории Республики Папуа. Адмирал Оникс Оуноко, диктатор Бугенвиля, инициатор январской Политэкономической Унии между Меганезией, Фиджи-Тонга и Бугенвилем, удостоился отдельного рассказа. Сценарии голливудских триллеров на этом фоне выглядели бледно. Чанди забеспокоилась (ведь Бугенвиль всего в полтораста милях южнее атолла Лвайра). Но следующая серия этого триллера прозвучала оптимистично: при всей людоедской сущности, адмирал Оуноко тщательно соблюдал меганезийскую «Великую Хартию». По мнению рассказчиков, у адмирала-диктатора просто нет выбора. Бугенвиль взят в «дружеские объятия». С юга Интербригада Ленина на Центральных Соломоновых островах, а с севера - Авиакорпус Махно, распределенный на Каролинских островах, и Новой Ирландии. Австралийцы собирались рассказать о мегенезийских полевых командирах с псевдонимами Ленин и Махно, только вот не успели. «Микро-аэробус» приземлился на аэродром Наматанаи.

От аэродрома до морского порта было меньше километра. Не проблема прогуляться с рюкзаком на плече. Оставалось найти Оэоуа Авау в портовой толчее. Для этого был оговорен знак: воздушный шар в виде улыбающейся морды Чеширского Кота…

…Есть контакт! Вот рыжая кошачья морда над 5-метровой машиной, напоминающей амфибийные аэросани, снабженные укороченными самолетными крыльями. Обычный европейский турист удивленно спросил бы: «что это за штука?», только не Чанди. К ее конспекту многое было приложено, например - каталог «Мобильная техника двойного назначения вероятного противника в Океании», изданный учебным отделом NATO. В каталоге такие крылатые аэросани называлась: диверсионный экраноплан «Seahorse».

На крыше этого крылатого «морского конька» сидела девушка - крепкая, темнокожая, круглолицая, одетая в «oceanic military» (жилетку и бриджи пятнистой маскировочной раскраски). Опытная боевая единица. Но Чанди (разумеется, узнавшая эту колоритную персону - ведь всю последнюю неделю они общались по видео-связи) была в курсе, что возраст Оэоуа - 17 лет. Кроме этого Чанди владела еще кое-какой информацией о своей первой сотруднице на «Диком Атомном юге»…

* Резюме сотрудницы *

Имя, дата и место рождения: Оэоуа Авау, 22 февраля 14 года до Хартии, Норд-Тонга.

Семейное (домашнее) положение и деятельность: кочевник, студент дистанционного колледжа - Лабораториума Палау, резерв-капрал Народного Флота со стипендией.

Постоянное (преобладающее) местожительство: восточный край Новой Ирландии.

Работа за последний полный год: служба на флоте (северо-западная сводная бригада).

Рекомендации: особая отметка генштаба за роль в боевой операции «Морская метла».

Хобби: играть с дельфинами и болтать по-ихнему. Еще танцы и мужики, это понятно.

*

…Резерв-капрал ловко спрыгнула с крыши «морского конька» навстречу Чанди, и без церемоний хлопнула ее ладонями по плечам.

- Aloha, boss Chandi! Maeva oe!

- Mauru, Oeoua! - ответила юная британская аристократка, хорошо помнившая из своего конспекта, как будет по-здешнему: «привет, добро пожаловать» и «спасибо». Но, вдруг обнаружились нюансы. Оэауа сразу проинформировала.

- Тут не Полинезия, а Меланезия, не восток, а запад, тут говорят не «mauru», а «faafe».

- Это критично? - спросила Чанди.

- Aita pe-a, нет проблем. Просто, чтоб ты была в курсе.

- Ясно. Я запомню.

- ОК, босс. Ну, давай, падай в левое головное кресло, и метнемся на объект.

Чанди не заставила повторять дважды, и устроилась в кабине. Оэоуа села за штурвал, привычно ткнула что-то на пульте и, через четверть минуты, диверсионный (хотя уже конверсионный, в смысле, функционально-гражданский) экраноплан «Seahorse», под негромкий звенящий шелест воздушного винта, оторвался от воды. Полет в метре над пологими волнами со скоростью полтораста км в час завораживал.

- Нравится? – добродушно поинтересовалась Оэауа.

- Да. Я читала про такие машины, но в Англии и Европе их почти не используют. Мне хотелось бы научиться управлять.

- Хэх! Босс, ты на спортивном катере умеешь?

- Умею. И не надо называть меня «босс». Давай просто по имени.

- ОК, Чанди. Вот: экраноплан почти как спортивный катер. Ты научишься за три дня.

- Хорошо, если так, Оэоуа. А что у нас относительно коралловых ламантинов?

- Ну, я поговорила с мужиками-резервистами нарфлота, знающими папуасский север, сказала им про 20 килобаксов на ламантинов. Они обещали привезти восемь хвостов.

- Хвостов? – переспросила британка.

Оэауа утвердительно кивнула и пояснила.

- Наземную живность считают по головам, а морскую по хвостам. Типа, традиция.

- Значит, восемь ламантинов за 20 тысяч US-долларов?

- Ага. После войны папуасы в Лаэ сидят без работы. Плати, и все ламантины - твои. А мужики срубят комиссионные. В цену, кроме самих ламантинов и авиа-трансфера, они включили эхо-клипс. Это штука, которая дает особое эхо на сонаре. Мы прицепим эхо-клипс к каждому ламантину, чтоб приглядывать. Эхо-клипс дешевая штука, на ярмарке Капингамаранги оптом дюжина за полста фунтов. И столько же за сонар.

Чанди вспомнила, что Капингамаранги – это атолл, известный полутеневой ярмаркой конверсионной техники. Расположен Капингамаранги в полтораста милях к северу от атолла Лвайра, он самый южный в безумно-огромном Каролинском архипелаге, ныне принадлежащем Меганезии, поглотившей ФШМ (Федеративные Штаты Микронезии).

- Я поняла, - сказала она, - А ты думаешь, ламантины приживутся в лагуне Лвайра?

- Приживутся! Лагуна огромная, все мелководные полосы заросли водорослями. Твои ламантины будут пастись там. Ты лучше спроси: как мы приживемся на этой турбазе?

- Э-э… А там какие-то проблемы?

- E iti pe-a. Маленькая проблема. Турбаза - полное говно. Это 200-футовый десантный корабль, один из тех, на котором янки сто лет назад воевали с японцами за Рабаул и за Гуадалканал. По ходу, откуда-то оттуда эта калоша притащена. Сейчас это ржавое ведро догружено балластом, и намертво посажено на мель, чтобы не утонуло. Хорошо, что оно посажено не совсем косо. На первый взгляд почти прямо, но прикинь: если воду на пол вылить, то сливается на правый борт. Хотя, это не главное.

Не на шутку насторожившись, Чанди поинтересовалась:

- А что главное?

- Главное, что оба электрогенератора сдохли: и ветровой, и солнечный. Так что там ни электричества, ни водоснабжения. Опреснитель, кстати, тоже сдох. Эти асси, которые продали тебе турбазу, здорово сэкономили на оборудовании. Такие дела.

- Минутку, Оэоуа, и что теперь?

-Что-что: мы сейчас скользим на ярмарку Капингамаранги за новым энергомодулем и новым опреснителем. Aita pe-a, нет проблем. Цена за все вместе  - два кило фунтиков. Гуманно. Прикинь?

- А-а…  - тут британка приближенно перевела в уме 2000 меганезийских алюминиевых фунтов в US-доллары, и облегченно вздохнула, - …Значит, все не так страшно.

- Ни разу не страшно, - подтвердила резерв-капрал, - был бы атолл, а правильный канак всегда придумает, как там устроиться, потому что наша земля – это море.

…

*3. Внезапный визит прекрасной леди.

Тот же день 5 марта. Британия – от юго-запада до юго-востока.

…Спецагент Тимоти Стид никуда не исчез, а просто поехал реализовывать свою мечту. Курортный и портовый городок Фалмут в Корнуолле, на юго-западном краю Британии, считается одним из красивейших мест графства. Зеленые холмы, парки, пляжи, река, и естественная гавань, одна из самых больших в мире. Тут спокойно и уютно, всего одна настоящая улица (вдоль реки Фал), и всего 20 тысяч жителей. Но, это настоящий город, имеющий старую набережную, галерею, артистическое общество, морской музей, свою полицию, и свой порт. Порт принимает всего несколько тысяч тонн груза в неделю, но такого оборота достаточно, чтобы поддерживать постоянный очаг криминала.

Вот об этом шел разговор между Барри Борнберри шеф-констеблем Фалмута, и Тимоти Стидом, почти уволенным агентом MI-6. Двое мужчин, оба чуть моложе 40 лет, сидели сейчас в маленьком открытом кафе под пальмами… Под пальмами!!! Фалмут - одно из немногих мест в Англии, где пальмы бывают не только в оранжерее, но и на природе.

- …Короче, Тимоти, - заключил Борнберри свою вводную историю, - ты очень здорово сделал, что приехал. Я вижу: ты тот парень, который с этим справится!

- Я постараюсь, Барри, - ответил Стид, - но, сходу ничего гарантировать не могу. И, мне сначала решить бы с увольнением. Меня еще месяц будут мурыжить. Имеют право.

- Брось, ерунда! - Борнберри хлопнул его по плечу, - Что такое месяц? Ничего! Ну, ясно: съездишь в Лондон раз семь. Заодно вещи перевезешь. Ты присмотрел тут что-нибудь?

- Нет, пока я остановился в недорогих апартаментах в Гиллингвайс-Вилл.

- Хорошо! – одобрил шеф-констебль, - Нельзя хватать, что попало. Дом, это дом. Есть надежная риэлтор, он тебе поможет подобрать дом, не какой попало, а основательный.

- Родственник? - лаконично поинтересовался спецагент.

- Хитрый ты, - одобрительно проворчал шеф-констебль, - Да. У нас тут в Фалмуте все старожилы немного родня. Это же не Лондон, где все друг другу никто.

- Все друг другу никто… - повторил за ним Стид, - …Вот это афоризм.

- Афоризм, не афоризм… - шеф-констебль отхлебнул из кружки, - …Но чистая правда.

- Это точно, - Стид кивнул, и тут зазвонил его сотовый телефон…

…Точнее телефон «неизвестного китайца», приобретенный на блошином рынке. Стид совсем не хотел, чтобы служба персонала MI-6 донимала его звонками. Для процедуры увольнения есть официальная переписка. Так что Стид бросил свой «именной» сотовый телефон в лондонской квартире, а ключ от почтового ящика отдал соседу-пенсионеру, заранее поблагодарив добрым словом и бутылкой превосходного виски. Сосед - крайне пунктуальный дядька, обещал звонить сразу, если в ящик придет казенный конверт.

Конечно, если офис MI-6 захочет определить телефон, которым пользуется временно отстраненный (но еще не уволенный) агент Тимоти Стид, то это займет один день, не больше. Но офису будет лень возиться - рассудил Стид, и потому, не ждал казенных звонков. Однако, поступивший сейчас звонок оказался в высшей степени казенным...

…Поговорив несколько минут, спецагент убрал трубку в карман и, отвечая на еще не заданный вопрос Барри Борнберри, пояснил:

- Достали меня даже по кривому телефону. Какой-то советник Онербелт из МИД. Рано утром меня ждут в Лондоне на конфиденциальной беседе, как сказал этот гусь.

- Эй, Тимоти, а ничего, что ты вот так мне выкладываешь имена и всякое такое?

- Плевать, - ответил спецагент, - Я отстранен, и все мои разговоры суть неслужебные.

- Я чувствую, - сказал Борнберри, - тебя будут уговаривать остаться.

- Плевать, - повторил Стид, - я все решил. Ладно, придется съездить в Лондон.

…

Следующее утро. 6 марта.

База британских ВВС Нортхолт, 5 км к западу от Лондона.

Бриан Онербелт советник МИД, встал из-за стола и протянул руку Тимоти.

- Доброе утро, агент Стид. Присаживайтесь. Я могу предложить вам кофе.

- Благодарю, - ответил Тимоти, занимая кресло напротив, - но я успел выпить кофе на вокзале. Мне бы хотелось сразу перейти к делу, если вы не возражаете, сэр.

- А вы уже догадались, по какому делу я вас пригласил? – поинтересовался советник.

- Мне и догадываться нечего, сэр. У меня только одно дело: мое увольнение.

- Понятно, - Онербелт кивнул, - вы обижены нетактичным отношением начальства.

- Нет, сэр. Дело не в этом.

- А в чем же?

- Просто, я нашел другую работу.

- В полиции Корнуолла, не так ли? – уточнил советник.

- Именно так, мистер Онербелт.

- Вы нашли другую работу, но что-то ведь стало причиной этих поисков.

- Да. Меня, по существу, обвинили в некомпетентности. Это достаточная причина.

- Итак… - заключил советник, - …Мы вернулись к нетактичному отношению.

- Простите, сэр, - спокойно произнес Тимоти, - но это уже в прошлом, и я не хотел бы отнимать ваше время. Я думаю, лучше направить меня в канцелярию MI-6. Я оставил заявление об отставке, и готов подписать согласие на отказ в выходном пособии.

- Что вы, мистер Стид! – тут советник картинно развел руками, - Посмотрите на вещи рационально. Я прочел протоколы совещаний, на которых вы выступали. Вы отличный специалист. Вы сразу разгадали план противника, и один против всех, вопреки любым препятствиям, отстаивали эту правильную версию.

- Нет, мистер Онербелт. Я сделал много ошибок с самого начала, и вы это знаете, если смотрели рапорты.

- Знаю. Вы ошиблись в деталях. Но, вы разгадали главное: что меганезийцы намерены взорвать дом Мейнарда Кестевэла, и что орудием будет летающая бомба. Сейчас у нас имеются результаты стыковки множества фрагментов записей, с разных камер видео-наблюдения в Лондоне. Хотите посмотреть?

Тимоти Стид медленно покачал головой.

- Нет. Это служебные данные, а я отстранен. И в любом случае, это уже не мое дело.

- Ладно. Тогда, может быть, вас заинтересует это… - Онербелт протянул Тимоти лист бумаги, украшенный эмблемой: на синем фоне белый лев и единорог, держащие щит с короной, и ниже, логотип «Foreign and Commonwealth Office» (МИД Британии).

- Нет, сэр, - твердо сказал Тимоти, выразительно убрав руки подальше от стола.

- Это не служебные данные, - сообщил советник МИД, - копия передана в прессу и ее прокомментируют в ближайшем выпуске новостей. Это приказ об увольнении совета директоров MI-6 в полном составе. Как в 1993 году, если вы знаете эту историю.

- Я знаю эту историю, сэр. Но, мне бы хотелось получить приказ о моем увольнении.

- Мистер Стид, вам говорили, что ваше упрямство иногда просто чудовищно?

- Мне говорили, мистер Онербелт. И это еще одна причина для моего увольнения.

Советник снова так же картинно развел руками.

- Вы можете думать о чем-либо кроме визы на вашем заявлении об отставке?

- При всем уважении к вам, сэр, в данном случае, вероятнее всего, нет.

- При всем уважении к вам, мистер Стид, я вам не верю. Я готов спорить, что вы перед разговором проанализировали причины моего звонка на ваш секретный телефон.

- Телефон не секретный, - заметил Тимоти, - просто, он зарегистрирован не на меня.

- Пусть так, - советник кивнул, - но, в остальном, я прав, разве нет?

- Сэр, даже если я признаю, что вы правы, это ровным счетом ничего не меняет.

- Нет, мистер Стид, это многое меняет. Ведь это значит, что вы держите руку на пульсе событий. И, я буду вам благодарен, если вы поделитесь выводами, к которым пришли.

- Мои выводы вряд ли вас заинтересуют, сэр. Они основаны только на данных прессы.

- А пресса ссылается на вас, - заметил  Онербелт и бросил на стол свежую «Times».

*** The Times. Что знает агент Стид? ***

Отстранение, а затем исчезновение Тимоти Стида, агента MI-6, за сутки до одного из крупнейших провалов этой спецслужбы, находится в центре внимания политических аналитиков. Говорят, что агент Стид предсказывал атаку террористов на тайный клуб «Гималаи», но дирекция MI-6 опиралась на ложные прогнозы. Тимоти Стида просто отстранили, а затем он исчез. Дома его нет, но его автомобиль в гараже, а его сотовый телефон не отвечает. Компетентные источники уверены: Стид знает, кто за рычагами террористической машины, и что нас ждет дальше, вслед за взрывом в Лондоне.

***

Тимоти Стид отложил газету и выразительно пожал плечами.

- Просто газетная утка. Я практически ничего не знаю о «рычагах», как тут написано.

- Тогда, мистер Стид, поговорим о разнице между «ничего» и «практически ничего».

- Боюсь, что я вас разочарую, мистер Онербелт.

- Сэр! - рявкнул дежурный сержант, заглядывая в кабинет, - К вам пришла леди.

- Какая леди? – удивленно спросил советник.

- Я сама о себе доложу, - негромко сказала женщина в элегантном белом костюме для верховой езды и белой шляпке с вуалью, - вернитесь на свой пост, сержант.

- Да мэм, - ответил тот, и исчез, прикрыв дверь с наружной стороны.

- Здесь обсуждают статью в «Times»? – поинтересовалась женщина, садясь на один из свободных стульев и небрежно бросая на стол свою шляпку.

- О, черт… - выдохнул Тимоти, вскакивая из-за стола.

- Э… - протянул Онербелт, поднимаясь со своего кресла, - …Это вы?

- Да, это я, - ответила женщина, - и ради бога, не глазейте на меня, как на призрак.

- Но, Ваше величество… - попытался возразить советник.

- Я знаю, - перебила она, - что мой визит сюда, это нарушение приличий, традиций и протокола. Но с позиции закона и здравого смысла, я должна быть именно здесь. Мое присутствие носит неофициальный характер, так что называйте меня просто: Боудис. Сейчас я хотела бы услышать комментарии мистера Стида к этой странной статье.

- Как скажете, Ваше величество…

- Боудис, - поправила его королева, - начинайте же, мистер Стид. Я слушаю.

Отстраненный агент Стид помедлил немного, а потом согласно кивнул и сообщил:

- Барон Кестенвэл и его клуб «Гималаи» вызывали ненависть у множества людей в разных странах. Тут его ненавидели за ввоз агрессивных мигрантов с Индостана. А на Индостане его ненавидели за специальный микрокредитный банк, раздающий кредиты полунищим многодетным семьям в Кашмире, Кханде, Бихаре, Непале и Бутане. Семьи заведомо не могли уплачивать такие грабительские проценты, и, чтобы рассчитаться, передавали детей-подростков вербовочной конторе, которая улаживала дела с банком. Подростки попадали в британский тренировочный лагерь для превращения в гуркхов.

- В гуркхов? - удивилась Боудис, - Я считала, что гуркхи, это северо-индийская нация, отличающаяся особой отвагой, и из которой Британия уже более двухсот лет набирает солдат в элитные подразделения коммандос.

- Миледи Боудис, - сказал Стид, - маленькая нация исчерпана в конце прошлого века, поэтому солдаты в элитные подразделения вербуются там, где я уже сообщил, и тем способом, который я изложил. А дальше, в тренировочном лагере, из них получаются фанатично-храбрые субъекты, в чем-то похожие на прежних гуркхов. Таким методом военное ведомство, сотрудничая с частными группами, такими, как «Гималаи», без проблем удовлетворяет потребности ряда стран Содружества в условных гуркхах.

- Мистер Стид, - вмешался советник Онербелт, - ваша версия не совсем достоверна.

- Я уже молчу, сэр, - тут Стид улыбнулся, а затем прикрыл рот ладонью.

Королева изящным движением вынула из сумочки сотовый телефон и спросила:

- Бриан, если я позвоню информированным персонам, и изложу им версию, которую озвучил Тимоти, то вы уверены, что я не услышу в ответ: «да, так оно и есть»?

- Э-э… - советник Онербелт замялся, - …Видите ли, Боудис, это непростая тема…

- В таком случае, Бриан, - строго сказала она, - пожалуйста, не перебивайте. Тимоти, я прошу вас продолжить.

- Да, миледи. Итак, бизнес с гуркхами шел бойко, позволяя Кестенвэлу и компании не только получать теневой доход, но и строить особые отношения с лидерами ряда стран Содружества в Третьем мире. В данной истории важны отношения с султаном Брунея. Именно гуркхи из спецназа Брунея в ходе миротворческой операции «Алмазная сабля» внезапно высадились в ключевых точках острова Новой Ирландия, и уничтожили там гарнизоны Народного флота Меганезии. При этом погибли два авторитетных полевых командира: мистер Кресс по прозвищу Багио, и мисс Мип по прозвищу Тринити. Эти фигуранты были близкими друзьями Сэма Хопкинса по прозвищу Демон Войны, экс-директора Конвента. Возможно, Сэм Хопкинс до сих пор является главной властью в Меганезии, а тогда в новогоднюю ночь, он пообещал превратить Бруней в сплошной погребальный костер. Обещание начало исполняться сразу же после ядерного удара по японским кораблям, 7 января подключившимся к операции «Алмазная сабля».

- Тимоти, - мягко произнесла королева, - говорят, что Сэм Хопкинс, Демон Войны, это пропагандистский миф, созданный меганезийской спецслужбой.

Тимоти Стид вздохнул и невесело улыбнулся.

- Я это слышал. Но, 4 декабря наше правительство пыталось ликвидировать этот миф точечным ракетным ударом по яхте-шхуне в акватории Маршалловых островов. Сэм Хопкинс, по разведданным, там был. Днем позже, на блоге Сэма появилось обещание ответить. Затем штурмовая группа Народного флота снесла все объекты Британского Содружества в столице Папуа, и ближайшие нефтяные платформы «British Gasoline». Позже наш военный министр сказал, что меганезийская атомная бомба - это миф. Но, 1 января эскадра «Арктур» в Беринговом проливе подорвалась на атомных минах. Я там был, и знаю. Мне и еще одному офицеру удалось доплыть до острова Диомед и послать рапорт в штаб. Но, до меганезийского атомного удара по японским кораблям 7 января, наши власти скрывали ситуацию с «Арктуром». Так что я не верю мифам о мифах.

- Значит ли это, Тимоти, что вы верите в существование Сэма Хопкинса?

- Миледи, пока что мне кажутся равновероятными версии, что он есть, и что его нет.

- Понятно… - королева задумчиво сплела пальцы, - …Простите, теперь я вас перебила. Продолжайте, пожалуйста.

- Да, миледи. В ночь с 7 на 8 января авиация Меганезии с Палау была переброшена на скрытую базу где-то в зоне нейтральных Филиппин, и рейдами оттуда начала сносить нефтегазовые объекты Брунея, уже никем не прикрываемые. Никто не хотел попасть в возможную атомную мясорубку. И султан, от безысходности, публично свалил вину за десант гуркхов на некие милитаристские круги Британии, включая клуб «Гималаи».

- Но это же был абсурд! - воскликнула королева.

- Абсурд или нет, - отозвался Стид, - но нези перестали бомбить Бруней. Исходя из их обычаев, это значит: они перенесли поиски объекта мести в другой регион. Поэтому я предположил, что скоро нези проведут атаку непосредственно в Британии.

Королева Боудис изящно сделала крошечный глоточек кофе и произнесла:

- Значит, Тимоти, по вашей версии, это теракт меганезийской спецслужбы INDEMI.

- Да, миледи.

- Но, - добавила она, - мне почему-то кажется, что вы недоговариваете.

- Да, миледи. Я не договариваю, поскольку вторая часть моей версии очень слабая.

- Тем не менее, Тимоти, я хотела бы услышать эту вторую часть.

- Если вам угодно миледи, то я вижу это так. Нези нанесли Британии один удар, но не последний. Они будут методично бить дальше, чтобы подорвать наш престиж. И другие политические силы втянутся в игру: «обгрызем Британию». Судя по бирже, британские ценные бумаги на грани обвала, а игроки в Аргентине и ЮАР задумались о том, чтобы поделить британские субантарктические острова. Еще один удар, и они этим займутся, а Британия уже не в той форме, чтобы воевать в Южной Атлантике, как при Тэтчер...

- Какие у вас основания так говорить?! – не выдержал советник Онербелт.

- Только интуиция, - ответил Стид.

- Тимоти, - сказала королева, сделав еще глоток кофе, - исходя из вашей интуиции, где противник нанесет следующий удар по британским интересам?

- Наследство барона Кестенвэла, - мгновенно ответил он, и пояснил, - согласно СМИ, у барона были неформальные соглашения с концернами «British Gasoline» (BG) и «Naphtha Chemical United» (NCU). Эти соглашения касались:

* Комплекса Ева-ГЭС с заводом по сжижению природного газа на реке Йиррам, в северо-западной Австралии в практически ненаселенной части побережья Тиморского моря.

* Пяти нефтяных платформ в море Сулавеси, между Филиппинами и Индонезией, семи платформ в Мексиканском заливе, и двух платформ на шельфе Анголы.

* Трех богатых рудников рения: на лавовой отмели Бадарбур в Андаманском море, на острове Итурофу, входящем в Курильскую островную дугу, и в подводном метеоритном кратере Махуика на юго-западном участке шельфа Новой Зеландии.

* Инвестиционного фонда «Royal Synergetic», зарегистрированного на Мальте

Если наследник барона сменит политику, то провалятся уже стартовавшие проекты по транспорту шельфового газа из арафур-тиморского региона, по добыче морской нефти Сулавеси индонезийской, и по рениевым катализаторам для производства полимеров и синтетического углеводородного топлива. Убытки достигнут ста миллиардов долларов. Далее, с учетом того, что в январе после Второго Меганезийского конфликта уже были зафиксированы огромные убытки из-за потери нефтегазовых районов Фиджи-Тонга и Восточного Папуа, такой вал новых проблем обрушит BG, NCU и, вероятно всю ФПГ «Гиперборейский клуб». Личный клуб «Гималаи» Мейнарда Кестенвэла был частью этого большого клуба-ФПГ. А эффект домино затронет четверть экономики Британии.

- Нехорошая перспектива, - согласилась королева.

- Миледи Боудис, - вмешался советник Онербелт, - этот прогноз опирается на идею о враждебности наследника Кестенвэла. Но где основания так считать?

- В СМИ, - сказал Стид, - назван лишь один наследник: это мисс Чанди Кестенвэл. Ее отношение к британскому истеблишменту тоже известно из прессы.

- Но, - возразил Онербелт, - ведь барон Кестенвэл вычеркнул ее из завещания. Как мне довелось услышать, это значит, что наследником стал «Гиперборейский клуб».

Майор Стид  отрицательно покачал головой и пояснил:

- В СМИ приведен детальный анализ ситуации. В старом тексте завещания наследники перечислялись так: жена, старший сын, старшая дочь, средний сын, и младший сын. А дальше говорилось: если никого из домочадцев не осталось в живых, тогда наследует «Гиперборейский клуб». Этот текст не переписывался, но в нем дважды выполнялись зачеркивания под нотариат. Так был вычеркнут старший сын Найджел, погибший 5 лет назад. А недавно барон вычеркнул старшую дочь Чанди, из-за ссоры. Но она жива, и осталась домочадцем, это значит, что «Гиперборейский клуб» не может наследовать. Получается, что наследует, все же, Чанди. Таково мнение юристов-комментаторов.

- Но, - заметил Онербелт, - суд может объявить Чанди недостойным наследником.

- Что ж, - Стид пожал плечами, - допустим, что суд будет исходить не из соображений здравого смысла и закона, а из интересов ФПГ «Гиперборейский клуб». Обычное дело внутри доброй старой Англии. Но тут речь об имуществе на территории других стран, имеющих свою юстицию, свои национальные интересы, диктуемые своими группами политического влияния. Заведомо ангажированное решение британского суда откроет своеобразный ящик Пандоры. Это затронет уже не четверть нашей экономики, а всю.

В кабинете повисла тишина. Королева обвела взглядом собеседников и объявила:

- Все, что вы сейчас рассказали, Тимоти, чрезвычайно интересно.

- Спасибо на добром слове, - ответил Стид, - но это только мои предположения.

- Понятно, - сказала королева, - а вы, Бриан, не хотите ли что-нибудь добавить?

- Я пока взвешиваю аргументы про и контра, - ответил советник Онербелт.

- Вы взвешиваете, и что у вас получается?

- Получается, - неохотно произнес советник МИД, - что пора строить оборону.

- Спасибо Бриан. Скажите, Тимоти, у вас есть рецепт действий для нашей стороны?

- Простите, Боудис, но я не дипломат. Я бывший шпион и будущий деревенский коп.

- Интересная автобиография, - сказала королева, - но, если вы намерены стать самым настоящим деревенским копом, то вам надо научиться с важным видом рассуждать о политике. Это существенная часть образа. Начните прямо сейчас.

…

7 марта. Утро. Британия, Виндзор, традиционная резиденция королевы.

Согласно распорядку дня, заведенному якобы, много веков назад (а на самом деле - в середине XIX века), королева встает в 8:00 и, завтракает в 8:30, просматривая газеты, подготовленные для нее двумя специально обученными секретарями. Ходят слухи, что секретари обязательно должны носить имена Петер и Эндрю (как два первых апостола Христа согласно библии). Якобы, это правило ввел Генрих VIII Тюдор в 1534-м, когда порвал с Папой Римским и объявил себя главой Англиканской церкви. На самом деле, подобного правила не существует, но… Двух утренних газетных секретарей королевы Боудис действительно звали Петер и Эндрю. Три дня назад королева лично назначила Петера Маккэлха и Эндрю Ирсона на эти должности. Ах! Жуткое нарушение традиций немедленно вызвало в «желтой прессе» волну публикаций об этих новых придворных. Достоверно было известно лишь то, что Маккэлх и Ирсон 15 - 20 лет назад учились на факультете археологии в Оксфорде одновременно с будущей королевой. Но разве это удовлетворит публику, жаждущую сенсаций? Конечно, нет! И вот сегодня…

- …Ну, парни, - произнесла королева, энергично отрезая себе изрядный кусок омлета с беконом, - какие новые гадости про меня пишут сегодня?

- Тебя интересуют только принципиально новые гадости? – уточнил Ирсон.

- В каком смысле «принципиально»? – спросила она.

- В смысле, - пояснил он, - что существует еще логическое развитие старых гадостей.

Королева прожевала омлет, запила глотком чая, и объявила решение:

- Начнем с логического развития. Что там?

- Там, - сказал Маккэлх, - продолжение расследования репортеров-стрингеров, как-то  влезших в закрытый аристократический клуб «Встреча на одну ночь без имен и лиц». Согласно тексту стрингеров – я цитирую: «Это порочное место, куда сливки общества приходят для тайного адюльтера. Там чьи-то жены и чьи-то мужья грубо и дико совокупляются, при этом боясь узнать, кто их партнер, даже сильнее, чем боятся сами оказаться узнанными». Боудис, ты оценила слог?

- Я оценила, Петер. А что там конкретно обо мне?

- О тебе… - тут Маккэлх откашлялся, - …О тебе пишут, что ты там переспала с пятью разными субъектами за один месяц. Не одновременно, разумеется.

- С пятью субъектами? О! Эти стрингеры льстят мне. А что там еще?

- Еще, они особенно акцентируют внимание на одном субъекте: киноартисте Рослине Вокстоне, который играет главную роль в супер-популярном телесериале «Секира».

- Гм… И что пишут стрингеры обо мне и этом киноартисте?

- Они пишут много, и напирают на то, что ты с этим Вокстоном занялась любовью не в человеческом помещении, а в клубной конюшне на сене. И кони присутствовали.

- Кони присутствовали? – переспросила королева, - Мне приписывают секс не только с симпатичным и физически мужественным, хотя совершенно пустым, парнем, но еще и с такими же симпатичными мужественными конями?

- Нет, Боудис, там пишут только, что кони были рядом и… Наблюдали, что ли.

- Ладно, - королева махнула рукой, - тогда это неинтересно. Я надеюсь, что не научила клубных коней ничему плохому. Бог с ними, со старыми гадостями. Давайте новые!

Маккэлх хлопнул Ирсона по плечу.

- Давай. Эндрю, излагай.

- Э… - протянул Ирсон и посмотрел на Маккэлха.

- Э… - повторил тот, - …Боудис, ты читала публикации, что мы оба твои любовники?

- Конечно, я читала. Но, как уже было сказано: старые гадости мне неинтересны.

- Речь идет о новых гадостях, - пояснил Эндрю Ирсон, - сегодня несколько таблоидов напечатали, что принц-консорт Гарри не является отцом обоих твоих детей.

- А кто является? – спросила королева.

- Вот… - сказал Ирсон и выразительно посмотрел на Маккэлха.

- Боудис, - сказал Маккэлх, - там пишут, что отец Беатрис и Дункана, это я.

- Даже так? – королева покрутила кусочек бекона на вилке, - Почему ты, а не Эндрю?

- Потому, - ответил Маккэлх, - что про Эндрю пишут, будто он еврей.

Королева сделала паузу, чтобы прожевать кусочек, и заметила:

- А как мнимое еврейское происхождение Эндрю противоречит версии о том, что он является отцом Беатрис и Дункана, или хотя бы кого-то из них?

- Банально, - сказал Ирсон, - значительный сегмент аудитории «желтой прессы», это бытовые антисемиты, и редакции не пустили такой слух из страха последствий.

- Боже мой, что за средневековый идиотизм, - произнесла королева, подвинула к себе коммуникатор и начала быстро набирать нечто на сенсорном экране, комментируя свои действия, - …Я сочиняю SMS для Гарри с дюжиной ласковых слов. Мне следовало бы встречаться с ним чаще, чем раз в полгода, но у нас нет общих интересов. В свое время Гарри был хорош, как мужчина. Вероятно, он и сейчас хорош… Но, для него на первом месте всегда была Африка. И в какой-то момент я осознала, что не готова делить его со всеми этими жирафами, крокодилами и гиппопотамами, не говоря уже о его подружках-африканках. Гарри тоже понял, что лучше будет остаться просто друзьями. Это немного грустно, не правда ли?.. Все, я отправила SMS. Продолжайте, парни. Что там еще?

- Еще, - сообщил Маккэлх, пишут, что мы с Эндрю любовники. В смысле, что мы геи.

- Странно, - заметила королева, - если вы геи, то как ты оказался отцом моих детей?

- Это параллельная линия гадостей, - пояснил он.

- Параллельная линия, - неожиданно-задумчиво отозвалась она, - ладно, парни! Теперь перейдем к делу. Я намерена вскоре посетить Австралию и Новую Зеландию на яхте, и вопрос состоит в том, есть ли на примете яхта, которой я могу воспользоваться.

Возникла пауза. Стало слышно тиканье старинных часов на стене.

- Это вопрос к нам? - поинтересовался Ирсон.

- Да, - лаконично ответила Боудис.

- Мм… - Маккэлх сосредоточенно подергал себя за рыжий чуб, - …Насколько я знаю, исторически, со времен реставрации монархии в 1660 году было 83 яхты, официально именовавшиеся HMY - Her Majesty’s Yacht. Они формально считались судами ВМФ...

- Петер! – перебила королева, - В данный момент мне безразлично, сколько их было!

- Подожди, Боудис. Дай я договорю. Так вот, последняя 83-я яхта – HMY «Britannia», принадлежавшая твоей двоюродной бабушке, выведена из эксплуатации в 1997 году, поскольку лидер лейбористов Джон Мэйджор в том году перед выборами пообещал построить новую, 84-ю HMY, если выиграет эти выборы. И он, выиграл, но отказался строить, сославшись на другое свое обещание: снизить расходы госбюджета.

- Короче говоря, яхты у меня нет, ты это хотел сказать?

- Именно это. Извини, если я тебя расстроил.

Королева покивала головой и вздохнула.

- О, боже! Какая свинская эпоха настала после победы в Первой Холодной войне!

- Да, - с легкой иронией поддержал Ирсон, - обманывать своих избирателей, это вроде традиции, но обманывать свою королеву, это уже форменное свинство.

- Не ерничай, Эндрю, - строго сказала она, - так или иначе, мне нужна яхта.

- Никаких проблем, - ответил он, - скажи только когда, где и какая именно.

- Первого апреля, на американском острове Гуам, скромная королевская яхта. На мой взгляд, Международный день смеха отлично подходит для старта моего круиза.

- Боудис, ты хочешь поручить Эндрю и мне подбор яхты? – уточнил Маккэлх.

- Да. Иначе, зачем бы я это вам говорила.

- ОК, отлично! – он кивнул, - в какую сумму надо уложиться?

- Сейчас, Петер, минуту… - королева поиграла пальцами на коммуникаторе, - …Надо уложиться в 350 тысяч фунтов, включая годовые эксплуатационные расходы. Можно округлить до полумиллиона американских долларов, для удобства счета.

- Э-э… - протянул Ирсон, набрав запрос на своем ноутбуке, - …Извини, Боудис, но ты должна понять: королевская яхта, даже скромная, имеет 250 футов в длину, 1000 тонн водоизмещения, и по каталогу оценивается в сто раз дороже, чем ты сейчас сказала. Я абсолютно серьезно говорю. Цены на такие яхты пляшут у черты 50 миллионов USD.

- Не годится, - отрезала королева, - ты назвал сумму, превышающую годовой бюджет британского королевского двора. Я тебе уже сказала, сколько мы можем выкроить. И никаких увеличений. Ты можешь спросить у моего бухгалтера, к каким ухищрениям приходится прибегать, чтобы покрыть из этого бюджета содержание дворцов, парков, лакеев, и прочих декораций, символизирующих британскую самобытность.

- Ясно, Боудис. Значит, полмиллиона долларов. За это можно купить, например такую симпатичную новенькую 50-футовую яхту. Вот, взгляни.

- Трэш, - припечатала королева, бросив взгляд на экран, - эта калоша слишком мала и, главное, стандартна и скучна. Плавучий бордель для свиты разжиревшего лавочника.

- А как тебе вот такой кораблик? – спросил Маккэлх, который тоже пустил в дело свой ноутбук, - посмотри: вот экспедиционное океанографическое судно длиной 200 футов, продается за 400 тысяч USD. Это можно считать приблизительно королевской яхтой.

- Правда, Петер? - переспросила королева, - А ты посмотри на год постройки. Ты что, хочешь, чтобы я вышла в море на ржавом корыте, которое вдвое старше меня?

- Нет, Боудис, я дал тебе посмотреть для информации. А почему ты хочешь посетить Австралию и Новую Зеландию именно на яхте? Может, лучше полететь самолетом?

В ответ, королева выразительно постучала себя указательным пальцем по макушке.

- Яхта позволяет мне делать по дороге технические остановки на островах, занятых Меганезией. Именно технические. Никакого повода для скандала.

- А! – понимающе произнес Маккэлх, - Тогда, понятно, без яхты никак не обойтись.

- Да, - согласился с ним Ирсон, - только денег на королевскую яхту не хватает.

- Петер! Эндрю! - ласково обратилась к ним королева, - Я понимаю, найти достойную королевскую яхту в пределах названных сроков и суммы – непростая задача. Но, я ни секунды не сомневаюсь, что вы ее решите. Вы мои друзья, и я верю в вас.

- Конечно, Боудис, мы справимся, - решительно заявил Маккэлх.

- Но, - добавил Ирсон, - дай нам некоторую свободу маневра, чтобы мы могли подойти креативно к этой проблеме. Ну, хотя бы разреши нам уменьшить размер яхты в пользу качества и оригинальности. Ведь королевский вид яхты определяется не размером.

- Парни, - сказала она, - выбирайте так, как на ваш взгляд будет наиболее разумно.

…

*4. Спецслужбы и ламантины.

Утро 9 марта. Восток Новой Гвинеи. Остров Новая Британия.

Остров Новая Британия - это 400-километровая сарделька, юго-западный берег которой расположен через пролив Дамшера от «континента Папуа» (Большой Новой Гвинеи), а северо-восточный берег – через пролив Сент-Джордж от острова Новая Ирландия. На северо-востоке Новой Британии, где склоны величественного вулкана Тавурвур полого выходят к Мангровой гавани, полтораста лет назад появилась британская фактория при кокосовой плантации, и выросла в колониальный городок Рабаул. А затем…

* Дележ колоний между империями Европы, перешедший в Первую Мировую войну.

* Великая депрессия и стремительный распад колониальной аграрной экономики.

* Катастрофическое извержение вулкана (уничтожившее много плантаций кокосов).

* Вторая Мировая война (Рабаул был главной базой Японии в Ост-Индии).

* Первая Холодная война (Рабаул был базой США на случай термоядерной войны).

* Появление независимого Папуа (с ураганным бандитизмом и коррупцией).

* Пятикратное, совершенно чудовищное извержение Тавурвура на рубеже XXI века.

* Великая рецессия (с шоковым падением сбыта местных кокосовых продуктов).

* Вторая Холодная война (с международной мафией и трафиком оружия и кокаина).

* Меганезийская война (тут Рабаул оказался в полосе сражений Западного фронта).

В середине января, немногочисленные жители Рабаула вернулись из самостоятельной эвакуации, и увидели поселок таким, каким он был в сентябре 1945-го. Ни один дом не  уцелел. Только руины, обломки побитой боевой техники, и старые японские бункеры. Война закончилась, и меганезийский Народный флот ушел на восток за пролив Сент-Джордж в Новую Ирландию, но это очень недалеко. Президент Папуа назначил нового губернатора Восточной Новой Британии, но это был формальный жест, а фактически, у правительства Папуа не имелось ни средств, ни желания восстанавливать тут что-либо.

Положение вернувшихся туземцев выглядело безнадежным, но приехал некий Джерри Маклай, ученый из Паназиатского Университета, обладающий деловыми связями с кино-бизнесом Новой Зеландии. Благодаря деловым партнерам Маклая, в Рабауле появилась электросеть, водонапорная башня с локальным водопроводом, и регулярное снабжение товарами. Все это делалось в первую очередь для Института Кино-фактографии (ИКФ), фантастически-быстро построенного для бизнеса новозеландских киношников. Рабаул с окрестностями, это Эльдорадо для историко-игрового кино. Берег Мангровой гавани в разные времена становился ареной битв империй за колонии, и каждая битва оставляла следы, самыми впечатляющими из которых была сеть японских бункеров, туннелей и подземные пристани, почти как метро. Но, вместо поездов в этом метро была военная техника: корабли, самолеты, танки. Кроме следов человеческой деятельности, тут был активный вулкан Тавурвур! Вот почему приглашенные киношники вложили в Рабаул серьезные деньги, которых хватило и местным жителям, и ученому Маклаю тоже. По меркам бюджетов кино-бизнеса, два-три миллиона долларов, это уровень нормальной ошибки округления, а для папуасского поселка, это уровень великого процветания…

…Казалось бы, понятная, насквозь логичная картина. Но, капитан маленькой команды  яхтсменов-туристов, пришедших на мотосейлоре в Рабаул ранним утром 15 марта, знал больше. Его интерес к ИКФ и мистеру Маклаю был связан не с кино, хотя в общении с первым встречным на причале, он не выдал свою информированность. Этим встречным оказался местный дядька, бригадир грузчиков на причале. В тот момент он руководил перевалкой некой причудливо-объемной груды металлолома на борт карго-катамарана.

- Добрый день! - начал капитан-гость (40-летний мужчина североевропейского вида, но украшенный характерным плотным тропическим загаром).

- И вам добрый, - ответил дядька-бригадир, и рявкнул своим парням что-то, означавшее «перекур». Береговые папуасы-меланезийцы любят делать перерыв в работе по такому важному поводу, как появление нового человека, желающего поболтать.

- Надо же, - продолжил капитан-гость, приглядевшись к металлолому, - это «Летающая крепость»! Неплохо сохранившийся образец, только хвост и крылья отломаны.

- Ух! – сказал бригадир, прикуривая сигарету, - У вас глаз-алмаз, мистер…

- …Гесс, - отрекомендовался капитан-гость.

- Ясно, Гесс. А меня звать Курупури. Вы сюда просто, отдохнуть, или по бизнесу?

- И то, и это, - ответил Гесс, - вот, привез парней посмотреть здешний вулкан, а заодно прикупить себе самолет ретро. Не такой, конечно, а небольшой вроде «Wildcat».

- Ух! А кто сказал, что здесь продают самолеты?

- Надежные люди сказали, мои друзья, которые хорошо знают доктора Маклая.

- Да? – с легким сомнением в голосе спросил Курупури, - А как зовут этих друзей?

- Одного зовут Ури-Муви Старк, у него верфь «Мбилинту» на атолле Моэн-Чуук, там можно быстро реставрировать такую «Летающую крепость», например. И этот карго-катамаран как раз с верфи Старка. На борту эмблема: водяной динозавр.

- А! Понятно, откуда ты знаешь о продаже самолетов. Что ж, я сведу тебя кое с кем.

…

Так, капитан-гость был сведен с неким меланезийцем по имени Тафоти, не местным, а уроженцем другого острова. Тот, поговорив с гостем о жизни, проводил его к большой лодочно-ремонтной станции с тремя ангарами, диспетчерской башней, и двухэтажным административным зданием с вывеской: «Институт Кино-Фактографии - ИКФ». Далее, произошло познавательное знакомство с экземпляром восстановленного истребителя «Аэрокобра». Красивая машина, одна из известнейших в своем классе и эпохе.

- Что, мистер, вы в умственном тупике? – иронично спросил мулат по имени Фукидид, работавший здесь, судя по всему инженером.

- Да, - признал Гесс, - эта «Аэрокобра» в прекрасном состоянии. Как вам это удалось?

- Сингапурская робототехника в пиратском исполнении! – инженер Фукидид щелкнул пальцами, - Вы не против интеллектуального пиратства, мистер?

- Нет, - Гесс улыбнулся, - я за интеллектуальное пиратство, и если будет возможность посидеть в пабе с кружкой пива, то я развлеку вас кое-каким рассказом на эту тему.

- Наверное, - решил Фукидид, - шеф Маклай заинтересуется таким рассказом.

…

Это был обычный большой бунгало туземного вида, но оборудованный в качественно-постиндустриальном стиле (судя по спутниковой антенне, блестящей над крышей). Что касается персонажа, известного тут как Джерри Маклай, то он расположился в гамаке, натянутом между пальмами, и читал старомодную книжку в твердом переплете. На вид Джерри Маклай был мексиканским метисом лет 45, худощавым, невысоким, крепким и жилистым. Одежду его составляли джинсовые шорты, жилетка и шляпа-сомбреро. Он услышал шаги и, не поворачивая голову, произнес.

- Aloha, полковник! Садись вот в то модное плетеное кресло, оно уютное.

- Aloha, дон Рулетка, - ответил Гесс, и сел в кресло, - какой книгой ты так увлечен?

- Это, - сообщил ему Маклай (или Рулетка), качнувшись в гамаке, - новелла Фридриха Дюрренматта, «О наблюдении за наблюдающим за наблюдателями», 1988 год. Ну-ка, послушай: «Активное вооружение естественным образом заставляет вооружающихся внимательно наблюдать друг за другом. В силу этого они, в сущности, надеются, что могут вооружаться вечно, чтобы быть наблюдаемыми. Без гонки вооружений, будто, вооружающиеся были бы обречены на абсолютную незначимость существования».

- Интересная мысль, - оценил Гесс Фойш, шеф-полковник INDEMI, военной разведки Конфедерации Меганезия.

- В этой книге много интересных мыслей, - сказал Джерри Маклай, он же дон Рулетка, команданте Октпо, комэск Жерар Элболо… Фигурант с множеством имен, биографий, легенд. Считалось (с относительной достоверностью), что это он возглавлял INFORFI, разведку Конвента свободных тихоокеанских торговцев и мафиози в тот период, когда готовилась, совершалась и защищалась Алюминиевая революция...

…Через полтора года после Алюминиевой революции (т.е. год назад) Верховный суд Меганезии упразднил INFORFI (прославившуюся «зачистками контрреволюционных элементов» и масштабными терактами в ходе Войны за Хартию). Ее место и роль была передана новой спецслужбе: INDEMI, а дону Рулетке суд настоятельно рекомендовал обосноваться вне регулярно населенных территорий Конфедерации. Иначе говоря, ему предложили отбыть в добровольную ссылку. А сейчас спецслужбе понадобился опыт и знания этого, экстремально-неординарного субъекта. Он, конечно, это понял.

- Ладно, Гесс, оставим в стороне литературу. Ты про что спросить-то хочешь?

- Про королеву Боудис, - напрямик ответил шеф-полковник INDEMI.

- О! - Жерар Рулетка улыбнулся, - Про эту симпатичную королеву Британии, и про ее намерение развлечься в круизе от Гуама до Австралии и Новой Зеландии.

- В общем, да. Хотя, интересен не сам круиз королевы, а реальная цель этого круиза.

- Ты намекаешь, Жерар, что Боудис приедет, чтобы неформально договариваться?

- Это понятно, Гесс. Видимо, цель круиза – это личные переговоры с некими людьми, имеющими отношение к неизбежному спору о неком очень крупном наследстве.

- Верно, - сказал шеф INDEMI, - королева Боудис намерена выступить неформальным посредником в урегулирования казуса с неточностью в завещании барона Кестенвэла.

Отставной лидер партизанской разведки энергично взмахнул руками.

- Гесс! Ты зря называешь это неточностью! Это гораздо смешнее, чем неточность!

- Смешнее? Гм… Кажется, я чего-то не понимаю. Поясни, если тебя не затруднит.

- Не затруднит. Дело в том, что «Гималаи», карманный клуб барона Кестенвэла, был младшим звеном в «Гиперборейском клубе», который объединяет самых влиятельных олигархов Британии. По закону таких иерархических структур, каждое младшее звено служит держателем некоторой доли в пакете стратегического имущества.

- Как в жестких криминальных синдикатах, - заметил Гесс Фойш, - такая страховка от распада большой структуры на мелкие банды.

- Да, коллега Гесс. Криминальные и олигархические кланы устроены одинаково, очень примитивно и топорно. Формируется стратегический пакет, потом фрагментируется, и распределяется между главами доверенных семей. Глава семьи составляет завещание, согласно которому фрагмент наследуется следующим домочадцем по старшинству, а в случае, если никого из домочадцев не будет в живых - возвращается к совету клана для передачи другой доверенной семье. Если кто-то в семье нелоялен, то его ликвидируют.

- Ага, - произнес Гесс, - значит, так погиб Найджел Кестенвэл, старший сын барона.

- Да, коллега Гесс. Затем, старшая дочь барона тоже оказалась нелояльной, и он решил вывести ее из игры более гуманно, чем это сделали бы деловые партнеры: он подписал изменение к завещанию и исключил Чанди из последовательности наследников.

Шеф INDEMI задумчиво погладил подбородок и заметил:

- Кажется, я понимаю. Чанди была вычеркнута, но остальной текст остался без правок. Впрочем, не важно, казус это, или системный сбой. Как я уже сказал, интересно то, что получилось: «Гиперборейский клуб» ничего там не унаследует, пока жива Чанди.

- Нет, как раз важно, - возразил дон Рулетка, - смотри, Гесс: сейчас феодальный обычай наткнулся на стену красивой лексической логики. Но этот сбой можно устранить. Если ликвидировать Чанди Кестенвэл, то система вернется в рамки феодального обычая.

- По-твоему, Жерар, они попробуют ликвидировать Чанди здесь, в Меганезии?

- Да, коллега Гесс.

- Гм… Да – несмотря на общеизвестный акт нашего Верховного суда о том, что любое заказное убийство на нашей территории влечет «черную метку» заказчику, в какой бы стране он не находился?

Дон Рулетка утвердительно кивнул.

- Да, несмотря ни на что. Видишь ли, это - игра британского истеблишмента, наиболее гнилого из всех оффи-кланов «Большой семерки». В этом клане достигнута поэтизация самоотверженного организованного воровства, и убийства ради воровства.

- Ты о творчестве Киплинга? – спросил шеф INDEMI.

- Я о принципе, а Киплинг, это индикатор.

- Ладно… Значит, индикатор… Тогда, Жерар, у меня промежуточный вопрос: как ты советуешь обеспечить безопасность Чанди, если оффи из британского клана готовы к самоотверженным воровским действиям, типа убийства, несмотря на последствия?

- Лучшее, что можно сделать, - произнес дон Рулетка, - это аккуратно помогать парню, который займется этой задачей по личным причинам. Парень толковый, и с опытом.

- Гм… Идея выглядит перспективно… Кто он?

- Это капитан Эл Бокасса резервист инженерной спецслужбы «Creatori».

- Гм… По моим данным, капитан Бокасса вместе с бывшим мичманом из своего отряда, взялся доставлять ластоногих в лагуну Лвайра для частного заповедника Чанди.

- Не ластоногих, а сиреновых, - педантично поправил дон Рулетка, - это биологическая систематика, Гесс. Ламантины относятся не к ластоногим, а к сиреновым.

- Правда? – переспросил полковник Фойш, - Буду знать. Но вот вопрос: решат ли они вдвоем эту задачу? В смысле, Бокасса и мичман… Рглар его зовут. E-oe?

- E-o, - дон Рулетка улыбнулся, - мичман Рглар. И не надо сбрасывать со счета других друзей капитана Бокассы: тех, что базируются на золотом руднике острова Лихир. Это между ново-ирландским Наматанаи и атоллом Лвайра. У тебя в файлах они проходят, вероятно, под кодовыми именами Дракула и Бикини.

- Гм… Их я не учел. Это то, что надо, Жерар. Твоя аналитика как всегда на высоте.

В ответ дон Рулетка подмигнул и изобразил пальцами колечко «ОК», и произнес:

- Надо же мне как-то бороться со скукой в размеренной жизни хорошо оплачиваемого прикладного философа-историка.

- Шутишь, - буркнул шеф INDEMI, - а что бы ты посоветовал относительно Боудис?

- А в чем ты видишь проблему, Гесс? Боудис молода, энергична, ее не устраивает роль куклы для церемоний. Она мечтает совершить нечто существенное. На неформальных переговорах она будет искать компромисс в интересах крупного бизнеса Британии, и в частности – в интересах «Гиперборейского клуба». Это понятно и логично.

- Есть мнение, - ответил Фойш, - что компромисс в этом деле противоречит доктрине «Гиперборейского клуба», поэтому они попробуют мягко прервать миссию Боудис.

Пауза. С точки зрения внешнего непрофессионального наблюдателя, сейчас Фойш не высказал ничего особенного. Но, его указание на некий прогноз развития событий, с безличным авторством (…есть мнение…), дало дону Рулетке специальный ключик.

- Мнение? Или одна из линий твоего спецпроекта «война за баронское наследство»?

- Жерар, ты действительно хочешь это знать?

- Нет, что ты, Гесс, - тут дон Рулетка поднял взгляд к небу, - я лишь рассуждал вслух.

Шеф INDEMI удовлетворенно кивнул головой.

- Ну конечно, Жерар! Конспирологические рассуждения полезны тем, что развивают фантазию. И все же: что ты посоветуешь относительно Боудис?

- Интересная задача, - оценил дон Рулетка, - чисто конспирологически, если кто-либо специально устранил барона, чтобы создать конфликта вокруг наследства, то вряд ли главной целью было запутывание королевы в этом деле. Скорее всего, целью был сам  конфликт. Но, вероятность запутывания королевы была немаленькой, и автор проекта рассматривал это, как одну из возможных линий с превосходными перспективами.

- Мы, - напомнил полковник Фойш, - говорим о конспирологии, а не о реальности.

- Конечно, - тут дон Рулетка улыбнулся, – но ты ведь тоже не чужд конспирологии, и поправишь мои рассуждения, если я ошибусь. Ты сказал, что «Гиперборейский клуб» попробует прервать миссию Боудис мягко, а не грубо. Да! Если Боудис и Чадни вдруг одновременно погибнут от покушений, а «Гиперборейский клуб» получит баронское наследство, то поползут плохие слухи. Как по-твоему, Гесс, я верно рассуждаю?

- Вполне, - лаконично ответил шеф INDEMI.

- …Тогда, - продолжил дон Рулетка, - вероятен не киллер, а фанатик, который плеснет кислотой в королеву на улице или в отеле. Такое периодически случается в Британии с неугодными журналистами женского пола. Шрамы от ожогов на лице меняют амплуа жертвы: из объекта восторга она становится объектом жалости. И никаких круизов.

- Хэх… Интересная гипотеза, Жерар. И где это может произойти?

- Я думаю, Гесс, что не в Британии, а в транзитном пункте.

- Американский Гуам? – спросил Фойш

Дон Рулетка молча чуть заметно кивнул. Полковник INDEMI щелкнул пальцами.

- Совпадает. Мои ребята выдвинули похожую версию. Правда, они решили, что более вероятен хулиган-демонстрант и бросок колбы с краской. Осколки стекла, шрамы…

- О! У твоих ребят хорошие мозги. Эта версия, возможно, даже лучше, чем моя.

- Вот вопрос, - продолжил Фойш, - как прикрыть Боудис на Гуаме и при этом не дать конспирологам оснований для воплей о торчащих ушах незийского Гестапо?

- Так… - дон Рулетка снова кивнул, - …пожалуй, я мог бы заняться этим лично.

- Гм… А теперь ты шутишь или нет?

- Я борюсь со скукой, - напомнил тот, и добавил, - но если правительство в твоем лице обратилось ко мне за помощью, то я хотел бы бороться со скукой не бесплатно.

- Цена вопроса? – быстро спросил полковник Фойш.

- А цена ответа? – с легкой ноткой издевательства отреагировал дон Рулетка, - Сколько профита принесет эта афера? Мы же с тобой взрослые мальчики, не так ли, Гесс?

- ОК, Жерар, давай поговорим об этом подробнее, - произнес шеф INDEMI.

….

10 марта. Середина дня. Атолл Лвайра. Район старой турбазы.

Полуденные часы в период штиля - это время, когда надо или плавать, или сидеть под навесом и глотать зеленый чай, восполняя непрерывную потерю жидкости от жары. А оптимально - чередовать эти два занятия. Сначала поплавать с маской и трубкой среди фантастических буро-зеленых и коричнево-пурпурных коралловых формаций, которые напоминают гигантские грибы со шляпками, почти достигающими поверхности воды. Вокруг курсируют яркие лимонно-желтые и лазурные рыбки. Лениво покачиваются в зеленоватой толще воды длинные стебли водорослей. И нетрудно заметить среди этих водорослей зигзагообразные просеки там, где паслись ламантины. Иногда их называют морскими коровами – что соответствует только размеру и способу питания. Остальные качества совсем иные. Ламантины, несмотря на свои внушительные размеры, кажутся игрушечными. Такое толстое, очаровательно-ленивое существо с широкими грудными ластами, с хвостом-веслом и с трогательно-добродушной мордой. У человека, который впервые встретил ламантина нос к носу, сразу возникает желание поиграть с ним.

Еще позавчера Чанди перешла некий психологический барьер (не все живые существа являются тем, чем кажутся), и попробовала играть с ламантином. Все получилось! Она почувствовала себя попавшей в очень добрый детский мультфильм. Трудно уговорить сознание, что вся эта игра происходит в реальности, и что морское животное весом три центнера ведет себя, как ожившая плюшевая игрушка…

…Иначе обстояло дело с дельфинами. Стая афалин, приплывших на Лвайра из района Капингамаранги, была хорошо знакома резерв-капралу Оэоуа Авау, однако это вовсе не значило, что дельфины позволяют по отношению к себе любые вольности. Даже Оэоуа (имевшая серьезный опыт общения с ними) проявляла осторожность. В мозгу у Чанди возникла аналогия: будто резерв-капрал встретилась со знакомыми из дружественного первобытного племени, причем в их среде (ну, скажем, как с амазонскими индейцами в джунглях - сельве). Дружественные-то они дружественные, но следует избегать любых двусмысленных казусов, мало ли что они подумают. Возможно, именно благодаря этой осторожности, общение с афалинами шло прекрасно. Они с удовольствием принимали подарки (в виде рыбы), они играли в мячик, но трогать себя они не очень позволяли. За исключением вчерашнего случая, когда один дельфин стал очень выразительно плавать вокруг Оэоуа. Они «поговорили», затем тонга-фиджийка, используя острый, как бритва ножик с узким лезвием, удалила из нароста на коже дельфина какое-то существо вроде сколопендры. Стая оценила эту помощь – несколько дельфинов высунулись из воды до грудных плавников, и устроили овацию (концерт, декламацию) из смеси лая и скрипа. Взаимопонимание... А сегодня их не было. Как сказала Оэоуа: «дельфины услышали с востока шум от большой миграции кефали, и ушли охотиться в открытое море». Чанди  понемногу начинала верить, что ее сотрудница понимает язык афалин…

…Так вот, в этот полдень дельфинов не было, а с «плюшевыми» ламантинами удалось замечательно поиграть. Чанди увлеклась этим настолько, что даже замерзла от долгого пребывания в воде, и сбила дыхание от многократных нырков. В финале, Оэоуа просто вытащила ее на палубу, уговорила накинуть теплый плед, а сама занялась чаем. Что, в туземном представлении было немыслимо без болтовни о том – о сем.

- Чанди, - спросила Оэоуа, - а почему у тебя китайское имя?

- Индийское, - поправила северянка, - это одно из сотни имен одной индийской богини, почитаемой в местности, где живут люди, которых мой отец считал почти идеальными солдатами. У него был идеал: люди с высоким чувством воинского долга.

- Воинский долг, это не чувство, - заметила тонга-фиджийка.

- А что же это, на твой взгляд?

- Ну, такой бизнес. Воин должен обеспечивать свою семью за счет войны.

- Прагматично, - оценила Чанди, - но, отец искал идеал скорее в религиозном плане.

- Хэх… - Оэоуа почесала колено, - …Странно у вас там, в Британии.

- А здесь, ты полагаешь, не странно? - с легкой иронией спросила Чанди.

- Здесь? – искренне удивилась Оэоуа, окинув взглядом акваторию, - Атолл, как атолл. Большая лагуна, хорошая рыбалка. Островков с пальмами нет, это минус, но природа никогда не дает все. Что-то надо самим делать. Например, можно поставить длинную платформу на сваях на внутренней стороне кораллового барьера. Будет красиво. Это я говорю на будущее. А сейчас обычный атолл, если не считать твоих ламантинов.

Высказав эти соображения, тонга-фиджийка занялась завариванием чая в настоящем фарфоровом китайском чайнике, найденном среди всякого барахла на старом корабле-турбазе. Британка некоторое время молча наблюдала за ней, а затем произнесла:

- Да, все относительно. Кому-то наш Ричмонд-парк кажется обычным лесом.

- Хэх! Ричмонд-парк, это где?

- Это чудесное место на юго-западе Лондона. Там огромные многовековые дубы, среди которых гуляют благородные олени и пятнистые лани. Там зеленые холмы, там тихие  маленькие озера и быстрые ручьи. Сейчас мне кажется, что все это на другой планете.

- Я понимаю, - Оэоуа кивнула, - ты скучаешь по лесу, ведь это твоя среда обитания.

- Нет, - Чанди Кестенвэл улыбнулась, - я жила в городе, а Ричмонд-парк для меня был частью города, любимым местом прогулок. Но, в принципе, ты права, Оэоуа. Я начала скучать по своей среде обитания, хотя недавно мечтала вырваться оттуда.

- E-aha… - протянула тонга-фиджийка, глубоко задумалась, а уже через минуту выдала решение, - …Хэй, Чанди, тебе надо встряхнуться. Я точно говорю!

- Может быть… - немного потеряно отозвалась юная британская аристократка.

У нее в голове крутились обрывки мыслей о том, как непредсказуемо и стремительно развиваются события вокруг довольно идеалистического проекта спасения коралловых ламантинов, весьма слабо продуманного и еще слабее обеспеченного ресурсами. 5 дней назад, когда все начиналось, Чанди представляла себе это так:

Сначала двое пилотов-бизнесменов (которых нашла Оэоуа) привезут за 20.000 долларов восемь ламантинов.

Дальше, Чанди снимет про ламантинов видеоклип, и зальет на блог.

Затем, австралийка Китиара Блумм через своих друзей – экологов группы «Moby Dick» организует продолжение проекта хотя бы на минимально-рабочем уровне.

А в будущем, когда (и если) Чанди получит достаточную долю наследства, можно уже подумать о развитии проекта. Что-то в таком роде.

Но с первого же появления бизнесменов-пилотов все покатилось по иному сценарию.

Итак, транспорт: штука под названием «Катафлай» - крылато-хвостатый летающий катамаран, с поплавками размером с автобус. Такая неуклюжая, зато крайне надежная машина покрывала за 4 часа расстояние от северного побережья острова Новая Гвинея (который здесь называли «континентом») до атолла Лвайра.

Далее – бизнесмены-пилоты, которым принадлежал этот транспорт. Оба они являлись этнически-карибскими неграми. Главный негр (по прозвищу Бокасса) - среднего роста, и обычного сложения. Второй (по прозвищу Рглар, вероятно от английского «burglar» - взломщик) – с фигурой античного атлета. По возрасту они были примерно ровесники, около 30 лет. Рглар - такой простой парень, и превосходный механик. Бокасса – напротив, «персона с двойным дном». В нем чувствовалось что-то очень интригующее. Некоторые отрывочные данные о нем Чанди откопала в Интернете, но ей хотелось узнать больше…

Утром 7 марта Бокасса и Рглар привезли на атолл Лвайра первую партию коралловых ламантинов. Каждый ламантин лежал на матраце из пористой мокрой ткани, чтобы не пересохла кожа. И была веселая, но физически непростая работа: вытаскивать из трюма летающей лодки существ весом до трех центнеров, затем - через люк до воды, и - плюх. Повторить восемь раз. Потом, когда прайд ламантинов, освоившись, стал пастись на мелководных лугах водорослей у точки выгрузки, люди наблюдали за ними с детским восторгом. Забывалась усталость, мелкие ушибы, и все остальные рабочие проблемы. Хотелось веселиться, или болтать о пустяках. Открытие тайн было явно не в тему.

А чуть позже, в полдень 7 марта на Лвайра с острова Лихир (что на полпути к ново-ирландскому Наматанаи) прибыла шхуна друзей Бокассы. Эти друзья - Влад (крепкий мужчина, славянин похожий на боцмана из голливудского кино, лет 40 с плюсом) и Джонни-Ди (белая американка лет 30, явно в прошлом - коммандос, но симпатичная). Вообще, парочка была странная, как и весь экипаж на их 20-метровой шхуне, но они настолько открыто и дружелюбно себя вели, что Чанди (несмотря на естественную в подобных случаях осторожность) почти сразу решила: им можно доверять.

Едва она изложила им в общих чертах свой проект (уже начавший реализовываться, но рискующий забуксовать из-за исчерпания денег), как Влад объявил: «Короче, Чанди, я простой дядька, и у меня не такой большой золотой рудник, однако на спасение таких милых морских коровок, я дам кило золота, и по геологической тусовке брошу клич». Джонни-Ди добавила «я поддерживаю» - и сходу снялась в подводном видеоклипе с ламантинами. Клич был брошен, и на следующий день Проект Спасение Ламантинов  оказался завален золотым ресурсом. Похоже, Влад и Джонни-Ди обладали серьезным влиянием на «геологическую тусовку» юго-западного угла Меганезии.

Можно было бы радоваться, но Чанди было неспокойно: «золотая команда» слишком решительно брала реализацию проекта в свои руки. Самой Чанди оставалось только «идейное руководство». Конечно, она заранее понимала, что практически управлять проектом будут люди с более серьезным опытом, чем у нее. Но она надеялась, что эту функцию возьмут на себя австрало-новозеландские экологи из «Moby Dick», а сейчас получалось, что руководят меганезийские бизнесмены-геологи и резервисты жуткого Народного флота. С другой стороны – главное, чтобы ламантины были спасены…

… И тут Оэоуа оторвала Чанди от этих сумбурных размышлений, хлопнув по плечу.

- Что? – отреагировала юная британка.

- Летят! – лаконично сообщила полинезийка, и рукой показала направление.

…«Катафлай», летящий с юго-запада, со стороны послеполуденного солнца, плавно снизился, затем гулко шлепнулся на воду, будто купающийся бронтозавр, и покатил, разбрасывая фонтаны, сверкающие в солнечных лучах, как расплавленное золото…

…Сегодня были привезены еще восемь ламантинов, и опять состоялся аттракцион с выгрузкой. Эх - взялись – поднимай - тяни – отпускай – плюх!

Выгрузили.

Выдохнули.

Занялись, кто чем хотел.

Влад и Джонни-Ди двинулись на свою шхуну.

Резерв-капрал Оэоуа Авау, которая (по ее собственному выражению) «запала на этого большого негра», сейчас утянула упомянутого негра – резерв-мичмана Рглара «типа на экскурсию по турбазе».

А Чанди и Бокасса остались тет-а-тет, и Бокасса, закурив сигару, поинтересовался:

- Какие планы на будущее?

- Планы, - ответила юная британская аристократка, - зависят от того, какая численность коралловых ламантинов в полосе побережья Новой Гвинеи. Экологи пишут, что от двух до пяти тысяч особей, но послевоенное браконьерство быстро сокращает их популяцию.

- Похоже на правду, - подтвердил Бокасса, - там полная нищета, потому и браконьеры.

Чанди расстроено покивала головой.

- Ты можешь считать меня наивной идеалисткой, но я не могу оставить ламантинов на съедение браконьерам! Я должна придумать, как перебросить всех этих ламантинов из северной зоны Новой Гвинеи на Лвайра. Золотоискатели готовы оплатить это.

- Вопрос не только в деньгах, - сказал Бокасса, - вопрос еще в транспортировке такого количества ламантинов, и в пастбищах. Лагуна Лвайра огромна, однако доля площади мелководных лугов довольно мала. Пять сотен  хвостов прокормятся, но не больше.

- Тогда, - заявила Чанди, - я найду еще лагуну! У меня есть друзья и сторонники! Есть Австралийский журнал RomantiX, и австрало-новозеландский эко-клуб Moby-Dick.

- Замечательно, Чанди. Я надеюсь, что это поможет делу.

- Бокасса! Ты говоришь так, будто у тебя есть идея получше. Я не ошиблась?

- Да, есть идея. Можно сделать Лвайра транзитным пунктом, и переселять ламантинов дальше, по лагуном, прыжок за прыжком, и так до Великой цепи Фаатеатеа.

- Великая цепь, э?.. - переспросила Чанди.

- Великая цепь Фаатеатеа, - повторил он, - цепь атоллов с большими лагунами в супер-архипелаге Туамоту тянется с северо-запада на юго-восток, от Рангироа до Таханеа, с маленькими интервалами. А суммарная площадь лагун девяти крупных атоллов цепи превышает 7000 квадратных километров.

- Семь тысяч? - изумилась Чанди, - Это прекрасно! Но Туамоту очень далеко, это ведь восточный край Полинезии, более трех тысяч миль отсюда.

Бокасса улыбнулся и уверенным тоном ответил:

- Здесь говорят: у всех морей один берег. А по дороге много берегов. Почему бы не поискать друзей и сторонников на полпути? Тогда расстояние уменьшится вдвое.

- Промежуточный пункт? – быстро спросила она.

- Да, - он кивнул, - лагуна барьерного рифа вокруг острова Увеа. Прекрасное место. А главное: там есть парочка, немного похожая на Влада и Джонни-Ди. В смысле: у них серьезные возможности, причем не только по деньгам, но и по массовому транспорту. Теоретически, их партнеры могут за декаду эвакуировать из Папуа всех ламантинов.

- О, черт! Если ты говоришь серьезно…

- Вполне, - ответил Бокасса, - можно полететь завтра, и ты посмотришь.

- Завтра? – Чанди немного растерялась.

- Да, - он снова кивнул, - тут на турбазе, и на авиатранспорте теперь есть люди, и они справятся без тебя. Но, скажем так: эмоциональный мотор проекта – именно ты.

- Хорошо, - она кивнула, - тогда, значит, завтра летим на Увеа?

- Да. Рглар подбросит нас до Наматанаи, а там у меня есть SkyEgg.

- Что? – переспросила Чанди.

- SkyEgg, - повторил Бокасса, - это сверхлегкий учебно-боевой штурмовик. Винтовая летающая рама 5-метрового размера. Летом позапрошлого года, перед Алюминиевой революцией, их много наштамповано. А я купил по конверсии. Удобный гидроплан.

…

Следующий день. 11 марта. Перелет Наматанаи – Увеа.

…При взлете с воды с резким добавлением оборотов перегрузка с неожиданной силой вдавливала экипаж в кресла. Неожиданной, конечно, не для пилота, а для пассажира.

- О, черт… - выдохнула Чанди.

- Извини, - сказал Бокасса, потом сосредоточился на управлении, а примерно через две минуты пояснил,- инструктор учил резко отрываться от воды. Так меньше риск удара о гребень волны. В некоторых случаях надо взлетать при относительно высокой волне.

- В некоторых случаях? – переспросила она, - Это, например, если война?

- Например, да, - чуть нехотя подтвердил он.

- Странно, - сказала Чанди, глядя на спидометр (стрелка на старомодной круглой шкале переползла за 300 узлов, или 555 километров в час), - у меня уже в первую встречу была догадка, что ты воевал. Я ведь права, не так ли?

- Да, я воевал, а что в этом особенного, если в нашей стране было две войны подряд?

- Кажется все так, - она качнула головой, - но мне почему-то трудно представить тебя в вооруженных силах, на войне. Как получилось, что ты попал на фронт?

Бокасса задумался на несколько секунд, и отреагировал вопросом на вопрос:

- А как литератор Ричард Олдингтон попал в армию, на фронт Первой мировой войны?

- Ты читал Олдингтона? – немного удивилась она.

- Да. В Университете у меня была курсовая работы: «Британская военная литература от норманнских нашествий до мировых войн». В этом узком сегменте отражаются тренды социальной психологии одной из ведущих мировых наций почти за тысячелетие.

- А где ты учился?

- В Университете Антильских островов. Так что ты скажешь об Олдингтоне?

- У него не было выбора, - сказала Чанди, - его рекрутировали в армию, как всех.

- Выбор есть всегда, - возразил Бокасса, - Олдингтон мог сесть на пароход до любой из центрально-американских стран. Никто бы его не остановил. Принудительный призыв начался в Британии только в январе 1916-го, через полтора года после начала войны. У Олдингтона было достаточно времени, чтобы выскочить из фидера мясорубки.

- Трусливо бежать, чтобы воевали другие? - спросила британка, - Опозорить себя?

- Значит, у Олдингтона все-таки был выбор, не так ли, Чанди?

- Спасение своей шкуры ценой позора, - твердо сказала она, - это совсем не тот выбор, который может сделать джентльмен, имеющий чувство собственного достоинства.

- А если принудительный призыв так и не был бы объявлен? - спросил он, - Тогда, для джентльмена не было бы позором спасать свою шкуру, не идя на войну волонтером?

- Странный вопрос, - неуверенно произнесла Чанди, - это ведь разные ситуации.

- Почему странный? Чувством собственного достоинства джентльмена управляют его собственные идеалы, а не кучка каких-то субъектов в государственном офисе.

- Это софистика, сэр! – возмутилась британка.

- Тогда, - невозмутимо ответил Бокасса, - тебе, не составит труда опровергнуть эту софистику, применив методы правильной логики. Попробуй.

В разговоре возникла двухминутная пауза, а потом Чанди сказала.

- Ты прав, это не софистика. Значит, ты пошел в армию исходя из своих идеалов?

- В первом приближении можно сказать и так, - подтвердил Бокасса.

- Во имя каких же идеалов ты готов рисковать своей жизнью и отнимать чужую?

- Если кратко, - сказал он, - то мой идеал, это общество без политической элиты.

- И, по-твоему, в Меганезии удалось реализовать этот идеал?

- Скорее да, чем нет. Но, идеал надо защищать. Пока это моя работа.

- Пока? – переспросила она, - Значит, ты и сейчас на военной службе?

- Я капитан-инженер в оперативном резерве Народного флота, - сказал он.

- А я думала, у тебя авиационно-грузовой бизнес-партнерство с Ргларом.

- Да, но я там пайщик, а не управляющий сотрудник. Иногда я сажусь в кресло второго пилота на коммерческих рейсах. А как дальше - я пока не решил. Возможно, я займусь этнографической энциклопедией. Алюминиевая революция привела в Меганезию очень разные сообщества и племена, со своей спецификой. И эта специфика сохранится, ведь Хартия запрещает унификацию культуры, значит, на такую энциклопедию всегда будет спрос. Я поговорил с нашими бизнесменами, и они готовы платить. Мне - интересная работа. Им - позитивный PR. Всем выгодно.

- PR, - откликнулась британка, - дурное сочетание букв. Очень странно, Бокасса. Я тебе доверяю, хотя, по всем правилам здравого смысла, должна считать тебя врагом.

- По каким именно правилам здравого смысла ты должна это делать?

- Мне кажется, что это очевидно. Ты офицер вражеского флота и, вероятно, ты убивал британцев, моих соотечественников. Ваша разведка, как говорят многие, ответственна за гибель моей семьи. Мой дом взорван, отец, мать и младшие братья убиты. Разве нет?

Бокасса снял левую ладонь со штурвала, и медленно пошевелил пальцами.

- Вопрос в том, по какому принципу строить отношения между такими фактами, и теми обстоятельствами, которые существуют у тебя и у меня здесь и сейчас.

- Поясни, - попросила она.

- Поясняю. Ты уехала в Меганезию не по капризу, а чтобы избежать серьезной угрозы.

- Откуда ты знаешь?

- Я читаю дайджест британской светской хроники. В основном это сплетни, но многие сюжеты выглядят достоверно. Ты Чанди Кестенвел, не так ли? А Шеппи - это одно из поместий твоего отца. Здесь, в Меганезии, ты назвалась Чанди Шеппи, чтобы не так сильно выделяться. Шеппи – распространенная фамилия, в отличие от Кестенвэл. Это хорошая тактика Чанди. Ты единственная наследница Мейнарда Кестенвэла, хотя он выкинул тебя из завещания. Подельникам барона ты очень не нравишься, они желают аннулировать через суд твои права, но их бы также удовлетворил несчастный случай.

- Проклятье! - воскликнула она, - Неужели об этом пишут так откровенно?

- Нет. В дайджесте, конечно, иносказания. Некоторые авторы пишут, что ты, опасаясь несчастных случаев, перебрались в зону, недоступную для истеблишмента Британии.

Чанди от волнения прикусила губу, и после паузы сказала:

- Я все сильнее задумываюсь: какой приз назначен за мою голову?

- Не имеет значения, - ответил Бокасса, - в Меганезии живет и работает много людей, за головы которых назначены огромные призы. Эти люди - ученые и инженеры, поэты и философы, экономисты и военные - в силу своего стиля мысли, и своих интересов, без какого-то наперед поставленного задания, создают принципы и алгоритмы, имеющие стратегическое значение для нашего будущего, для нас, меганезийцев, канаков, foa. И поэтому, меры борьбы против охотников за головами тут экстремально жесткие. Еще в  начале войны за Хартию была попытка лидеров Старого Света купить головы лидеров Конвента и Трибунала. Трибунал в ответ принял «Anti-assassin act». Смысл акта прост: встречные удары наносятся по слабым звеньям цепочки: по заказчикам и помощникам заказчиков, по фигурам, которые, в отличие от наемных убийц, не владеют арсеналом методов, дающих шанс на выживание человеку, ставшему мишенью для вендетты.

- Вендетта? – переспросила Чанди, - Кровная месть по обычаям сицилийской мафии?

- В первом приближении, - сказал он.

- В первом приближении… - она сделала паузу, - …Как с семьей моего отца?

- Да, - лаконично ответил Бокасса.

- Мне кажется, я сплю и вижу кошмарный сон. Меня защищает вендетта, убившая моих родных. А я решила довериться офицеру этой машины смерти. Может, я схожу с ума?

- Ты в порядке, - авторитетно заявил он, - просто, ситуация не совсем обычная.

…

*5. Рыцари, колдуны, и прочие мифические персоны.

Вечер 11 марта. Центральная Меганезия. Увеа-и-Футуна (бывшая колония Франции).

Увеа – вулканический остров, окруженный коралловым барьером. Если считать все это круглым, то радиус барьера 10 километров, а острова 5 километров. Площадь острова примерно 75 квадратных километров, а кольцевой лагуны - 225 квадратных километров.

Административный центр Увеа – городок Мата-Ута – на востоке.

Аэропорт – во внутренней части острова, севернее центральной горы.

Морские терминалы и прилегающая промзона - в юго-западном секторе.

Кольцевая лагуна разделена коралловыми хребтами по линиям север-юг и восток-запад,  будто табло компаса. Наименее обжит северо-западный сектор: сублагуна Фатуманини.

На ее берегу только одна деревня с красивым именем Фака-Ута.

Оставим теперь скучноватую фактографию и переключимся на романтику.

Огромная луна, повисшая над западным горизонтом.

Поверхность лагуны – будто расплавленное серебро.

Открытый паб-веранда около причалов в деревне Фака-Ута.

Экстерьер и интерьер проще некуда, однако, с некоторой претензией на оригинальность: платформа на сваях не прямоугольная, а будто бы в форме сегмента шестеренки с очень широкими зубцами. На каждом зубце - столик. На самом сегменте - стойка бара и нечто наподобие танцплощадки. Над всем этим шуршит навес, обдуваемый ночным бризом…

Негромкий звон гитары. За одним из столиков, четверо молодых парней и две девушки (кажется, выходцы из Латинской Америки), поют заводную песенку на полинезийском креольском (mix таитянского и колониального англо-испанского). Они одеты в яркие шорты и майки с люминесцентными рисунками. А несколько девушек совсем другого расового типа – уроженки Индокитая, как птички уселись, на парапете. Они одеты на фольклорно-полинезийский манер: только в пестрые набедренные повязки. Сначала кажется, будто они щебечут между собой, не обращая внимания на окружающих, но внимательному наблюдателю удается засечь те взгляды, которые они бросают то на компанию латиноамериканской молодежи, то на троих евро-креолов постарше, одетых в пятнистую униформу «tropic military», и устроившихся за стойкой бара.

А, посмотрев вниз и влево по берегу, на причальный комплекс из нескольких пирсов, расходящихся лучами от общего дебаркадера, можно заметить еще несколько таких девушек «псевдо-полинезийского вида». Они флиртуют с, кажется, настоящими (а не псевдо) полинезийцами из экипажа только что подошедшего 60-футового катамарана.  Казалось бы, здесь (в пабе и на причалах) количество публики невелико, а количество плавучего и летучего транспорта – еще меньше, но разнообразие (расово-этническое и техническое) просто зашкаливает. Будто некто специально устроил комбинированную экспозицию этнографии и мобильной техники, замаскировав это под спонтанность.

…Чанди Кестенвэл наблюдала течение нехитрой провинциальной жизни и вспоминала реплику Бокассы об этнографической энциклопедии. Теперь она готова была признать: действительно такая энциклопедия будет здесь очень кстати. А тем временем подошел бармен - индус и поинтересовался:

- Леди и джентльмен хотят кофе с мороженым? Или покушать? Или выпить?

- Пожалуй… - произнесла британка, быстро выскакивая из медитативно-созерцательного состояния, - …Пожалуй, унцию скотча и стакан оранжа.

- Смешать? – уточнил индус.

- Нет, отдельно.

- А мне, - добавил Бокасса, - большую чашку какао.

- Ясно, - индус кивнул, - а покушать?

- Чуть позже, - сказал Бокасса, - мы с удовольствием выслушаем ваши рекомендации относительно разновидностей карри, которые у вас предлагаются.

- О! Это верный подход к делу, сэр! - индус широко улыбнулся, и продолжил путь на «боевую позицию» за стойкой…

…Иногда достаточно короткой паузы, чтобы в голове промелькнуло множество самых удивительных мыслей. Бокасса вдруг подумал об играх богини судьбы - Фортуны, или Паоро, как ее называют в Океании. Какова была вероятность, что он встретит эту юную британку? Повернись колесо Паоро немного иначе – и Чанди погибла бы в отцовском особняке от взрыва летающей бомбы, и он воспринял бы это равнодушно. Еще одна «обнуленная единица» оффи-клана Кестенвэл. Хороший оффи - мертвый оффи. Никто никогда не стал бы заострять внимание на том, что оффи - это социальный статус, или функция, или класс, но не биологическая раса, свойства которой передаются генами...

…Пауза завершилась. Бармен-индус принес напитки. Бокасса поблагодарил его. Чанди залпом выпила рюмку скотча (чего ранее не делала ни разу), досадливо поморщилась, и запила оранжем. Кашлянула, вытерла губы салфеткой и негромко сообщила:

- Знаешь, на острове Новая Ирландия в порту Наматанаи, мне казалось, что тамошнее вавилонское смешение народов, это эффект Золотой лихорадки. Но теперь я начинаю подозревать, что у вас вся страна такая… Не хочу говорить «мультикультурная»…

- И правильно не хочешь, - Бокасса подмигнул, - на эту тему есть принцип Конфуция: «Необходимо начать с исправления имен. Если имена неправильны, то слова не имеют оснований. Если слова не имеют оснований, то дела не могут осуществляться».

- Не люблю Конфуция, - сказала она, - фашистское учение.

- Тогда все-таки учение Муссолини конфуцианское, исходя из хронологии, - пошутил Бокасса, и уже более серьезным тоном продолжил, - даже если учение выглядит таким фашистским и отвратительным, это не означает отсутствия в нем толковых идей. Если рассмотреть слово «мультикультурная», и очистить его от неправильностей, таких как потворство феодальным религиям в области этики, политики, искусства и секса, то мы получим исправленный термин для позитивного вавилонского смешения народов.

- Бокасса, а какая у тебя была специализация в Университете?

- Экономическая психология, - ответил он.

Чанди кивнула в знак понимания, и задала вопрос из совсем другой области.

- Скажи, а кто жил здесь до вашей Алюминиевой революции?

- Здесь? – переспросил он, - Не знаю. Вроде бы, деревня Фака-Ута была заброшена.

- Я не про деревню. Я вообще про остров Увеа.

- А-а… Примерно семь тысяч туземцев, и еще полторы тысячи французов в Мата-Ута, столице, что на восточном берегу. Те французы исчезли. А из туземцев многие семьи продолжают жить в тех же деревнях. Мэрия постепенно, тактично вовлекает туземную молодежь в постиндустриализацию и постмодернизацию. Значительная часть жителей острова сейчас - этнические сальвадорцы и филиппинцы из резерва Народного флота.

- Лаконичная исчерпывающая информация, - прокомментировала Чанди, и с невеселой иронией процитировала: «те французы исчезли».

- Уф! - Бокасса вздохнул, - Допустим, я скажу: они были убиты в ходе грубых зачисток контрреволюционного элемента в ноябре позапрошлого года. Так лучше?

- Так не лучше. Так честнее.

- Да, наверное, - начал он и…

…Отвлекся на звук, сходный с гудением крупного насекомого. Источником звука был летательный аппарат, который даже внешне напоминал насекомое. Толстую стрекозу размером с небольшой спортивный катер. Стрекоза (окрашенная в нейтральный цвет, неразличимый в лунных сумерках) деловито покружилась над естественной поляной в полусотне шагов от паба, и приземлилась мягко, как прыгнувшая кошка. Крылья этого гротескного насекомого, оказались двумя воздушными винтами, установленными над фюзеляжем, а само насекомое, соответственно – разновидностью геликоптера.

- Это Скйоф Исландец с семьей на своей новой головоломке, - сообщил Бокасса.

- На головоломке? - переспросила Чанди, приглядываясь, - Да, это что-то странное, но слишком темно, чтобы разглядеть детали.

- Данная модель, - пояснил он, - называется «Флеттнерклон». Чуть позже ты сможешь  рассмотришь это поближе. Скйоф и Элаора не будут против.

Чанди Шеппи (Кестенвэл) отстраненно кивнула. Сейчас она старалась припомнить все сказанное Бокассой по пути сюда об этих двух персонажах. Вернее, о трех. Итак:

Скйоф Скйофсон по прозвищу Исландец, 36 лет, не так давно авиа-инженер и летчик-испытатель фирмы SAM (Simple Aircraft Malcolm – атолл Тупаи, округ Бора-Бора). В ближайшем прошлом – штаб-капитан авиа-полка острова Футуна, лежащего в 230 км западнее Увеа. Остров Футуна управляется королем Улукаи. Сейчас Скйоф Исландец -  советник этого короля (весьма продвинутого, по словам Бокассы).

Элаора Тимбер, 20 лет, дочь некой фиджийки из провинции и генерала Тевау Тимбера, диктатора Фиджи, завоевателя Тонга. По январской Унии этого года, агломерат Фиджи-Тонга, автономия Бугенвиль (зона Северных Соломоновых островов), и Конфедерация Меганезия, образовали единый военно-политэкономический блок в Океании.

Каунитони Тимбер, 3/4 года, сын Элаоры Тимбер и (в биологическом смысле) некого бразильца - тренера по спортивным танцам (местонахождение которого неизвестно и значения не имеет). В социальном смысле Каунитони - сын Скйофа Исландца, так что отношения Скйофа с генералом Тимбером практически родственные. Это внушает…

…

Пока Чанди вспоминала все это, Скйоф и Элаора вместе с малышом Каунитони как раз добрались до паба, и следующие несколько минут были заполнены сумбуром встречи, знакомства, и обустройства малыша. Судя по реакции бармена-индуса, в этот паб часто заходили клиенты с малышами. Так что он удивился лишь довольно позднему времени (заметив «зря вы таскаете киндера с собой на ночь глядя, вот, собьется у него режим»). Сделав такое замечание, бармен принес откуда-то люльку-гамак, привесил к балке, на которой держался каркас тента. На следующем заходе, был подан молочно-фруктовый коктейль для Элоары и контрафактный «Гиннес» для Скйофа. Вот теперь можно было переходить к деловому разговору – и Чанди конспективно изложила свою биографию, органично перешедшую в тему спасения популяции кораллового ламантина. Далее (в соответствие с программой) она открыла ноутбук и включила любительский фильм о коралловых ламантинах, снятый в лагуне Лвайра. Результат превзошел все ожидания. Элаора, от избытка эмоций даже хлопала себя ладонями по бедрам. Скйоф Исландец разложил тактический планшет, вытащил на экран карту Океании, отметил стилосом  атолл Лвайра, затем еще два десятка крупных лагун по всей незийской акватории, до восточного архипелага Туамоту, и посмотрел на отобразившиеся дистанции.

Этот визуальный ряд явно понравился Скйофу. Он энергично похлопал в ладоши.

- Значит так! Мы можем перевозить ламантинов челночно, от лагуны к лагуне. А что скажут хозяева проекта?

- Хозяйка она, - Бокасса показал взглядом на Чанди, - а я только ассистент.

- Ясно! - Скйоф снова хлопнул в ладоши, и посмотрел на юную британку, - Ну, что?

- Есть серьезная проблема, - сказала она, - транспорта не хватает.

- А сколько ламантинов надо перевезти? – спросила Элаора.

- От двух до пяти тысяч, по разным данным, - сообщила Чанди.

- И, - добавил Бокасса, - не будет проблем с покупкой ламантинов. Причем дешево.

- Обеднел же тамошний народ, - с пафосом произнесла молодая фиджийка, - ловят, и безвозвратно отдают природные богатства своей папуасской нации, причем дешево.

В этот момент малыш Каунитони громко и требовательно запищал. Скйоф Исландец вскочил, и вытащил малыша из люльки.

- Ага, Тони! Ты не обделался, значит, ты проголодался.

- Он не проголодался, - сказала Элаора, - он реагирует на то, как мы шумим.

- И-и-и! Уф! Уф! И-и-и! – высказал свое мнение Каунитони.

- Все же, Тони проголодался, - перевел Скйоф.

- Да, по ходу, ты угадал, - на этот раз согласилась фиджийка, и вытащила из пятнистого туристического рюкзачка пластиковую банку-цилиндр, с надписью: «Футуна-Фалалеа Агрофарм. Детское питание для возраста 6 – 10 месяцев».

- А-а-а! – многозначительно объявил малыш.

- Скйоф, держи его прямее, и ладонь под затылок.

- Так, что ли?

- Ну, типа того... Так… Первая ложка… Заброс нормальный… Вторая…

Видя, что Элаора и Скйоф на некоторое время погрузились в возню с малышом, Чанди повернулась к Бокассе и полушепотом напомнила:

- Ты говорил, что можно посмотреть геликоптер-головоломку. По-моему, как раз…

- Хорошая идея, - согласился тот, - давай, пойдем, пока Элаора и Скйоф заняты…

…

«Флеттнерклон» выглядел современно – изящный корпус из армированного пластика, широкое остекление кабины, и геометрически-выверенные профили четырех лопастей ротора… Точнее, двух роторов, но две лопасти на каждом. Лишь сейчас Чанди поняла, почему Бокасса назвал эту летучую машину «головоломкой». Оси двух роторов были выдвинуты из крыши в футе слева и справа от линии симметрии машины, и возникала уверенность: если крутануть их, то они сразу же пересекутся и перерубят друг друга.

- О… Черт… - недоуменно протянула Чанди, - …Как это может работать?

- А! – Бокасса подмигнул, – Красивая иллюзия неизбежного столкновения, верно?

- Да. И я не понимаю, в чем тут фокус.

- Фокус несложный, - сообщил он, - оси роторов немного наклонены влево, и вправо, соответственно. Так что каждая лопасть проходит несколько выше чужого ротора.

- М-м… Это я вижу. Но почему сами лопасти не сталкиваются?

- Они синхронизированы через механическую связь роторов по типу шестеренок. Эту конфигурацию придумал и реализовал германский  инженер Флеттнер в 1939 году, и поэтому модель названа «Флеттнерклон». Красивое решение, и гораздо проще, чем на вертолетах, считающихся сейчас классическими.

- А как насчет летных качеств? – спросила Чанди.

- Об этом, - сказал Бокасса, - есть документированный рассказ. Флеттнер строил свою машину на пороге войны и, разумеется, предложил ее экспертам «Люфтваффе». У тех возникли сомнения, что такая игрушки способна маневрировать в воздушном бою. На полигоне была устроена проверка. Полчаса пара боевых истребителей с отличными

пилотами пыталась поймать машину Флеттнера в прицелы своих пулеметов с боевой дистанции. У них ничего не получилось. Мишень оказалась слишком проворной.

- Здорово! - оценила британка, - А кто-то еще сейчас строит подобные вертолеты?

- Насколько я знаю, нет. Американская фирма «Kaman» работала по этой схеме после получения в 1945 году трофейной документации Люфтваффе, но потом бросила.

- Почему?

- Потому, что строить относительно простые и дешевые машины стало невыгодно.

- Да, - сказала она, -  это я не сообразила. Меньше смета – меньше откаты.

Бокасса утвердительно кивнул. Чанди задумалась и спросила:

- А у вас, значит, это правило о ценах не работает?

- У нас все наоборот, - подтвердил он, - Меганезия это отсталая страна с примитивной конкуренцией по принципу: делай то, что нужно потребителю, и как можно дешевле.

- В Австралии, - заметила она, - некоторые люди считают, что именно такой принцип превращает вашу страну в изгоя, во врага системы.

- Похоже на то, - согласился Бокасса.

- Похоже… - отозвалась она, - …А как ты связан с проектированием геликоптеров?

- Через мою профессию. Экономическая психология, я уже говорил.

- Э-э… Я не улавливаю, где пересечения этой профессии с авиа-инженерией.

- Эта профессия, - сказал он, - пересекается с историей техники. Любой техники.

В этот момент раздалось громкое рычание Скйофа:

- Hei foa! Идите сюда, тут жратву принесли!

- Мы идем, - ответила Чанди и вместе с  Бокассой, двинулась назад к веранде паба, где накормленный малыш уже был уложен обратно в люльку.

- Слушай, - сказала Элаора,  - а в каком состоянии сейчас дело о твоем наследстве?

- В состоянии вязкого трения, - ответила Чанди, - мне повезло, что моя сетевая подруга Китиара Блумм, журналистка из Сиднея, убедила своего отца, адвоката, защищать мои интересы на условиях оплаты услуг после процесса, в случае удачного исхода дела.

- Хе-хе! – протянула фиджика, - А цена вопроса примерно? Ну, оценка наследства?

- Примерно 15 миллиардов долларов, по данным «Forbes». Это нижняя строка в топ-10 миллиардеров Британии, и ниже первой сотни в мировом листинге. По меркам супер-концернов – не так много. Когда мне позвонил поверенный Гиперборейского клуба, я объявила, что соглашусь на любую разумную сумму отступного. А он предложил мне пансион сто тысяч британских фунтов в год, и больше ничего.

- Хэх! - Элаора почесала нос пальцем, - Полтораста тысяч USD. Маловаты дивиденды.

- Я так и сказала, после чего перебралась из Австралии в Меганезию.

- Ну, - заметил Скйоф, - по ходу, папа твоей подруги рискует вместе с тобой. Этот клуб долбанных оффи… Как там он называется?

- Гиперборейский клуб, - напомнила Чанди, - еще иногда называют просто «Ложа».

- Да, точно! - Скйоф кивнул, - Так вот, физически устранив тебя, а заодно адвоката, эти долбанные уроды получат все, что им надо. E-oe?

- E-o, - на меганезийский манер подтвердила юная британская аристократка.

- Так вот, - продолжил Скйоф, - я, типа, не адвокат, и не все понимаю в этих штуках, но обязательно перенес бы твои права с тебя на какую-нибудь фирму, чтоб ты не торчала в качестве мишени в этом сраном тире с 15-миллиардными призами за точный выстрел.

Чанди Шеппи-Кестенвэл удрученно покачала головой.

- Конечно, мы с мистером Блуммом думали об этом. Мы попробовали просто продать опцион на эти права, переписав наследство на держателя опциона. Никто не купил.

- Ну… - протянула фиджийка. - …А то, о чем говорил Скйоф, вы пробовали?

- Да, Блумм попытался передать эти права в учредительный капитал некой компании, однако, это было отвергнуто и австралийской и новозеландской юстицией.

- Где-то в этом деле зарыта большая свинья… - произнесла Элаора.

Бокасса хмыкнул, вытащил сигару из кармана, и вопросительно посмотрел на Элаору.

- Валяй, - сказала она, глянув на люльку, в которой спал малыш, - ветер дует в другую сторону, так что все ОК.

- Ага! - он прикурил, выпустил изо рта струйку дыма, и предположил, - А, может, есть особые обстоятельства, например, какие-то неформальные долги барона Кестенвэла?

- Никто не говорил о долгах, - возразила Чанди, - и как мой отец мог задолжать сумму, близкую к 15 миллиардам долларов, без единой документированной записи?

- Да, странно как-то, - согласился Бокасса, - но, Британия позиционирована в качестве правового государства, а значит: никаких разговоров про неформальные долги. Мешок должен перейти к тебе, вместе с баронским титулом, как я понимаю.

- Это компетенция Лондонского суда, - заметила юная британка, - согласно закону, суд вынесет итоговое решение через полгода, а в ближайшее время суд назовет того, кому временно будет передан траст, иначе говоря – право управлять наследуемой массой в интересах пока абстрактного наследника. Это тоже важно. Гиперборейский клуб, как случается в таких делах, будет проталкивать своего трастового управляющего.

- Если суд купленный, - заметил Скйоф, - то запросто проштампует такое.

- Кстати про суд! – тут Элоара импульсивно хлопнула ладонью по столу, - Скйоф, надо поговорить с Эвис Дроплет. Она же избрана в верховные судьи по рейтингу, ага?

- Хэх! По ходу дельный вариант!..

С этими словами, Скйоф резко прицелился ладонями в Бокассу и Чанди.

… - Если вы нам это доверяете, то мы объясним судье Эвис, что для foa есть резон поддержать Чанди. А вы летите в Мифрилланд и создаете компанию в США.

- А что такое Мифрилланд? – спросила Чанди.

- Это, - ответил Скйоф, - аграрная фирма на Американском Самоа. Типа, кооператив, культивирующий специальных мифриловых пчел, и производящий мифриловый мед.

- Наверное, я чего-то не понимаю, - Чанди вопросительно повернулась к Бокассе.

- Скйоф предложил очень перспективный вариант, - ответил тот.

- Хорошо, - Чанди кивнула, - Я доверяю. Но потом ты объяснишь мне, договорились?

…

Утро 12 марта по Гринвичу. Британия, Виндзор.

Королева Боудис, не отрывая взгляд от экрана ноутбука, прожевала гренку с сыром, и ласковым голосом произнесла:

- Парни, вы уверены, что этот гибрид циркуля и гильотины следует считать яхтой?

- В этом нет никаких сомнений! – воскликнул Петер Маккэлх. - Это легкий 30-метровый тримаран по имени «Kage-no-Taiyo», в переводе «Тень Солнца». Он - римейк германско-швейцарского тримарана «Planet-Solar» 2010 года, но продвинутый.

- Сильно продвинутый, - добавил Эндрю Ирсон, - и с инновационным дизайном.

- И с нулевой эмиссией, - продолжил Маккэлх, - абсолютная экологическая чистота!

- И дешево, - добавил Ирсон, - всего четверть миллиона баксов за 100-футовую яхту!

- Да, Эндрю, - ответила королева, - за 100-футовую яхту это сказочно дешево, однако проблема в том, что это не яхта, а плавучий гробик для динозавра.

- Боудис! Почему такие готические ассоциации?

- Потому, Эндрю, что это большая угловатая черная уродина на поплавках.

- Но, - заметил Маккэлх, - солнечные батареи всегда черные, они должны поглощать максимум лучистой энергии. Вся поверхность яхты покрыта этими батареями, чтобы обеспечить мощность 200 киловатт, и развить скорость примерно 20 узлов.

- И, - перехватил инициативу Ирсон, успевший включить второй ноутбук, - посмотри, Боудис, вот 115-футовая яхта «Guilty», построенная в 2008-м. Шедевр от трех ведущих мастеров дизайна! Черные тона и прямые углы. Греческий миллиардер Дакис Йоанноу купил «Guilty» за 30 миллионов евро! Жесткая геометрия и строгие цвета, это классика авангардистского тренда любой эпохи! Это вечный шедевр, черт подери!

Возникла пауза. Королева, сравнила изображения на одном и другом экране, сделала глоточек кофе из перламутровой фарфоровой чашечки, и объявила:

- Кажется, эксперты называли «Guilty» самой уродливой яхтой в истории. Но при этом, никто не отрицал, что интерьер «Guilty», хотя и создан в постмодернистском стиле, но соответствует хорошим стандартам комфорта для пассажиров. А то, что вы сейчас мне предлагаете, соответствует стандартам, разве что, для транспортировки кроликов. Это большая плоская солнечная батарея на поплавках, к которой приделан кубрик.

- Нет-нет! - воскликнул Маккэлх, - Это круизная яхта. У японцев свои представления о комфорте, а «Тень солнца» строилась для японского туристического контингента!

- Так, - королева вздохнула, - где сейчас находится эта грешная тень?

- На острове Гуам, как ты и заказывала, - ответил Ирсон.

- Ладно, - сказала королева, - теперь мне нужен экипаж: три человека. Какие идеи?

Два секретаря королевы в некоторой растерянности посмотрели друг на друга, а потом Маккэлх чувствительно толкнул Ирсона в бок.

- Давай, Эндрю, скажи ей.

- Слушай, Петер, а может, не надо? – спросил тот.

- Надо, Эндрю, потому что другие варианты будут еще хуже.

- Парни, - строго сказала королева, - прекратите этот спектакль и выкладывайте.

- Ладно, Боудис, - печально произнес Ирсон, - есть у меня на примете три ирландца из Ольстера. Возраст - 20 лет. Убеждения - оранжисты. Род службы – матросы ВМФ.

- Сколько алкоголя они употребляют в среднем за день? - поинтересовалась королева.

- Не так много, Боудис. У них другая проблема. Они почти сели в тюрьму за уважение к нашему флагу, и не оказались там только благодаря твоему личному вмешательству.

- Ах, да! - королева улыбнулась, - Разумеется, я помню этих моряков. Они служили на портовом буксире, на нашей базе Декелия, на границе греческого и турецкого Кипра, и помешали мусульманским активистам сорвать с этого буксира флаг, и в драке кого-то ударили пожарным топором. Неприятная история, но эти ирландские мальчишки, по существу, были правы, на что я указала судейской коллегии. О, боже! Какой случился скандал. Зато, какое трогательное письмо мне потом прислали эти мальчишки. Но я не понимаю: какое отношение имеет та история к подбору экипажа для «Тени Солнца»?

- Прямое, - ответил Маккэлх, - Эти трое матросов самые верные тебе люди на флоте.

- Да, пожалуй, в этом есть здравый смысл. А где они сейчас служат?

- На базе в Портсмуте. Ты хочешь на них посмотреть?

- Хочу, - сказала она, - так что, парни, организуйте мне визит туда завтра утром.

…

*6. Путешествие в страну мифриловых пчел.

Опять же 12 марта. Утро. Небо над Центральной Океанией.

После завтрака, Чанди Шеппи (Кестенвэл) и капитан Бокасса вылетели с острова Увеа курсом зюйд-зюйд-ост. Внизу остались зеленые горы, окутанные туманной дымкой, и причудливый узор мелководий в границах барьерного рифа. Когда «SkyEgg» набрал высоту, все это показалось таким маленьким, будто игрушечным. Вероятно, эта мысль отразилась на лице у Чанди, и Бокасса с легкой иронией заметил:

- Да, представь себе: тут в середине Океании все очень маленькое. Через полчаса ты увидишь два острова Германского Самоа. Мы пролетим почти над ними. По здешним меркам они как континент. А их суммарная площадь приблизительно как у Великого герцогства Люксембург, или как у испанского острова Мальорка.

- Почему ты говоришь: Германское Самоа? - спросила юная британская аристократка.

- Это чтобы не путать с Американским Самоа, куда мы летим. Оно чуть дальше. Если исторически, то в начале XX века Западное Самоа было колонией Германии. Во время Первой Мировой войны оно было захвачено Новой Зеландией. Затем, во время Первой Холодной войны, было учреждено полунезависимое государство Самоа.

- Бокасса, я спрошу прямо. Правда ли, что на Западном Самоа, под демагогию о некой исторической справедливости, создана карликовая копия Третьего Рейха?

Возникла пауза, и слышался только равномерное гудение воздушного винта. А потом меганезийский капитан полюбопытствовал:

- Ты действительно веришь этим сообщениям BB-news и прочих TV-иллюзионов?

- Нет, я не верю. Но, с другой стороны, я знаю, что на пустом месте такие сообщения никогда не создаются. Что-то должно быть в основе.

- Правильно, - ответил он, - в основе что-то есть. На Германском Самоа сейчас правит этнически-германское меньшинство, это новые колонисты, приехавшие после Второй Холодной войны, когда в Евросоюзе разразился Ступенчатый Супер-кризис. Дальше – обычная эмиграция безработной молодежи, в основном, разумеется, в Америку. Но, в протестной среде распространился миф о веселом прекрасном Самоа, которое можно аккуратно освоить. Так туда приехало тысячи три инициативных германцев. Правда, получилось не очень весело. Сначала серия конфликтов с местными властями, а затем, Алюминиевая революция позапрошлого года на Островах Кука, и две войны подряд.

- И?.. – спросила Чанди.

- И, - сказал Бокасса, - понятно, что германские колонисты заняли сторону Конвента, а местные власти сотрудничали с ООН, и с яванскими оккупантами. По итогам, победил Конвент, как ты знаешь. Соответственно, и вопрос власти решился.

Снова пауза. Чанди задумалась, подбирая слова и, подобрав, сказала:

- Я не хочу никого обвинять, но стараюсь разобраться. Пресса пишет, что из 200 тысяч аборигенов в итоге осталось не более половины, и они лишены гражданских прав. Им оставлены лишь резервации, а у милитаризованных колонистов - абсолютная власть. В случае любого неповиновения следуют репрессии, расстрелы и каторжные работы.

- Все это, - ответил Бокасса, - в некотором смысле можно считать правдой.

- Тогда, - заявила Чанди, - это действительно карликовая копия Третьего Рейха.

- Это вряд ли, - Бокасса улыбнулся, - дьявол сидит в деталях. В нюансах. В семантике политических штампов. Лучше тебе посмотреть на это собственными глазами.

- Я непременно посмотрю, - твердо сказала она и, после паузы, спросила, - а как сейчас устроено Американское Самоа?

- Исторически, - ответил он, - Восточное Самоа стало колонией США тогда же, когда Западное Самоа стало колонией Германии. Обычное дело. Колониальный раздел мира. Полтораста лет власти США не заботились о формальном устройстве этой колонии, но потом изобрели для нее конституцию. Согласно этому политико-юридическому акту, Американское Самоа есть не включенная и неорганизованная территория США. Такой экзотический статус открывает для нас интересные возможности.

Тут Бокасса сделал паузу, предоставляя собеседнице возможность попрактиковаться в решении юридических задачах. Чанди задумалась и медленно произнесла:

- Не включенная и неорганизованная территория США. Это значит, что территория не находится в юрисдикции институтов власти какого-либо штата, а суверенитет над ней осуществляет непосредственно президент США через офис по островным делам. Это напоминает статус Британских Заморских территорий. Но что это дает нам?

- Судебная юрисдикция, - подсказал он, - как ты думаешь, кто вправе отменить какой-нибудь акт локальной исполнительной власти неорганизованной территории?

- Кто?.. – эхом отозвалась она, - …В Британии таким правом обладала бы королева, а в аналогичном случае для неорганизованной территории США, видимо, президент.

- Исключительно президент, - уточнил Бокасса.

- Да, - Чанди кивнула, - я это и имела в виду. Но, все-таки, что это дает нам?

- Представь, - сказал он, - что локальная власть Американского Самоа утвердила акт о создании некой частной компании. Какой внешний институт может отменить это?

- Мы уже выяснили, что президент США, - ответила Чанди, - но к чему эта задача?

- К тому, что юстиция Американского Самоа в Паго-Паго утвердит то, что отказалась утвердить юстиция Австралии и юстиция Новой Зеландии.

Чанди Кестенвэл удивленно посмотрела на него.

- Ты о компании, в учредительный капитал которой переданы мои права наследника?

- Да, именно так.

- Но, Бокасса, почему ты думаешь, что местная власть в Паго-Паго это утвердит?

- Потому, - ответил он, - что местная власть не захочет ссориться с аббатом Тореро.

- Э-э… - удивилась она, - …Это какой-то авторитетный местный религиозный лидер?

- Нет, просто, он последователь пчеловодческой школы аббата Эмиля Варрэ, и часто цитирует доктрину из книги этого аббата: «я определяю пчеловодство как искусство разведения пчел с целью получения от этой деятельности максимального дохода при минимуме расходов». Если говорить о профессии аббата Тореро, то он боевой пилот с внушительным опытом. Он стартовал в 19 лет на партизанской войне за золото Папуа-Бугенвиля, а сейчас ему, соответственно, 27 лет. После войны за Хартию, он вышел в резерв и вместе с Люггером, своим напарником, и с Отети, подружкой Люггера, начал заниматься мифриловыми пчелами. Они создали эффективное предприятие на атолле Митиаро, на юге Архипелага Кука. Потом они все трое милитаризовались ненадолго, поработали на Декадной войне, и вернулись к пчелам. На Митиаро стало тесно, и Тореро перетащил несколько молодых роев мифриловых пчел на остров Тутуила.

- Тутуила? – переспросила Чанди, - Это крупнейший остров Американского Самоа?

Бокасса утвердительно кивнул, и уточнил.

- Это единственный большой остров на востоке Самоа. Полтораста квадрат-км. И, там изумительно красиво. Ты увидишь.

- Замечательно, - сказала она, - а что такое мифриловый мед?

- Это, – ответил Бокасса, - такой мед, который производится мифриловыми пчелами.

Сделав многозначительную паузу, он продолжил:

- Мифриловые пчелы выведены в Нидерландах, в университетской лаборатории, путем генной модификации. Они вырабатывают фермент, преобразующий мирцен - компонент цветочных эфирных масел - в мифрил, каннабиноид.

- Иначе говоря, это наркотический мед? - предположила Чанди.

- Это, – уточнил Бокасса, - вещество с легким психотропным эффектом. Иногда мифрил сравнивают с «экстази», но эксперты считают такое сравнение некорректным. Мифрил является эмпатогеном, но совеем иного действия. Это каннабиноид, как я уже сказал.

- Гм… Ты хочешь сказать, что, мифрил ближе к каннабису, к марихуане?

Бокасса утвердительно кивнул. Чанди на минуту задумалась, после чего заметила:

- Странно, что человек с такой биографией перенес бизнес… ТАКОЙ бизнес из зоны контроля Меганезии в зону юрисдикции США.

- В твоей логике, - сообщил он, - есть слабая точка. Ты априори предположила, что два утверждения: «контроль Меганезии» и «юрисдикции США» - взаимоисключающие. В действительности, это не так.

- Мне, - сказала она, - не очень верится, что это не так. Слишком разные системы.

- Да, системы разные, - согласился Бокасса, - но демон истории любит шутить. Осенью позапрошлого года – первого года Хартии, политики Западного альянса решили путем сложных интриг натравить яванских исламистов на Конвент Меганезии. Этих яванцев дотащили до Центральной Полинезии и, фактически сдали им Американское Самоа и новозеландский Ниуэ. А в конце января прошлого года Народный флот Конвента так  измотал силы Альянса в Океании, что тем пришлось подписать мирное соглашение. К соглашению прилагался протокол, о взаимодействии в деле ликвидации баз исламских боевиков в Полинезии. Народный флот Конвента помог правительствам США и Новой Зеландии вернуть упомянутые острова в исходную юрисдикцию, но не бесплатно.

- Take utu? (Цена дела?) - спросила Чанди (козырнув фразой из разговорника утафоа).

- Tika faaohipa-i, - сообщил Бокасса.

Юная британка вздохнула, вытащила из кармана смартфон, и попросила.

- Пожалуйста, повтори еще раз и переведи. Я запишу. Заранее спасибо.

- Tika faaohipa-i. Право пользования, - сказал меганезийский капитан.

- Иначе говоря, - отреагировала Чанди, пополнив свою шпаргалку, - получается, что в результате исполнения этого протокола, территории номинально вернулись под некую западную юрисдикцию, но фактически попали под контроль Меганезии. Так?

- Не совсем так, - ответил он, - держатели юрисдикции тоже могут пользоваться. Такой паритетный вариант в чем-то выгоден всем сторонам протокола. Конкретно на острове Тутуила, средний сегмент, где аэропорт, морской порт, и старый Паго-Паго, достался американским интересантам. А восточный и западный сегменты достались нашим. На южной стороне западного сегмента та агрофирма Мифрилланд, куда мы летим.

- А туземцы? – спросила Чанди.

- Туземцы живут, где хотят. Кто-то в сегменте Паго-Паго, а кто-то в деревнях ближе к предприятиям наших ребят… Вот, смотри, отсюда уже видно Германское Самоа.

…Следующие четверть часа они ничего серьезного не обсуждали, только обмениваясь короткими эмоциональными репликами. Какая это была красота: большие самоанские острова Савайи и Уполу, похожие на буро-зеленые спины циклопических гребнистых крокодилов. А следом, прямо по курсу, возник восточно-самоанский остров Тутуила...

…

Залив Фагателе - это почти круглый километровый подводный кратер вулкана, южный бордюр которого почти полностью разрушился, а с трех других сторон - превратился в невероятно-красивые зеленые холмы. Среди яркой зелени лепились небольшие группы коттеджей с темно-красными крышами, а от середины берега в залив были выдвинуты  пирсы из газобетонных понтонов. У этой гребенки пирсов стояли несколько парусных катамаранов и летающая лодка – грузовичок (какие-то парни, одетые в яркие шорты-бермуды и майки, как раз затаскивали пластиковые бочки в ее трюм).

Бокасса аккуратно выполнил приводнение, но не у пирса, а в стороне, и рассчитал трек «SkyEgg» так, что в финале пробега летающая машина выкатилась на песок пляжа. И немедленно перед носом на фоне цветущего кустарника возник встречающий субъект: довольно худой иберийский креол, одетый в сандалии на босу ногу, болотные бриджи и клетчатую рубашку. Справа на его широком поясе был прицеплен древний пиратский пистолет с футовым стволом. Креол козырнул по-военному и поприветствовал гостей:

- Maeva la East-Samoa.

- Aloha oe, - откликнулся Бокасса, тоже козырнул, и помог своей спутнице выбраться из кабины на грунт, - значит так: это Тореро, а это Чанди.

- Я зверски рад знакомству! - ответил иберийский креол, - И я шокирован отвагой мисс Кестенвэл! Летать с компаньоном Шоколадного Зайца Апокалипсиса…

- Тореро, не свисти, - перебил Бокасса, - я немного помогаю дону Ломо вести бизнес в Гавайике, но рассматривать меня, как его компаньона, не совсем корректно.

- Кто такой дон Ломо? - спросила Чанди.

- Ломо Кокоро, директор фирмы «Нефертити-Гаити», - сообщил Тореро, - одна газета напечатала о нем статью «Chocolate Bunny of  the Apocalypse». Плагиат. Это название романа Бобби Рэнкина, 2002-й год. Возможно, вы читали Рэнкина, он тоже британец.

- Хэй, Тореро, - снова вмешался Бокасса, - я же попросил не свистеть.

- Ага, я понял, и тему уже сменил. Я теперь про британскую литературу говорю. Если конкретно, то о жанре АФ, абсурдная фантастика, в котором сочинял Бобби Рэнкин. Я считаю, это хорошая тема. Тебя, как бакалавра экономической психологии, это может интересовать, если я что-то понимаю в науке, а что-то я в ней, по ходу, понимаю…

…И тут монолог Тореро был резко прерван: из кустов вылетело нечто, напоминающее желтый теннисный мяч. Реакция Тореро оказалось стремительной. Пиратский пистолет, выглядевший игрушкой, сработал, как настоящий. Щелкнул выстрел, правда, тихий для такого внушительного калибра. «Теннисный мяч» лопнул на последней трети параболы, ведущей к голове Тореро.

- Не самый лучший выстрел, - пропищал тоненький гуманоид, ростом метра полтора, и окрашенный в синий цвет, как аборигены Пандоры из старого НФ-фильма «Аватар».

- Но, и не худший, верно? – ответил Тореро и, невозмутимо возвращая «пиратский» пистолет на пояс, добавил, - Чанди, это Ралинэ. Она не всегда такого цвета.

- Видишь, - сказал синий гуманоид (точнее, девочка-подросток), - я тренирую Тореро отстреливаться! А раскраска для настроения, чтобы подкрадываться. Ну, как?

- Круто! - ответила Чанди.

- А то ж! – синяя девочка оскалилась и зашипела, как аборигенка Пандоры.

Тореро подмигнул ей.

- Ты классный тренер, Ралинэ. А сейчас, будет хорошо, если ты сбегаешь до гаража и пригонишь сюда Хаммер. Мы забросим полдюжины баррелей меда в Международный аэропорт, а потом прокатимся в Паго-Паго-сити, к вице-губернатору.

- Хэй! Зачем пригонять Хаммер сюда? - недоуменно спросила девочка-подросток, - Мы дошагаем пешком до гаража, и вместе прокатимся.

- Ралинэ, прикинь, - Тореро показал взглядом на Чанди и Бокассу, - ребята прилетели с острова Увеа, по ходу устали, лучше они сейчас выпьют по чашке чая, чем шагать…

- E-o! Ты бы сразу сказал: они прокатятся с нами. Ну, я пошла за тачкой.

С этими словами, юное синее псевдо-инопланетное создание уверенно шагнуло на едва заметную тропинку, и скрылось среди цветущего кустарника. Тореро удовлетворенно хмыкнул, и махнул рукой в сторону композиции из пластикового стола и табуреток на пляже, под изящно изогнувшейся парой кокосовых пальм.

- Давайте пить чай. Есть время, пока Ралинэ пригонит трофейный Хаммер. Мы хапнули несколько единиц, когда разгромили террористов. Прикиньте: Ралинэ классно рулит.

- А сколько лет Ралинэ? - поинтересовалась Чанди, устраиваясь на слегка спартанской табуретке, - Ей не рано рулить тяжелым армейским джипом?

- Ну, в прошлом сентябре док Хелсинг по таблице определил, что ей примерно 11 лет.

- Подожди, Тореро, что значит «примерно 11 лет»? И, кстати, где ее родители, семья?

- Теоретически, семья в поселке Сан-Хуан где-то в Боливии, но там до фига поселков с таким названием. И зачем искать, если ее оттуда продали?

- Продали? – недоуменно переспросила британка.

- Да. Там это обычное дело для глухой провинции, где много детей и мало денег.

- Можно, - добавил Бокасса, - посмотреть свежий бюллетень ООН по этому вопросу.

- Минутку, а как она попала сюда?

Тореро отхлебнул чая, вздохнул и посмотрел на Бокассу.

- Ну, что, рассказывать или как?

- Рассказывай, бро, только без экспрессивных подробностей.

- Ясно. В прошлом сентябре наш батальон ликвидировал гнезда контрреволюционных интервентов в Восточной Полинезии. При работе, мы обнаружили значительное число объектов рабовладельческой сексуальной эксплуатации. Дальше разбирались как-то.

- О, черт! Ралинэ почти ребенок! - воскликнула Чанди,

- Так точно. А лидеры контрреволюционных интервентов были дегенератами. Дальше проблема решалась с учетом приближения войны, и в итоге Ралинэ теперь живет тут.

- Тут, это где?

- Тут, это у меня дома. Я купил коттедж с ботаническим садом, а Ралинэ любит всякие растения. Она с ними даже разговаривает, как на’ви в «Аватаре», ее любимом фильме.

- Минутку! Тореро, ты что, живешь с 11-летней девочкой?

- Уже с 11-с половиной летней, - поправил он, - В ее возрасте полгода не шутка. А что странного? У меня реально большой коттедж. Ботанический сад, правда, маленький.

- Как это, что странного?!! Она же еще не… Э…

- Не Э? Так! Я врубился. Ты о сексе. Да, для Ралинэ на данном этапе жизни вообще не требуется секс ни с каким объектом. Это понятно, так что она просто живет у меня.

Юная британская аристократка опустила взгляд в чашку и пробурчала:

- Извини, кажется, я задала глупый вопрос.

- Вопрос, как вопрос, - заметил Тореро, - хэх! Вот наша на’ви рулит. Оцени драйв.

- Черт побери! - импульсивно отреагировала Чанди, увидев, как в их сторону катится угловатый армейский джип. А через несколько секунд «Хаммер», хрустя песком под колесами, остановился около стола. Из окна высунулась синяя мордаха Ралинэ.

- Hei foa! Мы едем, или сидим?!

- Едем, - сказал Тореро, - да, кстати, Чанди, ты придумала, как назвать компанию?

- Э-э… - британка задумалась, - …Да, придумала. «Rancho Pandora Ltd»

- Внушает, - лаконично одобрил Бокасса.

…

*7. Рождение «Ранчо Пандора».

Тот же день, 12 марта, опять же, Американское Самоа.

Поездка в Паго-Паго показалась Чанди Кестенвэл похожей на яркий сумбурный сон. В  туристическом справочнике говорилось:

«Паго-Паго - столица Американского Самоа (не инкорпорированного владения США) сложился как стихийный конгломерат нескольких деревень на берегу живописного глубокого фьорда между вулканическими горами, покрытыми цветущими джунглями. В ноябре позапрошлого года Паго-Паго и международный аэропорт на дамбе, оказались захвачены мятежными гастарбайтерами - яванскими исламистами. Через три месяца (в феврале прошлого года) Паго-Паго был освобожден, вернулся под контроль США, а к началу лета была восстановлена инфраструктура, разрушенная боевыми действиями. В настоящее время Паго-Паго напоминает маленькие процветающие городки побережья Калифорнии. Работает морской порт, аэропорт, развивается бизнес в сфере Hi-Tech».

Реальность примерно соответствовала этому описанию. Можно сказать, что Паго-Паго уступал по комфорту Малибу, зато обладал деловым центром, который являлся целью путешествия на «Хаммере» с Мифрилланда Тореро в местную маленькую Америку. У портика здания, построенного с претензией на подобие древнеримской виллы, Ралинэ картинно затормозила и объявила (специально для Чанди Кестенвэл):

- Вот, здесь янки-администрация. Даже флаг есть, и два солдата янки. Ну, мы идем?

- А как же, - подтвердил Тореро, и махнул рукой, - идем, друзья.

- Идем, Чанди, - продублировал Бокасса…

…И начался парад сюрреализма.

У входа Тореро по-свойски поздоровался с двумя американскими солдатами.

- Salve amigos!

- Hi! - лаконично ответил первый солдат.

- А они с тобой? – спросил второй солдат, кивнув в сторону Чанди и Бокассы.

- Ага, - подтвердил Тореро.

- Проходите, - заключил первый.

Относительно Ралинэ не было задано никаких вопросов. По-видимому, ее тут знали.

Дальше был подъем по лестнице на второй этаж, и заход в кабинет к одному из замов губернатора – доброжелательному дядьке, явно хорошему знакомому Тореро. Так что процедура приема документов для регистрации компании «Rancho Pandora Ltd» была скоростной, как действия пожарных на образцово-показательных тренингах.

- Когда будет готово? – спросил Тореро.

- Послезавтра в конце дня, - ответил зам губернатора, - у вас же непростая штука, есть работа для юриста, а он не сразу сочинит, как это правильно формулировать.

- Ну, классно. Спасибо, Хансон. А вы можете бросить документы сразу в «AS-bank»?

- Никаких проблем, Тореро. Только вы сегодня зайдите к директору банка, чтобы там заранее знали, что я 15-го утром пришлю ему документы вашей компании.

- ОК, мы зайдем к нему. А вы с семьей приезжайте к нам 20-го на фестиваль.

- Да, - зам губернатора улыбнулся, - у меня записано: будет Фестиваль Астрологии.

- Точно! - Тореро тоже улыбнулся, и кивнул, - Ну, мы поехали. So long, Хансон.

…

Следующим пунктом путешествия стал офис «AS-bank». Он располагался в одном из местных 5-этажных мини-небоскребов - стильного кубика из стекла и бетона. Там все произошло еще проще. Они выпили по чашке кофе с директором и с его длинноногой секретаршей, обменялись свежими циничными анекдотами, и договорились, что если документы «Rancho Pandora Ltd» появятся 15-го утром, то счет компании будет (после номинального таймаута на проверку данных) открыт 17-го к полудню.

На этом стороны ударили по рукам, и разошлись до полудня 17 марта. На выходе из офисного здания, Тореро предложил пообедать в «Барбекю-Бонанза». Предложение оказалось своевременным: вся команда успела проголодаться. И вот они уже сидят в небольшом ресторанчике – стекляшке на изящной угловой башенке, у центрального перекрестка. Тут прохлада от кондиционера. Тут вкусно пахнет разными специями и поджаристым мясом. Тут (как заявил Тореро) подают не только лучшее барбекю, но и лучшее домашнее сухое вино. И тут изумительный вид на гавань, где стоял огромный круизный лайнер, похожий на овальный айсберг, блестящий под солнцем.

- Это, - гордо сообщила Радниэ, - новый корабль фирмы «Vega-Horizon», он пришел из Калифорнии. Называется: «Соната Океании». Мы помогаем этой фирме с экономикой!

- Совсем капельку, – скромно добавил Тореро, - тут в Паго-Паго можно проводить ряд вспомогательных сделок, как бы, формально в США, но фактически – нигде.

- Фокусы с налогами и лицензиями? – предположила Чанди.

В ответ, Тореро выразительно подмигнул… А еще через пару минут официант-индус притащил все заказанное, и можно было убедиться, что и правда: тут отличное мясо, приятное вино, и обстановка способствует хорошему настроению. За обедом Чанди размышляла над фразой Тореро: «как бы, формально в США, но фактически - нигде». Сейчас сообразила, что юридическая и бюрократическая процедура создания фирмы «Rancho Pandjra» движется подозрительно легко. Это побудило ее задать вопрос:

- Слушайте, а почему ни в администрации, ни в банке, никто не сказал, что мои права, которые вносятся в стартовый капитал, вообще-то, под сомнением?

- Хэх… - отозвался Тореро, и запил кусок мяса глотком вина. - …Ты слышала анекдот, который рассказала секретарша банкира о соотношении законов и инструкций?

- Э-э… Видимо я слышала, но не запомнила.

- А я запомнила! – гордо отозвалась Ралинэ, - Чтобы американские законы никогда не исполнялись, и никто этого не замечал, нужны инструкции по исполнению законов.

- Черный юмор, - заметила Чанди, - но при чем тут ситуация с нашими документами.

- При том, - сказал Бокасса, – что в инструкции для бюрократов США в Паго-Паго есть предписание организовать делопроизводство, и применять законы так, чтобы это было приемлемо для туземцев и не обостряло отношения США с этими самыми туземцами.

- Э-э… Разве среди нас четверых есть хоть один туземец?

- Вот! – Бокасса позвенел вилкой по рюмке, - Это пример вопроса, который, согласно инструкции, не должны задавать здешние бюрократы, чтобы не обострять.

- Кроме того, - добавил Тореро, - у здешних бюрократов есть очевидный практический резон поддерживать с нашими командами дружественные отношения. США - далеко, а канаки - близко. Команда Слаанеша вообще в самом Паго-Паго. Такие дела, гло.

- У нас, - гордо добавила Ралинэ, - симбиоз с янки-бюрократами, так это называется по  биологии, я в медиа-учебнике видела.

- Хорошо подметила! - похвалил Тореро, погладил ее по затылку, а затем повернулся к Чанди, - Слушай, тебе фрегантина нужна? Я купил на конверсионной распродаже семь единиц за триста кило фунтиков. Отдам одну за полста кило, типа, по-дружески.

Фрегантины - моторно-парусные 18-метровые катамараны являлись самым массовым классом малых морских транспортов Народного флота в осенне-зимней диверсионной кампании позапрошлого года. Сравнительно малобюджетные штуки, которые в океане неотличимы от туристических парусников, бороздящих тропики с 1980-х годов. Те же габариты, те же силуэты. Такие данные были в шпаргалке Чанди. Но юная британка не представляла себе НАСКОЛЬКО малобюджетны фрегантины. Как дочка миллиардера, Чанди знала примерные цены на яхтенном рынке и, как не считай, выходило, что цена, названная Тореро, обрублена на разряд по сравнению даже с рынком second hand.

- Полста кило? – переспросила она, - Это значит 50 тысяч алюминиевых фунтов?

- E-o! - подтвердил Тореро, - Ну, что? Берешь штуку?

- Э… Я не знаю, у меня сложно с деньгами. В неформальном фонде проекта «Спасение ламантинов» учтена моя зарплата распорядителя, но этого мало на такую покупку.

- Aita pe-a! - Тореро махнул рукой, - Мы теперь компаньоны. Отдашь позже, с навара.

- Э… - снова произнесла Чанди, и посмотрела на Бокассу.

- Цена хорошая, - сказал он, - плавучий дом тебе пригодится. Но надо посмотреть.

- Aita pe-a, смотрите, - отреагировал Тореро, - вернемся на ферму - посмотрите. Штука припаркована у крайнего левого пирса, она саргассовой раскраски, по ходу, ты видел.

…

Ранний вечер того же дня, 12 марта. Залив около Мифрилланда.

Фрегантина саргассовой раскраски была по-спартански прекрасна. Ничего лишнего, и внушительное обитаемое пространство на двух с половиной палубах (полезный объем поплавков здесь назывался полу-палубой). В интерьере имелось только оборудование камбуза и санитарно-гигиенического сектора, плюс стол в кают-компании, плюс набор двухъярусных коек переменной геометрии в четырех кубриках. Ставьте, как хотите… Разумеется, капитанский мостик укомплектован. Точнее – боевая рубка, кораблик ведь военный. И еще военная особенность: вместо открытой прогулочной площадки между хвостами поплавков тут располагался ангар для сверхлегкого авиа-штурмовика.

Несмотря на милитаристскую спартанскую специфику дизайна, Чанди Кестенвэл была очарована этим катамараном, и уже психологически была не готова отказаться от такой покупки. Так что, она с Тореро ударила по рукам, а затем вся компания двинулась в его коттедж – отмечать первый шаг создания «Ранчо Пандора» и хорошую сделку. Кстати, коттедж действительно оказался большой, и действительно с ботаническим садом. Как предположила Чанди, раньше (до войны за Хартию) это был дорогой мини-отель, но, в соответствии с древним законом войны и со старой песенкой ABBA (1980 года):

The winner take it all,

The looser has to fall

It’s simple…

Действительно проще некуда. Проигравший пошел к черту, а победитель забрал все… Разумеется, Чанди не стала делиться своими соображениями вслух. Зачем осложнять отношения с новым компаньоном ради этических абстракций? К тому же, сейчас юная британка устала до чертиков, поэтому предпочла на третьем часе вечеринки вежливо откланяться. Это было воспринято с пониманием. Тореро заметил, что Ралинэ тоже бы неплохо укладываться и, попросил ее заодно устроить спальный комфорт для гостьи.

Ралинэ устроила этот комфорт без проблем: в ее комнате были, кроме широкой низкой кровати-лежбища, еще два необъятных дивана, изумительно мягких. И, в один из этих диванов, Чанди будто провалилась, заснув мгновенно – как по нажатию кнопки OFF.

…

Утро 13 марта. Американское Самоа, остров Тутуила. Мифрилланд. Коттедж Тореро.

Возможно, Чанди проспала бы дольше, но у Ралинэ, вскочившей сразу после рассвета, исчерпался запас терпения (понятно: у девочки-подростка 11-с половиной лет это очень небольшой запас). Так что Ралинэ довольно-таки бесцеремонно растолкала свою новую знакомую, и в ответ на невербальное «урр-хрр», пояснила:

- Хэй, гло, утро давно! Все позавтракали и разъехались. А я жду, пока ты проснешься, потому что мне самой краску со спины не смыть. Давай, ты мне поможешь, а потом мы возьмем велосипеды, и поедем завтракать. Еще есть одно важное дело. Поможешь?

- Ну, ладно, - пробурчала юная британская аристократка, вставая с дивана и энергично встряхиваясь, чтобы окончательно проснуться.

- Wow! - обрадовалась девочка-подросток (которая сейчас в основном была уже не того синего пандорианского цвета, что вчера, а почти нормальной смуглой окраски, только с отдельными тусклыми синими кляксами, в основном – на спине).

В процессе оттирания этих пятен под горячим душем, она поинтересовалась:

- Чанди, а ты умеешь стрелять из ружья крупного калибра?

- Что? – удивилась британка.

- Из ружья крупного калибра, - повторила Ралинэ, и стала объяснять, - в миле отсюда я нашла такое особое крабовое место. Там было крабов вообще сколько угодно, а потом появился долбанный старый групер. Он торчит там, и жрет крабов. Я за ним наблюдаю, поэтому разузнала все его лежки. Давай, мы купим ружье, и зачистим гада! E-oe?

- Этот групер примерно какого размера? – осторожно спросила 18-летняя британка, у которой вызывала сомнение необходимость применять ружье крупного калибра против групера (т.е. большого каменного окуня). Будь там акула – понятно, но окунь…

- Ну, - ответила Ралинэ, - он примерно как маленький самолет.

- Ясно, - отозвалась Чанди, ни на секунду не поверив в эту оценку. В тропиках, как она  знала, некоторые существа крупнее, чем в умеренных широтах, но не до такой степени.

- Так мы договорились? – на всякий случай уточнила девочка-подросток.

- E-o, - лаконично подтвердила британка, подумав, что можно бы, наверняка, обойтись обычным ружьем для подводной охоты, но если новая младшая подружка просит…

…

С покупкой оружия здесь в Мифрилланде все оказалось исключительно просто. Рядом с индийским кафе, где Ралинэ и Чанди позавтракали, имелась китайская лавка с броским названием «Все лучшее для мотострелкового спорта». Под навесом во дворе лавки была расставлена колесная техника, а внутри по стенам был развешен внушительный арсенал: штурмовые винтовки, боевые дробовики, пистолет-пулеметы, просто пистолеты… Но у Ралинэ уже был готов четкий однозначный выбор.

- Aloha, дядя Энлай! Нам нужно вот это! И такие патроны! – и она показала сначала на короткоствольное ружье 4-го калибра, затем на коробку с патронами, маркированными «сплошная стальная пуля 26.5 мм, вес 110 граммов, навеска пироксилина 15 граммов».

- О! - уважительно произнес китайский дядя, и внимательно посмотрел на Чанди, - Мне говорили о вас, баронесса, что вы очень смелая. Скажите, вы когда-нибудь стреляли из настолько мощного оружия?

- Нет, я стреляла из 10-го и из 12-го калибра, но правила одни для всех мощных ружей, мистер Энлай. А откуда вы меня знаете?

- О, баронесса, вас тут все знают, вы еще вчера утром прилетели с кэпом Бокассой, он достойный человек, славно повоевал. Аббат Тореро очень уважает его. А я видел кэпа Бокассу в декабре по TV, когда он взял папуасскую столицу, на одну ночь, правда.

- Э-э… Понятно… - пробурчала Чанди, - …В общем, я беру это ружье… А к нему есть комплектная сошка для установки?

- Конечно-конечно! - китайский дядя закивал. – Как же из него стрелять без сошки!

- Замечательно! - Чанди кивнула, - Еще мне понадобится мотоциклетное оборудование: кираса, защитные очки, и шлем со звукозащитными наушниками, и перчатки.

- О! Сразу видно, баронесса: вы знаете толк в стрелковом деле! Все это есть, да-да!

…

Из лавки «Все лучшее для мотострелкового спорта» Чанди и Ралинэ вышли с большим рюкзаком, куда было сложено все приобретенное добро, и покатили по дорожке вдоль берега залива, до места, где в скалистый участок врезалась узкая бухта с хаотическим нагромождением камней. Между камнями кое-где пробивались плети колючих кустов и изогнутые стволы пальм. На этом участке ландшафта (типичного для вулканических островов), Ралинэ слезла с велосипеда, подождала, пока то же сделает Чанди, и сказала:

- Дальше только пешком.

- Ладно, - буркнула британка, и двинулась за ней по еле заметной извилистой тропинке. Сейчас Чанди сама себе напоминала Кристофера Робина, который поддался на уговоры непоседливого Пятачка, и пошел с ним охотиться на воображаемого Слонопотама. Вот Ралинэ (Пятачок) скачет по камням налегке, а Чанди (Кристофер Робин) тащит ружье, и прочие штучки. В сумме полтора десятка кило веса, никак не меньше.

…Ралинэ остановилась на камне над широкой мелководной протокой (глубиной около человеческого роста) и протянула руку под углом вниз.

- Вот групер! Тут как тут! Смотри под ту скалу напротив! Оттуда голова торчит!

- Голова? – переспросила Чанди, всматриваясь в прозрачную воду и не видя ничего, за исключением серых, пестрых и бурых камней на белом песке дна.

- Вот же! – воскликнула Ралинэ, - ты прямо на него смотришь!

- Holy shit… - прошипела британка, только сейчас поняв, что под водой на расстоянии нескольких метров, из-под скалы торчит рыбья морда, размером с садовую тачку.

- Очень большой. E-oe? – прошептала девочка-подросток.

- E-o, - на местный манер подтвердила Чанди, - вот что, Ралинэ, отойди-ка к большому камню, он в десяти шагах за тобой, и спрячься. Рядом с мощным выстрелом запрещено торчать без специальной защиты. Давай, быстро в укрытие.

- Ладно, ОК, - согласилась Ралинэ, и выполнила эту рекомендацию.

Далее, знающий внешний наблюдатель мог бы оценить аккуратность, с которой Чанди Кестенвэл подошла к вопросу о работе с тяжелым стрелковым оружием, очевидно не подходящим для ее маленького веса и скромных силовых возможностей. Чанди, во-первых, закрепила на стволе дюралевую сошку-опору. Во-вторых, надела байкерскую пластиковую кирасу, чтобы безопасно распределить отдачу приклада. В-третьих надела байкерский шлем с очками и защитными наушниками. В четвертых, надела перчатки (которые должны были защитить пальцы в случае, если ружье вырвется из рук). После перечисленных приготовлений, юная британка устроилась на стрелковой позиции, и добилась плотного прилегания своего тела к поверхности ровной скальной площадки. Только проговорив в уме все мероприятия, и убедившись, что все выполнено, она очень тщательно прицелилась, и плавно надавила на триггер. Прозвучал пушечный грохот, оглушающий даже сквозь наушники. Приклад зверски ударил в торс (к счастью, очень предусмотрительно защищенный кирасой). В точке попадания пули взлетел красивый фонтан водяной пыли и брызг… А через минуту прозвучал радостный вопль Ралинэ:

- Wow! Banzai! Мы зачистили его! Чанди, ты такая классная!

- Зачистили? Ты уверена? - спросила Чанди, снимая байкерские доспехи и осторожно ощупывая плечо и правую сторону торса, куда пришелся удар приклада.

- E-o! E-o! Я уверена! Групер allez!

- Ладно, если так, - британка покрутила головой, стараясь избавиться от шума в ушах, устроилась поудобнее на камне, нагретом солнцем, и стала смотреть на волны…

…Через несколько минут послышалось негромкое жужжание, затем треск, из кустов, выкатился армейский мотороллер, оседланный парнем-маори - примерно ровесником Чанди. Как мотороллер проехал по той тропинке – неясно. Просто чудо пилотажа.

Маори был облачен в униформу Народного флота Меганезии (пестро-болотного цвета,  короткие штаны-бриджи, жилетка-разгрузка, на боку - компактный пистолет-пулемет). Отдельно привлекала внимание его стрижка: узкая грива (укороченный «ирокез»). Он задумчиво почесал пятерней эту стрижку, и заинтересованно произнес:

- Aloha! Я резерв-капрал Лефао Сувароу, типа, патрульный волонтер. С кем воюем?

- Aloha, Лефао, ты новенький тут что ли? - невозмутимо спросила Ралинэ.

- Ага! – подтвердил он, слез с мотороллера и кивнул, - у нашей группы, типа, учебно-производственная практика по робототехнике на фабрике в Паго-Паго. А в свободное время мы иногда помогаем констеблю. Так, с кем воюем? В кого ты стреляла, гло?

- Я стреляла в групера, - отозвалась Чанди, сообразив, что обращаются к ней.

- В огромного групера! – с гордостью уточнила Ралинэ.

- Хэх-эх… - протянул Лефао, внимательно вглядываясь в воду.

- Он там, вот! – Ралинэ показала, куда смотреть, - Хэй, Лефао, помоги вытащить его!

- Ага! Вижу… - сообщил капрал, - …Реально монстр, клянусь жопой короля селедок! Интересно, как вы собирались поднять эту рыбу на берег, и перетащить к дороге?

- Не женское это дело, таскать тяжести, - мгновенно отреагировала Ралинэ.

Лефао цокнул языком и покачал головой из стороны в сторону.

- Ну, блин! Ты, хотя и мелкая, а за словом в карман не лезешь. Звать-то как?

- Ралинэ, из дома Тореро-Аббата.

- Вот, блин, как! Понятно, Тореро-Аббата я знаю. Достойный дядя. Ну, а ты, гло? - он посмотрел на британку.

- Я Чанди Кестенвэл, родом из Шеппи, что в Британии.

- Хэх!.. - произнес резерв-капрал, - …Типа, та самая баронесса Кестенвэл. E-oe?

- E-o. Та самая. Такие дела, бро.

- Такие дела… - согласился Лефао, снимая жилетку и бриджи. - …Ну, я полез в воду.

- Осторожнее там, - посоветовала Чанди, - крупные хищные рыбы очень живучие. По крайней мере, я читала это про акул.

- Групер менее живучий, чем акула, - сказал он, - но даже акула в таком виде неопасна. Согласно новейшим данным биологии, никакая рыба не может кусаться без головы. Я впервые вижу рыбу, застреленную из противотанкового карабина. Ты крута, гло!

С этими словами, резерв-капрал нырнул. Почти в тот же момент, из кустов тандемом выкатились еще два мотороллера с парнями в униформе. Парни были белые креолы, а стрижки у них, что характерно, имели тот же панковский фасон, что и у Лефао.

- У-упс! – произнес первый, - Тут что-то прикольное.

- E-o, нах! – согласился второй. И Чанди обратила внимание, что оба парня одинаковы, будто клоны из НФ-фильма.

- По ходу, близнецы, - негромко сказала Ралинэ, после чего удивленно добавила, - Ой, смотри, какая хреновина едет.

…Хреновина представляла собой открытый двухместный мотовездеход - багги. Но, по факту, там было три персоны (все в той же униформе). За рулем сидела мулатка лет 20. Второе сидение занимали две девчонки-тинэйджерки: полинезийка и белая креолка. У обеих пассажирок (надо же!) наблюдалась та же стрижка укороченный «ирокез». Тем временем, вынырнул Лефао, отфыркнулся, и объявил:

- Группа в сборе. Давайте знакомиться, и вытаскивать групера. Он огромный, блин.

- Так-так! - произнесла мулатка-водитель, - Вот крошка Ралинэ. А вот, провалиться мне сквозь небо, если это не баронесса Кестенвэл, хорошая знакомая кэпа Бокассы!

- Не проваливайся, ты угадала, это я. А ты?..

- Я лейтенант резерва Виолета Риос, - представилась мулатка, - рядом со мной Утахе Сувароу и Хрю Малколм. А эти на мотороллерах – близнецы Ормр и Фнир Малколм.

- Лефао и я, - добавила Утахе, - не брат и сестра, а земляки просто.

- Другое дело, я, - продолжила Хрю (явно младшая во всей группе), - меня угораздило родится сестрой этих двух дуболомов.

- Тебе повезло, балда, - мгновенно отреагировал Фнир.

- А за дуболомов уши бы надрать тебе, - добавил Ормр.

- Только попробуй, я всю твою морду расцарапаю! – пригрозила Хрю.

- Так! - прервала эту перепалку Виолета, - Выгружаемся и тащим групера.

И вся группа, не теряя времени, занялась делом. В воду был сброшен трос от барабана лебедки на бампере багги. Близнецы Малколм присоединились к Лефао в воде, и стали довольно ловко привязывать огромную рыбу. А Виолета и Утахе раскатали по камням брезентовый тент. Хрю тут же принялась поливать этот тент водой, чтобы образовался скользкий трек, по которому проще тянуть тяжелый груз. А Чанди, не задавая лишних вопросов, стала таскать воду в ведерке, чтоб процесс шел быстрее. И тут….

- Хэй! - окликнула Ралинэ, - А давайте, Хрю и Чанди на минуту встанут рядом!

- Ну, дальше что? – спросила Хрю Малколм, подвинувшись к британке.

- То, - заявила Ралинэ, - что вы похожи. Не лица, а как это называется? Все остальное.

Действительно, несмотря на то, что Хрю Малколм была на 3 года моложе чем Чанди Кестенвэл, их силуэты, линии и пропорции тела, выглядели удивительно похожими.

- Ни хрена себе…- задумчиво произнесла Виолета, переводя взгляд с одной девушки на другую, - …Провалиться мне сквозь небо! Может, у вас общие родичи были?

- Почти все мои родичи из Уэссекса, - сообщила Чанди.

- А мои из Флориды, - сказала Хрю, - давным-давно туда переехали из Шотландии.

- В конце XVIII века, - сообщила Чанди, - у нас в роду был Джеймс Блэквуд, морской коммерсант, родом из юго-западной Шотландии. Так что родство не исключено.

- Так! – Виолета резко хлопнула в ладоши, - Пусть это пока будет внутри круга. Лучше придержать такую info до удачного момента. А я чую: удачный момент скоро будет.

…

*8. Неожиданный поворот в судьбе рейнджера

17 марта, полдень. Канада. Остров Ванкувер. Окраина города Нанаймо.

…Город Нанаймо с 80-тысячным населением расположен на острове Ванкувер, через пролив Джорджия от полу-мегаполиса Ванкувер-сити. В XIX веке Нанаймо заслужил жуткую репутацию трущобного поселка шахтеров-угольщиков, но это давно прошло. Новые времена наградили Нанаймо эпитетом «очаровательный». Этот чистенький, в основном малоэтажный город, вплотную примыкает к головокружительно-красивым ландшафтам с узкими заливами, естественными пляжами и сосновыми лесами. Центр города имеет урбанистический вид, а окраины: деревня - деревней. Некоторые дома на выселках не подключены к общим электрическим и водным сетям. Хозяева обходятся ветровым генератором, и колодцем с насосом, а локальную канализацию выводят под огородные грядки (природное - к природе). Вот к этой категории относился дом 78 по Лонглэйк. Сюда-то и подкатил зеленый кроссовер. Из кроссовера вышли двое крупных мужчин, одетых в обычные серые деловые костюмы, правда без галстуков. Старшему, вероятно, было 50 лет с плюсом, и он выглядел слега толстоватым, а младшему – 30 с минусом, он отличался спортивным сложением и явно военной выправкой. Еще, при некоторой сноровке можно было определить, что они оба – чистокровные ирландцы.

Итак, два ирландца решительно направились к калитке в старой невысокой ограде из стальной сетки. Их намерение зайти на двор было очевидным, и оно не понравилось женщине, неторопливо коловшей дрова посреди двора. Эта женщина, одетая в стиле первоначальных хиппи (т.е. в потертые джинсы и футболку с ярчайшим «кислотным» орнаментом), с силой засадила топор в плаху, выразительно взвесила в руке полено и крикнула потенциальным визитерам:

- Покажите официальное предписание!

- Мы вроде неофициально… - начал старший из ирландцев.

- Тогда не вздумайте лезть на мой участок! Отойдите от забора и катитесь на хрен!

Казалось бы, после такого приветствия, визитеры должны были либо убираться, либо начать успокоительные переговоры. Но вместо этого младший из ирландцев рявкнул:

- Джуди! Ты что совсем одичала?! Своих не узнаешь? Я же Шайни Дэфф, протри свои красивые глазки! Я долбанных три года служил вместе с Ричардом, и ты теперь меня посылаешь на хрен?! Ну не говно ли эта жизнь, при таком гребаном раскладе?

- Шайни? – изумленно переспросила женщина, бросив полено в кучу дров, - О, черт!

- Два черта, - отреагировал он, - да, это я, а со мной мой дядя, Хебер, тоже Дэфф.

- Ясно! – женщина лучезарно улыбнулась и махнула рукой, - Давайте, проходите! Вот, вернется Ричард, будем обедать. А пока я могу предложить чай и сэндвичи.

- Чай? – подозрительно переспросил Шайни, шагнув на двор, - А нормальной выпивки вообще нет, что ли?

- Э… - Джуди слегка стушевалась, - …Выпивка есть, но ведь кто-то из вас за рулем.

- Да, это вот он, - и Шайни кивнул в сторону своего дяди.

- К свиньям в жопу гребаный руль! - решительно объявил Хебер, - Перед обедом надо выпить, иначе пищеварения не будет. Такой закон химии, понимаешь?..

…И тут из дома на крыльцо выскочила девчонка-подросток, в полосатом спортивном костюме странного фасона, стрельнула глазами в сторону визитеров, и воскликнула:

- Шайни! Wow! Cool! А кто это с тобой?

- Мой дядя вот кто! Давай-ка, Памела, слазай в папин шкаф и найди бутылку виски.

- Запросто! – ответила девочка-подросток, - А вы с дядей закусывать-то будете, или будете глушить виски без всего?

- Пэм, - вмешалась Джуди Уоткин, - не говори чепуху! Конечно, нужна закуска.

…

Через несколько минут все четверо расселись на кухне за старым дубовым столом, на котором стояла литровая бутылка «Black velvet» в окружении сэндвичей, и китайских салатов со всякой всячиной. Для Памелы была предусмотрена банка оранжа. И, после естественного тоста «за встречу», проглотив унцию виски, Шайни поинтересовался:

- Джуди, кто тебя так достал, что ты готова метать поленья в людей?

- А, - она махнула рукой, - почти месяц, как мы переехали сюда из Ванкувер-сити, но всякие еще таскаются к нам. Сначала менеджер банка, где мы отказались от ипотеки. Всякие уговоры передумать. Потом два конченных урода с бывшей службы Ричарда.

- Стоп-стоп! – Шайни похлопал ладонями по столу, - А почему он ушел со службы?

- Задолбала война, - ответила Джуди, - а детали спроси у него, он скоро будет. Короче: начальство отстранило его в тот же день 15 февраля, когда он положил рапорт на стол. Только этим не кончилось. Через неделю, к нам уже сюда, в Нанаймо прикатились два странных субъекта, переговорить с Ричардом с глазу на глаз. Плохой разговор был.

- Это точно! – встряла Памела, - Папа так послал их на хер, что стекла зазвенели!

- Пэм, это незачем конкретизировать, - строго сказала Джуди, и продолжила, - кстати, сейчас про тебя. Значит, следующими тут появились люди из департамента среднего образования Британской Колумбии - узнать, как влияет наша секта на ребенка.

- Какая, к дьяволу, секта? – удивился Шайни.

- Мы, - пояснила Джуди, - посоветовались всей семьей, и перевели Памэлу на «home-schooling». Ей было бы чертовски неудобно кататься в Ванкувер-сити в школу, где она училась  раньше, а переводиться в школу в Нанаймо - лишние хлопоты. Мы вдвоем с  Ричардом сами дадим Памеле среднее образование, и уж точно лучше, чем в школе.

- Это ясно, - Шайни кивнул, - но при чем тут секта?

Джуди Уоткин улыбнулась.

- Просто, по законам Британской Колумбии единственный неоспоримый аргумент для перевода ребенка из общей школы на домашнее обучение, это религия. Любые другие аргументы - социальный, экономический, психологический – надо подкреплять кучей дурацких бумаг. А для религии – только один бланк заполнить. К тому же, решение по религиозному заявлению принимается сказочно-быстро. Три дня - и готово. Канадское государство уважительно относится к дебилам, которые желают учить своих детей, что планета Земля - плоская, что небосвод - твердый, и что бог слепил людей из глины.

- Что-то я забуксовал, - признался Шайни Дэфф, - да, есть такие дебилы, но вы-то…

- …У тебя что, мозги окаменели? - перебил его дядя, - Все просто, как стакан. Если ты знаешь, что для сектантов вопрос решается проще, чем для нормальных людей, то надо прикинуться сектантом. Только секта должна быть не какая попало, а такая, чтобы уже выигрывала какие-то дела в суде. Иначе может не прокатить.

- Да, - Джуди Уоткин кивнула, - и еще важно, чтобы у секты не было сложного учения, которое надо знать, а было что-то такое, не совсем определенное.

Она покрутила пальцами над столом, иллюстрируя термин «неопределенное». Хебер понимающе покивал и поинтересовался:

- И какую секту вы выбрали?

- Wicca! – гордо ответила Памела, - Неоязыческая религия, почитающая силы природы, представляемые в виде Богини-Матери и Рогатого Бога, и практикующая первобытное натуралистическое колдовство.

- Вот дьявол и ад! - Хебер почесал затылок, - Ты наизусть выучила что ли?

- А как же! - девочка-подросток кивнула, – Ведь если бюрократы спросят, то я должна отбарабанить сходу, как теорему Пифагора. А в смартфон я скачала главу «Wicca» из методички «Секты в Канаде», которой пользуется полиция и социальные службы. Так удобнее: отвечать им по их же тексту, чтобы у них не возникало лишних вопросов.

- Умница, - сказала Джуди, нежно погладила дочку по спине, и пояснила, - у каждого решения есть свои минусы. Теперь к нам периодически таскаются всякие субъекты из Общественной ассоциации по противодействию деструктивным культам. Один раз они приехали вместе с чиновником соцдепа, у которого было официальное предписание, а остальные три раза они пытались поговорить неформально.

- А! – догадался Шайни, – Вот почему ты собиралась метнуть в нас то полено!

Джуди Уоткин кивнула и налила мужчинам еще по унции виски.

- Спасибо! - с чувством поблагодарил Хебер, и сделал глоточек, - А вот скажи, Джуди, правильно ли я понимаю, что сейчас у Ричарда нет работы?

- Ничего подобного, - возразила Джуди, - у Ричарда прорва работы. Этот дом ужасно старый, еще моим прадедушкой построенный, и чтобы тут нормально жить, надо все ремонтировать, а что-то переделывать. Ричард уже поставил новый ветряк, приделал паровой генератор к печке, установил в мансарде водяную емкость на 5 кубов, чтобы сделать водопровод в доме – и теперь у нас не хуже, чем в городе.

- Даже лучше, - добавила Памела, - вода чистая, без всяких гребаных химикатов.

- Пэм, не выражайся за столом!

- Это папа так говорит, - сообщила девочка, - но, ладно, я больше не буду.

- Джуди, - сказал Хеберт, - я понимаю, что в деревне по дому бывает много работы, но спрашивал я про такую работу, за которую платятся деньги.

- А, - Джуди махнула рукой, - мы с Памелой достаточно зарабатываем. Тут деревня, и нормально прожить можно на порядок дешевле, чем в Ванкувер-сити.

Хебер Дэфф перевел взгляд на Памелу.

- Ты уже зарабатываешь деньги?

- Да, я теперь работаю вместе с мамой в нашем семейном модельном интернет-ателье. Заказчики – японцы, фирма «DijiCubi». Они делают продвинутые швейные машинки, роботизированные такие. Если хотите, я покажу. У нас теперь две такие. Та тряпочка, которая на мне - моя первая работа. Мы с мамой заскриптили ее две недели назад!

- Заскриптили? – недоуменно переспросил Шайни.

- Лучше я объясню по порядку, - сказала Джуди, - дело в том, что у фирмы «DijiCubi» типично-японская проблема: качество высокое, но фантазии не хватает. А потребитель желает купить не только швейную машинку-робота, но и получать к нему программы – скрипты, чтобы шить себе тряпочки, отличающиеся от массовых из супермаркета. Мы придумываем модели, пишем скрипт, проверяем на машинке и отправляем в фирму по интернет. Вот за это нам платят.

- Значит, вы вроде кутюрье? – предположил Хебер.

- Да, вроде. Только оплата гораздо меньше, поскольку клиент - далеко не бутик. Но, я говорила: для нашей теперешней деревенской жизни этого вполне достаточно.

- Но, Джуди, наверное деньги лишними не будут, - с этими словами, Хебер положил на середину стола визитку:

* Поисково-геологическая корпорация «Challenger Estate» *

* Хебер Дэфф, заместитель генерального директора по экспедиционной работе*

* Канада, Британская Колумбия, Ванкувер-сити *

Памела мгновенно цапнула визитку, и спросила:

- Это ваш, что ли, тренировочный лагерь здесь недалеко в горах Страткона-Ридж?

- Наш, - подтвердил Хебер, - только у нас не хватает хорошего инструктора по общей физической подготовке. Не просто, чтоб всякую там физзарядку делать, вроде: руки в стороны, ноги раздвинуть и погнали туда-сюда обратно…

- …Хебер! - возмутилась Джуди, - Твое недетское представление о физзарядке...

- …Все-все, я пошутил просто. А если всерьез, то нужна ОФП как у рейнджеров.

- Все-таки не как у рейнджеров, - возразил Шайни, - а то все твои геологи сдохнут на тренингах у Ричарда. Ты просто не видел, как это…

- …Минутку! – перебила Джуди. – Ты о каком Ричарде?

- О твоем муже, о ком же еще, - невозмутимо пояснил Шайни Дэфф.

- Еще минутку! А при чем тут мой муж?

- Так ведь… - начал было Хеберт, и тут распахнулась дверь.

Ричард Уоткин, бывший майор рейнджеров одним стремительно-плавным движением сократил дистанцию, оказался у стола, и изумленно произнес:

- Гребануться и не встать! Лейтенант! Ты откуда взялся, так твою перетак!

- Рад видеть, командир! – рявкнул Шайни Дэфф, - Я вообще-то уже не лейтенант, я же уволился еще раньше тебя, сразу после Океании. Кстати: это мой дядя Хебер.

- А! Привет, Хебер, приятно познакомиться. Шайни о тебе много говорил.

- Правда? – тут Хебер Дэфф польщено улыбнулся, - А что он обо мне говорил?

- Э-э… - бывший майор задумался, - …Знаешь, Хебер, я плохо умею пересказывать.

- Понятно… - Хебер повернулся к племяннику. - …Ах же ты Ирод! Ты же наверняка насвистел Ричарду про газированную текилу и мексиканку с торчащими сиськами!

- Так ведь история же хорошая, и сиськи тоже! – ответил Шайни.

- Мужики! – снова возмутилась Джуди, - Хватит этих пошлостей при моей дочке! Рич!   Быстро мой руки, и садись за стол. Будем обедать.

- Да, мэм! - ответил бывший майор, развернулся, и в одно движение исчез за дверью.

…

Получасом позже. Там же. Процедура обеда.

Шайни Дэфф мигом срубал тарелку наваристого супа с индейкой, запил глотком виски, облизнулся, и выразительно посмотрел на кастрюлю. Джуди улыбнулась, вооружилась поварешкой и плюхнула в его тарелку еще треть литра супа.

- Как приятно быть понятым без слов! – воскликнул он, вновь хватаясь за ложку.

- Эй, лейтенант, - сказал Ричард, - не торопись, жри спокойно, мы не на войне, никто не выдернет тебя из-за стола по тревоге.

- А-а… Да, ты прав, командир.

- Конечно, я прав. Давай-ка расскажи, где ты и как ты.

- Я, - ответил Шайни, - как уволился из армии, так сразу подался на север, почти что на полярный круг, конкретно: на Большое Невольничье озеро, в Йеллоунайф. Очень даже неплохой городок. Климат холодный, но экология идеальная. И демография хорошая: 20 тысяч народа, и вообще никакой тряпкоголовой заразы. Азиаты есть, но немного, и они нормальные: китайцы и филиппинцы. Еще там обитают туземцы, то ли индейцы, то ли эскимосы. Короче: тоже нормальные ребята.

- А кем ты там работаешь? – спросила Памела.

- Вождем персов, - ответил он.

Немая сцена. Насладившись эффектом общего удивления, Шайни Дэфф пояснил:

- Это спасательная служба, вроде 911, только серьезнее. Называется: «Polar Emergency Rescue Service». Аббревиатура: PERS. Офицеры называются «вождями персов». Такая эскимосская народная шутка. А если серьезно, то работа интересная, зарплата изрядная, отпуск длинный. Мне нравится. Знаешь, командир, я думал предложить тебе переехать вместе с семьей туда, и тоже стать вождем персов. Но у Хебера есть кое-что, как будто специально для тебя, и переезжать не надо. Работа прямо здесь, на Ванкувер-Айлэнд.

- Только, - уточнил Хебер, - иногда командировки с экспедициями в сложные районы.

- Не для тебя сложные, а для простых геологов, - уточнил Шайни.

- …Короче вот, - продолжил Хебер, и положил перед Ричардом на стол еще одну визитку (такую же, как первая).

- И какая работа? – спросил бывший майор рейнджеров, пробежав визитку взглядом.

- Понимаешь, Ричард, у нас в геологических экспедициях слишком много травм. А в прошлом году в горах Сент-Элиас недалеко от границы с Аляской погибли два наших геолога. Тогда профсоюз потребовал, чтобы администрация обеспечила тренинги для участников всех физически-сложных экспедиций. Теперь это внесено в коллективный договор. Уже куплена турбаза тут в горах Страткона-Ридж. Но инструктора нет. Так что, Ричард, на тебя надежда. Понимаешь?

Бывший майор рейнджеров задумчиво отбарабанил пальцами по столу ритм марша.

- Вообще-то, Хебер, я никогда не тренировал гражданских. Только военных.

- А в чем разница?! – воскликнул тот, и хлебнул виски, - Правда: в чем разница? Наши геологи – здоровые ребята, ничем не хуже курсантов-рейнджеров!

- Но, я не вправе что-либо приказывать им, - заметил Ричард Уоткин.

- Командир, - окликнул его Шайни, - я что-то не помню, чтоб ты особенно напирал на приказы, когда тренировал рейнджеров. Ты никогда не выпендривался, как это делают военные инструкторы-янки. Я про штучки вроде: «вы рахитичные обезьяны, но я здесь превращу вас в людей, даже если придется размолотить ваши тупые рожи». Ты всегда работал с учебным взводом по-человечески.

- Да, но все-таки, я никогда не тренировал гражданскую группу.

- Попробуй, Ричард, - предложил Хебер, - поедем завтра на турбазу. Там будет группа, которая приехала сегодня вместе со мной. Ты можешь начать, и если все будет ОК, то подпишем контракт. Зарплата будет такая же, как у тебя была в армии. Как тебе это?

- Попробовать? - переспросил Ричард и повернулся к жене, - как ты думаешь, Джуди?

- Конечно, попробуй, - сказала она, - если твой армейский опыт поможет этим ребятам избежать травм на работе, то это будет очень здорово!

- Принято, - Ричард кивнул, - завтра поедем и посмотрим.

- Отлично! Я верю, у нас все получится! Значит, завтра мы встречаемся в 9 утра у отеля «Northgate Light». Приезжай на моем кроссовере, ладно? Мы его здесь бросим, а ключи оставим тебе. До отеля дойдем пешком, не рулить же после семи унций виски.

- Договорились, - бывший майор снова кивнул.

- Если все наелись, - сказала Джуди, окинув взглядом стол, - то я включаю кофеварку.

…

Питье большого количества кофе в маленькой дружной компании порой провоцирует разговоры о политике. Так и случилось.

- Вот скажи, командир, - начал Шайни Дэфф, - кто врезал по Лондону 2 марта?

- Нези, - уверенно ответил Ричард Уоткин.

- А зачем? – спросил Хебер Дэфф.

- Зачем? – Ричард пожал плечами, - Это просто. С чего началась в этом году Декадная война: В ночь на 1 января гуркхи из спецназа Брунея высадились на Новой Ирландии, к северо-востоку от Папуа, разбив незийский отряд береговой охраны. Там были убиты несколько незийских лидеров, а к концу декады нези припомнили это султану Брунея.

- Мы же про Лондон говорим, – напомнил Хебер.

- Я к этому и веду, - сказал Ричард, - когда в конце той январской декады авиация нези начала сжигать нефтяные терминалы Брунея, султан «перевел стрелки»: выступил по TV с речью, что, он всегда был против войны, но на него давили люди из теневой британской власти. Он назвал, в частности, барона Мейнарда Кестенвэла. Видимо, в этом была доля правды, и нези оставили Бруней в покое. А сейчас Шайни ответит: что это значило?

- Нези переключились на другую мишень, - моментально ответил бывший лейтенант.

Бывший майор коротко кивнул.

- Ответ верный. Нези переключились на другую мишень, а они упорные ребята. Вопрос состоял только в том, кого именно они прихлопнут, из тех, кого сдал долбанный султан. Почему-то нези выбрали Кестенвэла. Они нашли дырку в британском ПВО, и сквозь эту дырку протащили робота-камикадзе. Дальше чисто инженерные вопросы.

- А все же, - сказал Хебер, - почему нези выбрали именно барона Кестенвэла?

- Не знаю, - Ричард пожал плечами, - может, прихлопнуть Кестенвэла было проще, чем других. В военном смысле без разницы кого именно. Нези прихлопнули его в Лондоне, вместе с семьей, гостями, и кварталом элитного района. В британском истеблишменте наверняка уже началась тихая паника. А если нези продолжат охотиться, то эта паника дезорганизует власть в Британии, что позволит нези убедительно выиграть войну.

- Ты о чем вообще? – удивился Хебер, - Война же закончилась 10 января!

- Нет. Война не закончилась, и не может закончиться, поскольку она не начиналась.

Хебер Дэфф внимательно посмотрел на собеседника, явно оценивая: не шутит ли тот.

- Тысяча дьяволов, Ричард, я не понимаю! Война Западного Альянса против Меганезии началась в ночь на 1 января этого года, и длилась ровно 10 дней. Это все знают.

- Нет, Хебер. Это неофициальная информация. А официально никакой войны не было. Просто, была миссия международных сил, санкционированная ООН, для поддержания правопорядка в Океании. В ходе миссии имели место вооруженные инциденты, но они успешно улажены дипломатическим путем, хотя некоторые горячие точки остались.

- Командир прав, – добавил Шайни Дэфф, - никакой войны не было.

- Что, и атомных бомбардировок не было? – скептически поинтересовался Хебер.

- Так точно, не было, - ответил Ричард, - но были инциденты с нелегальными ядерными устройствами одноразового действия, изготовленными неизвестными лицами, которые получили делящиеся материалы из-за недостаточного контроля со стороны МАГАТЭ.

- Не путай меня! - проворчал Хебер, - Газеты писали: «Атомная война с Меганезией».

- Мало ли, - и Ричард опять пожал плечами, - сейчас вот газеты пишут, что идет новая торговая война между США и КНР вокруг пошлин на китайский стальной прокат. Это просто для броскости заголовков. А что касается войны с Меганезией, так ее вообще не могло быть, поскольку формально нет такой страны Меганезии.

- Как это нет страны Меганезии?!

- Вот так: нет, и все! Но есть несколько островов в тропической полосе Тихого океана, контролируемых экстремистами, называющими себя «Конфедерация Меганезия».

- Вот, жопа-то… - уныло произнес Хебер.

Джуди Уоткин погладила его по спине и подлила в его чашку горячего кофе.

- Не принимай это близко к сердцу, - посоветовала она, - ты же знаешь, что формально никогда так не бывает, чтобы было то, что есть.

- Ох, Джуди, философски ты мыслишь. А правда, что ты раньше была хиппи?

- Я и сейчас хиппи, - ответила она, - потому и мыслю философски.

- Ладно… - Хебер хлебнул кофе. - …А королева Британии есть, или ее тоже нет?

- Королева Британии есть, - уверенно ответил Ричард, - и она глава нашего Канадского государства. Ты открой Конституцию, там черным по белому написано.

- Ты чего? – удивился Хебер, который, как половина канадцев, думал, что в его стране республиканский строй.

- Точно-точно, - сказал Шайни, - так выгоднее для коммерции, чтоб в Британии и у нас формально была общая королева. Это как, допустим, в крупных холдингах назначают формальным президентом какого-нибудь бывшего популярного телеведущего, ясно?

- Гм! Да, бывает… Но я вот что спросить хотел: зачем королева Британии, которая есть, собралась в круиз по Меганезии, которой нет?

- А она собралась? – в свою очередь удивился бывший майор рейнджеров.

- Па, ты что, не в курсе? – воскликнула Памела, молчавшая слишком долго, - Это вчера вообще была новость дня! На всех главных интернет-СМИ, и по TV тоже.

…

Вечер, следующего дня, 17 марта, Британия, Лондон.

Галерея «Victoria Miro», занимающая головокружительно отреставрированное здание старой мебельной фабрики на северо-востоке Лондона, славится своим интерьером и склонностью к жесткому авангардизму. Сегодняшняя экспозиция называлась: «Жизнь пустоты», и представляла работы скульпторов, применяющих те материалы, которые состоят в основном из пустого места. Были пузыри из разноцветного или прозрачного пластика, объемные фигурные решетки из блестящей проволоки, и огромные оригами, каждое из которых было сложено по канону – из одного квадратного листа бумаги.

Королева Боудис пришла сюда именно ради оригами (нравилось ей это очень древнее японское искусство). Визит был абсолютно неофициальный. Кричаще-яркий пиджак в нарочито-неровную клеточку, эпатажные очки с круглыми зеленоватыми стеклами, и невообразимый берет, украшенный пером страуса, позволяли легко затеряться среди авангардного бомонда (одетого в аналогичном жанре). Кроме того, молодая королева неплохо владела соответствующей лексикой, и чувствовала себя здесь, как рыба в воде. Ничто не предвещало разоблачения, как вдруг…

«Какого черта тут делает Фергюс Уолсолл, достопочтенный сопредседатель комитета Палаты Лордов по СМИ и электросвязи?», - подумала Боудис, увидев пожилого очень высокого джентльмена в дорогом сером шерстяном костюме (выглядевшем тут так же несообразно, как рыцарские доспехи на футбольном стадионе). И (вот, проклятье!) эта несообразная фигура прицельно двигалась к ней, к королеве. На самом деле, Боудис не слишком удивилась. Она ожидала чего-то в таком роде если не сегодня, то завтра.

- Добрый вечер, миледи, - тихо произнес он с чуть заметным поклоном.

- Добрый вечер, мистер Уолсолл. Чем я обязана вашему вниманию?

- Прежде всего, миледи, я прошу прощения за эту внезапную встречу. Мы могли бы с большим комфортом поговорить в гостевом холле Ложи. Мне жаль, что вы отклонили приглашение, направленное вам вчера.

- Сэр, вам должно быть хорошо известно, что я не принимаю приглашений, в которых отсутствует формулировка цели.

- Но, миледи, вам, конечно же, известна цель.

- Сэр, не просите меня повторять то, что я только что сказала.

- Простите, миледи, я лишь хотел обратить ваше внимание на то, что цель у нас с вами общая, и ее достижение зависит от согласованности действий. Вот почему я прошу вас уделить мне полчаса. Я арендовал в галерее одну студию, где нам не помешают.

- Хорошо, сэр. У вас будет полчаса. Показывайте, куда идти.

…

…Это оказалась, скорее, не студия, а рабочий кабинет в викторианском стиле. Тяжелая дубовая мебель. Гобелены тусклых цветов. Кажется, даже запах нафталина.

- Можете садиться, - разрешила королева, устроившись в полу-кресле за столом.

- Благодарю, миледи, - сказал Фергюс Уолсолл, усаживаясь напротив.

- Я слушаю вас, - сказала она.

- Благодарю, - снова сказал он, - речь пойдет, разумеется, о проблеме вокруг наследства покойного лорда Мейнарда Кестенвэла, барона Шеппи. В его завещание вкралась некая небрежность, из-за которой права беспутной дочери барона не были аннулированы. Это грозит превратиться в серьезную проблему, если та американо-самоанская корпорация, которая стала держателем мнимых прав мисс Кестенвэл, займется сутяжничеством. Я говорю о корпорации «Rancho Pandora Ltd», которую мисс Кестенвэл учредила в Паго-Паго, владении США, передав в капитал свои мнимые права, и взяв в компаньоны двух офицеров военного резерва меганезийского Народного флота.

- Мистер Уолсолл, я знаю, о чем вы сказали, но это событие не исключает возможности предложить мисс Кестенвэл отступное за отказ от претензий на наследство отца.

- Миледи, разумеется, мы предлагали ей отступное. Она обещала подумать, и ответить, однако, не ответила, исчезла из Сиднея, а затем мы узнали, что она уже в Меганезии.

Королева медленно постучала указательным пальцем по крышке стола и заключила:

- Это значит, что предложенная вами сумма отступного была слишком мала. А форма предложения была агрессивной. Как вы, видимо, уже знаете, 1 апреля я отправляюсь в морской круиз, маршрут которого пересекает Меганезию. Я могу попробовать исправить грубую ошибку вашего поверенного. Я принимаю на себя эту задачу, поскольку, если не будет достигнут компромисс, то проблемы возникнут не только у вашей Ложи, но и у многих других коммерческих конгломератов, важных для британской экономики.

…

…Здесь (в паузе разговора) можно привести цитату из этико-философской классики.

«Что же касается красиво звучащего изречения, которым прикрываются честолюбие и стяжательство, а именно: «Мы рождены не для себя, но для общества», то пусть его повторяют вдоволь те, кто без стеснения пляшет со всеми другими. Но если у них есть хоть крупица совести, они должны будут сознаться, что за привилегиями, должностями и прочей мирской мишурой они гонятся вовсе не ради служения обществу, а скорей ради того, чтобы извлечь из общественных дел выгоду для себя». (Мишель Монтень. Опыты).

Как раз примерно тот случай.

37-летняя королева Британии была честолюбива, талантлива, и жаждала политического влияния. Будучи реалистом, она не рассчитывала на то влияние, которое само собой полагалось бы королеве в Средние века. Ее удовлетворила бы политическая ступенька, на которой в конце XIX века стояла королева Виктория (та, в честь которой впоследствии назван апогей Британской Империи - Викторианская эпоха). Но до этой ступеньки еще требовалась карабкаться и карабкаться. Что ж – Боудис была готова к авантюрам. Если точнее, то она уже начала реализовывать авантюру – почему и случилась эта встреча.

А теперь вернемся в студию-кабинет (ведь пауза в разговоре уже заканчивается).

…

- Миледи! - произнес сопредседатель комитета Палаты Лордов по СМИ, - поверьте, мы предложили мисс Кестенвэл достаточный пансион, чтобы она могла жить безбедно.

- Сэр, - спокойно ответила королева, - не кажется ли вам, что у наследника состояния, оцениваемого в 15 миллиардов долларов, есть причины рассчитывать на большее, чем просто безбедная жизнь?

- Простите, миледи, но у Ложи есть правило: не идти на уступки шантажистам. Как вы знаете, лорд Мейнард вычеркнул Чанди из завещания, и ее права основаны не на воле, записанной ее отцом, а на крючкотворстве Аарона Блумма, ее адвоката-австралийца.

Боудис снова постучала пальцем по столу.

- Сэр, уже не важно, почему у мисс Чанди появились юридическая база для претензий. Важно, что база есть. Компетентные люди объяснили мне, что любой независимый суд решит дело в пользу Чанди. Если британский суд решит иначе, то предвзятость будет очевидна для юристов, и начнутся параллельные судебные слушания в других странах. Отсюда вывод: вашей Ложе лучше уладить дело тихо, путем соразмерного отступного. Такого же мнения придерживаются компетентные топ-менеджеры концернов «British Gasoline» и «Naphtha Chemical United», с которыми я общалась по случаю позавчера на Британском Нефтяном Симпозиуме в Кембридже. Вероятно, вчерашнее приглашение, которое вы мне направили, было мотивировано этим разговором на симпозиуме.

- Да, миледи, разумеется, Ложа получила сообщение от участников разговора. Но, мы придерживаемся наших традиционных правил, и поэтому решаем проблемы иначе.

- Сэр, компетентные люди объяснили мне, что ваша попытка решить проблему ИНАЧЕ приведет к еще худшей проблеме. В Меганезии нулевая толерантность к таким вещам. Спровоцировать диверсионную войну, это не в ваших интересах, я полагаю.

Фергюс Уолсолл скрестил руки на груди.

- Простите, миледи, но я, как один из Мастеров Ложи связан клятвой и не имею права обсуждать наши методы ни с кем вне Ложи. Позвольте мне рассказать о том, как Ложа видит идеальный ход вашей инициативной миссии в Океании.

- Что ж, расскажите.

- Благодарю вас, миледи. Наш взгляд основан на заключении нашего психоаналитика,  превосходно знающего людей. Он пришел к выводу, что мисс Кестенвэл по причинам своего воспитания, своих склонностей, и своего юного возраста, весьма романтична и испытывает огромный пиетет перед вами, как перед монархом Британии. Вы владеете приемами риторики, соответствующими вашему оксфордскому образованию. Вам не составит труда убедить мисс Кестенвэл в том, что ее нынешнее поведение абсолютно неприемлемо для дочери пэра Англии, и она должна отказаться от позорного сговора с врагами своей родины. Если вы еще предложите ей занять какую-нибудь простую, но почетную должность в Канберре в офисе Британского Содружества, то она согласится. Такое решение будет истинно королевским с вашей стороны, и пойдет на пользу мисс Кестенвэл. Большие деньги испортили бы эту слишком юную и ветреную девушку.

Боудис была так изумлена этой глупостью, что даже не пыталась это скрыть.

- Мистер Уолсолл, если вы так шутите, то я должна сказать, что шутка не смешная.

- Но, миледи, - возразил Уолсолл, - такова рекомендация психоаналитика.

- Сэр! Я должна напомнить вам, что речь идет не о какой-то чепухе, а о споре ценой 15 миллиардов долларов, и Чанди уже нашла союзников для защиты своих интересов. Я предлагаю вам здраво взглянуть на вещи, и принять более разумную стратегию.

- Простите, миледи, но Совет Ложи уже принял решение по данному вопросу. Я только передаю вам это решение вместе с просьбой помочь нам путем разговора с мисс Чанди согласно плану, разработанному нашим психоаналитиком.

- Сэр, я уже сказала, что я об этом думаю. Имеются ли у вас другие предложения?

- Да, миледи. Если вам не нравится такая стратегия, то Совет Ложи просит вас сменить маршрут круиза.  Почему бы не начать от австралийского Большого Барьерного рифа с последующим посещением городов побережья? А оттуда можно отправиться в Новую Зеландию. И вам не придется идти по опасной акватории Меганезии.

- Мистер Уолсолл, я уже приобрела японскую яхту «Тень Солнца» и указала пункт, в котором намерена принять эту яхту: американский  Гуам на Марианских островах. И поменять этот пункт было бы крайне непристойно с точки зрения японского этикета.

- Вы правы, миледи, - согласился Фергюс Уолсолл, после некоторого раздумья, - Да, разумеется, не следует нарушать японский этикет, это снизит престиж нашей страны. Наверное, подходящим будет такой выход: вы примите яхту, и отправитесь на север, к японским тропическим островам. Это менее тысячи миль от Гуама. Вы могли бы там неофициально посетить остров Иводзима, и возложить цветы к американо-японскому Мемориалу. Примите нашу рекомендацию, миледи. Поверьте, так будет лучше.

- Благодарю за беседу, мистер Уолсолл, я вас услышала – спокойно сказала королева, поднимаясь из-за стола, - Я подумаю над вашими словами, и предлагаю вам, в свою очередь, подумать над моими. Если что-то изменится, вы можете позвонить мне.

…Так, не ответив ни да ни нет, Боудис вернулась из кабинета-студии в зал экспозиций. Настроение было подпорчено. Лидеры Гиперборейского клуба (коротко говоря - Ложи) оказались удивительно тупыми, а от разговора остался неприятный осадок. «Сменить маршрут круиза» и «так будет лучше»… Да уж. И королева поняла: пора готовиться к неприятностям. Конечно, Боудис и не надеялась, что путь к политическому влиянию будет усыпан розами, с которых тактично срезаны все шипы, но она рассчитывала на здравый смысл лидеров «Гиперборейского клуба» (или коротко - «Ложи»). Теперь она поняла, что здравый смысл свойственен этим субъектам лишь в очень малой степени, поскольку вытеснен раздутой самооценкой и невротическим снобизмом. Но, Рубикон королевы Боудис был перейден, и отступление значило бы потерю лица. Королева не собиралась терять лицо, но и обострять ситуацию не хотела (поскольку покушения на королевских особ – не такое редкое явление в Британии, и лучше не провоцировать). В общем, Боудис начала готовить игру в недоговорки на следующую дюжину дней.

…

*9. Вокруг мифрилового меда.

19 марта, утро. Американское Самоа.

Самостоятельность 11-с половиной летней Ралинэ не переставала удивлять. Вот так, сегодня, растолкав британскую аристократку в 7 утра, она заявила:

- В горах классная погода! Поехали смотреть пасеку! Там и позавтракаем!

- В горах? – переспросила Чанди, которая за несколько дней уже успела привыкнуть к удивительной панораме зеленых пиков, возвышающихся на тысячу футов и более над центральной частью острова.

- Да, в горах! - подтвердила девочка-подросток, - Я позвонила шефу пчел…

- Ралинэ, что значит «шеф пчел»?

- Ну, зоотехник по пчелам, потому что пчела, это животное.

- Э-э… Гм… Да, наверное. Значит, ты позвонила шефу пчел, и что из этого следует?

- Из этого следует, что нас накормят завтраком прямо на главной пасеке. Ну, вставай, умывайся! Потом возьмем трайкровер, и поедем, пока не очень жарко!

- Э-э… Трайкровер?

- Мотороллер с коляской, на нем в горах удобнее, - пояснила Ралинэ, - ну вставай же!

Поворчав для вида, Чанди поднялась с дивана, доползла до ванной, поплескалась там, вытерлась, натянула на себя майку и шорты, проверила, что коммуникатор и кошелек находятся в карманах, застегнула незийские армейские сандалии (чертовски удобные, пожалуй, лучше, чем европейские треккинговые) – вот и все. Можно ехать. На самом деле, тут близко: три километра, если бы по прямой (но дорога-серпантин вдвое длиннее). Эта изумительная дорога петляла среди низкорослых, ярких и пушистых джунглей. Мимо иногда проскакивали встречные транспорты, заранее оповещая о своем приближении пронзительным гудком (тут, как во многих горных местностях, соблюдался полезный обычай: гудеть перед закрытым поворотом – мало ли, какой болван едет навстречу).

А затем, джунгли вдруг исчезли, уступив место грандиозному горному лугу, который тянулся до верхнего края горного хребта. Похоже, что хозяева Мифрилланда, не особо заботясь о сохранении натурального ландшафта, свели джунгли на площади несколько  квадратных миль, и засеяли какими-то специальными растениями, вроде подсолнухов: такие же огромные круглые цветы, только не желтые, а ярко-сиреневые. Над всей этой красотой барражировали настоящие воздушные армии пчел. В воздухе стояло довольно громкое гудение от вибрации миллионов маленьких крылышек.

Ралинэ остановила трайкровер на краю луга, в тени последних деревьев, и объявила:

- Ты не бойся, эти пчелы не очень жалятся. Такая порода. Только, конечно, не надо их хватать руками, тогда они, все-таки, ужалят.

- Понятно… - отозвалась Чанди, с опаской наблюдая за пчелой, которая деловито, но, кажется, неагрессивно ползла сейчас по ее предплечью. Ралинэ заметила напряжение старшей подружки, наклонилась, ловко сдула пчелу, после чего махнула рукой вдаль в  сторону каких-то странных сооружений, и прокомментировала:

- Сейчас мы отдохнем, а потом проедем в ближайший пчелиный городок.

- Но тактично ли это по отношению к пчелам? – осторожно спросила Чанди (все-таки опасаясь быть покусанной в порядке защиты медоносной территории).

- Тактично, - без сомнений ответила Ралинэ, - из этого ближнего городка мед вывезли позавчера, а в следующий раз будет вывоз через 4 дня. Поэтому, мы сейчас никому не помешаем, если приедем. А насчет пчел, вот: я взяла бутылочку репеллента.

- Подожди, Ралинэ, ты хочешь сказать, что тут мед вывозится каждую неделю?

- Да. Потому что пчелы тут трансгенные. Они не очень далеко могут летать, зато если долетели, то тащат много нектара. Я не помню цифры, но ты можешь спросить зоотехника который все-все помнит. Он как пчелиный компьютер!

…Вплотную к пчелиному городку они все-таки не стали подъезжать, а остановились в полусотне метров от ровных рядов разноцветных кубиков на ножках.

«Вот они какие: пчелиные домики, - подумала Чанди, - вообще-то, красота! Сиреневые цветочки, зеленые листочки, пушистые пчелки, чистое лазурное небо. Панорама в стиле оптимистичного любителя мескалиновых снов. Хотя, экономически это несправедливо. Пчелки каждый световой день таскают своими маленькими лапками нектар, лепят соты, заливают мед. А потом вдруг приходит огромный наглый гуманоид, и грабит. Я на месте пчелок объявила бы забастовку, потребовала 35-часовой рабочей недели, оплачиваемых каникул, и социальных гарантий. И еще раздела дохода от продажи продукции…».

Кому-то могут показаться странными такие мысли 18-летней девушки при созерцании живописной природы (пусть даже модифицированной природы) тропического острова. Следует пояснить: импульсом для такой темы внутреннего монолога стала вчерашняя вечеринка на фрегантине. На той самой конверсионной фрегантине, которую Чанди так импульсивно купила у аббата Тореро неделю назад. За последние 5 дней юная британка привела фрегантину к «относительно-гражданскому облику» при мощной технической поддержке Бокассы, и новых друзей. Под новыми друзьями имеются в виду лейтенант Виолета Риос, двое маори (Лефао и Утахе) и прайд Малколм (Фнир, Ормр и Хрю). Как работа на фрегантине сочеталась с их производственной практикой по робототехнике, оставалось загадкой для Чанди. Хотя, не совсем загадкой – поскольку она несколько раз замечала у «практикантов» инструменты, отсутствующие на аналогичных корабликах, ремонтируемых местными командами около соседних пирсов. Вот, например, маленький автопогрузчик-кибер с манипулятором. Типичный робот класса «найди и принеси». Он экономил массу времени. Или паук-уборщик, который методично убирал кучи мелкого технического мусора, остающегося после любой работы по модификации помещения…

…Но, надо вернуться к вчерашней вечеринке (посвященной финалу модификации этой фрегантины). После пары кружек легкого пальмового пива, разговор за столом в кают-компании зашел об экономике. А если точнее - то о разнице между экономикой нези и «нормальной экономикой» (как выразилась Чанди – за что сразу подверглась критике). Собеседники чуть сумбурно, однако логически корректно доказали ей три теоремы из постиндустриальной социальной кибернетики.

1. Банковская система - избыточное звено в цикле труд-производство-потребление.

2. Банки и государство слипаются в глобальную гипер-бюрократическую монополию.

3. Гипер-бюрократия творит массовый паразитизм и гасит технологический прогресс.

Чанди (между прочим, в прошлом году с отличием окончившая престижную школу с экономическим уклоном) изо всех сил защищала классический взгляд на экономику, и признала свой проигрыш лишь под чудовищным грузом объективных, математически проверенных данных. За боевой дух она удостоилась «почетного приза» в виде очень симпатичных очков, а заодно получила на свой ноутбук файл-учебник по экономике и социальной кибернетике для незийской школы. Но, конечно, еще не успела прочесть…

…Из этой задумчивости Чанди была выведена тактичным потряхиванием за плечо.

- Ты заснула, что ли? – заботливо спросила Ралинэ, - Если да, то извини.

- Нет, я не заснула, просто сложные мысли…

- А знаешь, Чанди, по-моему, мыслить проще после завтрака. Поехали к шефу пчел.

- Поехали, - согласилась британка.

- Вот что, - добавила Ралинэ, - ты там на пчелоферме за чаем не очень-то налегай на мифриловый мед. Это очень хороший мед, но от него немножко балдеешь.

….

Разумеется, после такого предупреждения, юная британка за завтраком на пчелоферме пробовала мифриловый мед крайне осторожно. Она в любом случае пробовала бы очень осторожно (поскольку помнила слова Бокассы о том, что мифрил – это каннабиноид)… Однако, никакого особого эффекта она не заметила. Было только некоторое ощущение бодрости и позитива, которое можно списать просто на хороший завтрак, съеденный после утреннего турне (катания по горам на голодный желудок). Поэтому, настоящее знакомство Чанди Кестенвэл с мифриловым медом произошло на следующий день на фестивале, посвященном Международному Дню Астрологии.

….

Вечер 20 марта. Американское Самоа. Юго-западный берег.

…Площадь в центре Мифрилланда была ярко освещена люминесцентными фонарями. Для Чанди, никогда раньше не бывавшей на меганезийских фестивалях, все тут было в новинку. Сейчас, когда все расселись вокруг площади на скамейках, установленных наподобие трибун стадиона, колоритный чернокожий бородатый здоровяк - этнический кубинец, вышедший на «арену» в обнимку с двумя симпатичными туземками, заявил:

- Hei foa! Горючее для костра уже на месте! А мед вот-вот будет привезен! Мы что тут, поболтать собрались, или, все же, гульнуть по-взрослому?

- Второй ответ верный, - сообщил Тореро, и легонько хлопнул по попе устроившуюся рядом с ним Ралинэ, - давай-ка, юнга, поджигай.

- Тогда, - ответила она, - нужно, чтобы кто-то дудел вувузилой.

- Справедливо! - произнес почти квадратный мужчина неопределенной расы, - Давай, Ралинэ, действуй, а я устрою тебе саунд-трек.

С этими словами он вытащил из чехла длинную трубу, расширяющуюся воронкой, и набрал побольше воздуха в легкие. Еще секунда, и над площадью раздалось мощное гудение, как будто на малой высоте летал кругами шмель размером со слона. Ралинэ добежала до большой кучи разнообразного деревянного мусора, сложенного в центре площади, щедро вылила на все это жидкость из стоящей рядом канистры, и щелкнула зажигалкой. Мгновенно, к небу взметнулись голубые и оранжевые языки пламени, а туземная молодежь, только этого и ждавшая, ударила в большие барабаны. Гулкие, вибрирующие звуки заглушили даже гудение вувузилы. Под этот дикий шум почти к самому костру подкатил мини-трактор с пластиковой бочкой на сетчатом багажнике. Послышались аплодисменты и возгласы: «Мед! Мед приехал!».

…

Чанди сразу предположила, что мед здесь имеет культовое значение, примерно как в Англии - тыква и яблочный пирог на Хэллоуин. При появлении меда, площадь сразу наполнилась пляшущими людьми, сменившими майки и шорты на пояса с юбочкой из пальмовых листьев, или на набедренные повязки с орнаментом в виде стилизованных закрученных морских волн. Наряду с бочкой меда, на центр площади была вынесена цистерна с кокосовым пивом, и деревянные блюда с горками каких-то закусок.

Фестиваль набирал обороты. Примерно через два часа, фольклорные пляски Полинезии сменились уличными танцами латиноамериканского типа. И, как-то само собой, вместо барабанного боя уже играли гитары и звучала музыка из аудио-колонок. Тогда же, юная британка, успевшая оценить и лепешки с тунцом, и кокосовое пиво, и мифриловый мед, пришла к выводу, что неплохо бы тоже переодеться в туземном стиле. Почему нет? Тут

topless считается нормой. И непринужденное общение  - тоже. Чанди обнаружила в себе готовность зажигательно плясать, болтать о пустяках, и беззаботно флиртовать со всеми симпатичными мужчинами. Почему нет, если тут это в порядке вещей?

Прошло еще некоторое время, и танцы сменились подвижными играми, впрочем, тоже похожими на танцы, только с элементом азарта. Кто сможет дольше всех танцевать на качающейся доске над водой? Кто из охотников первым поймает человека-призрака со светящимся ожерельем, который прячется среди танцующих людей? Кто быстрее всех пробежит по спине змейки из полсотни людей, держащих руки друг у друга на плечах?

После игр, снова начались танцы, только теперь – медленные, тягучие ритмы, которые побуждали к мягкой экспрессии, к использованию своего тела для построения череды скульптур, каждая из которых выражает мимолетную сумму эмоций. Это оказалось не настолько сложно, как можно было бы подумать. Все вокруг помогало танцору. Блики факелов и мерцание углей костра. Ласковый прохладный ветер. Звезды в черном небе. Негромкие голоса людей, танцующих рядом. И чувство прикосновения к древним, или точнее к первобытным мифам, которые, несомненно, вплетались в ткань фестиваля…

Но, любой фестиваль ограничен физической выносливостью участников. Усталость на мягких лапках уже бежала по мышцам, как будто опутывая их тонкими паутинками. И пришло время расходиться по домам. Или не по домам. Некоторые парочки в обнимку добредали до любой свободной лужайки, и устраивались там, чтобы начать там самую первобытную игру, известную человечеству. Чанди Кестенвэл сейчас не видела в этом ничего неправильного и шокирующего, но ее смущало возможное присутствие в траве местной мелкой фауны (муравьи, жуки, многоножки – брр!). Нет, уж лучше поработать ногами, дойти до пирсов, и упасть на лежбище в мастер-каюте своей фрегантины…

…Как это замечательно – разлечься голышом посреди широкой кровати, разбросав в стороны руки и ноги, и подумать о тонком юморе ситуации.

- Ты представляешь, Бокасса, я ни разу не спала с мужчиной.

- Вообще ни разу? – удивился он, усевшись на край кровати.

- Бокасса, где твой классический стиль? – упрекнула она, - Где лаконизм риторики? Ты, конечно, согласишься, что «ни разу» в контексте эквивалентно «вообще».

- Да, я соглашусь. Пардон. Мой стиль так далек от идеала. Я же учился в Университете Антильских островов – французском университете, хотя и на английском отделении.

- Тогда я зря упрекнула тебя за стиль. Не важно. Я рассуждаю сейчас о том, что сюжет комедийный. Я только теоретически знаю, что обычно делают мужчина и женщина в подобной ситуации. И никакой практики. Это по-своему авантюрно, ты не находишь?

- Жизнь авантюрна по своей природе, - отозвался Бокасса, - попробуй прислушаться к внутреннему голосу. Что он тебе говорит?

- Он молчит, и ждет, что будет дальше, - тихо сообщила британка.

- А сейчас?

- А сейчас он говорит: «О, черт, Чанди! Кажется, чья-то ладонь гладит тебя по животу. Уверена ли ты, что это правильно?».

- А что ты отвечаешь?

- Я отвечаю, что пока не совсем уверена, потому что в эротических фильмах, по-моему, сначала, целуют девушке грудь… Да, так, хотя, я не знаю, что я должна чувствовать…

- Твой внутренний голос знает, - шепнул Бокасса, - Прислушайся. Что он говорит?

- Он говорит: «О, черт, Чанди, не валяйся, как медуза! Начинай делать что-нибудь!».

…Прошла огромная вечность. Не просто вечность, а действительно огромная. Больше океана, больше неба, больше, чем что-либо увиденное, и даже больше, чем что-либо, разъясненное сухим академическим языком в учебниках по физики и астрономии. С объективной точки зрения, эта вечность длилась всего десять часов, из которых, как минимум, две трети занимал сон. Но, кого из людей в таких случаях волнуют скучная объективная точка зрения? А после вечности, наступило утро. Точнее, позднее утро. И  Чанди Кестенвэл, 18-летняя дочь пэра Англии, открыла глаза.

Множество солнечных лучей простреливали каюту по диагонали. Эти лучи проникали сквозь вертикальные щелки, остававшиеся при закрытых жалюзи на обзорном окне. Внутри лучей танцевали веселые пылинки. По каюте с озадаченным жужжанием летала пчела. Вроде бы, не агрессивная. Бокассы рядом не наблюдалось, зато, на его подушке обнаружился лист бумаги с коротким рукописным текстом.

***

Мне снилось, что я провел ночь с невероятно прекрасной девушкой. Но, я проснулся, а девушка не исчезла. Чанди! Если ты читаешь мое письмо, значит, ты не мираж. Тогда выходи на топ-бридж, и я сварю вкусный кофе специально для тебя. Ua-here oe.

***

Чанди моргнула и улыбнулась. По языку утафоа у нее была только шпаргалка, типа разговорника, но это выражение там присутствовало. «Ua-here oe - Люблю тебя».

…

21 марта. Утро. Там же (Американское Самоа, юго-запад острова Тутуила).

Резерв-лейтенант Виолета Риос появилась на пирсе, двигаясь с ленивой грациозностью черной кошки, только что учинившей геноцид на голубятне. Приблизившись к сходням фрегантины саргассового цвета, она тщательно принюхалась, а затем крикнула:

- Хэй, на борту! Найдется ли чашка кофе для правильного канака?

- Найдется, поднимайся, - послышался слегка ворчливый ответ капитана Бокассы.

- Mauru! - отреагировала она, взбежала по сходням, и поднялась по трапу на топ-бридж, играющий на таких корабликах роль балкона-веранды. Там, окинув взглядом Чанди и Бокассу, сидящих за столиком, и остановив взгляд на кофейнике, она объявила, - Очень правильный подход! Именно этот запах я учуяла на берегу.

- Садись, Виолета, - тут Чанди гостеприимно хлопнула ладонью по скамейке.

- Пожрешь, или только кофе? – поинтересовался Бокасса, ставя на стол еще чашку.

- Пока только кофе, - ответила резерв-лейтенант, - по ходу, у меня ценная мысль, и мне необходимо ее изложить. Пожру я лучше чуть позже, ОК.

- ОК, - Бокасса кивнул, и наполнил чашку до краев ароматным черным кофе.

- Уф! – выдохнула Виолета, и сделала большой глоток, - Уф! То, что надо! Короче так: ценная мысль относится к тому, как может быть продуктивно применена зоофилия!

- Зоо - что??? - изумилась Чанди Кестенвэл.

- Зоофилия! - повторила резерв-лейтенант, - Прикинь: это типа межвидовой эротики.

- Виолета, я знаю, что такое зоофилия, но что в этом может быть продуктивно?

- Ну, Чанди, это смотря у кого с кем зоофилия. Секс девушек с псами, или конями, это неинтересно. Но секс девушки с ламантином это инновация, это классно!

Капитан Бокасса пристально посмотрел на Виолету и полюбопытствовал:

- Сколько мифрилового меда ты слопала?

- Кэп! Если ты думаешь, что я все еще под дурью, то ты не совсем прав. Наверное, я капельку еще под дурью, но это не исключает ценности моей мысли. Сейчас я допью первую чашку кофе, и перед второй чашкой, изложу последовательно.

- Давай, излагай, - сказал он, видя, как Виолета глотает кофе.

- Излагаю! - ответила она, поставив опустевшую чашку на столик, - Во-первых, Скйоф Исландец и Элаора Тимбер притащили дюжину ламантинов на Увеа.

- Я знаю, - сказала Чанди, - они даже залили видеоклип в OYO-net. А следующий завоз ламантинов будет на Ясава, Фиджи. Мы отплываем туда завтра. Но при чем тут?..

- …Зоофилия! - договорила Виолета, - Слушай. Вы отплываете на Фиджи-Тонга. А моя команда улетает на Увеа. У нас там обмен опытом по аграрной робототехнике. Отсюда вывод: мы с ребятами будем на Увеа, а вы точно будете на Тонга, но не на Увеа. И если некая девчонка в это время будет трахаться с ламантином на Увеа, то это точно не ты.

- Конечно, не я, - согласилась Чанди.

- Вот! Но уроды, раскрывшие рот на твои 15 гига-баксов, решат, что это ты. Они сразу закажут видеозапись, и попробуют тебя дискредитировать этим, ведь там, в Британии, нельзя трахаться, с кем хочешь. Такие пуританские правила. Они на этом зациклятся и оголят другие участки инфо-фронта. Тебе будет проще воевать. А про видеозапись мы докажем, что там не ты, а доппельгангер. Мы это сделаем позже, в нужный момент.

- Доппельгангер? - тут Чанди напряглась. - В смысле, двойник?

- E-o! - Виолета кивнула, - Ты знаешь, о ком я…. Хэх! Кэп, а можно мне еще кофе?

- Можно, - Бокасса налил в ее чашку еще кофе, - а что за тема с двойником?

- Это ее секрет, - и Виолета показала взглядом на Чанди.

- Не совсем двойник, - уточнила юная британка, - но силуэты очень похожи.

- Тогда, - произнес Бокасса, - это может оказаться действительно классной мыслью.

…

*10. Папарацци и ламантины. Экономика и секс.

23 марта. Япония. Иокогама.

Умелый папарацци зарабатывает на пикантных фото знаменитостей четверть миллиона долларов в год. Но, чтобы достичь подобного результата, ему необходимо проявлять в определенной пропорции щедрость и смелость. Щедрость - чтобы платить различным помощникам (по сбору информации, по оперативной транспортировке, и по доступу в охраняемые зоны). Смелость - чтобы решиться применить все это. Тсуги Юдзо, крепкий молодой парень с Окинавы, обладал указанными качествами, и в среднем раз в неделю сшибал тысячу долларов, а то и больше - за эксклюзивную работу. Случались (редко, но достаточно регулярно) приватные заказы. Это было сложно и рискованно, зато суммы не меньше десяти тысяч долларов. Сейчас заказчик предлагал 50 тысяч за скрытую съемку ритуала с зоофилией, 31 марта, в лагуне тропического тихоокеанского острова Увеа.

Игры в оккультизм или в сатанизм нередко включают секс с животными, но в данном случае это была не какая-нибудь там обезьяна или собака, и даже не конь, а ламантин! Целевая персона - Чанди Кестенвэл, непризнанная английская баронесса. Тсуги Юдзо согласился, почти не раздумывая. Тем более, что заказчик готов был оплатить аванс и (дополнительно к смете) арендовать для папарацци круизный катер с экипажем, и дать контакт с надежным сетевым информатором, следившим за целевой персоной.

…

28 марта. Остров Увеа. Северо-запад лагуны между берегом и барьерным рифом.

Рассвет окрасил лагуну в нежно-розовые тона. Если бы некий наблюдатель любовался этой красотой с высоты птичьего полета, то оценил бы, как изящно вписываются в эту природную красоту два кораблика.

Первый: 60-футовая конверсионная фрегантина, окрашенная в саргассовый цвет.

Второй: 30-футовый рыболовно-туристический катер с закрытой кабиной.

На самом деле, некий наблюдатель на высоте птичьего полета действительно был, и он представлял собой едва заметный сетчатый мяч диаметром полметра, удерживаемый в воздухе прозрачным пропеллером внутри корпуса. Эксперт немедленно узнал бы в нем японский дрон «Kuroboru» (черный шар) производства компании «Imo-Akihabara», при условии, что заметил бы этого летучего шпиона, сливающегося с фоном неба. Часового, расположившегося на топ-бридже фрегантины, тоже было трудно заметить из-за тонкой свободной камуфляжной плащ-накидки с капюшоном. Парадоксальная ситуация: дрон «Kuroboru» (точнее оператор дрона у монитора на катере), и этот часовой оставались взаимно незамеченными, хотя фактически смотрели друг на друга. Парадокс оказался нестабильным. Его нарушил капитан фрегантины, который даже не вышел на открытый воздух, а, глянув на монитор радара «anti-bug», установленного в мансарде бунгало, и ворчливо окликнул часового:

- Надень тактический наушник и следи за поляной!

- Кэп Скйоф, ты проснулся? – удивилась Утахе Сувароу.

- Да. Я проснулся, а ты, по ходу, нет. Над нами висит японский волшебный шарик. Ты понимаешь, как плохо, если папарацци будет снимать не только то, что мы хотим ему показать?.. Не двигайся, а то он поймет, что ты не брезент на просушке, а человек.

- А что мне делать?

- Ничего, - буркнул он, - последние полчаса у тебя это отлично получалось.

- Извини, просто я мечтала.

- Хорошо-хорошо. Не переживай. Я сейчас решу эту проблему.

Сообщив это, резерв-штаб-капитан Скйоф зевнул, потер ладонями глаза, пока еще не адаптировавшиеся после сна, затем открыл оружейный шкафчик и обозрел арсенал. К услугам пользователя имелось следующее. Компактные армейские пистолет-пулеметы. Ультракороткие пневматические карабины-пистолеты. Снайперская винтовка, реплика советской СВД «Балалайка» с электронно-оптическим прицелом…

- Не хрен думать, бери «Балалайку», - посоветовал голос сзади.

- Остальное на хрен не годится против дрона, - добавил второй, очень похожий голос.

- Сам знаю, - не оборачиваясь, отозвался Скйоф, - Но, не хочется стрелять из мощной хреновины. Нам не надо пугать папарацци сверх меры.

- По ходу, он не из пугливых, - возразил первый голос.

- Работа у него такая, - согласился с ним второй.

- Пугливость, - авторитетно сообщил им штаб-капитан, - всегда относительна. Если бы папарацци были абсолютно не пугливы, то их профессия вышла бы на первое место по смертности, опередив даже конголезских партизан-пехотинцев. Поэтому, ужас следует расчетливо дозировать.

Два незваных консультанта - 18-летние близнецы Ормр и Фнир Малколм - синхронно почесали свои панковские ирокезы на выбритых головах. У Ормра ирокез был желтый, а у Фнира – оранжевый. Цвета ирокезов были единственным надежно-идентифицирующим признаком, по которому близнецов удавалось различить кому-либо, кроме ближайших друзей и родичей – в частности, младшей сестрички по имени Хрю. Эта сестричка, 15-летняя худенькая, но эффективная интеллектуальная машина разрушения, задумчиво почесала свой лазурный ирокез, и выдвинула идею:

- А может, захерачить из боевой рогатки?

- Вытряси говно из черепа, - ответил Ормр, - дрон на высоте под сто метров.

- Ты сам говно, - невозмутимо отозвалась юниорка, - ты не видел мою рогатку.

- Твою рогатку? Видел! Модель «Wrist-Rocket-Prolong», хули на нее смотреть?

- Дебил, - сказала юниорка, покрутив пальцем у виска, - ты про резилинид слышал?

- Хрю, ты задолбала спрашивать! - вмешался Фнир, – Ну, резилинид, и что?

- А про Т-лорнет ты тоже не слышал? - ехидно продолжила она.

- Блин! - буркнул он, - На хрен тебе Т-лорнет? Ты же не на самолете-истребителе!

- Книжки читай, - ответила сестричка и показала ему язык.

Оба близнеца пожали плечами, повернулись к Скйофу и заговорили хором:

- Штаб-кэп, что она…

- …Гонит про…

- …Резилинид, и…

- …Про Т-лорнет?

- Так, парни, - штаб-капитан щелкнул пальцами, - про резилинид понятно. Это высоко-эластичный биополимер, который содержится в специально генно-модифицированных водорослях. По силовой равномерности растяжения, резилинид превосходит каучук, и приближается к резилину - эластичному протеину, который есть у насекомых. Резилин служит мотором для крыльев насекомых, как резиномотор простейших авиамоделей.

- Короче, - заключил Ормр, - для рогатки этот резилинид лучше, чем каучук.

- E-o, - подтвердил Скйоф, - а теперь про Т-лорнет, или точнее, про баллистический компьютер с монитором на окулярах, служит для прицеливания в воздушном бою…

- …Штаб-кэп, - перебил Фнир, – мы же были на войне, и с Т-лорнетом знакомы.

- …Но, - продолжил Скйоф, - можно применить его и для прицеливания рогатки.

- Хэх! – Фнир почесал свою оранжевую стрижку-ирокез, - Рогатка с баллистическим компьютером, это херня какая-то!

- Херня у тебя вместо мозгов, - моментально парировала Хрю.

- Врежу по жопе! – пригрозил он.

- Хрен тебе! – ответила она, скользнув за спину Скйофа, и спросила, - Ну, штаб-кэп, я захерачу по дрону из рогатки, ОК?

- Валяй, Хрю. Только аккуратно.

- Wow! - радостно взвизгнула она, и контролируемо провалилась сквозь люк в полу на первую палубу фрегантины.

Скйоф вздохнул и вытащил из кармана шортов зажигалку и сигару. Тут же, близнецы Малколм извлекли из карманов своих килтов табакерки, и ловко скрутили «гаитянские самокрутки» из целого табачного листа. Флотский обычай перекуривать вместе. Штаб- капитан еще раз вздохнул, щелкнул зажигалкой, дал им прикурить, и в очередной раз  подумал, что ментор из него не получается, что бы не говорили об этом Смок и Глип Малколм. Они сейчас возятся со своим пятым ребенком – мальчишкой (он пошел в школу), с шестым ребенком (двухгодовалой дочкой), и старшая дочка Рут подкинула малыша (ясно же, что бабушка и дедушка должны возиться с первым внуком). А тем временем, среднее поколение детей: Ормр, Фнир, и Хрю по обычаю новых канаков уже перешли в свободный полет вместе с друзьями детства.

Таких друзей детства тоже трое. Лефао Сувароу и Утахе Сувароу – этнические маори, примерно ровесники близнецов Малколм, плюс Виолета Риос, мулатка 20 лет, резерв-лейтенант штурмовой авиации. Виолета в этой тусовке единственный по-настоящему взрослый персонаж. После гражданской войны в Панаме, и за год до Алюминиевой революции, она приехала в Полинезию на Бора-Бора, и стала работать на маленькой семейной авиа-верфи Малколм. А Скйоф Исландец был тогда пилотом-инженером...

…От экскурса в прошлое Скйофа Исландца оторвала вернувшаяся Хрю Малколм. Она выскочила из люка, как чертик из коробочки, и гордо заявила:

- Вот, Скйоф, оцени мою зенитку!

- Оценю по результату, - сказал он, глянув на рогатку, - ну, ты готова стрелять?

- А то ж! - подтвердила она, подбросив на ладони стальной подшипник, - Только бы позицию выбрать получше. Например, если пошире открыть амбразуру...

- Сейчас, - ответил Скйоф, поднял руки вверх, и повернул до предела плексигласовую панель мансардного окна, полностью открывая квадратный проем в скате крыши.

- Отлично! – объявила юниорка, занимая точку, из которой лучше всего наблюдался сферический дрон, висевший в небе. Затем, Хрю надела Т-лорнет, и стала похожа на терминатора из кино-фантастики. Рогатку она уже держала в боевом положении…

На несколько секунд Хрю замерла, а затем, сильным и быстрым движением растянула эластичные трубки на всю длину: от «рогов» над вытянутой левой рукой, до левого уха, которого коснулась сжатая кисть правой руки… Выстрел! Трубки хлестко ударили по защитному щитку на рукоятке, а подшипник, как будто, исчез… А через пару секунд маленький дрон в небе распался, и осколки начали падать вниз к поверхности лагуны.

…

Изображение на операторском мониторе в каюте на катере исчезло. На экране теперь наблюдалась лишь рябь помех. Понятно, что дрон разрушен. Папарацци Тсуги Юдзо расценил это как свидетельство агрессивности целевой персоны. Это означало, что  главные неприятности еще были впереди. Если персоны из «высшего света» нанимают агрессивную охрану, то поручают ей не только разрушать видеокамеры-автоматы, но и физически воздействовать на хозяев камер. В условиях города такое воздействие не выходит за рамки банальных побоев, однако на природе возможны более опасные вещи (например, наезды джипами и мотоциклами). В акватории тоже возможны наезды, но…

…Тсуги Юдзо знал, что пока он ничего особо не нарушил в Меганезии, его защищает здешняя Хартия. И эта Хартия - не пустые слова вроде законов его родной Японии, где при конфликте обычных граждан с бандитами - якудза, все правовые гарантии куда-то исчезают, и гражданин оказывается беззащитен. Хартия нези – это совсем другое дело. Согласно ее артикулам, нормальный понятный гражданин (фермер, рабочий, инженер, предприниматель) – основа общества. А бандит – помеха, которую следует устранить немедленно, по выявлении. Полиция нези почти не отличается от флотского спецназа, поэтому методы устранения – стремительные, эффективные и безжалостные. Правда, наемный экипаж на арендованном катере (двое гастарбайтеров – этнических индусов) испытывали нескрываемый ужас и перед сатанистами, и перед полицией нези. Так что Тсуги Юдзо, как человек практичный, велел им пока спрятаться в каюте. Между тем…

…На палубе фрегантины произошла короткая суета, от ее борта отвалили три черных аквабайка. Набрав скорость на гладкой воде лагуны, они построились треугольником и помчались к 30-футовому катеру. Байкеры одеты одинаково: черные свободные штаны-бриджи, черные майки с рисунком-контуром «сатанинской» кровавой перевернутой пятиконечной звезды вписанной в кольцо, черные «банданы», закрывающие скальп, и тонированные защитные очки. На левом боку каждого - чехол с «маузером», на правом –мачете в ножнах. Почти как атака диких панков-аквабайкеров из культового фильма-постапокалипсиса «Water-world» (1995 года, с Кевином Костнером в главной роли).

По мере приближения этих аквабайкеров, Тсуги Юдзо разглядел некоторые детали, в частности – что двое по бокам, это парни спортивного телосложения, а персона в центре – довольно хрупкая девушка. Как ни странно, именно она выглядела здесь главной. Через минуту все три аквабайка резко затормозили на вираже около самой кормы катера.

Девушка вскинула правую руку в повелительном жесте, и правый аквабайкер хрипло осведомился.

- Кто главный на катере?

- Я, - ответил Тсуги Юдзо, - и учтите: ведется видеосъемка онлайн. А кто вы?

- Мы личная охрана леди Кестенвэл, баронессы Шеппи, - ответил парень, - И нам, блин, надоела эта гребаная слежка! Кто с этого катера запускал шпионский дрон?

- Значит, так… - японский папарацци многозначительно покачал пальцем. - …Если у вас претензии ко мне, то предъявите эти претензии через полицию.

- Хм… - буркнула девушка и подала условный знак левой рукой. По этому знаку левый аквабайкер  положил ладонь на рукоятку своего маузера, и проинформировал:

- Со шпионами мы разбираемся без полиции. Пулю в лоб и allez.

- Возможно, - спокойно ответил японец, - ваша леди привыкла путешествовать в диких странах, где такие действия обычны. Но в данный момент вы в Меганезии, где законы строго карают за бандитизм на море, а полиция в кратчайшие сроки находит виновных и ликвидирует их согласно специальному биллю Верховного суда этой страны. Я думаю, уважаемая леди, разумнее будет приказать вашему охраннику не хвататься за оружие.

