Юлия Волкова

«Агата Кристи» выходит в море

Действующие лица

ИГРОКИ

Ника Войтановская — корреспондентка районной газеты, 36 лет

Соня Войтановская — гимназистка, перворазрядница по шахматам, 13 лет

Иосиф Коган — мастер по ремонту бытовой техники, 50 лет

Анна Незванова — бизнес-вумен, 34 года

Настя Незванова — гимназистка, 16 лет

Нонна Победимова — по образованию психолог, а ныне — швея, 34 года

Наталия Победимова — школьница, 8 лет

Клим Ворошилов — полковник в отставке, 48 лет

Викентий Колыхалов — переводчик, автор многочисленных неопубликованных произведений, 32 года

Янина Самойленко — телохранитель, 28 лет

Леонид Самойленко — школьник, кандидат в мастера спорта по дзюдо, 10 лет

Александр Яшин — тромбонист, 38 лет

Евгений Носов — плотник, 40 лет

Екатерина Булычева — медсестра, 40 лет

Николай Булычев — школьник, 13 лет

Георгий Вартанян — директор магазина, 29 лет

УСТРОИТЕЛИ

Александра Барсукова — 27 лет, тележурналистка

Алена Калязина — 34 года, продюсер

Егор Половцев — 24 года, начинающий телеведущий

Сергей Арье — 50 лет, бизнесмен, спонсор телеигры «2 + 1»

Данила Сташевский — режиссер

Михаил Иванович — начальник службы безопасности Операторы, ассистенты, капитан теплохода, боцман, судовой врач, матросы, стюарды и прочие эпизодические персонажи

Часть первая

ИГРОКИ

№ 1 (по жеребьевке)

Ника Войтановская (тогда еще Александрова) по всем показаниям судьбы должна была стать петербурженкой, но родилась в Туве. Или, как сейчас пишут и говорят, в Тыве. Виной тому стал неуемный комсомольский энтузиазм ее родителей, коренных интеллигентных петербуржцев (тогда они еще звались ленинградцами), отправившихся в эту далекую республику что-то такое грандиозное восстанавливать или возводить. Что именно и зачем — давно забылось, а оторванность от большой цивилизации осталась, как клеймо, в наследство маленькой Нике. Девочке было восемь лет, когда она увидела на фотографиях этот город — огромный, прекрасный, полный дворцов, мостов, высших учебных заведений и бог знает чего еще, чем с такой легкостью пожертвовали в свое время ее родители. Они и по сей день представлялись ей наивными стариками, и унылая степь, которая вместо дворцов и парков стала фоном для их старости, казалась Нике вполне заслуженным наказанием за их юношеское легкомыслие. Но Ника! Она никогда не была легкомысленной. И ей во что бы то ни стало хотелось вернуть себе так бездумно утраченное родителями. Этот город. Жизнь в нем, полную невообразимых возможностей…

После школы, законченной в Кызыле, она поступила в театр. Нике исполнилось семнадцать, у нее были черные густые кудри и белоснежная кожа, и сложена она была прекрасно. В театре как раз ставили «Снежную королеву», и девушка идеально подходила на роль Герды. Взяли ее без лишних вопросов об образовании и опыте работы. Наверное, сыграла роль ее внешность да и наличие вакантных мест, которые как-то не скоро заполнялись… Старый восторженный режиссер просто боготворил девушку. Считалось (на самом деле так оно и было), что Нике шел любой костюм, любой наряд (а отсюда, по логике режиссера, и любая роль). И не только из костюмных пьес, но даже из «производственных» — фуфайка, комбинезон, какой-нибудь простенький платочек… Но время восторженных энтузиастов, видимо, все-таки безвозвратно уходило. На их места приходили молодые презрительные скептики. Так случилось и с Никиным театром. Место старика вскоре заняла выпускница столичного вуза, у которой лицо сделалось кислым, как только она получила назначение в кызыльский театр. Здесь ей не нравилось ничего. И никто. А особенно — Ника.

И Ника вскоре распрощалась с театром, но не из-за режиссерши. Просто она получила вызов из Ленинградского университета, с факультета журналистики.

Ленинград! Теперь он был почти ее собственным городом. Почти — потому что из общежития, где поселилась Ника с тысячью других студентов, необходимо было выбраться, и как можно скорее. Поклонники так и вились вокруг нее. Говорили они примерно те же слова, что и старый режиссер из Кызыла: «Ей решительно все идет: и эта простая косыночка, и стоптанные туфельки. А эти вечно потрескавшиеся губы…»

Было из чего выбирать, и Ника выбирала. Забавно, но большинство ее поклонников носило имя Сережа. Сережа с двухкомнатной квартирой в Автово. Сталинский дом, второй этаж. Но там же — больная мама. Сережа из Стрельны. Собственный дом, но деревянный. И пригород. Удобств, опять же, никаких, зато куча родни. Сережа с видом на залив… Тьфу, конечно, не Сережа, а квартира с видом, но квартира однокомнатная, маленькая. Однако Сережа — художник и большую часть времени проводит в мастерской… (Был, впрочем, и еще один соискатель, носивший это имя. Но у Ники он вызывал безотчетный страх: она никак не могла понять, что ему от нее нужно. К тому же он был значительно старше ее.)

Этот-то Сережа — художник — и стал в конце концов избранником Ники, которая к тому времени творила уже не только в жанре журналистики, но писала и стихи, и все кругом говорили, что она — переродившаяся Евдокия Ростопчина… Главное, что стихи ей безумно шли, точно так же, как стоптанные туфли, скромный платочек или фуфайка.

Ника родила дочку, Соню. Воспитывала ее, в основном, Сережина мать, в честь которой, по словам Ники, девочку и назвали. Правда, была и еще одна версия (недоброжелателей): девочку назвали Сонькой, потому что, попадая в руки матери, она получала что-то такое, отчего все время спала. И что вовсе это не Сережина дочка, а как две капли воды — уменьшенная копия Валерки, Никиного однокурсника, прибывшего учиться в Ленинградский университет из Архангельска. Эта версия вскоре получила даже некоторое подкрепление в виде сплетен: дескать, Валерка, бывший не робкого десятка, отнюдь не собирался отдавать в «чужие руки», как он говорил, свою уменьшенную копию. Он приходил к Никиному мужу в мастерскую и пару раз к ним домой… Разрешился этот трех- или даже четырехугольник (плюс Сонька) весьма своеобразно: решительно настаивавший на своих родительских правах Валерка вдруг как-то резко от них отказался и запил, а официальный отец и мать маленькой дочери тихо и интеллигентно развелись, причем благородный отец оставил однокомнатную квартиру с видом на залив своей бывшей жене и малышке. И вдобавок — свою звучную фамилию.

Так Ника Войтановская стала жительницей северной столицы, владелицей квартиры, молодой матерью, интересной разведенной женщиной… Не за горами был и диплом. Перспективы хоть куда, но грянули 90-е годы с их всеобщей неразберихой и сомнениями: а нужно ли оно вообще, это высшее образование? Многие ее однокурсники откровенно растерялись и начали пить по-черному. Один Валерка почему-то вышел из многолетнего запоя и подался в брокеры, даже не защитив диплома. Другие шли в дилеры… Начала оглядываться по сторонам и Ника. Как всегда ее цепкий взгляд искал мужчину. На этот раз выходом из положения ей показался совсем уж странный кандидат…

На одной из вечеринок она познакомилась с Петром, безработным из Югославии. Выглядел он так: довольно блеклая внешность (по сравнению с его красавцами-соотечественниками), сильная близорукость и… велосипед. Почему-то этот велосипед всем больше всего и запомнился. Передвигался Петр по городу на Неве только на велосипеде. На нем, казалось, и приехал он со своей далекой родины. На нем и умыкнул он Нику с Сонькой, уверяли взбудораженные подруги. Куда она, умница-разумница, поехала, зачем? А в квартире с видом поселился Никин младший брат.

Первое время из Югославии поступали вполне обнадеживающие вести. И главное, отчасти реабилитирующие безумный, как тогда многим казалось, Никин поступок. Подслеповатый велосипедист едва ли не по прибытии к месту назначения получил отставку, а Ника занялась кандидатурой пожилого профессора Белградского университета…

Пять лет назад Ника и Соня Войтановские вернулись в Петербург. Брат уехал на ПМЖ в Штаты, так что прежняя квартира снова поступила в Никино распоряжение. Теперь Ника была вдова: ее профессор умер от сердечного приступа, после того как в их белградский дом попала американская бомба. Петербург казался Войтановской спасением от пережитого кошмара. И все бы хорошо, но Нику не брали на работу по специальности. Дело в том, что она все эти годы не работала, очарование юности осталось в прошлом, и теперь, куда бы она ни пришла в поисках, ее встречали вопросами об опыте и образовании. С положением корреспондентки районной газеты, которую бесплатно раздавали прохожим у метро «Сенная», она мириться, конечно, не собиралась. Ника Войтановская мечтала открыть свою газету, свое дело. Но у нее не было для этого денег, или, как она сама говорила, округлив глаза: «Таких денег». Одно радовало — Сонька. И на гимнастику ее хватало, и на музыку, и на шахматы (первый юношеский разряд она получила еще в Югославии). И перемена мест-то на ней не сказалась: как была круглой отличницей, так и осталась…

№ 2

Иосиф Коган, по профессии — мастер бытовой техники, по складу характера — весельчак, душа любой компании, по возрасту — Карлсон, то есть мужчина в самом расцвете сил, по комплекции — тоже примерно Карлсон, в своей жизни терпеть не мог двух вещей. Во-первых, он не любил, когда у него спрашивали, почему он до сих пор здесь, когда вся семья его — и мама, и папа, и бывшая жена с двумя детьми, и бывшая теща, и тесть — там. Он отвечал любопытствующим, что ему здесь нравится, и тогда собеседники криво ухмылялись и подозревали, что друг Йося задержался в России по необходимости, проворачивает какую-то головокружительную финансовую операцию, дабы потом все-таки уехать на историческую родину не с дырявыми карманами. Почему они так думали — бог весть.

Во-вторых, он не любил незамужних женщин. Он не всегда их не любил, а только после того как развелся со своей женой, и незамужние барышни стали порхать, виться и реять на его жизненном горизонте, как птицы из знаменитого фильма Хичкока. Причем многих из них можно было назвать барышнями лишь соответственно статусу, но не возрасту. Было понятно, откуда они свалились на голову бедного Иосифа в таком количестве, но от понимания ему было не легче. Слухами земля полнится, а в городе Петербурге молва распространяется быстрее, нежели в иной деревне. Все близкие и дальние родственники, друзья, приятели, знакомые, клиенты мастера по ремонту бытовой техники, кажется, уже на следующий день после развода знали о постигшем Иосифа «несчастье», и как один, словно сговорившись, решили заняться устройством его дальнейшей судьбы. У каждого без исключения оказалась на примете «симпатичная» незамужняя особа, которая была бы не прочь отдать руку и сердце «солидному», «преуспевающему», «с реальной перспективой выезда на ПМЖ», как обычно писалось в брачных объявлениях, мужчине. Напрасно Иосиф убеждал друзей и родственников, что не торопится жениться во второй раз. Напрасно пытался втолковать, что не такой уж он и преуспевающий — все накопления испарились с отъездом семьи на обетованную землю. И никто, никто не верил Йосе, что он собирается жить, а придет час, и умирать в любимом городе, а не в каком-нибудь знойном неизвестном поселке на границе с Палестиной. Но ведь и с женой он развелся, и с остальными членами семьи почти поссорился именно по этой причине!

Он не знал, как избавиться от нашествия кандидаток в подруги жизни, которые одолевали его на собственной территории, как тараканы, худел, бледнел, терял аппетит и чувство юмора. В довершение всего свалилась на его голову еще одна проблема. Проблема была сродни предыдущим, однако со специфическим уклоном. Не растеряй Иосиф в последнее время изрядную часть своей ироничности, он бы здорово повеселился. Но сейчас ему было не до смеха. Однажды субботним майским утром почтальон доставил ему заказное письмо. Обратный адрес был питерским. Иосиф удивился и стал изучать конверт внимательнее. А потом его черные как смоль кустистые брови поползли вверх. Письмо ему пришло с телеканала «Невские берега». На месте строчки «От кого» стояла неразборчивая закоряка. «Чудеса, — подумал Иосиф. — Или слава о моем удивительном мастерстве в области ремонта пылесосов и стиральных машин достигла солидных фирм? Интересно, что такого могло сломаться на телевидении, если они не в силах обойтись без Йоси Когана?» Но высота его бровей на физиономии достигла предельной точки, когда он прочел послание до конца.

«Уважаемый Иосиф Моисеевич! — было написано на плотной мелованной бумаге с красивым логотипом телевизионного канала. — Редакция телеигр и реалити-шоу рассмотрела Вашу кандидатуру и приняла решение включить Вас в число участников игры «2 + 1». Убедительно просим Вас 26 мая сего года прибыть в офис канала «Невские берега» в 18 часов. При себе иметь российский паспорт, заграничный паспорт (при наличии), четыре фотографии 3x4, ГПС и ИНН. С уважением, редактор программ Мочалина Д.Ю., генеральный директор канала Калязин Ф.Б».

«Я сам охоч до всяких розыгрышей, — подумал Иосиф, пребывая в смешанных чувствах. — Но какой смысл в такой шутке? Допустим, приду я в офис «Невских берегов», принесу ГПС и ИНН. Ну, посмеются надо мной охранники у входной двери. Кому еще от моего прихода будет смешно? К тому же я вполне могу не пойти. Ибо абсолютно не мечтаю участвовать в телевизионных играх сомнительного пошиба. Если бы я не был уверен, что моя теща далеко отсюда, подумал бы, что письмо — ее рук творение. «2 + 1», ха! Да, юмор вполне в ее духе». Один — это, конечно, он, Йося. И приплюсуют его, согласно формуле, к каким-то двум, а к каким — они там уже сами решат, его не спросят. Сам будешь не рад.

Так и решил Иосиф, что это чья-то неудачная шутка, и успокоился. И, конечно, двадцать шестого мая отправился вовсе не на улицу Академика Павлова, как предписывалось в послании, а к себе на работу — в маленькую мастерскую, которая процветала благодаря тому, что там работает Иосиф Коган. Пробыл он там до половины десятого вечера, самозабвенно перебирая мотор старинного холодильника «Бирюса», домой пришел около одиннадцати и не успел поставить на плиту чайник, как телефон в прихожей затренькал требовательно и назойливо. По логике аппарат должен реагировать на жаждущих общения одинаково. Но телефон Иосифа нетерпеливых клиентов встречал раздраженно и недовольно, застенчивых поощрял, друзей приветствовал, «невест», захлебываясь и хрипя, отторгал. В одиннадцать вечера с Коганом собирался разговаривать наглый, настойчивый и не очень деликатный субъект. Можно было не поднимать трубку. Но вдруг это был заказ? От заказов Иосиф не отказывался вот уже сорок лет, с тех пор как ему, десятилетнему пацану, соседка принесла пахнущий паленой резиной электрический утюг первой экспериментальной партии завода «Электросила» в одной руке, и шоколадку «Аленка» — в другой. От шоколадки Иосиф тогда отказался, а назвал вполне реальную сумму вознаграждения в твердой рублевой валюте. С тех пор и пошло…

— Иосиф Моисеевич! — закричали в трубке после невнятного приветствия. — Почему вас не было на собеседовании? Вы заболели? Или не получили наше письмо? Время не терпит! Нам нужно срочно оформлять документы на круиз! Вы можете быть у нас завтра с утра?

Иосифу показалось, что голос говорившей удивительно похож на голос одной из претенденток на часть его жилплощади и личной жизни.

— Сара, это ты? — спросил он. — Прости, я хотел сказать — Саломея, это ты?

— Причем здесь Саломея? Я звоню в квартиру господина Когана? — Голос на другом конце провода налился свинцом. — Вы Иосиф Моисеевич?

— Се муа, то есть это я, — устало ответил Иосиф. — А вот вы не представились. Я пришел с работы и безумно хочу выпить крепкого чаю. Если у вас нет срочного заказа, то прошу перезвонить мне завтра.

— Какого заказа? — возмутилась дама в телефоне. — Вы получили наше письмо? Через десять дней начинается игра! А у нас еще документы…

— Послушайте! — грубо перебил ее Коган. — Я не играю в азартные игры. Это недоразумение. Я — мастер по ремонту бытовой техники. Вы что-то перепутали. Если у вас испортится холодильник или видеомагнитофон, я к вашим услугам. Если вы по другому вопросу, спешу сообщить: жениться я в ближайшее время не собираюсь.

— Да вам не обязательно жениться! — вскричали на том конце связи. — Еще не факт, что вы выиграете главный приз. Это призеры должны сыграть свадьбу. Но потом могут развестись. Вы нам подходите для игры. Мы вас утвердили. Даже если вы не выиграете, это прекрасная возможность провести время весело. И совершенно бесплатно. То есть с вашей стороны — бесплатно. Если бы вы сегодня пришли, то прочли бы договор. Все расходы мы берем на себя. И еще вам платим за съемки. Это не обман.

— Значит, жениться не обязательно, — вздохнув, отозвался Иосиф. — Это в какой-то степени радует. Но все-таки вы не представились.

— О господи, он не получил информацию! — воскликнула дамочка в трубке. — Иосиф Моисеевич, послушайте меня внимательно. Вы участвовали в отборочном конкурсе игры «2 + 1». И вы его прошли. Теперь вы отправляетесь в круиз по Балтийскому морю. Но требуется оформить документы. И это необходимо сделать срочно. Вы меня слышите?

— Да, — смиренно ответил Коган. — Я вас слышу. Но не понимаю. Потому что я не участвовал в вашем конкурсе. Последний конкурс, в котором я участвовал, проходил сорок один год назад. Это был конкурс на подписку пионерского журнала «Искорка». И я его выиграл. И меня даже показывали по телевизору.

— Теперь вас тоже будут показывать по телевизору, — бодро ответила собеседница Иосифа. — Целых две недели.

Коган схватился за сердце.

— Послушайте меня, милая дама, — проговорил он, изо всех сил стараясь быть сдержанным. — У меня не очень крупный мозг, не то что у Сократа, поэтому я никак не могу вникнуть в суть ваших слов. Но в одном я уверен твердо — вы меня с кем-то перепутали. Прошу простить, всего доброго.

— Подождите! — воскликнула собеседница. — Если у вас нет времени приехать к нам, я приеду, куда вы скажете. Диктуйте адрес, где мы сможем с вами встретиться завтра в первой половине дня.

— Это невозможно. — Иосиф почувствовал непомерную усталость и подумал, что в ближайшее время следует сменить номер телефона.

— Уважаемый Иосиф Моисеевич! — На том конце провода тоже послышались явно усталые нотки. — Мы, наверное, не очень понимаем друг друга. Вас не устраивает гонорар в размере ста тысяч долларов за две недели? Вы не желаете претендовать на главный приз — миллион долларов в дополнение к шикарному особняку на берегу Атлантики? Возможно, ваши сегодняшний и завтрашний дни стоят дороже?

— Ваш розыгрыш напоминает мне остроты передачи «Мой тесть — шланг», демонстрируемой в городе Харькове, — сказал Иосиф и повесил трубку. А затем выдернул шнур из телефонной розетки.

№ 3

«Интересно, как это будет? Она заплачет искренне или будет только делать вид, что ей меня жалко? Нет, не так. Она будет плакать по-настоящему, но не из-за меня, а из-за себя. Потому что ее дочь… Потому что ее дочь не оправдала надежд, которые на нее возлагались. Меня уже просто плющит от всего этого. Она будет рыдать от мысли, что все окружающие вдруг подумают о ней как о не очень заботливой матери. Которая не сумела уберечь дочь от непоправимого шага. «Как же это могло случиться, Анечка? — станут говорить ей. — Такая талантливая, умная, добрая, послушная девочка! И в такой момент. Когда твоя фирма, наконец, вышла на международный уровень. Как же так, ай-яй-яй…» Черт! Будь она проклята! Давно пора перестать покупаться на ее ласковые, ничего не значащие словечки. «Привет-заинька-как-дела-обед-в-холодильнике-разогрей-в-микроволновке-буду-поздно-если-не-приду-позвоню-ложись-вовремя». Когда я видела ее в последний раз? Позавчера утром? Или она мне приснилась? Интересно, что это за бизнес, ради которого нужно где-то проводить не только дни, но и ночи? Может быть, она просто… А фармацевтическая вывеска — прикрытие борделя? Лучше бы она меня отдала в дом малютки, когда я родилась. Зачем я была ей нужна? Чтобы хвастаться перед своими толстопузыми знакомыми? «Ах, Анечка, какая у вас дочка! Вся в вас! Умница, красавица, спортсменка. Уси-пуси, бла-бла-бла…»

Нет, конечно, я не доставлю ей такого удовольствия — плакать над моим гробом. И Гавриле не доставлю. И Томке с Лийкой. Хотя Гавриле, наверное, поручили бы нести гроб. За правую переднюю ручку. Он красиво смотрелся бы. Не гроб, конечно, а Гаврила. Высокий, широкоплечий, волосы цвета соломы, как у Трубадура из старого советского мульта. И траурная повязка на рукаве. Типа он дежурный по школе, в данном случае — по похоронам. Рядом с ним, наверное, «бэшник» Борька. Тоже красавчик хоть куда. Директриса обязательно его в первые ряды ставит на всех мероприятиях. В середине пойдут, конечно, милые подружки-предательницы, а сзади гроб будут поддерживать Константин Евгеньевич и Дмитрий Сергеевич. П-подонки… Такие же сопляки, как наши недоумки. И надо им то же самое, что пацанам. Для этого и в школу пришли — девчонок прикольных клеить… Неужели сегодня она тоже не придет? Неужели она не понимает? А собственно, что? Она мне нужна, что ли?»

— Настена, ты дома?

«Вау! Это она, или я окончательно завернулась?»

— Привет, заинька! Ты свой загранпаспорт не потеряла часом?

— Я никогда ничего не теряю. Опять незапланированная стажировка по обмену для любимой дочки? Куда на этот раз? В Объединенные Арабские Эмираты? Или всего лишь в Юрмалу на семинар молодежного гендерного общества? А может быть, ты решила эмигрировать в Юсу? Всей семьей? Или эмигрирую только я?

— Насть, уймись, а!.. — Анна стянула плащ, швырнула его на тахту дочери и уселась в кресло у двери. — Я все понимаю. Но и ты должна меня понять. Я работаю, а не дурака валяю.

— Откуда я знаю, — пожала плечами дочь. — По-моему, ночи как раз существуют для того, чтобы валять. Дурака или умного — это уже дело вкуса.

— Давай без пошлостей, — поморщилась мать. — У нас аврал. Сегодняшнюю ночь я провела на таможне. Держусь только на феноле.

— Подсела на колеса? Миленько… — Настя отвернулась к окну, чтобы мать, не дай боже, не заметила двух непрошенно выкатившихся слезинок.

Анна Незванова посмотрела в затылок дочери и подавила вздох. Все, что она делала последние лет пятнадцать, она делала ради нее, Настеньки. Но, видимо, совсем не то нужно было делать…

— Завтра мы завершаем растаможку, — сказала она старательно бесстрастным тоном. — Два следующих дня у меня пройдут в обычном рабочем графике. А в понедельник мы с тобой уезжаем в круиз. И две недели будем вместе.

— Тогда, наверное, во вторник пойдет снег, — произнесла дочь насмешливо. — У меня, между прочим, в июне практика. Ты забыла?

— Я договорилась, — ответила Анна. — Тебе ее зачтут.

— Сколько отстегнула?

— Представь себе — ничего! Твоя директриса неплохо к тебе относится.

— Ко мне или к тебе?

Анна устало поднялась, махнула в отчаянии рукой и отправилась на кухню. Может быть, это была не лучшая идея — круиз и в придачу игра. Фирма, конечно, проживет две недели без ее руководства — за пятнадцать лет она приучила подчиненных работать и в свое отсутствие. Но может быть, эти две недели помогут растопить толстый слой льда между ней и ее шестнадцатилетней дочерью. До недавнего времени ей казалось, что проблем в их маленькой, «неполной» семье возникнуть не может. Настя росла умной, воспитанной, доброжелательной, не капризной. Оценки зарабатывала своим умом, а не благодаря «спонсорской родительской помощи». Дружбу одноклассников завоевывала, а не покупала. И всегда была готова понять свою мать, которая засиживалась на работе допоздна. Так совсем недавно казалось Анне. Или она внушила себе это? Но, так или иначе, во многом она ошибалась.

Месяц назад ей случайно попался на глаза дневник дочери. Не удержавшись, она прочла несколько страниц и ужаснулась. Мир Насти был совсем другим, нежели представлялся Анне. Если бы не хорошо знакомый, почти каллиграфический почерк с характерными закруглениями и легким наклоном влево, она подумала бы, что это чья-то чужая тетрадка. Но строки, наполненные страданием и ненавистью ко всему миру, в том числе к родной матери, были написаны ею, Настеной! Боже, какие дочь находила слова, для того чтобы описать свое отношение к ней! Анне всегда казалось, что Настя уважает ее, что любое слово, совет, просьба, наставление воспринимаются ею с доверием и без сомнений. Но оказалось, что уважение к матери — это чувство, о котором девочка не имела никакого понятия. Ровные, аккуратные строки кричали об отчаянной ненависти и даже презрении к Анне. И ни слова о любви… А ведь она была уверена, что Настя ее любит. Об этом говорили ее глаза, когда она смотрела на мать. Это было, было!..

Изменив своему принципу справляться со всеми своими проблемами самостоятельно, Незванова отправилась к психологу, предварительно отксерокопировав дневник дочери. Правда, психологом была ее бывшая одноклассница, к тому же давно забросившая профессию, но Анна знала, что более толковые советы она вряд ли от кого-либо получит. Да и не хотелось идти изливать душу совершенно незнакомому человеку.

— Ничего страшного, — сказала подруга, прочтя несколько страничек дневника Насти Незвановой и с сочувствием поглядев на бывшую одноклассницу Анюту. — Стадийно-критический период онтогенеза, очередной этап экстенсивно-качественной трансформации, характеризующийся гипервозбудимостью, импульсивностью, гипервлекомостью, ассимилированностью новационных чувственно-эмотивных реакций, мультиметаболизированными преобразованиями мотивационных процессов, имплицированностью флуктуационно-неустойчивого отношения к своему эго. Также налицо базисное становление специфических матриц аналитико-интегративной деятельности. Не расстраивайся, Анюта.

— Всегда завидовала людям, в голове которых укладываются такие простые понятия и определения, — проворчала Анна, выпила бокал вина, заботливо предложенный хозяйкой, и немного успокоилась. — А нельзя ли подвести под все это какую-нибудь научную базу? Что ты можешь сказать как бывший ученый?

— Как бывший ученый, — сказала подруга, — я скажу, что твоя Настя еще не вышла из пубертатного, то есть подросткового возраста, хотя ты ее и считаешь уже взрослой. А детям этого возраста, да будет тебе известно, необходимо внимание окружающих, они требуют права на самостоятельные решения и поступки, да и вообще жаждут, чтобы в них видели личность, а не послушную марионетку. Если уж совсем по-научному, любви ей настоящей не хватает, Анюта. И не чьей-нибудь, а твоей. Ты же видишь: любовью иного сорта она сыта по горло.

— Но я ее люблю, — растерялась Анна. — У меня кроме нее нет никого.

— Желательно, чтобы эта любовь обрела феноменальный вид, — сочувственно заметила одноклассница. — Иными словами: дочь должна видеть проявления твоей любви, а не только слышать о ней в телефоне. Хотя говорить дитятке, что ты ее любишь, иногда тоже стоит.

— Через несколько дней мы отправляемся в круиз, — пробормотала Анна. — И будем вместе. Все время. Может быть, что-то наладится?

— Из огня да в полымя, — загадочно улыбнулась подруга. — Смотри, не переборщи с феноменами эмпатии, респектоположительного и эгосимпатизированного отношения.

— Я постараюсь, — тихо отозвалась безутешная Анна, искренне завидуя глубокому проникновению подруги в тайны человеческих отношений.

№ 4

А Нонна Победимова — так звали подругу Незвановой — завидовала Анне. И была уверена, что проблемы, свалившиеся той на голову, яйца выеденного не стоят. С ее-то деньгами да не заняться как следует дочкой! Будь у Нонны хотя бы сотая часть капиталов Незвановой, она бы бросила дела и все свое время посвящала бы ребенку. Ведь это самое главное для женщины. Тем более когда воспитываешь единственное чадо одна. У Нонны тоже была дочь — Наташка-второклашка. Конечно, золотой еще возраст, никаких недоразумений, как в семье Незвановых, пока не возникает. Но сама-то Нонна видит, как тоскливо Наташке играть или уроки делать, когда мама вроде бы и дома, рядом, а вроде бы и нет — сидит за швейной машинкой часами, головы не поднимая. Когда умер муж, а Наталье было полтора года, Нонна поняла, что не сможет вытянуть семью на зарплату доцента университета, в быстром темпе выучилась шить брюки и блузки и нанялась на сдельную работу в частное ателье. Чем была хороша эта работа? Ее можно было делать дома, не сдавая ребенка в ясли на целый день. Отпала проблема с детской одеждой — одевала Нонна дочурку, как принцессу. Но зато, чтобы в рационе питания малышки всегда были свежие фрукты и овощи, а у старенькой мамы Нонны не было недостатка в дорогих лекарствах от диабета, приходилось работать по двенадцать часов в день, а иногда и больше. Через некоторое время от неподвижного образа жизни появились проблемы со здоровьем — стало повышаться давление, обнаружилась сердечная недостаточность. Теперь пришлось зарабатывать на лекарства и для себя. В стране росла инфляция, дорожали продукты и коммунальные услуги, а хозяин ателье прибавлять зарплату своим работникам не торопился. Расценки оставались прежними — тридцатка за брюки, полтинник — за блузку, пятнадцать — за юбку. Временами Нонна жалела, что ушла из профессии — на лекциях она хоть не так уставала, да и перспективы были — когда-нибудь доросла бы до профессора, ведь способностями бог ее не обделил. Но назад пути уже не было — наука не терпит длительных перерывов.

Когда Нонна услышала по телевизору (именно услышала, а не увидела, ибо давно привыкла телевизор слушать) рекламу, в которой объявили о предстоящей телевизионной игре «2 + 1», она вздрогнула, и сердце забилось часто-часто. Вот она, удача, которую только нужно схватить за хвост! Ведь эта игра была придумана именно для нее! И по возрасту Нонна подходила, и по социальному положению. А главное, основным условием участия было наличие ребенка от семи до шестнадцати, который воспитывался одной матерью, без отца. Правда, в игре крылся один недостаток: вторым, «брэндовым» названием ее было «Найди папу». То есть предполагалось, что в результате игры ее участники обретут новые семьи. Не хотелось Нонне таким образом искать нового папу для Наташки. Ведь в такого рода шоу редко можно понять истинную сущность человека. И совершенно не обязательно, что кто-то из участников мужского пола ей вообще понравится. Но это не страшно. Ведь по окончании съемок никого не будет волновать, создали игроки семью или нет. Мало ли, как все потом будет складываться. И даже если она не выиграет главный приз… Нет! Она обязательно его выиграет!

Нонна загорелась идеей, не могла спокойно есть и спать, даже работу забросила до той поры, пока ей не пришел ответ от организаторов игры. Что с ней происходило, пока она дрожащими руками разрывала конверт, — отдельная история. Но зато когда она прочла сухие строчки приглашения…

— Наташка! Наташка! — Ее взволнованный голос был слышен не только на всех этажах дома, где они жили, но и во всем микрорайоне, наверное. — Наташка! Мы едем! Мы едем кататься на теплоходе! Мы выходим в море, принцесса моя!

№ 5

Полковник в отставке Клим Ворошилов (естественно, кем еще быть человеку с таким именем, разве что генералом) проснулся в понедельник утром в прескверном расположении духа. В таком состоянии он просыпался уже несколько лет кряду. И ничто на свете не могло изменить этого положения вещей. Казалось бы, причин для постоянной утренней хандры не было почти никаких. Ворошилов располагал отдельной двухкомнатной квартирой в доме сто тридцать седьмой серии в Озерках, где проживал большей частью один, получал приличную военную пенсию, имел машину «Волга» ГАЗ-24, гараж неподалеку от дома, работал сутки через трое на солидном предприятии, по выходным навещал взрослых детей и маленьких внуков, по праздникам приглашал друзей, по будням в свободное время книжки читал, видик смотрел, выпивал умеренно. Изредка подруг приглашал вечерний досуг скоротать. Чем не жизнь? Но утром, даже когда накануне вечером ни грамма в рот не брал, вставал с чугунной головой и в скверном настроении. «Интересно, чего тебе, старому вояке, не хватает? По дивизии своей, что ли, соскучился? Так ведь нет уже той дивизии давным-давно — расформировали за отсутствием надобности и средств. Личный танк твой на переплавку пошел, а может, бороздит песок гусеницами где-нибудь в знойной пустыне. Чего уж по волосам-то плакать, когда голову снесли. Жизнь продолжается, и дожить ее надо соответственно принципу Павки Корчагина. Чтобы не было мучительно больно…» Но вот это и смущало полковника в отставке. Именно мучительно больно было ему за бесцельно пролетающие дни, месяцы и годы. Смысла в них не было, вот что. А без смысла, если верить иностранному философу Франклу, книжку которого Клим недавно купил на барахолке возле Удельной, человек загибается очень быстро.

В поисках смысла Ворошилов много чего перепробовал. Мемуары, например, писать. Не пошло, слог выходил сухой и казенный, совсем не так, как у великих мемуаристов Жукова, Тимошенко или Василевского. Аналитической работой пытался заняться — собирал из газет вырезки с информацией о политической жизни страны, а затем пробовал стройную картину выстроить о происходящем с выводами и установлением закономерности. Не получилось. Потому что все, что происходило в стране, никакой логике и никакому анализу не поддавалось. И закономерности никакой не прослеживалось. Некоторое время посещал студии телевизионные, когда простой народ на всякие дурацкие ток-шоу приглашали. На морду свою мужественную в ящике полюбовался и к этому занятию тоже остыл. В общем, гонялся Клим Ворошилов за смыслом, но тот, как Колобок какой-нибудь, от полковника на горизонте скрывался.

А нынешней весной, когда на тоненьких ветках почки появились, а затем набухли и в листья рассупонились, когда девчата-красавицы свои брючки расклешенные на мини-юбки сменили, пронзила Клима одна простая, но сильная мысль. «На любви земля держится», — внезапно вспомнилась полковнику фраза героя Петра Вельяминова из популярного фильма «Тени исчезают в полдень». «Ну, конечно! — подумал он. — Вот и вся разгадка, хотя она проста, как хвост собачий. Любовь. Вот что наполняет смыслом жизнь человека независимо от его возраста. У меня есть все. Кроме любви. Итак, проблема сформулирована. Но как ее решать?»

Дело в том, что полковник Ворошилов не всегда жил без любви. Когда-то у него была верная, любящая и любимая жена, любимые и любящие дети. Почти двадцать лет на семейном небосклоне было ясно и солнечно. Когда в воздухе запахло грозой? Когда он понял, что не стоит ждать почетного воинского звания и пора увольняться из вооруженных сил? То ли когда дочь переехала к супругу, а жена вскоре тоже перебралась к молодым, ссылаясь на необходимость оправдывать новый статус бабушки? То ли когда на его горизонте появилась двадцатипятилетняя библиотекарша из районной библиотеки, и «бабушка», заехав по какой-то надобности на старую квартиру, увидела ее на кухне утром варящей кофе? Подумаешь, варила девушка кофе отставному полковнику на его собственной кухне! Но «бабушка», прошедшая вместе с лейтенантом, майором, подполковником, полковником огонь, воду и медные трубы, привыкшая терпеть бытовые неурядицы, муки походной жизни, отсутствие нормальной крыши над головой и достаточного количества детского питания в магазинчиках военных городков, вдруг разразилась отборной бранью, выставила тихую, застенчивую библиотекаршу за дверь, а через несколько дней подала на развод. «Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно…» Клим был уверен, что должно пройти время и жена одумается, успокоится. Разве можно, думал он, зачеркнуть два десятка лет совместной жизни, в которой было все — от счастья до неимоверных трудностей? Но оказалось, можно. Супруга не препятствовала его визитам к дочери и внукам, но на время этих визитов исчезала из дома бесследно. Она не хотела с ним даже разговаривать. Лет пять спустя он подумал, что, возможно, дело было вовсе не в тривиальной анекдотической ситуации: жена застает мужа с любовницей. Ведь она бросила его гораздо раньше. Бросила полковника-неудачника, который не смог стать генерал-майором. А еще лучше — генералом армии. Наверное, она была бы счастлива с генералом армии, зная, что все предыдущие страдания рядом с ним были испытаны не напрасно. А завершать путь в ранге жены полковника, а не генеральши, ей, вероятно, казалось постыдным, и решила она, что уж лучше носить гордое звание бабушки — и только! — и не оглядываться на прошлое. Самое интересное, что бывшая супруга очень быстро обрела нового спутника жизни, сугубо штатского пенсионера шестидесяти лет, который вместе с ней поселился на территории зятя, но никто, кажется, от этого не страдал. Полковник тоже сначала не страдал от одиночества. Жил в свое удовольствие. Пока не понял, что мир «на любви держится».

Однако обрести новую любовь оказалось делом непростым. Клим Ворошилов никогда не был обделен женским вниманием, и даже в свои сорок восемь имел, как говорят в Одессе, из чего выбирать. Но странное дело, несмотря на готовность многих подруг связать с ним свою судьбу, несмотря на то что многие из них были молоды и хороши собой, хозяйственны и надежны, полковник никак не мог найти среди них ту, которая заставила бы его сердце биться учащенно и счастливо. Он не отталкивал женщин. Но и не обещал им ничего серьезного. «Да, — думал Клим, — любовь не приходит согласно стратегическому плану и тактическому умению. Она нечаянно нагрянет…» И он успокоился бы на время, хорошо зная, что выжидательная тактика зачастую оказывается вернее, нежели стремительная, но в начале мая получил заказное письмо. Некий продюсер телевизионного канала, на котором полковник когда-то имел неосторожность быть зрителем ток-шоу и оставил свои анкетные данные, приглашал его принять участие в отборочном конкурсе кандидатов для очередной телеразвлекаловки. Клим воспринял предложение скептически, потом подумал, что ничего не теряет, а игра все же внесет некое разнообразие в его размеренно-скучную жизнь без смысла, и послал ответное письмо с согласием отдать себя на растерзание шоумейкерам или как они там называются… А двадцать шестого мая он уже сидел в офисе фирмы, которая в течение двух часов оформляет заграничные паспорта…

№ 6

Викентий Колыхалов добивался права на участие в игре «2 + 1» долго, упорно, трудно. Он понимал, почему ему отказали на первом этапе отбора. Ни лицом, ни фигурой он не вышел, на покорителя женских сердец похож не был, хохмить не умел и вообще выглядел неудачником и невеждой, хотя последние два пункта действительности не соответствовали. Во всяком случае, на его взгляд. Ну и в самом-то деле! Во-первых, он никак не мог быть невеждой — этот приговор вынесла ему одна фифа-ассистенточка, совершенно не стесняясь присутствия Викентия, но ведь у него было два высших образования! Первое он получил на библиотечном факультете Академии культуры, правда, когда он заканчивал это заведение, оно называлось институтом, а в среде высокомерной публики и вовсе «кульком». Впрочем, получив диплом библиотекаря, Колыхалов заподозрил, что не так уж эта публика и не права. Он не был удовлетворен полученным образованием, хотя информации — полезной, а по большей части бесполезной — в его голове скопилось много. Но из института он не вынес почти никаких знаний из области лингвистики. А хотелось. Хотелось знать языки. Нормально, а не по вузовскому минимуму, с которым даже с проституткой в валютный бар пойти стыдно. Там ведь и бармены, и официантки на русском брезгуют заказы принимать… Викентий стал подбирать себе второй вуз — по душе и по карману. Однажды перед входом в метро какой-то долговязый бородатый субъект всучил ему рекламу частного учебного заведения под претенциозным названием Высшая школа мудрости и веры. Колыхалов с недоверием относился к частным вузам, которых нынче развелось видимо-невидимо, и тем более опасался вычурных названий, но текст рекламного буклета прочел внимательно. Взгляд его зацепился за строки, сообщающие об изучении иностранных языков. Их, если верить рекламе, в этом заведении изучали профессионально и углубленно под руководством зарубежных преподавателей, смешно называемых в современной рекламе «носителями языков». Викентий, когда видел где-нибудь в газете строчки о «носителях», всегда представлял смешную картинку: идут друг за другом широкоплечие граждане, и у каждого на плече — язык.

В новом заведении ему понравилось, языков изучали там аж четыре сразу, а платить за учение нужно было сущие пустяки. Правда, все остальные предметы на Викентия произвели странное впечатление. Например, философии здесь учили совсем не так, как в «кульке». Не нужно было читать учебники, где были указаны даты рождения и смерти великих мыслителей, а также названия произведений и их краткое содержание. Требовалось вгрызаться в суть и влезать в шкуру Фалеса, Парменида, Платона, Аристотеля, Декарта, Гегеля и прочих, дабы, в конце концов, уметь рассуждать точь-в-точь как они.

Колыхалов не был лучшим учеником ни Белякова, ни Рукавицына, ни Белевича — великих профессоров Высшей школы мудрости и веры. Он не входил в круг «элиты», которая состояла из студентов, умевших мыслить почти как Платон. Викентий старательно учил языки, за этим и приходил. Уже на втором курсе ему, как самому способному студенту в области филологии, предложили переводить большой труд современного английского богослова. Занимаясь этим переводом, он усовершенствовал свой письменный английский, чем был чрезвычайно доволен. Хотя денег ему в итоге не заплатили, несмотря на обещания. Бог с ними, с деньгами, подумал он, не держа зла на взбалмошную, капризную и алчную директрису вуза мадам Онежскую. Теперь он мог переводить любые тексты, не только богословские, к чему и приступил. Викентий устроился в небольшое издательство, и из-под его пера стали выходить переводные книги по психологии, кулинарии, эзотерике, экономике, «художка» и так далее, и тому подобное… Понятно, что, переводя произведения столь разноплановые, он никак не мог быть невеждой. Потом Викентий подумал, что и сам сможет сочинять не хуже, чем все эти англичане и американцы, мнившие себя великими учеными и писателями. И стал писать, не сомневаясь, что скоро его начнут издавать миллионными тиражами.

«Это все внешность, — думал Колыхалов с горечью. — У меня, как говорилось в одном замечательном фильме, «морда легковата». Но ведь внешний облик — не главное! Любая женщина почтет за честь составить мне пару. Неужели они этого не понимают? А как они могут понимать? Им, телевизионщикам, важна фактура-дура! А мне важно попасть на игру».

После того как Викентий узнал, что не прошел отборочный тур игры «2 + 1», он не пал духом и стал штурмовать редакцию шоу-программ канала «Невские берега». Сначала по телефону. Потом, когда АОН редакции начал сбрасывать его номер, он стал просачиваться в офис лично. Платя охранникам, уборщицам и прочим сотрудникам, которые могли его провести через кордоны. Когда стало понятно, что девушки в редакции ничего не решают, он нашел способ выйти на самого спонсора игры. В результате долгой полуторачасовой беседы спонсор — господин Арье — не только не вышвырнул Викентия из окна своего офиса, находившегося на втором этаже элитного особняка в центре города, но и позвонил генеральному директору «Невских берегов». «Для меня нет ничего невозможного, — подумал Колыхалов после этого. — Я умею убеждать людей. Я выберу самую крутую телку в этой программе. И выиграю главный приз. А кроме того, пост фактум напишу великую книгу. И пусть все философы мира, все писатели, все лауреаты содрогнутся от зависти!»

№ 7

Прямой удар с разворотом удавался с трудом. А если говорить точнее, совсем не удавался. Еще бы, спарринг-партнер был на голову выше Янины. А попасть надо было как минимум в челюсть. Стало быть, угол подъема должен был составлять почти шестьдесят пять градусов, а то и больше! До такой растяжки портняжную мышцу она еще не довела. Вот и топталась на ковре, старательно избегая прямой атаки. А партнер — Левка Карелин, коллега-охранник — все понимал и посмеивался, изредка совершая пробные, небрежные удары. Он был неравнодушен к Яне и явно не собирался пластать ее перед публикой. Другое дело, где-нибудь в уединенном местечке и, конечно, не прямым ударом, а очень нежно и ласково… Наверное…

Наконец публика — охранники и телохранители фирмы «Коллегиум», пришедшие сегодня на специальную плановую тренировку, — заскучали, а инструктор взъярился и дунул в свисток.

— Лева, Яна, вашу мать! — заорал он. — Что за кадриль вы здесь устроили? Рапорта руководству дожидаетесь? Так это я мигом! Полетите, пташечки, завод сталелитейной продукции охранять! Самойленко, где прямой удар с разворотом? Карелин, а ты? Ходишь по ковру как хромая балерина. Па-де-де, плие и фуэте, мать твою… Кто после такого боя вам поверит, что вы охранники и телохранители? Вас самих от хулиганов охранять надо! Элитное подразделение, мать!.. Кравцов, Данауров, на ковер! И если вы мне такой же балет устроите, разгоню весь взвод к чертовой матери и новых наберу — из Псковской дивизии! А вы, инвалиды, сгиньте с глаз долой! Пока не отработаете жесткий спарринг, не возвращайтесь!..

— Не бери в голову, — сказал Карелин, когда они с Яной почти одновременно вышли из душевых. — Старик все равно знает, что лучше нас нету.

— Это в фирме нету, а где-нибудь наверняка есть, — сказала Яна, расчесывая непокорные волосы. — Я виновата, прости. Не освоила я еще этот прием, понимаешь? В прыжке я бы тебя достала, а любимый способ Ван Дамма мне как-то не по душе. А если уж совсем откровенно, по секрету, как другу, скажу: я далеко не все могу. Мне ж не восемнадцать, Левушка. Кости болят, мышцы не тянутся.

— Тю… — весело протянул Карелин. — Расплакалась бабка о приданом… Все ты можешь. Дойдет до дела, не такого бугая уложишь. Твоя проблема в том, что ты не умеешь понарошку работать, в игры играть. Я же видел, тебе было просто меня жалко. Не могла ты при всем желании хорошего человека по морде хрястнуть.

— Не могла, — сразу согласилась Яна. — Уж больно физиономия у хорошего человека была добродушная.

— В следующий раз я на тебя Карабасом-Барабасом смотреть буду, — засмеялся Левка. — Или маску Франкенштейна нацеплю.

— А вот насчет следующего раза — случится он не скоро, — сказала Яна. — Я в отпуск ухожу. На две недели.

— В разгар сезона? — поразился и расстроился Левка. — Левака где-то богатого срубила?

— Послушай, Карелин, — слегка разозлилась она. — Даже если это и так, неужели думаешь, я тебе сказала бы?

— Не сказала бы… Хотя могла. Ты же знаешь, я тебя никогда не подставлю. Ни перед начальством, ни перед кем…

— Знаю, знаю, — улыбнулась Яна и, встав на цыпочки, чмокнула приятеля в щеку. — Но имей в виду, я все-таки ухожу в отпуск. И никаких леваков.

— Жаль, — вздохнул он. — Я надеялся, что мы его с тобой вместе отгуляем. Осенью…

Яна опять постаралась взглянуть на «хорошего человека» одобрительно. Хотя «одобрительно» и «поощрительно» — легко и перепутать. Как, кстати, и случилось с Карелиным. Он уже давно и безбожно все путал. Отпуск свой она вовсе не собиралась проводить с ним. Для отпуска у Яны был лучший партнер — сын Ленька, ее радость, ее свет в окошке и, если уж на то пошло, ее единственный задушевный друг. Сколько было у школьников каникул в году — все она старалась быть с сыном вместе. Куда они только не наведывались, где только не побывали! Ездили и по турпутевкам, ходили и дикарями с рюкзаками и палаткой. На приволье тренировались.

Подруги Янины, к десяти годам почувствовавшие в своих детях отчуждение, ей завидовали. Хотя чего завидовать, думала Яна, она-то помнила, как малышей, просивших у мамы сказку, то и дело гнали с колен: «Иди-ка лучше телевизор посмотри». А потом жаловались: мы жизнь для детей живем, все ради них, а они… Яна в такие минуты улыбалась и говорила что-то вроде: «Да все вы еще наверстаете, только поторопитесь». А про себя думала: «Да не надо ради них, детей, жить эту жизнь. Надо ее вместе с ними проживать».

№ 8

Ну и суки эти нищие! «Не боись, Санек, ты свой в доску, Санек, мы за своих пасть порвем, Санек…» Порвали, гады! И где теперь их искать, одному черту известно. Нет, он, конечно, отправился к дыбенковской «крыше», чтоб помогли ворье найти. Но толку от этого было чуть. Пацаны выслушали музыканта внимательно, потом нахмурились и головами покачали.

— Ты, Шура, лох какой-то, — сказали ему. — Ты их, что, давно знаешь? Водяру с ними на именины пил? Ведь первый вечер у «гребенки» стоял.

— Ну и что? — не понял Александр Яшин, у которого полчаса назад у «гребенки», то есть у эскалатора, свистнули его единственное орудие труда, тромбон. — Они сказали, что тут давно работают. И ваши имена знают, внешность в подробностях описывали. Да и вообще выглядели как приличные люди. Разве они могли там работать без вашего разрешения?

Пацаны переглянулись и снова покачали головами.

— Послушай, Ростропович, — сказали они. — Мы у «гребенки» тебя поставили, понимаешь ты это? Значит, другие наши кадры в другом месте работать должны были. А те, кто к тебе примазался, — залетные придурки, которых мы на рейде поучили бы, если б застукали. Неужели так трудно было врубиться?

— С первого раза трудно, — вздохнул Александр. — Я думал, они из ваших. Что теперь делать-то?

— На новый инструмент копить, — ответили ему. — Их искать — дороже выйдет. Кидалы на одном месте долго не задерживаются. Может, сейчас уже в Купчино таких, как ты, лохов шерстят. А может, и вообще — на Арбате или на «Войковской». Через год-два, не исключено, повстречаешься с ними где-нибудь в Ростове-папе, морду набьешь. Только у них тоже наверняка крыша есть, учти. Да, и не забудь взнос сегодняшний оплатить. Потому как мы сегодня на «гребенку» уже никого поставить не успеем. А убыток иметь из-за твоей лоховатости нам смысла нет.

И пошел Саша Яшин к себе восвояси. А именно в коммуналку на Стремянной, где имел комнату в двенадцать квадратных метров.

«Не успею, — думал он. — Ничего не успею. Так глупо, и именно в тот момент, когда птица цвета ультрамарин почти в руках». За неделю ему нужно было заработать кучу бабок. Во-первых, «взнос» за несчастливое место на станции метро «Улица Дыбенко» оплатить. Это при любых раскладах сделать придется, потому как такие ребята не любят должников. И даже в Южной Америке найдут. Во-вторых, двести баксов за паспорт заграничный отдать, чтобы сделали не за месяц, а за три дня. В-третьих, шмотки кое-какие прикупить, чтобы не выглядеть перед приличной публикой бомжово. Но как их заработать, если орудие труда сперли? И дернул же его черт в туалет отправиться! Да ладно бы отправился! Но зачем было инструмент оставлять неизвестно у кого в руках? И всю наличку заработанную тоже… Правы пацаны: лох он, настоящий лох. А ведь какой шанс привалил бабок срубить перед отъездом — все проблемы накопившиеся решить!

А началось все с того, что Яшину карта козырная привалила. Такого в его долгой и безалаберной жизни давно не случалось. Разве что в нежном возрасте, когда он в музыкальной школе учился и весь их ансамбль в «Артек» отправили. Ну, или когда родители, наконец, на спортивный велосипед раскошелились. А больше крупных удач, пожалуй, и не было никогда. Нельзя же считать удачей поступление в Консерву, а потом — в Оркестр ленинградского радио и телевидения. Хотя по сравнению с дальнейшим и это было, наверное, удачей. Потому что потом все покатилось под откос. Будь прокляты перестройка, гласность, демократия, инфляция, дефолты и остальное говно! Яшин до сих пор свято верил, что докторская колбаса за два двадцать, картошка по десять копеек и водка за три шестьдесят две неизмеримо лучше любых демократических перемен в стране. Ибо ничего хорошего ему лично они не принесли. Оркестр сократили, и шесть тромбонистов оказались лишними. В том числе и он. Из магазинов исчезли продукты, для того чтобы купить пачку макарон, нужно было вставать в шесть утра и ехать на другой конец города в универсам, где иногда по утрам что-то «выбрасывали». Но и раннего пробуждения оказывалось недостаточно, потому что на макароны требовались деньги, а их у безработного Яшина не было. Он не хотел устраиваться на черную работу, а в музыкантах отчего-то никто не нуждался. Потом он плюнул на гордость, стал подыскивать себе хоть что-нибудь, и не сразу, но нашел место в кооперативном ларьке, торгующем болгарскими сигаретами, жвачкой и сомнительного разлива водкой. Потом перебрался «на цветы», потом «на книги». Пытался открыть свой кооператив вместе с такими же наивными ларечниками, но не сумел преодолеть чиновничьих барьеров — на взятки не хватило средств, да и не знал он, каким образом даются взятки.

Александр с завистью смотрел на друзей и знакомых, которые как-то приспосабливались к новой жизни и даже неплохо устраивались, но он приспособиться никак не мог. Все шло наперекосяк. Женщины, с которыми он легко знакомился, так же легко бросали его, выяснив, что Александр материальные проблемы вынужден решать за их счет. Мать, бывшая преподавательница университета, а после перестройки — фасовщица в булочной, мягко, но решительно дала понять, что не сможет его содержать, поскольку ее зарплаты едва хватало на то, чтобы прокормить отца — инвалида второй группы и дочь, младшую сестру Яшина, студентку. Единственное, на что ей хватило сил, был обмен трехкомнатной квартиры в хорошем «сталинском» доме на две комнаты в коммуналках и однокомнатную «хрущевку». В «хрущевку» поехала сестра, Саша получил двенадцать метров на Стремянной, отец с матерью — двадцать в Ковенском переулке. Напрасно Яшин с пеной у рта убеждал мать, что это ему необходима отдельная квартира, а сестренка вполне может найти себе жениха с «жилищными удобствами». И вообще, если у девчонки будет отдельная жилплощадь, то она рискует поиметь проблемы с женихами-лимитчиками, которые не на ее красоту будут зариться, а на жилье. На все его аргументы мать только усмехалась. «Светка — девушка умная, — говорила она. — Абы кого на жилплощадь свою не поселит. Скорее ты лимитчицу подцепишь, чем она. А в данный момент ей отдельное жилье необходимо — диплом на носу, и помехи ей бытовые ни к чему». В отчаянии Александр забыл ей напомнить, что когда у него был диплом на носу, никому и в голову не приходило, что ему мешают «бытовые помехи».