- Баронесса, - сказал правый аквабайкер, обращаясь к девушке, - можно сделать, чтобы никто никогда про это не узнал. Море большое, места на дне много.

Тсуги Юдзо, глядя на девушку, покачал головой.

- Выбор за вами, мисс Кестенвэл, но я не думаю, что идея вашего охранника разумна.

- Хм… - снова буркнула она.

- …У меня предложение, - продолжил японец, - вы уедете, а я не заявлю в полицию.

- Хм… - в третий раз произнесла девушка, и дала новый знак рукой. Аквабайкер убрал ладонь с рукояти «маузера». А она сняла с пояса миниатюрный аппаратик (оказавшийся мегафоном), поднесла к губам и ледяным голосом, усиленным до уровня морского звукового оповещения, объявила, - Я говорю для всего сброда, спрятавшегося на этом корыте. Ваш наниматель рассказал вам про один билль меганезийского суда. Пусть он расскажет про другой билль: об иностранных спецслужбах и шпионаже. Если я еще раз замечу слежку, то проинформирую INDEMI. Тогда, вы все попадете в такое место, по сравнению с которым ад это рай. Запомните это, крысы, и не лезьте в мои дела!

Произнеся эту филиппику, девушка врубила мотор своего аквабайка, развернулась на пятачке, и укатила в сторону фрегантины. Маневр повторили оба охранника. Проводив взглядом три удаляющихся черных пятнышка, Тсуги Юдзо вытер пот со лба, унял дрожь в пальцах (все-таки было жутковато), потом проверил, все ли получилось на видеозаписи, и подумал: «сатанисты, конечно, страшные, но закон нези еще в сто раз страшнее, так-то!».

Конечно же, Тсуги Юдзо не думал сдаваться. Папарацци – это одна из тех профессий, в которых удача улыбается смелым людям. Так, сегодня (как был уверен мистер Тсуги), улыбка удачи была невероятно щедрой. Сравнив с помощью компьютера голос юной и властной сатанистки, только что приезжавшей с двумя охранниками-отморозками, и эталонный голос чанди Кестенвэл (имевшийся в интернет-базе данных «Who is who»), японский папарацци убедился в идентичности этих двух голосов. Ура! Непризнанная баронесса опознана! Теперь осталось только расставить капканы вокруг ее лежки.

«Капканами» в данном случае были роботы-шпионы (летучие и плавучие). В арсенале Тсуги Юдзо имелось несколько десятков таких устройств, весьма облегчающих работу фотоохотника за пикантными деталями жизни знаменитостей. А «лежкой» был некий миниатюрный безымянный коралловый островок в лагуне Увеа. В ходе нескольких дней слежки за «целевой персоной» Тсуги Юдзо заметил, что фрегантина дрейфует вокруг именно этого островка, а по ночам на островке ведутся некие тайные приготовления.

Мистер Тсуги не мог предположить, что роль юной сатанистки в «наезде» сыграла 15-летняя Хрю Малколм, а роли ее охранников сыграли два ее старших братика. То самое выступление через мегафон (единственный вербальный акт юной сатанистки во время «наезда») являлось виртуозным фэйком. Яркая филиппика о крысах и шпионаже была заранее записана Чанди Кестенвэл. Роль Хрю Малколм состояла в том, чтобы выбрать  удачный момент и включить эту запись, дав возможность папарацци провести аудио-идентификацию юной непризнанной британской баронессы. Вообще, в этой истории (а точнее  - в провокации) было еще многое, чего Тсуги Юдзо не мог предположить. Его главной ошибкой было убеждение (основанное на данных от некого, якобы надежного, сетевого информатора), что фрегантина принадлежит Чанди Кестенвэл. Казалось бы, та самая фрегантина, что на видеозаписях с Американского Самоа. Окраска - саргассовая. Парус - серое вертикальное крыло. На правом борту картинка - рыжий дракон. Откуда японский папарацци мог бы узнать, что ровно такой облик специально придан другой фрегантине, принадлежащей Скйофу Исландцу – резерв-капитану Народного флота и генеральному советнику короля Улукаи с острова Футуна в 230 км восточнее?

…

31 марта. Раннее утро. Остров Увеа. Юго-запад лагуны.

Этот рассвет показался Тсуги Юдзо зарей удачи. Папарацци смотрел на мониторы, и убеждался, что его шпионские гаджеты размещены отлично, и их видеокамеры ловят в объективы именно то, что нужно заказчику.

Сатанинские знаки, которыми расчерчена вся поверхность миниатюрного кораллового островка в лагуне.

Четко взятый ракурс с приметной фрегантиной на заднем плане.

А на переднем плане – молодые мужчины и женщины. Их обнаженные тела украшены рисунками в виде перевернутых пятиконечных звезд. Выразительно!

Над лагуной поплыли тягучие звуки – что-то вроде ямайского регги.

Участников ритуала-оргии явно заводит эта музыка.

Они начали медленный танец, похожий на движения кобр под гипнотизирующие звуки флейты заклинателя…

…А вот и начало оргии. Танец переходит в откровенную эротическую игру…

Тсуги Юдзо, не отрываясь, глядел на монитор, потирая руки, и восклицая от восторга.

Одно немного смущало – что у юной беспутной британской баронессы закрыто лицо.

В ходе эротических игр, она остается, все-таки, в изящной полумаске цвета золота и купальной шапочке. Даже когда оргия перемещается в воду, баронесса не снимает эти предметы маскировки.

…А вот появились ламантины. Крупные морские животные, вроде моржей, но светлой окраски, и без бивней. Ламантины принимают от людей какое-то угощение, после чего начинается невероятная извращенная эротическая игра под водой.

Происходящее выглядело невероятно. По законам природы (как понимал их Юдзо), у ламантинов не могло быть сексуального влечения к женщинам homo sapiens, однако, вопреки данным науке, эти существа стремились обнять девушек своими неуклюжими ластами, и прижать к себе. Сначала происходила игра прикосновений, а после объятия получались совсем короткими - девушкам требовалось всплывать за свежим воздухом гораздо чаще, чем ламантинам. Но, после нескольких нырков, объятия с выбранным ламантином возникали сразу, как только девушка ныряла после вдоха. Не оставалось сомнений, что уровень эротизма этой игры возрастает. Теперь, при объятии, девушки охватывали ногами толстые тела морских зверей, и даже успевали сделать несколько движений бедрами. Но, с позиции видеокамер гаджетов невозможно было определить, происходит ли при этом коитус. Тсуги Юдзо уже почти отчаялся – какая ужасная несправедливость! Так хорошо подготовиться и не снять самое главное! Как же так!?

…И тут, юная британская баронесса со своим кавалером-ламантином отделилась от основной группы, и поплыла к пляжу…

Ламантины, в отличие от моржей и тюленей, не покидают водную стихию, но могут на некоторое время вылезать из воды частично, если есть достаточно пологий пляж. Тут соответствующий пляж имелся, и ламантин, составивший пару юной баронессе, сейчас улегся на правый бок, оставшись большей частью тела в воде. Кестенвэл тоже легла на правый бок спиной к нему, и плотно прижалась, обхватив его левой рукой, протянутой назад. Сложилась поза камасутры, известная, как Приветствие Солнцу, с поправкой на полуводное положение партнеров. При этом голова девушки оставалась над водой, что позволяло ей свободно дышать.

Съемка скрытой камерой с мобильного гаджета - это не работа в фото-студии, и детали сексуального акта не снять крупным планом. Но можно было догадаться, что (согласно технике Приветствия Солнцу), дама правой рукой помогает своему кавалеру совершить проникновение. А дальше тело дамы начало двигаться в ритме медленных фрикций. Ее кавалер (в смысле ламантин) двигался менее четко, но все же, заметно. Увы, движения партнеров привели к тому, что в воде поднялась взвесь песка, сделав дальнейшую подводную видеосъемку бессмысленной, но и то, что удалось записать, превосходило самые смелые надежды любого здравомыслящего папарацци.

…

Тут требуется пояснение. Тсуги Юдзо не знал, что тут нет даже теоретических шансов заснять коитус. Все ламантины, с которыми происходила «эротическая игра», являлись женскими особями. То, что могло выглядеть со стороны, как сексуальные объятия, было элементом материнского инстинкта. Мамы-ламантины так прижимают детеныша к груди, чтобы он не терял сосок, когда его кормят в свободном плавании. А лежать на боку на мелководье, в волнах прибоя, ламантины любят по той причине, по которой люди любят тереть спинку губкой. Они так ухаживают за своей кожей.

…

*11. Яхта ее Величества (HMY) «Тень Солнца».

Утро 1 апреля. Марианские острова. Эксклав США - остров Гуам.

Гуам лежит в примерно на полпути из Японии в Папуа. Этот остров 50 км длиной, по силуэту похож на рыбу, спинной плавник которой отграничивает бухту Апра. Вот, на берегах этой бухты и раскинулся городок Хагатна с гражданским населением примерно тысяча человек, и гораздо большим военным населением. Ведь Хагатна, столица Гуама – особой территории США, это одна из ключевых баз Седьмого флота, западной части Тихоокеанского соединения флотов. Помимо красот и чудес, свойственных островам Марианской гряды, многократно, художественно и не очень, со вкусом и без такового, описанных в литературе, Гуам имеет одну особенность: на нем очень мало причальных комплексов для яхт. Северо-западный харбор на полпути от скопища отелей до военно-морской базы. И Южный Ферри-порт на берегу Кокосовой лагуны. В данный момент у крайнего правого пирса Ферри-порта расположились только два плавучих объекта:

- 30-метровый тримаран «Tayio-no-Kage» (Тень Солнца) королевы Великобритании.

- 10-метровый японский поплавковый истребитель «Zero-N» образца 1941-го года.

Диспозиция дополнялась сотней молодых мужчин – явно выходцев с Ближнего Востока. Дюжина гуамских полисменов следили за их действиями. Пока, эта ближневосточная публика просто слонялась по служебной площадке, и порядок, в общем, не нарушался, но назревал какой-то неприятный сюрприз. Вопрос только: для кого? У четырех пассажиров микроавтобуса-такси, только что приехавшего сюда из аэропорта Гуама, не было никаких сомнений по этому поводу. У местного шофера – тоже.

- Вот что, Ваше величество... - произнес он, остановив микроавтобус рядом с одной из полицейских машин, - …Мне кажется, вам туда идти не надо.

Трое британских моряков - Шон Антрим, Кедан Гэлтах и Брем Стюарт, - синхронно повернулись к королеве Боудис, ожидая ее реакции.

- А что бы вы предложили? – спросила она у шофера.

Тот задумчиво побарабанил пальцами по рулевому колесу и произнес:

- Может, лучше бы подождать, пока полиция разберется? Я слышал: эти палестинцы участники ХАМАС с британским гражданством. Они наняты разнорабочими в отель, хозяева которого в Лондоне. Палестинцы прилетели на Гуам из Англии ровно сегодня ночью. Знаете, Ваше величество, тут вам свинячит кто-то из своих.

- Очень интересно. А что еще вы слышали?

- Еще, что вы взяли в охрану парней, которые на Кипре рубили мусульман топором.

- Было за что, - буркнул Стюарт.

- Пусть тряпкоголовые не лапают наш британский флаг, - добавил Гэлтах.

- Это понятно, - сказал шофер, - Но, говорят, это только повод, а причина в политике, во внутренних британских делах. Вам виднее, кто на вас точит зуб.

- Спасибо, - королева наградила шофера ослепительной улыбкой (что в такой обстановке свидетельствовало об отличной выдержке), после чего повернулась к трем британским морякам, - Что скажете, парни?

- Надо брать полицию за жабры, - твердо сказал Антрим.

- Точно, - согласился с ним Гэлтах, - пусть хотя бы обыщут этих чурок.

- Да, - лаконично присоединился Стюарт.

Шофер покачал головой.

- Не выйдет. Полиция не может просто так обыскивать, пока они не нарушают.

- Когда они нарушат, будет поздно, - заметил Гэлтах.

- Миледи, - сказал Антрим, - разрешите, я подойду к офицеру полиции и поговорю.

- Поговори, - ответила Боудис, - но не вздумай подраться. Это приказ.

- Слушаюсь, миледи, - четко произнес он и, открыв дверь, спрыгнул наружу.

- Я в готовности, - проинформировал Стюарт, заняв позицию у открытой двери.

- А это еще кто? - Гэлтах показал пальцем на некого персонажа, идущего к лейтенанту локальной полиции параллельно с Антримом.

- Может, подстава? – подозрительно предположил Стюарт.

Персонаж выглядел странно. Европеоидно-монголоидный метис лет 45, худощавый, жилистый, невысокого роста, но явно в хорошей физической форме, и одетый почему-то в униформу британского флота (черный берет с кокардой, черные брюки, синяя рубашка с высоко закатанными рукавами). Со стороны казалось, будто к полисмену подошли ДВА британских моряка (Шон Антрим и этот метис).

- Может быть, этот дядька ваш гуркх в отставке? – предположил шофер.

- По расе и фигуре он похож, - ответил Гэлтах, - но у гуркхов свои подразделения, своя униформа, да и денег они получают не так много, чтобы отдыхать на Гуаме.

- Тем не менее, - произнесла королева, - многие, решат, что это гуркх, и вероятно, у кого-то расчет именно на такое предсказуемо-ошибочное узнавание.

- Точно подстава… - прошипел Стюарт, и агрессивно оскалил зубы.

- Спокойно, Брем, - королева похлопала его по плечу, - не делай зверское лицо. Мы не должны выглядеть волками, пойманными в яму. Мы гости в дружественной стране.

- Да, миледи! - молодой ирландец, без особого успеха попытался скорректировать свою мимику, а потом, сообщил, - Смотрите, к полиции приехало подкрепление, и еще TV.

Действительно, к оперативной зоне подкатили два армейских транспортера с морскими пехотинцами и один автобус, раскрашенный веселым красным фоном, на котором был нарисован белый цветок, и желтый логотип местного «Agana-TV». Работники прессы немедленно начали расставлять съемочное оборудование, обоснованно рассчитывая на скорый скандал, который послужит отличным украшением послеполуденного выпуска новостей. А старший офицер морпеха, тем временем, подошел к группе, состоявшей из офицера полиции, британского лейтенанта и странного метиса в британской униформе. В течение следующих минут все четверо джентльменов живо что-то обсуждали, а затем британский  лейтенант вернулся к микроавтобусу-такси, и доложил королеве.

- В общем, миледи, обстановка такая. У полиции приказ вмешаться, только когда здесь начнется потасовка. У морпехов приказ вмешаться, только если полиция не справится. Толерантность, провались она в ад. Но, есть один конкретный перец: его зовут Джерри Маклай, он гражданин Папуа, а значит - из нашего Британского содружества. Он этот, исторический философ, ученый, короче. Вот тот японский гидроплан-истребитель, что пришвартован рядом с нашей «Тенью Солнца», принадлежит ему. Маклай говорит, что древний истребитель погружает его в прошлое. Наука, короче. Я в этом ни бум-бум…

- Ближе к делу, Шон, - мягко произнесла королева.

- Да, миледи, - Антрим кивнул, - я как раз к этому веду. Джерри Маклая тут знают, он консультант у каких-то киношников, а нашу униформу носит по убеждению. Еще, он говорит, что поможет решить нашу проблему. Он очень вас уважает, миледи. Ведь вы королева Папуа тоже, и для Маклая это важно, тем более, что он философ-историк.

- Весьма трогательно, - сказала она, - но как он нам поможет?

- А так, миледи: мы выйдем из микроавтобуса, а он пойдет вперед. Если тряпкоголовые нападут на него, то мы впишемся в драку. Тут влезут копы, а следом - морпехи-янки, и накидают тумаков тряпкоголовым. Вы пока побудете тут, в микроавтобусе, а уж после потасовки путь освободится, тогда-то можно будет подъехать к причалу.

Королева Боудис сплела пальцы с такой силой, что побелели костяшки.

- Следовательно, предлагается представить дело так, будто толпа напала на гражданина Папуа, мирного ученого, который надел британскую униформу по убеждению. Вы, как служащие британского флота, придете ему на помощь. Первый шаг плана таков?

- Да, миледи, - подтвердил Шон Антрим.

- Хороший план, - поддержал Кедан Гэлтах, - мы в миг подбежим на помощь.

- Может, начнем? – спросил Брем Стюарт, - У меня уже кулаки чешутся.

- Подождите, - строго сказала королева, - я должна обдумать. Скажи, Шон, а зачем это мистеру Маклаю? Ведь, ситуация серьезная, и он рискует получить травмы.

- Ну, этот перец сказал: «я все равно пойду, там мой гидроплан». Вот и все.

- Нет, Шон, не все. Во-первых, мистер Маклай может предварительно переодеться, и в таком случае, никто не примет его за британца. Во-вторых, очень странно, что этот его гидроплан и наша яхта оказались рядом у причальной стенки, и других судов там нет.

- Полиция, - сообщил Антрим, - рекомендовала владельцам убрать свои яхты от греха подальше, но Маклай из принципа не убрал свой гидроплан, а мы еще не подъехали, и полиция просто эвакуировала японский транзитный экипаж с нашего тримарана.

- Значит, - заключила королева, - наша «Тень Солнца» сейчас без экипажа. Кто угодно может подняться на борт и сделать что угодно, не так ли?

- Нет, миледи. Офицер полиции сказал, что его люди следят за этим.

- Следят… - задумчиво отозвалась она, - …Вопрос в том, как долго они будут следить, ничего не предпринимая практически. Ведь, если случится драка, то несколько минут промедления могут стоить жизни мистеру Маклаю или кому-то из вас.

- Ничего, мы живучие, - оптимистично парировал Стюарт.

- Этот перец, - добавил Гэлтах, - тоже живучий, раз такой смелый и еще жив. О! Ну-ка поглядите! Уже и ABC подъехало. Может, им обещали тут reality-show?

- А вот это, - сообщил шофер, показав пальцем на еще один подъехавший фургончик прессы (на этот раз - с логотипом «BB-news»), - приехали ваши. Их наверняка заранее предупредили. Откуда бы иначе они так быстро здесь появились?

- Эх, пойти бы, и начистить им рыло… - мечтательно произнес Стюарт, наблюдая, как телевизионщики из «British-Broadcasting» расставляют свою видео-аудио технику.

- Прекрати, Брем! - строго сказала ему королева и, подумав несколько секунд, грустно добавила, - ситуация развивается от плохого к худшему. Ждать больше нечего. Парни, ведите себя осмотрительно. Нас хотят подставить, так что держите себя в руках, пока ситуация не станет такой, в которой вы бесспорно правы… А вы с нами, сэр?

- Конечно, Ваше величество, - ответил шофер, явно польщенный обращением «сэр» от королевы Британии.

- Спасибо! – сказала Боудис, - А ты, Шон, командуй действиями по вашему плану.

- Да, миледи, - ответил Антрим, снова выскочил из микроавтобуса и махнул рукой.

Странный папуасский метис в униформе британского флота ответил символическим жестом: сначала он поднял ладони перед грудью, а затем ладонью левой руки накрыл сжатую в кулак правую ладонь. Далее, он опустил руки, изобразил на лице улыбку, и

направился к причалу невозмутимо, будто шел на обычную прогулку.

Его перемещение не осталось незамеченной сотней палестинцев. Они ловко и быстро вытащили из своих сумок рабочие реквизиты классического исламистского митинга. С учетом ситуации, типовые плакаты «Ислам будет править миром», «Смерть Израилю», «Крестоносцы NATO - убирайтесь» и «Шариат - высший закон», дополнялись тут еще несколькими тематическим инсталляциями. Это были британские флаги, старательно испачканные чем-то коричневым, и портреты королевы Боудис, поперек которых шли предельно-грубые надписи на английском и арабском, выполненные яркой краской. А поперек пути бравого папуаса оказался растянут длинный баннер с текстом: «Шлюха, забирай своих убийц и улетай в свою проклятую Британию!». Когда Джерри Маклай подошел на дистанцию прицельного броска, на него обрушился град некондиционных  помидоров и пустых бутылок. Помидоры он игнорировал, но от бутылок, разумеется, старался увернуться. Одновременно, он отступил спиной вперед и, уже оказавшись за пределами дальности бросков, повернулся к TV-репортерам. Те только этого и ждали. Вопросы посыпались так же интенсивно, как перед этим – помидоры и бутылки.

- Скажите, как вас зовут? И кто вы по происхождению - ирландец или гуркх?

- Правда ли, что вы приняты в охрану королевы всего несколько дней назад?

- Участвовали ли вы в инциденте на Кипре вокруг британского флага?

- Правда ли, что вы избежали тюрьмы только благодаря королевской амнистии?

Джерри Маклай добродушно улыбнулся репортерам, невозмутимо стряхнул со своей униформы самые крупные из прилипших кусочков помидоров, и произнес:

- Леди и джентльмены, в начале я скажу несколько слов о помидорах и бутылках. Как показал только что проведенный публичный эксперимент, помидоры обладают более выгодной аэродинамикой, чем бутылки, что согласуется с общепринятой теорией. Мы наблюдали, что помидор летит по ровной траектории, и сохраняет скорость, а бутылка испытывает прецессию, отклоняется от курса, и разбивается, не достигнув цели. Как я полагаю, видеозапись эксперимента будет полезна школьникам и студентам младших курсов колледжей для понимания некоторых закономерностей физики. А, что касается социального аспекта, то он будет полезен студентам юридических факультетов. У них появится иллюстрация разницы между правом и правоприменительной практикой. Мы наблюдали, что мое бесспорное право собственности на гидроплан «Zero-N», который припаркован у причала, совершенно нереализуемо в условиях, когда практика работы правоохранительных органов не соответствует нормам права. Всего несколько дюжин брошенных помидоров и бутылок, и собственник вынужден отказаться от обычного и законного пользования принадлежащей ему вещью. Вы, конечно, спросите: почему же полиция бездействует? Тут мы сталкиваемся с коллизией. С одной стороны, мое право собственности, а с другой стороны - право религиозно-этнической группы на свободу отправления своих обрядов, в частности - обряда метания помидоров и бутылок в тех прохожих, внешний вид которых религиозно осуждается в текущий момент. И сейчас офицер полиции выясняет наверху, реализацию какого из двух прав надо пресечь. Это выяснение займет до получаса, а я пока отвечу на ваши вопросы. Меня зовут Джерри Маклай, я не ирландец и не гуркх, а отношусь к смешанной тихоокеанской расе. Если говорить о формальностях, то я гражданин Республики Папуа. В охране королевы я не работаю, и на Кипре я никогда не был. Еще вопросы?

- Но, на вас британская военная униформа! – воскликнул один из репортеров.

- Это не вопрос, а утверждение, - заметил папуасский метис.

- Я имел в виду, мистер Маклай: почему вы надели эту униформу?

- Потому, что она мне нравится.

- А вы знали о протестах, связанных с визитом британской королевы?

- Так, слышал всякую ерунду, но мне нет дела до этого.

- А чем вы занимаетесь, мистер Маклай?

- Разным. Например, я консультирую кинокомпании по философии военной истории.

- А что вы намерены предпринять в связи с нападением на вас?

- Отдать одежду в прачечную.

- Простите, что вы сказали?

- Я сказал: отдать одежду в прачечную, чтобы устранить с нее фрагменты помидоров. Сейчас извините, леди и джентльмены, мне надо поговорить с полицией. Советую вам продолжать видеосъемку. Я почему-то уверен, что вас ждут увлекательные сцены.

…

Королева Боудис, трое британских военных моряков и местный таксист наблюдали за эволюцией обстановки, удивляясь все сильнее. Вот, папуас-метис поговорил о чем-то с офицером полиции, затем разделся, оставив на себе только спортивные шорты и некий странный жетон, кажется армейский, висевший на шнурке на шее. Выполнив это, метис предельно аккуратно сложил униформу в пластиковый пакет, передал пакт полисмену, разбежался, и нырнул через невысокое ограждение набережной. Примерно на полторы минуты Джерри Маклай исчез из виду, но вот он вынырнул у длинного центрального поплавка гидроплана, выбрался из воды, сбросил швартовочный трос, и залез в кабину. Вскоре загудел пропеллер, а затем сработала рация в микроавтобусе-такси.

- Алло, это Джерри на связи. Вы слышите меня?

- Слышим, Джерри, - ответил Шон Антрим, - все пошло немного не по плану, да?

- Все отлично, - возразил Маклай, - будьте на старте. Увидите сами, когда ехать.

- Как увидим? – удивился Антрим.

- Просто увидите. Счастливо. Отбой.

- Странно... - произнесла королева…

…И в этот момент «Zero-N» начал разбег по воде бухты. Через 200 метров он красиво оторвался от поверхности и, быстро набрав высоту, превратился в точку на горизонте. Казалось, этот эпизод завершен. Сотня палестинцев так и продолжала стоять, создавая агрессивный живой барьер на пути к тримарану «Тень Солнца».

Но, через пару минут послышался чей-то удивленный вопль: «Эй, он возвращается!». Действительно, «Zero-N», мерцая яркими солнечными зайчиками на лопастях бешено крутящегося винта, и отсвечивая бликами на салатной краске фюзеляжа, поплавков и плоскостей, стремительно пикировал со стороны суши под углом к береговой линии. Реальная боевая машина - киллер морских караванов времен Второй мировой войны. Атакующий маневр был направлен на сотню демонстрантов, представлявших собой отличную мишень. Кто-то завопил: «Спасайтесь! Он сейчас врежется!». Истребитель скользил, как будто с невидимой ледяной горки. До момента «встречи с целями» ему оставалось секунд семь. Эти же семь секунд оставались у людей, не желавших, чтобы истребитель с ними встретился…

…Есть разные виды паники, но мало что может сравниться по стремительности с той паникой, которая охватывает толпу гражданских людей, оказавшихся на курсе боевого самолета, атакующего на сверхмалой высоте… Демонстранты на площадке побросали плакаты и баннеры, и метнулись в стороны. Кто-то сорвался с набережной в воду.

Семь секунд прошли. «Zero-N» в нижней точке промчался в 20 метрах над дамбой, и свечкой взмыл вверх. Следующие полминуты можно (по театральной традиции) назвать трагической немой сценой. Но, одна группа действовала вопреки общему настроению. Точнее, действовать начал шофер. Моментально уловив смысл момента, он спокойно прокатился по пирсу, и затормозил рядом с «Тенью Солнца».

- Приехали, - пояснил он в финале.

- Четко сработано! - Стюарт в восторге хлопнул ладонью по стенке.

- Загружаемся! - скомандовал Антрим.

- Чего они так испугались? - пробурчал Гэлтах, уже ставя сходни.

- Чурки, самолета не видели, - сказал Стюарт, помогая Боудис выйти из микроавтобуса.

Надо пояснить: эффект низколетящего самолета действует лишь на тех, кто оказался непосредственно на линии пикирования. А те, кто был хотя бы в ста метрах сбоку, не понимают: что это там все испугались до полусмерти? Такова психология…

А немая сцена истекла, и полисмены вместе с морпехами заняли площадку, блокируя возможную попытку снова собрать тут митинг-пикет. Спасатели тоже занялись своей работой - вылавливать из воды прыгнувших (упавших) с набережной. TV-репортеры, разумеется, метнулись к этому новому аттракциону. На таком фоне, тримаран «Тень Солнца» спокойно, практически незаметно, вышел из гавани в открытый океан.

…

Как нетрудно догадаться, из-за экстремальных условий в порту, никакой приемки не получилось. Просто: сели-поехали. Теперь «Тень Солнца» была в открытом океане, а экипаж (трое ирландцев и одна королева) расположился в ходовой рубке: прозрачной кабине, очень просторной для двоих, но довольно тесной для четверых…

- Я считаю, - произнесла королева Боудис, - что из первой экстремальной ситуации мы выбрались, в общем, успешно. Теперь пора оценить, какие условия у нас на борту. По морскому обычаю, экипаж имеет право выпить виски, по унции на каждого моряка.

Шон Антрим, Кедан Гэлтах и Брем Стюарт, задумчиво переглянулись.

- По ОДНОЙ унции виски? – осторожно переспросил Гэлтах.

- Именно так, - подтвердила Боудис, - у нас в загрузке должно быть виски.

- Это очень хорошо, миледи… - бодрым тоном произнес Антрим, - …Но…

- …Может, - перебил Стюарт, - экипаж имеет право выпить по три унции?

- По одной унции! - твердо сказала королева, - Мы в океане, а не в портовом пабе.

- Да, миледи, - с легкой грустью в голосе согласился Антрим, - а где виски и стаканы?

- Сказано же: в загрузке. Загрузка - в трюме. Трюм - под полом кают-компании. Кают-компания – прямо под ходовой рубкой, в которой мы сидим. Ты видишь люк в полу?

- Все ясно, миледи, я иду на разведку, - с этими словами, Антрим поднял квадратную крышку люка на полу и по вертикальному металлическому трапу спустился в какое-то помещение. Было слышно, как он открывает там следующий люк, затем переставляет неопределенные предметы, неразборчиво бормоча что-то.

- Шон! – крикнул ему Стюарт, - Ищи картонную коробку с надписью «Виски»!

- Брем, ты, чертов хрен, такой умный, так иди сюда и прочти надписи на коробках.

- Шон, не пачкай мне мозги! Если там темно, то возьми фонарик и прочти сам!

- Брем, адскую кочергу тебе в ноздрю, я тебе сказал: иди сюда и помоги прочесть!

- Ладно, - буркнул Стюарт и быстро спустился по трапу… Через минуту послышалось загадочное слово: «Sliomadoirlofa» (почти непереводимое ирландское ругательство).

- В чем дело, парни? – строго спросила королева.

- Дело в том, миледи, - ответил снизу Стюарт, - что все маркировки иероглифами.

- Иероглифами? Это естественно для японцев. Но, я полагаю, что на одной из коробок фронтального ряда приклеен упаковочный лист, и в нем левый столбец напечатан по-японски, а правый – по-английски.

- Точно, миледи! – крикнул Антрим, - Есть такой лист! Откуда вы знали?

- Это японский бизнес-обычай, - пояснила она, - Ну, что, вы нашли виски?

- Минуту, миледи. Тут сам дьявол ногу сломит… Эй, Брем, ищи пять закорючек. Три непонятные, четвертая - как кладбищенский крест, а пятая - как тире.

- Есть! Нашел! – обрадовался Брем Стюарт.

- Отлично, Брем! Виски есть. Теперь ищи четыре закорючки. Первая: два мексиканца в шляпах. Вторая: канцелярская скрепка. Третья: елка. Четвертая: домик с крышей.

- Готово, Шон! Я нашел!

- Вот! - заключил Шон Антрим, - Чашки тоже есть. Японский язык совсем несложный.

- Наливайте, - распорядилась Боудис, - я спускаюсь к вам. А Кедан будет на вахте.

- И я останусь без виски? - ужаснулся Кедан Гэлтах.

- Нет, Кедан, виски я передам тебе наверх.

- Виски японский, 10-летний, - сообщил Антрим, - называется «Nikka Yoichi».

- Очень мило, - сказала королева, спустившись по трапу в маленькую кают-компанию, глянув на столик, и оценив уровень жидкости в четырех пластиковых чашках, - Но, я подозреваю, что здесь налито не по одной унции.

- Простите, миледи, - ответил Стюарт, глядя в потолок, - я чуть промахнулся, и налил примерно по унции с четвертью, никак не больше, чем по две унции, максимум - три.

Королева покачала головой, сделала маленький глоточек из чашки, и объявила.

- Стюарт, ты работаешь на камбузе до обеда. Тренируй глазомер.

- Да, миледи, ясно.

- …А ты, Шон, - продолжила она, - займись ревизией загрузки, и напиши на коробках английские маркировки. Если чего-то не хватает - отмечай. Кедан, подойди к люку и протяни вниз руку, я передам тебе чашку…

- Спасибо, миледи, - поблагодарил Гэлтах, получив свою порцию виски.

- Не здоровье, Кедан. А теперь, я иду разбираться с планировкой этой яхты. Надеюсь, чертеж, который мне переслали по E-mail, соответствует действительности.

Сообщив это, Боудис вытащила из своей дорожной сумки чистую футболку, шорты и несколько легкомысленные трусики и, открыв дверь, расположенную рядом с уголком камбуза (встроенным в кают-компанию) вышла в узкий коридор. Если верить чертежу, жилое пространство имело габариты пригородного автобуса. Всю его переднюю треть занимала кают-компания с камбузом (и это уже было проверено). В задней трети, как сообщал чертеж, находились четыре спальни плюс кабинет капитана. В них упирался коридор. Справа в коридоре находилась дверь в туалет, ванную и релаксационный зал. Непонятно было, как все это помещается в центральной трети «автобуса» (за вычетом ширины коридора). Намереваясь выяснить это, королева открыла правую дверь, и…

…Матросы, оставшиеся в кают-компании услышали длинную тираду, состоявшую в основном из слов «whore» и «shit» с эпитетами «fucking» и «damned». Через какое-то мгновение, матросы метнулись в коридор и протиснулись в дверь, встав по бокам от королевы, и застыли в немом изумлении перед чудесами японской сантехники. Прямо напротив двери, параллельно внешней стенке, располагалась ванна – маленькая, будто предназначенная для толкиеновских хоббитов. Над ванной размещались две душевые колонки (высокая и низкая). Справа стояли унитаз и умывальник. Слева была какая-то непонятная ниша высотой около полутора метров и шириной около двух. Ее занимала деревянная бадья неясного назначения. Кроме всего перечисленного, в разных частях помещения имелось восемь пультов с цветными жидкокристаллическими дисплеями.

- Греб форштевнем их японскую душу… - подавленно выдохнул Брем Стюарт.

- Смесители, - прошептал Шон Антрим, - Дьявол мне в брюхо, на них шкалы, будто на торпедном пускателе! Вот, зараза! Что можно регулировать в ванне такими штуками?

- Если есть дисплеи, - заметил Антрим, - то логично, что есть прецизионные рукоятки.

- Адски толковый ответ, - съехидничал Стюарт, шагнул к унитазу, и добавил, - чтоб их разразило громом! Тут подлокотник с пультом, как у пилотского кресла. Ну-ка что под крышкой… Блин!!! Смотрите! На крышке унитаза долбанная микросхема! Нет, вы как хотите, а я не рискну этим пользоваться. Лучше уж срать с края палубы в океан.

Боудис дважды звонко хлопнула в ладоши.

- Эй, парни! Прекратите эти декадентские монологи в стиле технофобских триллеров! Ничего опасного тут быть не может!

- Но, - возразил Стюарт, - на этом унитазе ни ручки, ни кнопки, чтобы спустить воду!

- На подлокотнике дюжина кнопок, - ответила королева, - и из здравого смысла четко следует, что нажатие какой-то комбинации вызовет спуск воды. Я полагаю, мы в этом разберемся. А сейчас, Брем, посмотри, что за люк и дверца находятся за унитазом.

- Да, миледи, - сказал он, приступая к обследованию.

- …А ты, Шон, - продолжила Боудис, - займись этой нишей и деревянной бадьей. Мне кажется, тут есть странность с геометрией. Ниша уходит так далеко назад, что должна занимать часть пространства, в котором, согласно чертежу, размещаются спальни.

- Раз так, - сказал он, - может, я попробую сверить чертежи с тем, что здесь?

- Хорошо, - согласилась она, - займись этим… А что у тебя, Брем?

- Я кое-что понял, миледи, - ответил Стюарт, - люк внизу, это стиральная машина, а та дверца, это шкаф-сушилка. Внутри висят полотенца. И, тут еще один чертов пульт.

- Картина проясняется, - констатировала королева, - поступим так. Шон, разбирайся с этим чертежом. Брем, возвращайся на камбуз и займись обедом. Питание первично. Я проведу ревизию запасов и маркировку коробок, а заодно подброшу тебе подходящие продукты. Но, сначала я решу проблему пользовательских инструкций к сантехнике.

- Как? – спросил Антрим.

- Очень просто, Шон. Я позвоню в фирму, которая продала мне это морское чудо, а ты разберись с геометрией, и сразу же объясни мне. Я буду в кают-компании.

…

Казалось, экипажу предстоит немалая работа по исследованию планировки тримарана, изучению японского языка, и практическим тренингам с японской сантехникой, но… Проблема решилась гораздо проще. Менеджер фирмы «Umi-no-Koten», ответивший на звонок королевы, извинился за то, что из-за сжатых сроков не сделаны дублирующие надписи на английском, а затем сообщил, что для удобства пользователей, в бортовой компьютер загружен 5-часовой интерактивный фильм на двух языках. Фильм можно смотреть на любом дисплее, выбрав в графическом меню любое интересующее место.

Вскоре объяснились парадоксы геометрии. Задняя треть жилого пространства была формально двухэтажной. В нижнем этаже (точнее, в чулане высотой полтора метра) помещался капитанский кабинет. Часть нижнего этажа занимала ниша с деревянной бадьей - «furo» (как стало ясно из фильма, подобная бадья является традиционной японской семейной оздоровительной ванной – абсолютно необходимым элементом японской релаксации). Верхний этаж (антресоли метровой высоты), был разделен на секции – вроде бы, каюты. На этом фрагменте фильма Брем Стюарт проворчал:

- Японцы - психи! В нормальных странах такие антресоли для людей бывают только в полицейском морге!

- Я думаю, - заметила королева, - что в полицейском морге ячейки для покойников не снабжены пуховым матрацем, индивидуальным ITV-монитором со стереофонической системой, и оптимизируемыми панелями мягкого освещения.

- А я думаю, миледи, что этим японцам надо было не выпендриваться со всякими там стереофоническими системами, а просто сделать жилое пространство вдвое шире.

…

*12. Чуть-чуть торжественная встреча в стиле канаков.

1 апреля, обеденное время. Океан между островом Гуам и Каролинскими островами.

Тримаран «Тень солнца», двигаясь курсом ост-зюйд-ост, со скоростью 20 узлов, шел от острова Гуам. Он давно вышел из территориальных вод США. Теперь вокруг него был формально-нейтральный океан. А фактически - полоса, контролируемая непризнанной Меганезией. Так что появление меганезийского сторожевого корабля выглядело сейчас обоснованным. Но, появление бывает разное. Лейтенант Брем Стюарт (ему досталась текущая вахта) внимательно следил за сектором плюс-минус 30 градусов по курсу. С правого борта чуть-чуть мешало солнце, но только чуть-чуть, поскольку тонированное остекление мостика ослабляло слепящий свет. В таких условиях, вахтенный лейтенант Стюарт никак не мог прозевать появление крупного объекта на дистанции 300 метров, примерно в 15 градусах слева по курсу. Слева! Там солнце совсем не мешало!

…Тем не менее, объект там возник, будто сконденсировался из солнечных бликов на бирюзовых пологих волнах. Сначала Стюарту показалось, что это надувной пингвин размером с крупного слона. Такие инсталляции используются в рекламе мороженого. Только рекламные пингвины адекватно раскрашены (черная спина, белое брюшко), и поставлены на лапы, а этот изумрудно-зеленый, распластан на брюхе, и крылья-ласты касаются воды. Лейтенант растерялся, но его вернул к реальности очень спокойный и доброжелательный голос из динамика рации:

- Aloha! Патруль Меганезии вызывает командный мостик HMY «Тень солнца».

- Мостик HMY, лейтенант Брем Стюарт на связи, - машинально ответил ирландец.

- А это, - продолжил голос, - суб-лейтенант Йорр Санта-Фе, сообщаю, что вы вошли в акваторию Меганезии. Maeva oe. Welcome. Можно ли узнать, куда вы направляетесь?

- Можно. Мы пока идем на остров Понпеи, а дальше - как решит Ее величество.

- Ясно. Скажите: вам требуется какое-либо содействие или помощь?

Лейтенант Стюарт, отвечая по рации, продолжал держать «зеленого пингвина» в поле зрения. Эта штука (игравшая, судя по всему, роль меганезийского патрульного катера), оставалась на месте с момента своего загадочного появления, и сейчас до нее было не больше ста метров. Вот ведь непонятная ерунда. Стюарт покачал головой и ответил:

- Вроде у нас все ОК. Помощь не нужна.

- С кем ты говоришь, Брем? - спросила королева, поднимаясь из люка на мостик.

- С патрулем нези. Вот, они на той изумрудной штуке, слева от нас. Видите, миледи?

- Вижу. Чего они хотят?

- Миледи Боудис? – послышалось из динамика рации.

- Да, это я. А вы? - сказала королева, подойдя к микрофону.

- Суб-лейтенант Санта-Фе, патрульная служба. Добро пожаловать в Меганезию! Наш экипаж желает вам хорошего отдыха. В случае каких-либо проблем, рекомендуем вам использовать аварийную частоту четыре с четвертью мегагерца. Aloha oe!

Только что поднявшиеся на мостик лейтенанты Кедан Гэлтах и Шон Антрим, начали забрасывать Брема Стюарта вопросами, но он только показал пальцем на непонятный меганезийский патрульный борт, и жестами призвал глядеть внимательно. Между тем,

«зеленый пингвин» пришел в движение, развернулся поперек волны, и начал быстро разгоняться, смешно прыгая через бирюзовые гребни. Через несколько секунд, он уже оторвался на метр от воды, и полетел на юго-восток, покачивая крыльями-ластами, как казалось, слишком короткими для полета. А еще через полминуты он внезапно исчез. Просто растворился на фоне покачивающейся границы моря и неба.

- Sliomadoirlofa! – выругался Антрим.

- Брем, мы ведь сегодня выпили не так много виски, - озадаченно произнес Гэлтах.

- Вообще, считай, не пили, - подтвердил вахтенный лейтенант.

- Точно, - добавил Антрим, - даже мышонок бы не окосел, клянусь святым Патриком!

- По-моему, миледи, - шепнул Гэлтах, обращаясь к королеве, - тут колдовство Вуду.

- Кедан, не говори чепуху, - строго сказала Боудис, - это катер, использующий эффект близости плотной поверхности для полета на сверхмалой высоте. Такие машины были изобретены в Финляндии в начале прошлого века, и называются «ilmafoili veneet», что означает «airfoil-craft». В книгах это обычно называют русским словом «ekranoplan». В период Первой Холодной войны СССР построил несколько корветов по такой схеме.

- Что? – изумился Антрим, - Русские корветы умели вот так же исчезать?!

- Нет, Шон. Такой эффект невидимости это американское изобретение периода Второй Мировой войны. В США он известен, как FEX, или «Philadelphia Experiment».

- Я знаю! – воскликнул Брем Стюарт, - Есть сериал «Филадельфийский Эксперимент». Короче, там янки придумали эсминец, который исчезал и переносился во времени.

Королева улыбнулась, вздохнула, и покачала головой.

- Брем, не смешивай TV-сериалы с реальностью. В реальности были эксперименты по снижению заметности кораблей, но результат сочли недостаточно надежным.

- Но, миледи! Вы же видели: этот янтарный пингвин исчез дьявольски надежно!

- Да, Брем. Так исчезнет в море любой некрупный объект с тонированными прозрачно-зеркальными стенками. Наше зрение просто не сможет выделить его из картинки волн, которые тоже тонированные прозрачно-зеркальные. Если в какой-то момент включить подсветку корпуса объекта, то покажется, что он возник из ниоткуда. Но, FEX-эффект работает лишь для объекта размером не намного больше высоты волн. Вот почему эти исследования были сданы в архив. А меганезийцы любят рыться в чужих архивах.

- Миледи, - спросил лейтенант Антрим, - а откуда вы все это знаете?

- Из книжек, Шон. Читать книжки  намного полезнее, чем смотреть сомнительные TV-сериалы. А теперь, мальчики, за работу. Брем, ты продолжаешь нести вахту.

…

*13. Волшебный остров Нан-Мадол.

Раннее утро 3 апреля. Каролинские острова.

Королева Боудис, одетая в элегантный, в меру смелый купальник, сидела в шезлонге под  солнцезащитным зонтиком в середине черной палубы (сплошного солнечного элемента), легкомысленно не обращая внимания на ветер, совершенно растрепавший ее прическу. Точнее, модельную стрижку, сделанную накануне вылета из Лондона. Теперь результат последовательной работы британского парикмахера и тихоокеанского пассата создал на голове композицию в духе игровых авантюрных фильмов про пиратов…

Когда краешек солнца вспыхнул посреди бледного сияния почти прямо по курсу яхты,

королева шепнула: «как чудесно», потерла ладонями глаза, и окликнула вахтенного:

- Кедан!

- Слушаю, миледи!

- Скажи, Кедан, что там делают Шон и Брем?

- Они в кают-компании, смотрят что-то по TV.

- Что-то важное?

- Нет, миледи, футбол только вечером, а сейчас просто какая-то фигня.

- Тогда, Кедан, попроси Шона сделать мне чашечку кофе с каплей рома.

…Отдав это распоряжение, королева Боудис вытащила ноутбук из кармашка сбоку шезлонга, и открыла  список свежей почты. Первое же что бросилось ей в глаза, было письмо от доверенных секретарей по прессе с пометкой «ОЧЕНЬ СРОЧНО». Тут надо сказать, что Эндрю и Петер никогда не обозначали подобными пометками что-либо не срочное, или не очень срочное. Боудис открыла письмо, прочла короткий текст, затем открыла данную там ссылку, и прокомментировала это вслух такой тирадой, что Шон Антрим, как раз принесший кофе, был слегка шокирован.

- Ой, миледи! Что стряслось-то?

- Стряслось то, - ответила королева, - что со дня гибели барона Мейнарда Кестенвэла прошел полный месяц. Поэтому суд Лондона занялся вопросом о режиме имущества покойного барона. Но сделано это грубо и крайне предвзято. Суд назначил трастовым управляющим Дэйтона Браунли, адвоката, работающего на «Гиперборейский клуб», и открыл дело о назначении опеки над мисс Чанди Кестенвэл. Мисс Чанди - это главный  претендент на наследство, и сейчас суд попытался вывести ее из игры. Видите ли, есть  достоверные и очевидные признаки ее умственного расстройства, и ее вовлеченности в деструктивную секту сатанинского толка, что исключает ее дееспособность.

Лейтенант-ирландец почесал в затылке и напрямик поинтересовался:

- Так эта девчонка Кестенвэл действительно сошла с ума, или нет?

- Нет, - мрачно ответила королева, - это судьи сошли с ума. Они приняли это решение, основываясь на трех документах:

Первое: заключение каких-то дедушек-психоаналитиков, утверждающих, что бегство Чанди Кестенвэл из семьи и из Англии в дикую Меганезию указывает на виктимные сексуальные фантазии: желание стать жертвой изнасилования.

Второе: распечатку счета за доступ к порно-сайту «Bio-Bizarre.Biz», оплаченного с дебетовой банковской карты Чанди Кестенвэл. Этот сайт, как пояснялось, содержит извращенные сцены секса, интерес к которым указывает на психические девиации.

Третье: видеосъемка, выполненная в лагуне центрально-полинезийского острова Увеа японским папарацци по имени Тсуги Юдзо. На записи, якобы, видна Чанди Кестенэл, которая занимается сексом с трехметровым ламантином в ходе сатанинского ритуала.

Королева сделала паузу, чтобы глотнуть кофе, а затем спросила:

- Как тебе это нравится, Шон?

- Э-э… Как это сказать, миледи? В общем, Меганезия - не лучшее место для девушки, которая из-за каких-то там фантазий желает, чтобы ее изнасиловали.

- В каком смысле не лучшее? – спросила королева.

- А в таком смысле, миледи, что нравы тут примерно как в кино-вестернах, и полиция соответствующая. Поэтому тут в Меганезии даже малолетние девчонки безбоязненно болтаются по ночным тусовкам. Так пишут наши ребята, которые в курсе дела.

- Какие еще наши ребята? – подозрительно спросила Боудис.

- Так это… - Шон Антрим на несколько секунд замялся, - …В общем, среди нези много ирландцев. Есть те, которые из Ольстера, вроде землячества. Я с ними переписываюсь. Смешно получилось: у меня фамилия Антрим, по названию графства в Ольстере. Мне пишут: расскажи, как там, на родине? Я рассказываю про там. А они мне – про здесь.

- Ясно, - королева кивнула, - продолжай.

- Да, миледи. Так вот: если какая-нибудь девушка хочет оказаться изнасилованной, то нечего ей сюда ехать. Тем более, из Лондона. Там-то в Лондоне можно запросто найти приключений на свою задницу. Прийти вечером в южный Брикстон, где большинство жителей - тряпкоголовые из всякого Факистана, сексуально-озабоченные уроды, даже ослицу изнасилуют, если подвернется, ведь ихние бабы ходят в черных мешках…

- …Шон, я поняла твою мысль. Переходи к следующему пункту.

- Да, миледи. Про счета с того порно-сайта. Вранье это, вот что!

- Почему Шон?

- А потому… Извините, миледи, но вы сами-то заходили на Bio-Bizarre.Biz?

- Шон, возможно, ты удивишься, но нет.

- Вы не заходили, – продолжил он, - а я заходил. Это платный сайт, и цены там такие бешеные, что оттуда скачивают что-то только государственные клерки.

- Э-э… - протянула королева. - …Сейчас я не поняла.

- Так это просто, миледи. Ведь клерк скачивает на работе. А платит бюджет.

- А-а… Теперь ясно. Я слышала о такой безобразной практике.

- Вот, - заключил молодой лейтенант, - а все нормальные люди качают порно с других, дешевых сайтов, где выбор не хуже. А можно вообще даром найти через torrent.

Тут Шон Антрим замолчал, сообразив, что слишком увлекся, рассказывая о тонкостях добывания порно-кино не кому-нибудь, а королеве. Но, Боудис восприняла все это без лишних эмоций, по-деловому, и объявила:

- С порно-сайтом все ясно. А что ты скажешь о сексе с ламантином?

- Тоже вранье, - ответил он, - ведь ламантин это морская корова. Ну, или морской бык, поскольку мы о самце говорим. Я так думаю: этот бык никак не ближе к человеку, чем сухопутный бык. Скажите, миледи, я правильно рассуждаю?

- Гм… По крайней мере, пока все логично. Продолжай.

- Дальше получаются непристойности, – смутившись, сказал лейтенант.

- Шон, - произнесла королева, - мы сейчас ведем частное расследование, и в подобных случаях пристойность приходится временно отбросить.

- Слушаюсь, миледи. Значит, я сам-то вырос в деревне, и точно знаю: никогда у быка не встанет хер на человеческую женщину. Это никак невозможно. А если бык морской, то вдвойне невозможно, потому что логика, как вы сказали.

- Да, - согласилась королева, - это судебное решение выглядит очень нелогично.

- Судебное решение, - возразил Шон, - выглядит очень логично. Суд-то купленный.

- Э-э… Откуда ты знаешь?

- А как же иначе, миледи, при таких-то деньгах на кону?

- Действительно, как же иначе, - задумчиво отозвалась королева, - спасибо, Шон. Твои здравые соображения высказаны очень вовремя.

- Хорошо, если так, - сказал лейтенант, - ну, я тогда пойду, миледи?

- Да, конечно, - разрешила она, и, уже оставшись в одиночестве, задумалась о том, как изменилась обстановка после этого решения британского суда. И (что не менее важно) почему «Гиперборейский клуб» пошел ва-банк? Похоже, что бонзы Гиперборейского клуба серьезно воспринимают скандальное видео, снятое папарацци. Почему-то бонзы уверены, что это не фальшивка, а отображение реальных событий.

Королева Боудис совершенно не хотела смотреть эту видеозапись, но другого способа составить собственное мнение просто не было. Она посмотрела. И - да, действительно девушка-европеоид, скрывавшая лицо под золотой полумаской, была похожа на Чанди Кестенвэл. Для идентификации были приведены дополнительные видео-аудио файлы. Королева не стала их смотреть – в любом случае, идентификация на основе подобных записей не идеальна. Это даже если не рассматривать вариант прямого жульничества – видеомонтажа. Хотя, скорее всего, запись исследовали эксперты, и они бы распознали видеомонтаж. Если же это не видеомонтаж - тогда что это, и что вообще творится?

Оставив пока в стороне этот отчасти риторический вопрос, Боудис занялась (просто из любопытства) поисками корней семьи Кестенвэл. За этим занятием ее застал лейтенант Стюарт, принесший второй утренний кофе.

- Как мило, - сказала королева, делая глоток, - мне пригодится стимуляция мышления.

- Сложная задача, верно, миледи? - предположил он, не удержался и заглянул на экран ноутбука, - вот так дерево! Это фамильное дерево Кестенвэл, точно?

- Да. Кестенвэлы ведут род от Кестена из Кромби-апон-Шеппи, соратника Инеи, короля Уэссекса, в войне против Герайнта, короля Корнуолла. После победы в 712 году, были возведены каменные стены аббатства Гластонбери в семи милях от Кромби. В аббатство перенесли два саркофага с останками короля Артура и королевы Гиневры. А Кестен из Кромби стал защитником Гластонбери, места успокоения величайшего короля бриттов.

…Королева Боудис грустно вздохнула и замолчала. Лейтенант Стюрат тоже вздохнул.

- Вот оно как. Значит, предки этой девчонки хоронили великого Артура.

- Тут, Брем, все сложнее, - ответила королева, - последний из рода Кестен был казнен в процессе смуты при короле Генрихе VIII, а поместье Кросби-апон-Шеппи купил некий богатый и лояльный торговец шерстью, Кларенс из Бристоля, и стал, соответственно, прозываться Кларенсом Кестенвэлом, бароном Кромби-апон-Шеппи. Такова жизнь.

- Вот дерьмо… Простите, миледи.

- Ничего страшного, Брем. За красивыми словами и титулами часто скрывается то, что порядочный человек может назвать этим словом. Впрочем, это еще не конец истории. Прошло полтораста лет, и при Якове II семья новых владельцев Кросби-апон-Шеппи попала под репрессии после мятежа герцога Монмута. Мужчины были отправлены в качестве галерных рабов в колонии, а женщины и дети проданы в рабство в Англии.

- В рабство? – переспросил лейтенант Стюарт.

- Да. До 1772 года это было вполне легально. Одна из девушек была куплена вместе с поместьем Кромби-апон-Шеппи неким Джеймсом Блэквудом. Прозвище Блэквуд, как обычно в ту эпоху, значило: торговец «черным деревом», рабами из Африки. Впрочем, Джеймс сразу же сменил прозвище на баронскую фамилию Кестенвэл. Так появилась генерация Кестенвэлов, к которой принадлежит юная мисс Чанди.

Лейтенант Стюарт покрутил головой и выразительно произнес:

- Брр!

- Брр! - согласилась королева, - Но, нет смысла ворошить прошлое. Так или иначе, мы должны признать, что даже эти Кестенвэлы носят свои титулы уже более трехсот лет. Никакие законы не позволяют отменять юридические акты через такое время.

…

3 апреля, после полудня. Остров Понпеи. Японский отель.

Понпеи это вулканический остров 20 км в диаметре, окруженный барьерным рифом. В  античную эпоху здесь был Нан-Мадол, столица загадочной династии Делеур - морских королей Западной Океании. Сейчас от всего этого остался комплекс каменных руин на дамбах, образующих на мелководье квадрат размером с исторический центр какого-нибудь крупного европейского города. В чем были функции этих грандиозных дамб и зданий, каким образом это возводилось из многотонных базальтовых блоков, почему заброшено – вот вопросы, по которым уже несколько десятилетий спорят историки. У королевы Боудис (имевшей, напомним, университетское историческое образование по специализация археология) был (кажется), очевидный мотив для посещения Понпеи.

Нан-Мадол - это величайший из сохранившихся до наших дней памятников античной архитектуры Океании. Вроде бы должна быть куча отелей – но ничего подобного. В лучшие времена здешнего туристического бизнеса (между двумя Холодными войнами) было пять отелей «западного типа», а остались два, причем один «спартанский» ориентированный на серферов-янки. Итого, подходящий – один: «Tochu Adventure». Архитектура «полу-бунгало», каждые апартаменты - со своим балконом на галерее второго яруса, и своей лесенкой к пирсам отеля – яхтенной парковке.

Отель был построен в одной из маленьких естественных бухточек у северного берега (практически впритык к маленькой старой столице острова, и в 10 километрах от Нан-Мадола, расположенного на восточном берегу). Когда яхта-тримаран «Тень солнца» подошла к устью этой бухточки, стали хорошо видны яркие цепочки буйков, которые отмечали фарватер до самых пирсов.

- Вот, дают японцы! - заметил Кедан Гэлтах, стоявший у штурвала, – Все продумано!

- Я читал в сети, - сообщил Шон Антрим, - что это отель японского холдинга «Tochu».

- А то по названию неясно, - съязвил Брем Стюарт.

- Вот черт хренов! - Антрим пихнул Стюарта кулаком в бок, - Дай договорить-то!

- Так, говори, только по делу, а не про то, что все знают.

- Так слушай! Хозяин холдинга - мужик по имени Фудзивара Нибори, он друг самого главного меганезийского координатора, Накамуры Иори, тоже японца. Потому-то отель достался Фудзиваре. Старые хозяева испугались войны и продали.

- Я полагаю, - произнесла королева, - что это не совсем точная информация. Как пишут серьезные аналитики, у Накамуры Иори нет друзей среди японского истеблишмента, а Фудзивара Нибори бесспорно относится к классу истеблишмента.

- Вот оно как… - пробурчал лейтенант Антрим, - …Наверное, он сильно на них на всех обиделся за что-то. А Фудзивара, наверное, переметнулся к Накамуре. Это же бизнес.

- Да, возможно, - королева улыбнулась, - по данным СМИ, Накамура Иори говорит, что истеблишмент украл у него полвека жизни. От рождения и до приезда на Таити осенью позапрошлого. «До возвращения домой», как говорит сам Накамура.

- Домой? – переспросил Кедан, не забывая отслеживать фарватер.

- Да. По мнению Накамуры, он не переехал в Меганезию, а вернулся домой, в каком-то кармическом, буддистском смысле.

- Странный народ эти японцы, - резюмировал Антрим, - смотрите, четверо на пирсе, где табличка с номером наших апартаментов, кажется, встречают вас, миледи.

…

На пирсе под табличкой «012» собралась такая команда: четыре девушки и два парня в

одинаковых аквамариновых майках, и шортах с широкими поясами-сумочками. Майки украшали лимонно-желтые литеры: NLO и ниже мелким шрифтом: Naval Look-Out.

- Какая-то здешняя служба поиска и спасения на море, - объявил свой вывод Антрим.

- Это понятно, умник, - отозвался Стюарт.

- Причаливаем, - предупредил Гэлтах, и «Тень солнца» коснулась демпфера пирса. Все четверо японцев моментально выразили восторг. Девушки манифестировали бурно, как маленькие ураганы, а парни вели себя чуточку более сдержано.

В процессе выяснилось, что девушек зовут Нэко, Юа, Хоши и Кикко, а парней - Ошо и Акиро. Не прекращая веселиться, молодые японцы проводили гостей в холл, моментально уладили все формальности на reception, и подарили гостям яркие буклеты:

«NLO - новая школа фридайвинга в операциях поиск и спасение в открытом океане».

Затем они быстро сфотографировались с гостями на свои карманные коммуникаторы, синхронно поклонились, продолжая улыбаться, и убежали куда-то по своим делам.

- Приятные ребята, - произнесла королева.

- Приятные, но очень шумные и прыгучие, - высказал свое мнение Шон Антрим.

- Странно, - заметил Брем Стюарт, - что охрана отеля их так свободно пропускает.

- Просто охрана хорошо знакома с ними, - сказал Антрим.

- А, по-моему, охрана побаивается их, - объявил Кедан Гэлтах.

- Почему ты так подумал? – спросила королева.

- Не знаю. Показалось просто... О, дьявол! А это кто еще?

Возглас лейтенанта Гелтаха относился к тоненькой девушке среднего роста, одетой в обычные шорты и рубашку, плюс еще в полумаску цвета золота и лазурную головную повязку типа «бандана». Девушка, вероятно, приблизилась к свите королевы во время общения с фридайверами NLO.

- Гм… - произнесла Боудис, мгновенно сопоставив внешность неизвестной девушки с кадрами из недавно просмотренного фильма папарацци, - …Гм… Мисс Кестенвэл, я нормально отношусь к карнавалам, но сейчас будет лучше, если вы откроете лицо.

- Как скажете, Ваше величество, - отозвалась та, одним движением снимая полумаску и бандану, - но есть маленькая проблема. Видите: я не мисс Кестенвэл.

Сразу стало ясно, что это – не Чанди Кестенвэл, а совсем другая персона. Во-первых, существенно младше (почти подросток). Во-вторых, относящаяся к панк-субкультуре (короткая, но выразительная стрижка-ирокез вполне ясно указывала на это). Но, если оценивать только силуэт, то линии фигуры у нее были почти такие же, как у Чанди.

- Интересный поворот событий… - сказала Боудис, - …Кто вы, юная леди?

- Меня зовут Хрю Малколм, - ответила та, и добавила, - по ходу, у вас есть ко мне еще вопросы, Ваше величество. Я готова ответить.

- Гм… А сколько вам лет и откуда вы родом?

- Мне 15 лет, я с северного Бора-Бора. По происхождению я, типа, американка, но мои родители давно эмигрировали из Флориды, так что я, как бы, полинезийка.

- Скажите, мисс Малколм, как вы связаны с Чанди Кестенвэл?

- Ну, - юниорка-панк покрутила левой ладонью, - в общем, я попала в папарацци-кино с ламантином. А кто-то подумал, что я это Чанди. Такие дела, Ваше величество.

- И как же вы туда попали, мисс Малколм?

- Вот как: мы с друзьями снимали видео приколы к 1-му апреля. И папарацци, по ходу, снимал. Но у нас лучше получилось. Я могу показать, у меня с собой на палмтопе.

- Это, - сказала королева, - будет познавательно. Где мы можем пообщаться?

- Тут прямо на первом этаже кафе есть, там и можем, - ответила Хрю Малколм.

…

*14. О пользе гимна камикадзе.

3 апреля. Вечер. Там же, остров Понпеи. Японский отель. Апартаменты королевы.

Поведение Боудис в первые два часа после заселения в апартаменты, могло показаться странным. Даже не переодевшись, она устроилась за столом в общей комнате, и начала изучать некую распечатку: десяток листов карманного формата, сшитых степлером. У королевских лейтенантов это начало вызывать беспокойство, и к концу второго часа не вытерпел Брем Стюарт.

- Простите, миледи, но если что-то крутое случилось, то лучше бы нам знать.

- Мы, - добавил Кедан Гэлтах, - можем помочь. Если надо, мы готовы на что угодно.

- Может, - предположил Шон Антрим, - пора оружие купить? Тут это, вроде, просто.

- Спокойно, парни, - сказала королева, - ничего экстренного не случилось. Я работаю с любопытным документом, переданным мне через мисс Хрю Малколм.

- Через эту нахальную школьницу? – удивился лейтенант Антрим.

- Почему нахальную? – спросила Боудис.

- Ясно, что нахальную, - ответил он, - мало кто так выпендривается. Это ж надо такое придумать для клипа: под видом баронессы, понарошку… Э… Любить ламантина.

Королева медленно покачала головой.

- Нет, парни, тут все сложнее. Придумала не Хрю Малколм, а Скйоф Исландец, весьма влиятельный человек в Океании. Он зять генерала Тимбера, диктатора Фиджи-Тонга, и  советник короля Улукаи, правителя острова Футуна – автономии в составе Меганезии. Кроме того, Скйоф - друг семьи Малколм, тоже влиятельной. Глип Малколм, отец этой школьницы, входил в прошлом году в меганезийскую гексакратию, и провел печально  знаменитую «директиву Малколма», приведшую к жестоким религиозным чисткам.

- А что такое гексакратия? – спросил Кедан Гэлтах.

- Это верховный суд Меганезии, - пояснила Боудис, - там шесть судей. Трое случайных граждан по жребию, а трое - по рейтингу популярности своей позиции. Глип Малколм получил судейский молоточек по рейтингу, и применил его так, что вошел в историю.

- Миледи, - удивился Гэлтах, - а разве власть в Меганезии не у Накамуры?

- Нет. Накамура - управдом, отрабатывающий трехлетнюю программу, принятую путем национальных выборов. Политическая власть - причем прямая, и ограниченная только Хартией принадлежит Верховному суду. Но власть лишь на год. Следующие 10 лет эти судьи не вправе занимать никакие публичные должности. Такова здешняя схема, но мы сейчас говорим не о публичной политике, а частной группе влияния с ее интересами.

Брем Стюарт почесал в затылке и брякнул?

- Миледи, было бы здорово, если бы вы сказали прямо: эта группа за нас, или против?

- Эта группа за себя, как любая группа такого плана. Но, в сложившейся ситуации, мне кажется разумным принять их совет, и назначить следующим пунктом круиза один из Соломоновых островов, достаточно интересный. Тем более, что так я смогу выполнить просьбу одной всемирной правозащитной организации, а это полезно для имиджа.

- Вы простите, миледи… - тут Стюарт покачал головой, - …Но правозащитники такие долбанные скоты, что слов нет. Мы с Шоном и Кеданом из-за них попали в тюрьму.

- Точно! - подтвердил Шон Антрим, - если бы не вы, миледи, то сидеть бы нам…

- Парни, - строго сказала Боудис, - прекратите поливать грязью всех правозащитников. Многие из них погибли за то, чтобы на планете стало меньше насилия и произвола.

- Ох! - Стюарт принял покаянный вид, - простите, миледи, я больше не буду, если так.

- Миледи, а что хорошего на этом Соломоновом острове? – спросил Кедан Гэлтах.

- Там базируется своеобразное, и достаточно богатое британское землячество.

- О, как! - обрадовался Гэлтах. – А ирландцы в этом землячестве есть?

- Не знаю, - сказала королева, - но, там есть очень популярный английский паб...

…Сообщение о пабе взывало бурную восторженную реакцию у всех трех королевских лейтенантов. Так что звонок в дверь апартаментов королевы оказался услышан только (наверное) со второго раза или (может быть даже) с третьего.

- Можете войти, дверь не заперта, - громким голосом разрешила Боудис.

- Добрый вечер, Ваше величество, - тихо произнес человек, вошедший общую комнату апартаментов. Это был пожилой высокий мужчина североевропейской внешности, с некоторой склонностью к полноте, но с чрезвычайно прямой осанкой, и узким лицом.

- Мистер Ланборн? – удивилась она, - Вы специально приехали сюда?

- Да, Ваше величество. Нам необходимо поговорить конфиденциально, я прошу вас.

- Ладно, - сказала она, встала, повернулась к своим офицерам, и пояснила, - это мистер Брендан Ланборн из нашего Адмиралтейства. И где вы предлагаете поговорить, мистер Ланборн?

- Ваше величество, тут есть дневной суши-бар на крыше. Обычно он закрывается после заката, но я попросил администрацию отеля открыть его, и мне пошли навстречу.

- Ладно, - повторила королева, - офицеры, отдыхайте пока. Я скоро вернусь.

…

Суши-бар был расположен на квадратном плоском участке крыши, огороженном очень изящной подделкой под живую изгородь. Сюда вели две лестницы: служебная, которая выходила из маленькой башенки за стойкой бара, и гостевая, выходившая из такой же башенки в углу зала (хотя, не совсем правильно называть залом площадку без стен и с ансамблем зонтиков вместо крыши). Отсюда на все четыре стороны открывались чудесные виды: и на коралловые заливы, и на мангровые кустарники, и на островные джунгли, и на Паликир-таун - игрушечную столицу Понпеи. Но сейчас из этих красот наблюдался лишь Паликир-таун - россыпь огоньков на северном склоне центрального холма. Они хорошо смотрелись благодаря слабому освещению в суши-баре (ведь это заведение обычно не использовалось в темное время суток).

Брендан Ланборн отодвинул плетеное кресло от одного из десяти столиков, приглашая королеву присесть, а затем приказным тоном обратился к бармену за стойкой:

- Дханг, включи тут какую-нибудь негромкую музыку, и сделай нам английский чай с соответствующей сервировкой.

- Слушаюсь, сэр, - как-то очень по-военному отозвался бармен, и начал что-то делать за стойкой (что именно – непонятно, поскольку там горели всего две лампочки). Минутой позже из колонок-динамиков послышалось что-то тихое и мелодичное из репертуара цивилизованной японской эстрады. Тем временем, королева, все же (несмотря на явный дефицит освещения), сумела приглядеться и к бармену и четверым официантам. Сделав некоторые выводы, она озадаченно спросила:

- Что за шутки? Если меня не обманывает зрение, то персонал в этом зале - не японцы, а гуркхи. Объяснитесь, адмирал Ланборн.

- Не надо беспокоиться, Ваше величество, эти люди здесь для вашей безопасности.

- С каких это пор вы занимаетесь моей безопасностью?

- Таково поручение Совета Мастеров Ложи, - негромко ответил он.

- Под «Ложей» вы понимаете «Гиперборейский клуб»? - спросила она.

- Да, Ваше величество. Вы же понимаете, это остров, затерянный в океане. На 500 миль вокруг ни следа цивилизации. Лишь крошечные островки с колонистами-нелегалами и нищими туземцами. А с севера отсюда пустой океан до самой Японии. Это риск.

- Я не понимаю, - сказала она, - о каком риске вы ведете речь?

- Ваше величество, я хорошо знаю этот регион. Зимой я командовал британской частью маневров «Sabre Diamond» и, разумеется, изучил здешнюю обстановку и обычаи.

- Я слышала, - съязвила Боудис, - вы изучали обстановку, не покидая своего кабинета на Трафальгар-сквер. А когда 1 января этого года корабли нашей флотилии подорвались на атомных минах в Беринговом проливе, вы заявили: «Абсурд! Этого не может быть!».

- Увы, - ответил он, - мы недооценили террористический потенциал анархистов Океании. Теперь я понимаю серьезность положения дел, и поэтому мне поручено обеспечить вашу безопасность. Это поручение неофициальное, но я буду исполнять его старательно.

Между тем, к столику подошел бармен (точнее, гуркх по имени Дханг) и, с абсолютно непроницаемым лицом стал переставлять чайники, чашки и блюдца с подноса. Боудис дождалась, пока он уйдет, и негромко произнесла:

- Что ж, адмирал Ланборн, я выслушала ваше сообщение. У вас есть что-то еще?

- Да, Ваше величество. По поручению Совета Мастеров Ложи, я должен попросить вас воздержаться от встречи с мисс Кестенвэл.

- Гм… А какие у меня причины выполнять такую просьбу?

- Ваше величество, возможно, вы не видели эту новость, но суд Лондона установил, что девица Кестенвэл безумна. Все ее попытки что-либо изменить в свою пользу, заведомо лишены юридической силы. Мы, конечно, можем установить ей некоторый пансион из уважения к заслугам ее отца, но не более того.

Королева Боудис медленно покачала головой.

- Ложа совершила ошибку. Ваша неразборчивость в источниках информации поставила британский суд в глупейшее положение. С вашей подачи, суд принял первоапрельскую шутку посторонних субъектов, как достаточную причину установления опеки над мисс Кестенвэл. Точнее, мнимой опеки, Ведь мисс Кестенвэл не в Британии, а в Меганезии.

- Простите, Ваше величество, но я не понял этих слов о первоапрельской шутке.

- Все просто, адмирал. Ваш наемный папарацци заснял оргию с участием, якобы, мисс Кестенвэл. Но мисс Кестенвэл в тот день находилась совсем в другом месте, а персона, которую папарацци принял за нее, это мисс Хрю Малколм, меганезийская креолка, и в Интернете, на блоге мисс Малколм можно увидеть полный репортаж об этой оргии.

- Это довольно странно, – произнес Ланборн, - но, даже если так, суть дела не меняется.

Компетентное судебное постановление о недееспособности мисс Кестенвэл принято.

- До чего вы недальновидны, - с грустью отозвалась Боудис, - неужели вы думаете, что группы крупного бизнеса других стран пройдут мимо шанса использовать столь явную предвзятость британского правосудия? Что если юстиция этих стран пойдет навстречу национальному бизнесу в любых конфликтах с британскими корпорациями? Я скажу больше: мисс Кестенвэл обладает достаточно влиятельной группой поддержки, чтобы явиться в австралийский или новозеландский суд, и доказать свою дееспособность. Вы провоцируете ущерб, исчисляемый десятками или даже сотнями миллиардов долларов. Ущерб не только для вашей группы, но для всей Британии. Будьте же благоразумны!

Брендан Ланборн изобразил на лице пренебрежительно-скучную гримасу.

- Что вы! Ни в Австралии, ни в Новой Зеландии, суд не будет иметь с ней дело. У нас  надежные связи в этих странах. Что касается компании, которую эта безумная девица учредила в Американском Самоа - Паго-Паго, мы решим проблему через Вашингтон.

- Ладно, - Боудис пожала плечами, - если вы так самоуверенны, то говорить не о чем.

- Ваше величество, - с легким укором произнес он, - я знаю, что в недавнем разговоре, состоявшемся в Лондоне, возникло недопонимание между вами и мистером Фергюсом Уолсоллом, сопредседателем комитета Палаты Лордов по СМИ и электросвязи. Такие случаи недопонимания прискорбны, но их последствия не должны длиться вечно.

- Ближе к делу, пожалуйста, - холодно предложила она.

- Да, Ваше величество. Я перехожу к делу. В вопросах юстиции очень важно соблюдать декорум. Поэтому желательно, чтобы вы применили свою прерогативу для назначения Судебного Комитета Тайного Совета, который авторитетно рассмотрит дело, и быстро вынесет взвешенный вердикт. Этот вердикт станет образцом для национальных судов в странах Содружества, прежде всего в Канаде, Австралии и Новой Зеландии, где будет рассматриваться ряд дел, связанных с объектами из наследства барона Кестенвэла. Мне поручено передать вам на утверждение список рекомендуемых пяти судей.

Королева Боудис посмотрела на лист распечатки, положенный перед ней на стол.

- Вы полагаете, адмирал Ланборн, что я подпишусь под этим?

- Но, Ваше величество, это нормальная практика для решения юридических проблем на бывших колониальных территориях. Например, прецедент 2006 года, когда ряд важных спорных вопросов на Багамских островах был успешно урегулирован таким путем.

- Вопрос в том, адмирал, что надо считать авторитетным рассмотрением, и успешным урегулированием, - с этими словами королева сложила распечатку вчетверо и убрала в карман своей яхтенной штормовки, которую так и не успела снять после прибытия.

- При всем глубоком уважении к Вашему величеству, - сказал Ланборн, - существуют определенные традиции в соглашениях по делам такого рода. Примите мои искренние извинения за спешку и за ненадлежащую обстановку, в которой приходится проводить процедуру традиционного согласования этого списка с Вашим величеством, но у меня срочное поручение, поскольку ситуация не терпит отлагательств.

- Адмирал Ланборн! - тут королева повысила голос, - Неужели вы рассчитываете, что я поставлю свой автограф под этим сомнительным списком имен?

- Но, Ваше величество, вы, конечно, понимаете: это просто формальность. Список уже  считается согласованным.

- Это значит, - произнесла она, - что Гиперборейский клуб докатился до подлога. И вы полагаете, что вам это сойдет с рук, несмотря на то, что на этой площадке, как в любом японском кафе, наверняка есть видеокамеры наблюдения? Надеюсь, вы понимаете, что видеозапись движений губ позволяет расшифровать речь.

- Да, я понимаю, - подтвердил он, - поэтому, я попросил администратора отеля, мистера Исикаву Харуто, отключить все видеокамеры на этой площадке…

…В этот момент разговор был прерван посторонним звуком - в лестничной башенке за стойкой бара нечто упало и разбилось (несколько бутылок или стопка тарелок). Тут же бармен (точнее гуркх, изображающий бармена) метнулся в дверцу башенки. Те другие четверо гуркхов, что изображали официантов, насторожились, и их правые ладони по отработанной схеме упали на пояс, на рукоятки сканеров для считывания кредитных карточек… Точнее (видимо), на рукояти оружия, спрятанного в этих чехлах. Но, через несколько секунд бармен вернулся за стойку, и всплеск тревоги улегся.

- Не беспокойтесь, Ваше величество, - сказал Брендан Ланборн, - гуркхи превосходно натренированы, и полностью контролируют ситуацию. Контроль ситуации, это самый важный принцип нашего времени. Вот, взгляните, пожалуйста, на сайт Тайного совета.

С этими словами, он повернул стоящий на столике ноутбук. На экране был открыт сайт «Her Majesty's Most Honourable Privy Council».

Раздел: «New special comities».

Там был стандартный пресс-релиз об учреждении новой судебной комиссии.

Компетенция: спор о наследстве барона Мейнарда Э. Кестенвэла, пэра Англии.

Королева прочла материал, убедилась в наличии стандартной фразы «состав комиссии утвержден Ее величеством», отодвинула ноутбук и предположила:

- Кажется, вы желаете принудить меня к действиям, которые я не склонна совершать.

- О нет, ни в коем случае, – тут Ланборн позволил себе улыбнуться, - я уверяю вас, что  Совет Мастеров Ложи испытывает к вам глубокое почтение, как к символу британской государственности. Мы лишь надеемся, что Ваше величество примет во внимание этот список судей, и будет разумно комментировать это назначение при встречах с прессой.

- Иначе говоря, адмирал, в планах Гиперборейского клуба мне отведена роль куклы.

- Ваше величество, поверьте, мы так не думаем. Но вековые традиции нерушимы…

Королева Боудис невесело улыбнулась. Это был не первый случай, когда со ссылкой на «вековые традиции» ее использовали, как церемониальное чучело государственности, справедливости, несгибаемости, и прочих мифических черт Британской Империи. Как дипломированный историк, Боудис знала, что такая схема действий полуофициального британского истеблишмента является вовсе не «вековыми традициями», а сложилась в относительно недавнем прошлом, между двумя мировыми войнами XX века. Это было обусловлено серией сильных волевых лидеров в правительстве. Но серия прервалась на Маргарет Тэтчер, и последующие главы правительств были лишь безликими верхними винтиками партийно-политической пирамиды. Королева стала единственной фигурой, объединяющей нацию и Содружество. В конце Второй Холодной войны была сделана попытка отказаться от монархии – и «Британский сегмент мира» чуть не рассыпался. У Боудис сейчас было четкое понимание: всем этим гиперборейским и прочим клубам и элитным ложам не обойтись без ее королевского авторитета (казалось бы, всего лишь номинального, но во многих случаях более весомого, чем авторитет партий, репутация которых была катастрофически испорчена за последние полвека). Вот почему молодая деятельная 37-летняя королева не собиралась соглашаться на роль куклы. Это конечно чувствовали главы элитных лож и, кажется, сейчас они твердо решили: пора привести королеву к повиновению. Метод примитивный, грубый, но действенный: показать, что контроль полностью на их стороне. И физический контроль (тут, в этом суши-баре). И информационный (в высшей юридической инстанции Содружества – Тайном совете Ее величества, назначения в котором формально зависят от воли королевы). Но, по факту, получалось что она действительно кукла, и ей доказали это даже здесь, на краю света.

…Королева почти подвела черту под этими раздумьями, но ее отвлек некий диссонанс, сначала воспринятый на уровне подсознания. В первые секунды она не поняла, что же вызывает такой диссонанс, но потом ее осенило. Из колонок-динамиков доносились не мелодии японской эстрады, а жутковатый марш камикадзе 1945 года.

Kisama to ore to wa

Doki no sakura

Onaji kokutai

No niwa ni saku...

(Мы с тобой

Цветки сакуры

В одной авиачасти

Цветем в саду)

Никто, кроме королевы не заметил ничего особенного. Ну, подумаешь: оказался среди композиций на диске для этого суши-бара какой-то римейк старого японского марша. Только Боудис понимала: это не могло случайно оказаться среди поп-музыки. Это был сигнал, предназначенный для нее, и послать такой сигнал мог лишь Джерри Маклай… Внезапно королева ощутила спокойную уверенность. Парадокс: ситуация только что выглядела безвыходной и унизительной (одна молодая женщина на краю света против пятерых мужчин, среди которых четверо – профессиональные коммандос, абсолютно исполнительные и безжалостные, а их командир – представитель могущественного и всепроникающего тайного общества). А теперь Боудис находила этих пятерых мужчин смешными недоумками, вообразившими, будто поймали дьявола за хвост. На что они рассчитывают в стране, яркое 500-дневное становление которой шло в ходе успешной борьбы с такими якобы могущественными болезненно-амбициозными субъектами?

Hana no miyako

No Yasukunijinja

Haru no kozue ni

Saite aou.

(В городе цветов

В храме Ясукуни

В кронах деревьев весной

Мы увидимся в цветении).

…

Королева глубоко вдохнула, встала из-за стола, свободно потянулась, зевнула, и без особенных эмоций произнесла:

- Мистер Ланборн, по многовековой британской традиции, на которой вы старательно акцентируете внимание, таких негодяев, как вы и ваши сообщники, следует вешать на Тауэрском мосту. Но, в наше относительно гуманное время это не принято, и видимо, правильнее будет ограничиться политическими люстрациями. Я подумаю об этом по возвращении из круиза. А сейчас у меня другие важные дела, так что я оставляю вас в подходящем вам обществе вооруженных подонков, которых вы привезли с собой.

- Стойте! - воскликнул Брендан Ланборн, вскакивая и явно намереваясь загородить ей дорогу, если она захочет пойти к выходу - лестничной башенке в углу.

- Вы совсем повредились умом? - спросила она с ноткой брезгливости в голосе.

- Простите, Ваше величество! - сказал он, быстро овладев собой, - Простите, но вы не можете сейчас уйти. Вы слишком рассержены, и вы готовы совершить необдуманные действия, о которых после будете жалеть, и которые очень трудно будет исправить.

- Разговор окончен, - твердо сказала королева, и сделала шаг к выходу.

Она, конечно, не могла видеть, что происходит за стойкой, поскольку ее взгляд был направлен почти в противоположную сторону. Между тем, бармен за стойкой очень расчетливо переместился так, что свет одной из лампочек упал на его лицо. И стало видно: это не гуркх, а примерно 45-летний метис (возможно, англо-малайский). Этот сюрприз вызвал мгновенную реакцию четверых гуркхов - «официантов». Они снова бросили ладони на пояс. Уже не возникало сомнений, что в следующий момент они применят оружие, но некто, до сих пор невидимый, опередил их.

Откуда-то сбоку из темноты, ударили струи вязкой жидкости, почему-то кажущейся расплавленным стеклом. Каждый из «официантов» оказался облит этой субстанцией с головы до ног, причем субстанция вспенилась, как будто взболтанное шампанское… И затвердела. Мишени оказались замурованы в стеклянную пену, как доисторические насекомые – в капли янтаря. Бармен, тем временем, нырнул в дверцу лестничной башенки запасного выхода за стойкой и был таков. Адмирал Ланборн в изумлении застыл с полуоткрытым ртом. Боудис успела буркнуть «O! Holy shit!».

Опять же, сбоку из темноты возникли шесть черных человеческих фигурок. Раздался громкий лязг - упала защитная крышка вентилятора, расположенного на торце трубы у бордюра. Оттуда вышел некий субъект в камуфляжной рубашке и свободных штанах-бриджах с поясом, на котором висели два внушительных револьвера и десантный нож. Субъект подошел к столику королевы и представился:

- Шеф-капитан Оули Техас, группа мгновенного реагирования. Вы в порядке, мэм?

- Скорее да, чем нет, - отозвалась Боудис, опускаясь на стул.

- Прекрасно! - шеф-капитан потер руки и повернулся к британскому адмиралу, - Вот, сюрприз! Мистер Брендан Ланборн! Диверсионное вторжение и попытка захвата или убийства VIP-гостя страны. Не хотите ли вы что-нибудь сказать мне, прежде чем мы начнем рок-н-ролл по полной программе?

Ланборн беспомощно огляделся, и увидел, что четыре черные фигуры распределились рядом с гуркхами, замурованными в застывшей пене, и начали орудовать футовыми самурайскими кинжалами. Еще две черные фигурки нырнули в резервную дверь за стойкой, и выволокли оттуда тело гуркха - «бармена». Вот тогда Брендан Ланборн «сломался». Он поднял ладони на уровень ушей и скороговоркой произнес:

- Я готов сотрудничать при условии гуманного обращения.

- Вам нужны ЕЩЕ проблемы? - холодно осведомился шеф-капитан, - Если нет, то вы будете отвечать мне быстро и четко. Вопрос первый: ваше задание?

- Извините, шеф-капитан, - вмешалась королева, - есть ли вопросы ко мне?

- Да, мэм, но это не срочно. Суб-лейтенант Тако Нэко проводит вас в апартаменты.

- Это я! – весело пропищала одна из черных фигурок, уже откинувшая капюшон.

- Что?! – поразилась королева, узнав одну из тех японок в аквамариновых майках с литерами NLO, которые встречали яхту «Тень Солнца» на причале - Вы?..

- Ага! Идемте, Ваше величество… Хэй, ребята, у меня дело. Акиро пока за старшего. Найдите меня, когда спихнете улов в Гестапо. У нас будет вечеринка, я обещаю.

…

Через несколько минут, в апартаментах королевы.

Боудис отправилась в душ, лаконично сообщив своим лейтенантам: «команда NLO существенно выручила меня, а эта девушка – их лидер, примите это к сведенью».

Трое ирландцев временно онемели от изумления и, прежде чем они успели что-либо спросить, дверь ванной захлопнулась за королевой.

- Вот оно как… - Брем Стюарт переглянулся со своими товарищами, потом почесал в затылке, и повернулся к Тако Нэко, - …А что стряслось-то?

- Это, по ходу, уже в телевизоре, - ответила молодая японка, - включи «KI-Life».

*** ITV-канал «KI-Life». Горячие новости Каролинских островов ***

На Понпеи в отеле «Tochu Adventure» хорошо вооруженная и подготовленная команда диверсантов - военнослужащих Британии напала на VIP-туристку. Атака оперативно пресечена. О диверсантах сообщается, что это пятеро гуркхов и адмирал ВМФ. Все они арестованы и после первичного допроса переданы в INDEMI.

***

Кедан Гэлтах рассерженно ударил кулаком по своему колену.

- Сто чертей в жопу! Мне этот урод Ланборн сразу не понравился.

- Что ж ты не сказал? – отозвался Брем Стюарт.

- А я думал: миледи виднее.

- Думай меньше, - проворчал Шон Антрим, - в следующий раз сразу говори.

- Понятно, - Гэлтах кивнул, - и нельзя больше оставлять миледи одну. Кто-то на нее охотится, я так думаю. Вот, может Нэко знает, кто эти гады.

- Приблизительно знаю, - откликнулась молодая меганезийская японка.

- Слушай, - окликнул ее Антрим, - а почему миледи сказала про тебя?..

- …Да, - подхватил Стюарт, - выходит, что NLO, это группа захвата, и ты там лидер?

- Ага. Я суб-лейтенант, лидер звена. Но, мы не специализированная группа захвата, а специалисты широкого профиля. У нас в Меганезии вообще редко встречаются узкая специализация в военном деле. Просто, сегодня пришлось решать такую задачу.

- Не прибедняйся, Нэко, - сказал Антрим, - как вы скрутили пятерых гуркхов, если вы вообще не специализированные? Уж мы-то знаем, что такое гуркхи в бою.

- Мы, - ответила Нэко, - не бились с ними. Мы заранее распределились на позициях в надстройках, и обстреляли гуркхов такой штукой: «Sticky-foam», придуманной в Нью-Мексико в 1997-м. Четко работает. Но надо быстро срезать эту пену с морды клиента, чтобы он не задохнулся.

- Надо же, - удивился Гэлтах, а потом задал бытовой вопрос, - Ты виски пьешь?

- Ага. Но не сейчас. Я обещала ребятам вечеринку. Будет нечестно начать раньше.

- Ты сказала: «вечеринку»? – переспросил Стюарт, - А как, по-твоему, трое хороших парней из Ольстера могут присоединиться, или вроде того?

- Ну… - японка улыбнулась, и на ее круглых щеках появились смешные ямочки.

- Погоди, Кедан! - вмешался Стюарт, - А как же миледи? Ты сам только что говорил: больше нельзя оставлять миледи одну! Кто-то должен быть с ней.

- Да, я говорил. А в чем проблема, Брем? Если миледи тоже пойдет на вечеринку…

- …То будет зверски классно! – поддержала Тако Нэко.

- Леди и джентльмены! - произнесла королева Боудис, выходя из ванной, - Вы столь громко сговариваетесь, что слышно даже сквозь дверь. Какая вечеринка?

- Неформальная, - уточнила суб-лейтенант NLO, - у нас в Меганезии вообще во всем неформальный стиль. И никакого дресс-кода. Вечерний костюм не требуются.

Королева протянула руку и дотронулась до плеча молодой меганезийской японки.

- Неформальный стиль, это превосходно. И где же будет вечеринка?

- В миле отсюда, в бухте забытых кораблей. Красивое место! Кстати, сегодня ночью и завтра до полудня будет сухая погода, а потом три дня сплошных проливных дождей. Такой прогноз. Понпеи вообще одно из самых дождливых мест на планете. Небо тут становится, как в кино про ваш Лондон, но дождь теплый. Так что, можно гулять под дождем, и не мерзнуть. А ребята с удовольствием покажут вам весь Нан-Мадол.

- Традиция гостеприимства? – спросила Боудис.

- Типа того, мэм. К тому же, вы красиво зажигали в суши-баре. Ну, про то, что надо повесить этого долбанного адмирала на Тауэрском мосту, только теперь это немодно. Видеозапись разошлась по блогам, и теперь вы тут суперзвезда!

- Минутку, – удивилась королева, - адмирал Ланборн утверждал, что администрация выключила камеры видеонаблюдения по его просьбе.

- Ага, как же, - молодая японка фыркнула, - администратор Исикава Харуто не идиот, чтобы выполнять такую просьбу. Если бы он выключил, то был бы типа сообщник.

- В таком случае, - заключила Боудис, - нам остается только зажигать на вечеринках.

…

*15. Бухта забытых кораблей.

Ночь со 2 на 3 апреля. Остров Понпеи. Вечеринка.

Теплый свет от японских цилиндрических бумажных фонарей «тйо-тин», будто бы в беспорядке (а на самом деле в некоторой гармонии) размещены на мачтах небольших старых кораблей, в разные времена брошенных тут на вечную стоянку.

Зеленоватые лучи от небольших прожекторов, пронизывающие воду до самого дна и отражающиеся к поверхности уже в виде призрачного мерцания.

Яркие звезды в вышине, на бархатно-черном куполе неба.

Шелест пологих и ласковых морских волн над коралловым полем в бухте.

Время от времени - громкий плеск и жизнерадостный смех, обозначающий развитие молодежной тусовки. Ощущаются ароматы печеной рыбы и фруктового вина…

В начале королева Боудис поучаствовала немного в зажигающей коллективной части тусовки, и даже сыграла в некую местную игру наподобие водного поло. А потом, ее несколько утомил шум и суета, так что она устроилась на юте старой шхуны, взяв для настроения стакан легкого вина (наподобие сидра), а для дела - ноутбук. Разумеется, публика не оставила королеву в одиночестве. Сейчас Боудис отмечала присутствие в ближнем радиусе, как минимум, трех персонажей:

Парень по имени Акиро, сержант в звене Тако Нэко, устроился на крыше надстройки шхуны, весьма обстоятельно: с круглым термосом кофе, биноклем-ноктовизором, и внушительной снайперской винтовкой с ночным прицелом. Так, на всякий случай.

Второй парень - Ошо - радист звена, развернул в носовой части палубы портативный комплекс связи и локации.

Хоши - совсем юная девушка (лет 18 не более) разместилась ближе всего к королеве и, будто, просто мечтала, всем своим видом показывая «вы даже можете не обращать на меня внимания, хотя я готова и поболтать, если у вас есть настроение». И, кстати (вот специфическая меганезийская тактичность), Хоши бросила какой-то яркий раскрытый журнал поверх своего оружия, похожего на радикально продвинутый «Маузер-К96». Очевидно, это было сделано, чтобы не тревожить гостью.

В общем, как сказано по аналогичному поводу в фильме «Белое солнце пустыни» (по мнению некоторых кинокритиков - лучшем боевике всех времен и народов): «Отметить надобно: народ подобрался покладистый, можно сказать, душевный, с огоньком… Сидим на песочке возле самого синего моря, ни в чем беспокойства не испытываем. Дислокация наша протекает гладко, в обстановке братской общности и согласия».

При таких обстоятельствах, трое «мальчишек» (ольстерских ирландцев – лейтенантов королевы) сменили настроение с предельно-настороженного на слегка бесшабашное. Соответственно они (с разрешения Ее величества) окунулись в атмосферу вечеринки. Где эти трое находились в данный момент, можно было приблизительно догадаться исходя из того, что они, кажется, вызвали некий предметный естественный интерес у женского контингента NLO… Кстати об этом женском контингенте королева успела отыскать кое-какую информацию в Интернете. Например: суб-лейтенант Тако Нэко и рядовой дайвер Садза Кикко участвовали 2 декабря этого года в интернациональном спортивно-эстетическом состязании «Мисс Бикини на атолле Бикини». Садза Кикко оказалась в верхней десятке, а Тако Нэко взяла первое место в номинации «быстрота подводного поиска». И вот еще: маленький стикер с изображением атомного гриба на аквамариновой майке Тако Нэко был не просто украшением, а маркером ее участия в боевых действиях с применением ядерного оружия. Вот вам и простые лайфсейверы…

…Между тем, обстановка безмятежности на борту этой брошенной шхуны сменилась всплеском активности. Кажется, радист обнаружил нечто на мониторе локатора. Сразу последовал обмен короткими репликами на флотском сленге, а несколько позже Хоши пояснила (специально для королевы):

- Все ОК. Летит шеф-капитан Оули Техас. По ходу, мэм, он с вами хочет поговорить.

- Оули Техас? – переспросила Боудис, - Что ж, этого следовало ожидать. У него были вопросы по инциденту в суши-баре. Я полагаю, это его работа.

- Ага, - откликнулась Хоши, и протянула руку, - вот, кстати, его вироплан.

- Вижу, - сказала королева, обратив взгляд туда, куда указала юная японка. Со стороны центрального холма к Бухте потерянных кораблей двигался «фирменный» незийский крылатый автожир – легкий морской штурмовик, подсвеченный габаритными огнями. Выполнив аккуратный виток нисходящей спирали, вироплан почти завис на месте, тихо шелестя лопастями несущего винта, плавно провалился вниз, приводнился недалеко от шхуны, и подрулил уже вплотную на малых оборотах маршевого винта.

- ОК! – оценила Хоши и метнула трос-трап.

- Mauru! - крикнул шеф-капитан, вскарабкался на борт, и обратился к королеве, - Мэм, разрешите вас немного отвлечь, если, конечно, вы не слишком заняты.

- У меня нет возражений, мистер Техас. Я так и думала, что вы появитесь.

- Отлично! – он улыбнулся и подмигнул Хоши, - Хэй! Ты можешь развлечься часок. Я обещаю контролировать оперативное поле.

- ОК, - снова сказала меганезийская японка, быстро переложила оружие из-под яркого журнала в свою сумочку на поясе, и нырнула с борта. Бульк…

Оули Техас проследил взглядом движение ее тела под водой, в зеленоватой подсветке прожектора, а затем повернулся к королеве.

- Мэм, разрешите для начала три вопроса для протокола.

- Да, конечно, спрашивайте.

- Вопросы такие, - сказал он, - хотите ли вы получить какую-либо помощь в связи с последствиями инцидента там в суши-баре? Хотите ли вы заявить о недостаточной оперативности работы полиции? Хотите ли вы выдвинуть частное обвинение против диверсантов?

- Ответ, - сказала она, - отрицательный на все три вопроса.

- Тогда, мэм, протокольная часть завершена. И, я готов ответить на ваши вопросы без протокола.

Королева чуть заметно улыбнулась.

- Очень мило с вашей стороны. А правильно ли я поняла, что вы тот самый Оули Техас, который известен под прозвищем Волшебный Револьвер Конвента.

- Так точно, мэм. Говорят, будто я внешне похож на Билли Кида, или точнее на Эмилио Эстеваса, который сыграл Билли Кида в вестерне 1988-го.

- Да, мистер Техас, сходство имеется. Хотя, карьера Билли Кида фатально оборвалась в возрасте на десять лет меньше вашего.

- Ему повезло меньше, - подтвердил шеф-капитан.

- Говорят, - продолжила королева, - что вы не только изумительно-хорошо стреляете из револьвера, но и прекрасно конструируете оружие, и пишете тактические инструкции.

- Ну, - он пожал плечами, - может, так и есть.

- Ответ в духе Дикого Запада, - констатировала она, - а правда ли, что вы занимаетесь и военной политикой тоже? В частности, что в прошлом году вы вместе экспедиционным корпусом США участвовали в освобождении Американского Самоа от исламистов?

- Этого нельзя отрицать, – сказал он, - ведь я оказался на видеозаписи у репортеров.

- Что ж, мистер Техас. Отсюда я делаю вывод, что у вас серьезный вес в политических раскладах Океании. И, видимо, вы можете ответить на вопрос о судьбе команды моих соотечественников, задержанных вечером в суши-баре отеля «Tochu Adventure».

Шеф-капитан Оули Техас утвердительно кивнул.

- Так точно, мэм. Тут все просто. Я провел первичный допрос, и передал их в INDEMI. Разведчики тоже их допросили, и переправили в Лантон. Дальше суд решит.

- Э-э… Лантон, это ваша столица на атолле Тинтунг, на севере Архипелага Кука?

- Так точно.

- …И, - продолжила королева, - какое же обвинение предъявлено?

- Ну, - ответил он, - диверсионное вторжение в Меганезию, и попытка похищения или убийства человека. В смысле, вас, мэм.

- Мистер Техас, а вы сами верите, что адмирал Ланборн с группой гуркхов собирались похитить меня, или даже убить?

- Вот уж не знаю, мэм. По-моему, это странно. Я так и отметил в протоколе. На записи видно: вы повздорили с адмиралом, и хотели уйти, он пытался задержать вас, а гуркхи схватились за оружие, но были нейтрализованы сводной полицейской группой. Но, по-моему, адмирал Ланборн неспособен управлять акцией похищения или устранения.

- Почему он неспособен? – спросила королева.

- Потому что он засранец, извините за лексику.

Королева негромко вздохнула.

- Я понимаю, о чем вы. И все-таки: что им грозит?

- Ну, не знаю. Решает суд. По практике, скорее всего, лет пять каторги.

- Но не расстрел? – уточнила она.

- Нет. Расстреливать, как бы, не за что. А вот пять лет уборки снега – в самый раз.

- Интересно, где тут у вас можно найти столько снега? – удивилась королева.

- На острове Петра Первого, мэм. Это крайний юго-восток, чуть за полярным кругом.

- Ах да, я чуть не забыла о меганезийской аннексии в Антарктике. А скажите, если не  секрет: что выложил вам адмирал Ланборн?

- Отчасти секрет, - сказал шеф-капитан, - но в общих чертах я могу ответить. Он очень качественно сдал мне структуру и персоналии Гиперборейского клуба, и был особенно многословен, объясняя традиции формального и фактического владения всякими там промышленными комбинатами, нефтегазовыми платформами и рудниками. Как бы, он приехал, чтобы с помощью вас, мэм, восстановить справедливость, как это понимают в Гиперборейском клубе. Такая информативная лекция о реальной политэкономии.

- А для вас все это было сюрпризом? – поинтересовалась Боудис.

Возникла пауза. Оули Техас вытянул из кармана сигару. И вопросительно посмотрел на королеву.

- Закуривайте, я спокойно отношусь к этому. Если табак качественный.

- Табак качественный, - подтвердил шеф-капитан. И прикурил от зажигалки.

- Итак, - продолжила Боудис, - как насчет ответа на мой вопрос?

- Совсем уж сюрпризом это не было, - признался меганезиец, - абстрактно мы знали. А конкретно, по именам, владениям, контактам, и обязательствам - только теперь.

- Теперь… - эхом отозвалась королева. - …Вы знаете. И что дальше?

- Что? - он покрутил дымящую сигару, - Неприятно это. Так сложилось, что я не был в Британии. Все впечатления - из кино. Тауэр. Часы Бен-Бен. Колесо обозрения. Музей Шерлока Холмса. Театр Глобус, созданный еще Шекспиром. Аббатство Вестминстер. Оксфорд. Шервудский лес. Стоунхендж. Битлз. Хиппи-фест. Make love, not war.

- Вы не похожи на пацифиста, - заметила королева, комментируя последнюю фразу.

- Так точно, мэм. Я не пацифист. Но я согласен, что лучше бы жить без войны.

- Понятно, мистер Техас. Извините, что я вас перебила.

- Aita pe-a, - сказал он, - так вот, про Британию. Красивая страна. Интересные люди. А получается, что поверх этой страны расселось такое… Вроде Гиперборейского клуба.

- И вам это эстетически неприятно? – спросила она.

Шеф-капитан приложился к сигаре. Выдохнул облачко дыма, а затем кивнул.

- Что-то типа того, мэм.

- Расплывчато, - заключила она, - но я тоже не могу похвастаться четким отношением к обстановке в Британии. А скажите: как вы намерены применить информацию, которую получили в результате допроса адмирала Ланборна? Как я догадываюсь, вам предстоит принимать решения в этой меганезийской спецоперации, потому-то вы сейчас здесь.

- В чем-то вы правы, мэм. А что-то я хотел бы неформально узнать у вас.

- Что именно? – спросила она.

- Я хотел бы, - сказал он, - узнать ваши интересы в истории с наследством Кестенвэл.

- Все очень странно, мистер Техас. Этот вопрос я хотела задать вам. Какие интересы у Меганезии в этой истории с 15-миллиардным капитализированным наследством?

- Извините, мэм, - тут Оули улыбнулся, - но я первым спросил, разве нет?

- Ладно, - королева тоже улыбнулась, - я отвечу первой. Я историк по образованию, и прекрасно знаю, что бывает, когда в кризисный период политическая власть в стране оказывается в руках у людей, которых вы охарактеризовали одним емким словом.

- Ага, - отозвался шеф-капитан.

- …И, - продолжила королева, - я не хочу, чтобы люди, заигравшиеся в средневековые тайные общества, так популярные среди элитных студентов, и забывшие, какой век на планете, еще раз спихнули Соединенное Королевство в какое-нибудь болото. Я скажу, возможно, банальность. История повторяется, если ее уроки плохо выучены. Я просто пытаюсь избежать очередного повторения, хотя отчетливо понимаю: это очень трудно сделать, обладая такой маленькой, в основном лишь номинальной властью, которая, по нашему закону и обычаям принадлежит королеве. Но, я не могу сидеть, сложа руки. Я ответила на ваш вопрос. Теперь ваша очередь ответить на мой.

Шеф-капитан еще раз приложился к своей сигаре и проводил взглядом облачко дыма, улетающее в звездное небо.

- Ну, я тоже скажу, как бы, банальность. В начале этого года мы выиграли войну. Мы защитили наше политэкономическое пространство от чужих правил. Теперь нам надо построить отношения с условно-цивилизованным миром, в частности - с Британией.

- Что значит «с условно-цивилизованным»? – спросила Боудис.

- Это значит, - пояснил он, - мы понимаем цивилизацию иначе, чем принято в странах Первого и Третьего мира. Но это не создает препятствий к экономическому, и просто человеческому сотрудничеству, за исключением специальных областей. Не может быть сотрудничества в кредитно-финансовой сфере - это запрещено нашей Хартией. Также, невозможно сотрудничество в вопросах ограничения науки и технологии - по этой же причине. А вообще - мы открыты, и многие наши партнерства работают с фирмами из ведущих тихоокеанских стран. Наш принцип: расширять географию сотрудничества.

- Пока это очень абстрактные тезисы, - заметила королева.

- Тогда конкретно, - сказал Оули Техас, - мы даем бизнесу свободу от любого рэкета. Вообще от любого, даже от государственного, замаскированного «высшими целями».

- Тем не менее, у вас в стране легализована любая мафия, - съязвила королева.

- Нет не любая, - поправил он, - а только такая, которая соблюдает правила. Если вы посмотрите репорты Интерпола по рэкету, то увидите, что в нашей стране его нет.

Королева слегка подняла брови и с сомнением в голосе переспросила:

- Вообще нет рэкета?

- Вообще нет, - подтвердил Оули, - Хартия нетерпима к любому, кто питается за счет недоговорного принуждения в экономике. И к рэкету здесь применяется вооруженное уничтожение, как к врагу на войне. Многие бизнесмены уже оценили этот плюс.

- Весьма интересно, - оценила Боудис, - но пока опять абстрактно.

- Нет, уже не абстрактно. Ведь это как раз ситуация с наследством Кестенвэл.

- Минутку, мистер Техас, при чем тут рэкет?

- Ну, - произнес шеф-капитан, - а чем занимался Гиперборейский клуб по отношению к Чанди Кестенвэл? Вы же знаете, как на мисс Кестенвэл надавили в Австралии. Я уж не говорю о том, что произошло несколько часов назад в суши-баре отеля.

- Все это возмутительно, - согласилась королева, - но не надо забывать, что имущество  покойного барона Кестенвэла, в основном, принадлежало ему лишь номинально. Если говорить о реалиях, то это было общее имущество Гиперборейского клуба.

- И что, об этом есть какой-то договор? – поинтересовался меганезиец.

- В привычном, юридическом смысле такого договора нет, - ответила королева.

- Ну… - шеф-капитан Техас выразительно развел руками, - …В таком случае, видимо, Гиперборейский клуб не имеет законных прав на это имущество. Или я ошибаюсь?

Боудис задумалась, взяла свой стаканчик, сделала глоток вина, и покачала головой.

- Юридически вы не ошибаетесь. Но в британском большом бизнесе масса необычных джентльменских соглашений. Их нельзя игнорировать без риска для всей экономики.

- ОК! – шеф-капитан поднял ладони вверх, - Есть спор. Одна сторона говорит про это джентльменское соглашение, а другая сторона говорит, что такого соглашения нет. В нашем понимании цивилизации, такой спор должен решаться в независимом суде, по существу. Пусть Гиперборейский клуб предъявит суду какие-то доказательства этого соглашения, а суд оценит, достаточные это доказательства, или нет. Логично, а?

- Теоретически – логично, - ответила королева, - но практически, так не делается.

- Тогда как установить, какая сторона права? – спросил он.

- До сих пор, - ответила она, - это решалось кулуарно.

- Кулуарно - это как? У кого калибр пушки больше, тот и выиграл?

- О, черт! Нет, мистер Техас, вы не понимаете! Есть множество старых и, в общем-то, эффективных традиций негласного урегулирования джентльменских споров. Но, надо признать, что в данном случае это не сработало, и… Черт! Я не готова сказать, какая процедура применима к подобному казусу. Мне необходимо обдумать это.

Оули Техас доброжелательно и понимающе кивнул.

- Конечно, мэм. Никто здесь не помешает вам обдумывать казус, а если вам требуется какая-либо информация или техническая поддержка – обращайтесь ко мне. Aita pe-a.

- Даже так, сэр? Довольно странно. Ведь вы на стороне мисс Кестенвэл, которая, если называть вещи своими именами, уже включена в вашу экономику. А я только что вам сообщила, что занимаю принципиально иную позицию в этом споре.

- Ничего странного, - возразил он, - вы честно объявили свою позицию. И вы – символ Британского Содружества. Моя задача в таких условиях: способствовать построению открытых добрососедских отношений, несмотря на разницу во взглядах.

- Это непростая задача, сэр, с учетом террористического авиа-удара по Лондону.

- Ну, - сказал Оули, - если вы так ставите вопрос, то я напомню: шла война. Кто бы не применил оружие скрытного авиа-удара по одному зданию в Лондоне, это был, говоря эпически, последний и неизбежный выстрел перед приходом мира. Такие дела, мэм.

- Но, - возразила она, - лишь в эпических балладах войны заканчиваются просто одним последним выстрелом. В реальности все сложнее.

- Я не буду спорить с вами, мэм, а сошлюсь на статью в последнем номере британского журнала «The Economist». Там эта война неплохо разобрана, как мне кажется.

Королева задумалась на несколько секунд, а затем решительно кивнула.

- Оставим эту скользкую тему и вернемся к актуальному казусу. Чанди Кестенвэл уже включена в экономику Меганезии. Очевидно, что вы на ее стороне, не так ли?

- Мэм, - ответил шеф-капитан, - я уже говорил: у нас тут свое понимание цивилизации. Например: цивилизация - это когда экономические споры решаются понятным путем в открытом суде, а не стрельбой из-за угла. И это важно для репутации Меганезии среди нормальных бизнесменов. Потому у меня инструкция: содействовать такому суду.

- Сэр! Это что, намек, будто вы более цивилизованы, чем Британское Содружество?

- Нет, мэм. Это вообще не намек, а просто пояснение казуса. Цивилизованность можно понимать по-разному. И по-нашему, это безусловная защита каждого гражданина или договорного хабитанта Меганезии. Защита, осуществляемая любыми средствами, без всякого исключения, и не зависящая ни от политики, ни от дипломатии. Так сказано во втором артикуле нашей Хартии, а нарушения Хартии у нас не допускаются. Ясно, что хабитант нашей страны может оказаться в чем-то неправ, но это может решить только независимый суд на открытом процессе. По-моему, это разумно. А по-вашему, мэм?

- Я уловила вашу мысль, мистер Техас, а теперь попробую донести до вас свою мысль. Обычаи Англии формировались веками, и некоторые из обычаев должны оставаться в конфиденциальной области. Их исследование в публичном суде привело бы к тяжелым последствиям для нашего национального устройства. Вот почему это не выход.

Меганезийский шеф-капитан задумчиво посмотрел на чуть дымящуюся сигару.

- Да, тут проблема. Наше сообщество, сообщество foa, хочет не нового витка войны, а позитивных отношений с публикой Первого мира, я уже говорил об этом. Но с другой стороны, наше сообщество не может согласиться, чтобы хоть кто-либо из foa оказался подчинен какой-то не обсуждаемой внесудебной тайной власти. Отсюда дилемма: либо согласовать какой-то компромиссный арбитраж, либо решать вопрос силой. И вот что приходит в голову: может в истории Англии такое уже случалось? Вы же историк.

- Интересная идея, - признала Боудис, – в Англии случалось и такое, и даже хуже. Мне необходимо подумать, и теперь я знаю в каком направлении. Благодарю вас, сэр.

- Ну, - сказал Оули, и покрутил сигару между пальцев, - судя по тону, я уже мешаю вам думать. Aita pe-a. Я смываюсь, чтоб не встревать в ваш диалог с историей.

- Вы тактичный и разумный человек, мистер Техас, – сказала она, - как мне найти вас в случае, если техническая поддержка с вашей стороны будет требоваться для дела?

- Просто: наберите в инфосети OYO мое имя: Ouli Texas from Vemerana.

- Вемерана? - переспросила она

- Да. Это самый большой остров архипелага Вануату. Иногда я там живу.

- Что ж, сэр, приятно было поговорить. Я почти уверена: мы с вами найдем решение.

…

*16. О пользе старых бомбардировщиков.

4 апреля. Небо над западом Тихого океана.

Бомбардировщик Boeing B-17, модель времен Второй мировой войны (известный как «Летающая крепость») летел на зюйд-зюйд-ост с атолла Моэн-Чуук (Каролинские острова) в Ясава (Фиджи). Протяженность маршрута - 4000 км), время в пути - 9 часов. Рекомендуемый экипаж для такого перегона – 4 человека.

Тут столько и было:

Первый пилот: Олле Бобо (30-летняя женщина восточно-европейского основательного фермерского телосложения, при этом очень спортивная и весьма обаятельная).

Второй пилот: Локки Карлсон действительно похожий на Карлсона, Который Живет на Крыше (в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил).

Бортинженер по прозвищу Рейн-Эзоп (немного старше названных коллег, худощавый, высокий, рыжеволосый и немного ворчливый уроженец Пруссии).

Штурман: доктор Джерри Маклай из Рабаула, босс проекта реновации этого самолета.

Кроме того, на борт B-17 проник «заяц» - мужчина чуть старше 40 лет, по виду простой работяга этнически-германского происхождения, но родом из тропической колонии. Он выбрался из недр бомбового трюма где-то через четверть часа после взлета, и буркнул:

- Aloha foa! Я полковник Гесс Фойш из INDEMI, если кто не в курсе.

- У-упс… - без особого удивления откликнулся Локки Карлсон.

- Не сюрприз, что ли? – спросил «заяц».

- Ага, - ответила Олле Бобо, - типа, босс предупреждал, что без вас не обойдется. И, я не мешала вам, полковник, когда вы лезли в брюхо нашей птички, как медведь в улей.

- Так заметно было? – слегка расстроился шеф INDEMI.

- Это, кому как, - отозвался Рейн-Эзоп, - мне вот очень. Десять лет на фронтах Конго и Мозамбика это не Лебединое озеро. Кто сопли жевал - того уже стервятники склевали.

- Короче, - сказала Олле, - пардон, полковник, но до ниндзя вам как до Луны на веслах.

Гесс Фойш вздохнул, улыбнулся, развел руками и констатировал:

- Суть дела ясна. Я буду совершенствоваться… Док Маклай, давайте отойдем в каюту релаксации, и поговорим. Есть тема.

- Aita pe-a, полковник, - сказал босс проекта, и встал из-за пульта, - идем. Я угощу вас превосходным бугенвильским какао с бугенвильским же золотым ромом.

…

В каюте релаксации доктор Джерри Маклай (он же – дон Рулетка) аккуратно наполнил замечательным бугенвильским какао две черные пластиковые кружки - стилизованные маленькие авиабомбы, и плеснул в каждую по пол-унции рома из фигурной бутылки.

- Как тебе этот самолет, Гесс? Произведение искусства, не правда ли? Я давно мечтал поработать с командой Ури-Муви Старка по действительно сложному проекту, и вот: Фортуна – Паоро улыбнулась мне. Кстати, эта «Летающая крепость» будет почти что в центре жесткого философско-фантастического сериала с элементами эротики-триллера киностудии «Nebula». Очень хорошо, что ты решил лететь с нами. Я познакомлю тебя с Освальдом Макмагоном из Тауранга (Новая Зеландия), хозяином этой киностудии, и президентом Зюйд-Индской Компании. У этой компании с нами горячее партнерство.

- Приятно слышать, - буркнул шеф меганезийской разведки, - но давай начнем с более простого вопроса. Жерар, что ты творишь?

- Я, - ответил дон Рулетка, - по старой памяти взялся помочь твоей конторе. Ты же сам попросил, разве не так?

- Все верно, Жерар. Но я что-то перестал улавливать цель твоих действий.

- Каких именно действий, коллега Гесс?

- Ну, например, - произнес Фойш, - зачем ты спровоцировал агрессивную вооруженную реакцию гуркхов в суши-баре отеля на Понпеи? Я не поленился просмотреть записи с видеокамер, и там все понятно. Так зачем, Жерар?

Дон Рулетка широко развел руки, как бы демонстрируя абсолютную открытость.

- Гесс, я считаю, что это был неплохой экспромт. Во-первых, я увеличил доверие леди Боудис к скромной персоне Джерри Маклая, патриота Старой Англии. Во-вторых, я основательно настроил ее против «Гиперборейского клуба»…

- Не так уж основательно, – перебил его Фойш, - по итогам разговора с Оули Техасом, нетрудно сделать вывод, что королева все еще защищает интересы истеблишмента.

- Гесс, не капризничай. Леди Боудис не может сменить точку зрения мгновенно. Но ты увидишь в ближайшие дни, как семечко, упавшее в почву, даст всходы.

- Ладно, Жерар, ты сказал «во-первых». Значит, есть и «во-вторых».

- Конечно есть! Это же так очевидно! Твоя контора получила британского адмирала с членством в элитной тайной ложе, и пять гуркхов, на которых можно ставить научные эксперименты. Разве отдел прикладной психологии не просил у тебя гуркхов?

- Ладно. Это аргумент. А нет ли у тебя еще «в-третьих».

- О! Гесс! Ты феноменально прозорлив.

Шеф INDEMI махнул рукой и скорчил невеселую гримасу.

- Оставь свои недостоверные комплименты, Жерар. Я пока объективно оцениваю свой уровень. И ставлю себе три с плюсом по пятибалльной шкале.

- Но это же очень неплохо! - воскликнул дон Рулетка, искренне улыбаясь.

- Что есть, то есть, - сказал Фойш, - а теперь, может, ты объяснишь: что в-третьих?

- В-третьих – надежда. И не делай рассерженные глаза, Гесс. Чтобы сказать тебе более определено, мне надо знать, чем завершился разговор Оули Техаса с леди Боудис.

- Как я уже сказал: она все еще защищает интересы истеблишмента. И она согласилась подумать о компромиссном арбитраже, только когда Техас объявил, что единственной альтернативой арбитражу будет силовой конфликт.

- Так, коллега! - сосредоточенно произнес дон Рулетка, - На этой фазе важны детали. В каких именно выражениях она согласилась подумать о компромиссном арбитраже?

- Смотри сам, - предложил шеф INDEMI и положил на стол коммуникатор-палмтоп.

…Жерар Рулетка смотрел запись два часа подряд, прокручивая отдельные эпизоды по нескольку раз, иногда останавливая кадр и внимательно изучая лицо королевы. Наконец, он вернул палмтоп обратно Гессу Фойшу и объявил:

- Отлично! Леди Боудис взяла на себя инициативу конструирования такого арбитража, несмотря на психологическое неприятие любой открытости в делах истеблишмента.

- И что, Жерар? Любой разумный человек на ее месте поступил бы так. Даже бандиты соглашаются на арбитраж, если нет возможности задавить силой.

- Гесс, ты произнес ключевые слова. Леди Боудис поступила как разумный человек. А отношения в истеблишменте Британии несовместимы с разумным подходом. Точнее, несовместимы с разумным подходом в современном понимании. Ведь эти отношения сформировались в XVII веке, в дегенеративном обществе, которое меньше похоже на современность, чем дикие племена в сельве Амазонки или в джунглях Папуа. Другая субъективная логика, вот что надо понимать.

- Я пока не улавливаю, - сказал Фойш, - что это значит практически?

- Практически, - сказал дон Рулетка, - это значит, что королева, приняв современную логику, автоматически приняла нашу сторону. А «Гиперборейский клуб», как любой элитный клуб такого типа, устроен по принципу пирамидальной секты, для которой неприемлем арбитраж, исследующий условия договора равноправных сторон!

Шеф INDEMI сосредоточенно пощелкал ногтем по чашке.

- Тогда, Жерар, это действительно ключевой поворот. И что же теперь будет делать Гиперборейский клуб?

- Это очевидно, коллега Гесс. Они попытаются снова надавить на Чанди Кестенвэл. Зашлют к ней кого-то из ее добрых знакомых с прицепом в виде переговорщика. Но, пароход ушел. Чанди Кестенвэл и Эл Бокасса уже на островах Ясава…

- …Там, куда мы летим, так, Жерар?

- Именно так! – подтвердил дон Рулетка, - Для публики дана информация, что Чанди приехала на острова Ясава, чтобы перебросить туда сколько-то ламантинов, но если смотреть на главную цель, то это переговоры с Освальдом Макмагоном. Результатом должна стать передача спорной наследственной массы из компании «Ранчо Пандора», принадлежащей Чанди, в инвестиционный пул Зюйд-Индской Компании. В порядке обмена, Чанди должна получить эквивалентную долю в Зюйд-Индской Компании.

- Зюйд-Индская Компания? - переспросил Фойш, - Так вот почему ты акцентировал внимание на фигуре Освальда Макмагона, с которым мы встретимся на Ясава?

- Разумеется! - и дон Рулетка, и выдал самую широкую из своих улыбок, - Мы можем сыграть хорошую организующую роль на переговорах между Чанди и Освальдом!

…

6 апреля. Раннее утро. Океан к югу от острова Понпеи.

За кормой яхты-тримарана «Тень Солнца» еще виднелся своего рода призрак острова (полоса невысоких облаков, и марево дождя). Понпеи на прощание показывал гостям главный фокус своей природы: торможение пассата над своим центральным холмом, и инициирование дождя. Холм будто выжимал воду из облаков, летящих с востока…

- Поучительный природный феномен, - объявила королева Боудис, выходя из рулевой рубки на черную равномерно-плоскую палубу-фотоэлемент, где жар экваториального солнца, поднявшегося над горизонтом, испарял остатки мелких дождевых клякс.

- Шезлонг и кофе, миледи? - осведомился лейтенант Брем Стюарт.

- Да, Брем. И, пожалуйста, принеси еще мой ноутбук.

- Все будет через пять минут, - пообещал лейтенант, и королева ненадолго осталась в одиночестве на маленьком черном островке, скользящем на юг по морю Нези.

«Море Нези» - так с легкой руки какого-то журналиста стала называться в «желтой прессе» акватория Полинезии, Микронезии и Меланезии). Уже позже слово «нези» превратилось в прозвище меганезийцев, как нации. Но, конечно, нации в привычном смысле тут еще не было. Северо- и южно- американцы, японцы, филиппинцы, и все прочие (включая островитян-туземцев) оставались этнически теми, кем были. Это естественно для геополитической формации, созданной всего около 500 дней назад.

И все же, как заметила Боудис, тут, вопреки обычным закономерностям этнографии, известным для эмигрантских стран, уже сформировалась некоторая общность, четко проявляющаяся в разговорах, в суждениях, в реакциях на события и обстоятельства. Этнография знает такие исключения – в жестко-тоталитарных странах. Так Красные Кхмеры председателя Пол Пота установили в Камбодже «новое мышление» за год. И напрашивался вывод: в Меганезии построена тоталитарная система того же толка. У многих западных политических аналитиков продвигалась эта мысль, и показывались параллели между меганезийской «культурой Tiki» и доктриной Пол Пота. Издалека подобные параллели вроде бы выглядели убедительно, однако тут, на месте, от этой убедительности не оставалось камня на камне. Публика в Меганезии вела себя более расковано даже, чем в Скандинавии, лидирующей в «рейтинге личной свободы». Для Боудис (нередко летавшей в Приатлантическую Европу) это было очевидно. На этом сходство со Скандинавией заканчивалось. Никаких следов «higge» - этого уютного и бесконфликтного, тактичного и упорядоченного скандинавского стиля. Журналисты сравнивали Меганезию с Диким Западом, и в шутку называли «Диким Югом». После Декадной войны добавился второй эпитет, и вышло: «Дикий Атомный Юг»…

…От размышлений королеву отвлекли лейтенанты Стюарт и Антрим, притащившие шезлонг с солнцезащитным зонтиком, чашечку кофе, и ноутбук. Теперь можно было посмотреть интересные статьи в сетевой прессе.

Статья в свежем выпуске британского журнала «The Economist», которую советовал прочесть шеф-капитан Оули Техас, называлась: «Размышления над немыслимым», и принадлежала перу Картера Клеймора, сопредседателя Британского Межпланетного Общества (организации содействия астронавтики, существующей с 1933 года). Если подобный персонаж пишет статью в «The Economist», и статья публикуется (пройдя серьезный редакционный фильтр) то прочесть это следует, хотя бы из любопытства.

Итак «Размышления над немыслимым». Доктор физики Картер Клеймор написал эту статью по материалам интернет-дискуссий со своим недавним студентом - Невиллом Кавендишем, эмигрировавшим из Британии в Меганезию летом прошлого года из-за претензий со стороны спецслужбы MI-5. Дело не стоило и пенни: молодой парень из озорства написал на блоге фразу про искусственные озоновые дыры, но кто-то в MI-5 классифицировал это, как «потенциальную подготовку к теракту». И покатилось…

…В Меганезии для Невилла Кавендиша нашлась работа в военно-инженерном центре «Creatori», и его идея электромагнитного резонанса в озоновом слое была проверена 3 января, над севером Новой Гвинеи, путем высотного подрыва серии ядерных зарядов. Возникшее эхо разрушило электронику 40-тысячного корпуса миротворцев, лишив их радиосвязи и авиа-прикрытия. Затем нези методично истребили весь этот корпус.

Доктор Клеймор предположил, что разгром Международных сил, отправленных «для умиротворения Океании» - это лишь тень гораздо более серьезной проблемы, которая возникла из-за некой демографической флуктуации. «По статистике, - отмечал он, - в развитом обществе содержится около 5 процентов людей, сочетающих креативный потенциал в какой-либо практической области с нонконформизмом, т.е. деятельным неприятием общих социальных норм, ценностей, традиций и даже законов. Эти люди - проблема для общества, и правительства. Из них выходят изобретательные мафиози и создатели тоталитарных культов. Но из них же выходят гениальные ученые, великие артисты и проводники технических инноваций. Они - как социальный витамин».

Далее, автор пояснил, почему доля «креативных нонконформистов» (КНК) в обычном обществе так мала. Общество все время выявляет КНК, и рекрутирует некоторых для решения особых задач (о чем сказано выше), а лишних изгоняет. Так поддерживается равновесная доля таких субъектов: «социально-оптимальный уровень КНК-витамина».

После этого, доктор Клеймор сформулировал суть проблемы: «До сих пор общество не задумывалось, куда именно оно изгоняет тысячи лишних КНК. Считалось, что они или спиваются от безысходности, или погибают в криминальных разборках, или уезжают в периферийные нищие страны, где опять же спиваются или погибают. Никто всерьез не учитывал вероятность такой флуктуации, при которой КНК будут сконцентрированы в определенном ареале». Ниже автор кратко объяснил, почему эта вероятность довольно значительна, и констатировал: «В Океании сложилось немыслимое общество, где доля креативных нонконформистов (КНК) превышает 20 процентов. Ошибочно считать, что субъекты КНК по природе неспособны объединяться в целенаправленные структуры. История показывает, что такая способность у них даже выше чем у конформистов».

Автор привел хронику «Свинцовых Семидесятых» (шквала анархистского террора в Германии, Италии и Испании в 1970-е годы, и немного позже - во Франции). Парадокс: вчерашние студенты, преподаватели, и молодежь свободных мирных профессий очень быстро превратилась в скоординированное эффективное военизированное подполье, с которым пришлось воевать годами, применяя всю мощь ведущих государств Запада. Аналогия между «Свинцовыми Семидесятыми» и парой «Меганезийских войн» была очевидна. Несмотря на разницу театров боевых действий, Народный флот (точно как анархисты «Action Direct») никогда не пытался отстоять в бою территории, атакованные Международными силами. Нези бросали любой остров, но почти сразу наносили удар в непредсказуемой точке Тихого океана, сжигая контейнеровозы, либо супертанкеры, либо нефтяные платформы, либо морские порты, и причиняя за минуту убытки, исчисляемые сотнями миллионов долларов. И война захлебывалась…

«Но, - отметил далее доктор Клеймор, - главная угроза сложившемуся миропорядку не террористические качества структуры КНК, а ее экономико-продукционные качества. Военный терроризм (вплоть до атомного – как мы видели в январе), это лишь средство, которым т.н. «нези», или «новые канаки» защищают свою анти-системную мозаичную экономику, паразитирующую на побочных эффектах глобальной бюрократии. Конечно, глобальная бюрократия упорядочивает наш мир, но она тормозит научно-технический прогресс, и это главная проблема. В XXI веке в развитых странах образовался перекос занятости. На одного работника сферы производства реальных товаров приходится 20 работников сферы рекламы, сбыта, перераспределения и охраны». Доктор Клеймор не приводил своей личной оценки такому положению вещей, но давал прозрачный намек: «Такая структура занятости и роль бюрократии в западном мире интерпретируется соц-анархистами, как гегемония нахлебников, которые образуют большинство общества, и демократическим путем грабят реально-трудящееся меньшинство. Таким образом, соц-анархисты агитируют талантливую западную молодежь к миграции в Меганезию, где соотношение производственной и непроизводственной сферы не 1:20, а примерно 1:1. Аналогичная агитация направлена на привлечение ресурсов западного бизнеса».

И далее доктор Клеймор делал вывод: «Если мировой истеблишмент не реформирует бюрократию, то мозаичная экономика Меганезии продолжит расти по сверхбыстрому факториальному закону». Ниже он объяснял, что такое мозаичная экономика, какими свойствами она обладает, и почему ее динамика моделируется факториалом.

Заключительная колонка статьи «Размышления о немыслимом» была посвящена трем предостережениям, объединенным тезисом: «Меганезия, это не какое-то скороспелое маргинальное государство в нищем Четвертом мире. Это нечто иное». Развивая тезис, доктор Клеймор объяснил, почему три стандартных метода усмирения маргинальных государств (миротворческая война, экономическая блокада, и подкуп элиты) не могут привести к желаемому результату в данном случае. «Все это бесполезные усилия, как бесполезен был Сухой закон в США в 1920 - 1933 годах, - резюмировал он, - никакие стандартные методы не подходят. Единственный разумный метод, это освобождение глобальной экономики от чрезмерной бюрократии. Меганезия проиграет только когда перестанет быть фантастически-выгодной площадкой для производящего бизнеса».

Нельзя сказать, что королеву экстраординарно впечатлила статья доктора Клеймора. В цепочке доводов были логически-небезупречные звенья, к тому же, стиль был далек от идеала. Все это (решила  Боудис), заслуживали основательного обдумывания.

…

*17. Королева на гладиаторском ринге.

8 апреля, утро, к северу от архипелага Соломоновы острова.

В Лантоне продолжался суд над группой из шести обвиняемых в покушении на жизнь Боудис Виндзор 2 апреля на острове Понпеи. Пятеро гуркхов-коммандос молчали, но адмирал Брендан Ланборн дал публичные показания, которые в комплексе с оперативной аудиозаписью полиции (также опубликованной) породили в Британском содружестве, Евросоюзе, и Северной Америке скандал, разраставшийся, как тропический циклон. Для королевы ситуация была двойственной. С одной стороны, нельзя было поддерживать позицию Гиперборейского клуба (после всего, что произошло и стало достоянием СМИ). Но с другой стороны, нельзя было присоединяться к негодующему хору (поскольку это бы усугубило негативные последствия скандала для ведущих британских концернов). Для подобных случаев дипломатия рекомендует «перевод стрелок». Королева напечатала:

«Уважая принципы юстиции, Британская Корона воздержится от любых заявлений в контексте дела, слушаемого в Лантонском суде. Комментарии по делу уместны в таких случаях только после вынесения судебного вердикта». Вот так - лаконично и логично.

Требовалось еще позиция Короны в отношении наследства барона Кестенвэла – ведь на полицейской аудиозаписи остались высказывания Боудис. Отказываться от своих слов королева не собиралась, и напечатала: «Позиция Короны такова: вопрос о данном наследстве желательно решить мировым соглашением. Мисс Кестенвэл - наследница баронства Шеппи, и имущества мистера Кестенвэла по естественному праву. Для крупного британского бизнеса будет разумнее всего выкупить у мисс Кестенвэл ряд промышленных объектов. Если такое мировое соглашение не будет достигнуто, то дело следует решать в компетентном суде, независимость которого не вызовет сомнений ни у одной из сторон. В таком качестве может выступить Судебный Комитет Тайного Совета, если в коллегии будут персоны, известные своей честной и нейтральной позицией».

Отправив это тоже достаточно лаконичное и логичное письмо, королева задумалась над программой посещения атолла Онтонг. Королева пообещала генсеку организации «Amnesty International» (штаб которой размещен в Лондоне), что выяснит ситуацию с бесчеловечными условиями на огромной каторге этого атолла.

Петлеобразный 40-мильный атолл Онтонг в составе архипелага Соломоновы острова (юго-запад Меганезии), лежит на полуподводном плато, сформированном грандиозной геологической катастрофой эры динозавров, и окрестности атолла богаты рудными месторождениями, залегающими на малых глубинах. Год назад фирма-партнерство «Эктоплазма» создала здесь плавучий комбинат для добычи и переработке пегматита, содержащего торий и уран. Комбинату потребовалось более 10 тысяч рабочих и технических специалистов, так что в дополнение к комбинату, появился поселок и… Каторга. В репортах международных правозащитных организаций сообщалось, что фирма «Эктоплазма» организовала на атолле Онтонг концлагерь с бесконтрольной эксплуатацией заключенных, и нечеловеческими условиями жизни.

После прочтения нескольких репортов, сознание рисовало примерно такую картину: Безжизненное известковое поле, окруженное рядами колючей проволоки. В центре - хижины-бараки. По углам - вышки, и часовые с пулеметами. На рассвете охранники загоняют изможденных полуголых людей на баржу, отвозят в море, и отправляют в водолазном колоколе на дно – долбить кирками урановую руду. Эту руду поднимают краном, и загружают лопатами в плавучую плавильную печь. Лишь на закате охрана отвозит каторжников на берег, и дает каждому по миске похлебки из рыбы и риса…

Не то, чтобы королева Боудис поверила в такую картину, но все же, вечером 8 апреля (когда «Тень солнца» вошла в лагуну Онтонг) была психологически готова увидеть множество неприятных и шокирующих вещей. Три королевских лейтенанта (имевшие опыт отсидки в британской военной тюрьме) высказывали такие предположения (тут, наверное, как на старой британской каторге на Барбадосе и Ямайке 1680-х - эпохи пиратов в море и черных рабов на плантациях – как в фильме про капитана Блада).

…

8 апреля. Вечер. Атолл Онтонг.

Едва зашло солнце, как видимая часть периметра лагуны превратилась в ярко сияющий пунктир, дополненный еще пятнами света в самой лагуне. А затем, к королевской яхте подрулил незийский «пингвинообразный» катер-экраноплан. Встреча лицом к лицу с полицией. Их было двое: этнические австралийцы, парень и девушка, Йонни и Квокка. Согласно своим инструкциям, они помогли поставить HMY «Тень солнца» к причалу у пирса отеля в административном центре - поселке Ост-Пойнт, и предложили экипажу королевы вечернюю экскурсию – прямо на экраноплане. Куда? А куда укажете.

Это стало неожиданностью для Боудис. Она полагала, что полиция постарается как-то регулировать точки посещения, чтобы показать гостям благоустроенные поселки, а не каторжные объекты. Размещение этих объектов было показано на спутниковой карте, приложенной к репорту «Amnesty International», и королева, не долго думая, выбрала в качестве точки осмотра самый дальний - на моту Кекумоунга. Полисмены абсолютно спокойно отнеслись к ее выбору, и экраноплан метнулся на запад, пересекая лагуну…

…Полста километров за треть часа. Вот и названный островок - моту Кекумоунга. Но вместо ужасов, обещанных репортом «Amnesty International» - какая-то дискотека, или молодежная тусовка на пляже-отмели занимающей более половины маленького моту. Другая половина – смешанная роща из панданусов и кокосовых пальм. Пляж освещен несколькими прожекторами на самых высоких пальмах, а роща – темная, хотя  играет существенную роль в тусовке. Надо ведь парочкам где-то устраиваться – если возник «симметричный порыв под влиянием танцев и прочих романтических факторов». Из упомянутых факторов (кроме музыки) имелось барбекю: классический открытый очаг, железная сетка, и гора ломтиков всякой рыбы: тунец, каменный окунь, морской угорь. Дополнительно: свежие кукурузные лепешки и очень легкое кокосовое вино.

Первое впечатление было: что все это не имеет отношения к каторге. Просто, тусовка туристов - виндсерферов или дайверов. Но вот деталь: на шее каждого из участников присутствовало пластиковое кольцо. И это корреспондировало с репортом «Amnesty International», где говорилось: «На каждого из каторжников надет радио-ошейник для напоминания о его бесправии, и для слежки за каждым его шагом и каждым словом». Заметив ошейники, королева задала вопрос полисменам, и получила четкий ответ:

1. Верно, это радио-ошейники, тут ведь каторга, причем самая большая в Океании.

2. Эти ошейники не только на каторжниках, а на всех, кроме первобытных туземцев.

3. На каторжниках ошейники алые, на полисменах – синие, на остальных - желтые.

На Йонни и на Квокке действительно были синие ошейники – но вначале этот факт не замечался (мало ли какие гаджеты носят полисмены). А на участниках тусовки (почти раздетых) алые и желтые ошейники сразу бросались в глаза. Кстати (вот естественный вопрос о желтых ошейниках) кто такие «остальные» - если речь идет о каторге?

Последовал еще один четкий ответ. Остальные – это:

- Контрактные спецы (инженеры, технологи, квалифицированные рабочие и т.п.).

- Социальные контролеры (офицеры, проверяющие условия быта и труда на каторге).

- Журналисты, делающие репортажи о руднике, о каторге, или о здешних туземцах.

- Лично-мотивированные гости (друзья, подружки и родичи каторжников).

У королевы пропало желание играть в недоговорки, и она напрямик предложила двум полисменам прокомментировать файл-репорт «Amnesty International».

Йонни и Квокка, листая этот файл, искренне смеялись, а затем предложили продолжить экскурсию, и прямо сейчас прокатиться «по самым страшным точкам». И вот:

Жилые бараки за колючей проволокой, и под контролем пулеметных вышек оказались охраняемыми складами. Внутри только бочки с топливом, и ящики с запчастями.

Объекты у пирсов (обозначенные на карте как баржи для транспортировки водолазных колоколов и каторжного персонала) оказались обычными кранами-площадками.

И, наконец, загадочная «плавильная печь для урановой руды» была плавучей фабрикой утилизации бытового мусора в строительные шлакоблоки.

Продолжение экскурсии было предложено перенести на утро 10 апреля, а новые точки посещения - определить с воздуха, поскольку эта спутниковая карта - неадекватна. Для королевы Боудис такое содействие полиции стало приятным сюрпризом. Она никак не рассчитывала, что ее будут катать на геликоптере над каторжным комплексом.

…

9 апреля. утро. Опять же, атолл Онтонг.

…Эта авиационная экскурсия напоминала осмотр реализованного Зазеркалья Льюиса Кэрролла. С высоты птичьего полета периметр атолла Онтонг был похож на курорты Мальдивских островов. Тоже цепочки крошечных клочков суши с миниатюрными пальмовыми рощами, и с игрушечной (на вид) застройкой. В лагуну от кораллового барьера – периметра уходили по мелководью невероятно длинные, и разветвленные свайные пирсы. Вдоль них, тоже на сваях, стояли таунхаусы, собранные из домиков-бунгало. Около причалов парковались катамараны, катера, и летающие лодки. Но где жилье каторжников, рудник, и комбинат переработки руды?

Ответ был таков: отели-таунхаусы в мальдивском стиле и есть жилье каторжников. А промзона: добывающие платформы и комбинат (плавбазы-переработчики) - это сеть на площади полтора миллиона квадратных километров, лежащая в основном вне лагуны.

Только убедившись в том, что так и обстоят дела, королева почувствовала реальность афоризма новых канаков: «au oone aha miti» (наша земля это море). Афоризм, будто бы, принадлежал античным канакам - прото-полинезийцами (утафоа), номадам Океании, проходившим на своих длинных парусных каноэ от берегов Южной Америки до Новой Зеландии, Австралии, Филиппин и Окинавы – как сообщалось в псевдо-эпосе Tiki.

…

9 апреля. Отель на атолле Онтонг. Время ужина.

За столом королева уже серьезно задумалась об этом псевдо-эпосе. Будучи историком с качественным оксфордским образованием, она ни минуты не сомневалась в приставке «псевдо-». Цикл о деяниях ariki-roa Мауна-Ора - великого античного короля утафоа в изложении незийца Ахоро О'Хара соотносилась с мифами Океании примерно так, как кинофильм «Троя» по сценарию Дэвида Бениоффа с Брэдом Питтом в главной роли – с троянским циклом Гомера. Кстати (подумала королева), аналогия весьма точная. Дэвид Бениофф вложил в историю 33-вековой давности идеологию рационально-агрессивного постмодернизма (за что снискал возмущение кинокритиков-профи на фоне восхищения интеллектуальных кинозрителей). То же самое (но радикальнее) сделал Ахоро О'Хара с историей Океании того же периода. Разница была в том, что сторонники Ахоро О'Хара перенесли спор из кинотеатра в театр боевых действий – и победили. Так эпос Tiki стал фундаментом для Лантонской Великой Хартии – единственного закона Меганезии...

…Тут мысли Боудис были прерваны спором, вспыхнувшим между тремя британскими лейтенантами с двумя незийскими локальными полисменами. С позиции лейтенантов, каторга Онтонг ни то, ни се. Ни богу свечка, ни черту кочерга. С одной стороны, здесь слежка в упор 24 часа в сутки (через радио-ошейники). А с другой стороны - какой-то пляжный кемпинг, с песнями, танцами и сексом на пленере. Полисмены напротив, были убеждены, что устройство каторги верное. Суд влепил «клиентам» лишение свободы и обязательные работы на определенный срок. Но суд не влепил никаких унизительных ритуалов, и никаких ограничений на танцы и секс (как это принято в евро-американских тюрьмах). Сразу был задан вопрос: есть ли в Меганезии тюрьма «классического вида»? Оказалось – есть, только для тех «клиентов», которые, учинив криминал и получив каторжный срок, жестко отказываются от работы. Вот для таких - одиночная камера, и «рациональный биомедицинский минимум». Но это экзотика.

Вопрос о тюрьмах был выяснен, и спор вернулся к каторге. Королевские лейтенанты заявили: «пляжный кемпинг» не испугает людей из криминальных сообществ. Такой субъект вернется к дружкам-ворам, и опять. Но полисмены ответили: в Меганезии нет таких сообществ. Есть серый бизнес с уклоном в коммерческий обман, но это иное. А воровские структуры приравнены к кредитным банкам или политическим партиям. По Хартии за это ВМГС (высшая мера гуманитарной самозащиты) – расстрел, тотально.  Каторга - это для случайного, или эпизодического криминала. Но субъект, у которого криминал - не эпизод, а профессия, или способ жизни - должен быть выпилен. Точка.

«Если так, то да, понятно, - согласились лейтенанты, и добавили, - жестко у вас тут».

Королева ничего не сказала, однако отметила, что об этом надо написать в «Amnesty International». Пусть это будет для них утешительным призом – раз не подтвердились данные репорта о нечеловеческих условиях на каторге Онтонг.

Этот день был последним, который полисмены Йонни и Квокка сопровождали свиту королевы. Они уходили на мини-каникулы, и со следующего утра вместо них…

…

10 апреля. Утро. Снова атолл Онтонг.

…Появились другие двое локальных полисменов. Опять парень и девушка, на этот раз филиппинец Сонки и маори Клэф. По-видимому, это были не имена, а прозвища, но не важно. В процессе знакомства, за чашкой кофе, девушка-маори сообщила:

- Тема такая, сента Боудис. У нас тут сидят четверо британцев, и у них проблема. Они вычеркнуты там, у вас в Лондоне, из компьютера. Будто они вообще не жили.

- Реально, - уточнил Сонки, - проблемы у одного, а у троих ничего особо страшного.

- Нет, - возразила Клэф, - проблема у всех четверых, но у одного на грани суицида.

- Нельзя ли подробнее о сути дела? – мягко спросила королева.

- E! - сказала маори, - На острове Кандаву-Фиджи, был отель британской сети «Extra-Continental», и дирекция влезла в интриги против генерала-президента Тимбера. А 11 декабря Тимбер зачистил неоколониалистскую оппозицию. Ночь Быстрых Стрел, вы слышали, понятно. Дирекцию - в расход, а остальных - в фильтрационный лагерь. Они просидели в лагере до середины января, когда была создана Тройственная Уния между Меганезией, Фиджи и Бугенвилем. Дальше, Тимбер спихнул их сюда.

- Он не спихнул, - возразил Сонки, - он предложил: забирайте, если хотите.

- Ага! - Клэф кивнула, - …А если не хотите, то я их посажу на баржу и утоплю на хрен. Прикинь, партнер, это и называется: «спихнул». Короче: они упали сюда, и мы вместе с Гестапо уже фильтровали. Наших клиентов оказалось примерно один из пятнадцати, а остальных мы отправили куда угодно по желанию. Теперь, про этих четырех мужиков, британцев. Они работали на спецслужбу «Room-40». Официально GCSQ называется.

Королева кивнула. Она, разумеется, знала о спецслужбе «Government Communications Headquarters» (GCSQ, Центр правительственной связи), неофициально - традиционно называемой Room-40, и входящей вместе с MI-5 и MI-6 в «большую тройку» системы британского разведывательного сообщества. Клэф заметила этот кивок.

- Хорошо, что вы в курсе, сента Боудис. Проще будет объяснять. У них был негласный  контракт с британским МИД, или Форин-офисом, как это у вас называется. Это такая практика, чтоб юзать в темную, не сообщая субъекту, что он работает на спецслужбу.

- Хэй, партнер, - вмешался Сонки, - они все отлично понимали. Задания - под шифром, характер заданий - развозка грузов для групп религиозно-этнических нелегалов. Тут и устрица бы догадалась. Просто, мужикам хотелось думать, что тут ничего такого.

- Ну, - Клэф пожала плечами, - может быть. Короче: наш суд вклеил им по пять лет за частично-информированное соучастие в шпионаже. Дальше о проблеме. Три мужика в профессиональном плане техники-транспортники. А четвертый, типа, мелкий босс. Он получал шифровки и передавал приказы, что где брать и куда кому привозить.

- Чуть приподнявшаяся безликая единица офисного планктона, - припечатал Сонки.

Клэф покачала ладонями, видимо в знак приблизительного согласия с этой оценкой, и продолжила:

- Четвертому совсем плохо. У него был настрой делать карьеру на родине. А тут он, по классификации: субъект со средним школьным образованием без профессии.

- У него нет профессионального или высшего образования? – удивилась королева.

- Есть. Он нотариус по университетской специальности. Но здесь другая страна. Такая специальность тут абсолютно не нужна. А у остальных трех мужиков востребованные технические профессии. Так что получилась инверсия с тяжелым шоком. Типа того.

- Хэй, партнер, - заметил Сонки, - так мы ни фига не объясним. Надо передать просьбу Дрого Харта, а дальше британская королева решит… Ну, ты поняла.

- Какая просьба? – спросила Боудис, повернувшись к Сонки.

- Встретиться, - сказал он, - этот мужик, Дрого Харт, типа, лидер тройки. Он всерьез

переживает за четвертого, который совсем в депрессии, в изоляторе.

- Хорошо, - королева кивнула, - когда и где можно встретиться с мистером Хартом?

- Ну, лучше прямо сейчас. Сиеста, все в доме. Тут ехать двести секунд примерно.

- Звучит разумно… Тогда, мне, видимо, следует переодеться.

- По ходу, нет смысла, - высказалась Клэф, - ваш полуспортивный бикини практически оптимальная одежда для дружественных визитов в нашей деревенской местности.

- Что ж, - королева надела незийский телефон-браслет на левое запястье, - я готова.

…

Квартал  каторжного поселка. Над отмелями стояли свайные платформы и пирсы – как площади и улицы городка. Дома - в стиле «бунгало-таунхаус». Фронтальные двери тут выходили на пирс-улицу, а задние – на лесенку к воде. У лесенок были пришвартованы лодки-зодиаки – для рыбалки или для местных разъездов.

Экраноплан подкатил к секции таунхауса так, чтобы правое крыло оказалось впритык к лесенке, и Сонки, выключив движок, поднялся из кабины:

- Хэй! Дрого! Мы тут приехали с Ее величеством.

- Хорошая шутка, - раздалось ворчание из глубины секции, - заходите на чай, раз так.

- Делайте, как я, - сказала Клэф после чего, пробежав по крылу, прыгнула на ступеньку лесенки. Королева последовала ее примеру, и…

…Сложно определить, кто был больше удивлен в следующую минуту: Дрого Харт со товарищи, или королева Боудис, оказавшаяся в гостиной, где на циновках за низким бамбуковым столом разлеглись трое голых мужиков возрастной группы 35-40 лет. Из одежды на них были только каторжные алые радио-ошейники. На столе стоял большой китайский чайник, и несколько мисок с небрежно нарезанными ломтями разноцветных фруктов - несколько сортов цитрусовых, плюс авокадо, бананы, манго, папайя...

- Вот же, дьявол, Сонки, ты бы хоть предупредил, что не шутишь! - воскликнул один из мужиков, изрядно похожий на Хемингуэя со знаменитого фото (где великий литератор запечатлен в свитера, с бородой, и с загадочным прищуром глаз) – с той разницей, что свитер отсутствовал, а борода не содержала основательной седины.

- Тысяча извинений, Ваше величество, - сказал второй мужик, бешено-обаятельный, и неуловимо напоминающий капитана Джека Обри Счастливчика из культового фильма «Хозяин Морей – На краю Земли» о британском флоте времен Наполеоновских войн.

- Присаживайтесь, Ваше величество, угощайтесь, у нас на столе все качественное, из натуральных продуктов, – добавил третий мужик, рыжеволосый и сероглазый, сразу вызвавший у королевы четкую ассоциацию с императором Нероном (по скульптуре из Римского Национального музея). И у нее не было сомнений, что это и есть Дрого Харт.

- Благодарю, мистер Харт, - сказала она, усаживаясь на свободную циновку.

- Вот это, блин, проницательность! - с уважением отметила Клэф, - Ну, я представлю остальные фигуры. Значит, это Патрик Боттлмен (кивок в сторону «Хемингуэя»), а это Годфри Фарлонг (кивок в сторону «Джека Обри Счастливчика»).

- Пожалуй, мы наденем штаны для порядка, - рассудительно объявил Годфри Фарлонг.

- Я отвернусь, чтобы не смущать вас, - сказала королева и повернулась к полисменам.

- Ну - произнес Сонки, - вы общайтесь, а мы едем дальше работать, и будем на связи по девятому каналу, сента Боудис.

- В вашем телефоне, - уточнила Клэф, - есть опция радио-вызова. E-oe?

- E-o, - королева коснулась пальцем своего незийского телефона на левом запястье.

Полисмены отсалютовали ладонями, и вернулись на экраноплан. Через отрытую дверь можно было наблюдать, как они сели в кабину и укатили куда-то. А трое каторжников успели надеть штаны из искусственного шелка от китайских спортивных костюмов.

- Душевные тут копы! - отметил Патрик Боттлмен, наливая королеве чашку чая, - Вот, помню, в буйной молодости занесло меня в родную британскую каталажку, так я стал ненавидеть всю полицию, всю страну, и всю планету. Я точно пошел бы в банду. Мне предлагали тертые парни: мол, давай с нами. Деньги есть на первое время, а там будем бомбить инкассаторов. Хорошее дело. Я почти согласился, но - повезло: я сразу после выхода познакомиться с Дрого. Правда, как видите, все равно попал в тюрьму.

- От судьбы не уйдешь, - философски заметил Годфри Фарлонг, - будь ты хоть ангел, а сядешь, если так записано. Надо принять все, как есть, и искать маленькие радости.

- Знаем мы твои маленькие радости, - язвительно отозвался Патрик, - тебе повезло, что Меганезия без понятия об алиментах на детей, а то тебе бы никаких денег не хватило.

- Во-первых, - возразил Годфри, - дети еще не родились. А во-вторых, что делать, если здешние девчонки считают меня генетически-перспективным производителем?

- А, по-моему, парни, - веско сказал Дрого Харт, - королева заглянула к нам не для того, чтобы слушать занимательные тюремные истории, а по конкретному делу.

Боудис сделала глоточек чая, и прокомментировала:

- Истории весьма занимательные,  но мистер Харт прав: я заглянула сюда по делу. Мне сообщили, что в Форин-офисе произошло недоразумение относительно вашей работы. Кроме того, мне сообщили, что ваш четвертый коллега находится на грани суицида.

- Да, Ваше величество, - подтвердил Дрого, - этот парень, Джейкоб Ардейл, пытался отправиться на небеса, и у него бы получилось, если бы не ошейник и не спасотряд.

- Джейкоб, - пояснил Патрик, - как-то ночью сиганул за борт в открытом море. Только ошейник выручил: спасотряд быстро нашел его по пеленгу.

- Джентльмены! – строго сказала королева, - Будет лучше, если вы расскажете с самого начала, как развивалась эта некрасивая ситуация.

- Если с самого начла, - ответил Дрого, - то все началось в январе прошлого года. После Декабрьского путча на Фиджи почти весь персонал тамошнего отеля Extra-Continental сбежал, и лондонский офис этой сети вынужден был вербовать новых работяг на очень привлекательных условиях. Вот, мы трое подписали контракт на 40 месяцев.

- Трое? – переспросила королева.

- Да, - он кивнул, - но Джейкоб Ардейл попал туда по другой линии. Он уже работал в юридическом отделе Extra-Continental, в лондонском офисе, и его заманили на Фиджи обещанием быстро повысить в должности. И деньги, конечно, тоже. У него, знаете ли, дорогая квартира в Воксхолле, купленная в кредит, и семья: жена, и маленький бэби.

- Амбициозный парень, этот Джейкоб, - высказался Годфри, - по-моему, он собирался пролезть в топ-менеджмент, и заранее устраивал себе жизнь по высокому классу.

- Не в топ-менеджмент, а в Форин-офис, - возразил Патрик, - поэтому он и вляпался в разводку спецслужб. И нас впутал, недоумок.

Дрого Харт негромко похлопал ладонью по полу.

- Эй, парни, кажется, я рассказываю… Начало мы установили. Теперь дальше. Работа, которой мы занимались, была обычная: мотобот 50 футов, и вперед: развозка, подвозка. Джейкоб командовал. Он из тех, кто если получит власть, хоть маленькую, то начинает заниматься самоутверждением за счет подчиненных. Смешно, но неприятно. Была идея набить ему морду, извините за выражение, и мы сдержались с трудом, если честно.

- Я понимаю, - откликнулась Боудис, - и что же дальше?

- Дальше, - сказал Дрого, - был у него один плюс: он организовал нам дополнительный заработок. Развозки не клиентам отеля, а оппозиции, готовившей вроде как контр-путч против хунты генерала Тимбера. За это нам на счет дома шли дополнительные деньги, примерно как вторая зарплата. А через год - финиш. Ночь быстрых стрел. Охранка нас сцапала. Чудо, что нас не расстреляли. В фильтрационном лагере мы насмотрелись…

- Давай, не будем о грустном, - предложил Годфри.

- Не будем, - легко согласился Дрого, - нам вроде как повезло. Мы просидели месяц за колючей проволокой на похлебке из картошки-батата. Потом нас пихнули на морской транспорт и отправили сюда. Тут очень неплохо. Вы сами видите.

Королева утвердительно кивнула, и лидер маленькой каторжной команды продолжил:

- Тут нам дали фрегантину - это 60-футовый катамаран-мотосейлор, хорошая штука, и интересная: если годный ветер, то идешь под парусом. А работа та же - развозка. Мы катаемся по окрестностям, и перебрасываем грузы с больших кораблей на платформы, которые тут на рудниках. Платформы - автоматика, экипажи там - только операторы и ремонтники. Публика приятная. График: вахтовая 4-дневная рабочая неделя. Мы трое запросто вошли в ритм, но вот Джейкоб - мы над ним подшучивали, в смысле, что мы полноценные моряки, а он - разнорабочий, принеси-подай. Мы вовсе не тиранили его, честное слово. Мы не думали, что он решит утопиться. Позже, Банни Хабана, офицер-психолог объяснила, что произошла интерференция двух негативных факторов...

- Дрого, - вмешался мягкий чуть мяукающий женский голос из динамика компьютера в дальнем углу комнаты, - ты начинаешь с середины. Методически следовала бы сначала проследить генезис негативных факторов, а затем обсуждать их интерференцию.

- Банни! – возмутился он, - Разве психология не учит, что подслушивать вне службы не очень-то этично, а встревать вот так - это просто безобразие?

- В данном случае, подслушивать – это регламент, - невозмутимо отозвался голос, - вы экспромтом получили в гости знаковую персону, и штатный психолог должен быть на контакте с вашими радио-ошейниками. Кстати, aloha, сента Боудис.

- Aloha oe, - вежливо ответила королева.

- Вот, - продолжила офицер-психолог, - я подъеду к вам через четверть часа. И, можно попросить вас о содействии в интересах ваших сограждан-респондентов?

- М-м… Наверное, да.

- Классно! Сента Боудис, я очень прошу: убедите их рассказать, как у них самих дела в аспекте контактов с родиной. Это даст мне возможность качественнее помочь им.

- Хорошо, я поинтересуюсь у них, - согласилась королева.

- Mauru oe! - поблагодарила Банни Хабана. - До скорой встречи!

Боудис в легкой задумчивости окинула взглядом собеседников.

- Джентльмены, вы слышали вопрос. Возможно, вы расскажете об этом.

- Нас просто вычеркнули из компьютера, - лаконично ответил Дрого Харт.

- Как в кино, - поддержал Патрик Боттлмен, - как назывался детектив про женщину, у которой в летящем авиалайнере пропала дочка, а по компьютеру выходило, будто бы никакой дочки не было вообще?

- Иллюзия полета, - подсказал Годфри Фарлонг.

- Минуту! - королева подняла руку, - А как же ваши друзья и родственники?

- У нас троих, - сообщил Дрого Харт, - нет никого близких. Мы потому и завербовались надолго работать в другом Полушарии. Думали, срубим кучу денег, вернемся, и начнем толковую жизнь. Размечтались. Теперь у нас вообще ничего нет, кроме нези-фунтиков, которые мы тут на каторге заработали. Ладно, голова и руки на месте. Не пропадем.

- Минуту! - повторила королева, - А жена и ребенок Джейкоба Ардейла?

Годфри Фарлонг обаятельно улыбнулся (в точности как капитан Обри - Счастливчик).

- Это самое смешное. По компьютеру выходит, что Сара замужем за каким-то другим Ардейлом, его зовут Эзан. И вот этот Эзан Ардейл уже выплатил кредит за квартиру в Воксхолл. Сейчас он в длительной бизнес-поездке на Фолклендских островах. Что-то касающееся шельфовой нефти. Ха-ха.

- Ничего смешного, - заметил Патрик, - грех потешаться над чужим горем.

- Э, нет, - Годфри покачал головой, - это был бы грех, если бы я тут в молоке с медом купался. Но я, как и ты, и Дрого, тоже в жопе… Э-э… Извините, Ваше величество.

Боудис махнула рукой в знак того, что слово «жопа» ее не смутило. Годфри вздохнул, сосредоточенно почесал в затылке, и произнес:

- На самом деле, если бы я знал, что у Джейкоба такая штука с семьей получилась, то, конечно, не стал бы над ним подшучивать. Но я просто не задумывался, что у него на родине. Мы с ним не откровенничали. Он был сам по себе. Амбиции, все такое…

- Банни катит, - прервал его Дрого Харт, указав рукой через открытую дверь в сторону лагуны. Оттуда, издалека приближалась машинка, похожая на аквабайк. Но, когда она затормозила, лихо развернувшись на водном пятачке около бунгало, оказалось, что это другой концепт, вроде глиссирующей тарелки с мотоциклетным рулем и сиденьем. Что касается водителя (или пилота – с учетом скоростных характеристик машинки) то...

…

Банни Хабана, бакалавр экстремальной психологии, этническая гавайская японка была похожа на Кролика Рэймана из знаменитой видеоигры. Невысокая, плотненькая, очень экспрессивная, круглолицая, с «кроличьими» передними зубами и с глазами навыкате. Кажется, с такими данными невозможно быть красивой. И – да, красивой она не была, однако, при всей этой нескладности выглядела фантастически-гармонично.

С первой улыбки, с первого жеста, Банни Хабана вызывала однозначную симпатию. И, через несколько минут, Боудис поняла, что эта девушка - не просто тюремный офицер-психолог, а настоящий верный друг. По крайней мере – для этих трех каторжников, а вероятно – еще для многих. И если она вдруг вмешивалась в их дела - то лишь, чтобы помочь. Иногда это выглядело слегка бестактно, однако никто не обижался на Банни, поскольку ее действия практически всегда приносили полезный результат. Инстинкт распознавания, дремлющий в каждом человеке, просыпался при виде Банни Хабана, и уверенно сообщал: «Этой непоседливой и энергичной девушке можно доверять!». Вот почему Боудис без всяких колебаний согласилась прокатиться на сомнительной байк-тарелке - до изолятора, где обитал сейчас бедняга Джейкоб Ардейл. Надо сказать, что гонка получилась слишком захватывающая. Но (к счастью) всего минут десять.

Затем, причалив к пирсу, Банни помогла королеве слезть с байк-тарелки, и объявила:

- Очень хорошо, что вы в купальнике. Он успеет высохнуть, пока мы переговорим.

- Да, - отозвалась Боудис, - а я успею отдышаться. По крайней мере, я надеюсь на это.

- Но, вам хоть немного понравился заезд?

- М-м… Это было познавательно, скажем так.

- Wow! – обрадовалась Банни, - У вас интуитивно-превосходное чувство такта, а это первый признак психолога! Потому-то, мужики рассказали вам самое важное.

- Даже не знаю, - королева с сомнением покачала головой, - я успела выслушать лишь несколько фраз по вашему вопросу.

- Да! Всего несколько фраз - но самых главных. Теперь я знаю, что мужики сохранили здоровое чувство юмора, уверенность в своих силах, способность к сопереживанию. А значит, им можно помочь методом удочки! Это метод, проверенный тысячелетиями!

- Что такое метод удочки? – поинтересовалась королева.

- Это из диалогов о Дао. Как помочь голодному? Дать ему рыбу, это значит подарить один день сытого безделья, а потом - снова голод: А вот дать ему удочку и научить рыбачить, это значит подарить ремесло, которое и прокормит его, и покажет ориентир для роста в мастерстве.

Боудис улыбнулась и кивнула.

- Это известная притча. Но, я слышала вариант без последнего тезиса о росте в мастерстве.

- Ой! - тут Банни еще сильнее выпучила свои и без того выпученные глаза, - Этот тезис главный в притче! Без него теряется смысл! Исчезает будущее!

- Вероятно, вы правы, - сказала королева, - что ж, я рада наличию метода помощи трем достойным джентльменам. Но как быть с четвертым?

- Ой, проблема, - Банни Хабана всей своей фигурой выразила грусть, - Джейкоб, как бы, неглупый и деятельный человек, но не мыслит себя вне пирамидальной системы. Если ничего не поменять в его ментальных настройках, то он себя похоронит. А вы для него живой символ этой пирамиды. Источник справедливости и чести, хотя бы формально.

- Хотя бы формально… - откликнулась королева, - …Да, Банни, мне ясна ваша логика.

- Так, вы поможете? – с надеждой в голосе прошептала офицер-психолог.

- Я постараюсь, но… Хотелось бы понять: почему вы так переживаете за этого мистера Ардейла? Согласно этике Tiki, он явный оффи, а хороший оффи - это мертвый оффи.

Возникла пауза. Банни Хабана медленно покачала головой.

- Атомная война позади, а у мирного периода своя логика. Кстати в «Мифах Tiki» даже термина такого нет - «оффи». Термин исходно принадлежит субкультуре ститч-панк, и впервые публично заявлен в канадском ститчпанк - мультфильме «Глиняная звезда».

- М-м… - смутилась королева, - …Пожалуй, мне надо вернуться к старой студенческой традиции работы с первоисточниками, чтобы не попадать в глупое положение. Но, мой вопрос, все же, актуален. Почему для вас так важно помочь мистеру Ардейлу?

- Потому, что все уверены в невозможности помочь ему, - ответила офицер-психолог.

- М-м… Интересный мотив. А могли бы вы объяснить подробнее?

- Aita pe-a! Кажется, что Джейкоб в фатальной ловушке. Он - субъект, безоговорочно принадлежащий строго-определенной социально-культурной системе. Но эта система отторгла его, объявила несуществующим, и бросила на растерзание анти-системе. Это смертный приговор, казалось бы. Но грош мне цена, если я смирюсь с этим!

- Будьте реалистами - требуйте невозможного, - прокомментировала Боудис, - что ж, я уловила ваш мотив. Но я не поняла, чем я тут могу помочь.

- Вы можете дать Джейкобу удочку из притчи о Дао. Подарить ему такое ремесло, которое психологически прокормит его, вернет ему субъективный ориентир в жизни. Мне кажется, что возникла, как бы, классическая британская королевская дилемма: либо вы молча согласитесь с вынесенным смертным приговором, либо по своей прерогативе объявите помилование.

- Банни! Сейчас вы на меня давите! – строго сказала королева.

- Ой, извините, Ваше величество. Это издержки профессии психолога. Я сожалею.

- Ладно, - Боудис кивнула, - давайте попробуем вместе помочь мистеру Ардейлу.

…

Вторая половина того же дня 10 апреля.

Апартаменты королевы в отеле на атолле Онтонг..

Лейтенант Брем Стюарт постучался в комнату Боудис.

- Миледи, по официальному телефону вас спрашивает какой-то Кларенс Вэнворт.

- М-м… Брем, ты хочешь сказать, что тебе незнакомо имя Кларенс Вэнворт?

- Да, миледи. В смысле, незнакомо.

- Надо же… - она покачала головой, - …А ведь это премьер-министр нашей страны.

- Ух как! Я попробую запомнить, Миледи. А что передать этому Вэнворту?

- Просто, принеси мне телефон, я поговорю с ним, - сказала Боудис, глянув на часы.

Тут 3 часа дня. Значит, в Лондоне час до полуночи. Что могло заставить старого коня Консервативной партии Кларенса Вэнворта заняться делами в столь поздний час? Но, королева могла предположить причину…

…Вернулся лейтенант Стюарт.

- Телефон, миледи!

- Спасибо, Брем, - она взяла трубку, - Здравствуйте, Кларенс, я рада вас слышать.

- Я также рад, Боудис. Как вы отдыхаете?

- Замечательно, Кларенс. Здесь солнечно, и жарко. Вокруг спокойный океан, сказочно красивый. Хотя, я немного скучаю по родной английской прохладе. А как у вас?

- У нас все, как обычно, и я не стал бы вас беспокоить, но мне позвонил чрезвычайно взволнованный Чарльз Олбрайт. Его оторвал от ужина дежурный вечерний референт Форин-офиса, и сообщил о письме, полученном от вашего доверенного секретаря.

- Письмо от моего секретаря? – перепросила королева, артистично изобразив крайнее удивление, - Из-за этого вечерний референт Форин-офиса оторвал от ужина министра иностранных дел, а тот побеспокоил вас в такое неурочное время?

- Именно так, Ваше величество. В письме от вашего секретаря говорится о Джейкобе Ардейле, которого вы наняли редактором в Южный филиал библиотеки Виндзора.

Боудис сделала хорошо рассчитанную паузу и подтвердила:

- Да, Кларенс, я наняла мистера Ардейла с сегодняшнего дня, и он будет заниматься верификацией материалов об Океании, публикуемых в британских изданиях. У него прекрасная возможность для выполнения этой работы, поскольку он сейчас живет в Меганезии, и ежедневно общается там с полисменами, геологами и моряками. Но, по вздорной случайности, его британский ID оказался аннулирован, а банковский счет - закрыт. Я поручила своему секретарю уладить это недоразумение, а поскольку, как я говорила, Джейкоб Ардейл за границей, этот вопрос относится к Форин-офису.

- Боудис, тут нет недоразумения. Джейкоб Ардейл с теми персональными данными, которые сообщил ваш секретарь, попросту не существует.

- Кларенс, а кто сказал вам, что он не существует?

- Мне сказал Чарльз Олбрайт, разумеется.

- Вот как? – королева снова изобразила крайнее удивление, - Значит, в Форин-офисе непорядок с базой данных. Я говорила с мистером Ардейлом лицом к лицу два часа назад, и не может быть никаких сомнений в том, что он существует.

- Но, - возразил премьер-министр, - он мог назваться вымышленным именем.

- Нет, Кларенс. Я знаю, что этот человек тот, кем назвался. И вы можете передать это мистеру Олбрайту. Пусть он поручит персоналу навести порядок в компьютерах.

- Странная история… - произнес Кларенс Вэнворт, - …Разумеется, я передам ему. Но, скорее всего, в компьютерах нет ошибки. Ведь персональные данные граждан очень тщательно хранятся во взаимно-проверяющихся электронных базах.

- Кларенс, - твердо сказала королева, - мне неприятно это говорить, я подозреваю тут серьезную аферу. Возможно, следует посоветовать мистеру Олбрайту уйти с поста.

- Э-э… - протянул Вэнворт, с трудом веря своим ушам, - …Но почему?

- Потому, Кларенс, что тайно вычеркнуть гражданина из базы ID, это криминал. Мне нечего добавить, пока мой секретарь не получит официальный ответ на письмо.

Кажется, премьер-министр был шокирован.

- Э-э… Боудис, если эта ситуация представляется вам настолько серьезной, то, быть может, Чарльзу следует самому позвонить вам и объясниться?

- Зачем, если есть официальная электронная почта? Пусть он объяснится письменно.

- Простите, Боудис, но… Могу ли я быть откровенным?

- Странный вопрос, Кларенс. По-моему, вам решать, можете вы или нет.

- Хорошо. Я скажу откровенно. Дело в том, что Чарльз – один из Мастеров Ложи.

- Да, это общеизвестно после того, как INDEMI слила в интернет содержимое памяти телефона адмирала Ланборна. Но разве сейчас это имеет отношение к делу?

- Э-э… Это имеет отношение к делу, поскольку у некоторых людей может сложиться мнение, что вы принципиально предубеждены против Ложи.

- Кларенс, а почему меня должно интересовать мнение этих «некоторых людей»?

- Простите, Боудис, но мне кажется, что это существенно.

- Хорошо, Кларенс. Я выслушала ваше мнение. А теперь, я прошу вас вернуться к тем домашним делам, которые приличествуют образцовому британцу поздним вечером.

…

Королева не сомневалась, что скоро последует звонок Чарльза Олбрайта. И правда: не прошло и часа, как зазвонил «семейный» телефон (предназначенный, вообще-то, для разговоров с детьми, с мужем, и с близкими друзьями).

- Какой странный сюрприз, мистер Олбрайт, - предельно-холодно ответила Боудис на приветствие министра внутренних дел, - теоретически вы не должны даже знать этот телефонный номер. Понятно, что вы его знаете, но существуют некоторые приличия.

- Простите, Ваше величество, - сказал он, - но создалась ситуация, требующая, чтобы некоторые условности были временно отброшены. Сейчас я имею в виду инцидент с персоной, называющей себя Джейкобом Ардейлом.

- Мистер Олбрайт, в вашей фразе лишние слова о «персоне, называющей себя». Я не сомневаюсь, что мой новый сотрудник библиотеки - именно Джейкоб Ардейл. Мне известна его биография, и мне известно о его работе на Фиджи, мне известно многое другое, что и вам известно, судя по вашему беспокойству. И потому, я предлагаю не играть словами, а выполнить следующее: вернуть в исходное состояние ID-записи по мистеру Джейкобу Ардейлу, а также по трем его коллегам, которые работали в сети отелей «Extra-Continental». Это: Дрого Харт, Патрик Боттлмен, и Годфри Фарлонг. Вы можете уточнить их данные в секретном отделе Фориин-офиса, где хранятся файлы на  внештатных заграничных агентов. Вы меня понимаете, мистер Олбрайт?

- Разумеется, Ваше величество, я понял, о чем вы говорите. И очень хорошо, что вам известны некоторые обстоятельства. Мне будет проще объяснить, почему тот выход,  который вы предлагаете, невозможен по причинам национальной безопасности.

Боудис сделала точно рассчитанную паузу, и полюбопытствовала:

- Что же случится с безопасностью Соединенного Королевства, если ваше ведомство вернет этим гражданам легальное состояние, украденное у них путем криминального злоупотребления властью? Объясните мне это, мистер Олбрайт.

- Ваше величество, это сложный вопрос. Соответствующая тайная внешняя операция находилась в компетенции некой спецслужбы, руководство которой ушло в отставку месяц назад после серии трагических провалов, включая Лондонский теракт.

- Минутку, мистер Олбрайт! Из отставки руководства некой спецслужбы, видимо, не следует, что Форин-офис, в структуру которого включена эта спецслужба, не должен исправлять последствия ее ошибок и преступлений. Или, по-вашему, я неправа?

- Ваше величество, поверьте, мне жаль, но у разведывательного сообщества имеются специальные правила, где предусмотрены случаи, когда надо кем-то жертвовать.

- Я поняла ваше мнение, мистер Олбрайт. А теперь я прошу дать прямой ответ на тот вопрос, с которого мы начали. Вы вернете украденное у этих граждан, или нет?

- Ваше величество, я был бы рад выполнить ваше пожелание, но это невозможно.

- Что ж, мистер Олбрайт, в таком случае, я советую вам завтра начать рабочий день с вручения мистеру Вэнворту прошения о вашей отставке. Он не очень удивится.

Пауза. Чарльз Олбрайт, кажется, уже успел услышать от премьер-министра намек о возможности такого поворота, однако не поверил, что это возможно. Ведь, согласно «Неписаной конституции Британии» (писаной Конституции у Британии нет) так вот, согласно «Неписаной конституции», хотя все министерские назначения номинально совершаются королевой, фактически она не решает ничего. Все решает от ее имени премьер-министр (он же – лидер партии парламентского большинства). И вот, вдруг королева по своей инициативе объявляет министру Иностранных дел такое…

- Простите, Ваше величество, - произнес он, через минуту овладев собой, - но у меня отсутствуют основания слагать с себя обязанности.

- Отсутствуют основания? – переспросила она.

- Да, Ваше величество. Вы же знаете, существуют определенные правила.

- Я это знаю мистер Олбрайт. Но если завтра в 9 утра по Гринвичу прошение о вашей отставке не будет подано, то клянусь богом: я дам вам достаточные основания путем заявления для прессы и передачи материалов по этому делу. Ясно ли я выразилась?

- Ваше величество, что вы делаете!? -  воскликнул он, - Это же неслыханно!

- Мистер Олбрайт, - спокойно сказала она, - Я советую вам или восстановить ID тех четырех граждан, или уйти в отставку, чтобы соблюсти пристойность. Доброй ночи.

…Вот такой разговор. Королева положила трубку на откидной столик шезлонга и с грустью посмотрела на волны, сверкающие солнечными бликами. Она понимала, что перешагнула невидимую черту, после которой начинается действительно опасный конфликт. У нее не было никакой уверенности, что она поступила правильно. И (вот неприятность) вокруг – ни одного человека, на которого можно рассчитывать. Есть мальчишки-лейтенанты, но в вопросах политики они не в счет. С другой стороны, как говорили древние: «рассчитывай только на себя, и не узнаешь горечь предательства». Мудрость древних - слабое утешение, но хоть какое-то…

…Кстати, через 10 часов после этого разговора Чарльз Олбрайт подал в отставку. Это означало, что поставлен крест на реставрации легального статуса четырех британских граждан, угодивших на незийскую каторгу из-за шпионских игр своего правительства. Впрочем, королева могла хотя бы честно смотреть в глаза Джейкобу Ардейлу:

Боудис навестила Джейкоба Ардейла на каторге утром 11 апреля.

- Джейкоб, мне жаль, но ваша личность вычеркнута из официальной британской базы данных. Все, что я смогла сделать, это сместить с должности главу Форин-офиса.

- Ваше величество, вы уволили министра из-за моего случая? - удивился Ардейл.

- Да. Я так поступила, поскольку он виновен в этой возмутительной ситуации. А вы можете работать редактором моей библиотеке под меганезийским ID. Тут нет ничего зазорного для вас. Офицер Банни Хабана подтвердила, что это будет являться вашей  основной работой. Позже я лично позабочусь, чтобы у вас был постоянный ID.

- Спасибо, Ваше величество. Вы действительно источник справедливости.

- Я просто делаю то, что обязана делать, - ответила она, - и я прошу вас своевременно направлять мне результаты вашей работы. Это важно. Желаю успехов Джейкоб.

- Благослови вас бог, - ответил Ардейл. Кажется, он снова почувствовал себя частью Империи, и жизнь стала для него осмысленной. Вот такой имманентный бюрократ…

…А Боудис почувствовала, что ее ждут неприятностей за этот королевский жест.

…

*18. Юная леди и ее дядя.

11 апреля. Крайний северо-запад Океании.

Площадь суши архипелага Палау: менее 500 квадратных километров. 400 из них это главный остров Бабелдаоб. Еще 50 приходятся на четыре довольно крупных острова. Остальная площадь (то ли 10, то ли 40 квадратных километров) это три сотни мелких островков и отмелей на атоллах. А если отвлечься от цифр, то на Палау есть все. Вот натурально: все. Горы и реки с водопадами, озера и болота, джунгли и древние руины городов (построенных неизвестно кем, неизвестно когда, и заброшенных неизвестно почему). Географически это чудо расположено, если смотреть с севера на юг, то между Японией и индонезийской частью Новой Гвинеи, а если с востока на запад - то между Каролинскими и Филиппинскими островами. Дореволюционное население – 20 тысяч, текущее (по данным на 1 апреля 3 года Хартии) – 32 тысячи.

В ходе Войны за Хартию, 15 января прошлого года Палау подвергся бессмысленным бомбардировкам со стороны Международных сил, и еще некоторое количество бомб достались Палау в ходе Декадной войны текущего года, но сейчас это казалось далеким прошлым. Острова Палау превратились из скромного экзотического курорта (каковым были до войны за Хартию) в изумительные западные ворота Конфедерации Меганезия. Фактически этими воротами был Центральный Международный аэропорт, расположенный на равнинной южной оконечности острова Бабелдаоб.

Именно тут приземлялись авиалайнеры, выполняющие официальные рейсы из Сеула и Гонконга (сохранившиеся  с «довоенных времен»). Правда, большинство туристов уже освоили гораздо более дешевые «не совсем официальные» рейсы, но не о них разговор. Сейчас заходил на посадку авиалайнер из Гонконга: типовой Boeing-737. На его борту (помимо сотни других пассажиров) имелись три персоны из Британии: лорд Джонатан Конгрейв, его юная племянница Джил Додридж, и некий адвокат Морис Тейлор. Лорд выглядел как обычный лорд в возрасте около 50 лет. Достаточно высокий, и умеренно полный, с невыразительным лицом, вроде морды грустного пожилого бульдога. Его племянница – верткая особа с немного кукольным, но очень живым личиком и редким сочетанием синих глаз и совершенно черных волос, привычно скучала в его обществе. А

Морис Тейлор был невозмутим. По его подчеркнуто-неброской внешности и какому-то цепкому взгляду, можно было заподозрить, что его карьера проходила в спецслужбе. В портовых пабах про таких говорят «если он - адвокат, то я - Санта Клаус».

…Авиалайнер из Гонконга заходил на полосу, а двое встречающих в небольшом зале прибытия аэропорта вносили последние коррективы в план первоначального общения.

- Слушай, - сказала Чанди Кестенвэл-Шеппи, - главное, пожалуйста, не забудь сразу же загородить меня от этого субъекта. А я мгновенно утащу Джил, как мы договорились.

- От которого из двух тебя загородить? – спросил капитан Бокасса.

- От лорда Конгрейва, - уточнила Чанди, - второго я не знаю, и буду игнорировать его.

- Но, Чанди, ты сказала, что это адвокат лорда Конгрейва. Я думал, ты его знаешь.

- Да, я так сказала, потому что мне так заявила Джил. Но голос у нее был особенный. Я полагаю, что это не адвокат, а еще один поверенный Гиперборейского клуба. Вероятно, главный. А лорд Конгрейв будет только поддакивать, как болван.

- Стоп, Чанди! Ты что, волнуешься из-за этого Тейлора?

- Нет-нет, я волнуюсь перед встречей с Джил. Представь, Бокасса: меньше года назад, в летнем кампусе, мы с Джил ночью тайком линяли к речке, и купались голышом, потом курили на двоих самокрутку из табака, свистнутого с плантации. Кажется, прошло не меньше вечности с тех пор… О! Вот она! Ничуть не изменилась! Как ты ее находишь?

- Симпатичная девчонка, - сказал Бокасса, глядя на прибывшую юную особу, которая в данный момент общалась с полисменом у арки фейс-контроля.

- Она невероятная кривляка и немного стерва, - сообщила Чанди, - но это ей к лицу. О! Смотри, она оторвалась от Конгрейва и Тейлора! Так у нас все получится еще проще!

…

И действительно, все прошло, как по нотам. В начале, Джил Додридж резко бросилась обниматься с Чанди, успев только скороговоркой выпалить: «О! Добрый день, мистер Бокасса, я рада знакомству! Ах!». Это «Ах!» уже относилось к Чанди. А Бокасса четко отработал свою роль: сразу же шагнул навстречу лорду Конгрейву, как бы невзначай загородив от него обеих девушек. Те согласованно ускакали к лестнице на второй этаж. Морис Тейлор чуть заметно напрягся, видимо решая, не броситься ли следом. Но, идея показалась ему неудачной, и он предпочел остаться на месте.

- Мисс Додридж весьма непоседлива, - произнес лорд, пожимая руку Бокассе.

- По-моему, мистер Конгрейв, это нормально в ее возрасте.

- В некоторой степени вы правы, мистер Бокасса, но здесь ведь не Англия, и поэтому я беспокоюсь о безопасности мисс Додридж.

В ответ на эту реплику меганезийский капитан добродушно улыбнулся.

- Абсолютно верно, мистер Конгрейв, здесь другая страна, поэтому ваше беспокойство напрасно. Посмотрите данные Международного комитета по оценке преступности.

- Э-э… - британский лорд слегка замялся, - …Я рад, если все так. А сейчас я бы хотел  представить вам мистера Тейлора. Он адвокат с опытом ведения переговоров, поэтому Мастера известной вам Ложи решили, что его присутствие будет весьма важным.

- Будем знакомы, мистер Бокасса, - и Тейлор протянул ему руку.

- Будем, - вежливо ответил меганезийский капитан одновременно с рукопожатием.

- Я полагаю, - продолжил якобы адвокат, - что вы знакомы с историей проблемы. Нам хотелось бы немедленно приступить к переговорам, ведь время не ждет.

- Да, разумеется, я знаком, мистер Тейлор, а вам будет интересно ознакомиться с новыми документами, прямо относящимися к делу, - с этими словами Бокасса протянул, якобы, адвокату пластиковую папку, содержащую некоторое количество бумаг.

- Что там, вкратце? – спросил Морис Тейлор.

- Вкратце, - сказал ему Бокасса, - там соглашения о передаче известных вам условных имущественных прав из компании «Ранчо Пандора» в пул «Зюйд-Индской Компании». Передача зарегистрирована мэрией Американского Самоа, и компетентным судом на Новозеландской территории Росса. Так что, вашими визави на переговорах будут Влад Беглофф, вице-президент Зюйд-Индской Компании, и его консультант.

- А мисс Кестенвэл? – спросил лорд Конгрейв.

- Что - мисс Кестенвэл? – тут Бокасса изобразил легкое удивление.

Лорду Конгрейву не пришлось изображать удивление - оно у него было натуральным.

- Разве переговоры возможны без мисс Кестенвэл?

- Я полагаю, - ответил Бокасса, - что мистер Тейлор подтвердит вам, что по принципам  корпоративного права, учредитель не может непосредственно контролировать капитал компании, в учреждении которой участвовал не прямо, а только через имущество своей компании. Это называется: «исключение прямого действия вторичного влияния».

- Да, сэр, - сказал Морис Тейлор, - формально мистер Бокасса прав.

- Я и сам понимаю, - проворчал лорд, - но как новозеландский суд мог подтвердить это безобразие? Нам же были даны вполне недвусмысленные обещания!

Бокасса снова все также добродушно улыбнулся.

- Вероятно, мистер Конгрейв, вам пригодится сборник официальных актов о статусе Новозеландской Антарктической территории Росса. Я предлагаю устроить таймаут, например, до ужина. Насколько я знаю, мы все остановились в отеле Махаратха, что напротив Капитолия Палау. Мы можем вместе поужинать там, в кафе Канопус.

- Все? – переспросил «будто бы адвокат», - Вы хотите сказать, что мистер Беглофф с консультантом тоже там, в отеле Махаратха?

- Абсолютно верно. И, если ваша сторона так хочет, то мисс Кестенвэл и я тоже будем присутствовать, хотя, формально в этом нет необходимости, как я уже пояснил.

- Что ж, - произнес лорд, - назначим встречу в отеле, в кафе Канопус в восемь вечера.

- ОК, мистер Конгрейв. Кстати, вас подвезти до отеля? У меня тут припаркован ровер.

- Благодарю, мистер Бокасса, но у нас заказан такси-сервис отеля.

- Aita pe-a! - Бокасса улыбнулся еще раз, - Нет проблем. Увидимся за ужином.

- Еще минуту! – лорд демонстративно огляделся, давая понять, что вся разнообразная публика, снующая по залу аэропорта, не внушает ему доверия, - Мистер Бокасса, мне необходимо контролировать, чтобы юная мисс Додридж была в безопасности.

- Я уже сказал, мистер Конгрейв: все в порядке. Но, если вы, все же, беспокоитесь, то  почему бы вам просто не позвонить ей на сотовый телефон?

- Это разумная мысль, - признал лорд, - итак, до встречи в восемь вечера.

…

Это же время: 11 апреля около полудня, там же: Палау, юг острова Бабелдаоб.

От аэропорта в сторону горной середины острова, напрямую, по тропе, минуя шоссе, двигалась живописная конная группа из трех девушек одинакового возраста (старшие тинэйджеры) на кюсю-пони – некрупных лошадках японской породы. Все три девушки превосходно ездили верхом. На лошадках не было ни седла, ни уздечки, а только мягкая свободная петля - «кордео», наброшенная на шею на манер пижонского галстука. И одежда девушек одинаковая: плотные свободные полукомбинезоны – то, что надо для верховых прогулок без седла на жаре – чтобы лошадиный пот не раздражал кожу.

В расовом отношении две девушки (зеленоглазая блондинка и синеглазая брюнетка) принадлежали к европеоидам-северянам. Третья была типичной туземкой Палау. Ее телосложение выглядело плотнее, рост чуть ниже, кожа очень смуглая, а разрез глаз в сочетании с формой скул указывали на смесь полинезийских и южно-малайских генов. Девушек звали соответственно Чанди Кестенвэл, Джил Додридж, и Микар Унгилранг. Лошадки-пони принадлежали туземке, а ее появление в компании этих двух британок объяснялось связями Чанди в виртуальной сетевой тусовке Дикого Атомного Юга...

…Три всадницы удалились от аэропорта примерно на полторы мили, и остановились в симпатичном месте – у перекрестка тропинок среди пока еще низкорослых джунглей (настоящие джунгли были впереди).

- Обалдеть! – заявила юная леди Додридж, глядя из-под ладони на маленький комплекс аэропорта, лежащий на сотню метров ниже, и на простирающиеся дальше, уже в океан, цепочки причудливых зеленых холмов, - Правда, обалдеть! Я вырвалась на волю!

- Сказочно красиво, - добавила Чанди, - тут совсем не так, как на Увеа или на Самоа.

- Ну вот! - Микар вскинула руки над головой, - Я же говорила: Палау - самый красивый архипелаг на планете. А ты спорила со мной, хотя это научный факт географии.

- Микар, - окликнула Джил Додридж, - а куда мы поедем?

- Отсюда, - произнесла туземка, – есть три пути к срединно-восточному берегу, куда в финале нам надо приехать, поскольку там отель Махаратха. Один путь вдоль ручья, и дальше по дороге. Второй путь: маршрут для квадроциклов, по которому гиды обычно катают туристов. Третий путь: старая тропа японских коммандос, но она непростая.

- А там, на третьем пути, есть что-нибудь этакое? – живо поинтересовалась Джил.

- Ну, там озеро с поющим водопадом, древний колдовской дольмен, висячий мост над  оврагом, где река, бамбуковая роща, как в кино «Дом летающих кинжалов»…

- Обалдеть! – юная леди Додридж захлопала в ладоши, - Это именно то, что нам надо!

- Я не возражаю, - проинформировала Чанди.

- Ну, - сказала Микар, - значит, первый привал будет у поющего водопада.

…

Водопад оказался маленький, и не то, чтобы поющий. Скорее, мелодично булькающий. Озеро тоже маленькое, однако, вполне достаточное, чтобы три человеческих организма могли с визгом нырнуть туда, предварительно бросив на берегу одежду. Три лошадки посмотрели на это шоу, а затем принялись флегматично ощипывать листочки растения, наподобие тростника, обильно росшее по берегам.

- Микар! – окликнула Джил, вынырнув и отфыркавшись, – А можно поплавать с пони?

- Нужно, - поправила туземка, - купание полезно для лошадок. Но не сразу после хода. Сначала пусть они отдохнут. Все-таки, мы в гору ехали, а они же не тяжеловозы.

- Это понятно, – согласилась Джил и, между делом, снайперски толкнула ладонью воду, отправив изрядную порцию прямо в лицо Чанди, замечтавшейся о чем-то.

- Ф-р-р... Чих! Вот же ты мелкая стерва! - отреагировала та, и нырнула.

- А-а!!! – успела взвизгнуть Джил, и через мгновение оказалась утянута под воду.

Разумеется, Чанди не стала слишком долго играть в крокодила, схватившего добычу, и подружка по колледжу была выпущена через несколько секунд.

- Уф…Уф… Ты Чанди, зараза, вообще тут одичала! Как русалка-людоедка!

- А ты первая начала! И я еще припомню, как ты вымазала мне морду зубной пастой!

- Ничего себе! Ты злюка! Это когда было! И, весело получилось! Еще скажи, что нет!

- Хэх… - произнесла Микар, - …А что прикольного в зубной пасте на морде?

- Если простая паста, то ничего, – со знанием дела объяснила Джил, – а вот если взять модную люминесцентную пасту-гель, ночью хорошенько намазать кому-нибудь морду, вырубить электричество, и завопить в коридоре, чтобы все вскочили, то будь уверена: веселье получится на славу. Главное, чтобы тебя не вычислили, а то сама понимаешь.

- Понимаю. А разве бывает люминесцентная зубная паста?

- Ого! - воскликнула Джил, - Ты что, не знаешь про эту моду? Вы тут жутко отстали от прогресса! Паста «P&H Christmas Blitz» появилась перед позапрошлым Рождеством!

- Ну, у нас тогда как раз революция была. А потом сразу война за Хартию.

С этими словами, Микар нырнула, остановилась вниз головой, и пошевелила над водой ногами, в знак того, что при таких событиях все переворачивается вверх дном, а затем вынырнула и уже вербально пояснила:

- Короче, у нас тут было не до модной зубной пасты. Реально.

- Ой! Черт-черт-черт! Я забыла. А ведь я видела по TV. Это ужас!

- Как по TV, я не знаю, - сказала туземка, - а в натуре правда ужас. После бомбежки 15 января прошлого года весь наш авиаполк отправили на спасательную операцию. ООН разбомбила полсотни отелей, а там были туристы… Короче, как в мясной лавке.

- Подожди-ка, - вмешалась Чанди, - ты раньше не говорила, что была в авиаполку.

- По ходу, ты не спрашивала. И что тут такого? Я, типа, летучий военный переводчик. Прикинь: у моей мамы есть одна большая любовь, и я с детства знаю много языков. В детстве запросто выучивается новый язык.

- Я не поняла про одну большую любовь, - призналась Чанди.

- Ну, это просто. Большая любовь моей мамы – это офицеры гражданского флота.

- А-а… - тоном знатока протянула Джил, - …И какие языки ты знаешь?

- Ну, кроме английского, и малайского, который похож на наш язык Палау, я неплохо понимаю французский, испанский, японский, китайский, хинди, тагалог и бахаса.

- Ого! А тагалог и бахаса это что?

- Это филиппинский и индонезийский, - пояснила Микар Унгилранг

Джил восторженно захлопала ладонями по воде.

- Обалдеть! Такая прорва языков! А я по-французски и по-испански еле-еле! Обидно, конечно! Но, что делать, не все в жизни удается… Слушай, а как тут насчет любви?

- В смысле? – не поняла туземка.

- В прямом смысле, - сказала Джил, - где тут снимают парней? Я не имею в виду что-нибудь вроде прекрасного принца, ох-ох, как у нашей романтичной Чанди…

- Ты не очень-то наезжай, - проворчала Чанди, - а то я тебя так засуну под воду...

- Ох-ох! Ты совсем шуток не понимаешь. Одичала. Ладно, не дуйся. Я спрашиваю в рекреационном смысле. Микар, ты понимаешь?

- В рекреационном? Что, типа, покувыркаться?  - переспросила туземка, и для ясности показала пальцами интернациональный жест, обозначающий коитус.

- Э-э… - Джил немного смутилась. - …Не обязательно сразу это. Я имела в виду как-то познакомиться, пофлиртовать, потанцевать, а дальше может быть… Или да, или нет.

Микар улеглась на воду лицом вверх, задумчиво посмотрела на небо, и объявила:

- Тут много разных Y-клубов. По ходу, для тебя оптимален Y-клуб «Утка и Кенгуру».

- Подожди-подожди! – изумилась Джил, – Ведь Y-клуб, это бордель!

- Кто тебе сказал такую херню? – с интересом осведомилась туземка.

- Это в «Travelers guide», есть такая мини-энциклопедия для туристов, которая у меня закачана на i-phone. Пойдем на берег, я тебе покажу.

…

Текст из «Travelers guide», касающийся Меганезии вообще, Палау в частности, и (уже конкретно) Y-клубов, привел Микар Унгилранг в глубокое недоумение.

- Слушай, Джил, по ходу, это сочинили люди, которые не в теме. Это, может быть, про Мордор из «Властелина колец», но по-любому не про нас.

- А все-таки, что тут неправильно написано? – спросила юная леди Додридж.

- Лучше спроси: что тут правильно?

- Ладно. Что тут правильно?

- Правильно тут то, - ответила туземка, - что в Y-клубе любой мужчина может запросто предложить любой женщине деньги за секс на час или на вечер. А остальное тут херня.

- Но, Микар! Если мужчина покупает женщину для секса на час, это и есть бордель.

- Да, Джил. Это бордель. Но Y-клуб, это другое, в Y-клубе никто никого не покупает.

- Подожди, Микар, ты сама минуту назад сказала, что мужчина может купить…

- …Нет, - перебила туземка, - я не так сказала, Джил, включи память.

- Девчонки! - встряла Чанди Кестенвэл-Шеппи, - Так просто вы друг друга не поймете. Культурологический барьер.  Я уже это встречала, и знаю.

- Объясни, если ты такая умная, - мигом отреагировала Джил Додридж.

Микар Унгилранг дружески похлопала обеих британок по спинам.

- Ну, вы тут изучайте культурологию. А я пока загоню лошадок в озеро. Когда вам эта культурология надоест – присоединяйтесь ко мне.

- Давай, Чанди, - поторопила Джил, - объясняй быстрее!

- Тогда не вертись и слушай. В этой стране нельзя купить человека ни на какое время.

- Но Микар говорила… - начала Джил.

- Стоп! – Чанди вскинула ладонь, – Микар говорила: «предложить деньги за секс». А «купить» сказала ты. Почувствуй разницу.

- Почувствовать? А где тут разница?

- Черт побери, Джил! Это как платный автостоп «Mitfahrgelegenheit» в Германии! Ты договариваешься с попутным водителем, даешь ему какие-то небольшие деньги, и вы движетесь туда, куда обоим надо, веселее и дешевле, чем получилось бы поодиночке. Смешно думать, будто ты купила этого водителя! Вы с ним просто партнеры на час.

- Чанди, ты несешь чушь! Секс, это не проезд из точки «A» в точку «B»!

- Джил! Я просто объясняю, что договориться с кем-то за деньги, и купить кого-то, это

большая разница. И в Y-клубе ты не обязана на что-то такое соглашаться, если парень, который предлагает деньги, тебе не очень-то нравится. Теперь ты понимаешь?

- Да, я понимаю, только это странно как-то. Ведь в «Travelers guide» написано…

- …Джил, - перебила Чанди, - на стене «fuck» написано, а реально это железобетон. Не читай чепуху. Хочешь, я закачаю тебе шпаргалку по Меганезии с моего гаджета?

- А давай! - охотно согласилась Джил, - и будем уже купаться с лошадками! Они такие чудесные, обалдеть просто! Интересно, как они достались Микар?

- Не знаю, - Чанди пожала плечами, - спроси у нее, вряд ли это великая тайна.

…

Водные процедуры в компании с лошадками, это драйв. Некоторых это заводит. Джил относилась к категории тех, кого это бешено заводит. В какой-то момент, она заявила:

- Чанди! Тебя не напряжет взять мой i-phone, и снять видеоклип? Обалдеть, как хочется залить на «MyLife» что-нибудь этакое, а то дома мало кто поверит в такой отрыв!

- Ладно, Джил. Только не заливай в открытый доступ, а то предки тебя живьем съедят.

- Понятно! – юная леди Додридж махнула рукой, - Я не дура, соображаю, что почем!

- Ладно, - согласилась Чанди, выбралась на берег, вытащила i-phone из кармана куртки школьной подружки, и поинтересовалась, - чем ты хочешь удивить юзеров «MyLife»?

- Сейчас увидишь, - пообещала та, и выдала 10-минутный мастер-класс обнаженной верховой езды на зависть всем продюсерам эротического направления в heroic fantasy. Собственно, это не была попытка изобразить эротичность. Это была просто отличная техника езды freestyle (без седла, без стремян и без уздечки), исполняемая обнаженной девушкой. Ничего больше. Никакой пошлой показухи...

…Именно за счет такой гармонии шоу получилось головокружительно-эротичным.

- Знаешь, что, - заявила Чанди, когда мастер-класс завершился, - если твои предки это увидят, то они тебя не просто съедят заживо, а съедят медленно и вдумчиво, начиная с пальцев ног. Смотри, чтобы кто-нибудь не перекачал это с твоего блога куда-то еще.

- Что, правда было так круто? – спросила Джил.

- Ага, - лаконично подтвердила Микар.

- Ура! У меня получилось! Слушай! А как ты стала хозяйкой этих чудесных пони?

- Ну, - туземка пожала плечами, – я получила бонус за войну, и увидела объявление на сетевом аукционе бесхозного имущества. Там были фото, и лошадки выглядели такими несчастными. Полторы дюжины взрослых и еще жеребята. Я купила. Мы с ребятами из авиаполка заранее решили, что купим фермы рядом друг с другом, и скооперируемся. Я первая выбрала. Остальные ребята присоседились чуть позже.

- Микар, скажи, а все эти фермы оказались бесхозными после этнических чисток?

- Лучше выбрось свою энциклопедию, - ответила туземка, - у нас тут никогда не было этнических чисток. Была ликвидация контрреволюционных элементов.

- Джил, - сказала Чанди, - я уже скачала мою шпаргалку на твой i-phone. Пользуйся.

- Ладно, я буду пользоваться. А куда мы поедем дальше?

- По тропе на северо-восток, - сообщила Микар, - выйдем к оврагу, где висячий мост, за которым бамбуковый лес. В лесу – кристальное болото, хорошее место для привала.

- Болото – хорошее место? – недоверчиво переспросила Джил Додридж.

- Да. Это же кристальное болото. Ты увидишь.

…

После перехода через узкий висячий мост (явно новый и очень прочный) они попали в удивительный лес. Зеленые стволы футовой толщины возвышались на полста футов, и пушистые кроны из узких листьев давали призрачно-изумрудную тень. По каменисто-песчаному грунту были разбросаны широкие ручьи, лужи, и мелкие пруды по колено глубиной. Вода была удивительно чистая, и под ее слоем виднелись лунки. Тут Чанди догадалась, что это следы вырубки - похоже (решила она) что в истории этого леса тут неоднократно пролегали просеки… Конечно. Чанди сразу поделилась открытием:

- Это культурный лес! Тут стволы среднего возраста. А там справа молодая полоса.

- Да, - подтвердила Микар, - это лес Гиены.

- Быть не может! – возразила Джил, - Я готова поверить, что «Travelers guide» врет про политику, но уж точно не про природу! Здесь не водятся гиены!

- Гиены не водятся, - согласилась туземка, - но этот лес создал парень по имени Гиена Ларсен. Тема поехала с войны за Хартию. Авиация ООН сбросила кучу бомб в квадрат впереди. Видите? Там античный каменный круг и дольмен. Мы там сделаем привал.

- Какой смысл бомбить древние камни? – удивленно спросила Чанди.

- Ну, типа, они, по аэрофотосъемке решили, что это наш генштаб. Короче, земля в этом квадрате оказалась испорчена военно-химической дрянью. Гиена Ларсен арендовал тут триста гектаров очень дешево. Гиена еще получил супер-дисконт на аренду, поскольку  подписался, что квадрат будет в публичном пользовании. Типа, как лесопарк.

- И правда лесопарк, - заметила Джил, – быстро же вырастает бамбук.

- Да, - подтвердила Микар, - здесь шесть урожаев древесины в год, по 400 кубометров с гектара. Очень красивый лес, и хороший бизнес. Гиена Ларсен привез сюда японскую лесопилку и несколько мобильных комбайнов. Недешево, зато идеальная разделка.

- Вот это да! - Джил покачала головой, - А тут предприимчивые люди, как я погляжу!

- Мы такие, - Микар улыбнулась, - ну, вот мы доехали. Красивые камни, ага? Сейчас привал. Подождите тут, а я сгоняю к лесопилке, и привезу пожрать. Это недолго.

Сделав это сообщение, туземка похлопала ладонью по шее своего пони, и ускакала по (вероятно) какой-то специально маркированной тропинке между зелеными колоннами бамбука. Джил проводила ее взглядом, спрыгнула с пони на грунт, и одобрила.

- Хорошая идея. Лошадки отчасти на подножном корму, а мы, увы, нет.

- Отличная идея! - согласилась Чанди, тоже спешилась, и потрогала ладонью угловатый черный камень (ближайший от нее в каменном круге), - О! Солнце даже в тени здорово нагрело камни. Тут можно сидеть, как на парковых скамейках.

- Нет-нет! Не сидеть, а лежать! - воскликнула Джил, и немедленно улеглась на камень, заложив руки за голову и глядя сквозь зеленые кроны в небо, - Мне это нравится. И мы можем посекретничать, тебе не кажется?

- Почему бы и нет? - ответила Чанди, и удобно устроилась на другом камне, по-индийски скрестив ноги.

- Если мы секретничаем, - продолжила юная леди Додридж, - то я задам прямой вопрос: сколько у тебя было мужиков?

Чанди Кестенвэл-Шеппи улыбнулась и нарисовала пальцем в воздухе единичку. Джил вздохнула, тоже нарисовала пальцем в воздухе единичку, и пояснила:

- У меня самый глупый сексуальный опыт во Вселенной! Спроси меня: как?

- И как же?

- Ты не поверишь! Это произошло в душевой фитнес-центра. Тот парень был похож на супергероя, а оказался козлом. У меня ни одного приятного ощущения. А у тебя?

- У меня? – переспросила Чанди, абсолютно не представляя, что сказать.

- Задача меняется, - прервала ее размышления Джил, - скажи: ты помнишь ту овсянку, которой нас кормили на завтрак в пансионе Дэйлвичер?

- Черт! Зачем вспоминать эту гадость?!

- Отлично, Чанди! Вот теперь ты не попираешь мое человеческое достоинство своим счастливым видом. Везет же… Ладно, я не о том. Скажи, ты сама бывала в Y-клубах?

- Да.

- Ого! – удивилась Джил, - Интересно, зачем, если у тебя есть прекрасный принц?

- Ты маленькая стерва! - возмутилась Чанди, - И, между прочим, в Y-клуб заходят не обязательно ради секса. Это ведь просто салун с дополнительным Y-сервисом.

- Правда? А что, если какой-то жлоб решит, будто я и есть тот самый Y-сервис?

- Джил! Я же тебе говорила: в Y-клубе ты не обязана соглашаться.

- Правда? А вдруг жлоб не знает, что я не обязана? Что тогда?

- Тогда кто-нибудь пристрелит его. Любой из людей в зале. Пушки тут почти у всех.

- Что?! Чанди, ты шутишь…

- Нет, Джил, я серьезно. Тут принуждение свободного человека считается за главный  криминал. В таких случаях полицию вызывают ПОСЛЕ, чтобы зафиксировать факт.

- Ого… Адски крутые нравы! А часто тут перестрелки в салунах в стиле вестерна?

- Редко. Я всего один раз видела. Какой-то нетрезвый субъект пошутил: выстрелил в бочонок с пивом. Через секунду кто-то прострелил ему руку. Все так быстро, я даже испугаться не успела. Потом приехали полисмены, и спокойно все урегулировали.

- Черт-черт-черт… - Джил была явно в сомнениях, - …Слушай: как, по-твоему, если я действительно пойду вместе с Микар в этот Y-клуб, то здорово рискну шкурой?

- По-моему, не больше, чем когда ты выходишь на Пикадилли в час пик.

- Что ж, если ты так говоришь, то я пойду. Только надо показаться моему дяде, чтобы исключить заведомо необоснованные подозрения в мой адрес, ты же понимаешь.

- Как же не понять! – весело ответила Чанди и подмигнула своей школьной подружке.

Та тоже подмигнула, потом скорчила серьезную гримасу, и шепотом спросила:

- Слушай, а ты не боишься конфликтовать с Ложей?

- Джил, а ты думаешь, что мне следует бояться?

- Не знаю, - юная леди Додридж пожала плечами, - просто, говорят, что эти психопаты способны на все. Вот, Морис Тейлор, прилетевший, будто бы, как дядин адвокат? По-моему, он агент по особым поручениям из какой-то спецслужбы. Ох, и гнусная рожа.

- Тем лучше, - сказала Чанди, - значит, за ним уже присматривает кто-то из INDEMI.

- INDEMI? – переспросила Джил, - Ох, про людей из INDEMI пишут такие ужасы.

- Где пишут?

- Там, где я читала. В «Travelers guide».

- О, Мауи и Пеле, держащие мир! - выдохнула Чанди, - Чушь же там!

- Как ты сказала?

- Я сказала, что в этом «Travelers guide» написана чушь. Мы уже говорили об этом.

- Подожди. Чанди, я спрашиваю: как ты в начале сказала? Мауи и Пеле…

- А-а, я поняла. Такая присказка. Мауи и Пеле, держащие мир, это боги Океании.

- Да, ты тут совсем одичала, - заключила Джил, а потом прислушалась,  - О! Чтоб мне провалиться, если это не Микар! Интересно, что она привезла из вкусненького?

…

Микар не привезла вкусненького. Но она привезла приглашение на обед в стриптиз-бар «Перекресток» от Десмода Нгеркеа мэра-президента Палау. Как пояснила туземка, этот стриптиз-бар (принадлежащий бойфренду дочки мэра-президента) совсем недалеко. Не больше получаса езды. У Джил возникли сомнения: как правило, стриптиз-бар, это не то заведение, куда ходят обедать. Но, Микар раскритиковала этот тезис, как догматичный и антигуманный, добавив, что лишь в «Перекрестке» повар правильно готовит кукумарию, фаршированную индюшкой, а не валит туда пряностей до потери вкуса продукта. Под влиянием этих аргументов, юная мисс Доджсон сдалась, тем более, жрать уже хотелось.

…

*19. Стриптиз-бар «Перекресток» и другие чудеса.

11 апреля. Палау. Остров Бабелдаоб. Вторая половина дня.

Снаружи сооружение выглядело, как композиция двух форм: стены в виде полукруга и навеса - неполного купола, нависающего наподобие гигантской волны. А на небольшом внутреннем дворике, ограниченном невысокой живой изгородью, были предусмотрены парковки для колесных и копытных видов транспорта. Внутри сооружения был устроен полу-амфитеатр, сходящий к круглой сцене, в центре которой был классический пилон, требуемый для исполнения стриптиза. Там шло шоу, но рассматривать было некогда: у столика на втором ярусе от эстрады призывно махал руками дядька: по-мальчишески стройный англо-океанийский метис средних лет, мэр-президент Десмод Нгеркеа, живая легенда Палау и один из «черных рекордсменов» Гаагского трибунала. Пока все шумно устраивались за столом, обменивались приветствиями, договаривались называть друг друга просто по имени, и заказывали фирменную кукумарию с индюшкой и фруктовым вином, Чанди прокручивала в голове то, что помнила о мэре-президенте.

Нгеркеа был президентом Палау еще до Алюминиевой революции, и в то время ничем особенным не выделялся. Его эпические подвиги стартовали только после того, как он в начале революционных актов в Океании, пригласил на Палау профессиональных авиа-партизан в количестве целого полка. Чуть позже, Нгеркеа объявил о включении Палау в Конфедерацию Меганезия. Это стало крайне неприятным сюрпризом для «глобальных стратегов» в Нью-Йорке и Брюсселе. Все они считали президента Нгеркеа лояльным к «столпам мирового порядка», их дезориентировала его обманчивая покладистость. Этот человек относился к психотипу «мягких волевых лидеров» - потому и был незаметен до подходящего часа, но западные «глобальные стратеги» не учили психологию, потому и проморгали врага во главе маленькой островной республики с ключевым положением в северо-западной Океании. В Гааге выдвигались такие обвинения против Нгеркеа:

1. Организация потоков бартерной контрабанды почти со всеми странами ЮВА.

2. Геноцид мусульман в западной Микронезии и северном Папуа.

3. Танкерный теракт в Сингапуре (разрушивший порт и четверть города).

4. Массированный авиа-налет на нефтегазовые промыслы Брунея.

5. Создание «Лабораториума Палау» - учебного центра для радикальных анархистов.

6. Строительство нелегальных мини-АЭС, конвертируемых в ядерное оружие.

7. Торговля людьми, трудовая и сексуальная эксплуатация малолетних…

…Именно сейчас (посмотрев на эстраду) легко было поверить в седьмой пункт. Там, в разноцветных лучах светильника, танцевала вокруг пилона явно малолетняя девочка, уроженка Индокитая, полностью обнаженная, с рисунком лилового дракона на коже от крестца до затылка. И, когда девочка выполняла медленное вращение, казалось, будто дракон самостоятельно извивается, как если бы он плыл по реке шоколадного цвета. Танец был непохож на стриптиз. Трудно даже сказать, на что он был похож. Возможно, на движения древнего колдовского ритуала, по сей день еще практикуемого племенами в сохранившихся неисследованных джунглях на островах Южного Индокитая...

Юная леди Додридж приблизила губы к уху Чанди Кестенвэл и зашептала:

- Слушай, это свинство. Где полиция? Или где волонтеры правопорядка, о которых ты говорила? Кто-то же должна вмешаться! Или семье президента тут все позволено?

- Джил, - тихо ответила Чанди, - в Меганезии многие вещи часто не то, чем кажутся.

- Чанди, неужели ты думаешь, что эта девочка добровольно выступает в таком шоу?

- Это странно, Джил, но… Вряд ли здесь может быть иначе.

- Hei foa! Вы про что? – заинтересовалась Микар Унгилранг, запив очередной кусочек кукумарии глотком фруктового вина.

- Мы про девочку на эстраде, - сказала Джил.

- А-а. Я ее знаю, конечно. Это Лайми Кхум, она из Лаоса. Классно танцует. Ага?

- Да? А сколько ей лет ты знаешь?

- Ага. В феврале ей 13 исполнилось. Возраст разрешения на труд с согласия опекуна.

- Да? И кто же ее опекун?

- Я, - лаконично откликнулся Десмод Нгеркеа, успевший прислушаться к разговору.

- Все понятно, - Джил вздохнула, - вы официальный опекун, значит, имеете право.

Мэр-президент Палау широко улыбнулся и поднял ладони над головой.

- Я вижу, что вы рассержены. Вам кажется, что злой опекун отправил бедняжку Кхум танцевать голой за деньги в баре, принадлежащем другу опекунской дочки. Так?

- Сэр, я же сказала, что не оспариваю ваше право.

- Да, вы не оспариваете, но этическая оценка этого написана у вас на лице. Скажите, вы уверены, что Кхум работает здесь танцовщицей?

- Вообще-то… - сказала Джил, и еще раз посмотрела на эстраду. Там лаосская девочка завершила танец, помахала ладошкой публике, нырнула в какую-то боковую дверцу, и исчезла из виду. Некоторые индивиды из публики прошлись из-за столиков к корзине с бумажным синим драконом на ручке и набросали туда сколько-то денег.

… - Вообще-то, видно же, что эта девочка сейчас танцевала.

- Джил, а вы сами разве никогда не танцуете в общественных местах?

- Иногда я танцую, но… Десмод, это какой-то намек, не правда ли?

- Нет, это преамбула к загадке. Как вы думаете, кем работает Кхум?

- Э-э… Раз вы спросили, значит, вероятно, не танцовщицей. Я теряюсь в догадках, сэр.

- Десмод, это нереально отгадать, - встряла Микар, – ведь Джил тут первый день!

- Ты права, - согласился мэр-президент, - и, кстати, как вы дальше поедете?

- Ну, до океана, дальше по берегу, и поворот к Капитолию. Красивый маршрут. А что?

- Сама угадай, Микар.

- Ну, это просто. Ты хочешь подбросить Кхум в нашу компанию. Ага?

- Ага. Я надеюсь, что вы проверите ее технику верховой езды. Я-то не спец в этом.

- Хорошее дело! – заявила Джил.

- Согласна, - сказала Чанди, и глянула на эстраду, - О! А при чем тут мячик?

…Новая персона на эстраде, девушка банту, лет 20. Назначение футбольного мяча в шоу стало понятно через минуту. Девушка слегка подбросила мяч, и провела удар, будто с 11-метрового в левый верхний угол ворот. В действительности, мишенью была компания ребят в военной униформе, сидевших на третьем ярусе полу-амфитеатра. Бум! Отбитый мяч вернулся обратно, попал девушке в правое плечо, подпрыгнул, и… Покатился по ее обнаженному телу, как притянутый магнитом. Она, прогнувшись назад, раскинула руки и, чуть покачивалась, управляла качением мяча. Координация ее движений завораживала. А затем девушка исполнила резкое движение, после которого мяч будто повис в воздухе. В следующее мгновение, последовал новый точный удар. Мяч снова улетел в сектор к военным, и снова вернулся после отбивки.

Девушка исполнила эту комбинацию несколько раз, потом поймала мяч просто руками,  спрыгнула с эстрады, и положила на один из свободных столов перевернутую шляпу - сомбреро. Кое-кто из публики тут же забросил туда горсть монет. А танцовщица, тем временем, подошла к той компании военных ребят, с которыми она перебрасывалась мячиком… И в следующую минуту, застегнула на себе униформу - такую же как у них. Судя по нашивкам, все были с корвета «Шефанго» береговой охраны Палау.

- Чтоб мне провалиться! – буркнула Джил, - Эта танцовщица тоже здесь не работает?

- Я, - сказал Десмод, - открою маленькую тайну. Здесь не работает ни одна танцовщица. Просто девчонки-посетители так развлекаются. А деньги в корзину, или в шляпу, это выражение признательности публики.

- Да? И какой процент от признательности публики получает хозяин предприятия?

- Ноль ровно, - сказал мэр-президент, - у предприятия нет никаких прав на эти деньги.

- Странно здесь у вас все… - признала Джил, и в этот момент… За столик приземлился некрупный человеческий организм, одетый в белые шортики и топик с ярко-лиловым рисунком уже знакомого дракона. Ну, точно. Та самая 13-летняя лаосская девочка…

- Классно! – объявила она, ставя на стол корзину, - Что бы мне такое купить, а?

Десмод Нгеркеа погладил ее по затылку, а потом легонько щелкнул по носу.

- Кхум, давай-ка сама думай, что купить.

- Опять сама… - проворчала она, и не по-детски вздохнула.

- …Можешь, - добавил он, - посоветоваться с Микар и с этими двумя юными леди. Ну, знакомься. Это Джил, а это Чанди. У них ты можешь поучиться конному фристайлу.

- Ух! Реально?

- Ага, - сказала Микар, - ты офигеешь, кнопка, когда увидишь, как они ездят верхом.

- Мы не такие профи… - начала Чанди, но Микар оглушительно хлопнула в ладоши.

- Не надо песен. Я с вами с утра катаюсь, все вижу… Так, а что бы тут еще сожрать?

- Хватай лососевую икру, - подсказала Кхум, - утром из Сайберии привезли.

…

11 апреля, незадолго до заката. Берег океана с востока острова Бабелдаоб.