Страна менялась, знакомые и приятели Яшина один за другим выбивались в люди, кто-то уезжал за кордон, кто-то удачно женился, кто-то, не брезговавший бегать по урокам музыки, снова обретал себя в профессии, кто-то, поднакопив денег, все-таки открывал свой бизнес. Однокашники по «музыкалке» и однокурсники все чаще стали мелькать в телевизионных музыкальных программах. Даже те, кого сокращали вместе с Яшиным из оркестра. «А я чем хуже?» — мрачно думал он, принимая пустые бутылки в ночном ларьке и кляня все на свете. И делал вывод: он не хуже, только удача к нему все время задницей поворачивается. Для того чтобы убедиться или разубедиться в этом, он стал участвовать в лотереях, конкурсах по разгадыванию кроссвордов, радио- и телевизионных викторинах. И чем чаще судьба, указывала ему на природное невезение, тем активнее скупал он у распространителей лотерейные билеты, зачастую занимая на них деньги у родителей и сестры. В ожидании очередных тиражей (и, конечно, больших выигрышей!) он гулял по улицам и окидывал оценивающим взором мчавшиеся мимо авто. «Для начала куплю себе что-нибудь поскромнее — «шестерку» или «девятку», — думал он. — А когда почувствую себя за рулем увереннее, пересяду на БМВ. Хорошая машина, стильная. И мне как нельзя лучше подойдет». С чувством превосходства Александр проходил мимо витрин дорогих магазинов и бутиков: Яшин был убежден, что в самом ближайшем будущем он сможет купить пальто за пятьдесят тысяч и ботинки за десять. В эти моменты он чувствовал себя свободным, богатым, уверенным и почти счастливым. Но большую сумму выиграть никак не удавалось. Личным рекордом оставались пятьдесят рублей в моментальной лотерее…

«Я выиграю, обязательно выиграю, — убеждал себя Яшин, сидя в своей комнатушке темными зимними вечерами и почитывая объявления о продаже и покупке недвижимости. — Судьба испытывает меня, но это не может продолжаться вечно. Должно и мне повезти». Он ждал везения около трех лет, перебивался от заработка к заработку, пока не получил заветный конверт с телевидения. Наконец-то его отобрали! Он выиграл! Он выиграл бешеный конкурс в тысячу человек на место! Все газеты трубили об этом — кандидатов для участия в игре «2 +1» было около шести тысяч. А отобрали всего шестерых! И он среди них! Но это только начало. Теперь, когда фортуна повернулась к нему лицом, он не может спасовать. Он обойдет своих конкурентов. Потому что так и должно быть. Дело за малым. Нужно оформить заграничный паспорт, приодеться, посетить салон красоты и подкачать мышцы в тренажерном зале. Но на все это нужны были деньги. Небольшие, но все-таки… Родители выдавать кредит отказались. Они весьма неодобрительно отнеслись к желанию сына участвовать в телевизионном шоу. И вообще были уверены, что организаторы подобных игр должны оплачивать все — от оформления документов до предоставления одежды от модных фирм. Напрасно Александр убеждал их, что все будет, но позже, а сейчас негоже появляться на личное собеседование к продюсеру в драных джинсах и с нестриженой шевелюрой. «Не понимаю, — говорила мать. — В твоем возрасте не иметь денег на приличный костюм и стрижку, по меньшей мере, странно. Посмотри на сестру. Она уже купила машину, мебель и два раза съездила на Средиземное море. На свои, между прочим, деньги». Яшин криво усмехался. Когда смазливой выпускнице университета предлагают в фирме зарплату, на которую она может позволить себе купить машину, понятно, в чем дело. Но объяснять это матери, которая уверена, что Светка добилась всего своим трудолюбием?..

Александр метался по комнате как раненый зверь. Работа «у гребенки», на которую его пристроил старый приятель, могла решить его проблемы за два-три дня. Но проблемы не только не решились, но и усугубились. В голове шумело, сердце глухо колотилось, и только одна мысль занимала сейчас существо Яшина: «Где взять деньги?»

№ 9

Юбилей отпраздновали с шиком. Женька Носов давно мечтал о таком Дне рождения, когда можно собрать много народа, и не где-нибудь в захудалой забегаловке, а в приличном модном кабаке. До сих пор как-то не получалось. А к своему сорокалетию он решил: все, баста, солидный возраст, и праздновать надо по-солидному. С хорошей выпивкой, изысканной закуской, музыкой и симпатичными девчонками. За три месяца до значительной даты поднабрал халтуры побольше, а за десять дней, выложив кругленькую сумму администратору ресторана «Ноев ковчег», заказал банкетный зал. Тогда же вручил красивые открытки-приглашения, где слова золотыми буквами были отпечатаны, друзьям-приятелям.

Друзья-приятели, конечно, прибалдели малость. Раньше Жекины дни рождения в бывшем «красном уголке» ЖЭКа проходили, где он плотником работал вот уже лет двадцать. Его так и звали: Жека из ЖЭКа (РЭУ и ЖЭСы в народе не прижились). Но какой в «красном уголке» праздник! На банальную повседневную попойку смахивает. А тут ресторан! В ожидании торжества коллеги и друзья возбужденно и одобрительно хлопали Носова по плечу — поднялся парень, что и говорить! И на мастера седьмого участка Людку Сорокину ругались, которая, взяв Женькино приглашение, с мрачным видом сообщила, что сорокалетие праздновать — плохая примета. Зачем такое говорить человеку в предвкушении праздника, совершенно непонятно. Хотя что с нее взять — одинокая баба, на весь свет злится, а особенно на Женьку, который ходит холостой, а на нее — ноль внимания.

Вообще-то Людка была скорее исключением из Женькиных правил, потому что Носов женский пол вниманием не обделял. Напротив, он был к этому полу чрезмерно внимателен. Не проходило дня, чтобы на его служебной площади к вечеру не появлялась какая-нибудь дамочка. На зависть многим, Носов умудрялся заводить отношения одновременно с пятью-семью барышнями разного калибра и, более того, умел поставить себя в этих отношениях так, что ни одна из подруг не ревновала его к другим. Что и говорить — легкий был человек Жека во всех отношениях. Серьезными узами связывать себя не собирался, а жил в свое удовольствие. Легко с людьми сходился, легко расходился. Редко на кого обиду таил, да и на него обижаться ни у кого повода не было. Работал весело, тратил не скупясь. В начальство не рвался, как окончил двадцать с лишним лет назад плотницкое училище, так и работал по специальности всю жизнь. Мастерством овладел сполна, а чего еще человеку надо? Кто-нибудь скажет: семья человеку нужна. Но у Носова на этот счет была другая точка зрения. Семья ведь, как правило, надолго создается. Некоторые даже считают, что навсегда. А Евгений долго общения с одной женщиной не выдерживал. Скучно ему становилось, когда он тайны души и тела очередной своей возлюбленной раскрывал. Видимо, по натуре своей был он неутомимым исследователем, который не может остановиться на достигнутом и успокоиться. Не такой был человек.

С Людмилой же у него неудачно вышло. Вздорной она оказалась женщиной, неуравновешенной. Пригласил он ее как-то к себе домой на ужин со свечами, а она возьми и откопай в корзинке для грязного белья чьи-то колготки! Во-первых, сам факт, что она в корзинку полезла, Женьке не понравился. А во-вторых, ему не понравился последовавший за этим скандал. Будь у него жена, он бы и жене такого не позволил. Подумаешь, колготки! А Людмила и вовсе никакого права не имела возмущаться. Потому что ни руки, ни сердца он ей не предлагал и стать его единственной подругой — тоже. Но несмотря ни на что, Людмилу он тоже на свой сороковой День рождения пригласил. Потому что зла на нее не таил. Она же не виновата, что такой вздорной уродилась. А на пророчество ее плюнул. С какой стати в тридцать девять и в сорок один можно День рождения справлять, а в сорок нельзя? Чушь собачья!

Праздник удался на славу. На столах стояло все, что Евгений заказывал, и в тех количествах, в каких требовалось. Официанты отличались предупредительностью, но одновременно казались почти незаметными. Музыка — та вообще была выше всяких похвал. Квартет во фраках и бабочках по заказу и «Мурку» лабал, и «Депеш Мод», и Моцарта с Чайковским. Гости веселились вовсю, и все в этот вечер Женьку любили, и хорошие слова говорили. И он всех любил. И мало-помалу врубался в философский вопрос, что такое счастье.

А на следующий день счастья привалило еще больше. Несмотря на мрачные Людмилины пророчества. Проснулся Евгений, понятно, поздно — гуляли-то почти до самого утра. И еще бы позже проснулся, если бы не разбудил его телефонный звонок. Звонил лучший друг Витя — сантехник из того же ЖЭКа, с которым они из кабака самыми последними ушли, да потом еще двух барышень до дома провожали. Носов удивился бодрому голосу друга, впрочем, у Витьки семья имелась, наверное, сыновья — десятилетние оболтусы-близнецы — подняли несчастного ни свет ни заря.

— Эй, брат! — вскричал весело друг. — Врубай скорее ящик, там твою фотку во весь экран показывают. Да не бойся — не в той рубрике, где бандиты и пропавшие без вести личности демонстрируются. Экстремал ты наш, бляха-муха!

Евгений не сразу понял, чего от него Витек хочет, а потом подскочил на кровати и схватил с тумбочки пульт. Как же он мог забыть! Вчера на юбилее об этом много трепались. Народ над ним, конечно, подшучивал, но некоторые очень даже уважительно к этому делу отнеслись. Еще бы: их друг-приятель-коллега решил в телевизионном реалити-шоу поучаствовать — заявку послал. Да и не в каком-нибудь, а в самом что ни на есть экстремальном. Это Витя так сказал, и все мужики с ним, поразмыслив, согласились. Потому что в игре этой надо было бабу в пару себе подобрать, да не просто, а с ребенком. То есть мать-одиночку. То есть уже получается не пара, а тройка… Дамочки-подружки отнеслись к этому известию ревниво-скептически. И обиженно вопросы задавали Евгению. Зачем, мол, и почему, и неужели тебе окружающие представительницы прекрасного пола не угодили. Женька их утешал, отшучивался. «Да никого я там в спутницы жизни подбирать не собираюсь, — весело говорил он. — Но плохо ли, девочки-мальчики, на две недели в круиз по морю отправиться? Да еще за съемки и деньги обещают платить. Да еще физию мою весь мир увидит, в том числе и заграничный. У меня ведь в июне как раз отпуск намечается. Чем деньги тратить, лучше их заработать. Да еще и не корячась, а развлекаясь». «Ну, может быть, тебя еще и не отберут, — морщили носы подруги. — Им не такие донжуаны нужны, как ты. А мужики серьезные и основательные. Которые жениться намерены». «А вот завтра и узнаем, — улыбался Евгений. — Завтра утром результаты отборочного конкурса будут объявлять. На телеканале „Невские берега“. Смотрите все! Заодно и выясним, права ли наша Людочка — к добру или к худу свое сорокалетие с музыкой праздновать!»

Оказалось, к добру. Увидев в телевизоре свою самую лучшую фотографию, где он налима пятикилограммового на весу держит, мускулами поигрывает и улыбается в тридцать два зуба, Женька довольно потянулся. «Нет, видать, им не только серьезные и основательные нужны, — подумал он. — А еще такие сорокалетние шалопаи, как я. Я этих девчонок, которых отобрали, вмиг бы в оборот взял. Жаль, что выбрать нужно только одну».

№ 10

«Опять выпивши, — подумал с горечью Колька. — Значит, снова пилить будет. Хотя бы для разнообразия трезвой с работы пришла. Так нет, не может без этого. И ответ на все один: „Работа у меня трудная, нервная. Сплошной стресс. А его снимать требуется“. Как будто нет других способов. Вон у Машки Горчаковой мать стресс вязанием снимает. А отец Ромки — в тренажерный зал ходит. У них тоже работа нервная. А эта!.. Уже перед пацанами и девчонками стыдно…»

— Рыжий! — послышался сердитый голос из коридора. — Опять мусор не вынес? Чем ты целый день занимался?

— Привет, ма, — сказал он, выходя из комнаты. — Ужинать будешь?

— А что у нас на ужин? — спросила она неприветливо.

— Котлеты с картошкой, сырники с вареньем, — терпеливо ответил он.

— Сырники я на завтрак съем, — подумав, сказала мать. — Давай котлеты. И чаю свежего завари. Покрепче.

— Уже… — буркнул Колька, исчезая на кухне. — Тебе письмо с телевидения пришло, — сказал он уже оттуда.

Екатерина Булычева замерла в неудобной позе.

— И ты молчишь? — пробормотала она. — Что там? Ты прочел?

— Я не читаю чужих писем, — ответил сын.

— Сколько раз я тебе говорила, что от тебя у меня секретов нет! — закричала мать, появляясь на кухне. — Где оно? Неужели тебе не интересно узнать, выиграли мы или нет? Господи, когда оно пришло? Ты же мог мне на работу позвонить!

— Оторвать тебя от сложной операции? — слегка усмехнулся Колька. — Подумаешь, срочная новость! Я очень надеюсь, что тебе отказали.

— Как ты можешь так говорить! — закричала Катерина еще громче, так, что где-то застучали в стенку соседи. — Ты что, не понимаешь? Это же… Давай его скорее!

— Поужинала бы сначала, — проворчал сын и извлек изрядно смятое письмо из кармана джинсов. — Что я должен понимать? Что мы на всю страну опозоримся? Какому придурку в голову пришло такой отстой выдумать?

— Замолчи! — потребовала она и стала вскрывать конверт.

— Ты бы ножницами, что ли… — недовольно сказал он.

Наконец, Екатерина извлекла заветный листок, глянула, побледнела и опустилась на ящик для обуви.

«Слава Богу, — подумал Колька. — Обошлось».

— Коленька, — забормотала она. — Коленька, сыночек… как же так… Так ведь не должно было…

— Ладно, ма, не расстраивайся, — бодро проговорил он. — В другую игру как-нибудь сыграем. Пойдем ужинать — картошка остынет.

— Так ведь не бывает, рыжий, — плачущим голосом сказала она. — За что нам такое… такая… подарок судьбы… а?

У Кольки ухнуло сердце. Он выхватил плотный бланк из рук матери и стал читать. Чем дольше читал, тем больше хотелось заплакать. «Так не бывает, — с отчаянием думал он. — Так не должно было быть. Ведь тысячи человек в отборе участвовали. Почему ее выбрали? Обычную медсестру, немолодую, пусть и красивую… Она же пьет, черт возьми! Теперь хоть топись. А из школы уходить уж точно придется!»

№ 11

Налоговый инспектор был предельно вежлив. Он не отказался от кофе и смотрел на Георгия почти дружелюбно. Но слова при этом произносил неприятные.

— По-человечески я вас понимаю, — говорил он, закатывая глаза от удовольствия. И непонятно было, что ему больше нравилось — кофе или ощущение власти над Георгием. — С каждым может случиться. Но существуют правила, которые нарушать не позволено никому. Мы зафиксировали факт — ваш продавец не пробил чек через кассовый аппарат. Мы зафиксировали факт, что аппарат находился на момент проверки в неисправном состоянии. Мы приняли к сведению и тот факт, что продавец, нарушивший установление, работает у вас всего второй день. И что нам теперь с этими фактами делать?

— А что обычно делается в таких случаях? — осторожно спросил Георгий, пытаясь угадать хоть какой-то намек в глазах инспектора. Намек на то, что можно договориться. Увы. В глазах этих зияла холодная пустота.

— Обычно составляется акт, — ответил инспектор и растянул губы в улыбке. — В заключительном пункте указываются применимые к нарушителям меры. Вы этот акт получили. Вам непонятно, какой штраф вы должны заплатить? Умножьте данную цифру на сумму МРОТ.

— Я уже умножил, — жалко усмехнулся Георгий. — Если я уплачу такой штраф, мне придется закрывать магазин.

— Ну… — развел руками инспектор, засунул за щеку печенье и вдруг подмигнул. — Выкрутитесь как-нибудь. Возможно, у вас не только сегодня аппарат не работал. Осталась какая-нибудь неучтенка.

— Аппарат у нас сломался только сегодня, — сказал Георгий, сдерживая желание вскочить и схватить инспектора за лацканы пижонистого пиджака. — Я работаю честно.

— Мы тоже, — посмурнел инспектор, вздохнул и поднялся, давая понять хозяину кабинета, что делать здесь представителю закона больше нечего.

«Черт, — подумал Вартанян, когда инспектор бесшумно закрыл за собой дверь. — Я только что совершил глупейшую ошибку. Ведь он открыто подмигнул мне! Может быть, конечно, просто кривлялся. А если нет? Если ждал предложения? Но где бы я взял денег на взятку? И сколько нужно давать в таких случаях? И как? Надо было Армену срочно звонить. Уж он в этих делах не одну собаку налоговую съел. И ведь как нелепо все произошло! Аппарат сломался именно тогда, когда заявился инспектор! Я совсем не собирался ссориться с налоговой. Армен еще смеялся: что это у тебя, брат, только одна бухгалтерия — белая? А я, спесивый идиот, полагал, что вполне можно зарабатывать честно, не ведя тройного учета! Нет, надо было умных людей слушаться. Тогда бы сейчас и на взятку деньги были бы, и на штраф».

Своему старшему брату Армену, который крутился в бизнесе почти семь лет, он все-таки позвонил. Брат выслушал Георгия спокойно, не стал напоминать о своих советах, среди которых была настоятельная рекомендация «подружиться» с налоговой инспекцией до того, как начнется дело.

— Свободных денег у меня сейчас нет, Георгий, — сказал он. — Я новый магазин покупаю, на ремонт очень много уйдет. А ты, я слышал, на телевидении собирался сниматься.

— Теперь не получится, — мрачно проговорил Георгий. — Какие съемки, когда бизнес горит.

— Когда он не горит, его тоже бросать не стоит, даже на две недели, — усмехнулся в трубку Армен. — Я тебя не осуждаю, что ты решил принять участие в этой странной игре. Я просто удивляюсь.

— Мне показалось это… интересным, — упавшим голос ответил младший брат. — Да ты и сам говорил, что мне пора создавать семью.

— Но не таким способом, — строго сказал Армен. — Искать себе жену на глазах у миллионов глупцов, развлекая их, — занятие, мужчины недостойное.

— Что мне делать, Армен? — потерянно произнес Георгий.

— Продавать магазин, покупать ларек, — жестко проговорил старший брат.

— Лучше в петлю, — ответил Георгий.

— Я всегда говорил тебе, что ты мало приспособлен для этого дела, — сказал Армен. — Хорошо, я предложу тебе другой вариант. Ты говорил, что на этих съемках будут платить хорошие деньги?

— Да, обещают.

— А если ты выиграешь главный приз, то вообще станешь миллионером?

— Совсем не обязательно, что я его выиграю, — сказал Георгий.

— Вступать в игру без надежды на выигрыш — глупо, — рассердился Армен. — Вот что я тебе скажу, брат. Я уплачу твой штраф и на две недели возьму твой бизнес в свои руки. Но за это ты, вернувшись, отдаешь мне половину своего заработка, а в случае выигрыша — половину выигрыша. По-моему, это справедливо.

— Я согласен, — быстро сказал Георгий.

— И еще, мой мальчик, — сурово добавил Армен. — Без выигрыша лучше не возвращайся.

УСТРОИТЕЛИ

Алена Калязина и Александра Барсукова

На верхней палубе было ветрено, но никакая сила на свете сейчас не заставила бы двух верных подруг, известных петербургских телеведущих Алену Калязину и Александру Барсукову спуститься в бар, кают-компанию или собственные каюты. Тем более не хотелось участвовать в той свистопляске, которая разворачивалась внизу у трапа. А там, у трапа, были установлены целых четыре камеры, толпился телевизионный народ, за веревочным ограждением подальше стояли простые граждане — провожающие и зеваки, махали букетами и флажками с символикой фирм-спонсоров, кричали, свистели и даже пели популярные песни. И зрители, и камеры под руководством молодого телевизионного ведущего, суетливо бегавшего по причалу с микрофоном, глазели на участников нового народного реалити-шоу «2 + 1», которые поднимались по трапу на новенький трехпалубный теплоход с интригующим названием «Агата Кристи». Солнечные блики играли на ослепительно белоснежных бортах и перегородках, глянцево сверкали золотистые фальшлейера, празднично развевались флажки на мачтах (особенно гордо, как казалось, реял флаг с изображенным на нем альбатросом — символом предстоящего шоу), деловито сновали по палубам матросы и стюарды в парадной форме. Пришедшие посмотреть на корабль знатоки утверждали, что судно такой красоты еще не бороздило вод Балтики. Хоть официально оно и проходило под классом «3+», но явно выделялось на фоне себе подобных.

— Знаешь, Алена, мне кажется, что тебе все-таки следовало бы находиться там, — опираясь на прохладный фальшлейер, озабоченно сказала Александра — молодая женщина спортивного сложения с легкомысленными девчоночьими косичками. — Чтобы более здраво руководить процессом. Ты посмотри, что творится! Как потом Данила это все монтировать будет, ума не приложу. Вот скажи, пожалуйста, зачем он бегает из стороны в сторону?

Высокая, статная красавица Алена спокойно улыбнулась и даже не стала прослеживать хаотичную траекторию руководителя сегодняшней съемки, новичка Егора Половцева, словно это она, а не Александра была простой пассажиркой на этом теплоходе.

— Не царское это дело, — с ленцой проговорила она. — Мальчик рвался в бой — пусть себя покажет. Мое дело за расходом спонсорских капиталов следить, да за тем, чтобы осветители не напивались в разгар рабочего дня.

— Мне казалось, что роль продюсера проекта несколько иная, — покачала головой Саша и снова занервничала. — Нет, ну ты посмотри, что он делает! Зачем он Валерку Братищева на дальний план нацелил? И где вообще Данила? Он тоже, как и ты, решил устраниться? Вы сговорились, да?

— Даже если и так, тебе волноваться нечего. — Теперь Алена уже и потянулась по-кошачьи, ласково провела ладонью по фальшлейеру. — Ты у нас нынче — пассажирка. Отдыхай, наблюдай, расслабляйся. И думай о конечной цели своего путешествия. В отличие от наших игроков, тебе уже известна твоя пара. И главный приз.

Саша посмотрела на Алену с упреком. Она действительно была пассажиркой на этом теплоходе, в отличие от своих коллег по каналу. Это была Аленина идея. Зная, что Александра — наконец! — уходит в отпуск и намерена отправиться в Европу, Алена решила убить двух зайцев. Во-первых, предоставить своей подруге бесплатное транспортное средство. Во-вторых, присутствие опытной ведущей на теплоходе, на взгляд Алены, явилось бы прекрасной подстраховкой на случай, если в программе произойдет какой-то сбой. Саша не смогла устоять против убедительных аргументов подруги, а также против генерального директора канала Феликса Калязина, который горячо поддержал идею своей законной супруги Алены. Конечной целью Сашиного путешествия (как и конечной целью участников игры «2 + 1»), был славный город Гамбург, в котором она собиралась провести две недели со своим старым другом — немецким бизнесменом Максом Штаубе.

Их знакомство состоялось шесть лет назад весьма экстравагантным образом. Макс Штаубе увидел фотографию Александры в Интернете на сайте брачных знакомств. Пикантность ситуации заключалась в том, что ни в какое брачное агентство двадцатилетняя Саша, конечно, не обращалась и фотографию свою не посылала. Просто таким образом действовали мошенники, завлекавшие в свои сети наивных иностранных граждан с толстыми кошельками. Макс же влюбился в девушку из Интернета с первого взгляда. Не без труда и приключений он разыскал ее и окончательно убедился в своем чувстве. Для Саши приключения иностранца в России стали первым опытом журналистского расследования. Что же касается чувств… Отношение Штаубе скорее пугало ее, нежели радовало. Макс время от времени наведывался в Петербург в надежде растопить лед в сердце любимой. Но… Интересная работа, полная приключений, иногда рискованных, захватывала ее целиком. Однако в последнее время Саша все чаще и чаще думала о Штаубе. «В двадцать лет, — размышляла она, — я не нуждалась ни в чьей поддержке. Но с годами женщина осознает простую истину: без крепкого, надежного плеча иногда очень трудно и тоскливо жить на свете. Могу ли я сказать со всей очевидностью, что люблю его? Не знаю. Но он мне нужен. Очень нужен. А может быть, нуждаться в человеке и означает любить?»

Вот в таких неуверенных чувствах она ехала в гости к Максу Штаубе, желая встречи и одновременно боясь ее.

— Во-первых, я еще ничего не решила, — нахмурившись, ответила она Алене. — А во-вторых, я не могу спокойно смотреть на неумелую работу.

— Ты просто забыла, как начинала сама, — благодушно сказала Алена. — Тебе тоже никто не стремился помогать поначалу. И не потому, что все плохо к тебе относились. В нашей профессии рекомендуется набивать шишки и выплывать в бурном море самостоятельно. Или тонуть.

— Может быть, — кивнула Саша. — Но как насчет провала общего дела из-за того, что новичок плохо плавает?

— Ну, провал мы всегда сможем заранее почуять и предотвратить. В конце концов, у нас в запасе есть ты. А пока ничего страшного не происходит. По-моему, все происходит бодро и весело.

— А по-моему, это похоже на вавилонское столпотворение, — поморщилась Саша. — Вон смотри: за оградой из шикарной машины выходит шикарная особа с милой белокурой куколкой. Их выход весьма украсил бы заставку передачи. Но отчего-то внимание всех четырех операторов направлено на смешного толстяка, который от такого внимания вот-вот соскользнет с трапа. Обступили его, как фашисты партизана. Скажи на милость, зачем снимать его с четырех сторон?

— Не знаю, — усмехнулась Алена. — Наверняка здесь скрыт какой-то гениальный замысел.

— Наверняка, — согласилась Саша. — Ладно, расскажи лучше про участников. Ты ведь продюсер, все про всех знаешь.

— О, да! — не без драматического надрыва произнесла Алена. — У меня даже толстенные досье на каждого игрока в каюте сложены. Секретные службы отдыхают. Зафиксировано все, включая психофизические особенности.

— Кто это так постарался? — удивилась Саша. — И зачем?

— Наш главный спонсор, конечно, — ответила Калязина. — Для спонсора он на удивление профессионально подходит к творческому процессу. Кстати, идеи многих конкурсов принадлежат ему. Да и сценарий писал в основном он. О чем не без смущения мне поведал.

— А я думала, что все придумал Егор, — сказала Александра. — За что ему и доверили это сложное дело.

— Сложное дело ему доверил Калязин, — заметила Алена. — Ты же знаешь моего благоверного. Он никогда не бросает своих земляков на произвол судьбы. Мальчик родился и вырос в городе Тамбове, откуда, как тебе известно, и род Калязиных пошел.

— А мальчик не хочет обратно в Тамбов? Где его вообще откопал Феликс?

— Юное дарование само выкопалось. Егор окончил институт телевидения и сразу к нам, на канал. Принес портфель, набитый идеями и проектами. Пред очи генерального предстал безо всяких рекомендаций и протекций. Правда, был один нюанс. Он принес проекты, подкрепленные спонсорскими денежками.

— Значит братское чувство Феликса к землякам тут ни при чем? — сказала Саша. — Юноша просто проявил недюжинные организаторские способности. Но почему его решили сделать ведущим?

— А что? — настороженно спросила Алена. — Это я предложила. Вполне смазливая мордашка. Такие ангельские личики зрительницам среднего возраста очень нравятся. И наш спонсор, без которого мы по договору и шагу не можем ступить, на художественном совете настаивал именно на кандидатуре Егора. Где-то они спелись.

— Может, наш спонсор тоже из Тамбова? Откуда у него страсть к телевизионным играм? Ведь это так дорого!

— Досье господина Арье у меня нет, — сказала Алена. — Но из бесед с ним я поняла, что он человек весьма не бедный и, кроме того, собирается увеличить свой капитал благодаря рекламе игры и ее продаже. Он не сомневается в успехе.

Тем временем к месту съемки подошли молодая женщина и девочка-подросток, которые несколько минут назад вышли из «шикарной» машины, и Саша опять занервничала.

— Если он упустит момент, будет идиотом! — воскликнула она. — Они словно с обложки сошли.

— Ну… возможно, — наклонив голову набок, задумчиво проговорила Алена. — Но их пригласили не из-за этого. Перед нами одна из крупнейших бизнес-леди Питера Анна Незванова со своей шестнадцатилетней дочерью. Зачем они участвуют в игре, ума не приложу.

— Реклама? — предположила Саша.

— Полагаю, Незванова в рекламе не нуждается, — сказала Калязина. — Она владеет самой крупной аптечной сетью в городе. Фирма «Живая природа», аптека в каждом районе. Видела, наверное?

— Лет пять назад у нее, кажется, были какие-то неприятности, — вспомнила Саша. — С кем-то она из московских авторитетов не поладила.

— Сейчас у нее все в полном порядке, — ответила Алена. — Доходы сравнимы с доходами нашего спонсора. Зачем ей искать жениха и отца для дочери столь экстравагантным способом?

— Может быть, она тщеславна. Хочет увидеть свое лицо на экране. Может быть, решила сделать приятное дочери.

— Не понимаю, что может быть приятного в такой игре для детей, — сурово проговорила Калязина. — По-моему, есть в этом что-то… неестественное.

— Не знаю, — задумалась Саша. — Я как-то видела одну похожую игру на каком-то европейском канале. Там, правда, участвовали бездетные пары с одной стороны и сироты — с другой. Никто ни за какие деньги не боролся, просто все вместе участвовали в смешных конкурсах, а в итоге дети указывали на людей, которых бы хотели видеть своими приемными родителями. Некоторые парочки оказывались в пролете, потому что совершенно не умели общаться с детьми. И все выглядело вполне естественно.

— Но это же совсем другое дело, — убежденно проговорила Алена. — Там игра преследовала гуманные цели и никакие крупные выигрыши не маячили. Людей было невозможно заподозрить в какой-то корысти. А тут — найди пану, да еще выиграй миллион баксов. Но если никто друг другу не нравится, а на кону большой куш, они вынуждены терпеть друг друга! По-моему, детская психика в этом случае подвергается серьезному испытанию.

— Что же ты своими сомнениями на совете директоров не поделилась? — упрекнула ее Саша. — Почему Феликсу не посоветовала отказаться?

— Сначала советовала, — вздохнула Калязина. — Но он и слушать ничего не хотел. От серьезных деловых предложений он никогда не отказывается. А тут было серьезное деловое предложение.

— Ну и напрасно. Хотя, возможно, кто-то и обретет счастье на нашем теплоходе…

Сергей Арье

Сергей Аркадьевич Арье — тот самый, который затеял и оплатил предстоящее шикарное телешоу, в отличие от Алены и Саши, наблюдал за первой съемкой передачи из окна своей каюты, которая была в три раза больше капитанской и напоминала номер-люкс в хорошей гостинице. Он спрашивал себя, почему не стоит сейчас на капитанском мостике вместе с капитаном или на какой-нибудь палубе среди немногочисленных пассажиров, а прячется в своем убежище, робко взирая на происходящее сквозь толстое стекло, и честно отвечал себе: он очень волнуется. И это волнение совсем не похоже на то состояние, когда, например, предстоит какая-нибудь крупная выгодная сделка. Сергей Аркадьевич волновался так, как будто сейчас ему предстояло впервые объясниться в любви. «Смешно? — говорил он себе. — Смешно. И глупо так волноваться из-за какого-то телевизионного развлечения, которое ты устроил не в силу необходимости, а просто так, потому что захотелось. Но у меня дрожат руки, и с лицом происходит что-то непонятное, я это чувствую, оттого и не выхожу к людям. Да, главный спонсор должен быть на самом видном месте, а я не могу. Физически. Если я когда-нибудь об этом кому-нибудь расскажу, подумают, что со мной не все в порядке. Но моему состоянию есть оправдание. Сбылась моя детская мечта. Как я хотел тогда снимать кино!.. Но воплощение этой мечты все откладывалось и откладывалось. И вот теперь…»

Господин Арье, а когда-то просто Сергей Арье, досье которого Алена Калязина не имела, был, в общем-то, темной лошадкой, и такое досье вряд ли у кого из людей Алениного калибра могло быть. Да, Алена и иже с ней казались ему сейчас мелкими людишками. А ведь когда-то он смотрел на них, как на небожителей…

До тринадцати лет в его жизни была большая коммунальная квартира в центре Ленинграда и бабушка. О родителях — ни слуху ни духу, и где они — мальчику не объясняли. Даже легенд не сочиняли про летчиков и героических врачей, как принято в таких случаях, хотя врачами-то они как раз и были… После тринадцати (после бабушкиной смерти) — детский дом, о котором он сам никогда не хотел вспоминать. Вспоминать об унижениях!.. Маленькому слабому человеку ничего не остается в таких случаях, как подчиняться более сильным. Они держали его в страхе. Он стал их наушником, он подглядывал за товарищами. За это его не били… С тех пор наблюдать, как человек борется с ужасными обстоятельствами, будь то другой человек или, например, стихия, стало его любимым занятием. А может, это была болезнь?.. В восемнадцать он хотел устроиться осветителем на «Ленфильм», чтобы потом когда-нибудь выбиться в режиссеры или операторы. Но когда узнал, сколько ему собираются платить… Подумал — и устроился на завод турбинных лопаток учеником токаря. Вскоре денег стало хватать на жизнь, но заработать собственное жилье удалось только через пять лет. Для этого пришлось осваивать сложную науку торговли, которая поначалу называлась спекуляцией и каралась законом, а после известных перемен получила почетное название бизнеса. А потом Арье исчез в неизвестном направлении… Когда три года назад он появился снова, то был уже человеком весьма состоятельным. А потом в его кабинет прорвался энергичный юный красавчик и попросил у него денег «на проект».

Идея телеигры, предложенная выпускником института телевидения Егором Половцевым, сначала господину Арье не понравилась. Он не понимал, зачем модифицировать многочисленные «Первые свидания» и «Симпатии за ширмой», привлекая к участию в игре детей. Дети и флирт, по мнению Арье, совмещались плохо. Но Половцев был настойчив и убедителен. «Никакого флирта и никакой пошлости не будет, — говорил он. — Абсолютно порядочные, серьезные и зрелые мужчины и женщины выберут себе пару по вкусу, создадут команду типа «Он, мама и я — хорошие друзья» и станут участвовать в разных интересных конкурсах. Никаких поцелуев через отверстия в ширме. Спорт, кулинария, домашнее хозяйство, интеллектуальные игры. Если мы почувствуем, что какая-то команда не прочь создать семью, мы вручим главный приз и объявим о свадьбе. Если нет — все разойдутся, оставшись друзьями. В том числе и победители». «И какой же, на ваш взгляд, должен быть главный приз?» — поинтересовался бизнесмен. «Миллион долларов», — не моргнув глазом, ответил молодой человек. Арье вежливо улыбнулся и попросил секретаря проводить наглеца к выходу. Всякое бывало в его жизни, но чтобы так запросто приходили к нему в кабинет и кричали подобно Шуре Балаганову и Паниковскому «Дай миллиончик!» — этого не случалось.

А ночью господину Арье приснился странный сон. Он был маленьким мальчиком, бегал по узким коридорам, держал в руках видеокамеру и играл в какую-то очень любопытную игру, названия которой он не знал, но был уверен, что в нее очень интересно играть…

Наутро, проснувшись, он попросил своего помощника отыскать вчерашнего наглеца…

Егор Половцев

— Дорогая Анна, что вы чувствуете, ступая на трап этого великолепного теплохода?

— Я чувствую, что трап плохо закреплен.

— А вы, дорогая Анастасия?

— Отвянь, урод…

— Боря, Валера, крупные планы, пожалуйста!

— А средний план, Егор Мефодьевич, с такого расстояния при всем желании не снять!

— Валерка, ты мне мой крупный план загораживаешь!

— А я, Борька, в воздухе еще парить не научился, извини! Ты уж как-нибудь сам подвинься. Ой, трап и вправду плохо закреплен!

— А-а-а!!

Главные операторы съемки братья Братищевы синхронно дернулись, поскользнулись, взмахнули руками, рывком подняли камеры над головой и… упали в воду по обе стороны трапа.

Настя Незванова звонко рассмеялась, а Анна, даже не взглянув на барахтающихся, продолжала решительно подниматься на борт.

Толпа зевак за ограждением возбудилась до предела, матрос, лениво взиравший на съемку с нижней палубы, истошно заорал: «Человек за бортом!», а через несколько секунд швырнул с размаху два спасательных круга. Один круг угодил в голову Валерки Братищева, от чего оператор плавно пошел ко дну. Другой круг упал на причал под ноги звукооператору, задел какой-то провод, выбил искру, и что-то взорвалось. На нижней палубе забегали матросы, а затем, поняв, что Братищевы не могут вынырнуть самостоятельно, они стали прыгать в воду.

«Этого следовало ожидать, — уныло подумал Егор. — Сегодня не мой день — с утра чувствовалось». А вслух закричал:

— Спокойно, спокойно! Гена, Юра, продолжаем съемку.

«Они нарочно упали, клоуны, — продолжал говорить себе Егор. — Там же перила или как они поморскому называются? Они, правда, братьям до колена доходят, но случайно упасть невозможно. С какой стати? Трап закреплен намертво, что бы там эта королева ни утверждала. И аппаратуру утопили. Кто ее вытаскивать будет?»

— Мне подождать или можно проходить? — раздался голос над самым ухом Егора.

Оглянувшись, он увидел, что перед ним стоит двухметровый черноволосый красавец с маленькими усиками и обаятельной улыбкой.

— Добрый день, Георгий, — пробормотал Половцев. — Подождите, пожалуйста. Вам нужно сказать несколько слов в камеру.

— Пожалуйста, брат, нет проблем, — еще шире улыбнулся Вартанян. — Куда я должен говорить? И что?

— Гена! — заорал Егор. — Хватит отвлекаться. Камера на участника игры!

Флегматичный Гена с неохотой оторвался от наблюдения за спасением утопающих коллег и повернулся.

— Сначала на меня, потом на него, — скомандовал Половцев. — Мы рады приветствовать очередного участника игры «2 + 1», — бодро провозгласил он. — Это Георгий Вартанян, ему двадцать девять лет, он — бизнесмен.

— Подожди, друг, — недовольно произнес Георгий. — Я не бизнесмен. Я простой директор магазина продовольственных товаров.

— Разве директор магазина — не бизнесмен? — раздраженно проговорил Егор. — Давайте вы не будете меня прерывать.

— Пожалуйста. — Улыбка исчезла с лица Вартаняна. — Но директор магазина — не бизнесмен. Бизнесмены — те, которые нефть качают и банками руководят.

— Хорошо, хорошо… — махнул рукой ведущий. — Давай, Георгий, расскажи, что ты чувствуешь, когда стоишь перед этим великолепным теплоходом?

— Я чувствую, что здесь будет очень весело, — без улыбки ответил Георгий, озабоченно взглянув на суматоху в воде. — Неужели так трудно вытащить двух человек из воды? Можно, я помогу? Здесь ведь не должно быть глубоко. Почему они возятся?

— Я не знаю! — прошипел Половцев. — Вы уверены, что хотите искупаться?

— Сегодня температура воды в Неве и Финском заливе — шестнадцать градусов, — строго сказал Вартанян. — Почему вы занимаетесь съемкой, когда ваши товарищи тонут? Подержите, пожалуйста, сумку.

С этими словами он сунул в руки растерянному Половцеву небольшую спортивную сумку, сбросил куртку и остроносые туфли и щукой нырнул в воду.

Именно он вытолкнул из воды Валерку, помог Борьке подтянуться и влезть на трап, а затем крикнул матросу, стоявшему на палубе, чтобы тот бросил «конец». Благодаря Георгию, нырнувшему в очередной раз, из воды вытащили две камеры, не прибегая к помощи водолазов.

— Игра начинается занятно, — сказала Алена Саше, удерживая подругу, которая рвалась вниз. — Стой, Зорька! Ты уверена, что все это не входит в сценарий нашего юного дарования?

— Между прочим, Валерка не умеет плавать, — сердито заметила Саша. — И имеет обыкновение наматывать ремень камеры на запястье. Еще немного и нам, вернее, вам, потребовалось бы искать другого оператора.

— Брось, у берега глубина полтора метра, — хмыкнула Алена. — А у Валерки рост метр девяносто. По-моему, Егор решил сделать игру экстремальной. Не прост этот тамбовский мальчик.

— А по-моему, он просто идиот! — выкрикнула Александра. — Посмотри, какая очередь из участников игры скопилась у палубы. Проход по трапу в эфире отменяется. И что остается для заставки?

— Интервью в баре, — усмехнулась Алена. — Если мне не изменяет память, в сценарии есть и такой пункт.

Часть вторая

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Теплоход «Агата Кристи» (кстати, это имя дал ему сам Сергей Аркадьевич Арье) отошел от берега на час позже намеченного времени. Виноваты были не только братья Братищевы, которых угораздило свалиться в воду, не только Егор Половцев, безбожно затянувший съемку, но и один из участников игры — Александр Яшин, опоздавший к сроку. Он появился на пристани — красный, запыхавшийся — уже тогда, когда организаторы шоу приняли решение не дожидаться пропавшего «жениха», а помощник капитана отдал команду «убрать сходни».

— Странное начало, — проговорила Саша, вглядываясь в розовеющее закатное небо у горизонта. — Столько всего наперекосяк. Откровенно говоря, мне не хотелось бы заменять Егора. Приятно чувствовать себя пассажиркой. С другой стороны, мне не хотелось бы играть роль постороннего человека, когда видишь откровенную профессиональную беспомощность. Алена, не объяснишь ли ты все-таки этому юноше, как следует работать?

— Если он станет заваливать дело, объясню, — сказала Алена. — Но пока не произошло ничего страшного. Наоборот. Нештатные ситуации оживляют съемки таких программ. Жаль, что этот Яшин все-таки успел к отходу. Представляешь, как обогатился бы сюжет, если бы он догонял нас на катере?

— А еще лучше на шлюпке, изо всех сил гребя веслами, — подсказала Саша.

— Это мысль! — оживилась Алена. — Сделаем постановку по ходу дела. Подправим сценарий.

— Тьфу ты! — Саша рассмеялась. — С тобой шутить опасно. Любую шутку ты готова воплотить в жизнь. Скажи честно, идея с утопающими операторами — твоя? Когда они упали, ты даже не вздрогнула.

— Когда Феликс поручил мне роль продюсера этого проекта, — невозмутимо проговорила Алена, — он дал мне несколько наказов. Звучали они так: что бы ни происходило на съемках, мне следует держать себя в руках, не возмущаться, не кричать на ведущего, не ссориться со спонсором и вообще относиться ко всему по возможности беспристрастно. Спокойствие, спокойствие и еще раз спокойствие. Поэтому, спокойно стоя на палубе, я просто вела себя соответственно его указаниям. Разве я могу идти против воли генерального директора?

— Интересно, — проворчала Саша. — Мало того, что эта игра — совершенно не в духе нашего канала. Мало того, что ведущий этой игры — неопытный и необстрелянный. Мало того, что сценарий игры написан не профессионалом, а спонсором, далеким от телевидения. Так еще и продюсер проекта намеревается самоустраниться от дела. Что происходит, Алена?

— Я уже объясняла, но могу еще раз повторить, если ты стала такая непонятливая. Во-первых, я не собираюсь самоустраняться. Во-вторых, произошла довольно-таки обычная для нашего дела вещь. В кабинет генерального директора пришел молодой телевизионщик со своим проектом и со своим спонсором. Спонсор отвалил на проект сумму, достаточную, чтобы снять не одну такую игру. В обмен на свою щедрость он потребовал принять некоторые условия, одно из которых — он решает все. От выбора участников до изменений в сценарии игры. Сотрудники канала и продюсер просто исполняют его волю. Если при команде «человек за бортом» Арье приказал бы мне нырнуть за Борькой или Валеркой, я бы нырнула безо всяких колебаний. Мы подписали контракт, по которому, заметь, нам очень неплохо платят. Феликсу удалось выцарапать у Арье лишь одно условие. Если Егор Половцев не будет справляться, его заменишь ты. Поэтому тебе любезно предоставили возможность добраться до своего возлюбленного по морю в великолепной каюте на шикарном теплоходе с названием, которое наверняка греет твою душу.

— Я очень благодарна за это и тебе, и Феликсу, — насмешливо отозвалась Саша. — Можно подумать, я всю жизнь вела подобные шоу. А название теплохода мне душу совсем не греет. Агата Кристи очень любила описывать преступления, происходившие в дороге.

— Ну, тебе ли бояться преступлений, — улыбнулась Алена, подставляя лицо вечернему балтийскому ветру. — Если здесь что-нибудь и произойдет, ты мастерски справишься с расследованием. И что самое замечательное, никакие онера и частные сыщики не будут путаться у тебя под ногами.

— Это, конечно, большой плюс, — улыбнулась Саша. — Но я бы предпочла добраться до Гамбурга без криминальных приключений.

— Я тебя понимаю, — кивнула Алена. — Тебе сейчас необходим совсем другой настрой. И вопросы тебя должны занимать совсем другие. Например, в каком наряде предстать перед женихом. Ты уже думала об этом?

— Алена! — воскликнула Саша. — Ну почему перед женихом? Почему все — от мамы до ассистента режиссера — думают, что я еду выходить замуж? Я еду просто в гости к другу. И Гамбург посмотреть.

— Я не знаю, что там думает ассистент режиссера, — солидно проговорила Калязина. — Но и я, и твоя мама, и твой отец немного знакомы с характером Макса. Он пробил брешь в стенах довольно-таки неприступной крепости — ему удалось, наконец, зазвать тебя в гости. А раз так…

— Ему удастся и замуж меня зазвать? — возмущенно подхватила Саша. — Ну и логика!

— По-моему, ты упрямишься по инерции, — сказала Алена. — И боишься признаться себе, что давно уже готова связать с ним свою судьбу.

— «Связать судьбу» и тому подобные слова… — вздохнула Саша. — За ними стоит очень много всего. А я этого всего представить себе не могу. Ну как я с ним буду жить? Где работать? Не представляю, не вижу… Я и Макс… на кухне, в гостиной…

— И в спальне, — строго сказала Алена. — Я тоже не представляла себе Феликса на кухне до того, как мы стали жить вместе. Не знала, какой бритвой он любит бриться. Понятия не имела о том, будет ли он сам стирать себе рубашки, предпочтет прачечную или доверит это дело мне. Но разве это важно? Я просто знала, что у нас все будет замечательно. А какие сюжеты будут при этом разворачиваться… Зачем загадывать заранее? Твои страхи понятны, но, честное слово, это такая ерунда, если любишь человека.

— А вот этого я как раз и не знаю. — Голос Саши прозвучал неожиданно жалобно, и Алена вскинула брови.

— Зато я знаю, — сказала она. — Черта с два ты бы к нему поехала, если бы не любила. Ты бы ему давно дала понять, что общаться с тобой не стоит. А между тем вы уже шесть лет общаетесь. Многовато, конечно, для платонических отношений, но не смертельно…

— Как у тебя все просто… — вздохнула Александра.

Их беседа была прервана появлением на палубе молодого стюарда в ярко-синей униформе.

— Прошу меня простить, — вежливо, но с твердостью в голосе проговорил он. — Сергей Аркадьевич и Егор Мефодьевич через пятнадцать минут собирают всех участников в кают-компании на средней палубе. Вас, Алена Ивановна, и вас, Александра Николаевна, тоже приглашают.

— Будем, — царственно кивнула Алена, а когда стюард удалился, многозначительно посмотрела на Сашу. — Теперь ты видишь, что происходит? С продюсером не советуются, собирать ли участников в кают-компании. Продюсера просто ставят в известность. Егор Мефодьевич! Приглашает! Алену Ивановну!

— Послушай, — попросила Саша. — Тебе не за что любить этого юного выскочку. Но, пожалуйста, не вставляй ему палки в колеса. Я совершенно не хочу сменять его на трудовом посту.

— Я подумаю, — серьезно сказала Алена. — Способна ли я на такую жертву ради подруги.

После этих слов Саша слегка обиделась.

Кают-компания, в которой Арье и Половцев собрали участников игры, поразила воображение подруг своей роскошью. Переступив порог, Александра зажмурилась от яркого света хрустальных люстр и множества бликов на позолоте резных косяков дверей и зеркальных рам. Помещение напоминало кают-компанию из фильма «Титаник», только в миниатюре — раз в десять меньше. Алена Калязина сохраняла невозмутимый вид, но легкое движение ее бровей говорило о том, что и она сражена. В некотором диссонансе с обстановкой оставались мужчины и женщины, собравшиеся в кают-компании: никто из них не догадался надеть вечерние платья и смокинги, если даже таковые у них и имелись. Арье с Половцевым тоже выглядели весьма скромно — на спонсоре был обычный летний костюм из мягкой серой ткани, а Егор и вовсе появился в коричневых джинсах и тонком сером пуссере.

При появлении Алены и Саши Арье легко поднялся из своего кресла, исполненного в стиле барокко, радостно улыбнулся и широким движением рук указал им на изящный диванчик возле белого рояля.

— Прошу вас, уважаемые дамы, — мягким голосом произнес он. — Занимайте почетные места. Егор Мефодьевич, теперь все в сборе, можно начинать.

Саша проследила свое шагающее отражение в огромном зеркале, и, по сравнению с Алениным, оно ей не понравилось. Ее подруга в брючном костюме из плотного синего шелка, с идеальной прической, в которую была вплетена тонкая нитка жемчуга, плыла, как королева, а она сама, решившая надеть на встречу джинсовую юбку и такой же жакет, выглядела, как девчонка-подросток. «Никогда мне не стать такой же фэшн-леди, как Алена, — подумала она уныло. — И дело не в стиле, не в одежде, а во внутренней убежденности, что ты самая-самая… Интересно, смогут ли потягаться с Аленой присутствующие здесь женщины?»

Она оглядела кают-компанию и сразу выделила двоих мужчин и двух женщин, которые, по ее мнению, смогли бы составить идеальные пары в игре. Первой леди здесь была, конечно, Анна Незванова, на которую Саша обратила внимание еще на палубе, — шикарная, уверенная в себе особа, на вид лет тридцати, с холодным прищуром фиалковых глаз миндалевидной формы, прямым, изящным носом, капризно изогнутыми бровями, чувственным ртом, в котором затаилась легкая усмешка, и волевым круглым подбородком. Одета она была, по сравнению с персонажами «Титаника», скромно, но сиреневое платье «для коктейлей» с широким вырезом и короткими рукавами ей удивительно шло, подчеркивая идеальные пропорции фигуры. Дочь Незвановой казалась точной копией матери, только черты лица ее были покрупнее, и одета она была соответственно молодежной моде, в которой идеалом является стиль то ли Глюкозы, то ли Масяни: маечка-топик, кожаная мини-юбка красного цвета и огромные армейские ботинки. На окружающих Настя смотрела не насмешливо, как мать, а недовольно и даже сердито, неприязненно поджимая капризные губы и устало вздыхая, словно только что разгрузила вагон картошки. «Да, с этой куколкой Егор намается, — подумала Саша. — Не следовало бы приглашать на игру таких взрослых барышень. О чем думали те, кто производил отбор участников?»

Второй женщиной, которую отметила Александра, была Екатерина Булычева. Красота ее отличалась от красоты Незвановой. Это был тип «русской красавицы» с мягкими чертами лица, большими серыми глазами, гладко зачесанными русыми волосами и приветливой улыбкой. Она смотрела на окружающих с доброжелательным любопытством и, казалось, была готова подружиться со всеми. Ее сын — «мужичок-с-ноготок», как про себя назвала его Саша — похоже, не разделял такой готовности, а на спонсора, ведущего и участников-мужчин глядел с откровенной неприязнью. «Кажется, детям не нравится перспектива, — рассудила Саша. — Наверное, идея игры с их участием все-таки не очень удачна».

Мужчина, которого Александра мысленно соединила с Анной Незвановой, был тот самый красавец, вытащивший братьев Братищевых из воды. Голливудский тип героя-любовника. Волевые черты его лица удивительным образом сочетались с мягкостью и открытостью, а большие черные глаза смотрели на мир заинтересованно и чуточку наивно. Сквозь белую, слегка тесноватую сорочку мощным рельефом проступали крупные бицепсы Георгия.

В пару же Екатерине Саша «подобрала» солидного высокого мужчину с седоватым ежиком волос, «настоящего полковника» с подходящим именем Клим Ворошилов. На своего знаменитого однофамильца и тезку полковник был похож мало — тот по сравнению с ним был мелковат.

Георгий Вартанян и Клим Ворошилов понравились Саше не только внешне, но и тем, что держались со спокойным достоинством, чего нельзя было сказать о других. И Александр Яшин, из-за которого теплоход с самого начала сбился с графика, и Евгений Носов, и Иосиф Коган, и Викентий Колыхалов явно чувствовали себя не в своей тарелке, а Колыхалов при этом еще противно потирал руки, словно какой-нибудь чеховский чиновник перед трапезой.

У других женщин, кроме Незвановой и Булычевой, на взгляд Саши, не было никаких шансов на победу. В толпе, подумала она, мужчины вряд ли оборачиваются им вслед. Две блеклые мышки не первой молодости и женщина, предпочитающая стиль «унисекс», мало походили на победительниц. Впрочем, поправила себя Александра, с первого взгляда об этом судить не стоит.

— Прикидываешь ставки? — Голос Алены отвлек Сашу от созерцания участников.

— А что, заметно? — озабоченно отозвалась она.

— Очень, — усмехнулась Алена. — Хочешь угадаю, на каких джентльменов ты поставила?

— По-моему, это очевидно, — сказала Саша. — Давай сверим ответы. Вот тебе кто видится победителем?

— Во-первых, Иосиф, — ответила Алена. — В нем чувствуется мужское начало, а главное — надежность. За его спиной любая женщина может жить совершенно беззаботно.

— Просто тебе нравятся толстяки, — улыбнулась Александра. — По-моему, нет в нем никакого начала. А кто еще?

— Конечно, полковник — мечта любой женщины. И еще все шансы, по-моему, есть у плотника.

— А мне кажется, что он — самоуверенный нахал, — покачала головой Саша. — Раздевает каждую женщину взглядом. Терпеть таких не могу.

— В этом я с тобой солидарна, — кивнула Алена. — Но шансы у него есть. Такие мачо очень нравятся некоторым дамам…

Их тихую беседу прервал Егор Половцев, который вышел на середину кают-компании, поднял руку, как вождь перед толпой, и бодро произнес:

— Дорогие друзья! Я приветствую вас на борту этого великолепного теплохода, в этой прекрасной каюте и хочу сказать вам несколько слов. Это будет касаться наших с вами планов. У всех есть распечатка программы съемок. По некоторым причинам мы не сумели снять интервью с участниками перед отходом корабля, поэтому сегодня вечернее свободное время с посиделками в баре и прогулками на палубах отменяется. Наши помощники раздадут вам график индивидуальных съемок, где будет указано время вашего интервью и место, где оно будет проходить.

— Но позвольте! — воскликнул Викентий Колыхалов — маленький, субтильный, нервный. — Не знаю, как у других, а в моем договоре указано, что изменение графика съемок допускается исключительно в форс-мажорных обстоятельствах. Например, в случае шторма или захвата судна террористами. А какой форс-мажор случился сегодня перед отходом теплохода? Я приехал вовремя и что я увидел? Какую-то сутолоку, вызванную чем угодно, но не природными или криминальными катаклизмами. Сбой случился в организации съемок. Вина всецело ложится на устроителей игры.

— Вам жалко пятнадцати минут, которые у вас займет интервью? — спросил Арье, и в его тоне не было ничего, кроме искреннего недоумения и любопытства.

Колыхалов встал и прижал ладони к груди, отчего стал похож на хористку заштатного хора.

— Мне не жалко даже целого вечера, — с пафосом проговорил он. — Но если вы начинаете работу с нарушения договора, то что же будет дальше? Может быть, и указанная сумма заработка тоже будет меняться в процессе съемок? Все начинается с мелочи!

— Теперь я понимаю, почему его пригласили, — прошептала Саша. — В такой игре просто необходим склочник.

— Жюри было против его участия, — тихо ответила Алена. — В том числе и наш главный судья — спонсор. Но от таких, как этот Викентий, просто так не избавишься. Говорят, он довел Арье до ручки, добиваясь списка аргументов, почему ему отказали, и тот решил, что проще взять его в круиз, нежели просыпаться по утрам от его звонков в дверь или по мобильнику.

— Меня радует, что вы внимательно прочли договор. — Арье поднялся и встал рядом с Егором. Теперь в его тоне зазвучали жесткие и сухие нотки. — В этом случае вы должны помнить один из основных его пунктов. Во время пребывания на судне «Агата Кристи» все участники игры подчиняются ее организаторам, а именно: ведущему, режиссеру, продюсеру и вашему покорному слуге. Потому что те немалые деньги, которые вам предложены, вы получаете за все время, проведенное на этом судне, а не за несколько часов. Это время — время игры. Мы не имеем права заставлять вас участвовать в конкурсах двадцать четыре часа в сутки. Но мы имеем право производить съемки и в свободное от конкурсных заданий время. Думаю, это понятно? Полагаю, еще не поздно расторгнуть договор. Тех, кому что-то в нем не нравится, мы сможем отправить обратно. Пока мы отплыли не так далеко, и проблем с заменой участников не будет. А что касается нюансов, то отказ техники или падение оператора в воду — тоже форс-мажор. Надеюсь, вы понимаете это?

— Да… — Пунцовый Колыхалов словно окаменел от бесстрастного монолога спонсора и не сразу сумел согнуть ноги, чтобы опуститься на свое место.

— А он страшный, — проговорила Саша сквозь зубы. — Первое впечатление от него у меня было совсем другим.

— Акула бизнеса… — вздохнула Алена. — Думаешь, можно сколотить такое состояние, не будучи страшным в нужный момент?

— Наверное, — ответила Александра, не отрывая взгляда от Арье. — Но у него глаза…

— Что у него глаза? — прогудела Алена. — Опять составляешь психологические портреты на случай будущих преступлений?

— Ну, вряд ли он будет совершать преступление на собственной территории, — улыбнулась Саша. — Более того, я уверена, что он не допустит никаких преступлений и от других. Если таковые и замышляются, он пресечет их железной дланью. Мне просто интересно, как могут два совершенно разных человека уживаться в одном.

— Так бывает, что в этом такого? — Алена посмотрела на подругу удивленно. — Человек — существо многообразное и непредсказуемое.

— Человек многообразен, потому что он носит маски, — сказала Саша. — А у Арье их нет. Десять минут назад с нами поздоровался милый и, в общем-то, неуверенный в себе человек. У него были глаза… не знаю… Как у собаки. А сейчас он стал акулой. И я уверена, что это тоже не маска. Но так не бывает. У человека, как правило, одно настоящее лицо. Хотя масок может быть множество. Отсюда и многообразие.

— Мудришь от безделья, — фыркнула Алена. — Но я могу тебе ответить. Есть люди, у которых два лица, и оба настоящие. Догадываешься, о ком я?

— О шизофрениках, — упавшим голосом проговорила Саша. — Ладно, проехали. И что я буду делать эти две недели?

— Ничего, я придумаю тебе программу, — хмыкнула Алена. — Здесь прекрасный тренажерный зал, бассейн, сауна, фито-бар, салон красоты…

«Так не бывает, — размышляла тем временем одна из присутствующих дам. — Этого просто не может быть. Никакая логика, никакая теория вероятности этого не выдерживает. Но и ошибки быть не может — это он. Да, он здорово изменился, не в лучшую сторону, но он узнаваем. Тот же самоуверенный взгляд, та же манера расправлять плечи и выпячивать грудь. Странно, он даже не посмотрел в мою сторону… Не ожидал, не разглядел? Можно ли узнать ту наивную, восторженную девочку, бегавшую за ним, как собачонка, во мне сегодняшней? Мог бы догадаться по ребенку, который похож на меня тогдашнюю. Да и на него похож. Но кажется, нет, не догадался, не узнал родную кровь. Подонок. А если бы мы встретились в Париже, Токио, в каком-нибудь Урюпинске или, наконец, на набережной Фонтанки год или пять назад? Тогда было бы проще. Мне… Или ему?»

— Мамочка, мы из этих дядек будем выбирать папу? — Голос Наташки в кают-компании раздался неожиданно громко. Нонна Победимова сжала руку дочери и зарделась.

Присутствующие не смогли сдержать смешков, хотя чувствовалось, что участники-мужчины смеялись не без некоторого напряжения.

— Да, да… — зашептала Нонна. — Помолчи, пожалуйста…

— Но мне здесь никто не нравится, — не унималась девочка, хотя и стала говорить тише. — Кроме дяденьки с бородой. Но он не будет играть, он будет командовать. Давай мы тоже не будем играть в эту игру.

— Наташенька, но ты же уже согласилась играть, — «дяденька с бородой», Арье, присел на корточки и из «акулы» опять превратился в «милого человека с глазами собаки». — Мы уже начали, и нельзя сказать «чурики, я больше не играю». Мы потом с тобой подробнее об этом поговорим, когда мороженое пойдем есть, ладно?

Наташке предложение понравилось, и она кивнула, улыбаясь. Тогда Арье снова превратился в «акулу».

— Дорогие дамы и господа, — проговорил он, стирая улыбку с лица. — Я хочу, чтобы то, что я сказал милой Наташе, поняли все. Вы согласились играть, подписали договор. Поэтому обязаны действовать по правилам. А это значит: улыбаться в камеру, изображать счастливчиков, которые выиграли круиз и скоро получат главный приз. Это касается не только взрослых, это касается и детей. Я знаю, что сегодня у трапа некоторые игнорировали вопросы нашего уважаемого ведущего. — С этими словами он в упор уставился на Настю Незванову. — Я очень надеюсь, что такого больше не повторится. Дорогие взрослые, я убедительно прошу доходчиво перевести детям на их язык мое пожелание.

В ответ на его слова Настя выдула огромный жевательный пузырь, который взорвался через секунду с громким «чпоком».

Арье улыбнулся «акульей» улыбкой и добавил, обращаясь персонально к девочке:

— Надеюсь, все меня поняли. Наши костюмеры уже ждут вас в гардеробных, где подберут вам все необходимое для съемок. Потому что ваша одежда, прошу простить, не совсем соответствует… замыслу. И не забудьте ознакомиться с графиком интервью.

— А что будет, если мы не станем подчиняться указаниям? — стараясь сохранять безразличный тон, спросила Настя у матери, когда участники игры и организаторы поднялись со своих мест, загомонили и стали расходиться. — Нас сбросят в море? Или запрут, как в «Выигрышах» Кортасара?

— Полагаю, что ничего страшного не произойдет, — ответила Анна, несколько растерянно глядя на дочь. — Но думаю, что этот господин прав. Будет гораздо лучше, если твои друзья увидят тебя на экране счастливой, вежливой, доброжелательной, а не сердитой, жующей жвачку, да еще и выражающейся, как беспризорная шпана.

— Во-первых, у трапа ты первая его отшила, — сощурив один глаз, сказала Настя. — А во-вторых, ты всегда мне говорила, что не важно, каким тебя видят другие. Важно чувствовать свою правоту и не оглядываться ни на кого.

— При этом я совсем не имела в виду, что следует хамить в камеру, — сказала Анна сухо. — И не отшивала я никого. Я просто ответила на конкретный вопрос.

— Ага, — ухмыльнулась Настя. — А я вот растерялась.

— К сожалению, — кивнула Незванова-старшая.

«Молодец, девчонка, — подумал Колька, выходя из кают-компании вслед за своей матерью и косясь на Настю Незванову. — Стоит с ней подружиться. Хотя все мы для нее — малолетки, и вообще она никого в упор не замечает. Но дядька этот напрягся, когда она жвачку выдула. А ей хоть бы что. Выдержала его наезд, как Терминатор».

— Пойдем после костюмерной судно осматривать! — раздался за спиной высокий мальчишеский голос.

Колька обернулся. Ну да, кому же еще тут быть. Их здесь двое пацанов: он и этот курчавый черноглазый мальчишка — сын маленькой женщины с короткой стрижкой.

— Ты же слышал, на сегодня свободное время отменяется, — сказал он, улыбнувшись.

— Ни фига, — произнес паренек. — С детьми интервью не будет, мама уже посмотрела график. Можно гулять. Вот только костюмчики свои заберем. Меня Ленькой зовут.

— Николай. — Колька с готовностью протянул руку. — А ты думаешь, нам дадут свободно расхаживать по судну?

— А чего такого? — усмехнулся Ленька. — Мы маленькие, на нас никто и внимания обращать не будет. Если только эту красотку взять с собой не захочешь. Ее слепой увидит.

— Почему я захочу взять ее с собой? — нахмурился Николай.

— Послушай, мы же не дети, — сказал Ленька, забыв про «маленьких», и Колька внутренне усмехнулся — паренек был моложе его года на три и выглядел как раз совершенным «дитем». — Чего тут стесняться? Я видел, как ты на нее смотрел, и я тебя понимаю. Одевается она, конечно, как Масяня, но это зола. Может быть, костюмеры ее сейчас совсем иначе оденут.

— Да нет, — сказал, подумав, Колька. — Я не в этом смысле на нее смотрел. Мне понравилось, как она относится к этому отстою.

Ленька с интересом на него уставился, а потом насмешливо проговорил:

— Ты на миллионера вроде бы не похож. И мать твоя, извини, тоже.

— При чем тут это? — насторожился Колька.

— Потому что только очень богатые мамочки и дочки могут плевать на все это дело через губу. И отстоем называть. А для нас с матерью то, что мы заработаем здесь, даже если не выиграем главный приз, очень большие бабки. А для вас?

— Запредел, — выдохнул Колька и поморщился. — Но ведь это… стыдно.

— Стыдно, если раздеваться заставят или на коленях у нового папочки сидеть, — ухмыльнулся Ленька. — Но этого в сценарии нет. Игры интересные, никакой порнухи. Я читал.

— А я и читать не стал, — махнул рукой Колька. — Тошно было. Только из-за матери согласился. Она так обрадовалась, что даже пить завязала… — Он осекся, сообразив, что слишком разоткровенничался.

— Моя мать тоже обрадовалась, — сказал Ленька, словно не расслышав последней фразы. — Правда, ее с работы не хотели отпускать, с трудом начальника уговорила. Только после того, как обещала откатать десять процентов. Откатать — знаешь, что такое?

— Знаю. Вот жлоб! — возмутился Колька. — А кем у тебя мать работает?

— Телохранителем, — потупясь, ответил Ленька.

— Чего ты смущаешься — нормальная работа, — сказал Колька. — Только для женщины трудная. А стыдиться не смей. Я, когда маленький был, тоже стыдился, что у меня мать — простая медсестра, хоть и в реанимации работает. А потом понял — западло это.

— Я не стыжусь, — осторожно сказал Ленька. — Работа у нее очень хорошая. Просто, когда я говорю, кем она работает, многие смеются: «Такая маленькая — телохранитель! Наверное, детсадовцев охраняет…» Ну, и прочую муру гонят.

— А ты им сразу в рог за это! — воскликнул Колька.

— Не могу, — улыбнулся Ленька.

— Драться не умеешь?

— Умею. Мать не разрешает. И тренер.

— Понял, — с уважением проговорил Колька. — Ты, наверное, с пеленок единоборствами занимаешься?

— Да нет… — засмущался Ленька. — Только с шести лет начал.

— А я недолго в секцию бокса походил, — сказал Колька. — Не понравилось почему-то. Когда на экскурсию-то отправимся?

— Я предлагаю после ужина, — сказал Ленька. — Начнем с машинного отделения. Но, чур, с девчонкой этой ты будешь сам договариваться.

— А мы разве про нее решили? — удивился Колька.

— Конечно, — убежденно ответил паренек.

— Слушай, — вдруг сказал Коля. — А мне показалось, что мимо нас какая-то разодетая прошла. Минуту назад. Шмыг — и все. Я только ветер почувствовал.

— Да вроде не было никого, — ответил Ленька и оглянулся.

Кроме них в этой части судна действительно никого не было.

«Смешные люди, — думал Георгий Вартанян, исподволь наблюдая за тем, как его конкуренты подбирают костюмы и спорят с костюмерами и их помощниками. — Что делает с людьми жажда легкой наживы! Им даже в голову не придет, что благополучие не может сваливаться с неба и не зависит от слепой фортуны. Ни один, даже самый крупный выигрыш в лотерею не может сделать человека богатым и счастливым. Если он не знает, что такое труд до седьмого, до десятого пота, что такое удары судьбы, он никогда не ухватит… как это говорят?.. никогда не ухватит птичку синего цвета за хвост. Сейчас и по телевизору, и в газетах, и в книгах старательно продвигается идея возможности «подняться на халяву». Все эти «звездные фабрики», «угадайки», «выживайки», демонстрации судебных процессов над олигархами, фильмы и романы о хороших богатых и плохих нищих призваны доказать простому человеку, что богатым можно стать совершенно случайно. Наивным людям внушают мысль, что упорным честным трудом на вершину подняться невозможно. С какой целью это делается, понятно. Но ведь это совершенно не соответствует действительности. В сериалах крутой бизнесмен обязательно полулежит на диване, одной рукой обнимая любовницу, а другой держа бокал с шампанским или виски. И никогда не показывают, как он засыпает за своим рабочим столом, потому что не спал трое суток — работал. Ни один из моих состоятельных знакомых, далеко ходить не надо — мой брат никогда не мог позволить себе расслабиться надолго, максимум — ужин с семьей в ресторане или вечерний спектакль. На ночь их уже не хватало. Ночную разгульную жизнь ведут неудачники и бездельники, счастье и богатство которых быстротечно».

«Эти дамочки уверены, что каждая из них — королева ночи. Вон как покрикивают на костюмеров. Выдры! Сто тысяч у них почти в кармане, только бы съемки не сорвались, а впереди — и совсем бешеные деньги! Каждая уверена в победе. Им совершенно невдомек, что с заработка придется платить налог и немалый, а с выигрыша, если бы им повезло, и того больше — ведь деньги будут выиграны, а не заработаны честным трудом. Да, то, что останется, для них большая сумма. Но сколько они смогут на нее прожить с ребенком? Год, два, три? А что потом? Ведь ни одна из них не согласится вернуться в свою прежнюю жизнь с нищенской зарплатой, серыми буднями, детскими капризами и холодной постелью. Почему я уверена, что их существование до сегодняшнего дня было таким? Да потому что другие женщины ни за что не согласились бы играть в такие игры. И я бы не согласилась, если бы у меня была сейчас другая жизнь. Но я от них отличаюсь. Мне известны иные варианты судьбы. Деньги, которые я выиграю, помогут не думать о хлебе насущном год-полтора. А за это время я смогу заниматься тем делом, которое станет моей опорой в дальнейшем. Делом, в котором я понимаю, которое доставит мне радость. Я не растрачу, я приумножу. Как я, собственно, и делала всегда».

Так рассуждала Ника Войтановская.

— Вы позволите?

Вкрадчивый баритон за спиной заставил Сашу вздрогнуть. Она была совершенно уверена, что в баре кроме официантки и бармена никого не было и никто в последние пять минут в него не входил. Она оглянулась. Перед ней, радостно улыбаясь, стоял господин Арье собственной персоной. «Не только собака и акула, но еще и кошка, — подумала она. — Крутой бизнесмен с неслышной походкой домушника — фигура, достойная внимания».

— Вы владеете навыками телепортации? — спросила она. — Я не заметила, как вы вошли, хотя дверь бара прямо передо мной.

— Я вошел через другую дверь, — еще шире улыбнулся Арье. — Не забывайте, что я имею доступ в служебные помещения.

— Ах, вот оно что… — вздохнула Саша. — Тогда все в порядке.

— Так вы позволите составить вам компанию? — спросил он.

— Ну разве я могу отказать вам? — Вопреки Сашиному желанию ирония в голосе все-таки прозвучала.

Арье кивнул, словно соглашаясь с фактом, что отказывать ему никто не смеет, и потребовал у мгновенно возникшего рядом официанта шампанского.

— До праздничного ужина со всей компанией еще далеко, а мне бы хотелось отметить начало нашего путешествия, — пояснил он свой жест Александре. — Я до сих пор не верю, что все происходит наяву.

— Почему? — удивилась она. — Разве у вас были сложности с организацией этого проекта?

— Нет, сложностей не было. Но как бы вам объяснить? Этот проект бесконечно далек от профиля моей основной деятельности. Я никогда не сотрудничал с телевидением.

— Это не так страшно, как может показаться на первый взгляд, — сказала Саша, силясь поддержать разговор и наблюдая за движениями официанта, разливавшего шампанское.

— Я и не боюсь, — рассмеялся Арье, подняв бокал. — Просто телевидение, кино — это моя детская мечта. Я всегда хотел стать режиссером или, на худой конец, оператором. Но жизнь пошла совсем по другому руслу.

— Я думаю, что у вас получится стать режиссером этого проекта, — сказала Саша серьезно и тоже подняла бокал. — А вот все ли получится у нашего ведущего…

— Да… да… Мальчик очень самонадеян, и при первой встрече он мне понравился, но даже на мой, дилетантский взгляд, он совсем ничего не умеет. Придется его заменить.

Пузырьки шампанского попали Саше в нос, и она чуть не задохнулась. Арье не сводил с нее взгляда. «Я не подписывала договор, — думала она. — Он не сможет меня заставить… Такие программы — совсем не мое…»

— Мы не подписывали с вами договор, — прочтя ее мысли, сказал он. — У нас была просто устная договоренность с вашим генеральным. Поэтому я не имею права настаивать. Я могу только просить. Если ведущий не справится с людьми, а многие из них строптивы сверх меры, проект просто провалится, а моя мечта рассыплется в прах. Я знаю, вы — опытный ведущий, Александра Николаевна. Назовите любую сумму вашего гонорара — я выплачу деньги немедленно, минуя бухгалтерию и кассу.

«Он и охнуть не успел, как на него медведь насел. Собака, акула, кошка, лиса и медведь», — мысленно продолжила Саша перечень звериных характеристик.

— Господин Арье… — начала она.

— Просто Сергей, если вам не трудно, — перебил он. — Я знаю — у журналистской братии без церемоний…

— Хорошо, я попробую… Сергей. У меня есть некоторый опыт в ведении программ, в том числе и развлекательных. Но я никогда не вела такие игры, и мне кажется, что на роль ведущего этой игры не подхожу. Может быть, вам известно: основной мой профиль — криминальная хроника. Зрителю будет трудно воспринимать меня в совершенно новом амплуа.

— Зритель привыкает ко всему, — сказал Арье уверенно. — Я не требую от вас согласия немедленно. Возможно, Егор еще реабилитирует себя. Но если этого не произойдет, все мы встанем перед большой проблемой. Полагаю, вам тоже небезразличен успех проекта. Ведь это — удача канала. И повторяю, я готов заплатить вам любой гонорар.

— В разумных пределах? — сощурилась Саша.

— В любых, — небрежно сказал он. — Попросите миллион, вы его получите.

«Теперь я не верю, что все происходит наяву, — подумала Александра, разглядывая хозяина судна в упор, не потому что имела бесцеремонные «журналистские» привычки, а потому что была поражена свыше всякой меры. — Зато наконец-то можно будет сполна испытать, что чувствуют люди, перед которыми встает перспектива очень больших денег». А вслух проговорила:

— Кстати, о миллионе… Я как раз хотела сказать, что ни за какие деньги не взялась бы за работу, которую делать не умею. Потому что это просто глупо. Вот вы возьметесь играть на органе перед сотней-двумя слушателей?

Арье засмеялся.

— Александра Николаевна, до нашей с вами встречи я был немного наслышан о вас, но личное общение превзошло все мои ожидания. В вас есть то, что встречается в людях очень редко.

— Что же это? — слегка нахмурившись, спросила она и, наконец, отвела от него взгляд.

— Чувство свободы, — ответил он. — Настоящей свободы, которая не от чего-то или от кого-то, а сама по себе…

«За кого он меня принимает? — подумалось Саше. — И какую роль сейчас играет? Ведь наша беседа — типичный диалог из неудачной пьесы».

До назначенного времени интервью перед камерой оставалось полтора часа, и Викентий Колыхалов решил провести их с пользой, а не так, как остальные, потянувшиеся в бары, которых на теплоходе было множество. Он прошел в свою каюту. Изящная, с инкрустацией мебель радовала глаз, стены были обшиты широкими досками и покрыты темным лаком, иллюминатор завешен красной бархатной портьерой. Кроме того, в каюте имелись душ и туалет (гальюн — вспомнил морскую терминологию Викентий), а в душе на полочке лежали новенькие хрустящие упаковки: халат, пижама, полотенца, шлепанцы и множество полезных мелочей. От всего этого Викентий был в полном восторге. Но не любоваться своим корабельным жилищем пришел он и не просторный махровый халат примерять. Он пришел работать. Добившись участия в игре, Колыхалов принял знаменательное решение: на материале путешествия он напишет бестселлер. Который будет издан миллионными тиражами на всех языках мира, получит разнообразные премии, а его автор станет в ряд известнейших писателей, нет — не в ряд, он определенно возвысится над ними. Потому что воплотить гениальный замысел, родившийся недавно у него в голове, никто другой не сможет. Нет, похожие сюжеты, конечно, мелькали в литературе. Из самых удачных — «Выигрыши» Хулио Кортасара. Но там персонажи вели себя предсказуемо, логично, следуя обстоятельствам. Он же заставит своих героев на ходу изменять свои привычки, характер и даже мировоззрение. Смелый станет трусом, добрый — злым, смешливый — мрачным, любвеобильный — мизантропом. От Кортасара Викентия Колыхалова будет отличать еще одно важное обстоятельство: книга будет документальной, обстоятельства и персонажи — реальными. К ней он присовокупит много иллюстративного материала, будущий писатель недаром взял в путешествие цифровую фотокамеру. Каждый вечер Викентий будет садиться за стол и открывать ноутбук, чтобы описать прошедший день — подробно, досконально, точно. К концу вояжа книга будет готова и он начнет продавать ее издателям. Возможно, даже сразу в Гамбурге — конечном пункте путешествия.

Викентий потер руки, снял с позолоченного крючка сумку, извлек из нее ноутбук и уселся в широкое жесткое кресло с витыми ножками. Сегодняшний день проходил спонтанно, без его авторских усилий, но материала для работы накопилось изрядно. Колыхалов задумался над первой фразой. Она должна сразить читателя наповал. Чтобы тот прочел и понял: дальнейшее — гениально. Глупцы те, кто не понимает значения первой фразы. Вот Шекспир не понимал, за это его Лев Толстой не любил. Ну разве это начало гениальной пьесы: «Стой, кто идет?» А ведь так начинается «Гамлет». Что уж говорить о менее удачных пьесах Вильяма! «Маркиза вышла в пять» — хорошая прелюдия, только читателя дезориентирует. Не такое начало должно было быть в «Выигрышах». А у него, у знаменитого в будущем Колыхалова, какое оно будет? «Сходство их черт было вызвано не анатомическими особенностями, подаренными природой, но общей низменной страстью, которую они до самого финала намеревались изо всех сил скрывать друг от друга». Викентий еще раз потер руки и улыбнулся — фраза, неизвестно откуда возникшая, ему понравилась. Да, именно сходство участников игры поразило его больше всего. Он все-таки надеялся на разнообразие — для осуществления его плана это было важно. Но они были одинаковыми. Женщины одинаково опускали глаза, якобы в смущении, мужчины одинаково их разглядывали, дети дичились и топорщились, и все без исключения жаждали разбогатеть. Жажда наживы — вот что энергетически витало в воздухе! Все, все они в одночасье намереваются обогатиться. Но разве так бывает? Нет. И у них не получится. Викентий Колыхалов все сделает для того, чтобы они прекратили питать иллюзии насчет дармового счастья.

То, что на корабле оказалось множество укромных мест для досуга, чрезвычайно обрадовало Иосифа. Например, на верхней палубе недалеко от кормы затерялся крошечный бар, никем из участников игры или сотрудников телевидения пока не обнаруженный. Иосиф видел: многие рванули в первый попавшийся, ближайший от тех кают, где находились костюмерные. А он, Иосиф, решил тем временем прогуляться, свежим воздухом подышать в одиночестве и на местности сориентироваться. Общаться ни с кем не хотелось. Коган сам не мог объяснить, почему. Вроде бы все милые, приятные люди. И женщины симпатичные. Жалко, конечно, что они все замуж мечтают выйти. А так — хороши, весьма. Но после общего сбора и примерки костюмов хотелось побыть одному. Поэтому он поднялся на верхнюю палубу, погулял по ней, восхитился свежей покраской конструкций, идеальной чистотой вокруг и наткнулся на уютный бар с тремя столиками, тихой, приятной музыкой и миловидной барменшей, которая улыбчиво приняла заказ и не стала лезть с расспросами.

По сценарию игры, который Иосиф просмотрел мельком накануне вечером, следовало определяться с выбором партнерши. Совсем не обязательно, что желание его совпадет со жребием (в случае, если обоюдный выбор не состоится), но кого-то он назвать должен. «Пока они не открыли рот, мне нравятся все, — подумал Коган. — Но следует полагаться не только на вкус, но и на здравый смысл, чтобы не выглядеть в глазах публики смешным. Хороша, конечно, роскошная королева со взрослой барышней в нагрузку, но вряд ли я — старый и толстый — буду смотреться с ней гармонично. Если только устроители не собираются демонстрировать комические сюжеты. Хороша также русская красавица, но и здесь гармонии не получится по вполне понятным причинам. А с кем вообще может получиться гармония у старого, толстого еврея?»

Иосиф вздохнул, допил коньяк и заказал еще. Он все больше и больше склонялся к мысли, что его пригласили, да еще и долго уговаривали для создания комического эффекта программы. Все женщины были гораздо моложе его, кроме того — выше на полголовы. «Нет, не все выше, — вдруг вспомнил он. — Имеется барышня, которой придется встать на цыпочки, если у нее возникнет фантазия меня поцеловать. Но она кажется совсем девочкой. Хотя у нее большой сын. И между прочим, этот мальчик похож на меня в детстве. Такой же курчавенький и черноглазенький. Если бы я не был убежден, что все эти годы сохранял верность Мире, то мог бы предположить, что этот мальчик — мое творение. Но более того, если бы я не был уверен в том, что не изменял жене, я мог бы предположить, что эта девочка — моя дочь, а ее мальчик соответственно — мой внук. Какая она была хорошенькая, когда вышла из костюмерной! Обтягивающее платье с жакетом ей гораздо больше идет, нежели эти ужасные брюки с широкими штанинами. А если на нее надеть такой костюм, который был у моей Миры в молодости…»

Иосиф замечтался и не сразу понял, что в баре появился еще один посетитель. А когда Коган попытался очнуться от грез и сфокусировать взгляд на вошедшем, он понял, что греза не исчезла. Перед ним стояла молодая женщина, о которой он только что думал — в голубом мини-платье и белом просторном жакете. Она улыбнулась и сказала:

— Вот уж не думала, что встречу кого-нибудь из участников игры здесь. Мне казалось, что все остались внизу.

Иосиф неловко поднялся и развел руками.

— У меня напрочь отсутствует стадное чувство, — сказал он смущенно. — Люблю ходить узкими тропками. К реке по ним не выйдешь, но иногда можно набрести на какой-нибудь неизвестный чистый источник. Я забыл: по условиям игры нам можно знакомиться до съемок?

— По-моему, да, — сказала Яна. — Во всяком случае, о том, что этого делать нельзя, в сценарии не написано.

— Тогда меня зовут Иосиф, — сказал Иосиф.

— Яна, — ответила она. — Как здесь напитки?

— Пить можно, — кивнул Коган и подозвал официантку.

— Вас где будут снимать сегодня? — спросила она.

— Вы станете смеяться, но — в кают-компании на фоне позолоченного Купидона, — серьезно сказал Иосиф. — Как вы думаете, мой с ним контраст очень будет бросаться в глаза тем, кто потом нас увидит?

Яна рассмеялась.

— Не думаю, что кому-то придет в голову сравнивать. Купидон — как романтично! А мое интервью будет проходить в тренажерном зале возле боксерской груши, представляете?

— Ну, все понятно, — упавшим голосом проговорил Коган. — У них тенденция к контрастам. Такую девушку рядом с грушей… Ай!.. Еще бы боксировать заставили, варвары!

— Это как раз ничего, — снова улыбнулась Яна. — Только не в этом платье.

— Оно вам очень идет, — галантно проговорил Иосиф.

— Вам тоже идет этот смокинг, — сказала она. — Вы похожи на солидного предпринимателя. Это соответствует действительности?

— Бог с вами, — грустно улыбнулся Коган. — Я простой рабочий человек, мастеровой. Примусы починяю. Не думаю, что солидные предприниматели имеют обыкновение участвовать в подобных цирковых представлениях. Они их в худшем случае оплачивают.

— Странно, — проговорила Яна. — Мне кажется, что вы разочаровались в своем решении участвовать в этой игре. Вам не понравился ведущий?

— Ведущий мне не понравился, — ответил Иосиф. — Но не в этом дело. Вы ошибаетесь насчет моего разочарования. Я изначально не был очарован этой игрой.

— Но зачем же подали заявку? — удивленно спросила она.

— Я допускаю, что можно согласиться на две недели стать клоуном из-за больших денег, — сказал Иосиф строго. — Но меня эта забава не интересовала ни с какой стороны. Игрок из меня никудышный. Надо мной подшутили мои знакомые. Подали заявку вместо меня. Послали фотографии и все, что там полагалось. Я даже не знаю, что…

— Биографию, смешной рассказ от первого лица, девиз, речевку, — с готовностью стала перечислять Яна.

— Речевку, какая прелесть! — всплеснул руками Иосиф. — Ну, конечно, могу себе представить, что это была за речевка от старого еврея… Надеюсь, не пионерская. И самое обидное, дорогая Яна, я до сих пор не знаю, кто из моих друзей и подруг так жестоко надо мной подшутил.

— И вы… вам здесь некомфортно… — с сочувствием проговорила она. — Я сразу это почувствовала, еще там, в этой роскошной кают-компании. Но вы ведь могли отказаться. Могли бы объяснить, что ничего не посылали, что ни сном ни духом…

— Мог бы, — уныло кивнул Коган. — И объяснял. Но у них на канале есть такая баба, то есть дама… администратор. По-моему, ее энергии хватит на то, чтобы просверлить земное ядро. Она так меня сверлила, что еще немного и из меня получилось бы ситечко в крупную дырку. Я понимаю, им нужен комический старик, но разве мало на свете комиков?

— Вы не комик, — сказала Яна. — И совсем не старик. А две недели пролетят быстро.

— Как договаривала в таких случаях Фаина Раневская фразу царя Соломона, все когда-нибудь проходит, но позор останется на всю жизнь, — вздохнул Коган. — Яна, вы уже присмотрели себе пару? Выбрали себе кандидата в мужья?

— В мужья? — воскликнула она.

— Ага, понятно, девушка пришла сюда не за мужем, но за деньгами. Но если вы не будете изображать искренний интерес к какому-нибудь джентльмену, у вас нет шансов выиграть.

— Я не собираюсь выигрывать, — сказала Яна. — У меня нет для этого данных. Там ведь в конкурсах надо пироги печь, кашу варить, крестиком вышивать. А моих кулинарных способностей хватает только на то, чтобы развести сухую лапшу на кипятке. Пуговицы мне сын пришивает. Ну и вообще… Я тоже не игрок, как и вы. Привыкла надеяться на себя, а не на слепой случай.

— Зачем же подали заявку? — хитро сощурился Иосиф.

— Но ведь то, что обещают за съемки, тоже хорошие деньги, — сказала она.

— Это конечно, — кивнул Иосиф, а про себя подумал: «Про то, что за съемки будут платить неплохие деньги, говорили только на втором этапе отбора — тем, кого выбрали. Лукавит девушка. Признаться не хочет. В том, что муж ей нужен. Или выигрыш. Ай, третье еще забыл — хочет, чтобы ее, красавицу, миллионы зрителей увидели. Славы душа требует».

Но чем больше Коган общался с Яной, тем больше недоумевал. Эта женщина не была похожа ни на охотницу за мужьями, ни на охотницу за деньгами. И тщеславие, на его взгляд, было ей несвойственно…

«Но тогда почему она здесь? — спрашивал он себя. — Зачем?»

«Ну и где же малышки? — спросил у себя Носов. Он обиженно оглянулся, оторвавшись от стойки, и обнаружил в баре одних мужиков. Здесь были участники игры и телевизионщики, но среди них не было ни одной женщины. — Наряды пошли по фигуре подгонять, уют в каютах наводить? Или марафет на мордашки? Скорее всего. Не понимают, что в естественном виде они гораздо лучше. Ладно, придется досуг с конкурентами проводить. А как бы хорошо было уже сегодня с барышней подружиться. Ну, ничего. В сегодняшней программе еще, кажется, ужин праздничный намечается. Там и потанцуем».

— Вот женщины, — проговорил он вслух, ставя две кружки пива на столик, за которым в одиночестве сидел Александр Яшин. Носов сразу дал ему характеристику — неудачник. Как его в игру отобрали и за что, было Женьке непонятно. Даже после нешуточных стараний костюмеров наряд — летний костюм с серебристым отливом — на новом знакомом сидел мешком, волосы, забранные в хвост, казались немытыми, сутулая спина и взгляд исподлобья могли оттолкнуть кого угодно. Но может быть, в игре и должен был участвовать такой вот тип. Смешно будет, если он выиграет главный приз. — Так вот — женщины, — повторил Носов. — Нет чтобы перед важным делом отдохнуть, расслабиться слегка. Убежали — неотложные занятия нашлись.

— Они пошли воспитательные беседы проводить, — усмехнулся Яшин. — С отпрысками.

— Ах, да, — сморщил лоб Носов. — Про детей у меня как-то из головы вылетело. Это что же получается? В свободное от работы время и не пообщаешься с женским полом?

— Ты насчет этого? — Александр согнул локти и, присвистнув, сделал характерный жест. — Это вряд ли. Хотя у детишек здесь отдельные каюты имеются. С компьютерами. Видимо, как раз на случай, если даме захочется отдохнуть от своего малыша.

— Да тут сервис — высший класс! — восхитился Носов. — Давай знакомиться, что ли? Евгений Носов.

— Александр Яшин. — Пожатие конкурента было вяловато. — Выбрал уже себе опытный образец?

— Не-а, — протянул Носов. — Зачем? Я с каждой из них пообщаться желаю. И пообщаюсь. А с какой первой — неважно.

— Любитель, значит, — усмехнулся Александр.

— А ты — нет? — поднял брови Женька.

— Ну почему же… — лениво пожал плечами Яшин. — Очень даже. Но с возрастом крылья слабеют. Я вот думаю какую-нибудь девочку из обслуги закадрить. Эти-то — с гонором, с претензиями. Мне б попроще чего-нибудь и помоложе.

— А игра как же? — спросил Носов с недоумением.

— Игра есть игра, — снова пожал плечами Александр. — Но эти дамочки — для дела. А не для тела.

— А в игре кого выбирать будешь? — не отставал Евгений. — Я бы вот круглолицую выбрал. Которая с пацаненком рыженьким. Глазки, формы, щечки! Класс!

— А я бы самую молодую, — усмехнулся Яшин.

— Ну, тут они все не первой свежести, — задумчиво почесал подбородок Носов. — Опытные. Хотел бы я знать, кого мадам со взрослой дочкой выберет.

— Вон того, — Яшин кивнул на столик, где Клим Ворошилов, похоже, развлекал анекдотами Георгия Вартаняна и Егора Половцева. Все трое хохотали.

— Чернявого? — нахмурился Евгений, чуя в Георгии реального конкурента — не по игре, по жизни.

— Нет, другого, — ухмыльнулся Яшин. — Такие дамочки солидных папиков выбирают.

— Забьемся? — предложил Носов. — На пять баксов. Ты говоришь, она папика выберет. А я, что — меня.

— Тогда на сто, — хмыкнул Яшин. — Ты не в ее вкусе.

— Откуда ты знаешь?

— Догадываюсь.

Колька куда-то смылся. Катя не волновалась — сын был не по годам самостоятельным человеком, за которого можно не беспокоиться. Наверное, решил по палубам прогуляться, корабль посмотреть, ведь кроме как на речном трамвайчике он ни на одном плавсредстве до сих пор не бывал. А тут такая красота! Как в кино.

Екатерина окинула взглядом платья и костюмы, которые только что получила в гардеробной. Да, чтобы приобрести все этой самой, ей не один год нужно работать, включая сверхурочные и халтуры. Почему так несправедливо устроена жизнь? Она ведь квалифицированная хирургическая медсестра со стажем почти в двадцать пять лет. Без нее ни одна сложная операция в больнице не обходится. А жить практически не на что. Львиная доля заработка уходит на квартплату. Колькина школа ежемесячно нешуточные поборы устраивает. То на занавески в кабинет биологии (где они, эти занавески?), то на ремонт кабинета химии (как были там стены не крашены, так и остались). Одежда Колькина тоже стоит немало — ведь размер уже не детский, да и вырастает он из всего быстро. Хорошо еще, что на диски и всякие прочие развлечения не клянчит — сам зарабатывает. Подрядился на какой-то автостоянке машины мыть. Иногда даже на свои деньги продукты покупает, когда семейный бюджет сходит на нет. Да, с сыном Екатерине повезло. Вот повезло ли сыну с ней — большой вопрос. Иногда она спрашивала себя: может быть, не нужно было выгонять Митьку — Колькиного отца? Ну что ж такого, что пил, пьют все. И бьют… Когда Кольке было три года, Дмитрий, в очередной раз напившись до чертиков и ничего не соображая, ударил ее. Он бил ее и раньше, всякий раз, когда впадал в алкогольное беспамятство… Но в этот раз на них смотрел сын. Наутро она собрала вещи Дмитрия и вызвала ему такси. Куда он поедет, ее не интересовало. Еще года четыре он приходил домой и на работу, просил прощения, клялся, что пить бросил. Потом она узнала — и вправду бросил. Но простить ему унижения, которое испытала в присутствии малыша, не смогла. Никогда…

В дверь каюты постучали.

— Да, войдите, — проговорила она и вытерла намокшую от нежданных слез щеку.

Дверь открылась, и в каюту вошла снежная королева, как окрестила ее Екатерина. Таких дамочек она не любила — чувствуют себя хозяйками жизни, увешаны побрякушками, как новогодние елки, наряды у них от самых модных кутюрье, но ведь все это известно через какое место заработано. Порхают по жизни как стрекозы. «И под каждым им кустом был готов и стол, и дом…» И в этой игре наверняка эту стрекозку будут на первое место толкать. Потому что таким бабам ничего не стоит каждого члена жюри мужского пола обработать.

— Я прошу прощения за беспокойство, — голос у снежной королевы был низкий и властный. — Меня зовут Анна, я, как вы, наверное, поняли, одна из участниц…

Она сделала паузу, и Екатерине ничего не оставалось, как назвать свое имя.

— Очень приятно, — кивнула Незванова. — Катя, у вас не найдется иголки с черной ниткой?

— Иголки? — ошеломленно проговорила Катя. — С ниткой?

— У меня пуговица отрывается, — улыбнулась Анна.

— И вы… будете пришивать ее сами? — пробормотала Булычева.

— А вы предлагаете из-за каждой мелочи бегать к костюмерам? — Незванова покачала головой. — Думаю, я справлюсь с этим быстрее.

«Вот это фокус, — подумала Катя, извлекая из чемодана игольницу. — Королева, оказывается, умеет держать иголку в руках».

— Большое спасибо. — Анна опять улыбнулась, и Катя подумала, что если перед нею и королева, то уж никак не снежная. — Я минут через десять вам ее верну. Вас когда будут снимать?

— В половине восьмого.

— А меня в восемь. До съемок уйма времени. Что вы собираетесь делать?

— Еще не решила, — ответила Екатерина. — Хотела вещи разобрать.

— А я собираюсь на экскурсию по теплоходу. Не хотите составить мне компанию?

— Мой Колька уже отправился… — растерялась Катя. — Да, конечно, с удовольствием.

— Отлично! — бодро воскликнула Незванова. — Тогда через десять минут будьте готовы.

После того как дверь закрылась, Екатерина села на кровать.

«Чудеса, — подумала она. — Никогда еще подобные фифочки не навязывались мне в компанию. Хотя не такая уж она и фифочка. Может, прежде чем стать королевой она была Золушкой».

«Как странно будет, если в этой игре мы окажемся вместе, — подумала женщина. Она стояла на палубе, низко наклонившись над перилами. Со стороны можно было подумать, что она едва справляется с дурнотой, хотя теплоход не качало. — И он до конца игры так меня и не узнает… Это с трудом укладывается в голове. Да, времени с последней нашей встречи прошло немало. Но я не могла измениться настолько, чтобы не сохранилось вообще никаких узнаваемых черт. Следовательно? Следовательно, он не очень-то ко мне приглядывался тогда. А положа руку на сердце — вообще не видел. Смотрел — да. В любви объяснялся — да. Цветы дарил. Но не видел. Может быть, на ноги и грудь смотрел. А скорее всего, ему было все равно. Слишком поздно я узнала, что у него и до меня и после было несметное количество подружек. И у некоторых из них рождались от него дети. Интересно, как он живет со всем этим? Неужели ни об одном ребенке так и не вспоминает? А ведь наш будущий ребенок… Ведь это по его вине он так и не родился! Есть же такие сволочи на свете! Небось, еще и о призе мечтает. Дрянь, подлец, скотина! Как говорят в школе: таких типов надо из рогатки стрелять. А лучше из настоящего оружия. Может быть, так и сделать? Но нет. Это было бы слишком просто. Надо обо всем хорошенько подумать. А сейчас — только улыбка, только расположение, обаяние и еще раз обаяние. Но здесь нельзя переборщить…»

…Едва Саша появилась на нижней палубе, женщина поспешно ушла. Александра даже не успела разглядеть ее лица, да и не привыкла она еще различать этих незнакомых людей по силуэту. Ей показалось только, что фигура женщины как-то странно изогнута, точно от приступа боли…

Пароход шел быстро, оставляя за кормой белую пену. А по бортам вода была серой, свинцовой — в ней отражалось пасмурное небо. «Как только вы, питерцы, живете под этим прессом? — сказал однажды кто-то из Сашиных друзей. — Только подъезжаешь к заставам и видишь ваше небо, хочется лечь на землю и ползти по-пластунски…» А вот Макс так никогда не сказал бы. Ему в Петербурге нравилось все. В Саше он тоже не видел недостатков. «Я для него воплощенный идеал русской женщины», — улыбнулась она, вспомнив первое послание Штаубе из Гамбурга, после приключений, свалившихся на них в первую его поездку. А как он вызволял ее у похитителей, в то время как похитителем считали его… Алена, мама — они сразу и безоговорочно приняли Макса как родного.

А теперь Алена взялась доставить ее к Максу и ведет с ней душеспасительные беседы — наверное, чтобы не надумала сбежать. Но куда тут сбежишь?..

— Ты знаешь, я хотела еще Ноннку взять, но услышала за дверью рев ее дочери и решила, что ей сейчас не до прогулок.

Десять минут назад Екатерина Булычева и Анна Незванова перешли на «ты». Вопреки первому впечатлению Екатерины, Анна оказалась простой в общении, к тому же, с хорошим чувством юмора. Она едко прохаживалась насчет игроков-мужчин, а Катя смеялась от души. Они уже исследовали среднюю палубу и намеревались спуститься на нижнюю.

— Подожди, какая Ноннка? — Екатерина схватилась за поручни. — Ты тут уже со всеми перезнакомилась?

— Нет, только с тобой, — ответила Анна. — А Нонна… Мы с ней сто лет знакомы. Так уж получилось, что в нашей игре совершенно случайно лицом к лицу столкнулись две бывшие одноклассницы.

— Ну ничего себе! — воскликнула Катя и повторила: — Это какая же Нонна? Худенькая, в черной шали?

— Нет, полненькая, высокая. У которой еще девчонка во всеуслышание заявила, что ей дядьки присутствующие не нравятся. Наташка. Видимо, потом устроила матери скандал, что та не там ей папу ищет.

— Да уж, папу… — скривилась Екатерина. — А как же так вышло? Мне администраторша говорила, что никто из участников друг друга не знает. Это одно из условий.

— Как вышло? — Незванова пожала плечами. — Не знаю… Совпадение, конечно, удивительное, но мы с Нонной никому признаваться не будем. Ты, пожалуйста, тоже не проболтайся!

— А зачем? — пожала плечами Екатерина. — Могла бы, кстати, и мне не сообщать.

— Да от тебя-то мне зачем таиться? И вообще я не понимаю, почему это участники ни в коем случае не должны быть знакомы до игры? Кто придумал эту глупость?

— Может быть, в этом и есть какой-то смысл, — задумчиво произнесла Булычева. — Вы же теперь с Нонной конкурентки получаетесь. Ну, как все мы… И допустим, что-то зная о тебе, она может подсунуть тебе подлянку.

— Не понимаю. — Анна остановилась и в упор посмотрела на Катю. — Каким образом?

— Мало ли… — пожала плечами Булычева. — Например, в первом туре, когда все друг с другом официально знакомиться будут, ты скажешь, что любишь готовить. И очки наберешь от тех, кто кулинарок приветствует. А твоя одноклассница шепнет кому-нибудь, что все это вранье, что ты и яичницу жарить не умеешь. Но кулинария — это к примеру…

— Глупости. — Анна встряхнула своей роскошной гривой. — Во-первых, я не собираюсь врать. А во-вторых, каким образом она «шепнет»?

— Ну, не знаю… Может быть, я действительно глупость сказала, — опустила голову Катя.

— Конкурентки мы тут или не конкурентки, — заговорила Анна опять, видимо, задетая за живое ее словами, — но подличать, я думаю, ни одна из нас не станет. Ноннка мне дороже посулов этих устроителей. Славная она и добрая, только слабая. И жизнь у нее нескладная. Мужик был, но умер. А она шитьем на жизнь зарабатывает. Хотя имеет высшее психологическое образование.

— Ладно-ладно! — Катя махнула рукой. — Беру свои слова назад. Все мы тут простые незамысловатые люди. Не очень удачливые, потому что играем в азартные игры. Оказались здесь, чтобы денег заработать. И в телевизоре потом покрасоваться. Некоторые, наверное, сюда пришли, чтобы пару себе подобрать. А другим просто морским воздухом подышать захотелось.

— А ты, Катя, зачем? — вдруг спросила Незванова строго и с недовольством в голосе. — Зачем в этой игре участвуешь?

Екатерина уловила перемену произошедшую вдруг в Незвановой, но решила не обращать внимания и ответила просто:

— Надоело в нищете жить. Да и на круиз такой мне ни за что самой не заработать. Если и не выиграю главный приз, хоть две недели по-человечески проведу. А на заработанные от съемок деньги и еще некоторое время нормально поживу. Для меня это большая удача, считай, свое я уже выиграла. О главном призе мне и думать страшно… А ты зачем участвуешь? Судя по всему, ты женщина не бедная. На экране хочешь показаться? Или надеялась, что мужики здесь какие-нибудь сверхъестественные попадутся?

— Мужики мне не нужны, — усмехнулась Незванова.

— Это как? — опешила Екатерина. — Муж, что ли, имеется?

— Не имеется у меня мужа. И не имелось никогда. И вообще у меня никого нет. Не интересны мне мужики, понятно?

— Такого не бывает, — ответила Катя, немного испуганная откровенностью Незвановой. Не само признание ее пугало, а то, что Анна, едва познакомившись, говорила с ней как с близкой подругой. — Тем более у тебя дочка — вон какая красавица. Красивые дети от любви рождаются.

— Тут я спорить с тобой не буду, — сказала Незванова. — Настасья от любви родилась. Только знаешь, сколько мне было тогда лет? Едва восемнадцать исполнилось. А потом я поняла…

— Что все мужики — сволочи? — подхватила Екатерина.

— Да нет… — Незванова поморщилась. — То есть когда он дал понять, что не собирается признавать ребенка и тем более жениться на мне, я так и думала. А потом, когда с двухмесячной дочкой на работу стала бегать, другое поняла.

— Что именно?

— Что мужчины — низшие существа. И призваны выполнять определенные функции. Они их иногда очень хорошо выполняют. Но — и только.

— Я читала! — сказала Катя. — Это феминизм называется. То, о чем ты сейчас говоришь.

— Не знаю, как это называется, — сказала Незванова. — Только я на своем опыте убедилась: мужики — хорошие работники, воспроизводители, исполнители чьей-то воли, но на этом их положительные черты заканчиваются.

— Погоди… — пробормотала Булычева. — Все это правильно, но как ты без мужчин-то обходишься?

— Я без них не обхожусь, — сказала Анна. — Я их использую.

— А… А я уж было подумала… — протянула Катя. — Но это значит… Ты не хочешь выиграть главный приз?

— В виде жениха, перевязанного подарочной лентой? — расхохоталась Незванова. — В виде свадебной фаты, марша Мендельсона и спонсора, торжественно вручающего свадебный подарок? Знаешь, — уже серьезно сказала она, — деньги никогда не бывают лишними. Но если к ним в нагрузку обязательно должен прилагаться мужик, то, пожалуй, я не буду претендовать на этот приз. Бог с ними, заработаю эти деньги иначе.

— Хотела бы я знать, где зарабатывают такие деньги, — упавшим голосом проговорила Булычева.

Незванова окинула ее долгим взором, потом ободряюще улыбнулась.

— Лично ты выиграешь их здесь, — сказала она. — Мне кажется, что для тебя мужик в качестве приложения — не помеха.

— Да, — кивнула Катя. — Я бы это пережила. А если уж совсем честно, я не прочь выйти замуж. Лишь бы Кольке мужик понравился. Но знаешь, что мне подруги сказали, когда узнали про игру? Сказали, что все в таких играх заранее известно, что победитель давно определен, а все остальное изображается для видимости.

— Не знаю, — сказала Анна. — Но если где-то так и случается, то здесь мы этого не допустим. Обещаю тебе.

Поздно вечером над «Агатой Кристи» вспыхнули разноцветные огненные россыпи.

— Размах поистине королевский, — прокомментировала очередной залп Алена. — Новые русские из анекдотов отдыхают. Но какая красота, черт побери!

Александра не могла с ней не согласиться. Салют над темным пространством без пределов представлял собой удивительное зрелище. С очередным залпом вспыхивало все вокруг, и казалось, что корабль плывет внутри гигантского калейдоскопа, и нет в мире ничего, кроме него и разноцветных огней.

— Жаль, что пленка не сможет адекватно передать впечатления, — сказала она, увидев, что на противоположном борту устроились с камерами братья Братищевы. — Я начинаю думать, что хорошо иметь много денег — они позволяют создавать невероятные миры.

— Да, со спонсором нам повезло, — проговорила Алена. — Он сказал мне, что, возможно, ты будешь вести игру.

— Возможно, — ответила Саша, наблюдая за следующей вспышкой. — Он предложил мне работать на очень заманчивых условиях.

— Ну и соглашайся, — сказала Алена. — Плохо ли — по дороге к жениху еще и на булавки заработаешь. Егор в очередной раз проявил свою некомпетентность, когда брал у игроков интервью. Хотя они были на высоте. Не терялись перед камерой совершенно. А у некоторых и с чувством юмора замечательно. Вот как ты ответишь на вопрос: что имел в виду Малевич, когда рисовал свой черный квадрат?

— А что, и такие вопросы были? — удивилась Саша.

— Были. Не знаю, кто их вписал в сценарий — Егор или спонсор, — но они помогли увидеть сущность игроков. А ты зубы не заговаривай — отвечай.

— Ну… — Саша подумала с полминуты. — Малевич писал какую-то картину, долго мучился, она ему не понравилась, и со злости он замазал ее черной краской. А потом наутро проснулся, времени жалко, краски жалко, поставил свою подпись и выставил как очередной шедевр.