Конечно, прогулка верхом по узким тропам в горных джунглях более захватывающее занятие, чем спокойная поездка по ровной местности вдоль берега океана. Но, ровная местность позволяет двигаться бок о бок, общаясь на ходу. В любом случае, техника верховой езды фристайл была у 13-летней Лайми Кхум не на том уровне, чтобы легко кататься по сложной трассе без седла, стремян и уздечки. А на ровной дороге все ОК. Лошадка идет себе рядом с тремя другими, и управление, в общем-то, не требуется. В порядке инструктажа, Джил один раз поправила посадку Кхум (и та мигом сообразила, почему поправка важная). Дальше – просто прогулка. И беззаботный флэйм, конечно.

Кхум болтала с удовольствием, и ее английский, хотя был «колониальным», но вполне понятным. Биография девочки оказалась простая и логичная, как постулаты Евклида. В семье, переехавшей из деревни в столицу Вьентьян (в надежде на лучшую жизнь) было шестеро детей. Больше, чем можно прокормить, не имея постоянной работы. Поэтому девочка, достигшая 10 лет, была удачно продана (девственницу в ЮВА можно продать относительно дорого). Через год Кхум наскучила хозяину, и он продал ее в Таиланд, за обычную цену. Поскольку девочка не обладала достоинствами настоящей красотки, ее пунктом назначения оказался «секс-сампан», где требуется только здоровье…

…На этой фазе изложения, у двух британок возник вопрос: что такое «секс-сампан»? Объяснение оказалось запутанным, и на помощь пришла Микар Унгилранг.

- Короче это делается на лодке, - сказала она, - потому и сампан. Экипаж: девушка, два ассистента, и клиент. Ассистенты пихают девушку головой в воду, через борт лодки, а клиент имеет ее сзади, типа, по-собачьи. Когда девушка начинает захлебываться, то в мускулатуре происходят спазмы, и клиент получает, типа, специальные ощущения. По деньгам это раз в десять дороже, чем обыкновенный секс.

- О, черт! Скажи: ты нас разыгрываешь? – с надеждой спросила Чанди Кестенвэл.

- Нет, - ответила за нее Кхум, - все примерно как Микар рассказала.

- Но, это ведь открытое рабовладение! – возмутилась Джил Додридж.

- Да, - Микар кивнула, - вся экономика Таиланда держится на этом. Такая страна.

- Это, - уточнила Кхум, - нелегальный бизнес, поэтому часть денег уходит полиции. Но западные туристы много платят за «секс-сампан». Все равно выгодно. Только девушке плохо, но кого это беспокоит в Таиланде? Главное, чтобы девушка не умерла на работе, потому что тогда надо платить офицеру полиции за несчастный случай. Поэтому, после первого длинного обморока, девушку снимают с этой работы и перепродают. Так меня  продали дяде Десмоду, год назад. Вот, теперь я здесь. Повезло.

Чанди недоверчиво посмотрела на 13-летнюю лаоску.

- Ты хочешь сказать, что мэр-президент тебя купил?

- Да. Он покупает много девушек через агента в Бангкоке. Но это понарошку.

- Подожди, Кхум, что значит: «понарошку»?

- Это значит: в море Нези нет рабов. Тут Хартия. Слушай дальше: мне было 12 лет, и я немного болела после длинного обморока. Я-то не замечала, но тут медик так сказал.

- Называется: жемчужный синдром, - сообщила Микар, - раньше это часто случалось с   ныряльщиками за жемчугом. Теперь это случается с азартными фридайверами. Тут на Палау у медиков большой опыт в распознавании и лечении жемчужного синдрома.

- Да, - сказала Кхум, - дядя Десмод поселил меня в своем доме, и там меня лечила мисс доктор Трелла Фарфйю. Мы с ней дружим. Я ее научила драконьему танцу. Этот танец знают только люди в моей родной деревне, если там еще кто-то остался.

- Тот танец, который ты показала в баре? – спросила Чанди.

- Да, тот самый. Доктор Трелла говорит: танцевать полезно.

- Наверное, доктор права, - заметила Джил, - а что она говорит про твою работу?

- Так, это она посоветовала мне такую работу.

- Такую - это какую, Кхум?

- Это оператором в секции проектирования дронов в Лабораториуме. Хорошая работа, интересная, поэтому я прямо там учусь. Без интереса учиться было бы лень.

- Отличный подход! - Джил похлопала в ладоши, - А ты так и живешь у Десмода?

- Да, - ответила 13-летняя лаоска, - у него, или у моей старшей кузины и ее бойфренда.

- У тебя тут есть кузина?

- Да. Лимбо, дочка Десмода. Ведь Десмод теперь мой дядя, значит она моя кузина...

…Зацепившись за тему, Кхум стала рассказывать про Лимбо Нгеркеа и ее бойфренда с загадочным прозвищем Глюон, про их 3-летнего малыша по имени Нейг, про их дом, и (неожиданно) еще про два десятка других «условных племянниц» мэра-президента. По-видимому, фирма Нгеркеа систематически покупала девушек-тинэйджерок из ЮВА на таиландском черном рынке «живого товара», импортировала их, и адаптировала тут, на Палау. Неясны были резоны Десмода Нгеркеа, интересно было бы расспросить об этом Микар и Кхум, но… Впереди уже маячила финальная целевая точка. Капитолий Палау.

…

*** Из меганезийской шпаргалки Чанди Кестенвэл-Шеппи ***

*

Капитолий Палау - единый ансамбль зданий из желтого песчаника, уменьшенная копия ансамбля Капитолия США (!), был построен в 2006 году подрядчиками с Тайваня, при участии структур Евросоюза, США и Японии. Стройка велась в деревне Мелекеок. Для обеспечения логистики было построено шоссе, под площадку был расчищен участок в прибрежных джунглях, для энергоснабжения установлена солнечная электростанция. И получился самый бессмысленный парламентский комплекс на планете.

*

Палауанцы удивлялись: на кой черт это нужно в их стране с 20-тысячным населением, традиционно избирающей (чисто по-деревенски) представительную власть числом 30 персон, включая олдерменов и национального лидера? И почему это построено там, на восточном берегу Бабелдаоба, где никогда ничего не было, кроме джунглей, кокосовых плантаций, и рыбацких пирсов? Почему не на юге, где аэропорт, или на юго-западе, в Ореоре, где исторический деловой центр, все конторы, торговые площадки, и отели? В итоге, палауанцы пришли к выводу: «кто-то в Первом мире попилил хорошие деньги, поэтому все вот так. Ну, пусть будет. Не мешает же. Авось когда-нибудь пригодится».

*

Так и стоял величественный Капитолий Палау, с персоналом из пяти человек, вызывая понятный интерес у интуристов. А гиды показывали этот ансамбль зданий в программе экскурсий «Архитектурные диковинки». В программу входили также японские форты Второй Мировой войны, и американские ракетные шахты Первой Холодной войны. По логике, стоять бы Капитолию Палау сто лет. Но январь прошлого года все изменил. На горячей фазе Войны за Хартию, какой-то клерк в Генштабе миротворцев ООН пометил ансамбль, как «Административный центр экстремистской хунты». И остались от этого ансамбля только воронка и кольцевой вал из разбитых бетонных блоков, с торчащими хлыстами арматуры. То же самое осталось от отелей Палау (их тоже кто-то пометил). А через два дня последовал ответный удар - против эскадры миротворцев в Сингапуре. Обошлось без бомб – диверсанты использовали танкер, везший в Сингапур 75.000 тонн сжиженного природного газа. Организованный взрыв газо-воздушной смеси обеспечил ударную мощь, превышающую Хиросимскую бомбу (но без радиации, разумеется).

*

По существу, на этом эпизоде закончилась Война за Хартию. Пришло время странных переговоров, которые со стороны Меганезии вели сперва - консулы Конвента, а потом – Первый топ-координатор, назначенный по правилам Хартии: сен Накамура Иори. Про соглашение ООН и Западного Альянса с Накамурой впоследствии говорили разное, в частности: что топ-координатор даже не собирался достигать добрососедства. Он лишь запутывал дело, создавал у визави иллюзии, будто Меганезия вот-вот вернется в лоно Глобального миропорядка, и водил за нос инвесторов из стран Золотого миллиарда. Он затягивал время, и раскрыл карты, уже имея ядерное оружие. Вспыхнула Декадная война – и предсказуемо погасла после трех локальных атомных ударов. Ну, а что же с ансамблем Капитолия Палау? Ведь он перестал существовать – не так ли?

*

Он был фатально разрушен авиабомбой 15 января 2 года Хартии. Но после рамочного соглашения между «столпами миропорядка» и Накамурой в мае того же года, на Палау начались восстановительные работы силами индийского концерна «Purvapatthara» при финансировании Всемирного банка. К сентябрю Капитолий Палау был восстановлен, а напротив него возник 5-звездочный отель «Махаратха». Правление «Purvapatthara» уже расписало план торжеств и рекламных кампаний, но… Накамура Иори открыл карты, и ситуация запахла потерей вложенных средств. Тут индусы в правлении выбрали верную стратегию: внимательное ожидание и нейтралитет - пока что-то не проясниться. Пусть другие подпрыгивают, печатают петиции, и требуют вмешательства - это их выбор. А концерн «Purvapatthara» будет стоять на позиции «никакой политики, только бизнес».  Прояснилось. Те, кто подпрыгивал - потеряли тут все. А нейтралы не потеряли ничего. Концерн «Purvapatthara» в феврале приступил к эксплуатации отеля - на тех условиях, которые согласовывались локальным судом Палау в мае прошлого года. А Капитолий остался загадкой. По слухам, там размещен экономический департамент INDEMI.

***

…

…Джил Додридж дочитала страничку из шпаргалки, убрала i-phone в карман куртки, поудобнее устроилась на ступеньке лестнице левой колоннады Капитолия, и заявила:

- Знаешь, Чанди, у тебя почти энциклопедический стиль.

- Неужели?

- Да-да! Может, ты когда-нибудь создашь новую версию Британской энциклопедии?

- Нет уж, к черту! На это всю жизнь положить надо! Мне гораздо приятнее заниматься морскими млекопитающими. Ты видела коралловых ламантинов?

- Конечно! Ты же мне присылала целую кучу видеоклипов. Ламантины – лапочки!

- Значит, - заключила Чанди, - ты меня понимаешь.

- Понимаю, хотя не всегда, - ответила Джил, - а вот местных я почти не понимаю. Они странные. Например, Кхум. Так не бывает даже в сказках.

- Чего именно не бывает?

- Чанди! Будто ты не видишь! Эта девочка в 10 лет попала в секс-рабство. С ней такое происходило, что я вздрагиваю. А теперь скажи: по ней разве заметно?

Чанди Кестенвэл-Шеппи коротко кивнула.

- Не очень заметно. Я уже видела такое. У меня есть подружка, еще моложе, чем Кхум. Вспомни: если ты смотрела мой клип с Американского Самоа, то она там есть.

- А! Я помню! Девчонка в гриме под инопланетянку из фильма «Аватар».

- Верно, Джил. Ее зовут Ралинэ, она из Боливии. А биография почти как у Кхум.

- И что? – спросила Джил Додридж.

- Ничего, - Чанди пожала плечами, - чудесная девчонка. Она живет у лидера незийской мифриловой мафии, капитана-резервиста штурмовой авиации.

- Э-э… Что такое «мифриловая мафия»?

- Это такие контрабандисты. Не важно. Я говорю, что Ралинэ и Кхум в чем-то похожи.

- Допустим, - сказала Джил, - но почему? Как у них получается жить с этим?

- Я не знаю, - Чанди снова пожала плечами, - но могу спросить у Бокассы.

- Ох-ох… Он правда так хорош, этот твой незийский парень с Гаити?

- Джил, какого ответа ты ждешь на такой вопрос?

- Ох! Пожалуй, вопрос глупый. Забудь. Давай лучше про сегодня. Мы подруги, так?

- Конечно, мы подруги. Выкладывай, Джил.

- А что выкладывать? Ты все знаешь. Мне просто надо, чтоб ты прикрыла меня, когда я предстану перед дядей Джонатаном, и перед этим мерзким Тейлором. Слушай! У меня родился план. Ты же помнишь, что в восемь вечера начнутся переговоры в отеле в кафе «Канопус». Так вот: мы придем туда вместе, и я просто покажусь, дальше: «ах-ах, дядя Джонатан, я вижу, ты занят, не буду отвлекать». Но, он может начать спрашивать. Или начнет спрашивать этот мерзкий Тейлор. И тогда ты зарычишь…

- Что я сделаю? – удивилась Чанди.

- Зарычишь! - повторила Джил, - Это просто! Что-нибудь вроде: «Алло! Вы пришли на гребаные переговоры, или вы пришли читать гребаную мораль вашей племяннице?».

- О, черт! У меня не получится сказать это, чтобы выглядело естественно.

- Чанди! Я же не настаиваю на этом тексте. Зарычи что-нибудь, что тебе нравится.

…

*20. Теневые переговоры. Как это делается в Меганезии.

Палау 11 апреля. 19:57. Кафе «Канопус» в куполе крыши отеля «Махаратха»

В абонированном закрытом секторе зала с западной стороны остекленного купола кафе имелись все условия для хорошего вечернего отдыха. Уютный интерьер, и спокойная цветовая гамма. Но, напряжение чувствовалось в воздухе, как некое силовое поле. Пять персонажей за круглым столом, собрались по конфликтному поводу. И это заметил бы, наверное, даже посторонний наблюдатель. Впрочем, посторонних здесь не было. Даже официант был выставлен за дверь после того, как принес чай…

- …Чай очень милый, - промурлыкала Джонни-Ди Уилсон, сделав крошечный глоток.

- Тут всегда неплохие сорта чая, - откликнулся капитан Бокасса.

- А по мне так, - заявил Влад Беглофф, - индийские сорта безвкусные. Вот другое дело: заварить чай пополам с тундровым медвежником. И не щепотку на чайник, а от души.

- Что такое тундровый медвежник? – спросила Джонни-Ди.

- Это травка такая с желтыми цветочками. Но, цветочки фигня, главное в ней аромат и шаманские свойства. Им можно почти любую болезнь вылечить, даже похмелье после трехдневной пьянки… - тут Влад бросил взгляд на пока что молчаливых визави: лорда Джонатана Конгрейва и адвоката Мориса Тейлора, - …Хэх! Я, по ходу, отвлекся.

- Все ОК, - сообщил Бокасса, глянув на часы, - еще двадцать секунд до восьми.

В этот момент распахнулись двери, и в сектор вошли две юные леди.

- Так! – произнес Конгрейв, - Где ты была, Джил?

- Я… - начала леди Додридж, но Чанди мгновенно перебила ее.

- Мистер Конгрейв, неужели я должна напоминать вам правила этикета?

- Одну минуту… - растерялся лорд.

- Хоть сто минут, - холодно бросила Чанди, сделав шаг к столу, - да, мистер Конгрейв. Никаких проблем. Вы можете располагать хоть миллионом минут, если вам угодно, но только когда мы проясним один вопрос. Кажется, вам недостаточно моих подписей на документах, удостоверенных компетентными институтами США и Новой Зеландии. Я нахожу вашу подозрительность странной, но, чтобы ускорить дело, я пришла сюда. И я подтверждаю: мои права на объекты, указанные в этих бумагах, переданы мной в фонд  компании «Ранчо Пандора», а оттуда, с моего ведома, переданы в пул Зюйд-Индской Компании, представленной мистером Беглоффом, и его консультантом мисс Уилсон. Я надеюсь, недоразумение исчерпано, но если нет – задавайте вопросы, пока я здесь.

- Вопросов к вам будет много, мисс Кестенвэл - подал голос Морис Тейлор, - так что я советую вам успокоиться и присесть.

- Мистер Конгрейв, - сказала Чанди, не удостоив Тейлора даже взглядом, - тут следует внести ясность. Предложение задавать вопросы относится к вам, а не к любому быдлу, которое вы по какому-то капризу привезли с собой и усадили за этот стол.

Немая сцена. Морис Тейлор посмотрел на Чанди с откровенной неприязнью. Джонатан Конгрейв оглянулся на юную леди Додридж, все еще стоявшую у дверей.

- Э-э… Я полагаю, Джил, будет лучше, если ты пойдешь в свою комнату.

- Конечно, дядя Джонтан, - прошептала она, и выскочила из помещения.

- Почему-то, - лениво произнес Бокасса, - мне кажется, что переговоры стартовали не в конструктивном тоне. Чанди, пожалуйста, займи место между мной и Владом. Мистер Тейлор, пожалуйста, воздержитесь от советов в адрес мисс Кестенвэл.

- Допустим, я воздержусь от советов, - проворчал якобы адвокат, наблюдая, как Чанди усаживается между Бокассой и Беглоффом, - но это не снимает вопросов.

- Задайте эти вопросы мне, - предложил Бокасса.

- Вам? А какой ваш статус в этом деле?

- Никакой. Но я готов ответить на ваши вопросы, а мисс Кестенвэл - нет. Вам ясно?

- Ладно, - сказал Тейлор, - тогда главный вопрос: вы понимаете, что имущество на 15 миллиардов долларов никогда не принадлежало покойному барону?

- Правда? – тут Бокасса слегка выпятил нижнюю губу, - А кому оно принадлежало?

- Оно принадлежало и принадлежит группе, известной, как Гиперборейский клуб.

- Хэх… Укажите хоть одну вескую причину верить вашему заявлению.

- Мистер Бокасса, неужели вы думаете, что мы заявляем права на чужое имущество в настолько значительном объеме, не будучи уверенными в своей правоте?

- Мы не в карты играем, мистер Тейлор. Нужны реальные аргументы.

- Хорошо. Посмотрите британские деловые газеты, где дискутируется ситуация. Там приведены мнения авторитетных персон о принадлежности данного имущества.

Меганезийский капитан поднял руку и, будто перечеркнул что-то крест-накрест.

- Слабый аргумент, мистер Тейлор. Деловые британские газеты подконтрольны вашему истеблишменту. Кроме того, пока Мейнард Эдуард Кестенвэл был жив все газеты, без исключения указывали данное имущество, как принадлежащее ему. С чего бы доверять внезапно изменившемуся мнению журналистов этих газет? Вот, если бы существовали юридически корректные документы о собственности, тогда другое дело.

- Мистер Бокасса, а что вы скажете о заявлениях свидетелей? Это будет аргументом?

- Смотря, чье свидетельство, мистер Тейлор. Предъявите – посмотрим.

- А чье свидетельство вас бы устроило?

- А чье у вас есть?

- Мистер Бокасса, не надо слишком усложнять. Это не в интересах мисс Кестенвэл.

- Правда? А что, по-вашему, в интересах мисс Кестенвэл?

- В ее интересах: получить компенсацию в обмен на отказ от претензий на наследство.

- Ну… - Бокасса развел руками, - …Тогда вопрос распадается на два. Первый вопрос: денежная компенсация в пользу Зюйд-Индской компании. Второй вопрос: признание баронства Шеппи и достоинство пэра Англии за мисс Кестенвэл.

- Послушайте! – повысил голос Морис Тейлор, - Это несерьезно. Никакие признания невозможны. Мы предлагаем деньги. Миллион фунтов в год. И первый миллион будет выплачен немедленно после того, как мисс Кестенвэл подпишет документы.

Чанди чуть заметно покачала головой. Бокасса снова развел руками.

- Это даже не смешно, мистер Тейлор. Предложите что-нибудь другое. Иначе вопрос перейдет в чисто юридическую плоскость.

- Что значит «в чисто юридическую плоскость»? – спросил лорд Конгрейв.

- Это значит, - пояснил Бокасса, - что мисс Кестенвэл и я оставим вас в обществе уже представленных вам мистера Беглоффа и мисс Уилсон, как юридически правомочных интересантов по промышленным объектам. А вопрос о баронстве Шеппи мы обсудим только в случае, если вы с мистером Беглоффым договоритесь о главной сумме.

- Мистер Тейлор…- нерешительно произнес лорд, повернувшись к якобы адвокату.

- Все нормально, мистер Конгрейв, - сказал тот, - давайте, чтобы быстро решить вопрос, поговорим о максимальной сумме. Это три миллиона фунтов в год. Соглашайтесь, мисс Кестенвэл. Это большие деньги. А если вы не согласитесь, то не получите ничего.

Снова немая сцена. Чанди Кестенвэл поднялась из-за стола и, глядя в глаза Джонатану Конгрейву, негромко, но очень четко произнесла.

- Сэр! Я слышала, что ваши благородные предки доблестно сражались за Англию при Трафальгаре, при Ватерлоо, в Дарданеллах, и в Северной Атлантике. Мне жаль, что вы скатились до поддакивания вору. Я ухожу. Капитан Бокасса, прошу, проводите меня.

- Aita pe-a! - меганезийский капитан тоже встал из-за стола, - Maeva foa!

- Maeva oe, - откликнулся Влад Беглофф, а Джонни-Ди Уилсон помахала ладошкой.

Бокасса и Чанди с (пожалуй) несколько демонстративным достоинством покинули зал. Беглофф переглянулся с Уилсон и потер руки.

- Ну-с, джентльмены. Обсудим компенсацию. Чтоб не тянуть кита за хвост, я называю разумные цифры: пять миллиардов долларов. Платить можно в рассрочку, если будет банковская гарантия первой категории, или достаточный залог.

- Сколько? – подавленно прошептал лорд Конгрейв.

- Пять миллиардов долларов, - невозмутимо повторил Беглофф.

- С возможностью рассрочки, - нежно промурлыкала Джонни-Ди.

- Вы в своем уме? – осведомился Морис Тейлор.

- Ну, вы это, повежливее давайте, - благодушно отреагировал Беглофф, - а если вам не нравится решать по-хорошему, то получится по-плохому. Это логика, джентльмены.

- Поговорим как разумные люди… - предложил Тейлор.

- Классно! – Беглофф с готовностью кивнул, - Говорите, я слушаю.

- …Так вот: выплаты порядка миллиарда долларов принципиально невозможны.

- А что так? В Правительственном Банке Англии сломался компьютер?

- Не ерничайте, мистер Беглофф. Я предлагаю принять мое утверждение, как факт.

Влад Беглофф, не очень расстроившись, положил на стол авторучку и лист бумаги с какой-то распечатанной таблицей.

- Если нет денег, то делим в натуре. Есть четырнадцать нефтяных платформ, в разных регионах. Давайте нам пять платформ в море Сулавеси. На остальные платформы мы не претендуем, и на Ева-ГЭС с заводом по сжижению природного газа в Северо-Западной Австралии тоже не претендуем. Три рудника рения поделим. Два - вам, один - нам. Вы берете рудник в Андаманском море, и береговой рудник на Курилах. Мы берем морской рудник на шельфе Новой Зеландии. Еще делим инвестфонд «Royal-Synergetic»: полтора миллиарда долларов. Нам паи на полмиллиарда, вам – на миллиард. На этом миримся.

- Мистер Тейлор, - тихо сказал лорд, - о чем говорит мистер Беглофф?

- Он хочет получить треть от всего, - пояснил якобы адвокат, - видите ли, по его логике, поскольку наследство барона оценено в 15 миллиардов, треть этого: 5 миллиардов.

- Вот-вот! – подтвердил Влад Беглофф, - даже без денег можно решить цивилизованно.

Морис Тейлор сжал губы в тонкую линию и покачал головой.

- Мистер Беглофф, речь вообще не может идти о суммах порядка миллиарда. Не важно, деньгами, паями, или правами на месторождения. Я уже называл предел: три миллиона фунтов в год. Это пять миллионов долларов. Можно капитализировать сумму за 20 лет. Получится 100 миллионов долларов. Что вы об этом скажете?

- 100 миллионов в компенсацию за 15 миллиардов, это ни о чем, - ответил Беглофф.

- Какие 15 миллиардов! – воскликнул лорд Конгрейв, - Вам же объяснили: это не было собственностью барона. Он выступал лишь формальным держателем имущества.

- Бумага об этом есть где-нибудь? – поинтересовалась Джонни-Ди Уилсон.

За столом ненадолго наступила тишина. Слышалось только, как лорд Конгрейв нервно постукивает ложечкой по чайному блюдцу. Затем Морис Тейлор произнес:

- Мы прошли по кругу и вернулись к началу. Это пустая трата времени.

- Вам лучше знать, - сказала Джонни-Ди, - вы к нам приехали, а не мы к вам.

- Но, - заметил Конгрейв, - проблема у нас общая. Давайте решим ее разумно.

- Мы с мистером Беглоффом это и предлагаем. А вы и мистер Тейлор предлагаете нам компенсацию 70 центов за 100 баксов.

- Мисс Уилсон, вы же понимаете: не было у барона своих 15 миллиардов.

- А сколько у него было своих? – спросила она.

- М-м… Я не знаю точно… Мистер Тейлор, наверное, вы знаете.

- Что? – спросил якобы адвокат.

- Наверное, - пояснил лорд, - вы знаете, сколько своих денег было у покойного барона.

- Я не могу вам это раскрыть. Это информация только для Мастеров Ложи.

- А барон был в числе Мастеров Ложи? - поинтересовалась Джонни-Ди.

- Почему вас это интересует? – спросил Тейлор.

- Потому, что Мастеру Ложи принадлежит равная доля с другими Мастерами Ложи. В литературе отмечается, что это правило есть во всех современных ложах Англии.

- Мисс Уилсон, - строго сказал якобы адвокат, - уж не думаете ли вы, что Ложа будет отчитываться перед вами о своем имуществе, и о составе своего руководства?

- Нет, я даже не задумывалась на эту тему, но если Ложа не даст эту информацию, то разговоры о нашей доле, меньше чем 5 миллиардов несерьезны. Честно говоря, я даже начинаю сомневаться, что 5 миллиардов это достаточно для нас. Почему мы должны отказываться от остальных 10 миллиардов, которые тоже наши по закону?

- Мне, - заметил Беглофф, - тоже пришла в голову эта ценная мысль.

Тут Морис Тейлор не выдержал.

- Кажется, вы плохо понимаете, что такое миллиарды долларов. За миллиард долларов можно сделать, чтобы вы оба исчезли, и мисс Кестенвэл со своим приятелем – тоже.

- Еще одна ценная мысль, - сказал Беглофф, - знаешь, Джонни Ди, пора посмотреть, где живут эти два джентльмена, где их бизнес, и где их семьи. То же самое про всех членов Ложи, или Гиперборейского клуба, кроме мелюзги. Ну, тебе виднее, ты профи в этом.

- Я уже подготовила эти данные, - сообщила она, и подвинула к нему свой ноутбук.

- Какого черта вы делаете? – нервно спросил лорд Конгрейв.

- Это просто, как банан, - сказал Влад Беглофф, - ваш, как бы, адвокат, пригрозил нам физической ликвидацией. Настоящий hombre непременно отвечает на эту любезность встречной любезностью. Я скажу прямо: если хоть с одним из нас случиться какое-то подозрительное фатальное несчастье, то вы, лорд, и ваш, как бы, адвокат, и все ваши коллеги по Ложе, так или иначе, раньше или позже, окажутся подвержены фатальным несчастьям того же рода. Я думаю, надо сделать технический перерыв, чтобы вы, без промедления, порадовали ваших коллег этим новым интригующим обстоятельством.

- А заодно, - добавила Джонни Ди, - передайте им предложение по честному разделу в натуре. Быть может, они согласятся, и тогда всем нам станет гораздо проще работать.

- Тейлор! – воскликнул лорд Конгрейв, - Какого черта вы до этого довели?!

- Не забывайте, Конгрейв, кто здесь главный, - огрызнулся якобы адвокат.

Джонни Ди Уилсон артистично изобразила экстремальное внимание.

- Интересный вопрос! А кто здесь главный?

- Он, - лаконично, но неохотно, ответил Конгрейв, кивнув в сторону Тейлора.

- Ну! Все интереснее и интереснее! Мистер Тейлор, может, вы один из Мастеров?

- Не ваше дело, мисс Уилсон!

- Ответ ясен. Спасибо. А теперь объявите время следующего раунда переговоров.

- В полночь вас устраивает? – спросил Тейлор.

- О-о! - Джонни-Ди улыбнулась, - Разумеется! Ведь полночь, это так романтично!

…

Это же время. Палау. Восток острова Бабелдаоб. 6 километров к югу от Капитолия.

Дореволюционный Нгивал был типичным равнинным аграрно-рыбацким районом, где существовала одна деревня с числом жителей - менее трехсот, и кое-какой локальной инфраструктурой (три магазинчика, два пирса для баркасов, и одна начальная школа с неплохой библиотекой). У Нгивала имелся собственный античный эпос, и собственный памятник старо-языческой эры: Дерево-Прародитель в центре каменного кольца. Ни это дерево, ни кольцо, не были теми же, что в древности, но стиль (как говорят) сохранился. Античный расцвет Нгивала связан с гаванью, которая защищена коралловым барьером,  лежащим примерно в километре от берега. В новые эпохи эта полоса мелководья стала минусом: корабли со значительной осадкой просто не могли подойти к деревне. Зато в «сверхновую эпоху» (после Алюминиевой революции) она опять стала плюсом. Такая естественная, почти всепогодная ВПП для летающих лодок и экранопланов…

…Микар Унгилранг излагала это Джил Додридж в ходе конной прогулки от Капитолия Палау в Нгивал, к Y-клубу «Утка и Кенгуру», расположенного около учебной авиабазы Народного флота. Дорога (построенная при неоколониализме) была очень неплоха для автомобилей, но лошадке вредно шагать по асфальту. Лучше - грунтовая обочина. И, в любом случае, ездить верхом там, где есть автомобили – не рекомендуется, особенно в темный период суток, когда внезапный яркий свет автомобильных фар может напугать лошадь. Здесь, на восточном берегу Бабелдаоба, тоже встречалось какое-то количество автомобилей (а также байков и трайков), но очень немного. И, разгоняться до высокой  скорости здесь было не принято. Какой смысл, если самое большое расстояние - 40 км? Проезжающая «колесно-моторизованная» публика, увидев двух конных девушек, как правило, притормаживала. Следовал обмен репликами и дежурными шутками (Джил не понимала местного сленга, и не могла оценить), дальше - типовой приветственный жест поднятой открытой ладонью, и – счастливо оставаться.

Тишина, нарушаемая лишь шелестом близких волн, выбегающих на песок.

Темнота, прерываемая пятнами уличных фонарей (тоже наследие неоколониализма).

В тусклом свете этих фонарей покачиваются ветви пальм, похожие на гигантские перья фантастических птиц. Иногда бесшумно мелькают тени-силуэты летучих лисиц.

Мир здесь кажется заколдованным. Будто какая-то другая, параллельная вселенная.

В Нгивал-таун они въехали как-то внезапно. Справа обочина оборвалась прямо к морю, поблескивающему в свете фонарей. Слева появились квадратные домики с 4-скатными крышами. И света стало больше. В тауне бурлила ночная жизнь. Около дороги работало нечто вроде маркета. На листах брезента и на циновках лежали товары - фрукты, овощи, лепешки, пирожки, печеная рыба, бутылки с напитками, и пучки разнообразной травки, снабженные листами с компьютерной распечаткой (видимо, объясняющей свойства)…

- Микар, это марихуана, что ли? – спросила Джил, приглядевшись к одному пучку.

- Да, - подтвердила туземка, - хочешь, можно купить, потом в клубе пыхнем.

- Э-э… Я просто так спросила. А вот у того дедушки банка с порошком? Это кокаин?

- Сейчас спрошу…

Микар обменялась несколькими фразами с пожилым туземцем, и сообщила:

- Нет, это не кокаин, это польский снежок. Совсем другая штука…

- Польский? – переспросила Джил.

- Да. Кокаин называется колумбийским снежком. А это – польский. Типа, его придумал польский ученый, который живет недалеко от Таити. Точнее, недалеко от Бора-Бора.

- Слушай, а у вас что, легально этим торгуют?

- Да, как вином, кофе, и табаком. По Хартии бан только на то, что вызывает подсад.

- Подсад, это в смысле наркомания, как с опиумом? - уточнила британка.

- Да, И не только. В мире до фига придумано всяких неправильных таблеток.

- Хэй, нези! – окликнула их бабушка-туземка, - Берите мескалиновый кактус, сушеный натуральный продукт. Полезнее, чем тот же мескалин в порошке.

- Спасибо, мамми, - вежливо ответила Микар, - но это не то. Вот если бы kava-kava.

- Kava-kava? – переспросила бабушка, широко улыбнулась, и подняла со своей циновки пластиковую бутылку с зеленоватой жидкостью, - Вот, это из свежего урожая.

- Ну, классно! И почем?

- Совсем недорого, дотти. Три фунтика. А лучше дай пять фунтиков, и я тебе добавлю большую связку бананов, дюжину кукурузных сигарилл, и зажигалку.

- ОК, мамми, - согласилась Микар, и протянула пожилой туземке золотой листок, как стандартная визитка по формату, но очень тонкий.

- Хэй, нези! – встрял дедушка, сидевший в старом плетеном кресле рядом со штабелем больших картонных коробок, и смотревший прямо на Джил, - Ты из Америки?

- Из Англии, - ответила она.

- Из Англии? Хорошо! Бери ice-fire, биофрендный рекрик. Эффект, как LSD и ecstasy одновременно! Многие foa хвалят, говорят: незабываемый фест получается.

- Даже не знаю… - растерялась Джил.

- Всего семь фунтов за блистер сорок таблеток. А если ты дашь десять фунтов, то я еще добавлю биофрендный ультра-мини элнот с трехдюймовым экраном. В память закачана последняя Фифтипедия, где уже есть Мурлокотам.

- А что такое Фифтипедия, и что такое Мурлокотам?

- Хэй-хэй!!! – дедушка выразительно схватился за голову, - Ты, видно, только сегодня вернулась с войны, с какого-то секретного фронта, поэтому еще не знаешь.

- Просто, я была не здесь, - ответила она, и добавила, - мне интересна Фифтипедия, но только в наборе с чем-нибудь другим… Может, что-нибудь этакое?

- Этакое? Конечно, есть! Бери биофрендные бумеранги. Вот три штуки, разноцветные, разной формы. Они из светящегося пластика, их можно метать ночью на фесте, и сразу находить по свечению. Не потеряются. Вместе с элнотом – те же десять фунтов.

- ОК, - согласилась Джил (мысленно гадая, почему все товары подряд тут называются «биофрендными»), вынула из бумажника два пятифунтовых золотых листочка. И вот - готово: она совершила первую свою сделку на меганезийском стихийном маркете.

…А затем, всадницы, с некоторым числом покупок, поехали дальше.

- Слушай, - спросила Джил, - а почему продавцы там нас обеих называли «нези»?

- Ну, типа, они думали, что мы из одного гнезда, раз мы вместе.

- Подожди! Но я же сказала тому дедушке, что я из Англии.

- Ну, и что? В Народном флоте немало ребят, которые приехали из Англии.

- Допустим, что так. Микар. Но, все-таки, это странно. Как если бы в Нью-Йорке один американец окликнул другого: «хелло, янки».

- Ну, тут такая тема: для многих пожилых аборигенов слово «нези» обозначает, типа, приезжих ребят, которые взяли все под контроль. Даже меня называют «нези», хотя я родилась на Бабелдаобе. Эти бабушки и дедушки привыкли к определенной жизни. А теперь мы поменяли все. Хотя, если разобраться: что для них изменилось? Они, как и раньше, утром рыбачат, или что-нибудь делают на огороде. А во второй половине дня торгуют на маркете, и общаются о том - о сем. Хэх… Короче, психология. Вот.

- Психология, - отозвалась Джил, - а кто научил их торговать «снежком»?

- Никто. Я же говорю: они всегда во второй половине дня торговали на маркете. Днем бабушка или дедушка приезжает в порт, и покупает что-то мелким оптом, а на маркете перепродает в розницу, с дельтой к цене. На что есть спрос, тем и торгуют.

- Да, конечно… Э-э… А куда мы сворачиваем?

- Это, - пояснила Микар, - мармеладный пирс. Мы туда ненадолго заглянем.

- Что? Специальный пирс для мармелада? Странно.

- Я позже объясню, - сосредоточенно отозвалась туземка.

…Пирс был обычный: каркас на бамбуковых сваях, с бамбуковым же настилом. Форма конкретно этого пирса - Т-образная, как для парковки значительного числа катеров или маленьких яхт. У его дальнего края стоял высокий шест с горизонтальным кольцом, на котором висели металлические колокольчики, тихо позвякивающие на слабом ветру. И туземка остановила пони под этим шестом. Она спрыгнула на настил, постояла, глядя в темный океан, а затем стала бросать в воду монетки. Плюх… Плюх… Плюх… Плюх…

Завершив это (по-видимому важное для нее) дело, она жестом показала Джил, что пора возвращаться на дорогу. Минут пять они ехали молча, затем британка все же спросила:

- Это был обряд в память о ком-то?

- Да. У нас четыре пилота гидропланов не вернулись. Война… Хорошие ребята были.

- Я понимаю… Война… Но почему этот пирс называется мармеладным?

- На флоте, - пояснила Микар, - мармеладом называют желеобразную огнесмесь.

- А-а… Ты тоже… Летала на такие задания?

- Да. Я, как военный переводчик, летала вторым пилотом гидроплана.

- Э-э… Переводчик на боевом гидроплане? Зачем?

- Джил, это просто. Мы вылетаем на закате, в сторону Лусонского пролива, где самое интенсивное движение танкеров, и я слушаю эфир. У меня радио и пеленгатор. Надо определить по содержанию переговоров, где незащищенная мишень, а где вражеские эскортные корабли с ПВО. Если все сделано правильно, то мы поджигаем мишень, и спокойно возвращаемся на базу до рассвета. А если сделано неправильно, или если не повезло, то наши товарищи будут кидать за нас монетки в воду. Такие дела.

Тут Джил Додридж растерялась. В голове у нее вертелись кадры из военных фильмов: «Битва за Британию», и «Перл-Харбор», и еще что-то в том же роде. Но в сознании не укладывалось, что девушка-туземка, компаньонка по прогулке, совсем недавно была в экипаже боевого самолета и делала что-то, как герои этих фильмов…

- Не напрягайся, - посоветовала Микар, - прошлое прошло. Давай-ка глотни зелья.

- Э-э… - замялась Джил, глядя на протянутую ей бутылку - …Это ведь kava-kava?

- Ага! - подтвердила туземка, – Это еще называют фестивальный перец. Эффект такой легкий, как от кофе с ромом, только веселее.

- Э-э… Наркотик?

- Ага. Бананы тоже наркотик. Они содержат психоактивный комплекс триптофан-Б-6. Посмотри в энциклопедии, если не веришь.

- Э-э… Я просто хотела спросить: как действует эта kava-kava?

- Так, я говорю: поднимает настроение. Крышу не сносит, если ты этого опасаешься.

- А-а… Вот это я и хотела понять. Тогда все ОК, - и с этими словами, юная британка сделала несколько смелых глотков из бутылки.

- Ну, Джил, как тебе это на вкус? – спросила Микар, забирая у нее бутылку.

- Ничего, вроде бы… Только покалывание какое-то на языке и губах.

- Все ОК, так и полагается, - туземка тоже глотнула из бутылки, - реально, у бабушки хорошая kava-kava. Хотя, у фиджийцев я пробовала и получше.

- Все же, странный напиток, - отозвалась Джил, прислушиваясь к ощущениям.

Она так увлеклась этим прислушиванием, что следующие несколько минут выпали из осознанного наблюдения. А в реальность ее вернула фраза Микар:

- Мы приехали.

- Куда? – удивилась Джил.

- Туда, - ответила туземка, и показала рукой на неприметный холмик высотой 20 футов примерно, между дорогой и пляжем, поросший пушистым кустарником, и снабженный светящимся знаком: ярко-желтый круг с зелеными силуэтами: утка верхом на кенгуру.

Собственно, светящийся знак и был дверью (точнее очень большим круглым люком).

- Э-э…Микар, а где мы оставим лошадок?

- Мы их отправим на мою ферму своим ходом. До фермы всего три километра.

…Оказалось, что пони отлично знают команду «домой», и видимо знают дорогу. Они уверенной рысцой побежали по какой-то боковой тропинке, ведущей сквозь молодые лесопосадки на запад. Тут Микар толкнула люк, он с грохотом провалился внутрь, и…

…

*21. Куда приводит день космонавтики.

Палау, Бабелдаоб, 11 апреля. Поздний вечер. Y-клуб «Утка и Кенгуру».

…И изнутри холма отозвалось гулкое эхо. Затем раздался глухой мужской рев:

- Кого еще принесли черти?

- Кронтег! – крикнула в ответ Микар, – А где «ой привет девчонки, как классно что вы пришли, вы такие красивые и сексуальные»? Ну, где?

- Микар, ты там не одна что ли? – спросил тот же голос, но уже менее ревущий.

- Конечно, я не одна. Я сопровождаю английскую виконтессу.

- Я не виконтесса, я просто джентри, - шепнула Джил Додридж.

- Это сейчас без разницы, - шепнула в ответ Микар, а затем крикнула, - Эй! Мы дождемся, приглашения, или там внутри вообще нет никого с понятием про этикет?

- Этикет… - задумчиво прорычал голос, - …Айо, ты тут хозяйка, ты точно знаешь.

- Знаю, - подтвердил женский тенор, - возьми со стены эту трубу, и дуй изо всей силы.

- Хэх… - раздалось междометье, а затем что-то загудело на пугающей басовой ноте.

- Хватит, - распорядился тенор, - теперь кричи что-нибудь из рыцарских романов.

- Но, Айо, я их не читал, блин!

- Кронтег! Я тебя не спрашиваю, читал ты или нет. Давай, кричи уже!

- Ладно… Это… Как оно?... Благородная виконтесса не-знаю-блин-как-звать, со своей спутницей приглашаются в «Утку и Кенгуру» для… Ну, не важно. Заходите, короче.

- Ну, вперед! - прошептала Микар, и юная британка, не без некоторой опаски, шагнула в круглый лаз (метра полтора в диаметре, так что пришлось пригнуться).

Лаз оказался коротким, и через мгновение Джил попала в просторный круглый зал (или внутренность сплюснутого пузыря), как будто созданный по мотивам психоделических картин Сальвадора Дали. Тут не наблюдалось ни одного привычно бытового предмета. Стулья напоминали разноцветных пауков ростом с бульдога, а столики выглядели как половинки яблок, срезом кверху. Кухонный уголок был стилизован под рабочее место кочегара на древнем паровозе. Рядом с дверцей топки даже лежала лопата для угля. На дальнем краю зала был еще один круглый люк с надписью: «Санузел. Не бойтесь, там традиционная аппаратура». В центре зала уходила вверх винтовая лестница. В потолке имелся (опять-таки) круглый люк. Потолок - полупрозрачный, сквозь него различались неясные тени неопознанных субъектов, перемещающихся по второму этажу.

Теперь о публике. Хозяйка (та самая Айо – девушка северно-европейской расы, однако загорелая до негритянского цвета кожи). Кстати, было, с кем сравнивать. За столиком, ближайшим к «кухне-паровозу» одиноко сидела стройная негритянка банту, задумчиво созерцая содержимое своего стакана: пузырящуюся белую жидкость.

Недалеко от входа расположился тот самый Кронтег – высокий скандинав, и за тем же столиком - парень значительно меньших габаритов, этнический филиппинец, плюс две девушки, вероятно – китаянки, но судя по загару и манерам, уже ставшие местными.

За парой сдвинутых столиков под лестницей сидели три японки, видимо не местные, а туристки, студенческого возраста, и (судя по хихиканью) уже слегка «укуренные».

Ближе к середине зала устроились два парня, вероятно, латиноамериканцы.

Первый: толстенький, невысокий, круглолицый и улыбчивый.

Второй: похожий на дикаря-людоеда или на неандертальца в полном расцвете сил…

Под действием напитка kava-kava, в сознании Джил как-то разделились два сюжетных потока. Она размышляла над увиденными образами присутствующих, при этом с ними разговаривая, но не осознавая процесса разговора. Слова рождались и произносились в автоматическом режиме. Юная британка подумала: «О! Забавно наблюдать за собой!».

…Микар слегка толкнула плечом Джил, и направила ее к столику, за которым сидела задумчивая банту со стаканом белой субстанции. Едва усевшись, Микар объявила.

- Рондо, это Джил из Британии, Джил, это фельдшер Рондо из нашей службы 911.

- Я рада знакомству, - сказала Джил, уже поборов предыдущей фортель сознания.

- Взаимно, - откликнулась банту, - а ты правда виконтесса?

- Нет, я джентри.

- Джентри? А что это значит?

- Это, в общих чертах, землевладелец из нетитулованного дворянства.

- Ну, тоже неплохо.

- Рондо, у тебя что-то стряслось? – спросила Микар.

- Так, негатив по работе, - девушка-банту махнула рукой, - На атолле Нгулу авиетка с пилотом и четырьмя пассажирами задела кроны деревьев перед ВПП, и упала так, что топливо вспыхнуло. Был бы спиртовой движок - по ходу, легче обошлось бы. Но там турбина на пропане. Вот, мы с доком Треллой, и с ребятами из тамошнего медпункта, бахались с этим. Пилота мы, все-таки, потеряли. А пассажиров мы вытянули, но они в критически-хреновом виде. Ожоги больше половины поверхности кожи, и весь спектр механических травм. Мы потом отвезли их на атолл Улиси, в Хиросима-Лаб.

- Что? – удивилась Микар, - В Хиросима-Лаб? Но они же не от А-бомбы пострадали!

- Да. Но ситуации с ударными травмами при более, чем 50-процетном ожоге, это четко тематика Хиросима-Лаб. При А-взрыве это типичный результат.

- Ну, вам с доком Треллой виднее. И вот что: переживая тут, ты никому не поможешь.

- Я знаю. Подожди, вот я допью молочный коктейль, и более-менее урегулируюсь.

Микар похлопала негритянку-фельдшера по плечу.

- Что за фигня, а? Какой, на фиг, молочный коктейль? Тебе надо стакан красного вина, большой кусок мяса легкой прожарки, чтоб с кровью, и ураганного мужика.

- Блин! – негритянка хлопнула себя ладонными по коленям, - Ты думай, что лепишь! Я сейчас даже смотреть на мясо не могу! У меня, блин, в носу запах горелого мяса…

- Да, нах, про мясо я фигню спорола! - самокритично признала Микар, - Но про вино и мужика я тебе абсолютно точно говорю, с научной психологической позиции.

- По науке типа того выходит, - согласилась Рондо. И тут…

…У их столика нарисовался толстенький круглолицый улыбчивый латиноамериканец, компаньон «людоеда-неандертальца».

- Aloha, прекрасные феи! Я случайно краем уха слышал про мужика. Мы бы с радостью предложили вам свое общество, и по пятьдесят фунтиков каждой фее в знак восторга.

- Вопрос интересный, - сказала Микар, - но как быть тем, что вас двое, а нас трое?

- О! Вы посмотрите внимательно на моего друга Экзо…А меня, кстати, зовут Зебра.

- Ну, я смотрю, – сообщила Рондо и действительно посмотрела на «неандертальца». Он немедленно отреагировал: тоже подошел к их столику.

- Aloha! Знаете, по физической форме, я в порядке, так что…

- …Ты, - с легкой иронией перебила Микар, - эксперт групповой камасутры?

- Типа того. И не надо верить мне на слово. Практика - критерий истины, ага?

Микар собиралась ответить очередной веселой колкостью, но тут всех отвлек визг со стороны винтовой лестницы. Пока все переключали внимание, «неандерталец» Экзо отреагировал актуально. Он одним длинным шагом метнулся к лестнице, и… Поймал падающую японскую девушку (совершенно голую, между прочим), прежде, чем она успела пересчитать головой несколько ступенек, оставшихся до пола. Девушка очень удивленно покрутила головой, и поблагодарила:

- Arigato.

- Ie-ie, - ответил он и поинтересовался, - O-genki des ka?

- Hai genki des, - отозвалась японка, подтверждая, что она в порядке, и после короткого перерыва добавила, - O-kage sama de. (Вашими стараниями).

- Намико! – раздался удрученный мужской голос с верха лестницы, - Я же говорил, что лучше бы тебе пока не ходить дальше ванной.

Голос принадлежал молодому мужчине европейского типа, в шортах, надетых (видимо наспех) задом наперед. Хозяйка клуба моментально выдала рекомендацию:

- Берт, разденься и оденься заново.

- Э-э… Я что-то не въезжаю, Айо, о чем ты?

- Сориентируй глаза на хер, и въедешь, - сказала она.

- А-а… Черт… - он вздохнул, снял шорты, перевернул, и надел нормально.

- Это Берт из Аделаиды, Австралия, - пояснила Айо для остальных.

- С меня выпивка этому парню, – добавил австралиец, показав взглядом на Экзо.

- Нас пятеро, - проинформировал «неандерталец», махнув рукой в сторону столика, за которым сидели Микар, Джил, Рондо, и уже присоединившийся к ним Зебра.

- А я и пятерым могу выпивку поставить, - бесстрашно ответил Берт. Три укуренные девушки-японки за сдвоенным столиком под лестницей в очередной раз захихикали, а Намико (очевидно бывшая из их компании), пристроилась туда на свободный стул, не затрудняя себя тем, чтобы одеться. Впрочем, было понятно, что ее одежда осталась на втором этаже, где она эротически развлекалась с бравым австралийцем из Аделаиды.

Тем временем. Айо, в соответствии с заявлением австралийца, притащила стаканы, и бочонок в виде космического корабля, плюс блюдо с горкой пирожков на закуску.

- Ой! А почему такой бочонок? – удивилась юная британка.

- Так, по ходу, - пояснила хозяйка Y-клуба, - сегодня 12 апреля. День полета человека в космос. 12 апреля 1961-го взлетел советский корабль «Восток-1» с Юрием Гагариным, первым астронавтом, а 12 апреля 1981-го – стартовал американский шаттл «Колумбия», первый многоразовый космоплан. До того 20 лет все корабли были одноразовые, типа кондома. Слетал – выкинул. По тем временам, все же, круто, но очень неэкономично.

- А-а… - произнесла Джил, глядя, как «неандерталец» сливает из космического корабля топливо в стаканы…

…В «космическом корабле» оказалось легкое красное вино. Джил Додридж не пришло в голову, что такой безобидный напиток, тщательно закусываемый пирожками, может сыграть с ней какую-то нетривиальную шутку. Она не подумала о синергизме вина с недавно выпитой порцией загадочного зелья kava-kava. И первые полчаса ничего не происходило, но дальше…Вселенная, превратившись в одушевленное дружелюбное существо, распахнула юной британке свои объятия. Бытие обрело головокружительную легкость. Общение с окружающими людьми происходило так свободно, так гладко, как скользят хорошие санки по ровному ледяному склону в солнечный зимний день…

…Бум… Внимание Джил собралось в кучку, и начало исследовать окружающий мир. Удивительное дело: теперь вокруг был не интерьер Y-клуба «Утка и Кенгуру», а салон маленького самолета, причем (судя по ощущениям) уже набравшего высоту.

- Это была просто воздушная яма. Aita pe-a, - сообщил ей кругленький парень Зебра.

- Э-э… Мы куда-то летим, не так ли?

- Конечно, мы летим. Как иначе мы могли бы добраться до действующего вулкана, на котором можно достойно продолжить фестиваль Дня полета человека в космос?

- А-а… Да… Конечно… - протянула юная британка, в сознании которой с кристальной ясностью прорисовалась цепь событий между первым стаканом вина из «космического» бочонка и вылетом с гидроаэродрома Нгивал. Она вспомнила и эту идею (вброшенную «неандертальцем» Экзо), и этот странный маленький гидроплан у пирса (торжественно представленный как «MiG-8ET, продвинутый альтернативный потомок дальнего предка советских истребителей эры Первой Холодной войны»), чехарду с размещением пяти человек в 4-местном салоне (как у легкового автомобиля). «Неандерталец» Экзо сел за штурвал, Микар заняла место штурмана, Рондо и Джил сели позади слева и справа. А кругленький Зебра как-то впихнулся между ними. Сейчас у него как раз можно было выяснить детали (о которых Джил не задумывалась перед вылетом).

- Зебра, а еще далеко до этого вулкана?

- Не очень. Вот он, виден, - и кругленький латиноамериканец показал вперед. Обзору с заднего сидения мешали подголовники кресел пилота и штурмана, и все-таки, прямо по курсу можно было увидеть мерцающее оранжевое пятно. На самом деле, Зебра слегка лукавил, ответив «не очень». Близость извергающегося вулкана была иллюзорной. Как известно, ночью с борта самолета не зная высоты, невозможно определить визуально истинную дистанцию до источника света, и размер этого источника. При высоте 12000 метров может показаться, что извергающийся вулкан совсем близко. А на самом деле, расстояние до огромного облака, подсвеченного пламенем в жерле, может составлять многие сотни километров. Такой эффект возникает, если смотреть на Луну: она, вроде, торчит в небе ненамного выше облаков, а реально до нее 200 тысяч миль. Иллюзия…

…

Полночь 12 апреля. Восток острова Бабелдаоб, район Капитолия Палау.

Кафе «Канопус» в отеле «Махаратха».

На второй раунд переговоров «высокие стороны» явились с некоторой дополнительной информацией о своих визави. Приводить новые аргументы начала британская сторона.

- Мне кажется, - произнес якобы адвокат Морис Тейлор, - что нам лучше вернуться к формату с участием мисс Кестенвэл, иначе есть риск не прийти ни к чему законному.

- Я не уловил логику, - отозвался Влад Беглофф.

- А я поясню. Мы с мистером Конгрейвом направили запрос в органы международной юстиции, и получили ответ: в отношении Зюйд-Индской компании, которую вы здесь представляете, открыто дело в связи незаконной добычей антарктических природных ресурсов, нарушением безъядерного и невоенного статусов Антарктиды. Что касается вашего консультанта, мисс Джонни-Ди Уилсон, то даже ее личность не установлена.

- Я только консультирую. Почему вас волнует моя личность? - отозвалась Джонни-Ди.

- Ваша личность, - сказал Тейлор, - это элемент общей сомнительности Зюйд-Индской компании. Так, президент Зюйд-Индской компании мистер Освальд МакМагон сейчас обвиняется Интерполом в экономическом содействии террористическим вооруженным формированиям. А мистер Беглофф, представляющий здесь интересы этой компании, скрывается от Гаагского международного трибунала, где против него выдвинут пакет  обвинений. Обвинения серьезные: соучастие в массовых убийствах в Новой Гвинее.

- Мистер Тейлор, - лениво произнес Влад Беглофф, - если уж вы решили здесь играть в адвоката, то делайте это правдоподобно. Моя биография, или биография Освальда, или биография Джонни-Ди, не имеет никакого отношения к вопросу. Остается аргумент по деятельности самой Зюйд-Индской компании в Антарктике. Но здесь налицо коллизия международного Договора об Антарктиде 1959 года, с прошлогодним национальным Законом Новой Зеландии «О населенных землях Территории Росса в Антарктике». Как заявила правовая Комиссия ООН, этот закон Новой Зеландии не может оспариваться в международном суде, и речь может идти лишь о вменении Новой Зеландии штрафа за досрочный отказ от договора в данном антарктическом секторе. И я не расслышал: кто открыл дело в связи каким-то нашим незаконным использованием Антарктиды?

- Судебный комитет Тайного совета Ее Величества, - подал голос лорд Конгрейв.

В ответ Влад Беглофф жизнерадостно улыбнулся.

- Какая радость! Самый древний, но все еще весьма авторитетный судебный институт  Британского Содружества займется законностью бизнеса нашей компании. Правда, я слышал, что с экспедиционной коллегией этого суда случился маленький конфуз. На официальном сайте появился список, утвержденный королевой Боудис, но через день вместо списка появилась фраза: «коллегия находится в процессе формирования».

- Вы находите это смешным? – холодно осведомился Джонатан Конгрейв.

- Ну, - Беглофф развел руками, - по ходу, получилась хорошая разминка мозгов перед разговором по существу. Короче, давайте, может, уже перейдем к делу, ага?

- Что ж, - жестко сказал Морис Тейлор, - я напомню: 100 миллионов долларов. Вот та компенсация, которую вы получите, если будете следовать нашим инструкциям.

- Почему-то, - игриво прокомментировала Джонни-Ди, - мне кажется, что мы получим значительно больше, если будем следовать не вашим инструкциям, а логике.

- Подожди, - остановил ее Беглофф, - давай не превращать это в светский флейм. Ты не переубедишь мистера Тейлора такими аргументами. Лучше раскрыть карты.

Джонни-Ди чуть заметно кивнула и положила перед собой палмтоп-элнот.

- Мистер Тейлор. Я отношусь с пониманием к вашей настойчивости. Ведь именно вам досталось место среди Мастеров Ложи, освободившееся после барона Кестенвэла…

- Где вы взяли эту чушь? – нервно перебил якобы адвокат.

- О-о-о, - протянула она, - мистер Тейлор, все просто. В эру смартфонов, фотоблогов, и бесплатного медиа-поиска онлайн, никакое общество не может сохранить в тайне свою внутреннюю жизнь, если не поменяет схему. Гиперборейский клуб не воспринял уроки Ассанжа, не занялся качеством конфиденциальности, и…

- …Чушь!!!

- Чушь или нет, но видео-аудио записи тайных сходок, на которых в ваш клуб вступают новые персоны, можно глянуть в сети. Там видно, что на мартовской сходке вы, мистер Тейлор, занимаете то из мест Мастеров Ложи, которое ранее занимал Кестенвэл.

- Мисс Уилсон! Не пытайтесь меня шантажировать!

- О-о-о! Ктулху свидетель, я не хотела шантажировать вас этой ерундой. Дело совсем в другом. Вы получили это место потому, что география ваших деловых интересов тоже расположена в ЮВА, и старшие товарищи рассчитывают, что вы уладите ситуацию. Я полагаю, что это можно устроить. Вы сохраните лицо, и заработаете статусный бонус, поскольку, в общих чертах, справитесь с заданием. А мы получим свои 5 миллиардов.

- Мисс Уилсон! Избавьте меня и мистера Конгрейва от ваших нелепых домыслов!

- Минуту, мистер Тейлор, я добралась до начинки пирожка. Проблема не 5 миллиардов долларов из капитала Кестенвэла, а их влияние на остальные 400 миллиардов долларов  капитала, неформально принадлежащего Ложе. Если мы договоримся тихо, то серьезных проблем не будет. А если не договоримся, то упс…

Морис Тейлор сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

- Это не ваши деньги! Зарубите это себе на носу! И нечего пытаться давить на меня!

- Ну, - спокойно ответила она, - деньги-то наши. Мои хорошие друзья взломали пароль домашней сети вашего теневого казначея, лорда Аберфореста…

- Вы с ума сошли! – ахнул Джонатан Конгрейв.

- …И, - продолжила Джонни-Ди, - оказалось, что в Ложе девятнадцать Мастеров. Им в равных долях принадлежит половина всего капитала Ложи, который я назвала выше. И выходит примерно по десять с половиной миллиардов долларов на каждого Мастера. Столько мы можем потребовать на основе неформальных понятий вашей Ложи.

- Но, - добавил Влад Беглофф, - мы демонстрируем добрую волю к вам, как к будущим контрагентам, и требуем лишь пять миллиардов долларов. Соглашайтесь, это выгодно.

- Вы, - отчеканил Тейлор, - встав из-за стола, - не получите ничего! Разговор окончен.

- Подождите-подождите! – испугался лорд Конгрейв, - может быть можно еще…

- Хорошо, - Тейлор коротко кивнул, - я дам этим людям три дня на размышление. Мы встретимся здесь же, в полночь 16 апреля. Идемте, мистер Конгрейв.

…Британские визави с достоинством покинули зал. Влад Беглофф проводил их очень внимательным взглядом и, выждав три минуты, сказал:

- Джонни-Ди, ты что, специально разозлила этого клоуна?

- Да, - она улыбнулась, - все равно было понятно, что он не пойдет на 5 миллиардов.

- Это было понятно, - согласился Беглофф, - но злить-то зачем? Вот увидишь: теперь Тейлор не успокоиться, пока не подложит тебе какую-нибудь большую свинью.

- Пусть он подкладывает свою свинью, - легкомысленно ответила она, - я как-нибудь переживу это. Зато мне удалось здорово напугать второго болвана.

- Это верно, Джонни-Ди. Но оно того стоило, а? Свинья ведь точно будет большая.

- Влад! – она ласково положила ладонь ему на плечо, - Меня десять лет учили играть именно в такие игры с испугом и свиньями. Верь мне, я знаю, что делаю.

- Ладно, - он накрыл ее ладонь своей, - и все же, аккуратнее, ОК?

- ОК, Влад. А теперь давай устроим гулянку? Такая романтичная ночь вокруг…

…

Примерно в это же время, самолетик MiG-8ET с веселой пятеркой на борту аккуратно приводнился около длинного дугообразного песчаного пляжа. Когда Джил Додридж спрыгнула в неглубокую воду, и огляделась, у нее захватило дух от восторга. Слева (достаточно далеко) мерцает зарево вулканического пламени на низких тучах. Справа - прекрасный 60-футовый парусный катамаран, пришвартованный к надувному понтону.  Прямо на берегу - каменный первобытный открытый очаг, будто миниатюрная копия вулкана, и там готовится какое-то блюдо, тоже, наверняка первобытное. Разумеется, никакое блюдо само себя не приготовит. У очага расположились четыре соавтора.

Двое – туземцы Океании, молодые мужчины одетые только в набедренные повязки.

Двое – европеоиды: изящная девушка в спортивном костюмчике, и невысокий очень нескладный парень. Он напоминал среднего славянского фермера из комикса. Очень плотный и при этом какой-то угловатый, одетый в чудовищно-мешковатые штаны, и чудовищно мешковатый пуловер, причем все это - пятнисто серного цвета. Казалось, подобный персонаж должен быть неуклюжим тупицей. Но Джил сразу поняла, что он просто развлекается, изображая этакого недалекого увальня.

Через пару минут юная британка убедилась, что интуиция не обманула. Мешковатым субъектом был Зденек Кубек, доктор химии, эмигрант из Чехии, ныне - руководитель факультета химической технологии Лабораториума Палау, плюс, полуфиналист круга матчей по пинг-понгу между колледжами Микронезии. Представляла доктора Кубека упомянутая девушка в спортивном костюмчике – инженер Эпифани Биконсфилд (для друзей – просто Пиф), уроженка Сиднея. Она же представила двух туземцев.

Старшего, основательного энергичного дядьку звали Оранг Сетан.

Младшего - похожего на дикого охотника из джунглей – Омбак Такдир.

Представлены они были как «волонтеры-экологи», но юной британке это показалось не совсем достоверным, поэтому она напрямую заявила:

- У вас, кажется, малайские имена, но ведь вы точно этнические канаки и, по-моему, вы военные. Я где-то читала, что у вас среди военных приняты псевдонимы.

- Джил очень проницательна, - добродушно проворчал Оранг Сетан. А Омбак Такдир, с достойной ловкостью сделал стойку на руках и прошелся по пляжу вниз головой. Такой акробатический номер на полминуты отвлек внимание публики, и…

- …Hei foa, вы куда? – окликнула Пиф Биконсфилд четверку, направившуюся к дюнам.

- У нас гуманитарный час, - авторитетным тоном сообщил Зебра, и выразительно обнял Микар Унгилранг за талию. А «неандерталец» Экзо и банту Рондо молча, выразительно изобразили функциональное назначение «гуманитарного часа».

- Только час, - предупредила Пиф, - а потом, мы начнем жрать акулу.

- Совершенно верно, - поддержал Зденек Кубек, - мы начнем жрать независимо от того, вернетесь вы к этому моменту, или еще нет. Таковы обычаи полевой вулканологии.

Оранг Сентан похлопал себя ладонью по пузу, и переключился на кулинарный процесс, состоявший в очень медленном поворачивании сильно вытянутого, примерно метрового  овального куска глины на тлеющих углях. Джил пригляделась и спросила:

- Там внутри тушка акулы?

- Ага, - Оранг кивнул, - Омбак ее подстрелил из биофрендного арбалета.

- Прикинь, гло, - произнес Омбак (уже успевший вернуться к очагу), - я сам сделал этот биофрендный арбалет как курсовую задачу по прикладной механике.

- О, круто, бро. А где ты учишься? – поинтересовалась она, принимая здешний вариант обращения «гло» и «бро» к девушкам и парням соответственно.

- В Лабораториуме Палау, через виртуальный класс. Было бы очень сложно, но, у меня старший напарник. E-o! Оранг Сетан – это голова!

- Я не только голова, - возразил Оранг, - я в комплексе деталей неплохой дядька.

- Слушайте, - сказала Джил, - а почему у вас так популярно слово «биофрендный»? Тут биофрендный арбалет. А на маркете в Нгивал-таун какой-то дедушка сначала предлагал биофрендный рекрик, я подозреваю, что имелся в виду рекреационный наркотик…

- Ты не ошиблась, - подтвердил доктор Зденек Кубек..

- Ясно, - Джил кивнула, - а потом он продал мне три бумеранга и биофрендный элнот, в который, видите ли, закачана новая Фифтипедия, уже со статьей про Мурлокотам.

- А бумеранги какие? – спросил Омбак.

- Вот, - Джил извлекла из рюкзачка прозрачный пакет, и протянула молодому канаку.

- Прикольные, - оценил он, рассматривая игрушки из светящегося пластика.

Британка согласно кивнула и продолжила.

- Правда, я еще не успела проверить эти бумеранги в деле, и не успела разобраться, как работает этот элнот, что такое Фифтипедия, и что такое Мурлокотам.

- А я бы посмотрела на этот биофрендный элнот, - сказала Пиф Биконсфилд.

- Вот оно, - Джил протянула инженеру ультра-мини электронный блокнот.

- Ага! - произнесла та, повертела в руке гаджет, включила, быстро потыкала пальцем в трехдюймовый сенсорный экран, и полюбопытствовала - И почем тебе это продали?

- Как я поняла, за три местных фунта. Удивительно дешево даже для такой чепухи.

- Умеренно дешево, - поправила Пиф, - вдвое против фабричной цены. Это, типа, клон древнего компьютера «Microsha». Оригинал был создан в середине 1980-х годов.

- Япония? – попробовала угадать Джил

Пиф отрицательно качнула головой и, возвращая гаджет, объявила верный ответ:

- Советский Союз. Такие дела, гло. Знаешь, какая там оперативная память?

- Один гигабайт? - назвала британка минимум того, что могла вообразить.

- Тридцать два килобайта, - сказала Пиф.

- Килобайт? – переспросила Джил, - это ведь, вроде бы, одна миллионная гигабайта.

- Точно, гло. В этом твоем гаджете новая элементная база, но схема сохранена.

- Но, Пиф! Это ведь не может работать! Не поместится ни OS Windows, ни Android.

- Windows!? Android? - задыхаясь, переспросил Зденек Кубек, и через миг стало ясно: чешский химик давится от смеха, - Я балдею! Гло, ты точно уверена, что до явления компаний Microsoft и Google, у несчастного человечества не было компьютеров?

- Э-э… Конечно, я знаю что компьютеры были и гораздо раньше… Но, в XXI веке…

- …В XXI веке, - подхватил он, - человечество забыло о множестве простых полезных дешевых вещей, и наплодило дикое множество сложных, бесполезных и дорогих. Уже неплохо бы оглядеться, и что-то сделать с этим. По-моему, так. А, ты спрашивала про загадочный термин «биофрендный», я не ошибся?

- Да. И что же это?

- Это чудесный фокус киви, новозеландцев. Видишь ли, после Декадной войны возобновилось эмбарго ООН в отношении торговли с Меганезией, а новозеландскому бизнесу это было очень невыгодно. Но с другой стороны, им было очень невыгодно и нарушать эмбарго. Так вот: они протащили через свой парламент маленькую поправку: эмбарго не может распространяться на биофрендную продукцию, прямо или косвенно связанную с традиционными промыслами полинезийского народа маори.

- Э-э… Так что же такое биофрендные товары?

- Это, - вмешался Оранг, - все, что не должно попадать под эмбарго.

Тут Джил Додридж понимающе улыбнулась. Она, как и большинство молодых людей, выросших в семьях, где много говорят о лоббистской практике, слышала аналогичные истории, так что теперь биофрендные товары перестали для нее быть загадкой. Что ж, можно задать новый интересующий вопрос, раз люди готовы поболтать.

- Скажите, а Фифтипедия, это?..

- Это, - сказала Пиф, - энциклопедия, где любая статья не больше полста слов.

- Выходит, это немного детальнее, чем Твиттерпедия, где статьи по 140 знаков.

- Ага. В два с половиной раза примерно. Это качественная разница. В Фифтипедии уже можно изложить что-то серьезное, а не только результаты футбольных матчей.

- Хэй, Джил, - окликнул Омбак Такдир, не отрываясь от изучения бумерангов, - ты там можешь посмотреть, что такое «Мурлокотам», и увидишь: толково, или нет.

- А ты сам-то знаешь? – слегка язвительно спросила она.

- Конечно, знаю. Я, типа, волонтер не только по экологии, но и по Мурлокотаму тоже.

- М-м… - Джил слегка растерялась от такого ответа. - …Кажется, действительно надо посмотреть, что это такое… Где тут поисковая строка?.. А! Вот… Печатаю… И…

*** Фифтипедия. Редакция от 30 марта 3 года Хартии ***

*МУРЛОКОТАМ инфосеть для адаптации хикикомори, переехавших в Меганезию. У Мурлокотама имеется пять подсетей: жилье, работа, бытовое обеспечение, экстренная помощь, и видео-форум для хикикомори. С 14 февраля 3 г.х. действует волонтерский прототип, в него включены 300+ хикикомори, задействовано около тысячи волонтеров.

Note: исходно Мурлокотам - мини-монстр из белорусского мультфильма 1970-х годов.

***

Джил Додридж, слышала о хикикомори – протестных отшельниках Японии (и уже не только Японии, а в какой-то степени и Южной Кореи, и Тайваня). Более того, дома в Британии она общалась в сети с юзерами из категории YPNEET «Young People Not in Employment, Education or Training» (чем-то похожими на хикикомори)… И все же, она решила прочесть о хикикомори тут, в Фифтипедии. Всего один клик по гиперссылке.

*** Фифтипедия. Редакция от 30 марта 3 года Хартии ***

*ХИКИКОМОРИ молодые люди, выбирающие самоизоляцию от общества, годами не покидающие комнату. Основные занятия: созерцание и alternative art. Причина явления (возможно) избыточный диктат в обществе. В Японии 2010-х - до 1 млн. хикикомори с +трендом. В 2020-х - кампания властей по принудительной социализации хикикомори. Результат неизвестен. Статистика эмиграции и суицидов хикикамори – засекречена.

***

Юная британка пробежала глазами этот короткий текст и произнесла вслух:

- Странно. Зачем вашей прагматичной стране принимать иммигрантов хикикомори?

- Затем, что у нас прагматичная страна, - мгновенно отреагировала Пиф Биконсфилд.

- Джил, - включился Зденек Кубек, закурив сигарету, - ты, вероятно, не представляешь, каким удивленным стало сейчас твое лицо. Между тем, ситуация элементарная. Как ты думаешь, откуда появляются изобретения?

- Э-э … - пробормотала юная британка. - …Мне казалось, что это… Э-э… Как стихи.

- Интересная мысль, - прокомментировал Оранг, в очередной раз переворачивая комок глины с запекающейся акулой.

- Да, интересная, - ответил доктор Кубек, - и адекватная. Наступает момент, когда уже достаточно информации о предмете. И нужен лишь некий внешний образ, катализатор формирования компактной идеи. Это может быть летящая паутинка, падающая капля, пивная пена в кружке, или, что чаще, какая-то картина, желательно – фантастическая.

- Док, мы говорим о хикикомори, - негромко напомнила Джил.

Чешский химик кивнул, затянулся сигаретой, выпустил струйку дыма, замерцавшую в отблесках углей открытого очага, и подтвердил.

- Мы говорим о хикикомори. В Фифтипедии верно подмечено, что, основные занятия хикикомори, это созерцание и alternative art. Если ты подбросишь ему некую идею для созерцания, то с высокой вероятностью получишь в ответ шарж, эскиз, или комикс. В девяносто случаях из ста это нечто банальное, в девяти случаях - нечто интересное, и в одном случае - катализатор. Или концентратор идеи из аморфного облака знаний.

- Док, тебе говорили, что ты поэт от химии? – немного иронично спросила Пиф.

- Я, - произнес он, - как бы по жизни поэт. А то, что я реализую поэзию в сфере химии, является шуткой Фортуны. Или Паоро, как ее здесь называют. Но, некая юная леди уже смотрит на меня с подозрением: не ухожу ли я опять от темы? Нет, Джил, я не ухожу, я наоборот подошел вплотную, и приведу пример применения хикикомори-катализатора. Нейтронная термохимия. Это область, в которой я работаю по контракту с «Creatori».

- Что такое «Creatori»? – спросила Джил.

- Это меганезийский военно-прикладной центр. А нейтронная термохимия занимается термодинамикой реакций холодных нейтронов с ядрами обычного вещества. В смысле систематики она лежит на стыке химии и субатомной физики, но не важно. Я забросил соответствующую идею нескольким хикикомори, и получил от них кучу картинок…

…Тут его рассказ был прерван глухим грохотом. Одновременно над жерлом далекого вулкана полыхнуло ослепительно-желтым, и в черное небо будто взвились сигнальные ракеты. Они летели по идеальным параболам, оставляя за собой след из алых точек.

- Joder conio! – спонтанно выругался Омбок, - По ходу, лавовую пробку выбило.

- Этого следовало ожидать, - заметила Пиф, отследила взглядом полет ярких объектов (называемых вулканическими бомбами) до их падения, и вытащила из кармана трубку радиотелефона, - Тон-тон! Это база Коралл, вызываю базу Тибет, у вас там что?

… - Ну, нормально. И все же, будьте осторожнее. А как там туристы?

… - Я про туристов-корейцев, которые прилетели вчера.

… - Так, вы гляньте, что в их палаточном лагере, и посоветуйте спуститься к нам…

… - Да, лучше прямо сейчас. Мы можем дать им отсюда подсветку тропы…

… - ОК, до связи, - Пиф убрала радиотелефон и пояснила, - там, на склоне полдюжины студентов из Сеула, фейер-туристы, специально прилетели смотреть извержение.

- Искатели приключений на свою жопу, - квалифицировал глухой голос из темноты.

- А, Экзо, вы уже вернулись? И как гуманитарный час? – откликнулась Пиф.

- Откат нормальный, ствол чистый, - отрапортовала Микар в артиллерийском стиле.

- Романтично здесь, обалдеть вообще, - добавила Рондо.

- Я и Экзо лучшие искатели правильных полянок, - заключил Зебра.

Оранг негромко фыркнул, видимо в знак скептической оценки последнего заявления и, дружески проинформировал:

- Тут док Зденек лекцию начал, про хикикомори и нейтронную термохимию.

- Ты про рыбу не забыл, а? – на всякий случай спросила Микар.

- Не волнуйся. Ситуация под контролем. Еще одиннадцать минут, и баста.

- Док Зденек, а что, действительно лекция? – полюбопытствовал Экзо.

- Не совсем лекция, - сказал чешский химик, - скорее научно-популярный семинар. Для некоторых желающих проверить свою эрудицию есть даже вопросы. Ты как?

- Пожалуй, док, я рискну попробовать.

- ОК. Тогда вопрос: как реагируют медленные нейтроны с ядрами обычного вещества?

- По-всякому реагируют, - ответил Экзо, - вот, если вещество, это уран-235, то нейтрон захватывается, ядро делится на два поменьше, и еще вылетает куча нейтронов. Если все параметры подобрать правильно, то будет классный взрыв.

- Неплохой ответ, - сказал доктор Кубек, - но что, если наше вещество, это не уран-235, способный к делению с выходом вторичных нейтронов, а, скажем, бор-10?

«Неандерталец» Экзо сосредоточенно почесал в затылке.

- Хэх… Про это у нас было на офицерских курсах для саперов. Типа, есть такая штука: борный счетчик нейтронов. Когда бор-10 захватывает нейтрон, то происходит распад, вылетает альфа-частица, и остается литий-7. Альфа-частицы ионизируют газ в колбе, и гальванометр показывает поток нейтронов, а цветовой тестер лития - суммарную дозу.

- Превосходно, Экзо! Итак: поглотился медленный нейтрон, а вылетела быстрая альфа-частица. Иначе говоря, произошел холодный ядерный синтез с выделением энергии.

- Минуточку, - встряла Джил, - в колледже учитель физики нам говорил, что холодный ядерный синтез, это фрик, и этим занимаются только жулики от науки.

- Рыба!!! - объявил Оранг и, пользуясь мачете, как рычагом, выкатил из очага глиняный кокон, содержащий пропеченную акулью тушку.

На некоторое время физика была забыта. Все девять участников пленера, принялись с энтузиазмом скалывать глину, вместе с чешуей и шкурой, раскладывать по бумажным тарелкам горячее акулье мясо, разливать по стаканчикам фруктовое вино… Дальше, в соответствие с поводом (Днем космонавтики) был произнесен тост «За космос! За наш космос!». Джил, отхлебывая вино из стаканчика, задумалась над такой формулировкой (интересно, что значит тут местоимение «наш»?). Впрочем – задумалась ненадолго.

Доктор Зденек Кубек запил кусочек акулы несколькими глотками вина из стаканчика, наполнил стаканчик снова, сделал еще глоток, и напомнил:

- Мы остановились на заявлении, будто холодный ядерный синтез, это фрик.

- А разве нет? – спросила Джил.

- Разумеется, нет! Ваш учитель, говоря о фриках, вероятно, имел в виду только ядерный синтез второго рода: слияние легких ядер в более тяжелые с выделением значительной энергии. Такой процесс идет в объеме звезд, и в термоядерной бомбе. Холодный синтез подобного рода стал бы идеальной энергетической технологией, вот почему энтузиасты гоняются за ним, как алхимики за философским камнем, и порождают фрики. Но есть холодный синтез первого рода: захват нейтронов ядрами с выделением энергии. Я уже привел пример с бором. Так вот: подобные реакции пригодны для энергетики, если…

Химик сделал паузу, и окинул взглядом аудиторию (точнее, компанию у очага).

- …Если, - договорил Экзо, - найти энергетически-дармовой источник нейтронов.

- Даром, - съязвил доктор Кубек, - бывает только сыр в мышеловке. Но если мы снизим уровень требований от «даром» до «очень дешево», то источник приведен в антологии трудов Общества Макса Планка за позапрошлый год. Вилленшмидт и др. «Квантовые растворы нейтронного газа в жидком дейтерии, возникающие в поле высокочастотного фемтосекундного лазера». Возможность криогенного нейтронного генератора на таком принципе следовала из работы 2000 года Тоэнниса и др. по сверхтекучему дейтерию.

- Хэх… - отозвался «неандерталец», потом зачем-то подул на поверхность вина в своем стаканчике, - …Тогда объясни, док, почему мы еще не по уши в шоколаде?

- Потому, Экзо, что у генератора Виллшмидта есть два недостатка. Первый: он работает только при сверхнизких температурах. И второй, связанный с первым: нейтроны, хотя и возникают в бешеном количестве, но не вылетают, как в иных генераторах, а остаются внутри. Ведь они – часть криогенного раствора, с чего бы им куда-то вылетать?

- Я извиняюсь, - подал голос Зебра, - но тогда хрен ли толку с этого генератора?

- Вот-вот! – химик улыбнулся и покрутил пальцами над головой, - Размышляя над этим вопросом, я обратился к сообществу хикикомори.

- Док, - удивилась Рондо, - при чем тут хикикомори? Тебе не стенку разрисовать надо.

Пиф Биконсфилд похлопала негритянку по плечу.

- Ты пропустила старт. Тема: применение хикикомори для катализа научных идей.

- Ну, блин… Хикикомори по-своему симпатичные ребята, но в науке ни бум-бум.

- А ты с ними имела дело? – поинтересовалась Джил Додридж.

- Ага. Я же медик. Прикинь: они прилетают из Японии в шоковом состоянии. Для них выйти из дома, приехать в аэропорт, и дальше в самолете, где вокруг - люди, это жопа! Примерно как для тебя торчать в клетке с голодными гигантскими крысами.

- Брр… - отреагировала юная британка. - …Почему они к нам так относятся?

- А почему к нам относиться иначе? – отозвалась Микар Унгилранг, - Крысы, кстати, в сравнении с нами гуманные: они кусаются, но не расстреливают с бреющего полета.

- М-да… - буркнула Джил, не найдя, что возразить.

Доктор Зденек Кубек пощелкал ногтем по пустому стаканчику, привлекая внимание.

- Так вот, я обратился к сообществу хикикомори, популярно и экспрессивно изложив в легком тексте с картинками суть проблемы. И несколько ребят - хикикомори сразу же проявили интерес: прислали всякие эскизы, в основном полную чепуху, но один…

- Ну, что, док? – нетерпеливо спросил Омбак, тасуя в руках три бумеранга.

- Примус! - торжественно произнес чешский химик, - Один мальчишка нарисовал мне шизоидный нейтронный примус с поршнем, выталкивающим нейтроны в горелку.

- Нейтронный примус, - высказался Оранг, - это не слабее, чем космический паровоз.

- Ты прикалываешься, - заметил доктор Кубек, - но этот примус стал катализатором. Я посмотрел на этот поршень, и вспомнил магнитные ловушки для холодных нейтронов, изобретенные еще в 1960-е годы. Я знал об этих штуках только поверхностно, но если сообразить, что искать, то связаться с конкретными экспертами уже дело техники.

- И что? – удивленно спросил Омбак, - Удалось построить нейтронный примус?

- В каком-то смысле, да, - сказал химик, - это не похоже на примус, но параллель видна. Магнитный поршень выталкивает порции нейтронов из криогенного генератора в зону синтеза. Пока работает лабораторный прототип. Он не годится для электростанции, но можно создать маленькую дешевую бомбу, до десяти тонн в тротиловом эквиваленте.

- Опять бомба, - вздохнула Джил.

- Это эмпирическое правило развития науки, - ответил химик, - сначала всегда бомба.

…

*22. Большая свинья с доставкой.

Ночь 12 апреля. Бабелдаоб. Пляж Мелекеок недалеко от Капитолия Палау.

В жизни даже счастливых влюбленных случаются неприятные моменты. Например, вот такой: поиграли они в пляжный волейбол в компании туристов-янки, при свете фонарей круизных яхт у пирса, а затем решили сменить вид развлечений, и двинулись вдвоем к открытому ночному пабу. Как вдруг… Шуршание шин. Рядом тормозят два армейских «джипа», оттуда выскакивают решительные ребята в камуфляже, в шлемах-сферах, и с пистолет-пулеметами наготове, плюс офицер - германский креол с очень характерным шрамом на левой щеке. И дальше на глазах у изумленной отдыхающей публики:

- Сента Джонни-Ди Уилсон, сен Влад Беглофф, это вы?

- М-м… Да…

- Это мы.

- Очень хорошо. Я майор Хелм фон Зейл, INDEMI. В машину, пожалуйста.

- А что за на фиг-то? – поинтересовался Беглофф.

- В конторе объясню, - пообещал обер-капитан со шрамом.

- Ладно, - сказала Джонни-Ди, - поехали, Влад, нечего тянуть.

- Ну, поехали…

…И через полминуты, два «джипа» с арестантами укатились в западном направлении.

Публика в пабе, разумеется, принялась бурно обсуждать это событие. Внимательный наблюдатель отметил бы разницу реакций местных (нези) и не местных (туристов).

С точки зрения местных, шоу было странным. За каким чертом армейские «джипы», и спецназ в полной экипировке, если надо задержать двоих безоружных и почти голых персонажей, да еще в секторе обзора видеокамер паба? Какой-то тренинг, не иначе. У местных (нези) даже мысль не возникла, что здесь произошел некий жуткий эксцесс полицейской власти, отмечаемый в правозащитной литературе, как «принудительное исчезновение людей». Такого просто быть не могло – поскольку Хартия…

Но для интуристов все выглядело именно как «принудительное исчезновение людей», типичная практика спецслужб при тоталитарных режимах. Вот были люди, как вдруг подъехала команда монстров, схватила их, и все. Никто больше никогда этих людей не увидит, а бессовестные власти будут все отрицать, делая честные глаза.

Некоторые интуристы успели снять все на камеры своих телефонов и айфонов. Кто-то немедленно отправил видеоклип друзьям и знакомым с примерно таким комментарием:

«Здесь, в Меганезии, спокойно, полиция четко сторожит, а гестапо ни до кого особо не докапывается, но если кто прет против их хартии, то все круто: был человек – и нет».

Комментарий к комментарию: Странные они - туристы из как бы развитых стран. Они нередко путают штампы из Голливуда с жизнью. Реально, спецоперация «исчезновение целевой персоны» проводится точно не как шоу для дюжины посторонних зрителей, и посетителей их медиа-блогов. Но, туристам не свойственно искать логику в событиях.

Между тем, два джипа, проехав 15 километров, остановились в поселке Бкулангриил на западном берегу Бабелдаоба, около японского форта – артиллерийской батареи Второй Мировой войны. Жутковатое железобетонное сооружение – особенно в ночное время. Арестанты были высажены из армейских «джипов» и проведены в недра форта, где, по логике голливудских триллеров, должны были быть устроены камеры пыток, но…

…Вместо этого был компьютерный зал, пост радиолокационной разведки, и несколько комнат. В частности, комната с лейблом «Для командированных старших офицеров».

- Вы, майор, типа, командированный, получается… - произнес Влад Беглофф.

- Так точно, - отозвался Хелм фон Зейл, - проходите, располагайтесь. Сейчас девчонки притащат кофе и что-нибудь наподобие десерта. Я их уже попросил.

- Неформальный разговор? – предположила Джонни-Ди Уилсон, усевшись за стол.

- Так точно, - снова подтвердил майор INDEMI, - и для начала, вам привет от капитан-лейтенанта Сварга фон Вюрта и от Гуты Лемман.

- Вы знаете Сварга и Гуту? – слегка удивилась Джонни-Ди.

- Да. Мы вас вспоминали у них на новоселье. Они сделали себе превосходную виллу на острове Вест-Гран-Йап. Вот, гляньте, видеоклип. Кстати, малыш Руперт снимал.

И, фон Зейл толкнул через стол к Джонни-Ди 7-дюймовый планшетник. Влад Беглофф проследил за этим движением, а потом, просматривая видеоклип, поинтересовался:

- Кто эти ребята, Сварг и Гута?

- Они, - ответила Джонни-Ди, - были со мной в одной спортивной команде в декабре, и я уверена, что без них я не смогла бы выиграть приз «мисс Бикини на Бикини».

- Понятно… Хэх! Майор, судя по тому, что их младший киндер тут у вас на руках…

- Это девочка. Ее зовут Ирин, - уточнил фон Зейл.

- Да, верно, - присмотревшись, согласился Беглофф, - короче: вы друг их семьи?

- Так точно.

- Ага! - Беглофф кивнул, - Но, нас вы арестовали, по ходу, не для того, чтобы показать Джонни-Ди видеоклип с новоселья ваших общих друзей. E-oe?

- E-o! - майор INDEMI тоже кивнул и повернулся к Джонни-Ди, - Сента Уилсон, у меня скользкий вопрос: как лучше обсуждать ваше прошлое? Вы понимаете?

- Я понимаю, майор, и больше не хочу, чтобы эта тайна стояла между мной и Владом.

- Тайна давно опала! - съехидничал Беглофф, - Мы же с тобой 4 месяца вместе. Столько подряд даже хер у моржа не стоит. Ты была в какой-то спецслужбе Северной Америки.

- Я была старшим полевым агентом CIA в Океании, - негромко сказала она.

- Ну, такие детали меня не волнуют. Это, может, майору интересно… Да, кстати! Я не услышал ответа на вопрос: для чего вы арестовали нас?

- Я арестовал вас по доносу на предмет шпионажа в пользу США.

- Стоп, стоп! - Джонни-Ди подняла ладони, - Я же сотрудничала с вашей конторой…

- Так точно, мисс Уилсон. Вы сотрудничали с INDEMI с момента вашего назначения в Меганезию в качестве старшего агента нелегальной сети CIA, с марта прошлого года.

- Тогда в чем проблема, майор?

- Проблема… - начал фон Зейл.

Тут раздался громкий стук, и дверь распахнулась. Молодая девушка, одетая в шорты и майку с яркой надписью «секретные службы это язва на теле человечества», аккуратно толкнула в комнату тележку на колесиках. Тележка прокатилась точно до ножки стола.

- Ну, что, дальше разберетесь, сен майор?

- Разберусь, - ответил он, глянув на груз тележки (кофейник, чашки, и вазочку с мини-пирожками), - mauru, сента капрал.

- Maeva, сен майор, - ответила девушка, махнула ладошкой, и закрыла дверь.

- …Так вот, - продолжил фон Зейл, переставляя мелочи с тележки на стол, - проблема возникла бы в случае, если бы я НЕ арестовал вас.

- Что-то я не догоняю, - признался Беглофф.

- Влад, это просто, - сказала Джонни-Ди, - если бы INDEMI игнорировала донос, то это свидетельствовало бы, что я сотрудничала…

- …Ага, - перебил Беглофф, - я догнал. Наш арест, это, типа, прикрытие.

- Типа того, - подтвердил Хелм фон Зейл, разлив кофе по чашкам, - давайте решим: как выруливать дальше?

- Хэх… - Беглофф почесал пятерней шерсть на груди, - …По-любому, надо позвать или констебля, или локального судью. Хартия. Обязательные действия при аресте…

- В том-то и дело, что это моя обязанность. Какие предложения?

- Ну, майор, предложение простое. Если вы знаете дежурного констебля…

- …Знаю. Толковый парень, резерв-лейтенант, из красно-черного батальона Борнео. Он приехал сюда перед Войной за Хартию, воевал в морской разведке Северного фронта.

- …Тогда, - договорил Беглофф, - лучше объяснить ему ситуацию натурально. Никаких лишних деталей. Но чтоб общая картина была адекватная. ОК?

- Выглядит разумно, - сказал фон Зейл, - а ваше мнение, сента Уилсон?

- Годится, - ответила она, - только надо отправить SMS Бокассе и Чанди, чтобы они не беспокоились относительно нас, и не нарушали развитие легенды.

- Да, - разведчик кивнул, - безусловно, насчет SMS вы правы.

Джонни-Ди молча кивнула и отправила SMS такого содержания:

* ВБ и я работаем с гестапо - контакт понимание ОК детали позже по e-mail. Болваны подумают что мы репрессированы - не разубеждайте их тяните время *

…Между тем, фон Зейл поговорил по телефону с констеблем, и попросил его зайти, по возможности, в течение двух часов, по теме ареста. Повесив трубку, он сообщил:

- Приятно работать с толковыми смежниками. Констебль уже понял, о ком идет речь и, вероятно, догадался, в чем фокус. За этот сектор можно не беспокоиться. А теперь нам полезно будет обсудить совместную программу. Синхронизироваться.

- Хэх… А какой интерес нашего хитроумного Гестапо в этом бизнесе?

- Как всегда, общий плюс специальный, - ответил фон Зейл, - общий: это привлечение дружественных инвестиций и профилактика неконструктивных политэкономических конфликтов. Специальный: это содействие конкретным проектам, включенным в лист координатора технического развития. Все по Хартии.

- Хэх! Я не видел Зюйд-Индскую компанию в этом листе на сайте.

- Вы не видели, сен Беглофф, потому что это в теневой части листа. Режим временной секретности утвержден Верховным судом.

- Понятно, майор. А как глубоки корни Гестапо в этом проекте?

Фон Зейл молча нарисовал пальцем в воздухе литеру «S». Беглофф покрутил носом.

- Ага. Опять секретность. И как мы будем синхронизироваться при таких условиях?

- Влад, - вмешалась Джонни-Ди, - зачем тебе избыточная info? По моему, нам вполне достаточно того, что Бокасса – резервист «Creatori», а где «Creatori» там и INDEMI.

- Достаточно, - нехотя признал он, - по ходу, весь проект с единственной наследницей барона Кестенвэла, включая взрыв в Лондоне, создавший эту ситуацию на доске, и так вовремя появившийся Бокасса, это проект INDEMI. Ну, майор, я угадал или нет?

- Не совсем так, - ответил фон Зейл  (тоже нехотя), - аналитики не считали, что резерв-капитан Бокасса так близко подружится с Чанди Кестенвэл. Само получилось.

- Майор, - сказала Джонни-Ди, - если вы сказали правду, то аналитикам нужны курсы практической психологии. Они не учили самый вероятный личностный сценарий.

- Знаете, сента Уилсон, вы не первая, кто это сказал.

- Знаю. Наверняка, это обсуждалось по горячим следам на «разборе полетов».

- Ну, - фон Зейл улыбнулся, - приятно работать синхронно с понимающими людьми.

- Взаимно, - ответила Джонни-Ди, - что делать-то будем?

- Это я у вас двоих хотел спросить. Так по инструкции.

- …Понятно, - сказала она, - пусть будет по инструкции. Наша идея: слегка ощипать Мориса Тейлора, чтобы он перестал витать в облаках и задумался о реальности.

- Тем более, - добавил Влад, - я думаю, что этот пидорас настучал на Джонни-Ди.

- Я не знаю, сен Беглофф. Технически донос поступил по e-mail из Лондона. Там были данные персонального файла сенты Уилсон, судя по формату – из архива MI-6.

Влад Беглофф удивленно посмотрел на Джонни-Ди.

- Подожди, ты же сказала, что работала на CIA. Откуда твой файл в MI-6?

- Это просто, Влад. Передавать разведданные в MI-6 было одной из моих задач в CIA. Соответственно, копия моего персонального файла была передана туда.

- Ага, я догнал… А у Гиперборейского клуба, или Ложи, значит, есть лапа в MI-6.

- Это было ясно, - заметил фон Зейл, – а, как вы хотите ощипать мистера Тейлора?

- Золото Лиланглуада, - лаконично ответил Влад.

- Сен Беглофф, я не такой спец в геологии золота, как вы. Где этот Лиланглуад?

- На Филиппинах, на востоке острова Минданао, в субрегионе Компостела, на участке, отрезанном от территорий лесных аэта.

Майор INDEMI быстро набрал строчку на ноутбуке, и глянул на спутниковую карту.

- Хм… Диковатая местность, без инфраструктуры. А много ли там золота?

- Оценка до 30 тонн. Я знаю этот рудник, побывал там консультантом, когда работал в долине Компостела несколько лет назад. Кстати, отсюда это всего 500 миль на запад и, возможно, Тейлор потому выбрал Палау для переговоров, что хочет на обратном пути побывать в Компостела, и заглянуть на сам рудник Лиланглуад.

- Ясно, сен Беглофф. И как вы предполагаете действовать?

- Ну, майор, пока у нас только идея: сделать дырку в старой плотине, построенной еще британскими колонизаторами. Плотина не охраняется со времен японского вторжения в декабре 1941-го. Там все заросло джунглями. Детская задача: приехать, продырявить, а дальше вода сама все разрушит, и польется в котловину Лиланглуад - место осушенного болота, где расположен рудник. В Лиланглуаде каждый тайфун, это проблема в смысле откачки воды. А при таком сливе будет жопа бизнесу.

- У меня, - добавила Джонни-Ди, - есть навыки в диверсионном разрушении плотин.

- Упс… Вы что, намерены прокатиться туда, и поиграть в саперов?

- А почему нет? - откликнулся Влад, - Заодно выпьем с моими старыми друзьями.

Хелм фон Зейл отбил пальцами по крышке стола ритм старого германского марша.

- Слушайте, это же варварство. Может, лучше цивилизованно поступить?

- Как, например? – поинтересовалась Джонни-Ди.

- Например, имитировать там вооруженные волнения лесных племен аэта. Конечно же, племена недовольны урезанием их земель. Далее, спецслужба NICA, при достаточной мотивации… Вы понимаете?.. Вижу: понимаете. Так вот, NICA объявит Лиланглуад и окрестности закрытой зоной антитеррористической операции, и Тейлор пойдет на фиг.

- А у вас хорошие отношения с NICA? - спросила Джонни-Ди.

- Отношения у нас далеко не идеальные, - ответил майор INDEMI, - но мы достаточно конструктивно общаемся, к взаимной выгоде, если вы понимаете, о чем я.

- Уж я-то понимаю, - с легкой иронией отреагировала она, - и я уверена: филиппинским коллегам чертовски нравится незийский обычай четко соблюдать сделки. Но для самих филиппинцев характерна некоторая уклончивость, если ВЫ понимаете, о чем Я.

- Это проблема, - легко согласился фон Зейл, - разумеется, если устроить все только на словах, без физических действий, то Морис Тейлор сможет за некоторую сумму денег купить отмену режима закрытой зоны. Так что, физические действия тоже нужны. Вы собирались, по вашему плану, лететь в долину Компостела, я правильно понял?

Влад Беглофф подозрительно посмотрел на разведчика.

- Да, майор, вы правильно поняли. Но это был не план, а пока только идея.

- Конечно, это была ваша идея. А план лучше строить прямо там, вместе с человеком, который ориентируется в текущей ситуации. Как насчет того, чтобы вылететь сегодня перед рассветом? В 7 утра мы будем на западном Минданао, решим вопросы, слетаем непосредственно на место. Глянем, что как, а послезавтра рано утром вернемся сюда.

- …И, - произнесла Джонни-Ди, - до послезавтра Морис Тейлор будет считать, что он упаковал нас в подвалы Гестапо. Это тоже часть вашего предложения. E-oe?

- E-o.

- Хэй, алло! - вмешалася Беглофф, - А что помешает офицерам NICA отменить режим закрытой зоны, если Морис Тейлор предложит соответствующую взятку?

- Им, - ответил фон Зейл, - помешает светлое и чистое общечеловеческое чувство.

- Это какое?

- Жадность. Я уверен, что теневая добыча золота на готовом руднике в закрытой зоне принесет значительно больше денег, чем взятка, которую предложит Тейлор.

- Значит, - предположил Влад, - вы предлагаете нам слетать на место также и для того, чтобы определиться с эксплуатацией рудника в период, когда штатный персонал будет оттуда выпихнут?

- У вас светлая голова, сен Беглофф. Конечно, вы правы. Так, я звоню человеку. E-oe?

- E-o, – согласился Влад.

Майор INDEMI немедленно извлек из кармана какой-то коммуникатор, что-то ткнул на маленьком сенсорном экране, и через минуту, дождавшись коннекта, сказал:

- Алло, Леонардо, это Скорцени, я звоню, как договаривались, только пораньше.

… - Ну, извини, Леонардо. С меня штраф за нетактично-ранний будящий звонок.

… - Конкретно, большой вкусный завтрак сегодня в 8 утра в отеле «Hinatuan Plaza».

… - Ну, не вопрос. Приходи с фавориткой. А, может, у нее есть подружка для меня?

… - Отлично! Знаешь, Леонардо, ты – национальная гордость Филиппин.

… - Мы будем втроем. Я привезу парочку ученых-палеонтологов.

… - Да, раскопки, динозавры, и типа того.

… - Деньги? Ты даже удивишься, как много денег делается на этих динозаврах.

… - Леонардо, я похож на человека, который скажет «о, черт, я не учел твою долю»?

… - Вот и я думаю, что не похож. Ну, забились на 8 утра сегодня?

… - Отлично! Hasta la vista, Leonardo.

Хелм фон Зейл убрал коммуникатор в карман, и пояснил:

- Мы договорились с полковником Порфиро Сумулонгом.

- А при чем тут палеонтология и динозавры? – поинтересовался Беглофф.

- По-моему, это хорошая легенда, - ответил разведчик, - почему бы не поискать там, в Лиланглуаде, окаменевшие кости динозавров? Это всем понятно и безобидно.

- Правда, хорошая легенда, Влад, - авторитетно подтвердила Джонни-Ди, - ты горный инженер, профи, значит, можешь загрузить людям что-то про окаменелости.

…

Таким образом, 12 апреля в 8 утра, на восточном побережье Минданао, в маленьком городке Хинатуан, умеренно-популярном среди западных туристов, в ресторане отеля «Hinatuan Plaza», Влад Беглофф «загружал про динозавров». Полковник филиппинской спецслужбы слушал, налегая на кофе (видимо, пытаясь стимулировать мозг до уровня телепатии, чтобы угадать, что скрывается за этой легендой). Две девушки (фаворитка полковника и ее подружка, приглашенная для фон Зейла) тянули легкие коктейли через соломинку, и негромко вскрикивали, когда Влад  излагал ужасные охотничьи приемы тираннозавров, и иных монстров, воспетых в кино-сериале «Парк Юрского периода».

…

В это же самое время, на острове Бабелдаоб (Палау) в отеле «Махаратха», в отдельном кабинете элитного ресторана индийской кухни, Морис Тейлор торжествовал. У него не возникало сомнений в том, что Джонни-Ди Уилсон и Влад Беглофф сейчас мучаются в застенках INDEMI. Этой радостью мистер Тейлор делился с компаньоном по завтраку: лордом Джонатаном Конгрейвом. Лорд вовсе не разделял оптимизма новоиспеченного Мастера Ложи и, примерно к десерту, уже не смог сдерживать своей скепсис.

- Я должен сказать, мистер Тейлор, что ситуация не кажется мне столь безоблачной.

- Вы слишком неуверенны в себе, как я замечаю, - откликнулся якобы адвокат.

- Как бы то ни было, - сказал Конгрейв, - я думаю, что неправильно будет сбрасывать со счетов возможные ответные недружественные акты мистера Беглоффа и мисс Уилсон.

- Что вы, - тут Тейлор махнул рукой, - про этих двоих можно забыть. Вы увидите, что в полночь 16-го придут уже не они, а девица Кестенвэл со своим охранником-мулатом.

- Мистер Тейлор, а вы читали досье мистера Беглоффа и мистера Бокассы, или вы пока ограничились досье мисс Уилсон?

Морис Тейлор на минуту отложил чайную ложечку, которой кушал кулфи-айскрим.

- Мистер Конгрейв, я не интересуюсь биографиями воров, наемников и дезертиров. Эти материалы читал мой лондонский секретарь, и по моему распоряжению, принял меры. Подход оправдал себя: лишние оппоненты устранены. Что же касается ваших опасений криминальной мести, то я замечу: полиция здесь крайне эффективна. Я бы сравнил ее с полицией Швейцарии, хотя, вид, конечно, не столь презентабельный. Как сообщил мне лондонский секретарь, здесь, в Меганезии, можно не опасаться никакой мафии. Любая попытка организованного криминала воздействовать на кого-то силой, вызывает очень жесткий мгновенный ответ милитаризованной полиции. Сюда боятся совать нос даже знаменитые якудза, хотя Япония близко и японцев здесь много, как вы могли видеть. Я полагаю, мистер Конгрейв, что вам лучше задуматься: как нам представить в светской прессе отказ мисс Кестенвэл от претензий на наследство. Выплата пансиона в размере миллион фунтов в год не должна быть связана с вопросом наследства.

- Э-э… Мистер Тейлор, вы полагаете, что мисс Кестенвэл согласится на эти условия?

- Разумеется, она согласится. Мы поставили ее на место, устранив полукриминальных наглецов, которыми она хотела отгородиться, и теперь она будет вести себя разумно.

Тут Лорд Конгрейв внутренне похолодел. Ему в голову пришла банальная мысль: что Мориса Тейлора поразила «статусная кессонная болезнь». Превращение из довольно  сомнительного бастарда герцога Леннокса в признанного Мастера Ложи, дало эффект ударного всплытия с глубины. Тейлор почувствовал себя великим, и теперь не считает нужным обдумывать реальные проблемы. Видите ли, это работа секретаря. В отличие от Тейлора, лорд Конгрейв дал себе труд просмотреть все доступные досье, в частности, досье Влада Беглоффа и досье Бокассы (почему-то не имеющего имени).

Влад Беглофф (прозвище: Дракула Золотой Парус) происходил из Сайберии, получил образование горного инженера, поехал работать в австронезийский регион. Вследствие конфликта с Австрало-британским горнорудным концерном, Беглофф встал на сторону Алюминиевой революции, и занимался захватом рудников для Конвента. При захватах истреблялся весь персонал. Беглофф и сейчас является советником новых хозяев недр.

Бокасса происходил из Карибского региона, получил университетское образование, а в позапрошлом году вступил в партизанскую «Шоколадную дивизию» и уехал на Таити – воевать за Хартию. Был командиром танкового взвода, а позже – капитаном спецотряда центра «Creatori» на Южном фронте. Ныне Бокасса резерв-капитан, участник Совета по эволюции вооружений (СЭВ) при Визарде Озе – военном координаторе Меганезии.

Еще, лорд Конгрейв прочел досье агента CIA под оперативным прозвищем Кенгуру. До декабря прошлого года - путаница с именами, а в декабре - яркая победа на спортивно-эстетическом конкурсе «Мисс Бикини на атолле Бикини», уже под именем Джонни Ди Уилсон. Досье заканчивалось словосочетанием «агент фатально потерян». Дальнейшая биография Джонни-Ди Уилсон, ее отношения с Владом Беглоффом, и участие в Первой Антарктической экспедиции Зюйд-Индской компанией, приводилась по данным СМИ.

Чем больше лорд Конгрейв крутил в голове эти три биографии, тем четче становилось ощущение, будто это лишь фрагменты некого паззла, который покрывает, вероятно, все развитие казуса Кестенвэл: от террористического авиа-удара по особняку в Лондоне до будущего финала, известного авторам паззла, но неизвестного их оппонентам - Ложе. И напрашивался вывод: ничем хорошим для Ложи это не закончится. А значит, ему, лорду Конгрейву, лучше побыстрее убираться отсюда, и увозить юную мисс Джил Додридж, за которую он отвечает перед своей кузиной Марджори, и перед мужем кузины тоже…

…Между тем, Морис Тейлор заметил медитативное состояние собеседника.

- Мистер Конгрейв, вы слушаете меня?

- Э-э… Боюсь, я задремал. Вас не затруднит повторить то, что вы сказали?

- Я сказал, что вам следует очень серьезно поговорить с вашей племянницей, чтобы она объяснила мисс Кестенвэл необходимость сохранения конфиденциальности некоторых соглашений. Известно, что у мисс Кестенвэл есть контакты в австрало-новозеландской экологической и авантюрной прессе. Нельзя допустить там сомнительных версий.

- Но, мистер Тейлор, вы же помните: мистер и миссис Додридж согласились на участие своей дочери в этой поездке лишь на условии, что ее не будут впутывать в бизнес. И вы говорили, что юная мисс Додридж нужна исключительно для того, чтобы ее школьная подруга мисс Кестенвел согласилась приехать на переговоры на Палау. Я обещал…

- Мистер Конгрейв, - перебил его свежеиспеченный Мастер Ложи, -  неужели я должен напоминать вам, что интересы Ложи выше любых частных обещаний?

- Что ж… - пробурчал Джонатан Конгрейв, - …Не буду откладывать это на потом. Тем более, что я не очень люблю индийские десерты. Они слишком сладкие для меня.

Не дожидаясь ответа Тейлора, лорд Конгрейв встал из-за стола, вытер руки салфеткой, бросил скомканную салфетку в пустую чашку, и быстро вышел из ресторана во двор к бассейну. Здесь, под открытым небом, уже становилось жарко. Ослепительное солнце экваториальных широт прошло полпути к зениту, и потоки ультрафиолета от него уже чувствительно ударяли по каждому квадратному дюйму незащищенной кожи, так что Джонатан Конгрейв предпочел сразу спрятаться под один из тентов-зонтиков. Оглядев периметр и акваторию бассейна из-под этого укрытия, он не обнаружил Джил Додридж среди болтающихся здесь туристов. Жаль. Ему хотелось бы пересечься с племянницей спонтанно, и завести разговор, будто невзначай. А так придется звонить… Он извлек из кармана смартфон, нашел в меню номер Джил и нажал на «голосовой вызов»…

…Гудок… И табличка:

*Абонент вне зоны доступа сети PTCU. Использовать сомнительные сети? Да/Нет*

*Внимание: связь через сомнительные сети может повредить ваши данные*.

Лорд Конгрейв нажал «нет», затем повторил вызов, и получил опять ту же табличку.

Это уже начинало беспокоить, и лорд быстрым шагом направился к стойке reception (расположенной недалеко, за стеклянными дверями, ведущими в нижний холл).

Мужчина-индус за стойкой внимательно выслушал клиента, затем что-то посмотрел в компьютере и покачал головой.

- Вы знаете, мистер Конгрейв, я могу только сказать, что мисс Додридж была у себя в комнате вчера около восьми вечера, недолго, затем ушла, и больше не возвращалась.

- Как это не возвращалась?

- Просто, не возвращалась, сэр. Не волнуйтесь, тут молодежь часто гуляет на морских фестивалях ночь напролет, и возвращается только к обеду. Но, если вы желаете, сэр, я вызову полицию и, уверяю вас, девушка будет найдена очень-очень быстро.

- Я не буду торопиться с вызовом полиции, - тихо и хрипло отозвался Конгрейв, затем повернулся и снова вышел к бассейну. Определенно, Джил тут не было. А в полицию обращаться не хотелось. И лорд прибег к крайнему варианту. Он нашел в меню своего телефона номер Чанди Кестенвэл, и решительно нажал на «голосовой вызов»…

…Гудок… Гудок… Ответ!

- Мистер Конгрейв? Какой сюрприз…

- …Никакого сюрприза! – нервно перебил он, - Джил пропала! Вы понимаете?

- Джил пропала? – удивленно переспросила Чанди, - Почему вы так думаете?

- Потому, что Джил нет в номере со вчерашнего вечера, а ее телефон не отвечает! Мне крайне беспокойно. Вы не возражаете, если я зайду к вам в апартаменты?

- Видите ли, мистер Конгрейв, мы с мистером Бокассой сейчас не в отеле. Мы решили позавтракать в Ореор-сити, это на юго-западе, в пятнадцати милях от Капитолия.

- Я возьму такси и приеду, - ответил он, - пожалуйста, дождитесь меня. Где вы точнее?

- Централ-сквер, паб «Свинья и свисток», - ответила Чанди Кестенвэл.

…

*23. Чисто английская интрига.

12 апреля, 9:30 утра, Палау, Ореор-сити.

Остров Ореор лежит через километровый пролив с юго-востока от острова Бабелдаоб. Размер Ореора примерно 5x2 километра, и в начале XXI века тут сложился маленький курортный город калифорнийского типа с 10 тысячами жителей (половиной населения Палау) и с инфраструктурой, включавшей 40 отелей, из них 6 многоэтажных. Ореор напоминал знаменитый Малибу, только поменьше, зато с прекрасными подводными коралловыми садами в полосе малых глубин. Но, в январе прошлого года, авиация сил ООН, атаковала Палау, и превратила курорт в руины.

Воссоздавать исходный облик города после Войны за Хартию было бы бессмысленно - обстановка диктовала другие требования. В ближайшем будущем была неизбежна следующая война, и в течение следующего года (2-го года Хартии) в Ореоре вырастали «фастбилдинги из пенобетона и гофрокартона на страусовых ножках» - как шутили по этому поводу хабитанты - foa. Никто не считал, будто эти инсталляции здесь надолго. У военного периода особая психология. Все, что строится на войне, кажется эфемерным, а основательные дома будут построены после нашей победы, когда наступит волшебная и прекрасная мирная жизнь, в которой все (ну, или почти все) легко и просто…

…10 января этого года закончилась Декадная война, и та самая волшебная и прекрасная мирная жизнь обрушилась на Палау, как бесшумный тайфун.

Сначала: «Ни хрена себе! Мы уже победили?».

Затем: «Ни хрена себе! Это такая сумма репараций? И все нам?».

И чуть позже: «Ни хрена себе! А что с фастбилдингами на страусовых ножках?».

Последний вопрос - практический. Доля Палау в сумме платежа за мир, полученного с разбитой «миротворческой коалиции» оказалась такова, что можно было отстроить все поврежденные поселки хоть по образцу курортов французского Лазурного берега. Но…

…Зачем, собственно? В ходе вражеской бомбардировки пострадала лишь пятая часть скороспелой застройки Ореора, а в остальных поселках - даже меньше. Материалы, из которых были возведены «фастбилдинги» напоминали пенобетон и гофрокартон, но в действительности это были бетапласт и хитинак: австрало-японские разработки новой строительной эры. Новая эра не наступила в мире Золотого миллиарда (из-за глубокой монополизации экономики), но в Меганезии эти «по-соседски заимствованные» штуки пришлись ко двору, и были высоко оценены пользователями. Хабитанты - foa успели прижиться в «домиках на страусовых ножках», перестроили под свой вкус, и теперь не хотели это бросать. После недолгих консультаций, мэр-президент Нгеркеа объявил тот вариант, к которому (по итогам экспресс - плебисцита) пришли foa te Palau.

1. То, что уцелело и нравится foa - не сносить, а благоустроить, озеленить и т.п.

2. Сгоревшие старые морские терминалы - сдать в аренду под северокорейский отель.

3. Руины Мэйн-стрит, особенно Централ-сквер - отстроить в стиле historic-fantasy.

4. Сэкономленное - вложить в футуротехнологии, чтоб создать рабочие места и т.п.

С точки зрения Чанди Кестенвэл наиболее странно выглядел второй пункт. И сейчас, за столиком в пабе «Свинья и свисток», на Централ-сквер около перекрестка Мэйн-стрит и Меридиан-стрит, юная британка высказала свои сомнения капитану Бокассе. Он только начал отвечать, как его прервала мелодия звонка коммуникатора Чанди - и случился тот  самый разговор с лордом Конгрейвом - о таинственно исчезнувшей племяннице…

…Чанди договорила, повертела коммуникатор в руке, и растерянно пожала плечами:

- Иногда я злюсь на вертихвостку Джил, хотя она моя лучшая школьная подружка. Мне понятно, что она загуляла, но зачем, черт возьми, она выключила телефон? Мы же с ней договорились быть тут все время на связи. Я специально подарила ей такой же гаджет, которым сама пользуюсь.

- Спорная гипотеза, - отозвался Бокасса, и глотнул какао из чашки.

- Гипотеза о чем? – удивленно подняв брови, переспросила Чанди.

- О том, - пояснил он, - что Джил выключила коммуникатор. Вдруг, она не выключала?

- Но, Бокасса, неужели ты думаешь, что Конгрейв стал бы врать в данном случае?

- Нет, я так не думаю, но возможно, что у него модель телефона, неудачная для наших условий. У тебя гаджет нашего класса wiki-tiki. Попробуй позвонить Джил с  него.

- Ладно, - сказала юная британка, и выбрала строчку в меню вызовов…

…

…Меганезийский коммуникатор – подарок Чанди выдал фольк-мелодию шотландской волынки. Джил Додридж приоткрыла глаза и, находясь пока под впечатлением яркого калейдоскопического сна, стала шарить вокруг… Черт-черт-черт! Она сообразила, что лежит абсолютно голая на широком почти квадратном диване между двух также голых мужчин. Черт-черт-черт! Это же Оранг Сетан и Омбак Такдир. А что было ночью - ой, лучше считать это сном. Улетным, кайфовым, отпадным, но – сном. «Да-да-да! – очень убедительно сказала себе Джил, - Я же не могла наяву учинить групповой секс с двумя мужиками, которых знаю всего несколько часов! Просто мы выпили, заснули на одном диване в каюте экспедиционного катамарана. Ну, голые – и что? Здесь так принято»…

…А коммуникатор пошел играть мелодию на волынке по второму кругу.

- Вот, долбанная пищалка! - сонно буркнул Оранг, - Эй, напарник, там с твоей стороны должны лежать штанишки, вот…

- Ага, понятно, - откликнулся пробудившийся Омбак, протянул руку за пределы дивана, выполнил движение спиннингера, подсекающего рыбу, и передал Джил ее шорты, где в кармане продолжала звучать фольклорная шотландская мелодия.

- Спасибо, - сказала британка, вытянула гаджет из кармашка, ткнула кнопку не глядя, и произнесла максимально-спокойным голосом, - Алло!

- Ну, наконец-то! – прозвучал рассерженный голос Чанди Кестенвэл, - Ты где?

- Э-э… - задумалась Джил, - …А где я?

- В каюте, - невозмутимо сообщил Омбак.

- Это чертовски ценная информация! - язвительно ответила она.

- Мы, - включился Оранг, - стоим на якоре у острова Паган, если ты про место.

- Вот теперь ясно. Огромное спасибо! Алло, Чанди, я на острове Паган.

- Алло, Джил, ты сказала Паган? Это где, черт побери?

- Это, - подсказал Омбак, - в Марианской гряде, триста кило на норд от Сайпана.

- Что за два мужика рядом с тобой? – послышалось из коммуникатора.

- Это вулканологи, - ответила Джил, - они говорят: триста километров от Сайпана.

Наступила короткая пауза, а потом снова голос Чанди из коммуникатора:

- Слушай, это же тысяча километров к норд-ост от Палау. Как ты туда попала?

- Просто, на самолете. Мы полетели смотреть вулкан. Что в этом странного?

- Слушай, Джил, давай ты повторишь эту фразу своему дяде.

- Что? При чем тут дядя Джонатан?

- Черт побери, Джил! Он звонил мне, шумно дыша в трубку, и убеждая, что ты пропала, исчезла, дематериализовалась, не была ночью в отеле, а твой телефон не отвечает!

- Но, Чанди, ведь мой телефон отвечает! Ты по нему звонишь, не так ли?

- Да, черт побери! Но я звоню по wiki-tiki через сеть OYO, а у твоего дяди британский аппарат, в котором программа, маркирующая OYO как инфо-пиратский канал. А сети, сертифицированные для этого аппарата, видимо, недоступны там, куда ты забралась.

- О, черт-черт! Чанди, ты права, извини-извини. Ты самая лучшая подружка в мире. Я ужасно виновата, но давай, ты звякнешь дяде Джонатану и как-нибудь успокоишь его. Просто ужас, что будет, если он позвонит в Лондон моему папе. Я так тебя прошу…

- …Не тараторь и слушай, - строго перебила Чанди, - твой дядя уже едет в паб, где мы завтракаем с Бокассой. Черт побери! Нам было так хорошо, а он притащится, и…

- Чанди! Не говори так! Дядя Джонатан хороший, только немного зануда, но это...

- …Не тараторь! У тебя примерно пять минут на то, чтобы оказаться там, где ты можешь включить видеосвязь без риска, что в объектив попадут твои мужики, или иные признаки оргии, в которой ты участвовала. Пусть все будет похоже на экскурсию - договорились?

…

Тем временем, Джонатан Конгрейв на отельном такси (раритетной марки «Hindustan Ambassador») пересекал Бабелдаоб с востока на юго-запад. Две трети этой дороги - до Международного аэропорта были уже знакомы лорду. Смотреть почти нечего: по обе стороны шоссе обзор закрывали низкорослые густые джунгли. Навстречу попадались преимущественно угловатые багги-ретро, или легкие двух- и трех- колесные машинки, оседланные молодыми людьми смешанных рас, одетыми во что-то ярко пестрое, или в армейский тропический камуфляж. Небо преподнесло пару неожиданностей. Сначала поперек шоссе проплыл ярко-красный сферический дирижабль, тащивший на подвесе штабель бамбуковых бревен. А позже (уже недалеко от аэропорта) на высоте птичьего полета вдруг возникли два сине-зеленых объекта, похожие на инопланетные летающие тарелки, стремительно начертили несколько петель в воздухе, и исчезли, проскочив на малой высоте в складках местности. Водителя-индуса это ничуть не смутило – похоже, подобный маловысотный пилотаж был здесь в порядке вещей.

Дальше, после аэропорта, дорога повернула на запад к океану, и выскочила на длинный (более километра) многопролетный мост, брошенный через мелкие островки к Ореору. Панорама, открывшаяся с моста, напоминала ярчайше расцвеченные гравюры Эшера из серии «невозможная архитектура», воплощенные в реальности. Эти объекты, будто не признавали различия моря и суши: многие из них стояли на воде, а некоторые частично располагались под водой. По акватории скользили кислотно-яркие парусники каких-то футуристических моделей, а левее моста виднелось гигантское бурое пятно – вроде бы круглый плавучий остров, над которым повисли несколько дирижаблей-сфер. Все это проскочило мимо за пару минут - а впереди уже прорисовывалось что-то совершенно непонятное: будто от берега Ореора вдоль дороги началась другая историческая эпоха. Маленькие средневековые замки, над башнями которых трепетали на ветру вымпелы с геральдическими эмблемами. Кое-где, между замками над дорогой были переброшены арочные мостики, будто из дикого камня (хотя, вероятнее подделка)... Внезапно замки сменились угловатыми геометрически-четкими английскими виллами эпохи Тюдоров. Этакий прыжок во времени от Вильгельма Завоевателя к Вильяму Шекспиру.

…Только лорд подумал про Шекспира, как такси остановилось на углу у перекрестка.

- Приехали, сэр, - пояснил шофер-индус, - это Централ-сквер. Вот там театр Шекспира, а здесь паб «Свинья и свисток», как вы заказывали.

- Э-э… - протянул Конгрейв, глядя на белый в черную клеточку 3-ярусный 100-футовый амфитеатр, с квадратным портиком под двускатной крышей цвета «мокрый асфальт». В точности театр «Глобус», созданный Шекспиром и партнерами в начале XVII века.

- С вас шесть фунтов и сорок сантимов, сэр, - продолжил шофер, - прикажете счет?

- Э-э… Да… - растеряно отозвался лорд, не глядя подписал счет, вышел из машины, и оказался перед фасадом очередной виллы тюдоровского стиля. Каменная стена, которая становится треугольной над нулевым этажом, и формирует еще два этажа мансарды. Из фасада над воротами выпирает внушительная деревянная коробка зала-балкона. К ней, вопреки классике, ведет отдельная лесенка с улицы. И вывеска: «Свинья и свисток»…

…Джонатан Конгрейв постоял перед лесенкой, вспомнил фразу о Меганезии, недавно увиденную в выпуске «The Times» с субботней аналитикой: «Страна-монстр, где время сошло с ума, и повернуло даже не просто вспять, а куда-то назад и вбок, в псевдо-эпос неоязыческого фэнтези. Реальная история отменена, все достижения культуры и права перечеркнуты, а первобытный шаманизм соседствует с атомными торпедами»…  Лорд посмотрел еще раз на шекспировский театр «Глобус», потом глянул на запад, где через полтора километра Мэйн-стрит упиралась в разрушенный старый порт, теперь ставший северокорейской стройкой. Там, за сетчатой оградой, уже стоял полностью собранный каркас будущего 20-этажного отеля «Dwangdeon» (Свет зари) - приближенной копии знаменитой кйонджуйской пагоды Hwangnyongsa (VII века).

«…Время сошло с ума», - пробормотал Конгрейв себе под нос, после чего решительно поднялся по лесенке, толкнул будто бы классическую дубовую дверь (оказавшуюся на проверку неожиданно легкой), и вошел в зал, выдержанный в стиле английского паба.

Девушка (кажется этническая валлийка) с овально-округлым лицом, прямыми слегка встрепанными волосами, и крепкой фигуркой, одетая в алую рубашку с закатанными рукавами и в линялые синие джинсы, вышла из-за стойки, и поинтересовалась:

- Вы будете завтракать сэр? – и тут же добавила, - Если да, то вы точно не прогадаете. Кстати, если вам интересно: меня зовут Кэмрин.

- Э-э… Честно говоря, я пришел встретиться вот с той леди и ее компаньоном.

- Ага! - валлийка бросила взгляд на Чанди и Бокассу, сидящих за столиком у окна, - Ну, тогда, может принести вам какого-нибудь чая для начала?

- Да, пожалуй, на ваш вкус, - все еще растеряно ответил лорд, и направился к столику условных оппонентов.

- Здравствуйте, мистер Конгрейв, - очень спокойно приветствовала Чанди.

- Хорошего утра, - добавил Бокасса, - располагайтесь, чувствуйте себя свободно.

- И вам, хорошего утра, - вежливо ответил лорд, усаживаясь за столик, - я не хотел бы показаться бестактным, но лучше сразу перейти к проблеме. Вы узнали что-нибудь?

- Да, разумеется, - Чанди кивнула, - надо сказать, что единственная проблема, это ваши телефонные настройки. Ваш аппарат игнорирует базовую незийскую мета-сеть OYO.

- Э-э… Мисс Кестенвэл, верно ли я понял, что вам удалось связаться с Джил?

- Да, разумеется, - повторила Чанди, - у Джил все в порядке, просто она на экскурсии.

- На экскурсии? Как это?

- Мистер Конгрейв, - вмешался Бокасса, - если вы хотите связаться с Джил, то вам надо просто поменять настройку в вашем аппарате: разрешить использовать мета-сеть OYO, самую распространенную в нашей стране. Другие сети доступны лишь в городах.

- Надеюсь, ваш совет разумный, - произнес Конгрейв, и достал свой смартфон…

После набора номера вновь появилась табличка:

*Абонент вне зоны доступа сети PTCU. Использовать сомнительные сети? Да/Нет*

*Внимание: связь через сомнительные сети может повредить ваши данные*.

На этот раз лорд нажал «да». Пришлось еще нажать подтверждение: *Вы уверены?*

После этого мелькнул символ «молния» (означающий успешное подключение), и…

- Алло, дядя Джонатан? – раздался голос Джил Додридж.

- Уф! – облегченно выдохнул Конгрейв, - Слава богу, я дозвонился. Где ты?

- На экскурсии. А что ты так волнуешься?

- Гм… И как давно ты на экскурсии?

- Я выехала вчера вечером, - недрогнувшим голосом ответила она, - а обратно на Палау вернусь послезавтра, ближе к полудню. Эта экскурсия что-то вроде мини-круиза, и был хороший дисконт, поэтому я поехала. Когда еще выпадет такой шанс?

- Одну минуту, Джил, что за мини-круиз? Куда?

- Ах, я забыла сказать! На Марианские острова, те самые, где Марианская впадина.

- Знаешь, Джил, я бы хотел посмотреть, где ты. Включи, пожалуйста, видеосвязь.

- Хорошо, дядя Джонатан. Вот, пожалуйста…

…На маленьком экране появился пляж с черным песком, и дальше - невысокие холмы с пушистым кустарником. На краю пляжа расположилась маленькая компания парней и девушек, уроженцы Дальневосточной Азии. Немного дальше аналогичная молодежная компания, но европеоидная (скорее всего - австралийцы) развлекалась пляжным регби. Объектив переместился, и камера показала большой круизный катер, затем гоночный тримаран, и небольшой поплавковый самолет. После этого, камера вдруг задрожала, и раздался глухой грохот, на пределе возможностей динамика трубки.

- Джил! Что это было?! – обеспокоился лорд Конгрейв.

- А-а… Это просто вулкан…

- Что?! Вулкан?!

- …Только не волнуйся, дядя Джонатан. Вот, видишь, он далеко на самом деле. Профи, которые устраивают экскурсию, хорошо знают безопасное расстояние. Посмотри, где вулкан, а где я.

Объектив повернулся, и стала видна вершина, от которой в небо поднимался огромный черно-коричневый столб дыма, закрученный будто смерч. Основание смерча как будто подсвечивалось снизу оранжевым, и оттуда же, снизу, летели будто бы тусклые искры. Новый поворот объектива – и на экране возникла довольная собой Джил в купальнике-бикини достаточно пристойном по средним британским стандартам.

- Джил, - произнес лорд Конгрейв, - я должен знать, как называется этот вулкан, чтобы немедленно выяснить, безопасно ли находится от него даже на таком расстоянии.

- Это вулкан Норд на острове Паган. Про него все известно. Он есть в Интернете.

- Хорошо я это осмотрю, а ты должна пообещать, что позвонишь мне после обеда. Без напоминаний, сама. Я должен быть уверен, что с тобой ничего не случилось.

- Конечно, я позвоню, дядя Джонатан.

- …И, - сказал он, - как только ты вернешься, нам надо будет серьезно поговорить.

- Дядя Джонатан, в чем проблема? Я поехала на экскурсию, чтобы не торчать в отеле, поблизости от этого мерзкого Тейлора, с которым ты зачем-то ведешь бизнес.

- Джил, пожалуйста, не высказывайся о мистере Тейлоре так грубо.

- Это разве грубо? – тут Джил сделала изумленное лицо, - Вот «Halifax Frankly» совсем недавно высказалась о нем действительно грубо, и он не решился подать в суд….

- «Halifax Frankly» это таблоид, - брезгливо заметил лорд Конгрейв.

- Да, дядя Джонатан, но те тошнотворные издевательства над неименитыми молодыми кандидатами в вашу Ложу, видимо имели место, раз адвокаты Тейлора не решились…

- …Все, хватит, Джил, - резко оборвал он, - это плохая тема для разговора. К тому же, я сейчас занят. Не забудь позвонить мне после обеда.

- Хорошо, дядя Джонатан, - ответила она, и прервала связь.

Лорд вздохнул, положил смартфон на стол, и сделал глоточек чая из массивной чашки-термоса, принесенной девушкой-валлийкой, и в этот момент смартфон запищал.

- Сто чертей! – буркнул Конгрейв, и нажал «ответить», - Я слушаю, мистер Тейлор.

- Мистер Конгрейв, - послышался тихий холодно-вкрадчивый голос свежеиспеченного Мастера Ложи, - вы отправились выполнять некое поручение, и я жду результата.

- Результат отрицательный, - лаконично и жестко ответил лорд.

- Результат не может быть отрицательным, - так же жестко ответил Тейлор, - поручение должно быть исполнено, таково правило Ложи, и я надеюсь, что вы это помните.

Тут Джонатан Конгрейв отвлекся от вульгарных, помпезных императивов, излагаемых респондентом, и внимательным взглядом оценил выражения лиц Чанди и Бокассы. Как известно, эмоциональный фон накладывает отпечаток на мимику. Если бы у этих двоих оказались выбиты из команды форвардные игроки (Беглофф и Уилсон), то тревожность наверняка была бы заметна на лицах. Но никаких признаков этого не отмечалось. А это означало, что арест Беглоффа и Уилсон был имитацией, игрой INDEMI. Отсюда вывод: INDEMI на стороне команды Чанди Кестенвэл. Все соображения, и все планы Мориса Тейлора в таком случае не стоят и пенни. Чертов амбициозный герцогский бастард!..

…Между тем. Тейлору надоело ждать реакции лорда.

- Мистер Конгрейв, - сказал он, - я снова напоминаю вам о ваших обязанностях.

- Мистер Тейлор, - язвительно произнес лорд, - я знаю свои обязанности, мне 56 лет, я почетный доктор Королевского Географического общества, сопредседатель общества бизнесменов североморского нефтяного бассейна, основатель нефтепромыслов Транс-Шпицберген, и пэр Шотландии. До сих пор ни моя страна, ни мои компаньоны, ни моя семья, не имели причин подозревать, что я неаккуратен в выполнении обязанностей. В случае, если у меня возникнут сомнения, верно ли я понимаю свои обязанности, то я, разумеется, посоветуюсь с кем-то, соответствующим по интеллекту и по социальному положению. Но вряд ли я стану советоваться с выскочкой, все достоинства которого сводятся к умению интриговать, шантажировать, втираться в доверие, и еще козырять историей о том, как его мамочку случайно осеменил некий герцог.

- Вы за это ответите, - проскрежетал бастард герцога Леннокса.

- Может, и отвечу, но не вам, мистер Тейлор. И не докучайте мне по пустякам.

С этими словами, лорд Конгрейв нажал «отбой», и убрал смартфон в карман. Чанди и Бокасса переглянулись и пожали плечами. Они, разумеется, поняли, что между двумя представителями Гиперборейского клуба (именуемого также Ложей) произошел очень серьезный конфликт. Но, они не стали комментировать то, что нечаянно подслушали. Конгрейв сделал еще несколько глотков чая, и спокойно сказал:

- Как вы заметили, я разошелся с мистером Тейлором во взглядах на бизнес.

- Вы полагаете, - спросил Бокасса, - что это касается интересов мисс Кестенвэл?

- Да, я так полагаю. У мистера Тейлора проявилась нерациональная склонность решать экономические вопросы путем грубого прессинга. А мне представляется, что это путь в никуда, и что следует искать компромиссное решение.

- Но решает Тейлор, не так ли? – уточнила Чанди.

- Теперь он решает только за себя, - сказал Конгрейв, - я не буду работать в его стиле.

- Значит, - продолжила она, - вы намерены ждать решения Совета Мастеров Ложи?

- Да. А пока… Я думаю, надо попробовать не смотреть на оппонентов, как на врагов, и поискать непосредственно и неформально, втроем, какое-то компромиссное решение.

- Ты как? – лаконично поинтересовался Бокасса у Чанди.

- Я не возражаю, - ответила она и улыбнулась, - решать здесь и сейчас, это ведь в духе политической философии «новых канаков», не правда ли?

- Вот, что происходит от чтения по вечерам статей Накамуры Иори в «Th», - произнес Бокасса, и добавил уже для лорда, - мы согласны на такой формат, мистер Конгрейв.

- Приятно слышать,  - ответил тот, - а что такое «Th», который вы упомянули?

- Это научно-популярный журнал «Transmodern Hawaiika», издается в Лантоне, нашей условной столице на Тинтунге - север островов Кука, и как бы традиционно занимает скептическую позицию в отношении правительственного медиа-канала «LantONline».

- Весьма странно, - заметил Конгрейв, - ведь Накамура Иори, по сути, премьер-министр вашего правительства. Как же он публикует свои статьи в оппозиционном журнале?

Капитан Бокасса сделал большие-большие глаза, и развел руками.

- Что поделать, если у нас тут зазеркалье цивилизации. Наше правительство - не совсем правительство, оппозиция - не совсем оппозиция, а Гестапо - не совсем Гестапо. Очень странная модель с точки зрения джентльменов из лондонских клубов на Пэлл-Мэлл.

- Это намек, что я не понимаю чего-то очень важного? – спросил Конгрейв.

- Скорее, - ответил Бокасса, - это намек, что вы уже поняли что-то очень важное. Если хотите, то можете задать вопросы, прежде чем назовете свой вариант компромисса.

- У вас хороший подход к бизнесу, - одобрил лорд, - однако, я не уверен, что паб, даже замечательный паб, это подходящее место для таких переговоров.

- У пабов есть свои тайны, - отреагировал меганезийский капитан и помахал ладонью девушке-валлийке, - хэй, Кэмрин, у тебя найдется площадка для покера?

- Aita pe-a, бро. В углу лестница в мансарду-кабинет. Цена 25 фунтиков. Ключ - вот.

- У вас хороший подход к бизнесу, - одобрил лорд, обращаясь на этот раз к Кэмрин.

- Приятно, сэр, что вы оценили. Может, метнуть вам в мансарду еще чай и эпплпай?

- Метнуть? В смысле, принести? Да, это хорошая идея. Принесите, пожалуйста.

…

*24. Страшные Соломоновы острова.

13 апреля, середина дня. От атолла Онтонг до острова Санта-Изабелла.

Остров Санта-Изабелла похож на огромную (200 км в длину) стрелку часов, которая показывает примерно на 10. На самом деле, это кластер из одного большого острова и бессчетного числа малых разнокалиберных островков вдоль его берегов. Что касается сухопутного ландшафта, то это причудливые горы и холмы, поросшие джунглями, и поднимающиеся на высоту более километра. Городов на Санта-Изабелла нет. Во всем Королевстве Соломоновы острова существовал лишь один город: Хониара на острове Гуадалканал (100 км южнее Санта-Изабеллы), основанный в 1943 году британскими колониальными властями. По конституции 1978 года главой Соломоновых островов являлась королева Великобритании. Хотя 4 декабря позапрошлого года, после взятия Хониары южной дивизией Народного флота, все эти территории присоединились к Меганезии, это не изменило политический статус с позиции международного права. Меганезия так и не была признана ООН, а главой Соломоновых островов оставалась королева Британии, т.е. на данном историческом этапе – королева Боудис.

Таким образом Боудис (формально по версии ООН) находилась в своем королевстве с момента прибытия на атолл Онтонг. Разумеется, она не воспринимала всерьез эту формальность, но сейчас внезапно обнаружила, что некоторые - воспринимают. Такое открытие королева сделала, сидя (по обыкновению) в шезлонге на палубе яхты «Тень солнца» под солнцезащитным зонтиком, и листая на ноутбуке австралийский сетевой  дайджест «G’Daily». Сегодня там появилась заметка: «В Меганезии завершен суд над бандой британского адмирала Ланборна в связи с их покушением на королеву Боудис. Приговор: всем по 10 лет каторги. М-р Ланборн отправлен на остров Нгалевау вблизи Лантона, а пять гуркхов - на экспериментальную плавбазу в Меганезийском секторе Антарктики». Далее была ссылка на материал: хронику конфликта королевы Боудис с тайной ложей (Гиперборейским клубом) вокруг наследства барона Кестенвэла.

Этот материал занимал целый разворот в сиднейской «Daily Online Telegraph». Ведь «битва за баронское наследство» непосредственно влияла на нефтегазовые проекты в малонаселенной северо-западной Австралии, и опосредованно - на все развитие этого огромного региона, прилегающего к Тиморскому морю. Журналист-автор считал, что королева прилагает титанические усилия, чтобы спасти «Ложу» от самоубийственной попытки «наезда» на неугодного наследника (Чанди Кестенвэл). «Меганезия, - писал журналист, - при всех ее минусах, это страна без рэкета. Защиту от рэкета реализует микскоманда INDEMI и Народного флота, с которой не решаются сталкиваться даже мафиозные кланы Юго-Восточной Азии и Латинской Америки. Но в дело Кестенвэл микскоманда вмешалась лишь один раз - когда банда Ланборна напала на королеву. Возможно, эта скромность связана с директивой об Английском технопарке».

Далее журналист пересказал директиву Верховного суда Меганезии объявленную по предложению топ-координатора Накамуры. Классическим парком в английском стиле называется естественно-растущий лес, очень ненавязчиво благоустроенный. Название «Английский технопарк» значило то же, но не для леса, а для бизнеса, убегающего из регионов Первого мира, где высокие налоги и прессинг бюрократии. Меганезия была отличной экономической гаванью, и всего за год, в страну переместились несколько десятков миллиардов долларов производственного капитала. Но Накамура стремился достичь гораздо большего и, чтобы подтолкнуть колеблющихся инвесторов, изобрел концепцию, упрощающую их адаптацию к необычной политэкономии моря Нези. По мнению австралийского журналиста, открытая симпатия «новых канаков» к королеве Боудис и к Чанди Кестенвэл, объяснялась тем, что они, своими действиями помогали развитию «Английского технопарка». Идеальным финалом (с меганезийской точки зрения) стало бы цивилизованное решение «спора о баронском наследстве» в неком независимом арбитраже Британского содружества, который собрался бы на одном из островов моря Нези - а ведь примерно это и предлагала королева Боудис.

Впрочем (добавлял журналист) такой арбитраж был бы лучшим выходом и для Ложи, поскольку альтернатива - эскалация того, что великий публицист Стефан Киселевский называл «Схваткой бульдогов под ковром» (ничего не видно, только время от времени вываливается загрызенный насмерть бульдог). В этой игре у Ложи нет шансов против меганезийской микскоманды, а арбитраж хотя бы позволит Ложе сохранить лицо…

…

Боудис дочитала статью в «Daily Online Telegraph», и подумала, что этот журналист – простой австралийский парень, и не понимает, что рассмотрение дел Ложи в любом «внешнем» арбитраже – это как раз и будет потеря лица для Коллегии Мастеров. По традиции, дела Ложи решаются внутри Ложи. Значит, схватка бульдогов под ковром, видимо, неизбежна. Тут журналист прав – у Ложи нет шансов в этой игре…

...В этот момент королева внезапно увидела длинное гладко-блестящее серое тело, взлетевшее из воды в полста метрах от борта яхты. Тело описало красивую ровную параболу, и вошло в воду с небольшим всплеском, как ныряльщик-профи… Через несколько секунд чуть дальше взлетело еще одно такое же тело. Затем еще два.

«Дельфины! – подумала королева, и невольно улыбнулась - Хорошая примета!».

Тем временем, дельфинов вокруг становилось все больше. Они сопровождали яхту, формируя как будто полосу попутного движения, шириной метров по двести слева и справа по борту. На палубу выскочили обалдевшие лейтенанты Кедан Гэлтах и Шон Антрим с видео-камерами (лишь вахтенный Брем Стюарт остался на мостике).

Дельфины, будто понимая, что про них снимают кино, начали выдавать невероятные фортеля. Они не просто выпрыгивали на несколько метров из воды. Они вертелись и кувыркались. Они шлепались в воду, поднимая веер брызг. Они высовывались по грудные плавники и, открыв узкие рты, снабженные мелкими острыми зубами, как будто улыбались. Иногда даже можно было услышать тихий скрипучий смех…

…Кедан Гэлтах задумчиво хмыкнул, сменил видео-камеру на бинокль-дальномер и, посмотрев прямо по курсу, кажется на пустой горизонт, затем протянул бинокль королеве.

- Миледи, вам будет интересно это увидеть.

- И что там? – королева взяла бинокль, - О! Какой странный парус у этой яхты.

- Да, миледи, - подтвердил Гэлтах, - и какая высота мачт.

- Кедан, я не настолько хорошо разбираюсь в электронике морских биноклей.

- А… Простите, миледи. Я объясню. Тут рамочка, которая регулируется пимпочкой.

- Кедан, лучше просто скажи: какая высота?

- Триста футов, миледи, чтоб мне не сойти с этого места, если вру. И этим мачты не обычные. Они A-образные, с двумя опорами, наверное, для прочности.

- Эй, Кедан, - окликнул Шон Антрим, смотревший влево от курса, - Тут вторая яхта с мачтами той же высоты, если электроника не врет.

- Вот так яхты, - отозвался Гэлтах, тоже глядя на парусник в бинокль, - Это парусные катамараны, и корпуса у них размером с эсминцы, чтоб мне лопнуть, если вру.

- По-моему, - заключила королева, - мы попали на какой-то парусный фестиваль. Мне кажется, что обилие симпатичных дельфинов вокруг тоже как-то с этим связано.

- Миледи! – крикнул Брем Стюарт, высовываясь из окна рубки, - Лоцман Лйалл Тью спрашивает по радио: готовы ли мы его принять?

- Что ж, ответь, что мы будем рады его видеть.

…

Лоцман будто вынырнул из-за южного горизонта, приближаясь к королевской яхте с пугающе высокой скоростью на чем-то вроде моторного каяка. Антрим шепнул: «это, наверное, не лоцман, а камикадзе, если ездит в океане на такой хреновине». Но – все прошло без проблем. Каяк плавно затормозил у борта. Лейтенанты помогли лоцману подняться на палубу «Тени солнца» и поднять туда же каяк. На вид Лйалл Тью казался типичным отставным унтер-офицером лет 40 с плюсом, поддерживающим физическую форму и внешность в привычном армейском стиле. Но впечатление было обманчивым.

- Леди и джентльмены, - начал он, - позвольте представиться: доктор экологии, еще в недавнем прошлом, старший научный сотрудник Королевского института подводных исследований на Бермудских островах, а ныне консультант Академии Биолокации.

- Минуту, - удивилась королева, - как же вы оказались лоцманом?

- Я вызвался волонтером, Ваше величество. А здешнюю акваторию я неплохо знаю, и проводить вашу яхту до Буала-Сеттл, и далее, через проливы на зюйд-вест до трассы, ведущей к Вануату, не составит для меня проблемы.

- Весьма интересно. А что побудило вас вызваться волонтером на эту работу?

- Любопытство, Ваше величество. Я хотел посмотреть на вас еще раз. Вряд ли такая возможность будет у меня мне еще когда-нибудь.

- Мистер Тью, вы хотите сказать, что мы знакомы?

- Да, Ваше величество. Мы виделись по некому поводу, когда вы, будучи принцессой, приезжали на Бермудские острова.

- О! Разумеется, я вас помню! Вы были среди волонтеров операции поиска и спасения круизного лайнера «Arrow of Hamilton» в Бермудском треугольнике! И я вручала вам Серебряную Медаль Королевы за отвагу. Вы не очень-то изменились, мистер Тью.

- Да, Ваше величество. Я такой же неисправимый романтик. Это у меня в генах.

Королева улыбнулась и кивнула.

- Это вы говорили тогда. Вашим предком был пират Томас Тью, получивший там, на Бермудах, каперский патент от Марии Второй, в конце XVII века, не так ли?

- Да, Ваше величество. Хотя, это лишь семейное предание.

- В это предание, - заметила она, - легко поверить, глядя на ваши действия. Скажите, сколько у нас еще времени до момента, когда вы приступите к функциям лоцмана?

- При такой скорости – около четверти часа, Ваше величество.

- Замечательно! В таком случае, может быть, вы успеете рассказать, что за фестиваль происходит тут в море? Эти стаи дельфинов, эти парусные корабли…

- Так, это в честь визита Вашего величества. У здешнего британского землячества, к которому принадлежу и я, появился шанс лицезреть вас те несколько дней, в течение которых Мамараган будет препятствовать продолжению вашего круиза.

- Мамараган? – переспросила королева.

- Да. Мамараган. Так зовут бога грома у австралийских аборигенов, и данный циклон, кажется, будет достоин такого имени. Пятая категория опасности. Диаметр 500 миль, скорость ветра до 80 метров в секунду. Среди южно-тихоокеанских циклонов нашего столетия, Мамараган претендует на третье место. Это нешуточная мощь.

- Мистер Тью, а почему мы впервые слышим об этом циклоне?

- Потому, что он только что сформировался к северо-востоку отсюда, и для вас он не представляет угрозы. Но сектор к востоку и юго-востоку от Соломоновых островов в ближайшие четыре дня будет весьма опасен для неспециализированного транспорта.

- Мы, - заметила королева, - собирались послезавтра выйти в сторону Вануату.

- Ваше величество, я настоятельно рекомендую сдвинуть график на полста часов. Вы можете проконсультироваться с австралийскими экспертами, они подтвердят.

- Я вам доверяю, - ответила она, - тем более, что речь идет лишь о полста часах.

Лоцман (точнее, волонтер-ученый) энергично кивнул в поддержку такой позиции.

- Ваше величество не будет скучать, я уверен. У вас будут отличные гиды, вы сможете посмотреть прекрасные ландшафты Медного хребта, и гига-плафер в Море Горгоны.

- Гм… - королева подняла брови, - …Гига-плафер? Море Горгоны?

- Гига-плафер, - пояснил Тью, - это планктонная ферма площадью больше миллиарда квадратных метров, или больше тысячи квадратных километров. Море Горгоны - это область между цепями Соломоновых островов, защищенная длинными островными хребтами от сильных штормов. Пока гига-плафер работает только на один процент мощности, но урожаи такие, что на плановых потерях планктона кормятся огромные косяки рыбы, а где много рыбы - там дельфины. Эта стая, которая резвится вокруг – небольшая по новым здешним меркам - около тысячи особей: молодняк увязался за грузовыми парусниками, пришедшими на сегодняшний фестиваль с южной стороны острова Санта - Изабелла, из моря Горгоны, где действительно крупные стаи.

- Грузовые парусники? – переспросила королева, и показала рукой, - Вот эти?

- Да, Ваше величество. Это парусные танкеры, разработанные для гига-плафера. Они способны дешево перевозить порции по 50 тысяч тонн биотоплива. Проект не наш, а Френка МакЛира, разработан в начале века, но не реализованный тогда. А сейчас мы доделали проект, обосновали, поработали тут на верфи и вывели в море два танкера, которые вы видите. Говоря «мы», я имею в виду здешнее британское землячество.

- О! – королева кивнула, - Я хотела бы познакомиться с таким землячеством.

- Конечно, я вас познакомлю, - пообещал Лйалл Тью.

Затем, он взглянул на часы, и сказал:

- Ваше величество, позвольте занять лоцманское место рядом с вашим вахтенным?

- Да, мистер Тью, это разумная идея… Брем! Прими лоцмана!

- Ясно, миледи, - отозвался лейтенант Стюарт из ходовой рубки. Королева проводила Лйалла Тью изучающим взглядом, затем подошла к борту и стала немного рассеянно наблюдать за спонтанной акробатикой дельфинов.

- Миледи, - тихо сказал Шон Антрим, - вы обеспокоены из-за сообщения Тью?

- Не то, чтобы я обеспокоена, но… Что вы о нем думаете, парни?

- Четкий моряк, - мгновенно ответил Антрим, потом подумал секунду и добавил, - он немного манерно говорит, но это потому, что ученый, и потому что из провинции.

- Не манерно, а старомодно, - поправил Кедан Гэлтах, - на Бермудах это обычай. И я думаю: важно не это, а важно, чтоб в драке он был рядом с нами.

- Это точно, - согласился Антрим, - сразу видно: этот перец под стать своему предку-пирату, хотя ученый. Вроде как Вилли Дампир, который был и пиратом, и ученым.

Боудис сплела пальцы в замок, и чуть заметно кивнула.

- Да, парни. Все идет к тому, что случится драка. И мистер Тью выглядит надежным человеком. Тем не менее, ситуация странная. Мне понадобятся подробности о самом мистере Тью, и о неком британском землячестве, которое он упомянул.

- Надо разнюхать, точно, миледи? – напрямик спросил Антрим.

- Да, - лаконично сказала она.

- Ясно миледи. Мы сделаем.

- Даже не сомневайтесь, миледи, – добавил Гэлтах.

…

Когда в половине шестого вечера королева Боудис сошла на причал Буала-Сеттл, она искренне радовалась, что в багаже чудом нашлась жесткая белая шляпка с бантом по лондонской моде середины XIX века, плюс старомодная юбка, блузка и туфельки для гольфа, в первом приближении подходящие к этой шляпке. Не найдись этого - она бы чувствовала себя, как арлекин, по ошибке забредший в филармонию. Тут, на причале небольшого поселка Соломоновых островов этим вечером бушевал фестиваль псевдо-викторианского альтернативно-исторического стиля, именуемого «стим-панк».

Вдоль берега выстроились продвинутые каравеллы с металлопластиковыми бортами, парусами вроде гигантских японских вееров, и с трубами вспомогательных паровых движков. На парковке стояли электромобили, условно стилизованные под кэбы. Что касается публики, то она демонстрировала спектр представлений дилетантов о стиле британской Ост-Индии. Чернокожие субъекты щеголяли в снежно-белых шароварах, дополненных цветастой банданой, и с голым торсом. Белые креолы носили галифе с белыми рубашками, черными галстуками-бабочками, и цилиндрами. Дамы, проявляя невероятную изобретательность, комбинировали что угодно с чем угодно, лишь бы выглядело «под древнюю эпоху». Тут можно было встретить, например, девушку в античной тунике, и мексиканском сомбреро размером с велосипедное колесо. На эти псевдоисторические одежды привешивались шпаги, кортики и (будто бы) кремневые пистолеты. Центром циркуляции публики являлся навес, под которым стояли бочки (вероятно, с вином), кривые глиняные кружки, рисовые лепешки, и печеная рыба. И выпивка, и закуска были бесплатными, о чем свидетельствовал постер с надписью:

* В честь приезда Ее величества - Толстый Хоббит сегодня угощает всех даром *

Заведение «Fat Hobbit Inn» (к которому и примыкал навес) – представляло собой, как будто, куполообразный холм высотой под дюжину метров, густо поросший зеленым кустарником. Можно было бы приять его за природный объект, правда, слишком уж правильной формы. И еще: прямоугольные проемы в холме твердо указывали на его техногенное происхождение. Один проем продолжался чем-то наподобие балкона, и четверо тинэйджеров-китайцев с гитарами, одетые в стиле 1960-х под «Битлз», лихо выдавали нечто в стиле матрикс-эхо, недавно изобретенном на севере Австралии…

…Но, едва Боудис пересекла некую невидимую линию, эта четверка сделала паузу, а полуминутой позже исполнила «God save the Queen» в немного необычной версии, но отлично узнаваемой. Публика зааплодировала, и вокруг группы из королевы, трех ее лейтенантов, и лоцмана, возникло кольцо поднятых ритмично хлопающих ладоней. У Боудис возникло опасение, что сейчас начнется официоз, микрофоны, речи… Но нет. Обстановка продолжала оставаться неформальной и ненапряженной. Лихая четверка «китайских Битлз» снова заиграла матрикс-эхо, королева, просто из вежливости, и из любопытства, выпила немного вина, попробовала печеную рыбу, а потом, вместе со спутниками, вошла в холл (точнее – на нулевой этаж искусственного холма).

- Ваше величество, - произнес Лйалл Тью, - разрешите считать мой лоцманский день завершенным.

- Да, вы превосходно справились, - ответила она.

- Благодарю, - он поклонился, - скажите, может ли наше землячество пригласить вас с вашими офицерами на ужин, сегодня, в ресторане отеля?

- Лучше будет, - ответила королева, - если я приглашу на ужин вас, и ваших друзей из землячества. Я думаю, в восемь часов будет лучше всего.

…

*25. Британское землячество у моря Горгоны.

13 апреля вечер. Остров Санта-Изабелла. Буала-Сеттл.

Ресторан в отеле «Толстый Хоббит» ничем особо не отличался, кроме одной стены – сегмента сферы (по профилю искусственного холма), усеянной круглыми окнами. В дневное время это придавало оригинальность освещению зала, а сейчас, вечером не замечалось. Может, оно к лучшему – чтобы сосредоточиться на людях. Землячество британцев острова Санта-Изабелла состояло всего из пяти человек:

Лйалл Тью – доктор экологии, потомок пирата с Бермудских островов.

Энола Грей - девушка лет 25, магистр математики из Университета Гемпшира.

Гюли Кешан - ее ровесница этническая турчанка, авиа-таксист из Лондона.

Невилл Кавендиш - их ровесник, бакалавр физики из Университета Бристоля.

Лесли Фицбрюс – бывший профессор политологии из того же университета.

По придворному этикету, королева начала общение с самого старшего персонажа (каковым был политолог из Бристоля).

- Доктор Фицбрюс, я много слышала о вас от моих друзей по Оксфорду. Одни из них называли вас гением макроэкономики, а другие - лжеученым и тайным коммунистом. Интересно было бы услышать ваши комментарии.

- Ваше величество, - тут экс-профессор развел руками, - мои постулаты иллюзионной политэкономии, это не более, чем компиляция общеизвестных трендов производства, распределения, потребления и инвестирования в различные сферы деятельности. Те обвинения в финансировании терроризма и в шпионаже для Красной Кореи, больше связаны с делом Маниту, поскольку я его консультировал.

- Маниту? – удивленно встрял Брем Стюарт, - Но это же, вроде, бог индейцев, нет?

- В данном случае, - пояснил Лесли Фицбрюс, - это акроним от «Money to you». Так называлась студенческая касса взаимопомощи, придуманная этим джентльменом.

И экс-профессор похлопал по плечу Невилла Кавендиша.

- Док Лесли прав, - подтвердил бакалавр, - то была моя идея: сделать экономический университетский оазис, где будет своя естественная расчетная единица: пинта пива, которая оборачивается кооперативным обменом, без банков. Меня за это обвинили в терроризме и шпионаже. Пришлось бежать сюда. Затем в этом обвинили дока Лесли. Дикость вообще! Я был в шоке. Хорошо, что док Лесли успел улететь.

- Я успел благодаря бюрократии, - сказал экс-профессор, - эти идиоты прислали мне повестку-требование явиться в офис MI-5. У меня к тому моменту успели сложиться определенные подозрения, я принял некоторые меры, проработал маршрут и заранее договорился с Гюли Кешан, которая не возражала против такого приключения…

Молодая турчанка – авиа-таксист загадочно улыбнулась, кивнула, и добавила:

- Приключение было отличное! Мы нелегально прилетели на Северный Кипр, купили чистые ID, стали цивильными авиа-туристами и нет проблем. Хороший план, который удался. Вот почему мне нравятся решительные мужчины зрелого возраста.

- Главное, что вы смылись вовремя, - заключил бакалавр Кавендиш.

- Сюжетно док Лесли влип из-за этой твоей райской птицы, - заявила Энола Грей и  щелкнула ногтем по золотому диску, висящему на ленточке на груди у Невилла.

- Ого, какая штука, - заинтересовался Шон Антрим, - это что, орден какой-то?

- Типа того, - подтвердил Невилл, - это Орден райской птицы Логоху, высшая награда Республики Папуа Новая Гвинея. Мне вручил его президент Меромис, в январе и, как полагает Энола, из-за публикации об этом, в Британии реанимировалось дело о кассе  Маниту. Спецслужба MI-5 решила отомстить доку Лесли за то, что я вот такой.

- А за что орден-то? – спросил Кедан Гэлтах.

- Типа, - сказал Невилл, - за разработку стратосферного ядерного удара над Папуа. В результате, 3 января, миротворческий корпус ООН и силы Альянса потеряли связь, и вообще всю военную электронику, а штаб потерял спутники слежения. Дальше, наши разбомбили с воздуха этот контингент на северном побережье Папуа и в акватории.

- Наши? – с некоторым сомнением в голосе переспросил Гэлтах.

Королева, бдительно пресекая такой поворот разговора, спросила:

- Мистер Кавендиш, в родстве ли вы с герцогом Девонширским, той же фамилии?

- Только в дальнем родстве, Ваше величество. Я из нетитулованной аристократии.

- Что ж… - королева кивнула, - …Так или иначе, фамилия громкая. А в какой сфере находятся ваши нынешние интересы? Физика или экономика?

- И то, и другое, - ответил он, - очень не хочется отказываться от интересных тематик, поэтому я работаю в Объединенной метеорологической лаборатории - по физике, а с командой дока Лесли Фицбрюса - по прикладной политэкономии.

- О! Весьма интересно! Значит, доктор Фицбрюс собрал тут научную команду?

- Это, - ответил экс-профессор, - своего рода рефлекс ученого старше 40 лет. А здесь настолько дружественные условия для создания инициативных научных команд, что некоторые вещи случаются сами собой. С того момента, когда мисс Грей любезно познакомила меня со своим другом, инвестиционным консультантом из Бахрейна, я обеспечен многомерным субстратом для исследований на годы вперед.

- О! – повторила королева и повернулась к магистру математики, - Здесь интересная научная жизнь. Значит, мисс Грей, у вас есть друг в Бахрейне?

- Не совсем так, Ваше величество. Омар Зурарра родом из Бахрейна, но несколько лет назад переехал в Англию, и мы познакомились в Гемпшире, где его богатые родичи искали участок под нефтяной терминал. Обычная задача по оптимизации массового обслуживания. Получилось успешно, и Омар предложил еще один проект. Шел май прошлого года. Реформа Накамуры вызвала бум инвестиций в Меганезию, и богатые родичи Омара не зевали. По их заказу мы придумали гига-плафера в море Горгоны.

- Что? - удивилась Боудис, - Значит, гига-плафер принадлежит фирме из Бахрейна?

Энола Грей картинно сложила ладони на груди.

- Ваше величество, позвольте, я расскажу полностью.

- Да, разумеется. Я слушаю с интересом, мисс Грей.

- Так вот, проект начал воплощаться. Прошло лето, наступил сентябрь, и Накамура объяснил мировым бонзам, что уступка на дюйм это на дюйм, а не на милю, как они размечтались. Народный флот на страже. Кто заступил за черту - тот сам виноват. А иностранные инвесторы, державшиеся в рамках, продолжали спокойно работать. Тут никто не прессовал их. В частности, развивался гига-плафер. Это очень не нравилось некоторым субъектам в Саудовской Аравии, которая доминирует над Бахрейном, и в Лондоне, где саудовских шейхов уже, наверное, столько же, сколько в Эр-Рияде.

- Минуту, - прервала королева, - я не понимаю: как планктонная ферма пересеклась с интересами саудовских шейхов?

- Гига-ферма, - пунктуально уточнила Энола, - и в этом все дело. Я напомню: каждый квадратный метр плафера может дать 100 граммов сухой биомассы в день. Просто по арифметике, полтора миллиарда квадратных метров плафера Горгона могут дать, при полной теоретической мощности, 150 тысяч тонн биомассы в день, это 80 тысяч тонн биотоплива. Примерно столько импортирует Австралия с Ближнего Востока.

- А цена этого биотоплива? – быстро спросила Боудис.

Девушка-магистр математики поправила очки на курносом носике, и назвала цену. Королева переспросила и, услышав в ответ те же цифры, сообщила свой вывод:

- Я предполагаю, мисс Грей, что родичи мистера Зурарра серьезно рискуют, создавая подобную базу для демпингового перехвата рынка у саудовцев.

- Они уже не рискуют, - ответила Энола, - они были схвачены, выданы из Бахрейна и Британии в Саудовскую Аравию, и там исчезли. Омар Зурарра успел скрыться. Если говорить прямо, то он обратился ко мне, и я ему помогла. Мы смылись вместе.

- Вместе? – переспросила Боудис, - Вы хотите сказать, что мистер Зурарра здесь?

- Да, Ваше величество. Конкретно сейчас он вот за тем столиком.

Боудис проследила за ее взглядом, и увидела за столиком в соседнем углу парочку: Подтянутый мужчина-араб выше среднего роста, с волевым лицом, чисто выбритый (однако, с пышными усами), одетый в белый тропический костюм.

Девушка – креолка, худощавая и энергичная, вызывающая тревожную ассоциацию с хищным насекомым – богомолом. При этом стиль у нее был панковский (стрижка - золотой ежик, вытянутый вдоль осевой линии головы, одежда - свободные шорты и свободный топик - тоже цвета золота).

- Кто эта леди? – поинтересовалась королева.

- Она работает на правительство, - ответила Энола, - ее зовут Аладдин Надир, и она присматривает за Омаром Зурарра.

- Забавно, - откликнулся Лйалл Тью, - фокус в том, что Омар Зурарра сам ее выбрал.

- Вы, - королева быстро повернулась к нему, - что-то знаете об этом?

- Я мало что знаю, но два месяца назад, когда тоже был циклон, я оказался в команде волонтеров-спасателей вместе с несколькими местными ребятами, и с Аладдин.

- О! Я вижу, что вы сохранили свою привычку участвовать в спасательных миссиях.

- Да, Ваше величество. Я же неисправимый романтик. И, как обычно, когда нашлось немного времени выпить какао, все начали травить байки. Аладдин рассказала, что Департамент развития предложил Омару выбрать куратора из трех кандидатур. Тот выбрал ее, решив, что она родом из Аравии или Магриба. По общедоступной части персонального файла и маленькому фото в фас не всегда можно на глаз определить этнический тип. Вообще-то фамилия Надир происходит от прозвища штурмана, ее предка, прибывшего в Австралию в XVIII веке. Надир, Зенит, Румб, были обычными прозвищами моряков. А имя Аладдин дала ей мама, потому что «Волшебная лампа Аладдина» была ее любимой сказкой. Шутка Фортуны, Паоро, как говорят канаки. В принципе, Омару повезло. Тут не любят людей из нефтяных арабских королевств, а благодаря тому, что Аладдин рядом, Омар чувствует себя тут... Э… Не очень плохо.

- Не очень плохо? – переспросил лейтенант Антрим.

Лйалл Тью утвердительно кивнул.

- Да. Это максимум, на что он может рассчитывать. Я же говорю: их не любят тут.

- К Омару относятся нормально, - сказала Энола, - он не нарушает правил. Еще в мае прошлого года я объяснила ему, как устроена Лантонская хартия, и Tiki. Он понял, и избегал раздражать нези фокусами вроде шариата, назовем это так.

- Вы изучили меганезийские обычаи еще до приезда сюда? – спросила королева.

- Да. Это было несложно. Обычаи нези придуманы интегрально, поэтому логичны.

- Придуманы интегрально? Что это значит?

- Ваше величество, я вряд ли смогу объяснить, что это значит. Я же математик, а не социолог. Но я попробую. Обычаи, это, как правило, результат кучи всяких событий, происходивших в разные времена, хаотически наслоившихся, и сшитых, как попало. Другое дело – здесь.

- Мисс Грей, вы говорите о различии псевдо-мифов Tiki и исторических мифов?

- Да! Чудесно, что вы меня так сразу поняли!

- Энола, - мягко вмешался экс-профессор Фицбрюс, – ты сейчас увлечешься так, что забудешь договорить про мистера Зурарра.

- О, дьявол! Да, конечно! Спасибо Лесли. Я хотела сказать: Ваше величество, мы все следим за темой вокруг Ложи. А Омар Зурарра многое знает об этом.

- И он готов поделиться своими знаниями? - спросила королева.

- Да, Ваше величество. Он сам сказал мне об этом.

…

*26. Тайные общества становятся явными.

14 апреля, утро. Горные джунгли Санта-Изабелла и вокруг.

…Когда королева улетала на экскурсию с Аладдин Надир и Омаром Зурарра, все три лейтенанта, конечно, поворчали, но совсем немного. Почему-то Аладдин мгновенно вызвала у них доверие – хотя, они были едва знакомы. Так лейтенанты остались на берегу в Буала-Сеттл «разнюхивать», а Боудис отправилась на маленьком автожире, с бахрейнцем в качестве спутника-туриста, и девушкой-панком в качестве пилота-гида. Аладдин сомневалась, что королева нормально переносит специфический транспорт, каковым является автожир, поэтому их первый перелет длился менее десяти минут (дистанция – около десяти миль). Место приземления оказалось фантастическим и потрясающим. Кстати - впервые за две недели круиза Боудис не видела моря. Вокруг вздымались вершины, поросшие многовековым лесом, а в довольно узкой долине, на озере, или разливе горной реки, находилась деревня - тоже многовековая. Подобные хижины на деревянных сваях, с легким деревянным каркасом, и стенами и кровлей из пальмовых листьев, здешние аборигены строили с незапамятных времен. С площадки около ручья, чуть в стороне и выше по склону, можно было наблюдать первобытную жизнь, которая, от восхода до заката, проходит в основном под открытым небом…

…Королева, по примеру спутников, расположилась на плоском камне у самого ручья, поглядела на деревню, и негромко сказала:

- Есть места, где время будто остановилось.

- Есть, но не здесь, - ответила Аладдин, прикурив тонкую сигару-самокрутку, - здесь, можно сказать, время дернулось не в лучшую сторону, а теперь вернулось, но уже не совсем туда, откуда дернулось. Короче, тут первобытность немного синтетическая.

- Вернулось? Синтетическая? - переспросила королева, - Вы о культуроциде?

- О культурной революции Tiki-foa, - поправила креолка, - культцуроцид, это только зачистка этического поля и, кстати, это не значит сжечь все церкви вместе с семьями священников. Такой метод применялся на островах, где миссионеры были сегментом правящего клана колониалистов. Но не тут. Видите здание с крестом на крыше? Это воскресная школа миссионеров из Австралии. Я с ними подружилась, когда была тут констеблем год назад. Можно зайти к ним на чашку чая, если вы не возражаете.

- Аладдин, а вы уверены, что это будет уместно?

- Конечно, Боудис, я уверена! Милтоны любят принимать гостей, с которыми можно обсудить новости, происходящие в большом мире.

- Что ж, для людей, живущих в такой деревне это вполне естественно… - произнесла королева и повернулась к бахрейнцу, - …А что скажете вы, Омар?

- Милтоны приятные люди, - ответил он, - и не важно, что у нас разные религии.

- В таком случае… - королева улыбнулась, - …Я согласна.

- Классно! - Аладдин тоже улыбнулась, - Тогда я первой пройдусь до их дома, чтобы   предупредить. Надо дать Саре Милтон некоторое время, чтобы подготовиться, но не слишком много, а то она перетрудится, создавая торжественный завтрак. Один час, я думаю, будет как раз впору. Через час я вернусь за вами.

- Весьма предусмотрительно, - одобрила Боудис.

- Ага. Я предусмотрительная девушка. Еще, я тактичная. Вам с Омаром имеет смысл обсудить что-то без лишних ушей и микрофонов. Так вот: час я вам обещаю.

Аладдин Надир помахала ладонью, потом развернулась и энергично зашагала вниз по склону, к деревне. А через минуту ее увидели дети, которые голышом бултыхались у берега в речной заводи. Они с веселым визгом выскочили из воды и метнулись к ней, кажется, наперегонки. Первые трое успели запрыгнуть к ней на шею и на плечи, где повисли, будто коалы на эвкалипте.

- Что ж, - произнесла королева, - кажется, мисс Надир здесь популярна.

- Верно, - отозвался Омар Зурарра, и после паузы добавил, - она сделала так, чтобы можно было передать некоторую информацию, предназначенную только для вас.

- Я внимательно слушаю, Омар.

- Есть нечто, - сказал он, - касающееся Ложи и дела о наследстве Кестенвэл. У меня остались надежные тайные друзья в Лондоне, поэтому я узнаю о некоторых вещах. Например, я знаю, почему сегодня глава Форин-офиса подал в отставку. Вы на него надавили. А он был человеком Ложи в правительстве.

- Омар, если вы хотели показать свою информированность, то вам это удалось.

- Да, Боудис. Я должен был показать, что я говорю не просто так. А теперь о деле. Я расскажу, почему Ложа не согласна допустить, чтобы мисс Кестенвел унаследовала баронство Шеппи с титулом пэра Англии. Они уже продали это одному человеку.

- Кому?

- Шахзар-Имрану Мусаффару, шейху тариката Табрисийа.

- Что!? - произнесла королева, мельком знавшая этого наследственного миллиардера, родившегося в Лондоне, а этнически происходящего из Гуджарата.

Омар Зурарра повторил имя и титул «претендента», после чего добавил:

- Я бы не стал так удивляться. Ведь в 1947-м шейху Кариму Ага-Хану в Англии был присвоен титул принца, а в 1998-м пакистанцу Назиру Ахмеду – титул лорда-пэра.

- Что ж, - с невеселой иронией отреагировала Болудис, - я теперь не буду удивляться,  наверное, даже визгу муэдзина с верхушки Тауэра… Гм… Я не хотела вас обидеть.

- Ничего… - бахрейнец вздохнул и пожал плечами, - …Я тут привык к нетактичным высказываниям о моей религии. Вы знаете: нези относятся к исламу еще хуже, чем к христианству. Но они защищают меня. Я этого не понимаю, просто привык.

- Омар, если вы не понимаете, то почему бы вам не спросить у Аладдин?

- Я не хочу спрашивать у нее об этом. Наши отношения и так слишком запутаны.

- Запутаны? - переспросила королева, у которой вдруг возникло предположение, что Аладдин присматривает за Омаром даже в постели.

- Запутаны, - повторил бахрейнец и снова вздохнул.

Королева, решив не трогать эту скользкую тему, вернула разговор к делу.

- И сколько же заплатил мистер Мусаффар за место среди лордов парламента?

- Увы, - Омар Зурарра развел руками, - мой тайный человек об этом не знает. Но, мне кажется, что цена - не деньги. Я слышал от другого человека, будто Фергюс Уолсолл, достопочтенный сопредседатель комитета Палаты Лордов по СМИ и электросвязи, был заинтересован в подряде на строительство нового южного пригорода Ахмадабада.

- Что ж, - сказала Боудис, - вот и выяснился интерес мистера Уолсолла...

…

После завтрака, Омар Зурарра и Аладдин Надир тактично оставили королеву в обществе единоверцев - Мэтта и Сары Милтон, семьи миссионеров. Трое детей Милтонов тоже исчезли после завтрака, и…

…Сара Милтон задала королеве странный вопрос:

«Ваше Величество, вы знаете, что мисс Надир - банши»?

«Банши»? - удивилась королева, не видя сходства гида с плакальщицей-призраком.

«Банши тут, - пояснил Мэтт, - это снайперы джунглей из интербригады Ленина. Вы  слышали о Ле-Нин То, этническом вьетнамце, полевом командире Конвента»?

«Да, это имя было в январском номере «Political Monitor», и название банши - тоже. Но мисс Надир вовсе не похожа на безжалостного партизана-киллера».

«Ваше величество, - ответил Мэтт, - тут все не то, чем кажется. Вы видели, как мисс Надир играет с детьми… Увы, с нашими детьми тоже… Но Сара и я знаем, как они расправились со старой администрацией и полицией. Это было чудовищно».

«Мэтт, - вмешалась Сара, - ты не совсем понятно объясняешь, и Ее величество может  подумать, будто банши пытали тех людей. Но они не пытали их, а просто убили, как человек убивает муху. Без единого слова. Потом сбросили в реку ниже по течению».

«За что»? – спросила Боудис.

«Старая администрация, - ответил Мэтт, - состояла из довольно испорченных людей, сотрудничавших с рэсколменами - бандитами. И полиция была в сговоре. Мы бы не удивились, если бы их отдали под суд, но… Сара уже сказала, как все случилось».

«Туземцы-селяне радовались, - продолжила Сара, - они радовались убийству. Банши принесли дикое древнее язычество, с влиянием которого боролись поколения наших предшественников, внушавших туземцам идею христианского человеколюбия».

«Но, - заметила королева, - ведь банши не запретили вам учить туземцев».

«Они не запретили, - подтвердил Мэтт, - но заставили нас подвергнуть цензуре наши программы. Они сказали, что у нас все обучение должно соответствовать Лантонской Хартии, иначе мы будем депортированы в Австралию. И мы проявили слабость»…

…Боудис легко поняла мотивы Милтонов. Более десяти лет они жили в миссии. Здесь родились и подросли их дети, которые вряд ли адаптировались бы к Австралии, где у Милтонов ничего не было. Так они уступили, став волонтерами-учителями начальной школы для туземцев. Новая власть сразу превратилась для них из жуткого людоеда в добрую фею. Школе нужны новые компьютеры, электрогенератор, медпункт, ремонт здания? Aita pe-a! Семья Милтон лишилась денежных дотаций из Сиднея? Aita pe-a! Локальный суд ставит Милтонов на полное бытовое довольствие. Так по Хартии...

…Началась у Милтонов замечательная жизнь, и только одно не давало им покоя: они опасались, что, в каком-то смысле предают Церковь (не случайно же миссионерское управление в Сиднее сняло их с дотаций). Эту тревогу они высказали королеве (главе церкви, согласно 37-му параграфу Англиканского вероисповедания). Так что, Боудис   пришлось соответствовать этой роли, и, применив университетские знания логики и риторики, объяснить, что Милтоны поступили единственно-разумным образом. Но (в соответствии с известным эмпирическим правилом), ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Не только Милтоны, а еще примерно два десятка семей англиканских миссионеров в регионе попали в такую же ситуацию. Было бы страшно несправедливо бросить их без поддержки. А ведь королева – не только глава Церкви, но и источник справедливости (таков британский обычай). И Боудис (внутренне содрогнувшись от предчувствия последствий) поручила доверенным секретарям - Петеру Маккэлху и Эндрю Ирсону составить пресс-релиз: «Об англиканских миссиях в Океании». Суть пресс-релиза (конспективно) должна была раскрывать следующие четыре пункта:

1. Смысл миссионерства – это проповедь веры через слова и добрые дела.

2. Любое доброе дело, совершенное миссионерами соответствовать (априори) идеям Англиканской веры (обосновать цитатами из библии и Вестминстерского трактата).

3. Никакие слова проповеди не действуют в диких странах, если они не подкреплены добрыми делами, понятными туземцам (этот тезис обосновать ссылками на святых).

4. Следовательно, правильным для миссии будет: совершать добрые дела, понятные туземцам, и проповедовать всегда с учетом местных законов и обычаев.

Ирсон и Маккэлх работали быстро. Через час короткий документ был готов, королева согласовала его, и - как только документ стал доступен на сайте королевы в Интернет,  приватный круиз перешел из ранга приватных мероприятий в ранг политических…

…

14 апреля. Середина дня. Палау. Бабелдаоб.

Джил Додридж устроилась на высоком табурете за стойкой в ласково-темном и уютном коктейль-баре отеле «Махаратха». Этот бар ей понравился еще по интернету, когда она, находясь в Лондоне, смотрела, что же есть в отеле, куда она ехала с дядей Джонатаном. Кстати, о дяде Джонатане - только что Джил блестяще выдержала театральный экзамен, отчитываясь дяде о трехдневном мини-круизе на Марианские острова. Она с честными глазами рассказывала про участие в любительском треккинге по горам острова Паган, полевой лекции гида-вулканолога, и пробном серфинге с инструктором. Конечно, в ее монологе не отразились некоторые аспекты круизного отдыха (как то: рекреационная «травка», групповой секс, и катание на учебно-боевом самолете морской полиции). Но, поскольку дядя Джонатан был отчасти погружен в другие раздумья, и поскольку (если честно), его волновала только телесная сохранность племянницы, а не соблюдение ею нравственного кодекса молодой английской леди, отчет был принят без замечаний.

И вот, Джил решила устроить себе фестиваль-соло в коктейль-баре (почти пустом в это время дня). Конечно, не совсем соло – поскольку тут наблюдался бармен, симпатичный парень по имени Рохан, уроженец города Вишакхапатнам в штате Андхрапрадеш. Как только бармен объявил эти данные своей биографии, началось спонтанное развлечение: британка пыталась правильно выговорить «Вишакхапатнам» и «Андхрапрадеш». После каждой попытки индус-бармен ржал, и советовал ей выпить еще стаканчик фирменного почти безалкогольного коктейля «хоугли». С седьмого раза и после второго стаканчика коктейля, Джил справилась с лингвистическим тестом на хинди, и была вознаграждена чашечкой превосходного кофе с пряностями (бонус от заведения). Пока юная британка принюхивалась к необычному сочетанию специй, бармен полюбопытствовал:

- Джил, а ты видела королеву Боудис? В смысле вот так, как сейчас видишь меня?

- Да, Рохан. Я ее видела, когда бывала на раутах-чаепитиях, но там не поговорить в обычном смысле. Это раут с четкими ролями, как чайная церемония у японцев. У меня, согласно ритуалу, было участие в молчаливой массовке благородных девиц. А тебя так интересует британская королева?

Индус-бармен утвердительно кивнул.

- Очень интересует. По ней очень сильно прошлись в ночном выпуске «Times-online», который тут как раз появился. В Лондоне только середина ночи, ты помнишь?

- Конечно, Рохан, я помню про поясное время. А что значит «по ней прошлись»?

- То и значит. Пишут, что она идет по пути Анны Болейн, только без Генриха VIII. Я, знаешь ли, не силен в исторической науке, и не понимаю: что значит такой намек?

- Намек гадкий, - ответила Джил Додридж, - чтобы жениться на Анне Болейн, король Генрих VIII поссорился с Папой Римским, объявил себя главой церкви Англии, а всех сторонников Рима казнил за государственную измену. Анна стала его законной женой, однако ненадолго. Через пару лет король казнил ее тоже за государственную измену. И женился на Джейн Сеймур. Он был очень влюбчивый, этот король.

- Ай-ай, - бармен покачал головой, - Чего только не делают мужчины ради любви. Но причем тут нынешняя королева Боудис?

- Я не знаю, Рохан. Разумеется, в таблоидах пишут всякую чепуху про любовников Ее величества. То, будто бы, у нее какой-то джазмен с Ямайки, то какой-то киноартист из дурацкого сериала про наших миротворцев в Бирме. А что было в «Times-online»?

- Муть какая-то, - ответил он, - вроде, королева поссорилась с масонской ложей.

- С масонской ложей? – удивилась Джил.

- М-м… - бармен задумался, - …Там было сказано: с гималайской ложей, и я подумал: наверное, это масонская ложа так называется. Обычно ведь ложи у масонов, верно?

Джил Додридж сделала глоточек кофе и неопределенно подвигала бровями.

- Да, обычно пишут про масонов, но Гиперборейский клуб, или Ложа, это другое. Хотя, в принципе, какая разница? Тоже тайное общество с политическими играми.

- Вот-вот! – поддержал бармен, - Я так и понял, что политические игры. Пишут, будто королева специально ушла в круиз по морю Нези, чтобы отсюда бомбить эту ложу.

- Бомбить? – переспросила юная британская аристократка.

- В переносном смысле, – уточнил бармен, - хотя, может, и в прямом тоже. Журналист намекает, будто барона Кестенвэла из этой ложи взорвали не без участия королевы.

- Полный бред, - решительно отреагировала Джил.

Бармен пожал плечами.

- Да, это, наверное, бред. Но адмирал Ланборн угодил тут в тюрьму при ее участии.

- И правильно! – Джил кивнула, – Таких адмиралов вообще надо расстреливать.

- …И, - продолжил Рохан, - министр Олбрайт из Форин-офиса, подал в отставку под давлением королевы. Так пишут.

- Тоже правильно! Чарльз Олбрайт это исключительно мерзкий субъект.

- А ты его знаешь? – удивился бармен.

- Да, немного. Он иногда бывал на приемах у моего дяди Джонатана.

- Ай-ай! Твой дядя - птица высокого полета! - тут бармен понизил голос, - А он тоже в какой-нибудь тайной ложе?

- Я не вникаю в эти дела, - уклончиво ответила британка, опустив взгляд в чашечку.

- А-а… - бармен сделал очень серьезное лицо, - …Значит, у вас это вроде итальянской мафии? Лучше про это не говорить, я верно понял?

- Да, Рохан, это нехорошая тема.

- Тогда не будем об этом, - решил бармен, - вот тут, на Палау, мафия хорошая, и о ней запросто можно говорить.

- Мафия хорошая? – недоверчиво переспросила Джил.

- Хорошая, - подтвердил он, - тут на Палау много разных мафий: китайская, японская, русская, итальянская, даже мексиканская. У мафии самые выгодные цены на элитный алкоголь. Гораздо дешевле, чем у других фирм. Но вот на переговоры с мафией лучше приглашать  полисмена, чтоб он зафиксировал все условия сделки. Все-таки мафия.

- Минутку, Рохан. Как это полиция участвует в переговорах с мафией?

- Так участвует: чтоб все было честно, чтоб никто никого не обидел, не обманул, и не случился ущерб репутации Палау, как поляне для бизнеса. В экономике это важно!

Наверное, Рохан рассказал бы еще немало интересного про полицейский контроль над мафией в загадочной меганезийской автономии Палау, но тут некто окликнул Джил.

- Мисс Додридж, добрый день. Не выпить ли нам по чашке чая?

- Э… - выдохнула она, обернувшись и увидев Мориса Тейлора, формально – адвоката, фактически – Мастера Ложи, и представителя на переговорах о наследстве Кестенвэл.

- Бармен! – произнес, тем временем, Тейлор, - Подайте на тот угловой столик чайный комплект «Дарджилинг» свежего сбора. Надеюсь, у вас это имеется.

- Конечно, сэр, - подтвердил Рохан, и его лицо стало формально-любезным.

- Очень хорошо, - якобы адвокат кивнул, - какой у вас канал включен по TV?

- Это «Palau-Around», сэр.

- Очень хорошо, - повторил Тейлор, - сделайте звук немного громче, чтобы нам было слышно за столиком… Идемте, мисс Додридж.

- Ладно, - неохотно отозвалась она, и пошла вслед за адвокатом к угловому столику.

Она исходно была не лучшего мнения о Морисе Тейлоре, а сегодня дядя Джонатан, в заключение воспитательной беседы, отметил, что с Тейлором лучше не иметь дела, и пояснил, почему. Разумеется (как догадалась Джил) дядя рассказал лишь малую часть событий, произошедших за время отсутствия племянницы, но ей хватило и этого. Как оказалось, Тейлор отправил донос в INDEMI на мисс Уилсон и мистера Беглоффа, и в результате, оба они были арестованы в ночь на 13 апреля. Далее, Тейлор намеревался надавить на Чанди Кестенвэл, и, дядя Джонатан заострил на этом внимание: «Джил, я надеюсь, ты понимаешь, что джентльмены так не поступают, и я очень прошу тебя не вступать в деловые разговоры с этим сомнительным субъектом».

- Мисс Додридж, - начал он, когда они уселись за столик, - кажется, кто-то постарался настроить вас против меня. И вряд ли я ошибусь, если скажу что это мистер Джонатан   Конгрейв, ваш дядя. Поправьте меня, если это не так.

- Мистер Тейлор, я просто приехала отдохнуть, - ответила Джил, - а политика, которой занимаетесь вы, и которой занимается мой дядя, выглядит для меня такой скучной.

- Не надо лукавить, мисс Додридж, - строго сказал Тейлор, - вы хорошо знаете, что вас привезли сюда, на Палау, чтобы обеспечить согласие вашей школьной подруги Чанди Кестенвэл на деловую встречу здесь, где это достаточно удобно для Ложи.

Заявив это, Мастер Ложи замолчал, выжидая. Но, Джил тоже молчала, и ему пришлось продолжить.

- Но, мисс Додридж, сейчас вы можете сделать больше для себя и своей подруги, если убедите ее принять разумное решение. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду.

- Я теряюсь в догадках, мистер Тейлор. В любом случае, это не мое дело.

- Вы так уверены? - спросил он не скрывая иронии, - Но, манера вашего отдыха тут, уж наверное, ваше дело, касающееся, впрочем, и вашего дяди, и ваших родителей.

- Мистер Тейлор, теперь я совсем потеряла нить вашей мысли.

- Ничего страшного, мисс Додридж, я вам помогу найти эту нить. Мне кажется, что вы объяснили мистеру Конгрейву ваше более, чем двухдневное отсутствие, не так, как это выглядело в действительности. Вряд ли вы сказали, что вечеринка началась в Y-клубе, а попросту говоря - в борделе для береговой охраны. Я вас понимаю. Но и вы тоже меня поймите. Я надеюсь, вы выполните мое несложное поручение, и тогда ваши маленькие шалости останутся нашей маленькой дружеской тайной. Это хорошая идея, не так ли?

Джил Додридж растерялась, но тут, к счастью, подошел бармен и начал расставлять на столике чайный набор. К моменту, когда он завершил сервировку и вернулся за стойку, ответ у нее был уже готов. Впрочем, Джил не спешила давать ответ, а держала паузу, и дождалась, пока Тейлор возобновит разговор:

- Мисс Додридж, вы обдумали мое дружеское предложение?

- О, да! - она постаралась улыбнуться, - Я поняла, что вы превосходно информированы, мистер Тейлор. Быть может, вы даже знаете, что ваше предложение называется словом «шантаж». А здешняя хартия не приветствует шантаж в коммерческих сделках.

- Вот как вы заговорили? – холодно произнес адвокат, - Вас вдохновил пример вашей школьной подруги? Плохой пример, скажу я вам. Двое друзей мисс Чанди уже сильно поплатились за неуважение к приличным людям – они арестованы прямо здесь. И, моя юридическая подготовка дает мне возможность обратить здешние полицейские власти против вас. Разве вы горите желанием познакомиться с порядками в здешней тюрьме?

Здесь Морис Тейлор промахнулся - за три дня Джил узнала о меганезийских правилах гораздо больше, чем он мог вообразить. К тому же у нее появились интересные личные знакомые, среди которых – мэр-президент Палау. Поэтому она спокойно предложила:

- Давайте вызовем полицию, и проверим, сработает ли ваша юридическая подготовка.

- Ах, вот какой поворот событий, - прокомментировал Тейлор, не слишком смущенный только что допущенным промахом и, проницательно, добавил, - вы, видимо, успели тут обзавестись приятелями в полиции или флоте, опять же, по примеру вашей подруги.

- Успела, - лаконично подтвердила Джил, не считая нужным скрывать этот козырь.

- В таком случае, - продолжил адвокат, недрогнувшей рукой разливая чай из красивого индийского чайника в чашки, - интересно знать, намерены ли вы, опять же, подражая ее примеру, остаться надолго в этой своеобразной стране ковбоев и контрабандистов?

- Это не ваше дело, - огрызнулась она.

- Это как посмотреть, - равнодушным тоном произнес он, - видимо, при вашей крайней молодости, такой эпатажный путь может привлекать вас. Но, существует качественное различие между вами и мисс Чанди. У нее в Англии нет никого, а у вас есть родители и маленький братик. Будет так жаль, если с ними что-то случится. Вы меня понимаете?

- Вот теперь, – сказала Джил, и вынула телефон из кармана, - я звоню дяде.

- Звоните, звоните, - невозмутимо согласился Тейлор, - это хорошая идея. Я думаю, что мистер Конгрейв воспримет практические доводы, и даст вам верный совет.

Но Джил уже не слушала его. Она несколько сбивчиво объясняла дяде, что, собственно, происходит. Ей это удалось, и лорд, отчеканив: «жди, я приду в течение десяти минут», повесил трубку. Девушка вернула телефон в карман и транслировала собеседнику.

- Мой дядя подойдет в течение десяти минут.

- Превосходно! Я как раз успею досмотреть репортаж о ходе гавайской регаты, - сказал Тейлор и, держа чашку чая в руке, чуть развернулся, чтобы лучше видеть TV-экран.

- Превосходно, - тем же невозмутимым тоном отозвалась Джил Додридж, и тоже стала смотреть на спортивные яхты, скользящие вдоль горизонта, на котором едва виднелись черные зубцы Больших Гавайев.

Через две минуты, репортаж закончился, на экране появился столбик промежуточных результатов, затем вспыхнула яркая заставка «Новости Палау и соседей», и замелькали ролики конспективно-представленных минутных сюжетов:

* Трехсторонние переговоры Япония - Меганезия - Индонезия о танкерном коридоре.

* Подписание договора США - Меганезия об экономическом режиме острова Гуам.

* Консультации Филиппины - Меганезия о частных малых островах в море Сулу.

* Обострение спора Филиппины – Индонезия о шельфе на востоке моря Сулавеси.

* И еще о Филиппинах: межэтнический конфликт на востоке острова Минданао.

На этом эпизоде Морис Тейлор внезапно вздрогнул, как от электрического разряда.

Речь шла о мятеже аэта в субрегионе Компостела. Эти лесные племена, возмущенные огораживанием их земель в золотоносной зоне Лиланглуад, за ночь истребили охрану рудника, и заминировали плотину. Все гражданские эвакуированы, зона передана под контроль специальных сил безопасности. Начато парламентское расследование.

Новость вызвала у Тейлора приступ бешеной коммуникационной активности. Он, как заведенный, стал вызывать на своем смартфоне какие-то номера и адреса. Но каждая попытка завершалась грустным мелодичным голосом из динамика: «аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа». За этим занятием и застал Мастера Ложи подошедший лорд Джонатан Конгрейв.

- Сэр! Вы не могли бы?.. – произнес он, видя, что Тейлор его не замечает.

- Минуту! Не до того сейчас! Это срочно! – отрывисто выпалил тот, вскочил, вышел в середину зала, и стал повторять попытки вызова.

- Что это с ним? – поинтересовался лорд, усевшись рядом с племянницей.

- Не знаю, - она пожала плечами, - этот субъект сначала угрожал мне, а затем увидел в новостях про дикарей, захвативших золотой рудник в джунглях на Филиппинах, и...

…Не найдя подходящего слова, девушка выразительно покрутила пальцем у виска.

- Черт знает что, - проворчал лорд Конгрейв.

- Угу, - буркнула Джил, - я тебе в первый же день говорила: что-то с ним не так.

- Возможно, не только с ним, - отозвался лорд и помахал ладонью бармену, - будьте так любезны, принесите джин с тоником и льдом.

- Сделаю, сэр! – сказал бармен, и как раз в этот момент Морис Тейлор, все же, кому-то дозвонился…

…

Это же время: после полудня 14 апреля, запад Минданао, зона рудника Лиланглуад.

С сегодняшнего дня – зона антитеррористической операции спецслужбы NICA.

Площадка дислокации штаба и центрального пункта логистики спецоперации.

…Полковник Порфиро Сумулонг (оперативный псевдоним - Леонардо), внушительно смотревшийся в камуфляжном комбинезоне, и со штурмовой винтовкой, с идеальной точностью балансировки висящей на правом плече, посмотрел на раскладной стол, на котором были выложены ровными рядами изъятые мобильные коммуникаторы. Далее, определив звонящий аппарат, он дал знак своему офицеру-радисту, чтобы тот включил систему оперативной аудиозаписи. Убедившись, что это сделано, он взял аппарат левой рукой, поднес к голове, чуть сдвинув защитную каску, чиркнул пальцем по сенсорному экрану и сказал:

- Алло!

- Минсар, это ты? – раздался голос из динамика.

- Вам нужен Минсар? А это имя или фамилия? – поинтересовался Сумулонг.

- Мне нужен Минсар Пераледжо! А вы кто? – сказал абонент.

- А вы, кто? – зеркально поинтересовался полковник филиппинской спецслужбы.

- Как это, кто я? Черт побери! Я звоню моему менеджеру на рудник Лиланглуад.

- Все верно. Вы звоните на рудник Лиланглуад. Вы владелец?

- Э-э… - абонент замялся, - …А с кем я разговариваю?

- Послушайте, – сказал полковник, наблюдая, как крепкие парни в камуфляже ловко забрасывают  в армейский грузовик брезентовые мешки, явно очень тяжелые, хотя и небольшого объема, - послушайте, у нас на Филиппинах есть хорошее правило: кто позвонил, тот называет себя первым, а кому позвонили – тот вторым. Это понятно?

- Ладно, черт побери! Меня зовут Морис Тейлор.

- Так, мистер Тейлор, значит вы хозяин этого рудника. Я правильно понял?

- Э… В общем, да. А теперь, все-таки назовитесь!

- Я Порфиро Сумулонг, полковник NICA, командующий силовой спецоперацией по пресечению вооруженного конфликта и расследованию фактов нарушений порядка добычи драгоценных металлов. У меня к вам ряд вопросов, мистер Тейлор. Нам надо поговорить в офисе NICA в Набунтуране. На какой адрес вам прислать повестку?

Вдруг (какое несчастье) абонент, назвавшийся Морисом Тейлором, прервал связь.

Полковник Сумулонг хмыкнул, пожал плечами, и положил аппарат обратно на стол.

Затем, он проследил за выездом грузовика, сопровождаемого двумя бронемашинами, привычно прихлопнул москита, нагло усевшегося на щеку, и крикнул:

- Пантук! Распечатай второй вариант протокола и притащи мне на подпись.

- Сейчас, командир! – откликнулся молодой лейтенант, и нажал несколько клавиш на ноутбуке. Из портативного принтера начали выползать листы распечатки. Еще через несколько минут полковник поставил подпись под протоколом, удостоверявшим факт полного разрушения хранилища на полулегальном руднике и (какая жалость) полного исчезновения золота (за исключением крупинок общим весом 127 граммов).

Человек, плохо разбирающийся в технике таких спецопераций в джунглях Минданао, наверняка удивился бы. Как это полное разрушение хранилища? Вот же оно, целое и невредимое, такой мощный бетонный бункер, откуда бойцы NICA только что таскали мешки. Но еще через несколько минут, его недоумение развеялось бы.

- Гвидо, давай аккуратно, - скомандовал Порфиро Сумулонг.

- Слушаюсь, командир, - отозвался солидный сержант, явно мастер своего дела. Без особенной спешки, но и не теряя времени даром, он извлек из пенала некую трубу с пистолетной рукояткой, и пристроил ее на плече. Раздалось оглушительное «Пшш»! Позади трубы выплеснулась длинная струя дыма, а в направлении бункера метнулся  удлиненный снаряд. Еще миг, и бункер взорвался изнутри. В воздух взлетели балки, обломки бетона, и бесформенная туча тяжелой серой пыли. Все согласно протоколу.

…

Это же время, Палау, Бабелдаоб, коктейль-бар в отеле «Махаратха».

Морис Тейлор тяжело опустился на табурет у стойки, и задумчиво уставился на экран своего смартфона, видимо думая о том, кому еще звонить, и что вообще теперь делать. Между тем, в бар ввалилась позитивно-настроенная компания из четырех человек.

Чанди Кестенвэл.

Капитан Бокасса.

Джонни-Ди Уилсон.

Влад Беглофф.

Именно Беглофф начал разговор. Посмотрев на поникшего Тейлора строгим взглядом, выражавшим эпическую тоску, связанную с падением уровня порядочности в мире, он поинтересовался тоном атамана Тараса Бульбы из постановки по роману Н.В.Гоголя:

- Ну, что, организм, помогло тебе здешнее Гестапо?

- Дьявол! – прошипел Мастер Ложи, и метнулся вон из бара.

- Мистер Тейлор! Я запишу на ваш счет чайный набор «Дарджилинг», - вежливо сказал индус-бармен ему вслед.

- Браво, Рохан! Браво! – Бокасса похлопал в ладоши, - Твоя спокойная и прагматичная реплика в ответ на его частично-вербальную экспрессию может считаться образцовым финалом для пьесы в стиле Бернарда Шоу. Найдется ли у тебя кувшин крюшона?

- …Непременно на гвоздичном ликере, - добавила Чанди.

- Запросто, капитан и леди! – провозгласил индус-бармен, - Через три минуты!

- А еще, - сказал Беглофф, - кусок мяса и стакан водки, лучше всего греческой.

- В двух экземплярах, - добавила Джонни-Ди.

- Горячее или холодное? – спросил бармен.

- Мясо горячее, а водка наоборот, если это нетрудно, - уточнила Джонни-Ди.

- Совсем нетрудно, мэм. Я вообще-то так и подумал, но спросил на всякий случай.

Тем временем, Чанди уже приземлилась за столик рядом с Джил Додридж и порывисто обняла ее за плечи.

- Джил, у тебя бледный вид! Скажи-ка, этот чертов Тейлор тебе угрожал?

- Он извращенец, - буркнула та, - спроси у дяди Джонатана, я ему уже рассказала.

- Мистер Конгрейв? – вопросительно произнесла Чанди, повернувшись к нему.

- Я полагаю, - произнес британский лорд, - что мистер Тейлор вел себя недопустимо и, надеюсь, вы поймете меня, если я воздержусь от более пространных комментариев.

- …Но, ты, по крайней мере, позвонишь моей маме? – требовательно спросила Джил.

- Ладно, - отозвался Конгрейв, доставая свой телефон, - я позвоню Марджори, хотя, не думаю, что угрозы мистера Тейлора в данном случае следует понимать буквально.

…

*27. Война за баронское наследство расширяется.

Полночь 15 апреля. Бабелдаоб, Палау. Кафе «Канопус» в отеле «Махаратха».

Три персонажа за одним большим столом, в пустом зале, выглядели, пожалуй, слегка гротескно. Джонатан Конгрейв был одет в строгий деловой костюм, а Влад Беглофф и Джонни-Ди Уилсон предпочли стиль простых тропических туристов.

- Итак, - произнес Конгрейв, - вам уже известно, что мистер Тейлор покинул Палау по причинам, которые нет смысла обсуждать. Тем не менее, раунд переговоров, который запланирован на это время, может состояться, поскольку мною получены все нужные полномочия от Ложи, или, лучше называть это так: от Гиперборейского клуба.

- ОК, - лаконично отозвался Беглофф.

- Три дня назад, - напомнила Уилсон, - мы с вами прервались на расхождении оценки денежной компенсации между 5 миллиардами и 100 миллионами долларов.

- Я помню, - сказал Конгрейв, - но за эти три дня произошли некие события.

- Мы заметили, - иронично проворчала она.

- Я, - продолжил он, - говорю сейчас не о вашем личном конфликте с Тейлором, и не о последовавшем казусе с золотом Лиланглуада. Это ваши и его дела. Я говорю только о стратегических объектах из объема наследства барона Кестенвэла.

Продолжая, лорд Конгрэйв начал загибать пальцы.

- Первое: Зюйд-Индская Компания, которую вы тут представляете, добилась в Новой Зеландии судебного ареста шельфового рудника Махуика.

... - Второе: подан судебный иск о правах на Ева-ГЭС в северо-западной Австралии.

... - Третье: власти непризнанного Сахалинского доминиона потребовали пересмотра условий по руднику Итурофу, находящемуся в спорной юрисдикции Японии.

... - Четвертое: обострение конфликта Филиппины - Индонезия вокруг шельфа в море Сулавеси угрожает работе нефтяных платформ в этом районе. Что вы на это скажете?

- Интересное кино, - отреагировал Беглофф, - ваша сторона установила контроль над платформами в Анголе, и Мексиканском заливе, и еще, над Андаманским шельфовым рудником, где судебные власти на вашей стороне, и вы теперь предъявляете нам, что мы тоже пошли разбираться в суде? А конфликты на Итурофу и в море Сулавеси, это политика. Какие претензии к нам? Это в ООН, или типа того. Короче: что вы предлагаете-то?

- Я, - произнес Конгрейв, - предлагаю следующее. Если обе стороны уже ввязались в судебные тяжбы, то давайте мы, по крайней мере, остановим интриги с внесудебным давлением, и упорядочим судебное разбирательство.

- Так, - сказала Джонни-Ди, - допустим, будет перемирие. Но это возможно только при согласовании вопроса о суде. Как вы предлагаете это упорядочить?

- Нейтральный арбитраж, - лаконично пояснил лорд Конгрейв.

- Нейтральный, это какой и где? – поинтересовался Влад Беглофф.

- Нейтральный, это, например, Судебный Комитет Тайного Совета Ее величества. Если говорить точнее, то выездная коллегия этого Комитета.

Возникла пауза. Влад и Джонни-Ди переглянулись, после чего Джонни-Ди спросила:

- Кто персонально будет в Коллегии, и в какой точке будет выездное заседание?

- Минуту, - сказал Конгрейв, - можно ли констатировать, что у вас нет принципиальных  возражений против такого варианта?

- Можно, - ответил Беглофф, - но фокус-то как раз в персоналиях и в точке сбора.

- В качестве точки, я предлагаю австралийский остров Норфолк. Что скажете вы?

- Хм, - произнесла Джонни-Ди Уилсон, – на Норфолке очень красивая старая тюрьма.

- А! Точно! - Влад Беглофф щелкнул пальцами, - По ходу, это годится. Ну, а судьи?

- Назначение судей, это… - Конгрейв развел руками, - …Прерогатива Ее величества.

- Ну, классно, - проворчал Беглофф, - и как тогда получится объективный суд?

- Влад, - негромко сказала Джонни-Ди, - учти, что королева не на стороне Ложи. И она понимает, к тому же, что мы не согласимся на ангажированную коллегию.

- Ну, ладно, - он пожал плечами, - давайте так, но мы согласимся, только если судьями окажутся люди, про которых можно заранее проверить, откуда они и чем известны.

- Хорошо, - Конгрейв кивнул, - такое условие выглядит разумным.

- Ну, ладно, - повторил Беглофф, - а королева-то в курсе, что вы тут это предлагаете?

- Эта идея, - пояснил британский лорд, - как раз придумана Ее величеством.

…

17 апреля. Вануату, остров Эфату. Порт-Вила (столица). Офис INDEMI.

Шеф INDEMI, полковник Гесс Фойш окинул взглядом компанию, собравшуюся за овальным столом (якобы, особо эргономичным, разработанным группой студентов здешнего колледжа).

- Aloha, коллеги. Я представлю всех, поскольку кто-то из вас может кого-то не знать. Движемся по часовой стрелке.

… - сен Нил Гордон Роллинг, или Нгоро Фаренгейт, суб-коммодор Южного фронта.

… - сен Снэрг Лофт, шеф-майор Генштаба, заместитель военного координатора.

… - сента Амели Ломо, эксперт-мафиози дочь Шоколадного Зайца Апокалипсиса.

… - сен Эрик Шульц, флит-капитан INDENI, или Рубиновый Джек.

Ничего особенного во внешности перечисленных персон не было. Нгоро, Снэрг и Эрик, светлокожие англо-креолы, выглядели примерно ровесниками (лет между 25 и 30), а вот  Амели была чернокожей уроженкой Гаити, и намного моложе. Кому-то (теоретически) могло показаться, что полковник Фойш собрал слишком неопытную публику. Но даже самая юная - 19-летняя Амели Ломо, дочь дона Ломо Кокоро, звезды первой величины карибской мафии, обладала специфическим опытом. Австралиец Нгоро в юности успел послужить в морском спецназе, а далее отличился уже в Меганезии, как превосходный организатор крупных диверсионных операций. Новозеландец Снэрг окончил военную академию Вест-Пойнт, а в Меганезии показал себя блестящим тактиком партизанских комбинированных штурмов. Что же касается Эрика, то…

…Гесс Фойш коснулся плеча Эрика Шульца, и предложил:

- Ну, коллега, изложи команде, как ты изображал торговца рубинами из Бирмы.

- ОК, шеф. Но, я не изображал, а реально торговал рубинами, хотя не бирманскими, а здешними. В Лондоне неплохо идут ювелирные рубины, особенно те, что необычной окраски. Путем скидок и иных финтов психологии, я втерся в круг потребителей этих безделушек. В основном, хороший материал: хвастливые, завистливые и болтливые. А теперь, кто мне объяснит: зачем меня отозвали? Я мог бы работать еще месяца два до момента, когда MI-5 начало бы интересоваться моей симпатичной персоной.

- Не так быстро, Эрик, - сказал Фойш, - нельзя рисковать смещением твоего мнения от дополнительной info. Так что сперва наши вопросы, а потом твой вопрос. E-oe?

- E-o, - согласился флит-капитан, - спрашивайте.

- Эрик, - подал голос суб-коммодор Нгоро, - кто такой Шахзар-Имран Мусаффар?

- А-а, - флит-капитан фыркнул, - это один из тех миллиардеров-исламистов, которые обосновались в Лондоне. Обычный набор аксессуаров: особняк в Челси, полдюжины сверхдорогих автомобилей, столько же обдолбанных манекенщиц, 200-футовая яхта, собственный гольф-клуб, турбореактивный «Бомбардье», и еще куча всякой ерунды. Источник ресурсов: пирамида исламской секты: тариката Табрисийа. Он там шейх, и поборы примерно с полумиллиона тряпкоголовых стекается к нему в карман. Мне не поручали раскапывать это, но ему платят несколько сотен текстильных бизнесменов, работающих в Гуджарате и Синде, и несколько тысяч крупных воров-пакистанцев в Британии. Часть денег он тратит на поддержку терроризма. Так делают все шейхи.

- Каких именно террористов он поддерживает? – поинтересовался Снэрг Лофт.

- Каких? Сейчас посмотрю…

Эрик Шульц извлек из кармана элнот, полистал какой-то файл и сообщил:

- Тут «Джамаат-аль-Исламия», «Аль-Мухаджирун», «Islam for UK», читать дальше?

- Подожди, - сказала Амели Ломо, - у тебя там в реестре есть группировки боевиков, которые не просто получают деньги от Мусаффара, а подчинены ему?

- Интересный вопрос ты задала, - сказал флит-капитан, прокручивая строки на своем элноте, - точно я не знаю, но, возможно, «Зикр-уль-Изхар», ячейка, уцелевшая после разгрома группы «Деккан Муджахеддин», устроившей теракт в Мумбаи в 2008-м.

- Ага! А где базируется эта «Зикр-уль-Изхар»?

- Ну, там же где сам шейх: частично в Лондоне, а частично в Гуджарате и Синде. Но терроризм не самоцель для шейха Мусаффара. У него свой сектантский бизнес, ему абсолютно не нужны проблемы. Он дает деньги террористам просто потому, что так принято. А для силовой защиты своего бизнеса у него есть своя охранная компания «Альтаир-Сардар» в Лондоне с лицензией на вооружение армейского формата.

- Ага! – Амели потерла руки, - Своя охранная компания, это интересно!

- Интересно, - подтвердил Нгоро, - скажи, Эрик, висят ли на Мусаффаре какие-либо силовые операции? Не важно, теракты, или серьезные вооруженные наезды.

- По слухам – да, висят. Но, я не вникал. А что конкретно тебя интересует?

- Стиль экспедиционной работы, вот что!

- А-а! Этот шейх собирается насвинячить в нашем океане?

Суб-коммодор Нгоро неопределенно качнул головой.

- Типа того, Эрик. Есть подозрение.

- Ясно. Я не спрашиваю детали, чтобы не смещать мое мнение, как выражается шеф. Относительно стиля боевиков Мусаффара я скажу, что персонал компании «Альтаир-Сардар» тренирован по программе британского спецназа, а ячейка «Зикр-уль-Изхар» действует по тем схемам, которые были у группы «Деккан Муджахеддин».

- Значит, - сделал вывод Снэрг Лофт, - нам надо изучить теракт 2008-го в Мумбаи.

- Изучим, - спокойно сказал Нгоро, - есть куча материалов по Мумбаи-2008.

Амели Ломо подняла ладошку, чтобы привлечь внимание.

- Вопрос в другую сторону, Эрик. Чего хотел Мусаффар? Еще денег, или власти, или женщин, или какие-нибудь драгоценности?..

- Вопрос понят, - сказал флит-капитан, - этот фигурант хотел стать мастером одного влиятельного тайного общества. Формально оно называется «Гиперборейский клуб», неформально - просто Ложа. Не путать с Объединенной Великой Ложей Англии - так называется главная тусовка масонов, и с Ложей Всевидящего Ока – это иллюминаты. Наверное, все присутствующие знают, что коррупция в Британии замаскирована под ролевые игры в масонов, монахов, инквизиторов, иллюминатов, и типа того.

- Ага, - подтвердила Амели, - и в Америке та же шняга. Но если этот исламский урод захотел стать мастером масонов, или этих гиперборейцев, то какие проблемы? Заслал несколько десятков миллионов баксов в гиперборейскую кассу, и пам-па-ба-бам!

- Может, где-то оно так… - Эрик сделал паузу, - …Но, в этой Ложе кроме понятного вступительного взноса, есть еще условие: мастером может стать только лорд-пэр. Все остальные любители коррупционно-ролевых игр ограничены рангом кавалеров. Есть решение: купить титул лорда-пэра. Но это штучный товар, который не залеживается. Недавно кто-то пообещал Мусаффару маленькое, но полноценное баронство Шеппи. Занятно вышло: это имение стало предметом торга благодаря, как бы, нам…

- …Как бы, - подтвердил Гесс Фойш, - но неважно кто убрал барона Кестенвэла.

- А что важно? – спросил Эрик Шульц, - Наверное, уже можно сказать мне это.

Шеф INDEMI утвердительно кивнул.

- Уже можно. Твои объяснения корреспондируют с действиями королевы Боудис. Ей захотелось выяснить, в какие игры играют шейх Шахзар-Имран Мусаффар и Фергюс Уолсолл, сопредседатель комитета Палаты Лордов по СМИ и электросвязи.

- Лорд Уолсолл? – переспросил Эрик, - Ну, это понятно. Он же генерал Ложи.

- Да, - согласился полковник Фойш, - а Боудис не согласна быть болванчиком в этом гиперборейском преферансе. Значит, она - проблема для них.

- Они будут ее гасить, - напрямик брякнула Амели Ломо.

- А это непонятно, - сказал Эрик, - королева Британии не такая важная шишка, чтобы можно было решить серьезную проблему, просто убив ее.

- Ты просто не в курсе расклада, - полковник толкнул по столу электронный планшет журнального формата, - просмотри вот это, по диагонали, я знаю, ты умеешь.

- Да, типа того.

С этими словами, флит-капитан начал листать файл на экране. Он делал это довольно быстро, и трудно было поверить, что он успевает внимательно просмотреть текст, но тренировки по скоростному чтению позволяли ему «скрадывать» примерно по одной стандартной странице каждые полминуты. На файл ему потребовалось четверть часа. Вернув планшет шефу, он высказал свое мнение:

- Команда Ложи попробовала наехать на команду, играющую за Чанди Кестенвэл, и получилось неудачно. В ответ кое-кто так прошелся по бизнесу Мастеров Ложи, что пришлось им согласиться, чтобы дело о наследстве решалось в королевском суде на выездной сессии 30 апреля на австралийском островке Норфолк. По-моему, Мастера стараются просто выиграть время, оправиться от нокдауна, и что-то предпринять. Но ликвидировать королеву им незачем. Или я чего-то не вижу?

- Каждый из нас чего-то не видит, - ответил Нгоро, - в частности, ты не видишь, что ликвидация Боудис нужна, чтобы Мусаффар получил титул. Ведь Боудис чертовски рассержена, и не утвердит его баронство и пэрство, даже если суд вдруг решит дело в пользу Ложи. Впрочем, она назначила такой состав суда, который не решит дело в их пользу. Ложе нужна другая коллегия, которую назначит, например, лорд-канцлер в период междуцарствия, когда Боудис уже не будет, а нового монарха еще не будет.

- Так, - сказал Эрик, - а какой состав суда назначен сейчас? Этого не было в файле.

- Состав суда здесь, - ответил полковник Фойш, и толкнул через стол лист бумаги.

*** Оперативная информация: состав суда, предложенный королевой ***

1. Роджер Брауни, M, 52 года. Гражданин Британии, профессор кафедры основ права, Университет Оксфорда. Сейчас находится по обмену опытом в Японии.

2. Логрис Фирфайн, M, 44 года. Гражданин Австралии, доктор права, сопредседатель  третейского суда Ассоциации бизнеса Пограничных территорий Австралии.

3. Эйприл Крузо, F, 41 год. Гражданин Новой Зеландии, доктор информатики и права, редактор журнала «Гуманитарные Исследования Аотеароа».

***

Эрик Шульц прочел мгновенно, затем почесал в затылке, и заключил:

- Ложе лучше сделать коллективное харакири, чем объясняться в таком суде. Я знаю Фирфайна, мы встречались в Папуа летом прошлого года по работе. И я читал статьи доктора Крузо, в частности, публицистику. Я не знаю Брауни, но и тех двоих хватит.

- Но, - произнес Снэрг Лофт, - если они предвзяты, то почему Ложа согласилась?

- Они непредвзяты, - возразил Шульц, - наоборот, они зверски объективны. И у них нет никакого уважения к средневековым аристократическим тайнам и к прочей мистике.

- Брауни еще опаснее, - добавил Фойш, - судя по данным из независимых источников, Брауни один из самых аккуратных, пунктуальных и объективных юристов-экспертов, известных во всем Британском содружестве.

- Они будут ее гасить, - повторила Амели Ломо, - и по логике, этим займется шейх.

- По ходу так, - согласился Нгоро Фаренгейт, - вопрос в методе. Эрик, что скажешь?

- Ну, я же сказал: методы «Деккан Муджахеддин», как в Мумбаи-2008, плюс методы британского спецназа.

Суб-коммодор Нгоро покивал головой, и включил тактический монитор с диагональю полста дюймов, на котором отобразилась карта региона.

- Так, коллеги, давайте поиграем за врага. Маршрут королевской яхты: от острова Сан-Кристобаль, Соломоны, на юго-восток до острова Вемерана, Вануату, дальше на юг до Новой Каледонии, и последний перегон, опять почти на юг до острова Норфолк. Все перегоны примерно по 650 километров, или 350 морских миль. А скорость яхты «Тень солнца» - 20 узлов, следовательно, каждый перегон пройдет частично в темноте.

- Что, если здесь? - шеф-майор Снэрг Лофт показал пальцем на участок между Новой Каледонией и Норфолком, - Не демаркированная зона между нами и Австралией.

- Да, - Фойш кивнул, - это напрашивается. Но нельзя исключать нашу акваторию. По очередности наша акватория – первая. Давайте начнем с нее.

- ОК, - согласился шеф-майор Лофт, - первый участок Сан-Кристобаль - Вемерана.

- Ну, что, по всей форме? – спросил флит-капитан Шульц, повернувшись к Фойшу.

- Да, Эрик, - и полковник INDEMI толкнул к нему лист бумаги и фломастер.

Флит-капитан покрутил фломастер в пальцах, и начал рисовать, комментируя:

Рисунок человечка с рюкзаком.

- Самое примитивное: пеший турист – бомбер с поясом шахида, с радиоминой, с бомбой-таймером, либо турист - снайпер, либо артистичный турист-отравитель.

Рисунок лодки, снабженной стилизованной бомбой с фитилем.

… - Теперь более технологично: суицидный шахид на скоростном катере.

Рисунок самолетика с такой же бомбой.

… - Аналогичный шахид на самолете класса авиа-такси.

Рисунок лодки со схематичным спиннингом.

… - Рыболовный корабль со снайперами или пулеметчиками на борту.

Рисунок летящего оперенного снаряда.

… - Точечный удар с боевого самолета или дрона, или удар крылатой ракетой.

Рисунок силуэта акулы.

… - Торпедный удар с боевой субмарины, вероятно - малого класса. Как бы, все.

- Хэх! - хмыкнул Лофт, - Всего-то шесть пунктов, к тому же, с подпунктами.

- Просто: давайте поделим пункты и будем работать, - сказал суб-коммодор Нгоро.