— Неплохо, — ухмыльнулась Алена. — А вот что ответил мой любимый толстый Иосиф Коган. Оказывается, один шейх, прослышав о таланте художника, заказал Малевичу портрет своей старшей жены. Очень уж он ее любил. И даже согласился привезти в мастерскую художника, потому что Казимиру было лениво ехать в его шейховский дворец. Малевич писал портрет долго, около месяца и, наконец, сообщил шейху, что работа завершена. Шейх прибыл в мастерскую, долго разглядывал портрет, удалялся, приближался, а затем разразился отборной бранью. «Разве это моя любимая старшая жена? — восклицал он, простирая руки то к потолку, то к портрету, то к женщине, скромно стоявшей в углу мастерской. — Где были твои глаза? У тебя получился портрет моей третьей жены, которую я вовсе не так сильно люблю, чтобы заказывать ее изображение!» В общем, обиделся шейх на Малевича, топнул ногой, подхватил жену и хлопнул дверью. И за работу, естественно, не заплатил. Художник очень огорчился, но потом решил, как ты и сказала, чего добру пропадать, и на ближайшей выставке продемонстрировал.

Саша пожала плечами:

— Мой ответ не столь подробен, но разницы, по-моему, никакой.

— Как это никакой? — рассмеялась Алена. — Ты сказала, что Малевич замазал неудавшееся творение. А у Иосифа ничего он не замазывал.

— А как же черный квадрат?

— Это потом он картину так назвал. А поначалу она называлась «Портрет старшей жены шейха в чадре», — торжественно провозгласила Алена.

— Смешно, — хмыкнула Саша. — Женщины с твоим Иосифом не соскучатся. Уже хорошо. Кто-нибудь еще был столь же остроумен?

— Полковник Клим Ворошилов рассказывал анекдоты про своего тезку, Викентий Колыхалов — помнишь, плюгавенький, — рассмешил всю съемочную группу заявлением о том, что он уверен в своей победе, а еще больше рассмешила всех Яна, когда отправила нашего бедного Егора в нокаут. Оставшиеся съемки пришлось проводить мне и режиссеру Даниле.

— Зачем же она так? — возмутилась Саша.

— Ничего, он сам виноват. Он снимал ее в тренажерном зале, на фоне боксерской груши. А когда речь о ее профессии зашла, ему пришло в голову с ней побоксировать. Я, говорит, имею первый разряд по боксу. Она долго сопротивлялась, но он был очень настойчив. Девушка вспомнила, что спорить с ведущим — контракт нарушать, ну и… Половцев даже размахнуться как следует не успел.

— Глупость какая, — проворчала Саша.

— Наверное… — усмехнулась Калязина. — А вот Викентий Колыхалов преподнес нам всем сюрприз весьма неприятного свойства. Мы, конечно, его слова при монтаже уберем, но…

— Что еще такое? — настороженно спросила Саша.

— Представляешь, он заявил, придя на съемку: учтите, могут быть жертвы. И намекнул, что пресечь такой поворот событий в его власти!

— Да у него просто мания величия! — рассмеялась Саша.

— Но ты бы видела, как блестели у него глаза! — продолжала ее подруга. — За что члены медицинской комиссии деньги свои получили, до сих пор не понимаю. Джентльмен явно с приветом. Но без сумасшедших редко хороший проект обходится. А ведь на собеседовании вполне разумным выглядел. Никто и не заподозрил.

— И что теперь вы собираетесь делать? Перекраивать сценарий? — спросила Саша.

— Со сценарием проблем не будет, — отмахнулась Алена. — Было задумано, что на первом этапе игры один из участников-мужчин должен вылететь. Только и всего.

— Да, проект только начинается, а уже столько неприятных проблем, — вздохнула Александра. — Получается, одна из дам останется без пары?

— Проблем больше, чем ты думаешь, — сердито ответила Алена. — Одна из дам уже заявила — и это тоже, видимо, останется за кадром: нас всех здесь убить собираются. Так нашему оператору и сказала.

— Господи, что за бред?

— Тебе интересно? Пожалуйста. Она мне после съемок рассказала все в подробностях. Нонну Победимову слегка укачало, и она прилегла в своей каюте. Дверь не заперла, потому что в соседней каюте ее дочь в компьютер играла. И вот, когда она уже задремала, к ней постучали. Она почему-то подумала, что это дочка, крикнула: «Входи, принцесса, не заперто», — или что-то в этом роде. Но на пороге каюты появилась какая-то странная фигура в алом плаще. Лицо, как Победимова утверждает, было скрыто огромным капюшоном. Она снова подумала, что это дочка вырядилась в какой-то выданный в гардеробной костюм, и говорит: «Мы с тобой, Наташенька, потом поиграем, а сейчас я хочу отдохнуть». А фигура взмахивает руками и оглушительно хохочет. Причем явно не Наташкиным голосом. Победимова слегка пугается, но не так чтобы очень. Думает: какой-то розыгрыш от организаторов игры. Интересуется, в чем дело, что нужно. А привидение это спрашивает: «Ты — Нонна Победимова?» Она подтверждает, что ее именно так и зовут. Тогда пришелец дурным голосом восклицает: «Ты, Нонна, умрешь первой. Но ты не расстраивайся. На этом судне все умрут. Никто не доберется до цели». А затем, — продолжила Алена будничным тоном, — извлекает откуда-то из-под полы своего плаща мертвую окровавленную крысу и швыряет Победимовой на койку. И уходит. Если верить рассказчице, она очень быстро вскочила, распахнула дверь, пробежалась по коридору, но фигуры и след простыл. Потом возвращается в каюту, осознает, что в любую секунду может появиться дочь, хватает полотенце, заворачивает в него крысу, снова бежит в коридор и выбрасывает крысу в мусоропровод. И настолько ее все это потрясает, что она то ли сознание теряет, то ли опять засыпает. А потом просыпается и обнаруживает кровь на одеяле. И делает вывод, что и фигура в алом плаще, и крыса ей все-таки не приснились.

— Хм… — сказала Саша.

— Вот именно, — согласилась Алена. — После этого следовало проверить, насколько правдивы ее слова?

— Ну… я… даже не знаю, — покачала головой Саша. — Я бы, наверное, проверила… из любопытства…

— Угу, — вздохнула Калязина. — Я так и подумала: Сашка, наверное, проверила бы. Нонну мы с Арье уговорили отправиться к врачу, чтобы он дал ей какое-нибудь успокоительное. А потом я уговорила Сергея Аркадьевича проверить кровь на одеяле и мусоропровод.

— Проверили? — нахмурилась Саша.

— Да. Арье к этому делу даже боцмана привлек. Но видишь ли… Кровь на одеяле ничего не доказывает. На судне нет людей, которые смогли бы произвести анализ ее состава. А мусоропроводная система на «Агате» работает таким образом, что весь мусор сразу же сбрасывается за борт.

— А крысиная шерсть? — быстро проговорила Саша. — Ворсинки на одеяле?

— Тьфу ты! — воскликнула Алена. — Извини, пожалуйста. Лупу мы как-то не догадались с собой прихватить.

Залпы, наконец, прекратились. Пространство вокруг корабля погрузилось в черноту. Саша поежилась.

— Пойдем куда-нибудь, — попросила она подругу.

— Да, страшновато после фейерверка, — сказала Алена. — А с Нонной этой завтра будет все ясно. Если она после визита к доктору не успокоится, значит…

— А ты бы успокоилась, если бы тебе такое привиделось?

— Нет, конечно, — ответила Алена. — Но если бы мне что-то и померещилось, я не стала бы никому об этом говорить.

— Да уж, нервы у тебя стальные, — вздохнула Саша и остановилась перед прозрачными дверями ресторана, где собирались после фейерверка участники игры и телевизионщики. — Ты извини, что я перестраиваю свои мозги на сыщицкий лад, но если на ситуацию с Победимовой взглянуть с другой стороны?

— С какой же?

— Что, если кто-то, не дожидаясь самой игры, начал устранять конкурентов?

— Мы с Арье говорили об этом, — сказала Алена. — Не думай, что только у тебя мозги на сыщицкий манер устроены. И пришли к выводу: фигура в алом плаще, если она и была на самом деле, — не участник игры.

— Почему?

— Потому что он не мог знать, что это происшествие напрочь выбьет Победимову из колеи. Ты бы видела, в какую она истерику впала перед камерой. Не могла отвечать на простейшие вопросы. Этот ее кошмарный посетитель не мог знать, как ее зовут, потому что после костюмерной она сразу пошла в свою каюту и вряд ли успела с кем-то познакомиться. Ну и, кроме того, он был небольшого роста.

— Это мог быть ребенок, — сказала Саша. — Только и всего. Такое вам в головы не приходило? Разве не детская выходка — плащ, мертвая крыса, угрозы загробным голосом?

— Ребенок? — пробормотала Алена. — Дети могли перезнакомиться друг с другом, узнать имена мам…

— Вот именно, — кивнула Саша. — Я бы посоветовала тебе поговорить с этой женщиной. Объяснить, что, скорее всего, это была только глупая детская шутка. Ну, и порекомендуйте ей запирать каюту. Кто знает, на что способны дети.

— Да, дети… — проворчала Калязина. — Надо было взять в штат несколько нянек с мощными бицепсами и отличным зрением, чтобы присматривали за ними. От них, действительно, можно любого сюрприза ждать.

ДЕНЬ ВТОРОЙ

Утро выдалось на удивление теплым и солнечным. Даже на верхней палубе, по обыкновению продуваемой всеми ветрами, можно было находиться не кутаясь в ветровки. На море царил штиль, что для Балтики большая редкость. После завтрака многие пассажиры выбрались на палубы — ведь это было их первое утро в открытом море.

Ночью Саша спала крепко, проснулась поздно и, взглянув сначала на будильник, а затем на распорядок дня, висевший в рамочке на стене, обнаружила, что позорно проспала общий завтрак. Не очень, однако, расстроившись, потому что редко завтракала вообще, она наскоро приняла душ и, поскольку кофе все-таки хотелось, отправилась на поиски ближайшего бара. Петляя по лабиринтам галерей, трапов, коридоров и палубных надстроек Александра вскоре осознала, что утро прекрасное, что народ, несмотря на поздно закончившийся вчера праздник, бодр и весел, а теплоход плывет по почти зеркальной глади воды. «Может быть, сегодня все будет иначе, чем вчера, — подумала она. — Егор вспомнит, чему его учили в телевизионном учебном заведении, Нонна Победимова забудет про свой бред, братья Братищевы бросят валять дурака, Арье откажется от вчерашнего предложения мне, игроки будут вести себя перед камерой непринужденно и органично, Колыхалов прекратит изображать из себя супермена, а дети перестанут смотреть на чужих дядек буками». На средней палубе она лицом к лицу столкнулась с Егором Половцевым.

— О, Саша, на ловца и зверь! — радостно воскликнул он. — А то я уже собрался твою каюту разыскивать. Тебя на завтраке почему-то не было.

— Я обычно пропускаю это мероприятие, — сказала Саша.

— Зря. — Половцев выпятил нижнюю губу. — Шведский стол у них обалденный. Есть буквально все — от овсянки до ананасов, представляешь?

— Вполне, — кивнула она. — Так здесь и должно быть. А зачем ты меня искал? Если по делу, то со мной бесполезно разговаривать, пока я кофе не выпью.

— Пойдем, вместе выпьем, — согласился Половцев. — Только ты в обратную сторону от бара идешь.

— Не успела дорогу выучить… — проворчала Саша.

Бар, в котором она побывала вчера, снова оказался пуст по вполне понятным причинам. Странно было бы, если бы люди после шведского стола с овсянкой и ананасами рванули еще и сюда. Александра заказала себе большую чашку черного кофе и апельсиновый сок, а Половцев — кофе с коньяком и еще рюмку коньяка отдельно.

— Не рано? — безразличным тоном поинтересовалась Саша.

— Сто грамм для бодрости духа не помешает, — сказал он уверенно. — У нас же съемка через полтора часа. Надо быть в форме.

Саша на этот раз промолчала, хотя и подняла брови, удивившись такому способу приводить себя в форму.

— Слушай, давай я без предисловий, ладно? — проговорил он, опрокинув в рот рюмку. — Времени мало, тебе еще подготовиться надо.

— К чему?

— К роли ведущей, конечно! — Он округлил глаза, словно Саша должна была давно обо всем знать. — Сергей Аркадьевич принял решение. Мы работаем с тобой на пару.

«Всю жизнь мечтала, — хотела сказать она, но в последний момент придержала язык. — Ну Арье! Но так дела не делаются». Впрочем, последнюю фразу она произнесла вслух.

— Делаются, не делаются, — скривился Егор. — Что теперь об этом говорить! Беги в кабинет-каюту Алены, бери у нее сценарий и пулей в гримерку. Там и почитаешь. А минут за пятнадцать до съемок соберемся, обговорим детали.

Кровь в жилах Саши стала закипать медленно, но верно.

— Послушайте, Егор, — проговорила она, со стуком поставив стакан с недопитым соком. — Если мне не изменяет память, вы здесь ведущий программы, и ваша роль заключается в активном общении с участниками игры на съемочной площадке. Желательно, в соответствии со сценарием. Привлекать же рабочую силу к этому делу — не ваша задача, извините.

Александра перевела дух и сразу устыдилась своего тона. Егор же побледнел и захлопал редкими ресницами.

— Но Саша… Александра… Сергей Аркадьевич сказал, что вы с ним… вчера… и он попросил меня… поговорить с тобой… с вами…

Саше многое хотелось выложить Половцеву. Например, то, что ему несказанно повезло: он — зеленый выпускник вуза, даже не прошедший стажировки, получил хорошую работу. Но, подумав немного, Саша ничего такого говорить не стала. Молча допила сок и отправилась на поиски Алены и Арье.

Алена встретила Сашу с выражением сочувствия на красивом, как всегда с безупречным макияжем, лице.

— Только не надо возмущаться, — сказала она, пресекая попытки Александры открыть рот. — Я все понимаю. Но боюсь, ни у тебя, ни у меня нет выбора. Арье с Половцевым считают, что так и полагается. Потом мы им выскажем все, что думаем. И конечно, в следующий раз тщательнее взвесим все положительные и отрицательные стороны сотрудничества с такими типами. Но корабль, Саша, уже плывет, рекламщики под завязку загрузили зрителей на будущее шоу, Калязин ждет результата. Игроки полны решимости, коллеги находятся в полной боевой готовности. В этой ситуации невозможно послать всех к черту. Арье хоть и профан в нашем деле, но у него хватает мозгов понять, что Егор, будучи единственным ведущим, завалит дело.

— Но я даже сценария не видела, — сказала Саша, изо всех сил сдерживая рвущиеся наружу эмоции. — Я не отказываюсь от работы, но нужно же мне хоть какое-то время на подготовку!

— У тебя папочка будет зелененькая, — ласково проговорила Алена. — А в папочке текст. Я специально девочек из редакторского отдела попросила набрать его крупными буквами. Чтобы тебе не нужно было вглядываться. Что же касается ваших взаимоотношений с Половцевым на площадке, то ты в этом безобразии будешь воплощать разумное начало, а твой напарник — то, что получится. На самом деле ничего страшного. Были у тебя ток-шоу и пострашнее. Вспомни прошлогодние выборы. А две недели быстро пролетят. Зато к жениху приедешь богатой невестой. Тут тебе наш спонсор кейс с зарплатой оставил, вон — в углу стоит. Я попыталась было вякнуть, что лучше бы гонорар на счет твой перевести. Но он не согласился. Сказал, что вид наличных денег тебя скорее убедит согласиться. Психолог хренов.

— А сам он где? — спросила Александра, стараясь не смотреть в угол Алениной каюты.

— Откуда я знаю? Надеюсь, что все-таки на борту. На съемках обещал присутствовать. И даже намеревался все на свою любительскую камеру снимать. Наличные деньги желаешь взором окинуть?

— Алена, как ты думаешь, он вообще нормальный человек? — вместо ответа спросила Саша.

— Ну, нормален кто ж… — усмехнулась Калязина. — Но полагаю, совсем уж сумасшедшие не имеют таких капиталов.

— Это да, — сказала Саша. — Но может быть, он сначала капитал сколотил, а потом — раз и… рассудком двинулся, а?

— А нам что за дело? — пожала плечами Алена. — Лично для меня нет никакой разницы, кто оплачивает мою работу — нормальный или сумасшедший. Лишь бы оплачивал щедро и не требовал нарушать закон.

— Да, но щедрость должна иметь какие-то разумные пределы, — задумчиво сказала Саша. — А когда вот так… — она кивнула на кейс, — то мои мысли начинают принимать нежелательное направление. Ты открывала чемоданчик?

— Открывала. В присутствии Арье. — Алена отвела взгляд от подруги. — И тебе по-черному завидовала. Но если ты думаешь, что миллион за две недели — запредельная сумма, то зря. На зарубежных каналах для звезд примерно такие же расценки. Кстати, я у тебя потом немного из этой суммы займу…

— Если я ее все-таки заработаю. Я не звезда, и мы не за рубежом, — вздохнула Александра. — И вообще… У меня сознание российской журналистки, к тому же специализирующейся на криминале. И я знаю: если кому-то платят миллион долларов за две недели, то это означает что-то нехорошее и добром окончиться не может. Не исключено, что этот кейс куда-нибудь исчезнет, оправдывайся потом… Да и вообще…

— Ерунда, — сказала Алена. — Как ты могла заметить, у меня в этой каюте прекрасный стальной сейф с замечательным суперсовременным замком. Сейчас мы спрячем туда твои бабки, а восьмизначный код будем знать только я и ты. Так что кража или грабеж исключаются.

— Восьмизначный? — расхохоталась Саша. — Ты хочешь, чтобы я запомнила восемь цифр подряд?

— Ну, телефоны ты какие-то в состоянии запомнить? Плюс одна цифра.

— Да, действительно… — протянула Саша. — Чей телефон послужит кодом?

— Ничей, — буркнула Алена и стала писать цифры на бумажке.

— Ты что? — остолбенела Александра. — Боишься, что нас кто-то подслушает?

— Береженого Бог бережет, — сказала Алена и протянула листок Саше. — Учи.

— О Господи! — простонала Саша. — Одна надежда, что у тебя память окажется лучше.

— Не прибедняйся, — сказала Калязина. — Да, кстати… Судовой доктор, кажется, привел Победимову в чувство. За завтраком она ко мне подошла и долго извинялась. Зачем, говорит, я вам свой сон стала пересказывать, ума не приложу.

— Ну, что же… — проговорила Саша. — Одной проблемой меньше… Но, честно говоря, я перестаю что-либо понимать.

_____

Декорации игры «2 + 1» мало походили на дешевые фанерные конструкции многочисленных подобных игр российских каналов. По сути, это были даже не декорации, а чудеса интерьерного искусства, выставленные в одной из просторных кают на средней палубе. Правда, в отличие от кают-компании, помещение для съемок было оформлено в современном стиле а ля пост-модерн. Причудливой формы кресла и столики из черного пластика напоминали фигуры фантастических животных, и ни один экземпляр не повторялся. Кроме того, помещение было заставлено посверкивающими мобилями различных размеров — от двухметрового на полу возле иллюминатора, до крошечного — на столе. Борис Братищев, исполняющий сегодня роль ведущего оператора, поначалу неодобрительно отнесся к этим непрерывно мелькавшим перед глазами и бликующим конструкциям, но, посмотрев на них сквозь глазок камеры, восхитился — отблески, вызванные их движениями и падающие на участников и ведущих, давали эффект необычный и таинственный.

Режиссерская группа во главе с Данилой Сташевским отдала последние распоряжения игрокам и ведущим, техники в последний раз проверили аппаратуру, гримеры нанесли последние штрихи макияжа на лица, спонсор уселся на свое почетное место за чертой съемочной площадки, дети угомонились, и в отчетливой тишине прозвучала команда: «Внимание! Мотор!»

Александра улыбнулась и почувствовала, что улыбка получилась неестественной. Она ничего не могла с собой поделать. Мобили гипнотизировали, искусственно-бодрый голос Егора, читающего «зачин», раздражал. Тогда она переключила внимание на участников игры. Все они нуждались в поддержке — это было очевидно.

Она глубоко вздохнула и начала:

— Дамы и господа, не волнуйтесь, пожалуйста, ничего страшного не происходит, — выдала она отсебятину и получила короткий фырк в «ухо» от режиссера. — Сейчас вам просто нужно представиться, назвать свою профессию, а если у кого-то возникнет желание, рассказать о своих увлечениях. Девочки и мальчики могут представиться сами, а если очень страшно, то о них расскажут мамы.

И снова в ее «ухе» зафырчало. Напряжение стало понемногу отпускать.

С первой попытки «представления» игроков не удались. Только Клим Ворошилов и Ника Войтановская поведали, что в свободное время любят читать книги, Клим — военные мемуары и философские трактаты, а Ника — детективы. Все остальные с виноватым видом сообщили, что работа отнимает у них все время и на прочее не остается сил. Правда, Носов потом добавил, что его хобби — женщины.

Теперь недовольство режиссера было высказано во всеуслышание, и съемка была остановлена.

— Нет, так дело не пойдет, — проговорил Сташевский. — Ваше трудолюбие достойно похвал, но это никому не интересно. Зрителю будет скучно. Если у вас нет увлечений, придумайте их быстренько. Даю три минуты на размышление.

И они придумали.

Клим Ворошилов стал посещать по выходным свалку и коллекционировать старинные вещи, из нее выуженные.

Любимым занятием Екатерины Булычевой на досуге оказалось посещение филармонии.

Викентий Колыхалов признался, что больше всего любит разыгрывать своих друзей, а друзья, в свою очередь, любят его за розыгрыши.

Яна Самойленко обожала зимнюю рыбалку.

Ника Войтановская не только любила читать детективы, но и сочиняла их «для себя». В ее воображении преступниками становились друзья, соседи и знакомые.

Иосиф Коган давненько баловался переводами древних манускриптов.

Анна Незванова обожала шить и вышивать, о чем она сообщила с застенчивой улыбкой.

Нонна Победимова ходила в секцию русского боя, правда, делала только первые шаги. А еще любила сочинять сказки.

Александр Яшин обожал готовить и коллекционировал кулинарные рецепты.

Евгений Носов увлекался стрельбой из лука, причем луки он делал сам. (Реплика Половцева: «У вас будет возможность продемонстрировать это умение».)

Георгий Вартанян обожал музыку и играл на гитаре…

— Ну ладно, снято, — проворчал Сташевский и объявил перерыв. — Господа и дамы, приготовьтесь задавать друг другу каверзные вопросы. Тот, кто их еще не придумал, думайте быстрее. И учтите, ваши вопросы и ответы будут оцениваться. Так что советую проснуться.

В перерыве Половцев что-то хотел сказать Александре, но ее перехватил Арье.

— Великолепно! — воскликнул он. — Почему я сразу не сообразил, что ведущих должно быть двое? Этот Егор совсем мне голову заморочил. Дорогая Александра, вы прекрасно развязываете участникам язык, но посоветуйте, как заставить их все время чувствовать себя естественно?

Саша вспомнила семинар по актерскому мастерству и улыбнулась:

— Дайте им маленький мячик.

— Мячик? И что они будут с ним делать?

— Играть, конечно, — сказала Саша. — Кидать друг другу. Вопрос — бросок, ответ — бросок. И пусть Егор скажет, что если кто-то проворонит мячик, с него будут сниматься очки.

— Я понял, — кивнул Арье. — Мячик будет отвлекать их от мыслей, как они выглядят. Черт, почему вас не привлекли к проекту раньше, на подготовительном этапе?

— Потому что это не мой профиль, — нахмурилась Саша. Настроение у нее резко испортилось.

— А мне кажется, что у вас ладится любое дело, за что бы вы ни взялись, — восхищенно проговорил он.

— К сожалению, это не так, — сухо отозвалась она.

НИКА ВОЙТАНОВСКАЯ: Уважаемый Александр, что вы будете делать, если к окончанию первого тура окажетесь без пары? (БРОСОК.)

АЛЕКСАНДР ЯШИН: Брошусь за борт.

ПОЛОВЦЕВ: Это бессмысленно, у нас отличные спасатели.

АЛЕКСАНДР ЯШИН: Тогда отравлюсь. Дорогая Анна, как фармацевт по образованию, скажите, какой яд самый действенный? (БРОСОК.)

АННА НЕЗВАНОВА: Не скажу. Бросайтесь лучше за борт. Евгений, не боитесь ли вы, что найдется какая-нибудь женщина, которая захочет отомстить вам за вашу ветреность? Может быть, даже убить? (БРОСОК.)

ЕВГЕНИЙ НОСОВ (С ТРУДОМ ЛОВЯ МЯЧИК): Убить? За незабываемые вечера и ночи, проведенные со мной? Сразу видно, что у вас никогда не было мужчины, который подарил бы вам упоительные мгновения любви, но затем по каким-то причинам покинул вас. Иначе бы вы знали, что к нему можно испытывать любые чувства, кроме ненависти.

АННА, ВПОЛГОЛОСА: Идиот.

ЕВГЕНИЙ НОСОВ: Уважаемая Нонна, назовите, пожалуйста, три главных качества, которыми должен обладать мужчина. (ЗАБЫВАЕТ БРОСИТЬ МЯЧИК, ВЕДУЩИЙ ЕМУ НАПОМИНАЕТ)

НОННА ПОБЕДИМОВА: Ум, порядочность, нежность. Иосиф, вы — большой знаток древности. Какой идеал женщины воспевали мужчины две-три тысячи лет назад? (БРОСОК.)

ИОСИФ КОГАН: Женщины-матери, конечно. А по нашим меркам — матери-героини. Если у женщины было меньше десяти детей, она считалась неполноценной. Понятно, что у мужчины должно было быть детей во много раз больше, ведь у него имелось несколько жен.

ПОЛОВЦЕВ: Вы имеете в виду иудеев?

ИОСИФ: Не только. Эллины, римляне, варвары тоже не были моногамными. Про одну жену как идеал добродетели впервые заговорили христиане начала первого тысячелетия до Рождества Христова. Но они неверно поняли слова своего Учителя. Дорогая Яна, вы хотели бы родить еще ребенка? (БРОСОК.)

ЯНА САМОЙЛЕНКО: Да, если Ленечка не будет против.

ЛЕНЯ САМОЙЛЕНКО: Мама, я давно прошу родить мне брата или сестру.

ЯНА: Дорогой Клим, а каков ваш идеал женщины? (БРОСОК.)

КЛИМ ВОРОШИЛОВ: О! Я хотел бы, чтобы у меня было много детей. Но, к сожалению, у меня их только двое. Надеюсь, что внуков будет больше. Катя, что бы вы выбрали: жить с любимым мужчиной в нищете или с нелюбимым — в роскоши? (БРОСОК.)

ЕКАТЕРИНА БУЛЫЧЕВА: Лучше быть здоровым и богатым. Но если вы так ставите вопрос… Я выбираю… Нет, подождите. Почему это я буду жить с любимым мужчиной в нищете? Я неплохо зарабатываю, и мой Колька тоже скоро встанет на ноги. Если мой любимый мужчина не сможет нас прокормить, мы его прокормим сами. Но вряд ли я смогу полюбить мужика, который не умеет зарабатывать деньги (ТЕРЯЕТ МЯЧИК). Уважаемый Георгий, назовите вашего любимого поэта. (БРОСОК.)

ГЕОРГИЙ ВАРТАНЯН: Из русских?.. Мне нравятся Хармс и Пушкин. Дорогая Ника, как вы думаете, что заставляет женщин и мужчин играть в игры, подобные нашей? (БРОСОК.)

НИКА ВОЙТАНОВСКАЯ: Мне кажется, что мы не доиграли в детстве. Викентий, что вам важнее в этой игре — выиграть миллион или найти свою судьбу? (БРОСОК.)

ВИКЕНТИЙ КОЛЫХАЛОВ: Ну, вы поставили меня в тупик. Желательно все вместе — и миллион выиграть, и судьбу найти. Но для меня главное даже не это. Мне интересно играть, интересен сам процесс, понимаете?

ДАНИЛА СТАШЕВСКИЙ: Стоп, снято, перерыв пятнадцать минут…

То ли гипнотизирующее движение мобилей, то ли не слишком оригинальные ответы игроков, то ли скудоумные комментарии Половцева, стоявшего рядом, начали вызывать у Саши нестерпимое желание убраться со съемочной площадки подальше. Такого ощущения она, пожалуй, не испытывала никогда. Ей всегда нравилось работать на телевидении, нравились яркий свет софитов в павильонах, рабочая суматоха перед съемками, ворчание техников и операторов, чудодействие в монтажках, когда из разрозненных, часто неудачных кадров рождался маленький или большой фильм с вполне связным сюжетом и понятной любому зрителю идеей. Ей нравилось держать в руках микрофон, задавать вопросы, сочинять комментарии к сюжетам и вести самостоятельные журналистские расследования.

«Может быть, все дело в настрое? — думала она. — Я пришла на судно пассажиркой, которую взяли на борт, дабы довезти до пункта назначения. Кстати, если бы я села на самолет, то уже давно общалась бы с Максом Штаубе. Но Феликс попросил «прокурировать» новобранца, и я не могла ему отказать. Хотя почему — не могла? Ведь приказ о моем отпуске был вывешен на доске объявлений за три дня до разговора с Калязиным. Почему я не послала его к черту? …Ладно, что случилось — то случилось. Но почему мне так не по себе? Да хотя бы потому, что Нонна Победимова выглядит разумной женщиной. На истеричку или сумасшедшую, которую посещают странные и страшные видения, она не похожа. И если все рассказанное Алене ей не привиделось, то среди присутствующих есть шутник, в арсенале которого весьма сомнительные шутки. Фигура была небольшого роста, так сказала Победимова. Лежа на кровати, трудно определить рост входящего. Но допустим, она определила его правильно. Небольшого роста у нас дети, за исключением Насти Незвановой и Коли Булычева, затем — Яна Самойленко, Иосиф Коган и Викентий Колыхалов. Все, конечно, относительно, но рост у Нонны примерно метр семьдесят пять. Стало быть, для нее люди ниже ста семидесяти — маленькие. Допустим, кто-то пытается зачем-то запугать участников игры. И начинает с Победимовой. Ему было все равно, с кого начинать, просто она в тот момент находилась в каюте, тогда как все остальные гуляли по палубам или сидели в барах. Кто знал, что Нонна Победимова не просто находилась в своей каюте, но и собиралась заснуть? Ведь если бы она бодрствовала, ее реакция была бы быстрее, и она смогла бы ухватить фигуру за полы плаща…»

Тут Александра заставила себя остановиться. «Ты начинаешь сочинять детектив на пустом месте, — сказала она себе. — Из-за предложенной тебе суммы у тебя создалось впечатление нереальности происходящего. Но, может быть, Арье не привык иметь дело с меньшими суммами? …Все равно. Кейс надо вернуть. За эти деньги он наверняка хочет потребовать у меня что-то, чего я сделать не смогу».

Она с трудом дождалась команды «Стоп» и облегченно вздохнула. И увидела, что к ней направляются Алена и Сташевский.

— Саша, мы тебя не узнаем! — воскликнула Алена, а режиссер быстро закивал. — Почему ты все время молчишь? Куда подевалось твое чувство юмора? Какого черта ты позволяешь этому мальчишке пороть ерунду?

— Ничего ужасного он не сказал, — проговорила Саша, косясь на «мальчишку», который стоял неподалеку и, конечно, все слышал. — Происходило то, что должно было происходить. Не понимаю, зачем здесь мое чувство юмора?

— Сейчас игроки пойдут по второму кругу, — сказал Сташевский. — Неизвестно, куда их поведет. Но за удачные вопросы надо поощрять.

— А какие вопросы считать удачными?

— Хватит придуриваться! — Алена раздула ноздри. — Задача ведущего — вести людей и управлять процессом, а не стоять столбом.

— Вы это начинающему сотруднику скажите, — поморщилась Александра. — Как главный придумщик этого шоу он наверняка знает, куда вести. А вот я не знаю.

— Ладно, девушки, — вздохнул Данила. — Пойду накручу хвоста придумщику, а вы тут как-нибудь сами договорите.

— Расслабься, — сказала Алена, когда Данила отвел Половцева в сторону и стал что-то энергично ему втолковывать. — На твое лицо нельзя смотреть без сострадания.

— Не смотри, — еще больше нахмурилась Александра.

— Не могу. Я — продюсер программы и заместитель генерального, мне небезразлична участь канала «Невские берега». А тебе? Грядущая встреча с женихом затмила твой разум?

— Ты опять? — вспыхнула Саша. — При чем тут жених? Эта программа — не мое, поэтому у меня и не получается.

— Тебя не классический балет танцевать заставляют и не бревна таскать, — строго сказала Калязина. — Тебе поручили дело, соответствующее твоему профессиональному опыту. Назад пути нет. Хочешь ты или не хочешь, но работать надо. И сделай милость, не заставляй меня вспоминать те времена, когда взрослая девушка Алена наставляла маленькую Сашеньку.

Алена резко развернулась и направилась к группе операторов. А Саша вышла на палубу и попыталась успокоиться. Но это удалось не сразу.

…Еще в Петербурге ей не хотелось подниматься на борт «Агаты Кристи». Почему она не прислушалась к своей интуиции?

Балтийские закаты — величественное зрелище. Однако сильный ветер мог помешать съемкам, поэтому они опять проходили в каюте, но интерьер ее разительно изменился. Теперь помещение представляло собой уютную гостиную с обоями теплых тонов, мягкими креслами и диванами, обитыми белым плюшем, старомодными светильниками на маленьких столиках и декоративными пальмами в керамических горшках. Из скрытых взору динамиков лилась тихая музыка.

Яна Самойленко с сыном пришла в «съемочный павильон» за пятнадцать минут до начала съемок, но обнаружила, что другие участники игры ее опередили. Две пары плавно покачивались в танце в такт музыке, остальные глядели на них. Дети устроились на одном диване и теперь с каким-то мрачным любопытством наблюдали за взрослыми игроками и техниками, проверяющими аппаратуру. Ленька направился к ним, пожал руку Коле и не без труда втиснулся между ним и самой маленькой девочкой — Наташей. А Яна после недолгих раздумий пересекла помещение и опустилась в кресло, стоявшее в наименее освещенном углу каюты. Она не привыкла и не любила быть на виду, яркий свет софитов, объективы камер и всеобщее внимание очень смущали ее. Если бы не Ленька, если бы не такая удачная возможность устроить ему путешествие, она бы сто раз подумала — стоит ли участвовать в игре. Но ради сына Янина готова была на многое. И каждое утро, начиная с того момента, когда объявили участников игры, уговаривала себя, что ничего страшного не произойдет, если она две недели побудет перед телекамерами. Ведь бывали в ее жизни вещи и пострашнее.

Прозвучали последние аккорды мелодии, пары разомкнули объятия, и тут же без перерывала зазвучала другая музыка — бодрая, ритмичная. Под такую музыку инструктор рукопашного боя любил проводить разминку. Мышцы Яны непроизвольно напряглись и, чтобы отвлечься, она стала разглядывать присутствующих. Буквально через несколько минут произойдет одно из важнейших событий игры — участники обретут партнера. От того, насколько удачным будет тандем, зависит многое. Уж она-то очень хорошо знала, что значит хороший партнер и в профессии, и в жизни вообще. Здесь, конечно, условия, далекие от настоящего риска. Но даже и в игре верный, надежный партнер не помешает. А кто среди участников-мужчин мог бы им стать? Яна не знала ответа на этот вопрос. Несмотря на то, что сегодня она должна была назвать имя своего «избранника», ей до сих пор не удалось сделать выбор. Хотя, предполагала она, многие не только выбрали партнера, но и сговорились об обоюдном выборе. Правда, дело осложнялось тем, что окончательный результат зависел еще и от того, как «проголосуют» дети. По условиям игры, мамы не должны были оказывать на них влияния. А малышня… Яна окинула взором детскую группку. Похоже, этим сердито глядевшим созданиям не очень-то нравились кандидаты в партнеры их мам. Интересно, за кого все-таки будет голосовать Ленька? Кто на данный момент хотя бы внешне является его мужским идеалом? «А моим? — подумалось ей. — Ведь пора бы уже решать что-то». Но решать было трудно. С одной стороны, все игроки-мужчины были симпатичными и внешне достаточно мужественными. С другой… «В них не хватает чего-то главного, того, что отличает настоящего мужчину от прочих, — подумала Яна. — Я не знаю, как это называется, возможно, они просто еще не успели проявиться в полной мере, но до моего «идеала» им всем бесконечно далеко. И что теперь делать? Бросить монетку?»

Понаблюдав еще некоторое время за происходящим, она вдруг поняла, отчего ее настроение стремительно портится. «Какая чушь, — подумала Яна. — Ну и что с того, что он танцевал с другой женщиной? Мне-то какое дело? Я совсем не думала о нем как о возможном партнере. Он смешной. Хотя и не без определенного обаяния. И Ленька его никогда не выбрал бы. То ли дело полковник или черноглазый красавец-армянин. Но почему я так волнуюсь? Ведь если взаимных пожеланий о партнерстве не окажется, все решит жребий. Вот пусть и решает. А мой выбор определит детская считалочка».

Вот уже десять минут Катя Булычева была счастлива. И неважно, что будет потом, неважно, какой результат объявит компьютер, неважно даже, выиграет она, в конце концов, главный приз или нет. Достаточно было того, что случилось десять минут назад. Такое чувствуешь сразу, с первого мгновения, и ни с чем не перепутаешь. Уж она-то умела отличать настоящее от призрачного или придуманного. Разве может быть придумано сердцебиение, которое учащается при одном только взгляде? И каком взгляде! Екатерина была на сто процентов уверена, что «эти глаза напротив» не лгут. Нет, конечно, о любви говорить пока не стоит. Но то, что она небезразлична этому человеку, совершенно очевидно. Да, они будут играть вместе — это ясно. Колька не подведет, Колька чуткий и все понимает. Он тоже проголосует за Георгия.

Они танцевали третий танец подряд. Вартанян был прекрасным танцором, Катя и подумать не могла, что молодые бизнесмены умеют танцевать вальс. Георгий умел. И в быстром танце он двигался красиво и изобретательно. А в первом — медленном — как он нежно, но при этом по-мужски властно обнял ее… Тогда у нее захватило дух. А сейчас, в плавном, быстром кружении ей казалось: еще немного, и они воспарят надо всеми, исчезнут стены и потолок каюты, исчезнет корабль и произойдет то, что когда-то случилось с Тилем Уленшпигелем и его возлюбленной Неле в их первую брачную ночь.

Георгий не вспоминал о Тиле Уленшпигеле. Он ужасно боялся сбиться с такта — вальс был не из тех танцев, в которых он чувствовал себя уверенно. Надо было пропустить его, но Екатерине так хотелось танцевать — он видел это и не решился предложить передохнуть. К радости от общения с этой женщиной, от того, что она, кажется, симпатизирует ему, примешивалось чувство страха. Причем самого ужасного, мальчишеского страха, когда малейшая неудача оборачивается настоящей катастрофой. «Был бы здесь Армен, — с тоской думал Вартанян. — Вот он танцует вальс как бог. Армен никогда не опозорится перед понравившейся ему женщиной. А я? Только бы не сбиться с такта. Раз-два-три, раз-два-три… Но зато она танцует как богиня! Если бы не ее умение, я давно бы опозорился на глазах у всех. Только бы на ногу не наступить… Господи, ведь мы живем в одном городе. Почему эта женщина не повстречалась мне на пути раньше?»

— Ну вот, господа! — торжественно произнес Арье и крутанулся в своем кресле, отворачиваясь от мониторов. — Пора выносить вердикт и решать судьбу участников игры. Через пятнадцать минут мы начинаем открытую съемку. О том, что мы их снимали и скрытыми камерами, они узнают, только когда материал будет демонстрироваться в эфире. Я хочу знать мнение всех присутствующих. Мы будем полагаться на взаимные пожелания игроков или все-таки подкорректируем пары своею властью? Я вот, например, боюсь, что Георгий и Булычева совершенно не будут смотреться гармонично. А если никто не выберет господина Колыхалова, который оказался так несимпатичен всем женщинам, это будет слишком банально, правда? А эта журналистка? По-моему, она положила глаз на тромбониста. И он этому совершенно не рад, хотя сопротивляться ее напору не в силах. Хорошо ли это, если в паре будет верховодить женщина? Кроме того — вы видели лица детей? Мне кажется, что наши малыши во главе со своенравной барышней могут весьма серьезно поломать планы взрослых. От них можно всего ожидать. Впрочем, я призвал вас высказаться, а болтаю сам. Прошу вас, коллеги!

Сидевшие в аппаратной Половцев, Алена, Сташевский и Александра переглянулись. Полчаса назад они были срочно приглашены на верхнюю палубу в каюту, оказавшуюся мечтой любого российского телевизионщика. Здесь были собраны все последние новинки телеаппаратуры. Но главным сюрпризом для «коллег» Арье стало то, что он самостоятельно и не поставив никого в известность организовал скрытую съемку в павильоне, где участники игры общались между собой свободно и неформально. Однако комментировать действия спонсора никто не решился.

— Вы хотите сами распределить участников по парам? — спросила Алена. — Что ж, в этом есть определенный резон. Только зачем нужно было морочить головы и игрокам, и нам? Пусть изначально мы и они знали бы, что все решит жребий. Понятно, что в таком случае ничего проверить невозможно.

— Как же вы не понимаете! — с пафосом воскликнул Арье. — Счастье, обретенное с помощью жребия, несколько… странно выглядит. Зритель должен видеть, что участникам игры был дан шанс найти свою удачу самостоятельно. Ну, а если они его упустили, тогда им уготован жребий.

— Тогда я не понимаю, о чем речь, — сказала Алена.

— Речь о том, что если взаимного выбора не случится, в качестве жребия должны выступить мы, — улыбнулся спонсор. — И я хочу услышать ваши мнения по поводу гармоничного партнерства.

— В таком случае вопрос с Булычевой и Вартаняном решен, — сказала Алена. — Они сами выбрали друг друга. И выглядят вполне гармонично. Несмотря на разницу в возрасте. А дальше… На мой взгляд, любые сочетания допустимы. Только не следует совсем уж шокировать зрителя и ставить в пару к красавице Анне хлюпика Колыхалова.

— Мне он не кажется хлюпиком, — включился в разговор Сташевский несколько обиженно, поскольку комплекцией походил на Викентия. — В нем что-то есть… этакое. От Тарантино.

— Скорее от Буратино… — проворчала Калязина.

— Журналистке прекрасно подошел бы полковник, — внес свою лепту Половцев.

— А швее — плотник, — сказал Сташевский ему в тон. — Рабочие косточки притрутся друг к другу идеально. А еще можно подбирать пары по цвету волос. Или по форме носа.

— А вы что думаете, Александра Николаевна? — вкрадчивым тоном проговорил Арье.

— Не знаю. Я не хочу решать ничью судьбу. Мне кажется, что все — и они, и мы, — должны соблюдать условия игры, — сказала Саша. — В противном случае, она просто выйдет из-под контроля. Так уж устроены игры, они разваливаются, если менять условия на ходу. Но если бы я придумывала правила, то подкорректировала бы выбор участников мнением детей. Потому что нельзя забывать: в каждой команде — не два, а три человека. А если ребенок будет настроен против одного из участников команды, ничего хорошего не получится.

— Разумно, — кивнул Арье с довольным видом. — Этот момент я как-то упустил в сценарии. Мы не будем менять условия. Мы их дополним. В случае, если у нас получится полный разнобой, мы обратимся к детям. Весьма разумно, Александра Николаевна. Спасибо вам.

— Не за что, — сказала Саша сдержанно, а про себя подумала: «Да что же это происходит, черт возьми? Сейчас он делает вид, что готов смотреть мне в рот. Будь я сопливой девчонкой, я бы возгордилась. Может быть, он так меня и воспринимает — сопливой девчонкой, падкой на деньги и безмерно честолюбивой. И всячески искушает меня. Но зачем ему это нужно? Какое ему, собственно говоря, до меня дело?»

— Итак, уважаемые участники, вы имели возможность поближе узнать друг друга, — бодрым голосом восклицал Половцев, явно подражая известному ведущему, рекламирующему стиральный порошок. — Сейчас вам предстоит самое важное. Вы должны будете выбрать себе спутника… нет, пока еще не спутника жизни, ха-ха-ха, но спутника в нашей замечательной игре. Дорогие детки, дорогие взрослые, не ошибитесь с выбором. Хороший партнер — залог победы, залог вашего будущего богатства! Набирайте на ваших п-пре-е-кра-а-сных компьютерах имя избранника и по-о-мните о последствиях!..

Саша оглядела компанию игроков. Кто-то из них сразу же склонился над крохотным компьютером и начал неумело тыкать пальцами в маленькие кнопочки. Кто-то же, напротив, сидел в растерянности, украдкой бросая взгляды на потенциальных партнеров. Дети оживились и активно что-то обсуждали на своем тесном диванчике. Даже нелюдимая обычно Настя Незванова хихикала и, обнимая мальчишек и девчонок за шею, шептала им что-то энергично и убежденно. «Спелись, — не без удовлетворения поняла Александра. — Игры — их стихия. И плевать им на победу. Они совершенно не чувствуют друг в друге конкурентов. Что бы сейчас ни решили взрослые, судьба игры в руках детей».

«Не стой, как трухлявый пенек на полянке! — прозвучал у нее в «ухе» голос режиссера. — Пройдись по павильону. И вспомни, пожалуйста, про свой текст, который давно пора уже озвучить. У тебя минута. Отсчет пошел».

Саша улыбнулась, сделала несколько шагов и посмотрела в сценарий. Большими буквами там было напечатано: «Наступил первый ответственный момент игры. Как будут сформированы команды? По желанию участников или по воле жребия? Посмотрите на лица игроков. Напряжение на игровой площадке достигло предела. Все волнуются! Еще бы! Ведь сейчас решается не только судьба главного приза. Сейчас решается судьба. Соединятся ли пары по принципу взаимных симпатий? Или кому-то придется две недели просто терпеть своего партнера? Кто из игроков-мужчин уже сегодня завершит свою игру? Терпение, дорогие зрители. Еще несколько минут — и умные машины продемонстрируют нам результат».

«Что-то мне этот ужасный текст напоминает», — подумала Саша и, подчиняясь команде Сташевского, повернулась к нужной камере…

Но удивительное дело, проговорив эти неудобоваримые фразы, она почувствовала, что волнения, охватившего всех присутствующих, не удалось избежать и ей. Саше было вовсе не безразлично, как сложится судьба участников. Очень хотелось, чтобы все остались довольны, чтобы дальнейшая игра проходила легко и весело, без конфликтов и косых взглядов. «Лучше бы выигрыш был поменьше, — подумала она. — Тогда никто не испытывал бы черной зависти к другому. Невозможно смотреть на все эти многочисленные проекты, где игроки пытаются изображать дружеское расположение, а к финалу выглядят не лучше, чем пауки в банке».

Любое ожидание рано или поздно заканчивается. В павильон вошли две длинноногие ассистентки и передали ведущим конверты. Половцев странно изогнулся, подпрыгнул и крикнул «Вау!» Видимо, это тоже предусматривалось сценарием.

— Наконец-то, наконец-то! — Егор быстро заходил по каюте, размахивая конвертом. — Итак! Есть ли у нас идеальные пары, вернее, тройки? Сумел ли кто-нибудь совершить обоюдный выбор? Посмотрим, посмотрим…

Он вытащил из конверта тоненький листок, развернул его и, вращая глазами, заорал: «Есть!» — да так громко, что в динамиках зафонило. «Не останавливаемся. Убавь звук, урод», — приказал Сташевский.

— У нас есть идеальные команды! — продолжал кричать Половцев, нисколько не «убавив звука». — По велению сердца, по зову судьбы! Первая команда: Янина и Леня Самойленко и!.. И!.. Я немного заикаюсь… И Иосиф Коган!

«Вот это да, — подумала Яна. — Я ведь просто так написала это имя. А он? Значит… А что это значит? Может быть, он тоже просто так написал мое имя? А Ленечка? Неужели ему тоже нравится этот смешной и немолодой человек? Невероятно…»

— У нас есть вторая команда, сформировавшаяся по взаимному интересу! — воскликнул Половцев. — Это Екатерина и Николай Булычевы и… Георгий Вартанян!

«Значит, я ей тоже понравился, мне не показалось, — сказал себе Вартанян. — Что ж, неплохое начало. Теперь глупо не выиграть главный приз. С такой женщиной горы можно свернуть, не то что миллион выиграть. Да черт с ним, с миллионом! Главное — Катя».

Наступила очередь Александры объявлять результаты. Она не стала припрыгивать, повизгивать и тянуть паузу, просто разорвала свой конверт, прочла написанное и… остолбенела. Теперь операторы могли радоваться и снимать напряженные лица участников сколько угодно.

«Дорогая Александра Николаевна! — было написано на листке. — «Идеальных» пар больше нет. Мы вместе с Аленой Ивановной и компьютером посоветовались и решили для остроты коллизии соединить семью Незвановых с Викентием Колыхаловым. Более странного сочетания быть не может, но это и интересно. Красавицы и чудовище. Чтобы пауза не затягивалась, объявите об этом. (Саша, словно загипнотизированная, подчинилась.) Мы с Аленой Ивановной решили, — читала она дальше, — что будет несправедливо, если вы не примете участия в общем совете. Поэтому предоставляем сделать оставшийся выбор вам. Победимовы и Носов, Победимовы и Яшин, Войтановские и Носов, Войтановские и Яшин. Полковник у нас по всем параметрам вылетает. Его не выбрала ни одна женщина и ни один ребенок. Решайте быстрее. Арье».

«Вот и первый настоящий сюрприз от спонсора, если не считать гонорара, — подумала Саша. — Круговая порука — вот как это называется. А если я сейчас соединю с кем-нибудь полковника и нарушу что-нибудь в игре этого любителя неожиданных ходов? Или он этого от меня и ждет? Не дождется».

— Начну с новости печальной, — проговорила она. — К сожалению, у нас выбывает игрок под номером пять. Компьютер не сумел подобрать ему достойных партнеров. Не исключено, что произошел какой-то сбой в системе. Потому что и в остальных случаях компьютер не смог дать внятного ответа. Победимовы и Носов, Победимовы и Яшин, Войтановские и Носов, Войтановские и Яшин — вот что выдала нам машина. Вы будете смеяться, но она предлагает мне сделать выбор самой. Однако я этого делать не буду. Я просто предложу названным участникам переиграть. Вам дается еще одна попытка определить своих избранников. Присмотритесь друг к другу получше. Нашему компьютеру все равно, в каком составе вы будете двигаться к финалу. Но вам-то не все равно! Подумайте хорошенько.

Названные участники шоу снова склонились над своими машинками, а операторам была предоставлена дополнительная возможность снимать крупные планы счастливчиков и несчастного Клима Ворошилова, который не мог смириться с тем, что ни одна из дам не предпочла другим игрокам «настоящего полковника». Саша ожидала комментариев в «ухе», но их не последовало. Вероятно, Сташевский не знал, что было написано на ее листке.

И снова вошли в павильон ассистентки, и снова передали конверт. На этот раз — только Егору Половцеву. Он не изменил своей манеры и с теми же ужимками и прыжками объявил, наконец, результат.

— Победимовы и Яшин! — закричал он. — Войтановские и Носов! Свершилось! Судьбы соединились!

«Что это еще за сбой в компьютере? — недовольно подумала Ника. — Или Сонечка написала не то имя, которое я просила? Но при чем тут Сонечка? Мы же договаривались… Я не собиралась тащить к главному призу этого самодовольного самца. Что за черт!»

«Может быть, ничего страшного не случилось? — думала Нонна Победимова, чувствуя как на нее наваливается тоска. — Возможно, он и станет неплохим отцом Наташке. Он уже не мальчик… Но что я буду делать, если…»

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

Накануне вечером поднялся ветер и спутал планы взрослых членов новоиспеченных команд, которые намеревались отпраздновать последние события в ресторане. Качка была не штормовой, но блюда и напитки не хотели оставаться на столах, норовя выплеснуться или вывалиться на костюмы и платья. По громкой связи капитан посоветовал пассажирам разойтись по каютам, проверить, не находятся ли тяжелые предметы на верхних полках, и лечь спать. Некоторые так и поступили. Но не все. Кто-то остался в ресторане, решив проблему просто — напитки стали пить прямо из горлышка. Иосиф Коган после нескольких глотков коньяка обнаружил в поле зрения белый рояль, отправился к нему, и уже через некоторое время половина присутствующих выплясывала хава-нагилу, лезгинку и ламбаду. Потом пели песни. Потом кому-то вздумалось прогуляться по палубам — полюбоваться на грозную Балтику.

Придя на место съемок следующим утром, Александра обнаружила группу детей и всего троих взрослых: Алену Калязину, Нику Войтановскую и Викентия Колыхалова.

— Я что-то перепутала? — удивленно спросила она Алену. — Или часы убежали?

— Как говорят в одной рекламе, ты как раз вовремя, — саркастически улыбнулась Калязина. — А вот другие… Наша бравая съемочная группа в полном составе еще почивать изволит. А спонсор и ведущий вообще как сквозь землю провалились. Стучалась им в каюты обеими ногами — никакого результата.

— А игроки? — спросила Саша. — Тоже спят?

— По всей видимости. Дети говорят: мамы вот-вот прибудут. Насчет мужчин не скажу ничего — будить их в мои обязанности не входит, — сердито проговорила Алена. — Пойдем кофе пить, что ли? Я, конечно, продюсер. Но вытаскивать каждого из койки у меня нет никакого желания. Арье следовало бы ввести на судне сухой закон. Не понимаю, почему он этого не сделал, и даже, напротив, потворствует пьянкам. При том что сам, кажется, не большой любитель спиртного.

Она извинилась перед Войтановской, Колыхаловым и детишками, посоветовала «погулять часок» и, подхватив Сашу под локоть, повела ее в ближайший бар.

— Жаль, что ты не участвовала во вчерашнем веселье, — сказала Алена, когда они уселись за барную стойку и взяли по чашечке кофе. — Пропустила много интересного. Я, правда, тоже не до конца наблюдала это безобразие, но мне хватило.

— Я не так часто хожу в море. Так, кажется, правильно говорить по-морскому? — отвечала Саша. — Меня укачало. Какое уж тут веселье. А что было интересного?

— Сначала ничего. Все сидели чинно, Арье произносил госты. Потом все поняли, что при такой качке чинно не усидишь. Некоторые игроки решили уйти. Ну, а наша телебратия, как ты понимаешь, в полном составе осталась. Я тоже осталась, потому что мне очень хотелось получить некоторые ответы от нашего уважаемого спонсора. Об этом — отдельный разговор. Потом смотрю: многие вернулись. То ли разудалую музыку услышали, которую Коган лабал, — странно, почему он не музыкантом работает, а примусы починяет — то ли в каютах было еще хуже качку пережидать, но в итоге только вот те, которые сегодня без опоздания пришли, и отсутствовали. Детей, конечно, не было. Где-то часа через два началось! Сначала Яшин — как ты помнишь, он по профессии как раз музыкант — вытащил из-за рояля бедного Иосифа и стал пытаться что-то сыграть сам. Но то ли он был уже достаточно нетрезв, то ли его в детстве учили музицировать только на тромбоне, но играл он скверно. К нему подошла маленькая девушка Яна, попросила его убраться, правда, в достаточно вежливой форме. А тот… Хам натуральный! Во-первых, оттолкнул ее. Во-вторых, стал что-то говорить про ее выбор. Типа, захотела девушка богатого еврея. Лично он, Яшин, ее хотел, а она, дура, своего счастья не поняла. И тут девушка легко замахнулась. Я было подумала, что она пощечину ему собирается дать, а она… Знаешь, Сашка, я такое только в кино видела. Когда супермены бьют кого-то в морду и этот кто-то отлетает потом метров на десять. Так вот — Яшин отлетел на все пятнадцать!

— Народ был в восторге, — покачала головой Саша. — Но чему тут удивляться? Яшин, вероятно, прослушал, когда девушка говорила о своей профессии.

— Ну… — пожала плечами Алена. — Яшин чудак, конечно. Между прочим, он высказался насчет того, что он комнату свою продал, чтобы попасть на это шоу, а тут вместо шоу мордобой устраивают. Но потом было еще интереснее. Наши мальчики стали народ мутить. Мол, до чего дошло — дама джентльмена защищает, а не наоборот. Этот чудак поднялся, уши навострил и к хору наших придурков присоединился. А потом — снова к Когану. Ладно, говорит, твоя леди — супер. А тебе слабо в стойку встать? Коган долго отнекивался. Ладошки вместе сложил и уговаривал идиота: не надо, вам и так уже досталось. Но операторы и техники наши — я им сегодня холку намылю! — как с цепи сорвались. Давай, Моисеич, покажи, на что горазд и так далее…

— Сколько же они выпили? — воскликнула Саша.

— Не знаю. Наверное, много… Я тебе говорю, что не понимаю, почему Арье этому попустительствует. Но так или иначе, допекли они Иосифа. Он смокинг снял, бабочку ослабил и встал перед Яшиным.

— О Боже!.. — испуганно произнесла Саша. — У них теперь что с лицами?

— Абсолютно ничего, — Алена растянула губы в невеселой улыбке. — Я не знаю, кто учил драться Когана. Однако ему тоже хватило одного удара, чтобы отправить Яшина в нокаут. Челюсть он ему, конечно, свернул, но судовой доктор ее уже поправил. Еще вечером. А синяков не было. Представляешь, какая профессиональная парочка подобралась? Да еще у них мальчик в комплекте — кандидат в мастера спорта по дзюдо.

— Понятно, — вздохнула Саша. — Мордобой. Мальчики хотят выглядеть достойно перед девочками. А ты говорила — было что-то интересное.

— Были и другие события, — кивнула Алена. — Но меня весьма заинтересовала реакция нашего спонсора. Казалось бы — он должен быть вне себя от возмущения. Мы сидели вместе за столиком, и мне было очень хорошо видно все, что у него на физиономии.

— И что же там было?

— Ты удивишься, но… Он словно был рад, что происходит скандал. Да нет, слово «рад», пожалуй, не подходит. Он наслаждался зрелищем, понимаешь? Даже свою камеру несколько раз включал. Получал удовольствие, как ребенок.

— Что же тут удивительного? — покачала головой Саша. — Многие мужчины обожают бокс. Не только на ринге, но и на зрительских трибунах.

— Да, но эта игра — его детище, участники игры — в определенном смысле актеры, если они будут покалечены, пострадает дело. Арье мог бы приказать своим секьюрити, которых в ресторане было, кстати, немерено, остановить драку. Но я-то видела, что он, напротив, сделал им знак, чтобы они не вмешивались.

— Ну, не понимает чего-то человек, — сказала Саша. — Или не хочет следовать шаблонам. А иногда от пресыщенности бывает, что такие, как он, готовы многим пожертвовать, лишь бы вокруг происходило что-нибудь… нетривиальное. Мне приходилось встречаться с подобными крутыми ребятами.

— Ну, ты у нас тонкий психолог, — насмешливо проговорила Алена. — А я в этой ситуации совершенно не понимаю, что делать.

— Соответствовать должностным инструкциям, — улыбнулась Саша. — Но ты сказала: были и другие события.

— Да… — протянула Алена. — Чуть позже наш полковник начал приставать ко всем женщинам с вопросом: что в нем такого ужасного, из-за чего он был проигнорирован абсолютно всеми участницами. Естественно, никто ему толком ответить не мог. Дамы смотрели на него и сами себе удивлялись. Ведь ни Яшин, ни Колыхалов, ни Коган внешне ему и в подметки не годятся. Он тоже пытался вызвать кого-то на поединок, кажется, Носова, но тут женщины просто вцепились в них мертвой хваткой и растащили. Потом Половцев решил пригласить на танец Нику Войтановскую, но встретил отпор со стороны Носова. А затем… Было уже совсем поздно, почти все разошлись, я тоже собралась уходить. И тут Войтановская подходит к нашему столику и просит Арье на два слова без свидетелей. Арье извиняется передо мной, мы прощаемся… Знаешь, мне тоже, в конце концов, от качки стало не по себе. Я уже легла, но потом поняла, что не засну, если хотя бы немного не глотну свежего воздуха. Выхожу я на палубу и слышу, что кто-то неподалеку выясняет отношения на довольно повышенных тонах. Понимаю, что это мужчина и женщина, только из-за сильного ветра сути разговора уловить не могу. Решила пройти мимо. Ведь имею я право гулять по палубе?

— Имеешь, — сказала торопливо Саша. — Неужели ругались Войтановская с Арье?

— Ты всегда была догадливой девушкой, — сказала Алена. — Вот именно! И мне стало очень интересно. У них был такой тон… Словно они сто лет знакомы, и довольно-таки близко. Заметив меня, они ругаться сразу прекратили. Арье даже пробормотал что-то вроде того, что успокаивает переволновавшуюся участницу. Но они наверняка знали друг друга до игры. Скажешь, это неинтересно?

— Интересно, — согласилась Саша. — Но нам до этого не должно быть никакого дела. Подумаешь, спонсор протащил на игру свою знакомую, дал ей шанс выиграть большие деньги.

— Только ли шанс, вот в чем вопрос, — нахмурилась Алена. — Может быть, он уже заранее определил имя победителя?

— А если и так? — ответила Саша. — Будем ратовать за честную игру? Когда все катится кувырком? Это не наша — это его игра. Пусть. Мы всего лишь наемная сила, не ты ли мне об этом твердила?

— Всему есть пределы. Есть пределы и для моего невмешательства в происходящее, — сердито произнесла Алена. — Если я увижу, что все это сплошное надувательство, то я не собираюсь прикидываться овечкой.

— У тебя и не получится, — рассмеялась Саша. — А теперь скажи, пожалуйста, мне вчера не хотелось это обсуждать: с какой стати вы с Арье решили возложить соединение пар на меня? Уж если вы решили соединить Незванову с Колыхаловым, почему не могли решить про остальных?

— Что? — удивленно воскликнула Алена. — Ты о чем? Никого мы не соединяли.

_____

Клим Ворошилов, действительно, не мог понять, почему его «прокатили» все участницы. Вот и вечером в ресторане ни одна женщина ничего внятного сказать не могла. Ну ладно бы, например, ответили: «ты не в моем вкусе» или «ты слишком для меня стар». Но ведь не было этих фраз, даже намеков на них не было! Все как одна закатывали глаза и мяукали: «Не зна-а-ю, так получилось». Но расстраиваться долго было не в правилах Клима. В конце концов, с судна его никто не гнал, и он мог провести остаток путешествия в полное свое удовольствие. На участницах игры свет клином не сошелся. Женщин на борту было предостаточно. Завести легкий необременительный роман с какой-нибудь барменшей наверняка не составит особого труда. А кроме того на судне есть бассейн, тренажерный зал, бильярд и библиотека. Что еще нужно для того, чтобы с пользой и удовольствием провести две недели, не думая о хлебе насущном?

Проснувшись в десять утра, полковник понял, что завтракать ему не хочется, слегка размял мышцы, изобразив перед большим зеркалом подобие зарядки, старательно выбрил щеки, принял душ и отправился на прогулку, намереваясь по пути завязать знакомство с какой-нибудь зрелой красоткой. Галереи, коридоры и палубы были пустынны, только иногда навстречу попадался матрос или стюард. Клим вспомнил, что как раз на это время была назначена съемка, и настроение сразу упало. Они все — там, в свете прожекторов, радостные, взволнованные, а он… Ему уже не о чем больше волноваться. Бродит здесь, как одинокий волк. «Отставить нытье! — приказал он себе. — Курс — на библиотеку!» Библиотеку первой целью своей прогулки он выбрал не случайно. Во-первых, в библиотеке можно познакомиться с библиотекаршей, а интеллигентных женщин он предпочитал прочим. Во-вторых, если библиотекарша все-таки окажется не в его вкусе, он возьмет книжек и уже с книжками под мышкой отправится на поиски дамы сердца. Ведь большая разница — мужчина с книжками или мужчина с бутылкой пива в руках. Первый, на взгляд Ворошилова, имел больше шансов понравиться даме. И почему он в первом туре сполна не проявил свой мощный интеллект и начитанность?!

К глубокому разочарованию Клима, вместо симпатичной интеллигентной девушки в библиотеке его встретил бравый молодец в идеально отутюженных черных брюках, белоснежной рубашке и красном галстуке с отливом. С улыбкой он поинтересовался у полковника, хочет ли тот взять книгу или воспользоваться компьютером, сообщил, что каталог имеющейся литературы находится в том же компьютере, и предложил свою помощь. Клим вздохнул и с мстительным чувством попросил мемуары Василевского, чтоб хотя бы улыбку стереть с самодовольной рожи библиотекаря. Но тот и ухом не повел, а через три минуты принес требуемую книгу — абсолютно новенькую, несмотря на давний год издания, в матовой суперобложке. Полковник сухо поблагодарил юношу, развернулся, чтобы выйти, и едва не был сбит ударом двери, вдруг резко распахнувшейся. В библиотеку влетел запыхавшийся Колыхалов.

— Ой, извините! — вскрикнул он, увидев перед собой полковника. — Я не предполагал, что здесь кто-то может быть.

— Вы считаете, что кроме вас никто не интересуется книгами? — возмутился Ворошилов. — Постойте, вы же должны быть на съемке!

— Съемку перенесли на час, — хихикнул Колыхалов. — Участники игры и организаторы не рассчитали своих сил. Вчерашняя качка на многих подействовала не лучшим образом.

— Качка? — пожал плечами полковник. — Разве это была качка?

— Не у всех такая тренировка, как у вас… Скажите, Клим, вы очень расстроены тем, что вылетели из игры? — Колыхалов попытался заглянуть ему в глаза.

— Игра есть игра, — помрачнел Ворошилов.

— Но признайтесь, вы ведь не предполагали, что вас отвергнут в самом начале? — не отставал Колыхалов.

— Теперь об этом говорить незачем, — отрезал полковник.

— Ну почему же… — усмехнулся Викентий. — Еще не все потеряно.

— Что вы имеете в виду? — удивился Клим.

— Сейчас, сейчас, — кивнул Колыхалов. — Вас не затруднит подождать меня? Мне нужно взять один справочник. А потом… Потом мне хотелось бы кое-что сказать вам.

— Хорошо, я подожду вас, — сказал Ворошилов, хотя беседовать с этим маленьким человеком с бегающими глазками особой охоты не имел.

Колыхалов вышел из библиотеки быстро. Под мышкой он держал толстенный том в глянцевом коричневом переплете. Похоже, что и на этот раз библиотекарь не ударил в грязь лицом.

— Ну вот и все, я к вашим услугам, — быстро затараторил он. — Может быть, нам пройти ко мне в каюту? Откровенно говоря, мне не хотелось бы столкнуться с кем-нибудь из игроков.

— Отчего же? — спросил Ворошилов.

— Вы поймете, вы все поймете… — Викентий подхватил полковника под локоть. — У меня есть некоторая идея насчет вашего возвращения в игру.

— Возвращения? — воскликнул Клим. — Ну-ну… Валяйте, выкладывайте.

— Не здесь, — с придыханием произнес Колыхалов и приставил палец к губам. — Пойдемте ко мне. У нас еще есть около получаса.

— Значит, Арье писал это сам, — мрачно проговорила Александра и пересказала Алене содержание записки, полученной ею во время съемок.

— Да… ситуация, — покачала головой Алена. — И поэтому ты весь вечер не показывалась на людях? Думала, что над тобой решили покуражиться? Спонсор и лучшая подруга? Я полагала, что за годы нашего общения ты имела возможность изучить мой характер. Впрочем, тебя можно понять. Послушай, а почему ты не последовала его указанию? Какая разница, как сформировались бы команды? Ведь, если я не ошибаюсь, настоящую симпатию испытывают друг к другу только две пары. Остальным, по-моему, все равно, с кем бороться за главный приз.

— Мне не хотелось самой решать их судьбу, — сказала Саша тихо. — И вообще я здорово разозлилась.

— На меня в первую очередь? — хмыкнула Алена.

— Конечно, такие… розыгрыши не в твоем духе, — виновато вздохнула Саша. — Но я подумала, может быть, ты не хотела спорить с Арье…

— Во время съемки я сидела в аппаратной вместе со Сташевским, — объяснила Алена. — А Арье — в компьютерной. У него же для каждой технической функции отдельная каюта имеется, не то что у нас, бедненьких, на студии. Он лично передавал конверты ассистенткам. Данила его еще спросил: как, мол, успехи? А тот сказал: сейчас сами все увидите.

— Наверное, он, мягко выражаясь, интриган, — сказала Саша, нахмурившись. — Знаешь, бывают такие люди, которые создают вокруг себя… саспенс[1]. Иначе им скучно жить. Сегодня же поговорю с ним… по-мужски…

— А мне кажется, что он… — начала Алена, но ее прервала вбежавшая в бар ассистентка режиссера.

— Алена Ивановна! Александра Николаевна! Вот вы где! А я все палубы обегала. У нас проблемы! Игрок номер восемь отравился! Сташевский говорит: нужно вчерашнюю жеребьевку переснимать и полковника в игру вводить. И господин Арье к этому склоняется. Но без вас решение принимать не хотят.

— Что значит — отравился? — воскликнула Алена. — Какой игрок?

— Игрок номер восемь, — повторила ассистентка. — Такой с хвостиком, музыкант. Вы велели их всех будить, мы с Татьяной и пошли по каютам. А в его каюту стучимся — не отвечает! Господин Арье приказал дверь ломать. А он там… лежит… синий…

— Умер? — сдержанно спросила Калязина.

— Нет, что вы, жив пока, — ответила ассистентка. — Но доктор сказал, что положение очень серьезное. Это отравление какое-то страшное. Он сказал: похоже на метил… ой, я не выговорю…

— И не надо, — мрачно произнесла Алена и поднялась. — Вот чем кончаются все эти эпикурейские вечеринки. Надо сухой закон на судне вводить! И срочно!

Алена и Саша разговаривали с судовым врачом. Врач торопливо, но вполне доходчивым языком объяснял им, что могло, по его мнению, случиться.

Он, конечно, не имел возможности выяснить точную причину отравления за отсутствием оборудования и препаратов, позволяющих произвести полный анализ. Однако все видимые симптомы указывали на передозировку метилэнтрогена — сильнейшего антидепрессанта, используемого в редких случаях при лечении больных, страдающих маниакально-депрессивным психозом. Александра засомневалась, что по внешним признакам можно определить, хотя бы и предположительно, какое средство довело человека до больничной койки. Доктор кивнул и дал своим словам простое объяснение: несколько месяцев назад у него уже был подобный пациент, правда, тот увеличил дозу препарата сознательно.

— Очевидно, что в нашем случае сознательная передозировка исключается, — добавил он.

Все с ним согласились. Если человек в своем уме, он вряд ли станет пытаться свести счеты с жизнью в самый разгар большой игры с крупным выигрышем.

— Если только он действительно в своем уме, — заметила Саша.

После визита к доктору подруги отправились в кабинет-каюту Арье, позвав с собой Половцева и Сташевского. Когда они вошли, Сергей Аркадьевич отдавал распоряжения человеку, отвечавшему за безопасность на судне. И лишь отпустив его, обратился к вошедшим:

— Я пригласил вас, дамы и господа, затем, чтобы прояснить наши ближайшие планы и действия, — проговорил он твердо, и в глазах его появился стальной блеск. — Надеюсь, что причины случившегося в скором времени будут выяснены, мой помощник по безопасности — Михаил Иванович — профессионал высокого класса. Но, как вы понимаете, что бы ни случилось на корабле, мы не можем прекращать то, ради чего здесь собрались. Наша общая задача — убедить участников игры, что ничего страшного не произошло, что господин Яшин плохо переносит морскую болезнь, но скоро встанет на ноги. Однако из-за плотного графика съемок мы вынуждены заменить его другим, резервным игроком. Естественно, мы выплатим Яшину компенсацию. Все слухи о возможной криминальной подоплеке случившегося — а они могут возникнуть — должны пресекаться на корню. Лично я уверен, что никакой криминальной подоплеки не существует. По всей вероятности, господин Яшин пользуется какими-то сильнодействующими средствами, и вполне возможно, что вчера он перемудрил с дозой.

— Вчера он был здорово пьян, — сказал Половцев. — Может быть, действие алкоголя усилило действие лекарства.

— Это выяснится, — резко произнес Арье. — Кстати, я намерен ввести сухой закон для участников игры. Сожалею, что не сделал этого раньше. Господин Сташевский, госпожа Калязина, сколько вам требуется времени, чтобы подготовить пересъемку жеребьевки?

— Все зависит от настроя участников, — ответила Алена. — Я думаю, что успокоительная беседа займет час-полтора.

— Нет-нет, — сказал Арье. — Это неправильно. Нужно дать понять, что все произошедшее — несчастный случай, но вполне невинный, вроде внезапной ангины или поноса. С каждым бывает. Пять-десять минут хватит на то, чтобы настроить людей на повтор. Впрочем, я сам этим займусь. Меня интересует техническая сторона вопроса.

— Съемочная группа готова, — доложил Сташевский. — С ней беседа уже проведена. Да вообще-то она всегда готова.

— Вот и отлично, — произнес Арье. — Через полчаса начнем съемку. Попросите ассистентов собрать участников в павильоне. Александра Николаевна, в вашу задачу входит повторить вчерашний текст, изменив лишь номер выбывшего участника, и заменить фамилию Яшин на фамилию Ворошилов. Вопросы?

Вопросов не было.

— Тогда, — сказал Арье, — я прошу всех занять свои рабочие места. Александра Николаевна, задержитесь, пожалуйста, ненадолго.

Направившаяся было к дверям Саша вздрогнула. Реакция была непроизвольной, и она не могла понять ее причины. Она повернулась.

Несколько секунд он смотрел на нее молча, а затем, словно спохватившись, предложил присесть и снова уставился на нее. Ей стало не по себе: взгляд был пронзительным, гипнотизирующим и неприятным. «Еще и удав», — вспомнила Саша свое недавнее развлечение — выявлять в Арье черты представителей фауны. Хотя сейчас ей было совсем не до развлечений.

— Александра, — тихо начал он.

Но дальше повисла пауза.

— Да, Сергей, я вас слушаю, — она посмотрела прямо ему в глаза. Странно, но стальной блеск из них исчез.

Арье рассмеялся.

— Если честно, — сказал он, — я не знаю, зачем попросил вас остаться. То есть нет, я, конечно, собирался кое-что сказать вам. Но теперь смотрю на вас и… намерения куда-то улетучиваются…

— Тогда я пойду? — вежливо улыбнулась Саша. — Мне надо подготовиться к съемке.

— Подождите, Александра, — поморщился он. — Без вас не начнут. Давайте я вам сначала скажу то, что собирался, а затем то, что решил сказать сейчас, вот в эту самую минуту.

— Да? — Саша изобразила абсолютное внимание.

— Я хотел просить вас, чтобы вы не занимались расследованием происшедшего, — сказал он и тяжело вздохнул. — Я наслышан о вашей склонности к подобного рода деятельности и понимаю, что если выяснится что-то… нехорошее… допустим, что никакого лекарства у Яшина при себе не было, вы просто не сможете остаться в стороне. Вот поэтому я и хотел просить вас сделать над собой усилие и не копаться в уликах, вещдоках… что там еще бывает?

— Почему? — спросила она.

— По-моему, это должно быть понятно, — сказал он. — Люди заметят, что вы интересуетесь обстоятельствами происшедшего, и начнут нервничать. А нервозность на съемках такого проекта — крах всего дела. Вы согласны?

— Вы хотите сказать: если делать вид, что ничего не произошло, то люди нервничать не будут? — Саша подняла брови. — Но все уже знают, что случилось с Яшиным, а многие видели его в каюте — посиневшим и застывшим. Хорошо, что там еще детей не было.

— Врач официально подтвердит, что с Яшиным все в порядке, — сказал Арье. — Просто перепил плюс морская болезнь. Думаете, это их не успокоит?

— Успокоит, — кивнула Саша. — Если бы это было так на самом деле. Но если выяснится, что у Яшина не было с собой никакого метилэнтрогена, то… Где гарантия, что это не повторится?

— Я не хочу думать, — нахмурился он, — что Яшина отравил кто-то из пассажиров судна… А гарантия — моя служба безопасности. В лице Михаила Ивановича. Он профессионал. Служба мобилизована. Повторений не будет.

— Дай Бог, — сказала Саша. — Но по закону вы обязаны сообщить о происшествии на берег.

— Если выяснится, что Яшин отравлен, я сообщу, — заверил Арье. — Но если он случайно отравился… На судне квалифицированный медицинский персонал. Мне хотелось бы довести проект до конца. Дайте мне слово, Александра, что вы не будете дублировать действия моих сотрудников. Они справятся сами.

— Дублировать их действия я не буду — обещаю, — согласилась она. — Вы еще что-то хотели мне сказать?

— Да… — задумался он. — Вы с самого начала не в восторге от происходящего. Я чувствую в вас серьезного оппонента. И меня это тревожит.

— Слово «оппонент» мне не подходит, — ответила Саша. — Я не собираюсь с вами спорить.

— Но и не собираетесь помогать? — улыбнулся Арье. — Если вам что-то не нравится в сценарии игры, мы могли бы произвести изменения. Я же вижу, как вы реагируете на некоторые фразы в тексте.

— Увы, — сказала она. — Это говорит о моем непрофессионализме. Я постараюсь исправиться.

— Не нужно. — Он покачал головой. — Я — полный профан в телеискусстве. Сценарий писал Егор, потом я этот сценарий переписал, полагая, что у меня получилось неплохо. Поэтому я больше никого к этому делу не привлекал. Моя ошибка в том, что я не проконсультировался с профессионалами. Хотя Калязин проект одобрил. Я ввязался во все это, чтобы понять специфику дела. Да и не только! Телевидение, кино, съемки — это моя давняя мечта. Я хочу учиться! Но ваша группа работает, словно не замечая моих промахов. Это обидно. Помогите мне, Александра!

— Вы хотите, чтобы я переписала сценарий? — спросила Саша.

— Хотя бы указали на основные ошибки, — ответил он. — Это будет оплачено дополнительно.

— Нет! — не выдержала Саша. — Впрочем… о кейсе, который вы мне передали, следует поговорить особо…

— Хорошо, но не сейчас.

Резкий перепад тона Арье на абсолютно ледяной привел Александру в полную растерянность.

— Хорошо. Я просмотрю сценарий подробнее. Но… — У нее вдруг перехватило дыхание. — Если еще кто-нибудь из участников игры попадет к судовому доктору, даже гениальный сценарист не сможет исправить положения.

— Я даю вам честное слово, что никто больше не попадет к судовому доктору! — сердито произнес Арье. — В некоторых кругах мое слово ценится дорого.

— Я была бы рада вам поверить, — серьезно сказала Саша.

К пересъемкам участники игры отнеслись достаточно спокойно. Правда, Клим Ворошилов, превратившись из «запасного» игрока в «основного», заметно нервничал и суетился перед камерой. Но никто не поставил ему это в вину — понять полковника было можно. Как выразился режиссер, положение его было сравнимо с воскрешением из мертвых. Нонна Победимова, приобретя нового партнера, кажется, почувствовала себя увереннее. Данила Сташевский, отсмотрев ее крупные планы, обратил внимание коллег на то, что теперь радость ее выглядит вполне естественной. Александра вполне сносно повторила свой «торжественный» монолог и искренне порадовалась за участников. Всем понравились кадры с маленькой Наташкой, которая при объявлении фамилии «Ворошилов» захлопала в ладоши. До сих пор реакции девочки не вписывались в формат веселой зажигательной игры.

Самой большой проблемой оставалась команда «Незвановы — Колыхалов». Красавицы Анна и Анастасия в упор не замечали Викентия, при объявлении результатов жеребьевки сидели с каменными непроницаемыми физиономиями, а Викентий вел себя даже как-то дико. Как и в первый раз, он схватился за голову, громко прошептал: «О, нет, только не это!», а затем уже во весь голос проговорил: «Сонечка, я так хотел быть с вами в одной команде!». На что Сонечка Войтановская не замедлила ответить: «Ну и напрасно».

После съемки Алена Калязина, дабы спасти формат, провела строгую разъяснительную беседу с «мамочками», а Александра вызвалась поговорить с детьми, хотя Арье собирался поручить это дело психологу.

— Действуйте, Александра, — с грустной миной проговорил он. — Психолог никуда не денется. Но если вы уверены, что в состоянии настроить их на нужный лад… Тогда я тоже уверен… в успехе.

— С вашего позволения, я буду говорить с детьми без свидетелей, — сказала Саша. — А вообще-то следовало провести с ними работу раньше.

— Да, да… — Спонсор выглядел смущенным. — Если бы обо всем знать заранее…

И снова Александра подумала, что чего-то, наверное, не понимает в бизнесменах, которые, на ее взгляд, должны предусматривать осложнения заранее…

— Я не буду говорить, что вы люди взрослые, — сказала Саша, собрав ребятню в кают-компании. — Потому что на самом деле вы дети. Это не плохо и не хорошо. Это так, как оно есть. Но даже когда вы станете взрослыми, вы вряд ли захотите причинить боль или простое неудобство вашим мамам. А сейчас многие из вас склонны именно к этому. Если все пойдет так и дальше, мы не сможем снять хорошую передачу. Мы снимем плохую передачу. После чего всем, в том числе и вам, будет стыдно. Вы этого хотите?

— У вас есть к нам какие-нибудь претензии? — прищурив глаза, насмешливо спросила Настя Незванова.

— Конечно, — улыбнулась Саша. — И вы, Настя, не можете этого не понимать. Хотя я думаю, что и восьмилетняя Наташа это понимает. Вы — дети, но давно уже вышли из младенческого возраста. А ведь только младенцы ведут себя так, как им хочется, не задумываясь о последствиях. Младенцы не умеют играть в игры, у которых есть определенные правила. Вам предложили игру. Вы согласились. Правила вам известны. Но вы почему-то постоянно их нарушаете. Не хотите играть — так и скажите. Если же хотите, ведите себя соответственно. В игре в «классики» нельзя наступать на черту. В «прятках» действует закон: «Кто не спрятался, я не виноват». В «казаках-разбойниках» нужно помогать своим и воевать с чужими. Если ваши мамы решили выиграть миллион, нельзя им мешать. А еще лучше — помогать им. Потому что они — свои. А сейчас создается впечатление, что вы играете против своих. Это странно.

— Мы не играем против своих, — вступил в разговор Коля Булычев. — Да, некоторые девчонки не могут перенести того, что с ними в команде будут играть неприятные дядьки. Но это ведь понятно. Вы видели, кто будет играть в команде Насти? С таким мэном с миллионом можно распрощаться сразу. А вот во что играют взрослые, Александра Николаевна, это вообще ни в какие дырки не лезет. Вы знаете, что случилось с этим хвостатым придурком-музыкантом? Его просто отравили. По сравнению с этим Настькины недовольные гримасы — полная фигня. А Наташка вообще — ангел. Потому что она правду сказала: эти дяденьки в папаши не годятся.

Саша растерялась. Она поняла: ребята согласились играть, потому что сознательно или подсознательно надеялись на то, что партнер в игре станет их «папашей» или хотя бы тем человеком, который будет достоин их мам. Они были не виноваты, что мужчины, отобранные для игры «2 + 1», мало походили на тот идеал, который они рисовали в своем воображении.

— Все познается в деле, — сказала она, пытаясь справиться с растерянностью. — Я это знаю по опыту, и, может быть, вы тоже уже это знаете. А что касается того, кто годится в папы, а кто нет, ведь никто так вопрос и не ставит. Может быть, эти, как вы выражаетесь, дядьки смогут просто стать хорошими друзьями вашим мамам и вам. Они прошли большой конкурс, еще до путешествия проявили себя умными, честными и благородными людьми.

— Мне кажется, ни один благородный человек не стал бы играть в такую игру, — тихо проговорила Сонечка Войтановская. — Умные, честные и благородные зарабатывают миллионы иначе. А если им нужна для этого помощь женщин, детей и дурацких телевизионных проектов, то вряд ли они чего-нибудь стоят.

«Это говорит тринадцатилетний ребенок?» — поразилась Саша. Но вслух сказала другое:

— Мне близки твои убеждения, Соня. Но повернуть корабль обратно невозможно, и отменить игру тоже. Поэтому нужно решить вопрос раз и навсегда. Либо вы и дальше бунтуете, либо входите в положение ваших мам и чужих дяденек, которые хотят заработать миллион в честном бою, но таким вот необычным образом. Стреляя из лука, готовя винегреты, сколачивая табуретки, плавая в бассейне на скорость и вышивая крестиком. Между прочим, главный приз, который вы можете выиграть, составляет немаленькие деньги. Вы задумывались об этом? Представляете, что можно купить на миллион долларов?

— Сто баксов в день — мои карманные расходы, — быстро отозвалась Настя Незванова. — Это не считая денег на необходимые покупки. Диски, туфли, косметика и так далее. Через два года у меня будет автомобиль за сто тысяч. Эти деньги уже лежат на моем счету. И мне предлагают еще выиграть в какую-то сомнительную лотерею?

— Я, если клиентов много, вполне хорошо зарабатываю, — сказал Коля. — Мне хватает. И матери моей хватает. Хотя «Феррари» я еще не скоро собираюсь покупать. Буду учиться на «Ладе». Чтоб разбить было не жалко.

— Нам тоже хватает, — улыбнулась Наташа Победимова. — У нас все есть. Моя мама — очень дорогая портниха. Она шьет костюмы попсовым звездам.

— А моя мама хотела бы выиграть миллион, — вдруг сказала Сонечка. — На жизнь нам тоже хватает, но у мамы большие планы. Она хочет открыть свое собственное дело. Иначе она ни за что бы не согласилась играть в эту игру.

— Все высказались, вроде как мне надо? — смущенно улыбнулся Леня Самойленко. — Я не против игры. И бунтовать не собираюсь. Кроме всего прочего, маме понравился этот смешной Иосиф. А если ей что-то или кто-то нравится, я препятствовать не собираюсь.

— Да и я не собираюсь, — пожала плечиками Настя. — Но партнер, который нам достался, моей маме не нравится. Он ей по жребию выпал.

— А моей маман ее партнер нравится, — хмуро проговорил Коля. — Ну что же… Поживем — увидим.

— Клим Ворошилов — старый, — хихикнула Наташа Победимова. — Но он лучше, чем прежний, с хвостом.

— Да забей ты! — воскликнул Коля. — Ни тот, ни другой не собираются становиться твоими папами.

— А моя мама думает иначе, — упрямо проговорила Наташа. — Она говорит, что если не найдет мне папу в ближайшем будущем, то мне придется воспитываться в интернате.

Коля присвистнул. Остальные дети посмурнели. Саша задумалась. Но она знала, что держать долгую паузу сейчас будет ошибкой.

— Ребята, давайте все решим вместе, — сказала она как можно серьезнее. — Либо бунт на корабле. Либо мы все работаем. И зарабатываем честные деньги. Съемочные и, возможно, призовые.

— Вы сказали: честные деньги, — после небольшой паузы усмехнулся Коля. — А взрослых это тоже касается?

— Конечно, — кивнула Саша.

— А почему тогда они ведут себя нечестно? — продолжал Коля. — Почему они с самого начала подставляют друг другу подножки? Если, конечно, я правильно выразился про покушение на убийство…

— Так, — вздохнула Александра. — Что ты имеешь в виду?

— Как что? — Николай Булычев удивленно поднял брови. — Отравление, конечно, этого чудака с хвостиком.

— Почему ты решил, что это покушение на убийство? Человеку могло стать плохо по каким угодно причинам.

— Конечно, — снова усмехнулся Коля. — Но я-то точно знаю, что его собирались отравить. Ты, Наташка, извини, тебе кажется, что полковник лучше музыканта. Но именно полковник обсуждал, как его отравить. Между прочим, с партнером твоей матушки, Настя.

— Вот гад! — воскликнула Незванова-младшая. — Да я его сама!.. Ведь чувствовала, что он — сволочь!

— Дети, спокойно, — проговорила Саша. — Коля, ты хочешь сказать, что стал свидетелем разговора…

— Да не только хочу, но и говорю, — уверенно произнес мальчик. — И могу подтвердить это в суде. Если понадобится, конечно.

— Возможно, понадобится, — сказала она. — И что же ты слышал? И когда?

— Да сразу после того, как вы сказали, что съемки задерживаются, и нам можно погулять час-другой, — ответил Коля. — Я пошел в мамину каюту, узнать, почему она так задержалась. Я ведь был уверен, что она придет на съемку вовремя. Потому что она — обязательный и точный человек. С ее профессией иначе нельзя. Но в каюте ее уже не было. Я там посидел немного, окно открыл. И вдруг слышу — разговаривают двое. Довольно громко. Я их голоса сразу узнал. Да и называли они друг друга: полковник Колыхалова — Викентием, а Колыхалов полковника — полковником. Они про яды говорили, какие-то мудреные названия произносили, и о том, что теперь полковнику беспокоиться не о чем. Участие в игре ему обеспечено. Я понял, что они что-то замышляют, вышел в коридор, а там уже дверь в каюту этого парня ломали.

— Понятно, — сказала Саша. — А дословно ты не мог бы передать разговор?

— Мог бы, наверное, — подумав, ответил Коля. — Только мне сосредоточиться нужно. Сначала говорил этот Викентий. То есть, это когда я подошел, он говорил. Я понял, что про книгу. Вот, товарищ полковник, сказал он, на этой странице все про этот яд сказано. Дальше он, наверное, стал читать, но там слова были очень непонятные, я ничего не запомнил. Потом полковник сказал, что это свинство. Вернее, он другое слово произнес, но я не могу его повторить. А этот писатель сказал, что это тоже входит в условия игры. Ну, свинство… Потому что это должно быть, как в фильме про лошадей… Про лошадей, которых пристреливают… Хотя я такого фильма не видел.

— А я видела, — сказала Саша. — Там действие происходит на теплоходе и все танцуют. «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?» — так он назывался.

— Точно! — воскликнул Коля. — Там тоже был какой-то конкурс?

— Да, кто кого перетанцует, — кивнула Александра. — Это был танцевальный марафон.

— Во-во! — Коля даже подпрыгнул. — Викентий так и сказал: здесь главное, кто кого перетанцует. А каким образом, значения не имеет. Полковник опять выругался. А потом… Потом они немного пошумели и успокоились. Этот Клим попросил у Колыхалова его книгу. Про яды. Я понял, что они сейчас в мою сторону пойдут, и спустился по трапу. А там дверь ломают. А потом мама сказала, что у Яшина все признаки отравления.

— Тогда и у полковника, и у Колыхалова — алиби, — проговорила Настя Незванова.

— Чего? — опешил Коля.

— Алиби — это доказательство того, что тот или иной человек не мог совершить преступления, — назидательно произнесла Незванова-младшая. — Ты детективы читаешь?

— Чего?

— Понятно, — фыркнула Настя. — Нам книжки читать некогда. Мы деньги зарабатываем. Прямо как моя мама…

— Неправда, читаю я книжки, — обиженно сказал Николай. — Артемиса Фаула, Властелина, Идиота. По программе тоже. «Люблю грозу в начале мая», «Малютка жизнь», «Вот и лето прошло…» Я вообще стихи больше уважаю.

— Тогда беру свои слова назад, — вздохнула Анастасия. — А вот моя бабушка уверена, что сериал «Идиот» придумали современные сценаристы. А «Бедную Настю» Лев Николаевич Толстой написал. А мама сериалы редко смотрит. Ты, Коля, меня извини. По нынешним стандартам — ты очень начитанный человек. А вы, Александра Николаевна, со мной согласны? Есть у этой парочки алиби?

— Они разговаривают о том, как бы отравить или не отравить Яшина, а он уже, оказывается, отравлен? — проговорила Саша и помотала головой. — Процентов на девяносто у них, наверное, алиби есть. Но мы отвлеклись от главной темы нашей беседы. Мы будем работать?

— После этого? — медленно и тихо проговорила Настя.

— Да, — уверенно кивнула Саша. — Именно после этого. Но после чего? Коля предположил, что все участники игры готовы подставить подножку друг другу. Это наверняка не так. Допустим, кто-то действительно отравил Александра Яшина. Мы сейчас прекратим игру, теплоход развернется, отправится обратно. Ваши мамы не получат денег, зрители не увидят хорошей программы. И злодея мы в этом случае не найдем. Потому что он спокойно сойдет с корабля в Петербурге, и никто ничего не докажет. А нам нужно найти доказательства. На это требуется время. Мне так кажется. А вам?

— А как мы найдем злодея? — серьезно спросила Соня Войтановская.

— Объединив усилия, — ответила Саша. — И не будем пока ничего говорить взрослым.

— У вас есть план? — спросила Незванова-младшая.

— Пока нет, — сказала Александра. — Но я его придумаю. Так что вы решили с игрой?

— Наверное, нам нужно посоветоваться, — проговорил Коля, оглядев притихших ребят.

— Тогда через полчаса я жду тебя в своей каюте, — сказала Саша. — Вторая палуба, каюта номер пять «А». Найдешь?

— Конечно, — кивнул мальчик. — Вообще-то я на корабле почти все изучил. Кроме некоторых таинственных помещений…

_____

Яна Самойленко пребывала в растерянности. По всему выходило, что ей должен поступить сигнал. Но его не было. Она по-прежнему оставалась в неведении: кого ей охранять, как и от кого. Левка Карелин оказался прав: незадолго до отпуска она получила очень выгодный «левый» заказ. Заказ был, мягко говоря, странным, и поначалу Яна подумала, что это розыгрыш. Фирма, в которой она работала, славилась не только профессионализмом сотрудников, но и их страстью к подобным шуткам. То ли работа требовала разрядки, то ли просто коллектив подобрался веселый, но сотрудники подшучивали друг над другом не только первого апреля. Яна и сама была не прочь кого-нибудь разыграть. Однажды она наговорила на Левкин автоответчик заказ из администрации губернатора, изменив тембр голоса с помощью пустой стеклянной банки. Карелин купился и с утра отправился в Смольный. Как его там встретили с их специальной охраной и любовью к частным охранным агентствам — лучше не рассказывать.

Яне заказ тоже наговорили на автоответчик. Потому что их с Ленькой не так легко дома застать. Она на работе, Ленька допоздна в школе олимпийского резерва тренируется. В эту школу сам президент недавно приезжал и с ее сыном показательный бой провел. После этого руководители школы на Леньку не надышатся. Хорошо, что парень все адекватно воспринимает, не гордится случайной удачей, понимает, что настоящий успех с неба не сваливается… Так вот. На автоответчике голос был ненатуральный. Этот голос сообщил, что такого-то числа такого-то месяца начнется телевизионная игра «2 + 1». Яне предлагалось участие в игре (все, что с этим связано, анонимный заказчик брал на себя) и охрана объекта X, который тоже будет участвовать в шоу. Личность объекта ей будет объявлена, если во время игры случится что-либо непредвиденное или странное.

Напоследок голос объявил, что заранее оплачивает ее услуги и переводит на ее только что открытый счет пятьдесят тысяч евро. Был продиктован номер счета и наименование банка. «Ну и на что они надеются? — сказала она себе. — Что я лично приду в банк снимать со счета деньги, а они будут хихикать, стоя поблизости? Я ведь могу в банк позвонить». Так она и сделала. И была весьма озадачена. Счет действительно открыт, и сумма на нем та самая — пятьдесят тысяч евро…

Потом Яна долго еще размышляла. Понятно, если бы подобным образом ей предлагали киллерскую работу. Снайперам высокого класса именно так и поступают заказы. Снайперам ранга пониже предлагают работу через Интернет. Потом через эту же связь их довольно легко вычисляют специальные службы. Суперкиллеры имеют собственные каналы связи, которые вычислить невозможно. И деньги им не на счет переводят, а наличкой передают. Через очень проверенных посредников. Или с помощью «мешков»[2]. Но то, что предложили Яне, и тот способ, с помощью которого было осуществлено предложение, ни в какие представления не укладывались. Она не была киллером, она была квалифицированным телохранителем. Ей предложили работу по профилю. Но зачем было напускать такую таинственность? И платить вперед?

Анонимные заказчики, кого и на какую работу они ни нанимали бы, всегда вызывают подозрение. Но Яна Самойленко была из породы нетрусливых. Она разузнала подробности о телевизионной игре, благо и реклама была громкой, и знакомые в телевизионном бизнесе имелись, и решила, что почти ничем не рискует. Экстремальных ситуаций она не боялась. Вероятность же того, что это была какая-то ловушка, устроенная лично для нее, Янины Самойленко, казалась небольшой. Она не стояла на пути у сильных мира сего. Следовательно, никто не мог замыслить утопить теплоход с несколькими десятками людей ради того, чтобы уничтожить Яну. Со всеми остальными возможными неприятностями она как-нибудь справится. И за Леньку бояться нечего. Он тоже умеет постоять за себя. Да и будет на виду. А такие деньги на дороге не валяются. На них она сможет отправить сына учиться за границу. А об этом Яна мечтала все десять лет, с тех пор как Ленька появился на свет. У нее жизнь безалаберная получилась. Так пусть хоть у сына все будет путем.

Итак, голос на автоответчике обещал сообщить имя объекта, если на судне произойдет что-то непредвиденное или странное. Произошло. Кем-то отравлен участник игры, хотя все и делают вид, что ничего особенного не случилось. И собираются играть дальше как ни в чем ни бывало.

А чье тело здесь следует охранять, если подумать? Допустим, среди участников игры, телевизионщиков или обслуживающего персонала находится преступник. Допустим, что именно его опасался заказчик. Почему он не хотел заранее объявлять имя «тела»? Если это мужчина, рассуждала Яна, возможно, некто не был заинтересован, чтобы она проявила к нему преждевременный интерес. Если это женщина… Тут телохранительница не знала, что и думать… Но если имеется потенциальный клиент Янины Самойленко, то кто он? Человек богатый? Безусловно. Иначе он не мог бы столь щедро оплатить ее услуги. Богатых участников игры совсем немного. Семейка Незвановых (и зачем такие участвуют в подобных шоу?), бизнесмен Георгий Вартанян, возможно, Нонна Победимова, которая «шьет для попсовых звезд». Иосиф? Не исключено. «Секондхэндовский» наряд, в котором он прибыл на судно, говорил о скромном достатке. Но «никогда не судите по костюму»! Вряд ли ее попросили бы охранять плотника. Такой бугай сам кого угодно сумеет защитить. Кого еще?.. Хирургическую медсестру или ее сына? Неудавшегося писателя или полковника? Яна тряхнула головой. Ерунда какая-то… Журналистка, переводчик, музыкант… дети… Мысли Яны стали путаться. «Либо что-то еще произойдет, — промелькнуло у нее в голове, — либо охранять я должна была Яшина. Которого защитить не сумела. И тогда — что? Я должна буду вернуть деньги? Или это все-таки чья-то глупая шутка?»

_____

Погода не радовала. Море успокоилось, но к вечеру пошел сильный дождь. По палубе невозможно было пройти без риска поскользнуться. Поэтому пассажиры предпочитали сидеть в своих уютных каютах, барах, ресторане или в сауне с бассейном. А вот Саша чувствовала непреодолимое желание выйти на свежий воздух. Пусть брызги бьют в лицо, а ветер свистит в ушах. Это лучше, чем находиться в четырех стенах… Такое с ней случалось. В последнее время она стала замечать, что с трудом переносит долгое пребывание в замкнутом помещении. Теплоход, какими бы просторными ни были его каюты, определенно вызывал у нее приступы клаустрофобии. А ночью она и вовсе не могла заснуть. Слишком много вопросов накопилось за день, а ответов на них не было.

Александра взглянула в иллюминатор и, вопреки ожиданию, увидела не черноту, а множество стремительно падающих разноцветных точек и тире. Палубы теплохода были освещены прожекторами, и освещение давало такой эффект. Саша накинула ветровку на плечи и вышла из каюты. Ей захотелось добраться до капитанской рубки и попроситься внутрь. Она поднялась на верхнюю палубу. К этому времени дождевые струи стали понемногу редеть, но лужи и навигационные сооружения, которых на этой палубе было множество, вынуждали ее двигаться медленно. Проходя мимо мачты с укрепленными на ней локаторами, она вдруг задумалась, можно ли вообще попасть в рубку капитана этим путем. И оглянулась…

Метрах в десяти от нее стояла неподвижная фигура в сером балахоне до пят. Балахон был насквозь мокрый, и это сразу отмело Сашино подозрение в бестелесности фигуры. Хотя облик вполне напоминал привидение. «Интересно, кто еще любит такие прогулки по верхней палубе глубокой ночью?» — подумала она, а через секунду ноги ее одеревенели. Потому что фигура в балахоне ожила и направила на Александру… арбалет! Такие арбалеты она видела в каюте реквизиторов. Оружие было настоящим и предназначалось для одного из конкурсов. «За что? — пришла в голову бесполезная мысль. — Я же просто прогуливаюсь…» Потом мысли вошли в правильное русло. Саша вспомнила рекомендации своих друзей-оперативников, относящиеся к таким случаям. «Если в тебя целятся из ствола в упор, самое неправильное — двигать руками, чтобы дотянуться до своего пистолета, который находится у тебя за поясом брюк, — сказал ей как-то начальник районного ОУРа[3] Андрей Мелешко. — А если у тебя там ничего нету, вдвойне неправильно двигать руками. Потому что тем самым ты провоцируешь своего визави на опережающий выстрел. Ни один суперковбой не успеет вытащить пушку, если противник уже находится в боевой позиции и намерен стрелять, что бы там ни утверждали голливудские фильмы. Единственное спасение в таких случаях, как это ни противно — расслабить коленные мышцы, рухнуть вниз и быстренько перекатиться. Желательно за укрытие. А потом уже вспоминать, куда же ты задевал свой табельный или, напротив, купленный на рынке пистолет. Трудность заключается как раз в том, чтобы в этот момент твои коленки задрожали. Множество литературных талантов ошибаются, утверждая, что от страха у человека все трясется. Наверное, они просто никогда не попадали в по-настоящему страшную ситуацию. От страха человек превращается в соляной столб. Заставить себя выйти из этого состояния весьма нелегко».

«Да, — подумала Саша. — Какие там перекаты! Я и голову пригнуть не сумею. А если он целится ниже?»

Словно в ответ на ее мысли, фигура повела арбалетом вверх и вниз. Тогда Саша вспомнила иные слова своего друга-оуровца. «Если человек, который целится в тебя, медлит и совершает какие-то движения, значит, он не собирается тебя убивать сразу. Это увеличивает твои шансы. Возможно, он — психопат, и рука его может дрогнуть. Возможно, он — идиот и целится в тебя, чтобы всего лишь попугать. Остальные обычно стреляют сразу, им плевать на твои реакции. Впрочем, как правило, только идиоты и психопаты стреляют в упор, за исключением безвыходных ситуаций. Таких, например, как война или дуэль».

«Арбалет! — мелькнуло в голове у Саши. — Психопат или идиот. Можно было спокойно подкрасться сзади и сбросить меня за борт, если уж так приспичило меня убивать. Но я ведь обернулась неожиданно для себя. Черт! Падать или не падать — вот в чем вопрос!» Корабль вдруг сильно качнуло. Вопрос отпал сам собой. Подошвы Сашиных кроссовок скользнули, и она почувствовала, что опрокидывается на спину. В последнюю секунду перед падением она увидела, как фигура взмахнула руками, чтобы удержать равновесие, а затем послышался тихий мелодичный звон…

Очнулась Александра в каюте судового доктора. Три лица с размытыми очертаниями нависли над ней.

— Наконец-то, — проговорило одно лицо глубоким баритоном.

— Слава тебе Господи, — проговорило другое — мягким контральто.

— Ну-ну… — проговорило третье тенором.

Саша попыталась сфокусировать зрение. Не сразу, но удалось. Перед ней стояли Алена, Арье и врач. Она приподнялась на локтях.

— Что? — поинтересовалась она. — И где?

— И когда? — хмыкнул доктор. — На верхней палубе в два часа ночи. Именно в это время вас нашел поммех. Что за страсть к прогулкам в такую погоду?

— Не знаю, — честно сказала Саша. — Я мало что помню.

— А что все-таки помнишь? — потребовала ответа Алена.

— Средневекового монаха с арбалетом, — слабо улыбнулась Саша. — Такой… колоритный монах… в длинном плаще.

— Прилягте, — предложил доктор.

— С арбалетом? — заинтересовался Арье. — На мокрой палубе в два ночи?

— Когда я выходила, была половина второго…

— Молодец, — похвалила Алена. — Голова варит, значит, все в порядке. Теперь вспоминай, зачем.

— Было красиво, — вздохнула Саша. — Я хотела попросить капитана, чтобы он дал мне порулить.

— Капитан спал, — сочувственно произнес Арье. — Теплоход оборудован автопилотом, за исправностью которого следит матрос.

— Тем более… — снова вздохнула Саша. — У автопилота и матроса можно было бы не спрашивать.

— Ты над нами издеваешься? — Алена не поверила ни единому слову подруги.

— Нет, — серьезно ответила Саша. — Арбалет был точно. И порулить я очень хотела. А разве стрелу не нашли?

— Стрелы от арбалетов находятся в сейфе главного реквизитора, — сказал Арье. — Их можно посчитать. Я же понимаю, что это оружие.

— Для этого оружия годится любой стальной прут, — проговорила Саша и села. — Я и сама в толк не возьму, что он делал на палубе с такой штуковиной.

— Тренировался, — хмыкнула Калязина. — Ведь как раз послезавтра соревнования по стрельбе. Он пытался стрелять в тебя?

— Неплохо бы у него спросить, — улыбнулась Саша. — Но полагаю, что первоначально у него были совсем другие планы. Ведь трудно себе представить кого-то, прогуливающегося по мокрой палубе в половине второго ночи. Полагаю, что некто украл из реквизиторской арбалет и тащил его к себе в норку.

— Это невозможно! — воскликнул Арье. — Реквизиторская под замком. Ключи у начальника реквизиторской группы.

— И никакой норки на верхней палубе нет, — сказал доктор. — Там исключительно служебные помещения.

— Не понимаю, почему служебное помещение не может служить кому-то норкой! — недовольно пробурчала Алена.

— Возможно, у вас на работе и может, — усмехнулся доктор. — На судне — нет.

— Господа, мне это не нравится! — почти торжественно произнесла Калязина, проигнорировав профессиональный шовинизм корабельного эскулапа. — Мы имеем дело уже с двумя покушениями. Кстати, как поживает господин Яшин?

— Я почистил ему кровь и желудок, — скромно похвастался эскулап. — Несколько матросов согласились стать бедняге кровными братьями. Донорских консервов не хватило.

— Двух покушений не было, — сказала Саша. — Я просто упала. Поскользнулась и…

— Очнулась — гипс! — оборвала ее Алена. — Знаем, слышали. А монаха вообще не было. Он тебе привиделся при падении. Саша, мне не верится, что у тебя так просто может поехать крыша.

— Спасибо за доверие, — серьезно проговорила Александра. — Монах мне не привиделся. Вернее, не монах, а человек, одетый, как монах. Но то, что это не было покушением, легко доказать. Упала я в половине второго, нашли меня в два…

— Ага, — ухмыльнулась Алена. — Я поняла. У него были все возможности спихнуть тебя за борт. Значит, обыкновенная кража? Ты случайно увидела вора, облюбовавшего реквизиторский цех?

— Ну да, — неуверенно произнесла Саша. — Я случайно обернулась, он испугался, что я его увидела, и прицелился… Ой, нет!

— Что? — хором воскликнули Арье и Алена.

— Он был одет точно так же, как и визитер Нонны Победимовой в первый день плавания, — сказала Саша. — Видимо, Нонна оговорила себя от страха. Никакой это не сон. Преступник не отказался от своих замыслов…

— Каких замыслов? — нахмурился Арье.

— Изображать ужастик на судне, — серьезно ответила Саша. — По-моему, кто-то развлекается здесь по собственному сценарию, Сергей Аркадьевич.

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ

Носов спал беспокойно. Впервые за многие дни, месяцы и годы он проводил ночи в одиночестве. Напрасно он надеялся, что партнерша по игре отправит ребенка в детскую каюту, а сама появится у него. Или пригласит его к себе. А ведь сколько работы было проделано! Сколько комплиментов было произнесено, сколько тонких подходов соответственно женской психологии и, в частности, психологии одинокой матери, осуществлено. И все впустую, вхолостую… Было чему удивиться, из-за чего огорчиться. Промаявшись всю ночь, Евгений проснулся почти новым человеком. И эта новизна его совершенно не радовала. «Ника, Ника, — с горечью думал он, бреясь. — Ты не женщина, ты — богиня. Не в смысле — супер, а в смысле — холодная, мраморная и фригидная. Может быть, ты вообще богиня с острова Лесбос?» Про богинь этого острова Евгений не знал ни черта. Но где-то читал, что слово «лесбиянка» произошло от его названия. Побрившись, он понял, что обижен. До глубины души. Интересно, как это чернявому удалось медсестру так быстро окрутить? Понятно, что она — барышня не первой молодости, но ведь… чудо как аппетитна. И провели они эту ночь вместе, совершенно точно провели! Жека это своим высокосексуальным нутром чуял. Как они вечером друг на друга смотрели! И на мальчишку. Эти взгляды означали только одно: сегодня спим вместе, как бы решить детскую проблему? Но детской проблемы не было, Носов и это видел. Паренек обожает мать, готов на все, лишь бы ей было хорошо. Эх, если и рожать детей, то только вот таких, чтобы родителей понимали.