…

Утро 18 апреля, Соломоновы острова. Остров Гуадалканал. Хониара.

В начале XXI века в книге «Остров бездельников» Уилл Рэндалл так обрисовал этот своеобразный город с примерно 60-тысячным населением: «Хониара, как я быстро догадываюсь, это отвратительный нарыв на прекрасном и соблазнительном теле Соломоновых островов… Одурманенная жарой острова Гуадалканал, она ничем не напоминает Мехико. В действительности скорее смахивает на картонные декорации малобюджетного вестерна. Свернувшись, подобно пьяному бродяге, у подножия гребня Тандачехе, Хониара взирает мутным взглядом через единственную главную улицу на море и морской порт, представляющий собой усеянный обломками пролив между Гуадалканалом и Флоридскими островами. В 1942-м здесь происходило крупнейшее в истории морское сражение… Главная дорога, Мендана-авеню, теперь использовалась как полоса препятствий для рядов помятых импортных легковушек и пикапов, которые подскакивали и тряслись в пыли, постоянно окутывавшей город, словно изображение извергающихся газов в комиксах. Изогнувшись как матадор, я успешно увиливаю от фонтана серой жижи, вылетающей из–под колес микроавтобуса. Он издает хриплый рев и, астматически кашляя, исчезает в толпах людей, выбравших грязную метрополию в качестве места жительства в надежде на процветание, и горы пластиковых упаковок, служащих символом столь любимого всеми западного образа жизни».

Хониара, о которой писал Рэндалл, исчезла в ходе Войны за Хартию, год с четвертью назад. Сейчас с высоты птичьего полета могло показаться, будто джунгли захватили бывший город, и только недалеко от бывшего центра остался островок цивилизации, точнее – полуостров, выдающийся на четверть мили в залив. И от этого полуострова веером расходились пирсы, служившие причалами множеству корабликов (включая, впрочем, и довольно крупные морские транспорты). Такой (повторим) была картина с высоты птичьего полета. Иная панорама открывалась с топ-бриджа яхты. Джунгли не захватили Хониару, а были частью дизайна, и представляли собой грандиозную аллею живых зонтиков, которые прикрывали от палящего солнца главную (и единственную) улицу и боковые переулки. Под этими зонтиками разместились сооружения сходной высоты (два этажа плюс мансарда), но абсолютно разных форм и цветов. Цилиндры и многогранники. Пирамиды и полусферы. Как будто здесь порезвился эксцентричный волшебник, начитавшийся книжек по занимательной стереометрии. Были тут и более высокие объекты - этажей пять-шесть, наверное, но их конфигурация была настолько причудливой, а их кровли настолько точно имитировали верхушки холмов, поросших кустарником, что, наблюдая сверху, их вряд ли можно было выделить из ландшафта.

Королева с удовольствием отправилась бы гулять по этой чудесной аллее, но…

…На набережной королеву уже караулили полтора десятка нездешних репортеров с характерными бейджами на лацканах пиджаков:

*Times-online

*Daily-mail

*Euro-news

*Globe

*Guardian

*Herald

*CNN (как же без этого!)

…И прочие гиганты СМИ рангом пониже.

Всю эту стаю уверенно сдерживала одна некрупная девушка - этническая кореянка, в камуфляже со значком констебля, и вооруженная лишь короткой дубинкой. Похоже, репортеры пробовала надавить на кореянку, но ее реакция напугала их до чертиков, и теперь они соблюдали дистанцию.

- Aloha, сента Боудис, - произнесла констебль, - если вы не желаете общаться с этими субъектами, то я провожу вас до парковки, где вас ждет микроавтобус.

- Тогда вас обвинят в тоталитарном подавлении свободы масс-медиа.

- Не волнует, - ответила кореянка, - у нас острова свободы для людей, а не для медиа-магнатов. Тут никто не сможет навязать вам это, как оно? Близкие контакты. Вот.

- А что за люди на парковке? – подозрительно поинтересовался лейтенант Гэлтах.

Кореянка-констебль дружелюбно улыбнулась.

- Там просто такие люди, что пришли посмотреть на королеву Британии. Я чисто по-товарищески попросила их отойти туда, чтобы они не смешивались с потенциально-агрессивным контингентом этих инфо-наемников.

- Интересно тут у вас все устроено, - проворчал лейтенант Антрим.

- Ваше величество, - тихо произнес Лйалл Тью, – это явная провокация.

- Точно, - согласился с ним лейтенант Антрим,

- Похоже, - сказала королева, - но лучше я, все же, поговорю с ними четверть часа.

- Aita pe-a! - констебль кивнула, повернулась к репортерам, и коротко махнула левой ладонью в направлении королевы, - Алло! Можно подойти и спросить всякое такое. Только я предупреждаю: любое резкое движение, или тесное сближение с объектом, запрещается. Так что без штучек тут! Ясно? У вас 15 минут. Таймер включен.

…И началось!

- Ваше величество, как вы прокомментируете такое отношение к свободной прессе?

- Это, - ответила Боудис, - вопрос не ко мне. Но я замечу, что в этой стране лучше не злоупотреблять правами журналистов, и не вести себя агрессивно.

- Ваше величество, с какой целью вы выступили против решения всемирного съезда англиканских епископов по вопросу о миссиях в непризнанной Меганезии?

- Сэр, о чем вы? В решении Ламбетского съезда не было даже слова «Меганезия».

- Но Ваше величество, там было ясно сказано: «недопустимо сотрудничество наших миссий с властями, запрещающими христианскую веру».

- Да, - королева кивнула, - и это аргумент, чтобы прекратить всякое сотрудничество с властями ряда стран Аравии и Магриба, что, почему-то, не выполняется. А Меганезия вообще не та страна, в которой возможен запрет какой-либо веры.

- Ваше величество, а как быть с прошлогодней директивой судьи Малколма?

Боудис кивнула головой, показав, что вопрос понятен. На самом деле, она готовилась отвечать на такой или похожий вопрос (ведь, после публичного заявления по итогам завтрака с семьей Милтон, нетрудно было предвидеть тактику журналистов). Так что, королева спрятала соответствующий туз в рукаве, и сейчас зашла с него.

- Джентльмены! Вы задали несколько вопросов на одну и ту же тему. Я рада, что дела

Англиканской церкви интересуют прессу, и я отвечу подробно. Билль от 17 сентября прошлого года, принятый Верховным Жюри Меганезии, и известный, как Директива Малколма. Я цитирую: «запрещается распространение и демонстрация политических и религиозных убеждений, требующих ограничить свободу жителей сверх ограничений, записанных в Великой Хартии или следующих из нее».

- Ваше величество! Из-за Хартии случились две страшные войны с интервалом год!

- Сэр, потрудитесь не перебивать меня, - холодно сказала Боудис, - эти две войны не относится к данному вопросу, и если у вас вопросы о них, то ждите своей очереди. А сейчас я продолжу о директиве Малколма. Эта директива защищает любую частную  религиозную веру, включая и христианскую. Ведь в Лантонской Хартии нет никаких ограничений веры. Другое дело - религиозные нормы гражданской жизни. Директива запрещает их, поскольку в противном случае неизбежны конфликты из-за различия в трактовке морали и поведения людей той или иной религией. Иначе говоря, доктрина Малколма отражает в религиозной сфере принцип юридической симметрии: свобода любого субъекта ограничена равной свободой любого другого субъекта. Я не нахожу никаких признаков запрета на христианскую веру в этом судебном акте.

Несколько секунд после ее ответа, репортеры молча переваривали то, что услышали, а затем посыпались новые вопросы:

- Ваше величество, неужели, по-вашему, право на стороне морального нигилизма?

- Ваше величество, что вы думаете о запрете христианского брака в Меганезии?

- Ваше величество, одобрите ли вы расстрел любого человека твердого в своей вере?

- Тише! – потребовала королева, - Я не буду читать лекции о праве. Я изложила свою позицию по англиканским миссиям в Меганезии. А теперь, по очередности, вот этот джентльмен может задать вопрос о двух войнах, связанных с Лантонской Хартией.

- Да, Ваше величество. Правда ли, что вы готовите мирный договор с Меганезией на условиях, по которым Британия признает легитимность Лантонской Хартии?

- Неправда. Подготовка любых международных договоров, это дело Форин-офиса.

- Но, вы же добились отставки главы Форин-офиса, который выступал против такого договора, пока Меганезия не приведет свои законы и политику к нормам ООН.

- Я не комментирую слухи, - жестко сказала Боудис, - у кого еще есть вопросы?

- Ваше величество, вы посетили меганезийскую каторгу на плато Онтонг, не так ли?

- Да. Зачем спрашивать то, что известно? Тем более, осталось лишь 3 минуты.

- Позвольте, Ваше величество, я задам вопрос, в связи с которым упомянул каторгу. Известно ли вам о детской каторге, здесь, рядом на острове Сан-Кристобаль?

- О чем – о чем?

- О детской каторге, - повторил репортер, - там содержатся дети в возрасте 6 - 13 лет. Условия нечеловеческие. Ошейники. Тяжелый труд. Сексуальная эксплуатация.

- Минуту, сэр! Я уже сказала, что не буду комментировать слухи.

- Простите, Ваше величество, но это не слухи. И позвольте вручить вам петицию от «Amnesty International». Исполнительный комитет AIN надеется на вашу помощь.

- Понятно, - буркнула королева, принимая от репортера пластиковую папку-файл с эмблемой в виде горящей свечи, опутанной колючей проволокой.

- Так, Ваше величество, что мне передать Исполнительному комитету AIN?

- Довольно! – королева помахала папкой, - Время вопросов истекло.

- Назад! - рявкнула кореянка-констебль, шагнув между королевой и репортерами.

- Но, офицер, мы лишь хотели услышать от Ее величества… - начал репортер.

…Договорить он не успел. Из короткой дубинки, которую констебль держала в руке, внезапно выдвинулось примерно метровое лезвие, похожее на застывшую молнию. В воздухе запахло озоном, и послышалось негромкое потрескивание. Репортеры очень поспешно отступили в сторону автомобильной парковки. Лезвие-молния погасло.

- Вот, круто… - выдохнул лейтенант Антрим. - …Это ведь джедайский меч, чтоб мне лопнуть, если нет.

- Не лопайтесь, сэр, ладно? – попросила кореянка, пристегивая дубинку (или рукоятку джедайского светового меча) к себе на ремень, - Эта штука микроволновый блиц. Но, можно считать, что это джедайский меч, потому что дизайн соответствует.

- А! – сказал Стюарт. - Это вроде полицейского электрошокера, но круче на вид.

- Приблизительно такая штука, - сказала она.

- Как вас зовут, констебль, и откуда вы? – поинтересовалась королева.

- Джинни Мун родом из Брисбена, только живу тут, через пролив, на Флорида Нова.

- О! Вы уроженка Австралии. Я должна была угадать по вашему акценту. Кстати, я впервые вижу меганезийского полисмена на службе без огнестрельного оружия.

- Да, - кореянка улыбнулась и кивнула, - тут такие штуки не в ходу. Это только я так уболтала шефа, чтоб не было всяких провокаций от этих гадов. А то у вас же хватает кривых чудес и без того, чтоб писаки настрочили, про разговор под дулом пушки.

- Дьявольски верно, - поддержал лейтенант Гэлтах.

Королева вздохнула и покачала головой.

- Я подозреваю, они все равно напишут, что локальная полиция им угрожала.

- Неубедительная ботва будет, - возразила Джонни Мун, - у гадов-то на видео я везде  торчу, и ясно, что во мне всего пять с половиной футов роста, и ничего в руках кроме джедайского меча. Что в осадке? «Маленькая корейская девушка дико угрожала нам джедайским мечом, и дважды включила подсветку»? Ба-ба-ба! Не прокатит на ужас.

- В этом есть логика, – признала Боудис, - а что вы скажете об этой папке, мисс Мун?

- Ох ш! Это где про каторгу что ли?

- Да. Некая детская каторга на острове Сан-Кристобаль.

- Скажу: фигня это. Хотите - прыгнем туда прямо сейчас, хотите - в другой день.

- Мы? - переспросила Боудис, - Надо ли понимать так, что вы проводите нас?

- Надо-надо, - подтвердила девушка-констебль, - Я ваша тень в восточном кластере: Гуадалканал, Флорида-Нова, Малаита, Сан-Кристобаль, и все штуки, что поменьше.

- Спасибо, мисс Мун. Это приятно. Что касается посещения острова Сан-Кристобаль, пожалуй, мы спросим совета мистера Тью относительно того, когда туда ехать.

- Я думаю, Ваше величество, - отозвался он, - лучше послезавтра на рассвете. Там вы успеете все посмотреть до обеда, и пойдем дальше к Вануату. Так удобнее всего.

- Хорошо, - королева кивнула, - значит, так тому и быть.

…

19 апреля. Северо-восток акватории Папуа, остров Новая Британия.

За последние полтора месяц в ИКФ (Институте Кино-фактографии) на севере острова Новая Британия в районе Старый Рабаул на берегу Мангровой гавани вырос огромный купольный ангар в дополнение к трем арочным ангарам, построенным ранее. Сейчас это оказалось кстати: было, где спрятать отряд летающих тарелок, или точнее – летающих крабов с 4-метровыми панцирями, и воздушными винтами на клешнях. При свете дня неприлично было бы парковать на виду меганезийские боевые «Крабоиды» на острове, отнесенном к землям Папуа. А так все правила политкорректности соблюдены. Боевые машины спрятаны под куполом ангара, а пилоты (без военной униформы) отдыхают до захода солнца (до вылета дальше, на юго-восток). А командир отряда – обыкновенный загорелый крепкий дядька лет 35, среднего роста и славянской внешности, общается за чашкой какао с тоже обыкновенным худощавым, невысоким, жилистым мексиканским метисом лет на 10 старше. Ничего такого, верно?

Только вот ни славянин, ни метис не были такими уж обыкновенными.

Первый - Улат Махно, командир авиа-эскадры быстрого реагирования.

Второй - Жерар Рулетка, загадочный персонаж, о котором уже говорилось ранее.

Напомним, что здесь, в Рабауле, дон Жерар Рулетка был известен, как Джерри Маклай, директор ИКФ, ученый из Паназиатского Университета.

Махно и Рулетка познакомились в Центральной Полинезии на Островах Кука в конце позапрошлого лета, и сыграли выдающуюся роль в Алюминиевой революции. Нельзя сказать, что они подружились (слишком разные взгляды на жизнь), и в общих чертах можно было назвать их «товарищами по оружию» – это достаточно высокий уровень взаимного доверия, с некоторым (пусть не очень заметным) оттенком симпатии.

Данное предисловие объясняет, почему два названных персонажа, попивая какао под пальмами на естественной террасе над пляжем, с интересом наблюдали за развитием киносъемок морской битвы. Новозеландская компания «Nebula» творила очередную альтернативную Вторую мировую войну, и на этот раз (по замыслу киносценариста) хрестоматийный ход истории изменило то, что в Японии был изобретен простейший компьютер для автоматического наведения авиационной пушки и лазерный пойнтер. Картина боя между «Мустангами» и «Зеро» с прорывом последних к американскому авианосцу (точнее, к грамотно задекорированной барже) выглядела захватывающе…

- Жерар, твои ребята лихо летают! – искренне резюмировал Махно, - откуда они?

- А ты угадай, - и дон Рулетка прищурился.

- Хэх! Раз ты спрашиваешь, значит, они не из какой-то известной команды.

- Правильно, Улат. Дальше?

- …Значит, - медленно продолжил Махно, - они вообще не из какой команды. Ребята местные, и научились летать прямо здесь.

- Почти правильно, - сказал дон Рулетка, - они с побережья Большого Папуа. Они из летного колледжа, который открылся в Лаэ, когда австралийские турфирмы хотели удешевить внутренний трафик по Новой Гвинее, обучив местных юниоров, готовых  работать за несравнимо меньшую зарплату, чем контрактники-австралийцы. А когда началась война, колледж закрылся. Тут-то я подобрал перспективных студентов, дал красивую программу, красивые самолеты, красивые задачи, и дело поехало быстро.

Махно проследил, как последние из пилотов выполняют лэндинг, и кивнул:

- Да, это внушает. Я бы хотел на обратном пути остановиться здесь подольше, чтобы команды перезнакомились. И, кажется, Жерар, ты не удивлен моим желанием.

- Опять правильно, Улат. Я не удивлен. И, разумеется, я поддерживаю эту идею.

- Ладно, - сказал Махно, - это было про путь обратно, а мы только на пути туда.

- Да, это понятно. Ну, задавай свой вопрос о судьбе королевы Боудис.

- Хэх… Жерар, как ты догадался, что я хочу задать вопрос, причем именно об этом?

- Элементарно, Улат. Логика плюс психология. Твой наиболее перспективный отряд «Чертова дюжина» внезапно приглашают на задание типа: «найди то, не знаю что».

- Хэх… Тогда уж типа «защити от того, не знаю от чего».

- Иначе говоря, - перефразировал дон Рулетка, - тебе показалось, что в Генштабе не построена прогноз-модель вражеской атаки.

- Мне не показалось, Жерар. Так и есть. Поляна размечена по секторам контроля для капитанов опергрупп, но описание объектов контроля мутное. Генштабу не хватило времени. Ведь мотив для теракта возник внезапно, когда королева стала копаться во внутренней кухне этой долбанной Ложи, или Гиперборейского клуба.

Жерар Рулетка, успевший прикурить сигару, выдохнул струйку дыма и спросил:

- А есть ли реально плохие новости?

- Хэх! – Махно усмехнулся, - А это, по-твоему, были хорошие новости?

- Неплохие. Мотив к теракту возник внезапно не только для нас, но и для Ложи.

- Хэх! А как же наезд адмирала Ланборна и гуркхов на Боудис в отеле на Понпеи?

- А, - дон Рулетка махнул рукой, - этот наезд - попытка надавить, а не пришить. Я не ставлю под сомнение вердикт суда, влепившего им каторгу за терроризм, но…

- Я понял, Жерар. Внезапность и для врага тоже. Тогда врагу сложнее, чем нам.

- Вот-вот! Хорошо, Улат, что ты это сказал. И что делать врагу в такой ситуации?

- Значит, ты предлагаешь мне сделать, как в учебниках? Подумать за врага?

- Нет-нет! Это очень большая неточность. Надо не думать за врага, а стать им. Надо почувствовать его желания, его цели, его сомнения, его надежды. Только так можно понять его планы. Освободи разум, думай ни о чем. А потом примерь маску врага.

- Жерар, я не настолько артист, чтобы действовать по системе Станиславского.

- Улат, тут не нужен уровень Станиславского. Только уровень школьного театра.

- Я попробую, - сказал Махно, закрыл глаза и стал думать ни о чем.

Это упражнение было знакомо ему по любительскому кружку айкидо. Релаксация, и ритмичное контролируемое дыхание. Оно мягко выталкивает из головы все мысли, выражаемые словами, и остается лишь неназываемое нечто, которое и есть ничто, о котором надо думать некоторое неопределенное время, чтобы переключиться… Вот первая часть выполнена. Теперь вторая часть: примерить маску врага. Легко! Махно представил себе карту оперативной акватории. Сейчас он был охотником, аккуратно выбирающим место для засады и время для выстрела. Он представил себе пунктир – маршрут яхты «Тень солнца» начиная от острова Сан-Кристобаль…

…

*28. Экстремальный турнир на сегменте глобуса.

20 апреля, вторая половина дня. Запад Соломоновых островов.

Яхта-тримаран «Тень солнца» уходила на юго-запад, оставляя за кормой последний из Больших Соломоновых островов: Сан-Кристобаль. Впереди, в 350 милях лежал остров Вемерана: самый северный из Больших Вануату, куда предстояло прибыть чуть позже рассвета, а ночью оставить слева по борту цепи малых островов Санта-Крус и Торба…

Сейчас над океаном дул свежий северный ветер (последний привет ушедшего циклона Мамараган), и еще не успокоившиеся волны заметно покачивали яхту-тримаран, но на мостике стоял морской волк, волонтер-лоцман - доктор экологии Лйалл Тью, и по его абсолютно невозмутимому лицу можно было заключить: Нет проблем. Aita pe-a.

Иногда кто-то из королевских лейтенантов поднимался из кают-компании на мостик, предлагая сменить Тью за штурвалом, но потомок знаменитого бермудского пирата улыбался, качал головой и говорил: «я буду на вахте до темноты, а дальше поставлю автопилот, так спокойнее для всех». Трудно было не согласится, и лейтенант, пожав плечами, возвращался в кают-компанию, к двум своим товарищам, и к королеве.

Королева Боудис, устроившись полулежа на диване, листала сегодняшние заметки на планшетнике, и вносила мелкие правки. Неделя экскурсий по Соломоновым островам перевернула многие, казалось бы, устоявшиеся представления в сознании 37-летней королевы. Она терялась в догадках: как упорядочить все это? Как примирить новые, невероятные аспекты реальности со своим предыдущим опытом, и вернуть стройную, довольно логичную картину Мироздания, которая существовала еще неделю назад?

- Сумасшедшее зазеркалье… - проворчала она вслух.

- Миледи, хотите еще кофе? – мгновенно отреагировал лейтенант Стюарт.

- Да, спасибо. Брем, это будет кстати… И наверное, я хочу задать всем один вопрос. Парни, вы внимательно слушаете?

Три королевских лейтенанта выпучили глаза в знак того, что слушают ее предельно внимательно, и королева задала свой вопрос:

- Пусть каждый объявит: что и почему наиболее удивило его за последние три дня.

- Хониара! - мгновенно отреагировал Шон Антрим, и добавил, - Миледи, если бы вы сказали за четыре дня, то я бы назвал парусные танкеры и гига-плафер. Это вообще! Трудно поверить, что эта хреновина… Простите. Что эта морская ферма, может быть больше, чем весь Лондон. Но вы спросили про три дня, и я говорю: Хониара. Это как

Мэйденкомб, который на Английской Ривьере, только люди тут приятные, не то, что аристократы надутые. Простите, миледи, я совсем не то имел в виду…

- …Ты не имел в виду, что я тоже аристократка? Это я поняла, - с ласковой улыбкой сообщила Боудис, хорошо знавшая нравы хозяев вилл в самых престижных районах Английской Ривьеры. Королева нередко бывала там, и всегда испытывала некоторое раздражение от этой смеси неовикторианского снобизма с манерами дегенеративных сырьевых воротил из Индо-Пакистана, Азиопы и Ближнего Востока.

В Хониаре – золотой столице Соломоновых островов было иначе. Недавние полевые командиры (а ныне - бизнесмены) видимо, в годы между Второй Холодной войной и Алюминиевой революцией, сколотили огромные состояния, получая долю дохода от нелегальных золотых приисков, и от трафика кокаина в Австралию. Теперь они, как свойственно нуворишам, построили себе огромные модерновые виллы… Но на этом заканчивалось их сходство с представителями аналогичного имущественного слоя в Европе. Здешние нувориши не выделяли себя из окружающей публики ничем, кроме количества денег. В Хониаре не было особых сверхбогатых кварталов с бутиками и сверхдорогими ресторанами, не было элитных клубов, и даже на виллах, машинах и одежде не было этакого налета культа роскоши, столь характерного для «денежных мешков Европы». Так, здешние крупные виллы были вполне прагматичными: чтобы разместить огромные семьи с непонятной структурой отношений, но с понятным (и непосредственно-наблюдаемым) множеством детей разных возрастов и этносов… В недавнем (дореволюционном) прошлом, видимо, были в Хониаре и нувориши иного (европейско-американского) образца, но теперь все, что осталось от них, от их семей, друзей, и союзников лежит под черной базальтовой стелой в новом парке. На стеле - лаконичная надпись: «Гуманитарные потери в ходе революционных актов INFORFI в ноябре-декабре 1-го года Хартии. Приблизительно 10.000 человек. Мы сожалеем».

…От этих мыслей королеву отвлек ответ лейтенанта Гэлтаха.

- А вот меня больше всего удивила бывшая авиабаза янки, что на острове напротив Хониары, на том, который называется Флорида-Нова. Та авиабаза, что переделана в таунхаус с круговым водопадом, как на диких картинках того голландца, как его?

- Корнелис Эшер, - подсказала Боудис.

- Да, точно, миледи. Это я понимаю: люди построили чтоб… Как это сказать?

- Сказать проще всего так, Кедан, - откликнулся лейтенант Стюарт, не отрываясь от приготовления кофе, - ты просто слегка запал на ту девчонку, у нее же там флэт.

- Вот уж не запал я! - стал спорить Кедан Гэлтах, - Просто, эта Джинни Мун правда, хорошая девчонка. Попробуй, поспорь.

- Я не спорю, девчонка хорошая, хотя из полиции…

- Эй, Брем, а что такого, что Джинни из полиции? Без нее, между прочим, мы бы не успели и половины посмотреть из того, что посмотрели!

- Не кипятись, Кедан. Я просто сказал, что она из полиции, и что вообще, девчонка хорошая. Есть на что западать. Так что, я просто объясняю, почему тебя удивил тот таунхаус на острове Флорида-Нова, а не что-нибудь другое.

- Таунхаус действительно толково сделан из авиабазы янки, - заметил Шон Антрим.

И все три лейтенанта-ирландца заспорили о том, достаточно ли толково сделан этот таунхаус, чтобы претендовать на главное чудо Соломоновых островов. А королева задумалась о том, что же погнало австралийскую кореянку с родины, из достаточно благополучного Брисбена в опасную полосу восточно-папуасских морей? Возможно, романтика революции, или жажда приключений? Нет, вряд ли. На вид Джинни Мур практичная и рассудительная девушка, хотя не без искорки авантюризма. Тогда что побудило ее на такой рисковый шаг? Не просто же эта авантюрная искорка? Что она рассчитывала найти в тогда еще призрачной Меганезии – и что она нашла теперь?..

…Эти размышления королевы прервал лейтенант Стюарт.

- Ваш кофе, миледи.

- Спасибо, Брем… Но, я пока не услышала твой ответ о самом удивительном.

- Мой ответ? Наверное, жилые дамбы лагуны Ауки, что на острове Малаита. Вроде бы ничего такого, просто древние папуасы забили сваи, насыпали маленькие островки, и поставили свои хижины. Там еще на берегу старая фактория, миссия и маркет-плейс, наверное, с наполеоновских времен. Так и жили, папуасы, или канаки, хрен их знает.

- И что такого? – спросил Шон Антрим.

- Вот же, черт! - Стюарт покачал головой, - То ли ты не врубаешься, то ли я хреново объясняю. Попробую еще раз. Пришли нези, они тут хозяева, и какой у них принцип политики - известно: «будет так, потому что мы так хотим». И точка. А там, в Ауки – удивительное дело: нези не тронули эту первобытную ерунду, а все свое строят или в стороне от старого Ауки, или на искусственных островках, как у туземцев, только по продвинутой технологии. Еще, нези там столько всего делают для туземцев, будто те родичи им, или я не знаю. Сами туземцы, по-моему, ходят, открыв рты от удивления: почему на них всякие подарки посыпалось, как из рога изобилия? С каких хренов?

Кедан Гэлтах постучал себя кулаком по лбу и похлопал ладонями по ушам.

- Гида надо было слушать, тогда было бы понятно. Джинни ясно рассказала, что эти доисторические искусственные острова для новых канаков, как Стоунхендж для нас, потому что такие острова придумал Мауно-Оро, великий король древних канаков из пропавшей страны Утарухива. У него были глаза цвета неба и волосы цвета солнца. Врубись теперь: видел, сколько там туземцев рыженьких, хотя и чернокожих?

- Тоже мне загадка, - иронично отозвался Стюарт, - за 300 лет тут сколько моряков из Европы побывало? Для туземных девчонок не проблема была с ними натереться.

- Объективности ради, - вмешалась королева, - следует заметить, что на Вануату и на Соломоновых островах есть свой, а не импортный ген светло-рыжих волос.

- Вот! – победно воскликнул Гэлтах, - Все слышали? Эти туземцы потомки древнего короля канаков, или его спутников. А их островки - национальное достояние нези.

- Да уж, - иронично проворчал Антрим, - но где этнические канаки среди нези? Я не припомню ни одного. Сплошь австралийцы, японцы, филиппинцы, киви, и янки. Еще сколько-то корейцев, китайцев и наших. Тоже мне, новые канаки нашлись.

- Так, - возразил Гэлтах, - мы тоже не потомки пиктов, с которыми воевал Цезарь!

Королева, успевшая допить кофе, поставила пустую чашечку на стол.

- Спасибо, парни! Я услышала ваши мнения. Все три - интересные. Хотя, странно, что детская каторга на острове Сан-Кристобаль никого не удивила.

- Детская каторга? - переспросил Гэлтах, - Простите, миледи, но вы же видели: это не каторга. «Amnesty International» врет, как обычно.

- Эти правозащитники хуже гомиков, - авторитетно поддержал Антрим.

- Шон! - строго сказала Боудис, - Не смей при мне так высказываться о сексуальных меньшинствах, и о правозащитных организациях, аккредитованных при ООН.

- Да, Миледи. Я больше не буду. Но даже в Глобопедии пишут, что AIN – продажные шкуры, берут деньги у исламистов, чтобы докапываться до нас, до янки, и до евреев.

- Шон! По уставу британского флота, пора применить к тебе санкции за упрямство.

- Миледи, я готов. Что надо делать по хозяйству?

- Э, нет, лейтенант, не все так просто, - королева покачала головой, - на этот раз ты не отделаешься работами по кухне или по санузлу. Вот твой внеочередной наряд.

С этими словами, она метнула на стол пластиковую папку-файл с эмблемой AIN.

- А что мне надо с этим делать, миледи?

- Тебе надо составить ответ на эту петицию. Офицер флота должен уметь составлять подобные документы. Кроме того, не зря же ты читаешь Глобопедию.

- О, святой Патрик! За что?!

- В данном случае, - произнесла Боудис, - святой Патрик тебя не выручит. Хотя, быть может, он надоумит компаньонов по экипажу помочь тебе.

- Но, Миледи, хоть подскажите. Как это полагается составлять?

- Нет, Шон. Работай сам. А мне необходимо заняться другими документами.

- Ну, что, Шон, довыделывался? – сердито спросил Стюарт.

- Доигрался в эрудита, - добавил Гэлтах.

- Помогите лучше, - буркнул Антрим, - все равно вы бездельничаете, пока мистер Тью стоит вахту на мостике.

- Перво-наперво, нужен образец, как в школьном сочинении, - сказал Стюарт, - давай, поищи на сайте этого долбанного Amnesty. Уж разберемся, с божьей помощью.

…Королева, убедившись, что три лейтенанта, уповая на помощь бога и всех святых, принялись за дело, снова взялась за планшетник, и стала искать то, что в политологии называется «источником недружественной PR-активности». Позавчерашнее утреннее явление репортеров с провокационными вопросами и с дурацкой петицией AIN было характерным звоночком. А выбор в качестве предмета петиции именно острова Сан-Кристобаль с «детской каторгой», как поняла королева, был элементом PR-ловушки. Боевые имиджмейкеры, работающие на противника, грамотно подготовили схему, и королева попалась. А ловушка, кстати, похожа на давно отработанную деревенскую подростковую шалость: дверь – веревка – ведро с помоями. Вы открываете дверь, и получаете три галлона ароматно-цветастой жижи на свою голову. Или вы шагаете на причал Тренировочного кампуса флота (ТКФ) «Звездная гавань» на восточном краю острова Сан-Кристобаль и... Получаете примерно то же, что и в случае с дверью.

Если перейти от аллегории к диспозиции, то остров Сан-Кристобаль очень похож на знаменитый остров Бали. Тоже надводный вулканический хребет длиной полтораста  километров, покрытый джунглями, и окруженный множеством коралловых полей и островков. Но, в отличие от Бали с его 4-миллионным населением и впечатляющей туристической инфраструктурой, на Сан-Кристобаль население было 10 тысяч, а из инфраструктуры присутствовали: одна грунтовая дорога вдоль небольшого участка северного берега, с одним поселком Кира-Кира, где есть яхтенный причал, травяной аэродром, и что-то наподобие приюта для экстремальных туристов. На востоке Сан-Кристобаля горный хребет как будто ныряет в океан, и формирует фантастическую чересполосицу фьордов, окруженных скалистыми косами, пушистыми, как хвосты гигантских зеленых кошек-мутантов. Здесь, в конце XIX века кто-то из британских капитанов (то ли Картерет, то ли Гибсон) умудрился пристать к берегу, и основать факторию «Звездная гавань» рядом с крошечной туземной деревней Мвараирару. В дальнейшем, от фактории не осталось ничего кроме руин и красивого названия. Но Вторая Холодная война дала фактории вторую жизнь: здесь разместилась «станция» Великой кокаиновой тропы - последняя на трассе из Колумбии в Австралию. После Алюминиевой революции - в ходе Войны за Хартию, здесь была диверсионная база Народного флота. Теперь же, после двух войн, «Звездная гавань» стала тыловой, и использовалась как тренировочный кампус флота. А «станция» Великой кокаиновой тропы (реанимированная революцией) работала по соседству с ТКФ, и пользовалась защитой, отчисляя за это установленные социальные взносы в бюджет Меганезии…

…Констебль Джинни Мун, едва услышав о намерении королевы посетить Звездную Гавань, сообщила эту информацию, но королева сочла, что справки из Интерпола, из американского FBI, и из Специального комитета ООН (приложенные к петиции AIN) внушают большего доверия. Джинни работала в районе Хониары, и могла не знать о детской каторге на Сан-Кристобале. И, Джинни не смогла объяснить серию фото в петиции: дети - аборигенов, лет 10 с плюсом, голых, но в ошейниках (эти ошейники королева видела на каторге Онтонг). Дети стояли у проволочной ограды, которую охраняли какие-то вооруженные китайцы. И в отличие от каторги Онтонг, здесь на охранниках не было ошейников. Это выглядело унизительно. Так или иначе, Боудис рассудила, что морально обязана поехать и проверить, что же там на самом деле.

В Звездной гавани нашлось все, отраженное на фото.

И дети - конкретно, те самые.

И вооруженные китайцы – тоже, конкретно те самые.

И ограда – то самое место, что на фото.

Но сперва было знакомство с шефом ТКФ, и с комбригом Народного флота, который прилетел, чтобы участвовать (как он выразился) «в неформальном контроле условий, созданных для детей».

Шеф ТКФ, молодой дядька – киви по имени Эйнар Рейн, был не особо примечателен.

Другое дело - комбриг. Как только он представился, королева поняла, что на этот раз капитально влипла. Этого 30-летнего вьетнамца звали Ле Нин-То, или, на креольский манер – просто Ленин. Улыбчивый, спокойный и вежливый, он был непохож на образ, созданный СМИ, наградившими его прозвищами «вождь банши» и «дикий самурай».

Королеве пришлось поспешно выбирать стиль общения с этим субъектом - чтобы не показаться невежливой, но все-таки достаточно дистанцироваться. Он, кажется, ясно понимал это ее желание, и держался так, чтобы упростить ей задачу. У него отлично получалось – и королева даже почувствовала к нему легкую симпатию. Но, это было только начало. А дальше, Эйнар Рейн распорядился подогнать несколько 4-местных квадроциклов для выезда на полевую инспекцию. К этому моменту Боудис уже ясно понимала: никакая тут не каторга, а действительно тренировочный кампус флота, на территории которого, кроме инструкторов и курсантов, зачем-то размещены больше тысячи детей-аборигенов (количество примерно совпадало с петицией). Как пояснил Эйнар Рейн, эти дети - беспризорники, направлены судом под присмотр военных.

Кстати, ошейники тут были надеты не только на детях, но также и на курсантах, и на инструкторах. Дети, кажется, не чувствовали себя в чем-либо ущемленными. Те, что постарше, щелкали фотокамерами маленьких коммуникаторов, уже извлеченных из карманов шортов, или отстегнутых от каких-то поясов вроде набедренных повязок. Королева хорошо понимала их (какой юниор пройдет мимо такого шоу). По логике, следующим шагом юниоров станет заливка фото-галереи на какой-нибудь здешний эквивалент MyLife, т.е. - в блогосферу. Да, кстати (как кто-то уже рассказал) здесь школьные занятия для детей начинаются на закате, а классы оборудованы в полном соответствии с требованиями постиндустриальной информатики. Ясно, что галереи сольются во «всемирную паутину» на первом же перерыве между уроками… А тем временем, шеф ТКФ сообщил: дети с фото из петиции AIN сейчас в пяти милях от кампуса, все вместе, и с ними - звено взрослых курсантов. Доехать - четверть часа.

…Стайка из семерых детей возраста 10+ и двух парочек курсантов возраста 20+ на небольшой поляне у ручья в джунглях, разместилась вокруг костра. Точнее, вокруг первобытного очага из камней. От очага шел запах жарящегося мяса. Мяса тут было избыточное количество - знак успешной охоты. Могло показаться, что курсанты, без особых затей, использовали пистолет-пулеметы для атаки на дикую свинью. Но нет. Охотничье оружие было иным – классический ростовой лук. Правда, сделанный из неклассического материала – вероятно, из мачтового композита. Комбриг Ленин с сомнением покрутил в руках лук и устроил детям и курсантам экзамен «по технике безопасности при работе с холодным метательным оружием».

Параллельно, шеф ТКФ Эйнар Рейн пригласил гостей к столу (точнее к очагу), и дал пояснения. Вообще детям в этом возрасте (особенно - детям-туземцам деревенского происхождения) свойственно сбиваться в маленькие стайки. А также – искать всякие приключения на свою задницу. Типичный вид приключений, это пробраться, куда не полагается. Например - на транзитную станцию китайских «снежных трейдеров»…

…На этой стадии Боудис догадалась, что отражено на фото в петиции. Конечно, при взгляде на фото первой мыслью было, что дети посажены за проволочную ограду, а охранники следят, чтобы дети не сбежали. Но на самом деле - наоборот: охранники следили, чтобы дети не пролезли в зону маленького грузового порта. И, конечно, на охранниках не было ошейников радио-слежения – они ведь не относились к ТКФ.

Тем временем, комбриг Ленин отругал юниоров за то, что лезут, куда не надо, а две парочки курсантов получили устный выговор за то, что плохо смотрят за детьми.

Королева думала, что на этом инспекция по контролю условий закончится – но нет. Оставался один важный нерешенный вопрос: кто фотографировал? И вся команда на квадроциклах покатила дальше по джунглям к станции китайских мафиози.

Вот она – проволочная ограда.

Вот вооруженные охранники.

Вот конкретно то место, где сняты кадры для петиции.

Комбриг Ленин неуловимо преобразился – из спокойного вежливого собеседника в партизанского капитана, ищущего вражескую засаду, или лежку шпиона. Его глаза, подобно дальномеру, оценивали углы и дистанции. Китайские охранники (к которым присоединился какой-то менеджер) почтительно наблюдали за процессом. Прошло несколько минут, а затем комбриг ловко, уверенно, и будто, лениво перебросил свое гибкое легкое тело, через довольно высокую ограду, подошел к какой-то точке, там порылся в густой траве, и поднял над головой округлую коробку цвета хаки. На этой коробке виднелись несколько черных блестящих объективов видеокамер.

«Лежачий папарацци! - пояснил комбриг, - Этот гаджет бросил через ограду, как бы, случайный турист. Нельзя проявлять такую рассеянность, товарищи! Вам ясно?».

Китайским мафиози это было предельно ясно. Ленина тепло поблагодарили. Гостей пригласили на чашку чая с фруктовым салатом и с фирменным абрикосовым вином.

Вот на такой позитивной ноте закончилась эта инспекция.

Но в этой бочке меда была порция дегтя: «лежачий папарацци» точно успел снять и передать куда-то кадры королевы, общающейся с персоналом «снежных трейдеров». Боудис «засветилась» в компании деятелей трансокеанского кокаинового трафика...

…

Сейчас, полулежа на диване в кают-компании яхты «Тень солнца», и листая сайты на планшетнике, Боудис убеждалась, что угодила в приготовленную PR-ловушку «дверь – веревка - ведро». Серьезные online-газеты и TV пока молчали, однако, желтая сетевая пресса – стервятники инфо-поля уже собрались на запах падали. А в качестве падали выступали кадры, снятые «лежачим папарацци». Мелькали заголовки:

«Королева Боудис и Дикий Самурай резвятся в джунглях».

«Ее величество в гостях у китайских торговцев кокаином».

«Вы удивитесь, увидев новых друзей британской королевы»…

…Королева просматривала всю эту дрянь, в поисках первоисточника. По известным закономерностям скандальных вбросов, всегда существует «желтый лидер»: это тот всеядный таблоид, который получил «горячий компромат» прямо из рук добытчика. Конкретно в данном случае – из рук того, кому принадлежал «Лежачий папарацци». Достаточно отсортировать заметки по времени публикации, и получится искомое…

…Вот оно: BWWB «Brief-Worldwide-Broadcast». Обычное мерзкое издание, но, как и многие не менее мерзкие, аккредитовано при королевском дворе. Ничего нового. Тут уместно вспомнить издание «News-of-World», которое также было аккредитовано при королевском дворе, а в 2006-м попалось на прослушке телефона принца Чарльза, и на сливании этого свинства в Интернет через свой online-клон. Большой был скандал, но осталось неизвестным, кто подписал им аккредитацию в Букингемском дворце.

Издание BWWB тоже оказалось аккредитованным при дворе, и Боудис с легкостью, в открытых источниках, нашла владельца - некую Элизу Валпет. Эта персона, в полном соответствии с законами желтой прессы, сама была обсуждаема в дрянных статейках, благодаря чему Боудис за несколько минут узнала о ее пикантной связи с Парсивалем Уайтбимом, начальником отдела D (борьба с наркотиками) спецслужбы MI-6, кстати - кавалером Ложи. Какой пассаж! Опять же, кстати: сейчас мистер Уайтбим находился в Австралии на неком очередном конгрессе по борьбе с наркотрафиком. Если «Лежачий папарцци» принадлежал австралийской анти-наркотической полиции, то понятно, как информация с этого шпионского гаджета попала к Уайтбиму, и далее на сайт BWWB. Королева негромко выругалась и отложила планшетник. Все ясно. Круг замкнулся.

…

Тогда же, 20 апреля, незадолго до заката. Новая Британия. Старый Рабаул.

Игры спецслужб, это область, в которой непрофессионалам часто кажется, будто все предельно ясно, и искать больше нечего, тогда как профессионалы наоборот, делают вывод, что все запутано, и надо расширять область инфо-раскопок. Королева Боудис (несмотря на свою хорошую подготовку в прикладной теории интриг), все же не была профессионалом в теме спецслужб. А дон Жерар Рулетка таким профессионалом был, поэтому, дойдя до того же пункта, что и Боудис, он «сделал стойку» (как выражаются охотники относительно профессиональных собак).

Нет смысла выяснять, откуда у опытного партизанского разведчика, отставного шефа INFORFI – кошмарной спецслужбы Конвента, нашлись коды доступа к целому ряду австралийских сетевых ресурсов, содержащих закрытые данные. Нашлись - и все тут. Разведывательное сообщество Австралии дружно смотрело на часы, и уже готовилось расходиться по домам. Скоро шесть вечера – а офисный работник он же и в разведке офисный работник, и по мере приближения черточек на циферблате часов к 18:00, он стремительно забивает на работу, и уже мысленно с семьей или с кем-то еще, но не с делами службы. Суточная смена дежурных по серверам и по прочим компьютерным штучкам смотрели на остальных с завистью (вот блин, а нам еще до утра сидеть – ну, ничего, зато у нас сутки через трое, и мы свое наверстаем). Никому не было дела до подозрительно возросшего количества запросов по Парсивалю Уайтбиму - начальнику отдела D британской спецслужбы MI-6. Некто сгребал все о мистере Уайтбиме, даже записи с уличных видеокамер, на которых автоматическая система опознала данного фигуранта (находящегося сейчас в Сиднее, по случаю некого служебного конгресса).

А дон Рулетка, тем временем, уже отключился от закрытых сетей, глянул мельком на индикатор закачек (надо же, более терабайта всякой всячины), затем встал из кресла-качалки, потянулся и посмотрел на север. В том секторе неба уже было почти темно, поскольку от заходящего солнца остался лишь узкий пылающий горбик, торчащий из океана на западе. Итак, дон Рулетка посмотрел на темнеющий север, сдвинул шляпу-сомбреро ближе к затылку, вытер пот со лба и проворчал:

«Вот, падла! Что-то хитрое изобрел. Ладно, разберемся, и не в таком разбирались».

Высказав это не очень конкретное соображение, дон Рулетка отстегнул от пояса свой радиотелефон, набрал код общего канала оповещения Института Кино-фактографии, подождал сигнала «готово», и спокойным голосом произнес в микрофон:

«Девушки и парни! У нас маленький экстрим. Срочно все собираемся в компьютерной лаборатории. Надо рассортировать большую свалку, и выяснить по минутам, что один пидорас делал последние три дня. Заранее включите турбо-режим на своих мозгах».

…

21 апреля, ночь, небо в полосе между Соломоновыми островами и Вануату.

Если вы идете на яхте ночью в этой области на условной границе Кораллового моря и Тихого океана, и смотрите вверх, то вам кажется, что в небе нет ничего, кроме звезд и (возможно) Луны. Бывают еще облака, их можно определить по затенению звезд. Вы обычно не думаете, что в этот момент над вами могут пролетать различные самолеты. Например: легкие любительских машины, или немного более тяжелые авиа-такси, и огромные авиалайнеры, и достаточно тяжелые военные или военно-транспортные. А экипажи самолетов обычно не думают о том, что где-то внизу есть вы. Для них море выглядит просто как чернота с редкими неопознанными огоньками.

Мир самолетов и мир кораблей в таком месте и в такое время можно считать, как бы, параллельными непересекающимися вселенными. Но в исключительных ситуациях у полицейских и прочих специальных силовых служб возникает подозрение, что такая параллельность может быть вдруг нарушена, причем с тяжелыми последствиями. Вот почему в рассматриваемый момент в небе начался такой разговор по радио:

= Борт «Пилатус», пойнт 13.7 – 162.8 курс 43.5, высота 2500, ответьте полиции.

= Это борт «Пилатус», я авиа-такси, следую из Рокгемптона в Нденде.

= Борт «Пилатус» из Рокгемптона, примите влево 2 градуса, до 41.5, как поняли?

= Это борт «Пилатус», я авиа-такси, у меня лимиты по времени, и по топливу.

= Борт «Пилатус», я повторяю: это полиция. Немедленно поверните влево до 41.5.

= Это борт «Пилатус», я авиа-такси (неразборчиво).

= Последнее предупреждение для борта «Пилатус», 13.6 – 162.9. Выполните левый поворот, иначе я открываю огонь. Вы на границе закрытой зоны.

= Это борт «Пилатус», я (неразборчиво).

= Борт «Пилатус», прекратите снижение!.. Вот, херня! Алый код пять секунд!

…Турбовинтовой «Пилатус-12» это классическое авиа-такси для богатых клиентов в развитых странах. 14-метровая машина, способная принять на борт 9 пассажиров или немного больше тонны груза, и перебросить на 3000 километров за 6 часов. Но она не приспособлена для пилотажа-уклонения. Так что, пилот меганезийского патрульного «Крабоида» легко вышел на позицию для открытия огня, и с дистанции 1000 метров поразил цель одной пулеметной очередью. Бум!

В небе вспух шар бело-желтого огня, и распался на яркие искры.

И разговор по радио – в этот раз на полицейской волне.

= Это Лима-6, вызываю Лима-1, я сбил нарушителя.

= Лима-1 на связи. Я все слышал. Но откуда такой взрыв?

= Это Лима-6, я летаю тут, пытаюсь разобраться.

= Дельта-1 вызывает Лима-1, что за хрень? Что взорвалось? Как тонна тротила!

= Это Лима-1, сбит нарушитель, замаскированный под такси, но взрыв охеренный.

= Алло! Это Альфа-2! Прекратить посторонний базар! У нас тут еще по ходу ЧП на лайнере. Они далеко, но, может, их зацепило взрывом, или хер знает.

В это время на общей аварийной волне:

= Всем, кто меня слышит! Это Эйрбас-380, рейс QF-3 Сидней-Гонолулу! Внезапная разгерметизация. Координаты 12.4 – 161.0, курс 39. Снижаюсь с 11.500 до 2.700.

= QF-3, это полиция Меганезии! Какая обстановка на борту?

= Это QF-3, мы пока не уточнили повреждения, не знаем, что случилось.

= QF-3, это полиция. Снижайтесь, разворачивайтесь направо, до курса 148, и мы вас выведем на экстренный лэндинг в Порт-Вила Вануату. Как поняли?

= Это QF-3, мы пытаемся справиться с управлением. Тут проблема (неразборчиво).

…

Параллельно - на яхте «Тень Солнца», на маршруте Сан-Кристобаль – Вемерана.

Разговор за чаем в кают-компании яхты затянулся далеко за полночь. Лйалл Тью был превосходным рассказчиком – особенно в том, что касалось его профессии: морской экологии и биолокации. Королеве именно сейчас хотелось отвлечься от неприятных политических интриг, так что она готова была слушать Тью сколько угодно. Сначала темой были дельфины - их разум, очень непохожий на человеческий, их миграции, и  методы охоты. Их стайные обычаи, их ультразвуковые имена, их дружба, любовь. Их взаимодействие с другими млекопитающими – прежде всего, с людьми, но не только.

Добравшись до этого «не только» доктор Тью вдруг упомянул Чанди Кестенвэл. Нет, конечно, не в связи с «войной за баронское наследство», а в связи с ее экологическим проектом: парком коралловых ламантинов на огромном подводном атолле Лвайра, в акватории чуть северо-восточнее острова Новая Ирландия. По словам Тью, атолл был выбран не очень-то удачно. Преобладающие глубины в лагуне более полста футов, а ламантинам нужны луга на глубине 10 - 20 футов. Поэтому, идея Чанди переселить на Лвайра популяцию этих существ из Большого Папуа не имела перспективы. Но, как иногда случается, ошибка проекта дала неожиданный интересный результат: лагуна Лвайра, вследствие действий человека, стала микрорайоном совместного обитания коралловых ламантинов и ново-гвинейских дельфинов (которые мигрировали тоже с западной стороны Папуа, из акватории, ставшей неуютной из-за военных действий).

По словам Тью, наблюдение за тем, как дельфины изучают неожиданных соседей – симпатичных, толстых и слегка неуклюжих ламантинов, открыло абсолютно новое направление в высшей зоопсихологии. Ламантины оказались своеобразным «общим фокусом интереса» для дельфинов и людей…

… - Впрочем, - отметил Тью, - даже на этом научном поле сразу возникли военные.

- Военные? – удивилась Боудис.

- Да. В последней декаде марта, когда это стало по-настоящему интересно, на Лвайра прикатил десант экспертов с базы Народного флота Капингамаранги, что в 200 милях севернее, и проект сразу стал военно-гражданским. Для ламантинов и дельфинов так, наверное, даже лучше. Теперь о них заботится целый спецотдел Creatori.

- Военно-инженерная служба Меганезии? – спросил лейтенант Антрим.

- Формально, - ответил Тью, - это служба Департамента развития, но фактически она изрядно милитаризована. Хотя, Creatori не мешает чисто гражданским ученым что-то делать на большинстве своих спецобъектов. Ко мне, по крайней мере, там относятся доброжелательно, и ни разу не отказали в помощи. Но мне не нравится милитаризм.

- Минуту, - сказала королева, - а как же мисс Кестенвэл? Это ведь ее проект.

- Изначально так и было, - подтвердил бывший бермудский эколог, - но теперь мисс Кестенвэл присутствует там лишь номинально. А фактически, она занимается некой биологической логистикой: распределяет толпу избыточно-ввезенных ламантинов по акватории Меганезии, в хорошие руки, разумеется. После феерического скандала с ее мнимым скотоложеством, точнее ламантиноложеством, эти существа стали предельно популярными среди новых канаков. Я слышал, что одно маленькое стадо ламантинов переброшено аж на Туамоту - три тысячи миль к востоку от ново-гвинейских морей.

- Ламантиноложество, надо же… - произнес Антрим, и в этот момент в кармане Тью зазвонил телефон.

Лйалл Тью сделал извиняющийся жест, и вытащил трубку.

- Алло, я слушаю…

- Aloha, доктор Тью, - послышался спокойный чуть хрипловатый мужской голос, – я доктор Джерри Маклай, пожалуйста, передайте трубку хозяйке яхты. Она меня знает.

- Э-э… Простите, вы сказали «хозяйка яхты»?

- Да. Не надо лишних имен. Скажите ей мое имя и дайте трубку. Это срочно.

- Э-э… Миледи, с вами срочно хочет поговорить некий доктор Джерри Маклай.

- Срочно? – переспросила она, мгновенно забеспокоившись, – Давайте!

Лйалл Тью передал ей трубку, и она быстро спросила:

- Мистер Маклай, что-то случилось?

- Да. Вы под угрозой, и осталось очень мало времени. Вы доверяете мне?

- М-м… Думаю, что в вопросах безопасности я вам более, чем доверяю.

- ОК. Немедленно скажите доктору Тью: «Код Red-eye. Это не учебная тревога».

- Хорошо, - согласилась королева, - мистер Тью, код Red-eye. Это не учебная тревога.

- О, черт… Миледи, вы уверены, что доктору Маклаю надо доверять?

- Я более, чем уверена. Действуйте, исходите из этого.

- Ясно, миледи. Тогда немедленно все в спасательную лодку. Мы покидаем яхту.

- Что? – изумился лейтенант Антрим.

- Мы покидаем яхту, - быстро повторил Тью, - телефоны бросаем здесь и уходим на предельной скорости. Код Red-eye значит, что наш транспорт – цель авиа-удара.

…

В это же время в воздухе, на полицейской частоте.

= Фокстрот-4, это Альфа-2, у тебя там рядом аэробус Сидней-Гонолулу. Видишь?

= Это Фокстрот-4, так точно, вижу проблесковые маяки аэробуса. Он снижается.

= Ага. Фокстрот-4, сделай облет, посмотри, что с ним, и доложи.

= Ясно, Альфа-2. Я приступаю к облету. Но мне уже отсюда видно: салон темный, в иллюминаторах нет света ни фига. Кабина чуть светится, наверное аварийное.

= Это Альфа-2. Ну, ты нормально сделай облет. Спецам в Сиднее надо понять, что с чертовым лайнером, и как это подправить, чтоб дотянуть до Порт-Вила.

= Ясно, Альфа-2, уже делаю…

Пилот Крабоида с позывными Фокстрот-4 начал выполнять стандартную процедуру облета и внешнего осмотра аэробуса (73 метра в длину, 80 метров размах крыльев). Непросто разглядеть что-то важное при свете носового прожектора Крабоида, и при вспышках габаритных проблесковых маяков аэробуса. Точнее - почти нечего нельзя разглядеть, кроме обширных повреждений обшивки или оперения. В данном случае подобных проблем не наблюдалось, но самолет (со слов пилотов) «взбрыкивал», т.е. демонстрировал нестабильность, и нечетко реагировал на управляющие действия. В наличии было топливо на 11 полетных часов, а это означало неплохие шансы успеть выявить и хотя бы частично устранить неисправность …

…Так выглядела тема с позиции патрульных пилотов, не знавших, что экипаж QF-3 морочит им голову. Точнее, не экипаж, а трое террористов-смертников, захвативших аэробус через полчаса после вылета из Сиднея. Метод захвата – без всяких эффектов, любимых кинорежиссерами. Просто, окись углерода (угарный газ) из баллонов. Это вещество прекрасно смешивается с воздухом, не имеет запаха, и убивает незаметно. Таким образом, сейчас на рейсе QF-3 находились 387 мертвых пассажиров, мертвый экипаж, и три живых террориста, которые собирались в ближайшее время тоже стать мертвыми (но тем путем, который, согласно догматам ислама, ведет в рай). Путь был пошагово изложен в инструкции (включавшей не только программу полета, но также программу общения с меганезийским авиа-патрулем, чтобы имитировать аварийную ситуацию на борту, и мотивировать снижение и заход на цель).

Этот план удался. Патруль распознал обман лишь тогда, когда аэробус, находясь на высоте 2700 метров и в миле от цели, вдруг провалился, а затем ушел в пике. Еще 5 секунд, и машина весом 500 тонн, из них 200 тонн – топливо, врезался в яхту «Тень солнца». Бум! Клубящийся сгусток пламени взметнулся на высоту, эквивалентную Эйфелевой башне, а огненное пятно расползлось по воде на несколько гектаров. На черном фоне тропической ночи будто открылась оранжевая сияющая дыра в адскую параллельную вселенную из фантастического фильма ужасов…

…Маленькая спасательная лодка с королевой, тремя лейтенантами и доктором Тью, находилась в тот момент в полутора милях к северо-востоку от места взрыва, но жар керосинового пламени, казалось, ощущался даже с такой дистанции.

- О, боже… - выдохнула королева, - …Что это было?

- Я не знаю, - отозвался Тью, занимавший место у штурвала, - но, хорошо, что лодка быстроходная, иначе быть бы нам с опаленной шкурой.

- Sliomadoirlofa! – выругался Брем Стюарт, - Ведь док Тью и док Маклай спасли наши задницы… Простите, миледи, я хотел сказать, что… Э…

- Я поняла, - тихо сказала Боудис, - вопрос в том, что нам теперь делать.

- Идти к островку Хиу, Норд-Вануату, я полагаю, - ответил Лйалл Тью, - это для нас ближайшая суша. При нашей скорости, мы увидим Хиу на рассвете.

- А не промахнемся? - встревожился Шон Антрим.

В ответ Тью покачал головой и постучал пальцем по экрану навигатора на приборной панели. Потом задумчиво коснулся кнопки включения бортовой рации и, опять-таки, покачал головой. Кедан Гэлтах почесал в затылке и высказал свое мнение:

- Точно, док Тью. Лучше не вылезать в эфир, а то вдруг, охота на нас еще идет.

- Вот-вот, - поддержал Антрим, - береженого бог бережет, как сказала одна монахиня, надевая кондом на свечку.

- Шон! – укоризненно произнесла королева.

- Простите, миледи. Я от избытка чувств. Эх, найти бы гада, который это подстроил!

- Более вероятно, - откликнулся Тью, - что INDEMI найдет гада раньше, чем ты.

- Тысяча чертей! – воскликнул лейтенант Стюарт, не в связи с обсуждаемой темой, а в связи с внезапной материализацией меганезийского патрульного «Пингвина» слева по борту лодки. Этот 50-футовый экраноплан возник беззвучно (на фоне обычных шумов спокойного океана), и оставался невидимым, пока не включил подсветку.

- Лодочный поход на остров Хиу отменяется, - объявил Тью, и выключил мотор.

…Из кабины экраноплана на крыло спрыгнул парень-туземец, в униформе Народного флота, и приветственно поднял левую ладонь.

- Aloha foa! По ходу, вы в порядке! Хвала Мауи и Пеле держащим мир.

- Хвала святому Патрику, - ответил лейтенант Гэлтах, - а вы кто, кстати?

- Суб-лейтенант Нуэу Умбуре, береговая авиабаза Луганвилл, Вемерана-Вануату.

- Мистер Умбуре, - произнесла королева, - вы уже сообщили кому-нибудь о…

- Да, сента Боудис. Я сообщил о. Но только кодом, по флотской линии. Начальство в данный момент считает, что вы можете пожелать небольшой паузы… Ну, чтобы…

- …Чтобы, послушать собственный некролог? – в тон ему договорила королева.

- Типа того, - суб-лейтенант кивнул, - это информативно, как считает начальство.

…

*29. Никто не хочет быть крайним.

21 апреля, утро. Северо-восток моря Сулу.

Морем Сулу называется акватория к западу от основных филиппинских островов, и к северо-востоку от большого малайско-индонезийского острова Калимантан (Борнео). Границы этого моря в общем, условны, как у всех межостровных морей. В море Сулу разбросана масса мелких островков, и в частности – мини-архипелаг Кагаянкилло,  образующий треугольную 10-мильную лагуну, и имеющий общую площадь около 30 квадратных километров. У Кагаянкилло богатая история - начиная с эры «испанского расцвета на Филиппинах» (XVIII век). С тех пор сохранился Старый форт и верфь, на которой строились пузатые галеоны и гордые каравеллы. Но, в эпоху паровых машин, здешняя экономика покатилась под откос, и население кое-как зарабатывало сначала обслуживанием иностранных военных, затем - туристов. Мировой финансовый супер-кризис изрядно потрепал эту отрасль, но вооруженный конфликт в Океании возродил интерес к здешней верфи. Новая верфь, заработавшая в феврале текущего года, была построена некими слегка загадочными «иностранными инвесторами»…

…Местные филиппинцы, общаясь с туристами, и будучи спрошенными о хозяевах этой небольшой, но ультрасовременной верфи, так и отвечали: «иностранные инвесторы», не уточняя, какой именно страны, но при этом хитро улыбаясь. Но, для информированных персон (не обязательно имеющих допуск к неким специальным базам данных, а просто интересующихся политикой по открытым сетевым источникам) не было тайной, что эти инвесторы - меганезийское партнерство «Hit-Takeoff» с Палау. Им принадлежала верфь, несколько обслуживающих производств, и новый морской терминал. Эти предприятия обеспечивали работу и приличный доход не меньше, чем половине из полутора тысяч семей, живущих на Кагаянкилло. Ну и, разумеется, какие-то деньги негласно уходили «наверх» (в Манилу) в виде «дружеских подарков» (взяток, проще говоря).

Британский гражданин Шахзар-Имран Мусаффар, шейх тариката Табрисийа, был из категории информированных. Перед тем, как прилететь с Борнео на Кагаянкилло, он навел справки в разведке Брунея. Более того, он прилетел сюда именно потому, что Кагаянкилло, как подпольный западный эксклав страны нези, выглядел оптимальной площадкой для экстренных переговоров с эмиссаром правительства Меганезии. Пока Мусаффар не знал, с кем именно (в телефонном разговоре, инициированном шейхом, меганезийская сторона не назвала имени – просто ответила: «с вами поговорят»).

Сейчас, когда поплавковый «Beechcraft Imperial», зафрахтованный в Брунее, успешно приводнился и подъехал к пристани, Мусаффар сразу выхватил взглядом одну яркую картину. Чуть дальше у причальной стенки, рядом с эллингом верфи, стоял изящный парусный крейсерский катамаран, 20 метров длиной. Обычно цена такой игрушки для взрослых превышает полутора миллиона долларов. Но это - в цивилизованном мире, а здешняя верфь занималась чудовищным демпингом на рынке престижных яхт. Что же касается данного случая, то Мусаффар был уверен: этот крейсерский катамаран стоил заказчику сказочно дешево, или даже, достался в подарок, причем только что.

На широкой палубе катамарана явно происходил банкет в честь передачи заказчику, а заказчик не постеснялся одеться в парадную униформу полковника военной разведки Филиппинской республики. Многие гости тоже были в офицерской форме, причем не только в филиппинской. Мусаффар заметил среди гостей капитана Народного флота Меганезии, и лейтенанта INDEMI. «Тут все куплено нези, - подумал Мусаффар, - это добрый знак: они умеют не только воевать, но и тихо договариваться». А между тем, появившийся филиппинский полисмен перепрыгнул с причала на поплавок самолета и требовательно постучал по двери кабины.

- Вы мистер Шахзар-Имран Мусаффар, гражданин Британии?

- Все верно, офицер, - подтвердил шейх.

- Хорошо, - полисмен кивнул, - выходите и следуйте за мной. Вас ждут.

…

Как и следовало ожидать, полисмен привел шейха в офис «Cagayancillo Yacht Warf». Офисное здание было построено относительно скромно, зато со вкусом – будто бы дополнительная башня старого испанского форта – квадратная невысокая, широкая, накрытая четырехскатной черепичной крышей. Охранники офиса (смуглые парни в камуфляже без опознавательных знаков и с короткими автоматами) были знакомы с полисменом – судя по обмену приветствиями на ходу:

- Paano ka? (Как ты?)

- Mabuti. (ОК)

Дальше - широкая лестница и переговорный зал. А в зале…

- Сен Старк, - обратился полисмен к субъекту за столом, - я привел того человека.

- Вижу, - субъект за столом улыбнулся, - спасибо, Уаланг. Извини, что отвлек тебя.

- Никаких проблем, сен Старк. Теперь я пойду, - и полисмен вышел из зала.

- Мистер Мусаффар, присаживайтесь, - предложил субъект, который (по ситуации) должен был быть секретным эмиссаром правительства Меганезии.

- Благодарю, - спокойно ответил шейх, и устроился за столом.

- Для ясности, - продолжил меганезиец, - меня зовут Ури Муви Старк, я экс-консул и сопредседатель комитета по военно-воздушным силам. В соответствующем объеме я информирован о ситуации с терактом против королевы Боудис в нашем море, и о тех версиях, которые указывают на мотив и заказчиков теракта. Теперь я слушаю вас.

Пауза. Тишина. Шахзар-Имран Мусаффар экстренно стал вспоминать все, что было сказано за три часа беседы-экспромта в офисе RDSB (внешней разведки Брунея), где офицеры-спецы по приказу Его величества султана Джамал-Али Таджуддина, очень быстро пытались изложить все, что сами знали о меганезийских фигурантах, которые могут стать визави шейха на переговорах. По прогнозам брунейских спец-офицеров, вероятными визави были (в порядке убывания вероятности):

*Наиболее вероятные визави.

1. Хелм фон Зейл, майор INDEMI, соавтор и участник экстремальных спецопераций в Новой Каледонии и Новой Гвинее. Был также агентом-нелегалом в Евросоюзе.

2. Сварг фон Вюрт, капитан INDEMI, правая рука фон Зейла, эксперт по диверсиям.

3. Йети Ткел, лидер партнерства Hit-Takeoff (Палау), босс верфи на Кагаянкилло, был главным экспертом по стратегии авиации Нарфлота в северо-западном секторе.

* Средне вероятные визави.

1. Арчи Дагд Гремлин, коммодор Нарфлота, руководил всеми наземными штурмами южного направления, включая уничтожение миротворческого корпуса ООН в Папуа.

2. Улат Вук Махно, комэск авиации Нарфлота на Северном фронте, соавтор тактики применения меганезийского атомного оружия, участник атомной войны в Арктике.

3. Ле Нин-То, лидер Интербригады Гуадалканала, суб-коммодор Южного фронта.

* Маловероятные, но возможные визави.

1. Джой Прест Норна, координатор развития Меганезии и шеф-комиссар инноваций Нарфлота, куратор разработки сверхдальних диверсионных ударов (в т.ч. атомных).

2. Ури Муви Старк, лидер авиа-спецназа «Нормандия-Неман», ранее воевал в Африке.

3. Капо Коломбо, командир легиона даяков, очень молодой и абсолютно дикий.

О субъектах из последней тройки, брунейские спец-офицеры сообщали: «хотелось бы надеяться, что не они будут на переговорах, ведь любой из них это очень плохо». Но, почтенный Шахзар-Имран, на всякий случай, вам лучше знать кое-что о них». Далее следовали чуть-чуть развернутые характеристики фигурантов.

* Капо Коломбо - ему лет 20. Он даяк с Борнео. Настоящее имя очень длинное. Свое прозвище он получил за налет в Коломбо на миссию по развитию Южной Азии. Там ключевые чиновники были убиты. Он отрезал им головы. Если приедет он - это все.

* Джой Норна - ей лет 25. Ее стихия, это диверсионные бомбы, перемещаемые путем управления через глобальные компьютерные сети на любые расстояния. Ее любимое высказывание: «взорвать всех их родичей и имущество, где бы это не находилось». В начале карьеры она сотрудничала с КНДР, лично знает Председателя Ким Чан-Чхо.

* Ури Муви Старк - ему лет 40. Он русский бандит в пятом поколении, последние три поколения действовали в ЮАР на черном рынке алмазов. Ури Старк в 19 лет сжег из огнемета всех в ресторане, где сидела конкурирующая банда. Следующие 15 лет Ури Старк командовал авиа-бандой в коммерческих войнах от Мозамбика до Сомали. Он известен тем, что написал мемуары «Чистое небо над Конго». Говорят, что у Старка философский склад мышления, но от этого он становится только опаснее…

…Сейчас Шахзар-Имран разглядывал своего визави, и старался понять внутреннюю сущность этого человека. На вид, Ури Старк был похож не на бандита-монстра, а на обычного среднеевропейского строительного инженера-контрактника, поехавшего за хорошими заработками на эпохальных проектах развития Индии или Малакки, и там «зависшего». Так случается с европейцами в Южной Азии - об этом писал еще Редьяр Киплинг: «Если ты услышал зов Востока, ты уже не захочешь ничего другого». Но, к случаю Ури Старка это не подходило. Его внешняя флегматичность, характерная для европейцев «заболевших юго-восточной Азией», была только маской, за которой (как угадал Шахзар-Имран) скрывалась недобрая сила воли, такой же твердой, как алмазы, служившие источником наживы для четырех поколений бандитов-предков Старка.

Тем временем, Ури-Муви Старку наскучило просто сидеть и ждать реакции гостя. Он внезапно весело оскалился, утратив даже следы флегматичности, и быстро спросил:

- Ну, мистер Мусаффар, вы уже вспомнили мою биографию?

- М-м… Я не буду скрывать, мистер Старк, что я видел несколько документов о вас.

- Вы можете также прочесть обо мне в материалах Гаагского трибунала, - с каменным спокойствием сообщил Старк, - но, я не буду скрывать, что там все события изложены тусклым, нелитературным слогом. Что взять с этих гаагских чернильниц? Бюрократы. Унылый офисный планктон. Короче: у вас еще есть вопросы по моей персоне?

- Видимо, нет, мистер Старк.

- Прекрасно! В таком случае, мистер Мусаффар, я предлагаю вам перейти к делу. Мне кажется, вам есть, что рассказать об инциденте с королевой Боудис и рейсом QF-3.

- Прежде всего, - ответил шейх, - я прилетел, чтобы заявить о своей непричастности к инциденту. Я никогда не пошел бы на такое. Это ужасно: четыреста погибших.

- Четыреста шесть, с учетом экипажа и стюардесс, - пунктуально поправил Старк, - но давайте не отвлекаться на аргументы морального толка, а учитывать лишь факты. Не вызывает сомнений ваш интерес к ликвидации королевы Боудис. Она мешала вашим планам получения титула барона и пэра Англии, при том, что вы уже заплатили аванс Фергюсу Уолсоллу за этот титул, отдав его компании крайне выгодный строительный подряд в Ахмадабаде. Схема исполнения теракта соответствует обычаям исламистов.  Шахиды захватывают лайнер и направляют на цель. Нью-Йорк-911. Классика жанра.

После слова «жанра», русско-африканский авиа-партизан замолчал, будто какой-то кнопкой выключил свой речевой аппарат и, вытащив внушительную «фиделевскую» сигару из ящика стола, начал прикуривать ее от оригинальной зажигалки, сделанной, кажется, из гильзы снайперского винтовочного патрона 12.7 мм. Шейх сделал вдох и медленный выдох, чтобы успокоить мысли после этой серии тщательно продуманных оскорблений, прозвучавших в его адрес, и в адрес его религии, а затем ответил:

- Видимо, с вами действительно нет смысла обсуждать мораль и религию, но если вы глянете на факты, то поймете: я бы не прилетел сюда, если бы был автором теракта.

- По-моему, - отозвался Ури-Муви, - вам был прямой резон прилететь, независимо от степени вашего участия в теракте. Ясно, что вы - первый подозреваемый, значит, вам срочно надо спасать хозяйство, пока ничего особенного не началось.

- Я вас не понял, мистер Старк.

- Правда? - съязвил тот, - Ладно, допустим, вы не поняли, хотя я в это не верю. Тогда перейдем к иллюстративному материалу.

Ури-Муви аккуратно положил тлеющую сигару в пепельницу, после чего снова залез рукой в ящик стола, и извлек оттуда крупноформатный лист бумаги, на котором была контрастно отпечатана контурная карта мира. На ней были яркие пиктограммы. Они отмечали объекты, имеющие отношение к Шахзар-Имрану Мусаффару. Престижный супермаркет в Лондоне и казино в Ницце, нефтепромысел в Коста-Рике и автосалон в индийском штате Гоа, танталовые рудники в Уганде и элитный отель на Борнео. Для отметки дислокации родственников и близких друзей шейха были отдельные значки: человечек и семья человечков, дети, перебегающие дорогу и женщина с ребенком. К каждой «коммерческой» или «родственной» пиктограмме тянулись красные линии из Тихоокеанского региона. Рядом с линиями были выноски с таблицей из трех строк:

* Дистанция (км).

* Ценность (баллы).

* Сложность (уровень).

Это напоминало скан заставки какой-то военно-стратегической компьютерной игры. Минутой позже Шахзар-Имран догадался: это карта для определения мишеней.

Кажется, такая догадка отразилась на его лице, и Старк это заметил:

- Любопытная картинка, мистер Мусаффар. Тут все такое вкусное, даже не знаю, что выбрать для начала. Вроде бы напрашивается отель на Борнео. Вещь изрядная, цены немалой. И всех дел: я могу один долететь прямо отсюда, сбросить бомбу, заодно там хлопнуть виллу, где у вас мини-гарем, и вернуться к ужину. С другой стороны, меня привлекает рудник в Уганде. Ведь Африка это моя родина. Порой, возникают мысли, что я там чего-то не доделал. Может пора? Кстати, я вижу, как геолог, что танталовое месторождение очень ценное, не то, что отель за сто миллионов долларов. И задача интересная, многовариантная. Главное, чтобы разрушения исключили возможность реставрации рудника. Впрочем, не буду грузить вас деталями. Если дойдет до рок-н-ролла, то вы все увидите. И вообще, важно другое: вы прилетели сюда потому, что опасаетесь атаки против вашего ресурса. Вы удивились, увидев эту милую карту, но удивление было не слишком велико, я прав, не так ли?

- Вы правы, - хмуро подтвердил шейх, - мне ни к чему убытки в ответ на то, чего я не совершал. Давайте говорить, как деловые люди. Что вас убедит, что это сделал не я?

- Меня убедит более логичная криминологическая гипотеза, что же еще?

- Хорошо, мистер Старк. Я не намерен укрывать террориста. Это устроил Парсиваль Уайтбим, начальник отдела D спецслужбы MI-6. Вы можете легко проверить. Он был непосредственно в Сиднее, и наверняка помог террористам получить авиа-такси для отвлекающей атаки, и подготовить аэробус QF-3 для главной атаки. Уайтбим является кавалером Ложи, или Гиперборейского клуба, если вы понимаете, о чем я. У него был мотив: месть. Королева сместила министра Олбрайта, чьим протеже был Уайтбим.

Ури-Муви Старк покачал головой, взял из пепельницы потухшую сигару, медленно и основательно раскурил ее с помощью зажигалки 12.7 мм, выпустил облачко дыма под потолок, и медленно произнес:

- Мистер Мусаффар, полуправда это наполовину ложь. Вы солгали, а это очень плохо отражается на взаимопонимании. Разумеется, мы уже знаем о роли мистера Уайтбима, который вел себя довольно суетливо в Сиднее, а ночью поспешно вылетел в Дели. Но Уайтбим недостаточно крупная фигура, чтобы быть интересантом такого теракта. Он организатор, но не заказчик. А на заказчика больше всего похожи вы.

- Почему я? Почему не Фергюс Уолсолл? У него более четкий мотив. Я отдал людям Уолсолла строительный подряд в Ахмадабаде за место пэра Англии. Дальше Уолсолл должен был устранить проблемы. Он, а не я. Ведь я свою часть сделки выполнил. И я совершенно не хотел знать, как это будет решаться.

- Но, судя по вашему рассказу, вы знали. Не так ли, мистер Мусаффар?

- Да, я знал. Но по правилам хомбре, молчание - не крюк! - отреагировал шейх, - Я не обязан был стучать вам, что Уайтбим замыслил беспредел. Его дела – не мои дела.

- О, боги и демоны! - удивленно и чуть иронично произнес Ури-Муви, - Какие плоды приносит глобализация! Даже шейх тариката из Британии в курсе понятий хомбре.

Шахзар-Имран Мусаффар спокойно пожал плечами.

- В Греции говорят: «правила фаворитов Луны одинаковы для всей Ойкумены». Или, выражаясь по-вашему: «у всех морей один берег».

- Хм… Разведка Брунея неплохо вас подготовила, мистер Мусаффар.

- Да. Не зря же Его величество султан платит им деньги. Вы беретесь судить меня по правилам хомбре, значит, я могу отвечать по правилам хомбре. И, если вы дорожите репутацией, то не будете творить беспредел, истребляя мое имущество вне правил.

- Логичное замечание, - сказал Ури-Муви Старк, - но, по правилам, если вы знали, то должны теперь назвать, кто заварил кашу, иначе это будет ваш крюк. Вы в курсе?

- Я уже назвал. Это Уолсолл и Уайтбим. Возможно, еще Олбрайт.

- Вы уверенно движетесь на крюк, - констатировал Ури-Муви, - мы ведь уже решили: Уайтбим – только организатор. Олбрайту не до того, он сейчас все время на виду. И в осадке остался Уолсолл. Но он трусливая тварь, у него бы воли не хватило. Ну, что?

- Мне надо подумать, - ответил шейх.

- Думайте, мистер Мусаффар. У вас час по правилам. А дальше или имя, или крюк.

С этими словами. Ури-Муви Старк откинулся на спинку кресла и стал пыхтеть своей «фиделевской» сигарой. Шейх задумчиво похлопал ладонью по столу и произнес:

- Я согласен назвать имя, но только по правилам. Есть три условия.

- Назовите, - отреагировал Ури-Муви.

- Называю. Первое. Вы скажете, есть ли еще что-то против меня, или только это.

- Ну, - Ури-Муви кивнул, - это нормальное условие. Отвечаю: против вас пока ничего другого нет. Если мы урегулируем эту проблему, то атак с нашей стороны не будет.

- Я рад, - сказал шейх, - и второе условие. Я ничего вам не сообщал, а сюда прилетел совсем по другим делам. Просто коммерция.

- Какая коммерция?

- Обыкновенная. У коммерсантов из пакистанского Синда всегда были контракты на поставки текстиля в США на 3 миллиарда долларов в год. Но в конце прошлого года случилась война, и ваша диверсионная авиация отрезала тихоокеанский трафик.

- Мистер Мусаффар, война закончилась 10 января. В чем проблема?

- Проблема в том, что нези ненавидят Пакистан и все исламские страны из-за серии инцидентов прошлого года. Так думают бизнесмены, и боятся отправлять грузы.

- Пуф! - фыркнул Ури-Муви, - Не волнуйтесь, наша нелюбовь к мусульманам не так развита, чтобы бомбить ваши торговые корабли без военно-политической причины.

- Мистер Старк, а что если договориться о какой-то вашей морской охране для этих коммерческих кораблей? Бизнесмены Синда хорошо заплатят.

- Ну, тогда пусть кто-нибудь из ваших бизнесменов прилетит на Палау с реальными предложениями, и я с ним встречусь. Как со мной связаться по сети вы знаете. Но в начале, надо уладить текущее дело. Иначе этим кораблям нечего идти в наш океан.

Шахзар-Имран кивнул в знак того, что понимает это, и пояснил.

- Теперь есть легенда: я был тут, чтобы помочь бизнесменам Синда. Второе условие выполнено. Осталось третье, последнее условие. Если я не назвал вам имя заказчика теракта QF-3, то назвал кто-то другой. Надо договориться, кто это будет.

- Вы хотите на кого-то перевести стрелки за слитую info? – уточнил Ури-Муви.

- Да, конечно, - подтвердил шейх, - это ведь соответствует правилам хомбре.

- Соответствует. И на кого?

- Надо подумать вместе, мистер Старк. А сейчас я спрашиваю: принимается ли это?

- Хэх… - русско-африканский авиа-партизан задумчиво пожевал сигару, - …Что-то я забуксовал. Какие проблемы просто указать стрелочника?

- Вы поймете, мистер Старк, когда я назову имя того, кто заварил кашу.

- Хэх… Я не покупаю кита в мешке. Стрелочника тоже назовете вы. Это ваши дела.

- Хорошо, - сказал шейх, - я укажу стрелочника позже, к завтрашнему полудню. Но пообещайте мне, что до этого момента вы не сольете сообщение о кашеваре.

- Я обещаю, мистер Мусаффар. Но не позже, чем до завтрашнего полудня.

Лондонский (или гуджаратский) шейх удовлетворенно кивнул.

- Мы договорились. А имя кашевара: Вильгельм Дарнуэлл, герцог Глостерский.

- Хэх… Я знаю только одного герцога Глостерского, Ричарда Третьего, который был лидером Йорка в войне Алой и Белой розы в XV веке, и победил. Он стал последним Плантагенетом на троне Англии, правил два года, и погиб в битве при Босуорте.

- Вы превосходно помните историю Британии, - одобрил Шахзар-Имран, - это очень поможет объяснению. Вильгельму Дарнуэллу 42 года. Он считает себя потомком тех самых Плантагенетов, несмотря на кое-какие неясности своей генеалогии и спорную историю приобретения титула герцога Глостерского. Его двоюродным кузеном был Ричард Виндзор, также герцог Глостерский, праправнук великой королевы Виктории, кузен великой Елизаветы Второй. На сегодняшний день мистер Дарнуэлл считается возможным претендентом на трон Соединенного Королевства, если что-то странное произойдет с Ее величеством Боудис. Вы, конечно, меня понимаете, мистер Старк.

Пауза… Ури-Муви щелкнул зажигалкой, и раскурил опять потухшую сигару.

- Не очень-то я вас понимаю, мистер Мусаффар. Обстановка сейчас уже не та, что во времена Алой и Белой розы. Британский трон давно перестал быть супер-призом для политических авантюристов, а верхушка британской аристократии измельчала.

- В Книге Судеб, - спокойно ответил шейх, - говорится, что время бежит по кругу, но повседневная суета мешает людям видеть это. Эпоха королевских интриг, рыцарских орденов, и тайной власти возвращается периодически, как маятник часов. Вспомните тайный орден Аненербе во времена Второй Мировой войны.

- Ага, вы тут еще про тамплиеров расскажите, - проворчал Ури-Муви.

- Про тамплиеров я не буду рассказывать, но могу рассказать вам про госпитальеров, больше известных, как орден мальтийских рыцарей. Ричард Виндзор состоял в нем, а Вильгельм Дарнуэлл достиг должности Генерала ордена. Он амбициозен, и при этом настолько хитер, что даже очень грязные интриги сходят ему с рук.

- Мистер Мусаффар, за что вы так не любите этого Вильгельма Дарнуэлла?

- Не скрою, мистер Старк, у меня есть личный мотив. Но это не значит, что я намерен просто подставить дурака, который бредит шутовской короной Британии и командует ряжеными рыцарями, развлекающими зевак-туристов на Мальте.

- Пока что, - заметил Ури-Муви, - ваша гипотеза выглядит точно так, как вы сказали.

- В таком случае, - предложил шейх, - наберите в интернете запрос: «Кенсингтонские извращенцы». Вы увидите, как много действительно влиятельных людей попались на интригу Дарнуэлла. Это даже серьезнее, чем дело о борделе Стивена Уорда, в которое вляпался британский военный министр Джон Профьюмо в 1963 году.

- Как вы сказали? – отреагировал Ури-Муви, подвинув к себе ноутбук.

- Кенсингтонские извращенцы, - повторил шейх.

…Через минуту на экране возникла галерея сканов из стрингерской сетевой прессы, с фотографиями полуголых азиатских девушек, распятых на разнообразных крестах, и подвергающихся порке кнутом со стороны неких пожилых мужчин, одетых в бурые монашеские рясы. На некоторых сканах имелись выноски с увеличенными фото этих «монахов», где лица были узнаваемы. Там же приводились имена и должности. А что касается заголовков статей, то они были достаточно броскими.

*  Герцог Вильгельм и де Сад. Кенсингтонские извращенцы играют в инквизицию.

* Адвокат министра юстиции заявляет: «Кенсингтонский извращенец на фото просто внешне похож на моего клиента». Кто окажется сильнее: юстиция или ее министр?

* Убит стрингер, снявший клип о высокопоставленных извращенцах в Кенсингтоне.

* Кенсингтонские извращенцы замели следы: девушка-жертва пропала из клиники.

* Кенсингтонские извращенцы в законе. Вильгельм-шоу продолжается без помех.

Ури-Муви Старк постучал ногтем по экрану и заключил:

- Феерическая сральня. Но нельзя сказать, что меня это убедило.

- Тогда, мистер Старк, наберите еще: «Мальтийская дыра в британском бюджете».

- Сейчас наберу. А вы, мистер Мусаффар, не очень торопитесь обратно на Борнео?

- У меня, - ответил шейх, - твердое намерение остаться тут, пока мы все не решим.

…

*30. Полукругосветное такси.

21 апреля, полдень. Северные Вануату.

Остров Вемерана (или Эспириту-Санто по старому стилю) крупнейший остров во всем архипелаге Вануату. 4000 квадратных километров. Он покрыт бешено-плотным ковром джунглей, поливаемых дождями и стремительно растущими на здешних вулканических грунтах. Любая голая площадка (возникшая от природных или техногенных причин) зарастает через месяц - не найдешь. Так случилось с Луганвиллем - столицей острова и вторым по величине городом Вануату. Алюминиевая революция так напугала «отцов города», что они бежали. Следом (заразившись паникой) бежало все урбанизированное население, и город, как бы, зарос джунглями. Ключевые слова: «как бы». Изумительно-дикие ландшафты по берегам причудливо изогнутого залива Аимбуей где размещался Луганвилл, лишь казались полностью поглощенными джунглями. На самом же деле…

…После революции Луганвилл остался на старом месте. Он лишь позволил джунглям прорости сквозь себя. Причем - избирательно. Огромные трубы-каркасы (своего рода цилиндрические сетки с очень большими ячейками), сделанные, кажется, из какого-то пластика, заменяли улицы. Дома частично были перестроены из старых сооружений, а частично выдуты (иначе не скажешь) из той же пластиковой сетки, и местами закрыты панелями (под цвет джунглей, с нарисованными в шутку гигантскими цветками, либо яркими птицами). Все это внутри массива натуральной зелени разросшихся джунглей.  Такой вот ультра- или псевдо- экологический стиль архитектуры. Тут, на нескольких квадратных милях Луганвилла можно было с непривычки заблудиться - почти как в переплетениях узких улочек средневековых городов, сохранившихся кое-где в Европе.

Но, королеве Боудис было не до того, чтобы осматривать и оценивать спорные красоты постмодернистской столицы острова Вемерана. Она попала в крайне опасную и крайне запутанную ситуацию, приняла крайне поспешное и крайне конфликтное решение. Она доверилась крайне специфическим субъектам. Она рискнула крайне дорогими для себя людьми. Можно было продолжать список того, что с приставкой «крайне». Сейчас она нервно ожидала первых результатов своего решения. Королеве не хотелось, чтобы кто-нибудь из знакомых, а тем более – из лейтенантов, видел ее в таком вот развинченном состоянии. Так что, королева отпустила лейтенантов гулять, а Лйалла Тью попросила показать какое-нибудь тихое кафе, и оставить ее одну. Хорошо, что Тью сделал это, не задавая вопросов. Тактичный дядька, несмотря на этакую угловатость, которая весьма характерна для специалистов, много времени работающих в открытом море…

…Официантка – туземка Вануату, чернокожая и плотно сложенная девушка со светло-рыжей шевелюрой принесла третью по счету чашечку кофе и обеспокоенно спросила:

- Сента Боудис, может, не надо пить так много крепкого кофе. E-oe?

- Вы меня знаете? - немного удивилась королева.

- Знаю. Вас показывают по всем TV-каналам. Мы смотрели всей семьей, и было очень грустно, когда прошло сообщение, что вы погибли. Уф! Что-то я болтаю такое.

- Все хорошо, спасибо, - и королева сделала пару глотков, - вы правы. Пусть, это будет последняя дневная чашка кофе. Дальше я перейду на что-то… Что вы посоветуете?

- Я? - вануатианка на секунду задумалась, - Вот что! Лучше всего для вас сейчас будет патрульный фрукт-коктейль. Кокосовое молоко, манго, бананы, авокадо. Все смешано, однородно перемолото, и получается то, что надо человеку в этом состоянии.

- В каком состоянии? – спросила Боудис, сделав еще пару глоточков кофе.

- Ну, в каком пилоты прилетают из сложного патрулирования. Знаете: сердце бум-бум, пальцы по столу шлеп-шлеп, и глаза выпучены, как у каолонга.

- Как у кого?

- Как у каолонга, - повторила вануатианка, - так называется летучий лемур. А коктейль помогает. Вот. У парня в радужных очках, что сидит за стойкой как раз стакан такого.

Мужчина лет 30, очень похожий на ковбоя Дикого Запада, услышав, что говорят о нем, повернулся, и изобразил широчайшую улыбку, смотревшуюся странно под коротким кончиком носа и радужно-переливающимися очками, по формату как карнавальная полумаска. Кстати, в кафе были только четверо посетителей: королева, ковбой, и еще парочка тинэйджеров-стимпанков, парень и девушка (они смотрели кино по ноутбуку).

А королева, так и не привыкшая, что в Меганезии этикет позволяет запросто обсуждать посторонних людей вот таким манером, сочла нужным сказать:

- Извините, сэр, мы говорили о коктейле, и отвлекли вас.

- Aita pe-a! - ответил ковбой, поднял стакан, наполненный жидкостью цвета осенних кленовых листьев, специально покачал из стороны в сторону, чтобы наблюдатель мог увидеть консистенцию, - Это то, что вам надо в данный момент жизни, мэм.

- Э-э… - она насторожилась, - …Кажется, мы знакомы.

- Да, мэм, - ответил ковбой, и снял свои очки-полумаску.

- Капитан Оули Техас… - тихо произнесла королева.

- Абсолютно точно, мэм. Я же здешний, вот и решил зайти, глянуть, как у вас дела.

- Очень мило с вашей стороны, - и Боудис от растерянности, залпом допила кофе.

- Когда принести вам патрульный коктейль? – спросила официантка-туземка.

- Коктейль? Э-э. Минут через десять, наверное.

- Ну, хорошо, - туземка жизнерадостно улыбнулась и ушла за стойку бара.

Королева Боудис внимательно посмотрела на капитана Техаса, вспомнив, кстати, его прозвище: Волшебный револьвер Конвента.

- Мне кажется, капитан, вам что-то известно, и вы решаете, говорить мне, или нет.

- Ну, если точнее, то я решаю, когда это подать и под каким соусом.

- Присаживайтесь за мой столик и говорите прямо, - предложила королева.

- ОК, мэм, - сразу согласился Оули, и мгновенным мягким движением переместился в плетеное кресло напротив нее.

- Итак? – поторопила она.

- Итак, секретный борт из Фалмута дозаправился на Азорах и полетел к Бермудам.

- О, черт, откуда вы знаете обо всем этом?

- От ребят с ноутбуком, - и Оули слегка кивнул в сторонку парочки стимпанков.

- Они из INDEMI? – шепотом спросила королева.

- Нет, они из Генштаба. Визард Оз распорядился отслеживать этот борт. Такие дела.

- Визард Оз? Военный координатор Меганезии? Но почему? И, как он узнал, что из Фалмута вылетел, как вы это назвали «секретный борт»?

- Не знаю, мэм. Это вопрос аналитической разведки, а я по другой теме инструктор. Скорее всего, разведчики построили модель по правилам прикладной психологии, и получилось, что вы поведете себя вот так. Дальше - проще. У вас здесь не так много хороших знакомых. А там, в Британии, не так много знакомых, которым вы можете доверять. Два узких круга людей, и одна конкретная задача. Уже можно вычислить.

- Неужели, - произнесла Боудис, - человеческая душа устроена так просто?

- Я не шаман, мэм, про душу не знаю. Но можно угадать поведение человека.

- Но, капитан, тогда и другая сторона может угадать.

- Может, наверное. Но сейчас в Британии середина ночи. Аналитики другой стороны начнут гадать утром, когда оперативники заявят, что кое-кто исчез. А тем временем, секретный борт окажется в Бермудском поясе. Минус 4 часа от Гринвича. Еще ночь. Местная полиция не вскочит до рассвета искать кого-то по требованию из Лондона. После рассвета пусть ищут. Секретный борт уже вылетит дальше на юго-запад.

- Ваш коктейль, сента Боудис, - встряла официантка и, улыбаясь, поставила на столик высокий стакан с волшебной фруктовой смесью цвета осенних кленовых листьев.

…

Опять же, 21 апреля, утро. Но в часовом поясе Гринвич минус 6.

Тихоокеанское побережье Американского перешейка. Залив Фонсека.

Если бы в Книге рекордов Гиннеса была номинация «Самое удивительное место по совокупности геологических, ландшафтных и политических признаков», то, вполне возможно, что чемпионом в этом троеборье стал бы залив Фонсека. С точки зрения геологии, это локальный дефект земной коры, размером 75x35 километров. Отсюда наличие нескольких вулканов, некоторые из которых представляют собой отдельные острова. В смысле ландшафта, это сам мелководный залив с множеством островов, окруженный необычным сочетанием конических гор и извилистых, разветвленных и широких речных дельт. Где-то на неопределенной границе соленой и пресной воды, мангровые джунгли переходят в заросли камыша и широкие болота, а прямо от них поднимаются тропинки к вулканическим конусам высотой более полкилометра. Что касается политики: берега залива Фонсека делятся между тремя государствами. Это Сальвадор с севера, Никарагуа с юга, и Гондурас в середине. Демаркация их границ приблизительно проведена в конце XX века. Ключевое слово: приблизительно. Если взглянуть на местность, то становится ясно, что демаркировать такую чересполосицу густых джунглей, скалистых гор, топких болот, сети широких рек - невозможно. Как нетрудно догадаться, такая невозможность на руку теневому и чисто криминальному бизнесу (который доминирует во всех трех странах на фоне тотальной коррупции). И кстати: через все три страны идет интенсивный трафик кокаина в США…

Вот на такие темы думал Тимоти Стид, бывший агент-майор MI-6, который не успел начать карьеру провинциального полисмена в тихом, благополучном Корнуолле, как оказался (не далее, как вчера) втянут в запредельно-рискованную политическую игру. Можно считать это доказательством популярных конспирологических утверждений в стиле: «из спецслужб не уходят» или «бывших спец-агентов не бывает», но в данном случае дело было в избыточном пиетете перед фигурой Ее величества. Что совсем не типично для почти 40-летнего офицера с более, чем 10-летним стажем в спецслужбе. Большинство таких офицеров за первые 5 лет службы проникаются глубочайшим и экспериментально обоснованным цинизмом по отношению ко всем высшим фигурам государственной пирамиды, в частности, к фигуре Ее величества. А Тимоти Стид, по странному стечению фактических и психологических причин, был верен королеве, как рыцарь из нереалистичных сказок о короле Артуре и его Круглом столе в Камелоте.

Эта рыцарская аномалия в мозгах привела Тимоти на борт авиа-такси, выполняющего нелегальный перелет из Корнуолла через Азорские и Бермудские острова, в какую-то особую точку побережья залива Фонсека, а куда дальше – черт знает. Впрочем, лучше изложить произошедшие события последовательно от A до Z.

Все началось вчера в обеденное время в Корнуолле. Тимоти Стид как раз нацелился вилкой в аппетитный кусок ростбифа, вдруг зазвонил сотовый телефон. По индикации выходило, будто абонент находится в Центральной Африке, но Тимоти не сомневался, что звонок идет из Вануату. Дело в том, что он опознал голос королевы.

«Никаких имен, сэр! - быстро сказала она, - Я звоню с чужого телефона. Надеюсь, вы понимаете, почему».

«Да, мэм», - ответил Тимоти, только что смотревший по TV сюжет о «теракте QF-3».

«Я, - продолжила Боудис, - прошу вас об абсолютно неофициальной услуге, о неком

рискованном путешествии, в которое следует отправиться буквально через час. Я не удивлюсь, если вы откажетесь, но вы один из немногих людей в Британии, которым я доверяю. Теперь подумайте минуту, и ответьте: готовы ли вы идти на такой риск?».

Наверное, любой другой отставной службист MI-6 сходу нашел бы дюжину способов тактично отклонить почетную просьбу Ее величества. Но только не майор Стид. Вот, собственно, почему Боудис позвонила именно Стиду, а не любому другому. Можно в очередной раз напомнить, что коронованным особам (даже наиболее симпатичным и порядочным) свойственно политико-психологическое коварство.

Немедленно после согласия, Тимоти получил текстовую инструкцию, начинавшуюся словами «ничему не удивляйтесь». Весьма ценное замечание. Иначе Тимоти точно бы удивился, когда приехав (согласно инструкции) на автовокзал Лендсэндшор встретил Петера Маккэлха и Эндрю Ирсона (доверенных личных секретарей королевы) с двумя детьми: 12-летней Беатрис Виндзор и 10-летним Дунканом Виндзором. Чего Тимоти не ожидал, так это того, что ему передадут обоих детей королевы, для транспортировки на запад Океании. Кстати, о финишном пункте этого (по выражению королевы) «некого рискованного путешествия» он узнал не от секретарей, а от пилота - когда приехал на маленький аэродром Фалмута. На парковке аэродрома ожидало авиа-такси с логотипом компании «Heaven-Taxicab» - самолетик класса VLJ (very light jet), и пилот-таксист - колоритная девушка - этническая турчанка по имени Кюгю Фирин. Она-то и сообщила (уже после взлета) протянув ему планшет: «вот, мистер Ливингстон, здесь полетные планы, один – для официоза. Второй - настоящий».

Понятно, что девушка-пилот авиа-такси не знала, кого везет. У нее была легенда, что богатая новозеландская парочка попросила своего родственника Тимоти Ливингстона забрать их дочку и сына из Англии, где те учились год по какой-то особой программе школьного обмена. Легенда (на профессиональный взгляд Тимоти) выглядела ужасно неубедительно, и даже пилот-турчанка не верила в это (но, изображала, будто верит –чтобы не ставить Тимоти в неудобное положение). Как понял отставной майор MI-6, мнение этой девушки сводилось к тому, что некий теневой мультимиллионер вывозит потомство подальше от Европы, защищаясь от грязных фокусов финансовой полиции (обычное дело на очередном витке супер-кризиса, и нечего тут задавать).

Два существенно разных полетных плана соответствовали такой версии.

Официальный полетный план был одноступенчатым: полет до Тенерифе, Канарские острова (2800 км, 4 и 1/4 полетного часа). Вполне типично для богатых клиентов.

Неофициальный полетный план был трехступенчатым, и совсем не типичным:

1. Прыжок до Азорских островов (2600 км, 4 полетных часа), и лэндинг на аэродроме времен Второй мировой войны, формально заброшенном, но эксплуатируемом некой сомнительной командой дайверов - собирателей кладов с множества затонувших тут кораблей XVI – XVII века. Никаких вопросов. Комната для отдыха, горячее питание, заправка топливом – все за наличные. Прилетел? Welcome! Улетаешь? Godspeed!

2. Второй прыжок: до Бермуд (3100 км, 4 и 3/4 полетного часа), и лэндинг на полосе, которая официально не существует, а является дорогой к базе неправительственного экологического объединения WOEW (World Ocean Environment Watch). Тут даже не просят заплатить за сервис. Просто: «Привет! Вы друзья дока Лйалла Тью, а значит –берите, что нужно. Да! Эту бутылку Black Bermuda Rum передайте доку Тью».

3. Третий прыжок до залива Фонсека (3200 км, 5 полетных часов), самый длинный до смены воздушного транспорта на морской. И этот прыжок приближался к финишу…

…Авиа-такси летело над горами Сьерра-Мадре, пересекая Американский перешеек с северо-востока на юго-запад, и здесь их стал догонять рассвет. Небо в заднем секторе заметно посветлело. В каком-то смысле это был плюс: ведь аэродром Ла-Писта в Сан-Лоренцо (Гондурас) плохо оборудован, и выполнять там лэндинг в темное время не рекомендуется (мягко говоря). Другое дело – на рассвете, когда солнце замечательно подсветит ландшафт, и позволит разглядеть ВПП вместе с окружающими объектами (заметим: местность в районе Сан-Лоренцо, как и вообще по берегам залива Фонсека, довольно неровная, к тому же столбы антенн и ЛЭП расставлены бессистемно). Но в другом смысле рассвет – это минус: повышается вероятность действий гондураской полиции. Ведь спецслужбы в Британии уже хватились детей королевы и, возможно, сумели отследить маршрут. Не исключено, что люди из Лондона позвонили по своим каналам в Тегусигальпу, и как-либо повлияли на большое гондурасское начальство. В таком случае, борт «Heaven-Taxicab» встретят полисмены с ордером на арест.

Если рассуждать рационально, то такое развитие событий выглядело маловероятным.

У людей в Лондоне слишком мало времени на анализ, на решения, и на действия.

У британской юстиции весьма зыбкие основания для выдачи международного ордера (поскольку заявлений от родителей Беатрис и Дункана нет).

У центрального офиса полиции Гондураса в Тегусигальпе маловато стимулов, чтобы вскочить на рассвете, и заняться делами, к которым у них, в общем-то, нет интереса.

У локальной полиции в Сан-Лоренцо вообще нет стимулов, чтобы подпрыгивать для исполнения капризов центрального офиса…

…И все же, Тимоти Стид, как любой грамотный профи из спецслужбы, рассматривал такую возможность. Более того: интуиция подсказывала, что не все пройдет гладко.

- Мистер Ливингстон, - отвлекла его Кюгю Фирин, - мы начинаем заход на лэндинг. Пожалуйста, разбудите детей, и проверьте их ремни безопасности.

- Да, разумеется, мисс Фирин, - спокойно ответил Тимоти, затем осторожно разбудил девочку и мальчика, отлично спавших от самого вылета с Бермуд, и подтянул ремни (ранее отпущенные в целях относительного комфорта). Дети чувствовали себя вполне спокойно - поскольку знали, что летят к маме, поскольку спокойна была девушка за штурвалом, и поскольку Тимоти тщательно скрывал свои интуитивные опасения.

…Ш-ш… Пум-пум-пум… Турбореактивное такси поймало колесами шасси грубую и существенно неровную поверхность полосы Ла Писта. Да уж! Типичный реактивный  лайнер поломался бы от лэндинга в подобном месте. Это сомнительное удовольствие доступно только или легким машинам, или «летучим жестянкам» - воздушным авиа-транспортерам Второй мировой войны, вроде «Дуглас-Дакота». Но, в данном случае получилось нормально. Авиа-такси выехало на боковую парковку, остановилось, и…

…В тот же момент на тихом провинциальном летном поле начались стремительные перемещения. Из-за кустов, росших в ста метрах от ВПП, стартовали автомобили (два темно-синих микроавтобуса, и четыре обыкновенные легковые машины с эмблемами полиции Гондураса). Не требовалось особой догадливости, чтобы понять: сейчас они блокируют авиа-такси со всех сторон, и начнутся требования в стиле «всем выйти!». Впрочем, они не смогли завершить этот маневр, поскольку одновременно, тоже из укрытий, стартовали несколько мини-грузовиков цвета здешней уличной пыли, и с исключительной ловкостью перегородили дорогу полисменам. А в следующий миг летное поле стало ареной напряженного диалога (скажем так) двух групп сердитых субъектов, экипированных автоматическим оружием. Никто не стрелял (пока), но в рисунке движений полисменов и их неустановленных оппонентов просматривалась  решимость открыть огонь, если компромисс не будет достигнут при помощи слов.

Тимоти Стид (по текущему ID - Ливингстон) далеко не впервые наблюдал подобные «разборки», и точно знал, чего сейчас следует избегать. Он сразу скомандовал своим товарищам по трансатлантическому перелету:

- Только спокойствие! Оставаться на местах, дверь салона не открывать, к окнам не приближаться! Кто-то снаружи может увидеть силуэт и рефлекторно выстрелить.

- Как сильно мы влипли? – спросила Кюгю Фирин.

- Вот это я и хочу понять, - ответил он, приглядываясь сквозь панорамное остекление кабины к острому диспуту, происходящему на летном поле.

- Эй, мистер Ливингстон, может вам тоже не надо лезть к окнам?

- Что делать, мисс Фирин. Кто-то из нас должен наблюдать, и понятно, что это я.

Тем временем, диспут перешел в стадию осторожных переговоров один на один.

Полицейская группа захвата и неопознанный вооруженный контингент, укрываясь за искусственными преградами (в смысле – за автомобилями) молча и сосредоточенно, держали оппонентов под прицелом, а двое лидеров – полицейский комиссар-метис и выразительный крупный несколько толстоватый негр сошлись в «нейтральной зоне» обсудить дальнейшие действия. Кажется, тут никто ни в кого не хотел стрелять, но у каждого было свое виденье условий для того, чтобы этого не пришлось делать. Лицо полицейского комиссара было незнакомо, а негр стоял спиной, и можно было видеть только, как он плавно и завораживающе жестикулирует растопыренными пальцами.

Постепенно эти два лидера пришли к некому (точно непростому) согласию, и вдвоем отправились к авиа-такси. Тогда-то Тимоти Стид и опознал толстоватого негра. Этот персонаж фигурировал в ориентировках нескольких спецслужб, как Ломо Кокоро по прозвищу Шоколадный Заяц Апокалипсиса. Формально он являлся доминиканским бизнесменом, хозяином фирмы «Нефертити-Гаити» (шоколад Антильских островов - экологическая чистота и первозданная натуральность). Фактически, шоколад и иные пищевые товары составляли лишь надводную часть айсберга бизнеса мистера Ломо. Подводная (значительно большая) часть относилась к обороту кокаина и вообще т.н. «рекреационных психотропных веществ». Ломо Кокоро был среди тех внешних (не полинезийских) бизнесменов, которые участвовали в подготовке т.н. «Алюминиевой революции», случившейся на Островах Кука в октябре позапрошлого года. В файлах спецслужб сообщалось, что мистер Ломо устроил набор волонтеров в Шоколадную Дивизию, которая прибыла с Антильских островов во Французскую Полинезию, где отличилась в боях на Восточном фронте. В этой дивизии была капралом фронтовой логистики 18-летняя Амели - дочь этого фигуранта. После революции она осталась в Меганезии, побывала судьей по жребию, а теперь консультирует спецслужбы нези.

Ясно, что Шоколадный Заяц Апокалипсиса возник на аэродроме Ла Писта в качестве (скажем так) неформального выразителя интересов меганезийского сообщества. Если учесть, что королева Боудис сейчас - гостья того же сообщества, то получалось, что в текущем аэродромном инциденте он - союзник экипажа авиа-такси… Тимоти принял решение и обратился к девушке-пилоту.

- Мисс Фирин, пожалуйста, откройте дверь этим джентльменам.

- Вы уверены? – с некоторой тревогой спросила она.

- Да, я уверен.

- Ладно. Вы - босс, и вам решать, - с этими словами Кюгю Фирин нажала клавишу на панели управления. Внешняя дверь открылась, медленно повернулась вокруг нижней горизонтальной оси, опустилась одним краем на грунт, и превратилась в трап (такая конструкция входа в салон типична для авиа-такси данного класса).

Оба персонажа (комиссар полиции и доминиканский бизнесмен) поднялись в салон.

- Привет, дети! – широко и добродушно улыбаясь, произнес Ломо Кокоро, - Как мне кажется, вы не испугались маленькой фиесты, которой здесь встречают гостей, а это большая смелость. Вот вам микро-призы: шоколадные зайцы от Нефертити-Гаити.

- Wow! - воскликнул 10-летний Дункан, и без колебаний взял трехдюймого зайца.

- Благодарю, сэр, - добавила 12-летняя Беатрис, последовав его примеру.

- Молодые люди, - вмешался комиссар полиции, - скажите, а где ваши родители?

- Э-э… - протянула Беатрис, вопросительно глядя на Тимоти.

- Я полагаю, - объявил тот, - что вы можете это сообщить полицейскому офицеру, как  только он представится.

- Я, - сказал гондурасец, - комиссар Хуан Диас, начальник специальной полицейской опергруппы муниципалитета Сан-Лоренцо.

- Офицер Диас, - пояснил Ломо Кокоро, - проверяет сигнал о похищении детей. Есть «красный запрос» из Лондона через Интерпол насчет этого…

- Мистер Ломо, я и сам способен объяснить, - сердито отреагировал комиссар.

- Нас никто не похищал! – удивленно сказал Дункан, - мы просто едем к маме.

- Не болтай лишнего! – одернула его старшая сестра.

- А где ваша мама? – поинтересовался комиссар Диас.

- Так чего? – спросил Дункан у Беатрис, - Говорить, или нет?

- Я сама скажу, - решила она, - мистер Диас, наша мама сейчас на Вануату. Это всем известно, кто смотрит TV.

- Ваша мама так знаменита? – явно, гондурасский комиссар был удивлен.

- Майор Стид, - неожиданно произнес Ломо Кокоро, - может, вы объясните полиции важные вещи про это дело? А то в «красном запросе» ничего толком не сказано.

- Мистер Ломо, перестаньте встревать! – снова рассердился Хуан Диас.

- Зачем вы огрызаетесь, комиссар? Я просто хочу помочь вам и майору Стиду!

Тимоти понял топорный намек Ломо Кокоро. Тот назвал его настоящую фамилию и военный ранг, значит, считал, что пора прекращать шифроваться. Несколько секунд Тимоти колебался, но все же решил, что этому хитрому негру следует доверять и, с некоторым приличествующим пафосом произнес:

- Это леди Беатрис герцогиня Камберленд, а это сэр Дункан граф Стаффорд, дети Ее величества Боудис, королевы Великобритании и Северной Ирландии, светской главы Англиканской церкви и Британского содружества наций.

- Чего?.. – изумленно переспросил гондурасский комиссар.

- Я полагаю, - продолжил Тимоти, уже обращаясь к детям - будет правильно, если вы покажете полисмену ряд фото с ваших смартфонов. Он никогда не был в Британии…

…Демонстрация домашней галереи фото британской королевской семьи произвела на комиссара Диаса сложное впечатление. Он пытался сходу обдумать несколько разных версий происходящего, а именно:

То ли это компьютерный фотомонтаж…

То ли это так таращит после вчерашней вечеринки…

То ли это правда.

Как ни крути, все сходилось к последней версии.

Тогда сразу возникал вопрос: что делать дальше с этой чертовой ситуацией…

- Знаете что, - растерянно произнес он, обращаясь к Тимоти, - вы, вроде бы, здесь как официальное лицо, так что давайте выйдем наружу и обсудим.

- Я пойду с вами, - добродушно, но твердо сообщил Ломо Кокоро, - так будет удобнее, потому что вы сами видите: я помогаю вашему взаимопониманию.

- Ладно, - хмуро буркнул Хуан Диас, и снова обратился к Тимоти, - а почему у меня в запросе вы Тимоти Ливингстон, а по всему выходит, что вы майор Тимоти Стид?

- Мера безопасности, - невозмутимо ответил недавний спец-агент MI-6, - вы видимо в курсе ситуации с покушением на Ее величество. Теракт QF-3.

- Да, это было в новостях. Вот же… - тут гондурасский комиссар сдержался, чтобы не ляпнуть простым провинциальным языком, что он думает о террористах, особенно - о подонках, использующих авиалайнеры с пассажирами, как таран, - …Вот же, как оно бывает… Ладно! Давайте не будем обсуждать это при… Э… Короче, идем наружу. И, кстати, как связаться с… Э… Ее величеством?

- Позвоните маминым секретарям в Виндзорский замок, - посоветовала Беатрис, - есть официальные телефоны этого секретариата на сайте Британской короны.

- Э… Спасибо леди, - произнес Диас, и вышел из двери на трап, сделав знак майору и Шоколадному Зайцу Апокалипсиса идти следом.

Они вышли под открытое небо, где две группы бойцов продолжали еще обмениваться подозрительными взглядами поверх стволов оружия.

- Вот ведь сволочная история, по сто адских дьяволов в глотку, и в задницу! - более не сдерживаясь, выругался гондурасский комиссар полиции, - почему самые долбанные, мутные, и паршивые рейды достаются мне и моим парням?

- Это, - предположил Шоколадный Заяц, - влияние кармы предшествующих жизней.

- Мистер Ломо, ну вас к дьяволу с вашими языческими штучками! Лучше скажите: с какого бока вы замешаны в этой политике? Вы же наркоторговец, а не шпион!

- Не надо обижать меня, комиссар Диас. Да, я занимаюсь бизнесом с психотропными веществами, но это не наркотики. И мне небезразличен имидж этого региона. Я вижу будущее, в котором залив Фонсека котируется выше, чем Лазурный берег Франции.

- Угу, как же, - буркнул Хуан Диас и повернулся к Тимоти, - скажите, майор, где я мог видеть вас раньше? Мне что-то знакомо ваше лицо и голос.

- Возможно, комиссар, вы видели меня в начале января, в TV-репортажах об атомном инциденте в проливе Беринга. Я был в разведке эскадры «Арктур» ВМФ Британии.

- Точно! Вы тот самый несгораемый майор Стид.

- А-а, - Тимоти махнул рукой, - просто преувеличение, как всегда у телерепортеров.

- Ладно, майор, вам лучше знать. А теперь я буду звонить в этот замок, как его?..

- Виндзор, - напомнил Тимоти.

И в этот момент на поясе у комиссара запищала рация.

- Дьявол… - буркнул он, и прижал рацию к щеке, - …Диас слушает. Что там еще?

… - Модест, говори яснее! Что такое Ф-трирема?

… - Слушай, Модест! Мне некогда лазать по справочникам. Прекращай тараторить и объясни по-человечески: что это такое, где оно находится, и чье оно?

… - Вот, уже понятнее. Значит, 40-метровая летающая лодка, вроде малого корвета с крыльями, просто торчит в полумиле от нашего порта. И эта штука - меганезийская.

… - Что? Повтори, Модест, как ты сказал!

… - Адское свинство! Значит, эта Ф-трирема еще и атомная. Но, нет худа без добра. Разбираться с этим должен министр обороны.

… - Как это мы? Почему мы? Кто сказал?

… - Понятно. Значит, я теперь в каждой бочке затычка.

… - Ничего не делай, Модест. Не лезь к этой Ф-триреме. Я сам разберусь.

Комиссар полиции повесил рацию обратно на пояс и ворчливо спросил:

- Вы слышали разговор, майор Стид?

- Половину разговора, - поправил Тимоти.

- И достаточно, - сказал Хуан Диас, - это вы пригласили летающий корвет нези?

- Это не он, - вмешался Шоколадный Заяц Апокалипсиса.

Комиссар мгновенно повернулся к нему.

- Вы и об этом что-то знаете, мистер Ломо?

- Знаю. Так уж вышло. На самом деле, это из-за вашего начальства. Оно арестовало «Корифену», 55-футовую парусную яхту, которая была арендована на имя мистера Ливингстона для круиза отсюда в Полинезию. Поэтому кто-то перешел к плану «Б»: притащил альтернативный транспорт, который ваше начальство вряд ли арестует.

- Как вы слышали, - мрачно произнес Диас, - начальство повесило это на меня.

- Ну, - Шоколадный Заяц выразительно развел руками, - наверное, вы незаменимы.

- Мистер Ломо, ну вас к дьяволу с вашими комментариями. Я звоню в Виндзор.

…

*31. Уютный летающий, как бы, мирный атом.

22 апреля. Луганвилл, Северные Вануату. Полдень в местном поясе.

Долгое общение по сетевой видеосвязи с комиссаром Диасом, а затем по телефону с майором Стидом, полностью исчерпало нервную энергию королевы. Сейчас Боудис чувствовала себя выжатой как лимон. Она приняла еще одно решение, последствия которого пугали ее до дрожи в пальцах. Справиться с этим в одиночку она не могла, поэтому набрала на телефоне номер дока Тью.

- Лйалл, мне хотелось бы с вами поговорить, если вы не возражаете.

- Разумеется, миледи, располагайте мной. За вами зайти в кафе?

- Да, если вам нетрудно. И, я хотела бы поговорить без посторонних.

- Это легко устроить, миледи. Мы могли бы погулять по берегу в стороне от города.

- Хорошая мысль, - согласилась она.

…Берега залива Аимбуей, как уже говорилось выше, отличаются некоторой дикостью, придающей особый шарм здешним пляжам, кое-где заваленным корягами или занятым группами туземных свайных хижин, около которых были вытащены на песок парусно-гребные каноэ – реликты античной эры, как и эти хижины. Единственной современной вещью выглядел яркий оранжевый мячик, который гоняли голые туземные дети. Когда королева Боудис и доктор Тью появились в поле зрения, дети прекратили игру, и около минуты приглядывались, но, не заметив в этих персонах ничего особенно интересного, вернулись к своему мячику. Королева остановилась и хлопнула ладонью по массивной высохшей коряге – почти целому старому дереву, рухнувшему и унесенному морем где-то далеко отсюда и, после блужданий по воле волн, выброшенному на берег Аимбуей…

- Давайте присядем, Лйалл.

- Да, миледи, - ответил он, подождал, пока королева устроится, выбрав место на этом бывшем дереве, а затем тоже сел (выбрав место в футе от нее).

- Лйалл, - продолжила Боудис, - я поступила неосторожно. Меня это беспокоит. Если говорить прямо, то в нашем плане возник сбой, и мне страшно за Беатрис и Дункана, поскольку я уже не понимаю, что творится…Черт возьми! Я не знаю, с чего начать.

- Да, миледи, я понимаю, что дело пошло не совсем так, но ведь теперь все неплохо.

- Минуту, Лйалл. Что вам известно?

- Мне известно, что предатели, работающие на Ложу, разгадали наш план на два часа раньше, чем мы надеялись, и яхта «Корифена», которую майор Стид арендовал через Интернет, была арестована, не успев дойти до порта Сан-Лоренцо. Вместо яхты туда приехала группа захвата полиции с ордером по «красному запросу» Интерпола. Но к счастью, INDEMI тоже разгадала наш план в самом начале - когда авиа-такси только вылетело из Фалмута. И в критический момент на аэродроме Сан-Лоренцо возник не только Шоколадный Заяц с боевиками, но и незийская Ф-трирема - летающий корвет.

- Минуту, Лйалл! Кто такой Шоколадный Заяц?

- Пожалуйста, не волнуйтесь, миледи, а я расскажу некоторые детали…

…Следующий час королева слушала «некоторые детали», похожие на роман в стиле «Капитана Блада» Сабатини. Итак, доктор экологии Лйалл Тью еще во время работы старшим научным сотрудником Королевского института подводных исследований на Бермудских островах, познакомился с доминиканским бизнесменом Ломо Кокоро aka Шоколадный Заяц Апокалипсиса. О мистере Ломо ходили нехорошие слухи (кокаин, контрабанда оружия, отмывание денег, разборки со стрельбой), но такие слухи есть о многих деятелях экономики этого региона – ничего особенного. А в смысле общения мистер Ломо был субъектом симпатичным, обязательным, располагающим к дружбе. Кроме того, он спонсировал ряд проектов Института подводных исследований…

На этом пункте королева слегка возмутилась: «Значит ли это, что британское научное учреждение брало деньги, возможно вырученные от наркотиков?». На это Лйалл Тью ответил: «Да, возможно, ну и что? В 2010-х годах множество респектабельных контор (включая аккредитованные при ООН) официально брали деньги у Мексиканца Слима, богатейшего в то время субъекта на планете, хотя эти деньги тоже пахли кокаином».

Боудис кивнула в знак того, что объяснение принято, и Тью продолжил излагать. Его дружеские контакты с Зайцем не прервались и здесь в Океании. Доминиканец часто советовался с доктором экологии и океанологии по научно-техническим проблемам – таким, например, как безопасный дизайн малобюджетных субмарин, или оптимумы маршрутов трансокеанских грузовых парусников (вошедших в моду на новой волне мирового политэкономического супер-кризиса). Помимо шоколадного бизнеса, Заяц владел несколькими яхт-клубами с верфями, и когда сейчас встала задача секретно арендовать трансокеанскую яхту, разумеется, Тью обратился именно к Зайцу…

Тут королева сопоставила в уме несколько фактов недавней серии войн в Океании, и спросила: нет ли у мистера Ломо юной родственницы по имени Амели, обитающей в Меганезии, и входившей по жребию в состав Верховного Жюри этой страны? Ответ оказался утвердительный: Тью сказал, что Амели Ломо - дочка Шоколадного Зайца, толковая девушка, совмещающая бизнес, учебу, и научно-прикладную работу. Такое сообщение моментально рассеяло туман вокруг вопроса: как незийские спецслужбы узнали о тайном плане переброске королевских детей из Британии в Океанию? Так и узнали. «Оригинальность не исключает простоты», как говорил Дени Дидро.

Между тем, Тью продолжал рассказ. Конечно, когда в Сан-Лоренцо нагрянула группа захвата во главе с комиссаром Диасом, туда же прикатил Заяц, чтоб выяснить, почему местная полиция (получающая от него бонусы, превосходящие мизерное жалование), нетактично обращается с его яхтой, и с его клиентами-арендаторами. У полицейского департамента Сан-Лоренцо не было желания ссориться с Зайцем, но они же не могли игнорировать ордер из Тегусигальпы, выданный по «красному запросу» Интерпола. У комиссара Диаса возникла сложная дилемма, но она внезапно разрешилась, благодаря меганезийской Ф-триреме. На фоне 40-метровой атомной летучей штучки, данной (говоря философски) «в непосредственных ощущениях», авторитет Интерпола с его запросами сразу показался неубедительным. Поэтому, «отцы нации» в Тегусигальпе быстро приняли решение: «К чертям это все! Пусть этот Ливингстон, или Стид, и Ко, катятся отсюда вместе со своими друзьями – нези, и чем быстрее – тем лучше». Так экипаж авиа-такси из Фалмута был переправлен на незийскую Ф-трирему, и стартовал на юго-запад. Авиа-такси (позже) было передано представителю владельца - компании «Heaven-Taxicab», конкретно - ее Карибскому филиалу. Вот и все.

После завершения этой эпопеи, Шоколадный Заяц позвонил Лйаллу Тью, и произнес укоризненную речь о том, что Тью должен был не темнить, а рассказать сразу, в чем вопрос, кого куда надо переправить. Тогда мол, не было бы проблем, а так пришлось скандалить, растопыривать пальцы, пугать людей меганезийским мирным атомом…

Упоминание «меганезийского мирного атома» позволило королеве переключить тему разговора на безопасность трансокеанского полета через 12.000 километров (от залива Фонсека до некой точки в западной Океании) на машине с атомным двигателем.

- Лйалл, возможно, я старомодна, но атомный транспорт кажется мне рискованным.

- О! Миледи! – тут Тью улыбнулся и покачал головой, - Ради всего святого, не верьте россказням противоатомных алармистов, живущих на деньги нефтегазового лобби.

- Нет, - строго сказала королева, - я не верю алармистам. Я верю фактам. Вспомните аварии на атомных субмаринах, советскую аварию в Чернобыле, японскую аварию в Фукусиме. Даже у нас в Британии было две серьезные аварии на атомных объектах.

- Миледи, позвольте, я отделю мясо от бульона. Все аварии с реакторами на атомных субмаринах относятся к эпохе Карибского кризиса. Атомные ракетоносцы строились наперегонки с противником, а безопасностью - жертвовали. В этот период случились практически все аварии с реакторами. За последующий период можно назвать только Чернобыльскую аварию, но там были просто безумные действия персонала АЭС.

- Допустим, Лйалл, вы правы. Но я читала, что безопасность реакторов достигнута в цивилизованном мире благодаря МАГАТЭ, а в Меганезии требования МАГАТЭ, как известно, игнорируются. Инспекции МАГАТЭ не допускаются на ядерные объекты.

- МАГАТЭ, - ответил Тью, - уже давно занимается не своим делом, а обслуживанием политики «Большой шестерки», и там работают в основном не эксперты по атомным проблемам, а эксперты по PR. Отсюда отношение к ним здесь. И другое отношение к настоящим атомным экспертам. Их безоговорочно допускают к любому невоенному ядерному объекту. Кстати, здесь канадские стандарты ядерной безопасности. Так уж сложилось, что часть ядерной программы Канады в прошлом году переехала сюда.

Боудис сосредоточенно потерла ладонями затылок.

- Я читала об этом. Февральское заседание Совбеза ООН по ядерному оружию.

- Да, миледи, вы правы. Функционеры ООН обвинили Канаду в передаче Меганезии ядерных технологий и инженеров-атомщиков. Канаду проще всего было представить крайней. Оттуда в прошлом веке ядерное оружие попало в Юго-Восточную Азию.

- Но, - заметила королева, - в Канаде никогда не строили атомных самолетов.

- Да. Лишь три страны пробовали строить атомолеты: США, СССР, и Британия. И в Британии это была атомная летающая лодка. Шел 1958 год - четвертый год атомной энергетики, но наши инженеры решили эту задачу. Проект закрылся по непонятным причинам, а в прошлом году Невилл Кавендиш нашел в архивах всю документацию.

- Невилл Кавендиш? - переспросила королева, - Юноша с орденом райской птицы?

- Да, миледи. И Меганезия – это страна, где старый проект данного класса оказался востребован, и быстро реализован - в модернизированной конфигурации, с новыми элементами дизайна, композиционными материалами, и реактором Руббиа-Кюри.

- Извините, Лйалл, но я слабо разбираюсь в разновидностях ядерных реакторов.

Доктор Тью кивнул и протянул королеве карманный планшетник.

- Здесь открыта страница с кратким популярным описанием реактора Рубиа-Кюри.

- Спасибо, Лйалл. Сейчас меня интересует лишь его надежность и безопасность.

- По мнению экспертов, - ответил Тью, - с этим все превосходно. В марте, после всех полетных тестов, Ф-трирема признана лучшей для субантарктических патрулей, а это многое значит. Представьте: экипаж из десяти человек летает над холодным океаном между Южным тропиком и шельфовыми льдами Антарктиды, по несколько дней без посадки. От дальних точек маршрута 5000 километров до обитаемой земли, а вокруг ничего, кроме воды со льдом. Бывает, что в сезон полярного дня ветер стихает, небо проясняется, и тогда Антарктика головокружительно прекрасна. Но в любой момент погода может измениться. Тогда: серое небо, черная вода, и замораживающий шторм, который с бешеной скоростью катится с антарктического купола. Воздух обжигающе холодный, он наполнен снежинками, острыми, как битое стекло. Если есть в природе девятый ледяной круг ада Данте, то это там, на заполярном берегу моря Росса.

- Брр! - королева передернула плечами, будто ей стало зябко, хотя здесь, на Вануату, температура воздуха была почти +30 по Цельсию.

- Извините, - смутился Тью, - иногда я рассказываю слишком выразительно.

- Не за что извиняться, Лйалл. Вы были там, и вы чувствовали все это, не так ли?

- Да, миледи. Но, я рассказал только, чтобы объяснить: если антарктические летчики готовы довериться машине определенной модели, значит это действительно хорошая машина: понятная, надежная и безопасная.

Королева медленно кивнула головой.

- Кажется, Лйалл, вам удалось вернуть мне уверенность. Но вы еще и возбудили мое любопытство. Какими судьбами вас забросило туда, на берега Антарктиды?

- С этого, - ответил он, - началась моя работа в Океании. Наш отечественный концерн «British Gasoline», предложил моему тогдашнему бермудскому начальству контракт на участие в исследованиях шельфа вокруг мыса Адэр, на западном краю моря Росса. Это примерно 3000 километров к югу от Основной Новой Зеландии. Теоретически, в этом районе расположены огромные нефтегазовые резервуары. В команде геологов, горных инженеров, и нефтехимиков, я был в качестве ученого - гидроакустика. Как водится у нефтяных концернов, при распределении бюджета экспедиции львиную долю сожрала исследовательская аппаратура, а корабль купили по остаточному принципу.

- Почему купили, а не зафрахтовали? – спросила Боудис.

- Я слышал разное, - ответил Тью, - одни говорят, будто при фрахте было невозможно обеспечить коммерческую тайну. Другие - будто дело просто в выгоде. Австралийцы распродавали 40-метровые сторожевики класса «Фремантл» 1980-х годов постройки, списанные с военного флота еще до Великой рецессии. При таких распродажах, если присутствует «своя рука» в Канберре, то можно договориться о безумной рассрочке.

- Понятно, Лйалл. Извините, что я перебила вас.

- Да, миледи. Итак, следовало в ноябре позапрошлого года перегнать этот корабль из Мельбурна в Инверкаргилл, чтобы в декабре, на пике южного полярного дня, уйти в Антарктику. Но, в Океании началась Война за Хартию, все работы затормозились, и экспедиция стартовала только в конце января после мирных договоров с Меганезией: Сайпанский и Честерфилдский пакты, США и Австралия соответственно. Программа экспедиции предусматривала полтора месяца в акватории Антарктики. Мы вроде бы укладывались до мартовского Солнцестояния, когда сезон должен закрыться. Но, на практике все иначе. Дни становились все короче, а ветры все сильнее. И все больше проявлялись проблемы корабля. Четверть века в строю, и 20 лет на стоянке – после списания. Настал день, когда сочетание стоковых ветров и циркумполярного шторма накормило нас ледяной крупой так, что мы лишились хода, и нас схватил в клещи  многометровый паковый лед моря Росса. Вот тогда я по-настоящему испугался.

- Мне, - заметила королева, - трудно представить вас по-настоящему испуганным.

- Вы, - ответил он, - преувеличиваете мою смелость. Одно дело быть решительным в знакомой ситуации, в теплом океане, в ста милях от обитаемой земли, но там иное.

- Тем не менее, Лйалл, я уверена, что вы и в Антарктике повели себя достойно.

- Наверное, да, - сказал Тью, - ведь это путь выживания. Если человек в критической ситуации на море теряет чувство достоинства, то он теряет и волю к жизни.

- Интересное наблюдение, - прокомментировала королева, и тут запищал ее сотовый телефон, - еще раз извините, Тью. Кажется, это видео-вызов.

Она нажала кнопку «ответить», и на экране ее телефона возникла довольная жизнью мордашка 12-летней Беатрис Виндзор, сидящей за столом в некой кают-компании.

- Мама! Привет! Я решила позвонить, потому что вдруг ты волнуешься.

- Мама, - встрял 10-летний Дункан, стараясь отпихнуть сестру от web-камеры, - это я придумал, что надо позвонить, как только мы будем над морем Нези. Потому что тут вообще все нам по хрен, как говорит капитан Стефан.

- Дункан, не сквернословь! - встречно встряла Беатрис, решительно отпихивая брата.

- Дети! - строго сказала Боудис, - Ведите себя прилично. По вам судят о Британии. Я полагаю, будет правильно, если вы познакомите меня с капитаном этого гидроплана.

- Конечно, мама, конечно! - и Беатрис энергично закивала, - Вот, это капитан Стефан Хорсмен. Он с наших островов Питкэрн. Или с не совсем наших. Или, я не знаю…

- Капитан Хорсмен - это я, - сообщил загорелый европеоид, скорее всего с некоторой примесью монголоидной крови, по возрасту лет 30, ничем особо не примечательный, только лицо необычное: одновременно мягкое и очень волевое, и взгляд тоже...

- Значит… - с некоторым удивлением произнесла королева, - …Вы тот самый Стефан Хорсмен, меганезийский капитан, виртуозно купивший мини-архипелаг Питкэрн?

- Ваше величество, я уточню. Я купил не сам Питкэрн, а только всю недвижимость на единственном обитаемом острове мини-архипелаге. Там было всего 40 жителей. Я не слишком потратился на эту сделку, хотя дал всем продавцам хорошую цену. Но, мне неудобно перед вами. Все-таки, это исторически единственные тихоокеанские земли Британской короны. Наверное, мне следовало направить вам почтительное письмо.

Королева чуть заметно пожала плечами и улыбнулась с невеселой иронией.

- Какая разница. Это в прошлом. Для меня актуальнее вопрос о вашем перелете, и…

- …О надежности и безопасности? – предположил капитан Хорсмен, - Конечно, Ваше величество, мы расскажем все об Ф-триреме. Удачно, что в экипаже сента Кюри…

- Алло-алло-алло! – перебила некая очень юная полинезийская метиска, - Опять меня представляют соавтором проекта, в котором я была только лаборантом-стажером!

- Ты – Кюри, значит подача твоя, - откликнулся нежно-бархатный женский голос с той стороны стола, которая оставалась вне поля зрения web-камеры.

- Улли, ты бессовестная! – возмутилась метиска, - Ты же мой научный руководитель!

- Несси, ты сама себя задерживаешь, - невозмутимо и добродушно объявил все тот же бархатный голос, - приступай к докладу, а мы приготовимся аплодировать.

- Леди и джентльмены, - вмешалась Боудис, - я буду очень признательна, если вы все представитесь, чтобы я знала, как к кому обращаться.

Кюгю Фирин не требовалось представлять - Тимоти Стид представил ее раньше. Он, вообще-то, мог бы представить и всех остальных, причем детальнее, чем они сами это сделали. Не зря Тимоти работал в спецслужбе столько лет. Он позаботился сохранить запасную дверцу к базам данных, и там было много интересного о присутствующих.

Стефан Хорсмен, настоящее имя - Степан Лошадников, 29 лет, родился в Кенигсберге, закончил там Авиационный колледж, эмигрировал в Панаму, воевал за хунту генерала Каламаро, и получил орден Крылатого Кентавра за мастерство в бою. В дальнейшем за ним закрепилось прозвище Кентавр. Но – хунта проиграла, и пришлось Хорсмену со своим авиа-звеном искать новые земли. Они бежал через океан в Папуа, и провели несколько успешных авиа-налетов на золотые прииски, а в позапрошлом году примкнули к Конвенту и начали воевать за только что провозглашенную Меганезию.

В позапрошлом году звено Хорсмена воевало на островах Французской Полинезии и в Кирибати, позже – на Ниуэ. После пакта с Новой Зеландией, о совместном управлении островами Ниуэ и Токелау, у Хорсмена и его бойцов появилось легальное гражданство Новозеландского союза, что позволило провести тихую аннексию островов Питкэрн – маленькой британской территории на юго-восточном краю Океании.

На борту были еще три пилота из звена капитана Хорсмена – лейтенант Фидо Барбус (гаитянский негр), и двое мичманов: Сатор Арепо и Дзинто Ланти (неясной расы).

Бортовой инженерный состав представляли две девушки 28-летняя англо-канадка Улли Тарер и 17-летняя полинезийская метиска Несси Гийо-Кюри. В файлах спецслужб было немного данных о Несси. Вероятно, она приходилась праправнучкой великим физикам Фредерику и Ирен Жолио-Кюри. И она тоже занималась ядерной физикой (параллельно с учебой). Гораздо цветастее выглядело досье ее научного руководителя - Улли Тарер.

В 25 лет Улли получила известность в Йоркском Университете Торонто, как соавтор в исследовании нейтронного выхода при ультразвуковой кавитации в дейтерированных олигомерах - электретах. В следующем году Улли перешла в группу, финансируемую богатым частным фондом «Гарбинд Челленджер». Учредителем фонда являлся газово-сланцевый магнат Джордж Гарбинд, а делами там занимался его старший сын Ройдейл Гарбинд. Этот субъект устраивал улетные вечеринки. Улли Тарер любила зажигать на таких вечеринках. Они сошлись, поженились, Улли забеременела (причем двойней). И Вскоре она уже сидела дома с пузом, а муж, потеряв к ней интерес, веселился с другими дамами на улетных вечеринках. Улли не была этим поражена (ей нравилась открытая модель семьи). Итак, родив свою двойню и отдохнув немного, она немедленно гульнула - почему нет. Тут и открылась неведомая ранее грань «крутизны»  Ройдейла Гарбинда. Он (вульгарно выражаясь) набил жене морду, и объяснил: ее роль теперь классическая: «Kinder, Kuche, Kirche». Если она против – тогда вон из дома, но (существенный штрих) детей он отберет, у него адвокат дороже, так что запросто.

Весь следующий месяц Улли выглядела послушной женой. Ройдейл радовался эффекту старого простого метода установления главенства в семье: удар по морде, и конец всем диспутам об эмансипации! Затем жена вдруг исчезла вместе с близняшками - будто они провалились сквозь черную дыру в другую вселенную. Только еще через месяц (в июне прошлого года) Ройдейл Гарбинд узнал, куда сбежала жена с детьми. Атолл Табуаэран, Кирибати, Меганезия. Она теперь работала в тамошнем филиале канадско-исландской  атомно-энергетической фирмы EOFE. Казалось бы, теперь можно просто обратиться к юстиции, но мэтр Джови Койн, семейный адвокат Гарбинда объяснил: в Меганезии не действуют нормальные законы. Вместо них - Хартия, не признающая институт брака, и относящая малолетних детей только к женщине, которая их родила. Придется идти на переговоры с беглой женой. Иначе Ройдейл не получит ни детей при разводе, ни даже самого развода. Канадский суд будет в тупике, а муж застрянет в формальном браке.

И вот, Ройдейл, скрепя сердце, поручил адвокату телефонные переговоры с Улли. Но (наученная детективными фильмами, что любая фраза в таком разговоре может иметь последствия), беглянка отвечала на все одной фразой: «я слышу». Ни одного слова по существу, ни да, ни нет, ни что-либо еще, а только так: «я слышу». Исчерпав ресурсы риторики, мэтр Койн предложил: «Улли, давайте мы с Ройдейлом приедем к вам, и все обсудим, как цивилизованные люди», на что получил ответ «Я слышу». Можно было (с некоторой натяжкой) считать это согласием на переговоры, и было решено лететь. Это  далеко, но не ужасно. Торонто - Лос-Анджелес – Гонолулу – Табуаэран, 14 часов, если суммировать перелеты и пересадки. А в пути можно обсудить стратегию переговоров.

Ройдейл Гарбинд и мэтр Койн прилетели на Табуаэран, добрались до секции бунгало-таунхауса, где теперь обитала Улли, вошли на миниатюрный дворик (дюжина шагов по диагонали), и на этом все закончилось. Улли Тарер просто расстреляла обоих гостей из армейского пистолет-пулемета с дюжины шагов, и мирно сдалась полиции...

…Дело вышло запредельно-скандальным, даже не потому, что жена в ходе семейного конфликта убила богатого мужа и его адвоката (это понятное и далеко не уникальное событие), а потому, что меганезийский суд приговорил Улли Тарер к… «одному году каторги за решение личных проблем общеопасным способом». По заключению судей, молодая канадка нарушила правила не тем, что убила двух этих людей, а тем, что при стрельбе во дворе секции таунхауса, пули могли травмировать случайных прохожих.

…

Сейчас Тимоти было любопытно, как сама Улли Тарер представит королеве этот факт биографии (или же попросту умолчит). Тимоти полагал наиболее вероятным вариант умолчания – но ошибся. Молодая канадка в заключение рассказа о себе, объявила:

- Прошлым летом я здорово нарушила правила безопасности обращения с оружием, и получила от суда пенальти: год исправительных работ. Теперь я честно отрабатываю.

- О! – произнесла королева, - Я надеюсь, теперь вы ведете себя осмотрительнее?

- Конечно, Ваше величество. Теперь я сама аккуратность в этом смысле.

- Что ж, это радует, - Боудис на экране кивнула, - а какие исправительные работы вы тут выполняете?

- Ну, я руковожу прохождением экспедиционной научно-технической практики у двух студенток: Несси Гийо-Кюри и Танигути Назуми.

- Э-э… - протянула королева, - …Надо полагать, что мисс Танигути сейчас на ходовом мостике - пилотской кабине, вместе с мистером Барбусом и мистером Арепо?

- Ваше величество, я здесь, - отозвался чуть пищащий голосок с японским акцентом.

Требовалось преодолеть психологический барьер недоверия, чтобы понять: этот голос исходит от находящейся на краю стола большой игрушечной бабочки (с крыльями, по размеру как человеческие ладони, и со смешными глазами на стебельках). У королевы процесс преодоления барьера занял секунд десять, а затем она спросила:

- Мисс Танигути, вы дистанционно управляете этой бабочкой-роботом?

- Да, - подтвердила бабочка, взмахнула крыльями, исполнила тихий круговой полет над столом, села поближе к web-камере, и застенчиво опустила глаза на стебельках, - Ваше величество, я хикикомори, и мне немного страшно выходить из дома. Когда я жила в Токио, страх был парализующий. Сейчас я живу в кампусе на Токелау-Атафу, и почти спокойно выхожу на пляж, если там мало людей. Но приключения в реале я еще не могу  выдерживать. Поэтому, я - бабочка. И поверьте, Ваше величество, я восхищаюсь вашей смелостью, и смелостью ваших детей. Если я могу быть полезной вам, только скажите.

Бабочка Танигути Назуми замолчала и коротко качнула глазами на стебельках, будто выполнив безукоризненно-четкий самурайский поклон.

- Благодарю вас, Назуми-сан, - ответила Боудис, - и, я обращусь к вам, если мне будет необходима помощь в той сфере, где вы профессионал. Вы тоже физик, не так ли?

- Да, Ваше величество. И еще я хакер. Всегда к вашим услугам.

- Еще раз благодарю, Назуми-сан. А кто, все же расскажет об этой летающей лодке?

- Несси, давай, твой выход, - подбодрила Улли Тарер другую свою студентку.

Несси Гийо-Кюри негромко вздохнула. Потом энергично потерла руки. И пересела так, чтобы оказаться точно напротив web-камеры.

- Знаете, Ваше величество, если честно, то я пока так, лаборантка. Но я попробую. Вот. Короче, тема стартовала в середине прошлого века, когда кто-то в Британии нарисовал компоновочную схему большой летающей лодки с ядерным реактором. Очень здорово сделано: просто, практично. Паротурбинный контур мы вообще оставили, как было. А реактор, ясно: другой. Субкритическая ториевая машина. Это придумал Карло Руббиа, нобелевский призер 1984 года. Фишка такая: обычный, критический реактор работает только на топливе, дающем в активной зоне самоподдерживающуюся цепную реакцию. Число нейтронов, освобождающихся при делении ядер, должно быть чуть больше, чем число поглощаемых для деления. А в субкритический реактор часть нейтронов, типа, подкачивается снаружи, поэтому в нем можно сжигать более дешевое топливо. Торий, например, или отходы топлива из обычного реактора. Чем эффективнее наш внешний нейтронный насос, тем больше вариантов топлива. Уже выделилась отдельная наука: нейтронная химия. И, как сказал док Зденек Кубек, мы научимся сжигать в реакторе обычный песок, только это уже не реактор деления, а реактор трансмутации.

- Несси, ты сползаешь в сторону, - предупредила Улли Тарер.

Юная полинезийская метиска выпучила глаза и помахала ладонями перед лицом.

- Ну, увлеклась я, и сползла. Такая у меня натура. Вот. Короче, док Руббиа предложил делать подкритический реактор, но внешний нейтронный насос у него был не очень-то эффективный, и структура активной зоны была от старого, обычного реактора. Вот что заметил док Халлур Тросторсон, исландец, он с прошлого года живет в Меганезии, и он гениальный физик, второй Нильс Бор, как люди говорят. Халлур занимался дешевой и простой атомной бомбой, и использовал фокус с нейтронной генерацией в электретной жидкости в ультразвуковом поле. Это то, что изобрела Улли. Она может рассказать.

- Хитрюга! – откликнулась Улли Тарер, - Нет уж, докладчик - ты. Помни: ты – Кюри.

- Хэх… - метиска снова негромко вздохнула, - …Ну, ладно. В общем, Халлур сказал: объединим электретную жидкость с топливом. Типа, жидкое ядерное топливо. И если хорошо рассчитать колбу с такой жидкостью, то в ультразвуковом поле – бум!!!

- Э, юная гениальность, - встрял капитан Стефан Хорсмен, - не надо про «бум!!!». Мы летим на этом, если ты вдруг забыла.

- Да, блин, правда, - согласилась Несси, - я, короче, перехожу к реактору…

Она глянула на экран, и (разумеется) отметила, что после обсуждения «бум!!!», лицо у королевы Боудис стало слишком напряженным.

- …Так вот, Ваше величество, я к тому говорила, что для взрыва субкритической дозы жидкого ядерного топлива, надо хорошо рассчитывать, и специально подбирать очень нетривиальные условия. Иначе такое топливо ни за что не взорвется. А нам-то как раз требуется, чтобы оно реагировало спокойно, без всяких «бум!». Так что все ОК!

- Знаешь, Несси, - мягко и вкрадчиво произнесла Улли Тарер, - пожалуй, ты была права насчет того, что будет лучше, если начиная с этого места, докладывать буду я.

- Но, у меня классно получилось? – на всякий случай, спросила юная Кюри.

- Классно, - подтвердила канадка, - а теперь сделаем так. Назуми, дай, пожалуйста, ту анимацию нашего реакторного процесса, которую ты делала для концерна Фудзивара.

- Тридцать секунд, Улли, - откликнулась игрушечная бабочка, и действительно, через полминуты над столом возникла полупрозрачная подвижная 3D-картинка, похожая на зацикленный ролик к какому-нибудь фильму о загадочном искусстве алхимиков.

- Офигенная фигня! – от избытка чувств, воскликнул 10-летний граф Стаффорд.

- Не нервничай, мама, - добавила 12-летняя герцогиня Камберленд, - сейчас Улли все объяснит, и ты поймешь, что это безопасный реактор, уж точно безопаснее дурацкого газового котла, который загорелся в Букингемском дворце в позапрошлом году.

- Дети! - строго сказала королева, - Не забывайте, что по вам люди судят о Британии.

…

*32. Далекое и сомнительное обаяние Антарктики.

Полдень 23 апреля. Новая Каледония. Островок Коутомо.

Район Новая Каледония - немного южнее Вануату, в полутора тысячах километров к востоку от Австралийского континента, и на таком же расстоянии к северу от Новой Зеландии. Главный остров Новой Каледонии (попросту – Гранд-Терра) размером как половина Тайваня. Он известен огромными залежами никелевой руды. Вокруг лежит множество островов и атоллов, в частности - южный остров Пайнс, к которому почти примыкает островок Коутомо, похожий на надкушенный пятикилометровый бублик. Достоинства Коутомо: его внутренний залив, песчаные пляжи, и сосновый лес - долго оставались в тени более крупного Пайнс, где есть все то же самое, плюс - горы и река.  Коутомо, надо сказать, практически плоский, и лишен постоянных пресных водоемов (именно из-за последнего обстоятельства он оставался необитаемым)… Но примерно неделю назад на островке кое-что стало меняться. А сегодня в полдень группа людей, устроившиеся в скороспелом кемпинге на берегу залива увидели морское сражение в пиратском ретро-жанре, достойное пера Рафаэля Сабатини (см. «Капитан Блад»).

Примерно полчаса на нежно-аквамариновой поверхности залива маневрировали два корабля: 50-метровый трехмачтовый 40-пушечный линкор под флагом Бурбонов и, казалось бы, не боевая 15-метровая латинская каравелла с изящными треугольными парусами. Маленькая каравелла старалась не попасть в зону действия пушек, но ей приходилось отступать вглубь залива, от канала, ведущего в открытое море. Логика подсказывала: скоро линкор прижмет ее к берегу и расстреляет всего одним залпом.

Кстати: вот и первый залп – мощный, громкий, с целыми облаками дыма. Правда, с дистанции почти миля – перебор для корабельных пушек начала XVII века. Это, как говориться: «наудачу плюс для испуга». И внезапно каравелла отвечает - у нее тоже, оказывается, есть пушка, правда, всего одна, и стреляет она, будто бы, в небо. Струя сероватого дыма вылетает под углом половина вертикали, и черный снаряд, кажется, лениво и медленно описывает высокую параболу. Его полет длится секунд 10 и, без промаха завершается падением на палубу линкора. Пуф! Откуда-то взявшееся пламя мгновенно охватывает паруса грот-мачты, и линкор оказывается затянут дымом…

«…Wow! Снято! Эпизод готов, дубль не требуется», - прозвучал голос из динамика, размещенного над передвижной режиссерской башней, снабженной платформой на высоте примерно 10 метров, с удобными сидениями и столиком.

«Хвала Ктулху! - сообщил голос из другого, маленького динамика (относящегося к одному из ноутбуков на столе), - А то паруса на складе почти закончились».

Загорелый дядька лет 40 с плюсом, колониально-британской внешности, одетый без претензии на элегантность в брезентовые шорты и в клетчатую рубашку с небрежно закатанными рукавами, обладатель первого (командирского) голоса, бросил на стол микрофон, и фыркнул:

- Декстер, задница, опять недооценил расход натурного реквизита. Видите ли, у него очередной материальный кризис: парусов мало. Ты это слышал, Бокасса?

- Ага, - откликнулся примерно 30-летний карибский негр, одетый в легкий короткий камуфляжный комбинезон, - но, прикинь, Освальд: не бывает, чтоб на войне, даже на киношной, снабженец точно угадал потребности. Всегда или перебор, или дефицит.

Освальд Макмагон (хозяин и президент новозеландской кинокомпании «Nebula», и ключевой совладелец Зюйд-Индской Компании), снова фыркнул, после чего закрыл широкоформатный ноутбук, и вытащил из ведра со льдом на стол две бутылки эля.

- То, что надо! - одобрил капитан Бокасса, взял одну из бутылок, и точным ударом об металлическую окантовку стола сорвал крышку.

- Да, уж эль я могу выбрать! – гордо сказал новозеландский кино-деятель, и произвел мощный глоток из горлышка, - Никаких «Lion-Stain» я не признаю. Любой концерн в пивоварении, это гибель настоящего исконного эля! Другое дело: «Brown Hobbit»…

Тут Освальд поднял бутылку и щелкнул ногтем по этикетке, где был силуэт хоббита, держащего в руке огромную пивную кружку, и продолжил:

… - Эти воротилы, которые уже даже не киви, а типичные городские асси, сидящие в Сиднее, хотели купить пивоварню «Brown Hobbit» у нас в Тауранга. Это легендарная пивоварня семьи Бэггинс! Черта с два мы им позволили! Это наше, и все тут! - сделав такое слегка националистическое заявление, новозеландский кино-деятель проводил задумчивым взглядом два меганезийских вироплана, пролетевшие на малой высоте со стороны залива к парковочной площадке, расположенной на поляне в сотне метров за кемпингом, и сообщил, - Хорошая штука эти ваши вертушки. И, моя Шерри отлично придумала, купить по вашей конверсии несколько штук. Она соображает! Тот прицел, который у вас называется Т-лорнет, одинаково хорош для пулемета и для TV-камеры.

- Да, я заметил, - откликнулся Бокасса.

- Конечно, ты все заметил! - Освальд кивнул, - Ты же форвард-рейнджер, точно?

- Хэх… Вообще-то я уже в резерве.

- В резерве… - задумчиво повторил за ним новозеландец, - …А верно ли говорят, что позапрошлой зимой ты здесь воевал?

- Ну, позапрошлой зимой я много где воевал. На Новой Каледонии - тоже. Не на этом островке, конечно, а севернее, на Гранд-Терра. А кто конкретно тебе говорил?

- Йоке Хэппи, девушка, которая изображает фермершу-туземку на острове Пайнс, и к которой вы с Чанди пристроили небольшое стадо морских коровок - ламантинов.

Меганезийский капитан улыбнулся и кивнул.

- Мичман-сапер Йоке. Она не изображает, а реально купила ферму. И она наполовину туземка, хотя, не новокаледонская, а фиджийская. А кто тебя познакомил с ней?

- Нас познакомили Роллинги, которые купили паромную станцию рядом с ее фермой. Роллингов я давно знаю. Возможно, ты не заметил, но они – киви, как и я.

- Я заметил. И что Роллинги рассказали тебе про Йоке?

- В вот что: Йоке Хеппи вроде как ангел-хранитель для тех немногих семей туземцев, которые не сбежали с острова Пайнс в Австралию после вашей аннексии. И, что она практичная девушка, но зачем-то возится с фермой, хотя у нее высокооплачиваемая работа консультантом в горнорудной фирме «Ni-Partnership» на Гранд-Терра в Нумеа.

- От Пайнса, - сказал Бокасса, - сто километров до Нумеа. Всего полчаса полета. И на Пайнсе классно. Сосновый лес. Тишина… В Нумеа тоже хорошо. Город, считай, уже отстроен по новой после Войны за Хартию. Но, воспоминания не выбросишь. Лучше, наверное, чтобы там жили ребята, воевавшие в каких-то других точках.

Новозеландский кино-деятель старательно разгладил свою шевелюру и вздохнул.

- Вот оно как. Ладно, давай-ка сменим тему. Что ты скажешь про наш морской бой?

- Про морской бой? Это в смысле про галеон и яхту?

- Про линкор и каравеллу, - поправил Освальд, сделав еще глоток эля.

- Хэх… - меганезийский капитан тоже глотнул из бутылки, и глянул в ту сторону, где пожарная команда разгребала остатки головешек после пожара на самоходной барже, довольно убедительно декорированной под парусный линкор XVII века, - …Честно говоря, мне понравилось, но есть, к чему придраться. Каравелла слишком похожа на модерновую гафельную яхту. И еще: двадцать фунтов против хвоста селедки, что во времена, про которые ты сказал, еще не было 6-дюймовых минометов и мармелада.

Новозеландский кино-деятель сосредоточенно почесал подбородок.

- Так. Про каравеллу я подумаю. Насчет 6-дюймового миномета все верно. Это часть сюжетного пространства. А при чем тут мармелад я не понял.

- Мармеладом, - пояснил Бокасса, - на сленге называют учебно-боевую огнесмесь из сгущенного спирта с магниевым коллоидом. Кстати, с ней надо аккуратно работать.

- Так, - Освальд кивнул, - теперь понятно. А насчет аккуратности с огнесмесью и с 6-дюймовым минометом нас проинструктировала Йоке. Она очень пунктуальная.

- Это точно, - Бокасса улыбнулся, - но все же, откуда такое в сюжете про XVII век?

- Слушай про сюжет, - многозначительно произнес Освальд Макмагон, - в этом кино-сериале применен авангардный метод спонтанного порождения сюжета в коллективе актеров-любителей, погруженном в игровое пространство. Заданы только стартовые условия для сериала, который называется «Перевернутая звезда тамплиеров»…

…Стартовые условия (лаконично изложенные Освальдом) включали, как полагается сериалу-action, три компоненты: мистическую, приключенческую и эротическую. За мистическую основу была принята легенда о магии тамплиеров (рыцарского ордена, собравшего огромные богатства в эпоху крестовых походов, а в начале XIV века, по обвинению в сатанизме, разгромленного и разграбленного королем Франции и Папой Римским). Тамплиеры, правда, не исчезли, а преобразовались в португальский Орден Христа, с мистическим Томарским орденом внутри. Благодаря томарским рыцарям у португальской короны в XV – XVII веках появилось множество заморских владений, разбросанных по всей планете. А рыцари-мореходы не забывали о своем наследии, и последовательно мстили за разгром исходного ордена (вот он, переход от всемирной истории к авантюрному сериалу). Малая каравелла «Stella-inverse» (т.е. Перевернутая звезда - намек на перевернутую пентаграмму тамплиеров) уходит в очень секретную экспедицию. Ее цель: месть Французской монархии, и Римскому престолу, согласно политическому завещанию Жака де Моле - последнего Великого Магистра.

Казалось бы, нереальная задача для 50-футового кораблика. Но «Stella-inverse» на так проста, как кажется. У нее есть четыре сильнейших козыря:

* Изумительная скорость и маневренность (привет от гоночных яхт XXI века).

* Способность менять облик, превращаясь в рыбацкую шхуну, или в торговый когг.

* 6-дюймовая пушка, стреляющая на 3 морских мили (фантастика для тех времен).

* Храбрый, профессиональный и чертовски умный экипаж из двадцати рыцарей.

С этим боевым ресурсом «Перевернутая звезда» тамплиеров идет плющить и таращить ненавистных наследников разбойных режимов Филиппа IV и Климента V. Храбрым рыцарям предстоит испытать на себе весь спектр экзотики тропических поясов трех океанов, не успевших приобщиться к тому, что в шутку называют цивилизацией...

… Новозеландский кино-деятель замолчал, снова почесал подбородок, внимательно посмотрел в глаза своему собеседнику, и громким шепотом спросил:

- Ну, и как тебе?

- Центральная линия перспективная, - сказал Бокасса, - цели и образы главных героев соответствуют подсознательным эмоционально-политическим запросам продвинутой молодежной аудитории в развитой стране в период долгой экономической рецессии. Мотив брутальной справедливости выходит на первый план и у сюжета есть шансы.

- Э-э… - растеряно протянул Освальд. - …Вот, тысяча чертей! Я забыл, что ты магистр социально-экономической психологии из Сорбонны.

- Только бакалавр, - поправил его меганезийский капитан, – и я не из Сорбонны, а из   филиала Сорбонны на Антильских островах.

- Все равно, - возразил новозеландец, - Сорбонна это Сорбонна. Хотя, я думал с тобой посоветоваться не по этой части, а как с военным экспертом.

Чернокожий меганезиец вертикально поднял ладонь и покачал вправо-влево.

- Прикинь, Освальд: все зависит от того, как сильно придираться к военным фэйкам.

- А ты попробуй придираться средне, - ответил тот.

- ОК, я попробую. Если принять во внимание, что примерно в X веке в Китае уже были придуманы полужесткие косые паруса, какие-то натуральные полимерные смолы для обработки корпусов легких кораблей, огнесмеси-пирогели, и простейшие реактивные снаряды, запускаемые из направляющей трубы, то «Перевернутая звезда» не выглядит запредельным опережением своей эпохи. Значит, она могла бы существовать, и тогда  применяемая ею тактика свободного поиска и уничтожения выглядит вполне разумно.

- Wow! Блеск! - воскликнул новозеландец, - Не зря Патриция болталась по морю Нези полгода назад! Вот и привезла фабулу для авантюрного сериала! Они вдвоем с Шерри неделю секретничали, а потом выдали, и я прямо обалдел. Круто, верно?

- Хэх… Освальд, при чем тут путешествие твоей дочки по нашему сектору Океании?

- Как это при чем? Откуда, по-твоему, она привезла рассказы о геноциде танкеров на Северном тропике, о фрегантинах – носителях летучих зажигалок, и морской блокаде Гавайев, из-за которой янки пошли на мирные переговоры в январе прошлого года?

- Ну, - Бокасса развел руками, - это же совсем другой концепт. На Северном тропике фрегантины Народного флота охотились только за торговыми транспортами, избегая пересечения с военными единицами, а у вас каравелла дерется против линкора.

Освальд Макмагон торжественно хлопнул ладонями по столу.

- Да! Потому, что это кино-сериал, а Патриция – автор фабулы! Она так видит!

- Ну, начинается… - меганезийский капитан снова развел руками. - …Великое право художника, руки прочь от свободы фантазии. Я умолкаю.

- Нет, черт возьми! Бокасса! Я так не сказал. Я только сказал, что Пат так видит. Ну, перестань капризничать, и скажи: где самая большая и жирная лажа в этой фабуле?

- Добыча материально-информационных ресурсов, - твердо сказал капитан, - Вот где большая и жирная лажа. Длительный одиночный диверсионный рейд мини-крейсера подразумевает самообслуживание. Вода, пища, расходные детали ходовых и боевых функций, плюс: информация о силах противника, о потенциальной добыче, обо всех предметах, которые могут понадобиться. Как я понимаю, в XVII веке, чтобы все это получать, нужно, как минимум, иметь контактных агентов на берегу и кучу золота. Оставим пока вопрос об агентах - их можно найти за то же самое золото. Но вопрос получения золота это ключ. Классические пираты брали добычу на абордаж. Заметь: вооруженную добычу. Тогда никто не перевозил ценности на безоружном корабле. У «Перевернутой звезды» есть козырь: дальнобойный миномет – зажигалка. Но что мы получаем после его применения? Только дым над волнами. Добыча сгорает и тонет.

- Золото не горит, и его можно поднять со дна, - возразил Освальд.

- С какой глубины? – скептически поинтересовался Бокасса.

- Да уж… - Освальд еще раз почесал подбородок. - …Глубины на судоходных трассах недетские… Гм…А деревянный корабль точно утонет после пожара? Или, может, он выгорит сверху, но останется наплаву? Ведь корпус ниже ватерлинии никак не может прогореть. Знаешь школьный опыт: воду в бумажном кульке кипятят на спиртовке, и бумага ни хрена не прогорает, потому что такая теплофизика.

- Освальд, я в курсе про кулек, но в кульке нет крюйт-камеры с порохом. А на любом вооруженном корабле XVII века она была. Это уже другая теплофизика, прикинь.

- Да уж, - повторил новозеландец, - это проблема. Надо подумать…

Возникла пауза. Мужчины синхронно глотнули эля из бутылок, а затем новозеландец продолжил:

- …Надо подумать, и не только об этом. На меня кто-то наезжает. Это не из-за кино-проектов, а из-за сделки Зюйд-Индской компании с Чанди Кестенвэл.

- С фирмой «Ранчо Пандора» в Паго-Паго, - поправил Боксасса, - а теперь скажи, как именно наезжают, и почему ты уверен, что это из-за дела с баронским наследством?

- Все началось с того, - произнес Освальд Макмагон, - что Мирабелла захотела срочно развестись. Знаешь, мы с Мирабеллой ровесники, мы поженились в 18 лет, Патриция родилась через год. Ранний ребенок. Мы были раздолбаями, но мы любили Пат, и мы любили друг друга, и дочка выросла замечательная. Правда же, Пат - замечательная?

- Правда, - согласился Бокасса, – а что было дальше?

- Дальше, - Освальд грустно моргнул, - лет через пятнадцать у меня и у Мирабеллы появились разные интересы в разных бизнесах. Мы стали как-то отдаляться, потом выдумали глупость: сбрасывать друг на друга рабочее напряжение. Мы ругались, и швырялись тяжелыми предметами, и разъехались, когда Пат исполнилось 18 лет. По итогам, Мирабелла стала жить с дядькой, с которым у нее совместный бизнес, что-то профсоюзное. А я стал жить с Шерри, подружкой Пат по колледжу. У нас с Шерри большая разница в возрасте, зато с Пат нет проблем из-за чужой женщины в доме.

- Логично, - сказал меганезийский капитан, - но при чем тут наезды на тебя?

Освальд Макмагон поднял ладони над столом.

- Сейчас я объясню. Мы с Мирабеллой все поделили спокойно, без посторонних. Это получилось естественно, у нас и так все было порознь. И следующие три года мы не собирались разводиться. Бесполезная суета. Вдруг декаду назад Мирабелла звонит, и говорит: срочно приезжай в Гамильтон, будем разводиться. Я, конечно, удивился, но приехал. У нас сохранились нормальные отношения. По голосу было ясно: ей правда срочно нужен развод. Мы это провернули мигом, а что? Нет ни малолетних детей, ни материальных претензий. Бац – свободны. Потом мы зашли в кафе, и я спросил: что стряслось? Она ответила, что какой-то кондом навязывался в адвокаты по разводам и обещал отсудить у меня половину кинокомпании. Мирабелла решила: надо обрубить такую возможность, а то мало ли… Пока мы этим занимались, еще какой-то кондом пытался при помощи телефонных звонков, SMS и E-mail поссорить Пат и Шерри по банально-пошлой схеме: золушка, отца которой захомутала молодая мачеха.

- По ходу, мимо цели, - предположил Бокасса.

- Мимо, - подтвердил Освальд, - и вот что интересно: тот, кто придумал такой план в отношении Мирабеллы, и в отношении Пат и Шерри, ничего толком не знал о нашей семейной психологии. Интрига придумана кем-то чужим, второпях. И началось это в точности тогда, когда мы оформили сделку между вашим Ранчо Пандора и моей Зюйд-Индской компанией. Дело о баронском наследстве Кестенвэл, вот явный мотив!

- Ну, Освальд, это логично. И, ты решил отскочить сюда вместе с Пат и Шерри?

- Да. Я уже имел дело с меганезийскими муниципалитетами. Мне хватило часа, чтобы арендовать тут кусок необитаемого острова для размещения полевой киностудии. И я считаю: для моей семьи лучше поработать некоторое время в незийском секторе. По крайней мере, пока не станет понятно, что такое это сволочная Ложа. Мне не хочется проверять их пакостные возможности на моих близких. И не только мне. Вот и семья Додридж, хотя и не симпатизирует вашей Хартии, но решила пока не возвращать 18-летнюю мисс Джил домой в Британию, а оставить на попечение вашей парочки.

Бокасса кивнул в знак согласия с этой цепочкой выводов, но все же уточнил:

- Вообще-то Джил – школьная подружка Чанди. Что странного в том, что британская аристократическая семья разрешает дочке побыть на море с надежной подружкой?

- Да-да, - Освальд саркастически хмыкнул, - и с подружкиным парнем, имя которого золотыми буквами заочно вписано в протоколы Гаагского трибунала.

- Ну, это ты преувеличиваешь.

- Нет, я эпически подчеркиваю. Пусть буквы не золотые, но деяния внушительные. В любом случае, Ложа изрядно задумается, прежде чем фокусничать в вашем секторе.

- Но, - заметил Бокасса, - эта Ложа решилась провести таран авиалайнером в нашем секторе, чтобы устранить королеву Боудис, в связи с делом о баронском наследстве.

- Верно, - согласился новозеландец, - эта Ложа оказалась круче, чем я думал. Но я не жалею, что ввязался в драку вокруг баронского наследства. Понимаешь, меня манит Антарктида! Я еще в юности читал о том, как мы, киви, построим города на Ледяном континенте. С тех пор прошло четверть века, но ни черта еще не сделано. Тогда мне пришла в голову мысль: почему мне самому не начать это? В конце прошлого года я организовал маленькую демонстрационную экспедицию на южный полярный круг.

Меганезийский капитан снова кивнул.

- Я в курсе. Экспедиция дирижабля-сфероплана «Sky-Tomato» на острова Баллени.

- Да! Точно! Мы сделали это. Моя семья и мои друзья. Но этого мало! Зюйд-Индская компания оставалась просто красивым медиа-проектом. А тут мне подвернулся шанс развернуть проект по-настоящему за счет коалиции вокруг баронского наследства.

- Рискованная игра, - заметил капитан.

- Да! – Освальд снова хлопнул ладонями по столу, - Ты Пушкина читал, Бокасса?

- Хэх… Пушкина? Русского поэта позапрошлого века?

- Да, его. У него еще проза есть, и там революционер-экстремист сказал такие слова: «лучше один раз напиться живой крови, чем триста лет питаться падалью». Жестко!

- Хэх! Освальд, ты всерьез нацелился питаться живой кровью и хапать Антарктиду?

- Да. Еще, я нацелился подбить на это тебя с Чанди, а может, даже королеву Боудис.

- Что? Королеву Боудис? А она-то с каких хренов в это впишется?

- У меня, - ответил Освальд, - пока только смутный план, как ее вписать. Но заметь указующий знак: дети королевы летят на гидроплане антарктической авиации.

- Хэх! Знак, указующий куда?

- Бокасса! Я же сказал: план пока смутный. Когда прояснится – я тебе расскажу.

- Ну, Освальд, я скажу прямо: ты меня заинтересовал антарктической авантюрой.

- Wow! Отлично, если так! А теперь у меня к тебе вопрос по военной теме.

- Какой вопрос?

- Актуальный! Как отреагируют ваши военные командиры на тот теракт QF-3?

- Отреагируют - произнес Бокасса, - по Генеральной инструкции Народного флота. Нейтрализуют социально-опасные организованные вооруженные формирования, уничтожая их живую силу, их технику, их материальную базу, их управление, их информационный и экономический потенциал.

…

*33. Фигурант, назначенный крайним.

24 апреля, вскоре после полуночи. Борт Ф-триремы.

История знает немало примеров, когда одно необычное путешествие переворачивало представления человека о вселенной и о жизни. Таким путешествием стал для майора Тимоти Стида перелет через весь Тихий океан. Ранее Тимоти уже пересекал океан: из Японии через Гавайи в Калифорнию, но то был перелет в авиалайнере, на высоте 10 километров на скорости 900 км в час. Иное дело: полет на высоте горного курорта, со скоростью железнодорожного экспресса Лондон - Эдинбург. В первый день полета под крыльями Ф-триремы лежал пустой океан. В смысле - океан без островов, но и тогда было, на что посмотреть. На расстоянии 200 миль от континента заканчивалась эксклюзивная экономическая зона государств Перешейка, и начиналась акватория свободной охоты. В частности, здесь охотились меганезийские «Флайфи» (Flying Fishers). До полдюжины летающих лодок приводнялась на пути разведанных миграционных потоков рыбы, и выметывали свои неводы сходу, на глиссировании, двигаясь по широкой окружности. Скопление рыбы пропадало в ловушку, неводы стягивалась, и «Флайфи» с уловом несколько тонн на каждую лодку, улетали на свои базы на Маркизские острова. Это было по пути для Ф-триремы, и пассажиры могли наблюдать все стадии этого необычного промысла…

Над самими Маркизскими островами Ф-трирема пролетела утром второго дня. Тут и начиналась Меганезия, как таковая. В географическом плане примерно как полторы Африки, вытянутые искривленным овалом на 10.000 километров с востока на запад,

покрытые водой на 99.5 процентов… А небом (естественно) - на 100 процентов. При огромных расстояниях, свойственных «морю Нези», и очень разреженном населении, оптимальным транспортом оказывалась гидроавиация. Граждане мозаичной страны, построенной всего 500 дней назад, осознавали это, и населенность незийского неба разными летающими штучками росла (выражаясь аллегорически) как на дрожжах. А выражаясь экономически, она росла на дешевых авиастроительных технологиях и на  дешевом топливе - биогенном (планктонном) спирте. В небе пока еще не было тесно, однако, Департамент координатора развития заранее принимал меры…

…Наверное, именно это больше всего поразило Тимоти Стида. Не острова и атоллы изумительной красоты, а динамическая картинка на 20-дюймовом мониторе капитана Хорсмена – Кентавра. Там была географическая карта региона, с отображением всех летящих объектов. Позиция – высота – скорость – приблизительный тип машины. Не совсем удачный, но простой пользовательский интерфейс, дающий пилоту в рабочих условиях достаточно данных, чтобы избежать опасного сближения с другим бортом. Парадокс в том, что все это получалось без каких-либо специальных систем, просто анализом сигналов мобильных коммуникаторов, подключенных к сети OYO. Такое изящное решение: у каждого пилота есть коммуникатор, и он связан с серверами на стрателлитах (роботах-стратостатах, образующих невидимый каркас сети). Значит, применяем обычную радио-инженерию и геометрию, и вычисляем все необходимое. Пожалуй (думал Тимоти) в этом заключался стиль нези: решать гражданские задачи наиболее очевидным путем, используя там, где возможно, примитивные, понятные и надежные технические решения из прошлого. И это получалось чертовски дешево.

Придя к такому выводу о стиле, Тимоти вскоре (к вечеру второго дня) сделал вывод о культуре этой страны. О культуре Tiki. Раньше Тимоти полагал, что Tiki это элемент здешней тоталитарно-анархистской пропаганды, а теперь ему стало казаться, что это синоним почти первобытной фермерской практичности, слегка откорректированной постиндастриалом и постмодернизмом, адаптированной к особым условиям океана, и  отточенной двумя короткими, но страшными войнами. Может ли почти первобытная фермерская практичность быть фундаментом тоталитарно-анархистской идеологии? Кстати: может ли тоталитаризм быть анархистским, или анархизм – тоталитарным?

Такие вопросы лениво бродили в сознании майора Тимоти Стида ночью 24 апреля. Он  лежал на койке в своей каюте, заложив руки за голову, и старался как-нибудь заснуть. Забавно, кстати: каюта в самолете. Впрочем, большая летающая лодка, это в каком-то смысле круизная яхта. На не особо дорогой круизной яхте примерно такие каюты для пассажиров. Тимоти попробовал переключиться на мысли о яхтах, полагая, что таким образом сумеет, все-таки заснуть. Яхта, парус, ветер, тихий плеск волн вдоль бортов, баюкающие звуки… Нет, не получится заснуть. Какая-то тревога вторгается в мысли. Интуитивное ожидание крупных неприятностей. Интуиция редко обманывала майора Тимоти Стида, а неприятности лучше встречать бодрствуя. Сделав такое заключение, Тимоти пробормотал грубое ругательство, встал, оделся и пошел в кают-компанию с намерением выпить чашку крепкого кофе, раз уж спать не получается…

…Он оказался не единственным, кому не спалось в эту ночь. В кают-компании сидел мичман Дзинто Ланти: простой парень, несколько лет назад начавший летать в легионе панамского генерала-диктатора Каламаро под руководством капитана Стефана, а затем, опять же вместе с капитаном, заброшенный судьбой в море Нези.

- Доброй ночи, Тимоти! - произнес он, весело оскалившись, - Тебе повезло. Я только что сварил кофе. Хочешь?

- Да, спасибо, Дзинто, с удовольствием.

- Вот и хорошо, - мичман взял кофейник и четко отработанным движением наполнил вторую чашку (первая уже стояла на столе, отпитая на несколько глотков). Чашки тут использовались внушительные, четверть литра.

- Спасибо, - еще раз поблагодарил британский майор, делая первую пробу кофе.

- Aita pe-a, - меганезийский мичман снова улыбнулся, - вдвоем веселее коротать ночь, когда делать нечего. До моей вахты куча времени, но сон убежал раньше. Такие дела.

- У вас двухсменный график получился? – спросил Тимоти.

- Так точно, - мичман кивнул, - мы вылетали на однодневный тест-драйв, поэтому два комплекта, а не три с дублером. Экипаж шесть человек, а не десять. Дальше – вот.

В контексте было понятно, что словом «вот» мичман обозначил внезапное изменение полетного задания. Не тест-драйв, а рейд на залив Фонсека для экстренной эвакуации четырех персон: Беатрис и Дункана Виндзор, Кюгю Фирин, и Тимоти Стида.

- Двухсменный график, это тяжеловато, - сочувственно заметил Тимоти.

- Ничего такого, - Дзинто Ланти опять оскалил зубы в улыбке, - даже интересно. Мы экспедируем британскую принцессу, принца, и звезду CNN.

- Минутку, Дзинто. Какую еще звезду?

- Тебя, вот какую. Или ты не видел утренние янки-новости?

- Не видел. Я принимал душ, чистил зубы, и пытался заснуть. В общем, пропустил.

- Ну, тогда ясно, почему ты удивился.

- Еще как удивился. А можно конкретнее? Что там?

- Aita pe-a, - ответил мичман, и перетащил ноутбук с края стола на середину.

В этот момент бесшумно открылась дверь, ведущая на мостик, и в кают-компании возникла Кюгю Финин, довольная собой и одетая в шортики и майку цвета индиго с серебристо-белой надписью на груди «I love Antarctic Ecology Patrol».

- Всем привет! А мне дали порулить, и подарили такие тряпочки. Мне идет, да?

- Классно, - одобрил Дзинто Ланти.

- Хорошо смотрится, - согласился Тимоти слегка напряженным тоном. И Кюгю сразу заметила эту напряженность.

- Какие-то проблемы, босс?

- Возможно, - буркнул он, даже не сделав в очередной раз замечание: «Кюгю, хватит назвать меня боссом».

- Новости по CNN, да? – предположила турчанка-пилот.

- Ты уже видела? - спросил Тимоти.

- Да, - она кивнула, - я видела.

- А я еще нет, - проворчал британский майор.

- Тогда посмотри, босс. Мне кажется, кто-то тебя подставил. Плохая история.

Разумеется, Тимоти Стид не знал, что в полдень 22 апреля Шахзар-Имран Мусаффар, британский бизнесмен и шейх тариката Табрисийа, выполнил обещание, данное днем ранее Ури-Муви Старку, экс-консулу Меганезии. Он назвал стрелочника – того, кому предстояло стать крайним за слив информации о роли Вильгельма Дарнуэлла, герцога Глостерского, в заказе теракта QF-3 против королевы Боудис. На роль стрелочника, с подачи шейха, был назначен Тимоти Стид. Вот почему он оказался звездой CNN.

…

Утро 24 апреля. Южный край Новой Каледонии.

Остров Пайнс, как уже говорилось выше, имеет внутренний залив, песчаные пляжи, и сосновый лес, плюс - горы и небольшую реку. Хотя, размер этого острова скромный (полтораста квадратных километров) он считался до войны одним из райских уголков Океании, весьма привлекательным для туристов. Война, в общем, прошла стороной, однако, колониальные французские бизнесмены поспешно уехали из единственного цивильного поселка этого острова, а их примеру последовало большинство туземцев (которых тут было около полутора тысяч). Новый мэр-комиссар Тодо Тенгри не стал переживать из-за этого, а сразу назначил на посты менеджеров по немногим объектам социальной инфраструктуры осевших здесь офицеров-резервистов Народного флота (примерно таких же по характеру и по биографии, как он сам). На другие брошенные объекты нашлись покупатели по аукциону. Все оказалось не так уж сложно…

…Среди покупателей были не только «новые канаки» - меганезийцы, но и, например, новозеландцы. В частности – два тинэйджера, братья Ирвин и Калеб из достаточно известной в Окленде семьи яхтсменов-блоггеров Энтони и Арвен Роллинг. Они очень дешево купили старую паромную станцию вместе с дюжиной прилежащих брошенных разнородных сооружений на восточной окраине поселка Вао (единственного на всем островке Пайнс), в устье фантастически-красивого залива Упи. Бизнес еще испытывал «проблемы становления», но доходов хватало на жизнь и на оплату некоторого штата работников-туземцев, оставшихся от дореволюционных хозяев объекта. Туземцы были простые дядьки и тетки с изрядным числом детей. Они радовались, что предприятие не исчезло, надеялись, что новые молодые хозяева организуют процветание, а пока просто делали то, что и раньше: ремонт лодок, катание туристов, и содержание в порядке ряда сооружений типа бунгало, играющих роль небольшого отеля при станции.

16-летний Ирвин и 19-летний Калеб еще в дошкольном возрасте ходили с родителями в круизы под парусом, так что превосходно разбирались в лодочном хозяйстве. Правда, в туристическом бизнесе они разбирались слабее, но у них была куча знакомых в кругах любителей полудикого отдыха с парусами, рыбалкой, и пляжными вечеринками. Этого оказывалось достаточно для поддержания предприятия наплаву, а «план процветания» находился пока в стадии предварительного сочинения. Впрочем, даже будь такой план

детально продуман, его бы пришлось сейчас корректировать в связи с фантастическим внезапным обстоятельством. Братья Роллинг получили заказ на размещение королевы Британии с двумя детьми, с тремя гвардейцами, и с кем-то там еще. Па-ба-ба-бам…

…Вот так задача! Не селить же королеву со свитой в бунгало для студентов-яхтсменов! Пришлось братьям проявить креативный талант и использовать дружеские контакты с командой кино-авантюристов Освальда Макмагона (хорошо, что его полевая студия на островке Коутомо находилась всего в полутора милях от лодочной станции). Полчаса переговоров, три часа на подготовку места, два часа на транспортировку и установку… Готово! Туземный персонал смотрел на ЭТО с благоговейным ужасом, но братья легко объяснили им, что королеве как раз полагается жить в ЭТОМ. Типа, традиция. Так или иначе, к середине ночи 24 апреля королевские апартаменты были готовы. Королева со свитой приехала с королевской точностью – ровно в 6 утра, как и обещала...

…Три королевских лейтенанта синхронно проследили за указующим движением руки Калеба Роллинга, и синхронно почесали свои затылки. У всех троих возникло немного тревожное чувство ирреальности объекта, находящегося у них перед глазами.

- Брем, эта хреновина правда тут есть? – спросил лейтенант Шон Антрим.

- Вроде, как, - не совсем уверено ответил лейтенант Стюарт и повернулся к лейтенанту Гэлтаху, - эй, Кедан, ты ведь тоже видишь эту хреновину.

- Сто процентов, вижу, - подтвердил тот, глядя на фрагмент средневекового замка, как будто вырезанный неизвестным огромным острым орудием, и подвешенного в воздухе примерно на высоте человеческого роста над берегом. К обрезку моста у замковых ворот был приделан блестящий трап. Если приглядеться, то оказывалось, что вырезанный фрагмент замка, все-таки, не висит в воздухе, а установлен на множестве тонких и тоже блестящих ножек-свай, почти незаметных на фоне поблескивающей воды залива.

Лейтенант Стюарт повернулся к Калебу Роллингу и напрямик спросил:

- Слушай, дружище, ты уверен, что эта хреновина не грохнется с этих тонких ножек?

- Уверен, - мгновенно ответил 19-летний киви, - эта свайная платформа рассчитана под нагрузку 300 тонн, а здание весит 42 тонны, я проверил по динамометру автокрана.

- 42 тонны? – с сомнением в голосе произнес лейтенант Антрим, глядя на двухэтажный фрагмент замка, к тому же, с мансардой, и сторожевой башенкой. Основная часть была сложена из внушительных валунов (точно, средневековье – в более поздние времена не строили вот так из дикого камня). На вид это сооружение было очень большим, и очень тяжелым. Раз в двадцать тяжелее заявленного веса. Но…

- 42 тонны, – подтвердил Калеб.

- Гм… - подал голос до сих пор молчавший доктор Лйалл Тью, - …Это пенобетон?

- Нет, - молодой киви улыбнулся, - это фоамолит, новый, гораздо более продвинутый, биофрендный, экологически чистый материал из натуральных компонентов.

- Мистер Роллинг… - негромко окликнула королева.

- Да, я слушаю, мэм… В смысле, Ваше величество.

- …Можно ли надеяться, - продолжила она, - что эта оригинальная модель бунгало в средневековом стиле оборудована внутри ближе к нынешней исторической эпохе?

- Внутри там все как в модерновом коттедже, кроме рыцарского зала, внутренности наблюдательной башни, и спальни, которая без внешней стены. Эту спальню отсюда сейчас не видно, потому что та стена, которой нет, выходит на сторону моря.

- Спальня без внешней стены? – переспросила королева, - А нормальные спальни со стенами там есть?

- Да, конечно, шесть маленьких спален, и три большие, не считай той, что без стены.

- Что ж, замечательно… Скажите, мистер Роллинг, как возникло такое здание?

- Честно сказать? – спросил он и, после ее кивка, чуть застенчиво сообщил, - Ну, это раньше было как бы, замком рыцаря не-помню-как-его-там, из нового кино-сериала «Перевернутая звезда тамплиеров». Все эпизоды этим с замком уже сняты. В кино не делают весь замок. Только кусок для ближних планов. А остальное - 3D-графика.

…

Действительно, внутри «кусок замка рыцаря не-помню-как-его-там» оказался просто модерновым коттеджем, без претензий на класс 5-звездочек, но очень просторным и вместительным. Убедившись, что размещение подходящее, королева отпустила трех лейтенантов на завтрак. Сама она есть не хотела – во-первых, еще слишком рано, во-вторых, она беспокоилась за Беатрис и Дункана. Рациональных причин беспокоиться, кажется, не было, но все-таки ей не терпелось в очередной раз включить видеосвязь и посмотреть: как они там, на борту Ф-триремы. Доктор Лйалл Тью (тоже не склонный завтракать столь рано), сказал королеве, что пойдет искать в коттедже какой-нибудь кофейник, и тактично оставил ее в рыцарском зале наедине с ноутбуком.

Поиски привели морского эколога в ту самую спальню без внешней стены. Это было помещение изрядных размеров, с интерьером в стиле голливудского средневековья. Огромное ложе якобы, из дуба, и якобы медвежья шкура на, якобы, дощатом полу (в действительности – сплошь пластик и вообще синтетика, впрочем - качественная). К псевдо-средневековым штучкам были добавлены четыре ультрамодерновых кресла и столик с баром, с электрическим бойлером для сотворения напитков, и с раковиной-фонтанчиком (все это - бешено-ярких цветов, как в галлюцинациях любителя LSD). Продолжая мотив галлюцинаций: из-за отсутствия одной из стен, спальня попросту обрывалась в море. В этом смысле она напоминала огромную лоджию без парапета. Впрочем, высота до воды была метров 5, так что падение не представляло угрозы.

Лйалл Тью прошелся по этой «киносъемочной» спальне, хмыкнул, подумав какого характера сцены тут, вероятно, снимались, а затем, занялся изучением бойлера. Эта машинка оказалась не слишком сложной... Сварив из найденных ингредиентов литр крепкого кофе, Тью выпил чашечку на пробу (заодно, выкурив тоненькую сигару из коробки, найденной тут же), пришел к выводу, что напиток удался, и решил глянуть новости. Его маленький карманный коммуникатор был не слишком удобен для чтения сетевых газет, но ничего, сойдет... Открыв сайт «The Times-Online» Тью наткнулся на броский заголовок:

* Новый поворот в деле о теракте против королевы Британии *

И подзаголовок:

* Майор MI-6 Тимоти Стид, спец-агент королевы Боудис, выявляет связь Вильгельма Дарнуэлла, герцога Глостерского, с гибелью австралийского авиалайнера - рейс QF-3, который, предположительно, был захвачен и направлен, как таран, на яхту королевы *

Ниже, под рубрикой «читайте также» было еще пять броских заголовка:

* Война внутри MI-6. Эвакуация детей королевы и атомный инцидент в Гондурасе *

* Генерал Уайтбим, шеф отдела D спецслужбы MI-6, подозревается в теракте QF-3 *

* Принц-консорт Гарри, муж королевы Боудис, прямая речь: элита Британии - чертов гадючник. Я улетаю в Ботсвану. Так будет спокойнее и королеве, и нашим детям *

* Мнение эксперта: вмешательство королевы в дело о наследстве барона Кестенвэла привело к расколу в элите Британии, и может вызвать экономическую катастрофу *

* Профессор Брауни, председатель специальной коллегии королевского суда: все по графику, сессия о наследстве Кестенвэла начнется на острове Норфолк, 30 апреля *

…Лйалл Тью погрузился в чтение (материал того стоил!) и за этим занятием прошло примерно четверть часа. А потом в «киносъемочную» спальню вошла королева.

- А, вот вы где, - как-то потерянно произнесла она.

- Да, миледи. Я нашел публикации, которые, вероятно, заинтересуют вас.

- The Times-Online? – лаконично спросила Боудис.

- Да, миледи.

- Понятно. Я только что прочла. Как мерзко… Что вы об этом думаете, Лйалл?

- Смотря о чем, миледи.

- О теракте QF-3, о роли герцога Глостерского, и генерала Уайтбима, - уточнила она, и уселась на фальшивую медвежью шкуру.

- Трудно сказать, - ответил Тью, - если в газете не слишком сильно искажены факты, то генерал Уайтбим действительно должен быть первым подозреваемым… А что касается Дарнуэлла, герцога Глостерского, то… Вы позволите говорить прямо?

Боудис утвердительно кивнула.

- Не стесняйтесь. Лйалл. Говорите, что думаете.

- Как скажете, миледи. Я считаю, что у Дарнуэлла есть ясный мотив устранить вас.

- Ясный мотив… - повторила за ним королева, - …Я знаю, что Дарнуэлл - негодяй без малейших следов порядочности. Но, неужели он мог бы решиться на такое?

- А что? - сказал Тью, - Ведь Дарнуэлл уверен в своей юридической неуязвимости. Он держит группу крупных чиновников на крючке компромата за счет Кенсингтонского BDSM-салона, а история Британии показывает, что это надежный иммунитет.

- Хорошего же вы мнения о нашей стране, - проворчала Боудис.

- Миледи, я люблю Британию, но это не значит, что я закрываю глаза на такие вещи. Положа руку на сердце, эта история с Кенсингтонским BDSM-салоном не уникальна. Можно вспомнить еще десяток похожих историй за последние четверть века. Но я не припомню случая, чтобы кто-то из влиятельных участников попал под суд. Кажется, такого вообще никогда не случалось. И даже когда в 1963-м открылось, что военный министр Профьюмо посещал клуб с малолетними одалисками, и из-за этого выдавал советской разведке секретную информацию в период Карибского кризиса, когда все висело на волоске – даже тогда он отделался тихой отставкой. А через год Профьюмо получил престижную должность в некой Ложе. Тойнби-Холл, так это называлось.

- Ладно, - королева устало махнула рукой, - оставим это. Сейчас я думаю лишь о том, чтобы Беатрис и Дункан долетели благополучно. Они сейчас в районе Лостайлэнд.

- Это, - ответил Тью, - вулканический островок в 250 милях к востоку от нас. А все ли нормально на борту Ф-триремы?

- Нормально, - отозвалась она, - только с некоторых пор меня это не успокаивает.

Лйалл Тью налил чашечку кофе, протянул ей и негромко сказал:

- Я вижу ваше волнение, но Ф-трирема это не гражданский лайнер, а боевая машина с дюймовой композитной броней, выдерживающая жесткую посадку на лед…

- Лйалл, - перебила королева, - спасибо за попытку меня успокоить, и за кофе. Я знаю аргументы и о надежности, и о том, что это незийский сектор. Но, там мои дети.

- Миледи, я понимаю. Но, возможно, моя поддержка будет хоть капельку полезна.

- Да, Лйалл, - она чуть заметно улыбнулась, и сделала глоточек кофе, - конечно, ваша поддержка… Я это ценю, честное слово… Но, все же, я беспокоюсь, и не могу сейчас всерьез думать ни о чем другом. Расскажите мне что-нибудь. Что угодно.

- Конечно, миледи, - согласился Тью, и стал рассказывать историю 10-метровой яхты «Сатори», попавшей в районе Бермуд в шторм со скоростью ветра около 30 метров в секунду и высотой волн 18 метров. На «Сатори» был только один моряк-профи – Рэй Леонард, и две девушки-художницы. Тем не менее, яхта выдержала полные сутки в чудовищном шторме (хотя волны два раза за несколько часов клали яхту на бок). По мнению Леонарда, можно было продолжить круиз, но девушки были психологически измотаны, и только поэтому Леонард вызвал береговую охрану. Когда скорость ветра снизилась до 20 метров в секунду, экипаж яхты был эвакуирован…

Рассказ получился живой и увлекательный – Тью знал тему штормов не понаслышке. Королева увлеклась, и спросила: какой высоты могут достигать ветровые волны? На случай такого вопроса у доктора-эколога имелась особая история. До 1980-х годов в кораблестроении применялась классическая теория, согласно которой максимальная возможная высота ветровых волн - 25 метров, и не вырастает ни при каком шторме. Периодические сообщения о ветровых волнах высотой 30 и более метров всерьез не рассматривались. Но с появлением бортовых видео-регистраторов ученым пришлось согласиться: ветровые волны высотой 30 и даже 40 метров - реальны. А вскоре такие гигантские волны были зафиксированы на фото с низкоорбитальных спутников. Тут пришлось ученым ломать голову над тем, что неправильно в теории…

…К этому моменту вернулись три королевских лейтенанта, и доктор Тью продолжал рассказ уже для коллективной аудитории…

…Все расчеты классической теории были правильны, но в ходе консультаций к теме подключился один эксперт по квантовой физике. Он-то и высказал гипотезу, которая выглядела банальностью в его области, но была сюрпризом для классиков. Большие ансамбли волн делают вероятной такую флуктуацию: одна из волн оказывается чуть крупнее остальных, и затем начинает поглощать их энергию, вырастая до удвоенного размера средней волны этого ансамбля. Иначе говоря, предел высоты приближается к полусотне метров… Тью мог рассказать еще много интересного, но тут на горизонте появилась серая точка, затем пятнышко, а затем силуэт Ф-триремы.

С грацией гигантского динозавра, атомная летающая лодка прошла, как бы, по витку нисходящей спирали, а затем шлепнулась на брюхо и, отбрасывая по сторонам целые водопады, прокатилась полмили по заливу. На финише она выполнила энергичный и предельно-точный разворот, так что оконечность левого крыла оказалась прямо над плоским участком крыши «фрагмента рыцарского замка», около мансардного окна. Королева, три ее лейтенанта, и доктор-эколог успели подняться по узкой лестнице в мансарду, когда на крыло Ф-триремы вышли Беатрис и Дункан с сопровождающими: майором Тимоти Стидом и пилотом Кюгю Фирин. Эта четверка зашагала по крылу, примерно как по широкому мосту. Экипаж Ф-триремы ограничился построением на верхнем сегменте фюзеляжа. Королева и ее команда ответили таким же построением. Затем две маленькие шеренги синхронно «взяли под козырек». А как только переход пассажиров завершился, летающая лодка на малых оборотах движка тихо отползла к середине залива, выполнила внушительный разбег, оторвалась от поверхности воды, выбросив облако сверкающих капель, и полетела на северо-запад, в сторону Нумеа.

…

*34. Стратегия королевы на воображаемой шахматной доске.

Новая Каледония, остров Пайнс, утро 25 апреля.

Основная часть дня 24 апреля (после высадки пассажиров) прошла так сумбурно, что впоследствии было не понять: куда улетучилось столько часов времени? Более-менее содержательные разговоры и решения начались утром, после того, как все проснулись, привели себя в порядок, и собрались за столом в рыцарском зале. Точнее, серьезные разговоры начались только когда дети королевы, заглотав утренний кофе с булочкой, ускакали купаться с десятком спортивных парней и девушек, разных цветов кожи, но примерно одинакового студенческого возраста. Боудис решила, что это - молодежь с предприятия Роллингов, или из их яхтенной команды. Обстановка выглядела вполне безопасно, особенно с учетом еще четверых вооруженных полисменов на берегу.

…Видя, что Боудис понаблюдала и успокоилась, Кюгю Фирин обратилась к ней.

- Ваше величество, а можно задать личный вопрос?

- Да, пожалуйста, мисс Фирин.

- …Я тут подумала, - продолжила турчанка, - что я уже вроде как работаю на вас, как легкомоторный пилот. И я могла бы дальше этим заниматься. Вам же надо будет тут перелетать туда-сюда. Вот, я буду под рукой. Вы можете спросить у Тимоти, и он вам скажет, хорошо ли я работаю. Он же был моим боссом в этой авантюре, ну, я про…

Королева кивнула, показывая, что догадалась, какой перелет турчанка сейчас назвала авантюрой (в общем-то, побег детей из Британии через Гондурас иначе и не назвать).

- Итак, мисс Фирин, вы ищете интересную работу?

- Вроде того, Ваше величество. Я здесь в море Нези надолго зависла и, честно, я бы с удовольствием поработала не просто авиа-таксистом, а чем-то интересным, как вы и говорите. Я мыслю, что вы тоже здесь надолго зависли, раз вы детей сюда привезли.

- А почему вы здесь… Э-э… Зависли, мисс Фирин?

- Ох… - молодая турчанка вздохнула и опустила взгляд, - …Честно говоря, я немного набезобразничала там, дома, в Британии. Я возила всякое, и полиция уже начала мной немного интересоваться. Лучше мне побыть в такой стране, откуда не выдают.

- Всякое – это что, мисс Фирин? Оружие? Наркотики? Отмытые деньги?

- Без понятия, - сказала турчанка, - я же таксист. Мне дают пакет, либо подсаживают пассажира, а мое дело простое: прыг из точки «A» в точку «B». Чем меньше знаешь о бизнесе заказчика, тем здоровее будешь. Но нюх-то у меня есть, вот я и решила...

- Рациональная позиция, - согласилась Боудис и глянула в сторону майора Стида. Тот коротко утвердительно кивнул.

И этот кивок, в общем, совпал с мнением королевы, сформировавшимся вчера в ходе общения с 12-летней Беатрис и 10-летним Дунканом. Дети утверждали, что: «Кюгю – просто супер!», и интересовались «Мама, скажи, а Кюгю еще будет с нами летать?».

- …Что ж, мисс, Фирин, вы приняты на должность моего пилота. Детали оговорите с мистером Стидом.

- Спасибо, Ваше величество. Вот это работа! Wow!

- Называйте меня просто миледи, а я вас буду называть просто по имени. Такой стиль принят в нашем круизном экипаже. Осталось найти самолет.

- А у меня здесь есть самолет. Я заранее купила, а то бы не напрашивалась на работу.

- Есть самолет? Здесь, в Новой Каледонии?

- Да, миледи. У меня «Buccaneer», это продвинутый клон 8-метровой американской летающей амфибии 1950 года. 6 мест, 1500 миль, 220 узлов.

- Что? - изумился Брем Стюарт, - Самолет 1950 года? А еще древнее не нашлось?

- Но продвинутый же клон! Я его взяла вчера через интернет с торгов по конверсии.

Королева Боудис позвенела ложечкой по чашке.

- Тише, молодые люди! Конечно, мы посмотрим самолет, прежде чем сядем в него.

- Я о том и говорю, миледи, - мгновенно отреагировала турчанка.

- С этим понятно, - королева снова позвенела ложечкой, - сейчас другой вопрос. Что скажет мистер Стид о нашем размещении? Достаточно ли безопасно это место, или в ближайшее время нам лучше найти другие апартаменты?

- Миледи, - ответил майор MI-6, - я полагаю, что выбор хорош. Личный интерес суб-коммодора Нгоро Фаренгейта - это надежно. Вряд ли тут найдется что-то лучше.

- Личный интерес суб-коммодора Нгоро Фаренгейта? - переспросила королева, - Вы говорите о том субъекте, который в листинге Международного трибунала по поводу бесчеловечных методов ведения войны на море?

- Абсолютно верно, миледи.

- Э-э… Но, Тимоти, какой его личный интерес здесь?

- Родственный интерес, - пояснил майор, - поскольку эта лодочная станция с отелем принадлежит братьям Калебу и Ирвину Роллинг.

- Тимоти, я не поняла хода вашей мысли.

- Миледи, дело в том, что братья Роллинг - младшие кузены Нгоро Фаренгейта. Его   настоящее имя – Нил Гордон Роллинг, и он из ветви новозеландской семьи Роллинг, переселившейся в Австралию в начале века. Нгоро служил в спецназе Австралии, и воевал в горячих точках. После выхода в отставку в ранге унтер-офицера и попыток заняться бизнесом дома, он уехал на Вануату, и примкнул к группировке О'Хара, где занялся военной подготовкой будущей ударной силы Алюминиевой революции.

Королева медленно обхватила голову руками и тяжело вздохнула.

- О, боже! Мало того, что мы на территории, отторгнутой у Франции, так еще в отеле, принадлежащем кузенам военного преступника.

- Миледи, я полагал бы, что в сложившейся обстановке это дает больше плюсов, чем минусов. Нгоро отличный военный. Сейчас, он преподает в Фастфуде и, он устроил практику для своих студентов здесь, на этой станции. Решительные ребята, которые купаются сейчас вместе с вашими детьми, миледи, это одна из групп студентов.

- А при чем тут фастфуд? – удивилась Боудис.

- Fast-food в данном случае, - пояснил майор MI-6, - такой акроним от названия «Fleet Academy Strategy Far Outlook of Defense».

- Что такое «Стратегия дальней перспективы обороны»? - спросил Шон Антрим.

- Это, – дополнительно пояснил Стид, - сочетание методов террора и антитеррора на технической, кибернетической, биологической и социально-психологической основе глобальных постиндустриальных технологий, запрещенных в цивилизованном мире. Согласно оригинальной легенде, и сама идея такой академии, и акроним «фастфуд», возникли благодаря трем высказываниям Гремлина.

- Гремлина? – переспросила Кюгю Фирин, - Пушистого с большими ушами из кино?

- Нет, - майор Стид качнул головой, - имеется в виду незийский коммодор Арчи Дагд Гремлин. Среди его высказываний выделяются три нижеследующие:

«Смысл шоковых терактов в том, чтобы страх врага сражался на нашей стороне».

«Армия Запада теряет волю по мере того, как война сжигает богатства ее хозяина».

«Народный флот не клуб гурманов, а фастфуд, мы делаем дело быстро и дешево».

Британская турчанка авиа-таксист задумчиво погладила пальцами свой нос.

- Ух ты… Какой-то стремный фастфуд получается.

- Слушай, Тимоти, - включился Кедан Гэлтах, - а эти студенты фастфудеры обучены антитеррору, или они террористы, а про антитеррор только для вида сказано?

- Я не изучал этот вопрос, но сегодня выясню, - пообещал майор Стид.

- Они обучены антитеррору, - сообщил ранее молчавший доктор Тью, - я знаю ребят, которые учатся в «Фастфуде», и периодически участвуют в спасательных миссиях в открытом море. Естественно, мы общались и, в общем… Меня впечатлило.

- Слава святому Патрику, если так, - выдал Шон Антрим несколько фаталистическое замечание, перекрестился, и налил себе еще чашку кофе.

- Слава святому Патрику, - отозвался Брем Стюарт, а затем, чуть тише, добавил, - вот, сумасшедшая страна. Флот-фастфуд, язычники, тамплиеры всякие… Sliomadoirlofa!

…

Следующий день, 26 апреля. Остров Норфолк.

Почти посредине между Новой Каледонией и Новой Зеландией, в полутора тысячах километрах от восточного побережья Австралийского континента, лежит маленький остров Норфолк, принадлежащий Австралии. 40 квадратных километров прекрасного субтропического ландшафта с уютными городками, парками, и со своим памятником архитектуры – старой британской каторжной тюрьмой. На Норфолке любят отдыхать австралийцы с Восточного побережья. Чудесный остров, который можно объехать на велосипеде по всему периметру за пару часов в спокойном темпе. У ландшафта здесь имеется один минус: обрывистые и скалистые берега, из-за которых морской трафик затруднен: крупные корабли не могут подойти к берегу. Два причала используются в челночном режиме: грузы со снабжающих кораблей принимаются в море и вывозятся местными моторными плашкоутами. Вот почему остров, несмотря на очень выгодное расположение, не стал узловой морской точкой. Зато публика тут очень симпатичная, дружелюбная, потому что немногочисленная. На Норфолке 2000 жителей (не считая туристов, в основном – из Австралии и Новой Зеландии, прибывающих, как правило, самолетом через местный аэропорт, и гораздо реже – на круизных яхтах).

Четыре персоны, обедавшие сегодня в наиболее живописном углу веранды ресторана «Benjamin» рядом с отелем «South Pacific Paradise», не были туристами - кроме одной (младшей) - 15-летней Десембер Крузо, прилетевшей из Окленда (Новая Зеландия) за компанию с мамой: Эйприл Крузо, доктором информатики и права. Логрис Фирфайн, австралиец, 44-летний доктор права и известный третейский судья, изображал, будто флиртует с Десембер, поскольку более солидный Роджер Брауни, профессор кафедры основ права британского Оксфордского Университета, взялся шуточно флиртовать с Эйприл. Ясно, что доктор Фирфайн, как джентльмен, должен был поддержать стиль.

Понятно, что Десембер первая разделалась со своей порцией индейки, фаршированной ананасами и специями. Затем, глянув на остальную компанию, застрявшую в середине процедуры питания, тинэйджерка взяла бутылку сухого вина, и щедро плеснула себе в фужер (под строгим взглядом Эйприл Крузо). Взгляд не остался без комментариев.

- Мама! Ты на меня смотришь, как на потенциального алкоголика!

- Деззи, не будь такой мнительной! - ответила доктор Крузо, и демонстративно стала смотреть на цветочки за оградой веранды.

- Я вовсе не мнительная! Просто, у тебя был такой взгляд…

- Деззи, смени-ка тему, - перебила доктор Крузо.

- Ладно-ладно. Я меняю. Только, мама, не говори потом, что я нетактичная.

- Гм… Детка, ты же понимаешь: я не могу этого обещать, не зная, что ты скажешь.

- Ладно, я, все-таки, скажу...

… Десембер Крузо сделала глоток вина для храбрости и объявила:

- Я не понимаю: какой смысл в этой судебной сессии?

- А какой смысл в судебных процессах вообще? – отозвался доктор Фирфайн.

- Логрис, это же просто! – воскликнула тинэйджерка, - Обычный суд выносит билль, которому стороны должны подчиниться, иначе ими займется полиция. А здесь что? Стороны: банда британских мафиози и банда отморозков нези. Какая полиция будет принуждать их к исполнению судебного билля? Разве что Господь Бог, если он вдруг существует, в чем я очень сомневаюсь.

- Откуда такое мнение о сторонах процесса? - полюбопытствовал профессор Брауни.

- Вы будете смеяться, Роджер, но это из интернета. Там уже все есть! Вы набираете в

«Googol» запрос «Наследство Кестенвэл», и бац! – Десембер растопырила пальцы, иллюстрируя это «бац», а затем повернулась к Логрису Фирфайну, всем своим видом показывая ожидание ответа на свой вопрос.

- Нет, - австралийский юрист и третейский судья улыбнулся и покачал головой, - все далеко не так просто. Эффективное исполнение судебного билля может достигаться и другими методами, не обязательно возможностью полицейского принуждения.

Юная киви удивленно выпучила глаза.

- А чем еще? Что заставит проигравшую сторону исполнять судебный билль?

- Воля бизнес-сообщества, - лаконично ответил доктор Фирфайн.

- Не понимаю! – Десембер Крузо выразительно пожала плечами, - Объясните.

- Хорошо, - он кивнул, - я объясню это на примере. Летом прошлого года малазийская компания «Petrolirens», которая владеет плантацией особого рода масличной пальмы, несколько тысяч гектаров на западе папуасского острова Новая Британия, обратилась за посредничеством с целью урегулирования конфликта с меганезийским партнерством «Findofore», которое проводит геологоразведку в том же районе. Благодаря чудесной аккуратности, свойственной клеркам Республики Папуа, их Департамент природных ресурсов продал этим нези геологическую лицензию на весь район Мидол-Маук, где крупный участок уже был продан малазийцам. Нези были не в курсе, и потребовали допуска на плантацию. Как следовало действовать малазийцам в этом случае?

- Я полагаю, - ответил профессор Брауни, - что им следовало вызвать полицию.

- Я сомневаюсь, Роджер, что там найдется полиция, - заметила доктор Эйприл Крузо.

- Найдется, - сообщил доктор Фирфайн, - есть полицейский пункт в Кимбе-Таун, это полсотни миль восточнее районного центра Мидол-Маук. И эти полсмены приехали, правда, уже когда конфликт вступил в силовую фазу. Малайская охрана попыталась самостоятельно решить проблему, видимо, решив, что имеет дело с какой-то бандой туземной молодежи. В Папуа такие банды - обычное дело. Но, как я уже говорил, это оказались незийские геологи, обычаи у которых, как у ковбоев Дикого Запада. Кто стреляет первым - смеется последним. Полисмены приехали через несколько часов, оформили протокол о перестрелке, скопировали диски камер наблюдения, записали имена убитых охранников, и уехали, сказав (я цитирую по аудиозаписи): «полиция не вмешивается в споры коммерческих субъектов по юридическим коллизиям».

Тинэйджерка Десембер Крузо от изумления чуть не уронила фужер с вином.

- Логрис, неужели провинциальные папуасские полисмены умеют так изъясняться?

- Умеют, - ответил австралиец, - со слов директора плантации, данная фраза была записана в рабочем блокноте папуасского офицера, именно для таких случаев.

- Чтобы ничего не делать? – спросила Десембер.

- Да, Деззи, именно так я подумал, когда директор плантации позвонил мне, чтобы попросить помощи в решении этой непростой проблемы.

- И вы поехали, Логрис?

- Да. Если точнее, то я полетел. Все-таки, это довольно далеко.

- М-м… Я бы испугалась.

- О! – австралийский юрист улыбнулся, - Вы вовсе не кажетесь пугливой, Деззи.

- Логрис, я не очень пуглива, но лететь в такую глушь, чтобы спорить с отморозками, которые только что застрелили нескольких человек, и явно готовы продолжить…

Логрис Фирфайн снова улыбнулся и показал открытые ладони.

- Знаете, Деззи, в таких случаях надо понимать психологические установки персон, с которыми имеешь дело. Незийские свободные художники бизнеса никогда не станут стрелять в человека, прибывшего, чтобы спокойно обсудить мирное решение спорной проблемы. Горячая коммерческая война была не нужна ни нези, ни малайцам. Значит, следовало как-то договориться о правах, относительно которых возникла коллизия.

- И вам удалось? – спросила тинэйджерка киви.

- Да. Составить билль о компромиссном использовании прав было не так сложно. Не обошлось без ворчания, конечно, но в результате все согласились с моим решением.

- Я поняла, Логрис. Это круто. Но кто гарант выполнения этого билля?

- А я уже говорил вам: воля бизнес-сообщества. Если кто-то нарушит такой билль, то окажется, что он пошел против всех. Ведь на соблюдении согласованных правил тут держится весь бизнес, так что, субъект, попирающий правила, вреден всем и каждому бизнесмену. На бизнес-сленге такой субъект называется «беспредельщик», и бизнес-сообщество автоматически лишает его всех прав, даже права на то, чтобы жить.

- У нас, - вмешался профессор Брауни, - несколько иная ситуация.

- Да, Роджер, - согласился Фирфайн, - у нас лишь одна сторона мыслит этими… Э…

- …Понятиями, - помогла ему доктор Крузо, - так это называют на сленге.

- Абсолютно верно, Эйприл!

- Что-то я не поняла, почему одна сторона? - произнесла Десембер.

- Дочка, вспомни, о чем мы говорили в самолете, - предложила Эйприл Крузо.

Десембер Крузо старательно придала своему лицу глубоко задумчивое выражение и, отхлебнув вина из фужера, попробовала угадать:

- Ты про британский снобизм?

- Это не снобизм, - строго сказала Эйприл, - вспомни хорошенько.

- А! Я вспомнила! Феодальное мышление, точно, мама?

- Еще не совсем точно. Попробуй в третий раз.

- А-а… Вот, теперь будет точно! Британский феодальный стереотип подчинения.

- Да, - подтвердила доктор Крузо, - теперь действительно точно.

- Нельзя ли пояснить для туповатого британца? – с некоторой иронией осведомился профессор Брауни.

- О, простите, Роджер! - тут Эйприл Крузо прижала ладони к груди, - Мы с дочкой не хотели сказать ничего обидного для вас. Речь идет всего лишь о том, что в Британии сохранены традиции аристократической неподсудности судебным институтам общин. Поэтому, хотя и сторона Зюйд-Индской компании, и сторона Гиперборейского Клуба, являются, по сути, одинаково мафиозными конструкциями, их отношение к данному судебному процессу будет принципиально разным. Зюйд-Индская компания признает решение нашей коллегии, если мы не нарушим принципы справедливости вопиющим образом, а Гиперборейский Клуб - признает, только если оно будет состоять в полном подтверждении их феодальной позиции, причем без всяких доказательств. Правда, в данном случае, им, вероятно, придется подчиниться, по причине, которую только что изложил Логис. Слишком дорого обойдется конфликт с бизнес-сообществом, которое контролирует тропическую полосу от Филиппинского моря чуть ли не до Панамского залива, и вдобавок большую часть Субантарктического океана. Болезненный снобизм британских аристократов все же, не сильнее, чем их болезненная жадность.

- Понятно, - профессор Брауни козырнул, коснувшись пальцами правой дужки своих элегантно-простых очков модной японской модели, - вы превосходно очертили стиль деятельности тайнах обществ, устроенных, якобы, «как в доброй старой Англии».

- Спасибо за вашу оценку, Роджер, - сказала доктор Крузо и коротко поклонилась.

Британский профессор ласково улыбнулся и погладил ладонью ее плечо.

- У вас светлая голова, Эйприл.

- А у меня темная голова, - сообщил доктор Фирфайн, - и в эту мою темную голову не укладывается: почему этот Гиперборейский клуб посчитает нашу коллегию судебным институтом общин, если состав назначен непосредственно королевой Британии?

- Потому, - моментально отреагировала Десембер, - что они не признают королеву, и готовятся объявить ей импичмент, раз не удалось просто грохнуть ее при теракте.

- Все же, - заметил профессор Брауни, - речь идет не о президенте США, а о королеве Британии, и корректнее говорить «низложение королевы парламентом». Имеется два прецедента: билль от 17 марта 1649 года и билль от 22 марта 1688 года. Оба билля, в формальном смысле незаконны. Первый был принят усеченным парламентом после репрессий Кромвеля, и он не годится, поскольку объявлял Англию республикой. Из сообщений прессы следует, что целью герцога Глостерского является не республика, а собственная коронация. Для этого годится только второй билль. Он тоже незаконный, поскольку был принят не парламентом, а неким сборищем, созванным узурпатором Вильгельмом Оранским, однако, в суде этот билль 1688 года не оспаривался, значит, применение будет формально правомерным. И, кроме того, он идеально подходит по содержанию. Я цитирую: «Король Яков, пытаясь ниспровергнуть хартию королевства нарушением естественного договора между королем и народом, нарушив, по совету иезуитов и других злонамеренных людей, основные законы и удаляясь из королевства, отрекся от правления, вследствие чего престол сделался вакантным».

Доктор Фирфайн хмыкнул, и отбарабанил пальцами по столу ритм марша.

- Роджер, а вы, правда, верите, что Вильгельм Дарнуэлл, герцог Глостерский, является заказчиком теракта QF-3 против королевы Боудис, и что он, не добившись успеха этим криминальным деянием, продолжает, тем не менее, стремиться к трону Британии?

- Скорее да, чем нет, - ответил профессор Брауни, - это довольно логичная версия.

- Не логичнее ли предположить, - вмешалась Эйприл Крузо, - что заказчиком теракта является Ложа – Гиперборейский клуб, а шумиха в прессе вокруг некого майора Стида, который якобы, разоблачил Дарнуэлла, это попытка Ложи избежать мести нези?

- Мама! – воскликнула Десембер, - Что ты такое говоришь? Ложа – это просто снобы и мошенники, а вот Дарнуэлл – конченная гадина, таких надо гасить однозначно!

- Детка, - строго сказала доктор Крузо, - во-первых, постарайся употреблять поменьше мафиозного жаргона, а во-вторых, если твоя характеристика Дарнуэлла верна, то тогда логична версия, что кто-то пытается представить этого субъекта виновным, пользуясь закрепившейся за ним дурной репутацией, и некими его правами наследования трона.

- Мне кажется, - заметил доктор Фирфайн, - что сейчас мы не сможем найти ответ, но, согласно правилам развития криминальных ситуаций такого рода, очень скоро станет доступна дополнительная информация, которую выложат в публичное поле субъекты, лучше всего подходящие на роль подозреваемых. Им придется сделать это, защищая  собственное имущество и жизнь от мести нези. А что месть последует, я уверен.

- В таком случае, - подвел итог профессор Брауни, - лучше подождать с выводами.

…

*35. Фастфуд по-незийски. С огоньком.

Новая Каледония, остров Пайнс, полдень 27 апреля.

За три дня обитания в «рыцарском замке» на Паромной Станции Роллинг у восточной окраины поселка Вао, в устье залива Упи, вся команда королевы Боудис (кроме одного человека) привыкла к «курсантам Фастфуда». Просто, веселые ребята, лет 20 и меньше, практически не отличающиеся от туристов-яхтсменов. Разве что, график дня курсантов выглядит более регулярным и коллективистским. Даже доктор Лйалл Тью (который не понаслышке знал о специализации Фастфуда - «Fleet Academy Strategy Far Outlook of Defense») поддался общему мнению в команде. Лишь майор MI-6 Тимоти Стид, все же, помнил, что эти ребята здесь не просто так. Вот почему его не удивило объявление на причале Паромной Станции утром 27 апреля: «Aloha foa! В связи с военным тренингом, пожалуйста, следите за предупреждающими знаками границ сектора стрельб. Тренинг открытый, разрешено наблюдение и видеосъемка».

Для команды королевы (кроме Тимоти) это объявление стало сюрпризом, а юниоры -  принцесса Беатрис и принц Дункан - применив к своей маме все мыслимые средства уговоров, добились разрешения пойти понаблюдать и снять видео (это ведь отличная возможность вызвать восхищение френдюзеров своего блога). Разумеется, отпускать юниоров одних никто не собирался - команда королевы двинулась смотреть тренинг организованно, в полном составе. Мест для наблюдения было более, чем достаточно: тренинг проводился на временно отгороженном участке пляжа, но несколько кафе с длинными верандами оказались в доступной зоне, и стали чем-то вроде трибун этого «милитаристского стадиона» (как пошутила авиа-таксист Кюгю Фирин).