Отправляясь на завтрак, Носов еще одно новое чувство в себе обнаружил — ненависть. К женщине! Это находилось за пределами его понимания, но было именно так. Подходя к столу с яствами на любой вкус, он еще думал: может быть, журналистки — не совсем женщины. Работа — сплошная беготня, от этого женственность сходит на нет, и женские потребности, наверное, тоже. Ненавидеть журналистку — значит ненавидеть не женщину, а средний пол. Но когда Жека взял первый бутерброд и налил себе крепкого кофе, он уже не сомневался, что вполне способен возненавидеть и женщину. Которая не отвечает ему взаимностью. И эта способность его напугала. Ведь так бог знает до чего можно дойти. Знавал он таких ненавистников. Сначала одну бабу невзлюбят. Потом — все бабы дуры и сволочи. А потом надувную дуру себе покупают. Или со стаканом ночку коротают. И неизвестно, что гаже.

Нет, с этой надутой, вернее, сдутой дурой следует поговорить, сказал он себе. Она чего думает — если в газете работает, то простой плотник ей уже и не пара? А при чем тут вообще профессии? Ведь он мужик вполне культурный, в политике и спорте разбирается, в кулак не сморкается, руками только дичь ест или когда под рукой столовых приборов нет. И внешность у него красивая. Как у Бандераса. Она слишком разборчивая? Но как можно понять мужчину, не пообщавшись с ним близко? Может быть, он среди ее полюбовников самым крутым окажется? Да и не похоже, что у нее полюбовников много… Взгляд тоскливый, злой. Нет, баб этих иногда невозможно понять.

Заметив вошедшую в ресторан Нику, он дал ей возможность выпить чашку кофе и съесть ужасное блюдо под названием «мюсли» («Звучит прямо как сопли», — думал Евгений), и только потом подошел к партнерше по игре.

— Ну чего ты? — грубовато проговорил он. — Я тебя вчера ждал. Думал, в карты сыграем. На раздевание. И на прочие интересы.

— А что бы я дочери сказала? — вскинула брови Войтановская. — И вообще. Мы знакомы четвертый день. За кого ты меня принимаешь?

— Принимал за нормальную взрослую бабу, — тяжело вздохнул Евгений. — До сегодняшнего утра. Мы ведь договорились. Или я чего-то недопонял?

Ника открыла было рот, чтобы ответить резко и решительно — это угадывалось по ее лицу, но тут в ресторан ворвалась ее дочка, подпрыгнула и повисла у нее на шее.

— Привет, мамуля! — весело воскликнула она и попыталась чмокнуть мать в ухо. — Давно не виделись! Ты извини, что я к тебе спать не пришла, я комп в четыре утра выключила. Там такие крутые игры! А ты где ночью гуляла? Я к тебе в два заходила — дискетку хотела взять. Неужели ты гуляла под дождем?

— Нет, Сонечка, — глухо проговорила Ника и высвободилась из объятий дочки. — Мне так скучно стало без тебя, заснуть не было никакой возможности. Сходила в бильярдную, покатала шары.

— Хм… — Соня Войтановская недоверчиво посмотрела на мать. — А почему ты меня не позвала? Если тебе было скучно, я бы пришла. И почему ты пошла развлечься именно в бильярдную? Разве ты умеешь играть в бильярд?

— В том-то и дело, что нет, — вымученно улыбнулась Ника. — Но всегда хотела научиться. При людях позориться неудобно. А в два часа ночи в бильярдной никого не было. Хватит болтать, иди, ешь скорее. Нам еще в гримерку перед съемкой идти.

— Зря ты отправилась туда, — не унималась Соня. — Пришла бы ко мне, я бы тебе новый гейм-трек показала. Кстати, зря ты свой мокрый плащ в ванной не повесила. Ты что, про него забыла? Ладно, пойду фруктовый кефир искать. Ты уже позавтракала? Где меня ждать будешь?

— На палубе, — ответила Ника. — Хочу проветриться. — С этими словами она, избегая смотреть на Носова, быстро вышла из ресторана.

Евгений был изумлен. Он даже не сразу вспомнил, что собирался сказать Сонечке пару ласковых слов насчет необходимости здороваться по утрам не только с мамой, но и с прочими взрослыми. Особенно с членами собственной команды. Несколько секунд он переваривал услышанное. А затем отправился вслед за Никой.

— Так-так… — пробормотал он, подойдя к ней, опершейся на перила. — Нам было скучно и мы пошли в бильярдную? Могу я узнать, кто составил нам компанию?

— А какое тебе, собственно, дело? — равнодушно проговорила она. — Что ты вообще ко мне привязался? Разве я обязана давать отчет?

— Я тебе совсем противен? — Носов попытался сменить тактику и заглянуть ей в глаза. — Вчера мне казалось иначе…

— А что было вчера? — рассердилась Войтановская. — Два крепких коктейля? Разговоры об искусстве и политике, в которых ты ни черта не смыслишь? Томные взгляды и прикосновения в парах алкоголя? Евгений, если уж так случилось, что мы играем вместе, с этим придется примириться. Но, пожалуйста, не рассчитывай на большее. Ты никогда не станешь мне больше, чем партнером.

— Конечно, не стану, — ухмыльнулся Жека. — А кто-нибудь об этом говорит? Мне просто хочется сделать приятное женщине, с которой на время меня свела судьба и которая мне понравилась. Жениться ни на тебе, ни на ком другом я пока не собираюсь. Но… неужели тебе… этой ночью… не хотелось ощутить… радость от восхищенного мужского взгляда?

— Этой ночью мне хотелось играть в бильярд, — отрезала Войтановская. — Давай закончим этот беспредметный разговор.

— Закончим, — согласился Носов, медленно распаляясь. — Только напоследок хотелось бы тебе вот что заметить. Ни близким, ни малознакомым людям не следует так явно врать. Потому что это потом боком может выйти. Ну, сказала бы, что тебе нравится другой и время ты собираешься с ним проводить. Я бы понял и другую подружку себе поискал бы. Но зачем изображать из себя… любительницу бильярда? Вон, дама со взрослой дочерью тоже из себя королеву изображала, на всех сверху вниз смотрела, пока ей этот хлюпик в пару не достался. А мы тут еще спорили, кого она выбрать соблаговолит… Гляди и ты доизображаешься!

— Я ничего не изображаю, — сухо ответила Ника.

— Так ведь не было тебя ночью в бильярдной! — воскликнул он. — Я тебя до двенадцати ждал. Потом пошел к тебе, постучался. Тебя и в каюте не было. Я погулял немного, потом снова к тебе зашел. Снова погулял. А в половине второго пошел в бильярдную. В расстройстве шары покатать, как ты выражаешься. И долго их катал. Периодически к тебе наведываясь.

— Наверное, я уже спала и ничего не слышала, — сказала Ника сердито.

— Врать ты совершенно не умеешь, — печально вздохнул Евгений. — И ты каюту открытой оставила! Я ж заглядывал! Послушай, я никогда не докучаю женщинам. Если не нравлюсь, ты скажи мне прямо. Останемся друзьями, дружно поиграем. Но вчера ты мне совершенно другое говорила. Ласковая была. Я ж потом мучился!

Ника резко развернулась и посмотрела на Носова в упор. Жека видел, что она колеблется между двумя решениями. Либо по морде его ударить, либо по головке погладить и прощения попросить. Знавал он таких телок. Которые сами не знают, чего им надо…

Первое, в сущности, командное соревнование проходило на камбузе. Команды должны были поразить друг друга кулинарным мастерством. По жребию Незвановым и Колыхалову досталось готовить суп-харчо, Булычевым и Вартаняну — французский салат, Войтановским и Носову — курицу в кляре, остальным было поручено приготовить десерт по своему усмотрению. В распоряжение участников были предоставлены целые горы разнообразных продуктов.

— Не волнуйтесь, Яночка, — проговорил Иосиф, уже зная, что Янина — не большая мастерица готовить. — Я понимаю, если бы нам пришлось варить кашу из топора. А уж из этого добра мы что-нибудь да изобретем. Давайте наберем всяких фруктов и сделаем коктейль. Это проще, чем салат «оливье». Там картошку надо варить. А здесь достаточно только все как следует покромсать. Зальем сиропом, и все. Минут за десять управимся.

— Круто! — восхитился Ленька. — И победа в кармане.

— Ну… это я, собственно, и имел в виду, — скромно потупился Коган, покосившись на соперников, многие из которых вели себя довольно странно.

Семейка Незвановых и Колыхалов, например, получив записку с заданием, стали громко кричать друг на друга. Все втроем. Они никак не могли договориться, какое мясо следует класть в харчо. Анна была уверена, что баранину, Настя отстаивала говядину, а Колыхалов утверждал, что туда нужно забросить все существующие виды мяса. Потом стали спорить о крупе. Они были так искренни в своем противоборстве, что вокруг них работали целых три оператора. Булычевы и Вартанян сразу принялись за дело, без лишних разговоров. Коля чистил овощи, Екатерина терла сыр, Георгий подбирал майонез. Победимовы уже вывалялись в муке, намереваясь печь торг «Наполеон», а Клим пытался разобраться в назначении кнопок миксера. Войтановская с задумчивым видом держала курицу двумя пальцами, а Носов никак не мог решить, какая посуда требуется для приготовления блюда. Здесь командование взяла на себя Сонечка.

Ведущие тоже не сидели без дела. Сценарием было предусмотрено, что они должны рекламировать соусы и майонезы фирмы «Твоя родня». Для этого им было предложено изготовить пиццу. В отличие от игроков, они оказались в более выгодных условиях: основа для пиццы лежала в красивой коробке той же фирмы. Половцев по сценарию стал приставать к Саше с вопросом, предпочитает ли она шампиньоны оливкам, а помидоры — свежим огурцам. А Саша весело отвечала (в соответствии с текстом), что главное — не класть в пиццу колбасу, ибо она предпочитает вегетарианскую пищу.

Две операторских бригады, каждая по четыре оператора, сосредоточенно передвигались по камбузу, периодически задевая кастрюли и роняя баночки и упаковки. Поодаль скромно стояли повара, внимательно следившие за происходящим и готовые в любой момент схватить игроков за руку, если те вздумают, например, положить в торт горчицу. Арье также сновал между игроками, не выпуская своей любительской камеры из рук.

Семья Самойленко и Иосиф работали весело. Спорить друг с другом им было не о чем. Но может быть, именно такая идиллия и не представляла интереса для режиссера и операторов — камеры все чаще отвлекались на других участников игры, поэтому команда могла спокойно переговариваться, не опасаясь, что разговоры потом попадут в эфир.

— Как вам здесь, ребята? — вполголоса проговорил Коган, бодро разрезая киви на тонкие ломтики. — И вообще, и со мной — не очень скучно?

— Вообще весело, — сказал Ленька тоже вполголоса. — И вы веселый. Только «вообще» весело не из-за того, что все радуются и смешат друг друга. Знаете, что мне сегодня рассказала маленькая Наташка? Что этой ночью к ним в каюту опять приходило привидение. Только на этот раз оно оставило в каюте стрелу. Она прямо над иллюминатором застряла.

— Что за бред? — насторожилась Яна.

— Вот и в первый раз подумали, что бред, — прошептал Ленька. — Наташкину маму даже к доктору водили. Еще перед первой съемкой к ней это привидение приходило. Но какой же бред сейчас, если стрела на дереве след оставила?

— Вы там в своей компании конкурс страшилок устраиваете? — улыбнулся Иосиф. — Наташкина страшилка неплоха. Стрелу она, конечно, не сохранила?

— Стрела утром исчезла, — сказал Ленька. — Они ее специально не стали вытаскивать, чтобы потом всем показать. А она исчезла.

В этот момент оператор Валерий Братищев подошел к ним с камерой, и они стали обсуждать, кубиками или «соломкой» резать груши и яблоки. Мирное их настроение Валерку не заинтересовало, и он переключился на команду Незвановых, где назревал уже настоящий скандал. Колыхалов даже воткнул с размаху топорик для рубки мяса в кухонный стол, а Настя швырнула в него куском баранины. Понятно, что это следовало снимать!

— А Наташкина мама кому-нибудь об этом рассказала? Из взрослых? — строго спросила Яна, когда оператор отошел. — Может быть, это и не приведение, а какой-то злодей? С этим же нужно что-то делать. Вот и Яшин… — Она осеклась.

— Вы думаете, Яночка, что кто-то пытается завоевать приз столь недостойным образом? — спросил Иосиф.

— А вы как думаете? — пожала плечами Яна, очищая кожуру лимона для сиропа.

— Не знаю, — ответил он. — Наташка и ее мама действительно видели привидение, Леонид?

— Да какое привидение! — воскликнул Ленька громко, так что несколько операторов синхронно направили объективы в их сторону и им снова пришлось некоторое время изображать кулинарную идиллию. — Там такая дырка здоровенная, — пробурчал он. — В яблоке. Украсим коктейль?

— Украсим, — кивнул Коган, а когда операторы снова отвернулись, спросил: — Кто ее видел?

— Вся наша компания, — ответил Ленька. — Победимова-старшая на завтрак ушла, а Наталья нам эту дырку показала. Странно лишь то, что каюту они на ночь заперли. Но это ничего не значит. Кто-то мог обзавестись ключами. А Наташкина мама никому ни о чем не расскажет. Она и дочке сказала: нам все это приснилось. Та сделала вид, что поверила. Но она ведь не дурочка. В восемь лет уже можно отличить сон от яви.

— Ну, знаешь… Многие взрослые философы не могут, — усмехнулся Иосиф. — Но дыра — это факт. Наташка уверена, что ее не было раньше?

— Как это? — опешил Ленька. — Такой интерьер — и дырка?

— Согласен, — вздохнул Коган. — По-моему, мы близки к финалу.

— В каком смысле? — испуганно спросила Яна.

— В смысле — фруктовый коктейль готов, — рассмеялся Иосиф. — Взбивайте сливки и поднимайте руки. Одно очко — наше…

Кулинарный конкурс по сценарию игры должны были оценить сами участники. Каждому из них предлагалось отведать блюда соперников и расставить оценки по пятибалльной системе. Все с энтузиазмом принялись за дело, наперебой пробуя яства. Исключением стал суп-харчо. Зная, какими трудностями сопровождалось его изготовление, игроки не торопились рисковать желудками. Напрасно Егор и Александра уговаривали участников игры рискнуть и оценить кулинарное творение Незвановых и Колыхалова. Все находили причины, чтобы отказаться от дегустации. У кого-то была аллергия на баранину, кому-то религия не позволяла есть свинину, которая все-таки оказалась в супе. Кто-то страдал язвой желудка и не мог есть острую пищу. Кто-то именно сегодня постился, кто-то сидел на диете.

— Это невозможно! — прошипел Сташевский и жалобно посмотрел на Алену, сидевшую за пультом. — Что прикажешь делать?

— Не смертельно, — сосредоточенно проговорила Калязина. — Пусть ведущие предложат им самим попробовать свое творение. А потом вели Сашке и Половцеву приложиться. И оценить. Не останавливать же съемку. Мне надоели эти воспитательные беседы. И потом во всем этом бунте есть нечто… живенькое.

— Живенькое? — хмыкнул Данила. — Ладно. Даю установку.

И передал указания в «уши» ведущих.

— Ха-ха-ха! — отреагировал Половцев на «установку» Сташевского. — Ну если никто не хочет супчика, то придется нам с Александрой оценить это творение. Но прежде!.. — Он поднял указательный палец. — Пусть сами повара отведают то, что они приготовили. Мы не хотим рисковать преждевременно. Интересно, какое мясо после долгих споров все-таки положила в этот супчик команда? Хватило ли им перца и мастерства, чтобы блюдо соответствовало стандартам? Дорогая Саша, а тебе известно, что нужно класть в харчо?

«Вот свинья», — подумала Александра. Вопрос был отсебятиной Егора.

— Конечно, — с улыбкой Джоконды проговорила она. — В детстве я нашла на книжной полке одну очень толстую книгу с красивыми иллюстрациями. И потом любила ее рассматривать. И даже выучила многие страницы из нее. Знаешь, как она называлась?

— «Поваренная книга»? — радостно предположил Половцев.

— Сразу видно, что твое образование оставляет желать лучшего, — мстительно отозвалась она. — Эта книга называлась «О вкусной и здоровой пище», и в свое время она получила Сталинскую и Ленинскую премии. Сам вождь народов, если тебе понятно, о ком я говорю, оставил на ней свой автограф. Это означает, что каждое блюдо он одобрил лично. В суп-харчо, Егор, следует класть говядину прежде всего. Затем — рис, специи и кислую сливу. Так утверждает эта книга, и с ней был абсолютно согласен товарищ Сталин. Будем считать, что если игроки положили туда что-нибудь другое, они просто не согласны с мнением этого человека.

— И возможно, это хорошо! — провозгласил Егор.

— А возможно, плохо, — сказала Саша. — Потому что у Сталина было много недостатков, но толк в еде он знал. Недаром за обычный кулинарный сборник он отвалил премию. Это только Елена Молоховец писала: «Если вам нужна французская булка, прикажите горничной спуститься в лавку и купить эту булку».

— О времена, о нравы! — воскликнул Половцев.

«Что вы несете! — прошипела Алена в «уши», вырвав микрофон у режиссера. — Сашка, что за просталинские настроения? Пробуйте уже давайте! И оценивайте! У нас пленка не резиновая. Но сначала пусть сама скандальная команда отведает своего супчика».

— Егор немного преувеличил, когда сказал, что мы не хотим идти на риск. Мы готовы съесть по тарелочке вашего творения сразу. Но поскольку внутри команды возникли споры, нам хотелось бы выяснить две вещи. Во-первых, мнение кого из участников команды оказалось решающим? И во-вторых, как вы сами оцениваете ваш результат? Мы выслушаем всех. И Настю, и Анну, и Викентия. — Произнеся этот короткий монолог, Саша облегченно вздохнула.

— Яна, — прошептал Коган, — посмотрите на Колыхалова. Такой маленький, аккуратный человек… И с такой ненавистью смотрит на свою… избранницу.

— Вы забываете, Иосиф, что она избранница по жребию, — ответила Яна.

— Настина мама тоже смотрит на него как надо, — сказал Ленька. — Не повезло им.

— А может быть, сейчас ведущие оценят их суп по высшему разряду, — предположила Яна.

— Ну, нас им не переплюнуть, — сказал Коган. — Пятерка от всех ценителей плюс балл за скорость. Выше нас могут быть только Ниро Вульф со своим поваром Фрицем[4].

— Это несправедливо, — возмущалась Катя. — Нам нужно было больше времени, чтобы сварить картошку. Ведь некоторые ничего не варили, а только резали.

— Не переживай, Катюша, — ласково прошептал Вартанян. — Второе место — хорошее место. Всем понравился наш салат. Вот что главное. Что это значит? Это значит, мы умеем готовить. Все остальное ерунда. Я бы мог сотворить салатик из гораздо меньшего количества продуктов. Вот в чем надо было соревноваться. А ты?

— Каша из топора? — вздохнула Булычева. — Мы с Колькой и это можем.

— Ну и ладно, — широко улыбнулся Вартанян. — Значит, не пропадем. А баллы — ерунда. Доберем в стрельбе из лука. Правда, Николай?

— Конечно, — серьезно ответил Колька. — И табуретку лучше всех сколотим. Со спинкой.

— Табуретка со спинкой — это стул, — засмеялась Екатерина.

— Не расстраивайтесь, Клим, — сказала Нонна. — Я тоже не разобралась в режимах этой микроволновой печки. Но торг у нас получился очень даже ничего. И Наташке понравился. Правда, Наташа?

— Угу.

— Ну, вот видите. Дети — самые лучшие ценители сладкого. И потом это ведь только первый конкурс. Наверстаем в других.

— Конечно, — хмуро пробормотал Клим. — В спортивных состязаниях мы будем первыми.

— Главное, что сегодня никто не отравился, — подвела итог Наташка.

— Еще одна такая лажа, милый Евгений, и я попрошу вам замену, — прошипела Ника. — Черт возьми, неужели так трудно было приготовить соус?

— Мамочка, дядя Женя приготовил очень вкусный соус, — сказала Соня. — Вся проблема была в том, что ты забыла выпотрошить курицу. Я же тебе сказала. Все черное и зеленое нужно выкидывать.

— А ты откуда знаешь? — взвилась Ника. — Тебе приходилось когда-нибудь потрошить курицу?

— Ну, мамочка… Про это все знают… Дядя Женя, ваш кляр был супер. Дадите рецепт?

— Никакого рецепта, я готовил наобум.

— Тогда у вас талант. Мамочка, не расстраивайся. Все равно мы не последние. Ты посмотри на Настину маму. Вот уж кто не умеет готовить…

Под звуки какой-то развеселой попсы, которую врубил звукорежиссер, Викентий Колыхалов открыл крышку супницы, взял ложку, оглядел присутствующих и зачерпнул харчо. Операторы взяли крупный план. Все остальные с интересом смотрели на писателя.

— Я польщен, — громогласно произнес Викентий. — Вы все так на меня смотрите… Хе-хе… Неужели вы думаете, что я оценю свое творение морщась? Возможно, товарищ Сталин и не одобрил бы наш супчик. Но слава богу, его среди нас нет. Жаль, что нас не оценивают профессиональные кулинары. Потому что мы совершили прорыв в поварском искусстве. Перловка вместо риса, чеснок вместо лука, яблоко вместо кислой сливы… И три вида мяса вместо одного… Напрасно вы отказались от дегустации.

С этими словами он подул на ложку и отправил ее в рот.

На всех двенадцати мониторах аппаратной крупным планом отразилось лицо Викентия. Потом он обхватил горло ладонями, а изо рта его тонкой струйкой потекла кровь…

— И даже теперь вы будете настаивать на том, что ничего особенного не произошло? — кричала Саша в кабинете Арье. — Это уже четвертое происшествие на теплоходе. Нужно сворачивать съемку и начинать расследование. Кто-то или вставляет вам палки в колеса, Сергей Аркадьевич, или собирается выиграть игру такими вот методами. Даже дети уверены, что на борту находится преступник.

Полчаса назад съемку остановили, а Викентия Колыхалова отправили в медчасть с подозрением на острое отравление. Он проглотил только одну ложку харчо.

— Четвертое? Почему четвертое? — растерянно спросил Арье. — Насколько мне известно, произошло только два отравления. И никто не доказал мне, что эти отравления — результат чьего-то преступного замысла.

— Кто же докажет, если вы не хотите ничего расследовать! А как расценить действия против Нонны Победимовой? — сказала Саша. — Сначала человек в балахоне, бросающий ей дохлую крысу в каюту. Потом — выстрел из арбалета.

— Стреляли в тебя, — возразила Алена.

— Оставь, в меня не стреляли, — отмахнулась Саша. — Я действительно просто поскользнулась и упала. Но в ту злосчастную ночь человек с арбалетом посетил каюту Победимовой. И оставил метку над иллюминатором. Вы вообще знаете об этом?

— Нет, — сказал Арье. — А как вы об этом узнали?

— Я просто зашла в каюту и осмотрела переборку над иллюминатором, — объяснила Саша. — Советую вам сделать то же. Я не эксперт. Но проковырять такую дырку гвоздем невозможно. Я верю Победимовым.

— Ты с ними разговаривала? — спросила Алена.

— Пришлось, — кивнула Саша. — Сначала мне о выстреле рассказали дети. После того как Викентия унесли… Потом я поговорила с Нонной и ее дочерью. Может быть, они и впечатлительные, но одинаковые сны им вряд ли снятся.

— Вы сказали, Александра Николаевна, что кто-то вставляет нам палки в колеса… — задумчиво пробормотал Арье. — Но… Разве наш проект может кому-то мешать или кого-то раздражать?

— Начнем с того, что проект может раздражать ваших врагов или конкурентов, — резко ответила Саша. — Так или иначе, на это больше невозможно закрывать глаза. Вы сказали, что после отравления Яшина к каждому из участников приставлена охрана. Но почему она пропустила в каюту Победимовых человека с арбалетом?

— Но я не приказывал дежурить непосредственно у дверей, — глухо произнес Арье. — Дежурный пост находится в конце коридора, откуда видны все двери в каюты участников.

— Тогда почему они не видели человека, входившего в каюту Победимовой?

— Я это выясню, — сказал он. — Но мне кажется, что-то с этой Нонной не то. Не могла она сама продырявить переборку? Была похожа фигура с арбалетом на женскую?

Саша не нашлась, что ответить, и только поморщилась.

— Хорошо, что вы предлагаете? — начал сердиться Арье.

— Остановить съемки и заняться поисками негодяя. И осознать наконец серьезность происходящего! Не пора ли вызвать представителей закона? Или хотя бы профессионального эксперта по ядам?

— Это обязательно? — испуганно спросил Половцев.

— Если вы не хотите быть привлеченным к уголовной ответственности за укрывательство преступника, то да, — отрезала Саша.

— Хорошо, — насупился Арье. — Я свяжусь с берегом. Но полагаю, мы можем справиться своими силами. В моей службе безопасности прекрасные профессионалы. Да и у вас, Александра Николаевна, есть некоторый опыт в расследовании преступлений.

— Если мне не изменяет память, вы как раз просили меня не заниматься расследованием, — усмехнулась Александра.

— Да, но обстоятельства, похоже, изменились, — вздохнул Арье. — Со своей стороны, я обещаю вам всяческую поддержку.

— Спасибо, — сухо произнесла Саша. — Но при всем старании я не смогу заменить официальных представителей правопорядка.

Уже три часа кряду Александра сидела в аппаратной и изучала отснятый за все съемочные дни материал. Прежде всего ее интересовал кулинарный конкурс. Хотя глупо было надеяться на то, что преступник отравил продукты перед объективом видеокамеры. Тем не менее крупные и средние планы многое могли рассказать об участниках игры. Саша сделала несколько предварительных выводов.

Нике Войтановской не нравился Евгений Носов. Носов это чувствовал и нервничал. Между ними шла борьба за лидерство. А в результате всем стала заправлять тринадцатилетняя Соня. Войтановская-старшая совершенно не интересовалась тем, как идут дела у конкурентов. Она не бросила ни одного взгляда на других участников игры! Зато Евгений то и дело косился на соперников. Что скрывалось за олимпийским равнодушием Ники, понять было невозможно. Но нервозность Носова была понятна. Мужское тщеславие плюс оскорбленное самолюбие. Однако, Носов не похож на отравителя…

Иосиф Коган, Леня и Янина Самойленко были сплоченной командой. Они искренне симпатизировали друг другу, хотя Иосиф больше походил на дедушку Леньки, а Яна на старшую сестру мальчишки. На отравителей все трое не тянули. Саша знала, что Коган не хотел участвовать в игре, и если бы не дар убеждения администратора, Коган вряд ли бы поднялся на борт «Агаты Кристи». Такие люди, как он, не прельщаются легкими заработками и сомнительными выигрышами. Что касается Яны, Саша вообще не понимала, зачем человеку ее профессии «светиться» в телевизионном проекте. Ведь «засветка» значительно ограничивает сферу деятельности. Вряд ли Яна после съемок сможет работать телохранителем «под прикрытием». Но может быть, для нее это не так важно? А что важно? Найти спутника жизни? Не похоже. Янина смотрела на окружающих мужчин спокойным взглядом. Было заметно, что от отсутствия мужского общества она в своей жизни не страдала. Способна ли она ради больших денег поднять руку на человека? По роду деятельности она, наверное, справилась бы с такой задачей. И к столу с продуктами она подходила чаще, чем другие…

Булычевы и Вартанян выглядели не просто сплоченной командой. Было очевидно: здесь развивается настоящий роман. Екатерина и Георгий, готовя свое блюдо, не отрывали друг от друга глаз. Им не было дела до окружающих. Даже на операторов они не обращали внимания. За продуктами для конкурсного яства бегал Николай. Дети — существа непредсказуемые. И часто совершают опрометчивые поступки. Может быть, ради счастья матери мальчишка решился на преступление? Но ведь именно он рассказал Саше о человеке с арбалетом, продырявившем раму над иллюминатором в каюте Победимовых. Возмущение его при этом было искренним. Хотя…

Саша поймала себя на мысли, что рискует пойти по неверному пути, полагая, что и отравитель, и «привидение», пугающее Победимовых, — одно и то же лицо. Жертвой отравителя стали мужчины. Привидение же пугало женщину и девочку. Кроме того, существо с арбалетом целилось и в нее. Зачем? Потому что она случайно его заметила? Или это входило в его планы? Но предугадать, что она захочет выйти ночью на палубу, не мог никто. Значит, это была случайная встреча. Но зачем нужно было стрелять в нее? Несмотря на то, что Саша пыталась убедить всех, что в нее не стреляли, она была уверена в обратном. Она хорошо помнила звук удара металла о металл. Стрела вылетела. Но куда она потом исчезла? Ведь рядом с ней ее не нашли. Так же, как не нашли стрелу в каюте Победимовой…

Нонна Победимова явно была ведомым в тандеме с Ворошиловым. И ей эта роль приходилась по нраву. Нравился ли ей полковник? Пожалуй, да. И еще было заметно, что она изо всех сил стремится к победе. Как она была расстроена, когда ее команда заняла всего лишь четвертое место! Никто другой из игроков так не отчаялся. И при этом она еще утешала партнера! Ворошилов не был похож на человека, который мог спокойно обсуждать вопрос, как отравить соперника. Но Коле Булычеву Саша верила. Была ли у него возможность подсыпать или подлить яд в суп-харчо? Камеры зафиксировали движение Ворошилова по камбузу. Сначала он возился с миксером и микроволновкой. Затем, когда Нонна стала украшать торт, бесцельно слонялся между игроками, заглядывая в кастрюли. Если представить себе, что ему пришлась по вкусу идея Колыхалова… Или наоборот. Ему эта идея не понравилась. И бравый полковник решил наказать Колыхалова тем же способом, каким тот собирался устранить соперника…

Анна Незванова никого вокруг себя не замечает. Жребий в лице Викентия, ей выпавший, кажется ей дурацкой насмешкой. Как сказал про них Арье: «красавица и чудовище»? Самое непонятное — почему Анна Незванова вообще участвует в этой игре. Саша была убеждена: успешные бизнес-вумен в такие игры не играют. После повторного просмотра крупных планов Незвановой она поняла одну важную вещь. Да, Незванова смотрела на всех свысока. Да, она была равнодушна к происходящему. Но лицо ее полностью преображалось, когда она глядела на дочь. Во взгляде гордой и неприступной красавицы проступали чувство вины и… мольба. Мольба о прощении и любви. В которых она явно нуждалась. И не получала. Настя Незванова — умна и рассудочна. Бросок куском телятины в Колыхалова не был результатом истерики. Просто ей так захотелось.

«А теперь представим себе, — сказала себе Саша, — что отравитель — не участник игры. Это усложняет поиски, но отбрасывать версию нельзя. Представим себе, что продукты были отравлены до начала съемок. В этом случае вычислить преступника невозможно. Правда, отравление до съемок маловероятно. Никто не знал заранее, какие именно продукты понадобятся игрокам. Либо нужно было отравить все, но тогда бы отравились все. Либо преступник мог отравить часть продуктов наугад. Ну и что дальше?.. Если бы на борту находился эксперт! Поваров, то есть коков, Арье набирал по рекомендациям, хотя в таких случаях проколы не исключены. За операторов, которые работали на камбузе, могу поручиться я. Но… Если кому-то из них сделали предложение, от которого невозможно отказаться?»

Главный вывод, который сделала Александра, был неутешительным: ясно, что ничего не ясно…

Теперь по всем сыщицким правилам следовало отправиться «в народ». Она вышла из монтажки и, проходя мимо каюты спонсора, стала свидетельницей интересной сцены.

— Вот! — торжественно проговорил Ворошилов, остановившись посреди каюты Арье. Правой рукой он крепко держал за воротник Викентия Колыхалова, который почти не сопротивлялся. Вслед за этой парой в кабинет генерального спонсора смущенно протиснулся охранник, потирая скулу — Клим не желал, чтобы ему препятствовали в столь важном деле.

— Что сие означает? — холодно спросил Арье, мазнув взглядом по охраннику. Вопрос в большей степени относился, конечно, к нему. — И почему господин Колыхалов не в лазарете?

— Говорит, вылечился, — ответил Ворошилов. — Не прошло и трех часов. Видать, супчик был просто пересолен, а не отравлен, как все думали. Или кость в горло попала. А вот зачем он по чужим каютам шарил, после того как из лазарета сбежал, спросите.

— Не шарил я… — просипел Викентий. — И не сбегал… Меня доктор отпустил. Сказал, что пронесло.

— Ага, пронесло его! — расхохотался Ворошилов. — А зачем ты мне в шкафчик вот это подсунул? — С этими словами он достал из кармана ампулу средних размеров и продемонстрировал Арье. — И ведь откуда-то ключи достал, гад!

— Не было ключей!.. — снова с натугой просипел Колыхалов. — У вас каюта открыта была…

— Это ты барышням рассказывай, — фыркнул полковник и наконец отпустил воротник Викентия. — Я свою каюту всегда запираю.

Александре надоело взирать на происходящее из коридора, и она вежливо постучала по косяку двери.

— Сергей Аркадьевич, я не вовремя? — невинным тоном поинтересовалась она.

— Не знаю, Александра Николаевна, — с некоторой растерянностью ответил Арье. — Заходите, пожалуйста. Наверное, ваше присутствие здесь будет нелишним. Дорогой полковник, объясните, пожалуйста, что произошло…

Полковник объяснил. Четко, ясно, кратко. Как и полагается полковнику.

— Вхожу в каюту. Смотрю — этот хмырь что-то в мой шкаф кладет. Я его за шиворот. И сюда. А накануне, когда музыкант в лазарет попал, эта сволочь мне непристойные предложения делала.

Охранник фыркнул, за что был смерен неодобрительным взглядом шефа.

— Нет! — закричал Колыхалов. — Вы меня неправильно поняли!

— Понять вас можно было только однозначно, — поморщился Клим. — Вы мне предлагали отравить одного из мужчин, чтобы занять его место. Да только его уже отравили. До нашего разговора. Видать, у вас с разумением слабовато. Нет чтобы сначала со мной поговорить, а потом уже травить. А потом ампулу подсунуть.

— Не травил, не подсовывал… — затряс головой Викентий. На губах его стала проступать пена.

— Вызовите врача, — приказал Арье охраннику. — Сядьте, оба, — обратился он к полковнику и Колыхалову. — И вы, Александра Николаевна, присаживайтесь, пожалуйста. Вы что-нибудь понимаете?

— Нет пока, — ответила она, озабоченно глядя на пострадавшего. Ему явно становилось хуже. — Полагаю, что нужно взять у полковника ампулу и спрятать ее в сейф до лучших времен. Викентий, вы страдаете какой-то хронической болезнью?

— Нет-нет… — прошептал Колыхалов. — Ничего серьезного. Просто аллергия. На некоторые препараты. Это у меня с детства…

— Аллергия! — воскликнул Ворошилов. — Предлагал людей травить? Вот сам и получи!

— Успокойтесь, полковник! — недовольно проговорил Арье, а через несколько секунд в кабинет вошел врач.

— Почему вы ушли из медчасти? — обратился он к Викентию. — Вам нельзя было вставать. Я же говорил.

Но Викентий ничего вразумительного ответить уже не мог. По мобильнику доктор вызвал санитаров с носилками…

После этого Арье потребовал от полковника более подробного рассказа, и тот поведал следующее. После злополучного конкурса Клим не пошел к себе, а отправился успокаивать Нонну, которая была потрясена случившимся. Дочь Нонны оказалась менее восприимчивой и с компанией детей куда-то исчезла. А мать пришлось отпаивать. Сначала валерьяновыми каплями, а потом феназепамом, который она предпочитала другим успокоительным. Клим провел у нее довольно много времени, пока она, наконец, под воздействием лекарств не задремала. Тогда Ворошилов пошел к себе. И что же он увидел? Дверь в каюту нараспашку, а Колыхалов роется у него в шкафу! Полковник взъярился, хотел приложить кулак к «наглой морде», но вовремя сообразил, что весовые категории неравны, просто приподнял писателя за грудки и потребовал отчета. Но тот только всхлипывал и нес какую-то чушь.

— Какую именно? — заинтересовалась Саша.

— Ей-богу, не вслушивался, — отмахнулся Ворошилов. — Из того, что он сказал более или менее внятно, я понял вот что. Якобы он пошутил, когда предлагал мне отравить кого-нибудь из участников. Якобы дверь в мою каюту была открыта, хотя я прекрасно помню, что закрывал ее. Якобы он следил за отравителем, который положил ампулу в мой шкаф. А еще он сказал, что следующей жертвой тоже будет мужчина, и, скорее всего, Иосиф.

— Какого черта я поддался на его уговоры! — воскликнул Арье. — Ведь знал же, что нельзя его приглашать на игру! Он и больной, и неинтересный, и вообще, оказывается, псих. Ну почему мне так не везет?

— Простите… — пробормотал Клим. — Что значит — поддались на уговоры?

— Вас это не касается. — От растерянности Арье не осталось и следа. — Вы можете идти. Спасибо, что поймали преступника на месте преступления.

— Прошу прощения. — Саша улыбнулась сначала Арье, а потом Ворошилову. — Если можно, я задам один вопрос полковнику. Как вы отреагировали на предложение Колыхалова? Когда он подбросил вам идею с отравлением.

— Естественно, с возмущением. — Ворошилов гордо поднял голову.

— Тогда вы не взяли его за шиворот? — продолжала улыбаться Саша. — Почему?

— А почему вы думаете, что я его не взял?.. — Лицо полковника стало каменеть.

— Ну, может быть, и взяли, но в кабинет господина Арье, как сейчас, не привели, и никому ничего не сказали…

— Дык… — вдруг заволновался Клим. — Дык, я же думал, что он просто придурочный. Я ж тогда не думал, что отравят парня. Как он, кстати?

— Кто? — Саша перестала улыбаться. — Яшин или Колыхалов? Уважаемый господин полковник, пожалуйста, вспомните все, что говорил вам Викентий, когда вы оттаскивали его от своего шкафа. Это очень важно, поверьте.

Саша заметила, что пока она говорила, Арье заерзал на своем месте. Полковник наморщил лоб.

— Он ерунду какую-то нес, — проговорил он сосредоточенно. — Я подумал, что это отрава на него так подействовала. И он совсем с катушек съехал.

— И все-таки, — настойчиво произнесла Александра. — Можете воспроизвести дословно эту ерунду?

— Прочли сценарий, — сказал полковник. — Нет, не так. Дорогой Клим, они прочли мой сценарий. И теперь они воплощают его. Отравитель шел по палубе. Я проследил. До вашей каюты. Я не клал ампулу. Это он положил. Все.

— Разве? — удивилась Саша. — А про шутку, про открытую каюту, про Иосифа?

— Но я ведь уже сказал про это, — недовольно возразил Клим.

— Да, конечно, — кивнула Саша. — Но я просила вас восстановить весь разговор по порядку, дословно. Мне казалось, что для бывшего военного это не составит труда.

— А почему вы разговариваете со мной в таком тоне? — вдруг повысил голос Ворошилов. — По какому праву? Вы меня подозреваете в отравлениях?

— Да нет, — Саша пожала плечами. — Я понимаю, что любому будет неприятно, если кто-то проберется в его каюту без спроса. Но зачем же бить человека, который и так не в себе?

— Откуда вы знаете, что я его бил? — опешил полковник.

— Интуиция, — строго ответила Саша. — У меня к вам больше нет вопросов.

— А как вы узнали, что он его бил? — спросил Арье, когда Ворошилов вышел.

— Это просто, — вздохнула Саша. — Разве вам, Сергей Аркадьевич, это было не видно?

Арье на секунду задумался.

— Пожалуй, — кивнул он. — Человек, которого только что бил другой человек, дергается от каждого движения своего обидчика. Поэтому Колыхалову снова стало плохо?

— Я ничего не понимаю в медицине, — сказала Саша. — Однако мне кажется: или Колыхалов великий артист, или ему было плохо, все время. Но он нашел в себе силы отправиться в каюту полковника. Либо для того, чтобы отвести от себя подозрения. Либо с целью проследить за настоящим преступником. Но как бы там ни было, игру придется прекращать. У нас выбыло два игрока. И заменить их некем.

— Да, вы, наверное, правы, — согласился Арье. — Хотя эту проблему можно обойти, подкорректировав сценарий.

— И до каких пределов? — заинтересовалась Саша. — Пока в добром здравии не останется единственная команда? Тогда следовало бы назвать игру иначе.

— У вас есть конструктивные предложения?

— Да. Необходимо сделать заявление. Игра будет прекращена, если на судне случится еще что-нибудь… странное. Если преступник находится среди участников, он потеряет стимул. Если, конечно, он не маньяк… Тогда ничто не оградит нас от новых неприятностей.

— Хорошо, я подумаю, — сказал Арье. — А вы действительно в чем-то подозреваете полковника?

— Только в том, что он очень хочет выиграть главный приз, — улыбнулась Саша.

— Разве он в этом желании одинок? — поднял брови Арье.

— Знаете, — сказала Саша, — мне показалось, что некоторые участники шоу этого совсем не жаждут.

— Такого не может быть, — возразил Арье. — Просто некоторые еще не верят, что могут его реально выиграть.

К вечеру все участницы игры, не сговариваясь, вытащили из «детского бара» своих чад и, несмотря на протесты, увели в свои каюты. Сегодня ночью никто не собирался оставлять детей без присмотра. Даже самостоятельные и «взрослые» Настя и Колька были вынуждены подчиниться. Так и не удалось детской компании довести до ума план действий по поимке преступника, который они начали разрабатывать. Коля Булычев ужасно расстроился, но каково же было его удивление, когда в половине двенадцатого ночи к ним в каюту постучались Анна и Настя Незвановы.

— Вы еще не спите? — спросила Анна, теребя в руках какой-то пакет. — А мы вот решили заглянуть к вам ненадолго.

— Ну, что ты, Анечка, — вздохнула Екатерина. — Какой тут сон. Проходите, пожалуйста. Мы сейчас кофе сварим. У нас на крайний случай кипятильник имеется. И банка кофе. Привычка, знаешь ли… Коля, рассаживай гостей.

Коля пододвинул кресло к столику, сделав приглашающий жест Анне, а Насте предложил усесться на «запасную» койку. Незванова-младшая благосклонно кивнула и села, а у Кольки перехватило дыхание. Неужели Ленька Самойленко прав, и он все-таки «запал» на эту девчонку?

— Кофе — это хорошо, — сказала Незванова-старшая. — Но я подумала, что на сон грядущий можно выпить и чего-нибудь покрепче… Особенно после всего, что случилось… — С этими словами она развернула пакет и достала из него плоскую флягу джина «Бифиттер» и пластиковую бутылку тоника.

— А как же сухой закон? — нерешительно произнесла Екатерина. — Нас могут дисквалифицировать.

— Во-первых, никто не узнает, — сказала Анна. — А во-вторых, что они могут нам сделать? Начислить штрафные очки? Вряд ли они обойдутся без нас.

— Ой, не знаю… — вздохнула Булычева, но глаза ее заблестели.

Кольке же предложение Незвановой-старшей совсем не понравилось. Он подумал, что та специально хочет напоить его мать. Парень нахмурился и забился в кресло у переборки.

— А пить будем из горлышка? — грубовато спросила Настя, почувствовав Колькино настроение. — На этом теплоходе стаканы в каютах не предусмотрены.

— Ой, я и не подумала, — огорчилась Анна. — Что же делать?

— Ничего страшного, — улыбнулась Екатерина. — У нас с Колькой и стаканчики есть. Пластиковые.

— Вот что значит собираться как следует, — назидательно выговорила Анна дочери. — А ты даже зубные щетки забыла положить.

— Но здесь же продаются, — капризно сморщила носик Настя. — Мы же не в пустыню собирались. Вот что нужно было взять с собой в путешествие, так это пару хороших пистолетов. Для самообороны.

— Ох… — вздохнула Екатерина. — Что ты обо всем этом думаешь, Аня?

— Если бы здесь не было детей, я бы назвала все это одним неприличным словом, — сказала Незванова-старшая.

— Она думает, что мы этих слов не знаем, — усмехнулась Незванова-младшая. — Смешные взрослые. А потом удивляются, почему не могут найти со своими детьми общий язык.

— Ты считаешь, что если родители и дети будут вместе ругаться матом, общий язык будет найден? — ухмыльнулся Колька.

— Нет, конечно, — ответила Настя. — Но иногда нужно выражаться соответственно обстоятельствам.

— И все-таки обойдемся без ругательств, — решительно проговорила Булычева. — Вряд ли с их помощью можно решить проблему. А ведь нам что-то нужно делать…

— Нужно искать преступника, — буркнул Колька. — А когда найдем, сбросим его в море.

— Да… — вздохнула Анна. — А пока, может быть, выпьем? — И она разлила в стаканчики взрослым — джин, детям — тоник.

— Я не поняла! — возмутилась Настя. — Что за дискриминация?

— Хочешь, добавляй джин по вкусу! — Анна повысила голос. — И ты, Коля, тоже добавляй.

— Я не пью, — сказал Коля, выразительно покосившись на мать.

— А я себе тоника по вкусу добавлю, — под тяжелым взглядом сына поторопилась сказать Катя. — Я вообще-то в этом путешествии решила не увлекаться крепкими напитками… И хорошо, что ввели сухой закон.

— Ты права, — сникла Незванова-старшая. — Напиваться нам теперь не стоит. — И тоже налила себе тоника.

Настя, оглядев присутствующих, подумала и к бутылке джина не прикоснулась.

Подняли стаканы молча и еще некоторое время помолчали. Тишину нарушила Анна Незванова. Она повернулась к Николаю и серьезно спросила:

— А как нам найти преступника, чтобы потом сбросить его в море?

— Стандартным способом, — ответил Коля. — С помощью наблюдения и дедукции. Это не я придумал, это Настя.

— Это не я, — фыркнула Настя. — Это сыщики придумали.

— То есть у вас есть план, — сказала Незванова-старшая. — Его вы и обсуждали, когда в баре сидели?

— А ты думала, что мы там напивались? — хмыкнула Настя.

— Прекрати, — тихо попросила Анна. — Ничего я не думала. Просто было поздно. Я волновалась. Как и остальные мамы.

— Ну-ну… — снова хмыкнула Настя. — Стоило забродить поблизости преступнику, как ты стала проявлять живые человеческие эмоции. Ладно, проехали… Мы все-таки в гостях. Коля, изложи план.

Коля растерянно посмотрел на девочку. Ведь они договорились о плане никому не рассказывать… Но под взглядом Анастасии язык сам собой развязался.

Несмотря на то, что по условиям игры ребята были соперниками, они быстро подружились. Коля считал, что их маленькую компанию объединила неприязнь к игре и одновременно снисходительное отношение к мамам, которые в эту игру все-таки решили сыграть. Но об этом он говорить никому не стал. Итак, план был незамысловатым. Для того чтобы поймать злодея, дети решили установить наблюдение за всеми игроками-мужчинами. Почему именно за мужчинами? Да потому, что их матери на злодейство не способны. В этом был уверен каждый, и вопрос обсуждению не подлежал. Распределили объекты слежки. Коле достался Носов, Насте и маленькой Наташке — Иосиф Коган, а Ленька с Соней должны были следить за полковником. Потом Настя подумала и предложила установить наблюдение за лазаретом, причем делать это вызвалась сама. Она читала один детектив, где преступник, дабы отвести от себя подозрение, прикинулся жертвой. А потом юные сыщики собрались еще раз и обменялись результатами наблюдений. Колька умолк.

— И что вы выяснили? — спросила Анна.

Колька вздохнул и отвел глаза. Потом вопросительно посмотрел на Настю. Настя тоже вздохнула и сморщила нос.

— Мы пошли по неверному пути… — спустя некоторое время проговорила она. — Преступник — не игрок. Это весьма усложняет поиски.

— Почему вы так решили? — нахмурилась Незванова-старшая.

И тогда, поколебавшись, Настя рассказала, что ей удалось увидеть со своего наблюдательного поста. За лазаретом следить просто. Дверь в него находится напротив одного из трапов, ведущих на среднюю палубу. Возле верхних ступеней стоит какой-то баллон, назначения которого она не знала, но за ним очень удобно было прятаться. Ни со средней палубы, ни снизу ее не было видно. Она проскучала в своем укрытии около получаса, а затем увидела человека в черном плаще, который зашел в лазарет. Через некоторое время этот человек вышел, поднялся по трапу и быстро прошел мимо, а буквально следом за ним выскочил Викентий Колыхалов. «Ага, — сказала себе Настя. — Я была права. Жертвы отравления так прытко не бегают». И побежала за ним. Человек в плаще подошел к каюте полковника, поковырялся в замке и открыл дверь. Колыхалов нырнул в свою каюту, а Настя в свою. В приоткрытую дверь она видела, как человек в плаще вышел из каюты полковника, затем туда направился Викентий, а через некоторое время в коридоре появился сам полковник… Настя услышала возню и шум, потом увидела, как Клим Ворошилов тащит упирающегося Колыхалова в каюту Арье. Там ей пришлось ретироваться — в коридоре было полно охранников.

— Что бы это значило? — озадаченно спросила Катя. — Я ничего не поняла. Кто же преступник? Викентий? Он, что же, сам себя отравил? А за кем он шел? Что это был за человек в черном плаще?

— А почему ты решила, что преступник — не участник игры? — спросила Анна.

— Потому что мы потом обменялись впечатлениями, — пожала плечами Настя. — Никто из тех, за кем мы наблюдали, не надевал черного плаща.

— А как он выглядел? — спросила Екатерина.

— Среднего роста, не толстый, — ответила Незванова-младшая. — Больше ничего сказать не могу. Он был в шапочке, и воротник плаща был поднят.

— Да… — протянула Анна. — Значит, несчастные случаи отпадают. На борту шастает преступник. И может быть, не один. Наверное, субъект в плаще и Викентий как-то связаны между собой. Но все равно ни черта не понятно. Если Викентий отравился, то каким образом он так быстро выздоровел? Ведь Яшин, насколько мне известно, до сих пор лежит в лазарете.

— Мы его не видели, — возразила Настя. — Может быть, человеком в плаще был Яшин.

— А может быть, женщина, — предположила Анна. — Версии могут быть одна другой нелепее. Но как бы нам правду узнать?

— Господи! — воскликнула Булычева. — Правда рано или поздно выяснится. А вот что нам теперь делать? Запираться в каютах и никуда не выходить? Он же может любого из нас… И детей… Будь проклята эта игра! Все, я отказываюсь в ней участвовать. Не нужны мне эти деньги! Обойдемся!

— Не глупи, — спокойно усмехнулась Анна. — Если организаторы игры решат ее продолжить, останется четыре команды. Твои шансы выиграть увеличиваются.

— А если он еще кого-нибудь отравит, то шансы станут еще больше, — язвительно проговорила Настя. — Мамочка, ты иногда говоришь такое!..

— Я вот что думаю, — прервал молчание Коля, почувствовав назревающий между матерью и дочерью скандал. — Пока мы не поймем, чего он хочет, мы его не выловим. Правильно, Настя? Как это в детективах называется? Мотив преступления? Мы с ребятами подумали, что преступник — один из игроков, который хочет вывести конкурентов из игры, так? Но тогда он это как-то неправильно делает. Колыхалов сразу встал на ноги и побежал за неизвестным субъектом. Яшин, наверное, тоже поправится. Доктор говорил, опасности для здоровья нет. Наташка и ее мать стрелы, конечно, испугались, но играть продолжают, в запертой каюте не сидят. Если бы преступник захотел, чтобы они действительно отказались от игры, надо было пугать так пугать. До обморока. А травить — до смерти.

— Ты прав, — кивнула Катя. — Я не сильна в детективных штучках, но он хочет чего-то другого. Наверное, просто испортить игру. Чтобы съемки затянулись…

— Зачем? — встрепенулась Анна. — Зачем кому-то затягивать съемки?

— Чтобы поплавать подольше, — усмехнулась Настя.

— Возможно, но меня это не устраивает, — сердито произнесла Незванова-старшая. — Мне больше двух недель отсутствовать нельзя.

— Меня тоже только на две недели отпустили, — испуганно подхватила Булычева. — А разве съемки могут затянуться? Я полагала, что… съемки просто отменят.

— Будем ждать решения организаторов, — недовольно сказала Незванова-мать. — От этого решения будут зависеть дальнейшие действия преступника. Так мне кажется.

— Дальнейшие действия… — упавшим голосом пробормотала Булычева. — Нет, это невозможно. Нас могут отправить обратно? На каком-нибудь катере?

— В случае чего я вызову вертолет, — пообещала Анна. — Но лично мне очень хочется посмотреть, что произойдет дальше. Я думала, здесь будет скука смертная. А вон оно как обернулось. Только вот что, дети! Больше никаких слежек, пожалуйста!

— Сама будешь следить? — усмехнулась Настя. — Ведь если не следить, самую интересную развлекаловку можно пропустить.

— Буду, если надо! — вспыхнула Незванова-старшая. — И если надо, тебя в каюте запру. Ты взрослый человек. Неужели не понимаешь, что ваши игры опасны? Еще и малышей втянули! О чем вы думали?

— О том, мамочка, — невозмутимо ответила Настя, — что кому-то надо искать преступника. Ведь остальным и дела до него нет.

Настя ошибалась. К вечеру четвертого дня уже никто не сомневался, что по теплоходу разгуливает преступник. Информация о стычке полковника и Викентия, а также о результатах детской слежки дошла до всех участников игры. Несмотря на возможную опасность, никто не мог усидеть в своей каюте. Всем захотелось общения. Кто-то пошел в бар в надежде найти собеседника, кто-то, как Незванова, подхватив свое чадо, отправился в гости. В результате участники игры оказались более информированными, нежели организаторы и служба безопасности. И у всех были свои версии…

Нонна Победимова, уложив Наташку на свою кровать и заперев на защелку каюту (защелку соорудили днем по ее требованию), расслабленно откинулась на спинку кресла и улыбнулась. После беседы с полковником, который рассказал ей о Викентии, она почувствовала прилив сил. «Теперь следует составить психологический портрет преступника, — сказала она себе. — Или преступников. Если они рассчитывали выбить меня из колеи, то здорово ошиблись. Итак, преступник. Он не чужд театральных эффектов. Плащ, дохлая крыса, арбалет, отравление на глазах у всех. Пугать можно и более примитивными способами. А уж отравить человека где-нибудь за завтраком точно проще. «Шведский стол» для этого — идеальная штука. Правда, Яшина отравили «по-тихому». Но когда? Наверное, во время попойки. Возможно, эффект лекарства по каким-то причинам замедлился. Например, под воздействием алкоголя. И Яшин почувствовал себя плохо только в каюте. А должен был — там, на вечеринке. Ладно, пока оставим это… Преступник начинает выбивать слабые звенья. И Яшин, и Колыхалов, да и мы с Наташкой не похожи на серьезных претендентов на победу. Значит, он сам — «слабое звено». Он глуп, если таким образом собирается избавиться от конкурентов. Ведь игру могут просто остановить. Он неглуп, если цель его заключается в другом. Он, скорее всего, женщина. Или мужчина с женской психологией. Или… ребенок. Нет, это уже слишком!»