В начале тренинг выглядел как спортивное соревнование туристов в кемпинге, с той разницей, правда, что участники - четверть сотни курсантов были одеты в униформу коммандос Народного флота (бриджи, жилетка-разгрузка, треккинговые сандалии, и тактическая каска), плюс: пистолет-пулеметы и боевые ножи. С ножей все и началось. Метание ножей в качающиеся или летящие мишени смотрится захватывающе – если участники соревнования умеют это делать. Ребята умели. До какого-то момента было непонятно, зачем внушительный сектор в заливе отгорожен цепочками ярко-желтых буйков. Но затем прозвучал резкий сигнал боцманской дудки, и участники взялись за пистолет-пулеметы. Через минуты с палубы бронированного катера, отогнанного на полтораста метров от берега, взлетели два небольших дрона, похожих на оранжевых бабочек. Они начали чертить сложные фигуры в воздухе, а следом с катера взлетели десятки алых воздушных шариков. Параллельно, через мегафон объявлялись условия соревнования: надо поразить шарики, не задев дроны. И понеслось…

…Четверть сотни курсантов стреляли практически непрерывно, меняя позиции – ведь катер, с которого запускались шарики-мишени, двигался по отгороженной акватории. Примерно на этом этапе шоу, три королевских лейтенанта начали комментировать.

… - Вот дьявол! Обалдеть, сколько тут выдают патронов на одни стрельбы.

… - Да уж, тысячу патронов на рыло, не меньше!

… - То-то ребята так стреляют из короткоствольных трещоток! Это ж не просто!

… - Точно-точно! Это круче, чем стендовая стрельба из дробовика по тарелкам.

… - Ну, адский темп! Перезарядка не глядя: раз-раз и новый магазин в пушке!

… - Круто! У нас в Британии генералы струсили бы такое устраивать при публике.

… - И без публики тоже. Не дай бог, рядовые сдуру перестреляют друг друга.

...  - А эти, видать, каждый день практикуются. Или через день, но не реже.

… - Ух! Вроде, все.

Действительно, стрелковое шоу завершилось. Отгороженная акватория была усеяна лоскутками от алых шариков, а весь пляж – стреляными гильзами. И тут произошло неожиданное. Курсанты выкатили из-под тента две машины: одну – колесную, вроде гибрида квадроцикла с продвинутым бульдозером, другую - плавучую, что-то вроде водного велосипеда-катамарана, но с мотором, и с сетчатым ковшом тоже наподобие бульдозерного. Обе штуки были, радиоуправляемыми. Дистанционные экипажи - два курсанта на каждую машину, работая через свои тактические ноутбуки, удивительно-быстро собрали с пляжа и с воды отходы стрельб. Публика зааплодировала.

Но наиболее яркая часть шоу была еще впереди. На несколько минут ребята куда-то убежали вдоль по линии пляжа, и вернулись, успев переодеться, разделиться на две команды (в красных и в синих дайверских шортиках). Каждая команда разбилась на двойки, и каждая двойка тащила по воде маленькие учебные автожиры-гидропланы с открытой кабиной. У красной команды машины были красные, а у синей команды, соответственно, синие. Раздался резкий сигнал боцманской дудки и, практически синхронно, все двойки пошли на взлет, веером расходясь от берега. Еще минута, и в небе образовался пунктир: красные – слева, синие – справа. Дальше…

…Выброс десанта. Один из каждой двойки покинул машину на высоте 10 метров, а попросту говоря – прыгнул в воду. Второй продолжал пилотирование, с разворотом. Следующая минута. Красные пилоты подобрали синих десантников, синие - красных, причем, поменялись ролями, так что каждую машину теперь пилотировал десантник «чужого» цвета.

....Следующая минута. Взлет с воды. Проход круга на малой высоте. И снова выброс десанта. Снова разворот, и снова десантники подобраны с воды со сменой ролей. На финальной стадии, автожиры приводнились ровно на линии воды у пляжа. Теперь в красных машинах сидели синие пары. А в синих – красные. Такая авиа-рокировка. У публики на трибунах едва хватало средств для выражения эмоций. Примерно как на национальном футбольном чемпионате Бразилии (кто не видел – много потерял!). В течение нескольких минут творился веселый бедлам, а потом все чуть успокоились.

Вот тогда, в полном соответствии с логикой развития такого шоу, на поле появилось флотское начальство. А майор Тимоти Стид получил хорошую возможность еще раз продемонстрировать королеве свою эрудицию относительно «вероятного противника Западного блока в локальных войнах Австронезийско-Тихоокеанского региона».

… - Миледи, обратите внимание на мужчину лет 25, и женщину лет 30, лица которых скрыты дымчатыми очками-полумасками. Первый из них - австралиец Визард Оз, он проконсул, военный координатор Меганезии. Вторая, это новозеландка Эвис Дроплет, прозвище doctor Every, аналогично героям сериалов doctor Evil, или doctor Who. Она  разработчик генетически-модифицированного фитопланктона, а также химического и биологического оружия нового поколения. Мисс Дроплет - одна из Верховных судей Меганезии по рейтингу на текущий год. Фигурант рядом с ними, мужчина лет 40 - 45, крупного телосложения, рыжеволосый…

- Ирландец! – гордо брякнул Кедан Гэлтах.

… - Да, - подтвердил Тимоти, - вероятно, это этнический ирландец. По формальной биографии, он родом из Свазиленда. Его зовут Арчи Дагд, прозвище Гремлин, а его должность – коммодор Южного фронта.

- А вот та тетка, похожая на беременный гвоздь? – поинтересовался Шон Антрим.

- Шон! – строго сказала королева, - Я не думаю, что тебе следует называть «теткой» симпатичную женщину, мою ровесницу, судя по облику.

- О, черт! Простите миледи…

… - Это, - сообщил майор MI-6, - исключительно популярная в Меганезии персона, австралийка, доктор Молли Калиборо, вице-президент Лабораториума Палау, автор интенсивного курса «Физика и прикладная механика» для колледжей. Что касается визуально заметных особенностей ее состояния: она подруга коммодора Дагда.

- Значит, она тут за компанию с другом? – предположил Брем Стюарт.

- Отчасти так, - ответил Тимоти, - хотя, скорее всего, она тут в качестве генерального советника по физике Объединенной дирекции научных программ Народного флота.

Юниоры – принцесса и принц - некоторое время слушали эти комментарии молча, но настал момент, когда их «прорвало»:

- Может, вы не знаете, - гордо заявил Дункан, - а ведь Визард Оз, это Осбер Метфорт, который был главным кибер-сценаристом «Астероида гоблинов».

- Чего-чего? – переспросил Шон Антрим.

- Ты что, Шон, не рубился в пятый сезон «Space war-birds»?

- Я рубился, - ответил лейтенант, - но там было название «Десант на Меркурий».

- А! - 10-летний мальчишка кивнул, - Это старье, третий сезон. Я же тебе говорю про «Астероид гоблинов», это пятый сезон, который вышел в позапрошлом году. И, там круче, чем в шестом сезоне, прошлогоднем, который делался уже без Метфорта.

- Эх, мальчишки, - с оттенком собственного превосходства констатировала 12-летняя Беатрис, - вам бы только в компьютерные стрелялки рубиться.

- Много ты понимаешь, как же! – мгновенно отреагировал Дункан.

- Я понимаю получше, чем некоторые, - ответила старшая сестра, и уточнила, - вы-то, наверное, не знаете, что доктор Эвери – глава ковена кйоккенмоддингеров «Карибский кризис». Это самый крутой ведьмовской ковен, из Канады. А две ведьмы оттуда - мои кроссфренды в социальной сети «Our-space». Могу показать, если кто-то не верит.

- Кйоккен-что? – переспросил Брем Стюарт.

- Кйоккенмоддингеры, - внятно и четко повторила юная принцесса, а затем протянула лейтенанту свой смартфон, - вот, посмотри фото-галерею. Это ведьмы-кроманьонцы, короче - шаманки. Надеюсь, про кроманьонцев и шаманов ты знаешь.

- Да, я что-то такое проходил в школе. Это вроде питекантропов у Дарвина, верно?

- Сам ты питекантроп Дарвина! - возмутилась принцесса, - Ты глянь фото, прежде чем говорить про питекантропов! Кроманьонские ведьмы - самые красивые в мире!

Лейтенант Стюарт нажал значок «Our-space», потом нажал еще что-то, и выдохнул:

- Ого, какие девчонки! Это и есть кйоккен… Кйоккен…

- Кйоккен-кйоккен, - передразнила Беатрис.

- Док, - обратился лейтенант Антрим к Лйаллу Тью, - что там за фокус такой? Я точно помню, что кроманьонцы вымерли.

- Да, точно! – подержал Гэлтах, - Про это даже было кино «National Geographic».

- Если говорить корректно, - начал доктор Тью, - то кроманьонцы вовсе не вымерли, а просто растворились среди других рас Homo sapiens примерно 10 тысяч лет назад. По современным представлениям, подтвержденным данными генетики, за последние сто тысяч лет происходили несколько слияний и расщеплений человеческих рас…

…Королеве Боудис было сейчас не очень интересно слушать о расогенезе. Ее гораздо больше занимало другое. Она наклонилась к майору Стиду и спросила:

- Тимоти, вы, вероятно, сможете ответить на такой вопрос: действительно ли военный координатор Меганезии сочинял сценарии к компьютерным играм?

- Миледи, - сказал майор MI-6, - весьма вероятно, что Визард Оз, это Осбер Метфорт из Сиднея, и до ноября позапрошлого года он работал постановщиком сценарных задач в компании WWXX, создающей военно-стратегические компьютерные игры о космосе.

- Странно… - произнесла королева, - …Вы утверждаете, что этот молодой человек из создателя фантастических игровых сценариев войны в игрушечном космосе, сразу же переключился на управление настоящими войнами здесь, на Земле?

- Таковы весьма вероятные факты, миледи.

- Факты? – переспросила она, - А, если Визард Оз лишь марионетка Сэма Хопкинса? Насколько я помню, вы не отрицаете возможности существования Сэма Хопкинса.

- Не отрицаю, - подтвердил он, - вполне возможно, что Демон Войны существует, но интуиция подсказывает мне, что ключевые военные операции Народного флота были разработаны специалистом по созданию военно-стратегических компьютерных игр.

Боудис даже не пыталась скрыть изумление.

- Признаюсь честно, Тимоти, я не поняла, что вы сейчас имели в виду.

- Я имел в виду абсолютное отсутствие гуманности. Эти операции планировались так, будто люди не существуют вовсе. Есть только компьютерные персонажи. И никаких переживаний по поводу их гибели.

- Я хочу возразить, - произнесла королева, - эксперты пишут, что штаб нези трепетно относится к жизни своих граждан, и в частности, к жизни своих солдат.

- Миледи, это не возражение, а констатация одного из правил игры. По хартии нези, максимальный штрафной балл начисляется за потерю жизней граждан. А за потерю жизней других людей в игре минимальный штраф. И, Визард Оз играет по правилам: зарабатывает плюсовые баллы, избегая штрафных. При штурме Новой Каледонии, он потерял только сто бойцов убитыми и триста ранеными, уничтожив весь контингент  французского флота и морской пехоты. Метод: внезапная ковровая бомбардировка летающими торпедами объемного взрыва. Тысячи мирных жителей сгорели заживо, однако проконсула беспокоили лишь свои погибшие и раненые. Штрафные баллы. В следующей крупной операции – Сингапурской, против коалиционного флота, он уже действовал более сильно: взрыв газового супертанкера. Ни одного потерянного нези! Никаких штрафных баллов. Чистый выигрыш! Джекпот!

- Вы что, шутите, Тимоти?

- Нет, миледи. После того, как я угодил на атомный инцидент в проливе Беринга…

- Да, действительно… - королева сделала знак ладонью, что ей все понятно, а затем придирчиво посмотрела в сторону площадки, где незийское начальство общалось с курсантами… - странно: этот молодой человек ничуть не похож на супер-злодея.

Тимоти Стид согласно кивнул.

- Он не похож. Как не похож на супер-злодея подросток, играющий в компьютерную военную игру. Визард Оз, разумеется, понимает, что его служба - совсем не игра, но, наверное, его подсознание уже настроено на игру. Поэтому он гораздо страшнее, чем супер-злодей. В поступках супер-злодея есть что-то человеческое, хотя бы злоба. Это  искаженное, но человеческое чувство, его как-то можно понять. Но проконсул Оз вне понимания. Вне любых правил и стереотипов. У него тактика не как у человек, а как у марсианина из «Войны миров» Уэллса. Он, конечно, учитывает человеческие чувства гражданского и военного контингента противника, но лишь прагматически.

- Я опять не поняла, Тимоти, - призналась королева.

- Ужас, - пояснил майор MI-6, - на войне важно внушить ужас противнику. Я помню состояние немногих моряков авангарда эскадры «Арктур», выживших после взрывов атомных мин. И я слышал рассказы людей, которые 3 января попали на севере Новой Гвинеи под озоновую дыру, созданную серией малых ядерных взрывов в стратосфере. Оглушающий ужас – это тоже оружие.

- Тимоти, - произнесла Боудис, – я читала о ваших действиях в проливе Беринга. Это совершенно не похоже на действия человека в состоянии оглушающего ужаса.

- Это просто потому, что я был психологически готов к чему-то подобному.

- Вы были готовы? – удивилась она.

- Да, миледи. После того, как в новогоднюю ночь полк гуркхов из коалиционных сил высадился на Новой Ирландии и уничтожил полу-батальон береговой охраны нези, а дебилы в наших СМИ бурно порадовались гибели нескольких популярных незийских лидеров, у меня не было сомнений, что Визард Оз отреагирует в ближайшие часы. Я ожидал даже худшего и, по-честному, не слишком надеялся, что переживу тот день.

- Вы ожидали чего-то худшего, чем атомные мины? Куда уж хуже?

- Миледи, жизнь такова, что всегда может быть хуже. Если бы вместо подводных мин взорвались грязные А-заряды на средних высотах с наветренной стороны, то туман с высокой радиоактивностью накрыл бы нас, и к ночи живые завидовали бы мертвым. Простите за пафос. А так, можно сказать, что некоторым - например, мне - повезло.

Королева собиралась спросить что-то еще, но тут прозвучал резкий и громкий сигнал боцманской дудки. А затем из мегафона раздалось объявление: «Перед курсантами и гостями тренинга выступит коммодор Гремлин».

К моменту объявления, курсанты, с привычной расторопностью, построились, чтобы слушать. Это не было построение в хрестоматийном армейском жанре (с ровными, по струнке, шеренгами). Это, скорее, напоминало футбольную команду, собравшуюся слушать тренера. Коммодор, тем временем, дунул в микрофон (проверив звук), и начал выступление.

* Aloha foa! Salute comrades! Благодарю вас за отличные результаты, показанные на контрольном практическом тренинге. Наверное, теорию вы знаете так же хорошо, и помните, что на войне против терроризма не бывает обычных задач. Так что задача, к выполнению которой вы приступите с нуля часов, будет необычной. Лейтенант Тоби Рэббит! Подойдите сюда за черным конвертом.

(Пауза. Парень-креол, крепко сложенный, но очень молодой, подходят к Гремлину, получает черный конверт, и возвращается к своей команде. Гремлин продолжает).

* Повторяю. Задача будет необычной. Вам предстоит действовать скрытно, и против скрытного противника, в обстановке условно-мирного времени, на боевом театре, где присутствует значительное число условно-дружественных гражданских лиц. Я особо подчеркиваю приставку «условно». Вам придется иметь дело с гражданскими, и надо присматриваться в каждом случае, чтобы не ошибиться. Не забывайте, что по вашим действиям и словам люди будут судить вообще о Народном флоте, о foa, и о Hawaiika-fenua. Теперь, по поводу вражеских комбатантов и некомбатантов. С комбатантами - однозначно. Ваши действия: нейтрализация, и осмотр тела, как вас учили. То же – по вражескому транспорту и прочим объектам. Не играйте в героев, не пытайтесь брать вражеского комбатанта живым. Это не ваша работа. С вражескими некомбатантами - неоднозначно. Главное – внимательно посмотрите и обдумайте, некомбатант ли это? Грамотный террорист часто похож на невооруженного пособника врага. И если у вас появились сомнения, то нейтрализуйте субъекта. Если сомнений нет, то ваша задача: захватить его, первично опросить, и связаться с нашей профильной спецслужбой. Не забывайте первый принципа анализа в антитерроре. Вам следует каждый раз…  (Гремлин сделал паузу. Курсанты хором ответили: «…Думать, как террористы!»).

* Да! Это принцип первобытного охотника: чтобы выследить и убить опасного зверя, следует мысленно перевоплотиться, и думать как этот зверь. Чувствуйте себя такими первобытными охотниками, прислушивайтесь к инстинктам, однако, не забывайте о приобретенных вами постиндустриальных знаниях и умениях. Это баланс, пользуясь которым вы выполните задачу, с честью вернетесь домой, и вам будет, что рассказать вашим родным и вашим друзьям. Но завтра, с нуля часов, вы должны на время стать первобытными охотниками. Пусть вас не вводит в заблуждение, что сейчас условно-мирный период. Война против терроризма прекратится только…

(Гремлин сделал паузу, и курсанты рявкнули: «…Со смертью последнего оффи!»).

* Да! И ни секундой раньше! Вы знаете: 21 апреля в нашем океане, недалеко отсюда, произошел вражеский теракт: авиа-таран яхты «Тень солнца» лайнером QF-3. Мы все знали, что теракт вероятен, но мы что-то не учли. Какую-то мелочь. И те 406 человек, летевших над нашим океаном, в нашем небе, надеясь на нашу защиту - погибли. Мы, конечно, перекрыли возможность повторения теракта по данной схеме. Заказчиков и организаторов теракта мы последовательно найдем и нейтрализуем так или иначе. Но давайте помнить: это не вернет жизнь пассажирам и экипажу QF-3. Не вернет чьих-то родных, близких, друзей. Мы должны быстрее думать, мы должны более оперативно действовать, чтобы наши пули остановили врага не просто раньше, чем он нажмет на кнопку, а раньше, чем он приготовится сделать это! Только так мы сможем защитить свободу, жизнь и благополучие наших семей, наших друзей, нашей страны. Тогда мы сможем сказать: мы Tiki-foa, мы канаки, наследники Mauna-Oro ariki-roa te Hawaiika!

(Гремлин сделал паузу, и вскинул к небу левую руку, сжав ладонь в кулак).

* Дышите свободно! Viva Magna Carta!

Секундой позже четверть сотни кулаков тем же жестом взметнулись к небу.

- Viva Magna Carta! - рявкнули четверть сотни молодых глоток.

- Viva Magna Carta! -  таким же ревом отозвались не менее половины зрителей, и над верандами открытых кафе так же взметнулись к небу сжатые кулаки.

Королева Боудис покачала головой, вытерла пот со лба и тихо спросила:

- Тимоти, как, по-вашему, это специально устроено вот так, чтобы все, включая меня, увидели и услышали?

- По-моему, да, миледи. Возможно, Визард Оз и руководство INDEMI не уверены, что сумеют блокировать все террористические угрозы, и решили показать, кто из лидеров окажется лично задетым в плане потери лица, если теракт произойдет.

- М-м… - протянула королева, - …Они окажутся лично задеты, и?..

- …И, - продолжил майор MI-6, - нанесут ответный удар по той политэкономической группировке, которая, как они полагают, является интересантом теракта. А это ФПГ «Гиперборейский клуб», в которую входит BG, NCU, Oilexp, BAW, HSP-bank, и еще дюжина компаний. Один шаг нези уже сделали - видимо, в ответ на авиа-таран яхты.

- Какой шаг? – спросила она.

- Ночью, - ответил Стид, - сгорел плавучий нефтедобывающий комплекс в Северном Ледовитом океане. Компания Oilexp потеряла примерно три миллиарда долларов.

- Кто в мажоритарных акционерах компании Oilexp? – быстро спросила Боудис.

- Точно неизвестно, миледи. Но, по неофициальным данным, около четверти суммы голосующих акций в собственности Вильгельма Дарнуэлла, герцога Глостерского.

- Значит, - тихо сказала она, - нези придерживаются версии, что теракт – его рук дело. Наверное, это о чем-то говорит.

- Наверное, да, миледи, - так же тихо согласился майор MI-6.

…

28 апреля, середина ночи, там же, остров Пайнс, апартаменты-замок.

Наверное, не следовало бы майору Стиду вспоминать страшный Новый год в проливе Беринга, если он хотел удовлетворительно выспаться. Почти 4 месяца майор успешно закапывал этот эпизод в дальнем углу своей памяти, в куче старого хлама - чтобы там незаметно, со временем, оно смешалось с иными ненужными воспоминаниями, стало безвредными пестрыми клочками, в общем – пропало бы. Полный цикл переработки военных воспоминаний в труху – примерно 4 года у человека с крепкими нервами, а в данном случае еще и 4 месяца не прошло. Так что – получите, майор, и распишитесь.

Тимоти Стид проснулся от собственного то ли крика, то ли воя, в полчетвертого ночи. Вскочил с кровати, как подброшенный, и еще секунд пять судорожно искал в темноте искалеченного фюзеляжа палубного вертолета спасательный пластиковый каяк. Лишь потом он сообразил, что находится в теплой комнате апартаментов-замка в тропиках Океании, а не на подбитом эсминце «Дувр» в арктических водах. После такого яркого пробуждения, нечего даже думать о том, чтобы снова пытаться заснуть. Так что Стид выругался, прогулялся в душ, постоял под горячими струйками воды, вытерся, оделся и вышел на замковую галерею (на балкон, иначе говоря). Эффект смены горячей воды на ночной воздух дал приятную прохладу, и Тимоти мысленно похвалил дизайн-решение, поместившее кофеварку и средневековый бар-сундук с ромом и сигаретами на галерее. Вообще-то Стид был из категории почти некурящих и редко пьющих офицеров, но в данный момент, ему хотелось, выпить рюмку, закурить, и глотнуть кофе…

…Майор как раз приступил к этому занятию, когда услышал негромкий шорох сбоку. Реакция штатная. Медленнее, чем у коммандос, но четко. Маленький автоматический  пистолет Glock-42 (размером с ладонь, но вполне боевой) уже «взял цель».

- Босс, ты бы пушку убрал, - ласково попросила Кюгю Фирин, подняв руки вверх.

- Извини, - буркнул Стид, поставил пистолет на предохранитель и пихнул в карман.

- Никаких проблем, босс, - она выдохнула, опустила руки, и подошла к кофеварке, - я понимаю: тяжелая жизнь разведки, атомная война, страшные сны.

- Как ты догадалась? – спросил он.

- А-а, - турчанка-пилот пожала плечами и ткнула кнопку на кофеварке, - знаешь, тут совсем необязательно быть Эйнштейном, чтобы догадаться. Когда дядька вроде тебя, ревет во сне, как бык на корриде, и топочет примерно так же, значит, ему снятся не ромашки на лугу. Я слышала, как ты рассказывал королеве о проливе Беринга.

- Гм… - майор отхлебнул рома, - …И, я так кричал, что ты за стенкой проснулась?

- В точку, - подтвердила она, - хорошо, что через стенку от тебя не дети спят, а то бы испугались, наверное. Фиговая, кстати, звукоизоляция у этих киношных тамплиеров.

- Фиговая, - согласился он, - извини, что разбудил тебя.

Кюгю Фирин махнула рукой и вытащила стаканчик кофе из гнезда.

- Мелочи жизни, босс. Кстати, я тебя не смущаю формой одежды?

- Формой одежды? – переспросил майор, и тут обратил внимание, что турчанка одета только в синюю майку с оранжевым силуэтом ламантина и надписью «Coral Lamantin Fanclub». Теоретически, можно было считать майку чем-то вроде античной туники, но коротковатой (если придерживаться средних британских стандартов приличия).

- Мне, - сообщила турчанка, - так нравятся незийские тряпочки. Я люблю яркое! Это генетическое, наверное.

- Понятно, - сказал он, - все нормально. Меня это ничуть не смущает.

- Тогда жизнь продолжается, - оптимистично заключила Кюгю Фирин, глотнула кофе, облизнулась, и спросила, - ты как думаешь, завтра в полете на нас могут напасть?

- Кто? – лаконично отреагировал он.

- Черт знает, - она пожала плечами, - может, Ложа эта сраная. Или герцог, как его…

- Это маловероятно, поскольку… - начал майор Стид, и задумался.

Завтрашний полет королевы Боудис на остров Норфолк для официального личного и  непосредственного подтверждения полномочий трех персон Специальной коллегии  Судебного комитета Тайного совета Ее Величества, был широко анонсирован в СМИ. Перенос мероприятия невозможен, ведь уже послезавтра, 30 апреля, должны начаться слушания по делу о наследстве барона Кестенвэла. И график первого дня пребывания королевы на Норфолке, включая перелет туда с Новой Каледонии, рассчитан почти по минутам. Просто подарок для диверсанта… Казалось бы…

- Босс, - окликнула Кюгю Фирин, - ты начал говорить, что это маловероятно.

- Да, - подтвердил майор Стид, - это маловероятно, поскольку завтра на рассвете нези поднимут два новокаледонских эскадрона авиа-резервистов, двадцать дюжин машин. Объявление о маневрах «Облачный бифштекс» висит на сайте комендатуры Нумеа.

- Облачный бифштекс? – переспросила турчанка-пилот, - Вот же, назвали…

- Да. У новых канаков такой специфический юмор.

- Подожди, босс. Ты сказал: двадцать дюжин?

- Да. Кажется, Кюгю, ты удивлена. И напрасно. Число авиа-бортов Народного флота примерно втрое больше, чем в ВВС США. Пятнадцать тысяч против пяти тысяч, это приблизительно. Разумеется, авиация нези совсем другая: в основном, это машины с характерным весом одна-две тонны и скоростью около трехсот узлов. Игрушки, если сравнивать их с основными боевыми самолетами Западного альянса. Но, у нези иная технология войны: асимметричная, как говорят эксперты по глобальной стратегии.

Кюгю Фирин допила порцию кофе, нажала кнопку на кофеварке, чтобы получить еще стаканчик, и понимающе кивнула.

- Я видела эти игрушки, даже руками трогала тут на аэродроме. Они, будто бы, не для войны, а для авиа-слалома, вроде гонок «Red Bull Air-Race». Но что-то у них есть…

- Да, - сказал Тимоти Стид, - что-то у них есть. Две выигранные войны, например. И,  никто пока толком не объяснил, почему так случилось. Я тоже не знаю, почему. Но в данном случае, это почти гарантия нашей безопасности при перелете на Норфолк.

- Почти гарантия? - турчанка негромко хмыкнула, - Ты умеешь обнадежить, босс!

- Я стараюсь, - ответил он.

- Я это и хотела сказать, - с некоторой иронией сообщила она, вытащила свой кофе из гнезда кофеварки, и спросила, - слушай, босс, а за каким чертом королева вписалась в историю с 15-миллиардным баронским наследством? Что ей не жилось спокойно, во дворце, с танцами, зваными обедами, вечеринками, и всякими прибамбасами?

Возникла пауза. Майор Стид плеснул еще унцию рома в свою рюмку, и покрутил эту рюмку за тонкую ножку.

- Хороший вопрос, Кюгю. Что ей не жилось спокойно? Можно сказать, что дело тут в чувстве собственного достоинства. Нелегко уважать себя, день за днем играя куклу в ярмарочном балагане под названием «британская национальная идентичность». Еще, можно сказать, что дело тут в здоровых амбициях, в стремлении к профессиональной самореализации. Человеку хочется сделать что-то серьезное в своей профессии.

- Королева, вроде, археолог по профессии, - заметила турчанка.

- Вообще-то, - возразил майор, - по профессии она - королева.

- А-а… Точно. Я как-то не сообразила, что королева – это ее профессия.

- Понятно, Кюгю. Мало кто воспринимает это, как профессию.

- Я это и хотела сказать. А эти 15 миллиардов? При чем тут профессия королевы?

- Дело тут, - произнес майор, - не в сумме баронского наследства, а в угрозе развития конфликта вокруг самого принципа наследования внутри тайных обществ британской олигархии. Такие тайные общества, или ложи, существуют уже более трехсот лет, по неизменным правилам, в соответствии с которыми, в каждом поколении, возрастает имущественное, финансовое и политическое влияние ложи.

Турчанка покивала головой, выражая полное понимание такой стратегии.

- Везде одно и то же. Бойфренд моей подруги, Гюли Кешан, ты ее знаешь, верно?

- Да, знаю, мы познакомились на Соломоновых островах. И что с ее бойфрендом?

- То самое, - ответила Кюгю, - этот парень связался с этнической турецкой мафией, и цветисто излагал что-то вроде Великой идеи завоевания улиц Лондона. Почти как ты сейчас говоришь, только в более узком, коммерческом смысле.

- Пирамида уличной торговли наркотиками? – предположил Тимоти Стид.

- Приятно общаться со знающим человеком, - уважительно сказала турчанка, - вот, в результате этого занятия, бойфренд Гюли задолжал целую гору денег, и хотел даже втянуть ее в отработку этого долга. Мол, так можно заслужить уважение каких-то там больших людей, и самому выбиться в большие люди. Но, Гюли предпочла смыться из Британии. А тот парень, наверное, до сих пор батрачит на пирамиду, которая растет.

На этот раз, покивал головой майор, у которого тоже было полное понимание.

- Да, аналогия есть. Но есть и существенное различие. Турецкая мафия оперирует на структурно и территориально ограниченном европейском рынке наркотиков. Совсем другое дело - олигархические тайные общества Британии. Они уже давно вышли на глобальные рынки, и поэтому стали важной частью британской политэкономии. Они цементируют финансово-промышленные группы, и гибель тайного общества, такого крупного, как Ложи, о которой мы говорим, вызовет катастрофическую рецессию во многих отраслях национальной экономики. Чтобы избежать подобных последствий, королева занялась этой историей. У нее была разумная идея решить вопрос методом негласной сделки об отступном между верхушкой Ложи и мисс Кестенвэл. Ложа заплатила бы примерно 10 процентов спорной суммы, а мисс Кестенвэл подписала бы безоговорочный отказ от претензий на баронское наследство. Хороший выход.

- В чем тогда проблема? – удивилась Кюгю Фирин.

- Проблема в том же, в чем у некоторых мафий, слишком погрязших в ритуалах.

- А-а! Ясно! Что-то вроде: «мы бешено крутые, поэтому никому не платим». Точно?

- Приблизительно так, - подтвердил Тимоти Стид, - и, когда королева еще в Лондоне попробовала переубедить верхушку Ложи, они повели себя нервно и грубо. Королева решила, тем не менее, продолжить свою линию, и тогда они начали свинячить ей.

- А-а! Митинг продажных палестинцев на Гуаме, в начале ее круиза, я угадала?

- Ты угадала. Вероятно, королеве лучше было бросить эту затею, но игра зашла уже слишком далеко. Как выражаются самураи: «кто шагнет назад, тот потеряет лицо».

- Так бывает, - прокомментировала турчанка, - а ты зачем вписался в эту историю?

- Я зачем? – переспросил майор.

- Да, босс. Ты зачем?

Тут Тимоти Стид глотнул рома из рюмки, и задумался над этим вполне логичным, но сложным вопросом. Действительно, зачем? Почему неделю назад он не отделался от телефонной просьбы королевы каким-нибудь благовидным образом? Это было не так трудно. Что заставило его в одну минуту отказаться от уютного будущего, уже почти состоявшегося, в пользу дикой авантюры с непредсказуемым результатом? Было это следствием красивых, но глупых рыцарских романов, прочитанных в детстве, или же следствием принятой военной присяги: «Я клянусь Богом всемогущим в верности и в истиной преданности ее Величеству Королеве, ее наследникам и приемникам...». Боже всемогущий, каким надо быть недоумком, чтобы принимать такое всерьез! А уж для офицера спецслужбы, это вообще немыслимо! Это уже не глупость, а шизофрения. У человека, чья профессия - никому не верить, и любого обманывать, просто не может существовать серьезного восприятия такой чепухи, как присяга! И все же…

- …Черт знает, - ответил он, - может, просто синдром поиска приключений на свою задницу, или слишком серьезно воспринятые слова о чести британского офицера. В общем, не видать мне цветущих холмов и золотых пляжей Корнуолла, и выходного пособия от благодарной родины за 17 лет службы. Вот и поиграл в рыцаря.

Пилот-турчанка дружески толкнула его в плечо своей крепкой ладошкой.

- Брось расстраиваться, майор! Ты продашь мемуары какому-нибудь издательству, и получишь больше, чем все твое жалованье за 17 лет и выходное пособие. А есть еще вариант, что королева выиграет. Она зубастая, как я вижу. Тогда ты вообще станешь маркграфом каким-нибудь, с родовым поместьем там, в Корнуолле. Твои дети будут виконтами, как минимум, а праправнуки закажут твой портрет маслом в доспехах, с копьем, на белой лошади. Или, другой вариант. Допустим, наша королева проиграла. Тогда мы капитально застряли в море Нези. Но, при твоей специальности, незийское гестапо тебя запросто возьмет на работу, а у них в гестапо платят, будь здоров.

- Интересно ты разрисовала для меня, - пробурчал он, - а сама что будешь делать?

- Это, - ответила она, - смотря по тому, как лягут кубики судьбы. Если наша королева выиграет, то мне тоже что-то перепадет. На маркграфский титул не претендую, а вот баронство - нормально. Небольшое такое, чисто для надежности жизнеобеспечения.

- А если наша королева проиграет? – спросил Тимоти Стид.

- Значит, не судьба, - с философским спокойствием ответила Кюгю Фирин, - тогда я впишусь в какую-нибудь ватагу здешних авиаторов фрилансеров, для коллективной взаимопомощи, на случай чего, и буду таксистом, как дома. Телега у меня уже есть. Лицензия в море Нези не нужна. Работы достаточно, а Гюли подскажет, с кем лучше связываться по бизнесу. Год-другой поработаю, разберусь, а дальше видно будет.

- Понятно, - отреагировал майор.

- Вот-вот, - Кюгю кивнула, - понятно. Только я пока еще надеюсь, что наша королева выиграет, а ты, босс? Как, по-твоему, у королевы есть шансы, или дело совсем худо?

Тимоти Стид еще раз приложился к рюмке рома, и поднял взгляд к черному небу, где перемигивались яркие тропические звезды.

- Хороший вопрос, Кюгю. Какие шансы у королевы?

- Да, босс. Какие у нее шансы?

- По аналогичному поводу, - произнес Стид, - в библии сказано: «нет пророка в своем отечестве». Наша королева взялась за прекрасную, но провальную миссию: убеждать истеблишмент Британии, что мир несколько изменился, и в нем не получится решать любые спорные вопросы по схеме Лафонтена: «доводы сильнейшего всегда лучше». Казалось бы, истеблишменту следовало задуматься об этом еще сто лет назад, но это настолько неприятно, что каждый раз откладывается на завтра. Королева Британии считается символом такой славной традиции. А она внезапно выступила с заявлением: «давайте, задумаемся об этом сегодня, и решим один спор по схеме компромисса». В глазах истеблишмента она мгновенно стала предательницей родины. Я читал доклад, составленный парламентским «Комитетом Второго Марта». Они обвиняют королеву, практически, во всех последних неудачах. Военная катастрофы в проливе Беринга, и огромные потери нефтяных концернов из-за бомбардировки Брунея, теракт 2 марта в Лондоне, и обвал британских акций на фондовой бирже, теракт QF-3 неделю назад, и жесткая нота МИД Франции, осуждающая визит королевы на Новую Каледонию. По мнению французских властей, это попытка узаконить незийскую оккупацию.

- Подожди, босс, а как наша королева может быть виновата в теракте QF-3?

- Очень просто, Кюгю. По мнению Комитета Второго Марта, королева Боудис ведет собственную авторитарную политику, и этим провоцирует террористов. Ты можешь прочесть этот доклад, он доступен в Интернете, правда, в неофициальной редакции.

Турчанка невесело вздохнула и поставила на стол стаканчик кофе.

- Значит, наша королева уже проиграла, да?

- Я так не считаю, - уточнил майор, - ситуация сложная, но многовариантная. Такой открытый политический конфликт всегда влечет серьезные финансовые потери. Тут вопрос в масштабах потерь. Если по мере маневров в деле о баронском наследстве и слушаньях по низложению королевы Боудис, потери достигнут критического уровня Великой рецессии, то истеблишменту придется искать любые компромиссы - иначе  второй политический эшелон спихнет их с главной национальной бочки. При таком развитии событий, королева с ее проектом компромиссов окажется востребована.

- А такое может произойти? – переспросила турчанка,

- Может. Особенно, если 30 апреля судьи на Норфолке начнут разбираться в системе отношений между участниками Ложи, и стратегическими объектами промышленной собственности: рудниками, нефтяными платформами, контрольными пакетами акций  крупных концернов, управляющими компаниями инвестиционных фондов и банков.

- Разбираться в системе отношений? Это о чем вообще?

- Э-э… Кюгю, как у тебя с юридическими знаниями?

- Нормально, босс. На то, чтоб отбрехаться от полиции, обычно хватало.

- Неплохой уровень, - похвалил майор Стид, - а как насчет корпоративного права?

- Считай, ни шиша, - честно призналась турчанка, - ведь мне это ни к чему было.

- Тогда я объясню кратко. В современном мире крупные предприятия принадлежат не индивидуальным бизнесменам, а коллективам собственников - акционеров. У каждой корпорации-предприятия есть регламент принятия ключевых решений, необходимый, чтобы крупные акционеры не слишком злоупотребляли большинством голосов. И вся процедура фиксируется, чтобы любое решение можно было позже оспорить в суде. У журналистов есть привычка печатать: «мистер Икс владеет предприятием Игрек», но владение контрольным пакетом еще не означает возможность творить, что угодно.

- Да ну? - Кюгю надула губы, демонстрируя предельную степень сомнения, - Может, мелкие акционеры правда защищены от мистера Икс, а я-то не знала?

Майор Стид дважды звонко хлопнул в ладоши.

- Я еще не договорил. Все же, мелкие акционеры защищены от таких злоупотреблений, например, как сделки по несправедливой цене в интересах акционера с контрольным пакетом. Разумеется, крупные акционеры иногда отпихивают мелких акционеров от кормушки, но они сильно ограничены в маневре. Иное дело - субъект, спрятанный за ширмой. Мастер Ложи, контролирующий предприятие неформально.

- Все, как на предприятиях, принадлежащих мафии, - заметила турчанка, - и, никто не сможет ничего доказать. Улики – косвенные, адвокаты - хитрые, судьи – продажные.

- Да, - сказал Стид, - все, как с мафией. Но есть две особенности. Первая: состав суда. Независимые юристы, а не чиновники. Вторая: если Ложа не признает наличия у себя каналов контроля над предприятиями из наследства Кестенвэла, то сдаст дело без боя.

- Босс, я что-то не понимаю: как это?

- Смотри, Кюгю. Я оттолкнусь от твоего примера с уличной торговлей наркотиками в Лондоне. Это – сектор контроля этнической турецкой мафии. Верно?

- Да. И что дальше?

- Дальше, представь, что появляются марсиане, и начинают независимо торговать там наркотиками. Влезают в бизнес.

- Марсиане? Марсельские арабы, что ли?

- Нет, инопланетные марсиане на транспортных треножниках, как в романе Уэллса.

Для иллюстрации, майор растопырил три пальца, опустил их вниз, и прошелся ими по столу взад-вперед, как вымышленный марсианин-наркоторговец по улице Лондона.

- Забойный сюжет, - оценила турчанка, - дальше стрельба, да?

- Да. Но это оставим для киношников. Допустим, что стрельбой решить не удалось, и начинаются переговоры. Тут марсиане говорят: мы, как и вы, турки, всеми лапами за справедливость. Давайте, вместе соберем независимый суд. Пусть этот суд, заслушав аргументы сторон, решит: кто по праву хозяин уличной наркоторговли в Лондоне.

- Черт побери… - выдохнула Кюгю, - …Вообще, крутой сюжет! Слушай, босс, ты же можешь заработать большие деньги, придумывая такие штуки для Голливуда. Но я не понимаю, при чем тут баронское наследство.

- Тот же случай, - пояснил майор MI-6, - у Ложи, точнее, говоря формально, у частной ассоциации «Гиперборейский клуб» нет стандартных подтверждений прав на объекты баронского наследства. Есть какие-то нестандартные клубные соглашения об этом, но придется объясняться насчет этих соглашений в суде на Норфолке.

- Подожди, босс! Эти гиперборейцы тупые, что ли?! Они же тогда сами себя обвинят в мафиозной практике! Или я чего-то не понимаю?

- Честно говоря, Кюгю, я тоже чего-то не понимаю. Правда, подпольный контроль над легальными предприятиями - не такой криминал, как наркотики, но все же, криминал. Логика подсказывает, что Ложе невыгоден независимый суд на эту тему, но Ложа, по какой-то причине соглашается. Возможно, они рассчитывали еще до суда перекроить ситуацию в свою пользу. Устранить королеву. Сменить состав суда. Но пока что…

На этих словах майор Стид замолчал, поскольку на балкон-галерею вышла Боудис.

- Доброй ночи всем, - негромко сказала она, - итак, не мне одной плохо спится.

- Доброй ночи миледи! – бодро отозвался майор.

- Вы прекрасно выглядите, миледи, - добавила турчанка-пилот, - и вам так к лицу эта пляжная накидка с капюшоном. Стильно! Броско! Современно!

- Спасибо, Кюгю, - королева чуть заметно улыбнулась, - вы все пьете кофе? Что ж, я поддержу компанию. Пользуясь случаем, я спрошу: видели ли вы новости с острова Норфолк в 3 часа ночи, касающиеся нашего предстоящего визита?

- Нет, миледи, - сказал Тимоти Стид, - извините, видимо, я упустил что-то важное.

- Тимоти, не надо извиняться, вы не обязаны следить за новостями 24 часа в день.

- А что там показывали? – полюбопытствовала Кюгю Фирин.

- Там, – сказала Боудис, нажав кнопку кофейного автомата, - показывали беженцев с островов юго-западной Океании в Австралию. Их больше ста тысяч. По заключению правового комитета ООН, они признаны жертвами меганезийских войн и репрессий. Какой-то меценат зафрахтовал корабль из Брисбена на остров Норфолк, чтобы 900 представителей беженцев выразили протест, когда мы прилетим туда же, на Норфолк. Заготовлены плакаты с надписями: «Boudic go back to your friends-fascist», и прочее.

Кюгю Фирин напряженно сморщила кожу на лбу.

- Миледи, а у этого мецената есть имя?

- Безусловно, - сказала Боудис, - у этого мецената есть имя, но мне оно неизвестно.

- Тимоти! – турчанка повернулась к майору, - Ты же сможешь найти этого гада?

- Думаю, что смогу. Меценат платил за фрахт скоростного парома, и платил агенту,  нанявшему демонстрантов. Значит, можно отследить банковские транзакции.

- Как? - удивилась королева, – Ведь после отстранения у вас нет кодов доступа к тем каналам, через которые можно запросить банковскую информацию.

- Все так, миледи. Но есть неофициальные каналы. Попросту: хакерские каналы.

- Как все сложно… - королева вздохнула, - …Что ж, Тимоти, сделайте, если можете.

- Да, миледи. Я сделаю. И разрешите дать вам совет. Отмените визит на Норфолк.

- Тимоти, меня не пугают демонстранты. Просто, противно.

- Простите миледи, но демонстранты могут быть прикрытием для киллера.

- Тимоти, я уважаю вас как человека и как профессионала разведки. Но вы слишком беспокоитесь за меня. Все же, есть полиция Австралии и конкретно - Норфолка.

- Еще раз простите, миледи, но интуиция подсказывает мне, что полиция Австралии будет бездействовать. Точнее, она уже бездействует. Она запросто допустила приезд агрессивных демонстрантов в пункт вашего визита, а вам ничего не сообщила, и вы узнали об этом только из ночных новостей. А конкретно полиция Норфолка - просто фикция. На весь остров одна полицейская станция, два джипа, три командированных федеральных австралийских полисмена с континента, и десяток местных волонтеров, которые даже не носят огнестрельное оружие. Таковы фактические обстоятельства.

Королева напряглась, прикусила губу, и молчала несколько секунд, а затем сказала:

- Что, если таким образом кто-то хочет просто запугать меня, и сорвать мой визит на Норфолк, чтобы я не выполнила формальную процедуру подтверждения полномочий королевских судей? Я должна сделать это лично и непосредственно, таково правило.

- А что если, - отозвался Стид, - кто-то, назовем его «меценат», предвидел эти ваши рассуждения, и заманивает вас в ловушку, под выстрел киллера?

- Черт побери, Тимоти! Вы сейчас действительно напугаете меня!

- Еще раз простите, миледи, но я выполняю свой долг офицера вашей спецслужбы.

- Миледи, - подала голос Кюгю Фирин, - мне со стороны кажется, что Тимоти прав.

- И ты туда же клонишь, - недовольно проворчала королева, и вдруг, сменив тон, тихо сказала, - давайте поговорим о чем-нибудь другом.

Причина такого пожелания Боудис была очевидна. В прямом смысле, очевидна. Она (причина), одетая в халатик, вышла на балкон-галерею, и окинула троих собравшихся внимательным и подозрительным взглядом. Это была 12-летняя принцесса Беатрис.

- Мама, почему вы все так громко спорите?

- Детка, у меня встречный вопрос: почему ты не спишь?

- Я не сплю потому, что вы громко спорите. Я с этого начала.

- Извини, милая, - сказала королева, порывисто обняв дочку, - мы тут действительно слишком шумели.

- Нет, мама, вы не слишком шумели. Вы правильно шумели, ведь у нас проблема.

- Беатрис, милая, почему ты так думаешь?

- Потому, что я все слышала! Мама, даже мне понятно, что Тимоти и Кюгю правы!

- Детка, а ты знаешь, что подслушивать нехорошо?

- Я знаю. Обычно - нехорошо. А сейчас – хорошо. Ты не должна туда лететь, мама!

- Видишь ли… - прошептала королева, - …Иногда приходится делать вещи, которые выглядят немного опасными.

В ответ, 12-летняя принцесса сделала предельно серьезное лицо, как это свойственно подросткам, собравшимся поделиться с кем-то Очень Важной Тайной, и прошептала:

- Слушай мама! После завтрака, когда ты села работать по Интернет с этими своими документами, мы пошли к заливу, где ламантины и ферма мисс Йоке Хэппи.

- Мы – это кто? - перебила Боудис.

- Это мы с Дунканом. И док Лйалл, конечно. Ты же запретила нам гулять без него. А теперь, мама, послушай, все-таки. Когда был полдень и самая жара, мы пили чай под огромным зонтиком в углу фермы Хэппи, а док Лйалл рассказывал нам истории про доппельгангеров, это специальные двойники. Тогда я заранее придумала кое-что.

- Что ты придумала, милая?

- Что Эвис Дроплет немного похожа на тебя. Если лицо скрыто, то можно спутать.

- Э-э… Беатрис, милая, к чему ты это говоришь?

- Мама! Это же просто! Я знаю, что надо делать. Только давай попросим, чтобы док Лйалл пригласили сюда Эвис. И тогда я точно ее уговорю, вот увидишь!

- Детка, ты же знаешь, что доктор Тью спит. И, вероятно, мисс Дроплет тоже спит.

- Нет же! Док Лйалл уже проснулся! Смотри туда. Это окно его спальни, и там свет.

- Ладно, - сказала Боудис, - допустим, Лйалл уже не спит. Но мисс Дроплет…

- Мама! – воскликнула 12-летняя принцесса, - Ты просто не знаешь, что я придумала. Когда мы расскажем Эвис, что я придумала, она сразу увлечется. Вот увидишь!

- Беатрис, милая, ты еще даже нам не сказала, что ты придумала.

- Мама! Я с этого начала!

- Ты с этого начала?

- Да! Я начала с того, что док Лйалл рассказывал про двойников - доппельгангеров!

- Миледи, - вмешался Стид, - мне кажется, я понял. И если так, то ваша дочь права.

- Я, - поддержала Кюгю Фирин, - вроде, тоже сообразила. Это будет очень круто.

…

*36. Террор, антитеррор, и доппельгангеры.

7:30 утра 28 апреля. Новая Каледония, остров Пайнс. Паромная станция Роллинг.

Маленькая толпа австралийских TV-репортеров, достаточно хорошо знавших правила работы в Меганезии, собрались у причала, в дюжине шагов от амфибийного самолета «Buccaneer». Ближе не подпускало звено локальной полиции – решительные ребята с пистолет-пулеметами в позиции «прямая готовность открыть огонь». TV-репортеры четко знали: стрельба случится лишь в крайнем случае, поэтому вели себя нагло, но в разумных пределах. Мотивом этого сборища СМИ, понятное дело, был вылет королевы Боудис, ожидающийся (согласно графику) через полчаса. Ведь в 10:00 королева уже должна прибыть на Норфолк. Как надеялись «акулы TV», можно будет вытянуть перед вылетом несколько слов либо из королевы, либо (хотя бы) из ее лейтенантов, пилота, и старшего офицера разведки.

…

7:45 утра. Тоже остров Пайнс, но чуть в стороне. Ферма Йоки Хэппи.

Около края пляжа, прилегающего к ферме, стоял «фирменный» незийский крылатый автожир – легкий морской штурмовик (т.н. «вироплан»). Конкретно данный экземпляр вироплана имел транспортную конфигурацию, типичную для конверсионных моделей. Вооружение ограничено одним пулеметом, зато кабина более просторная, 4-местная.

В соответствие с вместимостью, рядом с виропланом устроились четыре персоны:

28-летняя англо-меланезийская метиска резервный мичман-сапер Йоке Хэппи.

Два не очень крупных, но внушительных парня, тоже англо-меланезийские метисы с многозначительными прозвищами Хонихи и Ховари (Хищник и Меч).

Некая светлокожая (хотя загорелая) дама лет 35 или чуть больше.

Мичман-сапер внимательно смотрела на экран ноутбука, куда с шести web-камер, с разных ракурсов выводилось происходящее вокруг причала Станции Роллинг.

Вот, в маленькой толпе репортеров началось движение. Звено полиции нетактично отталкивало их в стороны, освобождая дорогу для королевы со свитой. Когда дорога освободилась, из «замка тамплиеров» вышла долгожданная процессия. В авангарде двигались майор Стид и лейтенант Стюарт, замыкающими были лейтенанты Антрим и Гэлтах, а в центре - пилот Кюгю Фирин и сама королева. Экипировка этой процессии мгновенно вызвала у репортеров возгласы удивления. Все шестеро названных персон оказались одеты в бронежилеты, тактические каски и противоосколочные очки. Что касается лейтенантов и майора, то они были еще и вооружены автоматами «Uzi»…

…Йоки Хэппи, наблюдая это на экране ноутбука, удовлетворенно потерла ладони.

- Теперь субъекты с телекамерами собрались там, и больше их нигде нет.

- Ага, - хором отозвались Хонихи и Ховари, и синхронно кивнули.

- …Ну, что, - продолжила Йоки, обращаясь к светлокожей даме, - мы летим. E-oe?

- E-o, - лаконично, на местный манер, согласилась светлокожая загорелая дама.

- Занять места к вылету! - по-военному скомандовала мичман-сапер резерва. И через полторы минуты, вироплан, легко, как пушинка оторвался от грунта и уплыл в ясное лазурное небо, разворачиваясь на юг, к острову Норфолк…

…

7:55 утра. Новая Каледония, остров Пайнс. Паромная станция Роллинг.

Австралийские TV-репортеры впали в азарт от одного вида экипировки королевы и ее небольшой свиты. Полисмены прибегли к толчкам (почти ударам) чтобы удержать эту репортерскую стаю на дистанции. К моменту, когда порядок восстановился, королева поднялась в салон самолета. Следом поднялись три лейтенанта. Пилот заняла место в кабине. Снаружи остался только майор Стид, как последний защитник бастиона. Если смотреть физически, то незийские полисмены контролировали ситуацию, и никакая     добавочная защита не требовалась. Но в информационном аспекте Стид был именно последним бастионом, и TV-репортеры бросились на штурм.

… - Майор, вы теперь еще и пресс-секретарь Ее величества?

… - Майор, вас выгнали из MI-6, или ваше отстранение это трюк спецслужб?

… - Майор, как вы относитесь к обвинению в похищении детей королевы?

… - Майор, вы сотрудничаете с INDEMI, хотя 1 января в Беринговом проливе в ходе атомного инцидента погибли ваши товарищи. Как вы себя при этом чувствуете?

… - Майор, это вы посоветовали королеве экипироваться к визиту на австралийский Норфолк, как для поездки в зону боевых действий?

… - Майор, вы действительно думаете, что на королеву планируется покушение?

… - Майор, а королеву не волнуют несчастные, бежавшие от незийских репрессий?

… - Майор, скажите, намерена ли королева представить аргументы в свое оправдание парламенту и Комитету Второго Марта, поставившему вопрос о ее низложении?

- Стоп, леди и джентльмены! - резко и громко объявил Тимоти Стид, - Стоп, если вы хотите, чтобы я успел ответить!

Добившись, таким образом, тишины, Тимоти Стид спокойным тоном продолжил:

… - Леди и джентльмены! Я не пресс-секретарь Ее величества, но пояснения о мерах безопасности даю именно я. Сейчас я работаю непосредственно на Ее величество. На обвинение в похищении детей королевы, я советую обвинителям пойти к психиатру. Доставка детей к маме - не похищение. Мои контакты с INDEMI обоснованы угрозой терактов против королевы. О теракте QF-3 вы знаете. Новые теракты очень вероятны, причем я вижу, что власти Австралии на Норфолке не делают ничего для пресечения агрессивной активности со стороны наемников, притворяющихся беженцами.

- Майор! – крикнул кто-то из репортеров, - Почему вы считаете их наемниками!

- Потому, сэр, что они наняты. Шоу с демонстрантами-беженцами на Норфолке было оплачено малоизвестным сектантским фондом «Ananda-Shastra», бездействовавшим примерно 20 лет. И вдруг кто-то пожертвовал им вексель HSP-банка на полмиллиона долларов. Получив эту сумму, фонд, почему-то тратит ее почти полностью на цели, не связанные с его тематикой: фрахтует корабль, нанимает агентство по PR-массовкам для подбора тысячи демонстрантов-беженцев. Детали этой аферы мы опубликуем завтра. Теперь последний вопрос: о Комитете Второго Марта в парламенте Британии. Я вам напомню: королева обладает прерогативами, данными Богом. Она - источник чести и справедливости в стране. Вот почему действия Комитета Второго Марта - это измена родине. В доброй старой Англии за такие дела отрубали голову на лужайке у Тауэра. Правильное решение, по-моему. На этом все, леди и джентльмены.

- Майор, скажите, а королева того же мнения? – крикнул один из репортеров.

- Королева, - произнес Тимоти Стид, уже поднимаясь в кабину самолета, - вероятно, выпустит соответствующий пресс-релиз по данному поводу.

- Крутой финал! - оценила Кюгю Фирин, - А теперь, наверное, нам пора взлетать.

…

10 утра 28 апреля. Остров Норфолк. Внешняя восточная австралийская территория.

После двух часов полета, Кюгю Фирин аккуратно посадила «Buccaneer» на полосу аэропорта острова Норфолк, выкатила на асфальтовую площадку около терминала, похожего на небольшой таунхаус из 2-этажных коттеджей с двускатными крышами, заглушила мотор, и объявила:

- Мы прибыли. Спасибо всем, что выбрали нашу чудесную авиакомпанию для этого путешествия. Внимание на подонков, загородивших плакатами выход на терминал. Кстати, у них еще припасены корзины с каким-то дерьмом. Гнилые картофелины, а возможно, бутылки с «коктейлем Молотова».

- Только не «коктейль Молотова», - возразил Стид, - тут все согласовано с локальной полицией, а полиция не согласовала бы горящее топливо в единственном аэропорту.

- И все же, - твердо сказала турчанка, - будьте осторожнее. Вы видите: репортеры и полисмены стоят сбоку, чтоб не попасть под бросок. А я, как пилот, отвечаю за вас, поэтому, если что - быстро возвращайтесь на борт, и мы экстренно удерем отсюда.

- Mauru-roa, Кюгю, - сказала VIP-пассажирка, привычно и ловко застегивая на себе бронежилет, и прилаживая на голову каску и противоосколочные очки, - ну, друзья, идемте, посмотрим на мирную манифестацию несчастных беженцев.

«Несчастные беженцы» выглядели характерно: по стилю они, очевидно, подражали представителям афроамериканских банд из фильмов Голливуда. И (как можно было предположить) подражали не только в одежде, прическе и татуировках, но также и в социальной роли. Этот контингент был (для убедительности PR) немного разбавлен молодыми женщинами с маленькими детьми.

- О-о! - иронично произнесла VIP-пассажирка, спустившись с трапа на асфальт, - как трогательно! Налогоплательщики Австралии и филантропы Британии поддерживают демократически настроенных бандитов, бежавших с Новой Каледонии от геноцида и политических репрессий. В свое время французская колониальная власть специально подкармливала такое, чтобы иметь аргумент против независимости страны канаков.

- Но, - возразил лейтенант Антрим, - девчонки с детьми, это не бандиты. Их-то за что выгнали с родины? Нехорошо получается.

- Да, - согласилась VIP-пассажирка, - и с этим надо попробовать разобраться.

А тем временем, «несчастные беженцы», видя, что прилетевшие не торопятся идти к терминалу, сами начали организованное встречное движение. При этом, они громко выкрикивали лозунги с плакатов, на разные лады ругающие королеву Боудис.

- Наши действия? – спросил майор Стид, обращаясь к VIP-пассажирке.

- Ждем гнилых картофелин, - лаконично ответила она.

- Зачем? – так же лаконично поинтересовался он.

- Элементарно, майор. Надо проверить вашу версию, что полиция тоже в сговоре.

- Тимоти, ты правда так думаешь про полицию Норфолка? – удивился Стюарт.

- Да, Брем. Это напрашивается.

- Вот сейчас полетят картофелины, - предупредил Антрим, наблюдая, как «беженцы» полезли руками в свои корзины.

- Не зевай, - сказал ему лейтенант Гэлтах.

- А я не зеваю, - откликнулся лейтенант Антрим.

- Я тоже, - добавил лейтенант Стюарт, и ловко отбил рукой первый летящий снаряд. Кстати, это оказалась не картофелина, а банан.

- Этот мой! – сказал Антрим, и отбил второй банан.

- Что дальше? – спросил Стид, отбивая еще банан.

- Град густеет, а полиция филонит - добавил Гэлтах, отбивая еще два банана. И тут на пятерых визитеров действительно обрушился град бананов. Кожура лопалась, мелкие ошметки мякоти прилипали к бронежилетам и каскам людей, и к фюзеляжу самолета.

- Вот что важно, - заметил майор Стид, и поймал очередной банан, - если кто-то везет много каких-то порченных фруктов куда-то, кроме свалки, то это подсказка к чему-то.

- Слушай, Тимоти, у вас в MI-6 специально учат так выражаться? – спросил Стюарт.

- Нет, Брем. Это просто профессиональная паранойя, она у нас сама развивается. Вот почему я обращаю внимание на детали. Например, на этот лопнувший банан.

- Что такого? - удивился Антрим, - просто, порченный банан. Видишь: подгнивший.

- Не просто, - возразил майор MI-6, - здесь мякоть не кремового цвета, а оранжевого. Следовательно, это банан сорта А-Дейл с плантаций Вонгалинг на северо-восточном побережье Австралии, между Кэрнсом и Таунсвиллом. Часть урожая бананов всегда успевает подгнить. Это дефектная продукция, за ее вывоз и утилизацию приходится платить. Кто-то сделал одолжение плантатору: забрал дефектную продукцию даром.

- Отлично, майор! - сказала VIP-пассажирка, и вытерла ладонью оранжевую мякоть с противоосколочных очков, - Вы отметили важную информацию. Это сыграет роль.

- Какую? - спросил Тимоти Стид.

- Я расскажу, - пообещала она, - но не сейчас. Банановая бомбардировка ослабевает. Сейчас к нам направится депутация уродов с эскортом из полиции и репортеров. По логике, не должно быть столкновений, но держите оружие наготове. Это важно.

…

Это же время - 28 апреля 10:15. Там же - остров Норфолк. Но немного другая точка.

Незийский вироплан транспортной конфигурации, громко шелестя несущим ротором, приземлился у края пляжа в полтораста метрах от ресторана, принадлежащего отелю «South Pacific Paradise», где сейчас завтракали три приезжих эксперта-юриста и одна тинэйджерка. Тинэйджерка (15-летняя Десембер Крузо) дала первый комментарий:

- Они простые ребята, эти новые канаки. Бац, и посадили свою вертушку на острове, принадлежащем соседнему государству, почти на пляже отеля. И никто тут особо не удивляется, как я погляжу. Будто так и надо.

- Дело в том, - произнес 44-летний австралиец Логрис Фирфайн, - что после Великой рецессии и Второй Холодной войны, экономика острова Норфолк рухнула в яму. Тут закрывались туристические программы, теряли рентабельность круизы, уже началась эмиграция жителей на континент. Казалось, меганезийские войны станут последней каплей, но вышло наоборот. Новые канаки оценили оффшорное качество Норфолка.

- И не только Норфолка, - поправила Эйприл Крузо, - новые канаки используют все оффшорные трики в Океании. Например, Американское Самоа - Паго-Паго в деле о наследстве Кестенвэл, которым мы с вами занимаемся.

- Оффшорные трики? - переспросил британский профессор Роджер Брауни, - Что-то подсказывает мне, что речь идет о чем-то посильнее, чем обычное отмывание денег.

- Это австрало-новозеландский сленг, - пояснила Эйприл, - оффшорными триками мы называем оффшоры, ориентированные на обход анти-незийского эмбарго.

- Например, - продолжил Фирфайн, - здешний норфолкский трик обслуживает поток цветных металлов, добываемых на Новой Каледонии. Великое Никелевое Эльдорадо. Несколько лет назад ANZI-Banking-Group избавилась от явно убыточного филиала на Норфолке, сделав из него независимый Settler-bank, заведомо обреченный на коллапс. Теперь Settler-bank - самый благополучный из провинциальных банков Австралии. А валовой внутренний продукт Норфолка стал выше, чем у Люксембурга.

Между тем, Десембер Крузо проследила любопытным взглядом за тремя солидными мужчинами, шедшими от дверей отеля навстречу гостям, прибывшим на вироплане.

- Надо же! У этих дядек такой счастливый вид, будто им везут выигрыш в лотерею!

- Примерно так и есть, - сообщил Фирфайн, - эти трое: президент Settler-bank, глава Торгового Регистра Норфолка, и владелец этого отеля, которому тоже перепадет от намечающейся сделки. Вероятно, канаки прилетели сюда регистрировать очередную транзитную компанию, якобы добывающую никель из сгущенного лунного света.

- Да? – с сомнением переспросила Десембер, - А почему среди этих гостей есть дама, похожая на королеву Боудис? Что, если королева прилетела сюда, а не в аэропорт?

- Удивительное дело… - произнес профессор Брауни, - …Это бесспорно Боудис.

…

Почти то же время - 28 апреля 10:30. Остров Норфолк, аэропорт.

VIP-пассажирка отлично предсказала следующие события. К самолету приблизилась депутация из шестерых новокаледонских туземцев-беженцев. Трое были «эпигонами афроамериканских бандитов». Двое (видимо, для PR-контраста) молодая женщина с трехлетним малышом. Ну, а последний персонаж был (как выражаются политологи) представителем свергнутой компрадорской буржуазии: мужчина средних лет, очень аккуратно одетый в деловой европейский костюм с модным галстуком. К этим шести персонажам прилагались два норфолкских полисмена и дюжина репортеров.

Компрадорский буржуа, медленным и выверенным жестом протянул VIP-пассажирке большой лист бумаги с петицией, напечатанной крупным шрифтом. Та взяла лист, и пробежала взглядом короткий текст. Ничего неожиданного там не нашлось. Туземцы Океании, бежавшие от репрессий, и страдающие вдали от родины, попираемой пятой фашиствующей тоталитарно-анархистской хунты, гневно осуждали королеву, которая вступила в позорный союз с упомянутой хунтой. Далее, податели петиции призывали королеву снять грех с души, и публично отречься от хунты. А пока королева этого не сделала – ей не следует находиться на острове Норфолк. Чтобы не оскорблять память многих тысяч жертв (опять таки) фашиствующей тоталитарно-анархистской хунты.

VIP-пассажирка задумчиво помахала этим листом бумаги, и протянула его Стиду.

- Я думаю, майор, что вы найдете, в какой архив это подшить.

- Да, мэм, - лаконично сказал он, забирая петицию.

- …Теперь скорректируем ситуацию, - продолжила VIP-пассажирка, и решительным движением сняла с головы каску и очки, - как видите, я - не королева Боудис. Я Эвис Дроплет, доктор Эвери, одна из шести Верховных судей Меганезии. Мне кажется, что замена правильная. Встречать королеву Британии жалобами на изгнание из Гавайики, довольно странно. А для меня это как раз профильная тема. Сейчас я растолкую всем присутствующим, а также телезрителям, оформленную позицию Верховного суда. Но сначала разберемся с эпизодом коллективного метания биомассы…

Судью Эвис Дроплет не было необходимости представлять кому-то. Она значилась в листинге опаснейших военных преступников планеты. Она обвинялась в разработке и применении биохимического оружия, и в актах геноцида. CNN показывало ее фото на скриншоте из учебного фильма для офицеров Народного флота - на фоне афоризма о создаваемом или возможно (oh fuck!), уже созданном «Оружии последнего ответа»:

* In emergency we shall use the weapon of last reply.

And then everybody everywhere and every place must die. *

Ее прозвище «Doctor Every» произошло от этого троекратного повторения «Every». Многие командиры Народного флота обладали жуткой репутацией, но лишь Эвис выступила с угрозой истребления ВСЕХ ЛЮДЕЙ НА ПЛАНЕТЕ в том случае, если военные реалии для Меганезии станут критическими. А если еще учесть, что Эвис руководила спецоперацией, в которой биохимическое оружие было применено в акватории Папуа (недалеко отсюда), то ясно, почему у организаторов «бананового митинга» сердце ушло в пятки. Норфолк - маленький остров, бежать некуда...

Судья Эвис Дроплет резко протянула руку и слегка ткнула пальцем в толстый живот компрадорского буржуа.

… - Как ваше имя?

- Меня зовут Пьер Доуаре. И, пожалуйста, давайте обойдемся без рук.

- Вы-то не обошлись без рук, - заметила она, - что же должно было означать метание гнилых бананов в королеву Британии и ее свиту? Вы зачем-то везли несколько тонн порченных фруктов и несколько сотен субъектов-метателей сюда с Австралийского континента. Я хочу услышать, мистер Доуаре: с какой целью вы это сделали?

- Мы выразили свой протест, мисс Дроплет, разве это неясно?

- Некрасивая шутка, - произнесла Верховная судья, - но, видимо, в вашей среде иные объяснения не приняты, поэтому я тоже пошучу. Вы на острове 4 мили в диаметре, до континента - 800 миль открытого моря, это 25 часов хода на корабле, который для вас зафрахтовал некий меценат. За 25 часов возможны случайности, неизбежные на море. Случайности, после которых не остается ни корабля, ни пассажиров, ни экипажа. Мне кажется, что для экипажа и капитана корабля это тоже повод задуматься. Такие дела.

Меганезийка замолчала и загадочно улыбнулась, наблюдая, как лицо Пьера Доуаре из шоколадного становится пепельно-серым. Та же цветовая метаморфоза произошла с лицами трех «эпигонов афроамериканских бандитов». Да: и компрадорский буржуа, и криминальные элементы, до дрожи боялись «случайностей, неизбежных на море». Но молодая туземка с ребенком не поняла, о чем речь, и удивленно крутила головой.

- Как ваше имя? – неожиданно ласково обратилась к ней Эвис Дроплет.

- Мое имя? А-а… Меня звать Мари Тоутао.

- У вас чудесный малыш, Мари. Как его имя?

- Жак. Его звать Жак.

- О! Хорошее имя! - тут судья присела на корточки, погладила малыша по спине, и подмигнула ему, - Привет, Жак! Меня зовут Эвис. Как дела?

- Здесь нехорошо, - пробурчал 3-летний мальчик, - и мама не знает.

- Жак, чего не знает твоя мама?

- Мама не знает, когда будет еда.

- Да, Жак, ты прав. Это нехорошо. Но я это решу.

- У тебя есть еда? – заинтересовался малыш.

- Сейчас, - пообещала судья Дроплет, - я решу это с твоей мамой. Хорошо?

- У тебя есть деньги? – спросил Жак.

- Ты очень умный, и ты прав, - она снова погладила малыша по спине, выпрямилась и повернулась к Мари, - вот, возьмите это.

Новокаледонская туземка удивленно посмотрела на веер 20-долларовых купюр.

- Это мне? И что вы хотите, чтобы я сделала?

- Просто, я хочу, чтобы вы купили еду и воду для всей компании женщин с детьми и, конечно, для вас с Жаком тоже. Я о женщинах с детьми там, у площадки на газоне. Я полагаю, что вы приехали сюда вместе, и хорошо знаете друг друга.

- О, мэм… - с опасением произнесла Мари, заметив жадные взгляды трех мужчин из «бандитской части» депутации. Откровенные взгляды, обращенные на деньги.

- Об этом не беспокойтесь, Мари. Мы попросим Брема, Кедана и Шона пойти с вами. Джентльмены, вы не откажетесь?

- Но, Эвис, - возразил Шон Антрим, - кто тогда будет защищать вас?

- Со мной останется Тимоти. Кроме того, отсюда вдвое ближе до Меганезии, чем до континента, и вряд ли кто-то здесь всерьез хочет, чтобы что-то со мной случилось.

- Эвис права, - лаконично подтвердил Тимоти Стид.

- И, - добавила Эвис, - в случае криминальной угрозы, применяйте оружие без всяких  колебаний. Я отвечаю за каждую выпущенную вами пулю.

- Тогда нормально, - заключил Брем Стюарт, взвесив в руке свой «Uzi», - идти прямо сейчас, или как?

- Через несколько минут, джентльмены, - сказала Эвис, - сначала мне надо выяснить некоторые обстоятельства.… Мари, как вы живете в Австралии?

- Так… - туземка-беженка пожала плечами, - …Нам дали угол и кровать в комнате, в бараке за оградой. Нас кормят трижды в день, дают кое-какую одежду. Жить можно.

- Но не очень удобно так жить, - заметила судья.

- Так… - Мари снова пожала плечами.

- А вам платят какое-нибудь денежное пособие? – продолжила спрашивать судья.

- Иногда платят. Вчера пообещали кое-какие деньги, чтобы мы поехали сюда.

- Понятно, Мари. А вы откуда родом? Где раньше жили?

- Раньше - в Новой Каледонии на Гранд-Терра в Коумако. У мужа была ферма, но все пропало, когда случилась война. Мы бежали. Муж пропал. Многие пропали.

Эвис Дроплет протянула руку и осторожно погладила туземку по плечу.

- Мари, я сожалею, что так вышло. Если вы хотите вернуться, то у вас будет ферма, коттедж, и компенсация за потери: десять лет по триста фунтов в месяц.

- А сколько это в австралийских долларах? – заинтересовалась туземка.

- Это четыреста примерно.

- Ух! Четыреста австралийских долларов! Это хорошо! А ферма какая?

- Десять гектаров. Вы можете взять и больше, если готовы платить аренду.

- Ух. А за эти десять гектаров сколько надо платить?

- Нисколько, если вы будете там работать, чтобы земля не стояла без дела.

- С чего бы у меня земля стояла без дела? Если, конечно, земля годная.

- Земля годная, - уверенно сказала Эвис Дроплет, - у вас будет выбор из нескольких вариантов. Посмотрите, который участок больше подходит под ваши привычки.

- Ух… А какие бумаги надо заполнять, чтобы все это получить?

- Никаких. Вы просто объясните на словах, а оформит социальный комиссар.

- Ух… А почему все это мне?

- Не только вам. Всем, кто готов нормально жить, работать, растить детей. Я думаю, правильно будет, если вы за едой расскажете это вашим знакомым женщинам.

- А… Да… Я пойду к ним, наверное… Мэм, а вы точно не обманываете?

- Я обещаю, - сказала судья, - так и будет, Мауи и Пеле держащие мир – свидетели.

- Ух! Если вы правда обещаете, то я пойду. Скажу им. Но вы не улетайте, пока мы не  решим, хорошо?

- Хорошо, Мари, я буду здесь. Но, пожалуйста, не тормозите. Договорились?

Мари Тоутао утвердительно кивнула, взяла малыша за руку и пошла к соседкам. Три королевских лейтенанта двинулись вместе с ней. А репортеры, наконец-то, вышли из ступора, сообразили, что происходит, и на судью посыпались вопросы.

… - Мисс Дроплет, где гарантия, что вы не обманете эту доверчивую женщину?

… - Судья, а почему пособие такое маленькое? Известно ведь, что после войны ваше правительство выплачивало на порядок большие компенсации.

… - Уточните, судья, это только для мам-одиночек, или для всех репатриантов?

- ОК, - перебила она, - я отвечу на первую серию. Кто спросил про гарантии, просто незнаком с принципами работы Верховного суда Меганезии. Читайте на сайте. А что касается размера пособия, то для граждан оно действительно на порядок больше. По Великой Хартии, граждане участвуют в защите страны, и получают соответственно. Теперь о классификации репатриантов. Она проста. Есть люди, которые работают, и социализируются. Дом, семья, дети, нормальные отношения с соседями. Программы помощи разные для мам-одиночек, для крупных семейных групп, и для молодежи без детей, кроме того, есть зависимость от уровня квалификации и от профессии. Все это относится к социально-перспективному классу. Есть другой класс: это люди, которые настроены бездельничать, воровать, и заниматься рэкетом. 90 процентов контингента, привезенного сюда - как раз такие. Они не нужны в Гавайике. И последний класс: это деятели государственной культурно-культовой пирамиды. Мы называем их: оффи. Вот пример: Пьер Доуаре. Такие тоже не нужны в Гавайике.

После короткой паузы посыпались новые вопросы:

… - Мисс Дроплет, как получилось, что вы подменили здесь королеву Боудис?

… - Судья, что вы скажете о позиции Меганезии в деле о баронском наследстве?

… - Можете ли вы ответить: где сейчас королева?

…

Чуть позже. 28 апреля 11:15. Остров Норфолк, отель «South Pacific Paradise».

Появление королевы Боудис в ресторане отеля вызвало феерический эффект. Первые несколько минут немногочисленная туристическая публика бегала туда-сюда, чтобы выбрать лучший ракурс для съемки на фотоаппараты и на камеры своих телефонов. В маленькой команде приезжих юристов было больше порядка и целенаправленности. Мгновенно появились бумаги о подтверждении полномочий королевских судей. Эти бумаги, аккуратно выложенные на столе перед королевой, стали на некоторое время фронтом работ. Боудис, с приличествующей торжественностью поставила длинную, красивую подпись в каждой указанной бланковой полосе. Публика, которая впервые наблюдала процесс простановки подписи Ее величества, поаплодировала.

После этого, Боудис позволила себе просто поболтать со всеми присутствующими, а заодно выпить большой стакан с местным разноцветным коктейлем, и чашечку кофе. Иногда это огромное удовольствие – вот так запросто поболтать с незнакомыми, но доброжелательными, и искренне заинтересованными людьми. Боудис почувствовала изумительный эмоциональный подъем. Этакий веселый и бесшабашный авантюризм. Сейчас (впервые в жизни) она была настоящей (а не игрушечной) королевой.

Она с легкостью отвечала на заданные, или сходу угаданные вопросы.

Она фотографировалась со своими вдруг объявившимися фанатами.

Она спела хором с несколькими местными пожилыми дядьками и тетками:

«Rule, Britannia! Rule the waves:

Britons never will be slaves»!

Местный художник нарисовал на электронном планшете экспромт-портрет Боудис.  Скорее, оптимистичный шарж «схвативший» настроение королевы. Она, по просьбе автора, изобразила стилосом в углу портрета свою полную подпись: «Boudic II, by the Grace of God of the United Kingdom of Great Britain and Northern Ireland and of Her other Realms and Territories Queen, Head of the Commonwealth, Defender of the Faith».

Публика в ресторане немедленно стала скачивать эту композицию на свои телефоны, пользуясь тем, что художник-автор (то ли в шутку, то ли всерьез) объявил: «это будет свободно распространяемым, как национальная реликвия Британского содружества». Между делом, кто-то поинтересовался: почему Боудис II (и когда была Боудис I)? Тут Боудис не упустила случая применить свое историко-археологическое образование, и прочла короткую популярную лекцию о Боудис, королеве Восточной Англии в I веке Новой эры, в период Римской оккупации. Начав войну против Рима при императоре Нероне, королева Боудис уничтожила IX легион, и взяла несколько крупных городов, включая Лондон (разрушив их полностью). И только объединенным силам XIV и XX легионов, дополненных корпусом колониальных наемников, удалось разбить армию Боудис. После поражения, королева покончила с собой. Грустная история. И все же, фигура этой кельтской королевы, бросившей вызов всесильному (в те времена) Риму, осталась в фольклоре символом несгибаемой британской свободы. Памятник ей был установлен в Вестминстере незадолго до Первой мировой войны...

…На этом этапе лекции, когда Боудис (разумеется - современная Боудис) собиралась перейти к кельтской реконкисте, и взятию Адрианова вала в 367 году, на сцене вдруг появилась кавалерия. Двое всадников и третья лошадь – свободная, в поводу. Облик всадников вызвал живой интерес публики. Сами по себе конные прогулки на острове Норфолк - обычное развлечение для туристов, однако туристы при этом не надевают бронежилеты и тактические каски, и не берут с собой пистолет-пулеметы. Боудис в первый момент поразилась этому зрелищу, и только через четверть минуты поняла: всадники знакомые: майор Тимоти Стид и меганезийская судья Эвис Дроплет. Такой получился яркий финал для спонтанной исторической лекции королевы.

Разъяснения были даны, когда Боудис тепло попрощалась с публикой, заняла место в седле, и кавалькада из трех всадников отправилась на северо-запад, через маленький симпатичный городок Кингстон (столицу острова Норфолк) к аэропорту. Ехать было примерно две мили, торопиться незачем, и можно поговорить в седле.

- Идея этой конной прогулки, - начал майор Стид, - принадлежит вашим лейтенантам, миледи. Они втроем настаивали, что именно так надо поднимать авторитет короны.

- А я, - добавила Эвис, - присоединилась для безопасности. Иначе мало ли что...

- М-м… - протянула королева, - …А как быть с проблемой демонстрантов?

- Они уже не проблема, - ответила меганезийка, - сначала был маленький скандал, но дальше мы пришли к компромиссу: они на своей калоше убрались с острова Норфолк немедленно, под мое обещание, что наш патруль не разбомбит их в открытом море.

- Любопытный компромисс, - оценила королева.

- Очень хороший компромисс, миледи, - высказался майор Стид, - здешняя локальная полиция, состоящая из трех офицеров и десяти волонтеров, вовсе не хотела, чтобы по острову болтались 900 полубандитских субъектов.

- Понятно. Я надеюсь, вам не пришлось ни в кого стрелять?

- Не пришлось, - подтвердил он, - видите ли, миледи, у судьи Эвис Дроплет хорошая репутация. В смысле, у судьи настолько плохая репутация, что никому не захотелось проверять, что будет, если она поставит себе цель устроить тут небольшой геноцид.

…

*37. Сборка паззла для королевы.

29 апреля, утро. Новая Каледония. Остров Пайнс.

Комплексная аграрно-морская ферма, принадлежащая 28-летней Йоке Хэппи англо-меланезийской метиске, мичману-саперу резерва Народного флота, охватывала всю горловину внутреннего залива острова Пайнс (включая причудливые миниатюрные островки в горловине и просторные подводные отмели). На суше размещалась лишь меньшая часть фермы, а большая - состояла из отмелей, прекрасно подходящих для выращивания GM-водорослей «марибатата». Эта новая морская агрокультура имела бешеную продуктивность - только поэтому на плантации могло прокормиться стадо ламантинов: два десятка особей. Ясно, что хозяйка фермы теряла значительную долю урожая марибатата – и где тут фермерский здравый смысл?..

…Чудесным почти безветренным поздним утром 29 апреля эту тему обсуждали двое: спортивно сложенный мужчина лет 40 - англосакс, и полненькая, но весьма изящная женщина, раза в полтора моложе его, этнически происходящая с Эгейского взморья. Парочка отдыхала на пляже одного из микро-островков горловины, будучи одетыми в туземном стиле – иначе говоря, вообще ни во что (а вещи были брошены в лодке, на которой они пришли). Внимательный наблюдатель заключил бы по особенностям их  поведения, что прошлую ночь они провели вместе, и очень ярко провели. Да, кстати парочку звали: Тимоти Стид и Кюгю Фирин. Вот такой поворот событий…

… - Непонятная девчонка Йоке Хэппи, - произнесла Кюгю, - с одной стороны такая практичная, а с другой стороны пустила этих обжор в свой морской огород.

- Декоративная фауна, - высказал предположение Тимоти.

- Быть того не может, - возразила турчанка-пилот, - какие они декоративные? Это не  кошечка, и не комнатная собачка, а настоящая корова, хотя и морская.

- Но, - заметил британский разведчик, - бывают и крупные декоративные животные. Например, слон. Многие миллионеры-индусы держат слонов в своем поместье.

- Миллионеры-индусы это хитрожопые жирные скоты, они не в счет - сказала Кюгю.

- Ты знаешь биографии всех индусов-миллионеров? – слегка съехидничал Тимоти…

…И был сразу ущипнут за бок, с пояснением мотива:

- Нечего издеваться! Мне же вправду интересно: зачем Йоке завела морских коров?

- Ладно. Вот тебе рабочая версия: Йоке хочет научиться их доить. Ведь это коровы.

- Босс, ты опять издеваешься? Как можно доить морских коров?

- Как-то можно, я полагаю. Ведь они как-то кормят детенышей молоком.

- А ведь верно… - задумчиво отозвалась турчанка, - …Корова, это и в море корова.

- Aloha foa! Это классная идея! - раздался веселый тонкий голос откуда-то сверху.

- О, черт… - буркнул Стид, и повернулся к источнику звука.

Надо отметить, что у микро-островков в этом заливе оригинальная структура (или архитектура). Основная часть островка - вулканический монумент, что-то наподобие огромной каменной головы (останца лавовой породы), вокруг шеи - наносная отмель, надводная часть которой образует пятачок пляжа. Можно выбрать такой островок, у которого голова затеняет пятачок пляжа все утро. В условиях опаляющего солнца на тихоокеанском южном тропике, такой выбор - самый разумный для туристов из более умеренных широт. Вот почему Тимоти Стид и Кюгю Фирин выбрали этот пляж. Что касается внезапно встрявшего голоса сверху, то он принадлежал очень юной туземной  персоне, усевшейся на верхушке циклопической каменной головы. Эта персона была знакомой: 10-летняя условная туземка Брют Хэппи, дочка хозяйки фермы.

- Знаешь, – заявила Кюгю Фирин, задрав голову вверх, - тебе надо надрать уши!

- Это за что? – невозмутимым тоном полюбопытствовала 10-летняя девочка.

- За подглядывание интимной жизни, ясно?

- Какой интимной жизни? Вы не занимались сексом, а просто сидели и болтали. Я бы тактично отползла, если бы у вас дело дошло до дела. Кстати, если бы я не стала вас окликать, то вы бы меня даже не заметили. E-oe?

- E-o, - честно признал Тимоти Стид.

- Но, - продолжила Брют Хэппи, - я вас окликнула, потому что мне интересно насчет ламантинов. В смысле, что их можно доить, наверное. А теперь помогите мне слезть, пожалуйста. С этой стороны резкий обрыв, а в обход мне лениво.

- Ладно, - согласился майор, встал, и вытянул руки вверх вдоль каменного обрыва.

- Во мне треть центнера веса, - на всякий случай, предупредила условная туземка и, выдержав короткую паузу (чтобы адресат успел осознать это сообщение), аккуратно сгрузила себя на подставленные руки.

- Вот так, - сказал он и, без особого усилия поставил ее на песок пляжа.

- Mauru, Тимоти! – она дружески хлопнула своими ладонями по его плечам, сделала короткий шаг назад, и поправила сумку-пояс (составлявший всю ее одежду).

- Maeva, - ответил майор.

- Хочешь кокосового молока, мелкая хитрюга? – добавила Кюгю Фирин.

- Хочу. Но я не очень мелкая, и не такая уж хитрюга, простая faaapu-o-tama-hine.

Турчанка-пилот протянула юниорке флягу с кокосовым молоком и переспросила:

- Кто-кто ты?

- Faaapu-o-tama-hine, фермерская дочка, - уточнила Брют, и глотнула из фляги.

- Как же, как же. Знаем мы таких простых.

- Mauru, Кюгю, - туземка вернула фляжку, - а почему ты не веришь, что я простая?

- Maeva, Брют. Не верю я потому, что маму твою знаю немного. И ты вся в нее.

- Хэх… - туземка грустно выпучила глаза и оттопырила нижнюю губу, став внезапно похожей на грустного Маугли из мультфильма по Киплингу… - Это значит, я еще не научилась, как мама. Мама умеет делать, чтоб люди верили, что она простая faaapu.

- Вот уж, - сказала турчанка, - лично я, посмотрев на твою маму, сразу не поверила в простоту фермерскую. Кто такой доверчивый, тот, как говорят на моей исторической родине, с базара уходит без кошелька и без товара, зато с разинутым ртом.

- Смешно, - девочка-туземка хитро улыбнулась, - а где твоя историческая родина?

- Чанаккале, западная Турция. Папа с мамой оттуда. А я родилась уже в Лондоне.

- Чанаккале, это где была Троянская война?

- Вот так да! Верно! Ты хорошо знаешь историю, маленькая простая фермерша.

- Ну, ты же все равно уже не поверила, что я простая. Что теперь шифроваться? А ты можешь прямо сказать: Тимоти прикололся про доение ламантинов, или реально?

- Не знаю… - турчанка повернулась к майору, - …Босс, ты прикололся, или реально?

- Скорее, реально, - ответил тот, - существуют исследования о молочном потенциале морских млекопитающих. Этой темой занимался Жак-Ив Кусто во Франции, Виктор Шеффер в США, и Авенир Томилин в СССР. Материалы существенно засекречены, поскольку работы велись в годы Первой Холодной войны и были ориентированы на прикладную задачу качества питания экипажей атомных ракетоносцев в Заполярье.

- Босс, ты шутишь?

- Нет, я серьезен, как дикобраз перед коитусом. Ты не представляешь себе обстановку Первой Холодной войны. Паранойя властей зашкаливала от страха. Финансировались совершенно абсурдные военные направления, например, создание противоракетного спецназа, обученного телепатии и телекинезу. Работы по технологии доения моржей, финвалов и кашалотов на этом фоне выглядят относительно разумными.

- И что получилось с моржами? – заинтересованно спросила Брют Хеппи, выбрав из перечисленных животных то, которое морфологически ближе к ламантинам.

Майор Стид неопределенно пожал плечами.

- Я не знаю. Возможно, если найти хакера, который взломает компьютерные архивы примерно середины 1970-х, то можно найти документацию по этим направлениям.

- Ясно, - заключила туземка, извлекла из своей сумки-пояса коммуникатор wiki-tiki, и нажала значок на сенсорном экране…

… - Алло, мама! Слушай…

… - Все ОК, я на Третьей Гриве, болтаю с британско-королевскими разведчиками.

… - Да, мама. Я сделала домашку по геометрии и по механике. Ты можешь уже меня послушать, или будешь дальше грузить?..

… - За что по жопе-то? Я просто спросила: можешь ли ты послушать?

… - Ну, извини, что я сказала «грузить». Короче: ты уже слушаешь?

… - По ходу, надо взломать архив Пентагона 1970-х насчет доения моржей.

… - Нет, мама, я не курила никакую травку, и не жевала никакие грибочки!

… - Мама, это реальная тема. Просто, нужен толковый хакер.

Телефонный диспут между мамой и дочкой, завершился (как можно было заранее догадаться) победой дочки по очкам, поскольку она (несмотря на юный возраст) уже отлично умела играть на любопытстве людей – особенно на мамином любопытстве. Достигнув этого успеха, Брют Хэппи вернула коммуникатор в пояс-сумку, и резким жестом вскинула левую руку с растопыренными пальцами в форме «V» - Victory.

- Классно! Мама знает, кто может нарыть info про моржей Первой Холодной войны.

- Надеюсь, - сказал майор Стид, - это окажется полезно для вашей фермы.

- Ага! – юниорка тряхнула головой, - У нас такая info не пропадет зря! А вы хотите мороженого с кедровыми орехами и клюквенным сиропом?

- Чего? - удивилась Кюги Фирин, - Если я отвечу «да», то ты вынешь из своей сумки морозильную камеру, в которой будет полно этого мороженого?

- Эта морозильная камера не в сумке, а там, - Брют показала рукой направление.

- И что в той стороне? – не поняла турчанка.

- Там то, что надо: яхта Эстебана Стивелли и Белли не-знаю-как-ее-фамилия, у этих странных киви путаница из-за смены фамилий при игре с церковными кольцами.

- Может, с обручальными кольцами? – предположил майор Стид.

- Может, - сказала Брют, - но главное: ты понял, о чем я.

- Вероятно, да. Белли это Мирабелла, бывшая жена Освальда Макмагона, а Эстебан Стивелли это ее новый близкий друг, главный бонза Антарктического Тред-юниона специалистов, АТЮС.

- E-o! А Патриция Макмагон, с которой я дружу, это дочка Белли и Освальда.

- И, - догадалась Кюгю, – поэтому у нас есть шанс поесть мороженого на халяву?

- Это не шанс, - поправила Брют, - это точно, как теорема Пифагора.

…

Классическая 15-метровая крейсерская парусная яхта из Новой Зеландии это… Если слушать экспертов, многие из них отметят: у новозеландских парусников есть нечто особенное. Не просто качество, не просто шарм, а… Словами не объяснить. И ладно. Заметим только, что яхта по имени «Карамба», принадлежащая Эстебану Стивелли, оправдывала добрую репутацию парусников киви. Почему этот веселый и толстый, необычайно подвижный и очаровательно беспардонный профсоюзный бонза назвал любимую яхту популярным пиратским ругательством испанского происхождения – вопрос бессмысленный. Люди вроде Эстебана Стивелли принимают такие решения с легкостью, спонтанно, не задумываясь, и неожиданно - удачно. Это имя шло яхте.

После такой преамбулы, понятно, что кают-компания «Карамбы» была оформлена в пиратском стиле (как это понимали Эстебан и Белли). На стенах висели скрещенные абордажные сабли, а стол был из грубо обработанного дерева, и его украшали всякие надписи и рисунки, сделанные чернилами, или карандашом, или вырезанные ножом. Главным напитком за столом был боцманский грог, но для 10-летней Брют, конечно, создали альтернативу - какао с корицей. И (как было обещано) центральную роль на пиратском столе играло мороженое с кедровыми орехами и клюквенным сиропом.

Эстебан Стивелли отхлебнул грог из тяжелой оловянной кружки, после чего крякнул, вытер губы ладонью, и объявил без лишней скромности:

- У меня сегодня получилось чертовски правильное пойло!

- Дядя Эстебан, - сказала Патриция, - не налегай на горячий алкоголь в тропиках.

- Есть же кондиционер, - возразил он, - тут можно сделать локальное заполярье, и…

- …Мигом получить ангину, - договорила она.

- Пат, прекрати прессовать моего мужчину! – потребовала Мирабелла.

- Мама, я его не прессую, а спасаю. Для тебя, между прочим. И где спасибо?

- Обойдешься. Это твоя священная дочерняя обязанность. Медитируй на это!

Тут Патриция Макмагон картинно обхватила щеки ладонями, и голосом трагической героини из пьесы викторианской эпохи, четко продекламировала, обращаясь к майору Тимоти Стиду и к пилоту Кюгю Фирин:

- Вы не поверите, но все мои школьные годы проходили в обстановке такого грубого попрания моего человеческого достоинства.

- Немодный текст, - сказала Мирабелла, - современный зритель этого не оценит.

- Они все время так, - сообщила Брют Хэппи, тоже обращаясь к Тимоти и Кюгю.

- Да! – гордо подтвердил Эстебан, - Ты очень наблюдательна, маленькая язычница!

- Эстебан, что ты имеешь против язычества? - поинтересовалась 10-летняя туземка.

- Черт возьми! – профсоюзный бонза взмахнул кружкой, - я ничего не имею против язычества, особенно – против Tiki! Мне нравится, что тут в стране Нези у богов есть чувство собственного достоинства, они не мелочны. А вот европейский бог - другой. Например, реакция СМИ на вчерашнее выступление королевы Боудис. Едва почуяв языческий мотив ее лекции, репортеры сразу обвинили ее в сатанизме, и в намерении разрушить Лондон, как при кельтской войне I века. Хотя, она не говорила об этом, а попросту изложила историю кельтской королевы Боудис Первой.

- Европейский бог, это который, кстати? – поинтересовалась Кюгю, подцепив ложкой изрядный кусок мороженого, политого сиропом.

Эстебан Стивелли снова взмахнул кружкой.

- Черт побери! Опять я залепил нетактичность про религию. Я не сообразил, что ты мусульманка.

- Какая неосторожность! – съязвила она, - Разве ты не заметил на мне хиджаб?

- Честно говоря, не заметил, - сказал он, - по-моему, на тебе майка и шорты.

- По-моему, тоже, - весело согласилась с ним Кюгю, - я мусульманский агностик. Это примерно как христианский гуманист. Так, все-таки: европейски бог – это который?

- Просто, - пояснил профсоюзный бонза, - есть единственный настоящий бог для всей Европы, а заодно, для Северной Америки, и отчасти для Австралии. Ты знаешь такой латинский афоризм: «Vox populi – vox dei»?

- Голос народа – голос бога? – отозвалась турчанка, - Да, в школе проходили. Но мне кажется, что голос продажных TV-каналов, это не голос народа. А тебе?

- А мне кажется, - ответил он, - что никакого другого голоса у народа просто нет.

- Четвертая власть стала первой, - добавила Мирабелла, - об этом говорят уже давно. Примерно с войны на Магрибе в 2010-х, где три четверти репортажей были фейком. Представь голос народа отдельно от народа. Представь, что этот голос и есть бог. А продажные TV-каналы, это жреческая каста, или храмовая обслуга при боге.

- Я представила, - задумчиво сказала Кюгю, - и это выглядит дерьмово.

- Верно, - согласилась Мирабелла, - это выглядит дерьмово, но таковы политические доминанты нашего времени. Надо работать с учетом этого, если мы хотим победить.

Тимоти Стид мгновенно встрепенулся, уловив формулировку знакомой конструкции.

- Друзья, а кого мы хотим победить?

- Не кого, а что, - уточнил Эстебан Стивелли, - ты готов обсудить это подробнее?

- Я готов, если это своевременно.

- Это почти своевременно, Тимоти. Наверное, перед обедом молодежь захочет слегка поплавать для нагула аппетита. Общение с ламантинами очень способствует. Вот кто может похвастаться аппетитом, я даже завидую этим морским коровкам.

- Понятно, - заявила Патриция, слизнув с ложки последний кусочек мороженного из стеклянной вазочки, - слушай, Брют, вроде, дядя Эстебан деспотично предлагает нам с тобой выметаться за борт до обеда. Бизнес-тайна. Плащи и кинжалы. Как-то так.

- Ага, - условно-туземная юниорка кивнула, - а на обед будет что-нибудь вкусное?

- Очень вкусное, - пообещала Мирабелла, - и это будет в три часа после полудня.

- Я, наверное, с вами, девчонки, - сказала Кюгю Фирин, - ведь тайны, это не мое.

- Отлично, -  Патриция подмигнула, - ты как раз то, что нам надо для счастья.

- Пат, что ты задумала? – обеспокоилась Мирабелла.

- Все ОК, мама! Ты узнаешь это за обедом, в три часа после полудня.

- Пат! Обещай мне, что ваши развлечения останутся в разумных пределах.

- Мама! Я совершеннолетняя, ты не забыла? Ну ладно, я обещаю. Идем, девчонки!

…

Три девушки покинули кают-компанию, и Патриция (которая выходила последней) элегантно помахала ладошкой и закрыла за собой дверь.

- Дочка выросла чудовищно своенравной особой, - со вздохом, сказала Мирабелла.

- Нормально! – возразил Эстебан, - В таком возрасте надо уже уметь поставить себя в любой компании, чтоб уважали. А немного позерства для красивой девушки тоже не лишний элемент. Да, Белли, из этой девушки выйдет толк, поверь моей интуиции.

- Угу, - буркнула Мирабелла, - вопрос в том, что значат слова: «выйдет толк». Но, не будем отвлекать майора на наши несколько запутанные семейные дела. У нас другая актуальная тема. И очень удачно, что нашелся повод обсудить это сегодня.

- Для начала, - перехватил инициативу Эстебан, и наплескал грога в кружки, - чтобы понятна была наша политическая ориентация, я предлагаю выпить за Ее величество Боудис Вторую, милостью божьей, королеву Великобритании и Северной Ирландии, и других ее земель и территорий, главу Британского Содружества, защитницу веры!

- За королеву Боудис! - поддержал майор Стид, и сделал глоток, - а справедливо ли мое предположение, что тут творится тайный роялистский заговор?

- Точнее, - ответил профсоюзный бонза, - тут творится заговор роялистов-патриотов нашего общего Британского Содружества, направленный, в первую очередь на, скажу прямо: экзотические южные территории и акватории.

- Антарктика? – напрямик спросил майор MI-6, сразу сопоставив сказанное с тем, что Эстебан Стивелли является лидером именно антарктического тред-юниона.

- Антарктика, - ответил Эстебан, - это программа-минимум.

- Сиу, выражайся определеннее, - вмешалась Мирабелла, - наша программа-минимум охватывает не всю Антарктику, а лишь Сектор Росса. Сколько еще земель мы сможем присоединить к бесспорным владениям королевы, покажет развитие событий.

…Сектор Росса! Это был ключ, при повороте которого в мозгу Тимоти Стида сразу сформировалась стройная картина, ранее выглядевшая, будто россыпь непонятных разноцветных фрагментов.

Начало декабря. Парламент Новой Зеландии заговорил о выходе из Международной конвенции о ресурсном моратории и национальной индифферентности Антарктики.

Новый год. Популярный киношник Освальд Макмагон устроил рекламный круиз на дирижабле на ближние антарктические острова Баллени, для раскрутки только что учрежденной им (и, казалось бы, шуточной) Зюйд-Индской Компании - ЗИК.

Февраль. Слухи о теневом антарктическом пакте Новой Зеландии и Меганезии.

Март. Теракт в Лондоне, давший старт скандалу с наследством Барона Кестенвэла.

Начало апреля. Зюйд-Индская Компания поглощает спорное баронское наследство, превращаясь, таким образом, из рекламного пузыря, в немаленький экономический конгломерат с виртуальным капиталом в несколько миллиардов долларов. Тогда же, королева Боудис втягивается в скандал с этим наследством, и цепь событий как-то незаметно сдвигает ее с позиции нейтралитета на позицию поддержки ЗИК.

Середина апреля: в круизную команду королевы вливается доктор Лйалл Тью, яркий персонаж: эколог, океанолог, бермудский яхтсмен и… Участник геологоразведочной антарктической экспедиции на шельф в Секторе Росса. Его роль в спасении команды королевы при теракте QF-3, и в планировании вывоза детей королевы – тоже тема...

Текущий момент: королева Боудис оказывается перед перспективой парламентского низложения, и тут возникает новозеландский антарктический профсоюзный бонза с предложением заговора под лозунгом: «Слава королеве Боудис»! И звучит ключевое название: Сектор Росса. Из разрозненных фрагментов складывается картина паззла.

Что же такое Сектор Росса? В географическом плане - это сферический треугольник, простирающийся от 60-го градуса Южной широты до Южного полюса между двумя меридианами: 160 Восточной долготы и 150 Западной долготы. В этот сектор входит восточный край Земли Виктории, несколько антарктических островов и архипелагов, действующий вулкан Эребус, и грандиозный шельфовый ледник Росса. Сухопутная территория Сектора Росса - полмиллиона квадратных километров - примерно вдвое больше, чем площадь, собственно, Новой Зеландии - и тут надо перейти к политике.

В политическом плане Сектор Росса - часть Королевства Новая Зеландия (однако, не входящая в международно-признанную территорию государства Новая Зеландия). В истории дипломатии есть разъяснение того, как возник этот абсурд с двумя Новыми Зеландиями (большим королевством и значительно меньшим государством). Если же рассказывать кратко, то с 1931 по 1947 год власти Британии пытались как-то решить статусные проблемы с фактически-независимыми колониями: Канадой, Австралией и Новой Зеландией. Бумаги были подписаны, но через 5 лет всплыли бюрократические дефекты, и ради их формального устранения, в 1952 году королева Елизавета II была вынуждена объявить себя главой дополнительного королевства - Новой Зеландии. В королевство вошли: Новозеландский архипелаг с прилежащими субантарктическими островами, три полинезийских архипелага – Токелау, Острова Кука, и Ниуэ, и… Да! Антарктический Сектор Росса. В 1960-е годы, три полинезийских архипелага стали в разной мере автономными. Сектор Росса, как лежащий южнее 60-й широты, отпал от государства Новая Зеландия по условиям Международной конвенции об Антарктике (оставшись, как территориальная заявка, отложенная на будущее). Но эти изменения коснулись лишь границ государства Новая Зеландия. А королевство Новая Зеландия продолжало включать все то, что было перечислено в акте Елизаветы II от 1952 года.

В экономическом плане Сектор Росса это (как минимум) два месторождения редких металлов (включая уран, торий, и платиноиды), одно месторождение алмазов, и еще огромное (20.000 квадратных километров) месторождение газового конденсата под шельфовым ледником. Плюс инфраструктура трех полярных станций, плюс вулканы Эребус и Террор на острове Росса, плюс оазис Райта с геотермальным озером Ванда, расположенные на восточном краю Земли Виктории… Есть за что сражаться!

Кстати – за что? Или (выражаясь языком спецслужб) «какова процедурная цель этой спецоперации»? У Эстебана и Мирабеллы уже имелся готовый ответ на этот вопрос. Процедурная цель - признание Сектора Росса, как бейливика. По британскому праву бейливик: «Коронное владение королевы Британии, не являющееся, однако, частью британского государства». На язык европейского права такое не переводится - вот и прекрасно! Пусть они в ужасе смотрят, как мы, славные сыны и дочери Британского Содружества, творим политэкономического монстра в международно-правовом поле.

Изложив эти соображения, Эстебан и Мирабелла, замолчали, переглянулись, а затем, откинувшись на спинки кресел, синхронно посмотрели на майора Стида.

- В общих чертах, я понял цель, - сказал он, - а как насчет методов ее достижения?

- Тавматургия, - лаконично ответил Эстебан Стивелли.

- Простите? – удивленно переспросил майор.

- Тавматургия, - повторил профсоюзный бонза и пояснил, - это технология творения практически ценных чудес при помощи богов. Или же, в нашем случае, при помощи  одного бога, точнее, при помощи его голоса, идентичного голосу, как бы, народа.

- Vox populi – vox dei, - напомнила Мирабелла.

- Тавматургия, как технология, - продолжил Эстебан, - не так уж сложна в нашу эру компьютерных и телевизионных СМИ на фоне всеобщего бардака и неспособности государственных правоохранительных институтов противодействовать тайным или отчасти тайным влияниям на жрецов. Я имею в виду – на TV-деятелей. Применяя тавматургию к жрецам, мы получим голос бога, признающий легитимность Боудис, как автократа Королевства Новой Зеландии. Это позволит, опять же, легитимно, создать антарктический бейливик Сектор Росса.

- А давайте ближе к практике, - предложил Стид, - верно ли я понял, что под словом «тавматургия» вы понимаете такой арсенал средств, как подкуп, запугивание, шантаж и, в особых случаях – политические убийства?

- М-м… - произнес Эстебан. - …В общем, да, на привычный вам язык спецслужб это переводится примерно так. И вы хорошо отметили: политические убийства уместны только в особых случаях. Это ведь не самое красивое средство тавматургии.

- Мы с Эстебаном, как бы, гуманисты, - усилила этот тезис Мирабелла.

- Как бы гуманисты… - эхом откликнулся майор. - …А верно ли я понял, что вы мне предлагаете донести это тавматургическое предложение до Ее величества?

- Вы абсолютно верно поняли, – подтвердила Мирабелла, - и лучше всего это сделать завтра, после того, как будут первые результаты судебных слушаний на Норфолке.

- Так… - Стид побарабанил пальцами по столу -  …Вы думаете о том же, о чем и я?

- Давайте проверим это, - предложил Эстебан, и толкнул в сторону майора квадратик бумаги и ручку, и сам вооружился таким же набором инструментов, - минута, ОК?

- ОК, - согласился Стид.

Через минуту, на квадратиках появились лаконичные надписи.

У Эстебана Стивелли: «О возможных чертовски неприятных сюрпризах».

У Тимоти Стида: «О возможных непредвиденных ходах противника».

…

*38. Ответный ход противника.

29 апреля, 9 вечера. Остров Норфолк, отель «South Pacific Paradise».

Термин «Flash-kidnapping» (или по-испански «Secuestro al paso») появился в странах Латинской Америки в конце XX века в связи с особым видом похищений людей. По данной криминальной технологии, некая команда похищает близкого родственника  «целевого субъекта». Через час - другой после похищения следует информирующий телефонный звонок «целевому субъекту». Ему предлагают быстро выполнить некое политическое, юридическое или экономическое действие, угрожая, что в противном случае похищенная персона будет убита.

Похищение происходит чаще всего в темное время суток, в отношении тинэйджеров (родители которых являются «целевыми субъектами»). Это логично: ведь тинэйджеры (статистически) наиболее бесшабашны – уже не совсем дети (поэтому ищут «взрослых развлечений»), но еще не совсем взрослые (поэтому не обладают опытом и привычкой заботиться о своей безопасности). После похищения, совершаемого обычным силовым методом, типичным для диверсионных армейских подразделений, происходят (как уже говорилось) контакт с родителями по телефону (а в XXI веке обычно по видеофону), и заявляется требование. Экспертам известно, что выполнение требования похитителей далеко не всегда решает проблему. В каждом четвертом случае похитители все равно убивают похищенного, чтобы не оставлять свидетеля.

Эйприл Крузо, доктор информатики и права из Новой Зеландии, а теперь – участник Судебного Комитета Тайного Совета Ее величества, конечно, все это знала, но… Ей не приходило в голову, что на маленьком австралийском острове Норфолк такое может произойти с ее 15-летней дочерью Десембер. И вот – звонок по видеосвязи, короткие, отрывистые фразы - ультиматум, затем изображение с web-камеры сотового телефона:  Десембер, привязанная скотчем к металлическому стулу. Рот залеплен тоже скотчем. Типичная картина «Secuestro al paso». В финале сеанса – предупреждение: «если вы обратитесь в полицию или расскажете кому-либо об этом разговоре, то…». Понятно.

Бросив телефон на стол, Эйприл Крузо заметалась по комнате, лихорадочно думая о возможных действиях, и одновременно ругая себя последними словами за грубую и глупую неосторожность… Как вдруг раздался негромкий стук в дверь. Новозеландка замерла от удивления. Такой визит не вписывался в сценарий «Secuestro al paso». Не приходят похитители к «целевой персоне» никогда. Но через секунду ситуация стала понятна – это не представитель похитителя, это такое совпадение.

- Мисс Крузо, это сосед из 17-го номера, Фриц Гофман. Извините, что беспокою. Вы могли бы помочь мне? У меня шов на лице разошелся, представляете?

- О, черт, - сказала доктор Крузо, и открыла дверь.

Конечно, она помнила соседа из 17-го номера, вежливого австралийского германца примерно 40 лет, мотогонщика-любителя. Фриц Гофман довольно сильно разбился на тренировке: левая половина лица распорота от подбородка до виска. Левое колено выбито так, что мистер Гофман перемещался, опираясь на трость. Но при этом (вот, характер!) он сохранял оптимизм, и за завтраком и за обедом развлекал соседей по столику всякими историями и качественными анекдотами.

- Спасибо, мисс Крузо! – сосед сделал два шага в комнату на своих трех ногах (одной здоровой, одной битой и одной искусственной вспомогательной), после чего весьма аккуратно и тихо закрыл дверь.

- О боже! - воскликнула Эйприл Крузо, глядя на левую половину лица гостя (где, по-видимому, шов разошелся по все длине, был наспех заклеен полосой пластыря, и эта полоса насквозь пропиталась кровью), - О, боже! Мистер Гофман, давайте я вызову медпомощь. Какой тут телефон экстренной службы?

- Благодарю вас, мисс Крузо. Я думаю, лучше всего подойдет это, - гость протянул новозеландке визитку.

Точнее, это была не визитка, а именная ID-карточка офицера INDEMI.

* Intelligence De Military – Meganezia Confederation.

* Хелм фон Зейл. Майор, полевой вице-директор.

Сбоку было голографическое фото, а ниже - контактные Е-адреса и телефоны.

Кстати: гость специально повернулся так, чтобы удобнее было сравнить оригинал, невзирая на полосу пластыря, и установить аутентичность.

- О, черт… - выдохнула новозеландка, - …Вы из незийской разведки!?

- Так точно, мэм.

- А колено и лицо, это…

- …Маскировка, - договорил германец, - и давайте к делу. Я все видел и слышал.

- Значит, вы сели на мой телефонный канал?

- Да. И не только мы. Когда наш эксперт-хакер перекачивал троян в ваш телефон, то обнаружил, что там уже есть другой троян, установленный ранее.

- О, черт! – воскликнула она, - А если нас слышат те, другие? Ведь микрофон может работать на передачу, даже когда владелец телефона никуда не звонит!

- Мог бы, - уточнил майор, - если бы наш троян по команде оператора не стер базовый софтвер полминуты назад. Ваш телефон сейчас все равно, что разбит. Если смотреть статистику, то 2 процента людей, подвергающихся телефонному шантажу, срывают гнев на ближайшем объекте: бросают телефон в стену, или давят каблуком. Поэтому шантажисты не удивятся, что ваш IT-номер исчез из зоны доступа.

- С этим понятно, - пробурчала Эйприл Крузо, - но что дальше, мистер фон Зейл?

- Дальше, надо знать ваше состояние здоровья и состояние здоровья вашей дочки.

Новозеландка искренне удивилась:

- Зачем?

- Ваше, - сказал майор, - чтобы понять, не опасно ли для вас прямое участие в спецоперации. Нервы, сердце, давление крови.

- Я в порядке, не сомневайтесь. Что я должна делать?

- Помогать мне, - ответил он, - а как здоровье вашей дочки?

- Точно не хуже, чем мое. Что конкретно вас интересует?

- Все необычное, мисс Крузо. Аллергии, инфекции, прививки, даже любые фобии.

- Ничего необычного, мистер фон Зейл. Год назад Деззи получила сертификат SY.

- Одиночный яхтинг, так, мисс Крузо?

- Да. А это возможно только при отличных медицинских показателях.

- Тогда полдела сделано, - сказал майор INDEMI, снимая телефон с пояса.

- О чем вы? – снова удивилась Эйприл Крузо.

- Я объясню через минуту, - пообещал он, и сказал кому-то по телефону, - Hi! Снэрг, вводная такая: кид соответствует стандарту здоровья SY.

… - Да, Снэрг, я уверен, она мне сказала.

… - Она рядом со мной. Что спросить?

… - Принято... Мисс Крузо, есть вопрос.

- Я слушаю, – порывисто отозвалась новозеландка.

- Скажите, из какого металла сделано зеленое кольцо, которое ваша дочка носит на среднем пальце левой руки?

- Что? Неужели…

- Нет, все ОК, - быстро успокоил майор, - это не то, что вы сейчас подумали. Просто, нам пригодится маркер, который сразу отличит вашу дочку от мишеней.

- А-а… Кажется, я понимаю... Это кольцо из стигиума. Вы знаете, это новый сплав, придуманный для бижутерии после успеха фэнтези-сериала «Хрисаор-лучник».

- Отлично!.. - майор INDEMI ободряюще улыбнулся и сказал в трубку, - …Снэрг, это кольцо из стигиума, так что кид имеет маркер. Бандиты наверняка не позарились на дешевую бижутерию, и размер кольца слишком мал для взрослого.

… - Об этом я и говорю. Есть на что ориентировать группу экзотической локации.

…

Та же дата 29 апреля, 23:00, океан недалеко от острова Норфолк.

30-метровый катер-корвет - мобильный штаб спецоперации. Кают-компания.

Снэрг Лофт, шеф-майор Генштаба, отложил телефон в сторону и объявил:

- Hei foa! У нас две позитивные новости. У Десембер Крузо превосходное здоровье, и характерное кольцо из стигиума - модификации бронзы плотностью 16 единиц. Такая плотность существенно ниже, чем у золота, и существенно выше, чем у серебра.

- Я поняла про плотность, - откликнулась военный инженер Эпифани Биконсфилд.

- А я, - сказала судья Эвис Дроплет, - не поняла про здоровье. Откуда info?

- От мамы этой девочки, - сказал Снэрг Лофт, - так что можно доверять.

- Значит, выбираем «Андромеду», или как? – спросила Эвис, - Что скажешь, Пиф?

- Ну… - Эпифани пошевелила пальцами, - …В смысле безопасности для кида, лучше применить психотропный компаунд «Айсфайр», чем штамм «Андромеда»…

- У? - отреагировал флит-капитан сомалиец Ашур Хареб, - А если Айсфайр повернет похитителям мозги так, что начнется стрельба по теням? Где же безопасность кида?

- С безопасностью хреново, - проворчал лейтенант Тоби Рэббит, младший из тех, что участвовали сейчас в штабном брэйнштурме.

- Многое будет зависеть от их корабля, - авторитетно произнес 30-летний лейтенант-инструктор Фуо Татокиа, король маленького атолла Номуавау в районе Тонга-Фиджи.

- Резонно, - согласился шеф-майор Лофт, и посмотрел на инженера Биконсфилд.

Инженер жестом фокусника поиграла пальцами по плоскому и гибкому тактическому монитору, расстеленному на столе, будто скатерть. Монитор отображал карту острова Норфолк с окружающей акваторией, а после движений Эпифани Биконсфилд эта карта дополнилась схемой из разноцветных стрелочек и стилизованных силуэтов.

- На предыдущем шаге, - начала она, - мы смогли исключить варианты, что Деззи была вывезена воздушным транспортом, и что она спрятана где-то на острове. У нас остался только один вариант: она была вывезена морем. В заданном интервале времени остров Норфолк покинули три подходящих морских транспорта, вот они:

… - 100-метровое снабжающее судно, разгрузилось и возвращается на континент.

… - 45-метровая парусно-моторная яхта, в чартерном круизе.

… - 20-метровый малый рыболовный сейнер, вышел на ночной лов.

… - Мы сопоставили параметры транспортов, включая тональность шумов на ходу и частотно-амплитудные характеристики морской качки с учетом их местоположения в момент коммуникации с доктором Крузо. Я предлагаю всем проверить наши выводы, представленные на этой схеме.

- Пиф, - сказал шеф-майор Лофт, - у нас мало времени. Давай сразу свой вывод.

- Вывод здесь, - инженер ткнула пальцем в схему, - младшая Крузо была вывезена с Норфолка на малом рыболовном сейнере.

- А мера достоверности этого вывода? – спросила судья Эвис Дроплет.

- Ну… - тут Эпифани Биконсфилд развела руками, - …Если мы не допустили совсем идиотской ошибки, то достоверность сто процентов. Но вот еще факт: после сеанса с доктором Крузо, тот малый сейнер пересекся с частной 25-метровой моторной яхтой. Совместная стоянка борт к борту в открытом море на несколько минут.

За столом на минуту наступила тишина, а затем Тоби Рэббит спросил:

- Куда идет 25-метровая моторная яхта?

- Вот, - сказала Эпифани, и провела пальцем над картой, - эта штука идет на запад, к островку Лорд Хау. Это логично: там есть аэродром.

- Пиф, - подал голос Ашур Хареб, - а еще два корабля с кем-то пересекались?

- Нет, - ответила она, - и они ни с кем не пересекутся, по крайней мере, до утра.

- Ну, а около какого-то места с аэродромом кто-то из этих двух окажется?

- Нет, - снова ответила инженер.

- По ходу, ясно, - заключил Фуо Татокиа, - а план той 25-метровой яхты у тебя есть?

- Да, - Эпифани Биконсфилд чиркнула пальцем в углу карты, и там появилось окно с полными ТТХ яхты, включая детальную планировку.

- Вот значит, - сказал Ашур, - стандартная «Рексмарис-88», вместимость 20 человек, максимальная круизная скорость 40 узлов.

- Да, - Эпифани кивнула, - эту скорость они и держат. От Норфолка до Лорд-Хау 900 километров, или 480 миль. Сейчас им осталось 400 миль. 10 часов хода.

- Если, - заметил Тоби Рэббит, - рыболовный трал не намотается на их гребной винт.

- Незачет, лейтенант, - строго сказал Снэрг Лофт, - если вдруг в открытом море у них намотается чей-то трал на винт, они сразу поймут, что полундра.

- Ну, - Тоби пожал плечами, - тогда, шеф-майор, мы откатываемся к первой дилемме: «Андромеда» или «Айсфайр».

- Умник какой, - пробурчал король Фуо, - ты хоть объясни: что такое дилемма?

- Это альтернатива с двумя вариантами, только по-гречески.

- Хэх… Тогда верно. Дилемма.

- Нет никакой дилеммы, - возразил Ашур, - нельзя применять ту страшную дурь.

- Айсфайр, - поправила судья Эвис Дроплет.

Капитан-сомалиец кивнул и перефразировал.

- Нельзя применять Айсфайр, потому что, во-первых, как я говорил, может случиться стрельба по теням, а во-вторых, рулевой со съехавшим мозгом при скорости 40 узлов запросто убьет всех, просто крутанув штурвал.

- Андромеда, - лаконично подвел итог шеф-майор и хлопнул ладонью по столу.

- Это, типа приказ уже? – на всякий случай спросил Тоби Рэббит

- Да. Хватай своих ребят – и двигай дело. Не тормози, лейтенант! Секунды бегут.

…

30 апреля, сразу после полуночи, океан на трети пути от Норфолка до Лорд-Хау.

Мощная 25-метровая спортивно-круизная моторная яхта «Рексмарис-88» мчалась, как будто, едва касаясь пологих волн. Вокруг - тьма, проколотая точками ярких звезд. Эх, красота! Главное, чтобы бортовой радар вовремя заметил препятствие, если таковое окажется прямо по курсу. Но – радар на капитанском мостике показывал, что море в курсовом секторе абсолютно пусто на дистанции, как минимум 5 миль…

…И это было не совсем верно. Сейчас, всего в полста метрах перед яхтой, на высоте примерно 15 метров, летел довольно крупный объект. Больше всего он был похож на спортивный моторный дельтаплан с узким полужестким крылом большого размаха. Заметим: с очень тихим мотором и с каким-то сигарообразным контейнером вместо человека-пилота. Впрочем, такое соседство продолжалось очень недолго. Сработала программа компьютерного управления, контейнер приоткрылся, и встречный поток воздуха, нагнетая давление, как в обычном пульверизаторе, выдул содержимое этого контейнера (четверть кубометра жидкости) в виде тонкого тумана. Частично, туман безвредно рассеялся над морем, а частично – втянулся в вентиляцию яхты. И никто ничего не заметил. Кто будет в море обращать внимание на микро-капли тумана?

В течение следующих трех часов ничто не тревожило экипаж яхты «Рексмарис-88». Единственной заботой капитана и двух его помощников, было: не допустить, чтобы специфический экипаж изнасиловал 15-летнюю заложницу. Приказ Сахиба (просто «Сахиба», т.е. «Хозяина» на старом англо-индийском сленге – такое прозвище было у этого субъекта)… Так вот: приказ Сахиба звучал четко: никаких физических истязаний заложницы, пока «целевая персона» ведет себя послушно: не обращается в полицию и спецслужбы. У Сахиба не должно возникать сомнений, что если утром перед судебным слушанием «целевая персона» сделает все, что от нее требуется, то заложницу можно будет либо освободить невредимой, либо показать невредимой по видеосвязи (если от «целевой персоны» потребуется что-нибудь еще). Сахиб ясно дал понять: если капитан и его помощники не сохранят заложницу, то лучше бы им вовсе не родиться на свет. Такая хозяйская угроза, конечно, относилась и к рядовому экипажу – тупым боевикам. И у капитана с помощниками было нудное занятие: постоянно напоминать им об этом.

Такая рутина затягивает, вот почему ни капитан, ни помощники не заметили первых симптомов аномального ринита со стремительным ростом температуры тела. Рядовые боевики из экипажа тоже не заметили первых симптомов - все их мозги были заняты возможностью (как им казалось) все-таки получить от Сахиба санкцию на «relax» с заложницей. Кстати, заложница тоже не заметила первых симптомов, поскольку она чувствовала себя и без того отвратительно. Но вторую серию симптомов было никак невозможно не заметить. Когда температура тела поднимается выше 41 по Цельсию, мышцы, будто, превращаются в кисель, сознание начинает ускользать, и все попытки сосредоточиться хоть на такой простой вещи, как работа ложкой при питании супом, вызывают гул в голове, и смешение клочьев реальности с клочьями нелепых снов. Все таблетки вроде парацетамола из аптечки, не сбивали температуру, а лишь ухудшали самочувствие. Вскоре «контингент дошел»…

…

3:30 ночи 30 апреля. Океан на полпути от Норфолка к Лорд-Хау.

…К моторной яхте (идущей очень ровно – слава компьютерному автопилоту, системе GPS, и другим достижениям электроники) приблизились два, как будто, призрачных гигантских пингвина, скользящих над водой: малозаметные патрульные экранопланы Народного флота. Сам абордаж занял пару секунд. Боевики на яхте только пытались осознать: вправду это происходит, или это горячечный бред, когда десантная группа открыла огонь на поражение всех наблюдаемых мишеней. Точно как учил коммодор Гремлин: «Ваши действия: нейтрализация, и осмотр тела, как вас учили. Не играйте в героев, не пытайтесь брать вражеского комбатанта живым. Это не ваша работа».

Их работой было (как на тренинге) поразить мишени, не задев заложника (кида). Эта задача упрощалась безделушкой: дешевым колечком из стигиума - бронзового сплава плотностью 16 единиц. Рентгеновский сканер (аналог общеизвестного сканера багажа, используемый в аэропортах) установил местонахождение заложника: дальняя каюта в носовом отсеке яхты. Оружие двух охранников тоже было видно на сканере. Если бы охранники-боевики пребывали в здоровом состоянии, то они попытались бы как-то сопротивляться. Но над ними уже поработал штамм «Андромеда», и теперь они были «нейтрализованы» раньше, чем успели понять, что происходит.

Заложница тоже не сразу поняла, что происходит. Точнее, она не могла решить: то ли сознание, помутненное от высокой температуры, генерирует миражи, то ли какие-то ребята в камуфляже действительно захватили яхту и перестреляли похитителей. Тем временем персонажи (или миражи) в камуфляже, продолжили действовать.

- Тон-тон! - сказал один камуфляжный в консоль своего шлемофона, - Фок-Марс, это Чарли-Первый, мы зачистили носовую каюту, и кид у нас.

… - Да, Фок-Марс, на вид она в порядке, но не отражает ни фига.

… - ОК, я понял, Фок-Марс. Сейчас мы потормошим ее и выведем наружу.

Тот, который говорил по шлемофону, толкнул плечом другого камуфляжного.

- Хэй, Квил, потормоши ее.

- Что? Потормошить?

- Ага. Типа как ты ее будишь. А то она думает, что мы глюки. Прикинь?

- Aita pe-a, Нюм, - сказал Квил, протянул руку и слегка потормошил ее за плечо.

- Вы настоящие? - неуверенно спросила она.

- Ты угадала, - подтвердил он, - ну, как, идти можешь, или совсем херово?

- Квил, - проворчал Нюм, - хули тут спрашивать? Ты справа, я слева, и тащим ее.

Вот так, 15-летняя Десембер Крузо оказалась извлечена на открытую палубу, где от свежего морского воздуха ее тут же стала бить дрожь, как от лютого холода.

- Вот, блин, - произнес еще один камуфляжный, вероятно старший, - hei foa! Быстро найдите одеяло, она же замерзнет нах! И, алло! Саби! Вколи ей антидот!

- Момент! - ответил шепчущий женский голос, и в бедро Деззи воткнулась игла.

- Ой! Какого черта!? – возмутилась она, несмотря на тошноту и головокружение.

- Так антидот же, - невозмутимо пояснил тот же шепчущий голос.

- Хэй, Тоби! - рявкнул очередной камуфляжный, - Нам сигнал штаба: отскакивать на плавбазу. А то уже химзащита на подходе. Надо освободить поляну для них.

- Кричать не надо, Оттар! Селедок распугаешь, а я не глухой. Так…

- Вот, одеяло шерстяное, - объявил лейтенант-инструктор Фуо Татокиа, и накинул на плечи Десембер что-то очень колючее, зато согревающее.

- По машинам, - скомандовал Тоби, и через минуту два «пингвина» отвалили от яхты «Рексмарис-88», лежащей в дрейфе с включенными навигационными огнями.

…

4 часа утра 30 апреля. Остров Норфолк, отель «South Pacific Paradise».

Хелм фон Зейл, майор INDEMI (а по локальной легенде - Фриц Гофман), убрал свой очередной микро-коммуникатор, замаскированный под визитную карточку (один из множества подобных гаджетов, разложенных у него по карманам), и сообщил:

- Мисс Крузо, примите мои поздравления. Ваша дочка на борту спасательной лодки. Значит, общими усилиями, мы выиграли нашу первую битву.

- Битву? – тревожно переспросила новозеландка.

- Битву в аллегорическом смысле, - с улыбкой уточнил меганезийский разведчик.

- Мистер фон Зейл, я хочу как можно быстрее увидеть Деззи, - твердо сказала она.

- ОК! – он улыбнулся еще шире. – Хотите, прямо сейчас?

- Да. Хочу.

- ОК! - снова сказал фон Зейл, и извлек из кармана рулон-планшет: на первый взгляд просто, толстый карандаш, но из торца выдвигается 8-дюймовый гибкий экран, - Вы можете пообщаться через полминуты, мисс Крузо. Я должен предупредить команду.

…На экране мелькнул значок «connect-ON», а затем появились какие-то серые тени.

- Aloha foa, - сказал меганезийский разведчик, - это фон Зейл, мне нужен Рэббит.

- Aloha, сен майор, - ответил почти мальчишеский голос, - лейтенант Рэббит на связи.

- Отлично, лейтенант, слушай: рядом со мной Эйприл Крузо. Дай конус света в салон, чтобы она посмотрела на Десембер Крузо. Светомаскировку борта это не нарушит.

- Конечно, кэп, ничего плохого от света тактического фонарика не будет. Я включаю.

На экране вспыхнуло яркое бело-голубоватое пятно, а затем появилось лицо Деззи.

- Вот, общайтесь, - предложил фон Зейл и передал рулон-планшет Эйприл Крузо.

- Спасибо, офицер... Алло! Деззи! Ты в порядке?

- Привет, мама, - послышался сиплый голос, - с одной стороны я в порядке, а с другой стороны, у меня такой грипп, просто ужас. И я ни фига не соображаю.

- Грипп? О, черт! А там есть медицинская помощь?

- Да, мама. Тут одна девчонка, фельдшер, вкатила мне укол в жопу.

- В бедро, - поправил голос, принадлежавший (как нетрудно было догадаться) именно девчонке-фельдшеру, о которой шла речь.

- Саби, а какая разница? - пробурчала Деззи, - Ведь бедро это почти что жопа. Черт! Я вообще не соображаю, что плету. Мама, ты там перепугалась, да?

- Сейчас, - сказала Эйприл, - важно другое. Скажи, что у тебя еще, кроме гриппа?

- Ничего, вроде, - ответила бывшая заложница, после нескольких секунд раздумья, - я думала, будет хуже. Эти гребаные уроды в начале обмотали меня скотчем. Кстати, ты вызвала полицию Норфолка? Надо заявить… Черт! Я даже видела название корабля. Маленький корабль, рыболовный, и название… Чертов грипп. Такая каша в мозгах.

- Сейнер «Lucky Gull», - вмешался Хелм фон Зейл.

- Да, правильно! – слегка обрадовалась Деззи, - «Lucky Gull». И, там чайка с рыбкой в клюве нарисована на борту около носа. Мама, передай это полиции.

- Деззи, это сейчас не главное, - сказала доктор Крузо.

- Но почему, мама?!

- Деззи, - снова вмешался фон Зейл, - это действительно не главное. В любом случае, экипаж сейнера «Lucky Gull» уже не допросишь. Случайность, неизбежная на море.

- А! – Деззи с пониманием кивнула, - Их тоже пристрелили, правильно?

- Приблизительно так, - с некоторой уклончивостью ответил майор INDEMI.

- Детка, что значит «тоже»? – мгновенно спросила Эйприл.

- Мама, давай я тебе потом расскажу, ладно? Меня так плющит от температуры.

- Ладно. А куда тебя везут?

- На плавбазу. Подожди, я сейчас спрошу… Тоби, где плавбаза?

- Ну, - ответил лейтенант, - около 120 миль к норд-ост от нас. Через час приедем.

- Мистер Рэббит, а на этой плавбазе есть госпиталь? – спросила Эйприл Крузо.

- Да, мэм. Конечно. Там все есть. Не беспокойтесь.

- Мама, давай, я тебе перезвоню оттуда через час, - сказала Десембер.

- Хорошо, детка. Но, я хотела бы получить контактный телефон медика.

- Конечно, мисс Крузо, пусть у вас будет мой телефон, - сказала фельдшер Саби.

- Я, - добавил фон Зейл, - передам мисс Крузо твои контактные данные.

- Мама, не нервничай, - попросила Деззи, - я тебе позвоню. Целую тебя! Чмок-чмок!

- Хорошо, Деззи. И веди себя там благоразумно. Я тебя люблю. Чмок-чмок.

…Эйприл Крузо вздохнула, глядя на экран, где появился значок «Connect-OFF», и протянула рулон-планшет обратно фон Зейлу.

- Нет надо, - он поднял раскрытые ладони, - пусть этот коммуникатор будет у вас. В памяти записаны телефоны Деззи и фельдшера Саби, а мои тоже. Управление таким коммуникатором непривычно для вас, это стандарт OYO-wiki, но вы разберетесь.

- Разумеется, разберусь, - уверенно сказала она, и положила гаджет на стол, - спасибо, мистер фон Зейл. Но мне кажется странной ситуация с гриппом у моей дочки.

- Позавчера в кафе, - ответил он, - вы демонстрировали ваше персональное оружие для самообороны: аэрозольный баллончик с раздражающим веществом хлорацетофенон. В полиции стран Британского содружества это вещество применяют против хулиганов и нелегальных демонстрантов. Наш спецназ флота применяет несколько иное вещество, которое срабатывает не так быстро, но имеет более длительный период действия. При штурме яхты, где ваша дочка была заложником, применено это вещество.

- Я поняла, мистер фон Зейл. Теперь скажите прямо: какие последствия отравления?

- Для здорового человека, нормально переносящего повышение температуры - никаких последствий. Симптомы, похожие на острый грипп, исчезают через два дня. Введение антидота снимает симптомы за пять часов. Вот и все.

- Так, значит, вот почему вы заранее интересовались здоровьем Деззи?

Майор INDEMI утвердительно кивнул.

- Да, в частности, поэтому. В любом случае, опергруппе важно было прогнозировать ее состояние на момент штурма.

- Так… А почему вы интересовались моим здоровьем тоже?

- Потому, что важно прогнозировать ваше состояние при шоковой нервной нагрузке.

- Я поняла… У меня еще много вопросов, но сейчас не время. Давайте решим: как нам действовать дальше. Мне кажется, вы не хотите, чтобы я обращалась в полицию.

- Это, - сказал Хелм фон Зейл, - не приведет к позитивному эффекту, а наоборот, очень существенно сыграет на руку противнику. Если хотите, я изложу детально.

- Хочу, - лаконично ответила новозеландка.

- Тогда смотрите, – и незийский разведчик извлек из кармана очередной гаджет.

Это снова оказалась разновидность гибкого электронного планшета, но по функциям предназначенная не для видео-коммуникации, а для рисования эскизов. И формат был соответствующий: 15 дюймов. На экране оказалась уже выведена карта региона, плюс разноцветные силуэты, кружочки, ромбики, и стрелочки.

- Чертовски похоже на военно-штабную карту, - заметила Эйприл.

- По существу, так и есть, - сказал майор, - это штабная карта спецоперации.

…

*39. Карта спецоперации.

30 апреля, 5 утра, море между Австралийским континентом и островком Лорд-Хау.

Среди самолетов класса busyness-jet, бразильский 15-метровый «Embraer-Phenom» (сокращенно – EMB-PN) занимает нишу относительно недорогих машин с довольно короткой дистанцией для взлета и посадки. Именно поэтому он отлично годился для перелета от старого военного аэродрома Уайандрабо на краю Великой пустыни в 600 километрах к западу от побережья, где раскинулась агломерация города Брисбен, до маленького острова Лорд-Хау, лежащего в океане на том же расстоянии к востоку от побережья. Филиал бразильско-австралийской компании LAEL (Light-Airplanes Easy-Leasing) в аэропорту Тулумба легко сдавал подержанные EMB-PN на несколько дней любой команде, выполняющей минимальные условия (наличие пилота с лицензией и оплата страховки). Команда фигуранта по прозвищу Сахиб выполнила эти условия совершенно без проблем, и самолет с пилотом и двумя (скажем так) «менеджерами» Сахиба вылетел задолго до рассвета 30 апреля из Уайандрабо к Лорд-Хау.

Им предстояла не слишком сложная работа: приземлиться на маленьком аэродроме островка Лорд-Хау, забрать у экипажа моторной яхты «Рексмарис-88» некую юную персону женского пола, выдать взамен сумку денег, и улететь обратно в Уайандрабо. Проблем не предвиделось: на этом островке, напоминающем узкий 10-километровый бумеранг с населением чуть более трехсот человек, даже полиции нет. Никто бы не вмешался в бизнес богатых туристов. EMB-PN увез бы Десембер Крузо в дальний и непосещаемый угол пустыни. А временный капитан вернул бы яхту «Рексмарис-88» владельцу – компании-шипперу «Fisher Cruise-and-Inn», и улетел бы вместе со своим бандформированием на рейсовом 50-местном «Dash-8» в Сидней. Дальше, в Сиднее - феерическом перекрестке Юго-Восточной Азии и Океании, они бы затерялись, но…

…Обстоятельства сложились иначе. Яхта «Рексмарис-88» была перехвачена на двух третях пути от Норфлка к Лорд-Хау, все бандформирование, нашпигованное пулями, отправилось кормить рыб, а Деззи Крузо уехала с меганезийскими десантниками. Ни Сахиб, ни, тем более, его «менеджеры» и пилот, не знали об этом. EMB-PN летел на восток, и у троих человек на борту не наблюдалось никаких предчувствий. И вот, над океаном на горизонте прямо по курсу небо стало менять цвет с черного на серый, что означало приближение рассвета. Тогда-то впереди возникла едва заметная точка. Для голливудских экранизаций подобных сцен разработан широкий арсенал методов. Так например кинокамера приближается к пилоту, показывая крупным планом его лицо, искаженное ужасом. Затем кадр заполняет расширенный зрачок его правого глаза, в  котором отражается встречный объект. А после этого показывается столкновение - в замедленном темпе (иначе зритель ничего толком не увидит).

Встречный объект: беспилотный аппарат - дрон размером и весом, как крупный гусь, влетел в остекление кабины. Эффект - как от попадания снаряда небольшой мортиры времен Первой Мировой войны. EMB-PN распался в воздухе на несколько частей, на высоте 10.000 метров. Примерно как шлаковая тарелочка от попадания дробинки при стендовой стрельбе. Два дрона арьергардного резерва плавно спикировали следом за крупными обломками, фиксируя результат атаки на видео. Затем они ушли на северо-восток, в сторону Новой Каледонии. Вот так: никто посторонний ничего не заметил.

…

7 утра 30 апреля. Австралия, 600 км к западу от тихоокеанского побережья.

Старый военный аэродром Уайандрабо на краю Великой пустыни.

Фигурант по прозвищу Сахиб посмотрел на часы, тихо хмыкнул и, не оборачиваясь, окликнул своего адъютанта.

- Чет, скажи людям: пусть грузят все на джипы. Мы уезжаем через 45 минут.

- Да, Сахиб, - ответил тот, стараясь скрыть удивление, и собрался идти исполнять, но главный фигурант остановил его повелительным жестом ладони, и поинтересовался:

- По-твоему, Чет, что-то непонятно?

- Э-э… А-а… Непонятно, почему мы не дождались самолета… Э-э… С заказом.

- Думай головой, Чет. Мы не смогли связаться ни с самолетом, ни с яхтой. И парень, который работает на причале в гавани острова Лорд-Хау, сказал по телефону, что не видел ничего похожего ни на то, ни на другое. Он не стал бы врать - зачем. А значит, произошло нечто, из-за чего и яхта, и самолет исчезли. Кроме того, не отвечают все телефоны моряков с того сейнера, который был задействован на первой фазе нашего проекта, и телефон парня, который договаривался с этими моряками на Норфолке. Я заключаю, что противостоящая сила планомерно стирает всех участников проекта, и следующими можем стать мы, если не передислоцируемся.

- А-а… Сахиб, нас же будет искать полиция, LAEL точно обратится туда по поводу возврата самолета. И нас будет искать британский заказчик. Он же заплатил аванс.

- Чет, все это ерунда. Пока LAEL куда-то обратится, мы уже доедем до Аделаиды, и улетим рейсовым лайнером в Куала-Лумпур. А британскому заказчику лучше сейчас подумать не о потерянном авансе, а о своей шкуре, иначе с ним случится то же, что с бароном Кестенвэлом. Нези не любят, когда кто-то создает проблемы в их море.

- Нези? – переспросил Чет, даже не пытаясь скрыть удивление.

- Да. Учись думать, Чет. А сейчас займись погрузкой. Осталось 39 минут.

…

Тогда же, 7 утра, 30 апреля, остров Норфолк, отель «South Pacific Paradise».

Майор Хелм фон Зейл дождался, пока Эйприл Крузо в третий раз поболтает с дочкой, и спросил:

- Вы опять нервничаете, или мне показалось?

- Не обращайте внимания, Хелм. Это просто моя мнительность. Я вижу, что Деззи, в обычном своем стиле, уже начала стрелять глазками по сторонам в поисках парней, с которыми интересно флиртовать. Вы понимаете?

- Я понимаю, - подтвердил фон Зейл, - но у нас на флоте это безобидно, уверяю вас.

- Да, мне это известно, - сказала новозеландка, - и все же, я слегка нервничаю. Ладно, давайте, вернемся к делу. Мы говорили о последствиях вашей… Э…

- …Силовой спасательной операции, - подсказал он.

- Да. Я думаю о действиях шиппера потерянного сейнера, шиппера потерянной яхты, и лизингодателя потерянного самолета. Они заявят в полицию, и в страховую компанию, передадут им копии ID и лицензий контактных персон арендаторов, копии банковских платежных проводок, всю электронную переписку… Начнется расследование.

- Похоже, что так, Эйприл. И что это нам дает?

- Смотря, что с сейнером, что с яхтой, и что с самолетом, - сказала доктор Крузо.

- Самолет, увы… - майор нарисовал ладонью в воздухе штопор - …Распался и рассеялся по волнам. А сейнер и яхта перегоняются на контрольную парковку.

- Превосходно, Хелм! Наверняка, страховые комиссары и полицейские дознаватели в ближайшее время выйдут на ваших офицеров. Поставьте меня в известность. Если мы правильно проведем с ними переговоры, то получим копии всех этих документов.

- Мы договорились, Эйприл, - без колебаний ответил он.

Новозеландка улыбнулась, кивнула, и повторила.

- Превосходно, Хелм! А теперь расскажите, как мне вести себя с этим подонком.

- Вы имеете в виду мистера Илайджа Голдшера, адвоката Гиперборейского клуба?

- Да, именно его. Через час с четвертью я должна встретиться с ним на аллее около Губернаторского Холла, не так ли?

- Так точно. По плану, вы встретитесь с ним, будете выглядеть усталой, не спавшей, нервной, испуганной и напряженной, возьмете бумаги, кивнете и уйдете.

- …Но Голдшер, - перебила она, - захочет, чтобы я подписала что-то, и отдала ему.

- Так точно, Эйприл. Но вам случайно помешают, и до начала заседания вам уже не удастся остаться тет-а-тет с Голдшером вне посторонних взглядов.

- И, Хелм, вы думаете, что все получится? Что Голдшер ничего не заподозрит?

- Я полагаю, - ответил майор, - что Голдшер просто не обладает достаточной информацией. Люди, организовавшие похищение вашей дочки, разумеется, не могли сказать ему все, как есть. Он полагает, что кто-то законными методами убедил вас. В крайнем случае, что вы приняли взятку. Но Илайдж Голдшер не такой человек, чтобы напрямую участвовать в комбинации с киднеппингом. Он дорожит своей репутацией. Заказчики могли бы скомандовать ему смену тактики, но они в Лондоне, и им еще не рассказали о провале. В таких случаях посредники с деньгами исчезают молча. А это значит, что Голдшер будет придерживаться исходного поручения в смысле тактики.

- Хелм, неужели Голдшер будет считать, что я добровольно иду на сговор для срыва судебного процесса? И его не смутит, что я буду выглядеть замученной?

- Эйприл, я сказал, что он дорожит репутацией, но я же не сказал, что он белоручка.

- Да уж…- проворчала новозеландка, - …Ну, я ему покажу, что бывает с баранами на фестивале Wild-Food в Хокитика-тауне.

…

Тот же день 30 апреля, 10 утра, плавбаза Tortuga-7 Народного флота.

«Tortuga» на франко-креольском означает «черепаха». А также, это имя собственное знаменитого пиратского острова около Большого Гаити (см. эпос о капитане Бладе). Название «Tortuga» для данного класса меганезийских плавбаз, было связано, быть может, с похожестью на черепаху. Представьте себе 40-метровую черепаху, которая катается на водных лыжах (поставив по две лапы на правую и на левую лыжу). Это примерно даст представление о дизайне, только лыжи-поплавки катятся не по воде, а погружены на некоторую глубину - т.н. схема SWATH, изобретенная перед Второй Мировой войной для небольших кораблей, безразличных к волновой качке.

Благодаря ширине черепахи (всего на четверть меньше длины), и за счет трех палуб, обитаемое пространство было весьма внушительным. 15-летняя Десембер Крузо, как только незийская военно-морская медицина объявила ее «реставрированной», пошла исследовать плавбазу (подцепив в качестве гида короля Фуо). Правда, осмотреть все интересные объекты они не успели - дежурный офицер объявил по интеркому, что начинается прямая TV-трансляция судебного заседания на острове Норфолк.

…

10:45 утра, 30 апреля, остров Норфолк, Губернаторский Холл.

Британец, профессор Роджер Брауни, председатель  суда, прочел короткую записку от сидящей слева новозеландки Эйприл Крузо, после чего, хорошо изображая удивление, посмотрел на адвоката Гиперборейского клуба.

- Адвокат Голдшер, суду непонятны ваши намеки на заявление мисс Крузо о, якобы, необъективности и предвзятости этого состава судей. Я напомню, что обе стороны: некоммерческая корпорация Гиперборейский клуб, который вы здесь представляете, и коммерческая Зюйд-Индская компания, которую представляет адвокат Леви Галеви, согласились с данным составом коллегии, назначенным Ее величеством Боудис.

- Но, ваша честь, меня проинформировали о заявлении мисс Крузо.

- Кто вас проинформировал?

- Мой клиент, разумеется, - уточнил Илайдж Голдшер.

- Странно, - произнес профессор Брауни, и повернулся к Эйприл, - коллега Крузо, вы издавали какие-либо заявления такого рода?

- Нет, сэр председатель. Я ничего подобного не издавала.

- В таком случае, данный вопрос закрыт. Адвокат Голдшер, суд готов заслушать вашу позицию по существу спора о наследстве барона Мейнарда Эдуарда Кестенвэла.

Илайдж Голдшер быстро оправился от нокдауна, вызванного изменением обстановки, мысленно обругал идиота-клиента, который все перепутал, и судью Крузо, которая не сказала, что с ней не договорились о дезавуировании суда. Теперь надо было (как это называется в Голливуде) переходить к заготовленному плану «Б».

- Ваша честь, - произнес Голдшер, - к материалам рассматриваемого дела приобщены девять нотариально заверенных ответственных заявлений добропорядочных граждан Соединенного королевства, включая пятерых парламентариев Палаты Лордов, троих крупных бизнесменов и одного действующего старшего советника юстиции, где четко указано, что покойный барон Кестенвэл являлся не полноправным собственником, а доверительным собственником, держателем траста на спорное имущество. Исходные базовые права на спорное имущество принадлежали Гиперборейскому клубу.

- Еще что-нибудь. Адвокат Голдшер? – спросил профессор Брауни.

- Пока это все, ваша честь.

- Хорошо. Присаживайтесь. В таком случае, суд слушает адвоката Галеви со стороны коммерческой Зюйд-Индской компании.

…Адвокат Леви Галеви из новозеландского Окленда разительно отличался от своего лондонского оппонента. Лондонскому адвокату было около 55 лет, он выглядел очень подтянутым, высоким джентльменом с идеальной осанкой. Адвокат из Окленда был моложе примерно на 15 лет, невысокого роста, и похож на Винни-Пуха из знаменитой сказки Милна, только этнически-еврейского Винни-Пуха, с очень большими, и очень грустными карими глазами. Пока Галеви сидел между двумя топ-менеджерами Зюйд-Индской компании - спортивно-милитаристской мисс Джонни-Ди Уилсон и кряжисто-внушительным мистером Владом Беглоффом, казалось, что он вовсе не адвокат, а так, заглянул посмотреть из любопытства, и теперь очень стесняется. Он вздохнул, слегка неуклюже развел руками, вышел в центр зала, и грустно произнес:

- Леди и джентльмены. Высокий суд. Мне даже как-то неловко говорить об этом, но достойные британские граждане, девять персон, подписавшие те заявления, которые приобщены к делу, увы, не могут быть свидетелями, поскольку они аффилированы с Гиперборейским клубом. Они не являются формальными членами этой организации, однако, входят в список членов Ложи - теневого двойника Гиперборейского клуба. В материалах дела имеется список, представленный британским адмиралом Бренданом Ланборном, арестованным 5 апреля за попытку теракта на острове Понпеи.

- Я протестую! – резко возразил Илайдж Голдшер, вскочив с места, - любые попытки поставить знак равенства между официально учрежденным Гиперборейским клубом и непонятной мистической Ложей, это провокация к заблуждению!

- Этот протест будет принят во внимание, - ответил профессор Брауни, - продолжайте, адвокат Галеви.

- Да, ваша честь, - тут Леви Галеви снова развел руками в вини-пуховском стиле, - я с трудом понимаю юридическое положение Гиперборейского клуба, ведь стенограмма досудебных переговоров на Палау 12 – 16 апреля указывает на то, что от лица клуба выступали лидеры Ложи, называемые Мастерами. В официальных бумагах, которые регулируют работу Гиперборейского клуба, нет этих персон, но председатель клуба подписал заявление о передаче спора в суд, когда это решение принял Совет Ложи.

- Я протестую, - заявил Голдшер – эта стенограмма абсолютно неофициальная!

- Суд примет это во внимание, - снова сказал Роджер Брауни, - продолжайте, адвокат Галеви.

Адвокат Зюйд-Индской компании в третий раз развел руками.

- Высокий суд! Есть еще странность. Запись о том, что Гиперборейский клуб может управлять капиталами своих членов, добавлена в учредительные документы меньше месяца назад. Ранее, единственной легальной функцией Гиперборейского клуба было сохранение исторического наследия Британии, а единственным источником средств - благотворительные пожертвования. Новая редакция учредительных документов, как следует из сказанного, не может применяться к делу о наследстве барона Кестенвэла, поскольку на момент его гибели, этот клуб не мог легально заниматься трастом.

- Суд принимает этот аргумент, - сказал Брауни, - еще что-нибудь, адвокат Галеви?

- Нет, ваша честь, позвольте мне продолжить позже.

- Хорошо, присаживайтесь. Суд переходит к уточнению обстоятельств дела. Коллега Фирфайн, как я вижу, у вас есть вопросы к адвокату Гиперборейского клуба.

- Да, сэр председатель, - подтвердил австралиец Логрис Фирфайн.

- Что, ж прошу вас… Вы готовы, адвокат Голдшер?

- Да, ваша честь, - ответил Илайдж Голдшер, интуитивно чувствуя, что суд идет не в лучшем направлении для его клиента… И это еще мягко сказано.

Логрис Фирфайн полистал что-то на своем ноутбуке и поинтересовался:

- Мистер Голдшер, правильно ли я понимаю, что вы намерены доказать следующее: Гиперборейский клуб объединял капиталы базовых собственников, хотя эта форма деятельности была внесена в его устав с опозданием на 20 лет. Да или нет?

- Да, ваша честь, и это доказывается свидетельствами, которые я представил суду.

- …И, - продолжил Фирфайн, - вы намерены доказать, что барон Кестенвэл только управлял этим по договору траста, а с его смертью траст прекратился. Да или нет?

- Да, ваша честь. Это так, хотя договор траста был заключен в устной форме

- Мистер Голдшер, в какой форме барон Кестенвэл предоставлял отчеты по трасту?

- Простите, ваша честь, я не понял вопроса.

- Вопрос простой, мистер Голдшер. Вы утверждаете, что барон Кестенвэл не обладал собственным капиталом, а управлял чужими 15 миллиардами долларов доходных инвестиций. Представим себе даже, что норма прибыли была очень мала, 2 процента годовых. Все равно, за 20 лет управления, это должно было составить 6 миллиардов долларов. Можно ли посмотреть отчеты барона Кестенвэла об этих доходах? Он ведь должен был отчитываться перед Гиперборейским клубом, не так ли?

- Ваша честь, в клубе принят джентльменский стиль. Все отчеты и распоряжения по договору траста делались в устной форме. Такие люди верят друг другу на слово.

Австралийский судья артистично поморгал, будто увидел яркий мираж.

- Вы говорите интереснейшие вещи, мистер Голдшер. Скажите, а HMRC принимает официальные отчеты джентльменских клубов тоже в устной форме и верит на слово?

- Простите, ваша честь, вы сказали: HMRC?

- Да, я сказал: HMRC. Her Majesty's Revenue and Customs. Налоговая служба Британии. Скажите, как отражались инвестиции, доходы и реинвестиции в налоговых отчетах?

- Э-э… Я не могу сейчас ответить, но я сегодня же пошлю запрос бухгалтеру клуба.

- Не трудитесь, - сказал Логрис Фирфайн и постучал пальцем по экрану ноутбука, - я  самостоятельно нашел эти данные, и оказывается, на балансе клуба никогда не было имущества на сумму больше 4 миллионов долларов, а годовой доход еще ни разу не превысил миллиона долларов, причем состоял только из пожертвований. Как вы это объясните, мистер Голдшер?

- Простите, ваша честь, но здесь ведь спор о наследстве, а не налоговый спор.

- Да, разумеется, - подтвердил австралийский судья, - но, коль скоро ваши аргументы опираются на косвенные данные, суд должен привлекать все данные такого рода, и в частности, данные финансовых отчетов и налоговых деклараций. Эти данные пока не подтверждают вашу позицию. У меня пока больше нет вопросов, сэр председатель.

Профессор Роджер Брауни кивнул и повернулся к Эйприл Крузо.

- Коллега Крузо, у вас, кажется, есть вопросы к адвокату Голдшеру. Приступайте.

- Да, сэр председатель, - сказала она и, после четко выдержанной паузы, обратилась к адвокату Гиперборейского клуба, – мистер Голдшер, передо мной та же стенограмма досудебных переговоров на Палау. В стенограмме сказано, что капиталы участников объединены не в легальном Гиперборейском клубе, а в его теневом отражении, так называемой Ложе. Названа сумма капитала: около 400 миллиардов долларов.

- Простите, ваша честь, - перебил Илайдж Голдшер, - это неофициальные домыслы.

- К порядку, сэр! – рявкнул профессор Брауни, - Не перебивайте судью!

- Простите, - буркнул Голдшер.

- Сумма капитала: около 400 миллиардов долларов, - повторила Эйприл, - и половина капитала принадлежит в равных долях Мастерам Ложи. Число Мастеров всегда 19, это традиция Ложи. А поскольку барон Кестенвэл являлся Мастером, его доля составляла примерно десять с половиной миллиардов долларов. Мистер Голдшер, я предлагаю вам подтвердить эти данные, или привести свои, если они у вас имеются.

- Простите, ваша, честь, но я не бухгалтер.

- К бухгалтерии, - заметила Эйприл Крузо, - относится только сумма капитала. А все остальное относится к традиции Ложи, или по сути к ее учредительному регламенту. Следовательно, это юридический вопрос, и вы должны это знать.

- Но, ваша честь! Я ведь сказал, что Ложа - это непонятная мистическая сущность, не имеющая отношения к официально учрежденному Гиперборейскому клубу.

Доктор Крузо снова четко выдержала паузу, после чего спросила:

- Мистер Голдшер, правильно ли я поняла. Вы заявляете, что права и обязанности, о которых мы здесь говорим, не имеют отношения к названной Ложе, и все, что будет опираться на действительные или мнимые регламенты этой Ложи - ничтожно. Так?

- Э-э… - адвокат Гиперборейского клуба замялся. Интуиция подсказывала ему, что в случае, если Ложа будет объявлена посторонней сущностью, то суд с изумительной легкостью признает за противником право на все 15 миллиардов долларов наследства. Если же перейти на позицию, что Ложа это и есть Гиперборейский клуб, то, кажется,  можно снизить проигрыш до суммы десять с половиной. Разница: 4500 миллионов.

- Мистер Голдшер, - строго окликнул председатель Брауни, - вы будете отвечать?

- Э-э… Простите, сэр, но я просил бы перенести заседание.

- Нет! – твердо сказал Брауни, - Ответ на заданный вопрос не требует специальной подготовки, поэтому я даю вам для консультаций с клиентом перерыв два часа. Мы встретимся через два часа здесь, и начнем с вашего ответа. Вам понятно?

- Да, ваша честь, - тихо сказал Илайдж Голдшер, чувствуя, что запахло ловушкой.

…

Тот же день 30 апреля, незадолго до полудня, плавбаза Tortuga-7 Народного флота.

Для девушки-подростка оказаться в центре восторженного внимания ребят немного  постарше (можно сказать, взрослых), это круто. Если ребята - спец-команда флота, и действие развивается на боевой плавбазе, то это уже не просто круто, а очень круто. Понятно, почему у 15-летней Деззи Крузо было головокружительное настроение. На плавбазе нашлось подходящее помещение для научно-популярного семинара о праве: кабинет виртуальных учений. Разрешил это помкэп плавбазы, туземец-вануту Квумп Келулу. Он сам, кстати, тоже захотел побывать на семинаре.

«Ну и компания!.. - подумала Деззи, устроившись в инструкторском кресле, - …Хотя, ничего страшного. Не съедят же меня». На самом деле, юная киви так ясно чувствовала доброжелательность окружающих персонажей, что о страхе и мыслей не было. Правда, девушку еще изрядно знобило после короткого «искусственного гриппа», и экспресс – лечения антидотом, но она махнула рукой на такие мелочи, и начала семинар:

- Hei foa! Я попробую говорить понятно, а если вдруг собьюсь и начну загружать вас всякими терминами, то сразу кричите: «блин, какого черта!».

- Блин, какого черта! - мигом отреагировала Саби, - ОК, Деззи, я записала, чтобы не забыть, что надо крикнуть. Ой! Извини, что я перебила, уже молчу.

- Тогда поехали, - сказала юная киви, - в этом деле главное, что Гиперборейский клуб просто пустышка, а у Ложи, которая вроде мафии, нет никаких бумаг насчет владения объектами капитала. Только записи в мобильниках или в карманных блокнотах. Что-нибудь типа: «Лысый Джек должен мне миллион баксов и пять процентов годовых».

- …Без налогов, - брякнул капрал Нюм, и публика захихикала.

- В чем прикол? - шепотом спросил король Фуо Татокиа у помкэпа Квумпа Келулу.

- Прикол, - ответил тот, - когда оффи сами кидают свое государство на налоги, будто воруют у своих сраных сообщников по оффи-власти. Прикинь?

- Крысы! - презрительно буркнул провинциальный полинезийский король.

- Все в комнате уже наговорились, можно ехать дальше? - поинтересовалась Деззи.

- Мы уже молчим, - сказал Квумп.

Юная киви обаятельно улыбнулась ему, и продолжила:

- Для людей на верхушке любого государства это нормально, быть крысой в смысле налогов. Но ни в коем случае нельзя в этом признаваться. Ведь эти люди постоянно рассказывают по TV, как нехорошо уклоняться от налогов. А теперь мама поставила адвоката Голдшера перед выбором: либо признаться, что его клиенты - крысы, либо потерять кучу денег. Что победит: жадность или страх?

- Жадность! - уверенно ответил лейтенант Тоби Рэббит.

- Страх, - возразил радист Оттар.

- Ага, - поддержал стрелок Квил, - ведь оффи, это очень трусливые твари.

- Но ведь и очень жадные тоже, – настаивал лейтенант Рэббит.

- По-любому, крысы влипли, - сказала фельдшер Саби, - им придется решать: жадность или страх. Потерять репутацию, или потерять деньги. Типа, они голосуют. Большинство выбрало потерю репутации. Меньшинство говорит: «вы нас обосрали». Другой вариант: большинство выбрало потерю денег. Меньшинство говорит: «вы нас ограбили». Так одни крысы начинают точить зубы на других крыс. Ну, я права, а?

- Обалдеть! - заявила Деззи, - Ты, Саби, ухватила самое-самое! Мама говорит: самое лучшее средство против крыс, это другие крысы, которые хотят их сожрать.

Фельдшер победоносно выбросила вверх сжатый кулак. А король Фуо почесал нос, и объявил:

- Все-таки жадность победит.

- Почему ты так думаешь, ariki? – быстро спросила Деззи.

- Вот почему: если у этих людей куча денег, а они хотят еще и еще, даже рискуя жопой, значит они так по уродски устроены. E! У большинства крыс победит жадность!

- Мама тоже всегда так говорит, - призналась юная киви.

- О! Твоя мама умная женщина, - заключил король, - только я не понимаю. Вот, крысы признались при всех, что их клуб, это мафиозная Ложа, и что? Суд королевы Британии  отдаст им четыре с половиной миллиарда баксов, хотя у них нет юридических бумаг?

- Мама говорит, - пояснила Деззи, - что принимать надо только такие решения, которые исполнятся. А если присудить Зюйд-Индской Компании все 15 миллиардов долларов капиталов из баронского наследства, то это упростит работу тем, кто захочет обвинить коронный суд в предвзятости. Иное дело, если присудить Ложе часть капиталов.

- Тогда, - заметил Фуо Татокиа, - среди крыс снова будет ссора: соглашаться или нет.

- Ссора может быть большой или маленькой, - добавил лейтенант Тоби.

- Ага, - фельдшер Саби кивнула, - по ходу, в начале судьи хотели сделать, чтобы ссора вышла лишь маленькая, а теперь сделают, чтобы ссора вышла большая-пребольшая!

…

30 апреля. Остров Норфолк. После обеда. Причал Кингстона.

С площадки старого бетонного причала была прекрасно видна меганезийская плавбаза «Tortuga-7», лежавшая в дрейфе в трех километрах от берега. В бинокль не составляло труда пронаблюдать, как от борта отходит моторная лодка-глиссер с двумя людьми: совсем юной девушкой-европеоидом, и мужчиной-полинезийцем лет 30 примерно.

- Вот, опять, - со вздохом, констатировала Эйприл Крузо, смотревшая в бинокль, - вы видите, Хелм? Моя дочка опять флиртует с взрослыми парнями.

- Это, - сообщил майор фон Зейл, - не просто какой-то парень, это король Фуо Татокиа, потомок Ниоалио, сына птицы-шторма Таухириматеа, спутника Мауна-Оро, великого короля-объединителя античной Гавайики. Так говорят мифы Tiki.

- Впечатляющая презентация, - оценила новозеландка, - а какой земли он король?

- Он король всех земель и морей от Перуанской котловины до Филиппинского моря с востока на запад, и от Марианских островов до Моря Айсбергов с севера на юг. Так говорят, опять же, мифы Tiki, в изложении магистра Ахоро О'Хара.

- Э-э… Хелм, я спросила не про Мауна-Оро, а про этого парня, Фуо Татокиа.

- А, я просто не понял. Конечно, земли Фуо Тотакиа не настолько обширны. Он король Номуавао, это довольно крупный пунктирный атолл между Фиджи и Тонга.

- Пунктирный атолл? – переспросила доктор Крузо.

- Да. Можно сказать, что это мелководная банка, окруженная цепочкой миниатюрных  коралловых островков. Там живут хорошие ребята, и растет сотня кокосовых пальм.

- Гм… Кажется, Хелм, вы хорошо знаете этого короля.

- Совершенно верно. Эйприл. Нам довелось работать вместе.

- Работать, в смысле воевать? – уточнила она.

- В смысле, воевать, - подтвердил он.

- Между, прочим, Хелм, не слишком ли вы рискуете, сняв грим Фрица Гофмана и став узнаваемым офицером меганезийской разведки? Вы известный человек, на вас выданы несколько ордеров. Интерпол, Гаагский трибунал, и далее по списку.

- В таком аспекте риска нет, - ответил майор, - час назад Фриц Гофман уехал в дальнейший круиз, а я прибыл на Норфолк в соответствии с австрало-меганезийским Честерфилдским пактом. Часть пакта – это общая борьба против морского пиратства, определяемого как морской бандитизм, рэкет, похищение людей, и работорговля.

- Ах да, - Эйприл Крузо кивнула, - ведь мою дочь похищали рэкетиры, не так ли?

- Морские рэкетиры, вероятно, с целью получения выкупа, - уточнил Хелм фон Зейл, многозначительно подняв палец к небу, - вне связи с делом о баронском наследстве.

- Вне связи, - подтвердила Эйприл, чуть заметно улыбнувшись, - и любые домыслы о воздействии этого эпизода на позицию Коронного суда, будут заведомо ложными.

…Между тем, лодка-глиссер подкатила к причалу, и Деззи Крузо развернула бурную деятельность. За несколько минут она убедила фон Зейла вооружиться фотокамерой, и устроила фото-сессию втроем (она, плюс мама, плюс король Фуо Татокиа). Так, набрав «горячий материал» для новой галереи на своем блоге, Деззи, по обычаю маори, очень экспрессивно потерлась носами с королем, пожелала ему удачи на море, и взяла с него обещание приехать в гости в новозеландский Окленд, в Такапуна-Бэй… Вот, на такой позитивной ноте Фуо Татокиа уехал обратно на плавбазу. А Деззи Крузо моментально переключилась на фон Зейла, в результате чего незийский разведчик был приглашен на дружеский ужин в пабе «Джевеллер». Надо как-то отметить последний вечер здесь, на чудесном и полном неожиданностей острове Норфолк? Конечно, надо!

Хелм фон Зейл согласился – ему как раз был на руку повод приглядеть за старшей и за младшей Крузо до их посадки в самолет и вылета в Окленд. Кроме того, он счел очень полезным прозондировать мнение Эйприл Крузо на предмет ее дальнейшего участия в «Антарктическом проекте» - в качестве юрисконсульта. Но, разговор в пабе, конечно, начался с обсуждения итогов коронного суда.

- Меня, - признался фон Зейл, - впечатлила конфигурация вашего постановления.

- Мы были чертовски разозлены, - ответила Эйприл, - еще в начале заседания я написала короткие, но понятные записки профессору Брауни и коллеге Фирфайну. Знаете, что они черкнули в ответ?

- Хэх! Попробую угадать. Что-нибудь типа: «Сейчас мы похороним эту Ложу».

- По смыслу вы угадали, Хелм. Как вы думаете, у нас получилось?

- Ну… - он сделал глоток красного вина, - …Невозможно похоронить это гнездо уродов одним судебным постановлением. Но вы подложили им грандиозную свинью, поделив спорное имущество так, что мальтийский инвестфонд «Royal Synergetic» достался Зюйд-Индской Компании, а нефтяные платформы во всех трех акваториях оказались в долевой собственности ЗИК и Ложи. Раздел трех рудников рения, и назначение национального независимого управляющего на Ева-ГЭС, это тоже как яблоко раздора внутри Ложи.

- И, - встряла Деззи, - классно, что баронский титул получит девчонка с ламантинами!

- Решение о титуле было простым, - сказала Эйприл, - а вот идея отдать мальтийский инвестфонд стороне ЗИК, это небанальный ход, придуманный Фирфайном.

- Кстати, - заметил фон Зейл, - это объявление войны Вильгельму Дарнуэллу.

Эйприл Крузо с некоторым удивлением посмотрела на меганезийского разведчика.

- Так, это не просто журналистские слухи? Я имею в виду: Вильгельм Дарнуэлл, герцог Глостерский, генерал Мальтийского ордена, и хозяин лондонского BDSM-притона для элитных извращенцев, действительно главный интересант со стороны Ложи?

- Комплекс фактов указывает на него, - ответил фон Зейл.

- А если убить Дарнуэлла, как убили барона Кестенвэла? – азартно спросила Деззи.

- Детка! - строго сказала Эйприл, - Тебе не следует копировать стиль военных нези.

- Я не копирую! Но ведь таких людей, как Дарнуэлл, надо уничтожать, разве нет?

- Надо. Но если так решит компетентный суд. Помнишь, я объясняла тебе, чем опасны внесудебные решения против каких-либо людей, а особенно – решения об убийстве.

- Да, мама. Но потом мы с тобой разбирали Нюренбергский и Токийский процессы.

- Детка, я понимаю, на что ты намекнула. Да, Нюренбергский и Токийский процесс не являлись нормальными судебными процессами. Но это были исключительные случаи.

- Мама, а, по-твоему, эта уродская Ложа – не исключительный случай?

- Детка! Давай побудем вежливыми. Мы же пригласили мистера фон Зейла на ужин.

Десембер Крузо сделала виноватые глаза и посмотрела на майора INDEMI.

- Простите, Хелм. Мы с мамой плохо вас развлекаем. Позвольте налить вам еще вина.

- Конечно, Деззи. Я буду благодарен.

- Вот! - она наполнила его фужер, - А что вы думаете про Нюренбергский и Токийский процесс? Это были исключительные случаи, или что-то другое?

- Деззи, я думаю, что это была разновидность человеческого жертвоприношения.

- О! Хелм! Это как в фильме ужасов! – удивилась 15-летняя новозеландка.

- Как в примитивном фильме ужасов, - уточнил он, - если отбросить мелкие детали, то получается короткий тупой сюжет. Одна группа дегенератов принесла в жертву другую группу дегенератов, в ходе помпезного ритуала, призванного умилостивить PR-богов.

- Значит, - сказала Деззи, - по-вашему, это были не судебные процессы, а фигня вроде семейных телесериалов или парламентских выборов?

- Ближе к парламентским выборам, - ответил майор, - дело в том, что семейные телесериалы, это скорее, развлечение. А парламентские выборы, и суды над Ужасным Мировым Злом, это культовые оргии. Я уже упомянул PR-богов. Vox populi – vox dei.

Тут Эйприл Крузо вмешалась:

- Хелм, вы презрительно относитесь к условно-западному общественному мнению, но, почему-то мне кажется, вы уважаете общественное мнение в своей стране. Я права?

- Да, с точностью до разницы в терминах, – ответил он.

- Уклончивый ответ, признак неуверенности, - мгновенно прокомментировала Деззи.

- Да, - легко согласился он, - я не уверен, что смогу объяснить четко, поскольку это не область моей профессиональной деятельности.

- А вы попробуйте, - предложила она.

- ОК, я попробую. Вы знаете принцип разделения властей?

- Конечно, я знаю! Есть три ветви власти: законодательная – это выборный парламент, дальше исполнительная – это всякие администрации, силовые структуры все такое, и дальше судебная – это понятно. Еще есть четвертая ветвь власти – это СМИ.

- ОК, - снова сказал фон Зейл, - а в Меганезии запрещена первая и четвертая  власть.

- А вот и нет! – воскликнула юная киви, - Просто у вас в стране Верховный суд - это и парламент тоже. У него и роль Большого жюри, и роль прецедентного законодателя!

- Меньше эмоций, детка, - тихо подсказала ей Эйприл, впрочем, не особо скрывая свою   гордость за эрудицию 15-летней дочки.

- А-а… Мама, я же чуть-чуть увлеклась, ты говорила, что присяжным это нравится.

- Правильно, Деззи. Но мистер фон Зейл – не присяжный, понимаешь?

Юная Десембер Крузо кивнула, сосредоточилась, и продолжила:

- Так вот, у вас все законодательство это Лантонская великая хартия, которая не может меняться, но ваше Большое жюри принимает частные билли, которые используются в дальнейшем, как прецеденты-образцы в средневековом британском праве. А про СМИ, извините, я не поняла. У вас же есть LantONline, и Ocean-Teletype, и не только.

- Верно, Деззи, - тут фон Зейл улыбнулся, - поэтому я сказал: с точностью до разницы в терминах. Ты только что обрисовала фрагменты разницы, и остается немного уточнить. Например, что Большое жюри формируется наполовину - спонтанным рейтингом, наполовину - жребием, и срок полномочий всего год. Что вторая власть радикально ограничена социальным контрактом, и трехлетним сроком работы. И, наконец, что четвертая власть ограничена запретом на проведение тайных инфо-кампаний.

- А что помешает вашей четвертой власти промывать мозги зрителям, как везде? На практике никто и нигде еще не смог запретить заказное оболванивание через СМИ.

- Я рискну возразить… - начал фон Зейл, и потом глянул на старшую Крузо, - …Но, сначала, стараясь быть джентльменом, я передам слово вам.

Эйприл кивнула и похлопала дочку по спине.

- Видишь ли, дочка, в Меганезии действует тоталитарный анархизм, а это значит, что заказное оболванивание через СМИ равно государственной измене по градации.

- Но, мама, у нези нет государства, оно запрещено Хартией, значит, нет госизмены.

- Детка, я же сказала: равно по градации. Градация определяется по классике права.

- А! Это ты к тому, что у нези за такие СМИ-фокусы бывает расстрел?

- Детка, будь точнее в определениях. Эта санкция названа: ВМГС.

- Да, мама, я знаю. ВМГС. Высшая Мера Гуманитарной Самозащиты. Но на флоте нези говорят просто: «пристрелить». Кстати, почему адвокатура в Меганезии вне закона, и к адвокатам применяют эту самую Гуманитарную Самозащиту методом «пристрелить»? Только не подумайте, что я придираюсь к вам, Хелм. Но представьте: вот, мы с мамой получим встречное приглашение от короля Фуо, а ведь мама немножко адвокат.

- Тут все элементарно, - ответил незийский разведчик, - Хартия запрещает адвокатскую практику в системе судопроизводства Меганезии, чтобы избежать институционального вырождения правосудия в систему юридической монополии и адвокатского рэкета. Это никак не касается адвокатов, работающих в судебных системах других стран. И не надо верить мне на слово. Вы можете посмотреть в блогосфере, как много новозеландских и австралийских адвокатов и их семей отдыхает или долгое время живет в Меганезии. И, полезно также посмотреть первоисточник: Хартию с фиксированными комментариями, данными в форме диалогов на Первой Ассамблее foa, 25 ноября позапрошлого года.

- А я вам на слово поверю, - сказала Деззи, - но я думаю: лучше бы вам в нези-лэнде было построить свою, хорошую адвокатуру, чем пугать симпатичных людей расстрелом.

- Детка, - мягко произнесла Эйприл, - мне кажется, что застольный разговор стал, если можно так выразиться, слишком профессиональным. Не сменить ли нам тему?

Хелм фон Зейл поаплодировал в знак поддержки, и предложил:

- Давайте, поговорим о самом интересном в бизнесе Зюйд-Индской компании.

- О, боже! – доктор Крузо, схватилась за голову, - Опять о Зюйд-Индской компании?!

- Эйприл, я же предлагаю поговорить не об их доле в баронском наследстве, а о самом интересном: об их реальных, материальных проектах в Антарктике.

- О-о… - произнесла доктор Крузо, - …Это может оказаться интересным. Мне было бы обидно распрощаться с этим авантюрным судебным делом, даже не поняв в чем смысл произошедшего, и есть ли в этом что-либо сверх мафиозной битвы за 15 гигадолларов.

- В таком случае, - произнес Хелм фон Зейл, и развернул на столе гибкий 15-дюймовый планшет, - я предложу вашему вниманию маленький частично-документальный фильм, рассказывающий о сегодняшней и о завтрашней фазе развития проектов Зюйд-Индской компании по освоению Антарктики.

…

*40. Королева со стороны. Сеанс тавматургии.

Утро 1 мая. Новая Каледония. Остров Пайнс. Апартаменты «Замок тамплиеров».

За неделю своего пребывания на южном краю Новой Каледонии, королева Боудис, по привычке к деловой аккуратности, уже упорядочила режим дня. Она вставала (без будильника!) в 7 утра, принимала душ, выпивала чашечку кофе и успевала (пока не просыпались дети), просмотреть всю электронную почту, пришедшую за ночь, и на достаточно важные письма даже ответить. Но сегодня, 1 мая, примерно на середине чашечки кофе, распорядок был нарушен вызовом по компьютерной видеосвязи. И не простым вызовом, а...

… - О, боже! Это же Гарри! – прошептала королева, и нажала значок «соединить».

- Привет, Боудис! - энергично поздоровался принц-консорт Гарри Макинтайер, - Как настроение? Мне показалось, что самое время психологически поддержать тебя.

- Спасибо, Гарри, - искренне ответила она, пытаясь понять, что это за темный фон, на котором выделяется неярко освещенное чем-то лицо законного мужа.

- Пока не за что спасибо, - заметил он, - я ведь еще только собираюсь психологически поддержать тебя. По глазам видно: ты пытаешься угадать: где это я?

- М-м… Честно говоря, да. Пытаюсь, но идей пока нет.

- Я в Болоте Окаванго. Сейчас у нас поздний вечер, поэтому темно… А! Слышишь?

Гарри Макинтайер замолчал и прижал палец к губам. Сразу же стали слышны звуки, напоминающие собачий лай, волчий вой, и смех изрядно простуженного человека. А несколькими секундами позже раздался короткий глухой рев.

- Это был лев, верно? - спросила королева.

- Отлично, Боудис! - и Гарри похлопал в ладоши, - Да, это лев. Он на нас обижен, мы пометили его радиомаяком из ружья. Я попал ему в левую половину задницы - самое безболезненное место, если не считать правой половины той же задницы. Но, все же, хороший парень обиделся. Мы обманом приманили его, и вероломно по заднице…

- Гарри-Гарри, ты в своем репертуаре! - королева улыбнулась, - Ты спасаешь каких-то экзотических зверей, и у тебя по две задницы в каждой повествовательной фразе.

- У меня задницы во фразах, а у тебя задницы на местности, кругом, куда ни глянь.

- Гм… Это так ты меня психологически поддерживаешь?

- Да. Это я только начал. Знаешь, как здорово тут в Ботсване? Мы сейчас организуем абсолютно новый ландшафтно-экологический парк Нтветве. Финансирует это японец, отличный дедушка, Фудзивара Нибори, президент «Tochu-Holding». Он и раньше был миллиардером, а теперь поднял просто безумную кучу денег на бизнесе с Меганезией, поперек эмбарго. Представляешь, какая маленькая у нас планета? В смысле ты в этой Меганезии, откуда деньги у японского дедушки, финансирующего наш новый парк!

- Планета маленькая, - согласилась королева, - а что будет в этом вашем парке?

- Все будет! – объявил он, - Слоны, жирафы, крокодилы, бегемоты, и еще…

…На экране исчез свет, стали видны лишь какие-то неясные серые тени. Потом свет вернулся и в ярком луче возникала недоумевающая мордочка пятнистого котенка.

- Ой! Какой чудесный! – воскликнула Боудис, - Это кто?

- Это гепард! - сообщил Гарри Макинтайер, - Представляешь, ему примерно месяц, а растяпа-мамаша потеряла его. У нее родилось пятеро котят, а считать она не умеет. В результате, при очередной смене логова случилась беда. Но мы подобрали малыша.

- И что теперь, Гарри? Вы подкинете его мамаше?

- Нет, так не получится. Она его не узнает. Уже проверено на похожих случаях. Нам придется обойтись без гепардовой мамаши. Это несложно. Как домашний котенок.

В подтверждение своих слов, Гарри Макинтайер вытащил из какого-то контейнера (по видимому – полевого термостата) бутылочку с соской - и маленький гепард уверенно принялся питаться.

- Интересно у вас там, - сказала королева.

- Да, я же говорю: в Ботсване здорово. Если что - перепрыгивайте сюда все втроем. Я уверен: Беатрис и Дункану тут понравится. Тебе, конечно, будет немножко не хватать светской жизни, но зато природа… Тут самая африканская Африка! Кстати, кое-какая светская жизнь тут есть. Президент устраивает по воскресеньям вечеринки. Довольно провинциально получается, но лучше, чем ничего. И главное, тут безопасная страна. Собственно, поэтому я и предлагаю.

Боудис негромко вздохнула и покачала головой.

- Спасибо, Гарри. Но, я на опыте убедилась, что богатое сборище негодяев способно дотянуться до любого уголка планеты. Ты же знаешь про теракт QF-3.

- Да, я знаю. Но, в Ботсване можно спрятать кого угодно, и никто не найдет.

- И что? – спросила королева, - Всю жизнь прятаться?

- Нет, Боудис. Я думаю, всего месяц. В парламент уже закинут проект билля о твоем низложении. Когда эти клоуны проголосуют, ты станешь частным лицом, вот и все.

- Знаешь, Гарри, ты замечательный, но ты неисправимый оптимист.

- Что не так? – спросил он.

- Ошибка в логике, - ответила она, - дело в том, что низложение монарха Британии не может считаться однозначно легитимным. Яков II, несмотря на низложение в 1689-м, претендовал на британский трон всю жизнь, а его потомки претендовали еще сто лет. Вспомни историю, якобитский мятеж Красавчика Чарли – Карла III в 1745-м.

- Боудис, ты же знаешь, у меня нелады с историей. Ясно, что ты права. И как ты сама намерена справляться с ситуацией? Возможно, я все-таки, чем-то смогу помочь?

- Гарри, ты уже помог. Просто, этим звонком. Кстати, твой котенок наелся, кажется.

- Точно, - сказал Макинтайер, и аккуратно убрал молочную бутылочку в контейнер, а маленького гепарда пристроил у себя на коленях.

- …Знаешь, - продолжила королева, - ты очень поможешь мне, если расскажешь, как выглядит со стороны вся эта ситуация. Парламент, низложение, претендент…

- Нужен свежий взгляд? – спросил он.

- Да, - подтвердила она, - нужен свежий взгляд.

Гарри Макинтайер замолчал на минуту, задумчиво почесал спинку спящему котенку-гепарду и, тщательно подбирая слова, произнес:

- В газетах и по TV целое море помоев, но я бы выделил главное: ты внушаешь страх. Примерно сто лет у нас в Британии были кукольные монархи, но вдруг появилась ты: молодая, энергичная, готовая действительно выполнять королевские функции. Ты из лучших побуждений попыталась уладить скандал с баронским наследством. Уладить именно так, как по-твоему было бы оптимально для нашей экономики. И знаешь, что оказалось самым страшным для тех, кто, сперва радовался твоей инициативе, а затем возмущался, что ты делаешь все по-своему, а не по указке каких-то масонов?

- Ложа это не масоны в данном случае, - поправила она.

- Не важно! - Гарри махнул рукой, - Так знаешь, что оказалось самым страшным?

- Что? – спросила она.

- Что у тебя получалось! - объявил он, - Ты была в шаге от разумного компромисса! Допустим, ты успела бы сделать этот шаг, и неприятная проблема была бы решена с минимальными издержками. Ты оказалась бы на пьедестале почета.

- С чьей точки зрения - на пьедестале? – поинтересовалась королева, и добавила, - Я полагаю: если бы проблема баронского наследства решилась компромиссно, как мне виделось, то обычные граждане Британии даже не заметили бы, что проблема была.

- Ты абсолютно права! – подтвердил Гарри, - И, говоря о пьедестале, я имел в виду не призовой подиум национального конкурса Лучшая Задница Британии, или что-нибудь похожее, когда полстраны глядит на TV-экран, где чья-то задница или сиськи.

Королева Боудис вздохнула и чуть грустно улыбнулась.

- Гарри-Гарри. Опять у тебя две задницы в одной фразе.

- Я просто объясняю, что у тебя был бы другой пьедестал, для более узкой группы. Я говорю о мальчиках из элитно-снобистских британских семей. О мальчиках, которые только что закончили престижные университеты, и стали клерками в разных крупных компаниях - по протекции родителей. В головах этих мальчиков романтическая смесь Рендьяра Киплинга, Виктории Великой и Уинстона Черчилля. Такие мальчики грезят возможностью оказаться в оруженосцах у Сильной Личности вроде Маргарэт Тэтчер, сыграть роль в реалити-шоу «Британия, правь морями – новый сезон», снискать себе немеркнущую славу и рыцарский шарф. Плюс миллиард долларов, стометровую яхту, дворец в Кенсингтоне, дюжину наложниц-мулаток, и столько же гончих для охоты на оленей в собственном заказнике под Оксфордом. Вот для кого ты могла бы оказаться фигурой на пьедестале. И это очень опасно, потому что мальчики растут, и получают взрослые должности в финансово-промышленных группах. Настал бы день, когда эти бывшие мальчики приняли бы, как должное, что королева Боудис Великая…

- Какая-какая? – переспросила Боудис.

- Великая! - повторил Гарри, - Потому что только великая королева способна решать серьезные проблемы просто своим личным авторитетом и личным обаянием, легко и непринужденно сметая все препятствия и условности на своем пути. Кстати, ты меня перебила. Я говорил о подросших мальчиках-снобах, для которых ты - на пьедестале.

- Да, - подтвердила она, - и они, якобы, что-то приняли бы как должное.

- Верно! - тут Гарри похлопал в ладоши, - Они приняли бы, как должное, что Боудис Великая, отбросив условности, стала бы практически применять свои прерогативы. В начале - послать в задницу парламент, где засели старые пердуны-извращенцы, затем послать в ту же задницу раздутый кабинет министров, по той же причине.

- Опять, - заметила Боудис, - у тебя две задницы на одну фразу.

Принц-консорт утвердительно кивнул.

- Да! Это необходимо для экспрессии, чтобы показать: этот политической переворот выглядел вполне реальным по мнению упомянутых старых пердунов-извращенцев. В таких случаях развивается мнительность, и потенциальной жертве уже кажется, что молодые фанаты великой королевы азартно дышат в спину, а впереди маячит призрак королевского палача, готовящегося помахать топором на лужайке у Тауэра.

- Что? Призрак палача? Слушай, Гарри, ты фантазер!

- Боудис, я помню недавние слова твоего личного офицера по безопасности.

- Гм… Ты говоришь о Тимоти Стиде?

- Да о нем. Будучи спрошен репортерами о парламентском Комитете Второго Марта, означенный офицер Стид сказал, что этим парламентарием надо отрубить головы на лужайке у Тауэра, как полагается за государственную измену.

- Но, Гарри! Это был просто отвлекающий маневр. Артистический эпатаж.

- Знаешь, Боудис, у популярных британских TV-обозревателей другое мнение. И, как обычно, мнение этих TV-обозревателей, стало мнением британского плебса. Как это происходило в Древнем Риме, зажравшиеся старые сенаторы, почувствовав угрозу со стороны сильной личности, сразу обратились за поддержкой к уличному сброду.

Королева раздраженно постучала пальцем по столу перед собой.

- Гарри, пожалуйста, не называй моих добрых подданных – сбродом.

- Эх, Боудис, давно же ты не была дома, если употребляешь такие архаизмы речи. Я поражен! Надо же! «Мои добрые подданные». Как в фильмах про короля Артура.

- Эй, прекрати издеваться, а то я обижусь!

- Ладно, - он пожал плечами, - я просто хотел отметить, что ты здорово оторвалась от британских реалий. Что, кстати, объяснимо. Тамошняя публика любит heroic fantasy. Всемирная столица ролевых игр по эпосу Толкиена. Хоббит. Властелин Колец…

- Ты о чем вообще? – изумлено перебила Боудис.

- Я о Новой Зеландии, разумеется. И о Меганезии, наверное, тоже. По-моему, эти две страны отличаются не так сильно, как это принято представлять в западных СМИ.

- Гарри! Ты глубоко ошибаешься! Это абсолютно разные страны! Новая Зеландия, по существу – продвинутый британский эксклав на другом краю мира. Да, конечно, там популярны некоторые игры в туземцев-маори, и в хоббитов, но это не главное. А вот Меганезия - абсолютно другая страна. Я не смогу объяснить это в нескольких словах. Просто поверь мне! И, знаешь, между Новой Зеландией и Меганезией была война!

В ответ Гарри Макинтайер саркастически хмыкнул.

- Война? Ты про инцидент с новозеландским фрегатом «Нимбел», посланным осенью позапрошлого года для наведения порядка на Островах Кука, где произошла та самая Алюминиевая революция, от которой принято отсчитывать историю Меганезии?

- Да, я говорю об этом. И это были военные действия, не так ли?

- Не так, Боудис. Это была одна глупость, допущенная кем-то в Веллингтоне. Кто-то из кабинетных олигофренов решил, что на островах Кука просто разгул пьяных туземцев, поэтому отреагировал неадекватно. Кто-то из старательных офицеров-нези не понял, и влепил по этому фрегату из какого-то инновационного гаджета. Итог: пожар, и полста новозеландских моряков, пропавших без вести. Всем стыдно, но разве это война?

- Гарри, я снова говорю: ты ошибаешься. Но бог с ней, с разницей между киви и нези. Объясни лучше: почему ты заговорил о любви киви к heroic fantasy?

- К тому, - ответил он, - что для киви ты настоящая королева, прямо как у Толкиена!

- Что ты обозначаешь словосочетанием «настоящая королева»? - спросила Боудис.

- Я же сказал: как у Толкиена. Можно подумать, ты пропускаешь мимо ушей все мои мудрые мысли. Даже обидно немного. Помнишь, когда Беатрис было четыре года, а Дункану – два, мы смотрели новую экранизацию «Братства кольца»?

- Гарри! Конечно, я все помню! Там была прекрасная компьютерная графика. Но мы говорим сейчас о реальном мире! Пожалуйста, попробуй объяснить без Толкиена.

- Ладно, я попробую. Понимаешь, реальная Британия для большинства современных молодых киви не особо интересна. Новая Зеландия обогнала бывшую метрополию и по качеству жизни, и по качеству образования и науки. Но у киви есть тяга к красивым романтизированным элементам далекого прошлого. Им интересны и античные каноэ переселенцев-маори, и боевые кони рыцарей Круглого Стола времен короля Артура.

Боудис нетерпеливо похлопала ладонью по столу.

- Гарри, пожалуйста, ближе к делу. Я ведь не каноэ и не боевой конь.

- Хорошо. Тогда я пропущу предисловия и скажу прямо: в Британии твои дела плохи настолько, что, по-моему, тебе лучше переехать в Ботсвану. Но, если ты не намерена бросать политическую карьеру, то тебе лучше будет ориентироваться на трон Новой Зеландии. Это надежно, и там ты действительно к месту.

- Так-так… - произнесла она. - …А в Британии, значит, я не к месту, по-твоему?

- Извини, Боудис, - тут Гарри развел руками, - …Но ты и сама все понимаешь.

- Да уж, нечего сказать, ты мастер по части поднять настроение.

- Да, я мастер по этой части. Я прямо сказал о том, что в Британии у тебя отсутствует перспектива в ближайшем будущем, и это хорошо, потому что у тебя развязаны руки. Теперь смотри, куда эти руки можно приложить. У тебя уже появилась куча друзей в Океании. Во-первых, твоя команда. Три ирландских лейтенанта, плюс твой офицер по безопасности, просто монстр, плюс эта бойкая британско-турецкая девчонка-пилот, и внимание: доктор Лйалл Тью. С ним тебе бешено повезло, и мне тоже.

- Тебе-то почему? – удивилась королева.

- Потому, Боудис, что он находит время заниматься с нашими детьми. Меня серьезно беспокоило: как будут учиться Беатрис и Дункан. Но док Тью, это то, что надо.

- Надо же! В кои-то веки тебя это обеспокоило.

Гарри Макинтайер грустно приподнял брови и вздохнул.

- Ты права, из меня получался не очень хороший муж и совсем фиговый отец, но…

- …Оставим это, - перебила королева, - что было, то прошло.

- Да, конечно, Боудис. Но я просто рад, что рядом с тобой и с детьми такой реальный мужик, правильно реагирующий в экстремальных ситуациях, и при этом с отличным энциклопедическим образованием.

- Гарри, на что ты намекаешь?

- Я намекаю? – удивился Гарри, - Мне вообще-то казалось, что у тебя с ним…

- …Глупости, - перебила она.

- Ладно, Боудис, тебе виднее. Но, мужчина, влюбленный в тебя с тех пор, как ты была принцессой… Знаешь, по-моему, такое обстоятельство достойно внимания.

- Влюбленный в меня? – недоверчиво переспросила королева.

- Просто, раскрой пошире глаза, и увидишь, - иронично посоветовал Гарри.

- Так! Хватит давать мне советы в личной жизни. Если хочешь помочь, то скажи: как может выглядеть моя роль в Новой Зеландии, с твоей точки зрения?

- Это, - сказал он, - тебе гораздо лучше объяснят другие люди, твои новые друзья.

- М-м… Мои новые друзья? Нельзя ли конкретнее?

- Конкретнее? Ладно. Что ты скажешь о Чанди Кестенвэл, баронессе Шеппи? Кстати, законной баронессой она стала лишь вчера, по решению судей, назначенных тобой.

- Гм… И что мне сможет объяснить эта 18-летняя эмигрантка из Британии?

- Боудис, я не знаю, что сможет объяснить она, но ее бойфренд, капитан Бокасса, это серьезная фигура. Прочитай о нем в Интернет. Там много чего есть.

- Гарри, допустим, я прочту. И что дальше?

- Дальше - по обстановке. Просто, прочти о нем до того, как он приедет к тебе, чтобы сказать спасибо, и предложить помощь. Я думаю, это произойдет уже сегодня.

- Все интереснее, и интереснее… - задумчиво произнесла королева.

- А будет еще интереснее… - пообещал Гарри, - …Э-э… Я слышу звуки. Кажется, это проснулись дети. Ты не против, если я с ними пообщаюсь по видео?

- Не против, - ответила Боудис, - и будет хорошо, если ты нальешь себе кофе, или что-нибудь подобное. Мы сейчас сядем завтракать, и всем будет комфортнее, если ты тоже будешь пить или кушать что-нибудь.

- Тактичность! – объявил Гарри, - Это одна из твоих самых очаровывающих качеств!

…

Тоже юг Новой Каледонии. Тоже 1 мая ближе к полудню. Островок Коутомо.

Яхта «Карамба», принадлежащая профсоюзному бонзе Эстебану Стивелли, подошла к пирсу полевой студии - филиала кинокомпании «Nebula», и встала рядом с каравеллой «Перевернутая звезда». Встреча этих двух парусников (совершенно непохожих, хотя - одинаковой 15-метровой длины, и общего новозеландского происхождения), была как встреча двух цивилизаций. Первое рукопожатие лидеров выглядело слегка ритуально. Освальд Макмагон, хозяин кинокомпании смерил взглядом Эстебана Стивелли.

- Ну, здравствуй, Эстебан.

- Ну, здравствуй, Освальд.

- Ну, - продолжил Макмагон, - настоящая дружба, что ли?

- Ну, выходит, что так, - подтвердил Стивелли.

После этого двое мужчин абсолютно синхронно протянули друг другу руки, и слегка демонстративно сцепили ладони.

- Wow! Снято! – воскликнула Патриция Макмагон, державшая телекамеру.

- Пат! Незачем так вопить каждый раз, - строго сказала Мирабелла.

- Но я не каждый раз воплю! Я только в исторически-торжественных случаях.

- …И вообще, - продолжила Мирабелла, - давай-ка, тащи мужчин к столу. У нас тут баронесса с бароном скучают, а шпион с экологом уже прицелились располовинить пятипинтовую бутылку «Old Hokonui», которую я купила в яхт-харборе Окленда для торжественных случаев вроде вот такого, как сейчас.

- Аргумент, - согласилась Патриция, глянув на монументальную бутылку фирменного новозеландского виски, с эмблемой в виде черного черепа со скрещенными костями.

- Не болтай, а тащи их, - распорядилась бывшая жена кинопродюсера, а ныне подруга антарктического профсоюзного бонзы.

- Hei, kane-kane, - обратилась Пат к отцу и к маминому бойфренду, - мне, что ли, надо реально тащить вас к столу, когда там пять пинт виски? Вы оба нездоровы, что ли?

- Мы уже идем, - отозвался Освальд Макмагон.

Между тем, Бокасса прокомментировал для уже сидящих за столом на веранде:

- Людям двух разных гуманитарно-коммерческих профессий бывает трудно найти те ритуалы, которые, для них обоих, отражают нужный культурологический дискурс.

- Гм… - откликнулся Тимоти Стид, - …Капитан-инженер, а вы в незийском спецназе научились такой аналитической риторике?

- Нет, майор, это я еще в танковом батальоне научился. Возникла, знаете, осознанная потребность в дополнительном образовании.

- А какое у вас основное образование? – поинтересовался доктор Лйалл Тью.

- Университет Антильских островов, экономическая психология, - ответил Бокасса.

- А у вас, баронесса? – спросил Тью, повернувшись к Чанди Кестнвэл.

- Увы, - она развела руками, - всего лишь экономически-продвинутая школа.

- Пат, - сказал Освальд, усаживаясь за стол, - я считаю: будет правильно, если ты по-быстрому найдешь мистера Беглоффа и мисс Уилсон, отправишь их сюда, а сама, для баланса, составишь компанию Шерри и Джил.

- Для баланса? – переспросила Патриция, - Я одна вместо двоих?

- Вероятно, - предположила Чанди, - это очень тонкий намек, что для баланса я пойду вместе с тобой. Что ж, почему бы и нет. Сыграем в теннис пара на пару.

- Хэх… - произнес Бокасса.

- Не напрягайся так, - Чанди погладила его по плечу, - я прекрасно понимаю, что наш детский сад на подобных секретных переговорах не очень уместен.

- ОК, - сказал он, - и будет в тему, если вы вчетвером подумаете насчет костюмов.

- Что, намечается светский раут у королевы? – заинтересовалась Патриция.

- А ты догадлива, крошка, - проворчал Овальд Макмагон, - так что изобретайте.

…

Примерно через четверть часа коллектив антарктических заговорщиков за столом на веранде был укомплектован. Влад Беглофф, как это свойственно сайберцам, плеснул точно по сто миллилитров в стаканы всем восьмерым присутствующим и объявил:

- За социальную справедливость для Антарктики! – после чего выпил залпом.

- Вот это правильно! – одобрил Эстебан Стивелли и отхлебнул полпорции.

- Коммунистические штучки, - буркнул Тимоти Стид и тоже выпил.

- Коммунизм это лишь призрак, - заметил Бокасса, сделав аккуратный глоточек.

- Призрак бродит по Европе… - процитировала Мирабелла, лизнув каплю виски.

- Я имел в виду действительно призрак, иллюзию, - уточнил капитан-инженер.

- Правда? - ехидно откликнулась Джонни-Ди Уилсон сделав короткий глоток, - А на Первой Холодной войне весь Западный блок сражался с иллюзией?

-  Технически, - ответил Бокасса, - локальные сражения той войны были, разумеется, материальными. Но идея, против которой сражался Западный блок, была иллюзорна.

- Простите, - заметил доктор Лйалл Тью, пробуя виски, - но вы явно неправы. Я могу привести пример не иллюзорности идеи коммунизма, известный мне лично. Куба.

- Классно! - обрадовался Бокасса, - Я тоже бывал на Кубе. И где там не иллюзорный коммунизм? Может, я все время смотрел в какую-то не ту сторону?

- Достопочтенные академики, - вмешалась Джонни-Ди, - давайте ближе к делу, ОК?

- В таком случае… - Бокасса подмигнул Стиду, - …Первое слово - вам, как профи на эпическом поле рыцарства плащей и кинжалов.

Майор спецслужбы MI-6 адресовал короткий поклон капитану спецслужбы Creatori.

- Благодарю вас. Но я, как джентльмен, предпочту отдать первое слово леди. Как мне кажется, Джонни-Ди имеет тот же набор профессиональных знаний на этом поле.

- Все может быть, - ответила она (не желая напрямую подтверждать слух о том, что в прошлой жизни служила в CIA и добралась до уровня шефа региональной агентуры).

- Тогда прошу вас, - сказал Тимоти Стид.

- ОК, - согласилась она, - тогда, я считаю правильным начать с первых итогов билля Коронного суда, прошедшего вчера на Норфолке…

… - Концерн «British Gasoline» (BG) теперь в контрах с HSP-банком из-за новой схемы собственности на морские нефтяные платформы. Там стал режим долевого владения.

… - В концерне «Naphtha Chemical United» (NCU) сменился хозяин, когда мальтийский инвестфонд «Royal Synergetic» - держатель контрольного пакета NCU, перешел к Зюйд-Индской Компании. Там, в этом фонде, еще несколько контрольных пакетов, кстати.

… - И наконец, вся ФПГ «Гиперборейский клуб» оказалась в контрах с Австралийской Национальной Энергетической Ассоциацией из-за смены управления на Ева-ГЭС.

… - Можно добавить еще несколько штрихов, в частности то, что инвестфонд «Royal Synergetic», это личная креатура Вильгельма Дарнуэлла, герцога Глостерского, генерала Мальтийского ордена. Источники сообщают, что Дарнуэлл был абсолютно уверен в надежности этого инвестфонда и убедил других членов Ложи. Он утверждал, что ранг генерала ордена позволяет решать все вопросы на Мальте. Но на практике получилось иначе. Получив судебный приказ, трастовый директор этого инвестфонда сложил с себя обязанности, сдал документацию нотариусу Торгового регистра Мальты, и умыл руки. Мальтийцы не из тех, кто хочет оказаться замешанным в криминальном подлоге. А для Дарнуэлла это оказалось сильным ударом по репутации, амбициям, и самолюбию.

Джонни-Ди Уилсон замолчала и внимательно посмотрела на майора Стида.

- Я могу прокомментировать, - сказал он, - теперь Дарнуэлл точно не остановится.

- Перед чем не остановится? – спросил Влад Беглофф.

- Ни перед чем, - лаконично ответил майор MI-6.

- Ха! - Беглофф усмехнулся, - Значит, этот сраный герцог попытается грохнуть меня и Джонни-Ди! Флаг ему в руки и барабан на шею. Он пополнит толпу идущих на хер.

- Нет, Влад. Все не так просто. Во-первых, ликвидация тебя и мисс Уилсон уже ничего принципиально не изменит для Дарнуэлла. Во-вторых, такую акцию довольно сложно организовать с учетом вашей высокой мобильности и малой предсказуемости. Сейчас, вероятнее всего, мишень будет выбрана по принципу максимального PR-эффекта. Для Дарнуэлла важно психологически подавить колеблющихся субъектов в рядах Ложи.

- Тимоти, - произнесла Мирабелла, - это намек, что мишенью снова станет королева?

- Да. Вероятно, мишенью станет королева и ее дети. Единственный удар, и все те, кто наблюдает за развитием конфликта, застынут от ужаса перед технической и этической неограниченностью потенциала герцога Глостерского, претендента на трон Британии.

- У меня, - отозвался Бокасса, - имеются сомнения по технической неограниченности потенциала этого фигуранта. Каким образом он достанет семью королевы здесь?

- Если хотите, - ответил Стид, - я приведу свою версию.

- Хочу. Приведите.

Тимоти Стид кивнул, нарисовал пальцем на столе нечто вроде параболы, и пояснил:

- Обсуждаемый фигурант дважды использовал услуги частных террористов. Первый эпизод: атака QF-3. Результат отрицательный. Цель ушла из-под удара. Второй эпизод: киднэппинг и шантаж. Результат отрицательный. Цель освобождена третьей силой. По логике, теперь фигурант прибегнет к услугам профессиональных военных.

- Каких? – поинтересовался Эстебан Стивелли, - Пакистанцев, что ли?

- Не исключено, - сказал майор MI-6, - хотя, вероятнее, что он обратится к британским военным, с которыми ему проще достигнуть взаимопонимания.

- Не верю! - вклинился Освальд Макмагон, - Как по-вашему британские военные на это решатся? Это же удар по территории нези. Вот, Бокасса вам скажет, что тогда будет.

- Autodefenca rojo, - спокойно сообщил меганезийский капитан-инженер, - по правилу, принятому Верховным судом, на государственный военного удар по нашей территории, Народный флот отреагирует ОМП-ударами по тылам соответствующего государства.

- Э-э… - протянула Мирабелла, - …А что такое ОМП-удары?

- Это ядерные, химические, биологические и экологические.

- Брр! – Мирабелла покрутила головой и посмотрела на Тимоти Стида, - Вы в курсе?

- Я в курсе. Но, спросите у капитана Бокассы об ответе конкретно на такой удар.

- Спрашиваю, - сказала Мирабелла, повернувшись к меганезийскому офицеру.

Тот задумчиво побарабанил пальцами по столу и ответил:

- Вероятны ядерные удары по британским шельфовым нефтяным полям, и беспилотные неядерные бомбардировки незащищенных объектов. Порты и танкеры в открытом море. Посольства Британии и представительства британских концернов в разных странах…

- Но, - произнес Стид, - велика ли вероятность ядерных ударов по городам Британии?

- Около нуля, - сказал Бокасса, - мы же говорим о теракте против частного лица, крайне симпатичного, но не меганезийского. Если это будет точечный теракт, без жертв среди граждан Меганезии, то нет резона в ядерном ударе по какому-либо городу Британии. У Народного флота есть задача: профилактика рецидива терактов. Уверяю вас, что меры, которые я перечислил, приведут к таким последствиям для экологии, и для экономики Британии, что вряд ли кто-то захочется прибегать к подобному теракту в будущем.

- А как насчет «черной метки» заказчику? – полюбопытствовал Стид.

- Ну… - Бокасса пожал плечами, и вытащил из кармана сигару и зажигалку.

Британский майор тихо хмыкнул и покивал головой. Освадьд Макмагон вопросительно посмотрел на него и поинтересовался:

- Это о чем было?

- Это о том, - пояснил Стид, - что на заказчике, в смысле на Дарнуэлла, уже поставлена «черная метка». Нези убьют его в любой момент, едва это станет технически удобно.

- Значит, - интерпретировал Лйалл Тью, - для Дарнуэлла в этом плане ситуация уже не может стать хуже, чем есть, а другие люди ему по фиг, лишь бы восстановить реноме.

- Так точно, - майор MI-6 коротко кивнул, - а многим британским военным будет даже выгодна встряска, о которой говорил капитан Бокасса. Силовые удары по экономике в большинстве случаев приводят к росту финансирования армейских запросов.

- Слушайте! - воскликнула Мирабелла, - Это не шутки! Если все так, то надо выводить королеву и ее детей из-под удара! Срочно!

- Я думаю, вы правы, - сказал Тимоти Стид, - и я предлагаю следующее. Королеву надо пригласить в турне по Территории Росса. Лйалл, что скажешь?

Доктор Тью выразительно поднял ладони вверх.

- Я обеими руками за это. Там полярная ночь, но в Скотт-Сеттл нормальные условия, а вулкан Эребус ночью выглядит даже более впечатляюще. Королеве понравится. Но мне тревожно было бы везти туда Дункана и Беатрис. Это совсем не детское турне.

- Такая уж ситуация не детская, - заметила Джонни-Ди.

- Да, - согласился Тью, - но у меня есть идея относительно детей. Их можно оставить в надежной семье, где они будут в безопасности.

- Серьезно? И в какой же семье?

- В семье доктора Молли Калиборо. Мы неплохо знакомы по научной линии.

- У-упс… -  задумчиво произнесла Джонни-Ди, - …Не знаю, можно ли называть Молли Калиборо и коммодора Гремлина «семьей» в обычном смысле, но, рядом с ними детям королевы действительно безопасно. Как вы полагаете, капитан Бокасса?

- Хэх… - Бокасса щелкнул зажигалкой, и прикурил сигару, -  …Я  думаю: да.

- Мне, - добавил Влад Беглофф, - трудно вообразить сумасшедшего, который решится на теракт против этой семьи. Они очень популярны у нас в стране. Заслуженно популярны.

- Осталось уговорить королеву и найти транспорт, - заключил доктор Тью.

- Транспорт будет, - твердо сказал Бокасса, -  так что, давайте, уговаривайте королеву.

- Один момент! – доктор Тью поднял руку, - Как надолго она должна уехать в турне?

- Это понятно, - Бокасса пожал плечами, - пока не будет нейтрализован Дарнуэлл.

- М-м… А сколько это по времени?

- Ну, видите ли, док, это я вам сейчас точно не скажу.

- Я полагаю, - вмешался Стид, - что мне хватит декады.

- Вам? – переспросила Джонни-Ди, - Вы намерены лично решить этот вопрос?

- Отчасти да, - майор MI-6 кивнул, - но мне потребуется некоторое содействие.

- Говорите, майор: что надо? – отреагировал Бокасса, и извлек электронный блокнот.

- Прежде всего, капитан-инженер, мне надо быстро встретиться с судьей Дроплет.

…

*41. Зарисовка из жизни дипломатов.

4 мая, утро, Новая Зеландия, Веллингтон.

Как известно, главная часть Новой Зеландии состоит из двух больших островов. Они разделены Проливом Кука, и тот, который севернее назван Северным островом, а тот, который южнее - Южным островом (никто не перетрудился в изобретательности). На южном краю Северного острова находится несколько искусственная столица страны – Веллингтон (400-тысячный город - втрое меньше реального центра Новой Зеландии – Окленда, что на севере Северного острова). Весь официоз размещен в Веллингтоне, в частности – внушительное здание посольства Британии на Хилл-Стрит, 4, недалеко от причалов в Гавани Веллингтона (занятная это штука – названия в Новой Зеландии).

Так вот, этим утром некая Аннабел Рейни, глава Секретарской службы Общественной приемной Посольства Великобритании в Новой Зеландии, сидела в своем кабинете, и вдумчиво красила ногти. Это было ее второе по важности ежедневное занятие - после контроля за прической. Что бы там не говорили, но главной функцией девушки на этом ответственном дипломатическом посту было спать с Грегори Кэтчем, дипагентом MI-6,  прикомандированным к посольству (иначе дипагент будет спать, с кем попало, и это повлечет утечку секретной информации – если таковая будет кому-то интересна).

К 10 часам 11 минутам утра, на левой руке мисс Рейни были покрашены все ногти, а на правой руке – два ногтя с половиной. Тут в кабинет забежала Миранда Бэк, одна из дежурных секретарш по приему посетителей.

- Аннабел, прости, что отвлекаю, но один мужик сказал про птенцов золотого фазана.

- Чего? – переспросила глава Секретарской службы.

- Мужик, - повторила Миранда, - лет 40, и такой… Сильный, понимаешь? Он внушает особое чувство. Его вид чуть-чуть пугает. Такой взгляд. Такие руки. О-о! При этом, он красивый. Не смазливый, а по-мужски красивый. Он сексуальный, понимаешь?

- Интересно, - оценила мисс Рейни, - а при чем тут какие-то птенцы.

- Птенцы золотого фазана, - напомнила мисс Бэк, - этот мужик сказал, что у него готов спецзаказ на птенцов золотого фазана, и чтоб я проверила в компьютере. Я проверила. Оказывается, это специальный код. Для этого кода написана инструкция: немедленно доложить менеджеру, а мой менеджер – ты, Аннабел. Понимаешь?

- Какая чушь… - с чувством произнесла мисс Рейни, - …Подожди-ка, я посмотрю.

С этими словами она осторожно (чтобы не смазать свежий лак на ногтях) постучала по клавиатуре компьютера, после чего изумленно произнесла:

- Вот так штука! Смотри, Миранда. Тут сказано, что по коду «птенцы золотого фазана» следует немедленно явиться к послу, и с глазу на глаз сообщить ему о получении кода.

- И что? – спросила мисс Бэк, – Ты сейчас пойдешь к мистеру Кулинджу?

- Вот еще! – фыркнула мисс Рейни, и продемонстрировала свою правую руку, ногти на которой были накрашены лишь наполовину.

- Ну, да уж, - согласилась мисс Бэк, которая (как и мисс Рейни) полагала, что бегать по коридорам посольства в таком косметически недоделанном виде, это потеря лица, абсолютно недопустимая. Это как если бы самурай явился на аудиенцию к императору Японии, не потрудившись помыться после случайного контакта с навозной кучей.

- Я и говорю, - сказала мисс Рейни, после чего нажала кнопку интеркома.

Это было грубое нарушение инструкции, написанной во избежание утечки секретной информации. Ведь линия интеркома, ведущая из общественной приемной, может кем-нибудь прослушиваться, не так ли?

…

Эмма Айрон, референт Уинстона Кулинджа, посла Британии в Новой Зеландии, сейчас занималась важным делом: обсуждала в чате новые модели кухонной техники, которые появились на ярмарке продукции ведущих южнокорейских компаний. Увы: абсолютно неуместный сигнал интеркома оторвал ее от сравнительной оценки трех аэрогрилей.

- Слушаю! – сказала мисс Айрон, ткнув клавишу «Ответить» на своем интеркоме.

- Привет, Эмма! – раздался голос мисс Рейни, - Знаешь, тут один мужик передал, вроде, кодированное сообщение для босса, а интерком босса отключен, черт его дери.

- Конечно, Аннабел! TV транслирует матч чемпионата по крикету, и боссу ни до чего!

- Черт! Я не слежу за этим. Эмма, что мне делать с этим кодированным сообщением?

- Без понятия. А что там?

- Там одна фраза: «птенцы золотого фазана». Я думаю, у босса есть какая-то секретная таблица кодов, в которой написано, что это значит.

- Таблица? - отозвалась мисс Айрон, - Черта с два! Это флэшка на четверть гигабайта с прорвой всякой такой чепухи. Подожди, я возьму эту штуку у босса в сейфе, и глянем.

С этими словами, референт посла зашла в его кабинет, старательно кашлянула, чтобы отвлечь внимание Уинстона Кулинджа от телевизора, и показала пальцем на сейф. Не отрываясь от увлекательного наблюдения за розыгрышем очередного крикетного шара, посол махнул рукой, что означало: «делай, что хочешь, но не мешай мне».

Это было второе грубое нарушение инструкции. Посол не вправе передавать кому-либо носитель таблиц расшифровки секретных кодов.

Тем не менее, передача совершилась. Эмма Айрон взяла флэшку, вышла из кабинета и, усевшись за свой стол, воткнула флэшку в свой ноутбук (который – заметим – был без специальных мер безопасности подключен к обычному интернет-каналу).

Это было уже третье грубое нарушение инструкции. Секретные носители ни при каких обстоятельствах не должны оказываться доступны общей сети.

Эмма Айрон ткнула мышкой значок «запустить программу с флэш-карты», и на экране появилось предложение: «введите полученный вами код». Мисс Айрон набрала фразу «Птенцы золотого фазана», и ниже на экране появился ответ:

*В ближайшие 3 дня вероятен военный удар по стратегическим точкам в Британии*

Реакция мисс Айрон была спонтанной и снова нарушающей инструкцию.

- Эй, Аннабел, ты сейчас обалдеешь!

- Что-то очень крутое? – предположила мисс Рейни.

- Вот, слушай, - триумфально произнесла мисс Айрон, - «в ближайшие 3 дня вероятен военный удар по стратегическим точкам в Британии».

- Ух ты! Знаешь, Эмма, похоже, тебе придется оторвать босса от крикета.

- И что, по-твоему, надо ему сказать? - спросила мисс Айрон.

- Что сказать? Наверное, надо сказать, чтоб босс отпасовал этот мячик Грегори. Это же военное что-то, значит, в MI-6.

- Ты так думаешь, Аннабел? А может быть, не трогать босса? Он здорово увлечен этим матчем. Давай, ты сама скажешь дипагенту про золотых фазанов и все такое.

- Нет, Эмма! Что ты! Ведь Грегори сразу начнет допытываться, откуда я это взяла. Он нормальный мужик для своих 60 лет, но когда дело доходит до секретов, его клинит.

- Ладно, - согласилась Эмма, и вздохнула, - я сейчас зайду, дождусь какого-нибудь перерыва в крикете, и скажу боссу, чтоб он поручил…

- …Вот и отлично, - перебила Аннабел, - а я пока успею докрасить ногти.

…

…А информация, тем временем, разбегалась по сети. Дюжина разнообразных троянов, сидевших в личном ноутбуке Эммы Айрон (набитом неавторизованным софтвером для поддержки компьютерных игр) трудолюбиво перекачали и секретную таблицу кодов, и конкретно протокол использования этой таблицы по фразе о птенцах золотого фазана. Человек, малознакомый с разведывательной и с дипломатической практикой, вероятно, удивится: «какого черта Лондон держит двух симпатичных дурочек на таких постах»?

Ответ прост. Пойдем от обратного. Допустим, на эти посты приняли умных девушек.

Тогда есть два варианта:

1) Это умные прагматичные девушки, преследующие собственную выгоду. Тогда будет катастрофа, поскольку, если в бюрократической вертикали секретарша умнее босса, это вообще опасно, а если такая секретарша еще и ходит рядом с информацией стоимостью порядка миллионов долларов, то лучше даже не думать, что произойдет.

2) Это умные, принципиальные, верные девушки, искренние патриотки (такие существа крайне редки, но, допустим, что они, все же, встречаются в природе). Тогда будет тоже катастрофа, поскольку:

(а). Секретарша умнее босса, это вообще опасно (см. выше).

(б). Патриотичная умная секретарша сразу заметит пятна кошмарного бардака на теле дипломатического организма, и начнет строчить докладные записки в Министерство. В результате возможен перегрев бюрократических шестеренок и, опять же, катастрофа.

Вот так обстоят дела в кадровой политике специальных и дипломатических служб.

Будь иначе – мир никогда не потрясли бы скандалы вокруг Ассанжа и Сноудена.

…

Но (возвращаясь к текущему моменту) так или иначе, кодированное сообщение нашло регламентного адресата: Грегори Кэтча, 60-летнего полковника-спецагента MI-6. Этот бравый служака, начинавший карьеру разведчика в конце прошлого века, поработал на Ближнем Востоке, был в Афганистане, Месопотамии, Магрибе, в Мексике, а в 55 лет - получил за заслуги эту синекуру - пост в Новой Зеландии, где все мило и спокойно, не происходят теракты, и не вспыхивают локальные войны. Даже жуткая меганезийская революция не коснулась размеренного безделья дипломатического корпуса Британии в благословенном «Киви-лэнде» - Аотеароа (стране длинного белого облака).

И вдруг на тебе: «птенцы золотого фазана». Что тут поделаешь – надо, согласно особой инструкции, «отработать протокол угрожаемой ситуации» (корявый бюрократический оборот речи, заставляющий скривиться литератора, но нежно ласкающий ухо опытного службиста). В соответствие с данной инструкцией, полковник-спецагент Кэтч проводил «трансмиттера кодированного сообщения» в секретную комнату посольства, и уже там приступил к опросу по существу.

- Назовите ваше полное имя, гражданство, а также должность, если вы на службе.

- Тимоти Стид, Британия, майор MI-6, - ответил «трансмиттер».

- Мне не показалось, - констатировал Грегори Кэтч, - вы тот самый майор Стид.

- Да, сэр. Видимо, я - тот самый.

- Странно, - сказал Кэтч, - даже очень странно, что опытный разведчик пошел на риск, явившись сюда. Вы знаете, какая сумма назначена за вашу голову?

- Да, я знаю. 5 миллионов долларов. Но мне не совсем понятны ваши слова о риске.

- Странно, - повторил полковник, - даже очень странно, что вам непонятны эти слова. По логике, я должен задержать вас, как отстраненного агента, за незаконное продолжение разведывательной деятельности, и отправить на родину под конвоем на спецрейсе. Так инструкция будет выполнена, а я получу значительный бонус за вашу голову. В данном случае, этот частный бонус не противоречит служебным обязанностям.

Тимоти Стид изобразил на лице открытую доброжелательную улыбку.

- Вы, сэр, знаете свои обязанности лучше, чем я. Было бы нетактично с моей стороны настаивать, чтобы вы задали мне вопрос об угрозе стратегическим точкам Британии, в соответствии со смыслом кодовой фразы.

- Э-э… Я полагал, мистер Стид, что кодовая фраза была лишь поводом чтобы… Э-э… Например, чтобы попасть сюда, встретиться с послом и со мной, и обсудить… Э-э… Я выражусь так: компромиссные предложения от известной нам обоим персоны. Верно?

- Отчасти – верно, сэр.

- Вы, - продолжил Кэтч, - не можете не понимать, что на вас не распространяются те защитные обычаи, которые установлены для официальных посланников. Мы с вами взрослые люди. Неужели вы так верны этой персоне, что готовы отдать жизнь за нее?

- Да, сэр, - твердо сказал Тимоти Стид, - я готов отдать жизнь за Ее Величество Боудис, королеву Британии и главу Содружества. Но Ее Величество совсем не желает, чтобы я отдавал жизнь без крайней на то необходимости. Поэтому, она приказала мне принять разумные меры безопасности.

С этими словами, отстраненный майор MI-6 извлек из кармана лист бумаги, аккуратно сложенный вчетверо, и положил на стол перед спецагентом-полковником. Тот немного помедлил, а потом развернул лист, и прочел текст на характерном бланке:

*** Верховный суд Конфедерации Меганезия - Гавайика ***

* II созыв с компетенцией в интервале: январь 3 года - январь 4 года Великой Хартии *

* Экстренный ордер 03-05/04-008.

…

Удостоверяется, что Тимоти Стид - британец сегодня направлен нами в Аотеароа, и в посольство государства Британия, как экстренный посланник для передачи сообщений, касающихся Боудис Виндзор, королевы Британии, и конфликта вокруг т.н. «наследства Кестенвэла». Об этом посланник расскажет так, как сам сочтет оптимальным.

…

Доводится до понимания любых персон, что посланник под защитой Великой Хартии. Любое покушение на жизнь и свободу посланника будет рассматриваться, как прямая и явная агрессия против Конфедерации. Народный флот имеет для такого случая приказ о немедленной асимметричной военной реакции без каких-либо предупреждений.

…

Согласовано по E-fax с Верховными судьями Одо Гете и Роми Фоккер.

Авторизовано мною в 6:30 утра 4 мая 3 года Хартии.

Эвис Дроплет, Верховная судья по рейтингу. Подпись.

Принято к исполнению мною в 7:05 утра 4 мая 3 года Хартии.

Арчи Дагд Гремлин, коммодор Южного фронта Народного флота. Подпись.

***

Просмотрев текст по диагонали, а затем, прочтя детально, Грегори Кэтч выругался:

- Вот, проклятье! Вы сговорились с нези!

- Мы с вами взрослые люди, полковник, вы сами сказали. Я достаточно долго служил в «Конторе», чтобы понимать ее внутренние стандарты порядочности. У меня не было сомнений, что при объявленной цене 5 миллионов долларов за мою голову, первый же конторский собрат, у которого появится такая возможность, станет продавцом. У меня имелось не так много вариантов самозащиты. Я выбрал то, что просто и надежно.

- Ладно, мистер Стид. И что теперь?

- Теперь, я рискну показаться занудой, но я думаю, что вам, все же, имеет смысл задать вопрос о причине, по которой я применил кодовую фразу о птенцах золотого фазана.

- Ладно. Так зачем вы применили фразу о птенцах золотого фазана, мистер Стид?

- Я применил кодовую фразу по назначению. Военные удары действительно угрожают стратегическим точкам Британии в ближайшие дни. Хотите знать больше, сэр?

- Мистер Стид, давайте обойдемся без риторических вопросов.

Отстраненный майор кивнул в знак согласия, и продолжил:

- Дело в том, что известный вам мистер Дарнуэлл, герцог Глостерский, сильно увлекся борьбой против королевы. Я не буду терять время на аргументы – вы сами можете это проверить. Впрочем, вы уже в курсе бонуса за мою голову, а значит, вероятно, в курсе бонусов за головы других людей, не нравящихся мистеру Дарнуэллу. Главная мишень: королева и ее дети. Дарнуэлл назначил за это экстраординарный бонус, так что у него высокие шансы получить желаемое. Теперь мы посмотрим на это с другой стороны: со стороны нези. Им выгоден любой исход. Если Дарнуэллу не удастся устранить семью королевы, то нези повысят рейтинг безопасности своей страны для инвесторов, и для желательных иммигрантов. А если Дарнуэллу удастся, то у нези будет основание для натурных тестов новых видов своего трансокеанского оружия. Теперь, полковник, вы  понимаете, почему я использовал код «птенцы золотого фазана»?

- Я понимаю вашу аргументацию, - ответил Грегори Кэтч, - но вы же не думаете, что я поверю на слово в вашу версию об интересе нези к проведению таких тестов.

Тимоти Стид энергично кивнул, и извлек из кармана очередной предмет, на этот раз - обычный смартфон с 4-дюймовым экраном.

- Разумеется, полковник, у меня не только слова. Тут три видеоклипа. Я готов слегка поскучать, пока вы будете смотреть их.

- Что в этих клипах, мистер Стид?

- Там оружие, - ответил отстраненный майор, - два сюжета вы узнаете. Это лондонский теракт против барона Кестенвэла 2 марта, и свежий теракт против нефтедобывающего комплекса компании Oilexp в Арктике 27 апреля. Превосходная оперативная съемка. А третий сюжет - новинка, которая станет известна, скорее всего, только после полудня.

- Новинка? – переспросил Кэтч.

- Да. Супер-контейнеровоз под флагом Мальты в Индийском океане. Кто владелец - вы угадаете, я полагаю. И, кстати: некто неизвестный предупредил экипаж за 10 минут до взрыва. Так же, как был предупрежден персонал нефтедобывающего комплекса. Есть оператор, дающий время на эвакуацию. Ему не нужны человеческие жертвы. Пока.

- Это лишь домыслы - пробурчал спецагент-полковник, - а где доказательства?

- Мы, - ответил Тимоти, - не в суде присяжных, так что даже не мечтайте о безупречных доказательствах. Я советую вам обратить внимание, что взрывы на нефтедобывающем комплексе и на супер-контейнеровозе отличаются от того, что 2 марта. Лондонский теракт выполнен объемным взрывом топливного облака, а два новых теракта – иные. Полковник, доводилось ли вам слышать о нейтронно-химической бомбе Кубека?

- Мне доводилось слышать даже о космических пришельцах. Что из того?

- Посмотрите видеоклипы, полковник, потом поговорим.

С этими словами, Тимоти Стид взял со стола первую попавшуюся из свежих газет и, закинув ногу на ногу, углубился в чтение. Грегори Кэтч хмыкнул, после чего занялся просмотром видеоклипов. Он раньше повидал немало тестов вооружений, и сразу же отметил во-первых: да, апрельский и майский взрывы принципиально отличаются от мартовского, а во вторых: апрельский взрыв выглядит, как первый не очень удачный прототип (скорее, не взрыв, а быстрое воспламенение), тогда как майский взрыв уже «полноценный» (мишень – 400-метровый супер-контейнеровоз - разнесло на куски). Это был серьезный повод задуматься, и задать ключевой вопрос.

- Мистер Стид, а к чему вы все это рассказали и показали?

- Вот это, - ответил отстраненный майор, - разговор по существу. Как я уже сообщал, у мистера Дарнуэлла возник пунктик, или легкий маниакальный психоз по отношению к королеве, к ее семье, и к ее команде. Дарнуэлл не остановится сам, а будет продолжать попытки, невзирая на цену. Вряд ли он достигнет результата в течение 3 дней, так что применение кода «птенцы золотого фазана» было формально преждевременным. Но, я полагаю, что мой сигнал обоснован. Когда Дарнуэлл достигнет результата, поздно будет принимать меры. Нези получат чудесный повод, и проверят свою очередную модель на достойных объектах. Список уже есть. Нажмите значок «вперед».

- Ладно, - согласился Кэтч, нажал значок на смартфоне Стида и, увидев карту-схему, на которой были обозначены около полусотни мишеней, негромко произнес, - O fuck!!!

Тимоти Стид утвердительно кивнул.

- Я полностью согласен с вашим последним высказыванием, сэр.

- Это, - сказал полковник, возвращая Стиду его смартфон, - видимо, была шутка. А теперь, давайте всерьез: что вы предлагаете?

- Не то, чтобы я предлагаю, сэр. Но, по-моему, лучше бы остановить Дарнуэлла.

- Вы сказали «остановить»?

- Да, полковник, я сказал: «остановить».

- Гм… А как вы это себе представляете?

- Нет-нет, полковник, было бы некрасиво с моей стороны лезть в вашу компетенцию.

- Но, мистер Стид, я спрашиваю потому, что вы сказали: Дарнуэлл не остановится.

- Полковник, как вы сами сказали: мы взрослые люди. Любого можно остановить.

- Да… Значит, я правильно понял вас. Но, это выходит за рамки моей компетенции. Я должен доложить по инстанции, и решение будут принимать другие люди.

- Что ж, пусть эти другие люди занимаются вопросом. Мое дело – предупредить.

- Предупредить… - отозвался Кэтч. - …Ладно. Давайте начистоту, Стид. Сколько есть времени на решение этой проблемы?

- Две недели, полковник. До 18 мая, королева и ее дети в безопасности. А после, если проблема не будет устранена, начнется русская рулетка. И если чья-то пуля попадет в королеву, или в ее детей, то вы знаете что, и куда попадет следом. А теперь мне пора.

- Дерьмовая ситуация… - проворчал полковник Кэтч, - …Как с вами связаться, майор?

- Просто, - сказал Стид, вставая с кресла, - наберите мое имя и фамилию в сети OYO.

…

*42. Маленький ломтик Антарктики.

Ночь с 4 на 5 мая. Путь из юго-западной Океании к Территории Росса.

Королева Британии и ученый-эколог с Бермудских островов на германско-фашистском самолете с двумя русскими пилотами собираются в новозеландскую Антарктику. Такое начало подошло бы для какого-нибудь неполиткорректного анекдота, но реальность во многих случаях превосходит анекдоты в соревновании по сюрреализму. Путешествие началось около полуночи, на аэродроме островка Пайнс в Новой Каледонии. Машина, напоминающая почти бесхвостого плоского ската 8-метровой длины и с 17-метровым размахом крыльев, не слишком похожа на самолет, и идея лететь на ВОТ ЭТОМ три тысячи миль до Антарктиды, показалась королеве еще более безумной, чем казалась до знакомства с транспортом. Но, доктор Лйалл Тью был спокоен, а два пилота - Санни Шишкин и Зенни Сорокин - пребывали в состоянии такого энтузиазма, что королева сперва заподозрила, что они пьяны. Все же, русские. У них этническая традиция летать после стакана алкоголя. Но, пилот Шишкин мгновенно опроверг эти домыслы.

- Нет, Ваше величество. Мы с Зенни даже в Арктике не летали под балдой, а то бы уже оказались в брюхе у белого медведя.

- Санни, а почему ты сказал «даже»? – заинтересовался Сорокин.

- Потому, Зенни, что в Арктике немного теплее, чем в Антарктике, если в среднем.

- А по-моему, одинаково, - объявил Сорокин, и добавил, - Так! Пассажиры, занимайте свободные места в салоне авиалайнера, потому что время подниматься на крыло.

…Салон был примерно как у микроавтобуса, но потолок пониже, а ширина побольше. Правда, потолок психологически не давил, поскольку был полностью прозрачным. Не потолок, а пологий вытянутый купол. Королева и доктор-эколог как раз успели в нем  освоиться, когда машина резко метнулась по полосе, и ушла в ночное небо.

- Мы взлетели, - на всякий случай сообщил Санни Шишкин.

- Теперь, - добавил Зенни Сорокин, - осталось приземлиться через 6 часов, и allez.

- Еще долететь надо, - уточнил Шишкин.

- Ерунда! - Сорокин махнул рукой, - Это ж не на старом «Кукурузнике» над Арктикой. Прикинь, Санни! Увидь разницу! Эх, люблю я эту машину, хотя она фашистская.

- Чего сразу «фашистская»? Ты, Зенни, пойми: инженерная наука интернациональна и объективна. Будь ученый хоть фашистом, хоть каннибалом с Амазонки, а если машина хорошая, то она пригодна для летного состава любой нации, хоть для папуасов. А если, Зенни, тебе хочется побыть снобом, то заметь: машина не фашистская, а переделанная австралийкой Молли Калиборо из фашистского прототипа. Что меняет дело.

- Так ведь, - возразил Сорокин, - док Молли только движками занималась, а планер…

- …Ну ты блин ваще, - перебил Шишкин, - если уж на то пошло, то все конфигурации планеров люди украли у птиц. Вот, кстати, тема: предложить какому-нибудь адвокату заявить иск: мол, люди подрезали птичью собственность на ноу-хау, а роялти где? Для начала можно предложить тему этому еврею-киви, как его… Леви Галеви.

- Санни, ты совсем идиот, что ли? – встревожено спросил Сорокин, - Что, если Галеви реально выиграет эту хрень? Он потом отмажется, а нас с тобой линчуют нах ваще.

- Да, это был кикс, - самокритично согласился Шишкин, и на борту повисла пауза.

Удобным моментом воспользовался доктор Тью, и спросил:

- Джентльмены, а почему вы назвали данную машину «фашистской»?

- Так ведь, - пояснил Шишкин, - это Хортен-Йагер 1945 года. Типа, первый в истории реактивный истребитель формы летающее крыло. Порождение сумрачного арийского гения братьев Хортен. Через полвека янки слизали с него свой B-2 Spirit Stealth.

- Тупо слизали, - добавил Сорокин, - увеличили планер втрое и присобачили элементы жесткости, чтоб все это не развалилось нах. Нельзя так делать масштабный переход.

- Точно, - подтвердил Шишкин, - это как сделать кенгуру размером с корову, а потом удивляться, какого хера эта гребаная падла не прыгает… Пардон, ваше величество.

Королева Боудис махнула рукой.

- Ничего страшного, мистер Шишкин. Я знаю русскую традицию украшения речи.

- Ух как! – оценил Сорокин, – Ваше величество, а вы бывали в России?

- Да. Когда я училась в Оксфорде, то ненадолго приезжала по студенческому обмену в Петербург Невский, в сезон белых ночей. Красивый, необычный город со знаменитым Адмиралтейством, которое построено по чертежам царя Петра, с разводными мостами, сфинксами, Эрмитажем, морскими фортами в Финском заливе… Мне понравилось.

- А-а, - произнес Шишкин, - вы, наверное, были там при Последней Империи. Сейчас, говорят, в Питере многое переделано. В чем-то лучше стало, а в чем-то – не очень.

- Может, - добавил Сорокин, – мы с тобой еще слетаем туда посмотреть.

- Хм… - Шишкин фыркнул, - …Из Хатанги мы за столько лет так и не собрались, а ты думаешь, что из Моря Нези мы соберемся, через половину Земного Шарика?

- Хатанга? – включился доктор Лйалл Тью, - Это на полуострове Таймыр, не так ли?

Оба русских пилота удивленно переглянулись, и Шишкин спросил:

- Док Лйалл, а откуда вы знаете эти края?

- Несколько лет назад, - ответил ученый-эколог, - мне повезло попасть в экспедицию, организованную одним эксцентричным миллиардером, фанатом криптозоологии.

- Криптозоология? Хм! А это про что?

- Это поиск животных, которые считаются мифическими, либо давно вымершими. В программе экспедиции была Лапландия, Шотландия, Гренландия, Аляска, и Таймыр.

- Кого же вы искали на Таймыре? - спросил Сорокин.

- Ледяного сфинкса, - ответил Тью, - это нечто вроде гигантской улитки-вампира.

- А!!! - весело отозвались оба русских пилота, давая понять, что они в курсе истории о чудовищной кровососущей улитке, и что отношение к этому у них скептическое.

- Лйалл, - удивленно произнесла Боудис, - как вы, серьезный ученый, оказались вдруг приглашены в такую явно псевдонаучную авантюру?

- Вероятно, - предположил он, - это потому, что я занимался экологией океана в районе Бермудского Треугольника. Многие спонсоры уверены, что океанология в этом районе непременно связана с поиском драконов, провалов во времени, и далее по списку.

- Док Лйалл, - спросил Шишкин, - а вы реально работали в Бермудском треугольнике?

- Да. Я родился там, в Гамильтоне на Бермудах, учился там, и работал там же.

- Ух как! А что там? Ну, в этом треугольнике. Только не говорите, что ничего такого.

- Бермудский Треугольник, - начал доктор Тью, - это действительно не совсем обычный район океана, и пока не все происходящие там явления полностью объяснены в рамках современной науки…

…Так определилась тема разговора на следующие пять часов. Доктор Лйалл Тью был превосходным рассказчиком.

…

5:45 утра. Антарктида. Край Земли Виктории в море Росса. Остров Росса.

Иногда остров Росса называют «Антарктическим Тенерифе». И сходство между ними действительно есть. Покрытый льдом Антарктический Росс и тропический канарский курортный Тенерифе обладают похожей площадью (несколько больше 2000 кв. км), и действующим вулканом высотой около 4000 метров (на Тенерифе это Тейде, на Россе - Эребус). Правда, Эребус гораздо активнее, чем Тейде, и в его кратере есть постоянное лавовое озеро. Но, главное отличие это (конечно, вы уже догадались) – климат! Лишь в конце антарктической весны и антарктическим лета (т.е. с ноября по февраль) столбик термометра держится немного ниже нуля Цельсия, изредка переваливая на плюс. А все остальное время тут глубокий минус, до 30, а в рекордные годы – до 50 ниже нуля. Что касается мая, то погода довольно снежная с температурой около минус 20 Цельсия. Из сказанного ясно, что ледник соединяет юг Острова Росса с континентом круглый год.

Тем не менее, Остров Росса - довольно обжитое место. На его юго-западном краю - две арктические станции: американская МакМюрдо и новозеландская База-Скотт. Ближе к западному краю - еще станция: База-Парк, созданная Организацией Гринпис в 1987-м, брошенная в 1992-м, а в текущем году честно (!) купленная Зюйд-Индской Компанией. Наиболее крупной станцией (почти городом) является американская Мак-Мюрдо. Она создавалась в эру Великого Ядерного Противостояния, и, хотя никто не говорил этого публично, она считалась «Последним берегом» на тот случай, если Кеннеди и Хрущев доведут-таки, дело до обмена ценными ракетными подарками по несколько мегатонн в тротиловом эквиваленте. Так, персонал станции МакМюрдо вырос до полутора тысяч полярников и, когда Первая Холодная война завершилась, уже слишком сложно было сказать: «давайте бросим станцию, мы победили и она больше не нужна». Вот почему Станция продолжала жить, ВПП и морской порт поддерживались, а в 2007-м появилась невероятная штука: Полярный Хайвей 1600 километров от МакМюрдо до станции Амундсен на Южном полюсе. Это, конечно, не настоящее шоссе, а этакая «снежная грунтовка» для тяжелых машин. И все же – колесный путь к сердцу Антарктиды…  Новозеландская База-Скотт намного меньше, она рассчитана на сто человек летом и на двадцать – зимой. У Базы-Скотт имеется своя ВПП, но, поскольку расстояние до американской Мак-Мюрдо всего 3 километра, транспортная инфраструктура - общая.

Вот почему нет причин удивляться, что «Хортен-Йагер» на подлете к точке получил следующее сообщение от новозеландского диспетчера:

«База-Скотт вызывает борт с Новой Каледонии. В связи со снегопадом, у нас сложное состояние полосы, поэтому заходите на полосу янки-бета. Как поняли?».

Санни Шишкин подтвердил, что понял, и начал обычные технические переговоры с авиадиспетчером станции МакМюрдо.

Состояние поверхности полосы.

Скорость и направление ветра.

Прочие детали…

…А затем, разворот – выход на финишный курс - глиссада – лэндинг.

Бум! (не очень сильно). Ш-ш! (очень недолго). Ж-ж! (рулежка до ангара). И тишина.

«Мы на месте. Теперь можно пойти и выпить», - заключил Зенни Сорокин.

…

Когда вы попадаете в какое-то абсолютно новое для вас место, ваша реакция во многом зависит от различия между тем, что вы ожидали и тем, что вы увидели. Если различие колоссальное, то вы на несколько секунд замираете в легком нервном шоке. Вот такой легкий нервный шок случился с королевой Боудис, когда она, ухватившись за вовремя протянутую руку доктора Тью (первым покинувшего салон) тоже выбралась наружу. В воображении Боудис, антарктическая станция должна была быть набором радикально   утепленных маленьких домиков, и небольших ангаров для тракторов и самолетов. Это должно было располагаться на дикой заснеженной равнине. Как-то так…

… А на практике, тут оказался небольшой аэропортовый комплекс. Как где-нибудь в городке - региональном центре Северной Норвегии. Тот ангар, около которого сейчас остановился «Хортен-Йагер», был ОГРОМНЫМ. Но главное, что поразило королеву – настоящая толпа встречающей публики, одетой в разноцветные яркие куртки, и очень эмоционально размахивающей различными флажками. Флажки были: американские, новозеландские, и британские. Кроме флажков, тут имелся весь арсенал футбольных фанатов: барабаны, бубны, рожки-вувузилы, и плейеры с мощными динамиками. Не обращая серьезного внимания на морозный ветер, обстреливающий площадь мелкой граненой ледяной крупой – толпа «отрывалась», будто на рок-фестивале.

На самом деле, толпа была совсем небольшая – всего пять дюжин или около того. Но королева вообще не ожидала торжественной встречи, поэтому…

…Ей очень пригодилась экстренная помощь в виде фляжки с ромом, каковую фляжку незаметно передал ей доктор Тью. Один глоток, и самоощущение стало, какое надо.

- Привет всем! - достаточно громко сказала она, и помахала ладошкой над головой.

- Виват королеве Новой Зеландии и Содружества!!! - оглушительно проревел кто-то в мегафон. И началось…

…

6:10 утра 5 мая. Юг Новой Каледонии. Вао – единственный поселок острова Пайнс.

Уже неделю у гостевых пирсов поселка Вао были припаркованы полтора десятка почти одинаковых фрегантин. Такие моторно-парусные 18 метровые катамараны - надежные малобюджетные трудяги осенне-зимней диверсионной кампании позапрошлого года, в океане были неотличимы по габаритам и по силуэтам от типичных австралийских или калифорнийских круизных парусников. Тогда - в позапрошлом году, такой необычный  камуфляж требовался для успеха Войны за Хартию. Теперь обстановка изменилась. На вооружение Народного флота поступила иная техника, а фрегантины перешли в разряд учебных, либо проданы по конверсии. Те малые верфи, для которых фрегантины были ключевой продукцией, теперь выпускали их в жанре «мобильный коттедж» под маркой «Fare-fregantina». Полинезийское слово «fare» означает «дом»…

…Данная фарэ-фрегантина ничем особенным не выделялась. Разве что, стилизованным рисунком коалы. Рядом с рисунком было написано «Коала» (быть может, для зрителей, незнакомых с фауной Австралии, но скорее - для указания на имя собственное). Короче говоря: эта фарэ-фрегантина была, в смысле регистра, частной яхтой по имени «Коала», принадлежащей Молли Калиборо, 36 лет, доктору матфизики из Сиднея, по некоторым причинам переехавшей в Меганезию. Причина… В общем, любовь. Молли угораздило влюбиться в рыжего внушительного дядьку, меганезийского коммодора по прозвищу Гремлин (номинально - Арчи Дагд, этнический ирландец, родом из Свазиленда). Но до знакомства с Молли, он не слишком охотно отзывался на имя Арчи (на самом деле ID, содержащие это имя и гражданство, были куплены нелегально два года назад). Но вот: отношение изменилось. Понятно: теперь этим именем называла его любимая женщина. Примерно так, немного сонным голосом:

- Арчи, милый, что опять стряслось?

- Все ОК, любимая, - ответил Гремлин, наклонился, и поцеловал ее в нос.

- Все ОК? Вот как? Ну-ну. А скажи, Арчи, милый, если все ОК, то с какой целью ты так аккуратно спихнул меня со своего уютного торса, после чего вскочил и начал надевать униформу? Логика подсказывает, что ты не надел бы униформу, если бы собирался в сортир. И я прихожу к выводу, что не все ОК. Это логика, милый Арчи.

- Молли, любимая, - коммодор снова наклонился, и осторожно поцеловал ее в заметно округлившийся животик, - честное слово, все ОК. Просто раннее совещание в штабе.

- Арчи, милый… - Молли протянула руку и погладила его по ежику коротких волос на макушке, - …Я понимаю, случаются ранние совещания в штабе. Но попытка незаметно  спихнуть доверчивую беременную женщину обойдется в непредсказуемый подарок.

- Непредсказуемый? - переспросил он.

- Да. Маленький веселый подарок, которого я никак не могла бы предсказать.

- Молли, любимая, хотя бы намекни.

- Увы, - сказала Молли, - это сделало бы подарок предсказуемым, ты же понимаешь.

- Ну и задачка… - Гремлин почесал в затылке… - Я буду думать. Но сейчас…

- …Тебе пора бежать, - договорила она, - давай, беги. Я люблю тебя.

- Я люблю тебя, – отозвался коммодор, и…

…Молли Калиборо осталась в одиночестве. Она с удовольствием повалялась на койке, потягиваясь, и пробуя насвистывать одну старую мелодию, после чего плавно встала, и немедленно включился внутренний голос.

«Что, ты уже боишься вскакивать? То-то же! С таким-то пузом! Доигралась ты!».

«Чушь! – возмутилась Молли, - Я не боюсь, но у меня немного сместился центр масс. Вскакивать не совсем удобно. Мое пузо абсолютно нормально для 20 недель».

«Посмотрим, что ты скажешь еще через 20 недель», - съехидничал внутренний голос.

«Я скажу: А-а-а! И вытолкну моего мальчишку на свежий воздух. Впрочем, по мнению медицины, это произойдет даже несколько раньше. Так, на что же мы посмотрим?».

«Для начала, - сказал внутренний голос, - давай, мы посмотрим на тебя в зеркало прямо сейчас. Вероятно, такое зрелище подействует на тебя отрезвляюще».

…Через четверть часа, доктор Молли Калиборо уже после душа, вытерлась пушистым полотенцем, и приняла вызывающую позу перед ростовым зеркалом.

«Посмотри, - предложил внутренний голос, - на что ты стала похожа».

«На очень изящную и сексуальную молодую женщину», - с вызовом в голосе объявила доктор Калиборо, и приняла еще более вызывающую позу.

«Придется тебя огорчить! - воскликнул внутренний голос, - Раньше ты была похожа на хронически недоедающую девочку-подростка из нищего региона с рекламного плаката жуликов из фонда помощи чему-нибудь-там. Теперь ты стала похожа на ту же девочку-подростка на следующей стадии недоедания, когда у нее вздулось пузо от голода».

«Ну, ты зараза», -  возмутилась Молли.

«А, - добавил внутренний голос, - еще дней через сто, ты станешь похожа на игрушку с вечеринки на Хэллоуин: бутафорский скелетик, приклеенный передом к глобусу».

«Ты ничего не понимаешь в эротизме!», - отрезала доктор Калиборо.

«Еще как понимаю! – ехидно возразил внутренний голос, - Вот та девушка в зеркале, в отличие от тебя, действительно выглядит эротично. Почувствуй разницу».

Невысокая чернокожая девушка, бесшумно, как кошка, появившаяся за спиной Молли Калиборо, была по годам почти подростком. Но пропорции ее тела выглядели такими  поразительно гармоничными, а движения настолько быстрыми и пластичными, что это завораживало. Антрополог сразу сказал бы: это представительница андаманской расы (негритос, иначе говоря), но из племени, более рослого, чем большинство негритосов (близких по габаритам к пигмеям). Специализированный антрополог сказал бы точнее: девушка принадлежит к племени рпонге - сиамской ветви андаманской расы.

Когда Молли Калиборо купила фарэ-фрегантину, Гремлин моментально нашел для нее экипаж (или команду домашнего сервиса): около дюжины таких девчонок и мальчишек, абсолютно чернокожих, некрупных, незаметных, быстрых, и несколько диковатых (что, впрочем, ничуть не противоречило их дружелюбию по отношению к хозяйке яхты). По началу, Молли хотела возразить - она не привыкла к домашней прислуге, ее несколько напрягало наличие посторонних в своем доме, и тем более напрягало их подчиненное положение, но… Поскольку дом был морской мобильный, а Молли Калиборо не была мореходом, без экипажа - никак. Пришлось согласиться. И эти ребята - рпонге, как она поняла очень скоро, были лучшим из всех возможных вариантов. Обычно, когда фарэ-фрегантина стояла где-то на причале, как стационарный коттедж, на борту оставалось минимальное количество этих персон (трое - четверо), но при выходе в море их число мгновенно удваивалось, и к ним добавлялся какой-нибудь шеф команды…

- Док Молли, все хорошо? - осведомилась эта девушка.

- А? – переспросила доктор Калиборо, повернувшись, - Рефи, почему ты спросила?

- Ну,… - девушка-рпонге плавно развела руками, - …Шеф Ясон сказал: проверь, все ли хорошо у дока Молли. Я пришла сюда, смотрела и не мешала. Потом ты повернулась, поэтому я спросила: все хорошо? И еще: я не Рефи, а Мефи. Рефи это моя кузина.

- Ты - Мефи? Вот как? Извини, я обозналась. И, вот что, Мефи, мне будет просто очень приятно, если ты, заходя ко мне, сразу будешь говорить: «привет, это я, Мефи».

- ОК, док Молли. Если ты хочешь, то я всегда буду делать так.

- Превосходно! - сказала доктор Калиборо, надевая шортики и топик, – А что нового в окружающей реальности?

- В реальности, - ответила девушка-рпонге, - солнце на четыре пальца над горизонтом, облаков почти нет, только немного на юго-западе, ветер слабый, ровный, восточный.

- Превосходно, Мефи. А что в мире политики? Я имею в виду TV-новости.

- Ну… - тут Мефи опять развела руками, - …Что-то упало на бирже в Лондоне.

- Что-то упало на бирже? Вот как? Ну-ну. Пойдем, посмотрим, что же там упало.

…

Упал целый сектор рынка британских ценных бумаг. И причиной была информация из источника, пользующегося доверием в среде брокеров. Этот источник сообщал, что в ближайшее время вероятны удары нейтронными бомбами по британским концернам. Информация подтверждалась данными из британского посольства в Новой Зеландии. Выражаясь эпически: деятельность очаровательных Аннабел и Эммы по нарушению служебных инструкций компьютерной безопасности принесла супердорогие плоды. И журналисты внесли свою лепту, перепутав в репортаже нейтронно-химические бомбы (новое т.н. «переходное» оружие - до 10 тонн в тротиловом эквиваленте) с нейтронной бомбой (классом ядерного оружия, созданным в 1970-х - около 1000 тонн в тротиловом эквиваленте, и радиационное поражение в радиусе мили). Большая разница, верно?

…Но Молли Калиборо не знала эту занятную историю, и восприняла TV-сообщение об очередной биржевой катастрофе всего лишь как еще одно свидетельство дебильности финансовой системы, построенной на дутых ценных бумагах и дутых страхах.

- Вот как, - с иронией произнесла она, - значит, нейтронные бомбы. Ну-ну.

- Журналисты отрабатывали заказ, - предположил Ясон Дасс (шеф экипажа). Это был этнический бирманец 22 лет, происходящий из потомственных военных офицеров. По причине очередного переворота в Рангуне, он в 16 лет потерял семью, и вынужден был покинуть страну. Дальше, извилистая судьба привела его на фронт войны за Хартию, и вскоре, коллеги отметили: искусство войны у Ясона в крови. Но, случилось так, что на молодого капитан-лейтенанта упала ответственность за развитие всех (всех!) юниоров племени рпонге. Судьба потребовала расширения кругозора Ясона, и он стал заочным студентом доктора Калиборо. Теперь (по случаю, на время) он стал очным студентом.

- Журналисты, - опять иронично отозвалась Молли Калиборо, - меня порой впечатляет тупость их сообщества. Хотя, в научно-популярных СМИ есть толковые журналисты.

- Док Молли, - спросил Ясон Дасс, - а ты можешь рекомендовать мне хорошие научно-популярные СМИ? Мне очень хочется понимать, что происходит в науке вообще.

- Ох, Ясон, мне тоже очень хочется понимать, что происходит в науке вообще. Но нам довелось жить в такую эпоху, когда наука разветвлена, как трехсотлетний баобаб.

Юниорка Мефи посмотрела на капитан-лейтенанта с неимоверным удивлением.

- Шеф Ясон, что сейчас сказала док Молли?

- Док Молли, - пояснил он, - сейчас сказала, что наука такая огромная, что даже такой великий ученый не может увидеть всю науку. Потому что наука слишком огромна.

- Как звездное небо, да? – предположила Мефи.

- Удачное сравнение, - отметила доктор Калиборо, - да, как звездное небо.

- Все же, - сказал Ясон Дасс, - наверное, есть хорошие научно-популярные СМИ.

- Да, есть, - Молли Калиборо улыбнулась, - и я могу рассказать, какие из них достойны чтения. Лучше сделать это на прогулке. Мне так хочется погулять по сосновому лесу и выпить чашку кокосового молока с авокадо, пока на веранде в кафе еще не жарко.

- ОК! - Ясон улыбнулся и кивнул, - Мы с удовольствием составим тебе компанию.

- Превосходно! - заключила Молли, - И, пожалуйста, скажи тем твоим ребятам, которые останутся на борту, чтобы организовали завтрак для Беатрис и Дункана. Интуиция мне подсказывает, что дети проснутся раньше, чем мы вернемся с прогулки.

- Хэх! Мне кажется, после того, как они посреди ночи общались по видео с мамой, они проспят до полудня. Или около того.

- Может вы и правы, Ясон,  но не сбрасывайте со счетов мою интуицию.

- ОК, - ответил капитан-лейтенант, и очень громко произнес несколько фраз на немного вибрирующем странном языке

- Э-э… Что это было? – поинтересовалась австралийка-матфизик.

- Это на языке рпонге, - пояснил он, - я поручил мичману Туфе и капралу Ауби тему детского завтрака, а штурмана Эахи оставил замом на борту. Эахи - целеустремленная девчонка, и она учится по твоей книге «Прикладная механика на бытовых примерах».

- Вот как? Эта девушка-штурман учится по моей книге?

- Да-да! - живо подтвердила Мефи, - Знаешь, док Молли, когда Эахи ложится спать, то пристраивает элнот с твоей книгой под подушку, рядом с маузером. Вот!

- О! Это обнадеживает, - ответила доктор Калиборо, знавшая, что размещение рядом с боевым оружием является для полудиких рпонге высшей оценкой полезности.

…

7 утра 5 мая. Там же, на борту фарэ-фрегантины «Коала».

Интуиция не обманула Молли Калиборо. Королевские отпрыски вскочили с коек, когда старшие находились на берегу. Как правило, дети (в особенности - подростки) обожают приключения (желательно – очень необычные, но не очень опасные). В данном случае,  приключение было именно таким. Попасть на яхту-катамаран научной преступницы с экипажем чернокожих дикарей-тинэйджеров (веселых и дружелюбных) это круто!

Беатрис и Дункан сначала заворожено наблюдали, как мичман Туфе нарезает хлеб. Он держал батон левой рукой за край, и быстрыми движениями ножа в правой руке отсекал ровные ломтики, которые падали на пластиковый поднос. Едва Туфе закончил это, как девушка по имени Ауби доделала яичницу, и…

…Небрежно метнула сковородку в сторону Туфе. Он принял это, как должное, и…

…Взял сковородку из воздуха. Не поймал, а именно взял летящий предмет за ручку, и поставил на грубый деревянный стол (такая экзотика здешней кают-компании).

- Как у вас это получается? – не вытерпела 12-летняя Беатрис (успевшая снять всю эту процедуру на видеокамеру своего смартфона).

- Что получается? – не поняла Ауби.

- Так метать и ловить сковородку, – пояснил 10-летний Дункан вопрос сестры.

- Ну, - сказал Туфе, - а как у тебя получается быстро-быстро рисовать буквы ручкой?

- Рисовать буквы? – удивленно переспросил британский мальчишка.

- E-o! – тинэйджер рпонге коротко кивнул, - Ты это делаешь очень быстро-быстро.

- Да, - подхватила Ауби, - вы оба это делаете очень быстро-быстро. И шеф Ясон. И док Молли тоже. Наверное, вы совсем-совсем в детстве учились. E-oe?

- E-o, - подтвердила Беатрис, - я поняла. Вы тоже учились в раннем детстве, только по-другому. Иначе, чем мы. Вот почему с вами так интересно дружить.

- С нами интересно, - без колебаний подтвердила тинэйджерка рпонге.

- А кто знает, когда у мамы будет сеанс на BB-TV? – спросил Дункан.

- Шеф Ясон знает, - сказал Туфе, отстегнув от пояса гаджет wiki-tiki, - я позвоню.

…

Это же время. Поселок Вао на острове Пайнс. Открытое кафе у рыночной площади.

Капитан-лейтенант Ясон Дасс ответил по wiki-tiki: «Пресс-конференция королевы для британского TV начнется в 10 вечера по Гринвичу, это 9 утра в нашем поясе». Затем, он вернул гаджет на пояс, и поинтересовался:

- Док Молли, а как ты думаешь, британский парламент уволит королеву, или нет?

- По-моему, - ответила матфизик, - единственно-логичный ответ: да.

- Логичный?! - переспросила Мефи, всем своим видом выражая несогласие, - Где здесь логика?! Королева Боудис умная, смелая, и умеет ладить с разными людьми. Надо быть совсем глупыми, чтобы ее уволить!

- Вот-вот, - поддержал Ясон, - мне тоже непонятна логика. Если смотреть на факты, то получается, что Боудис почти разрулила то дерьмо, в которое влипла британская ФПГ «Гиперборейский клуб». Если бы британские олигархи послушали ее, то отделались бы разумной суммой отступного. А так они потеряли просто гору денег. В чем я неправ?

- Ты неправ в главном, - ответила Молли, - ты рассуждаешь так, как будто олигархия ориентируется на коммерческую выгоду. Но олигархия ориентируется на поддержание пирамиды статусов. Деньги, или точнее сказать, материальные выгоды, не так важны. Главное: чтобы каждая тварь в пирамиде знала свой этаж и свой угол. Чтобы никто не выскакивал за рамки того, что предписано. А Боудис устроила мятеж против вековых правил. Она поступила так же непростительно, как Галилей, заявивший, что практика навигации требует признать: Земля вращается вкруг Солнца, вопреки Библии и прочим священным текстам. Причем Боудис хуже Галилея. Он хотя бы, потом отрекся, а она, с фирменным британским упрямством, защищает свою богопротивную прагматику! Это абсолютно непросительно, так что парламент в священном гневе спихнет ее с трона.

- Совсем глупый парламент! - припечатала Мефи, - Спалят столько денег зазря.

- Ты думаешь, деньги, это главное в жизни? – мягко спросила австралийка-матфизик.

- У-у… Нет. Деньги совсем не главное. Но, на них можно что-нибудь полезное купить, поэтому, палить деньги просто так, это очень глупо.

- Минутку, Мефи. Скажи: что для тебя важнее денег?

- Много чего, - ответила тинэйджерка рпонге, - мои друзья, мой дом, и все вокруг. Но я никогда не буду просто палить деньги. Я бы послушала тот умный совет королевы, и сэкономила бы несколько миллиардов баксов. Ух, сколько бы я всего могла купить!

- Что, например? – спросила Молли.

Вопрос оказался слегка неожиданным для Мефи. Она протянула руку за спину и около полминуты задумчиво чесала себя между лопаток. Возможно, она нашла бы какое-то применение для условных миллиардов баксов, но тут события в открытом кафе стали развиваться по непредвиденному сценарию. Началось с того, что Ясон Дасс, небрежно поднял левую руку к щеке и указал большим пальцем куда-то через свое плечо. Любой профессионал в военно-диверсионной области понял бы: капитан-лейтенант, глядя на отражение в стенке своего бокала, уловил некую подозрительную активность одного из посетителей кафе, и дал условный знак своему бойцу. Мефи (отреагировав на этот знак) стремительно-неуловимым пластичным движением извлекла маузер из чехла на боку, и прицелилась в кого-то за спиной капитан-лейтенанта. Это заняло около полсекунды.

- Замри! На меня смотри! Гаджет на стол положи! Теперь руки на стол положи! - резко,  отрывисто подала Мефи несколько команд с двухсекундными интервалами.

- А… Простите, - пробормотал закономерно-напуганный персонаж - белый мужчина, приблизительно 30 лет, по некоторым признакам – североамериканец.

- Молчать! Не шевелиться! – рявкнула Мефи, и поднялась из-за стола, одновременно начиная длинный скользящий шаг. Еще через секунду она уже крутила в левой руке профессиональную репортерскую мини-телекамеру. А маузер в ее правой руке четко сохранял линию прицеливания в грудь североамериканцу.

- Гаджет сюда, и фигуранта тоже, - тихо и спокойно распорядился Ясон Дасс.

Тинэйджерка рпонге молча, но выразительно качнула стволом маузера, и «фигурант» безропотно переместился на свободный табурет за столом, где сидели Молли и Ясон.

- Вот, - сказала Мефи и положила мини-телекамеру перед капитан-лейтенантом. Тот быстро проверил устройство и, не обнаружив скрытой стрелковой системы, сказал:

- Ага! Приступим к опросу. Ваше имя и род занятий?

- Послушайте, офицер, я просто журналист, Барри Диллинджер из Сан-Франциско.

- Издание? – лаконично спросил Ясон.

- «Transcontinental Top-News», можно просто TTN.

- ID-card у вас есть, или как?

- Да, сейчас…

- Стоп, Барри. Замрите. Просто скажите, в каком кармане.

- В левом, на рубашке.

- Сейчас, - откликнулась Мефи, затем бесцеремонно вытащила из названного кармана несколько разноцветных пластиковых карточек и разложила веером перед Ясоном.

- Ага-ага… - произнес он, рассматривая эту добычу, - …Все сходится. Назовите вашу последнюю статью, мистер Барри Диллинджер.

- Пожалуйста. «Война Алой и Белой розы – второй сезон». Это про конфликт королевы Боудис и герцога Глостерского вокруг трона Британии. Можно посмотреть в вечернем выпуске TTN от 2 апреля. Статья оказалась в струю, и я полетел сюда в командировку.

- Ага. Скажите, тот Диллинджер, который грабил банки – ваш родич, или нет?

- Дьявол знает, - североамериканец пожал плечами, - FBI пришило того Диллинджера примерно сто лет назад. А вы просто интересуетесь, или знаете других его родичей?

- Просто интересуюсь. А теперь по сути: что вы делали тут, в этом месте?

- Я же говорю: командировка. Статья про королеву вышла в топ. А дети королевы, как известно, спрятаны на яхте доктора Калиборо, подруги Рыжего Гремлина.

- Где вы учились вежливости, сэр? – спросила Молли.

- Простите, мэм! - тут Барри Диллинджер поднял ладони и улыбнулся, демонстрируя глубочайшее раскаяние и искреннее дружелюбие, - Я просто объясняю офицеру вашей охраны, почему я здесь. Мне важно узнать ваше мнение о том, что происходит вокруг королевы Боудис. Я уже успел сделать аудиозапись вашего блестящего монолога, где королева сравнивается с Галилеем, а британский парламент – с инквизицией...

- …Значит, - перебила она, - вы не только подглядывали, но и подслушивали.

- Позвольте привести два оправдания, доктор Калиборо. Во-первых, это моя работа, во-вторых, это было очень интересно. Я буду вам экстраординарно благодарен, если вы ответите на несколько вопросов. Вы будете так великолепно смотреться в сегодняшнем выпуске «Спонтанной аналитики», что станете звездой сезона на канале TTN.

Пока продолжался этот обмен репликами, Ясон успел что-то посмотреть в Интернет, и набрать на коммуникаторе какой-то телефонный номер…

- Алло! Это редакция «Transcontinental Top-News», Сан-Франциско?..

… - А меня зовут Ясон Дасс, я капитан-лейтенант Народного флота Меганезии.

… - Да, меня внесли в листинг Гаагского трибунала, но я звоню вам не поэтому. Вы бы лучше переключили меня на топ-менеджера, или на главного редактора, кто там у вас.

… - Это я ему объясню. Надеюсь, вы поняли: это не шутки. Давайте, шевелитесь.

(короткая пауза).

… - И я рад знакомству, миссис Карпентер… ОК, просто Чарм, если вам так проще.

… - Я звоню спросить: вы знаете этого фигуранта? - тут Ясон повернул коммуникатор (всего на несколько секунд, чтобы респондент мог увидеть схваченного журналиста).

… - Так вы его знаете, Чарм? Как его зовут? Чем он занимается?

… - Ну, интересно. Версии событий со слов Барри Диллинджера чуточку иная.

- Слушай, Ясон, дай мне трубку! - вмешался Диллинджер, - Мы все утрясем. Правда!

- Попробуй, только по громкой связи, – согласился капитан-лейтенант и передал ему коммуникатор.

- Вот, спасибо! – Диллинджер кивнул ему, и громко объявил, - Привет, Чарм, ты будь аккуратнее в словах! Меня захватил этот парень с отрядом каннибалов, и если ты тут начнешь философствовать, то они сделают ростбиф из моей тушки. Потом профсоюз журналистов затаскает тебя по судам. Ты же не хочешь этого, Чарм, правда?

…

В течение следующих нескольких минут, все противоречия версий были устранены, и идентичность личности Барри Диллинджера успешно подтвердилась. По завершении телефонного сеанса журналист широко улыбнулся и энергично потер ладони:

- Так что, док Молли, вы разрешите задать несколько вопросов для TTN?

- Наглость это второе счастье, - буркнула она, - черт с вами. Спрашивайте.

- Спасибо, мэм. Сейчас я соберусь с мыслями…

- Рюмку виски, сэр? - осведомился бармен, который явно не впервые наблюдал здесь процедуру задержания субъекта, заподозренного в попытке диверсии.

- Да! Рюмка виски будет в самый раз!

- Вот, уже готово! – и бармен поставил на стол рюмку с янтарной жидкостью.

- Отлично, - объявил Диллинджер, отхлебнул полрюмки, и спросил, - док Молли, как получилось, что королева Боудис доверила своих детей вам, а не своим лейтенантам?

- Быть может, - сказала доктор Калиборо, - дело тут в различии последствий обычного  ракетного удара, если таковой будет нанесен по апартаментам-замку, в котором живет королевская свита, или если таковой будет нанесен по яхте, на которой живу я, и еще, довольно часто там живет Арчи, известный вам, как Гремлин. Вы понимаете?

- Э-э… Я думаю, мэм, в первом случае сгорит еще какое-нибудь крупное предприятие  Гиперборейского клуба стоимостью несколько миллиардов долларов, как было после предыдущих покушений. А во втором случае… Я даже затрудняюсь ответить.

- Тогда спросите у кадрового военного, предложила она.

- Э-э… Да! Капитан-лейтенант, есть ли у флота нези инструкции на такой случай?

- Есть, - ответил Ясон, - при акте прямой военной агрессии, Народный флот применяет атомное оружие против государства-агрессора немедленно. Мишенями атомного удара являются все потенциально-военные объекты агрессора, включая живую силу, технику, материальную базу, и управление. При этом принимаются доступные разумные меры, чтобы предотвратить гибель мирных жителей, не влияющих на военный потенциал.

Барри Диллинджер нервно моргнул, затем глотнул еще виски и вытер губы.

- Э-э… То, что вы обрисовали, это ведь атомная война, не правда ли?

- Без понятия, - Ясон пожал плечами, - война, антитеррористическая операция, это все политические термины. Как назвать - это работа политиков, а наша работа - исполнить флотскую инструкцию быстро и качественно.

- Э-э… М-да. Спасибо за прямой ответ, капитан-лейтенант… Скажите, док Молли, как получилось, что вы стали союзницей королевы Боудис в этом конфликте?

- Не то, чтобы я союзница королевы. Просто, она мне нравится, и ее дети – тоже.

- О! Незийский стиль! «E mea au naaro te mea» - «так будет потому, что мы так хотим».

- Я этого не говорила, Барри. У меня свой собственный стиль. Имейте это в виду.

- Да, конечно, док Молли. Это здорово, что у вас свой оригинальный стиль! И я уверен: прогноз ситуации вокруг королевы у вас тоже свой, оригинальный. Вы поделитесь?

- Aita pe-a. Только поставьте вопрос более конкретно.

- Конечно! Вот конкретный вопрос: парламент Британии низложит королеву или нет?

- Низложит, - лаконично ответила доктор Калиборо.

Журналист из Сан-Франциско залпом допил рюмку, и поинтересовался:

- Можно ли узнать, док Молли, почему вы даете такой четкий прогноз?

- Это несложно, - сказала она, - вы ведь уже подслушали мои аргументы.

- Да. Каюсь. Подслушал. Но вы игнорируете мнение избирателей. А парламент сильно зависит от этого мнения. Депутаты Палаты Общин избираются демократически. А что касается Палаты Лордов, то она, хотя не избирается, но каждый депутат там зависит от успеха своей партии. Ведь правительство в Британии формирует партия, достигающая большинства выборах в Палату Общин. Так что парламент наверняка прислушается к мнению общественности. А общественность пока не единодушна в оценке королевы.

- Ключевое слово: пока, - прокомментировала Молли Калиборо.

- Э-э… Поясните, пожалуйста, что вы сейчас имели в виду?

- Я имела в виду простую штуку: управление общественным мнением через СМИ. Вы живете в США, работаете в СМИ, и не хуже меня знаете, как это делается.

- Э-э… Я не спорю, общественное мнение сильно зависит от СМИ. Но ведь СМИ тоже далеко не единодушны в вопросе о королеве Боудис.

Доктор Калиборо негромко звякнула ложечкой по чашке.

- Пока! Вы забыли добавить слово «пока».

- А! Значит, док Молли, вы думаете, что кто-то подготовит заказное мнение СМИ?

- Конечно, Барри. И это произойдет очень быстро. Прошлой осенью я имела отличную возможность наблюдать это на собственном опыте в Австралии.

- О! Это будет интересно зрителям! Расскажите о своем опыте, если это не секрет.

- Не секрет. Осенью прошлого года я подписала контракт с открытым университетом - Лабораториумом Палау на дистанционное преподавание виртуальной механики. Очень интересная работа, и удобная - можно преподавать из любой точки планеты. Я жила в Сиднее, и не занималась общественно-политической деятельностью. Но кто-то в кругу истеблишмента решил, что мой контракт с Лабораториумом – это политический мятеж против идола Демократии с большой буквы «Д». Сначала меня навестили два агента из политической охранки, прячущейся под маской борьбы против терроризма. Когда же я указала им на дверь, их хозяева натравили на меня Общественное Мнение. Несколько мерзких статей в газетах, несколько упоминаний на популярных talk-show и, вероятно, несколько приватных бесед с моими коллегами, с хорошими знакомыми, и с кем-то из менеджеров банка, где я держала эккаунт и брала обычные потребительские кредиты. Эффект замечательный: я вдруг получила известность и репутацию наравне с парнем-психопатом, который стрелял по прохожим с крыш, чтобы снизить население Земли. Коллеги, с которыми я близко общалась, стали звонить мне с просьбами отказаться от незийского контракта, поскольку у них, видите ли, проблемы: из-за меня они попали в реестр неблагонадежных персон, их карьере грозит крах. Какое счастье, что у меня не нашлось близких друзей и родственников, иначе меня бы загнали в угол. А так, ничего страшного: банк прервал мой кредит, я лишилась квартиры, автомобиля, и кредитной карточки, после чего сочла за благо переехать в глухую провинцию. Позже меня и там достали. Мне пришлось покинуть Австралию и перебраться в Море Нези. Быть может, получилось даже к лучшему. Но это уже личное, и к делу не относится.

Молли Калиборо замолчала, взяла чашку, и принялась за слегка остывший какао. Барри выдержал паузу, и поинтересовался:

- Значит, власти вынудили вас покинуть родину, и вы от обиды стали помогать нези?

- Чушь, - спокойно сказала она, - обижаться на власти Австралии, или на официозное общественное мнение Австралии так же глупо, как обижаться на амебу.

- На амебу? – удивился журналист.

- Да. Это одноклеточное простейшее. У амебы нет даже нервной системы. У нее лишь рецепторы на мембране. Примерно как ансамбль магнитных датчиков в банкомате. Вы пихаете кредитную карточку, и амеба считывает данные. Если данные хорошие, то вы получите деньги, а если плохие - то амеба вышвырнет вас. Обижаться просто не на что. Такая система, как амеба, или банкомат, или правительство и общественное мнение - в условиях, как бы, демократии делает то, и только то, на что она запрограммирована.

- Значит, док Молли, вы считаете, что у людей нет своего мнения?

- Нет, Барри. У многих людей оно есть. В странах, существующих в условиях, как бы, демократии, примерно у каждого третьего человека есть свое мнение. Но если оно не совпадает с публичным - общепринятым, то такой человек предпочитает молчать. Это феномен, известный социальным психологам, как «спираль молчания».

- Док Молли, а почему вы добавляете к слову «демократия» приставку «как бы»?

- Барри, - с ласковым укором сказала она, - вы работаете журналистом в США, и вам наверняка доводилось освещать выборы губернаторов, конгрессменов и президента. Неужели после этого вы можете всерьез спрашивать: почему «как бы»?

Барри Диллинджер смущенно потер нос ладонью.

- Ладно, я признаю, что вопрос был некорректным. Лучше я спрошу о другом. Как вы думаете, зачем королева Боудис полетела на антарктический остров Росса?

- По-моему, - ответила доктор Калиборо, - это естественно. Ведь Боудис - королева не только Британии, но и Королевства Новая Зеландия, куда входит Территория Росса. И сейчас, с учетом уже сказанного, роль монарха Королевства Новая Зеландия выглядит гораздо перспективнее для нее, чем роль монарха Британии.

- Но, док Молли, если парламент Британии низложит Боудис, то она автоматически перестанет быть монархом везде. И в Британии, и в Новой Зеландии тоже.

- Автоматически? - с некоторым ехидством переспросила матфизик, - Вот как? И вы действительно в этом уверены? Ну-ну…

…

*43. Королевский клуб пловцов в Антарктиде.

11 мая, авиа-перелет с острова Росса над шельфовым ледником к Земле Виктории.

Территория Росса (часть Королевства Новая Зеландия) включает, помимо моря Росса, восточный край Земли Виктории, с Внешними хребтами Трансантарктических гор. В складках хребтов расположены «оазисы» - бесснежные долины со странными реками и озерами. Среди них особо выделяется озеро Ванда - одно из самых загадочных озер на нашей планете. Это довольно крупный водоем (8x2 километра), куда впадает несколько антарктических рек, оттаивающих всего на месяц в году. Само озеро Ванда чудовищно соленое (гораздо солонее, чем Мертвое море), и его поверхность свободна ото льда на протяжении значительной части года. Дело, впрочем, не только в солености. Где-то на глубине 80 метров, дно озера соседствует с магматическим очагом - этаким огненным драконом, который в эру буйной юности сминал земную кору, как картонку, поднимал горные цепи, и заливал долины раскаленной лавой. Ныне этот дракон лениво дремлет в недрах Белого Континента, но его жара хватает, чтобы бурлил лавовый котел в жерле вулкана Эребус на острове Росса, и чтобы поддерживалась «тропическая» температура центрального слоя воды в озере Ванда. С другой стороны, мороз антарктической ночи, длящейся тут с мая по август, создает на поверхности озера 3-метровую ледяную кору. Только поздней антарктической весной солнечные лучи полярного дня, объединяясь с подземным дыханием ленивого огненного дракона, оттесняют лед от берегов к центру поверхности озера, и тогда желающие могут купаться, почти как на курорте – а что?

Но сейчас стояла поздняя антарктическая осень, в свои права вступила полярная ночь. Поэтому, королева Боудис, отправляясь на озеро Ванда из пункта База-Парк (бывшего полярного поста Гринписа, а ныне - главного полярного кампуса ЗИК - Зюйд-Индской компании) не ожидала попасть в условия «антарктического водного курорта». Просто, поездка на сам Антарктический континент (а не только на остров) была «очень важна в символическом плане» как сказал по телефону Танфри Уошер - антарктический филд-менеджер Зюйд-Индской Компании (готовившийся встретить гостей на базе Ванда). У королевы появилась масса вопросов про все эти «символические планы», однако, она рассудительно отложила их до личной встречи с мистером Танфри Уошером.

Сам полет 70 миль на запад от База-Парк до озера Ванда не пугал Боудис. За несколько календарных дней на острове Росса, она уже стала спокойно относиться к перелетам на ротокрафтах (неуклюжих, зато предельно надежных гибридах классического винтового самолета и автожира). Пилоты Санни Шишкин и Зенни Сорокин с немного варварской гордостью объясняли, что эта машина придумана в СССР 1930-х, почти сто лет назад, и применялась в каньонах Тянь-Шаня, на дрейфующих льдах Арктики, на фронте Второй Мировой войны, короче: все, что ломалось - давно переделано, и фиг сломаешь теперь.

Сегодня перед вылетом королева еще раз похвалила машину (чтобы сделать приятное пилотам) и, уже после отрыва от грунта и набора крейсерской высоты задала вопрос из культурологической области:

- Джентльмены, а восстановлен ли «Royal Lake Vanda Swim Club»?

- Какой-какой плавательный клуб? – удивился Санни.

- А! - откликнулся Зенни, - Это миледи, наверное, про ныряющих ведьм спросила. Но, вообще-то, у ведьм на Ванде не клуб, а дольмен. Может, это королевский дольмен.

- Какие-какие ведьмы? Какой-какой дольмен? - в свою очередь удивилась Боудис.

- Ну, - Санни поднял руки над штурвалом и изобразил что-то угловатое, - такой камень, который стоит еще на четырех камнях. Получается типа каменного стола. Ковену ведьм непременно нужны дольмены, для колдовской энергии.

- Леди и джентльмены, – вмешался доктор Лйалл Тью, - вы говорите о двух абсолютно разных клубах, существовавших на озере Ванда в разное время.

- Лйалл, а можно ли услышать подробности? – спросила королева.

И в оставшиеся полчаса полета, доктор Тью излагал подробности.

Итак: новозеландский научный городок на озере Ванда был построен в конце 1960-х. Значительный интернациональный коллектив специалистов изучал само озеро, и всю окружающую сухую долину, на протяжении четверти века. Особый интерес проявляли космические агентства, поскольку климат там похож на… Климат планеты Марс. Одно принципиальное отличие: воздух (на Марсе атмосферное давление в сто раз ниже). Но остальное: глубокая сухость воздуха и грунта, бешеные перепады температур, и даже температурные пределы (от минус 60 до плюс 15) очень похоже. Потом интерес стали проявлять геологи. Внешние хребты Трансантарктических гор, это Эльдорадо тяжелых металлов, включая уран. Но проснулось псевдо-экологическое нефтегазовое лобби. За короткое время была проведена PR кампания по закрытию городка Ванда: мол, все эти исследования разрушают «уникальную экологию Сухих долин Антарктиды». Шедевр! Защита экологии области, где уже тысячи лет нет ничего живого, кроме фототрофных бактерий (сине-зеленых водорослей), причем тех же, что во всем полярном поясе. Но дебильная сила СМИ, как обычно, задавила здравый смысл, и в 1995 году уникальный научный городок Ванда был демонтирован. Так вот, за период его работы появились несколько веселых традиций. Одна из них – купание в озере Ванда под Новый год. У неформального объединения любителей антарктического купания даже появился клуб. Именно тот «Royal Lake Vanda Swim Club» (RLVSC), о котором спросила Боудис.

В клуб вступили многие ученые, и даже политики, посещавшие эту часть Антарктиды. Такое было время: Золотой век космонавтики. Эра популярности прогресса, несколько омраченного Первой Холодной войной (служившей, кстати, локомотивом прогресса). Правила вступления в RLVSC были веселыми и анти - консервативными:

Путь вступления в клуб только один: надо нырнуть в озеро Ванда.

Более того, нырнуть надо полностью (никаких там «ножки окунуть»), и нырнуть надо голым (никаких там утепленных гидрокостюмов, и даже никаких купальников).

При этом ведется видео-фотосъемка нырка (во-первых - чтоб было честно, а во-вторых, потому что полярным ныряльщикам нечего стесняться наготы – они выше этого).

Правда, для очень скромных была сделана оговорка: разрешается прикрываться одним свежим живым фиговым листком. Только одним, и только натуральным (никаких там подделок, вроде купальников, сшитых в форме фигового листка). Вот такой прикол…

…Понятно, что RLVSC закрылся вместе с научным городком Ванда. Но, в этом году, в конце января (после финала меганезийской Декадной войны), Зюйд-Индская компания случайно возродила тему купания в озере Ванда. К работам по восстановлению базы   (научного городка) была приглашена команда ныряющих ведьм (правильное название: кйоккенмоддингеры). Объединения кйоккенмоддингеров, в стиле, типичном для т.н. «натуралистического неоязычества» развивают методы жизни без цивилизации. Если говорить конкретно о кйоккенмоддингерах, то они стараются хотя бы какую-то часть календарного года проводить без всяких «технических подпорок», или с минимумом «технических подпорок». Это движение появилось в Канаде, и об их опыте почти что первобытной жизни зимой на Великих Озерах даже есть документальный фильм. Вот почему ЗИК так хотела заполучить их в качестве полевых экспертов. И заполучила на определенных условиях. В частности, они захотели свой график вахт, свою полетную площадку, кусок пляжа для дольмена и для купанья, и еще мини-бульдозер с навесной ледовой пилой и краном. Кйоккенмоддингеры ныряют каждый день, это их принцип. Можно сказать, что клуб купальщиков озера Ванда обрел новую инкарнацию.

Доктор Лйалл Тью, как многие хорошие рассказчики любил завершать историю какой-нибудь специально придуманной фразой с легким оттенком мистики. Королева Боудис улыбнулась и спросила:

- Лйалл, говоря «кйоккенмоддингеры ныряют каждый день», вы, конечно, имели в виду каждый день антарктического лета, не так ли?

- Извините, миледи, но я имел в виду просто: каждый день. Независимо от сезона.

- А-а… - оторопела королева, - …Неужели они ныряют даже антарктической зимой?

- Еще как! – откликнулся Зенни Сорокин.

- Душераздирающее зрелище, – с чувством добавил Санни Шишкин.

- М-м… Джентльмены, это, случаем, не розыгрыш?

- Вот увидите, Ваше величество, - авторитетно пообещал Шишкин.

…

Когда ротокрафт приземлился у восточного края озера Ванда, и королева, поплотнее застегнув полярный комбинезон, выбралась из салона вслед за доктором Тью, у нее от изумления перехватило дыхание. Здесь было не похоже на Марс. Но и нашу Землю это напоминало слабо. Могло показаться, будто это неизвестная планета в другой звездной системе. Лишь знакомый рисунок созвездий на черном небе указывал, что это - Земля. Созвездия были видны превосходно, и только над южным горизонтом их размывали и затеняли фантастические сполохи полярного сияния. Это было похоже, то ли на отсвет далекой грозы, то ли на бледную зарю, то ли на лазерное шоу. Цвета менялись: синий, розовый, зеленый. Потом вдруг все закрывал бледно-желтый, а потом снова синий…

…Только через минуту Боудис почувствовала, как мороз щиплет щеки.

- Миледи, надо надеть капюшон и перчатки, - негромко сказал Тью.

- Да, Лйалл, вы правы.

- Приветствую, Ваше величество, - объявил голос, знакомый по телефонному сеансу.

- О! Мистер Уошер, извините. Я засмотрелась на небо.

- Небо сегодня красивое, - согласился антарктический филд-менеджер Зюйд-Индской Компании, - но прохладно: минус 25 Цельсия. Позвольте пригласить вас в клуб-кафе.

- Э… Лйалл? – окликнула она.

- Миледи, - отозвался доктор Тью, - вам лучше пойти с мистером Уошером. А я помогу ребятам закатить ротокрафт в ангар, и тоже подойду.

- Хорошо, - согласилась королева, и только сейчас огляделась внимательно.

Вокруг нее были сумерки, создаваемые мерцающим полярным сиянием и светом звезд. Скрипучий грунт под ногами выглядел темно-серым. Приблизительно в трехстах шагах виднелась серебристая волнистая поверхность льда - озеро Ванда. А все человеческие творения королева разглядела в последнюю очередь. Они были однообразны: круглые (точнее - полусферические) купольные ангары метров 20 диаметром. У одного из них  распахнуты ворота, изнутри льется теплый желтоватый свет. Лйалл Тйю помогал двум пилотам закатить ротокрафт внутрь…  Танфри Уошер слегка коснулся перчаткой плеча королевы.

- Ваше величество, нам вот в этот, соседний купол.

- Да…- отозвалась она, и пошла рядом с ним.

- …Вот в эту дверь, - он пропустил ее вперед, и добавил, - идем вверх по лестнице.

Купол был 4-ярусным, и клуб-кафе размещалось в верхнем из них - под самым сводом. Гостей уже ждали. Королева слегка замешкалась, увидев встречающую компанию. Их оказалось семеро, не считая Танфри Уошера. Из этих семерых выделялись три крепкие довольно крупные девушки скандинавского типа, чуть старше 20 лет, одетые в какие-то слегка первобытные шерстяные туники. Еще двое были их ровесники, но без экзотики. Очень типичные киви (новозеландцы): парень, по-видимому, этнический шотландец, и  девушка - метиска англо-маори. И еще двое – тоже киви, мужчина и женщина лет 40 с плюсом, этнические англосаксы… Что-то в этой парочке показалось знакомым…

Королева не успела додумать эту мысль, поскольку вся компания рявкнула:

- Виват королеве Новой Зеландии!

- Kororia ariki-wahine o Aotearoa!

- О!.. – произнесла Боудис, и широко улыбнулась, - ...Благодарю за теплую встречу.

- Позвольте представить, - слегка торжественно произнес Танфри Уошер, это…

… - Энтони и Арвен Роллинг, из Большого Окленда.

… - Энди Роквелл и Стэйси Вакехиа, оттуда же.

… - Унвейг, Хелвер, и Оддхег, кйоккенмоддингеры из Онтарио, а ныне - с Токелау.

- О, боже! – королева коснулась пальцем правого уха, - О боже! Что я слышу! Тут три  кйоккенмоддингера! Тут пара весьма знаменитых яхтсменов-блоггеров! Интуиция мне  подсказывает, что мистер Роквелл и мисс Вакехиа тоже знамениты. Скажите, чем?

- Ничем особенным, Ваше величество! - ответил киви-шотландец, - Я просто закончил Университет с дипломом бакалавра гидродинамики, и судьба метнула меня в хорошую компанию обитателей этого микро-городка.

- А мне, - сообщила англо-маори, - повезло выиграть конкурс на место шефа-редактора инфо-агентства «Whale-Tail» - первого независимого СМИ Полярного Сегмента вашего королевства. Моя кузина уже нарисовала эмблему. Вот! Скажите, как на ваш взгляд?

- На мой взгляд? – переспросила Боудис, рассматривая рисунок на экране палмтопа. В начале показалось, будто это темно-синяя бабочка, но потом – осенило: это хвост кита,  высунутый из воды. Все четко: «Whale-Tail», - О! Хорошая эмблема!

- Спасибо, Ваше величество! Я передам кузине, что вы одобрили.

В этот момент в клуб-кафе вошел доктор Лйалл Тью, и произнес

- Какие люди! Провалиться мне в центр Земли! Это же Роквелл-киллер!

- Мистер Роквелл – киллер? – изумилась королева, - И кого же он убил?

- Энди Роквелл, - торжественно объявил доктор Тью, - убил Шестую Математическую проблему Тысячелетия, известную, как проблема существования и гладкости решений уравнений Навье - Стокса для обобщенной динамики классической жидкости.

- Э… - королева задумалась, - …Он убил проблему? Хотите ли вы сказать, Лйалл, что мистер Роквелл решил эту проблему?

- Нет, миледи. Все говорят: убил, потому что Энди Роквелл сделал ее бессмысленной. Некоторые считают это актом научного вандализма, другие же полагают, что в данном случае можно говорить о новом направлении в сфере компьютерного моделирования.

- Лйалл, ты преувеличиваешь! – воскликнул молодой киви, - Я просто подобрал базис, делающий уравнения компактными! Этот фокус придумал Даламбер в XVIII веке!

- Джентльмены! – вмешалась королева, - Я попрошу вас сделать перерыв на чай в этой интересной научной дискуссии. И, пожалуйста, покажите мне, куда тут лучше повесить полярный полевой комбинезон. Мне кажется, что за чаем он будет на мне неуместен.

…

Все же, за чаем не обошлось без рассказа о научном вандализме Энди Роквелла. В его изложении, все было просто. Система двух дифференциальных уравнений динамики жидкости выведенная в 1830 году и носящая имена Навье и Стокса, выглядит вполне логично, и никогда не подвергалась сомнению. Наука признавала лишь две проблемы.

1. Модель не работает для высоких скоростей, когда поток становится турбулентным, сильно хаотичным. Что ж, область адекватности у любой модели - ограничена.

2. Для модели не найдено общее аналитическое решение, но и не доказано, что такого решения нет. Это и была шестая (из семи) т.н. «Проблем Тысячелетия» в математике.

Но Энди Роквеллу студенту 4-го курса не нравилась сама эта система уравнений. Она выглядела асимметричной. Первое уравнение длинное, а второе – вчетверо короче. Ну некрасиво! Вот четыре уравнения электродинамики Максвелла – компактные и почти одинаковые по длине. Другое дело! Так Роквелл занялся ревизией уравнений Навье – Стокса с позиции эстетики. Компьютер с программой дифференциальной геометрии позволял «изобрести велосипед» на основе предпосылок Навье и Стокса. Получилась система из трех коротких уравнений в комбинированных переменных. Просто игра с компьютером? Нет! Область адекватности игрушки Роквелла оказалась шире, чем у классической системы Навье-Стокса. Гладкий поток в ней выглядел частным случаем турбулентного. В общем, игрушка Роквелла сделала классическую систему 1830 года недостойным объектом для одной из «Проблемы Тысячелетия». Такие дела…

…На этом научная часть чаепития завершилась, и начался просто застольный флейм. Нечувствительно этот флейм соскользнул на обычаи кйоккенмоддингеров, а затем на исчезнувший замечательный «Royal Lake Vanda Swim Club» (RLVSC). После того, как Лйалл Тью напомнил, какие были правила в этом клубе, Стэйси Вакехиа бросила клич: «Восстановим RLVSC»! Кйоккенмоддингеры тут же согласились на ее предложение, и вызвались научить всех желающих на предмет правильно погружаться в прорубь…

…В другое время, королева Боудис ни за что не стала бы участвовать в этом драйве, но сейчас... «Катись все к черту! - решила она, - Это даже будет не самая большая из моих глупостей за последние сто дней, но самая веселая, наверное, если кйоккенмоддингеры говорят правду, и купание в этой проруби лишь на вид жутко, а реально - безопасно».

Когда «дело дошло до дела», и желающие собралась в прогреваемом шатре рядом с квадратной прорубью (точнее не прорубью, а широким ледяным колодцем, куда был спущен трап до воды) - королеву стало слегка трясти от нахлынувшего страха.

- Не беспокойтесь, миледи, - сказал Лйалл Тью, - температура воды подо льдом в этом озере: плюс 6 Цельсия. Это как обыкновенный остужающий бассейн в финской сауне.

- Вы уверены? – переспросила она, почти лязгая зубами от дрожи.

- Уверен. Видите, кйоккенмоддингеры уже раздеваются.

- Вижу…

- Вот! – он улыбнулся, - Хотите я нырну вместе с вами? Или прямо перед вами?

- Со мной, - ответила она.

…Между тем, девушки - кйоккенмоддингеры, уже голые, не напрягаясь, одна за другой, игнорируя трап, нырнули прямо с кромки льда.

Плюх!

Плюх!

Плюх!

Сквозь очень прозрачную воду, в свете прожекторов, было видно, как они свободно, с изяществом тюленей, маневрируют на глубине.

- Я думаю, - негромко сказал Тью, - что прыгать так лучше, чем спускаться по трапу.

- Вы правы, Лйалл. И не будем тянуть с этим. Помогите мне раздеться, - так королева приняла ключевое решение, после которого уж точно было некуда отступать. И стало спокойнее (тревога спадает, когда лишние альтернативы отброшены).

Следующая минута промелькнула в сознании королевы, как ускоренное кино. Точнее, ускоренная прокрутка примитивнейшего низкочастотного кино позапрошлого века. В первых фильмах кинематографа братьев Люмьер 1890-х кадры менялись относительно медленно, так что возникал эффект «перепрыгивания» картинок - одной за другой. Так получилось и здесь (только субъективно – в сознании королевы Боудис). Картинки…

…Небольшая толпа голых людей, они нервно хихикают перед «моментом истины».

…Морозная темнота, обрушившаяся на незащищенную кожу со всех сторон.

…Мгновенное онемение в босых стопах, от прямого контакта с серебристым льдом.

…Ярко освещенный колодец впереди: луч прожектора добивает сквозь воду до дна.

…Теплая крепкая ладонь Лйалла, мягко, успокаивающе охватившая ее запястье.

…Голос Лйалла: «Миледи, прыгаем на счет три. Раз – два - три».

…Прыжок. Полсекунды полета. Сверкающая масса воды ударяет по всему телу, будто магическая эссенция холода, обжигающая, и вытягивающая тепло из самого сердца.

…Выныривание. Первый вдох. Вокруг мерцает лед, но воздух кажется теплым.

…Опять голос Лйалла: «Миледи, я помогу вам вылезти, дайте руку».

…Перекладины-ступеньки трапа. Аномальное ощущение тепла.

…Снова лед под ступнями, но вместо холода, только легкое покалывание.

…И мир вокруг покачивается, как после лишней порции шампанского.

…Смешной микроавтобус-трицикл. В Индокитае такие называют «тук-тук».

…В маленьком салоне тесно, шумно, весело и жарко. Поездка – три минуты.

…Еще один ангар-купол. И Танфри Уошер поясняет «наша мини-АЭС».

…Стэйси Вакехиа шутит: «первая атомная сауна в истории нашей планеты».

…

Выражаясь эпически: эти два атомных энергоблока размером каждый со стандартную автоцистерну, и мощностью по 10 мегаватт, были сердцем базы-городка Ванда. Сразу следует оговориться: эти маленькие размеры дополнялись внешней водяной защитой, занимавшей половину 20-метрового ангара-купола. Перебор, но… Энди Роквелл сходу фривольно пояснил, усаживаясь на табурет у стойки бара перед парилкой сауны:

… - Но, береженого бог бережет, сказала монахиня, надевая кондом на свечку.

- Энди хотел сказать, - пояснила Стэйси Вакехиа, - что тут нет превышения над фоном естественной радиации. Все поглощается толстой стеной воды.

- Приятно слышать, - отреагировала королева, тоже усаживаясь на табурет и поправляя простенькое удобное кимоно (элемент местного колорита городка Ванда).

- Между прочим, - добавил Танфри Уошер, наливая всем чай, - такой метод снабжения энергией выгоднее, чем ставить ветряки по сто киловатт, как на станции База-Парк. На стартовой фазе, вложения, конечно, больше, зато возможность расширения городка не ограничена. Сейчас тут не бывает больше сорока человек, постоянных всего десять. Но можно поставить еще дюжину ангаров и разместить триста человек, с комфортом.

- А что говорят экологи? – полюбопытствовала Арвен Роллинг.

- Смотря, какие экологи, - отреагировал Танфри.

- М-м… Хороший вопрос… - Арвен толкнула плечом мужа, - …Энтони, ты слышишь? Новозеландское королевство уже вводит сегрегацию экологов.

- Я об этом ничего не знаю, - заметила королева, - так что мне хотелось бы деталей.

Танфри Уошер с готовностью кивнул.

- Разумеется, миледи! Я объясню. Есть четыре вида экологов. Первый, хронологически древнейший: первобытные, вроде кйоккенмоддингеров.

- Неопервобытные, - уточнила Унвейг, и положила руки на плечи своим подружкам по неоязыческой неопервобытной секте.

- Неопервобытные, - согласился Танфри, - как нетрудно заметить, миледи, они живут в согласии с природой, и не затрудняют себя такой мелочью, как применение одежды на вечеринках, а присутствуют, как есть, голышом.

- Это нам комплемент или упрек? – поинтересовалась Хелвер.

- Это объективная констатация, - ответил филд-менеджер и продолжил, - второй вид, в хронологической последовательности, это бытовые экологи. Это вообще большинство нормальных людей, которые хотят, чтобы вокруг их дома была биофрендная среда. Я, например, тоже бытовой эколог, и слежу за чистотой окружающего ландшафта. Далее, третий вид экологов: ноосферные. Я извиняюсь за двусмысленность названия, просто исторически сложилось, что так называют экологов, выступающих за запрет охоты на разумных или условно-разумных существ, например китов. Мистер и миссис Роллинг, участники движения «Moby Dick», как раз относятся к ноосферным экологам. Теперь, наконец, мы добрались до четвертого вида: экологов-лоббистов.

На этой фразе доктор Лйалл Тью возмущенно хлопнул ладонью по стойке бара.

- Танфри, какого черта ты смешиваешь экологов с ворами и гопниками из Гринпис?

- Нет, Лйалл, это не я смешиваю, а ООН смешивает. Ты, конечно, знаешь, что Гринпис аккредитовано при ООН в качестве авторитетнейшей экологической организации.

- При ООН много трэша аккредитовано, - заметила Оддхег, - есть фальшивые экологи, фальшивые правозащитники, фальшивые медики, фальшивые гуманисты…

- О! Кстати! - Унвейг звонко щелкнула пальцами, - Что, если миледи подпишет указ о запрете всего этого трэша на территории Королевства Новой Зеландии?

- Я присоединяюсь к идее! – заявила Арвен Роллинг.

- Вам слово, миледи! – объявила Стэйси Вакехиа.

- Все не так просто, - слегка растерявшись, ответила Боудис, - начнем с того, что такие действия не относятся к моим прерогативам.

- Ваше величество, - спокойно сказал Энтони Роллинг, - мы сейчас не о Соединенном Королевстве, а о Королевстве Новая Зеландия.

- Тем более, у меня нет таких прерогатив. Ведь Королевство Новая Зеландия, по акту о статусе, имеет только концептуальный, символический характер, указывающий на общность истории и этических ценностей группы стран, на признание общего монарха, но не на государственность. Королевство Новая Зеландия не является международно-признанным государством, и монарх там не может издавать законы.

Танфри Уошер задумчиво покачал ладонью над столом.

- Это еще как поглядеть, Ваше величество. Конечно, севернее 60-й широты действует парламент и правительство просто Новой Зеландии. Но южнее 60-й широты, в секторе Росса, между 160-м восточным меридианом и 150-м западным меридианом, объявлена только одна законная власть: ваша, миледи. Так по здравому смыслу получается.

- А, - добавил Энди Роквелл, - быть государством необязательно. Вот, Меганезия – не государство по определению, точнее по Хартии, и международного признания у нее, в принципе, нет. Тем не менее, директивы их Большого Жюри превосходно действуют.

- О, боже! - воскликнула королева, - Вы же не думаете, что я намерена реально править Сектором Росса, как коронной территорией?

- А почему бы и нет? – невинно поинтересовалась Стэйси.

- Друзья, давайте оставим политические проблемы на завтра, - более, чем своевременно вмешался доктор Лйалл Тью. И публика без проблем согласилась, что можно оставить политические проблемы на завтра, а сегодня просто повеселиться.

…

У королевы давно не было возможности повеселиться в такой позитивной отвязанной компании. Наверное, со времени окончания магистратуры в Оксфорде 13 лет назад. Но «оксфордские рефлексы» студенческих вечеринок не растворились во времени, а лишь заснули в какой-то берлоге подсознания (как медведи зимой). Теперь же, почувствовав подходящий эмоциональный климат, они проснулись, и показали, на что способны.

Разумеется, дело было не только в эмоциональном климате этого сборища в «атомной сауне», но также и в самоощущении Боудис. Силой событий, она была вытолкнута из «обрядово-символической королевской роли». Она была разбомблена обвинениями и компроматом в британских СМИ. Она была в шаге от низложения, и комитет по этому вопросу уже начал заседания в парламенте. И в довершении всего этого, она была под прицелом, за ней и ее детьми охотились киллеры, за ее голову была объявлена теневая награда, ей едва удалось спастись с яхты перед авиа-тараном, она едва успела вывезти детей из зоны риска. Кто-то от этого впал бы в апатию. Но только не Боудис. Основу характера энергичной 37-летней королевы составляли: ответственность и оптимизм. В литературе эти черты приписываются наиболее ненавистному, и (парадокс!) наиболее романтизированному типу британцев: бизнесменам и пиратам Елизаветинской эпохи.

Прежде всего – ответственность. Двое детей (10 и 12 лет) находятся, по объективным причинам, далеко от мамы, но это вовсе не значит, что мама вправе на какое-то время забыть о своей ответственности за них. Так что веселье - весельем, но дело - делом. И королева, покинув разгульный мини-фестиваль, отправилась в свою каюту, чтобы (по сложившемуся уже распорядку) проверить, чем там занимаются дети, и (это важно) не увиливают ли они от учебы. В этом деле (опять-таки - по сложившемуся распорядку) королеве помогал доктор Лйалл Тью, обладавший (как уже понятно) теми же чертами британского характера. «Каютами» здесь на базе Ванда, назывались вполне достойные  апартаменты (на уровне 3-звездочного отеля где-нибудь в Лапландии). И, разумеется, присутствовало высокоскоростное подключение к глобальной компьютерной сети, что позволяло использовать видеосвязь для полноценного дистанционного воспитания…

…12-летняя Беатрис и 10-летний Дункан начали видео-сессию с жалоб на запредельно тяжелую школьную жизнь. Оказывается, доктор Молли Калиборо с сегодняшнего дня принялась тиранить их с применением научной фантастики Жюль Верна. В программу беспрецедентной тирании вошли последовательно НФ-романы:

- С Земли на Луну.

- Вокруг Луны.

- 20.000 лье под водой.

- Путешествие к центру Земли.

Для начала, детям было предложено опровергнуть известную (по Глобопедии) критику проекта пушечного космического перелета. Правда, разрешалось пользоваться любыми источниками информации, в частности - консультироваться с кем угодно.

Увы - образование у Боудис было гуманитарное, и консультант из нее не получался.

Зато у Лйалла было основательное техническое образование, так что…

…Следующие два часа королева с любопытством следила, как запросто разбиваются, казалось бы, логичные возражения критиков:

* Что выстрел из пушки не может придать снаряду Вторую космическую скорость.

* Что ускорение при выстреле размажет пассажиров-астронавтов по стенкам кабины.

* Что пассажиры, далее, сгорят из-за нагрева снаряда при трении о воздух на взлете.

* Что снаряд-кабина сначала сгорит, а затем разобьется при возвращении на Землю.

По ходу процесса, космическая пушка Жюль Верна (или профессора Барбикена) была варварски реформирована. Она вытянулась с 300 метров до полутора километров, а ее толкающим веществом стал не пироксилин, а жидкий пропан с жидким кислородом. В снаряде-кабине был не воздух, а раствор кислорода в жидком перфторциклане. Так что астронавты плавали в этом, и этим же дышали (дыхание жидкостью изобретено еще в 1980-м году, а в 1989-м даже показано в НФ-фильме Кэмерона «Бездна»). Заполнение жидкостью снаружи и изнутри, защищало астронавтов от размазывания, когда снаряд разгонялся в стволе пушки до космических скоростей. Снаряд проходил плотную зону  атмосферы за 2 секунды, и несложный расчет показывал, жидкость в кабине не успеет нагреться до опасной температуры. Ура! Снаряд вырвался в космос и летит к Луне...

…Завершилась книга «С Земли на Луну» и началась ее вторая часть «Вокруг Луны». У критиков не было особенных претензий к описанию облета Луны, но вот возвращение снаряда-кабины на Землю. Как сделать, чтобы снаряд не сгорел в атмосфере (подобно метеору), а то, что останется не разбилось при лэндинге? Тут Тью признал, что ему не хватает специальных знаний, и взялся за свой коммуникатор...

- Ahoj, Yozhin S-bazin! Jak to jde?

… - A ja jsem OK. У тебя найдется несколько минут на один стимпанковский вопрос?

… - Я рад, что заинтриговал. Допусти, мы запустили космическое ядро из Барбикена, а дальше, когда космическая миссия выполнена, нам надо его аккуратно вернуть.

… - Нет, я не о космической траектории, а о вхождении в атмосферу.

… - Нет, форма - не обязательно сферическое ядро. Можно выбрать любую форму.

… - Эффект гиперзвуковых блинчиков? Впервые слышу. Где можно прочесть?

… - Минуту, я записываю. Юджин Сангер «Эффект гиперзвукового отскока». Миньон Суханов «Дисковый планер для возвращения с орбиты». Ральф Лоренц «Стабилизация дискового планетного зонда при входе в атмосферу». ОК. Я записал. Спасибо, Йожин!

… - Да, честное слово, я потом расскажу. И, с меня кружка пива. Se uvidime.

Доктор Тью положил коммуникатор на стол. Боудис недоуменно подняла брови.

- Приветствие и прощание были на чешском языке, не так ли?

- Да, миледи. Я звонил Йожину Збажину. Это чешский инженер с Северного Самоа. В области стимпанка он крупнейший специалист из тех, кого я знаю. А идея пушечного космического путешествия относится отчасти к стимпанк - фантастике.

- Весьма интересно, - сказала королева, - и какой же совет дал мистер Збажин?

- Да-да, что он придумал? – нетерпеливо подключилась Беатрис.

- У нас домашнее задание, между прочим, - на всякий случай, напомнил Дункан.

- Внимание, молодые люди! - произнес доктор Тью, - Как вы слышали, мистер Збажин посоветовал три научные статьи. Я надеюсь, что вы сейчас проявите свои выдающиеся способности в сетевом серфинге, и найдете эти статьи. Оттуда мы выясним искомое.

Еще через час статьи были найдены, просмотрены, и родился финальный концепт того снаряда, на котором герои Жюль Верна могли бы стартовать из пушки, облететь Луну, вернуться на Землю, и все это без превращения в фарш в начале, или в конце пути. На старте это был заостренный цилиндр (как в оригинале) но сразу после вылета из жерла пушки) он сбрасывал оболочку (как подкалиберный снаряд), и от него оставался диск, ориентированный ребром по курсу (на манер летающей тарелки). Тарелка вылетала из атмосферы, и облетала Луну. Возвращаясь к Земле, она ориентировалась к атмосфере,  примерно как плоский камешек, брошенный так, чтобы получить побольше отскоков – «блинчиков». Потеряв большую часть кинетической энергии, тарелка как бы тонула в атмосфере, переходила в планерный полет, после чего приводнялась в океане. Wow!

«Wow!», - хором выпалили королевские отпрыски, затем выдали скороговорку, что-то наподобие: «Спасибо - мама - спасибо - док Лйалл - пока-пока!», и (как выражаются в подобных случаях авиадиспетчеры) «ушли с радара».

- Да уж… - заключила королева, глядя на экранную заставку, - …Небанальные задачки ставит доктор Калиборо. Это, видимо, из программы для Лабораториума Палау.

- Вполне возможно, миледи, - ответил доктор Тью, - насколько я знаю методы Молли Калиборо, она задает похожие учебные сценарии и подросткам, и взрослым студентам, только для подростков у нее менее строгие требования к детализации решения.

- Похоже, что так - Боудис кивнула, - в любом случае, спасибо, Лйалл, вы снова спасли интеллектуальную репутацию моей семьи.

- Я был рад помочь, - он улыбнулся, - это было увлекательно. А вы, наверное, устали.

Королева знала эту его вечернюю фразу, значившую: «если от меня на сегодня ничего  больше не нужно, то я, наверное, пойду». Но, сегодня ей совсем не хотелось, чтобы он уходил. Поэтому, она протянула руку, коснулась его плеча и негромко произнесла.

- Возможно, вы могли бы остаться.

- Остаться? – переспросил доктор Тью.

- Да, - подтвердила королева, - хотя, я не знаю ваших планов на сегодняшний вечер.

- Миледи, у меня не было планов. И если… Э-э… Я даже не знаю, как это сказать.

- Назовите меня просто: Боудис. Тогда все остальное тоже станет понятнее и проще.

- Боудис… - отозвался он, - …Что произойдет в случае поцелуя?

- Я думаю, Лйалл, мир от этого не рухнет. И нетрудно проверить, права ли я.

…

Мир не рухнул ни от их поцелуя, ни от всего, что совершенно естественным образом произошло между ними дальше. Хотя, в какой-то момент Боудис показалось, что мир изрядно покачнулся, как при землетрясении. Несколько позже, она заключила, что это просто субъективные ощущения женщины, у которой, по разным вздорным причинам, приблизительно два месяца не было мужчины. Отсюда и ослепительно-свежая острота ощущений, головокружительных и даже немного пугающих. Хотя, испуг был веселый – будто на аттракционе «Американские горки» (где многие участники вопят не столько от испуга, сколько от захлестывающей волны необычных эмоционально-физических ощущений).

- Миледи, вы в порядке? – обеспокоенно сказал Тью.

- В порядке ли я? – чуть насмешливо переспросила она, - О, нет! Я не в порядке, и вся галактика, наверное, не в порядке, если мужчина, с которым я только что занималась любовью, и на которого я сейчас так уютно улеглась, говорит мне «миледи». А, между прочим, у меня есть имя. Ты помнишь, Лйалл? Меня зовут Боудис. Бо-у-дис!

- Бо-у-дис, - эхом повторил он, - мне кажется, что это сон.

- Ущипнуть тебя? – предложила она и, не дожидаясь ответа, ущипнула его за бедро.

- Э! Гм! Определенно, это не сон. Боудис. А я уже говорил, что люблю тебя?

- Да. Ты говорил это приблизительно пять раз. Если честно, то, я не считала. О, я чуть не забыла сказать, что тоже люблю тебя. Это немножко тревожно.

- Тревожно? – переспросил Тью, - В смысле, ты беспокоишься насчет репутации?

- О, нет! – она рассмеялась, - Вот уж о чем нечего беспокоиться! Если верить газетным статьям, то даже Мессалина это идеал добродетели по сравнению со мной.

Королева сделала паузу, приподнялась на руках, и внимательно глянула в глаза Тью.

… - О! Кажется, ты не читал эти статьи.

- Не читал, - признался он, и спросил, - а Мессалина, это жена императора Калигулы?

- Нет! Это жена Клавдия. Их поженил Калигула, чьим приемником впоследствии стал Клавдий по некой иронии Фортуны. Но, с тех пор, как полвека назад два итальянских порнографа сняли фильм «Калигула и Мессалина», большинство людей, для которых история - не профессия и не хобби, думают, что Мессалина была женой Калигулы. О времена, о нравы! Античная история пишется порнографами.

- По-моему, - заметил Тью, - хуже, что современная история пишется порнографами.

- Wow! - воскликнула королева, быстро наклонилась, и поцеловала его в губы, - У нас получился афоризм. И я начну с него свой первый авантюрно-исторический роман!

- Боудис, ты правда хочешь заняться литературным творчеством?

- Да. Ведь парламент не только низложит меня, но и снимет с довольствия. И я начну зарабатывать, как все нормальные люди. Я же дипломированный историк-археолог, а литература - неплохой бизнес, по-моему.

- Я могу помочь, если ты не против, - сказал Тью.

- Разумеется, я не против! Ты будешь сочинять хвалебные отзывы к моим творениям! Обсудим это утром, ладно? А эта романтичная ночь создана совсем для другого.

…

Но, утром (прекрасным антарктическим утром, которое в этом сезоне визуально почти невозможно отличить от ночи) вдруг возникла другая тема для обсуждения. На E-mail королевы пришел файл-отчет каторжника Джейкоба Ардейла с атолла Онтонг. Вот же настоящий высококачественный британский бюрократ! Он пунктуально завершил свой первый месяц работы в должности редактора Южного филиала библиотеки Виндзора отправкой файла-отчета о проделанной работе (верификация материалов об Океании, публикуемых в британских изданиях).

Текст отчета был озаглавлен предельно-лаконично: «ДЕНЬГИ».

Отчет посвящался заблуждению, что меганезийский алюминиевый фунт - это такая же условная валюта, как британский фунт или египетский фунт. Этим заблуждением были мотивированы прошлогодние попытки МВФ обрушить экономику Меганезии методом скупки национальной валюты, а затем ее импульсного вброса на рынок. Будь нези-фунт  обычной валютой, правительству пришлось бы провести эмиссию нези-фунтов (чтобы поддержать количество денег в экономике). Затем импульсный вброс вызвал бы резкое падение нези-фунта, и правительству пришлось бы еще раз прибегнуть к эмиссии (ведь нехватка денег в экономике возникла бы снова - на этот раз из-за их обесценивания). В результате, нези-фунт еще упал бы, сделав неизбежной новую эмиссию. Такой процесс наблюдался в Зимбабве в начале века. Там валюта упала за три года в триллион (!) раз.

Так вот: скупка 10 миллиардов нези-фунтов (в стране, где всего полмиллиона жителей) вызвала, вроде бы, ожидаемый эффект эмиссии. Но затем, вброс этих 10 миллиардов не привел к обвалу. Нези-фунт как был эквивалентен фунту технического алюминия (чуть больше доллара США), так и остался. Аналитики МВФ недоумевали, но потом кто-то обратил внимание на то, что цена алюминия на мировых биржах в период этого вброса снизилась на несколько процентов. Но, до того - в период скупки нези-фунтов - цена на алюминий медленно росла. Картина получилась банальная. Все 11.5 миллиардов USD, которые МВФ потратил на скупку нези-фунтов, попали на рынок алюминия. Сперва на внутренний, незийский, а затем (когда уже были превышены ресурсы разумного роста мощностей незийской металлургии) - на внешний рынок. МВФ скупил сперва четверть миллиона тонн незийского алюминия, затем - 4 миллиона тонн китайского (немножко поддержав тамошнюю металлургию), после чего продал весь этот алюминий, и вызвал небольшое (в пределах случайных флуктуаций) колебание цен на бирже металлов.

Так вот: вопреки заблуждению МВФ и британской прессы, нези-фунты - не обычная условная (реально не обеспеченная) валюта, а товарные расписки на алюминий. Такая ситуация непривычна для западных финансистов, и до сих пор многие не верят. А зря.

В следующих разделах Джейкоб Ардейл развеивал другие заблуждения, и объяснял:

- Что использование в незийской рознице не алюминиевых слитков, а листков золота и серебряных монет не мешает связному экономическому циклу (поскольку нези быстро привыкли к колебаниям относительных цен на металлы).

- Что проблемы дефицита денег в нези-экономике нет, поскольку бизнесмены-нези, по обыкновению, рассчитываются бартером или расписками на долю в продукции фирм.

- Что запрет кредитных банков в Меганезии не вредит ни бизнесу, ни домохозяйствам (первые используют бартер и расписки, а вторые - покупают крупные товары просто у производителей в рассрочку, согласно обычаям, сложившимся в партизанскую эру).

- Что примитивная структура незийских коммерческих фирм (простых партнерств) не мешает им привлекать деньги инвесторов, поскольку (вот сюрприз!) инвесторы более охотно верят не бухгалтерским книгам, а персональной истории бизнесменов (каковая история по Лантонской Хартии открыта и общедоступна в инфо-сети).

- Что социальные взносы – это вовсе не налоги, а оплата за сервис правительства – вот почему сбор этих взносов довольно прост и не требует целой армии бюрократов.

- Что деньги из национальных фондов не разворовываются.

Последнее обстоятельство было столь невероятно для цивилизованного человека, что Ардейл посвятил объяснению данного феномена несколько страниц. Суть объяснений состояла в том, что национальные фонды – те же партнерства, но объединяющие всех граждан. Хотя в Меганезии лишь около 10 процентов жителей являются гражданами, такого числа достаточно, чтобы присматривать за операторами фондов. Как сообщал Ардейл «красть паевые деньги у граждан-нези - не менее опасно, чем голыми руками отнимать добычу у стаи волков»… Похоже, что бюрократ стал немного поэтом…

…Боудис досмотрела этот любопытный материал, порадовалась за мистера Ардейла (который вновь обрел понятную ему бюрократическую функцию в жизни), а затем, по инерции задумалась: «интересно, что новенького в Доброй Старой Англии»?

…

*44. Прямое решение потенциальной проблемы.

14 мая. Юго-западная Англия. Деревня Бэдберри.

Ничем особо не знаменита Бэдберри. Разве что древностью (основана в X веке). Но, вы непременно посмотрите эту деревню, если поедете из Лондона в Сайренсестер (гораздо более древний город, основанный еще римлянами, а при норманнах ставший столицей графства Глостершир). Вы непременно посмотрите Бэдберри просто потому, что в ней расположена кольцевая развязка между автобаном М-4 (Лондон - запад) и трассой А-419 (Мальборо - Глостершир). Вам придется сначала проехать под мостом, на который тут поднято второстепенное Вилтширское шоссе, а потом, сквозь очень симпатичную рощу выехать на кольцо. Проезжая половину этого кольца (до выезда на А-419), вы успеете окинуть взглядом поля ячменя, из которого варят традиционный Вилтширский эль.

В это теплое и умеренно-пасмурное утро деревня Бэдберри жила обычной жизнью, как заведено с давних времен по аграрному циклу. Как сообщает об этом одна из наиболее популярных баллад про вольного стрелка Робин Гуда:

Двенадцать месяцев в году,

Не веришь – сосчитай

Но всех двенадцати милей

Веселый месяц май!

Кстати, о вольных стрелках. В это майское (повторим) умеренно-пасмурное утро, над автобаном М-4 на ограждении моста с второстепенным и почти пустым Вилтширским шоссе, лениво трудились два дорожных рабочих. А точнее, два персонажа, одетых, как  дорожные рабочие. И когда с востока (со стороны Лондона) показалась кавалькада из четырех тяжелых лаково-черных внедорожников, один из рабочих сказал в микрофон стандартной полевой рации:

- Это точка минус пятьсот, наблюдаю гостей, дополнительно сообщу о прохождении.

- Это точка плюс полста, понял вас, минус пятьсот.

Четыре внедорожника кавалькады относились к семейству «Knight-XV»: специальных комфортабельных сверхдорогих бронированных транспортов для VIP. Масса - 5 тонн, габариты – 6x2.5 метра, кузов – закаленная сталь, окна – бронестекло, гарантированный   уровень безопасности - защита от пуль с короткой дистанции всех классов штурмовых винтовок (М-16, АКМ, FN-FAL и др.), автономная подача кислорода при газовой атаке, детектор опасных объектов под днищем – на случай минирования. Цена 600.000 USD.

Остальные участники дорожного движения (и так довольно немногочисленные на этом участке в это время), может, не знали всех характеристик «Knight-XV», но интуитивно шарахались от этих лакированных бронированных монстров. Что бы там не сообщали правила, допускающие катание «Knight-XV» по обычной дороге, любой вменяемый водитель понимает: ЭТОМУ не место среди нормальных автомобилей. А если ЭТОГО оказалось четыре штуки компактной группой, то лучше держаться подальше от них.

Когда перед выездом на кольцевую развязку требовалось сбавить скорость, вблизи от кавалькады оказались три других автомобиля: семейный «Suzuki Wagon», маленькая студенческая «Cherry Panda», и средний грузовик «Mercedes-Sprint». У специальных водителей кавалькады имелась инструкция о том, как надо построиться при снижении скорости, и им было плевать на окружающих. Отреагировав на резкий гудок, водитель семейного «Suzuki Wagon» (успешный уроженец Индостана) посторонился, пропуская кавалькаду. Так же поступил водитель грузовика «Mercedes-Sprint» (гастарбайтер из Марокко, которому точно не нужны были конфликты). Но парочка студентов в «Cherry Panda» решила настаивать на своих правах. И тогда один из бронированных монстров толкнул их бампером. Дзинь! Легкая машина слетела с дороги и ткнулась в ограждение. Мимо нее проскочили четыре «Knight-XV», а следом - семейный минивэн и грузовик…

- Гребаные гомики! - выругался парень-водитель «Cherry Panda».

- Марк, - заметила его подружка, - они попали на наш видео-регистратор.

- Да, Брай… - начал он, и тут…

…Кавалькада бронированных «Knight-XV» приблизилась к выезду на кольцо, и к ним навстречу из кустов с обеих сторон поднялись по два «вольных стрелка», практически неразличимых благодаря камуфляжу окраски «весенняя флора». И каждый из них был экипирован двумя толстыми тубусами метровой длины. Военспец мгновенно узнал бы оружие: китайские реактивные гранатометы «Xionfeng» - реплики советского изделия «Шмель» (известного по Афганской войне 1980-х, как «шайтан-труба»). Эта машинка считается одной из лучших в своем классе: обеспечивает на дистанции до 200 метров разрушения, эквивалентные таковым от 6-дюймового артиллерийского снаряда. Если голливудский блокбастер-киношник видит взрыв гранаты «Xionfeng», то испытывает профессиональный оргазм. Уточним: если он видит со стороны. Попасть в 5-метровый радиус такого взрыва - это крышка. Четверо «вольных стрелков» - профи в своем деле, произвели по два выстрела, выбросили пустые трубы от гранатометов, затем, оседлали мотоциклы, спрятанные в кустах, и рванули поперек лесополосы. Ищи ветра в поле.

Только на этой фазе, парочка студентов – Марк и Брай осознали три факта:

Первый - что и машины кавалькады, и грузовик, и минивэн стали кучей горящих руин.

Второй - что сами они живы лишь благодаря небольшому дорожному столкновению.

Третий - что на их видео-регистратор кругового обзора попало много интересного.

Затем у Марка возникла логичная мысль, что «вольные стрелки» не любят свидетелей, следовательно, надо смываться отсюда. Он повернул ключ зажигания. Ура! Работает! Трансмиссия тоже была в порядке. И через минуту «Cherry Panda» катилась по шоссе.

- Марк, - деловито сказала Брай, - кто-то взорвал крупных шишек, и мы с тобой можем запросто стать звездами блогосферы, если поторопимся. Веди мягче, а я прямо на ходу залью всю эту красоту на наш блог. Увидишь: к вечеру мы будем знамениты! Wow!

- Но, Брай, может, надо вызвать полицию?.. И эти люди… Вдруг там кто-то еще жив?

- Марк, не будь святым. Полиция и так приедет. А эти люди… Кто тебя беспокоит? Те гомики в броневиках? Араб-гастер в грузовике? Выводок бенгальцев в минивэне?

- Ты права, - согласился Марк, - только вот что: когда зальешь это на блог, черкни, что террористы, мол, гнались за нами. И мы едва смылись. Ну, для полиции, ты поняла.

- Точно! Ты голова! - уважительно отозвалась она.

…

Конечно, «вольные стрелки» не собирались за ними гнаться. Они спешно смывались из Британии. У них были заказаны авиабилеты из Бристоля в различные города и страны. Командир «вольных стрелков», носивший прозвище Сахиб (с ID гражданина Ямайки), невозмутимо улетал в Дакар (Сенегал). Британия осталась за кормой (или за хвостом), и Сахиб проводил ее добродушным взглядом. Он был доволен выполненным заказом на зачистку Вильгельма Дарнуэлла, герцог Глостерского, генерала Мальтийского ордена, и претендента на трон Британии. Это не только принесло крупную сумму, позволяющую комфортно лечь на дно до будущего года, но и навсегда закрыло щекотливый вопрос об авансе, уплаченном герцогом за похищение 15-летней Десембер Крузо. Заказ оказался провален Сахибом, а аванс «замылен». Это могло стать проблемой. Теперь не станет.

Мысли Сахиба вернулись к тому проваленному заказу в Океании. Точнее, не к самому заказу, а к периоду подготовки. Тогда, чтобы почувствовать дхарму оперативного поля, Сахиб в темпе прочел несколько тематических книг – по этнографии, политологии, и социологии. Туда попала и книга 1990-х годов на русском: «Миссионеры» неких Е. и Л. Лукин, относившаяся к жанру альтернативной истории. Поисковик googol включил ее в список по ошибке. Она была не о Меганезии, а о средневековой Полинезии, которую (по законом жанра) некто подрегулировал так, что туземцы занялись военной игрой между племенами, и за полвека развились почти до уровня Первой Мировой войны. Когда же европейские колонизаторы (как в реальной истории) на своих каравеллах добрались до Океании, их ждал сюрприз в виде страшного дьявольского необъяснимого разгрома…

…Сейчас Сахиб подумал, что книжка-то интересная, и надо бы перечитать ее уже без спешки. Затем, он улыбнулся, вспомнив, что кроме новеллы «Миссионеры» в книжке присутствовало несколько литературных миниатюр, в частности, такой стишок – очень характерный образец загадочного русского юмора:

На исходе века

Взял и ниспроверг

Злого человека

Добрый человек

Из гранатомета

Шлеп его, козла

Стало быть добро-то

Посильнее зла!

…И Сахиб хмыкнул, подумав о парадоксальном сходстве сюжета русского стишка с сегодняшними событиями в Бэдберри на развязке М-4:А419. Он не считал себя добрым человеком, однако в сравнении с Дарнуэллом он чувствовал себя почти ангелом.

…

Тем временем (через 2 часа после теракта!) началось расследование в Бэдберри. Можно удивиться такой медлительности правоохранительной системы (это же Британия, очень продвинутая страна), но - есть объяснение. Локальные Вилтширские полисмены четко уложились в норматив скорости приезда, и принялись за работу: погасили огонь (часть автомобильных руин еще горела). Но затем, они увидели, с чем имеют дело, и…

…Инспектор флегматично попинал ногой обгоревшее колесо «Knight-XV», после чего повернулся к констеблям:

- Парни, это разборки олигархов. Не хрен тут ничего трогать.

- Вообще ничего? - переспросил младший констебль, - Мы даже не сфотографируем те использованные гранатометы в кустах, и не снимем с них отпечатки пальцев?

- Слушай! - заявил инспектор, - Я сказал: вообще ничего. Это значит: вообще ничего!

- Значит, протокол ITS? – спросил констебль постарше.

- В точку! – инспектор кивнул, - Звони им.

- Звоню, - сказал тот, и вытащил сотовый телефон.

- А что за протокол ITS? - спросил младший констебль.

- It’s Their Shit! - расшифровал инспектор и злорадно пояснил, - Пусть эти богатенькие извращенцы в чистеньких сучьих офисах оторвут свои жирные жопы от эргономичных стульев по пятьсот фунтов за штуку, и едут сюда, потому что это их дерьмо. Я клянусь кисточкой хвоста сатаны: им придется жрать это дерьмо самим, без нашей помощи.

Между тем старший констебль уже дозвонился до дежурного офицера MI-5 (главной британской спецслужбы по внутренним делам, включая борьбу с терроризмом), и без всяких колебаний повторил почти точь-в-точь то же, что говорил инспектор, заменив сквернословие иносказанием. И офицеру MI-5 было нечем крыть. Закон есть закон…

Вот почему расследование началось только через 2 часа после теракта и, тогда агенты спецслужбы опознали Вильгельма Дарнуэлла, а точнее – оторванную кисть его руки с уникальным мальтийским генеральским перстнем на пальце. Может, эту часть тела не нашли бы так скоро, если бы не любопытство обычной серой галки, которую привлек блестящий предмет на обгорелом куске мяса... Sic transit gloria mundi (как в подобных случаях выражались средневековые историографы).

…

*45. Атомный координатор и виртуальный Ктулху.

17 мая. Невидимый атолл Лвайра. Меганезия, регион Новая Ирландия.

Как уже говорилось, подводный атолл Лвайра диаметром 40 км лежит в 200 км северо-восточнее огромного острова Новая Ирландия, который относится к северо-восточной группе островов, прилежащих к мини-континенту Новая Гвинея. При этом, на Лвайра вообще нет суши – только во время отлива чуть-чуть выступают над водой несколько верхушек кораллового барьера. В начале марта тут был единственный рукотворный объект: т.н. «Турбаза» старый-престарый списанный 60-метровый десантный корабль, догруженный балластом, и намертво посаженный на мель недалеко от центра лагуны. Именно эту «Турбазу» тогда, в начале марта, купила Чанди Кестнвэл. А теперь…

…Теперь Чанди смотрела на лагуну Лвайра с высоты около километра, и ей с трудом верилось, что это тот невидимый атолл. По всей акватории были разбросаны круглые плавучие островки.

- Это панк-гнезда, - сообщил Бокасса, руливший маленьким самолетом - «Скарабеем».

- Что-что? – переспросила юная британская баронесса.

- Гнезда био-панков, - уточнил он, - такие штуки придуманы на атолле Сувароу. Но нас сейчас интересуют не они, а вот тот фрегат-тримаран «Мозамбик-43».

- Что-что? – снова переспросила она, глядя на изящный тримаран, похожий на какую-то экзотическую разновидность гигантской меч-рыбы, лежащую на поверхности с широко расставленными боковыми плавниками, и держащую на спине квадратную посадочную площадку для сверхлегкого геликоптера. Около этого тримарана дрейфовало несколько легких лодок и одно «гнездо био-панков»...

- «Мозамбик-43», - повторил Бокасса, и пояснил, - кораблик куплен на неформальном аукционе в Мозамбике, 43 - длина в метрах. Он построен в Шербуре, Франция в 2016-м, кажется. Ребята из команды обкатки могут подробнее рассказать. Идем на лэндинг.

После этого предупреждения, «Скарабей»  аккуратно (хотя слегка резковато) ушел по нисходящему витку спирали, через полминуты выполнил касание воды и, после пробега, затормозил около кормы «Мозамбика-43». Бокасса сдвинул фонарь кабины, и легкий морской ветер зашелестел листами газеты (купленной по дороге, на остановке в северном заливе острова Гуадалканал, в кафе яхт-харбора Хониары).

- Чанди, подожди пару минут, я по быстрому познакомлюсь с ребятами на тримаране, в смысле с теми из них, с кем еще не знаком. С большинством-то я как раз знаком.

- Да, конечно, - сказала она, глянула, как Бокасса перескочил на трап у борта тримарана, после чего переключила внимание на «гнездо био-панков» (или просто: «панк-гнездо»).

Это было огромное (футов сто в диаметре) блюдце, вероятно, из пластифицированного пенобетона. Посреди блюдца стояла опрокинутая чашка соответствующих пропорций, напоминающая (с учетом размера) что-то вроде странного цилиндрического коттеджа. Сюрреалистический дизайн. На краю этого циклопического блюдца сидел полненький японец лет немного старше 50, одетый в шорты и вьетнамскую шляпу-конус.

Этот японец организованно распределял свое внимание между тремя объектами:

* Включенным широкоформатным ноутбуком.

* Ведром со свежей морковкой.

* Коралловым ламантином, зависшим у самой поверхности.

С завораживающей регулярностью, японец извлекал из ведра очередную морковку, и протягивал ламантину. Тот высовывал из воды большую забавную морду, с громким чавкающим звуком втягивал морковку в пасть, и снова погружался.

Японец переключал внимание на ноутбук, что-то просматривал на экране и делал там, вероятно, рабочие заметки. Но, через короткий интервал времени, он опять вытаскивал морковку из ведра, и протягивал ламантину. Чанди так увлеклась наблюдением, что не заметила визитера с фрегата-тримарана. И визитер решил громко заявить о себе.

- Хэй, алло, ты что, медитируешь там или типа того?

- А? – растерянно откликнулась Чанди, и повернула голову на голос.

- Спишь на посту! - ехидно констатировала 15-летняя креолка Хрю Малколм, успевшая подтянуться на руках из воды. Теперь она небрежно перевалилась через борт в кабину, шлепнулась в пилотское кресло голой мокрой попой (из одежды на ней имелся только широкий пояс с кармашками). И, сосредоточенно расправив свою панковскую стрижку (хохолок цвета рассерженного осьминога) Хрю спросила, - Ну, что, реликт феодализма, теперь поместье твое по суду, а? В гости-то пригласишь в это Кромби-апон-Шеппи? Я никогда не была в Британии, хотя я этнически происхожу откуда-то оттуда, прикинь?

Чанди Кэстенвел энергично тряхнула головой, синхронизируясь с реальностью.

- Как-как ты меня назвала?

- Хэй! - отреагировала Хрю, - Ты что обиделась на реликт феодализма? Забей, Чанди! Я реально рада, что ты хапнула это баронство. Пусть оно у тебя будет, а не у каких-то там пидорасов. Главное, чтоб у тебя его обратно не отжали после импичмента королеве.

- Я не знаю, - Чанди пожала плечами, - теоретически, билль парламента о низложении королевы никак не может повлиять на уже принятое судебное решение.

- То-то и оно, что теоретически, - пробурчала креолка-панк, - а практически хорошо бы поработать еще. Ну, типа, одного претендента зачистили, который был герцог, лучше и второго, как его там? Мусаффар, шейх бла-бла-бла, какой-то исламской секты.

- Так! - грозно рявкнул Бокасса, заглядывая в кабину, - Сента младший инструктор! Ты прекращай подстрекательство к нецелесообразному расходу из общественной кассы! В политической обстановке разберись сперва! Шахзар-Имран Мусаффар, шейх тариката Табрисийа, в конце апреля сказал толпе TV-репортерам, что даже во сне не собирался покупать баронство Шеппи с прилагаемым пэрством.

- Он врет, - лаконично припечатала Хрю Малколм.

- Он врет, - согласился Бокасса, - выяснено, что он даже выдал аванс по этой сделке Фергюсу Уолсоллу, сопредседателю комитета Палаты Лордов по СМИ и электросвязи, обеспечив его людям выгодный строительный подряд в Ахмадабаде.

- Этот Фергюс Уолсолл, - заметила Хрю, - еще и главный Мастер Ложи. Его надо бы зачистить просто ради санитарии на планете. Такое мое мнение.

Бокасса досадливо махнул рукой.

- Оставь в покое планетарный масштаб. А этого Уолсолла скоро сожрут свои же.

- Как это, нах? - удивилась 15-летняя креолка-панк.

- Так это, нах, - весело передразнил Бокасса, - я тебе потом объясню. Простая логика. Давайте вернемся к шейху Мусаффару. Он желал купить баронство Шеппи, но когда конфликт слишком разросся, у шейха резко пропало это желание. Опять же, простая логика. Ему безопаснее купить какое-нибудь из титульных поместий, которые будут продаваться из-за гибели Дарнуэлла, герцога Глостерского, и распада бизнеса Ложи. Поэтому шейх не полезет на рожон, а нам не надо тратить ресурсы на его зачистку.

- Бокасса, - вмешалась Чанди, - ты правда думаешь, что бизнес Ложи распадется?

- Да. На самом деле, до меня дошло минуту назад. Я здоровался с комэском Махно, и первое, что он сказал после «aloha», было: «пора заняться дележом кладов Ложи».

- Хм… - Чанди на секунду задумалась. -  …Наверное, Махно мог так пошутить.

- Нет, это не шутка. Это снова логика. Ведь когда Уолсолл будет сожран…

- …О, черт! Ну, конечно! Я уже поняла, можно не объяснять.

- Вы такие офигенные политологи, - проворчала Хрю, - ладно, Бокасса! Сейчас сюда подкатит Оэауа Татокиа на экраноплане, и мы железно намерены вытащить Чанди на экскурсию по обновленной лагуне Лвайра. Ты не будешь возражать, правда?

- Ну, - сказал он, - если Чанди согласна, и если это не больше, чем на два часа.

- Я согласна, - сообщила Чанди, - а почему лимит именно два часа?

- Потому, что ты хочешь встретиться тет-а-тет с Накамурой Иори, а он готов к такой  встрече через два часа. Как ты заметила, в данный момент он работает с файлами, и кормит ламантина морковкой. Таков его собственный метод поддержания тонуса при кабинетной работе. Хотя, веранда панк-гнезда - не кабинет.

Чанди Кестенвэл бросила взгляд в сторону японца в шортах и вьетнамской шляпе.

- Э-э… Неужели тот японский дядька и есть атомный координатор Накамура?!

- Да, - подтвердил Бокасса, - я думал, ты его узнала.

- Нет, я думала, это просто турист. Типичный японский горожанин в отпуске. Какой-нибудь бухгалтер из концерна «Toyota» со стажем четверть века.

- Ха-ха, блин! - развеселилась Хрю, – В точку! Только не из «Toyota», а из «Fuji».

- Э… Хрю, я не поняла. В чем шутка?

- Чанди, - удивился Бокасса, - ты не знала, что Накамура был бухгалтером в «Fuji»?

- О, черт! Я читала такое в газетах, но думала, это просто газетная утка.

- Ни фига не утка! - объявила Хрю, - Реально: Накамура - бухгалтер, в этом и ужас.

- Ну, ладно, - Бокасса глянул на часы, -  девчонки, езжайте на экскурсию, а я как раз пообщаюсь с боевыми товарищами. Встретимся здесь же через два часа.

…

Через несколько минут. Радиорубка фрегата-тримарана «Мозамбик-43».

В исходном исполнении (на момент покупки) эта радиорубка была набита устаревшим оборудованием, но за неделю обкатки приобрела постмодернистский вид, и название «радиорубка» сохранилось за ней только в силу консерватизма флотской лексики. По существу, это был маленький компьютерный класс с десятком плоских мониторов на стенах, и одним голографическим объемным монитором над круглым столом в центре. Круглый стол как раз был выбран для маленького совещания на четверых:

Старшим из них по возрасту был Гесс Фойш (40 с плюсом), основательный самоанский германец, шеф-полковник INDEMI.

Следующий (примерно 35 лет) Улат Махно, загорелый крепкий дядька среднего роста и славянской внешности, командир авиа-эскадры быстрого реагирования.

Третьим оказывался 30-летний карибский негр Бокасса, капитан-инженер диверсионно-технической спецслужбы «Creatori».

Самой младшей была 26-летняя каролинская креолка Джой Прест Норна, координатор технического развития Меганезии (можно сказать, что вторая по значимости персона в конкурсном правительстве страны).

Именно Норна открыла это совещание, причем оригинально и ярко: ткнула кнопку на боковой грани стола, и над крышкой стола появилась объемная картинка. По первому мимолетному впечатлению, это был фантастический головоногий моллюск с круглым зелено-голубым телом и множеством разноцветных щупалец. Некоторые щупальца по странному капризу художника были петлеобразными: выходили из одной точки тела моллюска, и входили в другую. Другие же щупальца были обычными, и их свободные хвосты слегка подрагивали, будто в поисках добычи.

- Это что, типа виртуальный Ктулху? – спросил комэск Улат Махно, с любопытством разглядывая сюрреалистическое изображение.

- Улат, - с упреком сказала Норна, - стыдись не знать таких вещей! Общеизвестно, что Ктулху сочетает в себе черты осьминога, дракона, и человека. А ты видишь тут черты дракона и человека?

- Люди разные бывают, - ответил комэск, - я встречал людей и похуже, чем это.

- А драконы, - добавил Бокасса, - это существа символические. Так, например, в игре маджонг карта «Белый Дракон» - это пустая рамка без картинки. Она символизирует загадочное неизвестное. В случае 3D это пустой объем в кубической рамке. Значит, незаполненная часть 3D-монитора может считаться чертами Белого Дракона.

- Вот, Норна, - обрадовался Махно, - слушай эксперта с классическим образованием Антильского филиала Сорбонны. С драконами все не так просто, как тебе кажется!

- Hei foa, - вмешался полковник Фойш, - может, вы все же, попробуете посмотреть с практической позиции на эту демонстрационную графику?

- Я, - ответил Бокасса (присматриваясь к 3D-картинке), - солидарен в эстетическом и художественном плане с коллегой Улатом. Это бесспорно клон Ктулху. Что касается возможного практического смысла, то я усматриваю в круглом теле данного Ктулху стилизацию под глобус. Имеются даже отображения океанов, морей, континентов, и островов, с синей маркировкой для воды и зеленой для суши. Наблюдаются также и политические границы в виде желтых линий демаркации. Можно предположить, что неизвестный автор, изображая такой клон Ктулху с телом-глобусом и с множеством разноцветных щупалец, как замкнутых, так и разомкнутых, хотел донести до зрителя оригинальную аллегорию международных отношений в эру глобальной политики.

- Охереть… - громким шепотом прокомментировал Махно.

- Ответ близок, - сообщил Гесс Фойш.

- Если так, - сказал комэск, и быстро очертил ладонью тропическую область Тихого океана, - то, вероятно, не просто так все петлеобразные щупальца Ктулху выходят из нашей акватории и замыкаются в других странах. Может, быть это схема-программа транснациональной экономической кооперации, некоторые пункты которой (те, что показаны замкнутыми) уже работают, а другие (разомкнутые) - в фазе подготовки?

Полковник Фойш улыбнулся и утвердительно кивнул.

- E foa! Приятно видеть, что коллеги так быстро разобрались.

- А мне как приятно, - сказала Норна, - признаюсь: это я преобразовала реляционную таблицу, которую построил Накамура Иори, в форму…

- …Ктулху! - мигом договорил Махно, будто вбил тупой гвоздь по самую шляпку.

- Ладно, - Норна махнула ладошкой, - пусть будет Ктулху, если коллеги так хотят.

- А уже можно задавать вопросы? - поинтересовался Бокасса, приглядываясь к схеме.

- Разумеется, можно, - подтвердила Норна.

- Тогда… - Бокасса ткнул пальцем в изображение Новой Ирландии, после чего обвел кругом пучок щупалец, раскрашенных красно-синим орнаментом, - …Вот это очень похоже на проект, которым занимается наша команда «Ранчо Пандора». Можно как-нибудь выделить это из остального переплетения?

- Запросто, тем более, что ты прав, - ответила Норна, коснулась этого пучка стилосом, нажала что-то на пульте, и все остальные пучки и петли стали едва заметными.

Бокасса козырнул ей в знак благодарности и снова посмотрел на этот пучок.

- Так, foa! Кажется, я не в курсе чего-то. Что за щупальце замкнуто в Канаде, и что за щупальце замкнуто в штате Флорида? И что значат еще три свободных щупальца?

- Хэх! - Норна потерла ладони, - А по остальным щупальцам у тебя нет вопросов?

- Тоже есть, - ответил он, - но сюрприз для меня только те пять, которые я назвал.

- ОК, - сказала Норна, - щупальце на Флориду объясняется контактами семьи Малколм, которая происходит оттуда. Ты можешь расспросить Хрю. Она, несмотря на возраст, достаточно информирована, а если тебе интересны детали, то позвони Глипу и Смок. Насколько я знаю, ты с ними хорошо знаком с осени позапрошлого года.

- Все верно. Я был в «Шоколадной дивизии», и мы прибыли с Гаити, в Полинезию на аэродром Тупаи семейной фирмы Малколмов. Мы дружим, я спрошу у них. Aita pe-a.

- Отлично! – Норна снова потерла ладони, - А про канадскую линию расскажет Гесс.

Полковник Гесс Фойш негромко фыркнул.

- Знаешь, Бокасса, тебе надо внимательнее читать постановления королевского суда.

- И что я там прочел невнимательно? – поинтересовался Бокасса.

- То, - ответил шеф INDEMI, - что касается инвестфонда «Royal Synergetic».

- Что? - Бокасса удивленно надул щеки, и возразил - Там об этом пять строчек!

- Да, ты прав, там об этом пять строчек. Инвестиционный фонд «Royal Synergetic» с официальной штаб-квартирой в Ла-Валетта (Мальта), со всеми принадлежащими ему пакетами ценных бумаг, долей, и материальных прав, отходит в пользу Зюйд-Индской компании, в силу участия Трастовой компании «Ранчо Пандора», аккумулирующей те объекты наследственных прав Чанди Кестенвэл, которые перечислены в первом томе.

- Все так, полковник. И что дальше?

- Дальше, - сказал Гесс Фойш, - вопрос: ты знаешь, какие там ценные бумаги, доли, и материальные права?

- Конечно, знаю. В сумме там активы на полтора миллиарда долларов, и из них около миллиарда приходится на контрольные пакты предприятий, которые входят в концерн «Naphtha Chemical United» (NCU). Я слышал, это была инициатива Дарнуэлла, герцога Глостерского: сконцентрировать контроль над нефтехимическим комплексом Ложи – Гиперборейского клуба в одном инвестфонде. Доигрался, покойничек.

- Да, - Фойш кивнул, - насчет миллиарда ты прав. А остальные полмиллиарда?

- Портфельные активы, - ответил Бокасса, - таблица длиной с анаконду из различных мелких пакетов акций и каких-то точечных объектов недвижимости.

- Ты невнимателен и твоя подружка - тоже! – объявил шеф INDEMI, - в основном там действительно собран портфель. Но внутри него спрятан стратегический актив: сетка геологических лабораторий, охватывающих все вулканы и все термальные источники Канадских Кордильер от 50-й до 60-й Северной широты. Это стык двух грандиозных литосферных плит: Североамериканской и Тихоокеанской, вдоль него продолжаются интенсивное горообразование, и в его недрах скрыто… До хрена всего скрыто. Сетка лабораторий Геологической компании «Challenger Estate» регулярно находила новые месторождения, обычно - небольшие, однако это серьезно. А ты, кажется, принял эту «Challenger Estate» за какое-то спекулятивное риэлтерское бюро. Я по глазам вижу.

Возникла пауза. Бокасса задумчиво почесал в затылке, и честно признался:

- Да, по ходу, это наш прокол. Невнимательно провели инвентаризацию файлов.

- Бывает, - добродушно заметил Махно, - ничего страшного, если рядом есть друзья.

- Друзья, это хорошо, - согласился Бокасса, - но, меня терзают смутные сомнения: в восторге ли будут канадские власти, узнав, что досталось Зюйд-Индской компании?

- И ты опять прав! – весело воскликнула Норна, - Вот почему в схеме показаны три свободных щупальца, замеченные тобой! Канадский истеблишмент: всякие оффи из парламента, лобби, и финансового капитала, будут недовольны, но уже есть группа ключевых фигур, поумнее и посмелее, которые видят в таком раскладе возможность своего участия и экстраординарной наживы. Как говаривал Карл Маркс: «нет такого преступления, на которое не пошел бы капиталист ради трехсот процентов прибыли».

- Бизнес-коррупция? – спросил Бокасса.

- Ну… - Норна сделала мечтательные глаза, - …Это зависит от пропорции цинизма и романтизма. Циничный субъект скажет: «бизнес-коррупция», а романтичный скажет: «продуктивная интернациональная бизнес-кооперация и дружба народов».

…

Несколько позже. Чайная комната атомного координатора.

Странно было попасть в традиционную средневековую японскую чайную комнату на таком экзотическом и явно футуристическом плавучем сооружении, как «гнездо био-панков». Тем не менее - вот. Тростниковые татами. Невысокие бамбуковые столики, покрашенные черным лаком. Фарфоровые чашки. Пузатый бронзовый чайник. Даже традиционная спиртовка для подогрева этого чайника.

- Присаживайтесь, мисс Кестенвэл, - тихо предложил топ-координатор.

- Благодарю, мистер Накамура, - и Чанди устроилась на татами.

- Вам достаточно удобно? - заботливо спросил он.

- Да, благодарю вас. Но немного странно в такой обстановке использовать британские формулы обращения к собеседнику.

- Вы совершенно правы. Лучше обращаться по именам.

- Да, именно это я хотела сказать, Иори-сан.

- Замечательно, Чанди-сан, - он улыбнулся, - позвольте налить вам чая.

- Да, я буду благодарна, - ответила юная британка.

Накамура элегантно поклонился и налил в чашки чай примерно до половины. Затем, сделав достаточную паузу, чтобы гостья попробовала напиток, он спросил:

- Какие у вас сейчас, по возвращении, впечатления об открытом вами атолле Лвайра?

- Простите, Иори-сан, но атолл Лвайра открыла не я, а голландцы, в XVII веке.

- Это, - ответил он, - смотря, что называть словом «открыли». Голландцы в XVII веке нанесли на морскую карту здешние рифовое кольцо, опасное для кораблей. Никто не считал атолл Лвайра полезным до конца XX века. А когда австралийцы увидели в нем пользу, то лишь такую, что можно возить сюда любителей спортивной рыбалки. А вы основали экологическую ферму, и завезли сюда этих чудесных существ – коралловых ламантинов. Вы приманили сюда первую стаю дельфинов. Вот что следует называть настоящим открытием. Вы дали атоллу Лвайра начало истории.

- Простите, Иори-сан, - возразила она, - но моя тут лишь общая идея. Еще, я немного поработала на старте. Все остальное произошло без меня. Дельфины, кстати, просто приплыли сами и остались. Наверное, им стало интересно. Я тут почти не при чем.

В ответ, топ-координатор снова улыбнулся и заметил:

- Все дело в слове «почти». Скажите, Чанди-сан, вы читали Дао-Дэ Цзин?

- Единственную книгу Лао Цзы? – переспросила она, - Да, конечно, я читала.

- Тогда, вы, наверное, помните этот принцип. Разумный, совершая дела, следует путем недеяния, вызывая изменения вещей - не проводит их сам, создавая нечто - не обладает созданным, приводя в движение - не прилагает к этому усилий.

- Да, я помню, но я непохожа на даоса.

- Чанди-сан, много ли вы видели даосов, чтобы знать, похожи ли вы на них?

Юная баронесса развела руками.

- Я не видела ни одного даоса. Но я уверена, что непохожа на даоса. Даос бы знал, что теперь делать на моем месте. А я даже не представляю, куда двигаться.

- Вы не представляете куда двигаться, Чанди-сан? И вы пришли за советом?

- Да, примерно так.

- Хорошо, - Накамура кивнул, - я попробую посоветовать вам что-то полезное, но мне придется спросить: когда и почему вы перестали представлять, куда двигаться?

- Наверное… - Чанди задумалась. - …Когда я узнала о смерти Дарнуэлла. До этого я выкручивалась так и сяк, на меня шла охота, у меня были проблемы с деньгами, мне оставалось только полагаться на очень хорошего друга. Вы, вероятно, знаете.

- Да, я знаю. Но разве что-то мешает и дальше полагаться на очень хорошего друга?

- Иори-сан, я на него полагаюсь, но ситуация новая: у меня теперь крупный источник средств. Капитал, плюс дивиденды за прошлый год. Вы, вероятно, знаете это тоже.

- Да, я знаю это тоже. И что из этого следует, Чанди-сан?

- Я думаю, Иори-сан, что мне надо разумно распоряжаться свободными средствами. Поэтому для меня важен совет такого человека, как вы.

- Тогда, - сказал Накамура, - я должен спросить у вас: чего вы хотели бы достичь?

- Иори-сан, тут я в сомнениях. Мне хотелось бы продолжить работу с ламантинами, дельфинами, возможно еще с другими морскими млекопитающими. Но… Я не знаю принципы… Обычаи… Неписаные правила здешнего крупного бизнеса. Да, я забыла сказать: мне нет пути назад в Британию. Там элита возненавидела меня навсегда.

Топ-координатор медленно сложил ладони перед собой.

- Да, Чанди-сан. Я понимаю, о чем вы говорите. Чтобы правильно ответить, придется рассказать некоторые вещи об экономике Меганезии. А вы готовы слушать?

- Я готова, Иори-сан, и внимательно слушаю.

- Тогда, - сказал он, - начнем с того, что такое крупный бизнес в странах, называемых цивилизованными, и что такое крупный бизнес здесь, в Меганезии. Экономика в тех странах стала финансовой. Большие фирмы оторвались от материального мира. Они перестали делать деньги из производства, и делают деньги из денег. Они работают в виртуальном мире, который состоит не из вещества и энергии, а из полу-абстрактных показателей финансового отчета по стандарту GAAP, из инвестиционных индексов и кредитных рейтингов, и из паблисити, влияющего на показатели будущих отчетов.

- Простите, Иори-сан, но я изучала экономику в хорошей школе, и… И…

- И?.. - доброжелательно подбодрил он.

- …И, - договорила она, - когда вы говорите о показателях финотчета, что они «полу-абстрактные», я не могу согласиться. Ведь в финотчете отражаются не абстрактные, а конкретные факты: закупки, издержки, производство, выручка, не так ли?

- Начнем с выручки, - предложил Накамура, - в какой момент и в каком объеме надо отражать выручку в финотчете согласно GAAP?

Чанди Кестенвэл отлично училась в колледже, так что ответила моментально и точно. Сначала она рассказала, что простой естественный метод (по приходу денег в кассу) применяется только на малых предприятиях. На больших предприятиях применяется метод «по начислению» - в GAAP есть алгоритм из трех шагов по пяти факторам. Но продвинутые методы сбыта, применяемые ФПГ (комиссионный лизинг через дилера, например) требуют более сложного алгоритма. На этой стадии рассказа, Чанди сама поняла то, о чем не задумывалась раньше: показатели финотчета по GAAP и правда являются абстракцией, по крайней мере, наполовину (а возможно даже больше).

- Вы правы, Иори-сан, - нехотя согласилась она.

- Да, Чанди-сан, - он улыбнулся, - я 4 года работал клерком и 26 лет – бухгалтером в филиале одной типичной ФПГ в Японии. Странно, если бы я ошибался в таких делах. Теперь я поясню, почему заговорил об этом…

С этими словами, Накамура встал с татами и подошел к электронной доске на стене, захватив по дороге световое перо-стилос. Быстро начертив несколько пиктограмм, и несколько фраз, он повернулся к юной собеседнице.

… - Вы видите тут аббревиатуру ФПГ, и расшифровку; «Финансово-Промышленная Группа». Слово «Финансово» не случайно поставлено первым. Вот как это работает. Верхушка успешного ФПГ имеет доступ к бескрайним ресурсам денежной эмиссии государства, и получает деньги оттуда. Часть этих денег присваивается в верхушке, а другая часть транслируются вниз, в производство, транспорт, и систему продаж. Там, внизу, все как-то крутится, а наверх уходят финотчеты. На основании финотчетов и паблисити, у ФПГ создается имидж «успешного». А полу-абстрактная «успешность» означает доступ к эмиссионным денежным ресурсам государства. Цикл замыкается!

Накамура плавным движением поставил жирную точку на электронной доске. Чанди утвердительно кивнула.

- Да, Иори-сан, я поняла. В ФПГ весь материальный цикл - это как древнеегипетские рудники, где рабы добывают что-то нужное. Никому наверху толком не видно, как в рудниках все это происходит. Рудники лежат под толстым слоем младшей жреческой касты, или, в современном варианте – под слоем офисного планктона. Только когда в рудниках, вследствие этого невнимания, происходит что-то катастрофическое, вроде восстания рабов или взрыва рудничного газа, какой-то кризис, или супер-кризис, или гипер-кризис, когда машинка заклинивает, тогда верхушка спохватывается, начинает судорожно выяснять: что там, в рудниках? Но это уже о другом.

- Очень верно и очень поэтично, - оценил топ-координатор и поклонился.

- Спасибо, Иори-сан. А теперь может быть, вы скажете, в чем отличие Меганезии?

- Да, Чанди-сан. В Меганезии нет государства, денежной эмиссии, банков, кредитно-финансовой системы. Нет собственности на воду и землю. Нет лицензий и копирайта. Нет PR-инструментов паблисити в «западном» понимании. Нет доминантных СМИ, формирующих инфосферу. Нет статусных товаров, и нет самой пирамиды статусов. Теперь, Чанди-сан, задайте вопрос, который, вероятно, вертится у вас на языке.

- Да, Иори-сан. Вы правы. У меня на языке вертится вопрос: что делают в Меганезии индивиды, располагающие суммами порядка ста миллионов долларов и более?

Топ-координатор еще раз поклонился, и одним движением стер примерно половину пиктограмм и линий, нарисованных на электронной доске. А затем, он очень быстро нарисовал на освободившемся месте другие пиктограммы и линии.

- Вот, Чанди-сан, так это выглядит в Меганезии. Здесь я изобразил, что происходит с производственным бизнесом, дорастающим до критического уровня. На западе такой бизнес превратился бы в ФПГ. В Меганезии он превращается в группу-вектор. Такое рабочее название. Группа-вектор это такой бизнес, который производит не обычную продукцию, а новые концепции. Абсолютно новые. Порой это приводит к рождению монополий, и тогда срабатывает Хартия. Хотя, пока было только два таких случая.

- Иори-сан, наверное, я лучше поняла бы вашу мысль на примерах.

- Да. Я приведу эти два случая, как примеры. Первый пример: плавбаза Р'лйех. Она дрейфует на полпути между Полинезией и Землей Эллсуорта, это ключ к побережью Антарктиды. Второй пример: специализированная сепаратная подсеть «Ауробиндо», работающая в свободно-пиратской сети OYO, и организующая полиметаллические расчеты. Это аналог Web-money, но для обращения металлических весовых денег.

- Значит, - произнесла Чанди Кестенвэл, - эти два проекта, плавбаза Р'лйех и подсеть «Ауробиндо», были креатурой здешнего крупного бизнеса, и доросли до монополии, поэтому были национализированы согласно Хартии. Это так?

- Раз вы спросили, Чанди-сан, я приведу более точную формулировку: доля две трети выкуплено Фондом Развития по цене, установленной Верховным судом на основании консультации с независимыми экспертами. Это мера защиты общества от эксцессов монополии с одной стороны, и поддержка авангардного бизнеса с другой стороны.

Чанди Кестенвэл удивленно потерла лоб.

- Простите, Иори-сан, я не совсем поняла слова о поддержке авангардного бизнеса.

- Тогда, Чанди-сан, я уточню. Достижение монополии - это потолок для предприятия, действующего в условия конкурентного капитализма модели XIX века. Предприятию некуда расти выше. Бизнесмен теряет перспективу. Выкуп контрольной доли в такой ситуации мотивирует бизнесмена к поиску новой темы и новой перспективы, причем выкупная сумма дает ресурс для нового проекта. Судебное решение о выкупе можно рассматривать, как форму общественного признания предпринимательского таланта. Позвольте добавить: у вас есть такой талант. Ваш проект с ламантинами и дельфинами удивителен. Чанди-сан, вы только что были на экскурсии, и видели, как стремительно развивается этот проект. Мой совет: продолжайте так же, в духе Дао-Дэ Цзин.

- Но, - возразила она, - мой проект с ламантинами это не бизнес. Это некоммерческая инициатива: ранчо-убежище для морских млекопитающих.

- Простите, Чанди-сан, - сказал Накамура, - в любой некоммерческой инициативе есть элементы бизнеса, как и в любом хорошем бизнесе есть некоммерческие инициативы.

- Кажется, Иори-сан, вы опять правы.

- В данном случае, Чанди-сан, я точно прав, потому что в суде уже зарегистрировано совместное заявление, Оэауа Татокиа, вашего менеджера, и Джино Валдеса, капитан-лейтенанта, о расчете регулярных компенсаций в вашу пользу за то, что учебная база Народного флота Капингамаранги использует ваше ранчо для работ по биолокации.

- Что-что?! Почему Оэауа ничего мне не сказала?

Накамура безмятежно долил чая в чашки и предположил:

- Видимо, она не хотела отрывать вас от других дел, Чанди-сан. Суд о компенсации за использование частного имущества в военных программах ничем не выделяется среди обычных транзакций, и ваш менеджер занялась этим в обычном порядке.

- Пожалуй, - согласилась британка, - это разумно. Оэауа права. И, есть странная идея, принадлежащая не мне, но хочется поделиться этой идеей с вами, Иори-сан.

- Конечно, Чанди-сан, я внимательно слушаю вас.

- На Новой Каледонии … - продолжила она, - … у одной молодой женщины, хозяйки фермы, возникла идея доить ламантинов.

- Доить ламантинов? – переспросил он, - Я думаю, Чанди-сан, что эта идея довольно естественна. У морских млекопитающих, как правило, рождается один детеныш, а их ресурсы лактации рассчитаны на двух детенышей. Вероятно, при сытом и спокойном образе жизни на морской ферме, ресурс лактации еще увеличится, и это можно будет использовать. Как именно доить – вот в чем вопрос. Но вопрос чисто технический.

- Вы не шутите. Иори-сан? – осторожно спросила Чанди Кестенвэл.

- О, нет, я говорю серьезно. Сейчас я открою свой архив и сформирую для вас список литературы. Ведь подобной задачей интересовались многие ученые. Они исследовали ламантинов, моржей, и даже китов на предмет молочной продуктивности, исходя из гипотезы, что в недалеком будущем значительная часть человечества переселится на просторы океана, и создаст там регулярное аграрно-животноводческое хозяйство…

В этот момент раздался тихий звоночек, и в углу электронной доски возникло окно с текстовым сообщением:

* Палата Общин парламента UK абсолютным большинством голосов приняла билль о низложении королевы Боудис. Палата лордов утвердила билль без поправок *

Прочитав это сообщение, топ-координатор невозмутимо покивал головой, лаконично прокомментировал: «не удивительно, такой сценарий был самым вероятным», а затем продолжил формировать список литературы о лактации морских млекопитающих.

…

*46. И все-таки импичмент.

17 мая. Небо над Южным океаном. Борт Хортен-Йагер. Курс на север.

Штурман Зенни Сорокин прочел из углового окна монитора текстовое сообщение:

* Палата Общин парламента UK абсолютным большинством голосов приняла билль о низложении королевы Боудис. Палата лордов утвердила билль без поправок *

…И прокомментировал:

- Уроды. Одно слово: говняная парламентская демократия.

Пилот Санни Шишкин пунктуально отметил:

- Говняная парламентская демократия - не одно, а три слова. Хотя, по сути, точно.

- Что ж, - тихо произнесла Боудис, - это случилось. Я больше не королева.

- С хрена ли? - возразил Шишкин, - Ну, мятеж на ваших северных территориях. Такое бывает. А на южных территориях вы очень даже королева! Не сомневайтесь.

- Точно, Ваше величество! - добавил Сорокин, - Территория Росса вдвое больше, чем Великобритания с Северной Ирландией. А что на Территории Росса мало людей, так, может, это к лучшему. Главное в людях не количество, а качество, вот что я думаю.

- Миледи, - тихо сказал Лйалл Тью, - поверьте: все хорошее только начинается.

- Док Лйалл прав! - объявил Сорокин, на секунду повернулся в штурманском кресле, многозначительно подмигнул королеве и бермудскому доктору экологии океана.

Из одного этого подмигивания, Боудис поняла: он ЗНАЕТ.

Впрочем, и так было понятно, что он знает. И все остальные, кто был в это время на антарктических станциях Ванда и База-Парк - тоже знали. Там ведь как в маленькой деревне: все знают про всех, кто с кем, и когда. Вспыхнувшие «отношения» Боудис и Лйалла никак не могли остаться незамеченными…

…«К черту! – решительно подумала Боудис, - Даже если бы я не сошлась с Лйалом, журналисты все равно объявили бы нас любовниками. Как раньше объявили моими любовниками всех трех ирландских мальчишек - лейтенантов, а еще раньше - обоих доверенных секретарей: Эндрю и Питера. К черту! Мне 37 лет, мой брак фактически распался уже давно. Каждая собака это знает, и ни одна собака не верит, что я храню техническую верность номинальному супругу! К черту! Почему я должна обходиться тайным сексом в полумасках с чьими-то мужьями? Хватит шифроваться! Мне сейчас повезло встретить Лйалла. Или нам обоим повезло. Я на это надеюсь. Так что…».

…Боудис не стала додумывать эту запутанную мысль, потому что почувствовала, как ладонь Лйалла Тью легла на ее колено и тихонько сжала. Ласково. Успокаивающе. И мысли смешались. Боудис улыбнулась, вдруг вспомнив, как в студенческие годы она «набиралась опыта», обнимаясь на заднем сидении старого автомобиля с парнями из футбольной команды факультета. Веселое было время… И сейчас Боудис, как будто, почувствовала это время, казалось бы, безвозвратно убежавшее, но теперь, внезапно нахлынувшее, как большая теплая волна. Хотелось просто полулежать на этой волне, закрыв глаза, и думать без слов, ощущать без слов, понимать без слов…

…Потом откуда-то, как из другой вселенной прозвучал деловитый голос Шишкина:

«Значит, так, леди и джентльмены. Над Снарскими островами, как обычно, жопа. В смысле: низкая облачность, турбулентность, и дождь с мокрым снегом. Наш самолет начинает снижение в эту жопу. Не удивляйтесь, что будет тряска, как в шейкере».

…

Снарские острова (или Тини-Хеке - на языке маори) лежат в 200 км к югу от Больших новозеландских островов. Можно сказать, что это – один остров и несколько крупных скал, разбросанных вокруг. Этот остров похож на 3-километрового дракона, который разлегся вдоль края круглой 20-километровой подводной аномалии: кратера Махуика. Возможно, драконовая форма острова Тини-Хеке вызвана формированием вала этого кратера, возникшего в XV веке новой эры от страшного удара астероида диаметром примерно километр и массой два миллиарда тонн. Но, следы этой катастрофы давно изгладились, зато рудное месторождение из смеси астероидного металла с породами, извергшимися из недр земли при ударе - остались. Вот почему здесь была построена плавучая геобаза. А названа она была на языке маори: Танифатама (т.е. дракончик).

Впрочем, о базе скажем позже, а сейчас об острове Тини-Хеке. Он лежит почти на 50-й широте, в области перехода от субтропического климата сразу к субантарктическому. В других местах между субполярным и субтропическим поясом есть умеренный пояс, а в здешних местах – нет. Вот такая аномалия. Здесь всегда облачно, очень часто - дождь, а температура: чуть ниже плюс 10 в июле, и чуть выше плюс 15 в январе. Здесь странные растения: мини-деревья и мега-травы. Здесь странная фауна: антарктические пингвины соседствуют с тропическими попугаями. Иногда этот (научно выражаясь) экобиоценоз  называют субантарктической тундрой. И, глядя на серые скалы, поросшие карликовым лесом и гигантскими травами, можно согласиться с этим.

По крайней мере, Санни Шишкин и Зенни Сорокин придерживались такого мнения…

Самолет Хортен-Йагер прокатился по 700-метровой бетонной полосе плавбазы (по существу – понтонному мосту, примыкающему к главной платформе), и аккуратно остановился на парковке под диспетчерской башенкой. Зенни Сорокин отодвинул прозрачный фонарь кабины, встал с кресла, потянулся, огляделся и объявил:

- Во, блин! Как на незабываемом Таймыре почти что.

- Ага! - согласился Санни Шишкин, - Там сейчас поздняя весна. Тундра цветет…

- Спасибо, джентльмены, - сказала Боудис, - путешествие с вами было прекрасным.

- И вам спасибо за хорошую компанию, Ваше величество, - ответил Шишкин.

- Сейчас, - добавил Сорокин, - дождемся сменного экипажа, и на рейсовом домой, в Новую Каледонию. Будет, что девчонкам показать. Хорошо, что видео есть, а то бы публика не поверила, что мы были временными пилотами Вашего величества.

- Ага! - снова согласился Шишкин, - Про ту фиесту в проруби на Ванде точно бы не поверили.

- Нет, про Ванду бы поверили, - возразил Сорокин, - в интернет же залито уже.

- Вы сразу домой? – поинтересовался Лйалл Тью.

- Ага, - Шишкин указал рукой, - карета уже подана. Вот служебный «Катафлай».

- Катафлай? – переспросила Боудис.

- Да. Летающий катамаран. Вот, видите, рядом с вашей «Buccaneer».

- Сюрприз… - тихо сказал доктор Тью, глядя в ту сторону, - …Миледи, кажется, нас встречает мистер Стид и мисс Фирин. Правда, пока я увидел только самолет, но они, вероятно, поблизости.

- Они пьют кофе под навесом у башенки, - подсказал Шишкин, снова указав рукой.

…

Чуть позже. Кухня-гостиная в апартаментах мини-отеля плавбазы «Танифатама».

Кюгю Фирин налила какао из котелка в четыре пластиковые кружки и сообщила:

- Снабжение тут спартанское, миледи. Чай, как опилки, кофе как помои. А какао вот, нормальный. Тимоти говорит, что фиджийский.

- Да, миледи, - подтвердил Тимоти Стид, - видите ли, фиджийский генерал-президент Тевау Тимбер поддерживает дружбу со здешним персоналом. У Тимбера тоже планы, связанные с ресурсами Антарктики. И, с ним можно иметь дело, если вы не против.

- Но, - произнесла Боудис, - как быть с тем, что я уже не королева Британии?

- Кого здесь волнует Британия? - отреагировала Кюгю Фирин, - Вы, миледи поймите правильно: для здешних мест вы королева символической Новой Зеландии, а что там выдумал парламент в каком-то Лондоне на противоположном краю Земли, fu…

Турчанка-пилот замялась, не договорив это «fu…», и майор Стид сразу же пояснил:

- Видите ли, миледи, символическое Королевство Новая Зеландия оказалось выгодно настолько широкому кругу игроков, что оно становится все менее символическим.

- Миледи, - добавил Лйалл Тью, - вы помните: я говорил вам то же самое. Хотя, мы с майором не сговаривались.

- Посмотрите, миледи, - продолжил Стид, положив на центр стола распечатку карты региона, - это схема Королевства Новая Зеландия, с актуальными комментариями. В соответствии с указом Елизаветы II от 1952-го и актом Содружества от 1983-го, в него включены:

… - государство Новая Зеландия.

… - автономия Острова Кука.

… - автономия Остров Ниуэ.

… - доминион Острова Токелау.

… - доминион Антарктическая Территория Росса.

… - Теперь, миледи, обратите особое внимание на второй пункт. Острова Кука.

Боудис быстро подняла ладони, призывая его остановиться.

- Минуту, Тимоти! Это же абсурд! Я нормально воспринимаю юридический изыск с Территорией Росса. Я могу нормально воспринять ситуацию с Ниуэ и Токелау, хотя очевидно, что они под контролем нези, и сохранение на этих островах номинальных новозеландских властей, есть не более, чем политический камуфляж. Но я не готова нормально воспринять то, что вы говорите об Островах Кука. Какое королевство? На территории Островов Кука находится Лантон – административный центр Меганезии. Невозможно представить визит туда какой-то персоны, полагающей себя королевой упомянутых островов на основании некого акта, исходящего из Британии!

- Тем не менее, миледи… - сказал Тимоти Стид, и положил на стол еще один лист.

*** Конфедерация Меганезия – Hawaiika, мэрия Лантона, острова Кука ***

* 10:20 утра16.05, ответ на E-mail от 09:10 утра 16.05.

Уважаемый майор Стид.

Заверяю вас, что королева Боудис (Queen of Realm of New-Zealand) будет желанным гостем в Лантоне, независимо от того, как она решит представить свой визит (т.е. как официальный или как неофициальный). Я прошу сообщить мне дату, время и форму визита не позднее, чем за 24 часа до прибытия. Если состав свиты Ее величества не изменится к моменту визита, то никакие формальности не требуется, мы всех знаем.

С наилучшими пожеланиями Ее величеству Боудис, королеве RNZ.

Ariki-foa (мэр) Ксиан Тзу Варлок. Подпись.

Согласовано: Хейво Хийси Протей, верховный судья по рейтингу. Подпись.

***

Доктор Тью быстрее успел пробежать глазами этот документ, и тихо произнес:

- Миледи, об этом я вам тоже говорил.

- Да, - буркнула Боудис, - вы говорили, Лйалл, но я просто не могла поверить.

- А что вы говорили, док? – полюбопытствовал майор.

- Я говорил, что нези, со свойственной им прагматикой и юмором в сфере политики, вероятно, продемонстрируют косвенное признание суверенитета королевы RNZ над землями, обозначенными в Акте Содружества от 1983 года. Для нези это шанс легко разрушить систему официальных эмбарго и неофициальных барьеров. Они смешают регионы своей конфедерации с внешними землями Королевства Новая Зеландия, они усилят путаницу между государством NZ и символическим RNZ, они раздуют тему с Территорией Росса, разожгут политэкономические противоречия вокруг всего этого, представят себя союзниками новозеландцев вообще, и - выигрыш у них в кармане!

- Круто! - прокомментировала Кюгю Фирин, - Вы, док Лйалл, сейчас напомнили мне замечательного дядьку, нашего школьного учителя истории. Он так рассказывал про древних королей и завоевателей, и все становилось понятно!

- Интересный поворот мысли, - заметила Боудис, - быть может, мне пригодится мое историческое образование, если дело пойдет в таком направлении. А что скажете вы, Тимоти? Судя по вашему скептическому взгляду, вы не совсем согласны с Лйаллом.

Отстраненный майор MI-6, наклонил голову в знак частичного подтверждения мысли королевы, а затем положил на стол еще одну распечатку.

- Вот, миледи. Это краткий анализ политического спектра Новой Зеландии.

- Гм… - отозвалась королева, глядя на аналитическую записку. - …Я обязательно это прочту, а сейчас могли бы вы совсем кратко обрисовать обстановку?

- Да, миледи. Начать надо с того, что после кризиса первой двухпартийной системы в середине 1990-х, Новая Зеландия испытала длительный переходный период к другой  двухпартийной системе. Этот переход завершился в начала 2020-х, и Новая Зеландия получила то партийно-парламентское поле, которое показано на этой диаграмме…

Майор быстро открыл соответствующий лист в распечатке, и продолжил изложение.

… - Вы видите тут две ведущие партии:

… - «Страна и нация», «СиН» - это новая Национальная консервативная партия.

… - «Труд и благополучие», «ТиБ» - это новая Центристская лейбористская партия.

… - Есть еще Зеленые. Красные. Коричневые. Блуждающая свора, которая за деньги блокируется на выборах с той или иной из ведущих партий.

- По-моему, - заметила Боудис, - это обычная картина для двухпартийных систем.

- Да, миледи. Но год назад  произошел раскол в партии «ТиБ». На фоне многократных неудач на выборах, и тревожности из-за военного конфликта в Океании, группа тред-юнионистских авантюристов, путем интриг захватила ключевые партийные посты. В результате, партию покинули старые крупные фигуры, и на их место пришли «темные лошадки» из профсоюзных радикалов, такие, как Мирабелла Макмагон.

- Мирабелла Макмагон? – тут Боудис удивленно округлила губы, - Вы говорите о той энергичной женщине бывшей жене кино-деятеля Освальда Макмагона, и нынешней подруге Эстебана Стивелли, лидера Антарктического Тред-юниона?

- Именно так, миледи. Взгляните на эту схему. Мирабелла Макмагон занимает пост «серого кардинала» в пресс-службе партии «ТиБ». А на соседней схеме показано, как эволюционировала позиция «ТиБ» и почему это дает успех в борьбе против «СиН».

Королева присмотрелась к схемам. Они были не так сложны, как казались при первом взгляде. Доктрины партий были пересказаны популярно и расцвечены специфическим юмором спецслужбы (разумеется – не зря Тимоти Стид столько лет служил в MI-6).

«Страна и нация» (СиН) новая Национальная консервативная партия изображалась шаржем на овечку. Эта овечка лакала нефть прямо из вышки нарисованной на контуре мусульманской мечети. На спине у овечки была прорезь, как у копилки, и туда падали пачки долларов из раскрытой ладони американской Статуи Свободы.

Ниже имелся короткий текст: Партию СиН называют «партией овец и ростовщиков», поскольку ее базис - традиционно доминирующая в NZ отрасль: животноводство и, в первую очередь - овцеводство. Продукция поступает в богатые нефтяные исламские государства и в США. Оттуда NZ получает нефть и инвестиции в банковскую сферу.

«Труд и благополучие» (ТиБ) - новая Центристская лейбористская партия была здесь изображена как толстая тетя с малышом в одной руке и церковной кружкой в другой, причем все это на фоне призрачного контура кузнеца с молотом и наковальней. Под изображением был также короткий текст-пояснение: Партию СиН называют «партией жестянщиков и попрошаек». Формально ее базис – машиностроение, и занятые в нем рабочие, но машиностроения в NZ почти нет. Уникальный случай - развитая страна с доминирующим аграрным сектором экономики. Поэтому лейбористы вынуждены тут ориентироваться меньше на рабочих, а больше на получателей социальных пособий.

Далее на схеме была показана реформа доктрины «ТиБ» после «партийного путча» с приходом к внутрипартийной власти группы радикальных тред-юнионистов, и

* ТиБ не ищет врагов. ТиБ ищет пользу для всех нас, для новозеландцев, для киви.

* Мы не против овечьих ферм, банков, брокерских контор и импортеров нефти.

* Мы не против мигрантов из других стран, и не против их культуры и религии.

* Мы не против международной торговли и иностранных инвестиций.

* Но интересы нашего народа – новозеландцев, киви – для нас на первом месте.

* Вот почему мы против политики превращения нашей страны в аграрный придаток, покрытый пастбищами, ради того, чтобы рассчитываться с Америкой - за кредиты, с Японией – за автомобили и с Аравией – за нефть.

* Вот почему мы против политики, при которой наша молодежь, получив прекрасное образование, не находит, где его применить, ведь стране – овцеферме оно не нужно.

* Вот почему мы против политики, тормозящей машиностроение, энергетику (в т.ч. - атомную энергетику), и развитие территорий (в т.ч. – антарктических территорий).

* Мы, киви, можем сами проектировать и производить технику, можем сами добывать энергоресурсы, и можем сами для себя организовать кредитную систему.

* ТиБ – за экономику и политику в интересах киви, новые рабочие места для киви, и достойное социальное и профессиональное будущее для новых поколений киви.

…Доктор Тью снова первым успел просмотреть документ, и прокомментировал:

- Чтобы сделать куриное карри нужна курица, или хотя бы ворона. А чтобы сделать рабочую партию, нужен рабочий класс, или хотя бы протестный планктон.

- Офисный планктон, что ли? – спросила Кюгю Фирин.

- Не только офисный, - ответил бермудский эколог, - я бы сказал: в первую очередь торговый планктон: младший персонал супермаркетов. Здесь разница. Образ жизни офисного планктона затягивает. В его самодовольной бессмысленности есть что-то магическое. А планктон супермаркета – это как рабочий, который выполняет те же трудовые функции, что на производстве, но низведен до состояния прислуги.

- Ну, не знаю, - проворчала Кюгю, - я вот читала, что кивиленд очень благополучная страна. В каком-то индексе она в первой пятерке, вместе со странами Скандинавии.

- Ты уверена, что Скандинавия благополучна? – с легкой иронией спросил Стид.

- А-а… - протянула она, - …Вот как ты повернул. Да, уж, бывала я в Норвегии, и не впечатлило меня. Фиг знает, почему у них первое место по этому индексу. Но ведь в Новой Зеландии есть работа на производстве. Фабрики всякого йогурта и сливок.

- Там, - сказал Лйалл Тью, - персонал сокращается из-за робототехники. Роботы для пищевой промышленности - тренд десятилетия. Роботов, в отличие от людей, можно очистить от бактерий. А процессы пищевой промышленности не так уж сложны. При расширяющейся фобии инфекций, замена людей на роботов там идет стремительно.

- Эту фобию инфекций, - уточнил майор Стид, - раскрутили китайцы, ради сбыта тех самых роботов, собираемых по образу японских моделей предыдущего поколения.

- Тимоти, не надо во всем обвинять Красный Китай, - возразил доктор Тью.

- Джентльмены, не уходите в сторону, - строго потребовала Боудис, - я полагаю, что «китайский синдром» не является предметом нашего обсуждения сегодня.

Майор Стид на секунду сделал виноватое лицо.

- Простите, миледи. Это было маленькое отступление. Я уже возвращаюсь к новым лейбористам Новой Зеландии, иначе говоря – к «ТиБ». Все началось в 2012 году, при старых лейбористах, и именно в связи с Антарктической Территорией Росса.

- Наконец, ты добрался до Антарктики, - подколола Кюгю Фирин.

- Вначале, - пояснил он, - следует показывать общую ситуацию, и только после этого переходить к частному. Итак: все началось в 2012 году. Старые киви-лейбористы, в условиях Великой рецессии и сокращения рабочих мест, уменьшавшего их электорат, выступили за снятие ограничений промышленного вылова рыбы в море Росса. Какой поднялся шум! Лейбористов обвинили в анти-экологизме, и лоббировании интересов хищнических рыболовецких компаний. Лоббирование имело место, но главной целью лейбористов было увеличение своего электората за счет рыбаков. Впрочем, тогда они дрогнули и дезавуировали свои заявления. А новые лейбористы оказались покрепче.

- У них, - заметил доктор Тью, - хватило голосов только чтобы поставить вопрос на голосование, и поднять публичный скандал. Затем парламент провалил этот билль.

- Да, - майор Стид кивнул, - «ТиБ» и не рассчитывала, что билль пройдет. Нужен был только скандал, чтобы рекламировать слоган «Даешь Антарктику!». Тогда, в декабре прошлого года, это было не так уж трудно: публика была взбудоражено тем, что нези присвоили остров Петра Первого и акваторию Антарктики, между 90 и 160 градусом Западной долготы. Тут у киви возникает спонтанная мысль: «почему мы тормозим и не присваиваем соседний сектор, на который давно претендуем?». На волне этого азарта, лидеры «ТиБ» вбрасывают свой билль. А парламентское национально-консервативное большинство  - «СиН» проваливают этот билль. И кто как выглядит после этого?

Доктор Тью понимающе изобразил пальцами жест ОК.

- Да, конечно. «СиН» выглядят оторвавшимися от народа, а «ТиБ» наоборот, «своими парнями». Но это ведь еще не все, Тимоти, я прав?

- Конечно, док, вы правы. Когда билль провалился, лидеры «ТиБ» сказали: «если вы так ответили на этот вопрос, то мы будем промышлять там рыбу, как хотим». Они внезапно достали откуда-то десяток сейнеров, назвали это «Флотилией Ренессанса», или кратко «ФлоРен», составили правила в стиле шведского социализма: партнерство владельцев с рабочими, и в феврале вышли ловить южнее 60-й широты, без квот и лицензий, нарушая правила Новозеландского Агентства Рыбных Ресурсов и Международной Комиссии по Антарктике. Позиция «ФлоРен»: если это не новозеландские воды, то они вне контроля Агентства. А Международная Комиссия нелегитимна. Значит – свобода промысла!

- Почему АНТКОМ нелегитимна? – спросила Боудис.

- Так считают юристы «ТиБ», - пояснил майор Стид, - ведь Конвенции 1961 и 1982 по Антарктике подписали лишь 46 государств. Это не Генеральная Ассамблея ООН. Но, причина решимости «ФлоРен» не юридические изыски, а тактическая обстановка.

Боудис подвигала чашку по столу и эхом отозвалась:

- Тактическая обстановка… Никто не хочет случайно влезть в драку с нези.

- Да, миледи, - сказал Стид, - вы ведь сами видели нези там, в Антарктиде.

- Я видела, - подтвердила она, - что ж, правила игры проясняются, и это внушает мне оптимизм. Как вы посоветуете двигаться дальше, Тимоти?

- На мой взгляд, миледи, сейчас надо лишь обозначить ваше присутствие на больших островах Новой Зеландии: остановиться на несколько часов в Омокороа…

- Где? – перебила Боудис.

- Омокороа, это поселок в агломерации Окленда, где мы купили виллу для вас.

- Вот этот домик, - уточнила Кюгю Фирин, и повернула к королеве планшетник, на экране которого были фото большого кирпичного коттеджа с 8-скатной черепичной крышей, и четырьмя мансардными балконами.

- Спасибо, Кюгю, - королева кивнула, - я поняла о какой вилле идет речь.

- А вам правда понравился вид? – полюбопытствовала турчанка-пилот.

- В общем, понравился. Хотя, надо еще посмотреть на месте.

- Об этом я как раз говорю, миледи, - заметил Тимоти Стид, - вы посмотрите виллу и отдадите распоряжения подрядчику относительно интерьера. Затем, вероятно, будет небольшая пресс-конференция экспромтом, прямо во дворе…

- СМИ уже знают об этой вилле? – быстро спросила Боудис.

- Не беспокойтесь, миледи. Мы сделали так, что знает только дружественная пресса.

- Что ж, Тимоти, это обнадеживает. Затем, я хочу побыть несколько дней с детьми на Новой Каледонии. Судя по всему, мне потом опять придется покинуть их.

- Да, миледи. Лучше не брать детей в турне по внешним землям вашего королевства.

- По внешним землям? Вы имеете в виду Ниуэ, Токелау и Острова Кука?

- Да, миледи. Именно в такой последовательности.

…

20 мая, вечер. Новая Каледония. Остров Пайнс. Условный замок тамплиеров.

Все-таки, рыцарский зал (пусть даже оформленный, как декорация для кино) обладал  некоторым шармом. И доктор Молли Калиборо немедленно это отметила.

- Мне кажется, Боудис, что вам еще пригодится это оригинальная постройка с таким интерьером.

- Вот-вот, - поддержал Арчи Дагд Гремлин, и напрямик добавил, - лучше вам просто выкупить этот замок у братьев Роллинг. Такая безопасная резиденция в ретро-стиле.

- Точно-точно, мама! – горячо поддержала 12-летняя Беатрис.

- Классный замок, вообще, - авторитетным тоном подтвердил 10-летний Дункан.

- Кстати, - продолжила Беатрис, - я слышала, Роллинги так и думают, что ты купишь тамплиерский замок. Деньги у тебя теперь снова есть, а место хорошее, правда же?

- Я подумаю над этим, - пообещала королева, – а теперь, дети, не кажется ли вам, что неплохо бы посвятить следующую часть вечера домашним заданиям?

- Вот так каждый вечер, - печально произнес Дункан, -  кто-то развлекается интимной жизнью, а мы делаем домашку. Эх…

- Как ты сказал? Какой жизнью? – переспросила королева.

10-летний сын посмотрел на королеву невинными глазами и повторил:

- Интимной жизнью. Будто ты не понимаешь, мама. Лейтенанты Шон, Кэдан и Брем двинулись в дансинг, где легко клеить девчонок, а Тимоти и Кюгю пошли, как бы, на вечернюю рыбалку. Теперь это так называется. Хи-хи.

- Дункан, – одернула старшая сестра, - что ты всюду суешь свой любопытный нос?

- А что я неправильно сказал? – невозмутимо поинтересовался он.

- Дети, - ласково сказала Боудис, - не надо заговаривать мне зубы. Займитесь лучше домашним заданием. И если вы быстро сделаете все, что задала доктор Калиборо, то позже вечером вас ждут приятные сюрпризы. Правда, Лйалл?

- Вне сомнений, так и будет, молодые люди, - подтвердил доктор Тью, - мобилизуйте продукт эволюции, находящийся под вашими макушками, и получите результат.

Поняв, что мама и док Лйалл непреклонны, сын и дочка встали из-за стола, согласно этикету пожелали всем хорошего вечера, и пошли заниматься самообразованием. А в голове королевы Боудис, между тем, пронеслось множество параллельных мыслей.

…Дети чертовски быстро взрослеют в некоторых направлениях, которые (возможно) лучше бы отложить на несколько лет. Это минус. Но дети так же быстро учатся и по другим направлениям: естествознание, инжиниринг, экономика. Это плюс.

…Меганезийское школьное образование было сжатым по учебным часам в 4 раза по  сравнению с британским: 3.000 учебных часов против 12.000 часов. Тотальная, дикая реформа, проведенная в позапрошлом году, после революции: USU («Una Scio Util» - только прикладное знание). Классический набор предметов зверски урезан, дополнен «взрослыми» знаниями, и примерами из НФ, превращен в легко усваиваемое «детское информационное пюре». Минус это или плюс? Боудис пока не нашла для себя ответ.

…Боудис, как историку, было тревожно. Меганезия слегка ассоциировалась у нее со Спартой. Вспоминалась фраза Плутарха о школе у спартанцев: «чтению и письму они учились, но по необходимости, остальное же их воспитание преследовало одну цель: беспрекословное послушание, выносливость и науку побеждать».

…Нет, разумеется, незийская школа выходила далеко за рамки «чтения и письма по необходимости», и по некоторым предметам даже превосходила британскую. Но вот тотальная направленность науки, и любого знания, четко на победу - присутствовала. Правда, королеву успокаивало, что в Меганезии не было и речи о «беспрекословном послушании». Наоборот: анархия - мать порядка. Послушание - только условное: по артикулам Хартии или частным контрактам (с партнером, с фирмой, или с флотом).

…Иногда Боудис тревожилась из-за этого обилия анархии. На первый взгляд ничего особенного. Эпатажных проявлений свободы тут не больше, чем в Дании, например, однако, если в Дании свобода в некотором смысле вегетарианская, то в Меганезии у свободы хищные повадки. Кто-то назвал здешнюю публику (foa) «стаей кошек» - по афоризму «легко собрать стадо баранов, не намного сложнее собрать свору собак, но попробуйте-ка собрать стаю кошек». Тут собрана стая кошек: пушистых, игривых, и ласковых. Но эта пушистость, игривость и ласковость очень обманчива. Если что-то нарушит благополучие «стайных кошек», то они мигом пустят в ход зубы и когти.

…С другой стороны, Боудис верила, что материнское сердце - достаточно надежный барометр, а стрелка этого барометра указывала на сектор «все спокойно», когда дети находились тут, на острове Пайнс, в «анархистско-тоталитарной Меганезии».

…Правда, был еще повод для тревоги: если дети проживут в этих условиях, скажем, полгода, то смогут ли они адаптироваться обратно к «западной цивилизации»? Вдруг получится, что цена безопасности - это невозможность возврата? Вот проблема…

…На этом моменте застольная беседа выдернула королеву из внутреннего мира.

- Мужчины! - строго сказала Молли Калиборо, - Давайте, в связи с моим интересным положением, вы будете курить сигары не за столом в зале, ладно?

- Бесспорно, вы правы, Молли, - согласился доктор Тью.

- Точно, - поддержал Гремлин, - давайте-ка, Лйалл, возьмем по рюмке рома в плюс к сигарам, и подымим вот там, под открытым небом.

…

Если две женщины, ровесницы, с почти одинаковым уровнем образования, и почти из одной культуры, оказываются вдвоем за столом в необычной стране, и если они еще и ощущают взаимную симпатию, то нечего сомневаться: они начнут секретничать. Этот случай не оказался исключением. Более того, королева, пригласив доктора Калиборо и коммодора Гремлина на (в некотором роде) семейную домашнюю вечеринку, как раз рассчитывала, что найдется время вот так посекретничать. И, правда: нашлось.

- Еще чашечку чая, Молли?

- О! С удовольствием, Боудис! Вы знаете, из-за этого своего положения, я стала пить безумно много чая. Хотя, возможно, причина в том, что Вирсавия обожает заваривать разнообразный чай. Из цветов. Из листьев. Из коры. Из орехов. У нее вообще немало бытовых умений. Она работает домоправительницей в нашем стационарном гнезде.

- Ваша домоправительница тоже австралийка? - спросила королева.

- Нет. Она туземка, вануатианка. А почему вы решили, что австралийка?

- По имени. Я решила, что у туземки вряд ли будет имя библейского происхождения.

- Конечно, Боудис, это логично!.. - тут доктор Калиборо улыбнулась, сделала паузу, и продолжила фразу, - …В отношении туземной молодежи. А туземцы постарше, наши ровесники, зачастую остаются христианами, и носят имена из библейского списка.

- Удивительно! А вас с мистером Арчи Гремлином не смущает ее религиозность?

Молли Калиборо сделала глоточек чая и качнула головой.

- Ничуть. У нас мультирелигиозный дом. Арчи - из постхристианской секты Li-Re. Я агностик. Молодежь, присутствующая в нашем доме, это в основном Tiki, либо иные язычники. А Вирсавия - христианка англиканского направления. Кстати, она крайне почтительно отзывалась о вас, Боудис. Вы же, кажется, глава Англиканской церкви.

- Я была главой церкви, по 37-му пункту Англиканского исповедания, - поправила ее королева, - но, после официального низложения актом парламента, я уже не глава.

- Низложение? Вот как? – скептически отозвалась доктор Калиборо, - Я, конечно, не эксперт в религии, однако Вирсавия говорит, что этот акт британского парламента не заслуживает доверия, а Вирсавия весьма авторитетная дама в местной англиканской общине. У нее семеро детей, из них три взрослых, и пять внуков, не считая приемных внуков ее старшего сына - он успешный фермер и у него четыре жены. Все – заметим – солидарны с мнением Вирсавии. Местный аббат тоже солидарен, хотя, быть может, потому, что он живет со старшей дочкой Вирсавии.

Королева потерла лоб, стараясь как-то согласовать всю эту информацию.

- Минуту, Молли, вы сказали, что Вирсавия примерно ваша и моя ровесница. Как же получилось, что у нее уже трое взрослых детей?

- Просто она рано начала ими обзаводиться, - пояснила доктор Калиборо, - а на меня Вирсавия смотрит, как на дурочку. Мол, надо совсем не иметь мозгов, чтоб только на середине четвертого десятка лет сообразить завести первого ребенка. Вирсавия, это в некотором аспекте мой персональный психоаналитик.

- Психоаналитик? – переспросила Боудис, не веря своим ушам.

- Да. Я считаю, что она превосходный психоаналитик. Так, Вирсавия умеет быстро и надежно снимать вспышки нарциссизма или депрессии, пользуясь очень небольшим словарным запасом. Она говорит: «Ты что, Молли, совсем глупая? Иди, погуляй и по дороге вытряси дурь из головы». Обычно - помогает, а для снятия глубоких нервных стрессов у меня есть друг-колдун, его зовут Лелеп. Два его компаньона по агроферме недавно воевали на Южном фронте, так что мы познакомились через Арчи. Хотите, я покажу, как эти достойные персонажи выглядят в моем домашнем фотоальбоме?

После такого интригующего введения, ответ был, понятное дело, утвердительный, и следующие 10 минут демонстрировался фотоальбом на планшетнике. А после этого, Боудис еще раз потерла лоб и заключила:

- Знаете, Молли, я зря думала, будто мои дети преувеличивают экзотичность вашего образа жизни. Ваша жизнь действительно напоминает сериал жанра magic-fantasy.

- Magic-fantasy? Вот как? - доктор Калиборо улыбнулась, - Хотя, я и сама себе порой кажусь Алисой в Зазеркалье.

- Я тоже с недавних пор сама себе кажусь Алисой в Зазеркалье - шепотом призналась  королева, - если точнее, то я кажусь себе Алисой в эпизоде, где она делит зеркальный пирог между Львом, Единорогом и Королем. Конечно, Молли, вы помните тот пирог, который требовалось СНАЧАЛА раздать, а ПОСЛЕ разрезать.

- Да, конечно, я помню. И я догадываюсь, почему эпизод именно этот. Ведь на гербе Британии, корону держат лев и единорог. И дележка пирога в Зазеркалье, это…

- …Дело о баронском наследстве, - договорила Боудис.

- Не только! – возразила доктор Калиборо, - Это еще и спор о том, кто вы! Этот спор выигран вами, так что, по-моему, вам есть, чем гордится.

Королева снова, не скрывая удивления, потерла лоб ладонью.

- Вы говорите, что я выиграла, но на самом деле я низложена.

- Боудис, вы низложены в Британии, где вы лишь играли роль королевы в парадном политическом театре. А в RNZ - Королевстве Новой Зеландии вы реальная фигура.

- Вы так думаете, Молли? А я то и дело чувствую себя болваном в преферансе. Некто сдает мне карты, и ходит этими картами от моего имени, что-то проигрывает, что-то выигрывает. И некто бросает какие-то деньги в мою кассу, чтобы моя команда могла купить нечто, благодаря чему я начинаю выглядеть более убедительно. Некто творит  межконтинентальную вендетту, и СМИ приписывают это мне. Теневая жесткая игра втемную. В финале игры некто получит приз, но непонятно, с чем останусь я.

- Боудис, - негромко сказала доктор Калиборо, - мне кажется, вы недооцениваете тот эмоциональный заряд, которым вы обладаете. Еще вы недооцениваете, насколько вы хорошая компромиссная фигура регулятора в симбиозе деловых кругов нези и киви.

- Молли, вы сказали: «симбиоз»?

- Да. Это из биологии, и из теории коалиционных игр в математической экономике.

- Конечно, Молли, я знаю, что такое симбиоз, но это чертовски неожиданно, и…

…И общение тет-а-тет прервалось: мужчины успели выкурить по сигаре и вернулись. Больше ничего кроме милого легкого флейма в тот вечер за столом не происходило.

…

*46. Особенности профсоюзной работы в геологии.

22 мая. Полдень. Канада. Тихоокеанское побережье.

Нанаймо. Район Лонглэйк. Веранда коттеджа семьи Уоткин.

Хебер Дэфф, классический основательный 50-летний ирландский мужик (будто вчера с фермы-хутора на полуострове Дингл), завершил короткий рассказ (начатый примерно полчаса назад, когда Дэфф приехал к Уоткинам и был усажен за стол). Суть рассказа сводилась к тому, что собственники геологической компании «Challenger Estate» вдруг уволили старого генерального директора, и назначили на это место Хебера Дэффа.

- …Вот такая гребаная хрень, провалиться ей к чертям в жопу! - заключил он, допил остаток пива из кружки, со стуком опустил кружку на стол, и вытер губы ладонью.

- Хебер, - мягко сказала Джуди Уоткин, - ты бы поменьше выражался при ребенке.

- Все ОК, мама, - отозвалась Памела Уоткин (13 с половиной лет), оторвавшись от вдумчивого поедания мороженого с кленовым сиропом, - считай, что я не слышу.

- Ужас, - констатировала Джуди и повернулась к мужу, - Рич, у нас есть еще пиво?

- Конечно, - ответил бывший майор рейнджеров, и собрался уже встать из-за стола.

- Подожди, - остановил его Хебер Дэфф, - давай-ка просто поговорим. А то пиво меня отвлекает, понимаешь?

- Давай, поговорим, - согласился Ричард Уоткин.

- Вот! – произнес Дэфф, хлопнув ладонью по столу рядом с пустой кружкой, - Я уже объяснил, как меня вдруг назначили генеральным директором. И что ты думаешь?

Ричард Уоткин пожал плечами.

- По-моему, ничего особенного. Новые доминирующие акционеры меняют верхушку управления.

- Ты ни черта не понял, Рич, - строго сказал Дэфф, - у нашей геологической компании «Challenger Estate» как был доминирующим, а по сути, так единственным акционером мальтийский инвестфонд «Royal Synergetic», так и остался. Но теперь кое-кто хапнул инвестфонд, как кошка хапает мышку, и теперь этот кое-кто рулит, понимаешь?

- Хебер, - проникновенно произнес бывший майор, - я не понимаю, почему тебя это так беспокоит? Я помню: еще в марте, когда я только пришел в «Challenger Estate», ты на вечеринке говорил что, мол, из Клода Стоундека генеральный директор, как из говна - цемент, и что ты бы лучше справился, поскольку все равно ты, Хебер, как заместитель директора по экспедиционным проектам, делаешь за него больше половины работы.

- Да, сто чертей мне в жопу. Так и есть! И все же, я не собирался занять его место!

- Собирался ты, или не собирался, но это произошло. И, если ты хочешь слышать мое мнение, то я считаю: новые владельцы фирмы сделали правильный выбор.

Хебер Дэфф снова хлопнул ладонью по столу.

- Рич! Ты ни хрена не понял, похоже. Я говорю еще раз. Сюда в Ванкувер приехал от мальтийского инвестфонда новозеландский еврей-адвокат. Тебе не кажется чертовски подозрительным, что у мальтийцев не нашлось еврея-адвоката нигде поближе, чем в чертовой Новой Зеландии? Тебе не кажется, что надо бы задуматься об этом?

- Даже не знаю, - Уоткин еще раз пожал плечами, - глобализм такая штука, что люди катаются по всей планете. Ты сам говорил, что этот адвокат, Леви Галеви, прилетал в Ванкувер на два дня, что-то сделал с коммерческой документацией, и улетел дальше. Возможно, Галеви из той породы адвокатов, которые специализируются на передаче документации при смене владельцев. Так у них рынок поделен. И что?

- А вот что! – триумфально провозгласил Дэфф, вытащил из кармана своего немного помятого пиджака пачку листков бумаги, сложенных вчетверо, и толкнул по столу к бывшему майору рейнджеров. Тот хмыкнул, развернул листы и…

Это оказался австрало-новозеландский бизнес-дайджест, точнее выборка из него:

* Спор о наследстве британского миллиардера барона Кестенвэла, который убит при теракте 2 марта. Гиперборейский клуб намерен аннулировать права дочери барона.

* Чанди Кестенвэл будет претендовать на баронское наследство через Зюйд-Индскую Компанию, основанную новозеландским кинопродюсером Освальдом Макмагоном.

* Новые лица в Зюйд-Индской Компании. Мисс Бикини на Бикини и мистер Дракула Золотой Парус хотят захватить  $15.000.000.000 наследства барона Кестенвэла.

* Процесс о разделе баронского наследства начнется 30 апреля на острове Норфолк.

* Интересы Зюйд-Индской Компании в деле о баронском наследстве будет защищать новозеландский адвокат Леви Галеви, консультант Освальда Макмагона.

* Срочно! Решение королевского суда на Норфолке о разделе баронского наследства обрушивает нефтехимический сегмент британского фондового рынка.

Ричард Уоткин прочел все это, снова хмыкнул, и сообщил свое мнение:

- Ничего удивительного я не вижу. Если мальтийский инвестфонд, который владеет контрольным пакетом «Challenger Estate», отошел по суду к компании Макмагона, то понятно, что он прислал своего адвоката, чтобы уладить формальности.

- Ничего? – переспросил Дэфф, - А ты прочел про мисс Бикини и про Дракулу?

- Да. Но, похоже, это какая-то австрало-новозеландская шутка, которой я не понял.

- Сейчас поймешь… Слушай, Джуди, ты ведь помнишь, что я предложил притащить сегодня на вашу вечеринку парочку папуасов, и ты согласилась.

- Помню, - ответила миссис Уоткин, - но ты не говорил, что это связано с работой.

- Я не говорил? Может, я забыл уточнить. Эта парочка как раз и есть мисс Бикини на Бикини и мистер Дракула Золотой Парус.

- Wow! – с восторгом воскликнула Памела, - У нас будет Джонни-Ди Уилсон! Круто! А можно с ней сфотографироваться?

- Стоп, дочка! - отреагировал бывший майор рейнджеров, - Кажется, ты знаешь об этом больше, чем я. Давай-ка изложи вкратце.

Памела сделала предельно удивленное лицо.

- Папа! Это же все знают! Джонни-Ди Уилсон из Детройта выиграла супер-конкурс на атолле Бикини в начале декабря прошлого года. Ты тогда был в Океании, с этой, как ее, миссией OCEFOR, и мы с мамой приезжали к тебе в Лантон. Сразу после Рождества ты улетел на Норфолк, а мы - домой. Мы еще радовались, что ты будешь далеко от войны, которая как раз начиналась. Помнишь?

- Это я помню, - сказал он, - но при чем тут мисс Бикини?

- При том, что я тебе рассказала еще тогда! А ты ответил, что атолл Бикини слишком далеко от Лантона, поэтому ты не в курсе, что там было.

- Рич, милый, Памела права, я это помню, - подтвердила Джуди Уоткин слова дочки.

- Ладно, ладно, вы обе правы… - Ричард Уоткин поднял руки над головой.

- Памела, - окликнул девочку Хебер Дэфф, - у тебя на планшетнике наверное найдется несколько фото мисс Бикини на Бикини. Покажи-ка их папе.

- Да запросто! – заявила Памела, нажала несколько значков на экране планшетника, и повернула экран к Ричарду, - Вот, смотри! Это она! Обалдеть, как смотрится!

Бывший майор рейнджеров на смог скрыть изумления.

- О, черт! Это же… - тут он резко замолчал, и после паузы, очень неуклюже вырулил из недосказанности, - …Нет, скорее всего, просто она похожа. Я обознался.

- Ха-ха-ха! – триумфально провозгласил Дэфф, - Мой племянник предупреждал, что ты начнешь бормотать что-то в таком роде. Он и сам был не очень уверен, но потом, когда посмотрел фоторепортаж с процесса на Норфолке, четко сказал: это она.

- Вы о ком говорите? – поинтересовалась Джуди.

- Странная история, - проворчал Ричард, - эта мисс Бикини на Бикини очень похожа на странную дамочку-археолога, которая участвовала в расследовании по свежим следам прошлогодних сентябрьских событий в Лантоне и вообще на Островах Кука.

- Дамочка-археолог? Рич, я не понимаю. Как археолог мог расследовать тот кошмар в Лантоне? Там же была настоящая война, я помню, как мы здесь перепугались!

- Джуди, все не так просто. Эта дамочка была не совсем археолог…

- Ясно! - встряла Памела, - У нее была такая легенда. Как у Маты Хари! Да, папа?

- Видишь ли, детка… - начал Ричард Уоткин, но Дэфф перебил его.

- Слушай, Рич, как сказал мой племянник, ты узнаешь на этом фото того негра, под крылышком у которого эта британская тинэйджерка-баронесса…

…Хебер Дэфф протянул бывшему майору рейнджеров свой смартфон. На экран было выведено фото, явно выдернутое из какого-то сетевого СМИ. Поясняющая надпись в нижнем поле гласила: «28 марта, лагуна острова Увеа. 18-летняя Чанди, дочь убитого барона Кестневэла, замечена в сексуальной связи с гаитянским сатанистом». На фото (превосходного качества) была европеоидная девушка, одетая только в набедренную повязку. Она обнималась на пляже с голым мужчиной-негроидом лет около 30.

- О, черт! Это же Бокасса! – произнес Ричард Уоткин.

- Бокасса? – удивилась Джуди, - Но, Рич, милый, я помню, что Бокасса умер в конце прошлого века.

- Это другой Бокасса, не тот, что был императором в Центральной Африке, - пояснил Ричард, - это Эл Бокасса, офицер меганезийской спецслужбы флота. Он был там же, в Лантоне, когда готовилась та заваруха со стрельбой. Его-то я точно узнал.

- В десятку! – объявил Дэфф, - Мой племянник Шайни тоже узнал этого негра!

- Значит, - предположил Ричард, - в афере с поглощением мальтийского инвестфонда участвуют не только киви, но и нези.

- Опять в десятку, Рич! Я звонил на Мальту в инвестфонд. Там тоже старый директор уволен, а вместо него сидит местный грек-адвокат Никодим Дромопулос, кузен жены Аарона Блумма, австралийского еврея, адвоката Чанди Кестенвэл.

Джуди Уоткин прицелилась пальцем в Хебера Дэффа.

- Алло, Хебер, я тебе говорила и повторю: перестань вешать этнические ярлыки. Ты в каждой фразе зачем-то уточняешь, кто этнический еврей, негр или грек.

- Этнический негр, это круто, мама! – немедленно встряла дочка.

- Памела! - строго сказала Джкуди, - Тут нет ничего смешного. Хебер теперь директор компании «Challenger Estate», и ему лучше быть более корректным, понимаешь?

- Что за черт, - уныло буркнул Дэфф, - кто мне объяснит, почему корректно говорить «ирландец-картежник», но некорректно говорить «еврей-адвокат»?

- Может, потому, - предположила Памела, - что адвокат это почти ругательство?

- Ха-ха! - Дэфф протянул руку и похлопал юную Уоткин по затылку, - Знаешь, у тебя  светлые мозги, вот что я скажу!

- Спелись, хулиганы, - лаконично заключила Джуди.

- Мама, - заявила Памела, - если ты будешь так обзываться, то я не покажу видео, где Виолета и девчонка-двойник Чанди Кестенвэл понарошку трахаются с ламантином.

- Что-что?! – переспросила Джуди.

- Ламантин, - пояснила Памела, - это вроде тропического моржа.

- Детка, - вмешался Ричард Уоткин, - скажи-ка, что ты знаешь про всю эту историю?

- Про которую историю, папа?

- Про историю с этим долбанным баронским наследством.

- Папа, хочешь, я просто позвоню Виолетте по Moanet-OYO, и ты у нее спросишь?

- Звони, - лаконично распорядился бывший майор рейнджеров.

…

23 мая, раннее утро. Северо-Западная Меганезия. Палау.

Паб «Свинья и свисток» в «шекспировской» части городка Ореор.

Девушка (кажется этническая валлийка) с овально-округлым лицом, прямыми слегка встрепанными волосами, и крепкой фигуркой, одетая в алую рубашку с закатанными рукавами и в линялые синие джинсы, вышла из-за стойки навстречу двум мужчинам (между прочим, тоже на вид происходящим с Британских островов) и спросила:

- Вы будете завтракать джентльмены? – и тут же добавила, - Если да, то вы точно не прогадаете. Кстати, если вам интересно: меня зовут Кэмрин.

- Разумеется, нам интересно! – воскликнул первый из них, - Меня зовут Эндрю, и мне кажется, что я попал в рай после полсотни часов полновесного ада.

- А меня зовут Петер, - добавил второй, - видите ли, Кэмрин, мы только что пересекли Евразию с посадками в Уфе и Пекине, после чего летели через западный угол океана. А теперь, в вашем чудесном пабе, мы будто снова на родине.

- Нам, - добавил первый, - рекомендовала этот паб мисс Эпифани Биконсфилд.

- Нц! - Кэмрин хлопнула в ладоши. - Так вы те самые друзья Пиф Биконсфилд! Значит,  именно из-за вас я сегодня встала с кроватки на 2 часа раньше, чем обычно.

Эндрю и Петер синхронно схватились за головы, и воскликнули:

- Боже!

- …Это кошмар!

- …Мы ужасно сожалеем!

- …И мы готовы как-то компенсировать…

- Джентльмены! – успокоила валлийка, - Пиф мой боевой товарищ, все ОК, и никаких компенсаций. Разве что, вы за чаем расскажете, что такое Уфа. Просто, интересно. Кстати:  я подозреваю, что вы хотите спросить: где можно привести себя в порядок?

- Вы чертовски проницательны, Кэмрин, - восхищенным тоном подтвердил Петер.

- И где же это можно сделать, о прекрасная добрая фея? – добавил Эндрю.

- Вот по этой лестнице наверх, - валлийка махнула рукой, - там моя квартира. Дверь не заперта. Ванная в вашем распоряжении. Полотенца и прочее там в шкафчике.

- Кэмрин, а прилично ли так пользоваться гостеприимством? – засомневался Эндрю.

- Вы в Меганезии, - ответила она, - тут у нас все по-простому, без лишних церемоний. Кстати, что вы будете на завтрак? Варианты записаны на стене. Видите?

- Да! – Петер посмотрел на стену, - О, черт! Настоящий английский завтрак!

- Вне сомнений, - поддержал Эндрю. – Настоящий английский завтрак.

- ОК! – валлийка кивнула, - Через полчаса я подам это на стол.

…

Через полчаса Эндрю Ирсон и Петер Маккэлх, вымытые и переодетые, уже сидели за столиком, на котором были выставлены 4-секционные пластиковые тарелки с чисто английским завтраком: сосиски, бекон, яичница, фасоль, шампиньоны, хлеб. И еще, разумеется, чайник черного чая и стаканчики с яблочным джемом…

…И (как было обещано) состоялась экспромт-лекция о том, как что такое Уфа.

Итак: Уфа - мегаполис у южных предгорий Урала, жила спокойно, провинциально, без потрясений. Почти все 400 лет своего существования была спокойным городом. Всего несколько эпизодов нарушали эту традицию. Так, в XVIII веке город подвергся штурму мятежников Пугачева (хотя взят не был). Первая мировая война слабо повлияла на Уфу, однако, при крушении Первой Империи, город несколько раз переходил из рук в руки (правда, без особых разрушений). Вторая мировая война принесла Уфе стремительное развитие индустрии (это был один из ключевых городов тыла). Дальше, в годы Первой Холодной войны, город стал по-своему благополучным, а после краха Второй Империи некоторое время оказался столицей почти автономной Башкирской республики. Третья Империя обогатила Уфу в годы нефтяного бума, но Вторая Холодная война покончила сначала с нефтяным изобилием, а затем с самой Третьей империей. Зато Уфа оказалась (вторично) столицей страны Башкортостан - размером с Грецию (но расположенную в глубине континента, на условной границе Европы и Азии). Жители восприняли новую политическую ситуацию со своим фирменным спокойствием. Имперские чиновники с легкостью перекрасились в национальных лидеров, и занялись суверенным бизнесом, наиболее ярким сегментом которого стала слегка скрытная продажа центрифуг для обогащения урана (производство этих центрифуг осталось еще от Второй Империи). В Совбезе ООН это вызвало скандал – но вялый. Никому не хотелось снова лезть в центр взрывоопасной Евразии и разбираться в непонятной местной политике. Поэтому, Уфа оставалась оазисом спокойствия, символами которого были: устаревший, но неплохой аэропорт, и гигантский чугунный всадник на скале, над широкой рекой Агидель. Этот всадник - Салават Юлаев (союзник мятежного Пугачева) является, кстати, второй по размеру конной скульптурой в Европе – после Марка Аврелия в Риме…

Когда Эндрю и Петер завершили рассказ, Кэмрин вопросительно предположила:

- Вы историки?

- По образованию историки, - подтвердил Маккэлх, - но жизнь заставила нас работать в других областях, далеких от нашей оксфордской специальности.

- Фактически, - добавил Ирсон, - последний год мы работали в Британии, в узкой полосе между журналистикой и литературой малых форм. А сейчас мы ищем научное счастье в другом полушарии.

- Ну! История полезная наука. Вы позовите меня, если что-то надо, - с этими словами, валлийка вернулась обратно на свою позицию: в кресло за стойкой.

Доверенные секретари королевы Боудис проводили ее заинтересованными взглядами, а затем Ирсон решительно произнес:

- Итак. Петер, давай составлять программу посещения Лантона нашей Первой леди.

- Сразу Лантон? – переспросил Петер Маккэлх, - А как насчет программы по Ниуэ и по Токелау? Они же в маршруте до Островов Кука и конкретно Лантона-на-Тинтунге.

- Ты же понимаешь, - ответил Ирсон, - все атоллы, кроме Лантона, будут просто вроде фестивалей. Музыка, танцы, экспромты. Но, Лантон, это столица условно-признанной Меганезии. Одно неосторожное слово, и у нашей Первой леди будет fatal-confusion.

- Да, Эндрю, - тут Маккэлх улыбнулся, - вот и я так подумал.

- А! Ты так подумал и, наверное, уже составил конспект?

- Конечно, я составил. Хочешь посмотреть?

- Конечно, я хочу. Я тебя неплохо знаю, и рассчитывал на твой фирменный конспект.

*** Фирменный конспект Петера Маккэлха ***

* Тема: Атолл Тинтунг и Лантон-таун.

Расположение: северо-запад островов Кука. Лагуна - треугольник со стороной 6 км. На коралловом барьере - три крупных острова: южный Мотуко, северный Вале, западный Катава (50 гектаров каждый, но Мотуко и Вале расширены дамбами примерно вдвое). Мотуко и Вале соединены дамбой-шоссе поверх барьера. На Мотуко - морской порт и аэродром. На Вале – Лантон-таун.

*

История: несколько лет назад Тинтунг был, в основном, куплен концерном «Alemir» у правительства Республики Островов Кука, для размещения авиационного и морского терминалов. Проект был почти завершен, но 20 октября позапрошлого года произошла Алюминиевая революция. При революции, и попытке ее подавления силами ООН, на Тинтунге было разрушено почти все. В ходе зимней Войны за Хартию зона Меганезии выросла до площади больше Африки. Весной прошлого года атолл Тинтунг был вновь заселен. На юге (Мотуко) – возникла бессистемная (трущобная) застройка, а на севере (Вале) – регулярная застройка в «сверхновом стиле» (см. фото).

*

Фото: сооружения, похожие на утопающие в цветущей зелени замки в стиле фэнтези, соединенные сетью воздушных дорог. В лагуне – платформы-причалы с множеством изящных модерновых парусников и футуристических аквабусов.

*

Продолжение: в июне прошлого года, по соглашению с правительством Накамуры на Тинтунге был расквартирован батальон канадских миротворцев ООН (т.н. OCEFOR). Осенью была проведена ротация, и канадцы были в основном заменены пакистанцами. Кроме того, трущобы были, при негласной поддержке ООН, заселены мусульманами - мигрантами. 21 сентября произошел исламский мятеж, который был жестко подавлен Народным флотом при участии последней роты канадцев (из-за чего в ООН предпочли «спустить на тормозах» обвинение в геноциде, выдвинутое против Накамуры).

*

Заключение: Декадной войной (в январе с.г.) Тинтунг не был затронут. Продолжается развитие Лантон-тауна, промзоны Мотуко, и университетского кампуса Катава. Мэром Лантона остается (с марта прошлого года) Ксиан Варлок, этнический филиппинец, по военной специальности - разведчик, по религии – Li-Re (о Li-Re см. в Глобопедии).

***

…Дочитав этот конспект, Эндрю Ирсон залпом допил уже остывший чай из чашки, и вцепился пятернями в шевелюру.

- Черт побери! В смысле PR этот Лантон настоящее минное поле! А есть там хоть что-нибудь однозначно-позитивное?

- Конечно! - ответил Маккэлх, - Во-первых, кампус Университета на моту Катава, во-вторых, Парк Цветов королевы Лаонируа.

- Лаонируа? - переспросил Ирсон, - Фейковая последняя полинезийская королева?

- Да, Эндрю. Она была фейковая, но теперь настоящая. Посмотри вот на это, - и Петер Маккэлх протянул напарнику листок золота с тисненым ростовым изображением.

Изображена была девушка, одетая только в набедренную повязку «lava-lava» и легкие сандалии. Она, кажется, делала шаг вперед, протянув перед собой раскрытую ладонь - будто хотела защитить кого-то.

Над изображением - надпись: «Laonirua ariki-hine te Hawaiika o utuafare te Mauna-Oro».

Под изображением – еще четыре слова: «Let my people go».

Сбоку – содержательная часть дизайна - номинал: «nearly 50 Aluminum pounds».

…Эндрю Ирсон покрутил в пальцах этот листок и спросил:

- Это 50 меганезийских алюминиевых фунтов?

- Примерно 50, как написано, - поправил Маккэлх, - ведь листок из золота, а оно имеет плавающую биржевую цену относительно алюминия.

- Странная денежная система, - заметил Ирсон, - впрочем, я понял, к чему ты это. Если девушка названа королевой на отчеканенных деньгах, то она априори настоящая.

- Точно, - подтвердил Маккэлх.

- Я так и понял, - Ирсон кивнул, - а ты в курсе, что с ней случилось на самом деле?

- Нет. И никто не в курсе. Теперь правду не найдешь, а по легенде, королева Лаонируа выступила за интересы угнетаемых рабочих, и пела для них на площади в Лантоне, 18 октября позапрошлого года. Она исполняла «Let my people go», а кто-то из охранников филиала концерна «Alemir» случайно убил ее выстрелом в сердце. Тут чаша терпения переполнилась. Добро восстало против зла, зверски растерзало его и съело.

- Типичный миф о начале революции, - оценил Ирсон, продолжая вертеть в пальцах 50-фунтовый меганезийский золотой листок. А где похоронена королева Лаонируа?

- Нигде, - ответил Маккэлх, - ее кремировали там, на площади, а ветер унес ее пепел в открытое море. Сейчас нет ни этой площади, ни зданий, которые стояли вокруг. Такая специфика незийской революции: они взорвали старый режим вместе с городом.

Эндрю Ирсон вернул напарнику золотой листок, и предположил:

- Наверное, Парк Цветов имени Лаонируа устроен как раз в этом месте.

- Вероятнее всего, - согласился Маккэлх.

- И, - продолжил Ирсон, - наверное, там есть ее монумент, скульптура, что-то такое.

- Да, на карте парка - значок и надпись: «монумент Лаонируа», а к чему ты ведешь?

- А к тому, что получится красиво и гуманно, если наша Первая леди возложит цветы к монументу Лаонируа. Меганезийцам понравится, а оппонентам нечем будет крыть.

- Да, Эндрю! – в третий раз согласился Маккэлх, - Этот пункт пишем, и идем дальше.

…

*47. Тред-юнионы и флибустьеры.

Ранний вечер 22 мая в западно-американском поясе.

Канада. Тихоокеанское побережье. Нанаймо. Коттедж семьи Уоткин.

Хебер Дэфф припас главное в своем длинном и несколько запутанном сообщении на последний час до вечеринки. Он перешел к этому после того, как юниорка Памела, пообщалась по сети со своей меганезийской подружкой Виолетой Риос. Общение проходило тет-а-тет (Памела на некоторое время смылась из-за стола), а когда она вернулась, то изложила информационный результат предельно кратко:

«Виолетта говорит, что Чанди Кестенвэл такая классная вообще, что на ее стороне все австрало-новозеландские экологи из Moby-Dick, и самые продвинутые киношники, и продвинутые новозеландские бизнесмены тоже, потому что она сразу вложила кучу миллионов баксов в Киви-Антарктиду, кстати, для Хебера специально: самый-самый продвинутый тред-юнион киви тоже на ее стороне!».

Только выслушав это, и внушительно покивав головой, Хебер Дэфф объявил.

- Памела – молодец! Теперь все точки над «i» поставлены, потому что все сходится.

- Что сходится? – поинтересовалась Джуди Уоткин.

- Сходится то, что Памела сейчас узнала, и что я раньше узнал. И я уже перетер этот винегрет с Керриком. Интересно выходит…

- Гм… С Керриком О'Ши, что ли? – спросил Ричард Уоткин.

- Да. Он же у нас главный в профсоюзе, и он наш человек, верно?

- Верно, - согласился Уоткин, - но при чем тут профсоюз?

- Так, ты же слышал, что твоя дочка узнала! Самый продвинутый тред-юнион киви, а самый продвинутый - это антарктический, где Эстебан Стивелли главный. И вот, этот продвинутый тред-юнион на стороне ЗИК!

- ЗИК это что? – спросила Джуди.

- Зюйд-Индская Компания, вот что! Не говорить же каждый раз так длинно!

- Понятно, - сказал Ричард, - и что за винегрет ты перетер с Керриком?

- Я с ним перетер список профсоюзных требований к новым владельцам. Чтобы эти требования были учтены в новом коллективном договоре администрации «Challenger Estate» с работниками. Старый договор в общем-то не самый плохой, но мы решили добавить три условия. Все же, наши Канадские Кордильеры самые богатые в мире на предмет минералов, и не зря Ванкувер считают столицей мировой геологоразведки. В общем, что я болтаю зря? На-ка прочти, - и Дэфф протянул Ричарду лист распечатки.

…Требования (или новые условия) профсоюза были изложены слегка завуалировано, однако, если приглядеться, то они были просты, как репа.

1. Все знают, что через мальтийский инвестфонд часть денег отмывается, чтоб было меньше налогов, и это идет в бонус владельцам. Так вот: пусть оттуда доля платится работникам тоже. И не в какой-нибудь канадский банк, а в незийский «Ауробиндо», который никаким западным фискалам никакую информацию не раскрывает.

2. В Канадских Кордильерах с ноября по март - мертвый сезон для экспедиционной геологоразведки. Приходится заниматься одной кабинетной работой, а оборудование простаивает, и надбавки полевым партиям не идут. Непорядок. С другой стороны, в Антарктиде в это время как раз полярный день. А геологов явно не хватает. Значит, получается прямая выгода для командировок с достойной оплатой. Пусть так будет.

3. А если 2-е требование принято, значит, будут служебные авиа-рейсы, и по дороге Полинезия, как раз то, что надо для отдыха семей геологов. Пусть владельцы дают профсоюзу квоту на бесплатный трансфер и кемпинг где-нибудь в тех краях.

…Ознакомившись с тремя требованиями, Ричард Уоткин выразительно приставил к своему правому виску указательный палец и покрутил.

- Знаешь, Хебер, идея насчет бесплатных круизов на Таити, это перебор.

- Ведь не на Таити же! - возразил тот, - Рабочему классу модные штучки вроде SPA, фитнесса, и джакузи - не нужны. Пляж – море – солнце – пальмы – фрукты с дерева – кемпинг нормальный. И все! Кстати, модные штучки на Таити, Моореа и Бора-Бора, считай, накрылись медным тазом. Там же две войны было, не считая революции.

- На Моореа ничего не накрылось! – возразила Памела, - А на Бора-Бора только три элитных отеля разбомблены с воздуха миротворцами ООН... Ой, извини папа.

- Ладно, - Ричард слегка скривился и махнул рукой, - я уже привык это слышать.

- И все равно извини, - Памела погладила его по спине, - я вообще-то хотела сказать: Хебер прав. Если не брать раскрученные места, то все дешево, кроме перелета.

- То-то и оно, что кроме перелета, - сказала Джуди, тоже успевшая прочесть список профсоюзных требований, - а свозить сто семей в Полинезию и обратно...

- Мама! - перебила Памела, - Посмотри цены незийских малобюджетных фирм.

- А что там? – поинтересовалась Джуди.

- Там до Полинезии дешевле, чем на дурацкой «Air Canada» до Калифорнии.

Ричард Уоткин задумчиво погладил подбородок ладонью.

- Хорошо. Пусть третий пункт это не перебор. Но второй пункт, про командировки в Антарктиду, это больше чем перебор. Это фигня какая-то. Что, в Новой Зеландии и в Австралии не найти геологов для Антарктиды, и надо тащить их из Канады?

- Смотря для какой Антарктиды, - ответил Дэфф, - конечно, для Территории Росса у новозеландцев найдутся геологи. Но для Земли Мэри Берд – хрен.

- Земля Мэри Берд, это Нези-Антарктида! - эрудированно сообщила Памела, - Нези объявили ее своим сектором, это площадь, размером с Аляску, и климат такой же.

- Твоя дочка верно сказала, - поддержал Дэфф, - наш человек в Новой Зеландии тоже говорит, что нези не обойдутся без геологоразведки из настоящей северной страны.

- Стоп, Хебер, какой еще «наш человек в Новой Зеландии»?

- Слушай! - тут Хебер Дэфф многозначительно поднял ладонь примерно на уровень своего носа, будто хотел прочесть с нее тайные письмена, - Ты ведь знаешь, что наш Керрик происходит в восьмом колене из Макгилликади, с юго-запада Ирландии. Он именно поэтому О'Ши. А в Новой Зеландии есть парень, эколог, Хейз О'Ши, тоже из Макгилликади где-то там, в восьмом колене, они родичи, и это важно. Мы не то, что англосаксы, которые даже прадедушку своего не помнят.

Миссис Уоткин рассерженно хлопнула ладонью по столу.

- Хебер! Я сотый раз говорю! Заканчивай с этим расизмом у меня за столом!

- Ладно, Джуди, я не хотел никого обидеть. Ты ведь не будешь дуться на ирландца за хамство, правда? Знаешь самый короткий анекдот про нас?

- Какой? – хмуро спросила она.

- А вот слушай. Идет ирландец мимо паба! - произнеся это, Дэфф замолчал, будто в глубинах его нервной системы выключилось реле контроля звука. Возникла пауза.

- И что дальше? – озадаченно спросила Джуди.

- И все, - сказал он.

- Мама!!! - воскликнула Памела, - Это же просто! Идет ирландец МИМО паба!!!

- А! До меня дошло, - сообщила Джуди и улыбнулась.

Ричард Уоткин покрутил в руке распечатку требований.

- Хорошо. Допустим, будут подряды на геологоразведку на Земле Мэри Берд, хотя я с трудом могу поверить. Но первый пункт, про теневые бонусы с отмытых денег…

- А что? – с вызовом спросил Дэфф.

- На хрен тебя пошлют, Хебер, вот что!

- Во-первых… - тут Дэфф загнул один палец, - …Ты не знаешь, что в ЗИК действует скандинавский социализм 1980 годов: тред-юнион делегирует своего представителя с правом голоса в дирекцию компании. Так что у тебя все козыри на руках. Ты сейчас объяснишь этим двум топ-менеджерам, что в их интересах поделиться с работниками теневым доходом. Тогда работники будут лояльнее к общим интересам команды. Для примера скажи, что от работника зависит утечка или не утечка данных об участках с высокими перспективами, которые уже разведаны, но еще не закреплены заявкой.

- Напоминает шантаж, - заметил Ричард, - а почему ты сказал, что я это объясню?

- Потому что, во-вторых… - тут Дэфф загнул еще один палец, - …Мы с Керриком все прикинули, и решили: ты нам нужен от профсоюза в директорате «Challenger Estate»!

- Oh cluster-fuck! Вы с Керриком совсем охренели?!

- А что ты кипятишься, Рич? У тебя такой авторитет среди работяг! Ты на войне был, повидал всякое, опыт у тебя в рейнджерах. И ты, хотя работаешь еще недолго, но в экспедициях уже сколько проблем решил. Ты и только ты будешь представителем.

- Гм... - Ричард побарабанил пальцем по столу, - …Какие еще есть аргументы?

- Ты знаешь ИХ, - сказал Дэфф.

- Я, - возразил Ричард, - знаю только капитана Бокассу, и мисс Бикини, причем знаю довольно слабо. Так, знакомы и не более того.

- Ты кое-что забыл, Рич. Ваша семья почти год дружит с Виолеттой Риос, подружкой юниорки-баронессы Чанди Кестенвэл. Что ты на это скажешь?

- Я скажу, что это личные отношения, и не факт, что Виолетте это понравится.

- Ей это уже нравится, - встряла Памела, - знаешь, папа, что она сказала? Она сказала: классно! Теперь мы будем чаще летать друг к другу в гости и вообще…

- Черт возьми! – рявкнул Ричард, - Почему все решается за моей спиной?!

- Рич, милый, - мягко произнесла Джуди, - совершенно незачем кричать на ребенка, особенно – если ребенок говорит разумные вещи.

Бывший майор рейнджеров снова побарабанил пальцем по столу.

- Ты думаешь, Джуди, что будет правильно, если я соглашусь?

- Разумеется, я так думаю. Это же простой здравый смысл.

- Понятно… Кстати, не пора ли что-то на стол поставить? Уже без четверти семь.

- В этом тоже есть здравый смысл, - согласилась Джуди, - давай-ка Памела, покажем мастер-класс в деле быстрой и ненапряженной организации стола для вечеринки.

- И вот что, - произнес Ричард, повернувшись к Дэффу, - а гости знают, к кому ты их пригласил?

- Конечно, они знают. Я продиктовал им адрес. Улица, номер дома, что еще?

- Хебер! Я спросил не «куда», а «к кому». Ты чувствуешь нюанс?

- О, черт… - Дэфф артистично нахмурился, - …Как-то я позабыл об этом. Но, ничего страшного. Главное, этот дом они найдут. Может и к лучшему, что сюрприз будет.

- Понятно. Тогда, слушай Хебер. Я не тупой, и понимаю: ты специально подстроил всякие сюрпризы. Но я не собираюсь повторять, как попугай то, что придумали вы с Керриком. Так что выбирай: или я скажу, что считаю нужным, или говори сам.

- Но, Рич, я не могу говорить от профсоюза, я же генеральный директор.

- Мне плевать, что ты генеральный директор. Просто скажи: ты согласен, что я буду говорить не по вашей бумажке, а так, как считаю правильным?

- Согласен, чего уж там, - проворчал слегка обиженный Хебер Дэфф.

- Хорошо. Если ты на это согласен, то и я согласен этим заниматься. Ждем гостей.

…

Там же. 7 вечера. Явление гостей.

Сюрприз с предъявлением Ричарда Уоткина «старой знакомой» - Джонни-Ди Уилсон отчасти получился. Лишь отчасти - поскольку не так-то просто выбить из равновесия спецагента CIA с многолетним стажем (каким была Джонни-Ди Уилсон – разумеется, пока не перекрасилась в консультанта по южно-тихоокеанскому бизнесу).

- Wow!!! - радостно воскликнула она, увидев во главе стола Ричарда Уоткина, - Мне чертовски приятно, майор, что мы опять встретились! Влад, познакомься! Это майор канадских рейнджеров Ричард Уоткин, с которым я работала по следам сентябрьской заварушки. А это, как я понимаю, Джуди и Памела. Как мило, мистер Дэфф, что вам удалось сделать такой замечательный сюрприз.

- Э-э… Я люблю делать хорошие сюрпризы, - отреагировал Хебер.

- Мисс Уилсон, вы сходу назвали наши имена… - задумчиво произнесла Джуди.

- Конечно сходу! Ваш муж столько рассказывал о вас и о Памеле, что я запомнила.

- Ого… - Джуди повернулась к мужу, - …Милый, что ты о нас рассказывал?

- М-м… Извини, солнышко, я не помню. Так, разговоры за кофе на военной базе.

Ричард Уоткин действительно не помнил, называл ли он тогда (в сентябре) «дамочке-археологу» имена своей жены и дочки. Джуди махнула рукой, давая понять, что это незначительный вопрос, после чего объявила:

- Леди и джентльмены, садитесь за стол. У нас тут просто, по-деревенски.

- Ну, чудно! - отреагировал Влад Беглофф, жестом фокусника поставил в центр стола бутыль, емкостью галлон, с зеленой жидкостью, и пояснил, - Выпьем за встречу!

- Это что? – подозрительно спросила хозяйка дома.

- Это, Джуди, наш домашний абсент - зеленуха по рецепту канаков. Ничего, что я так сразу по имени, или лучше говорить миссис Уоткин, в смысле, я не знаю обычаев…

- Я же сказала: просто, по-деревенски, - с улыбкой, напомнила Джуди.

- Джонни-Ди, садитесь сюда, - окликнула Памела и похлопала ладонью по дивану, на котором сидела, и где еще было достаточно места.

- ОК, - согласилась Мисс Бикини-на-Бикини, устраиваясь там.

- Короче: я наливаю, - объявил Беглофф и, не дожидаясь согласия остальных, быстро отмерил всем взрослым по полста миллилитров «зеленухи».

- Ловко! - оценила Памела, и налила себе (за компанию) немного яблочного сока.

- Долгая регулярная практика, - пояснил бывший сибирский горный инженер.

…После этого все выпили за встречу, и три минуты помогали Джуди отдышаться от порции пойла с содержанием этанола вдвое большим, чем в привычном виски. Это удалось, и Беглофф продолжил выступление.

- Я понимаю, что канадская дирекция и профсоюз подготовили некоторые условия в дополнение к старому порядку, заведенному империалистической администрацией.

- Вы правда скандинавский социалист? – встряла Памела.

- Нет, я русский коммунист, - громко прошептал он, - только не говори это агентам спецслужб, иначе они опять будут мурыжить меня, а заодно и Джонни-Ди.

- Они уже вас мурыжили? – спросил Ричард.

- Да, - ответила Джонни-Ди Уилсон, - прямо после выхода на канадскую землю мы с Владом имели удовольствие общаться с Канадской Конной Полицией. Меня умиляет канадский обычай называть конной полицией то, что все называют контрразведкой.

- Мы привыкли, - сказал Ричард, - так в чем же была проблема?

- Так, по мелочи, - Джонни-Ди махнула ладонью, - контрразведка интересовалась, не собираемся ли мы вывозить контрабандой уран с вновь открытых месторождений, и финансировать террористическое крыло анархистов. Мы ответили «нет» на оба этих подозрения. Дальше было еще несколько глупых вопросов. Просто потеря времени.