ДЕНЬ ПЯТЫЙ

Стюарды разбудили участников игры позже обычного. Зато Алену, Сашу, Половцева, Сташевского и еще нескольких сотрудников «Невских берегов» подняли ни свет ни заря и передали просьбу господина Арье — прибыть как можно скорее в его офис-каюту. Когда все собрались, спонсор с озабоченным видом оглядел присутствующих.

— Уважаемые дамы и господа, — проговорил он твердо. — Я, как вы знаете, являюсь главным ответственным лицом проекта. Поэтому все сложные решения приходится принимать мне, хочу я этого или нет. Сегодня я почти не спал, раздумывая, что следует предпринять в свете последних известных вам событий. И пришел к выводу: игру надо продолжать. Потому что, когда мы ее начали, мы дали людям надежду. И мы не имеем права из-за какого-то подонка лишать их этой надежды. Я усилил меры безопасности и уверен, что с нашими игроками ничего дурного больше не случится. По плану через два дня мы должны смонтировать и запустить в эфир материал с первыми конкурсами. Зрители ждут, мы не можем их разочаровывать. Вы согласны со мной?

Егор Половцев бодро ответил «да», остальные сотрудники канала молчали, косясь на Александру, только она могла спорить с «господином спонсором» без негативных для себя последствий. Но она тоже молчала. Потому что все сказала Арье накануне. Первой молчания не выдержала Алена:

— А если все-таки что-то еще случится?

— В этом случае мы будем действовать по сценарию игры на выбывание, — решительно ответил Арье. — И я собираюсь объявить об этом всем участникам. Конечно, служба безопасности будет работать в усиленном режиме. Но пусть игроки тоже проявят бдительность, позаботятся о себе и членах своей команды. В силу непредвиденных обстоятельств игра вступила в более жесткую фазу. Что ж… Пусть она будет жесткой.

Некоторые сотрудники посмотрели на спонсора с откровенным испугом. И снова покосились на Сашу, а потом на Алену. Но ведущая игры «2 + 1» сидела с каменным лицом, а продюсер улыбалась змеиной улыбкой. Многие поняли это по-своему. «Вот и Сашка продалась, — грустно подумал Данила Сташевский. — А я бы продался за такие деньги? И я бы продался. Я и за свои-то молчу в тряпочку…»

Подготовка к съемкам прошла без обычного оживленного трепа. Операторы были деловиты и хмуры, режиссер — немногословен, Калязина говорила обычно несвойственным ей тихим голосом. Многие старались не смотреть Саше в глаза. Половцев, правда, попытался взбодрить всех своими сомнительными шутками, но уловив общее подавленное настроение, быстро сник, а потом и вовсе куда-то исчез.

Саша впервые ощутила волну враждебности в среде коллег. На канале «Невские берега» трудились разные личности — умные и не слишком, талантливые и не очень. Но ни про кого она не могла сказать: противник, завистник, соперник. Саша и теперь ни про кого так не думала. Но знала: она стала выглядеть в глазах коллег иначе. И не просто иначе, а со знаком «минус». Но в данный момент это ее волновало мало. Она была готова ко всему, когда после бессонной ночи приняла решение. А до этого было долгое бдение в каюте-кабинете Алены, где она внимательно читала «досье» участников игры. А до этого были разговоры с судовым врачом и с медленно выздоравливавшим Яшиным. А до этого она посылала сообщения на берег с мобильного телефона и долго ждала ответа…

Александра не знала, что решит Арье насчет дальнейших съемок. Но от его решения зависело, как поведет себя преступник. И когда спонсор начал свой монолог, у нее отлегло от сердца. Съемки будут продолжаться, а стало быть, ничего страшного в ближайшее время не случится. В этом она была уверена. А дальше… Дальше потребуются терпение, спокойствие, трезвый расчет и анализ происходящего.

Поэтому не до косых взглядов коллег было сейчас Саше. Она их замечала. Но они ее не задевали. По сравнению с тем, что может случиться, сделай она неверный шаг, это было такой мелочью!

_____

Притихшие участники игры молча входили в каюту, оборудованную для съемок. Всплеск эмоций произошел в тот момент, когда в каюте появился Арье, а за ним бочком протиснулся Викентий Колыхалов.

Для разговоров с игроками Арье выбрал более мягкий тон, нежели тот, которым он объявлял свое решение телевизионщикам.

— Вы уверены в том, что на борту теплохода действует преступник, — начал он и обвел взглядом присутствующих. — Это не исключено, хотя пока нам не хватает фактов. Да, господин Яшин отравился сильным веществом и находится под наблюдением врача. Но мы не можем с уверенностью сказать, принял он это вещество по своей воле или по чужой. Господин Яшин молчит, но в его каюте служба безопасности обнаружила упаковку этого вещества. Выводы делайте сами. Господин Колыхалов не был отравлен, как полагаете вы. Вот он, живой и невредимый, перед вами. То, что случилось при дегустации супа-харчо — аллергическая реакция на специи, добавленные в это блюдо. Аллергия прошла, господин Колыхалов продолжает борьбу за главный приз.

— Но… — начал было полковник.

— Я знаю, о чем вы хотите спросить, — повернулся к нему Арье. — Мне не хотелось бы говорить об этом во всеуслышание, но полагаю, что следует расставить все точки над i. Вчера господину Колыхалову было плохо. Он тяжело переносит аллергию. В вашей каюте он появился по недоразумению. Ему показалось, что кто-то вошел туда, и он захотел выяснить, что там делал этот человек.

— Но… — теперь уже хором проговорили Настя Незванова и полковник.

— Возможно, этот человек не померещился Викентию, а действительно заходил в каюту господина Ворошилова. Вот и Настя его видела, не так ли?

— Да, — вызывающе ответила девочка. — Он взламывал каюту полковника отмычкой.

— Возможно, это был просто ключ, Настя, — улыбнулся Арье. — Дело в том, что я приказал установить в каждой каюте внутренние задвижки. Самые обыкновенные задвижки-засовы, а не кодовые, которые стояли до этого. Бывает, что простые приспособления лучше дорогих современных устройств, которые не спасают от образованных хулиганов. Человек, которого вы видели, возможно, был наш плотник. Уважаемый Клим, вы ведь видели новую задвижку с внутренней стороны двери вашей каюты?

Настины брови поползли вверх, а брови Клима напротив — вниз.

— Теперь о дохлой крысе и выстреле из арбалета в каюте госпожи Победимовой. — Голос спонсора посуровел. — Да, то, что произошло, — хулиганство, которое представляет определенную опасность. Но хулигана мы вычислим и накажем. — При этих словах он многозначительно посмотрел на детей, которые как всегда расположились тесной кучкой. — Так или иначе, игру мы продолжаем. Потому что не можем обмануть ни ваших ожиданий, ни ожиданий телезрителей. Если что-то еще с кем-то, не дай бог, случится, съемки будем продолжать с теми, кто останется. Поэтому постарайтесь обезопасить себя и членов своей команды от возможных эксцессов. А преступник, если он действительно существует, рано или поздно будет найден. Я обещаю.

— Ура, — сказал Коган тихо. — То есть аминь.

— Теперь будем играть в вышибалочку, — ни к кому не обращаясь, проговорила Анна. — У нас появляются дополнительные шансы.

— Но если я пойму, что некто хочет использовать этот шанс против меня, я сброшу его за борт, — мрачно произнес полковник.

— Ну вот, — улыбнулась Настя. — Теперь мы все передеремся и перетравим друг друга. И перекидаем за борт. Сергей Аркадьевич, а если до финиша не доползет ни один герой? Что вы будете делать?

— Скажу зрителям, что алчность участников игры довела их до плачевного финала, — мило улыбнулся генеральный спонсор.

Конкурс рукоделия и столярного ремесла прошел спокойно. Если не считать того, что Викентий, сколачивая детский стульчик, расплющил себе палец молотком, а у Яны Самойленко во время вышивания спутались все нитки и вместо кошечки получился поросенок. Но в остальном все с заданием справились. В перерыве перед объявлением оценок Сташевский отправился веселить участников съемок. Саша отошла выпить кофе. Через несколько минут к ней присоединилась Алена и тоже взяла чашку.

— Хочется верить: ты знаешь, что делаешь, — сказала она подруге.

— Мне тоже хочется в это верить.

— Ты не знаешь, почему представители закона до сих пор не появились на нашем судне? — спросила Алена, сердясь на Сашу за то, что она не рассказала близкой подруге о том, как собирается искать преступника. Да и собирается ли?..

— Знаю, — сказала Саша. — По-моему, это понятно даже ребенку.

— И это все, что ты хочешь мне сказать? Вы что, сговорились с Арье? — возмутилась Калязина.

— Алена, — попросила Александра, — давай ты мне сейчас не будешь задавать вопросов, ладно? Если мои подозрения верны, дело гораздо серьезнее, чем всем кажется.

— Ты меня успокоила! — язвительно произнесла Алена. — А как в таком случае насчет моей личной безопасности?

— Пока тебе ничто не угрожает, — сказала Саша. — Когда возникнет угроза, я тебе сообщу.

— Иди к черту! — Алена со стуком поставила чашку на стол и вышла.

Саша не заметила, как к ней подошел Арье. Он действительно умел подкрадываться неслышно, как кошка.

— Не понимают нас с вами, Александра Николаевна.

Саша вздрогнула от неожиданности.

— Кто вас научил двигаться столь бесшумно? — поинтересовалась она.

— Фенимор Купер, — рассмеялся он. — Не помните?

— Я не любила книги про индейцев, — сказала Саша. — В детстве я все больше про милиционеров читала. Братья Вайнеры, Адамов, Леонов.

— Тоже полезное чтение, — улыбнулся он в ответ. — Кстати, братья Вайнеры тоже эту походку описывали. В «Эре милосердия», кажется. Или Ольга и Александр Лавровы? Память стала подводить.

— Возможно. Я понимаю, зачем такая походка индейцу, охотнику, сыщику или вору. Но зачем она бизнесмену?

— В детстве я хотел стать индейцем, — ответил Арье. — Вот она и выработалась. Я подошел, чтобы поблагодарить вас за то, что вы не стали поднимать бунт на корабле. А ведь за вами пошли бы…

— Что вы имеете в виду, говоря о бунте? — Саша посмотрела спонсору прямо в глаза, язвительно улыбнулась, а затем налила себе вторую порцию кофе. — Чего вы, собственно говоря, боялись? Что я буду настаивать на прекращении съемок и потребую повернуть теплоход обратно? Но разве мне это выгодно? Во-первых, я патриот канала, и мне не хочется проблем, которые обязательно появятся в случае неудачи проекта. Во-вторых, мне обещано крупное вознаграждение. В-третьих, я очень хочу добраться до Гамбурга, поскольку там меня будет встречать ДРУГ.

— Но есть ведь и «в-четвертых», Александра Николаевна? — улыбнулся он. — Вы напали на след преступника и считаете, что поймать его за руку можно только в случае продолжения съемок?

— Не совсем так, — посерьезнела Александра. — Жестоко было бы ждать следующего преступления, даже если бы оно гарантировало поимку злодея. Просто мне кажется, что если мы прекратим работать, преступник станет действовать активнее и жестче.

— Почему? — с удивлением спросил Арье. — Какой ему смысл? Не понимаю.

— Можно я вам потом объясню? — попросила она. — Ведь я могу ошибаться, да и долго все это объяснять. Когда мы обнаружим и поймаем негодяя, мы у него спросим, права я была или нет. Согласны?

— Вы умеете заинтриговать, — усмехнулся Арье. — Теперь я не буду спать ночами, пытаясь постичь ход ваших мыслей.

— В моих рассуждениях нет ничего сложного… — начала Саша, но, услышав за спиной странный скрежет, обернулась и увидела, как часть декорации, на которой изображен огромный альбатрос, стала стремительно падать на то место, где сидел, о чем-то задумавшись, Иосиф Коган.

Скорость мысли еще никем не измерена. Но в сознании Саши за это время промелькнуло и отпечаталось многое. Она увидела, как Яна Самойленко подпрыгнула и в полете выдернула Когана из кресла. Как Коля Булычев закрыл собой Настю Незванову. Как Георгий Вартанян бросился к Екатерине Булычевой. Как охнул и закрыл руками голову Данила Сташевский… А еще… А еще она ощутила крепкие объятия Арье, который оттаскивал ее прочь, приговаривая на ходу:

— Александра Николаевна! Успокойтесь! Ничего страшного не случилось…

Когда все пришли в себя, то увидели альбатроса, парившего на том же месте, что и раньше. В последний момент монтировщики успели перехватить его и на веревках вытянули наверх.

_____

Сергей Аркадьевич Арье, как ни бодрился, чувствовал себя не лучшим образом. Все складывалось против проекта, а стало быть, против него. Он заперся в своей каюте для отдыха и приказал охранникам никого не допускать.

Половцев впал в истерику. Наплевав на сухой закон, он вытребовал в баре бутылку виски, выпил ее, взял вторую и ворвался в аппаратную, где в одиночестве сидел Данила Сташевский. Истерически смеясь, Егор схватил Данилу за грудки и потребовал ответа на вопрос, не считает ли Сташевский, что проект проваливается по вине его — Егора. Данила несильно стукнул Половцева в скулу, что, видимо, означало «да», и тот надолго отрубился.

Вечером игроки, как и спонсор, заперлись в каютах, возле которых были установлены охранные посты. Если кто-то и выходил, за ним тотчас пристраивался «хвост». Точно так же охраняли и сотрудников канала. О том, чтобы ходить куда-то без сопровождения, не могло быть и речи. Саша Барсукова, прогулявшись до радиорубки и обратно, поняла это, и ей такой ход дела категорически не понравился. Она не привыкла к личной охране. И не собиралась привыкать. Но как избавиться от «хвоста» на относительно небольшой и ограниченной территории, она не знала. Правда, можно было просто не обращать внимания на навязанную заботливой службой безопасности «тень». Но Александре это не удавалось. Она злилась и нервничала, слыша за собой уверенные, спокойные шаги. Так ничего и не придумав, она тоже заперлась в каюте, включила ноутбук и в который раз стала просматривать электронные варианты сценария игры и досье игроков. Потом зашла на «форум», где, как оказалось, происходило активное обсуждение проекта «2 + 1». Да, рекламу господин Арье организовал правильно…

Обсуждающие, в основном народ молодой, призывали «челов» попристальнее взглянуть на «фейсы» участников. Кое-кто им изначально казался прирожденным победителем. Иосиф не нравился никому, полковник шел 50:50, фаворитами выходили Вартанян и Носов. Несколько «шаров», к большому Сашиному удивлению, получил и вышедший из игры Яшин.

«Что это — сочувствие, или некоторые болельщики чувствуют в Яшине своего героя? Да уж, герой — с кислым взглядом и тощей косичкой. Но он скоро встанет на ноги. И возможно, покажет себя. Доктор сказал, что доза препарата, вызвавшего сбои в сердце Яшина, была невелика. Иначе он вряд ли выкарабкался бы. То, что ему этот препарат подлили в еду или питье, не вызывает сомнений. А стало быть, нет сомнений, что на борту преступник. Что бы ни говорил по этому поводу Арье. Яшин не самый опасный конкурент для других мужчин-игроков. Это было очевидно большинству, включая психологов и экспертов. Кому нужно было выводить его из игры? Интересно, что он оказался в паре с Победимовой. Совпадение произошло случайно или в соответствии с планом преступника? Но в чем тогда заключается этот план? Вышибить из седла Нонну, довести ее до нервного припадка? Почему именно ее? Потому что она — самая чувствительная? Но с первого взгляда не понять, испугается она дохлой крысы или нет. Дохлая крыса… «Том Сойер» какой-то… Но почему все-таки Нонна? — продолжала удивляться Саша. Кому она перешла дорогу? Или все-таки она производит впечатление „слабого звена“?»

Если принять версию, что преступник находится среди игроков, то это не мужчина. Так решила Александра. Мужчина не стал бы пытаться вывести из строя женщину в начале игры. Потому что с исключением из игры одной женщины снизились бы шансы на его собственное участие. Но если это женщина, то она неспроста выбрала именно Победимову. Чем-то та ей не угодила. И тогда понятен следующий шаг преступника. «Ликвидация» партнера Нонны — удар опять-таки по Нонне.

«Интересно, — подумала Саша, — а не была ли знакома Нонна с какой-нибудь участницей игры раньше?» Пальцы снова забегали по клавишам ноутбука. Через полчаса ответ был получен. И опять Александра поняла, что ничего не поняла…

От аналитических изысканий ее отвлек громкий стук в дверь. Она взглянула в угол монитора. Было около двух ночи. «Ну вот и еще одно преступление», — отрешенно подумала она. На пороге стояла взволнованная Калязина.

— Послушай, у нас ЧП! — задыхаясь, сказала Алена. — И это уже ни в какие ворота не влезает! У тебя есть оружие?

— Оружия полно в реквизиторской, в частности арбалеты. — Волнение Алены Саше почему-то не передалось. — А в кого нужно стрелять?

— Арье исчез! — закричала Алена. — Его охранника, который находился у дверей, кто-то нейтрализовал при помощи газового баллончика. Когда тот очнулся, хозяина в каюте уже не было.

— Капитану сообщили? — поинтересовалась Саша, с удивлением констатируя свое спокойствие.

— Да! — выдохнула Алена. — Вся команда во главе с ним прочесывает теплоход. Спасательные катера спущены на воду. Послано сообщение всем судам о человеке за бортом. У тебя коньяк есть? Черт, да откуда у тебя коньяк?! Не представляю, что теперь делать…

— Ничего, — сказала Саша, продолжая удивляться своему спокойствию. — Охрана возле кают игроков осталась?

— Кажется, да…

— Ну вот и хорошо. Кто теперь руководит съемками?

— Ты о чем? — поразилась Алена. — Какие съемки? У нас спонсор пропал!

— Я не успела ознакомиться со всеми условиями проекта, — произнесла Саша. — В любом деле, если с руководителем что-то случается, его замещает другое лицо. У нас это другое лицо — кто?

— Уф, — сказала Алена и тоже вдруг успокоилась. — Ты меня извини за эмоциональное недержание. Я войду?

— Войди, — согласилась Саша. — Но ненадолго. Мне нужно побеседовать кое с кем из участников игры. А лучше бы со всеми сразу. Почему падала декорация с альбатросом, не выяснили?

— Почему падают конструкции? — сердито фыркнула Алена. — Винт разболтался. Болт развинтился.

— При той зарплате, которую получают наши монтировщики? — покачала головой Саша. — Да и при чем тут зарплата? Мы же их прекрасно знаем. Раньше у них никогда ничего не падало!

— Качка, — предположила Алена. — Конструкция готовилась накануне. Винты могли разболтаться — так мне объяснили. Но если к ним кто-то после монтировщиков прикасался… Это, наверное, уже не выяснить…

— Так Арье тебе объяснил?

— Откуда ты знаешь? — удивилась Калязина. — Да, Арье. Вместе со своим начальником охраны, который целое следствие провел.

— Я ничего не знаю, — сказала Саша. — Я пока только предполагаю. Когда и кто видел Арье последний раз?

— Ну и вопросы ты задаешь, — вздохнула Алена. — Как прокурор. Охранник очнулся минут пятнадцать назад. А полчаса назад я разговаривала с Арье по мобильному телефону.

— О чем?

— Уточняли детали завтрашней съемки. Потом пожелали друг другу спокойной ночи. Ничего особенного…

— Пойдем! — вдруг решительно проговорила Саша. — Проверим, не исчез ли кто-нибудь еще вместе с Арье.

Начальник охраны Михаил Иванович — высокий, поджарый мужчина средних лет — не стал препятствовать Александре, когда та выразила желание заглянуть в каюту Арье. Он с холодной предупредительностью распахнул дверь и пропустил ее и Алену вперед.

— Только я вас очень прошу, ничего не трогайте, — попросил он.

— Об этом можно не напоминать, — проворчала Калязина, покосившись на Сашу, которая не стала тратить времени даром и стреляла глазами во все стороны.

В каюте был беспорядок. Постель смята, на письменном столе разбросаны папки и бумаги, возле прикроватного столика лежал скомканный светлый пиджак спонсора. У двери валялись тапочки.

— Что вы хотите здесь увидеть? — не слишком доброжелательно спросил Михаил Иванович.

— А можно открыть тумбочку для обуви? — попросила Саша, чувствуя себя не слишком уютно под его взглядом.

Начальник охраны удивленно на нее посмотрел, но, ничего не ответив, створки тумбочки распахнул. Присев на корточки и полюбовавшись на несколько пар стильной итальянской обуви, Саша улыбнулась.

— Будем надеяться, что Сергей Аркадьевич вышел из своей каюты на своих двоих, — сказала она почти весело. — И что он все-таки не оказался за бортом. А больше ничего странного на судне не произошло в последние час-полтора?

— Вам мало исчезновения босса? — раздраженно поинтересовался начальник охраны.

— Мне мало фактов для объяснений, — ответила она. — Вы уверены, что никто больше не пропал?

— Я бы получил сигнал, — сказал он мрачно. — Люди, охраняющие игроков, остались на своих местах.

— И они периодически проверяют каюты? — не отставала Саша.

— Беспокоить участников игры им не приказано. — Михаил Иванович сдвинул брови. — Два часа ночи. Они наверняка спят.

— Охранники или участники? — усмехнулась Саша, чем вывела главного секьюрити из себя: лицо его застыло и побагровело.

Начальник охраны ошибался. Никто из участников игры, включая детей, не спал. Янина Самойленко с Иосифом Коганом играли в шахматы у нее в каюте. Когда они узнали, в чем дело, оба с решительным видом вызвались помочь в поисках пропавшего. Анна и Настя Незвановы были встрепаны и сердиты — по всему было видно, что они только что бурно выясняли собственные проблемы. Нику Войтановскую нашли в каюте у Екатерины Булычевой. На столе стояла наполовину опорожненная бутылка якобы армянского коньяка. Откуда она взялась, было непонятно — таких бутылок в барах теплохода не имелось. Незваных гостей женщины встретили неприветливо, а когда узнали, в чем дело, синхронно вскрикнули. Ника сразу засобиралась к себе.

Викентий Колыхалов долго не открывал, и охранники вместе с Сашей и Аленой уже подумывали, не взломать ли дверь. Однако Викентий, наконец, выполз. Глаза его были красны, а на шее болтались наушники. На столе светился монитор компьютера. «Творю», — хмуро пробормотал он, а в ответ на сообщение о пропаже Арье неопределенно пожал плечами. Наташка Победимова и Соня Войтановская в «детской» каюте Сони тоже сидели за компьютером — играли на пару в «стрелялку».

Клим Ворошилов встретил гостей в халате и с книгой под мышкой. Он, как и Яна с Коганом, пожелал подключиться к поискам.

До Нонны Победимовой тоже было трудно достучаться. Но зато когда достучались, обнаружили там донельзя смущенного Евгения Носова, суетливо застегивающего пуговицы сорочки. Видимо, незадачливому мачо все-таки удалось взять одну крепость. Или он только собирался приступить к осаде?..

Каюта Георгия Вартаняна была незаперта и пуста. Так же, как каюты мальчиков — Коли Булычева и Лени Самойленко… Охранники вытянулись в струнку под грозным оком своего главного, но ничего внятного сказать не смогли.

— Уволю, — пообещал Михаил Иванович и, развернувшись, быстро зашагал по коридору. Двухметровые подчиненные, сгорбившись, последовали за ним.

— И это все, что он собирается делать? — опешила Алена, глядя им вслед.

Подошедшие к Саше с Аленой полковник, Яна и Иосиф выглядели на удивление спокойно. Даже Яна. Лишь в свете яркого настенного светильника было видно, как бледны ее скулы.

— Ничего страшного, — сказал ей Иосиф. — Мальчишки. Играют в казаков-разбойников. Ленька себя в обиду не даст.

— Полагаю, что остальным об исчезновении Георгия и мальчиков пока знать не обязательно, — произнес Ворошилов. — Особенно Кате. Предлагаю разбиться на группы и обследовать корабль по секторам. Желательно подключить всех, кто не боится гулять ночью по палубам.

— Корабль уже обследуют и члены команды, и служба безопасности, — заметила Саша. — Полагаете, нам повезет больше?

— Но ведь нужно что-то делать, — отчеканил Клим.

— Я совершенно не ориентируюсь на судне, — возразила Саша. — И, с вашего позволения, займусь другим делом.

— Конечно, дамам в этом участвовать совершенно не обязательно, — согласился Ворошилов. — Мы пойдем с Иосифом.

— Вы пойдете с Иосифом, — сказала Яна, — а я пойду одна. Не хочу, чтобы вы видели, как я буду драть сыну уши.

— Но, Яночка… — начал Коган.

— За меня не беспокойтесь, — улыбнулась она. — Не забывайте, кто я по профессии. Надеюсь, полковник, вы прикроете Иосифу спину, случись что…

— Вы доверяете мне Иосифа? — Полковник тоже улыбнулся.

— Я вам абсолютно доверяю, Клим, — серьезно ответила Яна.

— А я? — растерянно воскликнула Алена. — Я с кем пойду?

— Теперь нужно проверить, все ли наши сотрудники на месте, — сказала Саша. — Если можешь, сделай это… В отличие от игроков, у наших ребят охраны нет.

— А ты что будешь делать? — обеспокоенно спросила Калязина.

— Я тебе уже говорила, — ответила Саша. — Мне нужно кое с кем побеседовать.

— У вас есть версия насчет происходящего, Александра Николаевна? — деловито поинтересовался Клим.

— Да, — сказала Саша. — Но она настолько странная… Будьте, пожалуйста, осторожны. У вас случайно оружия нет?

— Есть, — сказала Яна. — Кулаки и пятки.

— Аналогично, — скромно произнес Ворошилов.

Коган только развел руками…

Анна и Настя Незвановы встретили Сашу неприветливо. Обе были покрасневшими и сердитыми.

— Нельзя ли отложить разговор на завтра? — с надменным видом произнесла Анна, выслушав Сашу. — Сегодня был трудный день, мы собирались ложиться спать.

— Наверное, нельзя, — мягко ответила Саша. — Мальчики пропали. Арье пропал. Георгий Вартанян — тоже. Никто не может гарантировать безопасность никому из пассажиров «Агаты Кристи». Вас это не тревожит?

— На дверях надежные запоры, — ответила Незванова-старшая. — Кроме того, у меня есть оружие. Любой придурок, пожелавший сюда зайти с преступными намерениями, получит пулю в лоб.

— Мамочка… — протянула Настя и посмотрела на мать удивленно и с уважением. — У тебя есть оружие? Автомат Калашникова? Или ракетная портативная установка «земля-воздух»?

— Обычный ствол, — скривилась Анна. — Тридцать восьмой калибр. Разрешение имеется.

— Пять лет назад вы решали проблемы с помощью этого ствола? — серьезно спросила Саша.

— Вы осведомлены о моих проблемах пятилетней давности? — удивилась Незванова-старшая. — Я польщена. Нет, ствол мне тогда не понадобился. Все проблемы в нашем мире решаются с помощью денег. Разве вы этого не знаете?

— Нет, — сказала Саша. — В мире существует множество проблем, которые невозможно решить с помощью денег или стволов.

— Например? — мрачно усмехнулась Анна.

— Вы и сами знаете ответ, — спокойно ответила Саша. — Любовь близких. Взаимопонимание. Избавление от навязчивых воспоминаний. Почему вы не признались одному из игроков, что знаете его? Потому что хотели его наказать? И именно поэтому согласились участвовать в игре?

Анна вскочила и взмахнула руками. Вероятно, жест этот означал крайнее возмущение. Но лицо ее было растерянным.

— Вы… Вы — девчонка! — пробормотала она. — Что вы знаете о проблемах? О любви? Вы меня подозреваете? Или, может быть, Настю? Что мы отравили этого идиота? И второго — тоже?

— Анна! Мамочка! — прокричали Саша и Настя одновременно.

— А если вы считаете меня преступницей, вам не страшно было идти ко мне? — продолжала Анна, все более распаляясь. — На что вы рассчитывали? Что я признаюсь? Ну, допустим, признаюсь. А что дальше? Вы надеетесь выйти отсюда живой?

— Может быть, мы поговорим вдвоем? — растерянно проговорила Саша. — Я не считаю вас преступницей. Просто я хотела узнать… И у Насти тоже… Про мальчиков.

— Мальчики, девочки! — засмеялась Незванова. — Настя останется. Ей давно пора знать правду. Она так хотела увидеть своего отца.

— Может быть, не нужно? — еще тише проговорила Саша, жалея о том, что она находится на этом корабле. О том, что вторглась в чужую тайну. И о том, что во внутреннем кармане куртки у нее…

— Ладно, — восстанавливая дыхание, проговорила Анна. Было заметно, что она пытается успокоиться. — Вы хотели спросить у Насти про мальчиков. Спрашивайте. Потому что потом будет не до этого.

— Да, — выдохнула Саша. — Коли и Лени нет в каютах. Где они?

— С ними все в порядке, — быстро ответила Настя. — Не волнуйтесь. Охранники — дубы. Они дежурят в коридоре. Совершенно забыв об окнах, то есть иллюминаторах, которые выходят на палубу. И очень легко открываются. Можно в каюту пробраться. А можно из каюты. А теперь вы рассказывайте. И учтите — я никуда не уйду. Мама имеет отношение ко всему этому отстою? И что вы там говорили про отца? Он здесь?

Повисла пауза. Саша чувствовала себя скверно. Незванова-старшая чувствовала себя не лучше.

— А хотите, я угадаю? — Настя не выдержала тягостного молчания. — Отравление идиота? Отравили двоих. Яшина и этого доморощенного писателя. Кто-то из них мой отец? Вот кайф-то! Стоп. Мне шестнадцать с половиной. Вряд ли моя мамочка могла зачать ребенка от пятнадцатилетнего пацана. Ведь Колыхалову тридцать два, я запомнила. А Яшину — тридцать восемь. Следовательно, мой папа — Яшин? Мам, и ты его решила таким образом наказать? Охота была связываться!

— Да кому он нужен! Пачкать руки об это… — с неожиданной злостью проговорила Анна. — По жизни он уже все получил. Истрепавшийся неудачник. Слава богу, что мы тогда не стали жить вместе. Представляю, что это была бы за жизнь. А вот то, что он оказался здесь… Не скрою, я была неприятно поражена. И даже на мгновение что-то во мне проснулось… мстительное… Но поверьте, только на мгновение.

— А почему он тебя здесь не узнал, мамочка? — удивленно спросила Настя. — Или ему было стыдно к тебе подойти?

— Он меня не узнал, я уверена, — сказала Анна. — Наверное, я здорово изменилась за шестнадцать лет. А может быть, и тогда он ко мне особенно не приглядывался. Может, в моем маленьком Зеленодольске у него и не одна я была… Между прочим, тогда этот музыкантишка у нас со стройотрядом свинарник строил. Я в Петербург за ним поехала. А вы: любовь! взаимопонимание!

— Извините, — упавшим голосом произнесла Саша.

— Ничего. Но как вам удалось узнать, что мы с ним когда-то были вместе?

— В вашей анкете сказано, что вы родились в Зеленодольске, — ответила Саша. — А первое место его работы — Зеленодольский строительный комбинат. По его анкете. Вот я и подумала. Да и глядели на него вы как-то странно. На остальных мужчин почти не смотрели, а на него смотрели. Наши операторы очень любят снимать ваши крупные планы.

— У вас определенный сыщицкий дар, — сказала Анна. — Исходя из того что мы когда-то были знакомы, вы сделали вывод, что преступница — я? И супчик, который потом Колыхалов попробовал, тоже я отравила? Да, конечно, благодаря своему образованию, я знаю о ядах все. Но если вы смотрели запись съемок, то не могли не видеть моего крупного плана, когда я этот супчик пробую. И Настя пробует. Это обстоятельство вам ни о чем не говорит? А может быть, я и декорацию развинтила? И Арье похитила? Или даже убила? Но зачем? Откровенно говоря, я хотела провести время на теплоходе спокойно, без забот. И вся эта свистопляска меня абсолютно не радует. У вас еще есть ко мне вопросы?

— Много, — вздохнула Саша. — Например, про Нонну Победимову, с которой вы учились в одном классе. Но задам я только один вопрос. Потому что даже с помощью самой тонкой дедукции ответить на него невозможно. Зачем вам, состоятельной и благополучной женщине, участвовать в этом проекте? Для такой игры ваше участие — случай небывалый.

— Вы мне льстите, — улыбнулась Незванова. — Но в главном вы правы: мое участие в этой игре — нелепость. Считайте, что меня подкупила возможность побыть две недели вместе с дочерью. Которой, кажется, это совсем не нужно. — Она посмотрела на Настю, и взгляд ее стал беспомощным и виноватым.

«Анна — идеальный кандидат в подозреваемые, — думала Саша, выйдя из каюты Незвановых. — Действительно, она все знает про яды, у нее есть мотив, чтобы ненавидеть Яшина. Кто знает, может быть, чувство мести еще живет в ней? Возможность побыть две недели с дочерью! Неужели они объездили уже все дорогие курорты? А вдруг у Незвановой есть какие-то счеты и с Арье — вот почему, например, он дал ей в пару этого хлюпика Колыхалова? Хотел свести на нет ее шансы на победу? Ведь большинство первоначальных ставок делалось на нее… Деньги, допустим, ей не нужны. Но самолюбие! И тогда лучшей возможности расправиться с ним нет. Потому что здесь можно буквально спрятать концы в воду. Но могла ли она с ним справиться? При помощи оружия — вполне. Вызвала его на разговор — ведь он ушел из своей каюты спокойно, ничего не подозревая, сменив домашние тапочки на туфли. А потом… Потом она вполне могла выстрелить в него в каком-нибудь укромном месте палубы. Она же, допустим, напугала Нонну Победимову. Хотя непонятно зачем. Может быть, она проделала все эти действия, чтобы разрушить игру и не красоваться потом на телеэкране? Да, версии придумывать легко. Однако невозможно представить себе, что Незванова бросает крысу в каюту Победимовой. И ходит ночью по палубе с арбалетом в руках. Но если допустить ее причастность к исчезновению Арье, тогда моя главная версия рушится. Черт! А Вартанян? Куда он-то подевался? И где мальчишки?»

В нижнем ярусе машинного отделения было почти темно. Только у входа и возле агрегата со множеством манометров и других приборов, назначения которых мальчишки не знали, горели две лампочки. Дежурный моторист мирно посапывал на топчане. Коля и Леня не боялись, что он проснется. Вчера они познакомились с мотористом, и он даже устроил им небольшую экскурсию.

— Почему именно здесь? — шепотом спросил Колька.

— Если оно существует, то только здесь, — ответил Ленька. — Потому что сюда пассажиры не будут заглядывать. А остальные помещения вполне доступны. Даже камбуз.

— Почему не устроить это в обычной каюте и просто запирать ее? — не отставал Колька.

— По той же причине, — ответил Ленька. — Окна обычных кают выходят на палубы. А в иллюминаторы нижних помещений могут смотреть только птицы и рыбы. Ну, еще аквалангисты.

— А если он нас убьет?

— Не убьет. Это не входит в его планы. Мы ему живые нужны. Чтобы в Гамбурге радостно руками махать и победителям цветы дарить.

— А кто будет победителем, как ты думаешь? — спросил Колька.

— Либо наша команда, либо ваша, — серьезно ответил Ленька. — Но скорее всего, наша.

— Посмотрим, — обиженно произнес Колька.

— Конечно, — кивнул Ленька. — Только нам победа нужнее.

— Это еще почему?

— Потому что, по-моему, у вас и так все хорошо. Твоя мать выйдет замуж за этого Георгия. А он сам много денег заработает. А моей матери не заработать. И Иосиф не богатый. А если мы выиграем, моя мама работу бросит. Я об этом мечтаю.

— Хорошая работа, ты че? — удивился Колька, забыв в очередной раз обидеться.

— Ага, хорошая, — грустно кивнул Ленька. — Только я из-за этой работы все молитвы выучил. Когда мама уходит, я их читаю. Это же риск, разве непонятно? А мать у меня одна.

— А я молитв не знаю, — сказал Колька. — Ты мне потом напиши какие-нибудь. А есть такая, чтобы от пьянства помогала?

— Есть, — ответил Ленька. — Напишу обязательно.

«Это очень-очень хорошо, — мурлыкал про себя Колыхалов старую советскую песню. — Какие характеры! Какие реакции! Что-то, конечно, придется подкорректировать. Описать ужас в глазах. Хе… И ни один из них не понял, что я не отравился. Даже врач. Хотя томатный сок с мякотью совершенно не похож на кровь. Надо было свекольного в рот набрать. Но тогда бы след остался фиолетовый на подбородке. Нет, все я правильно делаю. И работа идет. Времени еще больше недели. Успею бестселлер наваять. Одно поражает. Как он угадывает мои мысли? Или это я его мысли угадываю? Полет альбатроса не я придумал — он. Но кто решился поднять руку на спонсора? Ладно, это потом. Итак: „В ее глазах стоял ужас, когда стальное острие уперлось в ее грудь. Дочь заверещала…“»

Викентий стучал по клавишам до тех пор, пока не заслезились глаза. «А говорили — качественный фильтр, — мрачно подумал он. — Вот и верь после этого торгашам…»

Он походил по каюте, и мысли его приняли совсем новое направление. Он подумал, что до сих пор неправильно вел себя с партнершей по команде. «Что же я делаю? — сказал он себе возмущенно. — Ведь с такой женщиной есть все шансы выиграть главный приз. Книжка — это хорошо, книжка — это важно. Но ведь победителю обещан миллион! А я совершенно не пытаюсь наладить с ней отношения. Вот Носов, например. Мужик — так себе, ни рыба, ни мясо. Но каковы приемчики! Вчера из каюты одной дамочки выходил, сегодня — другой. И чем только он их берет? Интеллектом? Вот уж нет! Надо присмотреться к нему поближе. Опять-таки — почему не его отравил преступник?»

Викентий прилег на кровать и задремал. Потому и не заметил, когда в его каюту вошел человек в черной одежде и черной маске, сквозь прорези которой блестели холодные спокойные глаза.

Пропавшие мальчишки вскоре объявились, буркнули: «Мы просто гуляли», — и вскоре уснули богатырским сном. А вот о Вартаняне и Арье по-прежнему не было вестей.

Половцев, узнав, что Арье исчез, порывался отправиться на его поиски, но Алена с Александрой общими усилиями уложили его в постель. Большинство операторов, звуковиков и техников уже спокойно спали.

— Ты тоже ложись, — посоветовала Саша подруге. — Если случится что-то еще, тебя разбудят.

— А ты умеешь обходиться без сна? — недовольно проговорила Алена.

— Через неделю я отосплюсь по полной программе, — весело ответила Саша. — Надеюсь, в Гамбурге у меня появится такая возможность.

— Если так, то я Максу не завидую, — фыркнула Алена и добавила: — Что бы там ни было, а я иду спать.

Саша в очередной раз разозлилась на подругу и отправилась к Нонне Победимовой. Нонна, в отличие от Анны Незвановой, встретила ее приветливо.

— Я так рада, что вы пришли, — проговорила она. — Наташка уснула, а я совершенно не представляю, как можно заснуть в такую ночь. Как вы думаете, этот ужас будет продолжаться все оставшиеся дни? Может быть, капитану следует послать по радио сигнал «SOS»? Ведь ситуация становится неуправляемой, не так ли?

— Да, но мы пока не тонем, — сказала Саша.

— Когда начнем тонуть, будет поздно, — грустно улыбнулась Победимова. — Что-нибудь удалось выяснить?

— Не очень многое. Но… Чем вам насолил Яшин, Нонна?

— Что? — Участница под номером четыре привстала со стула и посмотрела на Александру с испугом. — Какой Яшин? Откуда вы узнали?..

Из глаз Победимовой вдруг брызнули слезы. Саша такое только в детстве в цирке видела, когда плакали клоуны — мощной струей обливая зрителей первых рядов. Тогда отец объяснил ей, что у клоуна в кармане находится резиновая груша, а узкий шланг проходит под одеждой. Нажимает клоун на грушу — слезы и брызжут во все стороны.

— Я его не травила… — с трудом произнесла Нонна. — Это не я.

Александра почувствовала себя не в своей тарелке. Кажется, она уже во многом разобралась. Но разве она имела право вмешиваться в жизнь женщин, судьба которых складывалась трудно и несчастливо?

— Вы были хорошо с ним знакомы раньше? — спросила она.

— Как я хотела тогда, чтобы он умер! — воскликнула Нонна. — Мне было семнадцать, я только что окончила школу. Вместе с Анной… В сентябре я уже точно знала, что беременна. Но не знала, что Анна — тоже… Она оказалась сильнее меня. Сохранила ребенка. А я… Я была не готова. Я не нашла в себе сил. У вас есть дети?

— Нет, — прошептала Саша.

— Тогда вряд ли вы поймете меня. Ребенок — это чудо. Все знают, как делаются дети. Про хромосомы, про гены, про яйцеклетку и сперматозоиды. Но в одном случае зачатие происходит, в другом — как говорят, пронесло… Если человеку суждено родиться, ничто не может этому помешать. Люди не хотят ребенка, старательно предохраняются, но рвутся презервативы, не действуют таблетки. И напротив. Женщина и мужчина занимаются любовью каждый день, не предохраняясь, страстно желая потомства, но ничего не происходит… И только одно в нашей власти. Убийство уже зачатого человечка. Или сохранение его жизни. Вам никогда не приходилось убивать?

— Нет…

— А мне, представьте, пришлось, — горько усмехнулась Победимова. — После этого я подумала, что смогу убить не только ребенка в своем чреве. Я хотела смерти Александра Яшина. Все эти годы. И когда он вдруг появился здесь, я подумала — это судьба. Бог дал мне шанс поквитаться. Он должен был мучиться. Точно так же, как тот маленький человечек… О, Господи!.. Анна — сильная. А я слабая. Мне не удалось убить Яшина. Незванова вновь опередила меня. Как всегда. Не понимаю, почему она не довела дело до конца. Может быть, оставила мне шанс?

— Вы уверены, что это она его отравила? — спросила Саша.

— А кто же еще? — удивилась Нонна. — Здесь, кроме нас с ней, никто не может желать ему смерти. И потом она большой спец по отравам. Она ведь закончила химико-фармацевтический институт. Если бы я захотела с ним расправиться, я бы, наверное, его просто задушила. Хотя… Нет, у меня не хватило бы сил, чтобы убить…

— Две девочки-выпускницы и Александр Яшин — талантливый молодой человек, обаятельный, мужественный. Но как ему удалось одновременно крутить роман с двумя подругами?

— Я не знаю, что с ним произошло потом, — вздохнула Нонна. — Сейчас он вряд ли привлечет внимание какой-нибудь девчонки или женщины. Но тогда он был такой… Тогда я была готова ему простить все. И Анна тоже. Хотя то, что мы оказались соперницами, выяснилось гораздо позже. Это было так страшно. Он уехал. А мы остались. С возможностью выбора. Анна выбрала жизнь. Я — смерть. А теперь наоборот. Анна выбрала смерть. А я… снова спасовала…

— Вы уверены, что Яшина отравила Анна, — сказала Саша. — А кто приходил к вам в каюту и стрелял из арбалета?

— Я думала об этом, — спокойно ответила Победимова. — Анна — нет. Яшин… он даже не узнал меня. Или сделал вид… Нет, разве только Господь Бог или дьявол.

«Приехали, — подумала Саша. — Только дьявола нам не хватало».

ДЕНЬ ШЕСТОЙ

Приказ, наконец, поступил. Но он был настолько странным, что Яна совсем растерялась.

«С настоящего момента вы приступаете к работе, — говорилось в письме. — В вашу задачу входит наблюдение за игроком номер один. Следует обращать внимание не только на безопасность самого объекта, но и на безопасность лиц, с которыми объект вступает в контакт. Объект ни при каких условиях не должен обнаружить ваше наблюдение». Письмо принес утром стюард, на вопрос, от кого, не ответил. «Прямо шифровка Алекса Юстасу, — подумала Яна. — Работодатель что-то перепутал. Я ведь телохранитель, а не «топтун»[5]. И как мне прикажете следить за Войтановской? Да еще за всеми, с кем она вступает в контакт? За Носовым, например… За ее дочерью… А вчера она сидела в каюте Булычевой. И как мне следовало себя вести, приди письмо вчера? Навязать им ни с того ни с сего свою компанию? И вообще — что это все означает? Что от Войтановской можно ожидать какой-нибудь гадости? Иначе зачем следить за безопасностью ее контактеров?»

Часа в четыре утра Яна обнаружила Георгия Вартаняна. Он был без сознания, но пульс прощупывался. Яна удивилась, что его не нашли матросы или сотрудники службы безопасности. Вартанян лежал в спасательной шлюпке на нижней палубе. Его руки и ноги были спеленуты скотчем. Рот был заклеен им же…

Но Арье повезло еще меньше. Его так и не нашли.

«Без помощи мне не справиться, — сказала себе Яна. — Одно дело, когда «тело» знает, что его охраняют, совсем другое — когда не знает. Придется Леньку подключать. И может быть, Иосифа?»

Вспомнив об Иосифе, она улыбнулась. Ей все больше нравился этот толстяк, в котором, несмотря на легкомысленный облик, угадывалась основательная мужская сила и надежность. Казалось, что никакие трудности и проблемы не заставят его склонить голову и спасовать.

«Если бы я пришла на эту игру в поисках жениха, лучшей кандидатуры было бы не придумать, — сказала себе Яна. — Я не хочу терять его из виду, когда все это закончится…»

В каюту вошел заспанный Ленька.

— Ты уже позавтракала? — спросил он.

— Нет, только что встала. Сейчас пойдем.

— Угу, — кивнул сын. — Ужасно есть хочется. Но сначала я должен тебе кое-что сказать. Вернее, показать. Нет, наверное, все-таки сказать. Показывать, может быть, пока не надо.

— Лень, я понимаю, что ты не выспался, — сказала она. — Но раньше ты никогда не мямлил. В чем дело?

Ленька огляделся, бросил взгляд на письмо, которое только что получила Яна, и быстро схватил его.

— Ма, у тебя есть ручка или карандаш?

— Не трогай эту бумагу! — вскрикнула она. — Возьми что-нибудь другое.

— Хорошо. — Ленька положил письмо на стол. — Только у тебя нет больше бумаги.

— Возьми бумажное полотенце в ванной, — сказала она. — Заодно зубы почисти.

Ленька быстро вернулся из ванной и протянул матери клочок мятой бумаги с несколькими словами, написанными губной помадой.

— Что? — ахнула Янина. — Откуда это известно?

— Это по дороге, — деловито сказал Ленька.

— Нормально… — пробормотала она. — Кстати, прочти письмо, которое лежит на столе. Мне понадобится твоя помощь. В коридоре мы сможем поговорить?

— Ага, — кивнул сын. — Я тебе покажу несколько безопасных мест, где нас не увидят и не услышат.

— Черт знает что! — покачала головой она.

«Допустим, моя первоначальная версия неверна. И преступник имеет своей целью „испортить игру“. Но в таком случае ему все равно, на кого покушаться, — думала Саша, сидя на палубе, потягивая минеральную воду и не без трепета наблюдая, как Алена Калязина пьет вторую порцию джина с тоником. Утром и в жару это походило на самоубийство. — Если он настроен против спонсора, то мог бы не церемониться со своими жертвами. Но он травит и пугает, правда, не до смерти. Все жертвы живы. Хотя почему бы ему не бросать их за борт? Если он настроен против игры и ее организаторов, то он мог бы расправляться с кем угодно и как угодно. С операторами, реквизиторами, монтировщиками. Но он, исключая похищение, если таковое действительно произошло, выбирал только игроков. Чтобы сбить всех с толку? Чтобы подозрение пало на участника игры? Или он все-таки игрок? Но ведь глупо добиваться победы такой ценой. Треугольник „Незванова — Яшин — Победимова“. У женщин есть мотив для мести Яшину. Но потом все идет по совершенно загадочному сценарию. С Георгием Вартаняном не могла справиться женщина. И с Арье не могла бы. Кроме Яны. Которая нашла Георгия…»

— У тебя была какая-то странная версия, — прервала ее размышления Калязина. — Может быть, поделишься, наконец? Пора нам уже спускать спасательные шлюпки на воду?

— Моя версия разрушилась с похищением уважаемого Сергея Аркадьевича, — сказала Саша. — Или преступник совершил ошибку.

— Продолжаешь темнить, — нахмурилась Алена. — Ну скажи хотя бы: он один или их целая шайка?

— Он, скорее всего, один. Но у него неограниченные возможности. Он имеет доступ в каюту любого пассажира. Он имеет доступ на съемочную площадку. Его появлению никто не удивляется, никто не ожидает от него подвоха. Он прекрасно разбирается в ядах, умеет обращаться с арбалетом, знаком с досье каждого участника. Он обладает достаточной силой, чтобы справиться со взрослым мужчиной. При этом он невысокого роста. Он артистичен и с тараканами в голове. Он устроил эту свистопляску не для того, чтобы получить миллион или кого-нибудь наказать. Он просто таким образом развлекается. Это всего лишь одна из моих версий, Алена, не принимай эти слова за истину. Знаю я не больше твоего.

— Нормально, — усмехнулась Алена. — У меня, конечно, нет такого опыта расследований, как у тебя. Но кое-какие мозги все же имеются. Все, что ты описала, подходит только к одному человеку. И зачем это ему?

— Я же сказала — для развлечения.

— Но ты что-то говорила про ошибку преступника.

— Да, — кивнула Саша. — Похищать господина Арье не следовало бы…

— Объяснила, — вздохнула Алена, прекрасно зная, что если Саша чего-то не хочет объяснять, то ни за что не станет. — Я звонила утром Феликсу. Он и слышать ничего не хочет о наших форс-мажорах. И вообще, кажется, не поверил ни одному моему слову. Они там столько рекламы набрали под этот проект… Послезавтра мой муж ждет смонтированные материалы.

— Ну и прекрасно, — улыбнулась Саша. — Надеюсь, Данила Сташевский цел? И монтажеры тоже? Пусть монтируют.

— Ты серьезно? — Алена изогнула бровь. — А дальше что? На месте игроков я после всех этих ужасов вообще отказалась бы сниматься.

— Я бы тоже. — Александра в задумчивости потерла подбородок. — Но ведь что интересно — никто не отказался. Никто не плачет, не заламывает руки, никто не просит остановить корабль в ближайшем порту. Возможно, они решили, что эти милые… шутки тоже входят в сценарий игры. А иногда мне кажется, что так оно и есть.

— Вполне может быть, — серьезно сказала Алена. — Ты же помнишь речь Арье. О том, что даже в отсутствие камер игроки находятся на работе. Ради таких денег можно смириться с некоторыми неудобствами. Но раз так, я назначаю дневную съемку. Вартанян пришел в себя?

— Да, и рвется в бой, готов к труду и обороне, — ответила Саша. — А вчера вечером он был не готов к обороне, потому что в каюту вошла какая-то стюардесса, а потом он ничего не помнит. Видимо, пшикнули какой-то гадостью в лицо.

— Но зачем? Снова игра за кадром? — покачала головой Алена, и в этот момент они увидели направляющихся к ним Яну и Леню Самойленко.

Торопливо поздоровавшись, Янина усадила за соседний столик Леню, а сама быстро проговорила:

— Я не хочу предъявлять никому претензий. Но мне хотелось бы знать, по чьему распоряжению в каютах игроков установлены скрытые камеры. Это входит в условия игры?

Саша и Алена переглянулись.

— Вы обнаружили у себя в каюте скрытые камеры? — спросила Саша и почувствовала удивительную легкость, как будто какая-то тяжесть вдруг свалилась с плеч.

— Не совсем так, — ответила Яна. — Мой сын вместе с другом обнаружили на корабле помещение с мониторами. На них просматриваются все каюты. В том числе и ваши, Александра Николаевна, Алена Ивановна.

— Я об этом ничего не знала, — растерянно проговорила Калязина.

— Бывает, что такие штуки устанавливаются в целях безопасности. Но тогда за этими мониторами должен сидеть оператор, — строгим тоном произнесла Янина. — Однако это помещение безлюдно. И тщательно замаскировано. Мальчики долго его разыскивали.

— Почему разыскивали? — обернулась Саша к Лене. — Как вы про него узнали?

— Мы не знали, — вздохнул мальчик. — Просто поспорили. Я сказал Николаю, что в таких играх ведется скрытая съемка. А он — что нас предупредили бы. Потом, когда мы… гуляли, мне показалось странным, что человек не в морской форме заходит в машинное отделение. И не просто заходит, а как-то… подозрительно крадется. Он оглядывался, понимаете? Я сначала ничего не подумал, а когда Колька сказал, что мы ни за что не найдем то место, я решил, что наблюдательный пункт может быть там. Вот…

— А кто был этот человек? — спросила Алена.

— Лица я не разглядел, — ответил Ленька. — Я на него издали смотрел. Но понятно, что это кто-то из команды или из ваших…

— Отлично, — выдохнула Александра. — Леня, ты можешь меня туда проводить?

— Конечно, — кивнул мальчик.

— Ты уверена, что это не опасно? — спросила Алена.

— Я пойду с вами, — сказала Яна. — Можно еще полковника взять. Но что все-таки с камерами? Кто их установил? Арье?

— А кто же еще! — воскликнула Алена, у которой, как и у Саши, в голове стало проясняться. — Кому как не хозяину судна по силам такие штучки! Ну жук! Подглядывать за личной жизнью! Жаль, что он исчез. Я бы ему сказала, чем кончаются такие шутки с Аленой Калязиной!