И мисс Бикини-на-Бикини снова махнула ладонью, дав понять, что тема про агентов Канадской Конной Полиции не заслуживает обсуждения в хорошей компании.

- А Влад правда русский коммунист? – недоверчиво спросила Памела.

- Правда, но неточная, - ответила Джонни-Ди, - реально он этнически-русский канак, придерживающийся идеологии неокоммунизма, как он это понимает.

- Ух ты! А что такое неокоммунизм?

- Я объясню, - перехватил инициативу Влад Беглофф, - неокоммунизм, это ячеистая система, наподобие пчелиных сот, в которой каждая ячейка построена на принципах коммунизма. Ячейка это, например, коллектив компании «Challenger Estate». Как вы поняли, пример выбран, чтобы совместить застольный флейм с разговором по делу.

- Что-то я не уловил, - проворчал Хебер Дэфф, - а как насчет зарплаты и бонусов? Я должен в этом разобраться, иначе как я буду директорствовать?

- Насчет зарплаты и бонусов все просто, - ответил Беглофф, - коллективный договор никто не отменял, а договоры должны соблюдаться при любом социальном строе.

- Мне казалось, - произнесла Джуди, - что при коммунизме нет денег, следовательно, зарплаты и бонусов тоже нет, поскольку их нечем платить.

Влад Беглофф резко провел ладонью в воздухе, будто перечеркнул что-то.

- Ошибочное мнение! Деньги с функцией обменного эквивалента ресурсов будут, по существу, всегда, поскольку абсолютного изобилия всех мыслимых ресурсов нельзя представить в нашей вселенной, а значит, что-то на что-то надо будет менять.

- Ладно, - сказал Дэфф, - если коллективный договор и деньги не отменяются, то нам остается уточнить условия. У Ричарда, как представителя профсоюза, есть кое-какие требования, потому что собственники компании стали, вроде как, другими.

- Типа того, - подтвердил Беглофф и повернулся к Ричарду Уоткину, - и что у вас?

- У нас, в смысле у профсоюза, такое мнение, что все должно быть по-честному. Если можно так выразиться, то по - коммунистически. Это будет выгодно и владельцам, и работникам. До сих пор было так: администрация прятала в оффшоре львиную долю доходов. Черт с ними, с недоплаченными налогами, но ведь бонусы работникам тоже недоплачивались. Работники, соответственно, не чувствовали единства с командой, и периодически сливали фирмам-конкурентам данные о новых месторождениях. Наше предложение: сделать оффшорный фонд дружественным для работников. Например, выделять оттуда средства на бонусы, и на отдых в профсоюзных кемпингах.

- А у вас есть профсоюзные кемпинги? – спросил Беглофф.

- Пока нет, - ответил бывший майор рейнджеров, - но будут, причем недорогие, если группа владельцев примет предложение о средствах из мальтийского инвествонда, и поможет найти деловые контакты с малобюджетными турфирмами в Полинезии.

Наступила пауза. Бывший сибирский горный инженер сделал глоточек зеленухи, и с задумчивым выражением лица посмотрел на потолок, после чего заметил:

- Вы предлагаете лояльность работников в обмен на безналоговые бонусы и деловые контакты в Полинезии. Это разумно. У нас тоже есть предложение: если мы станем командой с общими интересами, то желательно организовать кружки прогресса, как практиковалось в Японии времен «экономического чуда».

- В Японии были кружки качества, - возразила Джули.

- А мы, - ответил Беглофф, - не намерены бездумно копировать эту практику. Наше предложение не совсем японское. Мы предлагаем дополнительные бонусы за любое практически полезное решение, найденное в кружке прогресса.

- Мы подумаем об этом, - пообещал Ричард, - а вам, как представителям владельцев, предлагается подумать о рационализации работы коллектива. В нашем регионе есть мертвый сезон геологоразведки. Зима. Экспедиции и оборудование - простаивают. С другой стороны, по слухам, у владельцев есть бизнес-партнеры, заинтересованные в геологоразведке на Земле Мэри Берд, где лето совпадает с нашей зимой.

Влад Беглофф хмыкнул, налил всем взрослым еще по порции зеленухи, и спросил:

- Что, ваш коллектив готов летать в командировки в Антарктиду?

- Да, - ответил Ричард, - если мы договоримся о функции обменного эквивалента, по правилам неокоммунизма.

- Идет! – Беглофф коротко кивнул, - Но почему вы говорите только об Антарктиде?

- Гм… А о чем еще можно говорить в этом ракурсе?

- О Новой Британии, - ответил Беглофф, - Это восточно-ново-гвинейский остров, он размером побольше острова Ванкувер, и он бешено богат рудными минералами.

- Гм… - Ричард покрутил в пальцах стаканчик с зеленухой, - …Я знаю остров Новая Британия, и знаю, что он принадлежит Республике Папуа. Нашему коллективу бы не хотелось попасть там в сложную ситуацию из-за политической несогласованности.

- Ну, разумеется! - Влад Беглофф улыбнулся и развел руками, - Я не стал бы об этом говорить, если бы наши люди не решали там вопросы достаточно надежно.

- Это как они решают? – полюбопытствовал Хеберт Дэфф.

- Примерно так, - ответил Беглофф, - как поется в советской коммунистической песне: «Armor is strong and our tanks are rapid».

…

24 мая, северо-восток острова Новая Британия, Старый Рабаул.

Институт Кино-фактографии (ИКФ).

Доктор Джерри Маклай, он же дон Жерар Рулетка, он же (в недавнем прошлом) шеф партизанской спецслужбы INFORFI, а также - претор Октпо, комэмск Элболо, и т.п., принимал гостя - полковника Гесса Фойша, шефа INDEMI, в застекленной мансарде административного корпуса. Под открытым небом сегодня было бы неуютно: с утра хлестал ливень с грозой, и порывы ветра делали верхушки пальм похожими на головы мифической Медузы-Горгоны с шевелящимися зелеными змеями вместо волос. Но, в просторной мансарде было уютно, и резкая дробь дождевых капель, разбивавшихся о купольное остекление, была хорошим фоном для разговора за чашкой какао.

…Полковник Фойш переждал серию раскатов грома, сопровождавшегося вспышками длинных извилистых молний, и произнес:

- Итак, Жерар, можно констатировать, что из-за некорректного низложения королевы Боудис, все Британское Содружество, включая саму Британию, встало на уши. Но это, видимо не главное в развертывающемся сюжете.

- Разумеется, коллега Гесс, ты прав. Парламентский акт о низложении Боудис это лишь следствие. Причина - в экономике, в производительных силах и в производственных отношениях, как справедливо отмечал Карл Маркс, хотя сейчас в условно-западных научных кругах его политэкономические идеи принято считать вульгарными.

- А если ближе к делу, Жерар?

- Ладно, Гесс, перейдем от общего к частному. Попробуем понять, что делает королева Боудис. Представим ее, как фишку, которую кто-то двигает по игровому полю. Вопрос состоит в том, кто ее двигает? Вряд ли мы сможем точно ответить на этот вопрос, ведь количество воздействующих на нее игроков велико, и к тому же, она сама преследует определенные цели, так что и сама принимает участие в выборе своих ходов. Поэтому, поставим задачу иначе: кто из игроков что думает о том, кто и зачем двигает королеву.

- Ты умеешь запутать дело, - уважительно заметил полковник Фойш.

- Наоборот, - возразил дон Рулетка, - я привожу схему политической ситуации к игре «Трансильвания», чтобы достичь наглядности.

- Хм… Что это за игра, Жерар?

- О! Это очень неплохая психологическая и стратегическая развивающая игра в жанре фэнтези. В игровом пространстве есть условная деревня из пяти десятков дворов, где странным образом сосуществуют люди и вампиры. Вампиры знают друг друга, а люди могут только угадывать, кто вампир. Вампиры могут договариваться с кем-то из людей, переманивать их, подкупать их и делать своими агентами влияния. Но у вампиров есть слабости: по условиям игры их губит солнечный свет, чесночная настойка, и осиновый кол. Детали расписаны в свежем выпуске журнала «Новинки фэнтези-игр».

С этими словами дон Рулетка коснулся ладонью яркой обложки журнала, лежащего на столике. Шеф INDEMI глянул на эту обложку, и еще раз скептически хмыкнул.

- Извини, Жерар, но я пока не заметил наглядности.

- Я поясню это, коллега Гесс. В нашем случае деревня, это мировой рынок. Олигархи, владеющие консервативными сегментами рынка, наблюдают за ходами королевы. Они полагают, что она – агент влияния вампиров, и хотят угадать, где вампиры, которые ее направляют. По условиям игры, это кто-то из своих же, деревенских. Но если олигархи ошибаются, то вбивают осиновый кол не в того субъекта. 14 мая они разобрались так с Вильгельмом Дарнуэллом, герцогом Глостерским, генералом Мальтийского ордена, и претендентом на трон Британии. А сегодня - сразу с тремя фигурантами: с Теобалдом Босуортом, герцогом Ленноксом - еще одним претендентом на трон, с его достаточно перспективным побочным сыном - Морисом Тейлором, и еще с Фергюсом Уолсоллом, сопредседателем комитета Палаты Лордов по СМИ и электросвязи, генералом Ложи.

- Но почерки разные, - заметил полковник Фойш, - ведь Дарнуэлла зачистили в стиле Ирландской Республиканской Армии: из ручного реактивного гранатомета. А Босуорта, Тейлора и Уолсолла - в стиле старого английского детектива: четверо в охотничьем домике, отравленное вино, трое мертвы, кто был четвертый – загадка, но три жертвы, вероятно, доверяли ему, он был из их круга. Может, это разные сюжетные линии?

- Какие это разные линии, по-твоему? – спросил дон Рулетка.

- Первая – ответил Фойш, - это бандитские разборки вокруг денег, потерянных по вине Дарнуэлла, рекламировавшего свой, якобы, супер-надежный мальтийский инвестфонд. Вторая – это разборки внутри британской аристократической верхушки, где готовится разграбление ослабевшей «Ложи» несколькими аналогичными тайными клубами.

- Да, Гесс, это верно. Но это верно в частном, а не надо забывать об общем.

В ответ полковник INDEMI нарочито-провоцирующим тоном предложил:

- Так объясни мне, тупому, что про это общее в твоей марксисткой политэкономии.

- Юпитер, ты сердишься, - иронично заметил дон Рулетка, - значит, ты неправ. Кстати: марксистская политэкономия не объясняет вампирский кризис истеблишмента. На это способна только продвинутая неомарксисткая зоопсихологическая политэкономия.

- К делу, Жерар, - мягко произнес Фойш.

- Ладно. К делу. Суть этого дела в том, что в истеблишменте всегда сосуществуют, как минимум, два слоя, или страта, если следовать модели Уильяма Ллойда Уорнера. Под высшей, доминантной стратой, почти без зазора, лежит суб-доминантная страта. Если  ослабевает структурирующий фактор, то в вершине социальной пирамиды развивается социально-статусная турбулентность. Суб-доминантные кланы, сидевшие, фигурально выражаясь, в норе, дожидаясь своего часа, чуют добычу и выходят на ночную охоту.

- Хм… Как вампиры в игре «Трансильвания». E-oe?

- E-o, коллега Гесс. Но, в отличие от игры, реальность не дает явных отличий жертвы вампиров от жертвы ошибки людей-охотников за вампирами. Даже разница почерков ликвидаций, которую ты отметил, не дает указаний на тех, либо других заказчиков. В реальности, и условно «вампиры», и условно «люди» пользуются услугами наемных киллеров. А киллерам все равно, они работают на тех, кто платит.

- Хм… Выглядит складно. Если бы я работал охотником за вампирами, то я обратил бы внимание не на почерк киллера, а на результаты киллерского акта в сфере контроля над экономическими объектами. Как в «Пигмалионе» у Бернарда Шоу.

Дон Жерар Рулетка улыбнулся и процитировал:

- Да, разумеется. «Кто шляпку спер, тот и тетку пришил» - так у Шоу, кажется.

- Так точно. И, может, ты объяснишь, Жерар, почему интересанты не пользуются этим логичным алгоритмом поиска условных «вампиров»?

- Что ты, Гесс! Они пользуются этим алгоритмом, и очень изобретательно! Ведь такая ситуация создает широкий диапазон для имитаций, и информационных камуфляжей. В зависимости от целей, можно под шумок подставить кого-то, и присвоить что-то. Тебе достаточно посмотреть на твои спецоперации текущего месяца. Фокус с инвестфондом «Royal Synergetic» на Мальте и компанией «Challenger Estate» в Канаде можно считать хорошим образцом комбинации присвоения и подставы.

- Mauru-roa, коллега Жерар, доброе слово и кошке приятно, - отреагировал Фойш.

- Aita pe-a, коллега Гесс. Эта спецоперация может войти в учебники. Формально почти ничего не произошло. А фактически наша экономика получила одну из лучших команд профессионалов из столицы мировой геологоразведки. Но, это не главное, да, Гесс?

- Это была только одна из задач, - уклончиво ответил шеф INDEMI.

- Ах да! - дон Рулетка похлопал себя по лбу, - Конечно, задачи секретные, а у меня нет соответствующего допуска. Я не хочу провоцировать тебя к нарушению инструкции, и придется мне догадаться самостоятельно. Ну, конечно же! Главная задача – разрушить невидимую стену, которую поспешно построили оффи «Золотого Миллиарда», чтобы отгородить подконтрольную им экономику от нас, от Меганезии. Их до судорог пугает самоорганизующийся высокопродуктивный хаос нашего постиндастриала. «Мозаичная экономика», как выражаются профессора. Задача наших спецслужб: пробивать дыры из экономики Меганезии в экономику «Золотого Миллиарда», причем быстрее, чем оффи-структуры латают эти дыры. Данная спецоперация пробивает не просто дыру, а каньон, который невозможно заделать быстрее, чем… За сколько лет? За пять? За десять?

Шеф INDEMI тяжело вздохнул, вытащил из кармана сигару, прикурил и буркнул:

- Каньон… Да, как-то так. А ты хитрый дьявол.

- Да, коллега Гесс, я хитрый дьявол, а то зачем бы ты ко мне обращался за советом? И знаешь: у твоей спецоперации есть минус. Этот великий каньон пробивается головой женщины. Ты уверен, Гесс, что голова этой прекрасной женщины, матери двоих детей, любимой и любящей, является подходящим орудием для таких спецопераций?

- Жерар, ты сам сто раз говорил, что спецоперации не делаются в белых перчатках.

- Да, я говорил, когда мы воевали или готовились к новой войне, в которой у врага был тысячекратный количественный перевес. Когда над нами и над проектом «Меганезия» постоянно висел дамоклов меч силового уничтожения.

- Жерар! Я боюсь поверить своим ушам. Ты стал сентиментален?

- Нет, Гесс. Просто, я задумался о карме.

- Блин! - буркнул шеф INDEMI, - Сейчас я подумаю, что ты стал кришнаитом и тогда я действительно испугаюсь.

- Не напрягайся коллега Гесс. Я не стал ни сентиментальным, ни кришнаитом. А карма представляется мне лаконичным и адекватным термином для последствий некрасивых поступков. Я говорю тебе о последствиях в социальном сознании и, в первую очередь, в микросоциальном сознании сообщества молодых офицеров нашей разведки. Когда наш общий проект под угрозой - выбирать не приходится, но сейчас после Декадной Войны атомный арсенал Меганезии внушает достаточный ужас потенциальному противнику.

- Не так, Жерар! - полковник Фойш резко вскинул ладонь, - Военная угроза, это только вторичный фактор политической угрозы, а политическая угроза, это только вторичный фактор экономической угрозы. Ты ведь понимаешь: в экономической изоляции страна задохнется. Поэтому мы пробиваем дыры в стене, которую враг создает вокруг нас. И поэтому нам требуется каньон, чтобы наша экономика не сожрала сама себя при взятых бешеных темпах продукционного развития. Так что нечего сентиментальничать!

Дон Рулетка задумчиво покивал головой и грустно улыбнулся.

- Поздравляю, коллега Гесс, ты сейчас блестяще обратил против меня мои собственные аргументы 15-месячной давности, высказанные после Войны за Хартию. Но посмотрим внимательно на текущую ситуацию. Разве у INDEMI так урезаны ресурсы, что нельзя выкроить что-то на минимальный комфорт для союзника, используемого втемную?

- Будто я не выкраиваю! – возмутился Фойш, - Ты что, не оценил уровень физзащиты?

- Физзащита и комфорт разные вещи, - ответил дон Рулетка, - ты можешь держать леди Боудис в, условно говоря, бомбоубежище, но она не профи в таких играх. Она устанет отсиживаться, и выкинет какую-нибудь естественную глупость.

- Она уже выкинула глупость, - проворчал Фойш, - я потому и прилетел советоваться.

- Понятно… И что она сделала?

- Она поменяла рекомендованный график. По графику она послезавтра летела в Новую Зеландию, и приводнялась у частного пирса в Омокороа. Это поселок севернее Тауранга, недавно Боудис приобрела там виллу. Сейчас на этой вилле находятся трое мальчишек-лейтенантов, обозначая присутствие секретариата Ее Величества. Послезавтра, 26 мая в полдень там по графику раут с несколькими бизнесменами и репортерами. Только свои. Через три часа Боудис уже вылетала бы к острову Ниуэ. Там на следующий день, 27 мая, после обеда у нее встреча с фермерами.

- Понятно… - повторил дон Рулетка, и задумался на несколько секунд, - …А что она намерена сделать вместо этого?

- Она намерена улететь на Ниуэ ранним утром 27 мая, а вечер провести в Арт-галерее Тауранга, где какая-то премьера. Около 17:00 Боудис направится от виллы к центру Тауранга. Маршрут: 3 километра до выезда на трассу, 15 - по трасе, затем еще 3 - по малоэтажной и средне-этажной  городской застройке. Вся команда Боудис – это трое мальчишек-лейтенантов, и один майор MI-6, отстраненный в этом году, плюс девушка-пилот, плюс доктор Тью, ты о нем знаешь.

- Я о них всех знаю. Ты рассказал о маршруте. А что в этой Арт-галерее?

- Там еще хуже. На маршруте есть полиция, а в Арт-галерее только внутренняя служба безопасности. Полная фигня: защита, разве что, от бузотеров и мелких воришек.

- И, - предположил дон Рулетка, – вариант с нашей охраной не устроит киви.

Полковник Фойш утвердительно кивнул.

- Точно! Я звонил сегодня генералу Трэю Диммоку из спецслужбы киви. Он уверен в невозможности теракта против Боудис в сложившихся условиях, и любезно предложил просто приехать при случае в гости на пиво и барбекю. Я с благодарностью принял это приглашение, но проблема никуда не делась.

- Понятно… Так, ты с ним не согласен, и считаешь, что теракт достаточно вероятен?

- Ты тоже так считаешь, Жерар, я же вижу.

- Верно. Я тоже так считаю. Но, я хотел бы услышать твои аргументы.

- ОК, я приведу пять аргументов, - сказал шеф INDEMI и поднял раскрытую ладонь…

… - Первый. При живой отстраненной королеве, которая, к тому же, играет свою игру, бюрократия в странах Британского Содружества оказалась на грани паники. Это очень опасно для режимов, зависящих от бюрократии. Им хочется как-то решить проблему.

… - Второй. Действия Боудис, как не отстраненной королевы Новой Зеландии, сейчас размывают барьеры, о которых мы говорили. Это четкий мотив для оффи убрать ее.

… - Третий. Антарктика. Боудис формирует законные основания для бизнеса киви на Территории Росса. Это угроза перекоса рынка рыбы уже сейчас, а рынка руд цветных металлов - в близкой перспективе. Что тогда будет с рудной отраслью Австралии?

… - Четвертый. Гига-плафер в море Горгоны на Соломоновых островах. Ты, конечно, знаешь бахрейнца по имени Омар Зурарра, который перебежал под защиту Хартии, и инвестировал кучу средств в этот проект. Он уже готов загрузить рынки Австралии и Новой Зеландии дешевым биотопливом. Боудис на нескольких пресс-конференциях поддержала проект Зурарры. Что будет с эмиратскими и саудовскими интересами в Австралии, и особенно - в Новой Зеландии при игре «биотопливо вместо нефти»?

… - Пятый. Чисто новозеландский, связанный с двумя предыдущими. Овцы, и вообще животноводство на экспорт. Киви среди мировых лидеров экспорта халяльного мяса и молочных продуктов. Их дико-раздутый аграрный сектор работает по формуле: мясо и молоко за нефть и расширение кредитов. Биотопливо и ресурсы Антарктики сразу же отодвинут аграрный сектор на второй план, а это повлечет смену элит. Вот мотив.

… По-моему достаточно, а что скажешь ты, Жерар?

Дон Рулетка покивал головой, соглашаясь со сказанным, и предложил:

- Теперь, давай вычтем из суммы возможностей защиты все то, что отпадает, и у нас останется то, что можно использовать.

- Хм… Это намек на каких-то хомбре из новозеландской ветки Берегового братства?

- Нет, Гесс, это намек не на каких-то хомбре, а на вполне конкретных.

- Хм… На китайских снеговиков что ли?

- Гесс! - укоризненно произнес дон Рулетка, - Не надо называть персонал Макао Ляна  «китайскими снеговиками». Они легализованы в Новой Зеландии, как некоммерческая корпорация «Интернациональное Католическое Братство Моряков».

- Ну, Жерар, еще скажи, что они перестали заниматься трафиком «снежка».

- Этого я не скажу, коллега Гесс. Наш проект «Меганезия» родился на руинах Великой Кокаиновой тропы, и ты знаешь, что большинство хомбре в нашем море так или иначе, прямо или косвенно участвуют в «снежном» бизнесе. По Хартии это нейтрально.

- Жерар, я не против «снежка». Но эта китайская мафия не ограничивается «снежком». Наверное, ты знаешь, что полгода назад мы расстреляли целую банду этих мафиози за навязывание «крыши» мелким китайским коммерсантам на Соломоновых островах.

- Я знаю, Гесс. Но Макао Лян признал, что это его недоработка, и принял меры, чтобы исключить повторение подобного. И действительно, больше не повторялось. E-oe?

- E-o, - неохотно подтвердил Фойш, - и что? Ты советуешь обратиться к Макао Ляну?

- Не то, чтобы я это советую… - ответил дон Рулетка, - …Но вариантов не густо.

- Ладно! – Фойш ударил кулаком по столу, - Не даром же мы защищаем этого хитрого китайского снеговика от международных полицейских контор. Пусть отрабатывает!

- Только, - посоветовал дон Рулетка, - ты, Гесс, не дави на Ляна. Не по обычаю это.

- Ясно, - полковник INDEMI кивнул, - уж китайские мафиозные обычаи я знаю.

…

*48. Книга Судеб и ее последствия.

26 мая. Вечер. Север Новой Зеландии. Тауранга.

Арт-галерея Тауранга – одна из самых знаменитых в Новой Зеландии. Тут есть все: и экспозиция картин, и музей артефактов древних маори, и театральный зал. Сегодня на театральной сцене давали постмодернистскую версию пьесы Бернарда Шоу «Дом, где разбиваются сердца». Доктор Тью и майор Стид поддерживали мысль посмотреть эту постановку. Кюгю тоже заинтересовалась (хотя не была театралкой). Лейтенанты Шон Антрим, Брем Стюарт, и Кедан Гэлтах с большей радостью, наверное, пошли бы в паб с дансингом, но ведь автор пьесы был ирландец, как и они, а это что-то значит!

Постановка не отходила от исходного авторского текста. Но - действие перенеслось из начала XX века на век позже, на период начала Второй Холодной войны. Дом капитана Шатовера не напоминал корабль, а был кораблем, стоящим (как будто бы) у причала. В острых эпизодах сюжета, его будто встряхивала волна… Получалось оригинально, что признала Боудис, когда после пьесы двинулась со всей компанией в жанровое кафе под интерьер маори, где для нее и для свиты заранее был заказан 7-местный столик.

Королева Боудис и доктор Лйалл Тью непринужденно общались. Королева настаивала, чтобы свита поддерживала этакую легкую позитивную атмосферу, чтобы ни у кого не возникло мысли, что Ее Величество кого-то боится «на своей новозеландской земле». Изображать такую непринужденность получалась только у нее самой и у доктора Тью. Остальные участники следили за обстановкой – каждый в своем стиле.

С позиции обычного цивилизованного гомо сапиенса, обстановка в кафе была вполне мирной, но с точки зрения ирландцев из Ольстера мирная обстановка в пабе (или кафе) принципиально невозможна. Возможно только перемирие, причем коварный враг готов нарушить это перемирие, едва наши зазеваются. Так что, Шон Антрим, Брем Стюарт и Кедан Гэлтах были настороже. Тимоти Стид не являлся ирландцем, но от предчувствия неприятностей его нервы были напряжены, а внимание обострено. Кюгю Фирин тоже чувствовала себя «на посту» - изображала, что пудрит мнимую царапинку на носу, а в действительности, крутила зеркалом пудреницы так, чтобы, не привлекая внимания, осматривать публику в зале. Пилотская находчивость.

Опытный взгляд мог найти что-то подозрительное у каждого в этом небольшом зале.

Вот пятеро ортодоксальных мусульман-арабов: двое очень крепких молодых мужчин (похоже, что охранники) и три женщины (они ни на что не похожи, поскольку одеты в «темные мешки» - никабы). Подозрительно по определению.

Вот четверо молодых мужчин - японцев с профессиональными видеокамерами. Такие качественные машинки для съемок четверть века входили в стандартный набор для большинства туристов-японцев, но теперь японские туристы все чаще предпочитают фотографировать на сотовые телефоны. Так что эти четверо выглядят техническими консерваторами, и слишком сосредоточены. Не заметно, что они в отпуске. Кстати – известны модели скрытого огнестрельного оружия с дизайном «под видеокамеру».

Вот трое молодых китайцев в ярко-синих фирменных комбинезонах с алой эмблемой «Robotics Beer Kiwi». Они около стойки бара что-то вдумчиво делают с машиной для розлива пива (видимо оперативный ремонт, что соответствует эмблеме RBK). Но, для подозрительного взгляда кажется странным, что они так долго возятся.

Вот парень и девушка, обычные англосаксонские новозеландцы. На первый взгляд - ничего особенного, но они нервные какие-то. Кажется, они специально заняли столик, соседний с «королевским». Официант принес заказ этой парочке: большой фруктово-сливочный торт и две чашечки кофе. Странное сочетание. Может, сигнал кому-то?

Вот одинокая женщина лет 30, тоже англосаксонская новозеландка, сидит за угловым столиком, и уже четверть часа пьет одну маленькую рюмку кампари. На угол стола она положила странную белую пластиковую сумочку, совсем не подходящую к ее яркому брючному костюму в синюю и красную полосу. Что у нее в этой сумочке? И что в ее туристическом рюкзаке, довольно плотно набитом и поставленном под столик?

Все началось, когда Боудис кивнула Кюгю Фирин - и они встали, чтобы прогуляться в туалет (было оговорено, что королева НИКУДА не пойдет одна, пока «предполагается угроза теракта»). И в этот момент, активизировалась парочка новозеландцев. Девушка принялась играть со своим смартфоном (так что объектив web-камеры будто невзначай оказался направлен на королеву), а парень, схватив торт, ловко метнул его (опять же) в королеву… Брем Стюарт прыгнул, перекрыв траекторию кондитерского снаряда, но – немного брызг фруктового желе и взбитых сливок, все же, попали в цель. А те четыре японских туриста уже навели на королеву видеокамеры (оказавшиеся, кстати, просто видеокамерами - никакого подвоха) и с энтузиазмом начали снимать. Тем временем, парочка новозеландцев, убедившись в успехе грубой шутки с тортом, помчались со спринтерской скоростью к выходу из кафе, но там затормозили…

…Увидев двух встречных - дюжих дядек в униформе внутренней службы безопасности. События, изложенные выше (от момента, когда Боудис и Кюгю поднялись из-за стола, чтобы прогуляться в туалет - и до момента, когда парочка хулиганов помчались к выходу) заняли не больше пяти секунд. И меньше секунды потребовалось Тимоти Стиду, чтобы с одного взгляда определить: те два мужика в униформе – вовсе не сотрудники СВБ Арт-галереи. СВБ здесь не таскает огнестрельное оружие вообще, и автоматы Калашникова десантной конфигурации – в частности. Так что, Стид громко крикнул «Alarm», и в тот же момент двое охранников трех арабских женщин выхватили из карманов пиджаков тяжелые армейские пистолеты.

События следующей секунды разделились на пять параллельных потоков.

* Ирландские лейтенанты, проинструктированные на случай «угрожаемой ситуации», мгновенно и жестко уронили королеву под прикрытие огромной кадки с араукарией.

* Стид в прыжке пихнул Кюгю, и они вместе шлепнулась на пол за углом стойки бара.

* Четыре японских туриста (видно, бывалые мужики) осмотрительно упали под стол.

* Вошедшие фальшивые сотрудники СВБ рефлекторно открыли огонь по той парочке новозеландцев, которая застыла, загородив обзор зала и поиск заказанной мишени.

* Три «китайских ремонтника пивной робототехники» извлекли из своих служебных чемоданчиков радикально-короткие самозарядные ружья 12-го калибра…

Для боя на узкой площадке (например, в зале кафе) такие ружья с малой эффективной дальностью, но огромной мощью вблизи - это то, что надо. Несколько залпов картечи буквально сметают противника. Особо целиться не надо, можно стрелять интуитивно.

Специфика скоротечных террористических и антитеррористических боестолкновений заключается в том, что для команды защитников не всегда ясно, кто - террорист, а кто выполняет свою работу, связанную (например) с частной охраной. Поэтому под залпы картечи попали не только фальшивые сотрудники СВБ, но еще и группа арабов. А как прикажете реагировать, если рядом с «защищаемым объектом» несколько персон сразу выхватывают оружие? Размышлять, кто и зачем это делает? Видимо, нет. Значит - надо считать террористами всех, доставших оружие – и реагировать соответственно…

…Еще полсекунды, и «китайские ремонтники» будто испарились мистическим путем (правда, есть объяснение без мистики: они использовали пожарный выход из зала). И, только на этой фазе развития событий, бармен воскликнул «O, fuck!» и ткнул у себя на пульте за стойкой тревожную кнопку. По ушам ударил оглушительный рев сирены…

Есть нечто немыслимое в первых минутах после теракта. Минуту назад вокруг царило благополучие, кто-то отдыхал, кто-то веселился (пусть даже грубовато – как с тортом, брошенным в королеву, похоже, ради видео-прикола в коллекцию на блоге). А теперь - воздух остро пахнет пороховой гарью, пол засыпан осколками посуды, и залит лужами темно-красной крови. Люди, только что живые и здоровые, теперь лежат, как большие жутковатые пластиковые куклы, поломанные и заляпанные темными пятнами.

Эти (или примерно такие) мысли, крутились в сознании у Боудис, вытеснив оттуда все остальное. Она еще долго сидела бы на полу под араукарией, если бы ее не вытащил из ступора сердитый женский голос, прозвучавший, когда выключилась сирена.

- Я медик, а тут есть раненый! Хоть кто-нибудь мне поможет, черт побери!?

- Сейчас! – отозвалась королева, - Слушайте, парни, тут надо помочь…

- А как вы, миледи? – спросила Кюгю Фирин, уже успевшая подняться на ноги.

- Я? Кажется, в порядке, - сказав это, Боудис собралась самостоятельно встать, но Гэлтах и Антрим, угадав ее желание, пришли на помощь. Через секунду она была на ногах.

- Выпейте это, миледи, - посоветовал Лйалл Тью, протянув королеве стаканчик виски. Такой же стаканчик уже был в руке у Кюгю.

- Спасибо, Тимоти, - сказала Боудис, и сделала глоток, - давайте мы все поможем той леди, которая сообщила, что она медик.

- Меня зовут Кристин Харниш, - коротко сообщила та леди, уже начиная что-то делать с одним из трех тел, одетых в ортодоксально-мусульманские мешки-никабы.

- Ух, что у вас есть! - удивился Брем Стюарт, глянув на раскрытую белую пластиковую сумочку, - А мы-то гадали, что это.

- У меня всегда с собой набор для экстренной помощи, - сообщила Кристин Харниш, 30-летняя новозеландка в ярком брючном костюме в синюю и красную полосу.

- Что надо делать, мэм? – спросил Стид, присев на корточки рядом с ней.

- …Да! - присоединился к нему один из четверых японцев (первым сообразивший, что стрельба закончилась, и потому поднявшийся с пола).

- Вот что! – решительно объявила Харниш, - Мне нужно…

…И через пару минут все присутствующие были заняты чем-либо важным в процессе спасения жизни совсем юной арабской девушки, получившей одну картечину в шею и несколько картечин в бок на уровне нижних ребер. У японцев, кстати, оказался просто неоценимый в данной ситуации запас самоклеящихся заплаток.

- Видите розовую пену? – комментировала Харниш, - Значит, у девушки задеты легкие. Когда я закончу с ранением в шею, мне потребуется пластиковая трубка. И мне нужен этиловый спирт, или очень крепкий спиртной напиток! Эй, бармен, это я вам говорю!

- Вот, Bacardi-151, это спирт на три четверти, - мгновенно отреагировал он, протянув внушительную бутылку лейтенанту Гэлтаху, оказавшемуся ближе всего к стойке.

- …И трубку, - потребовала Харниш, - ту, какая у вас самая длинная для коктейлей.

- Вот, - бармен вышел из-за стойки, держа в руке пучок пластиковых соломинок.

- Спасибо! - буркнула она, - Эй, кто-нибудь, промойте трубку спиртом и дайте сюда.

- Надо же, какое дерьмо… - подавленно произнес бармен, оглядевшись, - …А что, все остальные, что тут лежат, они… Это?

- Это самое, - подтвердил майор Стид, успевший бегло оглядеть тела парочки молодых хулиганистых новозеландцев (простреленных из «Калашникова»), а также всех жертв картечи: (двух фальшивых служащих СВБ, двух арабских охранников, и двух женщин в никабах, которым повезло меньше, чем пациентке, попавшей к Кристин Харниш).

- Какое дерьмо… - повторил бармен, - …Но где же долбанная полиция?

- Наверное, в пути, - предположил Стид, - я думаю, через четверть часа она будет тут.

…И, надо заметить: он не ошибся в этом прогнозе.

…

Около часа ночи 27 мая. Вилла королевы в Омокороа, к северу от Тауранга.

После такого приключения, все участники оказываются по уши выпачканы всяческой органикой и неорганикой. Тут-то и понимаешь, как удобно, если в доме есть бассейн с небольшой сауной. Джентльмены сейчас уступили все это прекрасным леди. Ведь для джентльмена не проблема по быстрому помыться в простой душевой кабинке, а леди свойственно более тщательно приводить себя в порядок. Почему Кристин Харниш так запросто поехала вместе с королевской свитой? Так получилось: Боудис пригласила, а  Кристин приняла приглашение. В данный момент эта новозеландка отмокала в бассейне вместе с Кюгю Фирин, а королева стояла под душем, и старательно вымывала из волос остатки злополучного торта. В финале этой процедуры она объявила:

- Хорошо, что у меня сравнительно короткая стрижка. Знала бы я заранее – вообще бы сделала дизайн в стиле незийских панков.

- Не обижайтесь миледи, - высказалась Кюгю, - но вам это было бы не очень к лицу.

- Да, я знаю, а то бы точно так сделала, - произнеся эти слова, Боудис соскользнула в бассейн, - Превосходно! Я чувствую себя человеком… Кристин, мне кажется, или вы серьезно расстроены чем-то?

Новозеландка на несколько секунд задумалась, и затем ответила:

- Вчера у меня был плохой день. Я вылетела с работы, я разругалась в хлам со своим парнем, и я попала в эту переделку в Арт-галерее…

- Нечего переживать, - посоветовала Кюгю Фирин, - гляди позитивнее! Тебя не задело пулями, и ты попала в хорошую компанию с королевой Новой Зеландии.

- Кюгю, - шепнула Боудис, - я думаю, у доктора Харниш свои политические взгляды.

- Все ОК, я роялистка, - сказала Кристин, - но, я не доктор, а магистр ветеринарии.

- Ветеринарии??? – изумилась Кюгю.

- Да, и что с того? В стране, где овец в 10 раз больше, чем людей, вероятнее случайно встретить ветеринара, чем человеческого медика.

- Это я понимаю, но ты же мигом заштопала эту арабскую тинэйджерку! Даже врач из «скорой помощи» обалдел.

- Кюгю, ты удивишься, если узнаешь, как мало отличается общая анатомия человека от общей анатомии овцы. Те же органы, те же функции, только размещение чуть другое.

- Ох, Кристин, только не говори мне, что ты вчера впервые штопала человека.

- Я и не говорю, - заметила новозеландка, и замолчала, задумавшись о чем-то.

Возникла пауза, и через полминуты Боудис предположила:

- Кристин, вероятно, я могла бы помочь вам с поиском новой работы.

- Спасибо, миледи, но я с этим справлюсь. У северных соседей работы навалом, только приезжай. На Фиджи-Тонга я могу заняться овцекроликами и поющими овчарками, это интересно. Или я могу пойти в человеческую медицину. Там у северян просто: сдаешь экзамен, и работаешь. Минимум бюрократии. Лантонская Хартия as-it-is.

- Минутку, Кристин, вы что, намерены покинуть Новую Зеландию?

- Да, и что с того? У нас прекрасная страна, однако, 30 тысяч киви в год эмигрируют в Австралию, потому что многое достало и в этой овечьей экономике и еще кое в чем. Я наверняка не поехала бы жить в Австралию. Там не все гладко. Но вот к северянам…

- Пуф! – фыркнула Кюгю, - А ты думаешь, у северян все гладко?

- Нет, - Кристин Харниш покрутила головой, - там намного менее гладко, чем здесь. Но проблемы там другие. Понятные. Решаемые. А от здешних проблем мне уже тошно.

- Но, - заметила королева, - ведь Фиджи-Тонга это даже не Меганезия. Там диктатура генерала Тевау Тимбера.

- Да, и что с того? По мне, лучше толковая диктатура, чем фальшивая демократия, где правит кучка олигархов-извращенцев и продажных депутатов. Да, на Фиджи-Тонга диктатура, однако генерал Тимбер соблюдает Январскую Унию между Меганезией, Фиджи-Тонга и Бугенвилем, так что я могу быть спокойна за свои человеческие права и имущество – как везде, где действует Лантонская Хартия. А что особенно удобно при диктатуре, так это толковые волевые решения. Генерал Тимбер подписал гарантии для иммигрантов-киви, имеющих нужные профессии, что на Фиджи-Тонга им мгновенно предоставляется список вакансий на выбор, с оплатой по новозеландским тарифам, а также коттедж и автомобиль за счет правительства. Очень просто: приезжаешь, идешь в ближайший полицейский участок, заполняешь маленькую анкету, и там все делается. А Меганезия в этом плане сложнее. Там надо что-то искать самостоятельно.

- Кристин! – воскликнула Кюгю, - Ты что, веришь этому полудикому диктатору?!

- А с чего бы мне не верить ему? Лантонская Хартия запрещает обман в сделках. Да, и обманывать нет смысла. Честность – лучшая политика в таких делах. Известно же, что новейшая пищевая промышленность Фиджи-Тонга создана в этом году, за три месяца, нашими ребятами, киви. Триста толковых инженеров – и готово. Факты такая штука.

- Ох-ох, не знаю… - пробурчала турчанка-пилот, - …А вдруг это просто пропаганда?

Королева, прислонившись рядом с ней к бортику бассейна, коснулась ее плеча.

- Нет, Кюгю, это правда. Вопрос в другом… Кристин, вы сказали, что тариф зарплаты, предлагаемой для профессионалов-киви в Фиджи-Тонга тот же, что здесь.

- Да, - подтвердила новозеландка, - ровно столько, и ни центом меньше.

- Но, - сказала королева, - мне странно, что профи-ветеринар бросает родину, где такая профессия всегда востребована, и ищет ту же зарплату в менее обустроенной стране.

- Миледи, я же говорила: меня вышибли с работы, и вообще не сложилось у меня тут.

- По-моему, - объявили Кюгю, - это у тебя из-за парня такое! Бывает: разбежишься, и первое время жуткая депрессия, хоть на Луну улетай. Но потом это проходит. А если поделиться в хорошей девчоночьей компании, то это проходит быстрее, понимаешь?

Кристин Харниш оттолкнулась от бортика бассейна, и легла на воду, глядя в потолок, заложив руки за голову, и чуть шевеля ногами. Потом она встала, плеснула несколько горстей воды себе в лицо, и сказала:

- Если честно, то я бы поделилась. Надо с кем-то поговорить. А мы все равно без дела отмокаем тут. Но я не уверена, что вам захочется выслушивать всю эту муть.

- Мы сами предложили, - напомнила королева.

- Предложили… - отозвалась новозеландка, и уселась на бортике, - …В общем, если не вдаваться в детали, то все началось с халяля. Вы, вероятно, знаете, что чем дальше, тем сильнее NZ зависит от внешнего исламского спроса на здешние халяльные продукты, а исламисты все сильнее лезут в дела животноводческих предприятий. Уже обсуждается корпоративный дресс-код с хиджабами для работниц, иначе, вроде, есть сомнения, что здешнее мясо и молоко соответствуют мусульманским канонам. Вчера утром эта волна докатилась до меня. Менеджер привел ко мне на ветпункт какого-то угребка в чалме, и сказал: это мулла Хали-Гали-Как-Его-Там, он проверит фармакологические средства на соответствие канону халяль. Тут у меня терпение лопнуло, и я высказала, что думаю о менеджере, об администрации предприятия, о халяле, и об исламе… Извини, Кюгю.

- За что ты извиняешься? – удивилась британская турчанка-пилот.

- Э…Уф… - новозеландка слегка растерялась, - …Я по поводу уважения к религии.

- А! Ты думаешь, что я мусульманка в невидимом хиджабе? - Кюгю хихикнула, - Ну, в некотором смысле, я мусульманка. Лет пять назад я даже была в мечети, когда дедушка помер. Ах, какой кебаб делал дедушка. Никто теперь так не умеет. Кебаб превратили в фастфуд. Трагедия, как с итальянской пиццей. Кстати: я ненавижу идею «McDonald’s» в любой форме, независимо от нации, религии и цвета гамбургеров. И, я думаю: если бог существует, то ему по фиг, верят ли в него люди, а если верят, то как. Понимаешь?

Новозеландка (успевшая принять позу роденовского мыслителя), кивнула:

- Понимаю. ОК, проехали. Я расскажу, что было дальше. Мне, конечно, сразу же было сказано «мисс Харниш, вы отстранены за расизм», и я пошла домой. Мы с Эйбом живем, точнее, жили вместе больше трех лет. Практически семья. Только вот, вопрос рождения ребенка я откладывала. Это моя интуиция. Страшно подумать, как все осложнилось бы ребенком… В середине вчерашнего дня пришел Эйб, заявил, что я спятила, что ипотека оформлена на нас двоих, и если я лишусь доходов, то банк пересмотрит условия, и мы потеряем дом. Я сказала: черт с ним, этот дом слишком большой и дорогой. А Эйб, как раньше, начал мне объяснять, что такой дом нужен для престижа, от этого зависит его карьера в «NZAM Garford Motors». Тогда я спросила: откуда он знает, что случилось у меня на работе? Оказалось: это известно по специальной инфобазе какого-то агентства, отслеживающего расистские инциденты. И поэтому начальник отдела «NZAM Garford Motors» вызвал его, Эйба, для серьезного разговора о моем поведении. А что я живу с Эйбом было известно из инфобазы банковского агентства по ипотечным заемщикам. У начальника отдела был приказ сверху: уладить дело тихо – так мне сказал Эйб. У меня возникло ощущение, что я провалилась в тоталитарную антиутопию Оруэлла. Но Эйб пребывал в уверенности, что начальство право, и что оно проявило заботу о его, Эйба, карьере, и о нашем с Эйбом благополучии. От меня требовалось только пойти к моему начальству, извиниться перед ним и перед муллой Хали-Гали-Как-Его-Там. Вот и все! Начальство и мулла меня простят, и наша жизнь снова станет прекрасной. Эйб наотрез отказывался слушать мои возражения против такого варианта. Тогда я поняла, что это бесполезно, послала его… Очень далеко. Собрала любимые вещи в рюкзак, взяла свою сумочку-аптечку, и просто ушла. Захлопнула дверь за тремя с лишним годами жизни.

Кристин Харниш замолчала, после чего наклонилась, снова зачерпнув ладонями воды,  плеснула себе в лицо, и тряхнула головой. Кюгю негромко вздохнула и спросила:

- Так, тебе жить теперь негде?

- Да, и что с того?

- Кристин, - негромко окликнула королева, - сегодня утром я вместе с Кюгю, Тимоти и Лйаллом улетаю на остров Ниуэ, но три моих лейтенанта остаются здесь, и вы можете остаться. Поживете, сколько вам надо.

- Спасибо, Боудис, но утром и я смоюсь. Пойду в яхт-харбор, и автостопом до любого городка Фиджи-Тонга. Это примерно 2000 километров на север. Два-три дня пути.

- Автостопом? - переспросила Кюгю, - Разве туда никаких рейсов нет?

- Рейсы есть, но мою карту блокировал банк, а в кармане осталось сорок долларов.

Турчанка-пилот фыркнула, прочистила пальцами уши и произнесла:

- Да уж, демократия у киви, как у нас дома в Британии. Слушай, Кристин, я сейчас при деньгах. Возьми, сколько надо, потом отдашь при случае. Aita pe-a, как говорят нези.

- Спасибо, Кюгю, но я не хочу начать новую жизнь с долгов. Плохая примета. Лучше автостопом. Два-три дня на яхте в хорошей компании - отличный старт. Я же киви.

- Кюгю, - подала голос, королева, - какое расстояние от Ниуэ до Фиджи-Тонга?

- До Большого Тонгатапу 600 км вест-зюйд-вест, а до ВаваУ 450 км вест! - мгновенно ответила та, и еще через мгновение спросила, - Это намек на авиационный автостоп?

- Да, Кюгю. У нас есть свободное место в самолете, и я хочу предложить его Кристин.

- Вот это здорово! – поддержала турчанка, - Соглашайся, Кристин, это же не в долг!

- Спасибо, я согласна! - новозеландка улыбнулась, - Ведь, Ниуэ - абсурдное место!

- Абсурдное? – переспросила Боудис.

- Да. Абсурдное, прикольное, забойное, в общем, там люди зажигают не по-детски.

- Э-э… - королева чуть растерялась от обилия сленговых словечек, - …И в чем же это заключается? Какие… Э-э… Наблюдаемые проявления этой абсурдности?

- Например, миледи, оттуда можно долететь до Тонга или до Самоа за одну улыбку.

- Это очень мило. А откуда обычай так ценить улыбки?

- Уран, - ответила Кристин Харниш, - есть секретная сеть месторождений на Ниуэ и на прилегающем подводном хребте. Разработку ведет Всемирный фонд «Dino-Cloning», с большущим парком поисковой гидроавиации. А пилоты - простые парни, так что…

…Кристин Харниш даже не стала договаривать фразу – понятно же.

- Судя по названию, - заметила королева, - это фонд клонирования динозавров.

- Да, - Кристин подмигнула, - у них даже на сайте это написано. Парк Юрского периода становится близкой перспективой, и далее обычная лженаучная чепуха. Там даже фото фальшивых костей динозавров. А про уран - на странице «Приглашаются геологи».

- Стоп! – воскликнула Кюгю, - Какая же это секретная сеть, если кто угодно знает?

- А такая, что ничего не доказать. Формально Ниуэ это частично-зависимая автономия, входящая в состав Новой Зеландии, но фактически там рулят нези, и никакая комиссия МАГАТЭ, или чего-то такого, не сможет там сунуть нос в дела фонда «Dino-Cloning».

- А как там с радиационной опасностью? – подозрительно спросила Кюгю.

- Безопасно, - сказала Кристин, - я же сказала: там рулят нези, а это значит…

…Она не успела договорить, поскольку раздался тактичный стук в дверь.

- Что случилось? – громко спросила Боудис.

- Миледи, - сообщил голос майора Стида из-за двери, - приехал Ибраэддин бин-Тофик,  региональный управляющий филиала авиакомпании «Al-Emir» в Новой Зеландии.

- Управляющий из «Al-Emir»? Странно. А что ему надо?

- Миледи, он хочет поблагодарить мисс Харниш за спасение Ясмин, своей дочери.

- Вот, черт, - отреагировала новозеландка, - так хорошо сидели… И что теперь?

- Это тебе решать, Кристин, - сказала королева.

- Понятно… А что посоветует Тимоти?

- Я полагаю, - ответил майор, - что проще пригласить его на чашку кофе и поговорить немного, чем объяснять, почему вы не хотите этого делать.

- Эх… Тогда, может, так и сделаем?

- Решено, - заключила Боудис, - пригласите его, Тимоти. Детали на ваше усмотрение.

…

Гостиная виллы королевы Боудис, через четверть часа.

Ибраэддин бин-Тофик, внешне европеизированный араб, лет 50, в костюме от модного брэнда (по цене автомобиля бизнес- класса) очень учтиво поклонился дамам, когда они вошли в гостиную. Огромная победа европейского этикета.

- Садитесь все, прошу вас, - приветливо предложила королева, и лишь после этого сама устроилась за столом вместе с Кюгю и Кристин.

- Благодарю, Ваше величество, - сказал араб, выверенным движением прижал правую ладонь к груди, и тоже опустился на стул. И после этого за стол сели три королевских лейтенанта, майор Стид, и доктор Тью. Все согласно этикету.

- Я, - продолжила королева, подняв кофейник, - сама наливаю кофе гостям. Только так можно почувствовать себя хозяйкой. Скажите, как себя чувствует Ясмин?

- Благодарю, ваше величество. Сейчас Ясмин в палате интенсивной терапии, но она уже  пришла в себя, и врачи считают, что опасность миновала, хотя, не разрешают пока с ней говорить. Я, конечно, должен поблагодарить мисс Харниш, - тут Ибраэддин бин-Тофик посмотрел на Кристин, - врачи говорят: Ясмин осталась жива потому, что вы все делали правильно и вовремя. Другим жертвам вы бы не смогли помочь. Они умерли на месте.

- Я знаю, - ответила Кристин, - это было видно, и полицейский медик это подтвердил.

За столом возникла неловкая пауза, которую затем прервала королева.

- Леди и джентльмены, пейте кофе, прошу вас.

- Благодарю, Ваше величество, - снова сказал бин-Тафик, взял обеими руками чашку, и сделал маленький  глоток, - превосходный кофе. Если у вас будет возможность, то я хотел бы пригласить вас в гости, в мой дом в Окленде. У меня коллекция разных сортов кофе из Аравии, Африки, Южной Америки и Азиатско-Тихоокеанского региона.

- Я уверена, - ответила Боудис, - что у вас достойная коллекция, но долг требует моего присутствия в восточной части Королевства Новая Зеландия. Я улетаю этим утром.

- Жаль. Но я понимаю: важные дела. А могу ли я поговорить тет-а-тет с мисс Харниш?

- Почему тет-а-тет? - спросила Кристина.

- Разговор, - пояснил он, - касается ваших приватных дел.

- Что-то я не поняла. Какие у меня с вами приватные дела?

- Мисс Харниш, - сказал он, - простите мне мою осведомленность, но я знаю, что у вас случилась размолвка на работе и дома. И позвольте сказать вам нечто важное об этом.

- Мистер бин-Тофик, - ответила она, меня не удивило, что вы сумели найти меня тут, и сумели узнать что-то о моих делах. Только непонятно: зачем вам это надо?

В ответ араб снова выверенным движением прижал правую ладонь к груди.

- Мисс Харниш, поверьте, у меня исключительно добрые намерения. Позвольте только начать объяснения, и вы все поймете. Сегодня у меня крайне печальный день. Моя дочь ранена. Ее подруга, дочь посла Эмиратов - убита. Жена посла также убита, а она была беременна. Посол так рассчитывал на этого сына. Увы, в Книге Судеб записано иное.

- Плохой день, - лаконично согласилась Кристин.

- Да, плохой день, - сказал Ибраэддин, - но на все воля Аллаха, и я благодарю Аллаха за жизнь Ясмин, за то, что вы оказались рядом с ней. Было бы несправедливо, если бы ваш достойный поступок остался без вознаграждения, мисс Харниш, вы согласны?

- Согласна с чем? – спросила Кристин.

- С тем, что ваш поступок заслуживает вознаграждения, - пояснил он.

- Я, - сказала она, - вообще не понимаю такой философии, мистер бин-Тофик. Если вы решили что-то мне предложить, то лучше, если вы скажете об этом прямо и здесь. Я не намерена делать из этого секрет от людей за столом. Так что тет-а-тет не требуется.

- Да будет так, - сказал он, - ту размолвку, которая случилась у вас на работе и дома, и проблему в банке, можно уладить. Утром ваша кредитная карта будет разблокирована, менеджер на работе не задаст лишних вопросов, и у вас дома тоже вопросов не будет.

Кристин Харниш недоверчиво посмотрела на управляющего филиалом «Al-Emir».

- Я не поняла, мистер бин-Тофик. Вы что, готовы договориться там, и там, и там?

- У меня, - уклончиво ответил он, - есть некоторые рычаги влияния.

- Вот так чудеса… - задумчиво произнесла она, - …Как в сказке о Золушке.

- Мисс Харниш, вы можете смело поверить мне, все будет именно так.

- Я верю, мистер бин-Тофик. Но не надо лишних хлопот. Мне это ни к чему.

- Мисс Харниш, я уважаю ваши принципы, но в данном случае речь идет не о каком-то одолжении с моей стороны, а о справедливом вознаграждении, как я уже говорил.

- Мистер бин-Тофик, просто мне уже не нужен этот счет, эта работа, и этот дом.

- Не нужен? – удивленно переспросил араб, - Видимо, я чего-то не уловил. Как так?

- Просто, - сказала Кристин, - каждому человеку какие-то вещи нужны, а какие-то - не нужны. Те вещи, о которых вы сейчас говорили, мне не нужны. Так получилось.

- Но, - задумчиво произнес он, - что-нибудь вам нужно. Может, деньги?

- С деньгами у меня напряженно, - призналась она.

- Это можно решить, - с некоторым облегчением заявил Ибраэддин бин-Тофик, и стал извлекать из карманов своего модного костюма банковские упаковки денег... Все-таки хорош был костюм: пять пачек были незаметны, пока араб не выложил их на стол.

- М-да… - произнесла Кристин, глядя на полста тысяч американских долларов.

- Надеюсь, это вам пригодится, - предположил он.

- Да, спасибо, мистер бин-Тофик, - новозеландка утвердительно кивнула.

Араб поклонился в ответ, и встал из-за стола.

- Прошу прощения Ваше величество, прошу прощения, леди и джентльмены. У меня в семейных делах сейчас такой момент, что мне лучше бы присутствовать дома.

- Мы вас понимаем, - ответила королева, - и желаем скорейшего выздоровления вашей дочери… Майор Стид, пожалуйста, проводите мистера бин-Тофика до автомобиля.

- Да, миледи! – четко по-военному отчеканил Тимоти Стид.

…

Через пять минут майор (выполнив поручение) вернулся за стол, и этак вопросительно посмотрел на Кюгю Фирин. А она, лучезарно улыбаясь, покрутила в руке портативный сканер, провела им над пачками денег (уже вторично), и сообщила:

- Видишь, все чисто. Баксы, как баксы, ни закладок, ни прочих подлянок.

- Я так и думал, - ответил Стид, - но осторожность с такими фигурантами, как этот, не бывает лишней. Я должен сказать, миледи, что бин-Тофик исключительно въедлив.

- В чем это заключается? – полюбопытствовала Боудис.

- Во всем, миледи, начиная с его цепкого взгляда, и заканчивая каверзными вопросами, которые он задавал до вашего появления в гостиную, далее в разговоре за столом, и на последнем этапе, когда я провожал его до лимузина. Но, не беспокойтесь, я довольно качественно загрузил его словесным спамом. Араб не узнал больше, чем знал заранее.

- Хе-хе! - сказала Кюгю, - Араб приходил не шпионить, а показывать павлиний хвост. Смотрите: он покрутился перед королевой, познакомился лично, и показал, какой он цивилизованный, какой толерантный, и какой щедрый. Для субъекта из ближнего круга верхушки Эмиратов эти 50 тысяч баксов - карманная мелочь, и за эту мелочь он купил возможность вкрутить при случае что-то вроде: «на днях я пил кофе с королевой»…

- …Блестяще! – заявил доктор Тью и похлопал в ладоши, - У меня была неясная мысль примерно в таком направлении. Все же, я читал «Повесть о Ходже Насреддине», а там доходчиво показано отношение крупных купцов к деньгам в странах ислама. Но такой сжатый и логичный анализ этой сделки мистера бин-Тофика… Браво, Кюгю!

- Wow! - турчанка-пилот вскинула вверх правую руку, растопырив два пальца значком «Victory», - Я выдающийся психоаналитик истеблишмента исламского мира!

- Да, - подтвердил майор Стид, - и позвольте мне тоже побыть психоаналитиком этого профиля. Из того, что случайно или намеренно сболтнул бин-Тофик, следует, что нам желательно лететь не утром, а раньше, например, прямо сейчас собраться, и в путь.

- Это из-за беременной жены посла Эмиратов? – спросила Боудис.

- Да, миледи. Я предполагал что-то в этом роде, когда просматривал экспресс-реакцию сетевых СМИ на инцидент в Арт-галерее. Некоторые группы влияния искали хороший повод, чтобы сорвать ваше турне по восточной акватории королевства. Этот инцидент является хорошим поводом в любом случае, а то обстоятельство, о котором сказал бин-Тофик (причем вряд ли он в этом соврал) делает такой повод почти идеальным.

- Я поняла вас, Тимоти, - спокойно сказала королева, - в таком случае, мы, без спешки, допиваем кофе, собираемся, и вылетаем. Кюгю, тебе надо что-либо для вылета?

- Только ваше желание, миледи, - ответила турчанка, и прижала правую ладонь к груди, несколько пародийно изобразив ранее подсмотренный жест Ибраэддина бин-Тофика.

…

*49. Абсурдный остров.

27 мая. Ранее утро – на пути к Ниуэ.

От новозеландского Северного Острова до Ниуэ - 2500 километров на норд-ост. Почти предел нормальной полетной дистанции для «Buccaneer». Более шести часов в воздухе. Если вылететь посреди ночи, то можно наблюдать, как разгорается рассвет над совершенно пустым океаном.

… - Ох как здорово! - обрадовалась Кюгю Фирин появлению ослепительного краешка солнца над горизонтом на 3 румба справа по курсу, - Как кино «Водный мир», старое с Кевином Костнером! Помните: «За горизонтом лежит секрет нового начала»! Я сейчас близка к экстазу! Слава автопилоту, а то у меня бы руки дрожали на штурвале!

- Это твой первый рассвет в пустом океане? - спросила Кристин Харниш.

- Почти первый. Раньше или был не пустой океан, или не я была за штурвалом.

- С яхты, - сообщила новозеландка, - это выглядит иначе, но тоже очень красиво.

- Кристин, вы всерьез увлекаетесь яхтингом? – поинтересовался Лйалл Тью.

-  Да. Я ходила в море с однокурсниками. Такая компания. А на хорошую свою яхту не хватало денег. Точнее, денег бы хватило, но я ими распоряжалась по-дурацки. Тот дом вместе с Эйбом, и автомобиль тоже слишком дорогой. Кредиты, кредиты, лучше было обойтись чем-то малобюджетным, с которым и хлопот меньше. И кстати, тем дорогим автомобилем я мало пользовалась, ездила больше на своем старом ситикаре… Но, это я напрасно ворчу. «За горизонтом лежит секрет нового начала»! Точно. Кюгю?

- Однозначно, так! - отозвалась турчанка.

…

Тогда же - 27 мая. Остров Ниуэ.

Когда-то, в эпоху поздних динозавров, движение чудовищных плит литосферы в этой области океана, образовало что-то вроде каменной волны, ставшей островами Тонга, восточнее которых возник подводный каньон до 10 километров глубиной, а дальше на востоке образовалась подводная горная система из нескольких действующих вулканов. Любители фильмов-катастроф были бы в восторге. Но, 3 миллиона лет назад вулканы потухли, и волны постепенно разрушили их, а на руинах выросли коралловые атоллы. Большинство из них полностью лежат под водой. Но какой-то всплеск геологической активности выпихнул один атолл на 70 метров над уровнем моря, так что его рифовый барьер превратился в холм-кольцо диаметром 20 километров, опоясывающий бывшую  лагуну, которая стала внутренним районом довольно сухого чашеобразного острова.

Гораздо позже, во времена, когда Ганнибал в будущем Тунисе готовил поход на Рим, в противоположной точке планеты какие-то полинезийские племена освоили этот атолл, ставший островом, и (по ходу дела) назвали его красивым именем Ниуэ. И кстати, эти туземцы были более продвинутые, чем люди Старого Света. В конце XVIII века, когда завоеватели-европейцы приплыли к Ниуэ, тут уже была прямая демократия, выборные короли правили по закону, и соблюдали права граждан. Европейцы попытались сперва убедить ниуэанцев, что это неправильный, языческий порядок, когда же убеждение не сработало, включились пушки, и туземцы Ниуэ были просто обращены в рабство на плантациях. Эта рабская эпоха продлилось до 1965 года, когда хозяева (власти Новой Зеландии) внезапно обнаружили, что население Ниуэ почти вымерло, и остров стал экономически бессмысленным. Тогда Ниуэ был сделан автономией, а последние 2000 туземцев получили гуманитарную помощь. Типичный финал колониальной эпохи на маленьких островах Полинезии: остатки жителей, никому не нужные, в комфортном безделье вымирают от переедания, бывшие плантации быстро зарастают вторичными джунглями, и только ошметки пластика и ржавого железа среди буйной тропической растительности напоминают, что когда-то тут было что-то вроде цивилизации.

Но, тут финал стал иным. Эхо Супер-кризиса, бушевавшего в мире, зажгло мятежи на островах Океании, и Ниуэ был захвачен яванскими гастарбайтерами - батаками. Но их правление оказалась недолгим: 20 января прошлого года силы других иммигрантов – нелегалов-анархистов Конвента Меганезии – по негласной сделке с властями Новой Зеландии, под видом «Фронта фермеров-туземцев Ниуэ» провели освобождение своей (условно) «родной земли». С тех пор формально туземными жителями стали они...

…С тех пор прошло 16 месяцев, так что интернациональная команда, осевшая на Ниуэ, успела основательно вжиться в выбранную роль и (выражаясь помпезными терминами геополитики) «осознала самоидентичность и перешла к формированию нео-этноса». А попросту говоря, эта компания (составленная из мини-групп, происходивших с разных континентов, относящихся к разным народам, и говорящая на разных языках) начала с фантастической скоростью смешиваться. Чисто техническое единство боевого отряда превратилось в сеть частных отношений вокруг устройства быта и хозяйства, работы и развлечений. Так, будто сами собой появились кое-какие общие обычаи, и нечто вроде интернационального языка (что-то на базе калифорнийского англо-испанского, слегка приправленное славянскими языками и диалектами дальнего востока Евразии).

…

27 мая 3-го года Хартии, ниуэанский фермер Даниил Голдман проснулся вскоре после рассвета. Точнее, он не сам проснулся, а его разбудила Рири. Эта девчонка, по обычаю многих первобытных племен, просыпалась с первым лучом солнца. Если при этом не получалось выспаться, то Рири досыпала днем. Она просто ложилась, где ей удобно, и мгновенно засыпала на часок. Так вот, Рири проснулась с первым лучом солнца, но не будила своего мужчину специально (зачем?). У нее других дел хватало: например, надо покормить и помыть 3-месячную малышку Йоко, которая проснулась вместе с мамой. Понятно, что Рири (будучи почти первобытной) все делала тихо (зачем шуметь?), но, некоторые звуки, все-таки, возникали. И Даниил Голдман (как уже сообщалось выше) проснулся. Причем, в первый миг он даже не мог разобраться, где сон, а где явь.

Сюжет сновидения казался в этот миг даже более реальным, чем обстановка бунгало с огромным (почти во всю стену) окном, частично прикрытым бамбуковой занавеской, с широким лежбищем (вроде плоского мешка с сеном), и с очень молодой женщиной с младенцем на руках. Кстати, эта женщина будто сошла с фото в книге о первобытных племенах южноамериканской сельвы. Ну нереально же! А снилась Даниилу Голдману родная Белоруссия, город Бобруйск, и распитие пива «Черный Квадрат» на остановке междугороднего автобуса в Минск. Эх! Последняя бутылка пива с друзьями, которые остаются здесь. А он, Даниил Голдман, с еще несколькими мальчишками, только что отслужившими 18 месяцев в ВСРБ, и несколькими знакомыми девчонками, решили использовать номинальное еврейское происхождение и двинуться на ПМЖ в Израиль. Очередной израильский премьер наплел с три короба про новейшую программу для репатриантов. По доктрине Израиля, этнические евреи из любой страны это как бы, не иммигранты, а репатрианты на историческую родину… Вот именно, что «как бы». Не намазано медом нигде для иммигрантов. Хочешь устроиться – умей вертеться. А что в смысле верчения умели 20 – 25 летние ребята из города Бобруйска? Ни хера, по сути.

Соответственно - результат: в Земле Обетованной они, для начала, угодили по новой в Вооруженные силы (теперь уже в израильский ЦАХАЛ). Отслужив там, они устроили «мошав» (типа, колхоз). Бизнес в исконно-белорусской сфере картофеля должен был получиться. Но израильские финансово-юридические реалии оказались неласковы, и «колхозники» слиняли в другую солнечную страну – в Меганезию, где снова попали в Вооруженные силы, на 2-дневную войну за Ниуэ. Зато потом: 1000 гектаров земли под колхоз. Дешевая аренда, а жилье (брошенное бывшими жителями) – даром. Аграрная техника, и посадочный материал (GM-картофель) - почти что даром, от Департамента развития. Зачетный картофель! 4 урожая в год, по 50 тонн с гектара. Вот это да!

…Но «поднять» такие урожаи силой дюжины белорусских колхозников и колхозниц, конечно, было нереально, и требовалась немедленная кооперация с другими «новыми туземцами Ниуэ». Как наладить кооперацию с людьми других культур? Проще всего, использовать основной инстинкт (короче говоря - секс). И тут Даниилу Голдману, как председателю колхоза, достался самый сложный фронт работ: племя из сельвы, почти первобытное, освоившее из достижений цивилизации только gun, car, phone, motor, и simplen (дико сокращенный английский, на котором эти вещи называются). Другим-то парням и девушкам досталось, что полегче: янки, асси, киви, и манго (термин «манго» обозначал продвинутых выходцев из Дальневосточной Азии). Эх, судьба командира…

…Так (с ноткой отчаяния) думал Даниил Голдман 16 месяцев назад. На практике же, с племенем сельвы все оказалось элементарно. Несколько жестов симпатии, и в бунгало Голдмана появилась Рири. Просто появилась, и начала с ним жить - по первобытному. Теперь Ожео Вайю - лидер людей сельвы, и Дэн Голдман - лидер людей картофеля, по первобытным понятиям стали, типа, родичи. Кстати, это племя и здесь обосновалось в сельве (вторичных джунглях, которыми заросло две трети острова Ниуэ с 1970-х, когда большинство плантаций было заброшено). Ожео Вайю - очень дельный мужик: хотя и первобытный, но продвинутый, воевал за Революцию - командовал десантной ротой, и шпарит по-английски и по-креольски, как горожанин. Хотя, душой он там, в сельве. А сельва – вот она, сразу за плантацией картофеля. Даже чтобы добраться до кукурузной плантации янки, надо проехать 4 км по сельве, а если до Сити, где аэропорт, то 6 км. На восточном, дальнем краю сельвы обосновались рпонге - абсолютно чернокожие, совсем первобытные, родом из береговых мангровых джунглей Индокитая. Их совсем сложно понять, но их здешний командир - мэр Ист-Энда, филиппинец Юп, адекватный парень.

Мысли Даниила Голдмана (или кратко - Дэна) крутились вокруг этого несколько минут. Потом его первобытная подружка Рири, уложив накормленную малышку в гамак, бодро проинформировала:

- Ua-here oe! (на центрально-полинезийском - люблю тебя).

- Ua-here oe! - откликнулся Дэн, протянул руку и погладил ладонью по ее животу.

- Yakera! - сказала Рири, улыбнулась, и накрыла его ладонь своей. «Yakera» в ее родном первобытном языке обозначало позитив в самом широком спектре:

Привет (в смысле хорошо, что мы увиделись).

Вкусно (в смысле хорошая еда).

Спасибо (в смысле ты сделал мне хорошо)…

Даже для признания в любви в этом языке было лишь слово «Yakera». Но теперь Рири  применяла для такого особенного случая полинезийское выражение, чем-то похожее по звучанию, и потому легко запомненное: «Ua-here oe».

Дэн Голдман чувствовал, что для Рири любовь это нечто иное, чем для него, но… Если разобраться, то и внутри одной культуры каждый индивид понимает это по-своему, а значит, нечего считать это проблемой. Мы не философы, а фермеры, мы не усложняем простые вещи. Наоборот, мы упрощаем сложные… Вот такой придумался афоризм…

…

Тем временем, от кукурузной плантации к картофельной через сельву ехала верхом на яванском пони одинокая персона, которая запросто сыграла бы в фильме «Всадник без головы» по Майн Риду роль Исидоры Коварубио де Лос-Льянос (прекрасной и смелой мексиканки). Персону на пони звали Кэрол Рамирес, всего полтора года назад она была командиром взвода обслуживания летной оснастки на авианосце флота США. 4 января прошлого года у Соломоновых островов этот авианосец подорвался на незийской мине. Судьба привела семерых уцелевших моряков на Ниуэ. Почему они согласились на роль туземцев в реалити-шоу «освобождение острова от яванских оккупантов» - отдельный непростой вопрос, черт с ним. 16 месяцев назад моряки ВМФ США стали ниуэанцами, работниками ремонтно-технической базы при агрофирме, созданной молодой группой североамериканцев, тоже превратившихся в ниуэанцев (по своим причинам). На этой агрофирме были кукурузные и банановые поля, промысел с полудикими курицами и свиньями, плюс трофейное ранчо с яванскими пони, оставшимися от оккупантов.

Сейчас Кэрол Рамирес ехала, чтобы показать своего любимого пони некому Ноконбо, молодому шаману из людей сельвы. У пони случилось что-то не то с пищеварением, а Ноконбо превосходно разбирался в самочувствии животных, и в лечебной флористике.  Кстати: четверть часа поездки верхом – отличная утренняя зарядка, и еще (как решила Кэрол) так можно отвлечься от повседневных хлопот и подумать о своих отношениях с Расселом Скопсом (тоже бывшим лейтенантом с того же авианосца). Что это – просто несколько (уже достаточно много) случаев секса между товарищами по ситуации, или спонтанное начало совместной жизни «всерьез и надолго»?

Такие (вполне естественные) мысли крутились в голове бывшего морского лейтенанта Рамирес, когда она доехала до французского броневика, который отмечал полпути до картофельной плантации. 30-тонная 8-колесная машина класса VBCI (Vehicule blinde de combat d'infanterie) появилась здесь в ходе закулисных игр с яванскими вооруженными исламскими радикалами (кто-то в Париже в очередной раз решил, что исламисты могут оказаться полезны в переделе сфер влияния). Но, какая теперь разница, если в первые минуты сражения за Ниуэ, незийская штурмовая авиация накрыла белым фосфором все  выявленные огневые точки противника? Этот VBCI остался здесь, выгоревший, будто пивная жестянка, брошенная в костер. Он вплавился в асфальт дисками восьми колес, и произошло это в низине (как на зло). Хрен сдвинешь без тяжелого автокрана...

…Подходящий автокран должен был появиться тут в сентябре по плану строительства полноценного морского терминала в гавани Авателе, южнее Сити, а пока приходилось объезжать эту железяку, или (после дождей) пользоваться другой дорогой. Даже после дождя, прошедшего ночью, тут легко было проехать на пони, или на мотороллере, но в данном случае трое «манго» попытались объехать сгоревший броневик на трофейном грузовике-трехтонке со слабым движком, и завязли. Теперь они (две девчонки и парень) топтались около грузовика, утонувшего по самые оси в свежей луже грязи, и обсуждали варианты действий.

Кэрол Рамирес ласково почесала пони между ушами, он пошел тише, и остановился в десятке шагов от «манго». Американка спрыгнула на грунт, и еще около полминуты наблюдала за «манго», которые были так увлечены спором, что даже не заметили ее. Интересные они ребята. Умные, веселые, энергичные, но совершенно городские. Они незаменимы в области (скажем так) «альтернативной академической археологии», где требуется предельно-интеллектуально, предельно-внимательно и предельно-грамотно работать с софтвером, дистанционным контролем, и автоматической аппаратурой, где приближение человека к рабочей площадке абсолютно исключено, и даже маленькая ошибка может иметь серьезные последствия. Натурально серьезные (по крайней мере, теоретически) – например так: во всем Северном пригороде Сити придется проводить радиационную разведку, а затем дезактивацию «ионных пятен». Короче: в городской промышленности эти ребята - «манго» идеально-хороши. Но в условиях дикой среды обитания, они, в своих кислотно-ярких шортиках и маечках с рисунками мультяшных зверушек, в «паркетных» тапочках, и со своей манерой шумно обсуждать ситуацию, в которой надо тупо взять и сделать, выглядят как клоуны-любители в детском театре.

«Хрен ли тут обсуждать? Трактор с лебедкой нужен, без вариантов – подумала Кэрол Рамирес, и уже вслух сказала, - Хэй, хоа-хоа! Это я. Чип-и-Дейл в одном лице. Всем расслабиться и отдыхать. Я принимаю ситуацию, как она есть и обещаю решение».

…

Несколькими минутами позже, главная площадь поселка картофельного колхоза.

Дэн Голдман, коротко переговорив с кем-то, пихнул плоский коммуникатор обратно в карман шортов, и распорядился:

- Макс! Возьми трактор, по-быстрому, съезди до французского броневика, там «манго» завязли с грузом куриных тушек. И там янки Кэрол, она тебе поможет прицепить это.

- Командир! Но почему я? – отреагировал Максим Коган, только что притащивший на тракторном прицепе полтонны дров.

- Потому, - сказал Голдман, - что ты уже на тракторе. И не хрен спорить, ты сам себя задерживаешь.

- Вот, бля, жизнь пролетарская! - заключил Коган, обращаясь к лазурному небу, а затем, обращаясь к двум ближайшим товарищам по колхозу, спросил, - Ну, чего вы встали, как потсы!? Отцепите, бля прицеп, уже, мне ехать надо на ликвидацию ЧП, бля.

- Ша! – рявкнул Голдман, - Значит, так! Я иду искать Беню. А всем задача: чтоб вот тут, отсюда до туда, через час была яма с углями, горячими как пекло.

- Даня, что за тарарам? – поинтересовалась только что подошедшая и еще сонная Алиса Розенберг (в недавнем после-бобруйском прошлом – сержант ЦАХАЛ).

- Ты, Алиса, как морская свинка, - строго сказал Дэн Голдман, - спишь  со своими двумя пилотами - киви, что, кстати, нескромно в общечеловеческом смысле. И твое нерабочее время занято сексом в ущерб общественной жизни. Потому-то ты и не сечешь поляну…

- …Проехали за секс, - перебила она, - я тебя за тарарам спросила. Так на хрена же ты рассказываешь за моих мужиков? Я за них и без тебя знаю. Ну, и алло?

- Протри окуляры, - огрызнулся он, - новозеландская королева прилетает же.

- Ну, же, это таки не новость, - заметила Алиса Розенберг.

- Нет, это таки новость, потому что королева прилетает на 5 часов раньше графика.

- Ну, боже ж мой… Даня! А свиньи-то! Свиней же свежих не успеют добыть!

- Ша, Алиса. Ты знаешь Юпа, а Юп уже знает за королеву. Юп успеет.

…

Чуть позже. Сауна у складского комплекса картофельного колхоза.

Сауна была внушительным сооружением из пальмовых бревен, отапливаемым за счет отходящего пара огромного самогонного аппарата (уточним: самогон был в основном топливным, но часть продукта доводилась до пищевой кондиции). Главбух Бениамин Сойкин (окончивший 3-месячные бухгалтерские курсы в Бобруйске и дополнительные сверхкороткие курсы в Бетлехеме), выполнял тут также функции завхоза. Но сейчас он «восстанавливал интеллектуальный потенциал», истраченный в процессе составления предварительного отчета за весенний сезон, и искать его надо было именно в сауне.

Когда Дэн Голдман вкатился на мотороллере в ворота складского комплекса, сразу же отреагировали фиджийские овчарки: изящные звери, похожие на лаек, только с лисьим окрасом. Они образовали редкий полукруговой строй, и запели. Именно запели, выводя рулады из мелодичных сочетаний почти чистых нот.

- Ша! – строго сказал Дэн Голдман, слезая с мотороллера.

- У-ио-ио-а-ио-ио-у! – пропел вожак стаи овчарок, и все затихли, улыбаясь командиру. Странные собаки: мало того, что поют, так еще и улыбаются. Дэн знал историю таких овчарок. Несколько лет назад фиджийский генерал (будущий путчист) Тевау Тимбер организовал одомашнивание ново-гвинейских поющих динго, причем не для работы в качестве четвероногих пастухов, а для охоты на оппозицию. Сюда, на Ниуэ эти звери оказались завезены к «освободительной войне» тоже для охоты на людей (на яванских радикалов), и благодаря CNN, они прославились на весь мир, как собаки-людоеды. А теперь рыжие хитрюги переквалифицировались в мирную сферу, и можно даже детей оставлять под их присмотром. Тут впору поверить разговорам о разуме животных...

…Голдман громко предупредил «это Дэн, я захожу!» и, открыв дверь сауны, шагнул в пространство, наполненное алым светящимся туманом. Субъект, не ожидающий такой картины, мог бы испугаться, но Голдман знал эту шутку, поэтому даже не удивился. А секундой позже из тумана раздался голос:

- Даня, что ты, как неродной? Раздевайся, устраивайся, бери пиво.

- Беня, - сказал Голдман, - я по делу: королева летит на 5 часов раньше, ты понял, нет?

- Я не понял, Даня, - последовал ответ, - ты думаешь: я такой шлемазл, и не знаю, когда летит королева? Если да, то ты сам шлемазл, а если нет, то раздевайся и иди сюда.

- А кто у тебя тут еще?

- У меня тут, - ответил Бениамин Сойкин, - главная сила запрещенной археологии.

- Фрэнк Нортон, что ли? – попробовал угадать Голдман.

- И не только!!! – раздался громкий обиженный визг на грани ультразвука.

- Ясно, Джеки, - отреагировал Голдман, узнав голос сингапурской китаянки Ли Дже-Ки, довольно юной подружки скандально-известного 33-летнего академика альтернативной археологии, австралийца Фрэнка Нортона.

- Дэн, я не понял, - подал голос академик Нортон, – ты идешь пить пиво, или…

- Подожди, Фрэнк, это зависит от того, сделал ли Беня что надо для встречи королевы.

- Даня, расслабься, - ласково произнес главбух, - я сказал своим девчонкам, чтобы они вытащили со склада трофейную серебряную посуду, потому что придешь ты, и точно захочешь, чтобы был такой выпендреж перед королевой. Ну, ты расслабился уже?

- Беня, а ты сказал девчонкам, чтоб эту трофейную посуду засунули сперва в мойку?

- Даня, я тебя второй и последний раз спрашиваю: ты думаешь, я шлемазл?

- Ладно, проехали, - проворчал Голдман, стянул с себя одежду, бросил на полку, едва различимую в алом тумане, после чего шагнул в глубину сауны. Там (в глубине) уже отсутствовала алая подсветка, клубился почти прозрачный пар, а за столом из целого внушительного пня от старой пальмы расположилась компания из трех персон.

- Пиво! - лаконично сообщил Нортон, стукнув кулаком по пластиковому ведру, где в ледяной воде (действительно ледяной – с большими кусками льда) плавали бутылки.

- Угу! - так же лаконично отозвался Голдман, выудил бутылку, и сразу открыл точным ударом об край стола, после чего сделал молодецкий глоток.

Бениамин Сойкин одобрительно хлопнул командира по спине.

- Так-то лучше, Даня! А ты знаешь, что Фрэнк и королева Боудис – коллеги?

- Что за херня? – не понял Голдман.

- Не херня, а факт! – возразил главбух, - Ты не в курсе, а королева тоже археолог!

- М-м… Ну, и что?

- А то, что королева захочет посмотреть кости динозавров!

- М-м... Так, они же фэйковые.

- Они нормальные! - возразила Ли Дже-Ки, и тихо добавила, - Если не вглядываться.

…

27 мая, 9:00. Ниуэ - от аэропорта до сельвы.

Сам аэропорт тут выглядел обыкновенно, если не считать диспетчерской башенки: как будто блестящий кубик, висящий в воздухе (лишь позже становились заметна высокая ажурная опора из стеклообразного материала). Но вот городок, почти примыкающий к аэропорту, являл собой нечто такое, для чего мало было даже слова «фантастическое».

Королева Боудис ожидала чего-нибудь необычного, но НЕ НАСТОЛЬКО! Ниуэ-Сити напоминал не городок, а прилавок на некой циклопической рождественской ярмарке-распродаже елочных шариков. Городок был собран из этих разноцветных, блестящих, кажется, полупрозрачных сфер от примерно двадцати до ста футов диаметром. Где-то сферы были собраны в пирамидки или башенки, и обернуты лентами дорожек, будто висящих в воздухе, а где-то на больших сферах были вырезы, образующие веранды. На небольшой высоте над городом лениво дрейфовали несколько стофутовых сфер, и это выглядело волшебством, пока королева не сообразила: летучие сферы только внешне похожи на сферы-здания, а в действительности это просто аэростаты или дирижабли.

Зи-Хуа, молодая девушка-гид (референт мэрии Сити) сразу же заметила это короткое замешательство королевы, негромко хихикнула, и прокомментировала:

- Знаете, Ваше величество, мы любим удивлять гостей. Так веселее, и гостям, и нам!

- Как это построено? – поинтересовалась Кюгю Фирин.

- Пневматическая термопластика, - сказала Зи-Хуа, - давно известно, где-то с 1980-х.

- Гм… - турчанка-пилот  почесала в затылке, - …Вы в этом живете?

- Да, конечно, - гид-китаянка даже чуть-чуть обиделась на сомнения гостьи, - мы даже можем заглянуть домой к моей подружке и ее бойфренду, это совсем рядом. Но только сначала будет военный парад в честь Ее величества. Вот, прямо сейчас будет.

…Какой может быть военный парад на островке, где меньше тысячи жителей? Но, как оказалось, может. И так быстро, что королева осознала произошедшее только позже, в финале сверхкороткого шоу: полдюжины автожиров (неясно откуда возникшие в небе) выстрелили по условным морским целям, десяток ребят в камуфляже развернули пару непонятных установок (вероятно - зенитных), а четыре бронированных мотороллера с колясками резко затормозили, взяв делегацию королевы в «квадратную коробочку».

- Белый фосфор, - негромко сообщил майор Тимоти Стид, показав рукой в сторону, где развивались последствия залпов с автожиров. Там, из пятен белого дыма выскакивали яркие искорки и прыгали по воде, оставляя за собой густые дымовые шлейфы.

- О, черт… - отозвалась королева.

- Круто! -  согласилась с ней Кюгю Фирин.

- У нези все по-настоящему, - сказала Кристин.

- Все по Ленину - уточнил доктор Лйалл Тью, и процитировал, -  революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться.

- Ваше величество! - негромко, но очень четко произнес молодой мужчина, вероятно филиппинец, - Бойцы подразделения локальной самообороны Ниуэ приветствуют вас. Отряд для вашего сопровождения готов. Рапортовал флит-лейтенант Юп Тагак.

- Э-э… - Боудис несколько удивилась, - …Отряд для моего сопровождения?

- Да, мэм. Вы маркированы оранжевым, значит, сопровождение требуется.

- Миледи, это оранжевый код, - подсказал майор Стид, - и в инструкциях большинства спецслужб в мире для таких случаев предписано вооруженное сопровождение. Здесь, в отличие от других стран, вам об этом сразу сообщено.

- Ясно, Тимоти, - она повернулась к Юпу Тагаку, - спасибо, флит-лейтенант, у вашего отряда впечатляющая скорость работы. Я буду рада вашему сопровождению.

- Мы тоже рады, мэм, - ответил он.

- Скажите, - продолжила она, взглянув на двух бойцов упомянутого отряда, бесшумно «нарисовавшихся» слева и справа от Юпа, - эти молодые люди из племени рпонге?

- Да, мэм. Это рпонге. Мой друг кэп Ясон говорил мне, что вы уже знакомы с рпонге.

- Это так - подтвердила королева (конечно, она знала рпонге - и с некоторых пор даже замечала этих невысоких, быстрых, бесшумных, радикально-чернокожих персонажей  каждый день на краю поля обзора, когда общалась по видеосвязи со своими детьми)…

- Хэй, Юп, - встряла Зи-Хуа, - ты же не будешь мешать мне повести королеву в гости?

- К кому? – спросил он.

- К Хон Хва-Ми и ее бойфренду, вот к кому.

- Aita pe-a, - согласился флит-лейтенант Тагак, - но только не тащить за стол. У нас в программе картофельная ферма и там уже зажариваются, как бы, дикие кабаны.

- ОК! – Зи-Хуа кивнула, - Только по чашке соджу и поболтать.

…

Королеве и ее команде оставалось только гадать, что за зверь «как бы, дикий кабан», и каковы свойства соджу в доме Хон Хва-Ми и ее бойфренда. Но начался поход в гости, разумеется, с осмотра дома. Королеве было по-настоящему интересно: что скрывается внутри типичного здешнего 20-футового «елочного шарика». Оказалось - что-то вроде секции в таунхаусе, в два с половиной уровня, причем непривычно-круглое. Хозяева – корейская парочка студенческого возраста, с крошечным киндером - непринужденно  восприняли экспромт-визит этой компании (немаленькой по меркам такого жилья). На кухне-гостиной, занимавшей тут весь нижний уровень, оказалось достаточно места. В следующие полчаса (именно столько продлился визит) королева поэтапно узнала:

* Что Хон Хва-Ми и Ким Хйео - из Южной Кореи, и они оба работали в автопроме.

* Что соджу они делают настоящий (а именно – 45-процентный самогон из батата).

* Что из трех путей для Хйео: (армия, тюрьма, эмиграция) они выбрали третье.

* Что в армии они в итоге служили оба – но в Меганезии, в прошлом году.

* Что армия там и армия тут - разные вещи, тут ты человек и знаешь, за что воюешь.

* Что тут они работают вместе, в Центре Прикладной Альтернативной Археологии.

* Что вот этот короткий клип (как королева Боудис пьет домашний соджу) сейчас уже посмотрели 24.818 южнокорейцев – френдов общего блога Хон Хва-Ми и Ким Хйео.

…Так что королева покинула гостеприимный «елочный шарик», получив нежданный импульс популярности в Южной Корее, и еще одну загадку: что же такое Прикладная Альтернативная Археология? Впрочем, Юп Тагак пообещал, что завтра днем, согласно программе знакомства с Ниуэ, будет посещение Центра ПАА. А сейчас (добавил он) в программе идет посещение картофельной фермы, затем американского ранчо, и далее конный тур по сельве на восток до поселка Ист-Энд где он (Юп) является мэром.

…

Весь последующий день – до самого заката слился в один безумный калейдоскоп, из картинок которого позже (к вечеру) всплывали самые яркие:

* Картофельная ферма. Огромные серебряные блюда с изрядными свиными тушами, зажаренными целиком. И вокруг этого - пляски индейцев сельвы, при участии неких субъектов славянского типа (и те и другие названы туземцами Ниуэ второй волны).

* Рядом – загадочные рыжеватые собаки вроде некрупных динго. Иногда они глядят совершенно разумным взглядом, и будто, переговариваются мелодичным воем.

* Пояснение Кристин Харниш: «вот, миледи, это поющие фиджийские овчарки».

* Путь дальше – мимо холма, над которым высится нечто огромное - будто воронка, подставленная для сбора дождевой воды. Дождя сейчас нет, но с холма к полям течет полноводный ручей. Значит, это холодильник-конденсатор атмосферной влаги. Сразу вопрос: «Какая энергия его питает?». Майор Стид шутит: «Наверное, альтернативная археологическая». Доктор Тью добавляет: «В каждой шутке есть доля шутки».

* Беспилотные комбайны-сборщики на картофельных полях. Аграрные роботы?

* Броневик, сгоревший до оплавления металла - отметка на полдороги к ранчо. Очень короткий комментарий Зи-Хуа: «ничего особенного, миледи, это просто эхо войны».

* Опять беспилотные комбайны – теперь на полях кукурузы. Королева задает вопрос. «Конечно, роботы, - отвечает Зи-Хуа, - это пиратский клон сингапурской модели».

* Ранчо. Замечательные, ухоженные лошадки. При них – ковбои, как из кино о Диком Западе. Какие они ниуианцы? А вот: опять же, туземцы Ниуэ второй волны.

* Выбор лошадок, и затем - с настороженностью - погружение в дикую сельву Ниуэ. Полчаса пути, и уже не верится, что где-то недалеко находятся обустроенные фермы.

* Сельва. В высоких кронах деревьев хрипло перекликаются птицы. Внизу, в подлеске, быстро пробегают какие-то мелкие зверушки. Один раз широкую тропу (а, возможно - бывшую дорогу) переходит семья «как бы диких кабанов» с полудюжиной поросят. У королевы возникает догадка, что это одичавшие домашние свиньи, довольно хорошо знающие людей, и умеющие определять: будет эта группа людей охотиться, или нет.

* Сердце сельвы. Первобытный поселок в конце ручья (возникшего из-за стока воды, добываемой конденсаторами). Тут ручей впадал в озеро (или большой искусственный бассейн) берег которого окружала первобытная деревня. В прямом смысле окружала, поскольку деревня была этаким бубликом под единой длинной кольцевой кровлей на бамбуковом каркасе. Тут у королевы возникла ассоциация со знаменитым стадионом «Nayachao» (птичье гнездо) в Пекине. Эту ассоциацию не поколебала даже статья из сетевой версии Британской энциклопедии, где сообщалось, что кольцевые деревни -  «shabono», строятся индейцами сельвы с незапамятных времен. И кстати – эту статью предъявил на своем электронном планшете-палмтопе местный мальчишка, вполне первобытного вида, одетый только в набедренную ленту-повязку и в шейный шнурок, украшенный талисманом против злых духов. Постмодернизм. Смешение истории…

* После распития сладковатого бананового пива с кукурузными лепешками, команда королевы покидает сердце сельвы и движется дальше - на восток. Следом бежит стая поющих овчарок, почти невидимых среди зарослей, зато слышимых – со всех сторон доносятся рулады их переговоров. Когда сельва редеет, переходя в саванну, эта стая возвращается домой, а вахту принимает стая из Ист-Энда. Отсюда уже виден хребет с поэтичным именем Maunga-Mutu-o-te-Fenua (последние горы земли). За ним - океан.

…

*50. Альтернативные динозавры и теневой уран.

27 мая. Вторая половина дня. Остров Ниуэ. Ист-Энд. Maunga-Mutu-o-te-Fenua.

Поселок Ист-Энд лежит перед хребтом - невысоким валом, за которым (менее, чем в километре от поселка) уже плещется океан, упорно выгрызая причудливые пещеры и  фьорды в массиве известково-фосфатных скал. До осенне-зимней военной кампании позапрошлого года, Ист-Энд назывался как-то иначе, и тут была тихая благополучная деревенька: два десятка дворов с огородами, почтамт, часовня, и мини-маркет. Все это частично сохранилось, хотя новые хозяева - первобытные рпонге не жили в домах. Как объяснил мэр и флит-лейтенант самообороны Юп Тагак, сама концепция дома в понимании рпонге означала: склад, мастерскую, клинику, или отель для тех друзей, у которых странная привычка жить в больших коробках – например, для прикладных альтернативных археологов (выходцев из стран Британского содружества), или для желанных гостей (вроде команды королевы Боудис). Но для рпонге это лишние хлопоты с мебелью и уборкой. Чего ради? То ли дело: тент между деревьями. С одной стороны, это защита от сильного дождя или палящего полуденного солнца, а с другой стороны: свет, свежий воздух, и можно прямо с лежбища помахать рукой соседям: «ba  kemana?» (как дела?) – они тоже помашут рукой: «ngam!» (хорошо!). Юп Тагак (будучи локальным лидером рпонге, но не этническим рпонге) жил компромиссным методом: в доме, от большей части которого остался только каркас с приделанным (позже) навесом. А в распоряжение королевы и ее свиты был предоставлен полноценный дом – примерно на уровне сдаваемого коттеджа-апартаментов где-нибудь в Карибском регионе.

…

К закату солнца у королевы Боудис уже просто не осталось сил что-либо спрашивать, смотреть, или делать. Предел возможностей, это принять душ и завалиться в постель к Лйаллу Тью (который на зависть выглядел бодрым - будто не было ночного перелета, утренней суеты, и конной экскурсии через всю сельву Ниуэ).

- Как у тебя получается не уставать? - пробурчала она, потершись носом о его плечо.

- Не только у меня, - возразил он, - по-моему, Тимоти, Кюгю и Кристин тоже.

- Не сравнивай, - сказала королева, - все они не относятся к вопросу. Тимоти - монстр разведки. У Кюгю студенческий возраст. Когда я была студенткой, то могла беситься несколько дней без перерыва. А Кристин - колдунья, к счастью – добрая колдунья.

- Извини, Боудис, но почему ты подозреваешь Кристин в колдовстве?

- Лйалл, разумеется, это была аллегория. Я хотела сказать, что Кристин изумительно находит общий язык с живой природой, в частности - с лошадьми и собаками. Тебя не удивило, что пони идут на ее свист, будто она – их хозяйка, а фиджийские овчарки без протеста позволяют ей гладить себя по голове. Это удивило даже людей сельвы, ведь фиджийские овчарки – это лишь недавно прирученные ново-гвинейские динго. Такие полудикие собаки не позволяют трогать себя за голову - об этом сообщается в любой кинологической книге. А ты видел, как Кристин играла с почти что новорожденными щенками, на глазах у родительницы? Возможно, это не колдовство, но очень похоже.

- Я полагаю, - ответил доктор Тью, - что Кристин, как ветеринар-профи, очень хорошо понимает животных. Это не мистика, а мастерство. Да, впечатляющее мастерство.

- Пусть, это мастерство. А теперь давай-ка делись секретом борьбы с усталостью.

- Мой секрет это маниакальная любознательность, - шепнул он ей на ухо.

- О! - воскликнула королева, и поудобнее устроила свою голову на груди Тью, - Я уже сгораю от нетерпения! К чему же привела тебя твоя маниакальная любознательность?

Он ласково погладил Боудис по спине чуть ниже лопаток.

- К сожалению, пока у меня только кусочки из общей картины. Например, те красивые  серебряные блюда, на которых были выложены зажаренные кабаны.

- Что не так с этими блюдами? – спросила она.

- Происхождение, - ответил Тью, - я выяснил в интернете по характерным орнаментам: Индия, XVII век, расцвет Империи Великих Моголов. Эти блюда куплены на аукционе сингапурской турфирмой для элитного круизного лайнера. В начале позапрошлого года лайнер был захвачен неким «Фронтом Оранг-Лаут» в Яванском море к северу от Бали. Пассажиры и экипаж, невредимые, нашлись затем в захолустной рыбацкой деревне на берегу Калимантана, а лайнер исчез бесследно. Хотя, не бесследно, судя по блюдам.

- Что ж, - произнесла королева, - если журналисты узнают, с каких блюд я кушала, то появится очередное TV-разоблачение моего порочного образа жизни, если кто-то еще оплачивает PR-кампанию по открытию глаз британского народа на мое беспутство.

- Концепция СМИ изменилась, - сообщил Тью, - теперь оплачивается PR-кампания по открытию глаз новозеландского народа. В Новой Зеландии произошла поляризация мнений верхушки. На консервативном полюсе - те, кто надеются, что традиционные торговые партнеры Новой Зеландии справятся с Мировым Супер-кризисом, и вернут благоденствие 1990-х, когда поголовье овец вдвое превышало нынешнее, и киви лидировали по индексу счастья. На неолейбористском полюсе - те, кто не верят в воскрешение схемы глобальных финансов после 20 лет падения по ступенькам кризисов, поэтому ищут выход в переориентации национальной экономики на изменившуюся реальность. И сейчас для обеих сторон ты, Боудис, стала символом изменившейся реальности. Это значит: для консерваторов ты – дьявол, а для неолейбористов - ангел. Новозеландские и британские СМИ, в основном, контролируются консерваторами, но в условиях экономической поляризации верхушки, болтовня СМИ уже мало что значит. Не придавай особого значения тому, что там про тебя говорят.

Боудис похлопала его по животу и весело призналась:

- Я давно мечтала плюнуть на СМИ. Хотя, мне иногда нравиться находить в таблоидах грязные сплетни в свой адрес. Ах - женское тщеславие. Но увы, я не совершила ничего достойного в этом жанре с тех пор, как прыгала в голом виде в прорубь в Антарктиде. Впрочем, это мелочи. Вот вопрос из другой области. Скажи, Лйалл, добралось ли твое любопытство до Прикладной Альтернативной Археологии?

- Разумеется, оно добралось, - подтвердил доктор Тью, - собственно, археология там в качестве инфо-прикрытия, как сказал бы майор Стид. А суть там всего в двух словах.

- В двух словах? – королева слегка удивилась, - Интересно в каких?

- Уран и торий, - лаконично ответил он.

…

28 мая, утро. Там же – остров Ниуэ, Ист-Энд.

За завтраком (приготовленным в кухне-гостиной силами Кюгю Фирин и Тимоти Стида) королева задала тот же вопрос, только попросила рассказать уже не в двух словах. Ведь сегодня предстоял визит в Центр Прикладной Альтернативной Археологии в Сити.

- На самом деле… - глубокомысленно отозвалась Кюгю, инспектируя вилкой кусочек циклопической яичницы, получившейся вместо исходно задуманного классического английского завтрака, - …На самом деле, миледи, лучше спросить об этом у Кристин Харниш, когда она подойдет. Она пообещала изумительные местные булочки к чаю.

- О, минутку, - произнесла королева, - я не уловила: какая связь между мисс Харниш, местными булочками, и Центром ПАА?

- Миледи, - вмешался майор Стид, - позвольте рассказать о событиях, произошедших в период, когда вы и док Тью отдыхали после вчерашнего трудного дня.

- Так, и что же произошло, Тимоти?

- Миледи, произошло обращение шеф-инженера Цербера к Кристин Харниш в связи с морским ежом в носу одной из фиджийских овчарок, натасканных на динозавров.

- М-м… Тимоти, вам не кажется, что данный ответ несколько сюрреалистичен?

Отстраненный майор MI-6 виновато развел руками.

- Да, миледи, это звучит странно, но, если уточнить детали, то все реалистично. Шеф-инженер археологической станции в Ист-Энд носит прозвище Цербер. Настоящее имя неизвестно. Судя по диалекту, он родом из Новой Зеландии, как и мисс Харниш. А та овчарка попыталась исследовать морского ежа, найденного на мелководье.

- Плохая идея, - добавила Кюгю, - когда мы увидели эту овчарку, у нее нос был будто подушечка для булавок, утыкан шипами от ежа. А Кристин спела такую специальную колдовскую песенку, или мелодию, и овчарка успокоилась. После этого Кристин легко вытащила все шипы из собачьего носа, затем, протерла нос антисептиком. Круто, да?

- Впечатляет, - согласилась королева, и посмотрела на доктора Тью, - не пора ли теперь признать, что мисс Харниш, все-таки, колдунья?

- Простите, миледи, но я, все-таки, останусь при своем материалистическом мнении, и предпочту считать, что дело тут в профессионализме мисс Харниш. Более странным в сообщении Тимоти мне кажется фраза о динозаврах. Ведь, чтобы натаскать овчарку на динозавров, необходим, по-видимому, динозавр.

- В данном случае, – пояснил майор Стид, - речь идет об окаменевших скелетах. Такие окаменелости – не редкость, и сотрудники Центра ПАА научили овчарок находить эти объекты среди грунта, поднятого с подводного плато, где работает экспедиция.

- Странно, - произнес доктор Тью, - ведь при формировании окаменелости животного, исходный органический материал замещается минералом из окружающей среды, а это значит, что у окаменелости нет характерного запаха, который может учуять собака.

Тимоти Стид опять развел руками.

- Я не знаю, док, и в данном случае говорю со слов шеф-инженера Цербера.

- Так, - спросила королева, - что было дальше между этим мистером Цербером и мисс Харниш?

- Дальше, - ответил майор, - была демонстрация восхищения работой мисс Харниш, и приглашение на постоянную работу в команду Цербера. Кто-то из археологов нашел в новостях интернета, что мисс Харниш оказывала первую помощь раненой Ясмин бин-Тофик, иначе говоря – что она не только ветеринар, но и человеческий медик.

- Эти альтернативные археологи, – добавила Кюгю, - психически разбомбили Кристин щедростью своего предложения о сотрудничестве. Кроме того, Цербер – ничего такой дядька, и он тоже киви. Вряд ли Кристин сразу запала на него, но всякое бывает.

- Так, она согласилась? – спросила Боудис.

- Еще бы! – тут Кюгю энергично кивнула, - Честное слово, глупо было не соглашаться. Конечно, Ниуэ провинциальный остров, но сотрудникам Центра ПАА можно бесплатно летать на попутных рейсовых авиа-грузовиках до Тонга и Самоа. Вы помните: Кристин согласна была даже на Тонга, а Ниуэ – лучше: это, как бы, ее родная Новая Зеландия.

- Как бы… - негромко буркнула королева, - …А теперь, давайте мы, все же, вернемся к  вопросу о Центре ПАА. Почему-то мне кажется, что Тимоти немало выяснил.

- Миледи, - ответил майор, - я выяснил не так уж много. Вы уже читали, что публично декларируется в качестве цели Центра ПАА.

Боудис коротко кивнула.

- Да, разумеется. Вы же и дали мне этот материал. Много красивых слов о реализации давнишней фантастической идей Майкла Крайтона о клонировании динозавров, парке Юрского периода, и прочих чудесах в том же духе. Но истина в другом, не так ли?

- Судя по вашему тону, миледи, вы уже догадались, - предположил майор.

- Догадалась не я, - сообщила королева, - догадался доктор Тью. Его догадка выражена двумя словами: уран и торий. А динозавры - инфо-прикрытие. Что скажете вы?

- Я скажу, что с крайне высокой вероятностью дела обстоят так, как догадался док.

…

28 мая. Полдень. Ниуэ. Северный пригород Сити. Экспозиция в Центре ПАА.

Королева Боудис ожидала, что Центр Прикладной Альтернативной Археологии будет представлен типичными павильонами, наподобие большой оранжереи. Для нее стало абсолютной неожиданностью, когда Ли Дже-Ки (молодая девушка – аспирантка ПАА, принявшая вахту гида от другой девушки, Зи-Хуа – референта мэрии) повела гостей в офисное сооружение, размером с небольшой коттедж. Там ведь не могло поместиться ничего достаточно внушительного… Но через минуту оказалось, что «коттедж» здесь выполняет функции чего-то вроде вестибюля шахты. Вниз, в подземный мир, уходил наклонный зубчато-рельсовый тоннель с вагонеткой футуристического вида.

- Ни фига себе… - спонтанно отреагировала Кюгю Фирин, увидев этот транспорт.

- Не беспокойтесь, - нежно сказала Дже-Ки, - рельсовая тележка, это самая простая и надежная из всех известных систем подземного транспорта. Прошу вас.

- А на какую глубину мы едем? – спросила Боудис, первой заняв место в вагонетке.

- Чуть больше полста метров, мэм… Вот… Прекрасно! Все готовы? Старт!

И вагонетка поехала под изрядным углом вниз, освещая фарами квадратный тоннель.

- Зачем дозиметр на потолке вагонетки? - поинтересовался Лйалл Тью.

- Для спокойствия, - ответила Дже-Ки, - фосфоритные породы в глубине острова слегка радиоактивны. Это обычное явление. Уровень ниже 40 микрорентген в час. Риска нет.

- А какие тут радиоактивные вещества? – спросил Тимоти Стид.

- Тут присутствуют обычные три ряда: урана, тория и актиния. Концентрация радона в  подземном озере соответствует нормам курорта, и в ходе экскурсии можно поплавать.

- Как мило… - произнесла королева, и в этот момент вагонетка остановилась.

- Вот, - сказала Дже-Ки, открыв дверь - это академик Фрэнк Нортон, а это орнитохейр.

Академик оказался обычным австралийцем лет 30 с плюсом, и напоминал завсегдатая веселых любительских турниров по пляжному волейболу. Скорее вечный студент, чем академический ученый. А орнитохейр был монументален, и напоминал летучую мышь размером с некрупного жирафа, и с головой крокодила. Эта реконструкция летающего динозавра была отлита из прозрачного пластика, так что внутри виднелись отдельные фрагменты серебристо-серого цвета.

- Это кусочки скелета, что ли? – предположила Кюгю.

- Вы абсолютно правы! - весело воскликнул Фрэнк, - Это кусочки одного из наиболее детальных скелетов данного вида птерозавра среди всех, имеющихся в распоряжении современной науки. Мы поместили эти кусочки скелета внутри реконструкции живого орнитохейра, чтобы создать полное представление об этом изумительном существе.

- Ох… - Кюгю наклонила голову вправо, затем влево, - …А этот динозавр был такого размера натурально? Я имею в виду: как же он тогда летал без мотора?

- Хороший вопрос от пилота-профи! – снова обрадовался молодой академик, - И я вам обещаю: когда мы перейдем к следующему залу нашей пещеры, то вы увидите, как это существо выглядит с полностью расправленными крыльями, и как устроена механика, аэродинамика, и энергетика его полетов. Но сейчас позвольте мне начать с манифеста Прикладной Альтернативной Археологии. Прежде всего: наша цель не только изучить древних обитателей нашей планеты. Мы также ищем в прошлом практически ценные решения для современной техники. Кроме того, наши исследования нацелены на поиск популяций палео-криптидов – иначе говоря, малых популяций животных, которые, по общепринятым данным, считаются вымершими, однако, по некоторым сообщениям из частных источников, еще сохранились в малоисследованных уголках нашей планеты. Известен ряд наблюдений птерозавров или птеродактилей, похожих на орнитохейра в Африке в среднем течении Конго, и в Папуа на острове Умбои. Известны также очень недавние останки таких существ в Уралии и Сайберии, в Северной Корее и Северной Японии, в Кордильерах от Чили до Канады, и в Великой Австралийской Пустыне. Мы рассчитываем, что если не удастся найти живого орнитохейра, то мы сможем по таким сравнительно свежим останкам провести клонирование. Мы не утверждаем, что идеи, высказанные в «Парке Юрского периода» Майкла Крайтона, годятся для применения, однако не сбрасываем со счетов рациональное зерно, присутствующее в этих идеях.

- Мне кажется, - невинным тоном заметил майор Стид, – что программа Центра ПАА получится недешевой. Шутка ли: сотрудничество по всей планете, и клонирование.

- Да, это недешево, - академик Нортон широко улыбнулся, - но, как я уже сказал, наши исследования носят прикладной характер. Мы не предлагаем бизнесменам жертвовать средства просто на любопытство «как жили динозавры в Юрском периоде?». Нет! Мы предлагаем инвестировать средства в разгадки эволюционных решений, которые мать-природа формировала сотни миллионов лет - а это в миллион раз дольше, чем вообще существует прикладная наука, ведущая свою историю от Промышленной революции!

После такого манифеста, Фрэнк Нортон пригласил гостей в следующий зал пещеры – огромный, с маленьким, тихо булькающим, лазурным озером в центре, и с таким же лазурным круглым проемом высоко наверху, в центре свода. Иногда подземные ручьи создают подобную архитектуру в карстовых массивах, однако, майору Стиду сразу же показалось, что высота свода недостаточна, и окно на поверхность тут никак не могло возникнуть. Он с сомнением посмотрел вверх, а затем на академика.

- Мистер Нортон, как здесь оказалось окно к солнечному свету?

- Браво, мистер Стид! – отреагировал Фрэнк, - Вы человек-дальномер! Да, это не наш солнечный свет. Это солнечный свет на Земле Юрского периода. Смотрите…

- …Fuck! - вскрикнула Кюгю Фирин, реагируя на огромного крылатого ящера, который ловко протиснулся сквозь это окно вверху свода, расправил свои крылья 15-метрового размаха, и начал круговой полет по часовой стрелке, почти касаясь краем левого крыла неровных выступов на стене пещеры.

- Это не «fuck», - невозмутимо поправил академик, - это орнитохейр. Увы, пока только голограмма, как и это окно к открытому небу Юрского периода. Обратите внимание на технику полета, мисс Фирин. Детали этой разработки есть на нашем сайте, а такая же реконструкция, но уже не голографическая, а материальная, с бионическим двигателем мощностью 3 киловатта, что соответствует физическим возможностям существа весом полтора центнера, будет показана в полете по маршруту миграций орнитохейров…

…По какому-то сигналу орнитохейр-голограмма выполнил лэндинг и скромно уселся в дальнем углу пещеры, а под сводом возник огромный глобус с синими морями и желто-зелеными континентами. 150 миллионов лет назад единый континент Пангея распался. Начался дрейф плит литосферы, новые континенты расползались все дальше, а значит, летающие динозавры стали совершать все более длинные сезонные миграции. Все это происходило очень медленно, и они успевали совершенствовать технику полета. Когда география приобрела уже вид, близкий к нынешнему, орнитохейры (самые дальние из летающих динозавров) совершали миграции через океаны, даже дальше, чем сегодня - странствующие альбатросы. Эти орнитохейры летели из Северной Америки, в теплую (тогда) Антарктику. Но Антарктида оледенела, и орнитохейры стали улетать на зиму в Австралию или Новую Гвинею с остановкой на островах Центральной Океании…

…Эта сомнительная лекция академика Нортона сопровождалась такой превосходной компьютерной графикой, что слушателям хотелось верить в стаи грациозных ящеров, срывающихся в дерзкий полет от острова Ванкувер до острова Новая Гвинея…

…Позже (уже после экскурсии) Тимоти Стид цинично пошутил, что орнитохейры, как существа прогрессивные, заранее выбрали маршрут миграций, оптимальный для инфо-прикрытия игр канадского, австралийского и новозеландского бизнеса с режимом нези, теневой атомной энергетикой, и обходами барьеров конвенции по Антарктике. А Кюгю напомнила, что сегодня вечером Кристин Харниш пригласила всю команду королевы и своего нового приятеля – инженера Цербера, к ужину на яхту «Фастгласс». И (опять же напомнила Кюгю), надо успеть отдохнуть - ведь завтра утром вылет на Токелау.

…

28 мая вечер. Ниуэ. Фйорд Матеаити. Яхта «Фастгласс».

Это был один из побочных продуктов меганезийских полувоенных экспериментов по маломерным кораблям с жестким парусом-крылом - необычная 8-метровая игрушка с широким угловатым монолитным корпусом-тримараном из оргстекла. Выбор такого материала был связан с визуализацией внутренних напряжений (самый простой метод – исследование прозрачной модели в поляризованном свете). Но, это в прошлом. Теперь прозрачная яхта через сетевой конверсионный аукцион досталась Кристин Харниш и получила достойное имя: «Фастгласс». Не то, чтобы 30-летняя новозеландка-ветеринар хотела именно такую прозрачную угловатую штуку, но это была первая яхта, которая подвернулась. Кристин желала реализовать отложенную мечту немедленно - а шеф-инженер Цербер слегка помог по процедуре покупки, и тоже был приглашен на ужин.

Кают-компания яхты «Фастгласс» была достаточно просторной, чтобы шесть человек разместились за столом не хуже, чем в нормальной гостиной. На столе, кстати, отлично смотрелось рубиновое «бужоле нуво» (контрафактное, самоанское) и местный хамон с горячими кукурузными лепешками. Произносились тосты: за семь футов под килем, за свежий ветер в парусах, и чтобы встречным вуайеристам было, на что поглазеть сквозь прозрачные плоскости корпуса «Фастгласса». Но - посреди этого веселья, на смартфон майора Стида вдруг пришло сообщение сетевого робота, на которого он подписался:

* После декады дебатов, парламент Британии пришел к выводу, что по каноническим правилам, с учетом случившихся отстранений, отречений и смертей, наследницей трона является 6-летняя Мария, герцогиня Нортумберленда *

Майор пробежал глазами эти три строчки, и повернул экран к Боудис.

- Миледи, вероятно, вам лучше посмотреть на это.

- Вижу… - грустно произнесла она, - …Ах, бедняжка Мэри, теперь она, ко всем прочим невзгодам, еще и монарх Соединенного Королевства.

- Что стряслось? – полюбопытствовал Лйалл Тью.

- Очередная глупость парламента и трусость аристократов, - ответила Боудис, - на трон Британии посажена тихая 6-летняя девочка, очень поздний ребенок не очень здоровых родителей. Сперва медики подозревали, что малышка страдает аутизмом, но все не так ужасно. Просто влияние семейных проблем. Старый герцог Нортумберленд скончался вскоре после рождения дочки, а его вдова, происходящая из провинциальных джентри, набожна до неадекватности. Прислуга в доме - клуб фанатиков Кальвина и Кромвеля.

- Типа, пуритане? – спросил инженер Цербер.

- Типа того, - ответила Боудис, слегка пародируя местный стиль речи.

- Что-то я не понимаю, - подала голос Кюгю Фирин, - ради чего все это было затеяно?

- Что – все? – спросила Кристин Харниш.

- Все эти интриги против Ее величества, - пояснила британская турчанка-пилот, и едва заметно показала взглядом на Боудис, - столько суеты, и все ради того, чтобы устроить коронацию 6-летней девочки из неблагополучной семьи. Так что ли?

- Ну, - предположил Цербер, - наверное, будет какой-нибудь заместитель, типа того.

- Регент, - поправил доктор Тью, - или лорд-протектор, раз уж звучало имя Кромвеля.

- Что ж, - королева Боудис покрутила в руке стаканчик с вином, - я надеюсь, у нашего трусливого парламента хватило ума назначить пристойного регента для Марии III.

- Не хватило, - сообщил Стид, листая ленту сообщений, - согласно пресс-релизу, при малолетней Марии III будет действовать регентский совет Палаты Лордов.

- Что ж, - повторила Боудис, - прощай респектабельность британской монархии.

- Я опять ничего не понимаю! – объявила Кюгю, - Где смысл-то?!

Шеф-инженер Цербер залпом допил вино из стаканчика, и высказался:

- По ходу, так: сперва какие-то люди это замутили, а теперь никто не хочет умирать.

- Что-что? – переспросила Кристин.

- Я читал британский политический дайджест, - пояснил Цербер, - там пишут, что два претендента на трон уже зарылись. Первый поймал термобарическую гранату, второй скушал яд. Тут даже страус задумается: а что будет со следующим претендентом? Ну, соответственно, сделали эксперимент: посадили на трон, кого не жалко. Эту девочку, у которой папа уже ушел к верхним людям, а мама – безмозглая пуританка. И, регентом никто не хочет быть, потому что отстрел наверняка не по титулу, а по смыслу.

- Вы думаете, кто-то убирает претендентов на трон? - спросил майор Стид.

- По логике, типа, да, - подтвердил шеф-инженер.

- А я думаю, - сказала Кристин, - что они там гасят друг друга при дележке кассы.

- Какой кассы? – спросила Кюгю.

- Черной кассы масонской ложи. Кассу держал барон Кестнвэл. А когда барона кто-то шлепнул, в черной кассе было 15 миллиардов баксов только считанных денег. Сколько там несчитанных черт знает, но допустим, столько же. Есть за что отравить ближнего.

- Слушайте друзья, - вмешался доктор Тью, - может, хватит об этом за столом?

Кристин Харниш кивнула, взяла бутылку бужоле, наполнила все шесть стаканчиков, и встала, держа стаканчик в руке.

- Короче, вот что! Они там, внутри своей Британии, пусть творят, что хотят. Но у нас в новозеландском королевстве есть реальная королева: Ее величество Боудис!

- Виват королеве Боудис! – отреагировали майор Стид, доктор Тью, и Кюгю Фирин,

- E-o! - сказал Цербер, - Вы, Боудис, реальная королева, это даже страусу понятно.

…

*51. Экстренно требуется королева.

29 мая. Утро. Север Островов Кука. Атолл Тинтунг. Моту Вале. Лантон-сити.

Двое довольно типичных британских мужчин, лет между 35 и 40, со вкусом одетых в полуспортивном туристическом стиле, стояли посреди площади короля Георга (точнее, бывшей площади). Теперь здесь раскинулся стихийный парк с цветущим кустарником, площадью около гектара. Итак, эти двое британцев стояли посреди парка и задумчиво взирали на бесформенный кусок цоколя губернаторской резиденции. XVIII век, очень качественная каменная кладка. Потому этот кусок цоколя уцелел при мощных взрывах аммонала 20 октября позапрошлого года, превративших Лантон-сити в груду щебня.

- Эндрю, - произнес первый британец, - ты видишь монумент королеве Лаонируа?

- Петер, - ответил второй, - я вижу то же, что ты. Вопрос в том, считать ли этот кусок колониальной виллы – монументом, или не считать. Но, поскольку мы уже утвердили программу визита миледи, где есть пункт «возложение цветов к монументу королевы Лаонируа – национальной героини Островов Кука», мы не имеем права сомневаться в функциях данного куска виллы. Это безусловно монумент Лаонируа.

- Эндрю, это же ни к черту не годится! – порывисто возразил Петер Маккэлх.

- Почему? – лаконично спросил Эндрю Ирсон.

- Потому, черт возьми, что если это монумент Лаонируа, а не просто кусок взорванной виллы, то откуда-то должно следовать, что это монумент Лаонируа, а не просто кусок взорванной виллы, если ты понимаешь, к чему я веду.

- Понимаю, Петер. Надо звать Пиф.

- Вот то-то и оно! - заключил Маккэлх, повернулся в сторону изящной девушки, автрало-креолки, в спортивном костюмчике, которая любовалась цветами, росшими среди руин, и громко окликнул, - Пиф! Пожалуйста, подойди сюда! Мы в тупике!

Австрало-креолка отвлеклась от цветочков и подошла к секретарям королевы Боудис.

- Aha pe-a e, kane-kane? (Какие проблемы, а, мужики?).

- Проблема, - заявил Петер Маккэлх, - что тут ничто не указывает на Лаонируа.

- …А у нас, - продолжил Эндрю Ирсон, - пункт в программе: «Боудис, королева Новой Зеландии, возлагает белые цветы к монументу королевы Лаонируа, и произносит речь о единстве и многообразии народов Океании». Конспект речи уже готов, и по смыслу это следует произносить на фоне монумента. Теперь скажи, Пиф: разве на фоне вот такого немаркированного каменного огрызка будет смотреться речь королевы Боудис?

- Криво как-то получается, - проворчала австрало-креолка, - а какие предложения?

- Например, мемориальная доска, - ответил Ирсон, - хотя, мы рассчитывали, что тут есть скульптурное изображение. Это было бы оптимально.

- …Но, - добавил Маккэлх, - скульптура не может появиться за несколько дней.

- Почему не может? – спросила Пиф.

- Потому, что произведения искусства не создаются с такой скоростью, - пояснил он.

- Петер, но почему произведение искусства? Ведь Эндрю сказал просто: скульптура.

- Да, - подтвердил Ирсон, - я сказал: скульптура, а скульптура это предмет искусства, потому что скульптор, это как художник, или поэт, или композитор.

- Hei kane-kane, голову мне не морочьте, ОК? – сердито проворчала она, - Вы просто скажите: лучше, чтоб к приезду Боудис тут была скульптура Лаонируа, или как?

- Да, скульптура лучше, - подтвердил Маккэлх, - и что дальше?

- Дальше, - сказала Пиф, - я пойду к мэру Варлоку, и мы решим вопрос скульптуры.

Эндрю Ирсон и Петер Маккэлх молча переглянулись. С этой решительной и немного резковатой девушкой, уроженкой Сиднея, по имени Эпифани Биконсфилд (для друзей – просто Пиф), они познакомились лишь несколько дней назад, но успели отметить: она серьезный человек, и если она говорит что-то настолько четко, то уверена в успехе. О каком-то другом персонаже в таком случае можно было бы сказать «это беспочвенная самонадеянность», однако инженер Эпифани Биконсфилд не допускала беспочвенной самонадеянности в технических вопросах. Свидетельством тому была серия успешных инженерно-диверсионных операций на всех трех фронтах двух недавних войн…

…Поэтому Эндрю Ирсон просто кивнул и сказал:

- Превосходно, Пиф! Требуется ли от нас какая-нибудь помощь в этом деле?

- Нет, - она качнула головой, - я все решу, aita pe-a. А вы работайте дальше.

- Понятно, - отозвался Петер Маккэлх и глянул на свой конспект, - следующий пункт: кампус Университета в западном секторе лагуны Тинтунга, на моту Катава. Там у нас запланирована пресс конференция королевы, но мы тебе уже говорили…

- …Что кампус отстойный, - перебила она, - но, kane-kane, это ведь было позавчера.

- Минутку, Пиф, - сказал Ирсон, - ты же не хочешь сказать, что на месте тех ужасных сборно-панельных кубиков и ангаров вдруг появилось нечто более респектабельное?

- Ну, - Пиф покрутила пальцами, - этого я пока сказать не могу. Работы в процессе.

- Э-э… - Маккэлх сосредоточенно почесал свежевыбритый подбородок, - …Это какие работы, Пиф?

- Строительные, - сказала Биконсфилд, - если вам интересен процесс, то езжайте туда, посмотрите. А мне по-любому нужно часа три, чтобы разобраться со скульптурой. Вы можете пока позавтракать с ребятами на стройплощадке, а я потом за вами заеду.

…

Часом позже, моту (коралловый остров) Катава на западе барьера атолла Тинтунг.

Что значительного можно построить на плоском овальном островке размером полтора  километра на полкилометра? Многое - как показал опыт Мальдивов. Если бы на моту Катава возводилось что-то вроде мальдивского отеля – бунгало-городка, то Маккэлх и Ирсон не были бы удивлены. Но тут творилось что-то совсем иное. Изрядный участок, соседствующий с примитивным кампусом «панельно-сборной застройки», стал ареной технического шоу. Кажется, это шоу было понятно здешним студентам (они активно участвовали и здорово веселились), но непонятно двум секретарям королевы, которые только что подъехали на катере к пирсу и увидели эту картину.

Итак: на участке уже был вырыт котлован, по площади - как под олимпийский стадион, только слишком неглубокий, меньше, чем в рост человека. Теперь в этот котлован через толстые шланги, переброшенные с небольшого танкера, закачивалась густая масса - по консистенции и цвету как вспененный горячий шоколад. Вспенивание, вероятно, имело принципиальное значение – под слой шоколадной пены уходило несколько шлангов от компрессоров, работавших на полную мощность.

- Черт побери… - пробормотал Маккэлх, - …Это не стройка, а грязевой гейзер!

- Но, - заметил Ирсон, - грязь тут подобрана приятного цветового тона. И хотелось бы понять: куда девается такая прорва воздуха?

- Вероятно, на формирование пены. А у тебя есть сомнения, Эндрю?

- Да, Петер, у меня чертовски серьезные сомнения. Мне кажется, что пена вспухает не равномерно, а отдельными круглыми зонами.

- Вижу, - Маккэлх кивнул, - но, возможно, это наиболее крупные пузыри.

- Петер, а что если это не пузыри? Что, если под эту пену уложены надувные оболочки наподобие дирижаблей? В Меганезии распространены дирижабли, не так ли? И такую оболочку можно применить, чтобы создать полость заданной формы в материале.

- Минутку, ты хочешь сказать… Черт! Эндрю, ты долбанный умник! Ты прав! Я вдруг сообразил, что следует из твоей догадки! Эти кольцевые таунхаусы в Лантон-сити…

- Они называются ПуЛоу, - подсказал Ирсон.

- Да, Эндрю! Эти ПуЛоу построены из такой же пены. Она твердеет, как бетон.

- Точно, Петер! - тут Ирсон постучал себя пальцем по лбу, - В Глобопедии есть статья «Бетапласт» о пенобетоне, пластифицированном ацетатом целлюлозы. Сингапурская разработка. Там исключительные права купила одна национальная ФПГ, и заморозила, чтобы не ломать устоявшийся строительный рынок. Но нези по-пиратски добыли эту технологию, и по-пиратски применяют. У них это обычная практика.

- Интеллектуальное пиратство… - задумчиво произнес Маккэлх, - …Знаешь, Эндрю, я нахожу в незийском пиратстве плюс: оно показывает нам плоды науки, которые были заморожены олигархами. Хотя, как джентльмен, я, разумеется, не одобряю пиратство.

…

То же утро, 29 мая, несколько позже. Архипелаг Токелау.

Атоллы Токелау лежат к северу от Ниуэ и Самоа, к северо-востоку от Фиджи-Тонга и Увеа-Футуна, к востоку от Тувалу, к западу от Островов Кука, и к югу от Кирибати. Токелау (как колония Новой Зеландии) включал три атолла, общей площадью 1000 гектаров, с населением 1000 человек. Эти атоллы образуют цепочку с юго-востока на северо-запад с интервалами 70 километров. По цепочке они следуют так:

Факаофо (самый густонаселенный, главный в античную полинезийскую эру).

Нукунону (самый большой, самый малонаселенный, главный в колониальную эру).

Атафу (самый маленький, но с самой темной историей колонизации – о чем позже).

…Между Первой Холодной войной и Алюминиевой революцией тут почти ничего не происходило – кроме нескольких цунами и перехода с дизелей на солнечные батареи (красивый проект новозеландского правительства «Мы заботимся о туземцах в наших колониях!»). Население Токелау, впрочем, неуклонно снижалось - несмотря на заботу. Жизненный уклад полинезийцев был разрушен христианизацией и европеизацией. Для населения малых атоллов это - приговор, тихо исполняемый за несколько десятилетий.

Алюминиевая революция в октябре позапрошлого года в 600 км восточнее Токелау на Островах Кука ускорила неизбежный финал. Война за Хартию, охватившая Океанию, пощадила Токелау - здесь не было бомбардировок. Но, туземцы испытали на себе ужас распада колониальной экономики. Прервалась гуманитарная помощь из Метрополии (Новой Зеландии). Сбежала вся администрация, с новозеландским губернатором, и две главные миссии (пресвитерианская и католическая), закрылись банковские офисы, исчез слабый местный туристический бизнес. Для туземцев (три поколения которых выросли при колониальном строе) все пропало. Они не умели жить в других условиях. И новая тоталитарно-анархистская власть понимающе отнеслась к их желанию эмигрировать в Метрополию. Агентство Эволюции Океании (нет-нет, ни слова о Меганезии) негласно выкупало их дома и хозяйство по разумной цене, и давало им бесплатный транспорт до Окленда. Обратно этот транспорт вез (опять-таки бесплатно) молодых киви, которые отличались позитивной предприимчивостью и веселым авантюризмом. Такие киви тянулись с родины, тонущей в болоте стагнации и уже теряющей ореол благополучия, преимущественно в Австралию, а желающих «попытать счастья в Море Нези» было в несколько раз меньше. Но их число, все же, приближалось к десяти тысячам, и многие выбирали из разнообразия архипелагов именно Токелау… Парадокс? Нет! Бюрократия. Токелау (как бы) оставалось новозеландской колонией, и формально переезд киви на Токелау не являлся эмиграцией. Клерки правительства NZ не учитывали этих людей в статистике миграционных потерь. Это был шанс снизить негативную цифру в отчетности, поэтому клерки (косвенно) агитировали потенциальных эмигрантов выбирать не Австралию, и не (например) меганезийские Соломоновы острова и Вануату, а Токелау. Потому население Токелау, несмотря на отъезд почти всех туземцев, не уменьшилось, а выросло втрое против дореволюционного уровня, и продолжало расти…

Киви приезжали на Факаофо и Нукунону, а маленький самый северо-западный Атафу оставался вне сферы их интересов. Забытый дальний угол архипелага. Зато, на атолле Атафу сохранилась маленькая миссия-приют Англиканской церкви на Токелау. И, на Атафу по ряду причин (изложенных в программе Ирсона и Маккэлха) прибыла королева Боудис, получив приглашение-просьбу от Сайруса Стоунера, главы миссии. Устроившись вместе со свитой в мини-отеле в единственном городке Фалеатафу (что на северо-западе барьера Атафу), и приведя себя в порядок после перелета, королева с кортежем из двух крепких (как бы) местных ребят направилась в миссию. Ребята были здорово похожи на военную полицию, однако же, носили униформу с логотипом АЭО (Агентство Эволюции Океании). И никакой Меганезии – такие дела…

…

Сайрус и Марион Стоунер напоминали другую миссионерскую семью: Мэтта и Сару Милтон на Соломоновых островах. Тот же возраст: примерно 30, и тоже трое детей… Прошло полтора месяца после разговора с Милтонами в их школе-миссии, но Боудис казалось, что это было вечность назад. По итогу той встречи Боудис впервые прямо и независимо применила свои прерогативы королевы и главы Англиканской церкви, и опубликовала пресс-релиз «Об англиканских миссиях в Океании». Но разве могла она тогда предположить, как далеко уведет ее стремление к самостоятельности в политике, и насколько серьезны будут последствия даже одного этого пресс-релиза (не говоря уж об остальном)?

А сейчас (буквально с порога) Сайрус Стоунер упросил королеву подняться с ним в кабинет пока Марион и девушки-воспитанницы миссии готовят ланч…

- Ваше величество, - начал он, дождавшись, когда Боудис устроится в одном из трех старых, уютных кресел за тяжелым столом викторианской эпохи, - Ваше величество, я хочу выразить восхищение вашей смелостью в делах веры. Ваш пресс-релиз стал образцом английского здравого смысла в делах духовных. А ведь именно этого не хватало многим нашим миссиям, старающимся проповедовать веру в непростых условиях Моря Нези.

- Мистер Стоунер, - ответила Боудис, - я лишь сказала публично о том, что понятно каждому человеку, работающему в условиях недоверия и предубеждения окружающих.

- Увы, - произнес Сайрус, - далеко не каждому миссионеру это понятно, а особенно удручает непонятливость синодального руководства в Веллингтоне. Недавно я получил очень строгое предупреждение от Синода из-за методов нашей помощи жертвам домашнего и сексуального насилия. Миссия на Атафу оказалась под угрозой закрытия, и только вмешательство ваших секретарей, мистера Ирсона и мистера Маккэлха, а также их помощницы, мисс Биконсфилд, выручило нас. Спасибо, Ваше величество, что вовремя дали им поручение. Ведь наш Синод совершенно не желает признавать реальность, и делает вид, будто тут все еще NZ.

- Что ж, - сказала королева, - позицию деятелей Синода можно понять. Они прочли акт Верховного суда Меганезии о том, что деятельность Агентства Эволюции Океании не означает аннексию Токелау, а направлена лишь на дружеское содействие народу киви.

- Но, - возразил Сайрус, - в этом акте не сказано, что Токелау остался новозеландским.

- Что ж, – повторила Боудис, - многие видят между строк то, что хотят увидеть, даже в случае, если там этого нет. Я рада, что тот неофициальный диалог Ирсона, Маккэлха и Биконсфилд с руководителями Синода, принес хорошие результаты. Также я рада, что офицеры АЭО на Атафу не закрыли вашу миссию.

Сайрус Стоунер утвердительно кивнул.

- Да, Ваше величество. Не иначе, как Господь защитил нас от ярости неоязычников. Вы знаете, что на Увеа-Футуна, на Тувалу, и на Островах Кука уничтожены церкви, убиты священники, и репрессированы верующие. С Токелау бежали все миссии, кроме нашей. Мы с Марион, и наши воспитанницы тоже хотели бежать, но не нашли транспорта. И я сказал: наверное, Господу виднее, пусть же будет Его воля. Мы все вместе помолились, и стали ждать. Но, когда пришли нези, то осмотрели дом миссии, нас же не тронули. Их командир по прозвищу Балрог объявил, что от нас требуется соблюдать лантонскую хартию, а в остальном мы можем работать, как раньше. Они не тронули нас. Чудо…

- Возможно, вы правы, и это чудо, - дипломатично отреагировала королева, - а что вы говорили Ирсону и Маккэлху относительно некого деструктивного культа?

- Да, - глава миссии вздохнул, - тут творится темное дело: по соседству обосновались женщины – ведьмы, кйоккенмоддингеры, адепты канадского нео-шаманизма.

- Ведьмы? И что же, мистер Стоунер, у вашей миссии конфликт с ними?

- Нет, Ваше величество. Они ведут себя с нами по-доброму, и мы с ними также.

Боудис удивленно подняла брови.

- Тогда непонятно беспокойство, которым вы поделились с моими секретарями.

- Позвольте мне объяснить. Эти ведьмы, как я сообщал, обосновались по соседству, и построили на восточном берегу лагуны свой кампус с той же целью, что и наш приют - помощь жертвам домашнего и сексуального насилия – но по-своему.

- Я знаю, - ответила королева, - но если у вас нет конфликта, то в чем проблема?

- Проблема в том, Ваше величество, что стиль жизни кйоккенмоддингеров влияет на наших воспитанниц. И тревожно, что СКомПол склоняется к поддержке этого стиля.

- СКомПол, - спросила королева, - это Специальная комиссии по коммутации полиций Южно-Тихоокеанского Форума? Та структура, которая проводит Круглый Стол на TV, посвященный стратегии помощи жертвам домашнего и сексуального насилия?

- Да, Ваше величество, - подтвердил Сайрус Стоунер, - сегодня в 19:00. Прайм-тайм.

- Значит, мистер Стоунер, вы просите, чтобы я стала вашим бойцом на этой дуэли?

- Простите, но… - глава миссии замялся, - …Но, ни я, ни Марион, не умеем этого. Мы проиграем, и я боюсь дискредитировать нашу миссию. Я говорил мистеру Ирсону…

- …Я знаю, - перебила Боудис, - но мне необходимо понять: в чем состоит позиция оппонентов, и кто будет их представителем на дуэли?

- Ваше величество, я не понимаю их позицию. А представлять нео-шаманизм на этом Круглом столе будет Алуэтта Шарден, молодая художница, иммигрантка из Канады.

- Понятно. А кто будет ведущим?

- Стэйси Вакехиа, девушка-репортер из оклендского пригорода. Еще за столом будет Айрис Шелтон, австралийка, молодая служащая СКомПол, и преподобный Джон Карпентер, прибывший, чтобы изложить позицию англиканских общин Новой Зеландии.

- Значит, один мужчина в обществе четырех спорящих женщин. Мне жаль его. А какую позицию заняли в этом вопросе англиканские общины Новой Зеландии?

- Позвольте, Ваше величество, об этом расскажет Марион. Она более пунктуальная и, наверное, нас уже ждут за столом.

…

Вечер того же дня, Острова Кука, Атолл Тиннтунг, Лантон.

Эндрю Ирсон и Петер Маккэлх не ожидали, что мэр Лантона запросто пригласит их на домашнюю вечеринку – но это произошло. И вот, они в 2-уровневой квартире-секции кольцеобразного таунхауса с внутренним двором. Такая модель тут называлась ПуЛоу, напоминала на первый взгляд - модерновый круглый стадион, а на более внимательный взгляд - средневековую китайскую деревню-форт, и являлась преобладающим жанром архитектуры жилища в т.н. «Сверхновом Лантоне» (построенном примерно год назад). Фактически, здешний сити состоял из полсотни таких «стадионов-фортов», которые с внешней стороны отличались лишь окраской. Этот, например, был клетчатый и носил название «Шахматы». С внутренней стороны тут был простор для креатива, как сразу отметили про себя Ирсон и Маккэлх (впервые попавшие внутрь ПуЛоу). Этот креатив сочетался с очевидным процветанием и невообразимой легкостью отношений. После захода солнца, когда двор заливал свет люминесцентных ламп, и жители использовали прохладу для подвижных игр под открытым небом, тут было на что посмотреть…

…Королевские секретари не успели разобраться во впечатлениях от «форта-стадиона-таунхауса», когда кореянка Ким Чйи-И, молодая vahine (как бы жена) мэра, уложила малышку Ким-Ксиан Хве в кроватку, затем вышла на балкон-веранду и заявила:

- Между прочим. Ксиан, это не очень правильно, что гости сидят с кружками пива, без закусок, и просто смотрят на двор.

- Чйи-И, ты, конечно права, - невозмутимо сказал мэр Ксиан Варлок, - но, ситуация не изменится, пока ты, как хозяйка, не сообщишь всем простые инструкции: что делать?

- Да пожалуйста! – воскликнула кореянка, - Вот вам инструкция: все рассаживайтесь в гостиной, и включайте TV «Pacific Forum». А я наметаю на стол всякого вкусного.

- Может, тебе, все-таки, помочь? – спросил мэр.

- Вот уж нет! Ты же сам сказал: я - хозяйка! Это значит: я могу устроить себе праздник разнузданного самовыражения. У нас дома нечасто появляются гости-антиподы. Петер, Эндрю, я надеюсь, вы не обижаетесь, если вас называют антиподами?

- Не обижаемся, - подтвердил Петер Маккэлх.

- Это ведь нейтральный географический факт, - пояснил Эндрю Ирсон.

- Так садитесь за стол, - сказала Ким Чйи-И, и добавила, - Ксиан, позвони Лэй и Пуэр.

- Зачем нам звонить? - отозвался жизнерадостный тонкий голос с соседнего балкона.

- Мы уже здесь, - добавил второй похожий голос, - мы можем перелезть прямо сюда.

- Лезьте, - разрешила кореянка, - и поможете мне таскать все подряд из холодильника.

Сразу после этого ответа, на веранду мэра ловко перебрались две тоненькие, но очень энергичные тинэйджерки: китаянка в ярко-оранжевой короткой вязаной тунике а-ля рыболовная сеть, и камбоджийка в пурпурном бикини весьма смелого фасона.

- Знакомьтесь, джентльмены, - сказал Варлок, - это Лэй и Пуэр.

- Классно-классно-классно! - выпалила китаянка Лэй, - Мы знаем и Эндрю, и Петера! Потому что мы занимаемся спецзаданием по королевской программе!

- Ничего, что мы так запросто? - запоздало спросила камбоджийка Пуэр.

- Все нормально, ведь вечеринка неформальная, - успокоил Петер Маккэлх.

- А какое спецзадание? - полюбопытствовал Эндрю Ирсон.

- Мы, - сообщила Лэй, - монтировали алюминиевый пилон для скульптуры.

- Мы, - добавила Пуэр, - жестко его засадили в остаток цоколя виллы губернатора.

- Для скульптуры? – переспросил Эндрю, - Вы говорите о скульптуре Лаонируа?

- Точно! - камбоджийка кивнула.

- А сама скульптура? – поинтересовался Петер.

- Aita pe-a, - сказала Лэй, - к полудню Пиф привезет скульптуру. 3D-модель уже есть, поэтому остается только, чтоб фаббер отработал, и после отчистить продукцию...

- Девчонки!!! - перебил фразу возмущенный вопль Чйи-И из глубины квартиры.

- Уже бежим!!! – хором откликнулись китаянка и камбоджийка.

…

В гостиной вся компания устроилась за несколько минут до начала TV-шоу. Успели! Обычно роль телезрителя, наблюдающего публичные дебаты, более-менее пассивна. В некоторых случаях можно позвонить в студию и высказать свое мнение (только мало шансов дозвониться), или можно проголосовать в Интернет. Но сейчас тут был другой случай. Ксиан Варлок, один из организаторов Алюминиевой революции, партизанский разведчик, мог легко устроить мастер-класс оперативно-аналитической работы в своей гостиной перед TV-экраном. Надо было только уговорить Варлока, и это не составило проблемы для Ким Чйи-И. Всего одна фраза: «Ксиан, любимый, нарисуй, пожалуйста, картинку этой игры», и всего один нежный взгляд. Готово! Комэск разведки включил профессиональный движок, и попер на задачу, как штурмовой танк, сминая ее своими чудовищными гусеницами… Через четверть часа на планшетнике появилась схема из разноцветных кружочков со стрелочками, и Варлок начал объяснять…

…Ведущая - Стэйси Вакехиа, репортер.

Видно, что она, несмотря на молодость и пригородное происхождение, уже обладает достаточным опытом, чтобы играть двойственную роль: не давать конфликту сторон разгораться, но и не дать ему погаснуть (ведь зрителям должно быть интересно). Она перспективная девушка. Нормальные люди, как правило, могут с ней договориться.

…Айрис Шелтон, австралийка, спец-офицер СКомПол.

Она из редкого, прекрасного подвида молодых полицейских Британского содружества, которые вкладывают душу в свою работу, и верят в то, что делают, хотя интеллект им подсказывает: это - битва с негласной частью того же государства, которое их наняло. Круглый стол для Айрис - это надежда разобраться в том, что и ради чего она делает.

…Преподобный Джон Карпентер, представитель англиканского Синода NZ.

Он хитер и опытен, как полемист, хотя в естественных науках не знает даже школьной программы. Карпентер - священная крыса, жрущая с общего стола в т.н. «мире западных ценностей». Круглый стол для крысы – это повод заявить: «я жрала, жру и буду жрать, ведь я – священная». У священных крыс инстинкт – лезть на любой стол.

… Алуэтта Шарден, молодая художница-авангардистка, иммигрантка из Канады.

Она выразительна, и приводит аргументы, которые логичны для людей, свободных от суеверий в биологии и социологии. Но в т.н. «мире западных ценностей» таких людей чрезвычайно мало, и это понятно: ведь «западные ценности» это комплекс суеверий. Алуэтта это знает. Она - артист андеграунда и всегда обращается к меньшинству.

…Королева Боудис.

Она – единственный человек, четко знающий, зачем сидит за этим Круглым столом. В заявленном аспекте она защищает половинчатую позицию миссии Стоунеров, но если посмотреть шире, то она умело защищает половинчатую позицию в этике, политике, и религии, свойственному большинству обывателей в т.н. «мире западных ценностей». Королева совершит чудо, и завоюет сердца обывателей, ходящих на выборы. Точка.

Варлок коротким движением стилоса поставил точку в правом нижнем углу экрана.

- Зачем ей выборы? - удивилась Лэй, - Это ведь не ее игра.

- В политике, - ответил мэр, - бывает полезно взять то, что нужно не тебе, а другому.

- Чтобы потом поменяться с ним? – предположила Чйи-И.

- Или, - сказала Пуэр, - чтобы взять его за горло.

- Ну уж не всегда за горло, - тут мэр улыбнулся, - иногда достаточно прищемить хвост, чтобы создать у целевого субъекта мотив к искреннему сотрудничеству.

- Но, - возразила Чйи-И, - одного Круглого стола точно мало, чтобы прищемить хвост правящей партии консерваторов Новой Зеландии.

- Ты права, любимая. А какой из этого вывод?

- Из этого, - произнесла подруга мэра, - такой вывод: есть что-то еще.

- Попробуй, найди, - предложил он, - для этого есть два пути: либо спросить этих двух джентльменов, которые в курсе, или спросить Лэй и Пуэр, которые погуляли по сети.

В ответ на эту реплику мэра, обе тинэйджерки (китаянка и камбоджийка) захихикали. Напротив, Эндрю и Петер напряглись и насторожились. Варлок широко улыбнулся.

- Ну что вы, джентльмены? Неужели вы думаете, что мы посягаем на ваши тайны? О! Кажется, я угадал. Есть тайна, и вы связаны словом. Верно?

- Да, - буркнул Петер Маккэлх, а Эндрю Ирсон просто кивнул.

- Тогда, - продолжил мэр, - первый вариант отпадает, и остается второй…

- ОК, - отреагировала Ким Чйи-И, - тогда я посекретничаю с девчонками, но ты пока развлекай гостей, иначе получится несообразно.

- Конечно, любимая, я этим займусь. Джентльмены, как насчет того, чтобы выйти на прогулочную крышу, оттуда прекрасный вид? TV-экран там тоже есть.

…

Вид с крыши (или с верхней галереи стены ПуЛоу) был действительно превосходный. Ночная лагуна казалась колонией светлячков, некоторые из которых ползли по темной поверхности, а некоторые – летали над ней.

- У нас новая роботизированная диспетчерская система, - сообщил Варлок, - на атолле Тинтунг теперь условия трафика на воде и в воздухе ночью почти как днем.

- Впечатляет, - сказал Ирсон и, после паузы, добавил, - мне кажется, Ксиан, что вы уже знаете наши тайны. Но я не понимаю, зачем вы загрузили девушек этим вопросом?

- Молодежи, - ответил мэр, - нужна тренировка на интересных практических темах.

- Значит, вы на нас тренируете свою молодежь? - спросил Маккэлх.

- Да. Считайте это дружеским розыгрышем. Без обид.

- Гм… - Маккэлх пожал плечами, - …Вот так вечеринка.

- Замечательная вечеринка, - сказал Варлок, - кстати, мне кажется, что вы понравились девчонкам. Приглядитесь, это мой дружеский совет.

- Гм… - повторил Маккэлх.

- Кстати, - продолжил мэр, - вот еще дружеский совет. Если вы разрабатываете тайные операции, то сперва смотрите, чего ожидает ваш противник. Опять же, без обид, но для любого профи разведки ваши ходы были предсказуемы. Известно, что ваши друзья по Оксфорду имеют вес в крупнейшем австрало-новозеландском медиа-холдинге. Они с удовольствием окажут вам дружескую услугу, но не бесплатно. Большая PR-авантюра требует большого аванса. Самый очевидный источник такого аванса - это фигурант из Бахрейна, который, спасаясь от саудовцев, эмигрировал на Соломоновы острова, и там инициировал стратегическую атаку против саудовской нефти: снабжение Австралии и Новой Зеландии планктонным биотопливом. Так в вашей комбинации появился Омар Зурарра, инвестиционный консультант гига-плафера «Горгона». Он искал контактов с королевой Боудис, и она хорошо отнеслась к нему. Психологически поддержала его. И Зурарра готов был дать десяток миллионов долларов из благодарности - ему все равно некуда тут тратить свои бонусы. В данном случае, он готов дать намного больше, ведь понятно, что успех Боудис - это удар по экономике и имиджу его личных врагов. Ваша тайная операция, джентльмены, оказалась, таким образом, легко раскрываема.

- Ладно, - сказал Ирсон, - вы нас раскрыли. И что дальше?

- Дальше, - сказал Варлок, - нам стало очевидно, что ваша тайная операция окажется раскрыта также и противником. Так что нетрудно было предположить ответный удар. Поэтому, два фигуранта с автоматами Калашникова в Арт-галерее Тауранга не стали сильной неожиданностью. К счастью, там нашлись китайские ремонтники с набором инструментов, включающим самозарядные ружья 12-го калибра.

- Гм… - произнес Маккэлх, - …А как они нашлись с таким набором инструментов?

- Как-то нашлись, - тут мэр развел руками, - китайская культура загадочна. Но, это не главное в раскладе теракта. Главное - удалось вычислить, откуда взялись фигуранты,

которые решили пострелять по королеве из «Калашниковых».

- Это, - сказал Ирсон, - были боевики «Исламского Джихада», не так ли?

Ксиан Варлок утвердительно кивнул.

- Да, Эндрю, это были боевики «Исламского Джихада». Но дьявол сидит в деталях. Эти фигуранты уже арестовывались в Окленде по подозрению в связях с Аль-Каидой. Их выпустили за недостаточностью улик, и поставили под негласное наблюдение. Все их перемещения, звонки и транзакции отслеживала GCSB - главная спецслужба киви. Не странно ли, что в таких условиях они подготовили и почти осуществили теракт?

- Значит, - заключил Маккэх, - в этом была замешена GCSB.

- Брось, Петер, - сказал Ирсон, - тут нечему удивляться. Это не первый случай, когда спецслужбы проворачивают грязные делишки через террористов. Такое было и у нас в Британии, и в США, и в Новой Зеландии, кстати, тоже. После каждых парламентских выборов у киви возникает скандал из-за того, что GCSB грубо работала против любой оппозиции. Но, в суде ничего было не доказать, и национально-консервативный блок законно оставался у власти. Я уверен, что и в этом случае ничего будет не доказать.

- В этом случае, - ответил мэр, - действовали некие неформальные соглашения и, как нетрудно заметить, GCSB нарушила их. Тут уже не судебный вопрос, а нечто иное.

- Минутку… - Ирсон задумался, - …Не хотите ли вы сказать, что теперь GCSB должна выполнить компенсационные действия в пользу некой второй стороны соглашения?

- Нет, Эндрю, эти неформальные соглашения устроены несколько иначе.

- Ксиан, я понимаю, что игры спецслужб устроены иначе, но если по существу?

- По существу, Эндрю, вы угадали.

- Я угадал, и что дальше?

- Дальше… - мэр подмигнул, - …добрая фея включает волшебную палочку - и медиа-программы, которые вы проталкивали, получают «зеленый свет» в Новой Зеландии. Я полагаю, что ваши оксфордские друзья нешуточно удивились. Они рассчитывали, что проскочит не более четверти этих программ, а проскочили все. Не так ли?

Эндрю Ирсон и Петер Маккэлх молча кивнули, соглашаясь, и мэр продолжил:

- Новозеландские парламентарии из консервативного блока - конформисты, заведомо неспособные выступить против «Четвертой власти». И, поскольку «Четвертая власть» поддержала Боудис, как королеву Новой Зеландии, у вашей аферы отличные шансы.

- Минутку, Ксиан, - тут Маккэлх внимательно посмотрел на мэра, - значит, внезапный «зеленый свет», это компенсация со стороны GCSB в сторону… Кого?

- Извините, джентльмены, - Варлок поднял ладони, - мы и так уже слишком долго тут занимаемся делами. Пора возвращаться за стол. У нас ведь вечеринка. E-oe?

…

*52. Извилистый путь нео-шаманизма.

30 мая, раннее утро. Токелау, атолл Атафу, кампус кйоккенмоддингеров.

Большой моту Утуа лежит на восточном барьере Атафу – на противоположной стороне лагуны от Фалеатафу - единственного городка на атолле. Диагонали лагуны – 3 мили, и увидеть городок можно было только с 15-метровой радио-башенки кампуса – как темно-зеленую полоску на горизонте. Наверху башенки имелась квадратная технологическая площадка с брезентовым навесом и, поставив на площадку шезлонг, можно было просто смотреть на паруса в лагуне и медитировать. Или мечтать. Или размышлять о жизни. В данном случае персона, занявшая шезлонг, как раз размышляла о жизни. Эта персона -  девушка лет 20 с плюсом, европеоидной расы, шатенка, умеренно-загорелая, одетая в спортивный бикини (кстати, отлично подходивший к ее фигуре), выглядела абсолютно потерянной для реальности – так глубоко она погрузилась в какие-то тяжелые мысли.

Странно, не правда ли? Вокруг – чудесное, пока еще нежаркое, утро. Легкий восточный ветерок шуршит кронами пальм - будто прикидывает, как причесать эти зеленые перья, растопыренные во все стороны. Чуть заметные волны от глубоко-синего центра лагуны, переходят в зеленовато-лазурные тона над мелководьем, и набегают на пляж (огромный километровый серп белого песка, посверкивающего искорками солнечных бликов). На мелководье резвится небольшая толпа девушек с двумя яркими мячиками – обкатывают  очередную игру, придуманную позавчера, так что правила еще не совсем определены…

…Что мешает той шатенке спуститься с башенки и присоединиться к веселой компании? Этот вопрос задала себе еще одна девушка - атлетически сложенная, очень похожая на классическую скандинавку (тип, характерный больше для исторических фильмов, чем для современной Скандинавии). Эта скандинавка (не одетая вообще никак – что прекрасно подчеркивало ее отличную фигуру), некоторое время смотрела на верхушку башенки с подходящего угла (чтобы разглядеть, чем там занята персона в шезлонге), а затем, без церемоний, поднялась по лесенке и тряхнула шатенку за плечо.

- Алло, Айрис, ты где витаешь?

- Унвейг, ну какого черта, а? – слегка обиженно ответила та, - Твоими лапами можно рельсы гнуть, а ты вот так живого человека хватаешь. У тебя совесть есть вообще?

- Вообще, есть, - ответила скандинавка, прислонившись спиной к столбу навеса, - но в данный момент совесть отступает, потому что надо вытрясти из тебя депрессию!

- У меня нет депрессии! – рявкнула шатенка, вскакивая на ноги.

- Докажи мне, Айрис, пойдем на пляж, и посмотрим, как твоя спортивная форма.

- Ладно, Унвейг. Хочешь битую морду? Пожалуйста!

- По правилам пляжного самбо, - на всякий случай уточнила скандинавка.

- Понятно, - шатенка фыркнула, - кимоно ведь на тебе нет. Идем, разберемся.

…За развитием событий наблюдали три человека, устроившиеся на удобной площадке, прикрытой тремя кокосовыми пальмами, будто солнцезащитными зонтиками. Тут, на довольно грубо сколоченном тяжелом столе стоял электрочайник и микроволновка. К упомянутым аппаратам шли провода от коробки, от которой, в свою очередь уходил провод в ближайший бунгало, стоявший чуть в стороне от берега. Но вернемся к трем наблюдателям. Это были молодая женщина, мальчишка-дошкольник, и дядька лет 50. Обычные европеоиды. Женщина - изящная, хотя не эталон красоты. Мальчишка – без особенных примет, но явно имеющий родственные черты с женщиной. Дядька слегка напоминал Шрека из мультика, но не зеленый, а обычного цвета пляжного туриста.

Мальчишка, отхлебывая чай из пластиковой чашки, высказал предположение:

- Тетя Унвейг и тетя Айрис сейчас подерутся.

- Что ты, Леонардо, - возразила женщина, - они просто играют.

- Да? - недоверчиво откликнулся он, - Мама, зачем тогда дядя Халлур достал аптечку?

- На всякий случай, - ответил дядька, похожий на Шрека, действительно доставший из большой сумки рядом со столом белый пенал с характерным красным крестиком.

- Дядя Халлур, а всякий случай – это битая морда?

- Видишь ли, Леонардо, - ответил тот, - в спорте, порой, бывают случайные травмы. Ты, например, периодически влетаешь на велосипеде в колючие кусты.

- Но ведь я СЛУЧАЙНО влетаю, а тут будет НЕ СЛУЧАЙНО, - заметил мальчишка, с любопытством наблюдая, как две девушки на пляже занимают позиции.

- Хороший вопрос, - оценил Халлур, и повернулся к женщине, – как ты думаешь, Бетси, каковы критерии отличия драки от спортивной борьбы? Я имею в виду такие критерии, которые были бы легко понимаемы. Например, чтобы объяснить Леонардо.

- Критерий, это что люди друг на друга не злятся, - предложила она.

- Спорно, Бетси, весьма спорно, - поворчал он, - можно с уверенностью сказать: любой психолог мгновенно спросит у тебя: что считать злостью? Азарт - это злость или нет?

- Но, Халлур, ты ведь физик, а не психолог. И я тоже. Давай спросим психолога.

- Психолог, это тетя Айрис, правда? – отреагировал Леонардо.

- Да, милый, - сказала Бетси, - тетя Айрис, это полицейский психолог из Австралии.

- Вот это круто!!! – воскликнул мальчишка, комментируя, разумеется, не ответ мамы, а события на пляже. Айрис только что провела почти боевой вариант броска в падении с кувырком назад и толчком ногой в живот противнику.

- Леонардо, отнеси аптечку тете Унвейг, - сказала Бетси.

…

Унвейг отделалась несколькими царапинами и временным головокружением от удара фронтальной частью организма об песок. Царапины были обработаны антисептиком, а головокружение не было серьезным – значит, само пройдет.

- Ну, - съязвила Айрис Шелтон, закрыв аптечку, - есть ли еще вопросы о депрессии?

- О депрессии вопросов нет, - сказала скандинавка (точнее, условная скандинавка – на самом деле она была канадкой из Торонто), - есть вопрос: что тебя так зацепило?

- Зацепило меня? – переспросила австралийка-полицейский.

- Да. Не меня же. Ты вчера вернулась после Круглого стола, как сомнамбула, и это все заметили. Я спросила Алуэтту: что там такого было. Она ответила: ничего такого. Все показывали в прямом эфире, без обмана. Вот. А ты сегодня вскочила с утра, и даже не позавтракав, засела на башне. Давай, говори: что тебя зацепило?

- Ладно, слушай, - и Айрис поудобнее уселась на песке, - поскольку ты сама упомянула Алуэтту, то для начала: почему Алуэтта на Круглом столе вела себя так мирно? На нее непохоже. Где цитаты из Цельса, что христианство – религия воров и уродов?

- Но Айрис, это же понятно! Ведь Боудис предложила симпатичный симбиоз религий, основанный на красивом рациональном варианте гуманизма и практических делах.

- Ладно, а почему Алуэтта не обхамила этого преподобного Карпентера, который был отвратителен со своим пуританством и мудацким катехизисом времен Кромвеля?

- Но, Айрис, зачем унижаться до скандала с попом, если поп уже сам себя обосрал?

- Хм! Унвейг, скажи, Алуэтта сама придумала такую стратегию, или подсказал кто?

- Если честно, то ей подсказала Стэйси Вакехиа. И зрительские симпатии по интернет показали, что это правильная стратегия. А синодальный поп проиграл все в хлам.

Айрис Шелтон задумчиво похлопала ладонью по колену.

- Как-то все это подозрительно. Ладно, пусть Стэйси подсказала Алуэтте, как лучше обработать ситуацию на пару с королевой Боудис, и выставить Синод NZ сборищем фанатиков, не имеющих ничего общего с современными христианами-киви. Но я не понимаю: с чего вдруг королева Боудис всем этим занялась? Только не говори, что она взаправду хотела улучшить паблисити этих смешных миссионеров Стоунеров.

- Знаешь, - сказала Унвейг, - через час здесь будет разгневанный магистр Хобо Ван, он лучший политолог среди прикладных физиков. И если ты его успокоишь, то сможешь вытрясти из него все ответы, которые тебя интересуют. Ну, или почти все.

- Так…Я слышала, что Хобо Ван родом из NZ, возглавляет техникум на Факаофо, и он собирался прилететь сюда, чтобы пообщаться с Халлуром Тросторсоном, и глянуть на королеву Боудис. А что его разгневало или кто его разгневал?

- Сложная история, - проворчала Унвейг, – спроси у Хелвер. Это была ее идея.

- Так… А где Хелвер?

- Она ночью колдовала, теперь дрыхнет вот под той пальмой. Можешь разбудить ее.

- Блин… - Айрис вздохнула, и поднялась на ноги. - …Опять ты меня загрузила.

- Гордись! У тебя такая карма! - весело крикнула Унвейг ей вслед.

…

…Хелвер – своеобразная девушка была на три четверти просто канадкой, на четверть - эскимоской, и на этом основании считала себя особо продвинутой в нео-шаманизме. В некоторых случаях у нее получались сказочно-успешные практические фокусы. Иногда ничего не получалось - Хелвер воспринимала это очень спокойно. А иногда она давала странные психологически-рискованные советы. Ладно бы она давала эти советы просто друзьям и коллегам, но она поступала так и в отношении «курсантов» (тут этим словом называли девушек, травмированных сексуальным и домашним насилием). Хотя (как и в случае с фокусами) результат всегда получался позитивный, или никакой, и никогда – отрицательный, но Айрис считала безобразием такие эксперименты над курсантами. В данном случае, она была уверена, что речь идет об очередном эксперименте, поэтому разбудила Хелвер довольно бесцеремонно, и сходу резко спросила:

- Что на этот раз?

- Привет, Айрис, - отозвалась четверть-эскимоска, сладко потянулась и зевнула, - А где «доброе утро»? Знаешь, как приятно, открыв глаза, услышать: «доброе утро, Хелвер, ты замечательная, красивая, гармоничная»? Вот ты, Айрис, точно замечательная, красивая, гармоничная, но почему-то рассерженная. Что случилось? Давай, я тебе помогу.

- Давай, помогай, - проворчала австралийка, – ключевое имя: магистр Хобо Ван.

Четверть-эскимоска переместилась из позиции лежа в позицию сидя по-индийски.

- Ага, понятно, тебе кто-то наболтал чепухи.

- Хелвер! Мне никто ничего не наболтал! Просто скажи: что ты сделала?

- Я дала совет Нэнси и Барби: проводить эту южную осень ярко, сильно и радостно.

- Проводить осень? Ты о чем?

- Я о том, что сегодня предпоследний день южной осени. Послезавтра зима. А каждый уходящий сезон надо провожать красиво.

- Хелвер! Скажи прямо: что ты посоветовала Нэнси и Барби, и при чем тут Хобо Ван?

- А ты не догадалась? Я посоветовала им лететь на Факаофо и склеить Хобо Вана, не рассказывая ему, что с ними когда-то было, поскольку прошлое уже не существует.

- Склеить?!!! Не рассказывая?!!!

- Да. На одну ночь, а дальше - как звезды покажут. Я объяснила, как все сделать.

- Ты с ума сошла! - рявкнула Айрис, - Ты понимаешь, что пережили эти девушки?!

- Я понимаю, - сказала четверть-эскимоска, - что они это пережили. Этого уже нет, оно исчезло отовсюду, и надо только стереть его отпечаток из своего внутреннего мира.

- Хелвер! Я знаю эту твою нео-шаманскую философию! Но что, если Хобо Ван как-то случайно травмирует их? Это же будет возврат психосексуальной травмы!

- Не будет. Потому что это – Хобо Ван. Он как маленькое доброе солнышко.

- Неужели? – язвительно переспросила австралийка.

- Да, Айрис. Я так его почувствовала.

- Почувствовала? Ты что, спала с ним?

- Да, конечно, - ответила Хелвер с такой непосредственностью, как будто вопрос был «пробовала ли ты кока-колу?», - теперь извини, Айрис, я пойду в туалет. А тебя ждет хорошая девочка Пеланг. Улыбнись.

С этими словами, четверть - эскимоска упруго вскочила на ноги, дружески похлопала австралийку по плечу, и побежала трусцой в сторону ближайшего бунгало-коттеджа.

- Подожди! – крикнула Айрис, - А почему Хобо Ван разгневан?

- Ну… - отреагировала Хелвер, остановившись на секунду - …Значит, девчонки ему рассказали… После. Наверное, получилось весело. Не беспокойся из-за этого.

- Черт побери… - буркнула Айрис, и повернулась к смуглой девочке лет 10, которая с немного обиженным видом стояла, прислонившись худеньким плечом к пальме.

- Я тут, - сообщила она, - а ты занята, и меня не замечаешь.

- Что ты, Пеланг! – воскликнула австралийка, сделала два шага вперед, и порывисто, слишком крепко, обняла девочку.

- Ой, ты меня раздавишь!

- Черт… Извини, Пеланг, просто я сегодня немного задерганная. Так бывает.

- Бывает, - согласилась та, и подмигнула, - а я тебе принесла подарок, угадай от кого!

- М-м… Вряд ли я угадаю. Может, от Стоунеров?

- Нет! Не угадала! Не угадала! Вот, возьми, и попробуй еще раз угадать! - и Пеланг с торжественным видом протянула австралийке какое-то широкое и гибкое прозрачное кольцо. Айрис не сразу поняла, что это такие необычные очки для дайвинга

- М-м… - она надела очки и огляделась, - …Хорошая штука. И от кого это?

- От инженера Ларвефа! – объявила Пеланг, и добавила, - Ты могла бы угадать.

- Может, и могла бы, - задумчиво согласилась Айрис, - А почему Ларвеф передал этот подарок через тебя?

- Потому, что он ночью летал на Самоа Паго-Паго за спецгрузом, и прокатил меня. Он почти всегда меня катает, ты же знаешь. На ночном маркете Паго-Паго столько всяких штучек – ты же была, видела. Вот, он мне подарил сандалии, и шортики. Я сказала, что хорошо бы что-то подарить тебе, и выбрала эти очки. Тебе же понравилось, да? Я умею выбирать подарки! Ну, я побегу завтракать, я еще не успела. Ты не уходи, я быстро!

Сделав такое объявление, Пеланг подтянулась на плечах Айрис, чмокнула ее в нос - и, развернувшись, побежала в сторону несколько аляповатого здания с угловатой крышей, расчерченной камуфляжными узорами (такая тут была столовая). Большинство зданий кампуса имели камуфляжный дизайн. Это Айрис поняла еще в декабре прошлого года, оказавшись здесь с первыми «курсантами» - Нэнси Руст и Барби Гаррет. Теми самыми, которые (как выяснилось) отправились вчера с секс-миссией к магистру Хобо Вану на Факаофо по совету нео-шаманки Хелвер. С точки зрения полицейской психологии, это недопустимая авантюра… В начале декабря прошлого года эти две 19-летние киви, с юношеской бесшабашностью, поучаствовали в любительском эко-патруле к северу от Австралии, на полпути к Папуа, и угодили в лапы банды яванских мигрантов. Термин полицейского протокола «побои второй степени и групповое изнасилование» - весьма слабая характеристика произошедшего. Правда, то, что сделал меганезийский спецназ, «накрывший» эту банду примерно через полдня - вообще не поддается описанию. Как рассказали австралийские полисмены «это круче, чем в кино про битву за Иводзиму». Девушки-киви были освобождены и (когда выздоровели после физических травм), поехали на Атафу в сопровождении Айрис Шелтон, младшего офицера СКомПол) для психореабилитации. Айрис уже была знакома с работой Народного флота против работорговцев. Прошлой осенью она (еще стажер полиции Австралии) на семь недель не совсем добровольно (точнее – совсем недобровольно) оказалась в экипаже незийского морского перехватчика, ходившего в секторе к западу от Палау. Схема работы: если на задержанном корабле найдены рабы, то всех, кто их вез - в расход на месте без суда.

10-летняя Пеланг - индонезийская девчонка с острова Сулавеси, уже год пробывшая в рабстве, и отправленная к очередному перекупщику - появилась на Атафу вследствие одного из таких задержаний в марте этого года, когда Айрис Шелтон уже работала в кампусе, как спец-офицер южно-тихоокеанской (а точнее - австрало-новозеландской) полицейской службы СКомПол. Теоретически, спец-офицер не имеет права заводить любимчиков среди «курсантов», но Айрис отступила от этого правила - ведь Пеланг нуждалась не только в реабилитации после пережитого насилия, но и в ком-то, кто бы заменил ей маму, или, хотя бы, старшую сестру. И Айрис попала в хорошо известную «ловушку Экзюпери» (ты в ответе за тех, кого приручил). Это - одна психологическая проблема. А второй психологической проблемой стал Ларвеф, бортинженер морского перехватчика - веселый и остроумный хиппи, иммигрант в Меганезию из США.

У Айрис с Ларвефом случился «как бы, фронтовой роман» (надо было как-то снимать напряжение – верно?). Есть свое очарование в таких романах, заведомо без будущего. Красивый финал: поцелуй на причале, и фото на память. Так и было 10 декабря, когда «практика» Айрис внезапно прервалась. Дальше – возвращение в Австралию. Ларвеф остался географически - в квадрате Палау - Папуа - Индонезия - Филиппины, а хронологически - в прошлом. Но, через три недели, в Новый год вспыхнула атомная «Декадная война», с главным фронтом в том квадрате…

…5 января появился повод (отправлять на Токелау девушек) и Айрис отправила SMS Ларвефу.

Iris> Ты как?

…Прошел, наверное, час. А затем пришел ответ.

Larv> Я - ОК. Ты?

…И покатился диалог из коротких фраз.

Iris> ОК. Буду работать на Токелау.

Larv> Классно!

Iris> Я смотрела TV про ваш квадрат. Ужас.

Larv> Был ужас.

Iris> А сейчас?

Larv> Все ОК. Добиваем.

Iris> Кого?

Larv> Всех, кто не смылся.

Iris> Это как?

Larv> Расскажу после войны.

…Ларвеф демилитаризовавшийся из Народного флота, прилетел на Атафу в феврале. Видите ли, ему было все равно, где осесть, и он поискал, нет ли чего там, где работает чудесная девушка Айрис. Оказалось, что есть. Ларвефу предложили здесь интересную работу в ЭЭНХММЭ (Экспериментальном Эллинге Нехимической Мобильной Мини-Энергетики) на моту Туага, соседнем с моту Утуа. А значит - по соседству с кампусом кйоккенмодингеров, где по теме психореабилитация работала Айрис Шелтон.

Внимательный взгляд, конечно, сразу зацепиться за странный термин «Нехимическая» применительно к энергетике. Только очень наивный человек может подумать, что тут имеется в виду какая-то ветровая, или солнечная энергетика. В таких случаях прямо и незатейливо пишут «ветровая» или «солнечная». А «нехимическая» пишут если… Ну, теперь, вы догадались, с каким видом энергии экспериментировали на этом эллинге?

Наличие атомного объекта по соседству ничуть не удивило Айрис. Она была в курсе происхождения этого кампуса (что-то услышала краем уха, о чем-то догадалась). Даже офицеры АЭО уже не сильно скрывали, что нео-шаманизм в значительной мере инфо-прикрытие. На самом деле, сюда перед войной эвакуирована с атолла Киритимати одна лаборатория совместного канадско-незийского атомно-энергетического предприятия. По неким причинам, основу персонала лаборатории составляли молодые женщины с легким увлечением идеями феминизма. Чем не ведьмы? В ходе Декадной войны, Комплекс на Киритимати подвергся ракетной бомбардировке, и был восстановлен в апреле. За этот период лаборатория «пустила корни» на Атафу и стала самостоятельным филиалом…

В общем, основная функция кампуса была для Айрис Шелтон более-менее ясной, но в отношениях с Ларвефом было намного сложнее. Он нравился ей, и она нравилась ему. Только одна проблема портила дело: Ларвеф был хиппи. Это не мешало ему воевать, и стричься «под ежик», но моногамии это мешало радикально. Ларвеф считал, что секс с Айрис никак не исключает для него секс с другими девушками (а для Айрис - никак не исключает секс с другими парнями). Он не скрывал этого. Он готов был спокойно это обсуждать. Он говорил: «Айрис, ты ссылаешься на обычаи, которые не соответствуют биологии. Я люблю тебя, но если ты в какой-то день не настроена на секс, или тебя нет рядом, то чем тебе может повредить мой секс с другой девушкой?». Айрис хотела это объяснить – но у нее получались какие-то морализаторские глупости, или штампы из глянцевых журналов для человекообразных овощей - рантье и офисного планктона. В результате она сердилась, ругалась, а Ларвеф говорил: «извини, что я тебя расстроил, поговорим об этом в другой раз, если ты захочешь» - и исчезал. Правда, ненадолго. А дальше – он возвращался, и все было прекрасно до следующего повода к разговору.

Как-то раз Айрис, специально переспала с посторонним парнем. Капитан транзитного корабля. Симпатичный веселый этнический эквадорец. Отличный партнер для секса по случаю. Вечером - встретились, утром - разбежались. Австралийку интересовало: какая будет реакция Ларвефа? Оказалась – никакая. Хиппи верил в то, о чем всегда говорил: свобода - это красота, а красота - это свобода. В частности, свобода секса. Такие дела.

А вчера Айрис сделала такой заход: «Ларвеф, давай по-другому. Давай ты объяснишь: почему можно спать с кем-то на стороне, игнорируя чувства своей пары?». Он ответил: «Чертик спрятан в отношении к другому человеку, как к собственности, как к чему-то твоему, как твоя лодка, или твой ноутбук. Но человек - не собственность, правда же? Вспомни: что мы делали с людьми, поступавшими вопреки этому принципу?». Айрис мгновенно вспомнила практику на морском перехватчике, и разревелась. Ларвеф в очередной раз исчез, сказав: «извини, что я тебя расстроил»… А сегодня передал ей подарок через Пеланг (и по выбору Пеланг). Конечно, он знал, что в таком варианте Айрис психологически не сможет отказаться… Вот, кстати, Пеланг возвращается.

…Пеланг вернулась уже без сандалий и без штанишек – на ней был только браслет-коммуникатор и улыбка во всю мордашку.

- Это уже я! Ну, поплыли на ближний риф в лагуне, испытаем твои новые очки!

- Ладно, - согласилась Айрис (не отказывать же маленькой девчонке, у которой такая радостная улыбка).

…

Айрис увлеклась дайвингом в новых очках, и совсем забыла, что прилетит Хобо Ван. Вспомнила, только увидев маленький гидроплан, заходящий на лэндинг. Причем не к пирсам, а прямо сюда, к рифу, лежащему в лагуне в четверти километра от берега. За короткий интервал времени (пока гидроплан катился по воде, и маневрировал, чтобы подъехать поближе), австралийка успела прокрутить в голове возможные сценарии…

…Гидроплан остановился, и почти сразу же с правого поплавка изящно - «ласточкой» нырнули две девушки - киви. Так, понятно. Нэнси и Барби в полном порядке. У Айрис Шелтон отлегло от сердца. Главное: не случился возврат психосексуальной травмы. А разгневанный магистр Хобо Ван это нестрашно. Айрис была мельком знакома с ним, и отлично понимала: все обойдется недовольным ворчанием. Вот он – магистр. Молодой дядька, 35 лет, невысокий, толстоватый для своего возраста, несколько неуклюжий, но подвижный, энергичный, в общем – в достойной биофизической форме. Он шагнул из  кабины на поплавок, и с демонстративной небрежностью обожравшегося альфа-самца нутрии, шлепнулся в воду. Там движения Хобо Вана, как по волшебству, стали четко-выверенными. Он легко нырнул до дна, затем проплыл снизу вверх по диагонали и, с превосходной точностью вынырнул прямо перед носом у Айрис.

- Aloha, офицер Шелтон,- несколько церемонно начал он.

- Aloha, магистр, в тон ему ответила австралийка.

- …Вы знаете, - продолжил он, - до сих пор мы с вами мало пересекались, и все-таки, я достаточно знаю о вас, чтобы глубоко уважать за человеческие и за профессиональные  качества. Возможно, я чего-то не понимаю, но у меня не укладывается в мозгу, как вы позволили, чтобы эти две чудесные девушки, пережившие менее полгода назад травму психофизической, в частности - сексуальной сферы, пустились в подобную авантюру с мужчиной, не обладающим профессиональными знаниями в такой сфере, и вообще не информированным о том, что упомянутая травма у названных девушек имела место?

- Ой, - непроизвольно отреагировала Айрис.

- Что – ой, офицер Шелтон?

- Ой, в смысле, я не думала, магистр, что вы говорите в жизни, как на лекции.

- Ну… - произнес Хобо Ван, и перевернулся в воде на спину, - …Со мной это бывает в случае, если я рассержен, и стараюсь строить речь так, чтобы не обидеть кого-либо.

- Благодарю вас за тактичность, магистр, - сказала она, - и извините, что наша команда втянула вас в этот психологический эксперимент без вашего согласия.

- Ну, офицер. Передо мной-то не надо извиняться. Мне от хорошего группового секса никакого вреда, а только польза для здоровья. Но две очаровательные девушки весьма рисковали. Вдруг я бы затронул не ту струну, вы понимаете? И что тогда?

Австралийка мысленно вздохнула, готовясь взять на себя чужой занос, и объявила:

- Наш эксперт, которому я доверяю, сделал вывод, что с вами такого не произойдет.

- Ваш эксперт сделал такой вывод? Ну, тогда, конечно, никаких претензий.

- Благодарю за понимание, магистр Хобо Ван. Mauru-roa.

- Aita pe-a, офицер Шелтон. Позвольте пригласить вас на дегустацию бананового пива, сваренного по факаофской технологии. У меня на борту оно всегда есть - для друзей.

- С удовольствием, магистр, - ответила она.

- В таком случае, - предложил Хобо Ван, - вылезайте на поплавок и устраивайтесь под крылом, где тень, а я принесу все, что надо.

…

Распитие пива на поплавке гидроплана тихим утром в лагуне - процедура, навевающая мысли о колдовстве типа «Фата-Моргана». Все вокруг кажется несколько нереальным, сказочным. Изумительная лазурная вода, которая отсвечивает яркими бликами, но так прозрачна, что, посмотрев вниз, можно разглядеть ярких рыбок, деловито снующих на извилистом буром ландшафте коралловых холмов. А на расстоянии пары сотен метров раскинулся неправдоподобно-белый пляж, над которым покачивают кронами пальмы, наклоненные к воде, будто они захотели полюбоваться своими отражениями в кривом зеркале едва заметных волн, набегающих на песок. Можно прислушаться, и тогда уши начинают улавливать тихий баюкающий шорох этих волн. Ш-ш… Ш-ш…

… - Вы обеспокоены, офицер Шелтон, – заметил Хобо Ван, протянув ей стакан.

- Да, - она тряхнула головой, - mauru, магистр.

- Maeva, - ответил он и сделал глоток. Она тоже попробовала, и честно похвалила:

- Вкусно! Я бы назвала напиток не банановым пивом, а легким банановым вином.

- Быть может, вы правы. А все-таки, чем вы так обеспокоены, если не секрет?

- Тут, на Атафу, - медленно произнесла Айрис, – многое непривычно для меня.

- Атафу странное место, - отозвался Хобо Ван, - история накладывает отпечаток. Если говорить в терминах буддизма, то этот атолл отягощен некоторой кармой.

Австралийка с удивлением посмотрела на него.

- Магистр, о чем вы?

- А вы, - спросил он, - знаете историю колониального правления на Атафу?

- Так, в общих чертах, - ответила она, - атолл Атафу был открыт в середине XVIII века британской экспедицией, но населения здесь не было. И через сто лет, когда на Атафу побывала вторая британская экспедиция, населения тоже не было. Только иногда сюда  приплывали туземцы с соседних атоллов - за кокосами. Но в конце XIX века, когда все атоллы Токелау стали британской колонией, на Атафу уже был поселок, христианская миссия, и плантации. Видимо, часть соседних туземцев успела сюда переселиться.

- Вы не в курсе, - спокойно заключил Хобо Ван, - что происходило на Атафу в течение полувека между второй экспедицией и прибытием британской администрации.

- Видимо не в курсе, - согласилась Айрис, - а что здесь происходило?

- А вот что, - сказал он, - плантаторы-европейцы увидели, что Атафу плодороднее, чем соседние атоллы. Тогда они захватили в рабство более тысячи туземцев с Факаофо и с Нукунону, и пригнали сюда. Тогда и была основана миссия, для объяснения туземцев воли бога, желающего, чтобы они работали на белых господ. Но полинезийцы плохо переносят рабство. Три четверти умерло от тоски и болезней. Не удался бизнес…

Хобо Ван замолчал, вертя в руке стакан с банановым пивом - будто его интересовали сверкающие при этом солнечные блики. Айрис Шелдон вздохнула и пробурчала:

- Неприятная история.

- Да, - подтвердил он, - впрочем, это кануло в прошлое. Теперь здесь сверхновая эра.

- Сверхновая эра, - иронично отозвалась она, - долой евро-религию и евро-мораль, это уродливое наследие колониализма. Даешь культуроцид! Viva Tiki! Viva Magna Carta!

- Типа того, - ответил Хобо Ван, будто не заметив иронию молодой австралийки.

- Магистр, а вы уверены, что это правильно? – спросила она, - Вы уверены, что Tiki и лантонская Великая Хартия не ведут вас по пути «красных кхмеров» Пол Пота?

- Хэх… Офицер Шелтон, а в чем вы видите сходство Tiki с идеологией Пол Пота?

- Во многом. Культуроцид я назвала. А еще обобществление земель, запрет кредитно-банковской системы, запрет политических партий, и запрет создавать семью.

- Что-что вы сказали про семью? - удивился Хобо Ван.

- Я, - пояснила она, - говорю о запрете регистрировать браки.

- Хэх! А зачем их регистрировать? Миллион лет люди жили семьями без регистраций. Влюблялись, объединялись в семьи, создавали хозяйство, и обзаводились детьми. Это принципиально не изменилось с первобытных времен, ведь биология и зоопсихология человека все та же. Но возникло государство, влезло в это дело, и стало предписывать человеку, с кем можно заниматься сексом, а с кем нет. Мы уничтожили государство, и вернули семью к натуральной схеме. Демография уже показала позитивный эффект.

- Черт… - буркнула Айрис, - …Мне не нравятся игры с возвратом в первобытность.

- Игры… - отозвался Хобо Ван и внимательно посмотрел вниз на воду, - …Да, бывают сомнительные игры. Хэй, юная леди, вы слышите? Или мне надо взять вас за слишком длинные ушки, и подергать, чтобы привлечь ваше внимание к вопросам этики?

Пеланг выплыла из тени между поплавком и фюзеляжем гидроплана, и пропищала:

- Что, мне даже послушать нельзя?

- Послушать можно, – ответил магистр, -  а вот наставлять ухо из засады не надо.

- Ладно, - согласилась 10-летняя индонезийка, и вскарабкалась на поплавок, - а я знаю важный секрет, но скажу, только если Айрис разрешит.

- Выкладывай, - лаконично потребовала австралийка.

- Секрет, - объявила Пеланг, - что у тебя было мало мужчин! Ты не понимаешь, когда мужчина с женщиной просто бум-бум, а когда это серьезно! Разные вещи. Вот.

-  Ух ты!.. - воскликнула Айрис, и уже собралась было высказать несколько забавных (необидных, разумеется) комментариев, которые обычно используются, если девочка младшего подросткового возраста в разговоре с взрослыми людьми изображает из себя авторитета по «заведомо взрослым вопросам»… Айрис уже собралась, но не стала.

- Хэй, юная леди! - вмешался Хобо Ван, - твоя филиппика о мужчинах и женщинах так впечатлила меня, что я назначаю тебе приз. В кабине гидроплана есть контейнер, в нем свежая клубника со сливками. Ложку и миску найдешь в пакете рядом. Это понятно?

- Это понятно! – обрадовалась Пеланг, и стремительно метнулась в кабину.

Айрис Шелтон вздохнула и сердито пожаловалась:

- Что за дурацкий день сегодня? Все учат меня жить.

- Радуйся, - ответил Хобо Ван, - вокруг столько людей, желающих тебе хорошего.

- Ладно, я попробую радоваться. А можно задать вам вопрос из другой области?

- Почему бы и нет, - ответил он, и плеснул в стаканы еще бананового пива.

- Магистр, - сказала она, - кто режиссер в политическом театре с королевой Боудис?

- Хэх!.. Интересная тема, офицер Шелтон. Мы - люди, нам проще искать режиссеров, кукловодов, людей, дергающих за нитки, чем объективную причину. Поэтому теории заговоров всегда популярнее, чем научно-прикладные теории.

- Но, - возразила Айрис, - объективная причина, это что-то вроде стихии. Вы видели вчерашний Круглый стол? Стихия не могла сочинить такой спектакль, верно?

Хобо Ван многозначительно покрутил пальцем над своей головой.

- Конечно, стихия, творящая историю, не могла сделать это НЕПОСРЕДСТВЕННО, но могла мотивировать значительную массу людей к действиям, ведущим к общей цели, с которой каждый в этой массе связывает те или иные позитивные ожидания и надежды. Смотрите, каких разных людей эта стихия собрала под один флаг. Британская королева Боудис и тред-юнионист киви Эстебан Стивелли. Канадские атомщики во главе с Доди  Спенсером и премьер-министр Японии умеренный националист Окадзаки Кано. Босс малайско-сингапурской ФПГ «UMICON» Тянцай Баоцзю и финансист экономической оппозиции Бахрейна Омар Зурарра. Это еще далеко не полный реестр участников.

- Я поняла, - ответила австралийка, - например, вы, никого из ваших не назвали.

Хобо Ван улыбнулся и кивнул.

- Да, я как-то забыл. Но, вы же о них знаете, офицер Шелтон.

- Конечно, я знаю. СМИ трезвонят об этом с апреля месяца. Но я не поняла, что это за «стихия, творящая историю»? Какой-нибудь виртуальный демон нео-марксизма?

- Демон транс-марксизма, - поправил Хобо Ван, - можно прочесть детально в книжке «Джинн покидает бутылку» Лукаса Метфорта, он, кстати, ваш земляк, вы в курсе?

- Да, я в курсе, - Айрис Шелтон кивнула. Еще бы ей быть не в курсе, что доктор Лукас Метфорт, известнейший меганезийский социальный философ - родом из Австралии… Ходили слухи, что, Лукас Метфорт был главным редактором Великой Хартии, и что проконсул Визард Оз, военный координатор Меганезии - это сын Лукаса Метфорта…

Между тем, магистр Хобо Ван продолжил.

- Так вот, Айрис, детально - у Лукаса, а я скажу кратко. Демон транс-марксизма умеет

размораживать производительные силы, до этого замороженные транснациональными концернами, охраняющими свою монополию. Вот сейчас разморожен огромный пакет производительных сил и ресурсов. Стартовала война за дележ пирожка, и группировка, первой успевшая к пирожку, укрепляет свои позиции - информационно и материально. Нетрудно заметить, что королева Боудис – превосходный инструмент для этого, если рационально применять ее к существующей политико-идеологической ситуации.

- Звучит не очень красиво, - проворчала Айрис.

- Война всегда некрасива, - ответил Хобо Ван, - но люди воюют уже сто веков. И, если рассматривать королеву, как элемент оружия, то одним ее залпом можно легализовать бизнес в Киви-Антарктиде, отправить в нокдаун консервативный блок парламента NZ, вместе с их главной спецслужбой, разжечь террористический конфликт в британском истеблишменте, и привлечь на свою сторону социально-значимый бизнес Меганезии.

- А какой бизнес у вас социально-значимый? – спросила она.

- По Хартии, - пояснил он, - это тот бизнес, который дает значительный вклад в общее благосостояние наших граждан и качество обитаемой инфраструктуры. В этом случае подключается Народный флот. Вы примерно знаете, как это выглядит. Разумеется, для работы такой схемы, группировка у пирожка должна сгладить острые углы. Например, устранить неприязнь к Меганезии, сформированную у новозеландских христиан...

Магистр сделал паузу, чтобы закурить сигару, и продолжил:

… - На прошлом шаге, СМИ NZ представляли нези жестокими неоязычниками, и это проблема для группировки. Ведь половина новозеландцев - христиане, еще четверть – уважают некие «христианские ценности». А в Меганезии действительно очень сильно преобладают неоязыческие идеи. Решение – TV Круглый стол, причем в том месте, где христианство постепенно растворяется в неоязычестве, но еще сохранило признаки, по  которым TV-зрители узнают в этом христианство. Выбор пал на миссию Стоунеров.

- Это… Это… - тут Айрис Шелтон запнулась, подбирая соответствующий негативный термин. Но подобрать так и не успела. Из кабины высунулась мордашка, основательно вымазанная клубникой и сливками, и объявила.

- Вот на том катере сюда уже едет королева!!!

- Инструмент… - тихо проворчала Шелтон.

- Она очень симпатичная женщина, - возразил Хобо Ван, - и она не виновата, что жизнь поставила ее в такую ситуацию. Так что я с искренней теплотой отношусь к Боудис.

…

*53. PR-шахматы. Подготовка позиции эндшпиля.

Та же дата 30 мая. Примерно это же время (утро).

Новая Зеландия, Веллингтон, офис генерал-губернатора королевы Новой Зеландии.

Адам Текарапу считал большой удачей должность генерал-губернатора Ее величества. Действительно: работа состоит в том, чтобы улыбаться на дипломатических раутах, и ставить чисто-номинальную визу на государственных документах. Еще надо было по некоторым поводам сочинять ничего не значащие письма, но с этим легко справлялась

секретарь-референт. У везучих такая лафа длится десятилетиями, но Адаму Текарапу хватило везения лишь на полгода. Затем грянул гром. Парламент Британии низложил королеву Боудис, а несколько позже - возвел на трон малолетнюю королеву Марию. В истории такое последний раз случилось в XVII веке, но теперь геополитика выглядела совсем иначе. В бывших колониях, оставшихся (номинально) владениями Британской Короны, существовали свои независимые правительства, со своим мнением, а в Новой Зеландии с 1952 года по политическим мотивам местная корона оказалась отделена от британской. Теперь эти игры прошлого века аукнулись, и Парламент Новой Зеландии поручил юридической комиссии разобраться в том, означают ли действия парламента Британии, что королева NZ тоже сменена, или же не означают.

В ожидании ответа юристов (а скорее всего – в ожидании негласного вывода лидеров ведущих новозеландских партий) вопрос: кто же королева Новой Зеландии - завис. И, соответственно - зависла вся деятельность офиса генерал-губернатора в Веллингтоне. Протокольная королевская переписка и дипломатические рауты приостановились - до ключевого решения. Адам Текарапу день за днем скучал в своем красивом кабинете, а секретарь-референт лишь стереотипно отвечала на технические звонки и письма… Это обычное утро (30 мая) не обещало никаких изменений, как вдруг…

- Мистер Текарапу, к вам мистер Гисборо, - сообщила секретарь-референт.

- Что-что, Ребекка? Вы сказали: мистер Гисборо? - искренне удивился Адам, совсем не ожидавший визита премьер-министра Новой Зеландии.

- Да, сэр. Он приехал без звонка. Вы его примете?

- Да, Ребекка. Конечно, пусть он заходит. И, пожалуйста, принесите нам кофе.

…

После того, как Ребекка принесла две чашечки кофе, и вышла, закрыв за собой дверь, премьер-министр Новой Зеландии положил перед генерал-губернатором распечатку свежего сетевого выпуска британского таблоида «Mail-Live», и предложил:

- Мистер Текарапу, просмотрите, пожалуйста, вот этот материал в центре листа.

- М-м… А это важно, мистер Гисборо? – удивился Адам.

- Да, мистер Текарапу, это важно, - ответил премьер-министр, и сделал глоток кофе, показывая всем своим видом, что разговор продолжится только после ознакомления генерал-губернатора с указанным материалом.

Как правило, серьезные политики не читают «Mail-Live» и прочие таблоиды. Все это – псевдо-новостные комиксы для плебса. Но, серьезным политикам приходится, все же, учитывать публикации в таблоидах с тиражами под миллион экземпляров, поскольку упомянутый плебс - это «электорат». «Электоратом» полагается управлять… И Адам Текарапу начал просматривать. Слово «читать» неприменимо к таблоидам, в которых основная площадь занята картинками, а не буквами. Текст материала выглядел так:

*** Mail-Live 29 мая. Аномалии климата создали второй Бермудский треугольник ***

Из-за феномена Эль-Ниньо район островов Галапагос становится похож на Бермудский треугольник. Его новая жертва: круизная шхуна из Гуаякиля. Туристы и экипаж шхуны спасены гидропланом Королевства Новой Зеландии. Капитан гидроплана, инженер и бизнесмен Стефан Хорсмен, является волонтером в новой научной сети, созданной по инициативе Боудис, королевы Новой Зеландии. Офис генерал-губернатора королевы в Веллингтоне подтвердил: 1 июня Ее Величество встретится с участниками этой сети в Университете Лантона (Острова Кука). Не пропустите наш горячий репортаж оттуда!

***

Текст сопровождался яркими фото с пояснениями (по одой строчке на каждое фото).

* Гидроплан Королевской Научной Сети рядом с опрокинувшейся круизной шхуной.

* Общее фото: спасенные туристы и экипаж шхуны вместе с д-ром Хорсменом.

* Королева Боудис, д-р Тью и кэп Хорсмен рядом с гидропланом полярной авиации.

* Королева Боудис и д-р Тью на геобазе Тини-Хеке (у Южного острова Новой Зеландии).

* Королева Боудис встречается с учеными NZ и USA на острове Росса в Антарктиде.

…Адам Текарапу отложил распечатку и развел руками:

- Но, мистер Гисборо, вы же понимаете, что «Mail-Live» это таблоид, который печатает любую чепуху, лишь бы привлечь как можно больше невзыскательных подписчиков.

- Тут вы правы, - согласился премьер-министр NZ, - но вот «Financial Times» это уже не таблоид. Вы читали сегодняшний выпуск?

- Нет, я обычно читаю серьезную прессу после обеда.

- Прочтите, пожалуйста, - сказал Гисборо, и положил на стол еще одну распечатку.

*** Financial Times 30 мая. Раскол британской монархии обрушил рынок акций ***

Статья «Аномалии климата…», опубликованная британским таблоидом «Mail-Live», в течение дня была перепечатана сетевыми таблоидами Новой Зеландии. Причина этого ажиотажа понятна: сенсация. Вопрос не в климате, а в том, что «киви» отвергли смену монарха Британии, и продолжают признавать Боудис своей королевой. Офис генерал-губернатора в Веллингтоне информирует всех желающих о графике круиза Боудис по меганезийским атоллам, входящим в номинальное Королевство Новой Зеландии. Хотя, теперь оно уже не номинальное, а отражает реальный альянс новозеландского бизнеса «новой волны» с незийским «политэкономическим оффшором». Такой альянс может похоронить южные проекты британских топливно-энергетических компаний - и биржа отреагировала массовым сбросом соответствующих ценных бумаг.

*

Важный факт: исходная статья «Аномалии климата…» не содержала провокационных указаний на легитимность королевы Боудис. Там рассказывалось о спасении туристов с круизной шхуны, и об аномалии, угрожающей судоходству у островов Галапагос. Но, в течение часа после публикации, произошла хакерская атака, заменившая часть текста и картинок, без нарушения объема и стиля. Редакция «Mail-Live» заметила это слишком поздно, решила «оставить все как есть», и не отвечать на вопросы о хакерской атаке.

*

Статья не получила бы такого мощного резонанса на бирже, но референтура генерал-губернатора в Веллингтоне подтвердила данные из этой статьи своими ответами по телефону и электронной почте. Официальный Лондон обещал в ближайшее время дать комментарии по инциденту, но эксперты оценивают PR-ситуацию, как необратимую.

***

…Видя, что генерал-губернатор уже прочел статью, премьер-министр тихо произнес:

- Мистер Текарапу, как видите, все очень серьезно. Поэтому, я прошу вас пригласить секретаря-референта, отвечавшего вчера на звонки и письма.

- Я понимаю, мистер Гисборо, - ответил Адам, и нажал клавишу селектора, – Ребекка, пожалуйста, зайдите ко мне прямо сейчас.

- Да, сэр, - прозвучал ответ, и через несколько секунд Ребекка появилась в кабинете.

- Присядьте, - сказал Адам, - и расскажите: какие поступали вчера запросы, прямо или косвенно связанные с леди Боудис Виндзор?

- Какие? - переспросила девушка, и потерла лоб ладонями, - Так-то, сразу трудно будет перечислить все, но самые важные я помню, конечно.

- Расскажите о них, Ребекка, – попросил Гисборо.

- Никаких проблем, - ответила она, - сначала позвонил директор по рекламе из «Iguana Watercraft», это круизная фирма в Эквадоре, она устраивает круизы на Галапагос. Там вопрос был элементарный: куда прислать памятный подарок для королевы Боудис? Я посмотрела в интернет, сказала: лучше всего в ее резиденцию в Омокороа, и дала ему почтовый адрес и номер телефона. Потом был вызов по SKYPE из Японии, и девушка референт-переводчик премьер-министра Окадзаки Кано спросила то же самое. Как она объяснила, на круизной шхуне была дюжина туристов-японцев, и они спасены, значит, японские приличия требуют, чтоб была принесена благодарность. Еще она спросила о полном титуле - откуда копировать? Я дала ей телефоны двух секретарей леди Боудис.

- Минутку, Ребекка, - перебил премьер-министр NZ, - а почему вы вообще отвечали на вопросы так, будто Боудис Виндзор не была низложена?

Секретарь-референт невозмутимо пожала плечами.

- Меня же не спрашивали про это низложение, а в инструкции для меня про это сказано: «референту запрещается по своей инициативе как-то упоминать и комментировать акт парламента Британии о низложении Боудис Виндзор, а если респондент задаст прямой вопрос об этом акте, то следует переключить его на телефон юридической службы».

- Ладно, - произнес Гисборо, - но почему вы давали респондентам координаты Боудис Виндзор, и координаты ее персональных служб?

- Простите, сэр, а что я должна была отвечать?

- Ребекка, вы могли бы отвечать «не знаю».

- Простите, сэр, но в инструкции для меня про это сказано: «оказывать респондентам информационную помощь по любым вопросам, касающимся Ее величества, кроме тех случаев, когда это противоречило бы приличиям или здравому смыслу».

- Э-э… - премьер-министр NZ глубоко задумался, - …Э-э… Ребекка, вы должны были понимать, что такими ответами вы создали у респондентов впечатление, будто Боудис Виндзор все еще королева Новой Зеландии со всеми титулами и прерогативами.

- Простите, сэр, но по контракту, я обязана действовать по инструкции. Считается, что составителям инструкции лучше известно, какие от чего получатся впечатления.

…

Несколько позже (30 мая, время обеда). Токелау, атолл Атафу, кампус на моту Утуа.

Королева Боудис несколько устала за 4 часа общения с большим количеством шумной публики кампуса. Лет 10 назад она бы с удовольствием «зажигала» в такой компании до вечера (а может, и до утра), но… К данному этапу жизни королева уже перешла в более серьезную возрастную группу. Так же и доктор Лйалл Тью. Поэтому, они моментально приняли приглашение доктора Халлура Тросторсона и аспирантки Бетси Уард «пойти в гости к общей знакомой, у которой дома мило и спокойно». Правда, Боудис и Лйалл не догадались, кто же общая знакомая. Даже когда они пришли в северный край длинного пляжа, к домику вроде маленькой 2-ярусной пагоды, никаких мыслей о хозяйке этого жилища у них не возникло. Пагода не выглядела особенной, но к ее крытой веранде, нависающей над водой, был припаркован плавучий объект, сюрреалистическому виду которого позавидовал бы сам Сальвадор Дали. Это была гигантская (намного больше африканского слона) толстая, уродливая, асимметричная жаба из тусклого металла.

Если приглядеться, то эта штука была не очень-то похожа на жабу. Скорее, какой-то бесформенный пузырь, вроде тех, которые делаются из жидкого мыла с глицерином, и неизменно приводят в восторг детей на ярмарках. Но (как уже говорилось выше) этот плавучий пузырь был металлическим, гигантским, и в его дикой геометрии (все-таки) наблюдалось концептуальное сходство с толстой жабой.

- Кто автор этой скульптуры? – поинтересовался Лйалл Тью.

- Видите ли, коллега, - ответил Халлур Тросторсон, - это не совсем скульптура. Можно назвать это результатом ограниченно-удачного полупромышленного эксперимента по интегральному конфигурированию оболочек из аморфного алюминиевого сплава.

- В функциональном смысле, - добавила Бетси Уард, - это квартира.

- Квартира? – удивилась королева Боудис, - Вы хотите сказать: там кто-то живет?

- Да. Там живет Балрог.

- Гм… - королева была совсем озадачена, - …Вы имеете в виду капитана Балрога, шефа локального Агентства Эволюции Океании?

- Да, именно его. Вы не верите, миледи? А зря! – с этими словами Бетси наклонилась и, подняв первый попавшийся подходящий камешек (размером с теннисный мяч) резким движением метнула его в жабу… «Бум-м!» отозвалась металлическая оболочка.

Еще несколько секунд, и раздался громкий лязг откидываемого металлического люка. Затем, на спину жабы, вылез мужчина-европеоид лет 30, среднего роста, загорелый, и достаточно хорошо сложенный, одетый только в килт камуфляжной раскраски.

- Бетси! - рявкнул он, - Тебя в Канаде в Университете не учили, что существует такая полезная хреновина, как телефон? Или вы там тоже швыряли камни в стену, когда без предупреждения подваливали к кому-то в гости?

- Балрог, извини, я не удержалась. У тебя стена с такой чудесной акустикой.

- А, ладно, - капитан Балрог махнул рукой, - проехали. Мое почтение королеве Боудис, доктору Тью, и доктору Тросторсону. Если вы ко мне в гости, то заходите. Только я вас предупреждаю: у меня там беспорядок. Стол залит вчерашним кофе, а грязные миски и пустые бутылки валяются по углам. У меня беспорядочная личная жизнь, такие дела.

- Мы в курсе, - ответил ему Халлур Тросторсон, - вообще-то мы хотели зайти в гости к Танигути Назуми, но, Балрог, без твоего посредничества это было бы нетактично по отношению к ней.

- Типа того, - согласился капитан локального АЭО, исчез со спины жабы, несколькими  секундами позже появился на веранде пагоды. Там он негромко позвонил в бронзовый  колокольчик, свисавший на шнурке со стропил навеса.

«А! - подумала Боудис, - Вот, значит, кого Халлур и Бетси назвали общей знакомой. Да, формально можно сказать, что мы с мисс Танигути знакомы. Хотя, общались только по видеосвязи, с бортом летающего корвета, причем мисс Тангути присутствовала там не физически, а через гаджет – дистанционно-управляемого робота-бабочку…». Боудис мысленно прокрутила ту авантюру 6-недельной давности: тайный вывоз своих детей из Британии в Новую Каледонию через Азоры, Бермуды и Гондурас. Брр!

Королева тряхнула головой, чтобы сбросить поток воспоминаний о тех экстремально-тревожных днях, и вернулась в «здесь и сейчас». Балрог негромко общался через дверь, вероятно – с хозяйкой домика-пагоды. А Бетси, тем временем, пояснила.

- Вы, наверное знаете, что Танигути Назуми, в плане генезиса - хикикомори из Токио. Переехав в Море Нези, она сразу занялась своей адаптацией к жизни среди людей. Не очень-то простая задача в 20 лет, когда отношение к реальности уже сформировано.

- Не драматизируй, - вмешался Халлур, - в 20 лет человек способен без запредельных психических усилий повернуть себя лицом к позитиву. Особенно, если есть стимул в интеллектуальной сфере, и есть спокойный разумный помощник - привлекательный субъект противоположного пола.

- Нет-нет! - Бетси покрутила головой, - Не так просто. Назуми нужен не бой-френд, а мужчина-монстр, общепризнанный кошмар. А для просто бой-френда она психически слишком ранима, пока. Так думает наш спец-психолог Айрис Шелтон.

- Я не уловил тут логику, - признался Лйалл Тью.

- Как объясняла психолог на коллективном тренинге, логика в том, что самоизоляция хикикомори вызвана абсолютной беззащитностью индивида-одиночки перед массой маниакально-агрессивных людей, объединенных в некую параноидную систему. Это логичный страх, ведь именно так обстоят дела в… Хэх… Цивилизованном мире.

- Как вы сказали? – переспросила Боудис.

- Я сказала: в цивилизованном мире индивид-одиночка абсолютно беззащитен перед массой маниакально-агрессивных людей, объединенных в параноидную систему.

Королева задумалась на несколько секунд, и кивнула.

- Да, такой сюжет встречается одинаково часто в литературе и в реальной жизни. Но, я сомневаюсь, что самоизоляцию можно считать адекватным ответом на это.

- Миледи, а что можно считать адекватным ответом на это? – спросила Бетси.

- Не знаю, - ответила Боудис, - но есть общий принцип: бороться и не сдаваться.

- Wow! - Бетси хлопнула в ладоши, - Точно так же говорит Айрис на тренингах.

- Интересно… - произнес Лйалл Тью, - …Значит, Айрис Шелтон проводит тренинги по схеме открытого обсуждения интимных проблем?

- Это же известный метод, - сказал Халлур Тросторсон, - обозначить общую проблему. Разобрать детально. Придумать пошаговое решение. Дальше - двигаться шаг за шагом. Классический путь, применяемый в любой прикладной науке.

- Вы правы, - согласился Тью, - но я не уловил, при чем тут… Э-э… мужчина-монстр, общепризнанный кошмар. Мисс Уард, я верно вас процитировал?

- Верно, - сказала Бетси, - а это кажется вам странным?

- Да. Я полагал, что хикикомори - люди эмоционально-ранимые, и стараются избегать контактов с монстрами и кошмарами. Ради этого они идут на самоизоляцию.

- Монстр-кошмар, - ответила она, - может быть не только проблемой, но и решением. Принцип «подобное побеждается подобным». Кошмар служит защитой от кошмара. У русских есть поговорка: «тот никого не боится, кто самый страшный».

- У русских странный юмор, - заметила королева, - но, мне мистер Балрог не показался монстром. Или я просто не знаю чего-то важного, что знает мисс Танигути Назуми?

- Второй вариант, верен, миледи, - сообщила Бетси, - но подробнее об этом вам лучше расскажет сама Назуми. Если захочет. Это ее секреты, а не мои.

…

Когда створки фронтальной стены пагоды были полностью раздвинуты, веранда как бы слилась с внутренним интерьером первого яруса. Так получилось единое пространство – внушительный холл. Теперь нетрудно было догадаться, что хозяйка пагоды обитает на втором ярусе, а первый ярус служит ей только для приема гостей. Здесь было уютно, и относительно прохладно, несмотря на жаркий послеполуденный час.

Функции гостеприимного хозяина дома взял на себя капитан Балрог, а сама Танигути Назуми, невысокая и худенькая, одетая в тонкий короткий серый плащ с капюшоном, выглядела как ненавязчивый призрак. Накинутый капюшон почти скрывал ее лицо, и только большие миндалевидные глаза поблескивали из тени.

- Пожалуйста, - попросила она, - общайтесь, веселитесь, пейте вино, оно легкое и очень хорошее. Arigato. Благодарю.

- Значит так, - решительно сказал Балрог, наливая вино в чашечки, - я предлагаю, по обычаю киви, сначала выпить за гостей, и прежде всего, за нашу королеву.

- Да здравствует Ее Величество! – поддержали остальные.

- Спасибо друзья! – ответила Боудис, - А я пью за добрую хозяйку этого дома.

Танигути Назуми чуть наклонила голову.

- Это честь для меня, Ваше величество.

- Обращайтесь ко мне просто: миледи, - предложила королева, и спросила, - как ваши успехи в учебе? Удачно ли прошла ваша практика на летающем корвете-атомоходе?

- Я старалась, миледи. А получилось ли у меня, лучше спросить у шефа программы.

- Ну, вот, - смущенно проворчал Халлур Тросторсон, - я опять отдуваюсь за всех. Но, данный случай хорош тем, что есть повод похвастаться. Курсовая работа Назуми по мафиарту превосходна. Это не только мое мнение, но и мнение моих коллег в Канаде.

- Простите, Халлур, но я не знаю, что такое мафиарт. Звучит так похоже на мафию…

- Миледи! - доктор Тросторсон широко улыбнулся, - Вы же знаете, что физики шутят. Иногда получается весело, как с этим названием. Мафиарт не связан с мафией. Просто акроним от термина «математико-физическое искусство». Основы мафиарта заложены Морисом Эшером в 1950-х, и сформулированы Анатолием Фоменко в 1980-х, хотя, на сегодняшний день мафиарт еще не считается самостоятельной научной дисциплиной. Весьма авторитетная международная редколлегия «Mathematical Sciences» определяет мафиарт, как специальную область представления знаний на пересечении матфизики, компьютерной графики, и психологии натурфилософского постмодернизма.

- Ага! – сказала Бетси, - Но там не определен натурфилософский постмодернизм.

- Совсем недавно, - заметил Тью, - я встречал большую статью о натурфилософском постмодернизме в «Australasian Journal of Philosophy».

- А вы эту статью читали?

- Честно говоря, нет. Я открыл этот журнал только ради детального обзора с Азиатско-Тихоокеанской конференции по научной этике экологических исследований.

- И не читайте, - посоветовала она, - это позор для такого журнала публиковать статью, начинающуюся словами: «в наше время многие молодые ученые попадают под ложное обаяние аморальных неоязыческих доктрин». У кого учился автор? У иезуитов?

- Леди и джентльмены, - вмешалась королева, - объясните, все же: что такое мафиарт?

- Миледи, я лучше покажу, - тихо сказала Назуми, и вытащила из недр своего плаща тонкий гибкий 10-дюймовый планшетник…

…Первая же картина вызвала у королевы легкое головокружение – настолько это было необычно. На первый взгляд, эта картина изображала длинную стаю птиц, летящих над спокойным океаном в направлении солнца. Поверхность океана была вогнутой, как при отражении в кривом зеркале, а стая птиц, будто долетала до центра солнечного диска и втягивалась в него. Если смотреть внимательнее, то в центре диска была круглая дыра, причем летящие птицы сливались в ленту, которая наматывались на эту дыру, будто на призрачную ось. Дальше, взгляд открывал все новые детали. То, что вначале казалось искривленным облачком у края солнца, было теми же птицами. Они возникали на краю солнечного диска, срывались с него, и летели по ровной дуге, рассеиваясь в небе. Они исчезали из поля картины, чтобы затем возникнуть на краю этого поля, превращаясь в полосу брызг, втягивающихся в искривленную поверхность океана. И, еще одна деталь замыкала картину. Стая птиц, стремящаяся к солнцу, в начале своего пути срывалась с пологих волн по осевой линии всей композиции. Огромный круговорот. Хаотичный, но целенаправленный. Прерывистый, но гладкий. Механический, но живой…

…Картина называлась: «Мое первое знакомство с квантовой геометрией».

…

Это же время. Южный край того же пляжа.

… - Знакомство с квантовой геометрией, - произнес магистр Хобо Ван, - началось для естественнонаучного мира, как бы, невзначай, где-то между 1900-м и 2010-м. В 2008-м профессор Поул Эспинвалл из Университета Северной Каролины произнес загадочное научное заклинание: «когда классическая геометрия Калаби-Яу является сингулярной, четырехмерная физика выглядит гладкой». Это надо понимать так: обычная геометрия, изобретенная в античности на базе бытовых представлений о мире, для бытовых целей: расчета дистанций, площадей и объемов, не годится для расчета корневых физических процессов, делающих вселенную такой, какая она есть. Героические попытки Германа Минковского в начале 1900-х обойтись легким косметическим ремонтом геометрии  - переходом, вульгарно выражаясь, от линейного пространства к искривленному - скоро разбились о квантовый предел Планка. Следующие сто лет физика и геометрия, как бы потерявшиеся, искали друг друга в джунглях релятивистской и квантовой механики. Точкой встречи оказалась геометрия, изобретенная итальянцем Калаби и китайцем Яу, работавшими в США в период Первой Холодной войны. С вульгарной точки зрения, пространство Калаби-Яу выглядит, как коллективное гнездо хомяков, обкурившихся марихуаной. Иллюстрация есть в Популярной математической энциклопедии. Если вы заглянете туда, то поймете: существуют вещи пострашнее, чем триллеры Хичкока.

- Звездец нах! - сказал инженер Ларвеф, мигом нашедший названную иллюстрацию.

- Не ругайся при детях, - тут же отреагировала Айрис Шелтон. Она продолжала на него обижаться (по личным причинам, названным ранее) и сейчас не упустила случая слегка пройтись по его разговорной лексике.

- Ну, я извиняюсь, - и Ларвеф виновато развел руками.

- Это было красивое ругательство, - оценила 10-летняя юниорка Пеланг.

Между тем, две новозеландские «курсантки» тоже нашли эту иллюстрацию.

- Круто… - оценила Барби.

- Да уж… - согласилась ее компаньонка Нэнси, - …Скажи, док Хобо, ты на самом деле понимаешь, как решать физико-геометрические задачи на такой чертовой косичке?

- Ну, разумеется, я этого не понимаю, - ответил магистр Хобо Ван, - на всей планете это понимают человек триста, причем, если верить им на слово. Если же проверить, то, я не исключаю, что в числе триста один ноль лишний.

- На фиг тогда нужна такая непонятная геометрия? – резонно спросила Кюгю Фирин.

- К этому, - сказал магистр, - я перейду после того, как я прочищу горло. Тимоти, вас не затруднит передать мне пиво?

- Aita pe-a, - ответил бывший майор MI-6 Тимоти Стид, протянув Хобо Вану бутылку.

- Mauru, - поблагодарил Хобо Ван, и сделал изрядный глоток…

…Самое время уточнить: семинар по физике происходил на пляже, в тени атмосферно-водяного конденсатора (воронки высотой с 7-этажный дом, в которую втягивался поток воздуха, закручивался, охлаждался до нуля Цельсия, и сбрасывал конденсат на стенки). Семинар начался как-то сам собой. Отдыхала на пляже компания в часы сиесты, в этой компании был Хобо Ван, почему бы не задать ему несколько вопросов? Наблюдатель, склонный к «теории заговоров» заявил бы, что инициатор – Тимоти Стид. Мол, он, по привычке, приобретенной за годы службы в MI-6, спровоцировал незийского военно-гражданского физхимика на разговор «по стратегически-важным темам науки». Но, не будем разбираться в причинах. Семинар шел – и все тут. Хобо Ван глотнул еще пива, передал бутылку обратно майору Стиду, вытер губы ладонью, и продолжил:

- Ситуация примерно на 2020-й год сложилась такая: квантовая геометрия Калаби-Яу хорошо обслуживала текущие задачи квантовой физики, но большинство прикладных ученых в ней не разбирались, и лишь применяли расчетные методы. Плохая ситуация, потенциальный застой в науке. Но, своевременно, появился Халлур Великий.

- Так-таки великий? - переспросила Кюгю Фирин.

- Ну, - сказал Хобо Ван, - если это преувеличение, то не слишком сильное. Еще когда  Халлур Тросторсон работал дома в Исландии, его называли «вторым Нильсом Бором», поскольку он блестяще реформировал классическую капельную модель атомного ядра, создав относительно-простую альтернативу сложным моделям начала 2000-х. Если не вдаваться в формальности, то Халлур ушел от концепции полноценного пространства, заменив его новой концепцией «квази-паркета». Противники этого стиля говорят, что Халлур, мол, не смог разобраться в геометрии Калаби-Яу, поэтому придумал эту свою «недогеометрию», где пространство заменено чем-то наподобие виртуальной решетки напряжений, применяемой для инженерных расчетов прочности деталей. Сторонники этого стиля говорят, что Халлур сделал такую замену именно потому, что разобрался в геометрии Калаби-Яу, и понял, какая ее часть действительно важна для физики.

Магистр сделал паузу. Инженер Ларвеф почесал в затылке, и поинтересовался:

- Значит, типа, даже сторонники не отрицают, что Халлур сделал недогеометрию?

- Не отрицают, - ответил Хобо Ван, - но с их позиции, это не просто недогеометрия, а замечательная прикладная квантовая недогеометрия. В очаге этого спора, как всегда, центральный вопрос естествознания: обладает ли модель Квази-паркета Тросторсона предсказательной силой? Может ли эта модель предсказать новый эффект в физике?

- И что? – спросила Нэнси.

- Хэх… Вопрос пока открытый. Четыре эффекта, предсказанные этой моделью, нельзя считать фундаментально-новыми. Оглянувшись, можно показать, что они могли быть предсказаны в рамках модели 2000-х. Но, предсказал их, все же, Халлур, и сделал это, пользуясь Квази-паркетом. А в ракурсе спора о том, разобрался ли Халлур в геометрии  Калаби-Яу, есть пример, поучительный для студентов. Нэнси, Барби, вы слушаете?

Обе новозеландские студентки подняли ладошки, показав, что слушают, и Хобо Ван задумчиво произнес:

- Скажите-ка мне, юные таланты, кто придумал теорию относительности?

- Альберт Эйнштейн! – мгновенно выпалила Барби.

- Э-э… - протянула Нэнси, - …Раз такой вопрос, значит, наверное, не Эйнштейн.

- Мнения разошлись, - иронично констатировал магистр, - придется поставить вопрос несколько иначе. Что такое теория относительности? Ну, девушки, что вы приуныли?

- А можно письменно ответить? – робко спросила Барби.

- А нельзя, - сказал он, - ведь я ни капельки не сомневаюсь, что письменно ты можешь ответить. Но мы договорились, что семинар – неформальный, значит – устный... Так, я вынужден обратиться к тяжелой артиллерии. Ларвеф, ты можешь ответить?

- Легко! – заявил инженер, - Это теория, что у волны в эфире - максимальная скорость передачи сигнала. Такая скорость постоянна для всех систем, даже если они движутся встречно. Такая фишка требует кривой геометрии, связанной с массой и гравитацией.

- Вот! – Хобо Ван вскинул руку и щелкнул пальцами, - Примитивная формула с тремя главными достоинствами. Первое: полная понятность. Второе: предельная краткость. Третье: отражение сути дела! Почти так сформулировал Эйнштейн свою теорию. И не Пуанкаре, не Минковский, а Эйнштейн считается автором теории относительности.

Возникла пауза (пляжная аудитория осмысливала прозвучавшее объяснение). Первым сориентировался Тимоти Стид.

- Магистр, давайте, я сформулирую, как понял, а вы поправите?

- Идет, - согласился Хобо Ван.

- …Итак, - продолжил Стид, - секрет успеха Эйнштейна в том, что он не умничал.

- Хэх! Блестяще! – магистр снова щелкнул пальцами, - Эйнштейн не умничал. Он, как ковбой, сразу взял корову за вымя, и показал эту корову публике в том виде, в котором публика могла это оценить. Требуется большой талант, чтобы соотнести возможности раскрытия нового физического эффекта с осознанными потребностями публики. Такой талант был у Эйнштейна. Это знали все его коллеги. И, когда в 1939 году у Сцилларда возникла идея атомной бомбы на эффекте цепной реакции деления урана-235, он сразу обратился к Эйнштейну, как к человеку, способному оптимально донести эту идею до президента Рузвельта. Так стартовал проект создания атомной бомбы в США…

- …Но, - перебила Айрис Шелтон, - впоследствии Эйнштейн сожалел об этом.

- Да, - Хобо Ван кивнул, - но, это другая тема. Если хотите – обсудим это с вами после семинара, тет-а-тет.

- Можно, - предложил Ларвеф, - за час до заката встретиться у меня дома на моту Туага. Хороший какао, и закуска всякая. Я обещаю не подглядывать и не подслушивать.

- И я обещаю! – встряла юниорка Пеланг, - Ты же меня тоже приглашаешь, правда?

- Ну, как же без тебя, - подтвердил инженер, и похлопал ее по затылку.

…

*54. Эйнштейн и относительность гуманизма.

30 мая 16:00. Токелау-Атафу, моту Утуа. Северный край пляжа. Пагода Танигути.

Когда Танигути Назуми сказала: «миледи, позвольте пригласить вас в мою домашнюю галерею, в комнате, где я живу», Боудис была изумлена. Каждому, кто интересовался психологией хикикомори, известно: они не любят пускать посторонних в свое бытовое пространство. Приглашение туда - это знак огромного доверия, и королева согласилась практически сразу, можно сказать – рефлекторно…

…Поднимаясь по лестнице на второй ярус пагоды, Боудис ожидала увидеть в комнате типичный «хикикомори-интерьер»: маленькое пространство, центр которого занимают   эргономичное кресло и компьютер с широкоформатным монитором, а вокруг довольно бессистемно разбросаны вещи: одежда, альбомы, чашки для еды (зачастую грязные), и сумки с пищевыми пакетами. В одном углу что-то вроде постели, прямо на полу. Но…

…У Танигути Назуми почти все оказалось иначе. Здесь из перечисленного имелось «главное трио»: эргономичное кресло, широкоформатный монитор, и постель в углу. В остальном, комната была пустой и невероятно-чистой. Одну стену полностью занимало большое окно (жалюзи - задвинуты). Другая стена состояла из трех прозрачных дверей, сквозь которые были видны: компактный санузел с душем, крохотная кухня, и полки с аккуратно сложенными вещами. Третья стена играла роль галереи. Вся она (3x2 метра примерно) была оклеена картинами и фото, распечатанными на пластиковых листах, а середину стены занимала камуфляжная жилетка с нашивкой - эмблемой. На эмблеме - стилизованная панда, держащая в лапах джедайский меч из «Звездных войн». Второй - настоящий меч, самурайский «katana» в лаковых ножнах - висел поперек жилетки.

- Миледи, вы хотите посмотреть? - спросила хозяйка пагоды, заметив взгляд королевы, обращенный на этот, мягко говоря, небезопасный предмет.

- Да, это очень интересно, - сказала королева, экстренно вспоминая, как полагается по правилам японского этикета осматривать такое оружие. Вспомнила. Осмотрела. И…

…Прочла на клинке гравировку – цепочку иероглифов. Познаний королевы в японском языке хватило для аллитерации и приблизительного перевода.

«Taniguti Nazumi gote hosho tatakai no tokubetsu sukiru».

«Капрал Танигути Назуми награждается за специальные навыки в бою».

По всему выходило, что это наградное оружие за участие в боевых действиях. Но ведь хикикомори на войне - абсурд! Как черепашка в футбольной команде. Или, все-таки, не абсурд? И Боудис решилась задать вопрос, выбрав для этого родной язык своей визави.

- Utsukushi ken Nazumi. Anata wa senso ni atta?

(Красивый меч, Назуми. Вы были на войне?)

- Hai, kyonen no fuyu. Watashi wa, kaso ashisutantodatta Balrog no tame ni. Wareware wa katta. (Да, прошлой зимой. Я была виртуальным помощником капитана Балрога. Мы победили).

- Wakatta.

(Понятно), - ответила королева, вернула меч Назуми, и подумала: «Да, разумеется, в виртуальном пространстве хикикомори может быть превосходным солдатом. Многие политики применяли интернет-фанатов как хакеров-самоучек, или чаще - как мелких сетевых пакостников на идеологической PR-войне. Но вот нези посадили хикикомори в виртуальное кресло помкэпа реальной боевой машины. Как еще раньше они назначили Визарда Оза (Осбера Метфорта, австралийца, вчерашнего студента, разработчика идей военно-стратегических компьютерных игр), шефом-координатором реальной войны».

Тем временем, Танигути Надзуми вернула меч на место, повесив его поперек жилета с эмблемой в виде панды-джедая, и добавила, сделав круговой жест ладонью:

- Ima mirai o kaku tame no jikandesu. Kekkyokunotokoro, wareware wa kono tame ni tatakatte kita. Hai-sodesu?

(Сейчас время, чтобы рисовать будущее. Ведь за это мы сражались. Это так?)

- Mottomo kanosei ga takai.

(Вероятно, действительно так), - согласилась королева, и стала присматриваться к этим рисункам на стене. Фантастические маленькие городки, очень разные, но обладающие одинаково необъяснимой притягательностью.

Японка-хикикомори, тем временем, продолжила:

- Watashi wa, korera no toshi ni arukitai, sorera ga kochiku sa rete ita baai.

(Я хотела бы погулять во всех этих городах, когда они будут построены).

- Toki, karera ga kochiku sa remasu ka?

(Когда они будут построены?), - удивленно переспросила королева.

- Hai-sodesu. Sudeni motte iru fotto Ra, Samoa, to kyanpasu Lanton daigaku, saikin.

(Да, так. Уже есть Форт Ра, Самоа, и кампус университета Лантона, недавний).

Боудис покивала головой, стараясь не слишком сильно показывать удивление что, эти головокружительные архитектурные фантазии воплощены в реальность. Затем, Боудис выбрала на стене самую понравившуюся картину, и спросила:

- Sorehanandesuka?

(А что это?)

- Korera wa fudo-kessai ni kata. Chosha: anata no musume to watashi, - тут Назуми очень внимательно посмотрела на королеву, - миледи, лучше перейти на ваш родной язык?

- Да, вероятно, - с облегчением, согласилась Боудис, - я слабо владею японским, и я не уверена даже, что верно поняла последнюю фразу. Вы сказали: это плавучий поселок в лагуне, и авторы этого рисунка – не только вы, но и моя дочь.

- Все так, миледи. Мы дружим - ваша дочь Беатрис, и я. С того полета от Центральной Америки до Новой Каледонии. Там я была бабочкой. Вы помните?

- Конечно, Назуми, - ответила королева, понимая, что говорит полуправду. Она только сейчас узнала, что в ходе трансокеанского перелета, 12-летняя Беатрис подружилась со странной 20-летней японкой-хикикомори.

- Мы дружим, - повторила Назуми, - и мы иногда рисуем вместе, через сеть.

- Что ж, замечательно. Я рада, что у моей дочки такое интеллектуальное увлечение.

Танигути Назуми улыбнулась и неожиданно откинула назад на спину капюшон своего серого плаща. Еще через несколько секунд она потянула застежку-липучку, аккуратно сбросила плащ на спинку кресла, и осталась только в спортивном бикини.

- Так удобнее, миледи, - пояснила она, - хотите чая? У меня очень хороший чай.

- Да, с удовольствием, - Боудис улыбнулась и кивнула.

- Я сделаю быстро, - пообещала Назуми, и начала быстро, четко, будто в отработанном привычном танце, перемещаться по комнате. Вот серый плащ убран в шкаф. Вот вода налита в электрический чайник. Вот в стеклянный котелок насыпаны резаные сушеные листья черно-бурого цвета, от которых сразу распространился тонкий аромат. Вот уже закипела вода. Вот и чай заварен. Котелок и две чашечки поставлены на столик.

Между тем, королева отметила, что японка очень красива. И это было не соответствие модельным стандартам, а неуловимое очарование, свойственное (согласно аналитике литературы) юным девушкам-эльфам из добротно созданных миров фэнтези.

- Прошу вас, миледи, пейте чай.

- Благодарю вас, Назуми, - и Боудис сделала пробный глоток, - да, превосходный чай.

- Ваша оценка, миледи, это честь для меня.

- Я рада, - сказала королева.

- Миледи, - очень тихо сказала японка, - я должна признаться вам, но могу это сделать только после того, как вы пообещаете сохранить мое признание в тайне.

- Yakusoku shimasu moshi meiyo to no gokansei.

(Я обещаю если это совместимо с честью), - произнесла Боудис формулировку, которая применялась самураями до эпохи Мейдзи.

- Sore jubun'na (этого достаточно), - ответила Танигути Назуми, - я должна признаться, миледи, что это я взломала сайт таблоида «Mail-Live» за 29 мая, и заменила материал о спасении людей с круизной шхуны из Гуаякиля командой гидроплана кэпа Хорсмена.

- Вы? Но зачем?

- Затем, чтобы парламент Новой Зеландии признал: вы были и остаетесь королевой.

…Тут королеве вдруг вспомнилась песенка команды «Ace of Base» начала века.

«Tokyo girl, Tokyo girl,

You’ve got the moves to rule the world…»

…Похоже, что конкретная девушка из Токио всерьез решила поиметь этот мир.

- Гм… - произнесла королева, - …Назуми, а почему для вас это так важно?

- Потому, миледи, что я уверена: это правильно.

- Назуми, неужели вы думаете, что одна перекроенная статья изменит политику?

- Изменит, - ответила японка, - потому что есть не только статья. Но остальное – чужая тайна. Я не могу говорить об этом. А перекроенная статья, это узел линий истории. Как письмо Эйнштейна Рузвельту в 1939-м, это узел, из которого выросла атомная бомба.

…

Тот же день 30 мая, Токелау-Атафу. За час до заката. Коттедж Ларвефа на моту Туага.

- Письмо Эйнштейна Рузвельту в 1939-м, - произнес Хобо Ван, - это узел, из которого выросла атомная бомба. Это главное, что сделал Эйнштейн в своей жизни. Остальное сделали бы другие гении науки, без него, может, разве что, на год-два позже.

- Вы так уверенно говорите… - с сомнением в голосе отозвалась Айрис Шелтон.

- Я уверенно говорю потому, что прикладная кибернетика дает возможность во многих случаях строить линии исторического сценария. Эти линии ветвятся или склеиваются в особых точках, называемых «узлами». История мало чем отличается от неравновесной термодинамики. Если быть точным, то история – просто один из видов неравновесного термодинамического процесса в планетарной популяции хомосапиенсов.

- Магистр Хобо, я не буду спорить с вами о том, что сделали, или сделали бы ученые в области развития науки. Мы встретились тут тет-а-тет поговорить об этике Эйнштейна, поскольку вы не захотели поднимать этот вопрос на экспромте-семинаре по физике.

- Да, - он кивнул, - деградация этики Эйнштейна отражает нечто важное, некий особый феномен социальной психологии, который, возможно, пригодится в вашей работе.

- Деградация этики Эйнштейна? – переспросила австралийка, - О чем вы, магистр?

- Я о двух его статьях.  «Религия и наука» в 1930-м, и «Наука и религия» через 10 лет. Почему великий ученый отступил от своей этики рационального знания, отвергавшей иудео-христианский морализм, и ухватился за этот самый дегенеративный морализм?

- Э-э… Извините, магистр, но, боюсь, я не читала эти статьи.

- Aita pe-a, - ответил Хобо Ван, и протянул ей планшетник, – вот прочтите. Я выделил красным маркером некоторые фразы. На мой взгляд, они принципиальны.

…Эти две статьи произвели на Айрис тяжелое впечатление. Особенно – те фрагменты, которые были выделены магистерским маркером:

1930.

«Привилегированный класс сочетает светскую власть с функциями жрецов, либо же правящая политическая каста объединяется с кастой жрецов для достижения общих интересов».

«Этическое поведение человека должно основываться на сочувствии, образовании и общественных связях. Никакой религиозной основы для этого не требуется. Было бы очень скверно для людей, если бы их можно было удерживать лишь силой страха и кары и надеждой на воздаяние по заслугам после смерти. Нетрудно понять, почему церковь различных направлений всегда боролась с наукой и преследовала ее приверженцев».

1940.

«Высшие принципы наших устремлений и оценки даны нам иудейско-христианской религиозной традицией. Она ставит высокую цель, которую, при нашей слабости мы в состоянии достичь только не полностью, но которая дает прочное основание нашим устремлениям и оценкам».

«Если взять эти высокие принципы и сравнить их с современной жизнью и духом нашего времени, станет ясно, что цивилизованное человечество находится в настоящее время в смертельной опасности».

…Трудно было представить, что эти два текста написаны одним автором. Напрашивался вывод, что между 1930-м и 1940-м автор испытал надлом, опрокинувший его жизненные ценности. Возможно, приход нацистов к власти, или начало Второй Мировой войны?

- Это лишь частности, - отозвался Хобо Ван.

- О, черт! - Айрис тряхнула головой, - Похоже, я стала думать вслух.

- На закате это нормально, - магистр улыбнулся, - особый астрономический момент, по наблюдениям психологов, влияет на эмоциональный фон человека.

- Да, это так, магистр Хобо.

- …Поэтому, - продолжил он, - давайте сделаем паузу и просто посмотрим.

…Последний сверкающий краешек солнца утонул в океане, и на лагуну упала ночь, как черный занавес в огромном театральном зале. На мгновение вспыхнуло алое зарево над горизонтом, а затем сразу очень ярко вспыхнули звезды. Лишь здесь, в экваториальной полосе так стремительно меняется небо. Хобо Ван, не торопясь, добавил какао в чашки, прикурил тонкую сигару из листа самоанского табака, и произнес:

- Прекрасное место. Такой вид с веранды, кусочек берега лагуны, и кусочек пальмовой плантации. Ларвеф не прогадал, выбрав этот участок, и такой открытый фасон дома.

- Да, наверное, - согласилась австралийка, - а что значит: «это лишь частности»?

- А! - магистр улыбнулся, - Мы возвращаемся к нашей теме. Что же перевернуло этику Эйнштейна? Приход нацистов? Но, Эйнштейн в том же 1933-м, уехал в США, где сразу получил дом и работу в Нью-Джерси. Прощай Германия вместе с нацизмом. И, Вторая Мировая война выглядела абстрактно из его дома в Нью-Джерси. Это лишь частности.

- Тогда, какой ваш ответ? – спросила она.

- Страх перед быдлом, - спокойно сказал Хобо Ван, - представьте себе очень умного и эмоционально-тонкого человека, который понял, что застрял в проеме между тупым, агрессивным быдлом, которое внизу, и хитрым, агрессивным быдлом, которое вверху. Приехав в США, Эйнштейн, вероятно, увидел, что два национальных лидера, которые демократически избраны в 1933-м, похожи, почти как две капли одного дождя.

- Простите, это вы о ком? – удивилась Айрис Шелтон.

- Это я о Гитлере и Рузвельте. Прочтите их речи при вступлении в должность. Тексты составлены будто у хитреньких студентов, списавших с одного и того же образца.

- Но, - возразила она, - Рузвельт же не был нацистом.

Хобо Ван небрежно помахал сигарой, нарисовав в воздухе эфемерный вензель из дыма, рассеивающегося в мерцании люминесцентной лампы под потолком веранды.

- Да, Рузвельт не был зациклен на мифических арийцах и евреях. В остальном, «Новый курс» Рузвельта и «Новый порядок» Гитлера, это один и тот же национал-социализм, в интересах одной и той же финансовой олигархии, готовящейся решить свои проблемы методом построения трудовых концлагерей в своей стране, и ограбления других стран. Знаете, это трюизм для политэкономии, но для Эйнштейна это был шок. И, в шоковом состоянии, он пишет… Посмотрите, у меня это выделено рамочкой в тексте 1940-го.

- Вот это? – спросила австралийка, протянув ему планшетник.

- Да, - он кивнул, и зачитал с экрана: «В тоталитарных странах опасность исходит от правителей, которые стремятся уничтожить дух гуманизма. В более благополучных странах опасность удушения этих бесценных обычаев исходит от национализма и нетерпимости, а также от подавления индивидов экономическими средствами».

После актерской паузы, Хобо Ван произнес:

- Беспомощный испуганный интеллектуал, застрявший между быдлом и быдлом, ищет  выход для всех похожих интеллектуалов в обычаях того же быдла, аккумулированных библией. Две самые вредные библейские догмы, это отношение к сексу, и отношение к власти. Две монополии: на тело человека для секса, и на силу для решения споров. Так Эйнштейн докатился до проповеди ненасилия, обращенной к властям быдла, которые, согласно библии, являются монополистами насилия. Какой идиотизм…

- …Знаете, Хобо, - рассердилась Айрин, - не вам судить об интеллекте Эйнштейна.

- Wow! - магистр изобразил улыбку до ушей, - Вы умеете огрызаться, мисс Шелтон!

- Умею, - буркнула она, - а к чему был весь этот исторический экскурс?

- О! Это очень полезный экскурс, показывающий, как низко может упасть даже очень интеллектуальный, креативный, эрудированный человек, если ему приходится жить в постоянном беспомощном страхе перед быдлом. Это уже по вашей части, не так ли?

- Что по моей части? – не поняла австралийка.

- По вашей части, - пояснил магистр, - анализ психики жертв насилия. Есть типичная ситуация: жертва домашнего насилия обращается в полицию, но не находит защиты.

- О, черт! Это же другое дело. Криминал, а не политика.

- Айрис, а вы никогда не задумывались о том, что политическое насилие в государстве держится на безнаказанности большинства случаев домашнего насилия?

- Это как? – удивилась она.

- Это так, - ответил Хобо Ван, - вспомните средневековую Европу. Власть феодала над вилланами транслировалась через главу крестьянского хозяйства на всех домашних. А современные государства западной цивилизации выросли из такой системы. И если вы взглянете с этого ракурса на опыт вашей полицейской работы, то заметите нечто.

Айрис Шелтон сжала кулаки.

- Магистр Хобо! Не надо меня агитировать за вашу политическую систему!

- О! - Хобо Ван поднял руки, - Мауи и Пеле держащие мир! Не допустите меня к такой глупости! Я не агитирую вас, а указываю на факты, которые можно анализировать. Вы учились и стажировались в Австралии. Вы поработали в незийской команде по борьбе с работорговлей. Вы работаете в кампусе Атафу-Атуа. У вас достаточно знаний и опыта.

- И? – спросила австралийка.

- И, - сказал он, - вы можете сравнить эффективность двух стратегий реабилитации, у которых диаметрально противоположные философии в части силовых решений.

- Значит, - заключила она, - вы специально спровоцировали этот разговор тет-а-тет?

- Да. Я надеюсь, что вам было интересно, и что я отнял не слишком много времени. А теперь я прощаюсь. Вы всегда можете связаться со мной, если захотите пообщаться. Я буду рад, - с этими словами Хобо Ван поднялся из-за стола.

- Еще минуту, магистр. Скажите: почему вы уделили столько внимания этой теме?

- Потому, что у вас в Австралии немало друзей в полиции. Полиция порой имеет дело с талантливыми ребятами, попавшими в ту же ловушку, что Эйнштейн, попытавшимися выскочить из нее, и поймавшими проблему. Вы можете помочь и своим друзьям, и этим ребятам. Мы освободим всех от этой проблемы, а у ребят появится шанс раскрыть свой талант в стране, где нет доминирующего быдла. Вообще нет, и никогда не будет.

- А вы, значит, - хмуро проворчала Айрис, - научите их философии Tiki: что гуманизм распространяется только на foa, что остальные - не совсем люди, что главное средство против страха - это смерть врага, и что без вооруженной силы нет права?

- Такие плохие мы! - весело прокомментировал Хобо Ван, - Ну, я пошел, а вам, Айрис, я  рекомендую философское упражнение на досуге: вспомнить хотя бы один достоверный случай, когда у кого-то реально было право без вооруженной силы. Aloha oe.

Последнее слово, все же, осталось за магистром. В голове у Айрис Шелтон после этого разговора крутился какой-то торнадо, всосавший кучу разнородных вещей, которые, в беспорядке двигались, сталкивались, и разлетались… Австралийка допила какао, еще немного посидела за столом в одиночестве, и двинулась в дом, в угловой холл, где, как оказалось, инженер Ларвеф устроил 10-летней Пеланг трагедию «школьные домашние задания». Офицер Шелтон была встречена артистичным воплем:

- Айрис! Айрис! Я подвергаюсь невыносимым физическим и моральным страданиям!

- Вот же ты маленькая змея! - возмутился Ларвеф, и пояснил для Айрис, - Прикинь: она нашла на твоем блоге линк на сайт службы «СКомПол», и там нахваталась.

- А ты, Ларвеф, - заявила Пеланг, - истязаешь меня в извращенной форме.

- Что-что? – переспросил он.

- А то! У меня глаза вылезли на лоб от этих задачек по навигации!

- Пеланг, - мягко произнесла австралийка, - что конкретно случилось?

- Случилось, что наш парусник попал в магнитную бурю, и у нас нет ни спутникового сигнала, ни даже компаса! И, как на зло, разбился секстан! Такую хитрую вводную дал тичер Ксавер. Нам надо сориентироваться, иначе мы пропадем! А Ларвеф вредничает!

- Я не вредничаю! – снова возмутился он, - Я тебе подсказал: на борту есть детальные астрономические таблицы, значит, надо просто сделать астролябию…

- Ничего себе подсказка: сделать такую штуку по картинке из сетевой энциклопедии!

- Стоп! – Айрис звонко хлопнула в ладоши, - Проблема понятна. Знаешь, Пеланг, если честно, то Ларвеф прав. Это ведь твоя домашка, а значит…

- …Так не честно! - обиженно перебила Пеланг, - Я недавно тут учусь, и сразу вот…

- Стоп! Дослушай. Я сказала: Ларвеф прав, но не сказала, что прав во всем. Давай, мы попросим его найти образец астролябии? Так будет проще, чем с картинкой.

- Образец? - спросил Ларвеф, - Откуда? Ведь астролябией не пользуются с XVIII века.

- Стоп! - третий раз сказала Айрис, - Если так, то почему ты посоветовал это ребенку?

- ОК… - инженер вздохнул и встал с кресла, - …Пойду за образцом астролябии.

- Минутку! - удивилась Айрис, - Где ты возьмешь эту древнюю штуковину?

- Ну, типа, я нырну, поищу на дне. Вдруг завалялась со времен Магеллана.

- Э-э… Ты шутишь?

- Отчасти, - сказал он, подмигнул, выскользнул за дверь и был таков…

Инженер Ларвеф не собирался нырять в поисках астролябии (возможно) потерянной тут экспедицией Магеллана в 1521 году. Вместо этого Ларвеф звякнул коллеге по здешней работе, договорился с ним, и прошел по берегу до ЭЭНХММЭ - Экспериментального Эллинга Нехимической Мобильной Мини-Энергетики (единственного промышленного  объекта на моту Туага). Этот объект окружала живая изгородь из драконового бамбука - быстрорастущего трансгенного растения, красиво цветущего и зверски колючего. Как нетрудно догадаться, в воротах Ларвефа тормознул караульный сержант.

- Aloha, Ларв. Ты куда? Ты же, типа, на отдыхе сегодня и завтра до полудня.

- Точно, Аргх. Я на отдыхе, но хочу заглянуть к бригадиру Жорику.

- Хэх… А зачем, на ночь-то глядя?

- Мне астролябия нужна, вот зачем.

- Чего-чего? – удивился сержант Аргх.

- Астролябия, - повторил Ларвеф, - античный навигационный инструмент.

- Вот, блин… А откуда у Жорика такая фигня?

- Так, у Жорика в цеху хороший 3D-принтер, а я знаю, где скачать модельный файл.

- А-а, понятно. Только не факт, что Жорик согласиться. Машинка-то служебная.

- Уже согласился, - ответил Ларвеф, - дело чепуховое в смысле расхода ресурсов.

- ОК, это ваши дела, - сказал сержант, прицепил маячок на рубашку Ларвефа, и махнул рукой, разрешая проход на территорию.

…

Основную часть небольшого цеха занимал ультрасовременный карусельный сборочный  робот-конвейер, забавно напоминающий древний граммофон с крутящейся пластинкой-диском и массивной считывающей головкой на подвижной консоли. Только габариты циклопические для граммофона, на диске-пластинке лежат посторонние предметы, а на считывающей головке вместо иглы – группа манипуляторов. Эту машину обслуживала бригада всего из полдюжины человек, и среди них выделялся Жорик – на его обычном полукомбинезоне красовался бейджик с оскаленной мордой акулы и надписью «Chef».

- Aloha foa! - рявкнул Ларвеф.

- Aloha, Ларв, - отозвался кто-то из парней.

- …И незачем так шуметь, инженер, - добавила одна девчонка, - мы уже не на войне.

- На войне, - заметил он, - я как раз все делал очень тихо. Тут не дадут соврать.

- Это точно, - подтвердил бригадир Жорик, - ну, ладно, Ларв, где там твой чертеж?

- Модельный файл, - поправил инженер, - идем к пульту, я сейчас скачаю из сети.

- Ну, идем, - согласился Жорик и они поднялись по трапу на второй ярус цеха.

В следующие несколько минут бригадир оказался не на шутку удивлен. Источником модельного файла оказалась… «Энциклопедия мифов Tiki», приложение «Примерная реконструкция артефактов Океании эпохи Мауна-Оро - XII век до н.э.». Среди прочих реконструкций тут была астролябия (как бы) антично полинезийского дизайна. Жорик заметил по этому поводу, что инструмент, как бы, простой: один диск, две подвижные кольцевые шкалы, и две линейки, но для античности слишком уж хорошо придумано. Впрочем, аутентичность древнего полинезийского инструмента звездной навигации в данный момент не играла роли. Главное, что эта штука была работоспособна, и к ней в «Энциклопедии мифов Tiki» имелась подробная инструкция с картинками…

…

По итогам, вся «спецоперация астролябия» (от выхода из дома до возвращения домой) заняла менее часа. Еще два часа занял азартный изобретательский процесс: из чего бы можно было сделать на крейсерском паруснике такую штуку, и какое астрономическое событие лучше использовать для определения координат с помощью «полинезийской астролябии»? Остановились на относительном расположении Луны и звезды Канопус в момент восхода Луны. Банзай! Виртуальный учебный парусник спасен!

На этом завершился сегодняшний акт в многосерийной семейной трагедии «школьные домашние задания». Можно философски разобрать этот концепт. Семейная трагедия по смыслу предполагает наличие семьи – а в данном случае семьи-то и не было. Были три человека, с очень разными (в чем-то диаметрально-противоположными) жизненными представлениями. Но, по игре случая, эти трое часто оказывались под одной крышей:

Девочка-подросток трудной судьбы с индонезийского острова Сулавеси.

Молодая женщина из австралийского сектора полицейской службы СКомПол.

Молодой мужчина - хиппи из Калифорнии, инженер, резервист флота Меганезии.

Причем из всех троих только австралийка всерьез переживала из-за странности таких отношений под крышей коттеджа-бунгало инженера Ларвефа на моту Туага. Юниорка Пеланг считала, что все отлично, только у взрослых какие-то непонятные фантазии, но ничего страшного – у взрослых всегда так. Сам Ларвеф слегка расстраивался, когда, по очередному спорному вопросу происходили размолвки с Айрис, но именно что слегка. Абсолютно иное дело – Айрис. Ее внутренний мир сотрясали апокалипсисы…

…Хотя, конкретно в данный момент она не думала об этом, а предавалась релаксации в дружественной (почти семейной) обстановке. На столе – чудесные пирожки из здешней китайской мини-пекарни, миска только что сделанного фруктового домашнего салата, и бронзовый чайник стимпанк-стиля в виде самоходной артиллерийской установки… И в самый неподходящий момент запищал сигнал видео-вызова на OYO-коммуникаторе.

- Вот черт, - буркнула Айрис Шелтон, и ткнула кнопку «ответить», - кто это?

- Айрис!!! – отозвался хор голосов, - С юбилеем тебя! Год от последнего звонка!!!

- А-а… - протянула она, узнав на экранной картинке несколько лиц сокурсников.

- А-а! – весело передразнили ее, - Давай, рассказывай! Мы собрались, угадай где?

- В «Mama Mamba» на Пирмонт-Бэй, точно? – предположила Айрис, назвав маленький ресторанчик ямайской кухни, где по различным поводам много раз встречалась, чтобы «погудеть» их учебная группа Полицейской Школы Сиднея. И – угадала!

Ребята там, в ресторанчике, покрутили web-камерой, чтобы она убедилась, а потом, не позволив ей опомниться, засыпали вопросами. Особенно много вопросов задавали, как водится, те, с кем она давно не общалась. Например, с прошлого Рождества… Итак:

«Правда ли, что на Токелау никакая не NZ, а сплошные нези, и Лантонская хартия?».

«Правда ли, что ты вчера играла в пляжный волейбол с теневой королевой Боудис?».

«Когда ты, вообще, собираешься домой в Австралию?».

«А канадские ведьмы на Токелау настоящие, или это ролевая игра, как в хоббитов?».

Пока Айрис отвечала на все эти (и последующие) вопросы, Ларвеф убрал оставшиеся пирожки в холодильник, поставил на стол ноутбук, и предложил:

- Переключись-ка лучше на широкий монитор, чтоб нормально всех видеть.

- Mauru, - отозвалась она, - это хорошая идея.

- Aita pe-a, - ответил он, - если что, я буду в башенке-обсерватории. А вообще, в твоем распоряжении мансардная берлога.

- А я, - добавила Пеланг, - буду спать в гамаке в саду! Ладно?

- Ладно, - сказала Айрис, - только не забудь почистить зубки перед сном.

Таким образом, австралийка на какое-то время осталась физически – в одиночестве, а виртуально – в компании недавних товарищей по Школе полиции. И товарищи тут же высыпали на нее еще кучу вопросов.

«Кто этот парень, который принес ноутбук?».

«Кто эта девочка? Она индонезийка, кажется?».

«У тебя что теперь, вилла с башенкой-обсерваторией и садом?».

«У тебя что, изменения в личной жизни?».

Айрис немного неуверенно стала объяснять, что изменений в личной жизни нет. Что Пеланг просто под ее присмотром. Что парень - это знакомый инженер, и это его дом. Сразу после этого (чтобы пресечь дальнейшие вопросы) Айрис принялась сама у всех спрашивать что-то вроде «как дела?». Ее упорство дало результат: сокурсники стали активно делиться новостями быта и карьеры, так что она уже надеялась, что удастся избежать разговора тет-а-тет с Бертраном Вильсоном, но…

…Не удалось. Ох уж эта чертова привычка людей (вроде бы из лучших побуждений) устраивать встречу без свидетелей двум субъектам, относительно которых у общества сложилось мнение, будто они – хорошая пара. Год назад это (наверное) было правдой.  Бертран Вильсон, видный парень, поступил в Школу полиции после юридического факультета Университета Канберры, чтобы получить «плюсик» для последующей, уже запрограммированной карьеры в Генеральной прокуратуре. Какие-то семейные связи обеспечивали «зеленый свет» на этом пути, а от Бертрана требовалось только «собрать формальные плюсики» (практика в полиции, участие в качестве помощника адвоката в каком-либо деле «для общественной пользы», и еще несколько пунктов того же типа). Можно было не сомневаться, что у Бертрана это получится.

Отношения между Бертраном и Айрис начались позапрошлой зимой (южным летом). Ничего особенного: выезд группы на пикник, хи-хи, ха-ха, ночь на пляже. Чаще всего подобные пляжные романы забываются через неделю. Реже - затягиваются надолго. В данном случае получилось надолго. А в конце октября прошлого года Айрис (как уже говорилось) не по своей воле угодила на меганезийский морской перехватчик. Ничего фатального с ней там не произошло, но некоторые взгляды на жизнь изменились, и это привело к спору и ссоре с Бертраном. Затем, Айрис уехала на Токелау…

…Вскоре она внесла все его E-адреса и телефон в стоп-лист своего коммуникатора и ноутбука. Они не общались до сегодняшнего дня. В телефонных разговорах Айрис с друзьями в Австралии с тех пор Бертран стал своего рода табу. Но теперь сокурсники решили нарушить это табу, и вот: подсуетились.

- Послушай, Айрис… - начал Бертран, - …Я думаю, мы зря тогда подняли эту тему.

- Не знаю, - ответила она, – может, было бы хуже, если бы мы не подняли эту тему.

- Как – хуже? – удивился он.

- Хуже, - пояснила Айрис, - потому, что мы бы не заметили, что абсолютно по-разному смотрим на некоторые вещи. Это бы выяснилось слишком поздно.

- Послушай, Айрис! Это же не главное. Ты знаешь: люди с разными взглядами, даже с разными религиями, живут вместе. Подожди, я договорю. Хотя, я уже говорил тогда, в декабре. Я получил место советника прокуратуры в Канберре. Это чертовски хорошо оплачивается. Давай, ты после своего контракта приедешь. У меня теперь прекрасная квартира-секция в таунхаузе в Эйнсли-дистрикт. Круто, верно?

- Я за тебя рада, Бертран. Если я когда-нибудь появлюсь в Канберре, то посмотрю.

- Айрис, почему «когда-нибудь»? Ведь твой контракт на Токелау скоро закончится.

- Мне, - ответила она, - предложили пролонгацию, так что я пока остаюсь тут.

- Но зачем?! Что для тебя такого важного на этих атоллах посреди океана?

- У меня там интересная работа. А вот в Канберре мне абсолютно нечего делать.

- Подожди! Как это нечего? Я же говорю: у меня чертовски хорошее место, и…

- И что?

- И, - договорил он, - мы могли бы пожениться.

- С какой целью? – спросила Айрис.

- Как? Разве это непонятно? Мы могли бы жить вместе.

- А что, Бертран, в Канберре сложно нанять домработницу?

Бертран Вильямс удивленно замолчал на несколько секунд, а потом сказал:

- Думаю, что нанять домработницу – не проблема. Приезжай, мы обсудим это.

- Бертран, извини, но я тут не при чем. Это у тебя квартира в Эйнсли-дистрикт. Кто-то должен поддерживать там порядок, наводить чистоту, возиться на кухне, и все такое.

- Послушай, Айрис, почему ты пытаешься перечеркнуть почти год совместной жизни? Признайся честно: это было здорово. Так в чем проблема? Объясни, хотя бы!

- Бертран, ты ведешь себя, как сталкер, - ответила она, и достигла ожидаемого эффекта: Бертран Вильямс, молча, прервал видеосвязь.

Сталкер - многозначное слово, и в полицейском сленге оно применяется к психопатам-фетишистам, маниакально домогающимся кого-то. Чаще всего сталкер-фетишист - это отвергнутый мужчина, преследующий женщину, на которой зациклен. Поэтому, среди полицейских слово «сталкер» может применяться, как довольно грубое оскорбление…

…Айрис Шелтон закрыла глаза и откинулась на спинку стула. Бывают же неприятные разговоры в самый неподходящий момент. Тут запищал сигнал вызова коммуникатора. Негромко выругавшись, Айрис открыла глаза, и глянула на экран. Так и есть: Силена Бушберри – сокурсница, подружка, и любительница неуклюже (хотя вполне искренне) пытаться помочь всем правильно устроить свою жизнь.

- И снова привет, Силена. Ну, что новенького за столом в «Mama Mamba»?

- Что новенького? Ты просто с ума сошла, Айрис, вот что я думаю! Чем ты умудрилась обидеть Бертрана так, что он ушел в дальний угол в обнимку с бутылкой виски?

- Он меня достал, - ответила Айрис, - он так вдохновенно рассказывал про свою новую квартиру в элитном районе Канберры, что я посоветовала ему нанять домработницу.

- Надо же… - протянула Силена, - …А зачем ты отшиваешь парня, с которым ты была вместе почти год, у которого такие перспективы, и который хочет на тебе жениться?

- Просто, я не намерена быть ковровой дорожкой на карьерной лестнице Бертрана или другого клерка. Они все одинаковы, как манекены для дорогих костюмов и галстуков.

- Айрис! Тебе же нравился Бертран! Что между вами случилось вообще такое?

- Случилось вот что: в прошлое Рождества, Бертран слегка пооткровенничал.

- О! Бертран пооткровенничал, и сказал, что жена это коврик на карьерной лестнице?

- Нет, он сказал иначе, но, если вдуматься, то смысл был именно такой.

- А, по-моему, все проще! – объявила Силена, - У тебя появился другой мужчина. Это хозяин виллы с башенкой и садом, правда? Давай, признавайся, мы же подруги!

- Слушай, Силена, я ведь говорила: этот парень – инженер, мой хороший друг.

- Ты говорила: знакомый, а теперь говоришь: хороший друг! Ты с ним спишь, правда?

- Ладно, - Айрис вздохнула, - я с ним иногда сплю. Ну, что, легче тебе стало?

- Конечно! - обрадовалась Силена, - А то я думала: вдруг с тобой что-то не так! Давай, рассказывай про этого своего инженера. Сколько монет он намолачивает в месяц? Он наемный, или со своим бизнесом? Дом сколько по площади? Какой там сад? Большой участок, или backyard? Яхта у него есть? И как он в койке? Круто или так себе?

- Силена, давай я в другой раз расскажу, ладно?

- Ладно, - смилостивилась сокурсница, - но чтоб без обмана. Мы же подруги, правда?

- Да, конечно. Счастливо, Силена.

…

Иногда Айрис даже немного завидовала Силене, для которой вселенная был простой и понятной: люди в этой вселенной все время желали купить что-нибудь. Ради этого они продавали себя другим людям, или корпорациям, или правительству. Вся премудрость состояла в том, чтобы подороже продать себя, и подешевле купить желаемое. Загадкой оставалось лишь, как Силена находит что-то привлекательное в таком дрянном мире...

…Можно (подумала Айрис) порадоваться за Силену, пожелать ей удачи в ее странном условном мире, забыть про нее (пока в очередной раз не позвонит), и заняться своими запутанными делами. Только вот с чего начать? Попытавшись, для начала, привести в порядок хотя бы мысли, Айрис убедилась, что сделать это сейчас не удается. Ладно. В таких случаях можно вспомнить принцип Маргарет Митчелл: «не буду думать об этом сегодня, подумаю об этом завтра». Иначе говоря: пойти спать.

…

*55. Вомбаты и другие обитатели планеты.

Ночь с 30 на 31 мая. Токелау-Атафу. Коттедж Ларвефа на моту Туага.

Айрис поднялась по лестнице-трапу в холл мансарды, и из четырех дверей, выбрала ту, которую  украшало изображение вомбата под надписью «берлога». На самом деле, это просто была одна из спален, но вомбат присутствовал. Игрушечный, но в натуральную величину, сумчатый медведь-хомяк размером с добермана, только гораздо толще. Это пушистое произведение незийского прикладного постмодернистского искусства лежало на кровати, поверх пледа. На стене был плакат с заголовком крупным ярким шрифтом:

* Вомбат в постели - лучший выбор для женщины! *

И ниже - более мелким шрифтом:

* Вот пять случаев, когда вомбат в постели лучше, чем мужчина *

Ниже были предельно кратко объяснены эти случаи (по строчке на каждый).

Еще ниже – строчка совсем мелким шрифтом:

* Случаи, когда мужчина в постели лучше, чем вомбат, пока слабо изучены *

Вообще, коттедж Ларвефа был богат такими «научными материалами». Так, в ванной, откуда Айрис вышла пару минут назад, присутствовал угрожающий плакат:

* Осторожно! Термобарическая опасность! *

* H2O (оксид водорода) при нагревании >100 Цельсия под атмосферным давлением - вскипает, выделяя пар, способный вызывать тяжелые ожоги незащищенной кожи *

Своеобразное чувство юмора – не так ли. Но, сейчас Айрис было совсем не до шуток. Улегшись на кровать рядом с вомбатом, выключив свет, и глядя в потолок, на котором причудливо играли тени пальмовых листьев, колышущихся за окном в свете дворового фонаря, она заново прокручивала в сознании сеанс видеосвязи с соотечественниками-сокурсниками. И как-то резко нахлынуло ощущение своей потерянности в море Нези. Вспомнилось, что отсюда до Австралии – 4000 километров. Дело, конечно, вовсе не в географическом расстоянии, а в культурологическом, что ли. Сегодня Айрис с ужасом почувствовала, что эти тысячи километров уже не снаружи, а внутри нее. И если даже завтра полететь на самолете в Сидней (что технически - не проблема), то это не будет возвращением домой. Ведь «домой» это значит не просто в город, где улицы с детства знакомы, и в квартиру, где вокруг - знакомые вещи. Это (прежде всего) возвращение в  человеческую среду с определенным языком, обычаями, стремлениями, ценностями, и типичными планами на будущее (о которых можно поболтать за чашкой кофе).

Конечно, Айрис осталась носителем австралийского варианта английского языка (а все  расхожие выражения на здешнем маори-английском и на незийском креольском лишь   добавились к этому ее родному языку). И, Айрис продолжала придерживаться взглядов, обычно обозначаемых в литературе, как «современный гуманизм». Она даже гордилась своей твердостью в этом вопросе, и своей способностью сопротивляться влиянию Tiki. «Главное, - повторяла себе Айрис, - не раствориться в чужой идеологии и религии, не потерять себя, не позволить чужому течению взять верх над твоей волей»… У здешней публики это, порой, вызывало недоумение, и даже немного обидные шутки, однако, без каких-либо попыток «надавить». Еще бы! Автономия индивида в вопросе культурного выбора это идол Tiki, защищенный Хартией. Индивид верит, во что хочет, и точка.

В вопросе сохранения культуры Айрис одержала маленькую, но очень важную победу. Точнее, так ей казалось до сегодняшнего вечера... Теперь же, один разговор по видео с бывшими коллегами по Школе полиции, вдребезги разбил эту иллюзию. Айрис вдруг обнаружила, что ей приходится прилагать титанические усилия, чтобы понять смысл бытовых историй, рассказываемых такими же ребятами-австралийцами, как она. Ей не удавалось сходу уловить мотивы тех или иных действий, касающихся денег, покупок, семейных конфликтов, и суеты вокруг детей. Еще сложнее было вспомнить, как надо в цивилизованном обществе определять авторитет того или иного субъекта, на какие его признаки обращать внимание, и как поднять свой авторитет (престиж, статус).

Совсем сложно вышло с Бертраном. Ведь тогда, в декабре, у Айрис не было намерения ссориться с ним насовсем. Да, она внесла его E-адрес и телефон в свой «стоп-лист», но предполагала, что это ненадолго. На неделю, может на две. В любом случае, внесение в персональный «стоп-лист» оставляет открытой возможность звонков или сообщений с

другого коммуникатора… Что и происходило в конце зимы и начале весны.

Айрис реагировала на такие события предельно просто.

Услышав голос Бертрана в трубке, она прерывала связь и, не глядя, вносила исходящий номер в стоп-лист своего коммуникатора.

Получив SMS, подписанное «Бертран», она не читала, не отвечала, но SMS не удаляла.

В коммуникаторе накопилась своеобразная коллекция этих коротких текстов, и как-то в апреле Айрис прочла их все подряд. Сейчас (оглядываясь назад) она уже не могла четко ответить: зачем? Возможно, она надеялась увидеть там какой-то мотив для примирения. Возможно… Вот только мотив не нашелся. Было очень-очень скучно.

«Пожалуйста ответь на звонок»

«Может начнем все сначала?»

«Ты нужна мне»

«Давай поговорим как взрослые люди»

«Ты не можешь так со мной поступать».

Читая десятки таких однообразных SMS, Айрис недоумевала: как у нее получалось так долго быть вместе с таким парнем, стандартным, как герои мыльных TV- сериалов? Ее  привлекала перспективность Бертрана? Или (еще точнее) привлекало то, что настолько перспективный парень выбрал из всех девушек именно ее? Все это казалось понятным,  нормальным тогда, в Австралии, но выглядело глупо и нелепо сейчас, в море Нези…

…На этой фазе воспоминаний, Айрис рассердилась: «Какого черта я веду себя, будто слюнявая дива из мыльных TV- сериалов? Я же легла спать! Сон не идет? И черт с ним! Займусь чем-нибудь полезным. Вот, кстати: если Ларвеф не спит (а наверняка не спит), хорошо бы обсудить дальнейшие занятия с Пеланг, раз уж так получилось, что мы оба опекаем ее». Приняв такое решение, Айрис вскочила с кровати, включила свет, быстро оделась, мельком глянула на себя в зеркало, вышла в холл мансарды, и шагнула в тот дальний угол, где с потолка вниз спускался вертикальный трап, ведущий к круглому танковому люку. К потолку рядом с этим люком был приклеен плакат с текстом:

* Башня-обсерватория. Прочтите предупреждение, прежде, чем открыть портал! *

* Выход в реальный/виртуальный открытый космос без физической/психической защиты может причинить объективный/субъективный вред вашему здоровью *

Айрис смело поднялась по трапу и толкнула вверх крышку люка…

Пока эта крышка (получившая, пожалуй, слишком сильный толчок) поворачивается на петлях, можно успеть задуматься о психологии, и высказать предположение: внезапно придуманный поздний визит к Ларвефу не очень адекватно объяснялся благородными мотивами заботы о судьбе 10-летней индонезийской юниорки. Сама юниорка в данный момент прекрасно спала в гамаке на дворе, и с ее судьбой не происходило ничего, что требовало бы немедленного обсуждения заинтересованными лицами. Так что придется констатировать, что названный благородный мотив, скорее всего, был лишь поводом.

…Послышался звонкий лязг: крышка ударилась обо что-то также металлическое.

- Ну, и зачем так шуметь? – поинтересовался голос Ларвефа из пространства, залитого серебристым лунным светом.

- Извини, - ответила Айрис, - я впервые захожу сюда самостоятельно.

- Все ОК, - сказал он, - устраивайся. В твоем распоряжении или половина дивана, или пилотское кресло у телескопа. Ты заметила: в моей обсерватории появился телескоп? Правда, всего 10-дюймовый, но, типа, продвинутый, экспериментальный, малая серия производства предприятия «Bionicraft», Паго-Паго, на Американском Самоа.

- Да, интересная штука, - сказала австралийка, оглядев снежно-белую трубу на треноге, нацеленную в небо, сквозь проем в трехметровом полусферическом куполе.

Так, уделив должное внимание маленькому телескопу, она устроилась на той половине дивана, которая не была занята Ларвефом, разлегшимся с планшетником в руке.

- Луна вообще классная сегодня, - продолжил он.

- Да, - Айрис посмотрела в проем, - Луна красивая.

- Вот! - продолжил Ларвеф, - Через полчаса мы будем наблюдать Залив Радуги. Я задал роботу прицел в точку посадки «Лунохода-1» в 1970 году. Если все ОК, то можно будет завтра приобщить Пеланг к этому. Я так мыслю, что если в школе проходится звездно-планетная навигация, то лучше, чтобы девчонка увидела эти планеты реально, ага?

- Хорошая идея, - одобрила Айрис, - и, знаешь, я вообще хотела поговорить о Пеланг.

- Ну? – подбодрил он.

- Я хотела, - продолжила она, - чтобы мы как-то ответственно распределили роли.

- Роли? Типа, мама – папа, ага?

- О, черт… Я не имела в виду так… Э… Так радикально.

- Ничего радикального, - возразил он, - у всех млекопитающих есть мама и папа. Если смотреть на человекообразных обезьян, из которых люди самые человекообразные, то хорошо видно, у кого какая роль. Эволюция уже решила задачу про роли. E-oe?

- Ларвеф, ты серьезно, или это очередной твой прикол?

- Я серьезно. Ты же сама сказала: надо распределить роли. Ну вот: я предлагаю решить биологически. Если у тебя другой вариант, то давай тоже рассмотрим.

- У людей, - сказала она, – вообще-то есть семья. Мама, папа, дети живут вместе.

- Зачетный вариант, Айрис. Тогда переезжай сюда совсем, и будем жить вместе.

- Э… Подожди… Я перееду сюда совсем, и что дальше?

- Хе-хе, - ответил он, - вариант твой. По ходу, ты лучше меня знаешь что дальше.

Айрис Шелтон внимательно посмотрела на него.

- Мы с тобой уже говорили об этом, Ларвеф. Но ты перевернул все с ног на голову!

- Нет, - он покрутил головой, - мы говорили о твоих взглядах на секс. А сейчас с твоей подачи тема о семье. Это не секс, а другое. Прикинь сама: ты же, типа, психолог.

- Э-э… Ларвеф, ты предлагаешь мне семью без секса?

- Нет. Я просто стараюсь рассуждать логически.

- Тогда, - язвительно сказала она, - поработай над своей логикой! Как, по-твоему, если между мужем и женой нет секса, может ли быть такая семья благополучной?

- Хэх… - он почесал в затылке, - …Это же ты стажировалась в департаменте полиции, созданном потому, что в Австралии все очень-очень благополучно с сексом в семье.

- Ларвеф, ты издеваешься?

- Нет. Я просто хочу понять твое мнение. С этого начинается поиск компромисса.

- Какого компромисса?

- Просто, человеческого компромисса. Ведь я люблю тебя, Айрис. Прикинь?

- Что ты сказал?

- Я сказал, что люблю тебя, Айрис. И я уже говорил тебе об этом.

- Да, ты говорил. Но, черт возьми, тогда почему ты изменяешь мне? Я не понимаю!

Ларвеф улыбнулся, подмигнул и спросил:

- Что ты называешь изменой?

- А то ты не понимаешь? – язвительно отреагировала она.

- Увы, - он развел руками, - в журналах есть разные мнения. Изменой может считаться, например, долгий взгляд на постороннего хомосапиенса противоположного пола. Есть судебные прецеденты про измену даже вообще без постороннего хомосапиенса.

- Это что за прецеденты?

- О! - Ларвеф снова подмигнул, - Я как чувствовал, что тебя это заинтересует. Мне тут подвернулась занятная статья по бизнесу на эту самую тему.

- Так! Какая статья? Кто автор?

- Посмотри. А я проверю телескоп, - с этими словами он протянул ей планшетник…

*** К-Глобалист (Лондон-Оттава-Париж). Журнал международной коммерции ***

* Тематический обзор: юридические риски в торговле куклами для секса.

Навигация по тексту:

1. История вопроса. 2002 год. Фильм «Моник» (Франция). Первый случай публичной постановки вопроса об измене мужа жене с куклой - сексуальным имитатором.

2. Первый судебный прецедент. 2013 год. Расторжение брака за измену жене с куклой (Италия). При разводе с мужа взыскана денежная компенсация в пользу жены.

3. Первый судебный приговор к тюремному заключению за сексуальное приставание к «малолетней компьютерной кукле-анимации» 2014 год, Австралия, «дело Хэнсена».

4. Первый вторичный иск. 2021 год. Т.н. «Кукольный процесс» (штат Арканзас против компании Dolllove). Компания признана виновной в провокации супружеских измен.

5. Слушания в Королевском суде Лондона, 2028 год, по унификации позиций в делах о супружеской измене с гиноидами (роботизированными сексуальными имитаторами).

6. Юридический тупик в «Деле Мурлакатама» (Канада - Япония - Новая Зеландия).

7. Дело «Союз Хэнсена против Австралии» в жюри Южно-Тихоокеанского Форума.

8. Суд и международный рынок. «Торговая война гиноидов» между США и Китаем.

***

…Айрис Шелтон (как любой продвинутый офицер полиции Австралии, работающий по проблемам домашнего и сексуального насилия) знала ситуацию Хэнсена, посаженного в тюрьму за «интернет - домогательство к малолетнему». При этом «малолетним» был  виртуальный робот, изображавший в чате несуществующую 10-летнюю девочку Свити. Правда, Айрис не могла представить, что эта мутная история как-то коснется ее лично.

- Проклятье! Ларвеф, какого черта ты дал мне эту статью?!

- Я сейчас объясню. Но посмотри сначала Луну на большом мониторе слева от тебя.

- О! Вот это да! - выдохнула Айрис, глядя на тускло-серебристый ландшафт, как будто наблюдаемый из иллюминатора летящего самолета при абсолютно ясной погоде, - это действительно изображение с твоего телескопа? Кроме шуток?

- Так точно, - подтвердил он, - классная штука. E-oe?

Айрис кивнула, посмотрела еще немного на восхитительную Луну, и снова спросила:

- …Ларвеф! Какое отношение имеет эта статья к нашему разговору?

- Какое отношение? - переспросил он, продолжая возиться с телескопом, - Прямое, вот какое! Государства тащат людей в средневековье. Секс только в госбраке, без всяких фантазий. Шаг вправо это домашнее насилие, шаг влево - домогательство, а прыжок на месте - домогательство к роботу Свити. Полвека назад был свободный Западный мир, а сейчас что? Последнее окно свободы секса: пластиковые куклы, их трудно запретить.

- Ты рассуждаешь с позиции macho, - резко возразила Айрис, - а ты не пробовал на это посмотреть с позиции женщины? Или с позиции девочки-подростка? Так попробуй, и поймешь, насколько важно быть законно защищенным от насилия в доме и вне дома.

- Ну, и как? - иронично отозвался Ларвеф, - Работает эта защита в Австралии? Меньше насилия стало в Австралии с начала XXI века по сегодня? Надежно защищают законы, позволяющие сажать мужчину в тюрьму просто за сексуальное инакомыслие? Или эти законы заточены против нормальных социализированных людей, а против настоящих криминальных субъектов все это не катит? Простой вопрос. E-oe?

Ларвеф сделал паузу, подождав ее ответа. Айрис промолчала. Что отвечать, если число  актов насилия в Австралии устойчиво растет с начала XXI века? И Ларвеф продолжил.

- Ты ведь коп, и знаешь, что, посадив нормального субъекта в классическую тюрьму, ты получишь на выходе криминального субъекта. Даже в тюрьме, где решетки, режим, web-камеры в каждом углу, и охрана - даже там государство толком не защищает, и поэтому  криминалитет чувствует себя доминирующей кастой. А уж на, как бы, свободе…

- …По-твоему, - перебила она, - лучше вообще не защищать? И, ты ушел от вопроса.

- Ну да! - он кивнул, - Я же macho, мне не понять позицию женщины или подростка.

- Извини, - буркнула Айрис, - я погорячилась про macho. Но на вопрос ты не ответил.

- ОК, - Ларвеф махнул рукой, - отвечаю. У женщин и мужчин от природы потребность общаться друг с другом. Но государство так оригинально стало защищать женщин от мужчин, что мужчина сто раз подумает перед знакомством. А вдруг - подстава? Одна неосторожность - и тюрьма. Но, если он, все же, познакомился и женился, то ходит по квартире, как по минному полю, где кругом ловушки типа «домашнее насилие». Лишь пластиковая кукла для секса – это надежный друг, она не сдаст копам.

- Черт побери! – воскликнула Айрис, - Что ты вцепился в эту идиотскую куклу?!

- Скоро объясню, - пообещал он, - теперь смотрим с позиции женщины. Она не может убедить мужчину, что она «не такая», ведь она потенциальный обвинитель, карающая авторучка государства, а он – потенциальный обвиняемый. Неоткуда взяться доверию. Женщина, это хроническая жертва законов о своей же сексуальной защите. Прикинь?

Айрис Шелтон резко ударила кулаками по своим коленям.

- Черт возьми! Ты утрируешь! Такого на самом деле нет!

- Я не утрирую, а экстраполирую. По тренду за 20 лет получается, что еще через 20 лет ситуация станет такой, как я нарисовал, если тренд не сменится. Государство усиливает контроль над людьми через основной инстинкт - как в средние века. И государство не борется против объективного насилия, а потворствует его росту, накачивая в общество разные фобии, и попустительствуя маргиналам типа исламистов. Результат – налицо.

- Гм… - буркнула Айрис, - …Ты сам до такого додумался, или прочел где-то?

- Это, - ответил он, - с политзанятий в школе офицеров флота. Я там учился месяц.

- Понятно, - с иронией заключила она, - значит, ты повторяешь анархистские агитки.

- Ага. Но агитка может быть правдой. А если это неправда, то опровергни.

- Я не буду опровергать. Мы вообще ушли куда-то не туда. Разговор начался с простой понятной темы. Если ты говоришь, что любишь меня, то почему ты изменяешь мне?

Ларвеф обаятельно улыбнулся и утвердительно кивнул.

- Так точно! А я спросил: что ты называешь изменой? Ты не ответила, и мы перешли к частному вопросу психологии: считать ли изменой коитус с пластиковой секс-куклой?

- Черт возьми, Ларвеф! Меня уже бесит эта секс-кукла!

- Просто ответь: да или нет, - предложил он.

- Слушай, - сказала она, - это глупый вопрос. Мы ведь говорим не о куклах.

- Айрис, ты ведь психолог. Скажи: в каком случае респондент старается уклониться от ответа на простой вопрос относительно своих бытовых представлений?

- Черт… Этому ты тоже научился в школе офицеров флота?

- Ага. Но, лучше ты скажи, а то у нас психология была всего 16 академических часов.

- Ладно. Это значит: респондент считает свои представления унизительными. Ты меня поймал. Что дальше? Обольешь меня соевым соусом и скушаешь под музыку Битлз?

Ларвеф снова обаятельно улыбнулся.

- Нет. Я люблю тебя не в гастрономическом смысле. Я люблю тебя, как человека, как хорошего друга, как красивую женщину… Короче: я люблю тебя просто как тебя. Мне грустно, если ты себя не уважаешь, не ценишь, не видишь, какая ты удивительная.

- Стоп! Ларвеф, у меня сейчас мозг взорвется от противоречий!

- Хэх! А в чем противоречие?

- Неужели это непонятно! Если я такая, как ты сказал, то зачем изменять мне?

- Мы в свободной стране, - ответил он, - может, ты не в курсе, но мы воевали за нашу свободу. В частности, за свободу от любых извращений, навязываемых государством. Всерьез воевали. После этого было бы странно, если бы мы стремились, как принято в государстве, посадить наших любимых на цепь, как рабов на сексуальной галере. И по второму вопросу: ты действительно такая, как я тебе сказал. Есть независимое мнение мичмана Тристана, и оно, практически, совпадает с моим.

- Мичман Тристан? Кто это?.. О, черт…

…Айрис вспомнила. Незийский эквадорец Тристан, капитан транзитного корабля. Тот парень, с которым она переспала… Для симметричного ответа Ларвефу.

- Кэп Тристан правильный канак, - сообщил Ларвеф, - так что я доверяю его мнению по многим важным вопросам, таким как моторы, паруса, рыбалка, и женщины.

- Так, ты знаешь про… - тут Айрис запнулась.

- Ага. Я знаю про. Ведь Атафу - это, типа, одна деревня. Все знают про. Тем более, ты авторитетная и красивая девушка, значит ты в числе локальных ньюсмейкеров.

- Подожди, Ларвеф, я не понимаю! У вас тут что, вообще не принято ревновать?

- Ну, не то, чтоб вообще. Например, двум парням на пленере подраться из-за красивой   девчонки, или наоборот - двум девчонкам из-за парня, это нормально. Типа, показать волевые и физические качества перед привлекательным сексуальным партнером. Все человекообразные обезьяны так поступают в молодости. Шимпанзе, например. Правда, шимпанзе не получают за это пять суток каторжных работ на благоустройстве. Такие правила здорового человеческого общества: не хрен решать вопросы кулаками. А если говорить о… Хэх… Дистанционной ревности, то да, у нас это вообще не принято. Это психология, опять же. Если респондент дистанционно ревнует, то, значит, боится, что партнер устойчиво переключится на другой сексуально-эмоциональный объект. А кто боится этого? Только тот, кто себя не ценит, не уважает, считает хуже других. Теперь прикинь меру самоуважения у женщины, ревнующей мужчину к пластиковой кукле.

Айрис Шелтон схватилась за голову.

- Проклятье! Опять эта долбанная секс-кукла! Я предлагаю компромисс. Ты мне прямо сейчас расскажешь, почему тебя так ведет на этих кукол. А я обещаю месяц вообще не замечать твои интрижки с левыми девчонками. Но только не в Берлоге вомбата!

- Ясно, что не в Берлоге вомбата, - ответил он, - ведь женские особи человекообразных обезьян не любят, чтобы в их гнезде вертелись другие такие особи. Типа, инстинкт.

- Так! - она резко хлопнула в ладоши, - Хватит про обезьян, давай про секс-кукол!

- Через четверть часа, - предложил он, мельком глянув на монитор, - прикинь: сейчас компьютер должен навести телескоп на Сатурн. Если получится, то будет классно!

- Ладно, - великодушно согласилась Айрис, - сначала Сатурн, потом секс-куклы.

…

Сатурн был прекрасен. Он висел посреди черного поля на экране, и казался игрушкой. Такой нежно-серый шарик, охваченный изящным колечком. А Ларвеф эмоционально рассказывал о всякой всячине. О квази-звездных реакциях, идущих в ядре Сатурна, и воспроизведенных в лаборатории Арата Йоситкава в Осаке. Об углеводородных морях Титана (спутника Сатурна), и о скандале вокруг возможных обитателей этих морей. О гигантских гейзерах Энцелада (другого спутника Сатурна). Но, Сатурн вышел из поля обзора телескопа, и Ларвеф, разведя руками, спросил:

- Ну, ты реально хочешь услышать про секс-кукол? Или в другой раз?

- Не увиливай! – строго сказала Айрис, - Ты обещал!

- ОК, - он кивнул, - начну с предприятия «Bionicraft», с главной поляной в Паго-Паго, Американское Самоа. Этот телескоп произведен там в малой пробной серии, а…

- …Опять увиливаешь? – перебила она.

- …А, - продолжил он, - основная серийная продукция там - феминиды. Мы на Совете директоров постановили не использовать термины «секс-кукла» и «гиноид», а ввести в коммерческую практику новое, красивое название: феминида. Мы порвали с практикой узкого использования подобных роботов в сфере грубой имитации секса, и продвинули феминиду в сферу инженерии безопасности жизнедеятельности. Так, наши феминиды получили особый приз на Всемирной Калифорнийской ярмарке «Спасение на море».

- Феминиды спасли моряков от застоя спермы? – иронично спросила Айрис.

- Зря иронизируешь, - ответил Ларвеф, - наши феминиды применены для тестирования поисково-спасательной техники класса «Hardy». Это шанс спасти людей за бортом при шторме со скоростью ветра 30 метров в секунду и волнами до 15 метров высотой.

Айрис недоверчиво посмотрела на него.

- Ветер 30 метров в секунду и волна до 15 метров? Это же ад какой-то!

- Этот ад, - ответил он, - бывает в разных точках Тихого океана по несколько раз в год. Вопрос актуален. И проводить тренинги лучше с имитацией, приближенной к живому человеку по физическим параметрам, по чувствительности и по коммуникации. Наши феминиды в этом смысле оптимальны. Они сообщают о своем самочувствии…

- Что-что?! О самочувствии?

- Да. А что тебя удивляет? Эта опция появилась еще у секс-кукол, получила развитие у гиноидов, и достигла, можно сказать, эволюционной вершины у наших феминид.

- Минутку. А почему ты говоришь «мы», и «наших»? Какое ты имеешь отношение?

- Ну, я сопредседатель Совета директоров «Bionicraft». Представляю некую группу.

- Интересно: какую?

- Ну… Типа, группу нео-хиппи. Таких, чем-то похожих на меня.

- Ясно, - констатировала Айрис, - очередная военная тайна.

Ларвеф неопределенно пожал плечами.

- Что-то типа того. Ты извини. Правило конфиденциальности…

- Ладно, - она махнула рукой, - пусть будет тайна. А при чем тут секс-куклы?

- При том, - пояснил он, – что наибольшая доля сбыта феминид приходится на рынок сексуально-кибернетических товаров для мужчины среднего класса «Первого мира». Традиционно такие товары называют секс-куклами, но сейчас это скорее эротические комбайны. У них - обратная связь с потребителем, реакция на его действия и запросы.

- Э-э… - протянула Айрис, - …Значит, это уже не секс-кукла, а секс-робот?

- Ага. Секс-робот, но не гиноид. Робот-гиноид, достоверно имитирующий внешность живого человека, включая моторику, мимику, и фактуру кожи, получается по цене как представительский лимузин. Перебор для массового потребителя. Гиноиды - элитный товар. Но мы открыли новый сегмент рынка. Наша феминида гораздо проще, и цена как у квадроцикла. Феминида не подражает живой женщине. Ведь феминида лучше, чем живая женщина! Пусть живые женщины «Первого мира» ей подражают! Прикинь?

Айрис Шелтон посмотрела на Ларвефа, с нескрываемым подозрением.

- Вы в этой фирме что, придумали какой-то розыгрыш для реалити-шоу?

- Нет, все всерьез! - Ларвеф выразительно растопырил пальцы, - Ты реально прикинь! Потребитель не хочет живую женщину! Вот почему он приходит на этот рынок. И мы предлагаем ему нечто лучшее, чем живая женщина. Феминида, это робот с несложной моторикой, человеческим размером и условно человеческим строением тела. Намек на женственность пропорций достаточен, чтобы фантазия потребителя дорисовала то, что требуется. Плюс, у феминиды есть опции не только для секса, но и для быта: она может разогреть обед в микроволновке, налить кофе, ответить по телефону. Нам не пришлось ничего особо изобретать! Все придумано и частично реализовано еще в начале века.

- Стоп, Ларвеф, разве секс-робот вовсе не должна быть похожа на живую женщину.

- E-o! Как секс-вибратор вовсе не должен быть похожим на живого мужчину.

- Но, секс-вибратор это... Э… - Айрис задумалась. - …В общем, это другое.

- Это понятно, - Ларвеф кивнул, - секс-вибратор имитирует только пенетрационную и фрикционную функцию мужчины. А секс-робот имитирует еще динамический имидж женщины. Но, как я уже сказал, при правильно подобранных пропорциях и отдельных особенностей простой моторики, фантазия клиента сама все дорисовывает. Вот что! Я покажу тебе рекламный видеоклип про феминиду, и сразу станет понятно. ОК?

- Ладно, - согласилась Айрис, - это уже любопытно.

…Видеоклип оказался чем-то вроде короткометражного фильма.

Начало - типовой американский офис. Двое молодых мужчин - Джек и Джим (видимо,  менеджеры среднего звена) идут в ресторанчик на обеденный перерыв. Джек веселый, позитивный, а Джим чем-то удручен. За столиком начинается диалог о быте, и сперва наплывает сюжет о прошлом вечере Джима…

…Джим поздно вернулся с работы, уселся в кресло и, включил футбол по TV.

…Жена Джима сердито кричит, чтоб он убавил звук. Джим вздыхает и убавляет.

…Позже Джим просит жену принести пиво, но она посылает его к черту. Мало того, в порядке объяснения, она обвиняет его в срыве сегодняшнего шоппинга.

…Джим объясняет, что было много работы, поэтому он поздно освободился. Тут жена объявляет, что все дело в том, что он завис на работе, потому что лузер.

…Далее, к ночи. Джим с женой ложатся спать. Джим хочет большой и чистой любви, однако жена, сославшись на головную боль, снова посылает его к черту.

ПАУЗА. Текущий момент в ресторанчике. Джек сочувствует Джиму, и рассказывает о вчерашнем вечере в своем доме.

… Джек поздно вернулся с работы, устало уселся в кресло и, закрыл глаза…

…Слышен нежный женский голос: «милый, ты хочешь посмотреть футбол?»

…Джек отвечает «да». Тут же появляется женская фигура и включает нужный канал.

… Позже Джек говорит: «принеси пива». Слышен тот же женский «сейчас, милый». И, через минуту, та же фигура приносит пиво, и какую-то закуску на блюдечке.

…Далее, к ночи. Джек ложится спать с фигурой (которая до этого эпизода еле видна, и можно лишь догадываться о деталях ее внешности). Джек (разумеется) хочет большой и чистой любви, и немедленно получает желаемое в разных позах (в спальне полусвет, и видны лишь силуэты партнеров).

…Но затем (после любви) включается лампочка над кроватью. Видно, что партнерша Джека, это робот-девушка. Ее женственность условна, как у манекена (осиная талия, длинные стройные ноги, четко обозначенный бюст, и изящная шея, на которой также изящная голова). Лицо почти не прорисовано, и глаза не человеческие, но «живые» и привлекательные (как у веселого и дружественного персонажа 3D-мультфильма).

ПАУЗА. Текущий момент в ресторанчике. Джим в восторге. Он признается, что хочет купить такую же девушку, но опасается, что это чертовски дорого.

Джек весело хлопает его по плечу, и сообщает очень гуманную цену.

Джим обрадован, готов купить эту штуку хоть сейчас, но его беспокоит еще одно: что подумают консервативно-мыслящие знакомые, если узнают, что у него секс-робот?

Джек снова весело хлопает его по плечу и объясняет: вовсе не обязательно кому-либо сообщать, что это робот для секса. Можно всем говорить, что «феминида» это робот-домработница (это Америка, мы не обязаны никому докладывать, с кем спим).

СТОП КАДР. Фото феминиды в выгодно смотрящемся ракурсе, и текст:

Феминида «Bionicraft» - это домработница для тех, кто ценит домашний уют!

Феминида - это (для желающих) бесплатное дополнение: всегда хороший секс.

Феминида - это хорошее настроение, это драйв, это современно, это путь к успеху!

Феминида - это лучшее будущее, которое мы предлагаем вам уже сегодня!

…

Ларвеф погасил монитор и прокомментировал:

- Самый удачный ход рекламистов – указание, что это, типа, просто домработница.

- Знаешь, - пробурчала Айрис, - унизить женщину до автомата для пива и секса, это не рекламный ход, а свинство. Странно, что эту фирму не закрыли в судебном порядке.

- Ну, - сказал он, - во-первых, хотя Самоа-Паго-Паго формально американское, но там примерно та же ситуация, что тут, на новозеландском Токелау. Так что закрыть фирму может только сама понимаешь, какой суд. Не американский, скажем так.

- А во-вторых? – спросила она.

- А во-вторых, ты неправа. В этой рекламе женщина как раз послала к черту мужчину, который требовал, чтобы она была автоматом для пива и секса. Никаких унижений!

- Ладно, Ларвеф, юридически не придраться. А ты сам думаешь, что это хорошая идея: обратиться к тупейшему набору мужских потребительских желаний, чтобы продавать роботов, как замену женщинам, будто женщины - это товар, причем низкосортный?

- Айрис, при чем тут я? Есть рыночная экономика, извиняюсь, цивилизованного мира, построенная на том, что все - товар. Кока-кола, попкорн, женщины, мужчины, дети…

- …Черт тебя побери! – перебила австралийка, - Хватит взрывать мой мозг! Я отлично помню, как в ноябре ты выстрелил в живот человеку, назвавшему детей – товаром!

- Ну, - спокойно сказал он, - кэп тогда вклеил мне три штрафных «собачьих вахты» за нарушение протокола военно-морского трибунала. А ты обозвала меня палачом, и не разговаривала целый день, хотя этот кекс все равно был бы расстрелян чуть позже, по протоколу, за работорговлю. Кстати что, теперь ты одобряешь выстрелы в живот?

- Ларвеф! Ты опять все перевернул с ног на голову! Почему ты, участвуешь в бизнесе, который построен на отношении к человеку, как к товару? Объясни!

- ОК. Объясняю. В, извиняюсь, цивилизованном мире, человек с 18 лет автоматически становится товаром на брачном рынке. Наши феминиды дают возможность некоторым людям перестать быть товаром. Я же говорил: пластиковая кукла - это последнее окно свободы секса. Но в случае типичной секс-куклы, юзер рискует попасть под моральное осуждение, которым государство загоняет людей на рынок брачного рабства. У нашей  феминиды есть инфо-прикрытие: робот-домохозяйка. Ее даже не надо прятать, ведь у феминиды действительно много областей применения. О тренинге спасения на море я рассказывал. Добавь тесты качества пилотских кресел, защищающих от перегрузок на маневрах преследования, и тесты контроля биохимической или радиационной дозы на полигонах при имитации... Ну, короче при имитации всяких штучек.

Айрис внимательно посмотрела на него и поинтересовалась:

- Военное применение? Эти феминиды относятся к «двойным технологиям»?

- Да, - ответил Ларвеф, - например, Пентагон у нас хорошо заказывает. Для моральной безопасности военнослужащих США, мы убираем бионику из трех отверстий… Ну, ты понимаешь. Туда идут дополнительные термометры, а цена умножается вчетверо.

- Гм… Цена умножается тоже для моральной безопасности военнослужащих США?

- Нет, это для «откатов». Ну, ты понимаешь.

- Гм… И ты так запросто мне рассказываешь об этих коррупционных фокусах?

- А, не великий секрет. Так всегда делается при военных заказах. Даже СМИ знают.

- Ладно, - Айрис вздохнула, - черт с ней, с коррупцией. Разговор о другом. Я хотела бы выяснить: зачем вы подкладываете эту свинью нормальным людям в тех же США? Ты можешь рассуждать про «последнее окно свободы секса», но это не отменяет мерзкого ощущения у любой женщины, которая видит рекламу с двумя дегенератами Джимом и Джеком. Или это элемент Третьей Холодной войны, о которой болтают СМИ?

Ларвеф отрицательно покачал головой, и еще раз улыбнулся.

- По ходу, что угодно можно считать элементом Третьей Холодной войны. Но если мы конкретно про это говорим, то можно с другой стороны взглянуть. Вот тебе вопрос для начала: в Нью-Йорке, или в твоем Сиднее, эти Джим и Джек типичны или нет?

- В Сиднее таких точно не большинство! - резко отреагировала Айрис.

- Ну, - сказал он, - есть же какая-то доля таких коренных австралийцев мужского пола, трудоспособного возраста. Вот я и спрашиваю: какая это доля, по твоей оценке?

- Может, каждый третий, - тихо проворчала она.

- Значит, они типичны. Я слышал, что они - основа электората правящего либерально-консервативного блока. Типа, политическое лицо страны. А ты говоришь: дегенераты.

- Ларвеф, хватит меня троллить, ладно? Я хочу понять тебя, а ты?..

- …А я, - договорил он, - хочу понять тебя. Извини за троллинг. Хиппи-привычка.

- Да! - Айрис улыбнулась, - Эту привычку я уже знаю. Теперь я снова задам вопрос, и надеюсь услышать ответ по существу. Зачем ты помогаешь раскручивать экспорт этих роботов… Гм… Домработниц? И, я ведь не ошибусь, если скажу, что планируется их экспорт и в Австралию тоже. Вряд ли это из уважения к политическому лицу.

- Ответ да на оба последних вопроса, - сказал Ларвеф.

- А что на первый вопрос? Зачем подкладывать свинью большинству австралийцев? Я уверена, что можно было выбрать другие продукты для экспорта, не менее доходные.

- Тут, Айрис, ты ошиблась. Политическое лицо страны притягивает к себе конкретные товарные группы. Из-за внутренней политики, потребитель испытывает дискомфорт в конкретных направлениях, и готов платить втридорога за анти-дискомфортный товар. Дискомфорт в направлении основного инстинкта, это одна из мощнейших сил рынка. Знакомый тебе пример: секс-рабы. Какая дельта прибыли должна прилагаться, чтобы коммерсанты шли ради этого на смертельный риск? Или другой знакомый тебе пример: наркотрафик в Малайзию, Сингапур, и Таиланд, где за это, опять же, «вилы».

Айрис Шелтон вскинула ладони, выражая непонимание.

- Стоп! Ваши роботы-домработницы не запрещены ни в США, ни в Австралии!

- E-o! В этом и удача! Наш продукт пролез в трещину политически-правовой системы. Можно снимать жирный навар, пока трещина не закроется, или пока в нее не пролезет большая толпа конкурентов, что приведет к снижению цены. Видишь: все просто.

- Ладно. Я поняла. Но, ради прибыли так свинячить своим соседям - это плохая идея.

- Мы не свинячим, - ответил он, - мы продаем Джеку и Джиму сексуальную свободу, а остальным бесплатно открываем глаза на госсистему, в которой они бултыхаются.

- Глаза, значит, открываете? - язвительно переспросила она, - Может, вслед за вашими «домработницами», кто-то хочет экспортировать вашу Алюминиевую революцию?

- Нет, - сказал Ларвеф, - сейчас конъюнктура рынка не та. Сейчас выходит выгоднее не экспортировать туда революцию, а импортировать оттуда австралийцев.

- Что-что? - переспросила Айрис (вообще-то задавшая этот вопрос в шутку) никак не ожидавшая серьезного ответа, а тем более - такого.

Ларвеф изобразил руками, будто что-то перемещает через стол, и повторил:

- Импортировать оттуда австралийцев. У нас даже командующий флотом – австралиец. Военный координатор, проконсул Визард Оз. Две выигранные войны. Прикинь?

- Я прикидываю. Мало того, что вы игнорируете копирайт, и на халяву таскаете чужую интеллектуальную собственность, так вы еще людей таскаете. Точнее, вы устраиваете загонную охоту на чужой территории, обостряя социальные проблемы. Фактически, вы провоцируете миграцию не совсем конформных граждан оттуда к вам.

- Поздравляю! – он козырнул, - Ты изобрела сто первую теорию незийского заговора.

- Так ведь ты, фактически, сам признался, что вы этим занимаетесь.

- Что, правда? Ну, тогда ничего не поделаешь. Такие плохие мы.

- Да, - согласилась она, - ничего не поделаешь. Я иду купаться при луне. Ты со мной?

- А как же! – мигом согласился Ларвеф.

- Тогда, - продолжила Айрис, - прихвати надувной матрац и… Сейчас подумаю…

- Божоле, - предложил он.

- Божоле? Откуда, черт возьми?

- Отсюда! - он вытащил из большой картонной коробки в углу стеклянную бутылку, и встряхнул, чтобы был слышен плеск, - Вот! Я купил на маркете Паго-Паго, чтобы как следует отметить день телескопа. Превосходное божоле из самоанского винограда!

- Понятно… Даже вино контрафактное, с тыренной торговой маркой.

- Да, уж слишком далеко до Франции. Ну, так что, берем бутылку и стаканчики?

- Берем, - решила Айрис, - я не обязана защищать французские торговые марки.

…

Ночь.

Яркая луна.

Пляж лагуны.

Теплые волны, ласкающие тело.

Легкое вино из бумажных стаканчиков.

И широкий надувной матрац.

Волшебная романтика, естественным образом переходящая в энергичную эротику.

После двух часов спонтанной и почти неосознаваемой смены увлекательных занятий (перечисленных выше), Айрис и Ларвеф решили рассмотреть окрестности шире – так, любопытства ради. В пляжной сумке у Ларвефа между прочим нашелся тактический бинокль-ноктовизор, позволяющий оценить обстановку в радиусе двух миль. Ночные (тепловые) виды объектов, преобразованные в яркие условные цвета ноктовизора, это феерическое зрелище. Особенно если это живые теплокровные объекты (типа, люди).

- Красота! - объявил Ларвеф, поймав достойный объект в поле зрение, - Вот, взгляни.

- И что там? – спросила Айрис, и аккуратно (чтобы не сбить направление) взяла у него бинокль, - О! Похоже на лошадку! Кто мог завезти ее сюда?

- Смотри внимательнее, - посоветовал он, - помни о градациях условных цветов.

- Я примерно помню, - сказала она, приглядываясь к отдаленному подвижному яркому  пятну, вроде, стоящему на четырех ногах и переливающемуся всеми цветами радуги.

- Ну, как, Айрис, есть идеи?

- М-м… Нет, не очень похоже на лошадку. А на что похоже – черт знает.

- Тогда подсказка. Как заявляет уфология: мы не одиноки во вселенной.

- Мы не одиноки? - переспросила она, и тут догадалась, - Это же парочка в процессе!

- Банзай! Ответ верный. Попробуй определить: какая именно парочка?

- Нет, я не смогу. Практики мало. А ты определил?

- E-o. Это доктор Лйалл Тью и Ее величество Боудис Виндзор.

- О, черт, - Айрис опустила бинокль, - как-то это неловко, подглядывать за королевой.

- Aita pe-a, - сказал Ларвеф, - по обычаю, даже кошке можно смотреть на королеву.

…

*56. Прикладной этногенез в стиле Гумилева.

Тогда же, 31 мая несколько позже полуночи. Там же, на Токелау-Атафу.

Моту Лауала (миля к норд-норд-вест от моту Утуа).

…Королева Боудис улеглась в воду, держась рукой за толстый бортик лодки-зодиака, загнанной в мангровые заросли у берега и прислушалась к бешено стучащему сердцу. Бывают такие внезапные яркие вспышки (скажем так) физических контактов, что… Не  подобрать слов. Ну, и ладно. Она бросила мысль о том, чтобы решить эту лексическую головоломку, и начала молча наблюдать, как Лйалл Тью, усевшийся на другом бортике лодки, набивает табаком длинную трубку, якобы «аутентичную реконструкцию древне-полинезийской». Потом он щелкнул зажигалкой, прикурил, и сообщил:

- Прекрасный табак для этой ночи с ароматом вишневых косточек. Если ты не станешь возражать, то я буду медленно курить, и любоваться тобой, сквозь облачко дыма. Ты в лунном свете похожа на нереально-прекрасную tuurei-te-roto.

- Извини, я сейчас не очень хорошо соображаю. Это что-то на языке утафоа?

- Да. Tuurei-te-roto, это фея лагуны.

- Мне нравится! – весело отозвалась королева, - Так что ты можешь любоваться сквозь облачко дыма, или даже без облачка. Но, я немного опасаюсь, что ты не единственный наблюдатель. Я имею в виду: мы вели себя так расковано на открытом месте, а здесь, я полагаю, не мы одни резвимся в лагуне при лунном свете.

- Боудис, любимая, - сказал доктор Тью, - не беспокойся. Даже если мы с тобой как-то случайно или неслучайно попали в чье-то поле зрения, то в системе ценностей «новых канаков» твой авторитет от этого только вырастет. А если ты подумала о чем-то вроде скрытной фото-видеосъемки, то это не успеет повлиять на решение парламента Новой Зеландии. Утром состоится голосование, но неформально что-то как-то уже решено.

- Ладно, ты так убедителен, что я не буду думать на эту скучную тему.

С этими словами, королева подтянулась к лодке, встала на ноги (глубина тут у берега составляла менее метра), и выпрямилась, подняв руки над головой. Доктор Тью очень выразительно прикрыл на секунду глаза ладонью, затем убрал ладонь и произнес.

- Ты фантастически смотришься.

- Просто, - ответила она, - у меня хорошее настроение. Сама не знаю, почему. Знаешь, трудно представить, что два месяца назад я сидела в лондонской резиденции, и читала последние регламентные бумаги, сосредоточенно думая, не забыла ли что-нибудь, или точнее, не прозевал ли что-нибудь ответственный клерк в канцелярии. А за окном шел привычный холодный дождик, и небо было серое, как спина дельфина. Как смешно. Я применяю теперь аналогии полинезийского происхождения. Спина дельфина… Где-то далеко остался Лондон, кажется, в другой жизни. И знаешь, что самое ужасное?

- Что? – спросил он.

- Самое ужасное… - она перешла на шепот, - …Что в той жизни не было тебя, Лйалл.

- Боудис, на самом деле, я был. И я любил тебя еще в той жизни, с нашей самой первой встречи в Гамильтоне, на Бермудах.

- Да, я помню. Я повесила тебе на лацкан ту медаль, и… Наверное, я тогда тоже что-то почувствовала. Только я не разобралась что именно. А потом… Не важно, ведь все это осталось в той жизни. А теперь… Теперь мне весело, что я вот так стою голая у берега лагуны. И любимый мужчина смотрит на меня сквозь облачко дыма из полинезийской трубки. И луна ползет по небу, глядя вниз, будто ей тоже интересно, что получится из приключения, которое происходит с нами.

- Кажется, - заметил Тью, - ты уже пишешь в уме тот авантюрно-исторический роман…

- О, да! - воскликнула королева, - Тот авантюрно-исторический роман, начало которого мы придумали три недели назад в Антарктиде. «С тех пор, как полвека назад два итальянских порнографа сняли фильм «Калигула и Мессалина», большинство людей, для которых история - не профессия и не хобби, думают, что Мессалина была женой Калигулы. О времена, о нравы! Античная история пишется порнографами. Но еще хуже, что современная история пишется порнографами»… Как впечатление, Лйалл? На твой взгляд, так и оставить, или?..

- Мне кажется, надо так и оставить, - сказал он, - а о чем роман, если не секрет?

- Это я еще не решила, но уже придумала второй фрагмент. Слушай…

…Королева приняла пародийно-торжественную торжественную позу, протянула руку к яркой луне, и экспрессивно продекламировала: «Но в действительности, и античная, и современная история, пишется экономикой. Причем не той помпезной экономикой, ради которой ежегодно собираются в Швейцарии сотня самых богатых жуликов планеты, а простейшей экономикой, вроде той, о которой мы задумываемся, подбивая домашний бюджет. Как была открыта Америка? Один исландский викинг устроил поножовщину с другим, соседним викингом… Нет-нет, не за королевскую корону, и не за прекрасную принцессу, а за неоплаченные доски для свинарника. В поножовщине кто-то был убит, община изгнала зачинщика, и пришлось ему искать новое место для фермы. Так была открыта Гренландия, а сын того викинга открыл Америку, до которой от Гренландии меньше двухсот миль. Звали его Лейф Эйриксон по прозвищу Счастливый, и ему, как открывателю Америки, поставлен памятник в Бостоне. А началось все с неоплаченных досок для свинарника. Другая история, которую мы расскажем, началась похоже».

- Какая история? - полюбопытствовал доктор Тью.

- Лйалл, я же говорю, что еще не решила. Но там все начнется с некой экономической банальности. Хоть с кражи мешка картошки. Место: Океания. Время: XIX век.

- Конечно же! - он взмахнул дымящейся трубкой, - Эра чайно-опиумных клиперов!

- Да, - подтвердила королева, - в море Нези так много прекрасных парусников, что мой выбор был предопределен. Золотой век энергии ветра.

Доктор Тью покивал головой и, будто размышляя вслух, произнес:

- Иногда мне субъективно кажется, будто «новые канаки» упали в наш мир из другого параллельного мира, с иной религиозной, политической, и технической историей.

- Насколько я понимаю, - заметила королева, - вся эта параллельность имеет довольно логичное объяснение, без фантастики. Вторая Холодная война и шок от супер-кризиса породили ряд постиндустриальных анархистских сект, известных под собирательным названием «Tiki». Эти же причины породили необычное трансокеанское сообщество контрабандистов, известное, как «Великая кокаиновая тропа». Такая разнородная каша сформировала внутри себя особую технологию, экономику и обычаи, подходящие для аутсайдеров цивилизации. Или для цивилизации аутсайдеров. Можно говорить даже о специфическом этносе «новых канаков». Многие признаки этноса тут присутствуют.

- Я видел такую гипотезу, - сообщил доктор Тью, - в феврале я был на неформальной научной тусовке на Австралийском Большом Барьерном рифе. Я говорил тебе…

Королева жестом показала, что помнит этот разговор, и Тью перешел сразу к теме.

… - На этой тусовке некий профессор экономики из Принстона назвал меганезийцев (я цитирую приблизительно): «новорожденным анти-системным пассионарным этносом».

- О! Вероятно, этот профессор из Принстона привержен теории этногенеза Гумилева.

- Да, он ссылался на Гумилева. Но мне показалась сомнительной эта теория. Как такое возможно, чтобы этнос сформировался всего за десятилетие?

- Как ни странно, - ответила она, - такое случается. Каждая из известных волн великих переселений народов формировала этносы стремительно. Взять, например, монголов: разнородные племена степи стали этносом всего за четверть века, когда нашелся лидер, предложивший, скажем так, простую и популярную политэкономическую программу.

- Чингисхан? – спросил Лйалл Тью.

- Да. Это XIII век Новой эры. Еще пример: Македония в IV веке до Новой эры. Более интересный пример: восстание Спартака в I веке до Новой эры. Всего за год люди из разных стран, попавшие в римское рабство, стали мини-этносом со своими обычаями. Капля удачи, и они превратились бы в полноценную нацию за окраиной империи.

- Э-э… Боудис, неужели ты в когорте приверженцев теории Гумилева?

- Нет, я предпочитаю теорию Тойнби. Там, хотя бы, есть причинность. Этнос, как ответ коллектива людей на вызовы окружающего мира. А пассионарность в теории Гумилева выглядит, как эпидемия какого-то оккультного гриппа, или как одержимость демонами, придуманная в сочинениях неадекватных церковников... О боже! До меня лишь сейчас дошла комичность шоу! Я - голая при луне на диком пляже атолла увлеченно излагаю любимому мужчине краткое введение в компаративный анализ теорий этногенеза!

Доктор Тью положил трубку в пустой стаканчик, затем встал, подошел к королеве, и с нежностью обнял ее за талию.

- Боудис, ты фантастически прекрасна, когда увлекаешься изложением. Продолжай.

- Нет-нет! - она быстро поцеловала его в щеку, - Теперь твой ход. Я просто сгораю от любопытства: что еще говорил этот профессор экономики из Принстона?

- Ты можешь удивиться, - ответил Тью, – но он тоже говорил о восстании Спартака. Он упоминал также несколько средневековых пиратских республик, затем города-утопии, основанные раскольниками-иезуитами в Парагвае, и добрался до коммун хиппи. Этот исторический экскурс он использовал, чтобы обосновать свой тезис: анти-системные пассионарные этносы абсолютно разрушительны для современной цивилизации. Если допустить их укоренение, то их цивилизация-лайт сожрет настоящую цивилизацию.

- Какой радикальный взгляд, - произнесла Боудис, - а что такое «цивилизация-лайт»?

- Это, - ответил Тью, - термин из новой принстонской теории глобальной экономики. У настоящей цивилизации есть две стороны. Она не только дает людям некие блага, но и налагает на людей обязанность быть цивилизованными. А цивилизация-лайт, это анти-система, в которой блага даются без обязанности быть достойными этих благ. В плане рыночной конкуренции, такая анти-система всегда выигрывает у правильной системы, поскольку предлагает блага за меньшую цену. Следовательно, цивилизованному миру необходимо любой ценой подавить анти-систему. В качестве примера для подражания, профессор из Принстона привел реакцию Древнего Рима на повстанцев Спартака.

Королева Боудис кивнула головой и иронично заметила:

- А что рекомендует новая принстонская теория на случай, если злые анти-системные повстанцы успели запастись атомным и биологическим оружием дальнего действия?

- Такой вопрос был задан, - сказал Тью, - и ответ был дан. Надо срочно отрезать анти-систему от всемирного интеллектуального ресурса: объявить всех ученых достоянием цивилизации, и запретить их выезд в анти-системные регионы.

- Такой метод, - заметила Боудис, - вызывает четкую ассоциацию с Красной Кореей.

- Это… - Тью весело подмигнул, - …Только кажется. А на самом деле, согласно новой принстонской теории, такой метод выражает идеалы свободного мира в действии.

- Да, логично. «Свобода – это рабство», как у Оруэлла в романе «1984».

- Что делать, - сказал Тью, - принстонская наука это психиатрический диагноз. Хотя, в остальном этот профессор был приятным участником вечеринок. Но, об этом я лучше расскажу в другой раз. А сейчас разреши научный вопрос к тебе, как к историку.

Боудис снова кивнула, и тогда он спросил:

- Что это вообще такое: пассионарный анти-системный этнос? Я прочел определения «этнической пассионарности» и «этнической анти-системы», сопоставил, и пришел к противоречию. Анти-системность - это отрицание и разрушение связей в обществе, а пассионарность – это мобилизация общества на некие сверх-усилия. Но, нереально же мобилизовать общество, если разрушить в нем связи. Что я истолковал неправильно?

- Это был вопрос? – уточнила королева.

- Да. Даже два вопроса.

- Хорошо. Я попробую обрисовать главные моменты. Пассионарность это мобилизация общества не на любые сверх-усилия, вроде работы 100 часов в неделю. Нет! Это всегда мобилизация на сверх-усилия по изменению статус-кво, по изменению жизни индивида, социального класса, всего общества, и внешнеполитического положения своей страны. Пассионарность выражается в креативном созидании и креативном разрушении, но не в усилиях ради стабилизации сложившейся старой системы. Пассионарность требует, по крайней мере, на первом этапе своего развития, чтобы старая система с ее иерархиями ценностей, правилами поведения, культурными стереотипами, и политэкономическими формами была разрушена. Анти-системность первого шага - это непременное свойство пассионарности. Так что никакого противоречия тут нет. Хочешь пример?

Доктор Тью улыбнулся и прижал ладонь к груди.

- Да, было бы здорово.

- Вот, - объявила королева, сделав полукруговой жест ладонью, - Вот пример. Кампус, решающий задачи реабилитации после специфического насилия. Здесь удивительная эффективность. Американки, австралийки, новозеландки после тяжелых случаев, при которых специалисты на родине опускали руки, здесь быстро восстанавливаются. Что происходит? А просто пассионарность и анти-системность здешней среды. Там, дома, изнасилованная женщина, негласно считается жертвой не криминала, а эксцесса.

- Что-что? – удивился Тью.

- Мужчине, - ответила она, - это несколько сложнее понять. Дело в том, что общества, развившиеся в русле иудео-христианской культуры, не могут обойтись без некоторого насилия над женщиной. Можно принять тысячу законов против домогательства, но не получится отменить контроль государства над семьей. Государство поощряет мужчин, чтобы они брали себе жен, которые бы рожали новых налогоплательщиков и солдат. И эксцесс такого поощрения - взятие женщин силой. С точки зрения, назовем это так: «массового цивилизованного мужчины» изнасилование женщины выглядит, как нечто целесообразное, но неправильно оформленное. А «массовая цивилизованная женщина», попавшая в такую ситуацию, чувствует себя оскверненной, ведь ее взяли не по правилам. Цивилизованное общественное мнение из-за этого ставит на ней штамп «шлюха».

- Боудис, я попробую угадать. Ты считаешь, что ликвидация института семьи и брака в Меганезии приводит к снижению сексуального насилия?

- Да. Я освежила в памяти оксфордские лекции по истории семейных обычаев и сделала выводы. Меганезийская анти-системность в сфере секса называется профанацией.

- Профанация? – переспросил Тью, - Звучит как-то не очень хорошо.

- Профанация, - пояснила Боудис, - это просто перевод некоторого явления из области социально-мистического, религиозного, в область социально-бытового, прагматичного.

Доктор Тью слегка поднял брови в знак удивления, и поинтересовался:

- А что означает термин «профанация» для случая изнасилования?

- Это, - пояснила Боудис, - значит, что секс - не сакральное действие, а эмоционально-биофизический контакт, обусловленный зоопсихологией. Изнасилование теряет свою многозначность, интерпретируется как пытки, и карается расстрелом. Анти-системное общественное мнение не ставит штамп на женщину, подвергшуюся изнасилованию, и воспринимает ее, как человека, получившего психофизическую травму - ни больше, ни меньше. Милейшая мисс Шелтон, австралийка, офицер СКомПол, вчера сказала мне за чашкой кофе, что вначале ее выбивало из колеи это отношение. Ее-то учили, что таких бедняжек надо оберегать от всего, что может напомнить об унизительном пятне на их биографии. А тут, на моту Утуа, такие эротически-раскованные нравы, ты заметил?

Трудно было не заметить это обстоятельство, и доктор Тью снова улыбнулся.

- Любимая, правильно ли я понимаю, что в обстановке… Э-э… Профанации секса, эти девушки-бедняжки оказались изолированы от некого негативного отношения?

- Абсолютно правильно, - подтвердила Боудис, - здешняя обстановка, эмоционально и эстетически способствующая легкому флирту, естественно, увлекла этих девушек. Их негативный опыт оказался довольно быстро затерт новыми впечатлениями, и они, без каких-либо специальных методов реабилитации, начали жить полноценной жизнью.

Боудис сделала короткую паузу, и продолжила:

- Конечно, это бы не работало без другого анти-системного акта нези: рационализации правосудия. Я освежила в памяти еще и оксфордские лекции по криминологии, и там обнаружила такой факт: 95 процентов преднамеренных насильственных преступлений совершают субъекты, легко распознаваемые другими людьми, как преступники.

- Пожалуй, так, - согласился Тью, - когда я гостил у коллег в Майами, то наблюдал там характерных представителей уличного криминала. Они весьма доходчиво выглядели в смысле внешности, одежды, мимики, стиля речи, и вообще манер поведения.

- О том и речь, - сказала королева, - и в цивилизованном мире такие субъекты находят выгодную экономическую нишу, а эпизодические отсидки в тюрьме их мало волнуют. Посмотрим, что происходит с этими субъектами в Меганезии. Ты знаешь, Лйалл?

- Знаю. Я не застал на Соломоновых островах саму зачистку бандитского элемента, но слышал рассказы. Впечатляет. И я наблюдал поведение азиатских мафиози в Хониаре. Потрясающая тактичность и доброжелательность ко всем окружающим. Не дай им бог всерьез напугать кого-то из приличных граждан. Фастфуд всегда готов.

- Фастфуд? - переспросила Боудис.

- Это сленг, - пояснил он, - ускоренная судебно-полицейская процедура ликвидации.

- Понятно, - она кивнула, - об этом я и говорю. При рационализованном правосудии потенциальные преступники боятся повести себя агрессивно, а нормальные граждане обоснованно чувствуют себя защищенными. Тут общество постоянно демонстрирует  готовность мгновенно растерзать любого открыто-криминального субъекта. Вот анти-системная пассионарность применительно к повседневной уличной безопасности.

Доктор Тью вытащил из стаканчика свою трубку и спросил:

- Ты не против, если я еще покурю для ясности формулировок?

- Закуривай, - согласилась Боудис, - а что ты намерен сформулировать?

- Неожиданный вопрос… – он сделала паузу и прикурил, - …Вопрос такой: как же эти девушки, после психической реабилитации, вернутся обратно в цивилизованный мир?

- А тут нет вопроса, - ответила она, - абсолютно ясно, что девушки останутся здесь. Не конкретно на Атафу, а в этом регионе. Красивых островов вокруг предостаточно. Есть интересная работа, практически, на любой вкус, контактные люди, недорогое жилье.

- Итак, - заключил Тью, - еще одна группа мигрантов из «Первого мира» в море Нези.

- Да, - немного грустно сказала королева, - как мы с тобой. Обычный шаг истории. Это типичный эффект пассионарного анти-системного этноса: он втягивает перспективных людей, как водоворот. Попав в такой водоворот, можно утешать себя тем, что оказался перспективным с точки зрения будущего.

- Кажется, моя любимая, тебя немного расстраивает такое состояние дел.

- Наверное, - отозвалась она, - скорее беспокоит, чем расстраивает. Таковы уж минусы специальности историка: слишком хорошо знаешь правила развития событий.

- Большая война? – спросил он.

- Нет, - королева качнула головой, - более вероятна большая военно-прикладная игра.

- Гм… Приблизительно я понимаю, о чем ты. Хотя, я впервые слышу этот термин.

- Я тоже, - ответила королева, - видишь ли, я только что придумала этот термин.

- Замечательно! – он улыбнулся.

- Я рада, что тебе понравилось, - сказала она,- но, я устала. Поехали в отель, ладно?

…

31 мая, утро. Токелау-Атафу, северо-запад барьера.

Мини-отель в городке Фалеатафу.

Если вы замечательно-хорошо спите по утрам, но вас вдруг будят дикими криками:

«Viva Boudic queen of New Zealand! Ia ora arikihine te Aotearoa!»

Это слегка беспокоит – даже если вы и есть та самая королева.

Боудис открыла глаза, моргнула пару раз, и осознала себя не в сумбурном сне, а в этой реальной вселенной, внутренняя логика которой выглядела все более запутанной. Если определять диспозицию точнее, то Боудис сейчас уютно лежала на избыточно-широкой кровати, прижавшись к доктору Тью, между его левой рукой и торсом, и положив свою голову на упомянутый торс.

- Моя любимая проснулась, - констатировал Тью.

- Твоя любимая проснулась! - подтвердила Боудис, и энергичным движением большой охотящейся змеи, переползла по его торсу, так, чтобы встретиться с ним глазами.

- Ты удивительно красива по утрам, - сообщил он.

- Нет, ты жульничаешь! Я ужасно выгляжу по утрам! У меня припухшие глаза и много других эстетических минусов!

- Я не жульничаю! Я высказываю свое непроверяемое субъективное суждение. Кстати, прислушайся к крикам из гостиной. Вероятно, твой королевский титул подтвержден.

- Мне тоже так показалось, и видимо, пора одеться, - сказала она и бросила взгляд на циферблат часов на тумбочке, - какой ужас! Мы проспали почти до десяти утра!

…В гостиной уже был сварен крепкий кофе, приготовлен нехитрый завтрак в старом добром английском стиле, и кроме того, Тимоти Стид и Кюгю Фирин не откладывая, продемонстрировали королеве запись TV-трансляции, вызвавшей те самые крики.

*** TVNZ – Веллингтон, парламентские новости ***

* Как решалась судьба трона Королевства Новой Зеландии.

* Краткое содержание интриги:

16 мая британский парламент низложил королеву Боудис Виндзор.

Дюжину дней трон Британии и троны иных королевств Содружества были вакантны.

Ходили слухи о том, что гибель нескольких претендентов на трон вовсе не случайна.

Затем, британский парламент объявил королевой 6-летнию Марию Нортумберленд.

Юристы стран Содружества не пришли к единому мнению о корректности британских парламентских биллей о низложении Боудис и коронации Марии, поэтому парламенты королевств Содружества пока медлят с признанием Марии в качестве королевы.

* Сегодня утром вопрос о признании этих биллей в Новой Зеландии был поставлен на голосование по инициативе правительства – поскольку отсутствие законной королевы приводит к невозможности формального утверждения многих государственных актов.

* Вчера политологи отмечали, что любой из двух вариантов выбора повлечет за собой негативные последствия. Звучали намеки, что оптимальным выбором стал бы отказ от выбора, и требуется какая-нибудь формально-юридическая зацепка.

* Такой зацепкой стало разделение британской и новозеландской короны, формально происходящее из акта королевы Елизаветы II от 6 февраля 1952-го. Правовой комитет сегодня поставил первым в повестке дня билль о невмешательстве Новой Зеландии во внутренние дела Британии. Этот билль прошел, и парламент Новой Зеландии изящно закрыл себе возможность голосования по вопросу легитимности той или иной из двух альтернативных королев (Боудис или Марии). Парламент Британии низложил Боудис только с британского трона, и возвел Марию только на британский трон. Внутреннее британское дело. А королевой Новой Зеландии остается Боудис, и нет никаких причин обсуждать ее права в новозеландском королевстве, поскольку никто их не оспаривал.

* В сетевых политических СМИ Британии этот билль сразу подвергся острой критике, однако, британские официальные круги уже дали понять, что рассматривают «Билль о невмешательстве», как достаточно разумное компромиссное решение. Офис премьер-министра NZ и офис генерал-губернатора в Веллингтоне пока не дают комментариев.

***

…Боудис досмотрела видеозапись, допила кофе одним глотком, и немного растерянно произнесла – будто задавая вопрос:

- Итак, я, все-таки, остаюсь королевой Новой Зеландии?

- Вне всяких сомнений, миледи, - подтвердил майор Стид.

- Кушайте, миледи, - подала голос Кюги Фирин, - у вас в графике на полдень записана экскурсия по ЭЭНХММЭ на моту Туага. Вам еще переодеться и доехать надо.

…

Тот же день, 31 мая, обеденное время.

Экскурсия по ЭЭНХММЭ прошла интересно, но королева недостаточно разбиралась в ультрасовременной технологии, и поэтому понимала объяснения инженеров примерно наполовину (это в лучшем случае). Но продолжение обещало быть гораздо интереснее, поскольку замдиректора ЭЭНХММЭ, 28-летняя этническая англо-канадка Улли Тарер, «на правах верного друга» пригласила Боудис к себе домой (перекусить и поболтать). Учитывая, что Улли Тарер была в экипаже Ф-триремы, которая выполняла в последней декаде апреля трансокеанскую эвакуацию «маленького принца и принцессы», Боудис решила принять приглашение, и теперь сидела за столом под навесом на просторной плоской крыше коттеджа, принадлежащего энергичному, позитивному мужчине лет 35. Улли представила его так:

- Миледи, познакомьтесь, это флибустьер-инженер Вендиго, мой близкий друг, тоже канадец.

- Миледи, я уточню, - перехватил инициативу Вендиго, - я сейчас, типа, в творческом отпуске. Сочиняю сценарии учебно-игрового кино. У меня достаточно времени, чтобы возиться с мелкими близнецами Улли, и еще с киндером моей экономки.

- Тем не менее, - слегка ехидно заметила Улли, наливая всем холодного крюшона, - в основном возится с киндерами твоя гипер-ответственная экономка Хафф из Мозамбика.

- Это потому, - парировал Вендиго, - что ты уверена в превосходстве Хафф надо мной в делах, связанных с детьми. Видите ли, у Хафф практика военной медсестры, а я технарь-дуболом. Но, по-любому, главное, что все трое мелких под хорошим присмотром.

Тут королева испытала укол совести за то, что ее собственные дети так надолго подброшены к доктору Молли Калиборо - близкой подруге меганезийского коммодора Гремлина (о боже, они становятся стопроцентными «новыми канаками» из-за моей безответственности, лучше просто сменить тему). И Боудис задала первый пришедший в голову вопрос.

- Вендиго - это ведь монстр-людоед из фольклора канадских индейцев-аборигенов?

- Все верно, - подтвердил флибустьер-инженер, - это из мифов племени оджибве.

- И, - продолжила королева, - я полагаю, что это не имя, а прозвище.

- Да, миледи. А если точнее, то такой был мой позывной в ходе военно-диверсионных действий на тихоокеанском Северном Тропике. Каждый человек по-своему старается сохранить свою этнокультурную идентичность. У меня получилось вот так.

С этими словами Вендиго грустно поднял взгляд к небу, будто слегка извинялся за что-то. И у королевы пропало желание докапываться до мотива взятия такого прозвища. Она живо представила себе вероятные мотивы, и не хотела услышать подтверждение. Вендиго выглядел вполне приятным человеком, и незачем искать жуткие сюжеты в его биографии. По предыдущему опыту общения с незийскими резервистами флота, королева уже успела сделать вывод: если даже эти персонажи вели себя на войне крайне жестко, то сейчас в гражданской жизни они дружелюбны, уравновешены, и рядом сними как-то… Спокойно, что ли. Так или иначе, королева решила еще раз сменить тему, и задала вопрос:

- Вендиго, а вы, как и Улли, работаете в области атомной энергетики?

- Нет, - он улыбнулся, - я больше по прикладной химии. Но, с Улли мы познакомились реально благодаря общей теме по науке. Это было в феврале на Таити, на конференции «расчетные модели высокоэнергетических реакций». Там в основном были атомщики, поэтому я чувствовал себя белой вороной. А Улли чувствовала себя белой вороной по причине социальной специфики, типа того.

- Ладно, Вендиго, - отозвалась Улли, и похлопала его по широкой спине, - можешь не изощряться в противоторпедных маневрах. Миледи в курсе моей биографии.

- Ну, тогда проще! - сказал он, - Короче: я увидел на Улли каторжный браслет-маячок. Приметная штука. Я, конечно, спросил: «Хэй, гло, как это тебя угораздило?». Она мне ответила: «Ко мне заявились два кондома из прошлой жизни, так я их зачистила обще-опасным способом, и суд влепил мне год каторжных работ».

- Да-да, - подтвердила Улли, – так и было, миледи. Кстати, вы заметили, что я досрочно освобождена? Это после того рейда на Ф-триреме! Суд решил, что я проявила качества социальной ответственности, и пересмотрел мой срок. Кстати, это по заявке Вендиго.

- Я, - пояснил флибустьер-инженер, - в феврале отправил в суд эту заявку насчет обще-опасного способа. Это домыслы полисменов. Я скачал протокол из судебного архива, и составил карту баллистики. Улли не могла попасть в прохожих, стреляя под углом…

…Улли Тарер остановила его речь, приложив палец к его губам.

- Вендиго, ну реально, вряд ли миледи интересны эти детали.

- ОК. Я понял. Давайте перейдем к реально-интересной фишке. Твой ход, Улли!

- Хэй, Вендиго, почему мой? Ты это сказал - тебе и фишку в руки! И кино твоя тема!

- Э, нет, Улли! Ты - полярник, ты - ученый, ты лучше знакома с Ее величеством, и ты придумала эту фишку! Я такой простой парень, что могу ляпнуть что-нибудь не то.

- Ладно, я начну, а ты будешь моей живой шпаргалкой! - решительно объявила Улли и повернулась к Боудис, - Миледи, вы помните сказку Андерсена «Снежная королева»?

- Гм… Странный вопрос. Разумеется, я помню основной сюжет, но не все детали.

- Замечательно, миледи! Тогда я могу сходу изложить идею. Мы с Вендиго задумали учебно-игровой, научно-популярный и местами художественный фильм под условным названием: «Зеркало Снежной королевы».

- Гм… В оригинале, по-моему, зеркало принадлежало троллям, и оно разбилось еще до начала истории Кая и Герды.

- Вы абсолютно правы, миледи, - подтвердила Улли, - но в нашем проекте это зеркало Снежной королевы, а тролли только его операторы, или… Как бы точнее выразиться?

- Они, - подсказал Вендиго, - получили это зеркало, чтобы эффективно троллить.

Улли Тарер звонко хлопнула в ладоши.

- Точно! И оно фрактальное: каждый кусочек троллит, как целое зеркало. Талантливый юноша Кай находит кусочек, делает себе троллинговые очки, смотрит вокруг, и видит (я цитирую): «Прогнило что-то в датском королевстве».

- Гм… «Прогнило что-то в датском королевстве», это ведь Гамлет из Шекспира.

- Точно, миледи. Но Шекспир не был датчанином, а вот Андерсен – был. Так вот, у нас сюжет Андерсена повернут к объективной реальности: зеркало троллей показывает эту реальность. Так вот, Кай, увидев, как все это выглядит без прикрас зомби-ящика…

- …Телевизора, - подсказал Вендиго.

- …Да, - согласилась Улли, - так вот, он это видит и поэтому решает сконструировать тайный спецтранспорт, чтобы улететь в страну Снежной королевы. В Антарктиду.

- У Андерсена, - заметила Боудис, - страна Снежной королевы была в Арктике.

- А в нашем проекте все наоборот, - пояснила Улли, - кстати, миледи, вы, как историк, наверное, можете сказать: правда ли, что Снежная королева у Андерсена – это, в духе пуританской пропаганды, искаженный образ языческой богини Скади - одной из трех великих богинь скандинавского эпоса, хозяйки зимней трети круговорота природы?

Тут королева Боудис задумалась. Действительно, Снежная королева у Андерсена очень похожа на языческую богиню, основательно демонизированную (как это случилось со многими Старыми богами в период борьбы христианства за религиозную монополию). Правда, Боудис не настолько детально помнила германо-скандинавский эпос, чтобы ответить на вопрос о конкретном возможном прототипе Снежной королевы…

- Возможно, Улли, что вы правы, но дать исторически-точный ответ я не готова. И, мне кажется, что в любом случае, для вашего проекта важнее действия людей, а не богов.

- Да, конечно, миледи! – подтвердила Улли, и стала рассказывать про действия людей.

В сценарии проекта Кай и Герда были старшего студенческого возраста. Кай (как уже отмечалось) имел отношение к инженерии. А Герда (как будет понятно дальше) имела отношение к журналистике. Кай скрытно построил спецтранспорт, и улетел в страну Снежной королевы. А Герда получила спецзаказ на репортаж-расследование того, что происходит в этой антарктической стране. Дальше…

- Дальше - много приключений! – подвела итог Улли.

- Не забываем, - добавил Вендиго, - что фильм учебно-игровой. Каждый ход сценария содержит какую-то задачу. Между сериями зритель может проверить себя: решить ее.

- Интересно, - оценила королева, - а чем я могу помочь в этом проекте?

- Это просто! – воскликнула Улли, - вы реальная антарктическая королева! Территория Росса! Если вы одобрите идею, это будет старт-импульс! И, вы историк! Вы, наверное,  знаете антарктические легенды. Карты времен Александра Македонского, типа того…

Королева негромко похлопала в ладоши, призывая к вниманию.

- Странные карты-портуланы, созданные разными капитанами в начале эры Ренессанса, якобы методом перерисовки с каких-то античных карт, это пока необъяснимая вещь. По мнению одних ученых, на этих картах изображены, в частности, берега Антарктиды, а другие ученые считают это просто случайным результатом неточности перерисовки.

- Мы знаем это, миледи, - ответил Вендиго, - просто, такие древние карты относятся к фантастической части вашего проекта.

- Понятно, - королева кивнула, - это фантастика. Как и спецтранспорт Кая.

- Спецтранспорт Кая, - возразил он, - это как раз абсолютно реальная штука.

- Что? Любительский самолет, способный прыгнуть из Дании в Антарктиду?

- Да, миледи. Еще в 1984-м, в США был построен самолет, выполнивший гораздо более  длинный прыжок: беспосадочную кругосветку с экипажем из двух человек. С тех пор появилось много проектов несложных сверхдальних самолетов. Большинство из них осталось на бумаге, но схемы не пропали, и сегодня на эллинге вы, миледи, наблюдали несколько образцов такой техники. Все очень реально, как я говорил на экскурсии.

- Там, на эллинге, - заметила Боудис, - были беспилотные самолеты, дроны. Не так ли?

- Ровно так, - подтвердил Вендиго, - но, как я говорил на экскурсии, сейчас проводится работа над пилотируемой сверхдальней машиной с нехимическим микро-реактором на эффекте Кубека-Тарер. Соавтор эффекта рассказывала об этом, правда, кратко.

- …Но, - встряла Улли Тарер, - я могу и подробнее, если хотите, миледи.

- Спасибо, Улли. Я с интересом послушаю, только сперва задам вопрос не о физике, а о прагматике. Вендиго говорил, что эти сверхдальние дроны были разработаны в крайне сжатые, рекордные сроки, и сразу поступили в серийное производство. А для чего?

Улли слегка толкнула Вендиго локтем в бок. Тот пожал плечами и произнес.

- Миледи, я думал, что тот парень, экс-майор MI-6 из вашей команды вам рассказал.

- Да, - подтвердила Боудис, - мистер Стид изложил мне примерную версию британской разведки. Но мне бы хотелось знать, насколько это соответствует истине.

- Ну… - меганезийский флибустьер-инженер снова пожал плечами, - …В основном это соответствует. Сверхдальние дроны для полета на крейсерской высоте 100 тысяч футов нужны для доставки боевых элементов к мишеням в тылу противника, чтобы пройти по траектории выше потолка эффективности зенитно-радарных комплексов.

- Сейчас, - сказала королева, - я попробую выполнить перевод на язык домохозяек. Эти дроны – летающие бомбы, лучше всего - атомные. Они пролетают много тысяч миль, и взрываются в мирном городе, нанося огромный ущерб и наводя ужас на жителей.

- Ну, - возразил Вендиго, - бомбы вовсе не обязательно атомные. И город уж точно не мирный. Тыловой город противника - это зона экономического обеспечения войны.

- Тогда скажите, Вендиго: какую войну обеспечивал Лондон 2 марта этого года?

Вендиго покивал головой и чуть заметно улыбнулся.

- Понятно. Вы проверяете меня, как типичного представителя по алгоритму Ницше.

- Что за алгоритм? – полюбопытствовала королева.

- Миледи, я не помню как дословно, а смысл в том, что переход от войны к миру легче всего определить по исчезновению тайн о происходившем. Тут есть резон. Да, 2 марта произошел точечный удар нашим дроном по объекту в Британии, хотя война уже была технически закончена. Можно бы отговориться, что старт и финиш «Декадной войны» вообще не оформлялись дипломатически, но мы же хотим говорить честно. E-oe?

- E-o, - подтвердила королева на местный манер.

- Короче, - продолжил Вендиго, - война началась с того, что в наш сектор моря Папуа высадился десант гуркхов с британскими военными репортерами, и было смакование подробностей, связанных с гибелью нашего гарнизона. Так что Верховный суд принял решение: разбомбить знаковый объекту в центре Лондона. Выбор такого объекта – на усмотрение Генштаба. Процесс пошел, и уже без разницы война – не война. Вы сейчас хотите спросить: много ли еще таких решений принято? Ответ: на данный момент все подобные решения по Британскому содружеству, так или иначе, выполнены. Allez.

- На данный момент… - эхом повторила королева. - ...Вал политических противоречий между Меганезией и Западным альянсом делает мирную жизнь очень хрупкой. У меня вертится на языке вопрос, связанный с тем, что вы оба – канадцы, а Канада включена в Западный альянс. Но, если эта тема кажется вам бестактной, то можно свернуть ее.

Улли Тарер медленно покачала головой.

- Миледи, тема, конечно, неприятная. Но, уходить от таких важных вопросов это быть страусом, который прячет голову в песок. Хотя, на самом деле страусы так не делают, просто сказка как-то привилась в лексике. Так вот, лично я не прячу голову в песок, и понимаю ваш вопрос. Да, возможен такой расклад, что нам придется быть в группе по атомной бомбардировке какого-то пункта, где у нас школьные друзья и типа того. Вы сомневались, спрашивать ли? Aita pe-a! Принцип Tiki: нет причин стыдиться поступка, диктуемого разумной необходимостью – даже если это неприятный поступок. Можете поверить на слово: мне чертовски не хочется, чтобы результаты моей работы оказались применены для уничтожения какого-нибудь города в Онтарио, где я выросла, и… Это понятно. У меня нет иллюзий относительно того, что бывает при атомном ударе. Но в случае, если от этого зависит моя нынешняя жизнь, жизнь моих детей, моих друзей, и существование сообщества, в котором я живу по-настоящему свободно... У меня даже сомнений не будет. Я не хочу рисковать тем, что у меня есть здесь, в море Нези. Такой получается ответ, миледи. Извините, что это звучит некрасиво. Зато это честно.

- Благодарю за честность, - сказала Боудис, - но, наверное, можно найти какой-то более человеческий метод мирной политики, иной, чем держать палец на атомной кнопке.

- Какой, например? - подал голос Вендиго, - Мне как-то ничего не приходит в голову.

Королева покрутила в руке стакан с крюшоном, и сделала глоток – просто чтобы как-то обосновать свое молчание - ведь пауза затягивалась. Конечно, у блестящей выпускницы Оксфорда, практиковавшейся, затем, при Foreign office, хранилось в памяти множество дипломатических рецептов. Но увы – ни один из них не подходил к случаю, когда есть маленькая страна (всего несколько сотен тысяч жителей), размазанная по величайшему океану планеты, воспринимаемая всеми влиятельными структурами власти в мире, как отвратительная язва на теле единственно правильного глобального миропорядка. И чем больше королева думала на эту тему, тем яснее понимала: никакие договоры, и никакие гарантии не будут действенными в таком случае. Глобальный миропорядок никогда не примирится с существованием «Тихоокеанской черной дыры», живущей по своей анти-системной Хартии с анти-системной культурой Tiki. Лидеры глобального миропорядка спасовали перед страшной атомной кнопкой, уже однажды нажатой в январе, а сейчас - остающейся наготове. Благодаря этому, Меганезия получила в среде большого бизнеса репутацию стабильного региона. И что теперь с этим можно сделать?

- Ничего, - сказал Вендиго, угадав основной вопрос ее внутреннего монолога, - ничего нельзя с этим сделать. Но вы не беспокойтесь, миледи. Это, по ходу, нормально.

- Вы так думаете? Но какая нормальность в балансировании на грани атомной войны?

- Уж какая есть, - он улыбнулся, - я к чему это говорю. Вы же видите, что мы простые, дружелюбные ребята, без заумной философии. Если на нас наезжают колесами, то мы нажимаем кнопку, и allez. Проверенно. Мы в этом смысле абсолютно предсказуемы, и поэтому вряд ли кто захочет еще раз проверять. А со временем дело как-то утрясется.

…

*57. Студенты, любовь и таблоиды.

Утро 1 июня. Острова Кука, атолл Тинтунг. Плавучий мини-отель «Sweet Shark».

Бывают в жизни моменты ослепительной радости – это например: встреча со старыми надежными друзьями после долгой разлуки (общение по видеосвязи не в счет). Такой момент радости захлестнул королеву Боудис, когда самолет-амфибия «Buccaneer» под управлением Кюгю Фирин приводнился у плавучего мини-отеля.

Боудис утратила основательность, приличествующую королеве, едва увидев в центре «комитета по встрече» двух своих секретарей - Петера Маккэлха и Эндрю Ирсона. На секунду в сознании мелькнула фраза рассудка: «чертовски хорошо, что в море Нези не принято придавать значение архаичному этикету коронованных персон». И после этой «разрешающей» внутренней фразы, Боудис бросилась обниматься с Петером и Эндрю. Королевская свита обменялась молчаливыми понимающими взглядами, и доктор Тью высказал общее мнение:

- Я думаю, миледи, будет правильно, если мы начнем устраиваться и разбираться, а вы пообщаетесь со старыми друзьями втроем, без посторонних.

- Вы все не посторонние для меня! – импульсивно возразила Боудис.

- Мы знаем, - сказал майор Стид, - но ведь старые друзья это совсем другое дело. Тут, согласно экспликации, должен быть маленький кафе-салон…

- …О, черт! – восхищенно заявил Маккэлх, - Вот это я понимаю: разведка: он уже все исследовал, и знает самое уютное место для маленькой компании.

- Работа такая, – скромно ответил бывший майор MI-6.

…

Маленький кафе-салон (или кофе-бар самообслуживания с одним столиком) в точности подходил к формату такой встречи.

- Боудис, ты выглядишь просто обалдеть, как! - без церемоний заявил Ирсон, смешивая кофейно-ромовый коктейль для всей компании.

- Абсолютно точное определение, - поддержал Маккэлх, - мне вспоминается период твоего бурного предсвадебного романа с тогда еще будущим принцем Гарри…

- …Петер! - возмущенно перебила она, - Черт побери! Если ты еще раз так бестактно напомнишь о моем возрасте, то я врежу тебе по уху!

- Но я не напоминал о твоем возрасте! Я наоборот, имел в виду, что…

- …Петер, - перебил на этот раз Ирсон, - ты нарываешься на нокаут. Не забудь, что Ее величество освоилась среди диких рпонге – людоедов-номадов востока Ниуэ, и среди апокалипсических обитателей Токелау-Атафу: военно-атомных ученых-иммигрантов, кроманьонских ведьм, флибустьеров-киллеров с прозвищами мифических монстров, и мурлакатамов, жестокость которых лежит за пределами всего человеческого.

- Эндрю, - с упреком, сказала королева, - прекрати цитировать таблоиды.

- Ладно, я больше не буду. Хотя, я думал, что тебе нравится быть героиней таблоидов. Здоровое женское тщеславие. Тебе же интересно, разве нет?

Королева задумалась на секунду, а затем махнула рукой.

- Ладно, Эндрю. Ты выиграл. Хотя, это не тщеславие, а любопытство. И что там?

- О! Самый свежий хит, это японский иероглиф «fuku» - «удача», который ты красиво начертила фломастером на стене комнаты Танигути Назуми, подружки кэпа Балрога.

- Да! - поддержал Маккэлх, - Это бешеный эпатаж. Боудис! Во всемирной истории ты – первая не японка, ставшая политическим идолом в Стране Восходящего Солнца!

- Стоп, парни! Стоп! Назуми - это хрупкая стеснительная девушка – хикикомори. Мы с Надзуми очень мило посидели за чаем в ее комнате. Она показала мне свою картинную галерею. Я оставила ей иероглифический автограф на память. При чем тут идолы?

- Ты знаешь, что Танигути Назуми – герой Декадной войны? - спросил Ирсон.

- М-м… - королева задумалась, - …Я видела у нее наградной самурайский меч.

- Так, - продолжил Маккэлх, - а она говорила тебе, за что получена награда?

- Нет. А я не стала расспрашивать из чувства такта.

Петер Маккэлх и Эндрю Ирсон переглянулись и Ирсон сообщил:

- Говорят, что Танигути Назуми и кэп Балрог были операторами «шока 5 января». Так называется удар летающей атомной миной-роботом по эскадре ВМФ Японии в районе Каролинских островов. Это разумное объяснение наградного меча от Демона Войны, и почетного места среди авторов ультиматума Итосуво, премьер-министру Японии.

- …Это, - добавил Маккэлх, - неформально. А формально 7 января Итосуво, заявляя об отставке, не сказал об ультиматуме организации «Tensei-Ryu», давшей ему 50 часов на отставку под угрозой стереть центр Токио с лица земли. Но примечательно, что новый премьер-министр Окадзаки легализовал «Tensei-Ryu», считавшуюся экстремистской.

- «Tensei-Ryu»? – переспросила королева, переводя в уме, - «Реинкарнация Дракона»?

- Да, - Маккэлх кивнул, - это японская молодежно-эмигрантская организация, которая выступает против глобализации, урбанизации и криминально-финансового диктата, за интеллектуальную японскую самобытность в деревенском натуралистическом стиле.

Королева сделала глоток коктейля, и негромко постучала стаканом по столу.

- Парни! Все это чертовски интересно, но при чем тут один мой иероглиф «fuku»?

- Дело не в одном иероглифе, - ответил Ирсон, - дело в том, что Танигути Назуми тебя попросила дополнить ее приватное пространство. Это знак огромного доверия.

- Но почему? – удивилась королева.

- Сложный вопрос, Боудис. Загадочная японская душа.

- В любом случае, - заключил Маккэлх, - уже вчера на Кюсю в Фукуока весьма бойко продавались футболки с коллажем из твоего портрета и твоего иероглифа «fuku». Это верный признак, что ты вошла в число идолов, и не случайно на твоем выступлении в кампусе будут две японские TV-команды: официозная NHK и курортная «Wo-Jomo».

- Черт! Еще и японская политика… Ладно, парни. А какая самая плохая новость?

- Самая плохая, - ответил Ирсон, - что будет TV-команда Джефа Риппа из «KP».

- М-м… Это тот знаменитый моральный урод, которого называют «имидж-киллер»?

- К сожалению, да, Боудис.

- Вот, дерьмо, - грустно сказала она, - только этого дрянного таблоида «Klaxon-Post» с Джефом Риппом мне здесь не хватало для полного счастья.

- В этом, - заметил Маккэлх, - есть и некоторый плюс. Незийский формат таких пресс-конференций не дает никакой форы репортеру, задающему вопросы. Понимаешь?

- Пока не очень, - призналась королева.

- Это довольно просто, - сказал он, - если в США или Британии этот урод Рипп мог бы швырять в тебя гнилыми помидорами, а ты не могла бы ответить ему тем же, и только закрывала бы голову руками, то тут ты можешь швырнуть полновесную бочку тухлой селедки прямо в его свинскую морду. Незийская публика нормально это воспримет. А главный трюк в том, что Рипп не знает этих местных традиций. Редакция «KP» подала  заявку на аккредитацию здесь, предполагая, что будет отказ, очередное основание для публикации: «Меганезия - гнездо фашизма». KP попалась на пропаганду CNN. Ведь на самом деле, нези практически никаким СМИ не отказывают в аккредитации. Теперь, в результате, «Klaxon-Post» во главе с Риппом приехали играть, не зная правил. Точнее, приехали, зная только одну сторону здешней свободы СМИ, но не зная другую.

- Это абсолютно точно! - поддержал Ирсон, - Задумайся, Боудис! У тебя сегодня шанс совершить подвиг: публично утопить Джефа Риппа. И твоя слава сравняется со славой Геркулеса, который в один день смыл в море все дерьмо из Авгиевых конюшен!

- Понятно… - произнесла Боудис, - …Тогда, парни, давайте сюда все, что есть на этого долбанного Риппа. Я уверена, что вы уже собрали нужное количество тухлой селедки.

- Да! - Маккэлх широко улыбнулся, - Мы даже нашли, кто будет метать эту селедку.

- Мы сейчас все объясним по порядку, - добавил Ирсон.

…

1 июня 15:00. Новый кампус университета Лантона на моту Катава.

Как уже говорилось, новый кампус был построен стремительно - методом выдувания гигантских пузырей (своеобразных фигурных полых холмов из вспененного силикатно-пластикового композита). Снаружи вид у этого был сюрреалистически-инопланетный. Напрашивалось сравнение с замерзшим разноцветным грязевым гейзером на какой-то планете со слабой гравитацией (а как еще объяснить циклопический размер пузырей). Изнутри помещения тоже были не совсем привычные: плавные линии стен и потолка сливались без каких-либо намеков на углы. Для единства стиля окна и двери имели тут круглую или овальную форму, и даже мебель напоминала яркие разноцветные пузыри, только сплющенные – чтобы выполнять функции столов и кресел.

Впрочем – мебели в огромном круглом конференц-зале было маловато, и студенческая публика устроилась в основном на полу (по-малайски - на корточках, по-индийски - на скрещенных ногах, либо по-армейски – на одном колене). Публика, постарше (и более хозяйственная) сидела на принесенных с собой оранжевых пилотских спас-жилетах.

Королева, окинув зал взглядом с трибуны (эта трибуна напоминала желтый стол-банан с зелеными стульями-яблоками). Итак, окинув зал взглядом, королева оценила количество публики в полторы тысячи. Не считая «сектора СМИ» - этот сектор выделен напротив трибуны, и оборудован мебелью тоже в «фруктовом стиле». А вот охрана тут никак не выделяется: распределена среди публики – наверняка в достаточном количестве... Вот: прозвучал мелодичный звон – что-то наподобие буддистского гонга, и в полосу между трибуной и сектором СМИ быстрым шагом вышел Ксиан Варлок – мэр Лантона.

- Aloha foa!...

- E Aloha! – откликнулась публика.

- …Ну, - продолжил Варлок, глянув на огромный телеэкран над трибуной, - по факту, представлять королеву Боудис не требуется. Все знают, и на экране тоже показано.

- E-o-O! – подтвердил зал.

- …Но, - сказал он, - для порядка я, все же, представлю: Her Majesty Boudic, by the Grace of God Queen of New Zealand and Her Other Realms and Territories, Head of the Commonwealth, Defender of the Faith. Вот так. Если по-нашему, то: Arikihine te Aotearoa o Ingarangi.

- E-o-O! – публика в зале синхронно вскинула раскрытые правые ладони.

… Боудис внутренне вздрогнула. За два месяца в море Нези она разобралась в простых формулировках маори - утафоа, и поняла, что мэр представил ее не только как королеву Новой Зеландии (Aotearoa), но также, как главную фигуру Британского Содружества и Англиканской веры (слово «Ingarangi» объединяло два этих размытых понятия). Фраза Варлока была сокращенным, почти аутентичным переводом ее титула - просто титула, утратившего реальное политическое содержание более ста лет назад. Но политические обычаи «Первого мира» ничего не значили в море Нези. Тут каждый мог взять столько политического влияния, на сколько хватало его человеческих качеств и известности на социальной арене. А известность добывалась, как правило, также за счет человеческих  качеств, но у кого-то появлялась, как фора на старте. Как, например, у Боудис…

...Королева поднялась на ноги и энергично тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Не до философии сейчас. Варлок уже представил ее. Надо произнести заготовленный спич.

- Леди и джентльмены! Благодарю, что вы пришли сегодня в этот зал. Это значит: вам небезразличны отношения между двумя исторически сложившимися частями Большой Новой Зеландии: условно говоря – Юго-западом со столицей в Веллингтоне, и Северо-востоком со столицей здесь, в Лантоне-на-Тинтунге. В середине XIX века эти области Полинезии были колонизированы Британской империей и названы Новой Зеландией. В следующем веке начался распад империи, и сегодня, когда распад, близок к финалу, я спрашиваю: а может не надо разрушать все наследие империи? Вот, например, Южно-Тихоокеанский Университет. Он основан в 1968-м, в колониальный период, с главным офисом на Фиджи и кампусами на всех англоязычных архипелагах Океании. Но, после разрыва Фиджи с Содружеством в 2006-м ослабли связи ЮТУ с другими британскими университетами, а в конце позапрошлого года война разрушила все легальные связи. Я уверена: эти связи были полезны. Надо восстановить их, пока не поздно. Это - работа, которой я уже занялась. Если у меня получится, то дальше я займусь восстановлением сотрудничества стран Южно-Тихоокеанского Форума. И я надеюсь на ваше понимание, потому что общего у нас больше, чем различий. Здесь на Северо-западе говорят: У всех морей один берег, для всех людей моря важна взаимопомощь.

…Королева сделала паузу, и повторила то же самое на языке утафоа:

- Te miti atoa o te pito otahi. Te mitiiwi atoa faufaa o tahi.

…Она сделала еще одну паузу, и завершила выступление словами:

- Mauru te fakarongo. Спасибо за внимание. Теперь я готова ответить на вопросы.

…Королева, продолжая стоять, подняла ладони перед грудью, и ладонью левой руки накрыла сжатую в кулак правую ладонь. Она сделала это по внезапному наитию (так, просто вспомнился жест загадочного Джерри Маклая на Гуаме, 1 апреля), и...

…Сейчас ее поразила реакция незийской публики в зале.

Все полторы тысячи присутствующих молча поднялись, и повторили этот жест… Они стояли так несколько секунд, а затем, тоже, молча, уселись обратно по местам. Что-то произошло. Что-то важное. Что-то резко сблизило Боудис с этой странной публикой.

…

Вот, начались вопросы.

- Ваше величество, можно ли спросить о приоритетах вашей работы? Вы уже назвали университетское сотрудничество и сотрудничество в рамках Южно-Тихоокеанского Форума. А есть ли какой-то общий принцип?

- Да, общий принцип есть, - подтвердила королева, - на первом месте - гуманитарные программы, включая восстановление соседского студенческого обмена, а также пакет специальных программ помощи людям, претерпевшим ущерб от войны или насилия, включая программу борьбы с нищетой в самой сложной стране региона: в Папуа. Если возникнут вопросы, я отвечу подробнее. На втором месте - экономические программы. Экономическое сотрудничество не только делает народы богаче, но и сближает людей разных стран. Если удастся убрать экономические барьеры, то сразу снизится военная напряженность в регионе. И на третьем месте – освоение новой территории. Я говорю, разумеется, об Антарктике, прежде всего - о новозеландской Территории Росса. После посещения Антарктиды, у меня нет сомнений в экономических и социальных выгодах, которые может получить там Новая Зеландия уже в ближайшие годы.

…Следующий.

- Ваше величество, намерены ли вы в ближайшее время посетить Фиджи?

- Да. По пути на Пайнс у меня визит в главный офис ЮТУ в Сува, столице Фиджи.

- Простите, а не будет ли это неявным согласием с фиджийской аннексией Тонга?

- Нет. Мой визит будет направлен только на восстановление студенческих связей.

- А все же, какая у вас позиция по режиму генерала Тимбера и аннексии Тонга?

- Свою позицию я уточню после этого визита. Пока больше никаких комментариев.

…Следующий.

- Ваше величество, как вы видите реформированный Южно-Тихоокеанский Форум?

- Прежде всего, я вижу ЮТФ реалистичным, учитывающим объективную политику.

- А можете ли вы пояснить, что в данном случае объективная политика?

- Я поясняю. ЮТФ оформился в 1971-м. Австралия и Новая Зеландия приняли на себя ответственность за социальное развитие Папуа, Фиджи, и малых стран Океании. ЮТФ неплохо работал, но после окончания Первой Холодной войны, он получил абсолютно проигрышную роль сатрапа Океании. ЮТФ стал машиной для консервации режимов в колониях Франции, и на внешних островах Папуа, для силовой поддержки сырьевых  концернов, и для интриг в пользу исламистов на Фиджи. Вспышка войны в Океании - закономерный итог десятилетий нереалистичной политики. Сейчас сложилось новое соотношение сил, надо признать это, и утвердить соответствующий формат ЮТФ.

…Следующий.

- Ваше величество, вы упомянули Пайнс. Это - остров на юге Новой Каледонии, где расположена ваша главная, хотя неофициальная, резиденция, не так ли?

- Да, можно сказать и так.

- …Но юридически, это незаконно отторгнутая территория Франции, не так ли?

- Стоп! Я не буду заниматься с этой трибуны толкованием международного права.

Такой несколько резкий ответ королевы был связан с тем, что она почувствовала: вот, начинается НАЕЗД. TV-таблоид KP (Klaxon-Post) никогда не отправлял одного своего главного боевого пса - Джефа Риппа. Всегда только со сворой. И свора заработала.

…Следующий.

- Ваше величество, у вас вилла в Новой Зеландии, в Омокороа под Оклендом. Верно?

- Да. Там мой публичный офис.

- …Но почему же ваша резиденция в тысяче миль от Новой Зеландии, в меганезийской оккупационной зоне? И почему вы перевезли туда ваших детей?

- Это естественная мера безопасности. Вы можете прочесть о теракте в Тауранга.

- Значит ли это, что вы доверяете меганезийцам и не доверяете новозеландцам?

- Нет. Это значит, что я доверяю моему специалисту по безопасности, а он не доверяет   новозеландским спецслужбам. Еще раз предлагаю вам прочесть о теракте в Тауранга.

- Ваше величество, я читал об этом, и как раз хотел спросить: почему ваша охрана там стреляла на поражение не только по террористам, а по всем посетителям кафе?

- У меня там вообще не было охраны. Если вам интересны детали теракта, то прочтите полицейский протокол. Я не буду комментировать полицейское расследование.

…Следующий. Вот он. Жирный питбуль Джеф Рипп по прозвищу «имидж-киллер».

- Ваше величество, скажите, ваш муж, принц-консорт, Гарри Макинтайер знает, что вы отдали ваших детей в домашний пансион незийскому полевому командиру Гремлину, и беззаботно наслаждаетесь утехами с вашим фаворитом?

- Во-первых, здравствуйте, мистер Рипп, - очень спокойно ответила Боудис. Ей сейчас действительно стало спокойно и даже чуть-чуть весело. Она выдержала атаку своры, и дождалась атаки вожака. Дальше все по плану Ирсона и Маккэлха.

- Э-э… - «имидж-киллер» замялся от удивления, - …Здравствуйте, Ваше величество.

- Мы, - продолжила она, обращаясь к залу, - давно знакомы с мистером Риппом, с его работодателями из Klaxon-Post, и с его стилем… Я прошу техническую службу сейчас показать на большом экране его данные аккредитации, и полные данные аккредитации двоих джентльменов, задававших стилистически-похожие вопросы перед ним…

…Боудис посмотрела на экран, убедилась, что там все ясно, и продолжила:

- Как видите, эти трое - одна команда. Сейчас я прошу техническую службу показать на большом экране перечень PR-достижений Риппа и таблоида KP за последние три года.

- Это не по правилам! – испуганно воскликнул Джеф Рипп.

- У нас свободная страна, - лениво отозвался мэр Варлок из своего кресла, - и каждый участник может без ограничений выкладывать всю информацию о другом участнике… Техническая служба! Если материал по запросу леди Боудис готов, то выкладывайте.

- E-o, comandante, - раздалось из динамика, и огромный экран заполнился квадратами с броскими скандальными заголовками – предыдущими творениями KP и Рипла.

…Королева окинула взглядом эту специфическую красоту, улыбнулась и пояснила:

- Таков традиционный метод Black-PR у скандальных таблоидов. Можно по-разному относиться к этому, но, согласно британской политической философии, право СМИ на свободный диспут необходимо свободному обществу. Вы согласны, мистер Рипп?

- Э-э… - вожак стаи псов таблоида был явно растерян, - …Да, Ваше величество. У нас свободные взгляды… Я хочу сказать у нас, у британцев… И это… Э… Правильно.

- Итак, свободный диспут, - заключила Боудис, - замечательно, мистер Рипп. А теперь повторите, пожалуйста, ваш вопрос, на случай, если не все в зале запомнили.

- Гм… Да… - Джеф Рипп заглянул в шпаргалку, - … Ваше величество, скажите, ваш муж, принц-консорт, Гарри Макинтайер знает, что вы отдали ваших детей в домашний пансион незийскому полевому командиру Гремлину, и беззаботно наслаждаетесь утехами с вашим фаворитом?

- Замечательно! - повторила королева, - А скажите, мистер Рипп, почему вы задали этот вопрос мне, а не Гарри? Ведь только Гарри может точно ответить, знает он или нет.

- Э-э… Но ведь Гарри Макинтайера здесь отсутствует.

- А если бы он присутствовал, вы спросили бы у него? – мгновенно отреагировала она.

- Гм… Тогда… Э-э… Конечно, тогда я спросил бы у него.

- Замечательно! – в третий раз объявила Боудис, - Я прошу техническую службу сейчас установить через большой экран видеосвязь с мистером Гарри Макинтайером.

На огромном экране возникла информационная надпись:

* Южная Африка, республика Ботсвана *

* Ландшафтно-экологический парк Нтветве *

* Гарри Макинтайер – генеральный консультант фонда Нтветве *

Затем экран стал черным, расцвеченным белыми яркими точками, и озаренный неким оранжевым мерцанием в правом нижнем углу.

- Всем привет! - раздался слегка охрипший мужской голос, - Сейчас я разверну чертов объектив, и вы меня увидите. Вот!

В поле зрения появился мужчина лет 40, сидящий на раскладном табурете около ярко горящего костра, и отхлебывающего что-то из большой чашки.

- Привет, Гарри, ты что, простудился? – осторожно спросила королева.

- Да, - мужчина на экране, махнул рукой, - ерунда, Боудис, не беспокойся. Мальчишка-бушмен потерялся, мы его искали на болоте, и нашли только к середине ночи. Здесь по ночам довольно холодно, и если несколько часов бродить с мокрыми ногами и мокрой задницей… Ладно, главное, что мальчишка в порядке. А что там у тебя творится?

- А ты разве не смотришь? – удивилась она.

- Я смотрю, - он снова махнул рукой, - это я для порядка сказал. А ты мне для порядка расскажи: так мол, и так. Идет?

- Идет, - подтвердила Боудис, - если в общих чертах, то мистер Рипп хочет задать тебе вопрос личного характера… Мистер Рипп, вы можете задать свой вопрос.

Возникла пауза. «Имидж-киллер» осознавал, что произнося третий раз этот вопрос из шпаргалки, будет выглядеть идиотом. Но у него не оставалось выбора.

- Мистер Макинтайер знаете ли вы, что леди Виндзор отдала ваших детей в домашний пансион незийскому полевому командиру Гремлину, а сама беззаботно наслаждается утехами со своим фаворитом?

- Беззаботно? - переспросил принц-консорт, - Вот это новость. Ради такого сообщения стоило притащить самую грязную задницу Соединенного Королевства в Полинезию. Я поражен до глубины души. Боудис, если ты беззаботна, то у тебя стальные нервы.

- Джеф Рипп ошибается, - сказала Боудис, - я по уши в политике. Забот хватает.

- Я так и думал. А что у Молли и Гремлина какой-то пансион, это тоже ошибка?

- Да, быть может, Джеф Рипп просто спутал катамаран с пансионом.

- А! - принц-консорт улыбнулся и кивнул, - Ясно. Но тогда, что остается от вопроса?

- По-моему, Гарри, в том длинном вопросе было что-то про фаворита.

- А! Точно! Было! Мистер Рипп, что вы там спрашивали про фаворита?

- Я? – переспросил вожак стаи таблоида KP. Сейчас он уже утратил свой фирменный «питбульский» стиль, вспотел, и напоминал мокрую мышь, страдающую ожирением.

Гарри Макинтайер на экране утвердительно кивнул.

- Да! Не я же, черт побери! Вытащите шпаргалку из своей задницы, и повторите это!

- Э-э… Зрители хотят знать, известно ли вам, что у вашей жены имеется… Э…

- Что имеется у моей жены! Ну же, шевелите задницей!

- Фаворит… - выдавил из себя Джеф Рипп.

- Фаворит? – переспросил Макинтайер, - В смысле, лошадь на ипподроме?

- Э-э… Нет, не лошадь, а мужчина!

- Гм… Жокей, что ли?

- Нет! Нет! Любовник! Фаворит в смысле любовник! Вы понимаете?

- Любовник? Гм… А как его зовут, кстати?

- Его зовут Лйалл Тью! – радостно сообщил Рипп, приняв вопрос принца-консорта за признак интереса и просыпающейся ревности.

Возникла пауза. Гарри Макинтайер покивал головой и произнес.

- Значит, фаворит, о котором вы говорите это доктор Лйалл Тью?

- Да, да!

- Понятно, мистер Рипп. Скажите, по-вашему, у Боудис с доктором Тью все серьезно?

- Да, очень серьезно! Есть фото и видео! Они везде этим занимаются, вы понимаете?

- Вот что, Рипп! - сказал Гарри, - Вы впервые за свою никчемную жизнь сделали нечто полезное. Вы сняли камень с моего сердца. Слава богу, что рядом с Боудис такой волевой, позитивный, умный, надежный человек, как доктор Тью, и что это серьезно. Теперь вы  можете с гордостью утащить свою грязную задницу обратно в Британию.

В зале наступил миг тишины, а затем публика оглушительно заржала. Веселиться тут любили, а произошедшее шоу способствовало веселью. Молодежь вскакивала, азартно хлопала в ладоши, а некоторые девушки даже пританцовывали, и вертели над головой яркими майками (снятыми с себя). Никто не проявлял агрессивности по отношению к репортерской стае таблоида «KP», но те почувствовали себя так неуютно, оказавшись внезапно предметом насмешек, что предпочли сняться с места, и быстро покинуть зал. Молодежь проводила их негромким разочарованными воем – кажется, от репортеров ожидали более «бойцовского» поведения (весело же!), а не бегства с арены… Боудис подождала полминуты, пока публика успокоится, и громко объявила:

- Сектор СМИ может продолжать.

- Я еще нужен? – поинтересовался принц-консорт с экрана.

- Еще как! - крикнула девушка-репортер, вскакивая с места, - Я из журнала RomantiX, Австралия! Позвольте спросить у вас обоих: что такое любовь?

- Вот так вопрос… - растерялась Боудис.

- Хочешь, - сказал Макинтайер, - отдохни. Я отвечу, а ты поправишь, если что.

- Спасибо, Гарри. Пожалуй, ты прав.

Мужчина на экране сделал глоток из чашки и кивнул.

- Конечно, я прав. Тебе нужно время, чтобы переключиться. А я знаю эту девушку. Китиара Блумм, да? Ваша мама, Оливия Блумм - хозяйка редакции RomantiX.

- Да, - подтвердила австралийка, - а вы читаете наш журнал, мистер Макинтайер?

- Я читаю только эпизодически, - ответил он, - все-таки у вас там антология женского любовного романа. Но две мои африканские подружки – ваши убежденные фанаты.

- Как интересно! - обрадовалась Китиара, - И все же: что такое любовь?

- М-да… - принц-консорт сделал глоток из чашки, - …Вопрос, конечно, интересный. Я думаю, это когда ты хочешь, чтобы жизнь любимого человека сложилась так, как ему хочется, даже если тебе для этого придется в чем-то уступить или уйти. По-моему, это главное: не стремиться переделать любимого человека под твое удобство. А если есть желание требовать чего-то от другого человека, то это не любовь, а бытовой договор о партнерстве. В таком договоре есть обязательства, а в любви - нет. Вот и весь сказ.

- Ого, мистер Макинтайер! Это как культ Прекрасной Дамы из эпохи рыцарства! Мне кажется, что в наше время очень немногие способны на такое чувство!

- Конечно, мисс Блумм! Большинству людей не нужна любовь. Они и без этого могут заниматься сексом, вести домашнее хозяйство, и воспитывать детей. Я надеюсь, что не шокировал вас. А теперь я исчезаю, возвращая трибуну королеве.

…

В каком-то смысле, Гарри Макинтайер совершил социально-психологическое чудо. В секторе СМИ изменился настрой, и вся вторая половина встречи (хотя, скорее пресс-конференции) прошла в легкой немного игривой атмосфере... Хотя, Боудис все равно зверски устала. После завершения встречи у нее хватило сил, чтобы своими ногами добраться до ванной в апартаментах плавучего мини-отеля, принять контрастный душ, завернуться в полотенце, и выползти на плоскую крышу, где улечься на шезлонг. Там можно было просто смотреть, как в черном небе перемигиваются звезды…

…За таким занятием королеву обнаружил Лйалл Тью, когда поднялся на крышу, чтобы проверить, все ли в порядке.

- Ужас, - негромко сказала Боудис, - я даже не помню, что говорила во второй части.

- Встреча удалась! - возразил Тью, и уселся на коврик рядом с ее шезлонгом, - Ты там выступила блестяще! Хочешь узнать, чем сейчас занялись Эндрю, Петер и Тимоти?

- Хочу.

- Они  пытаются понять только что опубликованное решение «АКИПА-80». А Кюгю отказалась участвовать, заявила, что это – бред собачий, и пошла смотреть телевизор.

- Минутку, Лйалл, ты сказал:  решение «АКИПА-80»?

- Да. Ты знаешь, это австрало-канадская межпарламентская…

- …Разумеется, я знаю. И что?

- Проблема отложена на 15 лет! – объявил он, - Парламентарии двух стран заслушали итоговый протокол юридической коллегии, и согласились с тем, что было бы грубым нарушением закона вовлекать 6-летниюю Марию Нортумберленд в политику. Таким образом, поскольку совершеннолетие в Соединенном Королевстве наступает в 21 год, парламентарии чисто арифметически отложили вопрос на 15 лет.

- О, черт… Кто же теперь считается монархом в Австралии и в Канаде?

- Никто не считается, - ответил Тью, - а точнее, считается некое абстрактное лицо под названием «Межгосударственная корпорация законный монарх Австралии и Канады». Принимать решения от имени этой корпорации в течение 15 лет будет «АКИПА-80».

Королева вздохнула, заложила руки за голову и прокомментировала:

- Что ж, можно выпить за упокой Британского Содружества. Они добили его. Многие политологи еще в прошлом веке предупреждали: Содружество просуществует столько, сколько будет жить Лилибет Великая. На ней все держалось с 1950-х. После нее - еще немного инерции, и вот: финал. Знаешь, Лйалл, мне очень грустно, что так вышло.

- А знаешь, Боудис, - сказала он, и погладил ладонью ее плечо, - по-моему, все очень неплохо. Твоя идея нового формата ЮТФ уже обсуждается в аналитических СМИ.

- И что там? – спросила она.

- Там по-разному. Я загрузил работой сетевого робота, который составляет дайджесты. Хочешь глянуть, какие он нашел о тебе публикации, выложенные за последние 3 часа? Хочешь почитать?

- Еще бы! Я ведь ужасно любопытна!

- Тогда держи, - и доктор Тью протянул ей планшетник.

Королева прочла первые анонсы и растерянно помассировала затылок ладонью.

- Боже мой! Кажется, я влипла с этой большой политикой.

- Скорее уж это большая политика влипла с тобой, - оптимистично ответил Тью.

- Ты все шутишь, - она вздохнула, - эх, знать бы, что будет завтра.

- Завтра, – сказал он, - начнется фестиваль Лаонируа.

…

*58. Два берега одного океана.

Раннее утро 2 июня. Острова Кука. Атолл Тинтунг. Лагуна.

Если на рассвете некто шумно перепрыгивает с проходящей моторки на палубу вашей фрегантины, вставшей на якорь в безопасной гавани, то (обладая развитой фантазией) можно предположить, что добрая фея принесла вам подарки. Но, вероятнее, что некто ошибся в опознании корабля. В таких случаях лучше сразу же указать визитеру на его ошибку - поэтому капитан-инженер Бокасса оглушительно рявкнул спросонья:

- Алло, кто там! Сваливай на хрен с моего борта!

- И это называется друзья! - отозвался обиженный юный голос, - Не жизнь, а жопа!

- Хрю, это ты? – удивился Бокасса.

- Да, блин, я! Войти-то можно, или вы трахаетесь и я помешаю?

Чанди Кэстенвел, баронесса Шеппи, лениво подняла голову, до этой секунды удобно пристроенную на груди капитана-инженера, глянула на часы, и пробурчала:

- Хрю, ты полная засранка!

- Короче, все ясно, я захожу! - нагло объявила 15-летняя Хрю Малколм, прошагала по кубрику, скинула униформу, оставив на себе лишь кислотно-желтые трусики с черной надписью: «НЕ ЛЕЗЬ БЕЗ РАПОРТА!», и шлепнулась на свободную койку.

- Ты откуда перепрыгнула? – поинтересовался Бокасса.

- С патрульного катера, - ответила юниорка, - тебе повезло, что вы притащились сюда только посреди ночи. А то вчера вечером штаб Восточного фронта поднял здесь всех милитантов на прочесывание трущоб моту Мотуко. Прикинь: вообще всех, от старших офицеров до рядовых юнг, включая младших инструкторов типа меня. Блин! Реальное позорище нации! В трех милях от столицы, по соседству с международным аэропортом, морским портом, и ультрамодерн - общагой для студентов-мигрантов, раскинулась эта обитаемая свалка, 20 гектаров примерно! На этой свалке почти 4 тысячи жителей! Это больше, чем в самом Лантон-сити! Короче: вечером все началось со скандала…

…Продолжая рассказ, Хрю Малколм стала загибать пальцы, излагая эту сцену:

… - Мэр Варлок возмущался: в сентябре все зачистили, но в январе Зоран стал шефом логистики, и теперь вокруг порта опять выросла Бенгалия: трущобы и куча говна.

… - Топ-кэп Зоран, директор Центра логистики, объяснял про неизбежность дешевых индокитайских гастарбайтеров в качестве докеров, и что порт отлично работает.

… - Комфронта Упир сказал, что надо устроить облаву и выгнать всех из трущоб. Всю антисанитарию срыть. Всех гастарбайтеров поставить на учет и расселить нормально.

… - Топ-кэп Зоран заявил, что готов хоть прямо сейчас начать нормальное расселение  гастарбайтеров, но кто будет платить за такой массовый гуманизм?

… - Варлок предложил прямо сейчас скинуться поровну с Логистики и Сити.

… - Зоран согласился, но встал вопрос о цене, и они с Варлоком начали торговаться.

… - Упир встрял, что к утру надо бы решить вопрос, куда заселить гастарбайтеров.

… - Зоран предложил: пусть Упир отдаст битый круизный лайнер за гуманную цену.

… - Упир спросил: какая цена гуманная? И уже все трое стали торговаться.

Тут Бокасса хлопнул в ладоши, и спросил:

- Хрю, а как ты оказалась при этом разговоре?

- А просто: когда вчера было собрание волонтеров, Упир меня заметил, и сказал: О! Младшая Малколм! Ты будешь диспетчером штаба. Хватай рюкзак с портативным телецентром, и за мной. Так что я всю ночь барабанила по сенсорным мониторам.

…

В этом объяснении Хрю Малколм умолчала об одном очень существенном действии с данным портативным телецентром - фабрикации очередного публичного выступления реалистичного (хотя вымышленного) персонажа, известного, как Сэм Хопкинс, Демон Войны. Среди крайне малого (по пальцам можно пересчитать) числа субъектов, точно знавших, что Сэм Хопкинс - это фантом, у каждого сформировалась своя роль в плане «реалистичной анимации персонажа». Так, Хрю Малколм и доктор Упир играли роли (соответственно) имитатора-стилиста и эксперта-политолога. И в эту ночь, в перерыве довольно ординарной военно-полицейской операции, они сделали и залили в Интернет небольшое, но выразительное видео-выступление Сэма Хопкинса.

Сейчас (в то время, когда Хрю Малколм общалась с Бокассой и Чанди на фрегантине), доктор Упир в самом популярном бистро спец-квартала «ИнтерХост» на моту Мотуко, наблюдал за реакцией независимых зрителей. В этом спец-квартале жили иностранные молодые специалисты, совсем недавно мигрировавшие в Меганезию из Первого мира, следовательно, сохранившие еще некоторые взгляды, характерные для общественного   мнения своей родины. Кроме того, они (конечно же) поддерживали контакт со своими друзьями на родине – и не стоило сомневаться, что новое выступление Демона Войны окажется предметом обсуждения с этими друзьями. В общем – важная реакция.

Вот кому-то из немногих (в этот ранний час) посетителей бистро пришло сообщение на коммуникатор, и начался эмоциональный разговор за столиком. А вот кто-то попросил девушку-кассира переключить телеэкран над стойкой с обычной трансляции новостей  LantONline на свежую запись медиа-блога Сэма Хопкинса. И поехало.

*** Сэм Хопкинс. Экономика – это продолжение войны другими средствами ***

…В кадре, Демон Войны – невысокий «наполеоновского роста» молодой человек, лицо которого закрывали огромные солнцезащитные очки, а фигуру скрадывал мешковатый камуфляжный комбинезон. В руках - большой глобус с яркой четкой подсветкой.

- Глобализация! - произнес Сэм, подбросив и поймав глобус, - К концу прошлого века сложилась всемирная экономика по принципам Уолл-Стрит. А кто хочет строить свою  экономику по своим принципам, тот должен воевать против Альянса Первого мира.

(Сэм снова подбросил глобус, и развернул его Южным Тихим океаном к web-камере).

- Мы - foa, защитили свои принципы в ходе недавней войны. Теперь мы приглашаем к сотрудничеству людей и целые сообщества, которым интересно работать с нами. Но…

(Сэм еще раз повернул глобус)

… - Но, кому-то здесь, здесь, здесь и вот здесь, не нравится, что мы расширяем сферу контактов. Кто-то давит на людей, работающих с нами. Угрозы, шантаж, диверсии... Я понимаю: кто-то не хочет играть на поле свободной конкуренции. Кто-то привык быть всегда правым, творить все, что вздумается, и подминать всех под себя. Но обстановка изменилась, и кому-то придется играть по общим правилам. Вопрос: по каким?

(Сэм прижал к себе глобус и погладил ладонью – ласково, как котенка).

… - Вопрос: по каким общим правилам? Тут два варианта. Или кто-то примет правила мирной конкуренции и прекратит применять силовые методы в экономике. Тогда у нас будут спокойные отношения на свободном рынке. Или кто-то не примет такие правила. Тогда будут несчастные случаи, неизбежные на море, на суше, и в воздухе… А сейчас конкретно. Кто-то очень хочет закрыть наши новые проекты, совместные с Канадой, и Королевством Новой Зеландии. Закрыть грубо: путем убийства ключевых фигур. Мне кажется, что лучше для кого-то было бы не трогать эти ключевые фигуры.

(Сэм сделал паузу, внимательно глядя на глобус, и будто размышляя).

… - Так. Краткое пояснение для кого-то, кто в плену иллюзий типа «Нас не догонят». Видите ли, джентльмены, вас УЖЕ догнали. Ваши предыдущие попытки ликвидации ключевых фигур возбудили интерес вашей родной западной аналитической прессы, и добросовестные бизнес-аналитики уже расписали, кто из вас и по каким мотивам в это играет. Конечно, никаких доказательств нет. Но, дело в том, что я – не судья, а просто частное лицо, мне не нужны доказательства. Несчастному случаю тем более не нужны доказательства. Несчастный случай просто происходит, и кто-то из вас, джентльмены, превращается в барбекю прямо у себя дома. Так, один за другим, как десять негритят, пропавшие в известной детской считалке. Такие дела, джентльмены, такие дела.

(Сэм улыбнулся, и опять повернул глобус – на этот раз Антарктидой к web-камере).

… - И позитив. Бывшая японская военная антарктическая База-12 «Хиго-Рю» - Гнездо Дракона на Земле Мэри Берд - полностью обследована беспилотниками. Ее состояние позволяет начать работы по реконструкции в ноябре. Желающих участвовать – прошу регистрироваться на сайте Higo-Ryu.OYO. Кстати, фото-галерея сайта обновлена. Вы можете оценить ландшафты нашей Антарктиды. На этом – все. Aloha.

***

…Реакция немногочисленной публики в бистро на выступление Демона Войны была бурной на грани восторга. Впрочем, доктор Упир ожидал примерно этого. Ведь среди молодых специалистов-иммигрантов числился значительный процент тех, кто бежал с «цивилизованной родины» на «Дикий Атомный Юг» не просто «по зову сердца», а под влиянием полицейского ордера о розыске за хакерство, за компьютерное пиратство, за махинации с кредитами, или за невозврат долгов банку или криминалитету. Причем в последнем случае беглеца искала не полиция, и не банковские коллекторы, а субъекты рэкетирского типа с жесткими методами. Вот почему для беглецов сюда, в Меганезию, каждый вооруженный акт власти foa, или частных полевых командиров против столь ненавистного «цивилизованного истеблишмента» воспринимался «на ура».

Доктор Упир хорошо помнил, как год-полтора назад молодые ребята из его команды «Corallab» кричали Банзай! – увидев на сайте экстрима очередное сообщение вроде:

* Полицией Понапе задержаны два профи - коллектора GLG-банка (Малайзия). После идентификации, задержанные ликвидированы по процедуре полевого трибунала. *

Негуманно, конечно, зато, честно, и у мигрантов не возникает даже тени сомнений, что незийская власть без колебаний защитит их от неприятных «приветов с родины».

Вмешательство Сэма Хопкинса выходило за рамки типовой «защиты от приветов», но выглядело это логично. Ведь и персона Ее величества Боудис был нетипичной. Другой масштаб – другие методы. Сомнений, что Демон Войны говорил именно о Боудис – не возникало. Картина обрисована так четко, что даже селедка поняла бы о ком речь…

… Доктор Упир предавался бы наблюдениям и размышлениям еще некоторое время, но внезапно его отвлекла экзотическая девушка, усевшаяся напротив него за столик. Как предположил доктор Упир, она происходила из какого-то племени речных индейцев из Амазонской сельвы. Там (как, кстати, и в Индокитае, и в Конго) встречаются этносы, у которых средний рост - полтора метра у мужчин и еще меньше у женщин…

…Между тем, миниатюрная девушка, усевшаяся за столиком напротив доктора Упира, поправила свою накидку типа пончо, шляпку типа сомбреро, а затем - многообещающе улыбнулась. Но, Упир не был сейчас настроен на случайное эротическое приключение, кроме того, он вообще не был фанатом экзотических миниатюрных девушек, так что…

- Извини, гло, - дружески произнес он, - сегодня я загружен работой. Такие дела.

- Все ОК, бро, - в тон ему ответила она почти детским голосом, - я уже сняла клип.

- Что? – удивился Упир, и в этот момент его собеседница скинула пончо и сомбреро, в результате чего осталась лишь в майке и шортиках.

Теперь было очевидно, что девушка не из какого-то низкорослого этноса, а просто еще маленькая – подросток, вероятно дюжины лет от роду, или даже меньше.

- Провалиться мне сквозь небо! – проворчал доктор Упир - Ты – Ралинэ, я угадал?

- Так точно, команданте! - подтвердила девочка-подросток.

- Тише ты! – шикнул он, - Я сюда зашел понаблюдать без засветки, ясно?

- E-o e-o! - она кивнула, прижала ладошку к губам, и выпучила глаза, всем своим видом показывая, что готова помогать в сохранении инкогнито коммодора Южного фронта.

- Вот так-то, - одобрил он, - а теперь скажи: откуда ты тут взялась и что за клип?

- Клип, - гордо ответила Ралинэ, - это моя школьная домашка по поп-арту. А взялась я потому, что Тореро повез меня смотреть монумент Лаонируа, но его сразу загребли по локальной милитаризации. Не монумент, а Тореро загребли. Вот. Он снял micro-flat в «ИнтерХосте», сказал, чтоб я выспалась, позавтракала, погуляла по «ИнтерХосту», а он найдет меня, когда это говно закончится. Может, ты знаешь - когда? Я уже обошла весь здешний маркет, купила пончо, сомбреро, ролл-серф, и аурофон, про который я пока не догоняю, как он работает. Еще вот: домашку по поп-арту сделала. И что теперь, а?

Доктор Упир похлопал ладонью по столу.

- Так, юная леди. Начнем по порядку. Ты сняла меня на клип для школьного домашнего задания по поп-арту. А в чем смысл этого задания?

- Просто, - пояснила она, - надо снять знакомого человека в прикольный момент. Ты был просто супер-прикольный, когда объяснял, что незачем строить тебе глазки!

- Хэх… Интересно же ваш тичер понимает поп-арт. Ладно. А что такое аурофон?

- Это такой гаджет, - и Ралинэ протянула ему нечто вроде обычного мини-смартфона.

- Хэх… А при чем тут аура?

- Так он управляется биотоками. Типа как военный T-лорнет. Но я не догоняю пока.

- Ладно, Ралинэ. Я уверен, что Тореро поможет тебе разобраться.

- Ага! – она кивнула, - Но он придет, когда говно закончится. Вот я и спрашиваю...

- Говно уже почти закончилось, - ответил доктор Упир, - но Тореро задержался, чтобы провести мастер-класс по бытовому обустройству на битом круизном лайнере.

- А! – девушка-подросток кивнула, - Лайнер «Сапфир-Парадиз». E-oe?

- E-o, - ответил комфронта, и добавил, - хотя, теперь эта 250-метровая калоша только и годится на роль плавбазы для гастарбайтеров. Шипперам надо внимательнее следить за политической обстановкой в круизной акватории, если они не хотят терять лайнеры по причине случайных ошибок распознавания мишеней на морской войне.

- Ты слишком сложно объясняешь, - упрекнула она.

- Я объясню проще: «Сапфир-Парадиз» по силуэту и размеру похож на универсальный десантный корабль, типичный для флотов Западного Альянса… - тут Упир, огляделся, пришел к выводу, что в бистро уже слишком многолюдно, и предложил, - …Давай, мы смоемся отсюда, и навестим хороших друзей.

- Тогда, - рассудила Ралинэ, - надо позвонить Тореро, чтобы он был в курсе.

- Да, юная леди, разумеется, мы ему позвоним.

…

Через четверть часа – борт фрегантины капитана Бокассы.

Хрю Малколм посмотрела из-под ладони на автожир, явно не случайно заходящий на лэндинг рядом с фрегантиной, и прокомментировала:

- Просто праздник какой-то! По ходу док Упир уже соскучился по мне.

- На фюзеляже значок шефа штаба фронта, - подтвердил ее догадку Бокасса.

- Интересно… - протянула Чанди Кестенвэл.

- Рулит он топорно, - критически заявила Хрю, когда автожир шлепнулся на воду.

- Встретим его, - лаконично сказал Бокасса, и прицельно швырнул в сторону автожира швартовочный трос с прикрепленным поплавком.

- О, черт! - воскликнула Чанди, - Там Ралинэ с Американского Самоа! А где Тореро?

- Узнаем, - ответил Бокасса, и козырнул доктору Упиру, появившемуся из кабины.

…Еще через несколько минут компания, разросшаяся до 5 персон, расположилась под тентом на открытой палубе, вокруг невысокого чайного столика. Ралинэ тут же заняла позицию между Чанди и Хрю - ее веселило силуэтное сходство 18-летней британки и 15-летней уроженки Флориды. А вопрос насчет Тореро прояснил доктор Упир – сообщив о неожиданной новой роли бывшего круизного лайнера «Сапфир-Парадиз». Сообщение вызвало у Бокассы задумчивость, которая не прошла незамеченной для Чанди.

- Что-то не так? – быстро спросила она.

- Дела минувшего, - отозвался он, - осенью позапрошлого года фирма «Vega-Horizon» продала три тысячи мест на трансокеанский круиз на новом лайнере «Сапфир-Парадиз». Маршрут: от Калифорнии до Гавайев, далее поперек всей Полинезии, и в Австралию. Алюминиевая революция произошла 20 октября, в момент, очень неудачный для этого бизнеса: сотни тысяч рождественских туров в Полинезию уже были проданы разными американскими, европейскими и японскими фирмами, в частности - «Vega-Horizon».

- Но! – воскликнула Чанди, - Они же обязаны были отменить круиз!

Бокасса пожал плечами.

- С какой стати? Ведь по официальным данным имели место всего лишь гражданские волнения среди туземцев и гастарбайтеров на нескольких маленьких островках. Если в подобной ситуации фирма отменила бы круиз, то убытки, с учетом всех компенсаций покупателям, пени за просрочку кредитов банку, и прочих штрафов, вызвали бы, как я полагаю, банкротство. А так «Vega-Horizon» практически ничего не потеряла. Просто несчастный случай. Лайнер был застрахован, а родственники пассажиров не получили оснований для исков. Да, три тысячи погибших пассажиров – это негатив для имиджа, однако без всякой вины. С другой стороны, из-за этой трагедии «Vega-Horizon» стала известна во всем мире, а по законам бизнеса любая некриминальная известность - это расширение перспектив. И, кроме того, фирма получила помощь из бюджета США по программе поддержки компаний, пострадавших из-за «Горячего Кризиса в Океании».

- Точно! – подтвердила Хрю, - За прошлый год «Vega-Horizon» выросла вдвое.

- О, черт! – юная британская баронесса покрутила пальцем у виска, - Это же бред!

- Нет, - возразил доктор Упир, - это эффект TV-управляемого общества потребления.

- Чанди! – встряла Ралинэ, - Вспомни: мы видели новый лайнер «Соната Океании» у причалов Паго-Паго. И я говорила: этот лайнер принадлежит фирме «Vega-Horizon».

- Э-э… - юная баронесса изумленно моргнула, - …Что? Это лайнер той самой фирмы?

- Ага! - Ралинэ кивнула, - Они выкрутились, потому что Упир и Бокасса помогли.

Чанди покачала головой и повернулась к Бокассе.

- Ты имел какое-то отношения к этой… К этой истории…

- Так, косвенно, - ответил он, - в мае прошлого года я был одним из консультантов при работах по снятию «Сапфир-Парадиз» с рифов Ранафути, куда этот лайнер спонтанно выбросился после потери управления и исчезновения экипажа. Фирме «Vega-Horizon» требовалось предъявить лайнер комиссии для экспертизы и получения страховки.

- Минутку, - произнесла Чанди, - а что случилось с экипажем лайнера?

- По заключению комиссии, - сказал Бокасса, - лайнер «Сапфир-Парадиз» на маршруте прошел сквозь облако психотропной пыльцы, принесенной ветром с какого-то острова. Экипаж оказался поражен галлюцинациями, что и привело к фатальному инциденту.

- Такие несчастные случаи, - добавил доктор Упир, - увы, неизбежны на море. Кстати, получился выгодный контракт. Я взял лайнер по цене лома в зачет цены работ, а вчера продал его Варлоку и Зорану существенно дороже. И работа была интересная: вернуть частичную пассивную мореходность кораблю, поврежденному почти как «Титаник» об айсберг, и не затонувшему лишь из-за посадки на рифы. Мы сделали это красиво.

…

Атолл Тинтунг. 2 июня середина утра. Лагуна недалеко моту Мотуко.

Почему королева Боудис согласилась на эту авантюру с непримечательной японской курортной TV-командой «Wo-Jomo» - вопрос интересный. Возможно, дело в девушке-репортере, Игараси Усаги. Как правило, такая работа достается девушкам с фигуркой и личиком фотомодели – чтобы имидж гармонировал с представлением о курортном отдыхе. Но Игараси Усаги была больше похожа на смешного толстенького двуногого хомячка, который для выразительности нацепил очки с круглыми стеклами на носик-кнопку. Не фотомодель, а оживший персонаж детского мультика…

…Возможно, это несоответствие подтолкнула королеву к согласию на поездку к моту Мотуко и интервью для канала «Wo-Jomo». Она отказалась бы, если бы доверенные секретари (Эндрю и Петер) возражали. Но они одобрили идею. Объяснять почему было некогда: ехать требовалось прямо сейчас, и королева поехала на моторке-зодиаке со смешной японкой-репортером. За несколько минут Игараси Усаги изложила суть дела.

Итак: ночные новости ведущих мировых TV-каналов вывалили на зрителя кошмарную новость. Еще одно преступление меганезийского режима. На моту Мотуко полностью уничтожен поселок гастарбайтеров из Индокитая и Индонезии. Карательная операция Народного флота обрушилась на безоружных мигрантов после заката. 4000 жителей (из которых более половины – женщины и дети) безжалостно убиты. Незийские каратели снесли хижины бульдозерами, согнали всех жителей на причал, расстреляли, и сбросили тысячи трупов в океан, где течение унесет свидетельство преступления. Правительство Меганезии, как обычно, объявит, что гастарбайтеры с семьями уехали на родину…

…К тексту новостей прилагалась видеозапись (правда, нечеткая – слишком темно).

Вот бульдозеры давят гусеницами хлипкие хижины, сделанные из картонных коробок.

Вот испуганная толпа, под дулами автоматов конвоя, идет к причалу.

Крупными планами показаны женщины с младенцами на руках.

Затем – какие-то темные кучи на причале…

Королева Боудис посмотрела эту запись на планшетнике и твердо сказала:

- Это фальшивка. В море Нези так не поступают с мирными жителями.

- Конечно, фальшивка, - подтвердила Игараси Усаги, - я думаю, Ваше величество, что человек, который как-то добыл запись, был уверен, что гастарбайтеров увезли на том лайнере, куда их загрузили. Если гастарбайтеров нет, то можно сказать, что их убили каратели-нези. Зрители поверят – потому что в конце сентября на моту Мотуку были действительно убиты несколько тысяч мигрантов – за исламский мятеж.

- Минуту, Усаги, - перебила королева, - о каком лайнере вы говорите?

- Вот об этом лайнере, - пояснила японка, и показала рукой на изрядно обшарпанный корабль примерно 250 метров длиной, - это бывший «Сапфир-Парадиз», тот, который загадочно погиб на рифах Ранафути во время Войны за Хартию. Позже, при помощи специальной технологии, лайнер сняли с рифов, и даже плавучесть восстановили - но условно. На нем нельзя ходить по морю, поскольку двигатель поврежден и прочность корпуса недостаточна. Но для плавучего городка в лагуне он прекрасен. Там полторы тысячи кают, и все для жизни в долгом круизе. Сейчас мы подъедем, и вы увидите.

- Усаги, а мы сможем подняться на борт?

- Конечно, сможем, Ваше величество! Я уже договорилась с мэром Варлоком.

…

Через 4 часа. Канада. Остров Ванкувер. Около полудня в местном поясе.

Верхняя часть территории Страткона-Ридж напоминает влажные горные джунгли на больших вулканических островах моря Папуа (что на другом краю океана). Только температура ниже. В Папуа сейчас +26 Цельсия, а на Ванкувере - только +16, хотя уже календарное лето. А зимой в Страткона-Ридж можно найти места, похожие на ландшафт Трансантарктических гор. В общем – превосходное место для тренировочного лагеря полевых геологов. Лагерь тут имелся. Он принадлежал Сетке лабораторий Геологической компании «Challenger Estate». Сама эта канадская компания теперь принадлежала через оффшорный мальтийский инвестфонд некой Зюйд-Индской Компании (ЗИК).

Инструктор геологов по ОФП (общей физической подготовке) Ричард Уоткин, бывший майор рейнджеров, считал Пасифик Рим оптимальным выбором, и аккуратно старался передать «кадетам» максимум специальных знаний и навыков за небольшой интервал времени, который отводился на тренинги по ОФП для каждой полевой геологической группы. К сегодняшней группе (четверо мужчин плюс две женщины) добавилась мисс Памела Уоткин (13 с половиной лет). В середине февраля в семье Уоткин произошли серьезные социально-экономические изменения, включая переезд из Ванкувер-сити в Нанаймо, и переход Памелы на режим обучения «home-schooling» - по религиозным мотивам. Законы провинции Британская Колумбия разрешают такой вариант семьям ортодоксов, желающих обучать детей дома по принципам своей религии. В общем – у Памелы исчезла необходимости сидеть в школьном классе, так что она уговорила папу «неформально принять ее в горную тренировочную команду». Ведь наступило лето, и хочется как следует «оторваться на дикой природе»…

…Сегодня утром Ричард Уоткин не думал, что разговор с группой зайдет об этом. Он вообще не имел привычки обсуждать на тренингах чьи-то семейные дела (в т.ч. свои собственные). Но на первом привале тренировочного дня – на горной площадке над головокружительно красивым водопадом, за чашкой чая, Кайл Абервиль «старшина кадетов» новой группы (вполне взрослый дядька, приблизительно ровесник Ричарда) неожиданно предложил:

- Майор, можно вас пригласить в сторонку на пару слов?

- Да, Кайл, разумеется, - ответил Уоткин, и махнул рукой в сторону огромной сосны с причудливыми корнями, на которых можно было разместиться, как на скамейках. Так, разместившись, Абервиль произнес:

- Прежде всего, майор, я хочу сказать: ни я, ни мои ребята, не хотят поступить в чем-то бестактно, по отношению к вашей религии. Тем более, что тут ваша дочь.

- О, черт… - искренне изумился Уоткин, - …А с чего вдруг вы решили, что требуется особая, я не знаю, как ее, толерантность, по отношению ко мне и к Памеле?

- Э… - Абервиль почесал пятерней затылок. - …До нас слух докатился, что вы, вроде, религиозные очень - даже дочь перевели на «home-schooling», а у меня ребята простые. Могут сделать что-то или ляпнуть… Так, например, был у нас парень из Свидетелей Иеговы, а Леонор Васко, вот она, видите?... Притащила на корпоратив-пати испанскую «morcilla». Это кровяная колбаса… Вышло чертовски не в тему…

- …Ясно, - перебил Уоткин, - …Не беспокойтесь, в нашей семье такая религия, что не содержит пищевых ограничений… И вообще никаких особенных ограничений.

- Э… Майор, а можно, все же, узнать, какая это религия?

- Какая? - переспросил Уоткин, и вдруг сообразил, что не помнит, какую религию он с Джуди записал в официальной анкете, - Гм! Секунду, Кайл… Памела, подойди сюда!

13 с половиной – летняя юниорка без особой спешки поставила на грунту свою чашку, немного лениво потянулась, и подошла к ним.

- Что-то случилось, па?

- Ничего особенного Пэм. Просто, Кайл интересуется нашей религией.

- А! – Памела кивнула, - Что конкретно интересует, Кайл?

- Э-э… - старшина кадетов-геологов покрутил ладонями, - …Так, вообще.

- Вы не знаете про нашу религию Wicca? – уточнила Памелла.

- Wicca? – переспросил Абервиль, - Я что-то слышал… Не помню где.

- Значит, так… - Памела извлекла из кармана смартфон и ткнула кнопку, - …Wicca это признанная религия в Канаде. У меня тут текст судебного билля.

Кайл Абервиль взял протянутый ему смартфон и прочел с экрана:

- Постановление апелляционного суда Канады от 9 декабря 1987 г. по делу Чарльза Арнольда о праве на религиозные праздники (фрагмент). Требование м-ра Арнольда соответствует закону, поскольку учение Wicca это, несомненно, религия: современный конструкт древних языческих религий Западной Европы, которые подавлялись после принятия христианства.

- Видите: все четко по закону, - заключила Памела.

- А-а… - Абервиль явно растерялся, - …Можно ли узнать, во что вы верите?

- В это и верим, что суд постановил! – строго сказала девушка-подросток, - Но, если говорить совсем кратко, то в силы природы и в натуралистическое колдовство.

- В натуралистическое колдовство? – переспросил старшина кадетов-геологов.

- Я сейчас это покажу, - пообещала Памела, и невозмутимо начала раздеваться.

- Только осторожно, - предупредил Ричард Уоткин, уже поняв, что она задумала.

- Конечно, па, - ответила она, завершила раздевание, и декоративно повесила яркие трусики на ближайшую ветку сосны.

Пока отставной майор думал, когда и в какой форме сделать дочке замечание за такое нудистское шоу, Памела несильно разбежалась, и (под тревожный вопль Абервиля «о, дьявол…») вылетела со скального козырька. Ее тело, казалось, зависло на мгновение, а затем рухнуло вниз, вдоль бурлящего потока водопада… И все «кадеты» почти хором закричали что-то невербальное. Ричард Уоткин шагнул к краю обрыва, глянул вниз, и убедился: дочка прыгнула успешно, и уже успела вынырнуть из глубокого кристально чистого озера под водопадом. Вообще-то в прошлом году майор сам научил дочку, как правильно нырять с естественных трамплинов, и конкретно этот – высотой 8 метров был использован для прыжков в воду (это гораздо интереснее, чем стандартная 10-метровая вышка в бассейне). Но кадеты-геологи, конечно, не знали об этой практике, и поэтому Уоткину пришлось пояснить для них:

- Все в порядке, не волнуйтесь! - потом он наклонился над обрывом и крикнул. – Пэм! Немедленно вылезай из воды и беги сюда вытираться! Если ты простудишься, то мама морально съест нас заживо, причем это будет справедливо!

Памела махнула рукой в знак того, что слышит, и немного быстрее поплыла той точке берега, откуда начиналась удобная тропа наверх. Кайл Абервиль тоже подошел к краю обрыва, вздохнул и произнес:

- У меня сын примерно того же возраста. Тоже фокусничает. Переходный возраст.

- Есть такое дело, - Уоткин кивнул. И тут в руке Абервиля запищал смартфон Памелы.

- Вот, черт… Майор?..

- Давайте мне, - Уоткин протянул руку, взял смартфон и глянул на экран, и обнаружил короткое сообщение:

*** Виолета Риос ***

Королева Боудис отжигает!

Видео тут – жми: (hit link).

******************

Пока Ричард Уоткин задумчиво смотрел на экран, прибежала Памела, уже успевшая не только подняться по тропинке, но и завернуться в полотенце.

- Па! Что это ты читаешь на моем гаджете?

- Тут, - ответил он, - надо смотреть. Но не сейчас, а когда вернемся в базовый лагерь.

…

*59. Две королевы лицом к лицу.

2 июня. Ранний вечер. Канада. Остров Ванкувер.

К моменту возвращения группы геологов с тренинга ОФП в базовый лагерь, успело появиться еще одно сообщение:

*** Виолета Риос ***

Боудис сказала речь у монумента Лаонируа

Есть полный видеоотчет: (hit link). Прикинь!

******************

Собственно, это был уже не видеоотчет, а TV-репортаж, сделанный Игараси Усаги для канала «Wo-Jomo». Репортаж состоял из трех эпизодов.

1. Боудис на борту 250-метрового круизного лайнера «Сапфир Парадиз», который стал плавучим поселком для нескольких тысяч гастарбайтеров из Индонезии и Индокитая. Гастарбайтеры были, кажется, уверены, что получили это относительно качественное, комфортабельное жилище с подачи королевы. Восторг захлестывал. Многие женщины протягивали королеве своих младенцев, чтобы она подержала их на руках (на счастье).

2. Боудис совместно с Ксианом Варлоком - мэром Лантона дает брифинг для СМИ, где находчиво и продуманно издевается над продажностью и примитивной политической ангажированностью ведущих мировых информационных агентств, вбросивших в эфир фальшивку о «геноциде южно-азиатских гастарбайтеров». После эпизода-1: общения с указанными гастарбайтерами – брифинг выглядит ярко и предельно убедительно.

3. Боудис произносит речь перед монументом королевы Лаонируа.

Третья часть была снята блестяще – на уровне художественной короткометражки.

Действие происходило на краю Лантон-Сити, в Парке Цветов королевы Лаонируа, где на каменной пирамидке (куске цоколя от взорванной колониальной виллы) стоял монумент, или точнее - созданный на 3D-принтере алюминиевый скульптурный портрет королевы Лаонируа. Стройная юная девушка гавайской расы, одетая лишь в узкую набедренную повязку и сандалии, кажется, делает шаг вперед и протягивает перед собой раскрытую ладонь. На пирамидке - ни имени, ни титула. Там только краткий рефрен из последней песни Лаонируа (а теперь - гимна Конфедерации Меганезия). «Let my people go»…

…Королева Боудис выбрала для этого выступления самый нейтральный светло-серый тропический костюмчик. Ничего броского, кроме огромного букета белых цветов. Этот букет королева положила к подножию монумента, после чего сделала три шага назад, и акцентировано поклонилось. В Японии такой поклон называется «sankeyrey» и обычно применяется в буддистских храмах для демонстрации почтения.

Затем она развернулась к публике и негромко, ровно, начала говорить:

«В истории известны уникальные точки, жестко разделяющие ход событий на все, что происходило до, и все, что происходит после. Октябрьские события позапрошлого года стали одной из таких точек. Океания - крупнейший регион нашей планеты, никогда не вернется к тому положению дел, которое существовало до гибели королевы Лаонируа - последней признанной из рода великих античных королей Полинезии. И, прежде чем говорить дальше, я предлагаю присутствующим почтить минутой молчания великую королеву Лаонируа, а следом – и тех людей разных рас, и числом почти триста тысяч, которые погибли в ходе драматических событий Алюминиевой Революции, Войны за Хартию и Декадной войны. Минута молчания, леди и джентльмены. Прошу вас…».

…И потянулась чудовищно-длинная минута. Поле объектива видеокамера оператора скользило по фигурам и лицам сотен людей, стоявших в первом ряду публики…

Минута прошла, и королева Боудис заговорила дальше:

«Спасибо, леди и джентльмены. Теперь я должна сказать о Королевстве Новой Зеландии, в котором, по сложившимся обстоятельствам, я начала царствовать, но не править - согласно общим принципам Виндзорской династии. Королевство состоит из трех частей. Самая населенная часть – это Большие острова Новой Зеландии – Аотеароа. Самая крупная в смысле сухопутной территории часть – это Антарктическая Территория Росса. И самая крупная по акватории – это три страны в Полинезии: Ниуэ, Токеалау и Острова Кука. Поскольку коронная власть в Королевстве не нагружена ролью законодательной, или судебной, или исполнительной, у нее только одна роль: объединительная…».

Королева Боудис сделала паузу, подняла ладони перед грудью, и ладонью левой руки накрыла сжатую в кулак правую ладонь. Среди публики раздался гул одобрения. Этот стихийный гул становился все громче. Поле объектива Видеокамеры оператора снова заскользило по фигурам и лицам публики. Было видно, что люди повторяют этот жест королевы…. Пауза закончилась, и Боудис продолжила:

«Я вижу роль королевы в том, чтобы, помочь свободным независимым нациям Океании сделать Южно-Тихоокеанский Форум работоспособным и полезным. ЮТФ был создан в 1971-м, и его регламент последний раз корректировался еще до Великой рецессии. Этот регламент уже не отражает действительного положения вещей. Нужен новый регламент, учитывающий интересы всех независимых сообществ, на новых принципах, которые бы объединяли удачные черты всех исторически существовавших ассоциаций в Океании. Именно всех, от почти мифической Гавайики великого античного короля Мауна-Оро до Британского Содружества Наций, созданного на основе декларации Бальфура в 1926-м. Принцип добровольности союза, принцип равноправия наций, принцип их автономии в собственных делах, принцип компромиссного формирования общей политики - вот что должно прежде всего быть в новом регламенте ЮТФ. Еще один принцип, который мне представляется обязательным - это открытость. Таков смысл форума – все проблемы и конфликты должны решаться, по возможности, публично, без лишней секретности. Та обстановка взаимного недоверия и сепаратных секретных пактов, которая сложилась в Океании в ходе двух войн с интервалом в год – не выгодна ни одной нации. Я уверена: несмотря на сложность сегодняшних отношений между тихоокеанскими нациями, есть возможность смены стиля – перехода к открытым рациональным компромиссам. В тех вопросах, где возможна общая позиция - должны заключаться открытые договоры. По некоторым вопросам это не получится, но там возможна декларация о различии, чтобы участники ЮТФ видели конфликтные точки, требующие особой осторожности…».

Сделав еще одну паузу, королева перешла к финальному заявлению:

«Даже самая длинная дорога начинается с одного шага. Мне выпала честь сообщить о первом шаге нового ЮТФ. Подписан договор между Новой Зеландией и Меганезией о снабжении Антарктической Территории Росса биотопливом с Соломоновых островов. Таким образом, снят серьезный барьер в коммерческом освоении Антарктиды. Да, это только начало пути. Но хорошее начало. Будем двигаться дальше. Aloha oe!».

…

На этом завершился репортаж японского курортного канала «Wo-Jomo» о выступлении королевы Боудис в Лантоне. Соответственно, в домике на базе тренировочного лагеря полевых геологов «Challenger Estate», публика переключилась на текущие дела. Ричард Уоткин сел заполнять экспедиционный журнал, Памела Уоткин вышла на двор, чтобы поболтать по видеосвязи с Виолетой Риос. А упоминавшаяся Леонор Васко - канадская этническая латиноамериканка обратилась ко второй девушке в группе:

- Алло, Фанни, ты же рядом с морозилкой, глянь, что там есть.

- Сейчас, - отозвалась та, распахнула дверцу морозильной камеры, обозрела небольшой штабель пакетов с пищей быстрого приготовления, и сообщила, - в наличии: паэлья по-мексикански, цыпленок по-китайски, и котлетки по-австралийски, халяльные, сука.

- Котлетки на фиг, - заключила Леонор, - эй, люди! Выбирайте: паэлья или цыпленок?

- Без разницы, – почти хором ответили двое парней, уже севших играть в шахматы.

- А что подмешано в халяльные продукты? - спросил еще один из парней.

- Натан, ты только сейчас решил это выяснить? – полюбопытствовала Фанни.

- Да, - ответил он, - раньше как-то я не задумывался. А на днях рядом с нашим домом открылся магазин этого халяля. Как-то неприятно. Вот я и спрашиваю.

- Ничего не подмешано, - сказала Леонор, - но людям лучше жрать человеческую еду. Например: я не жру собачий корм. И я не жру исламский корм, аналогично.

- Послушай, - сердито отреагировал Кайл Абервиль «старшина кадетов», - тебе еще не надоело получать выговоры за разжигание религиозной вражды?

- Старшина! - произнес один из шахматистов, - Ты бы передал фуражирам, чтоб они не пихали халяль в служебную продовольственную раскладку. А то будут проблемы.

- Верно, - добавил второй шахматист, - пусть они не пихают это, иначе мы пожалуемся новому полу-меганезийскому начальству, что фуражиры спонсируют исламистов.

- Чего? – удивился Абервиль.

- Это же просто, - пояснил первый шахматист, - ведь маркировка «халяль» на продукте означает, что производитель заплатил в исламскую кассу за халяльный сертификат.

Абервиль вздохнул и повернулся к Ричарду Уоткину.

- Скажите, майор, правда, что ли, лучше предупредить фуражиров про халяль?

- Правда, - сказал Уоткин, и отложил экспедиционный журнал в сторону, - хотя, новое начальство, вероятно, уже выпустило какой-нибудь циркуляр об этом. А здесь на базе просто остались старые запасы.

- Эй, люди! - окликнула Леонор, - Если всем по фиг, то я кидаю паэлью на сковородку.

- Кидай, - откликнулся Натан, - только быстрее, а то жрать уже хочется.

- Эх, дела… - пробормотал Абервиль, - …Теперь, значит, с одной стороны у нас будет канадская толерантность, а с другой стороны – меганезийский бан на ислам. И как мы выкрутимся из этой мышеловки, а, майор?

- Просто, будем выполнять инструкции, - ответил Ричард Уоткин, и на всякий случай добавил для ясности, - это не в моей компетенции, я только представитель профсоюза в директорате «Challenger Estate»!

- Да, конечно - иронично отозвался один из «шахматистов», - вы только представитель профсоюза в директорате, однако новый гендиректор Зэбер Дэфф друг вашей семьи, и те две крупные шишки из головного офиса ЗИК, что прилетали на Ванкувер декаду назад, почему-то гостили у вас дома. И, говорят, что вы знаете Бокассу, главного партнера баронессы Кестенвэл.

- Без комментариев, – буркнул Уоткин.

- Майор, можно вопрос? – произнесла Фанни.

- Пожалуйста, - разрешил он.

- Майор, вот, говорят, что теперь у нас почти половина экспедиционной работы будет связана или с Меганезией, или с Новой Зеландией и Папуа, опять же через Меганезию. Говорят еще, что у нас будут профсоюзные семейные туры в ту же Меганезию. Вот и хотелось бы знать: как там вообще, в этой Меганезии? А то люди разное говорят.

И Ричард Уоткин начал рассказывать, как там вообще, в этой Меганезии.

Рассказывать было ужасно трудно, по нескольким причинам.

Во-первых, не хватало слов. Точнее, слов хватало, но их значение сильно различалась в применении к канадским и к незийским реалиям.

Как объяснить, что в Меганезии нет государства (оно запрещено Хартией), однако все функции национальной и муниципальной инфраструктуры, все практически полезные социальные службы, включая техническое правительство, МЧС, полицию, суд, и флот эффективно работают, причем с изумительно низким уровнем бюрократии?

Как объяснить незийскую «foa-кратию», в которой нет ни партий, ни парламента?

Как объяснить систему социальных взносов за различные уровни пользование общей инфраструктурой (эта система заменяет в Меганезии систему налогов). Тут, впрочем, Уоткин выкрутился, приведя аналогию с экономикой обычных кондоминиумов.

Как объяснить, что в Меганезии нет банков (они запрещены Хартией), и нет фондовых бирж (по той же причине) однако платежные системы работают, а системы рассрочек и бизнес-паев выполняют функции потребительских кредитов и инвестиций?

Как объяснить, что в Меганезии нет института официального брака (он тоже запрещен Хартией), однако там нормальные семьи (и моногамные, и полигамные, и открытые), но называются они не семьями, а «совместными домовладениями» (household-joint)?

Как объяснить, что в Меганезии нет проституции, но есть множество Y-клубов (секс за деньги по устной договоренности «потенциальных участников секс-процесса»)?

Как объяснить, почему договора в Меганезии соблюдаются без адвокатов, почему там работает система инноваций без копирайта, и почему школа учит без педагогики?..

Во-вторых, слушатели встревали с вопросами на основе «концепт-вбросов» СМИ:

- Меганезия путем ядерного террора хочет подмять под себя весь мир.

- Меганезия - убежище для опасных преступников со всей планеты.

- Меганезия выкачивает мозги из развитых стран.

- В Меганезии - расстрел за открытую поддержку любой не языческой религии.

- В Меганезии легализована мафия и трансокеанская торговля кокаином.

- Меганезия покупает во всем мире рабов для каторги и для сексуального рабства.

- Меганезия сговорилась с Аль-Каидой чтобы захватить южный топливный рынок.

Последний концепт-вброс был свежим (сегодняшним), и таким парадоксальным, что у майора возникла растерянность. К счастью, очень своевременно вернулась Памела.

- Па, ты что, открытый урок тут проводишь?

- Нет, Пэм, просто я рассказываю в общих чертах о Меганезии.

- Ха! Круто! А жрать уже готово или как?

- Жрать… - тут майор бросил опытный взгляд на сковородку на плитке, - …Скоро уже будет готово. А ты пока скажи: ты можешь еще раз позвонить Виолете?

- Да, легко. А что?

- Просто, - пояснил он, - я хочу задать ей один вопрос по новостям экономики.

…

Это же время по левую сторону Линии перемены дат. Соломоновы острова.

В местном поясе - время сиесты, уже 3-го июня.

Полуденная жара в начале здешнего календарного лета (южной экваториальной зимы) практически не ощущается. Это сравнительно сухой комфортный сезон. Все-таки, для лучшего самочувствия, даже в этот сезон рекомендована сиеста с 14 до 17 часов, но не «сонная сиеста» сезона дождей, а более активная (только все-таки лучше в тени). Если спроецировать эту рекомендацию на обстановку коттеджа на берегу заросшей яркими кустарниками полу-лагуне в субурбе Хониары, то возникают мысли либо о рыбалке и сноркелинге, либо о коктейлях и сексе на свежем воздухе.

Своеобразная парочка на широком балконе-веранде, нависшем над водой, ровно сейчас завершила последнее из перечисленного, и шагнула по приведенному списку занятий в обратной последовательности (в смысле – перешла к коктейлям).

- Хочешь, я сейчас смешаю безалкогольный «Восход луны»? - предложил мужчина-араб средних лет, неплохо сложенный, с волевым лицом, украшенным пышными усами. Эти усы, и островки курчавой черной шерсти в ряде областей тела смотрелись колоритно. Но та девушка, к которой он обращался, пожалуй, превосходила его в колорите. Это была креолка, худощавая, энергичная, и вызывающая тревожную ассоциацию с хищным насекомым – богомолом. И эту ассоциацию не устранял ни ее вполне обычный смуглый цвет кожи, ни ее панковская стрижка (золотой ежик, организованный наподобие гривы от макушки до затылка).

- Знаешь, Омар, - отозвалась она, изящно потянувшись на широком лежбище, - твоя глубокая педантичность это что-то особенное. Мы знакомы уже год, так?

- Да, Аладдин, так, - араб кивнул.

- …И, - продолжила она, - ты ни разу не забыл указать на специфику твоей религии в делах, касающихся пищи и напитков. Не смотри на меня обиженным взглядом. Я четко голосую за «Восход луны», и декларирую информированное согласие на его безалкогольность.

Сказав это, креолка пружинисто вскочила, и уселась на парапете балкона-веранды.

- Возможно, я зануда, - пробурчал он, извлекая из углового бара-холодильника разные бутылки и тетрапаки, - только пойми, Аладдин, для меня религия сейчас - это память о родине, и о родичах. Я в изгнании, и я последний, оставшийся из рода Зурарра. А ведь Зурарра - это купеческая ветвь йеменских Зурайидов, известных с XI века.

- Я сочувствую насчет твоей родни, - лаконично откликнулась Аладдин.

- Спасибо тебе, - сказал Омар Зурарра, и медленно залил кубики льда в стаканах яркой вишневой смесью, - спасибо, даже если ты сейчас говоришь не то, что думаешь. Ты бы никогда этого не сказала, если бы была совсем равнодушна к моему несчастью.

- Ты это… - произнесла она, - …Не зацикливайся на прошлом. Смотри в будущее. Так надежнее. Ты жив, и твой проект - гига-плафер «Горгона» заработал на экспорт. Так?

- Так, Аладдин. Но только пойми: человек без рода - это пыль под солнцем. У меня же  никого родного не осталось. Некому даже будет передать бизнес.

- Хэх! - креолка устроилась поудобнее на парапете, - Чаще ходи в Y-клуб, и проблема  решится. Ведь генетически ты хороший производитель, а женщины это чувствуют.

Оман Зурарра вздохнул, взял два стакана, подошел к парапету, и поставил стаканы на маленький чайный столик.

- Ты пойми, Аладдин, дело не в генетике, а в вашей Хартии. Если у здешней женщины получится от меня ребенок, то у меня не будет никаких прав на этого ребенка.

- Но, - возразила она, - если ты проживешь с этой женщиной и ребенком 5 лет в общем хаусхолде, то суд опросит ребенка, оценит меру его привязанности к тебе, и учтет это.

- Я знаю, только ты же про Y-клуб говоришь. Один вечер любви - и разбежались.

- Омар, это не догма, ты знаешь. Предложи женщине не уходить после вечера любви.

- Да? А что я скажу про тебя этой женщине?

- Скажи, что я – комиссар-наблюдатель от правительства. Это не секрет.

- Но ты не только комиссар-наблюдатель.

- Хэх! Ты про то, что у нас секс бывает? Ну, так это нормально, и тоже не секрет.

- Я не понимаю, - тут Омар снова вздохнул, - здесь все не так, как в других странах.

- Да, Омар,- согласилась Аладдин, - тут другая страна, и поэтому ты остался жив, хотя Гиперборейский клуб назначил за твою голову приз 10 миллионов баксов.

- Ты права, я остался жив, и не понимаю, почему. Еще я не понимаю, почему люди, от которых зависит моя жизнь, не отжимают у меня этот бизнес.

- Хартия, - лаконично ответила креолка.

- Хартия, - эхом отозвался Омар Зурарра, сделал глоток коктейля, и спросил. – А ты согласишься жить со мной вместе?

- Хэх… Мы и так живем, практически, вместе.

- Нет, - он качнул головой, - пойми, Аладдин, я про другое. Я не про то, что ты за мной присматриваешь, и это твоя работа для правительства. Я даже не про то, что у нас секс. Представь, какой бизнес достанется нашим детям. Что скажешь?

Аладдин хмыкнула, взяла стакан, отпила немного, снова хмыкнула, и объявила:

- Вот что, Омар… - она снова отпила из стакана, - …Ты, кажется, забыл, кто я.

- Я помню, что ты офицер-банши, - спокойно ответил араб, - но ты же сама сказала: не зацикливайся на прошлом. И я возвращаю тебе этот хороший совет.

- Это понятно, - она махнула рукой, - я не о том. Прикинь: ты же мыслишь о семье, как принято в твоей религии. А я - типичная нези. Я - кошка, которая гуляет сама по себе.

- Да, - Омар кивнул, - кошка гуляет сама по себе. Но ведь иногда она рожает котят. От генетически хорошего производителя, как ты сказала. Пусть так и будет.

- Хэх! Ты, типа, предлагаешь мне открытую семью? Омар. А твои нервы не сгорят?

- За год же не сгорели, - сказал он, - и я думаю, что, хотя кошка гуляет сама по себе, но каждый раз возвращается на уютный диван, к которому она привыкла.

- Хэх! А тебя не смущает, что мои дети ни разу не будут мусульманами?

- Наши дети, - поправил Омар, - я хочу, чтобы они были в этой стране своими, так что пускай они будут язычниками, как ты. Может, в Книге Судеб это записано.

- Интересное кино… - буркнула Аладдин, - …Что-то у меня мозг перегрелся от твоей репродуктивной логики. Нырнуть надо.

С этими словами, креолка перевернулась спиной назад через парапет, и через секунду плюхнулась в спокойную воду под балконом-верандой. Проплыв под поверхностью до ближайшего кораллового выступа (таких выступов было немало в полу-лагуне), она с фырканьем выбралась на верхушку (чуть торчащую над водой), и… Услышала звонок собственного коммуникатора, оставленного на столике.

- Блин, - прокомментировала она, и крикнула, - Омар! Пожалуйста, брось гаджет вниз.

- Сейчас я заброшу поближе к тебе, - отозвался он, а затем, блестящий прямоугольник пролетел по баллистической параболе и плюхнулся в воду в пяти метрах от Аладдин.

- Mauru! - поблагодарила она, оттолкнулась от кораллового выступа, и заскользила по поверхности воды, поймала гаджет, глянула на экран, увидела имя вызвавшего юзера: «Виолета Риос» и ткнула кнопку «ответ». Аладдин Надир и Виолета Риос подружились полтора года назад, в начале Войны за Хартию. С тех пор Аладдин успела, разумеется, узнать многие черты характера подруги. В частности, она знала: если Виолета звонит в интервале сиесты, то у нее наверняка есть какая-то экстремально интересная новость.

…

Получасом позже. Снова на балконе-веранде.

Омар Зуррара сидел на краю лежбища и очень внимательно читал с маленького экрана коммуникатора Аладдин свежую статью в «New Financial Times».

*** NFT – Сан-Франциско. Итоги торговой войны кланов на топливном рынке ***

* Еще в марте Лондон стал ареной жесткой борьбы между индостанским кланом (во главе с шейхом Шахзар-Имраном Мусаффаром) и аравийским кланом (во главе с принцем Абдулом Хусейном аль-Неджеди) за контроль над Гиперборейским нефтегазовым клубом (т.н. Ложей).

* Когда аравийский клан получил негласную поддержку правящей Консервативной партии Британии, индостанский клан использовал связи с террористами Аль-Каиды, и обратился к радикальному шейху Карим Али ат-Тариди из Бахрейна.

*

ВСТАВКА. См. публикацию: «Саудовская Британия: узел контроля нефтяных рынков».

*

* В середине апреля Карим Али ат-Тариди провел тайные сетевые переговоры со своим земляком - опальным бизнесменом Омаром Зурарра, топ-менеджером и совладельцем  гигантского биотопливного бизнеса на Соломоновых островах в Меганезии.

* Тогда же Шахзар-Имран Мусаффар провел секретную личную встречу на Филиппинах с авторитетным офицером Генштаба флота Меганезии. У двух враждующих террористических доктрин: исламизма и мега-анархизма нашлись общие интересы в войне за большой рынок.

*

ВСТАВКА. См. публикацию: «Дело Кестенвэл – война за баронское наследство».

*

* Сделка непримиримых состоялась. Боевики Аль-Каиды совместно с меганезийским спецназом начали террор против британо-аравийских предприятий и ключевых фигур аравийского лобби непосредственно в Британии.

* В юридический сектор войны оказалась втянута эксцентричная британская королева Боудис, совершавшая турне по Австралии и Океании. Результатом этого вскоре стало низложение Боудис и фатальный кризис структуры Британского содружества наций.

*

ВСТАВКА. См. публикацию: «Гибель 500-летней империи. Две короны – обе фэйковые».

*

* Вероятно, итог этой войны за топливный рынок был предрешен соотношением сил. Аравийский клан победил в Атлантическом бассейне, индостанский клан захватил юг Тихоокеанского бассейна, а другие регионы сейчас в поле дележа с другими кланами.

* Опасным следствием этой войны стал крах эмбарго против режима Меганезии. Вся система соглашений об эмбарго, созданная в феврале дипломатическими усилиями G7, расползлась по швам. Экономика «Дикого Атомного Юга» опять вырвалась на волю.

*

ВСТАВКА. См. публикацию: «Дикий Атомный Юг готов к импорту мозгов из Канады».

*

* И еще одно следствие: «откупорка NZ-Антарктиды». Контракт между виртуальным Королевством Новой Зеландии и группой Зурарра о крупных поставках биотоплива на антарктический остров Росса может означать начало коммерческого освоения данного региона. Но некоторые скептически настроенные аналитики считают, что Антарктида – просто инфо-прикрытие для поставок биотоплива в саму Новую Зеландию, в Окленд.

* Аналитики отмечают: полмиллиона кубометров биотоплива в месяц (так в контракте) означают, что группа Зурарра покроет 2/3 топливного импорта Новой Зеландии. Иначе говоря: этот рынок потерян Британо-Аравийским кланом, и захвачен аутсайдерами.

*

ВСТАВКА. Скоро на сайте: «Антарктическое Эльдорадо, или теневой канал биотоплива».

***

Дочитав статью, Омар Зурарра возмущенно схватился за голову.

- Это безобразие! Сплошное вранье!

- Ясно, что вранье, - Аладдин улыбнулась, - мировые СМИ всегда врут. В чем, кстати?

- Да во всем! – Омар взмахнул руками, - Я никогда не стал бы договариваться с шейхом Шахзар-Имраном Мусаффаром! Он грязная скотина, его капитал собран путем рэкета, а его тарикат Табрисийа – свора бешеных псов! В Лондоне они вымогали у меня деньги, угрожая смертью. Мне приходилось платить ему дань. Я уже рассказал это в Гестапо месяц назад.

- Ну, - заметила Аладдин, снова устроившаяся на парапете, - здесь же не пишут, что ты с ним договаривался. Пишут, что ты договорился со своим земляком Каримом Али ат-Тариди.

- Ох! – воскликнул Омар, - Я знаю Карима Али ат-Тариди. Бахрейн маленькая страна, и практически все бизнесмены знакомы между собой. Но ты пойми: у ат-Тариди бизнес состоит из терроризма и гашиша! Мне с ним не о чем договариваться. Но, он позвонил примерно в середине апреля, и закидывал удочку насчет бизнеса. Мол, мы земляки. Я перевел разговор на чепуху, и все. У тебя же есть все записи разговоров. Посмотри!

- INDEMI посмотрит, - лаконично ответила креолка.

- О, Аллах! - араб вытер пот со лба, - Меня что, опять будет допрашивать Гестапо?

- Не вибрируй, Омар. Это обычная процедура. И я, как в прошлый раз, пойду с тобой. Вместе пообщаемся с майором фон Зейлом, выпьем по чашке кофе. Ну?

- Ох… Все равно, плохо для бизнеса, что меня связали с Аль-Каидой и терроризмом.

- Гляди веселей, Омар, сейчас такая эпоха: все связаны с терроризмом, - ободрила его Аладдин и, спрыгнув с бордюра, двинулась сочинять рапорт в штаб INDEMI.

…

Следующий день по правую сторону линии перемены дат - 3 июня. Атолл Тинтунг.

Плавучий вьетнамский ресторанчик дяди Зонга на сампане в яхт-харборе Лантона.

На  фоне продолжающегося фестиваля Лаонируа, не так просто было найти в Лантоне место, чтобы организовать частную вечеринку для спецгруппы (без посторонних). Но, полковник Гесс Фойш, шеф INDEMI, заранее абонировал этот ресторанчик с четырьмя столиками. Здесь легко поместились те, кто были полностью в курсе дела.

- Hei foa! – произнес Фойш, окинув взглядом спецгруппу, - Я надеюсь, у всех налито в стаканы что-нибудь достойное?

- Теперь у всех, - откликнулся майор INDEMI Хелм фон Зейл, оперативно плеснув рома в стаканы судье Эвис Дроплет и эксперту-мафиози Амели Ломо.

- Только тоста не хватает, - заметил комэск Ури Муви Старк.

- Я думаю, - ответил Фойш, - лучше дать первое слово комиссару Норне.

Снэрг Лофт шеф-майор Генштаба - зам военного координатора, и Нгоро Фаренгейт, суб-коммодор Южного фронта переглянулись и утвердительно кивнули.

- Это мне что ли? - удивилась Джой Прест, координатор развития, более известная под прозвищем комиссар Норна.

- Тебе-тебе, - подтвердил доктор Упир, коммодор Восточного фронта, - так что возьми стакан и уже скажи что-нибудь.

- ОК, - сказала она, и неожиданно-резко ударила маленьким кулаком по столу так, что жалобно зазвенела посуда.

Кто-то сказал «ни фига себе», и за столом воцарилась тишина.

- ОК, - повторила Норна, - Слушайте, foa! Я начну с того, что в январе мы эффективно применили наше атомное оружие, и не только выиграли войну, но и установили новые правила атомного сдерживания. Правила, при которых атомный удар - не абстрактная   угроза, а реально выполняемый шаг при любой атаке против нашей страны. Но у этого достижения есть обратная сторона: мы, Дикий Атомный Юг, стали пугалом для очень многих потенциальных сторонников в Первом мире. Такой негатив следовало быстро  сбалансировать позитивными действиями – и сегодня можно сказать: мы сделали это! Меганезия приобрела репутацию страны, где бизнес ведется свободно, а конфликты, неизбежные на рынке, решаются открыто, компетентным международным жюри. Мы приобрели множество союзников, и разрушили стену блокады, которую старательно возводили оффи Первого мира. Это хороший старт для новой фазы нашего развития. Конечно, нас ждут не менее сложные проблемы, но сегодня нам есть, за что выпить!

- Wow! – громко поддержал Нгоро Фаренгейт, и сдвинутые стаканы весело зазвенели.

После того, как первая порция была выпита, как-то само собой наступила пауза. И эту паузу минутой позже нарушил доктор Упир.

- Хэх! Все хорошо, но если по-честному, то одного человека за этим столом не хватает.

- E-o, - согласилась Амели Ломо, - без этого человека у нас мог бы не получится такой красивый royal-flush в этой покерной партии.

- Ты, - заметил Снэрг Лофт, - говоришь точно, как Шоколадный Заяц Апокалипсиса.

- Ну! – она подмигнула, - Я во многом беру пример со своего папы. Что тут такого?

- E! - поддержал Ури Муви Старк, - Это так. И за столом правда кое-кого не хватает.

- Такова жизнь, - отозвался фон Зейл, закусывая маринованным крабом, - кстати, тут замечательная кухня. Вы сделали хороший выбор, шеф.

- Я старался, – с гордостью ответил полковник Фойш, и помахал ладонью фигуре за стойкой, где была тень, контрастировавшая с освещенным залом, – Хэй, маэстро Зонг! Примите восхищение гостей качеством вашей кухни.

Некрупный худощавый дядька там, за стойкой, приложил ладонь к своей фольклорной конической шляпе, будто козырнул, и ответил:

- Я полностью с вами согласен, коллега Гесс. Кухня маэстро Зонга превосходна. Но он отлучился ненадолго, так что лучше похвалить его кухню еще раз, когда он вернется.

- Провалиться мне сквозь небо… - тихо произнес Гесс Фойш, - …Это ведь Жерар!

- Угу, - подтвердила Амели Ломо, прожевывая сэндвич с икрой, - это дон Рулетка.

- Сента судья, - продолжил персонаж за стойкой, - позвольте сказать короткий тост.

Судья Эвис Дроплет задумчиво почесала себя за ухом.

- Гм… Да, разумеется. Скажите тост, раз вы тут. А потом у меня будет к вам вопрос.

- О, я понимаю, сента судья. Давайте же, друзья, выпьем за наше общее дело!

- За наше общее дело, - поддержал доктор Упир. И все выпили.

- …Итак, - произнесла Эвис, - объясните мне, сен Жерар, почему вы нарушаете четко сформулированную рекомендацию Верховного суда, данную 21 марта прошлого года? Напомню: вам рекомендовано обитать вдали от городов Конфедерации Меганезия.

- О, извините! - тут дон Рулетка развел руками, - Я вообще-то транзитом тут. Я еду на Восточные Туамоту. В деревне на атолле Такуме родился мой внук. Надо проведать, а лэндинг в Лантоне я сделал только чтобы заправить гидроплан и чтобы пообедать.

- Если транзитом, то это не нарушение, - согласилась Эвис, - поэтому извините за мое несколько грубое замечание.

- Aita pe-a, я вовсе не обижаюсь, - ответил дон Рулетка, - считайте: меня уже тут нет.

С этими словами он отодвинулся в глубину ниши за стойкой. Публика за столом, чуть передохнув, продолжила кушать – молча. Потом Снэрг Лофт, задумчиво произнес:

- Вот, дела….

- Дела, - отозвался доктор Упир, - дон Рулетка любит и умеет устраивать сюрпризы.

- Сеньоры и сеньориты, вам вкусно? – полюбопытствовал голос из-за стойки. Это был другой голос, не тот, что у Жерара Рулетки.

- Хэх! – выдохнул Гесс Фойш, - Это вы, маэстро Зонг?

- Да, полковник, это я. Вот, спрашиваю: вкусно ли вам?

- Очень вкусно, все хвалят, - подтвердил Фойш, и в свою очередь спросил, - а скажите, маэстро Зонг, кто тот человек, который минуту назад был за стойкой, где вы сейчас?

- Тот человек? – переспросил вьетнамский ресторатор, - Это друг моего старшего брата, живущего на Раротонга. Он заглянул помочь мне делать тунца в бататовой водке.

- Хэх… Зонг, а как зовут друга вашего старшего брата?

- Как зовут?.. – вьетнамец задумался, и покачал головой - …Ох! Я почему-то забыл спросить. Надо же… Теперь уже поздно спрашивать. Он только что ушел.

- Понятно… Значит, друг вашего старшего брата заглянул помочь вам делать тунца?

- Тунца в бататовой водке, - педантично уточнил вьетнамец, - и вы знаете, он хороший мастер старой школы. У него можно было бы поучиться правильно готовить.

- Да уж, - буркнул полковник, - порой полезно поучиться у мастеров старой школы.

…

Content

Розов Александр Одиссея креативной королевы