— Скрытая съемка предполагает массу увлекательных вещей, — язвительно проговорила Саша. — Конечно, нехорошо вторгаться во владения хозяина без его спроса. Но как же его спросить, если он исчез?

— Когда один моторист нам тут все показывал, — увлеченно рассказывал Ленька, приведя взрослых по извилистым лабиринтам машинного отделения к заветному месту, — он нам сказал, что эта дверь ведет в аварийный отсек. И открывается только по сигналу тревоги. Но видите, здесь кнопочки? Это обычный кодовый замок.

— И как вам удалось его открыть? — деловито спросила Янина.

— Да так же, как и замок в любом подъезде, — с чувством превосходства ответил Ленька. Он достал из кармана шпильку, просунул в щель механизма, а затем нажал ладонью на все кнопки одновременно. В замке щелкнуло, дверь поддалась.

— Все так просто… — покачала головой Саша.

— Наверное, в секретных лабораториях система защиты более совершенная, — сказал Ленька. — А тут сэкономили. Наверное, не такой уж большой секрет этот пульт с мониторами.

Войдя в «аварийный отсек», Саша ахнула. Не скрывали своего удивления и Клим с Яной. Небольшое помещение от пола до потолка было уставлено мониторами. Перед ними стоял маленький видеозаписывающий пульт, гораздо меньший, чем тот, что имелся в аппаратной Сташевского. Возле пульта — всего лишь одно кресло. Другой мебели не было.

— Ух ты! — воскликнул Клим. — Это все в реальном времени происходит?

— В нижнем углу каждого экрана — таймер, — сказала Саша. — Странно, но на некоторых проигрывается запись. А некоторые демонстрируют события, происходящие сейчас.

— Ох, мне бы такую штуку себе в каюту, — не то в шутку, не то всерьез проговорила Яна. — Тогда бы не пришлось таскаться за объектом повсюду.

— За каким объектом? — улыбнулся Ворошилов. — За Иосифом? Или за Ленькой?

— Я не имела права вам это говорить, — сказала Янина хмуро. — Но мне кажется, дело принимает дурной оборот. А всем присутствующим здесь я доверяю. Один человек, пожелавший остаться неизвестным, предложил мне работу. Поэтому я оказалась на этом теплоходе. Но только сегодня я узнала, кого мне следует охранять. Или, точнее сказать, за кем мне нужно следить.

— Вы здесь на работе, Яночка? — удивленно спросил полковник. — А я думал, вы предполагаете найти здесь спутника жизни…

— Мы предполагаем, а Бог располагает, — улыбнулась Яна. — Да, я на работе. Хотя мой объект еще спит.

Саша пробежалась взглядом по экранам. Лишь один «объект» спал. На соседних мониторах демонстрировалась вчерашняя запись вечернего досуга «объекта». Александра подошла к пульту и вывела звук интересующей ее записи.

Ника Войтановская и Катя Булычева пили коньяк. Фразы были уже достаточно прерывистыми, но понять суть разговора было можно.

НИКА: Не понимаю, почему ты не замужем.

КАТЯ: Ты тоже не замужем.

НИКА: Жду принца на белом коне. Таких, как Жека, у меня могло быть миллион… Но мне нужен совсем другой миллион. Ты думаешь, что ты его выиграешь? Или эта бизнесменша? Все давно решено. Выигрываю я.

КАТЯ: Выигрывай. Если останешься в живых.

НИКА: Почему ты так говоришь? Ты что-то знаешь? Это ты все устроила? Ну да, конечно… Ты же медсестра. В ядах разбираешься… А ты знаешь, что он с тобой сделает? Вот я сейчас к нему приду и скажу… Ой, что он с тобой сделает!..

КАТЯ: А не боишься? Что я тебя уже отравила?

НИКА: Ах ты…

Далее следовала короткая потасовка, после которой Ника вскочила и выбежала из каюты Булычевой.

— Послушайте, — заволновался полковник. — Так она ее отравила? Все встали, а она еще спит? Надо доктору позвонить.

— Это вряд ли, — вставил свое веское слово Ленька. — Она что же — совсем дура, чтобы в собственной каюте человека травить? Да и не отравленная эта Ника. Дышит и ворочается.

— Ну что же, Янина, если Нике на самом деле обещан главный приз, ничего удивительного, что вам приказали ее охранять, — сказала Саша. — Но только кто теперь ей выплатит миллион? Спонсор-то наш бесследно исчез.

— Значит, он все время за нами подглядывал, — прищурилась Яна. — Каждый шаг фиксировал, каждое слово. Но тогда здесь есть все записи. И преступлений — тоже. Остается их только просмотреть и схватить преступника.

— Теперь понятно исчезновение господина Арье, — подхватил Ворошилов. — Преступник, как и Ленька, обнаружил эту комнату и расправился со спонсором.

— Очень похоже, — кивнула Яна.

— И сдается мне, что это Викентий, — продолжал полковник. — Вот хоть режьте меня. Ведь все сходится. Да и сейчас вы на него посмотрите. И послушайте. Он же маньяк. Вот включите его каюту.

«И никто не хочет видеть очевидного», — подумала Саша и «включила» каюту Колыхалова.

Викентий вел себя, мягко говоря, странно. Он быстро ходил по каюте в полураспахнутом халате, периодически приседая, подпрыгивая, взмахивая руками и производя активные движения губами. Понаблюдав за ним с минуту, Саша поняла, что это утренняя разминка. Она была недолгой, Колыхалов еще немного попрыгал, изобразил бег на месте и отжался от спинки кровати несколько раз. Затем достал из шкафчика банку с энергетическим напитком, выпил содержимое залпом, крякнул и включил ноутбук, стоявший на столе. «Так-так-так… — деловито бормотал он. — Путешествие, день шестой. На шестой день заповедано отдыхать. Участники игры не могут отойти от шока. Похищение руководителя проекта переполнило чашу терпения. Женщины с детьми боятся выйти из своих кают. Мужчины в замешательстве, бросают подозрительные взгляды друг на друга… Среди путешественников находится преступник, и он до сих пор неуловим. Кто же он? Писатель мудро почесывает подбородок… Кто-то заглянул в его рукопись, когда он заснул, забыв закрыть дверь на щеколду. У писателя уже есть версия. Но она настолько невероятна…»

— П-писатель… — откомментировал слова Викентия полковник.

— Но здесь он вряд ли был, — сказала Яна. — Он ничего не знает о скрытых камерах. Иначе он вел бы себя не столь… свободно.

Саша приглушила звук и переключила внимание на каюту Половцева, в которую только что бесцеремонно ввалилась Алена с братьями Братищевыми. Егор смотрел на нежданных гостей непонимающим взором. Саша не стала включать звук, все было ясно и так. Алена что-то спрашивала, Братищевы угрожающе поигрывали мускулами, Егор хмурил брови и мотал головой…

— А интересно, — сказал Ворошилов. — Такие штуки противозаконны, но, черт возьми, эти живые картинки интереснее всякого кино.

— Я где-то читала, — сказала Яна, — что люди делятся на две противоположные категории. Одни любят подглядывать за другими, а сами тщательно укрываются от посторонних взглядов. Их принцип жизни называется «принципом улитки». Сидят такие в своем безопасном домике, и только рожки из него торчат. Как известно, глаза у улитки на конце рожек находятся. Другие любят быть на виду, демонстрируя свое тело и душу всем вокруг. Это называется «принципом индюка».

— Хе… — ухмыльнулся полковник в отставке. — Значит, я улитка? Если мне нравится смотреть на чужую жизнь? Но я и себя люблю показать.

— Все зависит от того, что вы любите больше, — ответила Самойленко.

«Если делить участников игры на такие категории, — подумала Саша, — то кто из них «улитка», а кто «индюк»? Арье не может быть «индюком». Ведь понятно, что это его каюта. Он — явно «улитка». А «индюки» никогда не допускают опрометчивых движений и поступков. Потому что знают, что все на них смотрят. «Улитки» ладят с «индюками» и не любят себе подобных. И наоборот. Нонна Победимова, бывший психолог, и Янина Самойленко, телохранитель, — «улитки» в силу своей профессии. Викентий Колыхалов — конечно, тоже «улитка». Ника Войтановская — безусловно, «индюк», на сцене «улиткам» не место. Носов — типичный индюк без кавычек. Вон как расправляет грудь, дабы всем понравиться, особенно женщинам. А Яшин? Наверное, тоже. Если он не помнит бывших возлюбленных, то скорее всего, внимание его направлено на себя, любимого. Можно ли, исходя из теории Янины, сделать какие-нибудь выводы? Только один: «улиткам» этот тайный отсек никак не может нравиться…»

— Я вот что думаю, — решительно сказал полковник. — Господину главному спонсору очень хотелось нас снять в непринужденной обстановке. А преступнику это не понравилось. Когда он обнаружил этот отсек, то решил отомстить. Это мужик, и мужик сильный и ловкий. Кому вы говорили об этом отсеке, Леня?

— Никому, — ответил Ленька.

— Арье исчез раньше, чем мальчики нашли это помещение, — заметила Яна. — Они тут ни при чем. И, возможно, следует говорить не о преступнике, а о преступниках.

Саша посмотрела на часы.

— К сожалению, нам пора идти, — проговорила она. — Сегодняшние съемки, несмотря на отсутствие господина Арье, никто не отменял. Вы поднимайтесь к гримерам, а я задержусь здесь еще на несколько минут.

— Вы полагаете, вам не опасно здесь оставаться? — озабоченно спросил Клим.

— Здесь внутри хороший засов, — оглянувшись на дверь, сказала Саша. — Я запрусь, а потом, когда буду выходить, вызову охранника. Мне здесь ничто не угрожает.

Полковник и Янина Самойленко переглянулись и направились к выходу. Ленька пошел за ними.

Оставшись в одиночестве, Саша еще раз оглядела помещение, которое про себя окрестила «тайной комнатой». Интересно, где Арье хранил кассеты или диски с записями? В том, что хозяин «тайной комнаты» — господин спонсор, сомневаться не приходилось. А просмотреть записи первых дней плавания очень хотелось. Саша снова огляделась. Если кассеты здесь и находились, то только в небольшом металлическом шкафу, располагавшемся за пультом. В дверце шкафа имелось маленькое отверстие, по всей видимости, замок, но Александра не была специалистом по взломам. «Возможно, я ошибаюсь насчет кассет и дисков, — подумала она. — Ведь только что на некоторых мониторах проигрывалась запись прошлой ночи. Не исключено, что и более ранние записи можно прокрутить». Она стала колдовать над клавишами и рычагами пульта, и кое-что просмотреть ей удалось.

В первый день снимались интервью игроков, вспомнила Саша. В первый день в каюте Нонны Победимовой появилась странная фигура в плаще и бросила ей на кровать крысу. Тогда же костюмеры раздавали костюмы. Тогда же она впервые общалась с Арье, и он предложил ей стать ведущей игры. Вечером был банкет и фейерверк. На банкете никаких конфликтов между участниками игры не происходило. Конфликты начались потом…

Несколько найденных Сашей записей рассказали ей о происходившем в первый день несколько больше.

Анна и Настя Незванова повздорили друг с другом после того, как получили наряды в костюмерной. Из-за платья. Из-за маленького черного платья для коктейлей. Рассматривая и перебирая наряды, они вдруг одновременно схватили это платье, и ни одна не хотела выпускать его из рук. Платье затрещало по швам, мать и дочь не постеснялись в выражениях, чтобы выразить отношение к этому печальному событию. Крупные планы обнаружили, что мать и дочь довели друг друга до слез. После этого Незвановой-старшей пришлось стучаться в каюты, дабы раздобыть иголку с ниткой. Ведь не пойдешь с разорванным платьем к костюмерам. Что им скажешь?

От крупных планов Незвановых Александра долго не могла оторваться. Ссора матери и дочери поразила ее воображение. Было видно, что маленький конфликт причинял нешуточную боль обеим. Они любили друг друга и ненавидели одновременно. «Анна еще молода, а Настя — почти взрослая девушка, — подумала Саша. — Конечно, они — мать и дочь. Но уж очень напоминают двух женщин-соперниц. Каждая пытается отстоять свое право на первенство. И та, и другая страдают из-за этого соперничества».

Скрытые камеры были установлены и в коридорах. Благодаря этому, Саша узнала не только то, что Незванова стучалась в каждую каюту, но и то, что в каждую вторую каюту стучался через некоторое время и Евгений Носов. Он выбирал каюты, где обитали женщины. После очередных кадров Александра поняла, что Носов пытался завязать некие отношения. Он приглашал всех участниц игры „выпить кофе“. Саше он был несимпатичен, но нельзя было отказать ему в настойчивости и энергии. Но женщины то ли чувствовали то же, что и она, Саша, то ли не могли оторваться от примерки, то ли волновались перед интервью. Одна из них, правда, чуть было не приняла приглашение, но Евгений совершил ошибку. Он слегка приобнял даму за талию. Ника Войтановская напряглась, нахмурилась и попросила его выйти вон. Нонна Победимова, видимо, хотела пойти с Носовым в бар. Но в каюте находилась ее дочка, и Нонна с сожалением ответила «нет». Булычева встретила Жеку равнодушно, Анна была занята шитьем и в каюту Евгения не пригласила, каюта Яны Самойленко пустовала. В итоге Носов вернулся к себе злой, пометался между кроватью и шкафом, придирчиво взглянул на себя в зеркало и ушел пить кофе в одиночестве.

Потом Саша нашла то, что ее очень заинтересовало и взволновало. А именно — хаотичное мелькание пятен и полос между одним кадром и другим. Вот Нонна разбирает вещи. Вот она развешивает костюмы в шкафу. Разговаривает с Наташкой. Наташка уходит в «детскую». Нонна запирает каюту, ложится на кровать, сворачивается калачиком. Потом поднимается и с ужасом смотрит на дверь. Затем запись обрывается, а после камера показывает Нонну, что-то заворачивающую в полотенце. «А ведь это уже смонтированная запись, — поняла Саша. — В каюте, судя по планам, установлено четыре камеры. Значит, запись должна быть «чистой», без «дырок» и «зерна». Кто-то стер часть записи. Но это был не тот человек, который монтировал запись. Ведь для этого нужны определенные навыки. И тот, кто занимался монтажом, и тот, кто стирал кадры — люди, скорее всего, не впервые подходящие к пульту. И это может означать только одно. Они профессионалы. Они, а не он?»

Второй день начался вяло, участники игры с трудом просыпались, неохотно отправлялись завтракать, а вот после утренней съемки, напротив, наблюдался всеобщий эмоциональный подъем и возбуждение, как радостное, так и нервное.

Викентий Колыхалов пританцовывал в своей каюте, потирал руки и разговаривал сам с собой. Теперь Саша поняла, что этот странный человек намеревался за время путешествия написать книгу. Похоже, детектив. Странным было то, что между утренней и вечерней съемками второго дня Колыхалов придумал сюжет, который впоследствии воплотился в жизнь. Один из героев отравлен, на его месте оказывается другой герой, который до этого из игры «вылетел». Правда, в разговоре с самим собой Колыхалов не называл имен. Но может быть, они уже были набраны на компьютере? «Это не совпадение, — сказала себе Саша. — Значит, Яшина отравил все-таки Колыхалов. А потом решил свалить вину на Ворошилова. Но почему он предложил полковнику отравить «соперника» тогда, когда тот был уже отравлен?»

Яшин, судя по записи, которую она просмотрела очень внимательно, никаких лекарств не принимал. Стало быть, препарат, найденный у него в каюте, принадлежал не ему. Он пытался завязать отношения с Яниной Самойленко, но она взаимностью не ответила. Носов был мрачен, полковник пребывал в радостном расположении духа, Ника Войтановская в течение двух часов примеряла наряды перед зеркалом. Екатерина Булычева вела себя странно — несколько раз доставала из мини-бара бутылки, отвинчивала крышки, а затем завинчивала и ставила бутылки обратно. Камеры в каюте Иосифа Когана работали вхолостую — видимо, тот прогуливался по теплоходу.

Дети вели себя так, как и полагается детям. Играли в компьютер, уворачивались от мам, которые хотели их принарядить, бегали по палубам, знакомились друг с другом. Саша отбросила версию о том, что Нонну Победимову напугал кто-то из них.

В каюте Незвановой произошел взволнованный разговор между хозяйкой каюты и Нонной Победимовой.

НОННА: Это ужасно. Как могло так случиться? Мало того, что мы с тобой обе здесь оказались, так еще и он! Я верю в случайные совпадения, но не до такой же степени.

АННА: Думаешь, это кто-то подстроил? Но все находятся здесь по собственному желанию и, к тому же, прошли огромный конкурс. Организаторы могли выяснить, что мы с тобой учились в одном классе. Хотя не выяснили, как оказалось. А то, что Шурик когда-то бывал в нашем городке, и вовсе никто не может знать. Он же питерский.

НОННА: Да, я понимаю. Но все это слишком невероятно. А вдруг это он?

АННА: Что — он?

НОННА: Вдруг это он меня пугал вчера?

АННА: Брось, он нас вообще не узнал. Слушай, а ты можешь сделать так, чтобы он оказался с тобой в паре?

НОННА: Зачем?

АННА: Не знаю… Может быть, стоит устроить ему какую-нибудь пакость?

НОННА: Ну его к черту!

АННА: А я видела, как ты на него смотрела. Неужели чувства былые проснулись? Хочешь, чтобы он стал отцом для Наташки?

НОННА: А вдруг он стал другим? Ведь со временем мужики становятся умнее.

АННА: Да? Не замечала. Если мужик идиот и подонок, то это навсегда. Но все-таки мне не понятно. Настька как две капли воды похожа на меня в молодости. Ладно, он меня не узнал. Но ведь по дочери мог догадаться.

НОННА: А может быть, он все-таки нас узнал? Но не хочет признаваться. Ведь по условиям игры участники не должны были знать друг друга раньше.

АННА: Ага, конспирируется. Неужели ты не видишь, что он на нас смотрит как впервые в жизни. Давай его отравим. У меня есть отличный яд. Не пугайся, это обыкновенное лекарство от депрессии. Но если увеличить дозу…

НОННА: Все шутишь…

АННА: Шучу, шучу.

«Так, — сказала себе Саша. — Значит, Анна все-таки была не прочь отомстить бывшему возлюбленному. Но отомстила или нет? Это ужасно. Список желающих отравить Яшина увеличивается. И за этим следит Арье, и что? Пытается отговорить меня от расследования… Но ведь из этого можно сделать только один вывод…»

Из размышлений ее вывел звонок мобильного телефона. Алена приглашала на съемку.

Спортивный конкурс был заменен на конкурс интеллектуальный. Поразмыслив здраво, Калязина решила, что уж во время этого конкурса никаких неприятных происшествий случиться не может. Разве что участники не сумеют интеллектом блеснуть. Но это не так уж страшно.

По сценарию каждая команда должна была предложить остальным поиграть в какую-нибудь игру, желательно малоизвестную, на сообразительность. А затем оценить игроков. Но из-за предыдущих потрясений команды не сумели подготовиться как следует, и поначалу игры оригинальностью не блистали. Победимовы и Ворошилов заставили участников играть в «балду», Викентий Колыхалов от имени своей команды попросил доказать софистическое утверждение «белое — это черное», Войтановская с Носовым предложили «мафию». Режиссер, продюсер и ведущие загрустили, хотя Наташка Победимова справилась с заданием Викентия блестяще, заработав для своей команды высший балл. Девочка загадала присутствующим загадку: «Она красная? Нет, черная. А почему белая? Потому что зеленая». Загадку не смог разгадать никто, и тогда Наташка объявила ответ: «Белая — незрелая — черная смородина». Колыхалов был повержен. Съемки оживились. А потом за дело взялась команда Самойленко и Когана. Они предложили поиграть в никому неизвестную игру «МСС». Присутствующие должны были, усевшись в круг, разгадать эту аббревиатуру. Условия оказались просты: участники могли задавать любые вопросы, чтобы приблизиться к разгадке, а Яна, Леня и Иосиф должны были ответить на любые вопросы «да» или «нет». Игра поначалу казалась простой, пока в ответах не начался разнобой.

— Это мужского рода? — спрашивал Носов.

— Да, — отвечала Яна.

— Да, — отвечал Иосиф.

— Нет, — отвечал Ленька.

— Оно красивое? — спрашивала Катя.

— Нет, — отвечала Яна.

— Очень, — отвечал Иосиф.

— Более или менее, — отвечал Ленька. — Смотря на чей вкус.

— Оно высокое? — спрашивал полковник.

— Не очень, — отвечала Яна.

— Нет, — отвечал Иосиф.

— Очень, — отвечал Ленька.

И дальше в таком же духе. Игра продолжалась больше часа и успела всем порядком надоесть, пока Настя не задала решающий вопрос:

— Первая буква этой аббревиатуры означает «Мой»?

— Да!!! — хором закричала команда Самойленко — Коган.

— Можно ответить? — спросила после этого Настя. — Или еще кто-нибудь кроме меня догадался?

— Я давно догадался, — хвастливо заявил Егор Половцев. — Но, к сожалению, я не могу участвовать.

«Быстро скажи на ухо Александре, — потребовал Сташевский. — А не то заставлю произнести вслух. А участникам скажу, чтобы на бумажке ответ записали!»

Половцев сник и дал задний ход:

— Нет-нет, не знаю… Просто я подумал, а теперь понимаю, что мой ответ неправильный… Может быть, Саша знает?

— Знаю, — сказала Саша. — Но будет нечестно, если я отвечу, потому что я однажды играла в эту игру.

— А! — радостно вскричал полковник. — Второе слово — «Сосед»!

В каюте, где проходили съемки, повисла тишина. Одуревшие от непосильных интеллектуальных усилий и жара осветительных приборов игроки и операторы впали в ступор, пытаясь расшифровать последнюю букву.

— А причем тут сосед? — спросил Колыхалов сидевшую рядом Янину. — Откуда я могу знать про ваших соседей?

— Я могу ответить? — обратилась Яна к ведущим.

Те торопливо закивали — съемки затянулись безбожно.

— Вы мой сосед, — обратилась она к Колыхалову. — Сосед в игре.

Викентий захлопал крохотными белыми ресничками.

— А почему — эс? — прошипел он.

— Потому что слабоумный, — буркнула себе под нос Настя, но аппаратура эти слова уловила.

— Потому что справа! — захлопала в ладоши Катя Булычева. — Ой, какие мы глупые…

В результате первое место в конкурсе заняли Яна, Леня и Иосиф. А команда Победимовых с полковником — второе. За софистический ответ Наташки.

Алена Калязина осталась довольной. Оказывается, несмотря ни на что, работу с игроками можно было продолжать. Будет чем порадовать Феликса вечером по телефону.

После съемок Саша вновь отправилась в «тайную комнату».

Возле двери в нее стояли начальник службы безопасности и двое его подчиненных.

— Пришли нас проведать? — улыбнулся Михаил Иванович. — За время вашего отсутствия на посту ничего существенного не произошло. Думаю, вряд ли кто-нибудь сюда придет. Все ведь уже в курсе, что мы здесь.

— Но не оставлять же эту дверь без присмотра, — сказала Саша. — Там находятся материалы, которые, возможно, пригодятся следствию.

— Полагаете, будет следствие? — Михаил Иванович согнал улыбку с лица.

— А как вы думаете? Ведь Сергей Аркадьевич исчез!..

— Мы не теряем надежды… — пробормотал Михаил Иванович. — Я ведь сюда на секунду заскочил. А вообще-то я целый день судно прочесываю. Мы и обслугу мобилизовали. А игроков тоже нельзя без охраны оставлять.

Саша пожала плечами. Судно было не такое уж и большое. С тех пор как Арье исчез, прошло уже много времени. За этот срок и один человек смог бы обойти все отсеки и каюты. Правда, может быть, на теплоходе есть еще какие-нибудь «тайные комнаты»…

— Я войду? — полуутвердительно-полувопросительно проговорила она. — Мне надо еще кое-что просмотреть. Жаль, что когда я просила вас установить наблюдение за этой дверью, я не сказала, что оно должно быть незаметным. Ведь желающие сюда войти не станут делать этого в вашем присутствии.

— А где же тут спрячешься? — возразил Михаил Иванович.

_____

На третий день по коридорам и палубам гулял человек в монашеском одеянии и с арбалетом. Сейчас Саша решила начать с этих записей.

— Вы можете пока отдохнуть, — обратилась она к охранникам. — Я закроюсь изнутри, а когда соберусь уходить, позвоню Михаилу Ивановичу по мобильному телефону.

Усевшись в кресло, Саша не сразу уловила неладное. В прошлый раз на всех мониторах «крутилось кино». А теперь… Теперь на некоторых красовалась заставка с изображением морских просторов и бегущей строкой «Счастливого плавания, „Агата Кристи“!»

«Самоотключающаяся система?» — подумала она и стала орудовать переключателями и кнопками. Работали только те мониторы, которые демонстрировали записи предыдущих дней. Саша почувствовала, что ее начинает пробирать озноб. «Это может означать только одно, — подумала она. — Что преступник и охранники — заодно. Именно поэтому они до сих пор не могут найти ни Арье, ни его следов. Впрочем, если он за бортом, то какие следы…»

Несколько минут Александра просидела в оцепенении, чувствуя себя совершенно беспомощной. И вдруг «самоотключающаяся система» заработала!

…Записи третьего дня были полны напряжения. Еще бы: с утра все узнали, что Александр Яшин отравился или его отравили.

На лицах игроков проявлялась сложная гамма чувств — от откровенного страха до скрытого злорадства. Клим Ворошилов хмурился и, похоже, не особенно радовался тому, что его из запасных игроков перевели в «полевые». А вот Анна и Нонна расстроенными не выглядели. Анна, одна в своей каюте, даже мурлыкала что-то себе под нос. Викентий Колыхалов тоже был полон энтузиазма. Он громко декламировал отрывки будущей книги, словно проверяя их на слух. Зато Евгений Носов явно ощущал себя не в своей тарелке. Вернувшись в каюту, он достал из мини-бара бутылку виски и отпил из горлышка чуть ли не треть сразу. Мальчики и девочки собрались у Насти Незвановой и жарко обсуждали «детектив». Они не сомневались, что совершено преступление и придумывали, как его раскрыть. Екатерина Булычева была испугана. Но не за себя, а за своего возлюбленного. Какими глазами она смотрела на Георгия! Он тоже смотрел на Катю с беспокойством. Саша на минуту задумалась. «Это, наверное, и есть любовь, — сказала она себе. — Когда вот так беспокоишься за другого человека. Почему-то раньше мне это не приходило в голову…»

Она стала прокручивать запись дальше. Добравшись до цифр 01.30.00 на таймере, она сконцентрировала внимание в надежде увидеть, как кто-то надевает плащ и выходит из каюты. Между половиной второго и двумя часами ночи из своей каюты вышел только один человек. Это была она сама, Александра Барсукова. Саша прокрутила записи назад, потом вперед, но больше ничего интересного не увидела. «Ничего не понимаю, — расстроилась она. — А как же выстрел из арбалета в каюте Нонны Победимовой? Ведь и Наташка, и ее мама видели человека, входившего в каюту. И дыра над иллюминатором… Эту дыру я своими глазами видела». Она долго сидела в задумчивости, пока…

— Озадачены, Александра Николаевна? — раздалось у нее за спиной.

Саша вздрогнула и обернулась…

— Прошу простить, если напугал вас, — сказал Арье.

Он стоял перед ней в грязной порванной кое-где рубашке и улыбался. Под левым глазом господина спонсора красовался синяк, а правая щека была испещрена мелкими шрамами.

— Не бойтесь, — сказал он. — Я не сделаю вам ничего плохого. И вида моего не пугайтесь. Впрочем, вы и сами понимаете, что это грим. Хотите выпить? Я сейчас принесу. Кстати, не изволите ли зайти? За этой дверью гораздо уютнее.

Саша посмотрела на то, что в прошлый раз она приняла за железный шкаф, пусть и с хитрым замком. Оказывается, это был вход в еще один потайной отсек…

— Вот почему Михаил Иванович ни чуточки не волновался, — еле слышно проговорила она. — Он знал, что с вами все в порядке.

— Михаила Ивановича я уволю, как только мы сойдем на берег, — поморщился Арье. — Он до сих пор не знает, что со мной все в порядке. И мою аппаратную нашли дети, а отнюдь не служба безопасности. А эту дверь, — он показал на дверь «шкафа», — вообще никому не пришло в голову открыть. Я, признаться, на вас надеялся. Но тут и вы тормознули. Хотя смотрели на нее. А мне, ей-богу, надоело взаперти сидеть. За это время можно не один теплоход обшарить при желании. Если бы не мое любимое кино, я бы раньше вылез. От некоторых сюжетов я большое удовольствие получил. Сколько драматизма было временами в вашем голосе, Александра!.. Но, наверное, я все же не стопроцентная «улитка», как наша Янина выражается. Мне иногда хочется и себя показать. Почти как полковнику. Эх, Викентия бы сюда. Он бы дорого за такой домашний кинотеатр отдал. Как вы думаете?

— Я думаю, что у вас проблемы, — сказала Саша. — Со здоровьем.

— Ну, у кого же их нет! — рассмеялся он. — Пойдемте уже выпьем. Не бойтесь, я вас там запирать не собираюсь.

Он резко развернулся и вошел в «шкаф». Саша, как загипнотизированная, шагнула следом.

«Тайный отсек» номер два был просторнее первого, вместо пульта с мониторами там стоял обыкновенный стол с компьютером. Возле стола располагались два мягких кресла, а у стены находились барная стойка с высокими стульями и холодильник.

— Присаживайтесь, — предложил Арье. — Что вы будете пить? Только не говорите мне, что не пьете. Мое воскрешение нельзя не отметить.

— Я не хочу пить за ваше воскрешение, — сказала Саша. — А я, если и пью, то только с друзьями.

— Мы еще станем друзьями, — пообещал он. — Когда наш проект увидит свет, и вас, и меня ждет большое будущее.

— Тюрьма вас ждет, Сергей Аркадьевич, — вздохнула Саша.

— Не говорите глупостей, — хмыкнул он. — Таких, как я, тюрьма ждет только в одном случае. Если я вдруг о шапке Мономаха размечтаюсь. Но она меня совершенно не привлекает. Я кино люблю. Как и вы.

С этими словами он подошел к стойке, налил чего-то себе в бокал и уселся на высокий стул.

— Ну, спрашивайте, — улыбнулся он, отхлебнув из бокала. — Или мне самому рассказать?

— Не стоит, — сказала Саша. — Все и так ясно. И почти с самого начала было ясно. Вы не очень оригинальный сценарист, если честно.

— Черт! — воскликнул Арье и надменно выпрямил спину. — Вы меня разочаровываете. Не так я представлял этот разговор. Вы же не сразу догадались, что эти невинные ужастики — дело моих рук. Неужели у вас совсем нет ко мне вопросов?

— Только один. Как вы собираетесь воскреснуть для остальных?

— Отличный вопрос! — довольно проговорил Арье. — Вы меня воскресите. Вернее, найдете и вернете к жизни. Оказав мне первую медицинскую помощь. А потом призовете на помощь доктора, конечно.

— Нет, — сказала Саша.

— Ну почему сразу нет? — усмехнулся он. — Я уже понял, что деньги вас не очень волнуют. Угрожать вам тоже, наверное, бессмысленно. Но вы ведь не хотите провалить проект? Вы не хотите, чтобы ваши коллеги остались без заработка, чтобы милые и добрые люди, наши игроки, вместо обещанной награды получили шиш с маслом? Принципы — великое дело, но если они не приносят пользы никому, не послать ли их к черту?

Саша сделала усилие, чтобы проглотить комок в горле.

— Правда все равно выплывет наружу, — тихо проговорила она.

— К чему такие страсти? — воскликнул Арье. — Какая правда? Правда торжествует только тогда, когда люди в ней заинтересованы. Но мир, к сожалению, а может, к счастью, таков, что людей интересуют более ощутимые материи. Деньги, например. И не просто деньги, а такие, которые позволяют ощущать себя независимым и свободным. Опять же — слава. Которая позволяет чувствовать себя большим и значительным. Власть. Которая возносит тебя до положения божества. Разве можно что-то этому противопоставить?

— Конечно, — кивнула Саша. — Самоуважение, например. Чистую совесть. Любовь, наконец…

— Хм… Занятная вы девушка, — нахмурившись, пробормотал Арье. — Жаль, что на судне нет вашего генерального директора. Вот он наш спор наверняка разрешил бы. Впрочем, у нас и без него масса третейских судий. Хотите спросим у всех игроков, кто из нас прав и что им важнее? Я им предложу два варианта. Первый — мой. Я объявляю всем, что человек, совершивший несколько хулиганских поступков на судне, найден. Поскольку все живы и здоровы, поскольку он раскаялся и пообещал больше не причинять никому зла, то мы обращаться в милицию не будем. Мы его прощаем. А сейчас продолжаем съемки. Это самое главное. Понятно, что и жертвы, и хулиган, вернее, человек, который возьмет на себя эту роль, получат компенсацию за доставленные неудобства. Вариант второй — ваш. По окончании игры вы сообщаете в прокуратуру, что Сергей Аркадьевич Арье — нехороший человек, во время игры издевался над участниками, заставляя их переживать сильные эмоции. Но ведь это игра. Отчасти экстремальная. Никто же не судит телевизионщиков за то, что они заставляют игроков есть червей и прыгать с крыши. Да и популярная во всем мире передача «Скрытая камера» никакого закона не нарушает. Так что прокурор просто не поймет вас.

— Отравление — это всего лишь экстремальное испытание?! — возмутилась Саша. — Бросаться дохлыми крысами и стрелять из арбалета — в порядке вещей, в правилах игры? В конце концов, вы подглядывали за личной жизнью не только игроков, но и сотрудников телеканала. Разве это не преступление?

— Стоп, — нахмурился Арье. — Давайте расставим точки над i. И не будем приписывать мне того, чего я не совершал. Крыса, согласитесь, детская шалость. Невиннейшая из моих затей. С арбалетом я погулял, но ведь и тут ничего серьезного. Обычная киношная страшилка. Вартаняну я дал понюхать тампон с сильнодействующим лекарством, но никакого членовредительства не было! Увы, Вартаняна слишком быстро нашли. И я не успел снять слезы несчастной женщины по исчезнувшему возлюбленному. Падение декорации могло кончиться только тем, чем кончилось. Все контролировали мои люди. Далее. Где доказательства того, что Яшина отравил я? Где вообще доказательства того, что он был кем-то отравлен? Да, я подсунул ампулу в шкаф полковника. Но и только. Жаль, что этот доморощенный писатель поплелся вслед за мной.

— А зачем? — спросила Саша. — Зачем вы отправились с ампулой к полковнику?

— Вам не понять, — скривился спонсор. — Я задумал снять сюжет о том, как ведет себя человек, которого подозревают в преступлении. Мне хотелось усилить интригу. Но Колыхалов спутал мне все карты. Я ведь был уверен, что он отравился по-настоящему и лежит в лазарете без сознания. Кто же знал, что он преследует такие же цели, как и я.

— То есть он не отравился?

— О, это особая история! Мало того, что Колыхалов пишет книгу о наших приключениях, он еще и дневник ведет. Он отлично сыграл собственное отравление. Даже вы купились. Жалели несчастного.

— Не зачем он это сделал? — Саша растерялась.

— Чтобы усилить напряжение игры. Он, видите ли, как и я, — «улитка», и очень любит наблюдать за людьми в необычных ситуациях. И описывать их. Мечтает Нобелевскую премию заработать, между прочим. Мои задачи более скромны. Я хочу снять хорошее документальное кино и интересную игру с элементами детектив-шоу. И у меня все получится. Если вы мне поможете. У вас очень важная роль и в фильме, и в игре. Известная журналистка телеканала «Невские берега», волею случая оказавшись на борту «Агаты Кристи», становится ведущей увлекательной игры «2 + 1», зарабатывает миллион, разоблачает злодеев и вызволяет из заточения генерального спонсора. А затем, сойдя на берег с маленьким чемоданчиком в руках, она оказывается в объятьях своего возлюбленного, который так долго ждал ее…

Саша с трудом сдержалась, чтобы не ударить Арье. Но лишь прикусила губу.

— Не хотите? — Он поднял брови. — Могу предложить другой сценарий. Правда, он менее реалистичен, но тоже допустим. Судно приходит в порт, вы каким-то образом доказываете, что я преступник — ведь именно так вы про меня думаете! — сдаете меня представителям закона, они отпускают меня под домашний арест, как человека состоятельного и ранее не судимого, судно разворачивается, плывет в Петербург, ни о каких съемках не может быть и речи. На ваш взгляд, справедливость торжествует. Только все остаются с носом, а канал платит огромную неустойку за невыполненные обязательства по рекламе и продается за долги.

— Вы говорили о человеке, который добровольно возьмет на себя роль хулигана, кого вы имели в виду? — спросила Саша.

— Я рад, что у вас появились ко мне вопросы, — улыбнулся Арье. — Я имел в виду Колыхалова, конечно. Вы знаете, он будет счастлив. Во-первых, после такой славы и при умелой рекламе его бездарные опусы пойдут в издательствах нарасхват. Во-вторых, благодаря славе он обретет поклонниц. Поверьте, более счастливого человека на земле не будет! Решайте, Александра Николаевна. Будете вызволять меня из плена или бороться с ветряными мельницами?

— Я согласна, — ответила она.

— На какой из вариантов?

— Вы же сказали — пусть решают третейские судьи. Я передам ваше предложение игрокам, и пусть они сами выберут тот вариант, который им больше понравится.

— Неужели вы так наивны? — изумился Арье. — Вы скажете игрокам, что я над ними издевался, унижал, подвергал угрозе их жизнь и здоровье, наблюдал за интимными моментами, и они откажутся от съемок, от надежды на богатство? Да что вы? Они подписали контракт на игру. Впрочем… Хотите посмотреть, как они будут метаться между нравственностью и своими желаниями? Посмотрите. Я все это тоже обязательно сниму. Но, боюсь, и меня, и вас ждет разочарование. Люди далеки от придуманных ими идеалов. Драматической сцены не получится. Потому что се ля ви.

ДЕНЬ СЕДЬМОЙ

В кают-компании собрались все участники игры и все телевизионщики. В сопровождении судового врача появился бледный Александр Яшин. В дальнем углу устроились капитан «Агаты Кристи» со старшим помощником. В центре каюты в двух креслах расположились Александра и Арье. Последний сидел прямо, сжав колени и положив на них ладони.

Саша боялась поднять глаза на присутствующих. В который раз она ругала себя последними словами. Что и кому она собиралась тут доказать? Ведь прав Арье, на все сто процентов прав. Людям жить надо…

Когда в кают-компанию вошел последний участник, Арье встал и без предисловий произнес:

— Я виноват перед вами. Это все я придумал. И тем самым доставил много неприятностей участникам игры. Вы гадали, кто развинтил сходни у трапа, кто пугал семью Победимовых, кто выпустил стрелу из арбалета? Кто был тем человеком в черном, который подсунул ампулу в шкаф в каюте Ворошилова? Кто связал Георгия Вартаняна? Кто заставил металлопластикового альбатроса реять над вашими головами? Это я.

В каюте и так было тихо. Но оказалось, что тишина может быть разной. «Мертвая тишина», наверное, самая тихая. Именно такая наступила после этих слов.

— Зачем, спросите вы, — продолжал Арье. Голос его зазвенел и отозвался эхом в просторном помещении. — Мне было интересно. Интересно посмотреть, как ведут себя люди в необычных условиях. И не только посмотреть. Я хотел снять об этом фильм. Документальный. Я установил скрытые камеры везде, чтобы ни один нюанс не был упущен. А потом я подумал, что наше шоу станет для зрителя еще интереснее, если мы включим в эфирный показ эти скрытые кадры. И объявим о том, что во время игры было совершено два отравления. Дорогой Викентий, милые дамы, кто отравитель? Это не я.

Общий вздох вспугнул тишину, и она исчезла. Присутствующие стали бросать негромкие реплики друг другу.

— Мне было интересно, — продолжал Арье, — как вы будете искать преступника. Мне очень хотелось знать, как ведут расследование профессиональные журналисты, такие, как Александра Барсукова. Признаюсь, ее решительность и логика восхитили меня. Она почти сразу поняла, что все неприятности — дело моих рук. Впрочем, это было не трудно понять, я не очень старался замести следы. Я даже хотел, чтобы меня обнаружили. Правда, мне пришлось обнаружиться самому. Сроки, увы, поджимают. Скоро мы прибудем в пункт назначения. А теперь вы снова стоите перед выбором. Есть два варианта.

Арье пересказал присутствующим то, что говорил вчера Саше.

— А теперь я хочу передать слово Александре Николаевне, — произнес он напоследок. — Возможно, ей есть что сказать и обо мне, и о том, что она про все это думает.

Снова наступила тишина. Саша почувствовала, что у нее пересохло в горле.

— Мне нечего вам сказать, — хрипло произнесла она. — Господин Арье признался во всем, это признание записано на видеопленку с помощью все тех же скрытых камер, установленных им самим. На мой взгляд, у представителей прокуратуры есть все основания завести на него дело о покушении на господина Вартаняна. Это как минимум. Но это — конец игры. Так составлены договоры — без его участия мы не можем продолжать съемки. То есть, конечно, можем. Однако таких денег, которые необходимы, чтобы оплатить ваш труд, у нас нет. Решение зависит от вас. Лично мне будет очень тяжело участвовать в дальнейших съемках после всего случившегося. Но если вы решите, что это необходимо…

Саша села, и тотчас на всю каюту прозвучало:

— Дерьмо! Барин с холопами решил поиграться…

Полковник Ворошилов был вне себя от ярости. Но развивать свою мысль он не стал. Зато ее подхватила Анна Незванова:

— Да, господин Арье, крыша у вас капитально поехала. Вы думаете после этого удержаться на плаву? Кто же с таким психом дела будет вести? Я сейчас вызову вертолет. Поедем в другой круиз, ничего… Всех с собой приглашаю. Миллионного приза не обещаю, но отдохнете нормально. Безо всяких скрытых камер.

— Нет, подождите! — воскликнул Колыхалов. — Я на все согласен. Согласен даже сыграть роль злодея. Это ведь очень интересно. Неужели это все закончится… никак?

— Прокуратура, вертолет… — глухо вымолвил Носов. — А что тут такого, подумаешь… Экстремальная игра, нормально…

— Феликс меня убьет, — пробормотала себе под нос Алена Калязина. — Сашка, ненормальная, что же ты делаешь…

— Плакали твои новые ролики, братишка, — сказал Валерка Братищев. — И комп с монтажкой.

— И твоя новая коллекция спортивных машинок, братишка, — сказал Борька Братищев. — С коттеджем в Шапках.

— У меня вопрос к господину Арье, — громко проговорила Яна Самойленко. — Тот заказ, который я получила, он тоже исходил от вас?

— Да, — ответил Арье. — Он будет аннулирован, если съемки не завершатся.

— Да он и дальше собирается над нами издеваться! — выкрикнул полковник. — Не пошел бы ты…

— Выходи за меня замуж, Катя, — сказал Вартанян. — Я не миллионер. Но я хорошо умею работать. И брат у меня хороший. Строгий, требовательный, но хороший. И вообще все родственники хорошие. Они Кольку любить будут.

— Да о чем мы говорим? — вскричала Ника Войтановская. — Его же ни один прокурор не посадит. А мы все потеряем. Понимаете вы? Все!

Арье торжествующе посмотрел на Сашу. Той хотелось провалиться сквозь землю.

Нонна Победимова не могла вымолвить ни слова. И только в голове ее стучало: «Вот и все, вот и все…»

— Я не буду больше сниматься, — громко сказал Колька. — Ты извини меня, мама. Пусть они выкручиваются, как хотят.

— Я тоже не буду, — поддержала его Настя. — И вообще на него в суд надо подать не только за Вартаняна. Я, между прочим, в своей каюте раздевалась. А он меня снимал! Мамочка, ты наймешь мне хорошего адвоката? Или кого для этого надо нанимать? Прокурора?

— Яночка, — прошептал Иосиф. — Я привык, что мои слова часто вызывают смех. Поэтому я не обижусь, если в ответ на мой вопрос вы хорошо посмеетесь. Скажите, пожалуйста, если старый еврей делает предложение молодой женщине, это выглядит очень некрасиво?

— Ах, Иосиф, — так же шепотом ответила Янина. — Вы же отлично знаете, что я вам отвечу. Это выглядит прекрасно!

— Я тоже отказываюсь от съемок, — сказал Ленька.

— И я, — сказала Соня Войтановская. — Извини, мама.

— И я, — это заявила Наташка.

— Да и Бог с ним, с этим круизом, — сказал Ворошилов Нонне. — Приезжайте ко мне на дачу. У меня там настоящий рай!

— Нет, братцы, так нельзя! — возразил Данила Сташевский. — О чем мы говорим? У нас же контракт! Вы его почитайте! Мы с господином Арье за всю жизнь не расплатимся.

— Эта игра — ноу-хау, — заверещал Половцев. — Такой игры нигде в мире нет! На наш канал учиться со всего света приезжали бы. И деньги бы платили.

— Но кто все-таки отравил господина Яшина? — раздался вдруг голос из группы сотрудников доселе безмолвной постановочной части.

Саша непроизвольно взглянула на Анну.

И тут случилось странное. Бледный, как тень, Яшин поднялся со своего места и в тишине, теперь уже по-настоящему гробовой, прозвучало:

— Я отравился само…

Довольный Викентий Колыхалов бодро стучал по клавишам ноутбука, изредка потирая руки, разминая плечи и посвистывая. Дело спорилось и двигалось к концу. То есть к эпилогу.

«Вы спросите, что же решили участники игры? — писал он. — И как в конце концов повела себя честная и неподкупная журналистка Александра Барсукова? Продолжились ли съемки игры «2 + 1», и если да, то кто получил главный приз? Поженились ли Георгий и Катя, Янина и Иосиф? А если съемки не продолжились, повезла ли Анна Незванова всех в круиз, как и обещала? И совершивший, быть может, первый в своей жизни мужской поступок Александр Яшин — купил ли он новый инструмент, устроился ли в оркестр? Женился ли? И что с ним сталось вообще?

Каждый читатель ждет хеппи-энда. Но проблема заключается в том, что у каждого читателя о нем свое представление. Кому-то покажется совершенно невозможным и даже трагичным, если игроки простят господина Арье и продолжат сниматься, как ни в чем не бывало. Кому-то, напротив, будет обидно, если никто не выиграет миллион.

Американские читатели не поймут ни того, ни другого варианта. Любовь к злату непостижимым образом уживается в них с любовью к добродетели. Американские авторы умеют так устроить хеппи-энд, что и злодей будет наказан, и на положительного героя обрушится несметное богатство.

А возможно, найдется читатель, который представит финал так. Игроки, охранники, матросы и телевизионщики хватают господина Арье в охапку и бросают безо всякого суда и следствия за борт. И взамен старого поднимают на мачте новый флаг. И плывут под этим флагом в неведомое и туманное, но очень счастливое будущее…

Выбор за нами…»

«Какой я молодец, — подумал он. — Открытый финал позволителен лишь гениям. А я гений? Я гений!»

* * *

В отличие от Викентия Колыхалова, автор историй о Саше Барсуковой гением себя не считает. Поэтому расскажет, что случилось после того, как игроки покинули взволновавшее их собрание.

Над Балтикой стоял плотный туман, от этого вечер казался темнее, чем обычно. Совсем близко от «Агаты Кристи» раздался резкий сигнальный гудок, и «Агата» тотчас же отозвалась тягучим внушительным басом. А еще через некоторое время к правому борту судна пришвартовался патрульный катер. Как на борт теплохода поднялись три человека, никто из пассажиров не видел. Но через полчаса в каюте Александры Барсуковой заработал динамик и вежливый голос пригласил ее в каюту капитана.

Капитан чувствовал себя не лучшим образом. Только что он выслушал представителя спасательной комиссии — долговязый жилистый немец подробно рассказал, как несколько специальных судов прочесывали Балтику в районе фарватера «Агаты Кристи». Немец утверждал, что благодаря оборудованию, любезно предоставленному фирмой господина Штаубе — он отвесил поклон в сторону сидевшего рядом широкоплечего зеленоглазого мужчины, — не найти человека, оказавшегося в воде, было практически невозможно. Мы учли все, говорил он, и направление ветра, и глубинные течения. Конечно, поисковые работы будут продолжаться. Оборудование фирмы господина Штаубе позволяет найти любой предмет на любой глубине. Это последнее слово техники… Речь свою спасатель сопровождал демонстрацией документов, в которых излагались параметры оборудования.

Капитан перелистывал средней толщины папку и долго не мог решиться на ответное слово. Столько людей искали человека в холодных водах Балтики, а этот человек всего лишь хотел поиграть. Как объяснить это собравшимся в каюте? Капитан в такой нелепой ситуации оказался впервые. Поэтому, когда в каюту вошла Александра Барсукова, вызванная почему-то по просьбе господина Штаубе, он перевел дух. Маленькая, но все-таки отсрочка…

Саша увидела Макса сразу. Вернее, других людей в каюте она попросту не заметила. «Так не бывает, — было первой ее мыслью. — Что он здесь делает?» И вдруг она поняла, что хочет сейчас только одного — рассказать Максу Штаубе все-все-все… И еще. Чтобы он увез ее отсюда. Пусть дальнейшие события развиваются без нее.

Она застыла на пороге каюты и еле слышно проговорила:

— Макс… Что вы… что ты тут делаешь?

— Я приехал за тобой! — сказал он, нисколько не стесняясь присутствующих. — Ждать тебя еще одну неделю я не в силах. Тем более что у вас тут люди за борт падают. Снова криминальные истории?

— Да как тебе сказать… — Она покачала головой и неожиданно для себя улыбнулась. — Скорее криминальные шутки. И за борт никто не падал. Это была ложная тревога.

Капитан перевел дух, а лица немецких спасателей вытянулись…

Остаток ночи они провели вместе — на верхней палубе. Александра рассказывала, Макс внимательно слушал, не сводя с нее взгляда. Когда она закончила рассказ, он улыбнулся и взял ее за руку.

— Наверное, это неправильно, — сказал он, — но я рад, что все произошло именно так. Иначе спасательная комиссия не обратилась бы в мою фирму, и я не оказался бы здесь. Как это по-русски? Счастью несчастье помогло?

— Да… — вздохнула она. — Тем более что настоящего несчастья не случилось. Если не считать того, что с некоторыми игроками обошлись ужасно бесцеремонно. А кое-кто из участников игры участвовал и в шуточках господина Арье. Я не успела тебе сказать. У Арье был сообщник, вернее, сообщница. Он пообещал ей главный приз, и она старалась вовсю. Кстати, моя коллега, журналистка. У меня это просто в голове не укладывается…

— Все это в прошлом, — уверенно сказал он. — Собирай вещи, утром наш катер отправится к берегу.

— Не могу, — сказала Саша. — Ведь игра продолжается. Как бы ни сопротивлялись этому некоторые игроки, принято решение продолжить съемки. И я должна отрабатывать бесплатный проезд…

— Но ты этого не хочешь? — спросил он.

— Конечно, не хочу!

— Я поговорю с господином Арье, — сказал Макс. — Вряд ли ему придется по душе, если вся эта история всплывет наружу.

— Арье не намерен ничего скрывать, — покачала головой Саша. — Напротив, он собирается делать фильм и считает, что его ждет невероятный успех. И самое страшное то, что он, наверное, недалек от истины. Большинству зрителей нравятся такие штучки. На игру негодяев им смотреть гораздо интереснее, чем на нормальные человеческие переживания…

— Саша. — Лицо Макса стало серьезным. — Негодяи есть везде. И везде есть люди, которые ради денег готовы на все. Но это не означает, что весь мир таков. Ты сказала, что несколько человек отказались от съемок. Я уверен, что на свете есть много людей, которые повели бы себя точно так же. А этот Арье? — Он, наверное, просто сумасшедший.

— Возможно, ты прав, — кивнула Саша. — Но что же мне теперь делать?

Широкая ладонь Штаубе накрыла Сашину руку.

— Сашенька, все рано или поздно кончается, — сказал он. — Ты сделала то, что могла. Завтра выглянет солнце, мы сядем на катер, доберемся до берега, а потом немедленно отправимся в Италию. Загорать и купаться. И никакой работы. Никаких криминальных историй. Море, солнце, а ночью — луна и неаполитанские песни…

— А как же Гамбург? Ты обещал показать мне Гамбург и вообще — Германию… — тихо проговорила она.

— Гамбург никуда не денется, — улыбнулся он. — Ты же будешь здесь работать. Я поговорю с моим другом — директором одного из наших самых популярных телеканалов. Думаю, что он не откажется взять к себе хорошего профессионала. У него как раз намечается большой русский проект. В связи с вступлением вашей страны во Всемирную торговую организацию. Еще надоест тебе Гамбург.

— Ты так говоришь, как будто бы все решено! — сердито воскликнула она.

— А все действительно решено, — твердо сказал он. — Решено мудрецами, которые высказали замечательную истину — влюбленные должны быть вместе. Я больше не в силах выносить разлуку с тобой. Я люблю тебя, Саша.

Юлия Волкова

Пока не было Интернета, частного сыска, пиара и пейнтбола, не было и таких преступлений, которые описывает Юлия Волкова.

Юлия Волкова училась в Театральной Академии, работала на телевидении и на киностудии «Ленфильм». В свободное время прочла огромное количество детективов.

Обнаружив, что сюжеты в них слишком часто повторяются, начала сочинять сама. Таких сюжетов, как у Юлии Волковой, нет ни у кого!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

В теле- и кинотусовке это слово означает нарастающее напряжение. А вообще-то это один из видов «ужастика». (Прим. автора)

2

«Мешок» — человек, которого используют в какой-либо операции «втемную», а после выполнения задания уничтожают.

3

ОУР — отдел уголовного розыска.

4

Герои детективов Рекса Стаута.

5

«Топтун» — человек, осуществляющий наружное наблюдение за определенным лицом.

Content

Юлия Волкова
«Агата Кристи» выходит в море

Часть первая

ИГРОКИ

№ 1 (по жеребьевке)

№ 2

№ 3

№ 4

№ 5

№ 6

№ 7

№ 8

№ 9

№ 10

№ 11

УСТРОИТЕЛИ

Алена Калязина и Александра Барсукова

Сергей Арье

Егор Половцев

Часть вторая

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

ДЕНЬ ВТОРОЙ

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ

ДЕНЬ ПЯТЫЙ

ДЕНЬ ШЕСТОЙ

ДЕНЬ СЕДЬМОЙ

Примечания