Ошо

Вселенная внутри нас. Как сохранить себя в современном мире

Глава 1

Иди безмятежно

Внемли тогда мудрости мудрого:

Иди безмятежно среди шума и спешки и помни, что в тишине может быть покой.

Насколько возможно, без уступки, будь в ладу со всеми людьми.

Говори свою правду спокойно и ясно и слушай других, даже глупца и невежду; у них тоже есть своя история.

Сегодня мы вступаем в один из самых прекрасных миров, в мир небольшого документа, называемого Дезидераты. Он необычен, потому что много раз появлялся и много раз исчезал, и поэтому никто точно не знает, кто его написал. Истина обладает способностью появляться снова и снова; из-за человеческой же глупости она вновь и вновь теряется.

Дезидераты – это, по-видимому, один из самых древних из доступных сегодня текстов, но авторские права на него принадлежат поэту Максу Эрманну. В его книге стихов текст представлен как написанное им стихотворение и защищен авторским правом в 1927 году в Америке, хотя в первом издании поэт говорит о легенде, согласно которой этот маленький документ был обнаружен на доске, установленной в Церкви Святого Павла в Балтиморе, когда она была построена в 1692 году, – но позже доска была разрушена. Теперь уже нельзя доказать, был ли он начертан на доске в Церкви Святого Павла, или нет. Легенда сохранилась, она продолжает существовать. Похоже, у Макса Эрманна было виде́ние – документ явился к нему как виде́ние. На самом деле он не был его автором, а только проводником, медиумом.

Это произошло и со многими другими текстами. Это произошло с «Голосом безмолвия» Блаватской: ее знают как автора этой книги, но книга эта очень древняя. Она открыла ее в медитациях, книга ей явилась.

Многие части книги «Так говорил Заратустра» Фридриха Ницше также очень древние, и то же самое верно для «Рубайата» Омара Хайяма. К этой же категории принадлежит «Свет на пути» Мэйбл Коллинз, а также «Пророк» Халила Джебрана.

Я просмотрел все стихотворения Макса Эрманна, но ни одно из них не обладает тем же самым качеством – ни одно. Если Дезидераты были написаны им, то тогда потоком должно было хлынуть еще много стихотворений с тем же самым качеством. Этого не произошло. На самом деле «Дезидераты» настолько отличаются от всех прочих его стихотворений, что невозможно поверить, что они созданы одним и тем же человеком.

То же самое верно для «Света на пути» Мэйбл Коллинз. Это странные произведения. Есть вероятность, что они существовали всегда – появляясь и снова исчезая из виду; истина неизменно обнаруживает себя… Всякий раз, когда появляется чувствительная душа, восприимчивый человек, истина снова начинает течь через него. И конечно, человек думает: «Это пишу Я».

Именно вследствие этого факта неизвестны имена авторов Упанишад; никто не знает, кто их написал, потому что люди, которые их восприняли, были очень бдительными и осознающими. Они были мистиками, не только поэтами.

Между поэтом и мистиком есть различие: когда что-то происходит с мистиком, он отлично осознает, что это свыше, что это не от него. Он испытывает огромную радость, он наслаждается тем, что был избран в качестве проводника, в качестве посредника, но его эго не может заявить на это свои права. На самом деле вы становитесь мистиком только после того, как вы отбросили эго. Поэт же полон эго – не всегда, но почти всегда. Изредка, когда он забывает свое эго, он прикасается к тому же самому миру, что и мистик; но мистик живет в этом мире. У поэта это изредка случается как проблеск, а поскольку эго его не мертво, он немедленно объявляет это своим творением. Но все древние провидцы об этом знали.

Известно, что Веды, Библия, Коран, эти три величайших в мире священных писания, не были никем написаны. Веды известны как апаурушея – не написанные каким-либо человеком. Конечно, кто-то их написал, но они – от Бога, свыше, из какого-то неизвестного источника. Мистик становится одержим ими, он танцует под их мелодию. Он больше не является самим собой – он есть это. У поэта изредка случается проблеск этого, отдаленный проблеск.

В санскрите у нас есть два слова, обозначающие поэта; такого нет ни в одном другом языке, потому что только в этой части мира пришли к осознанию, очень ясному осознанию этого факта. На санскрите одно из слов – кави. Кави как раз и означает «поэт». Другое слово – это риши; риши означает «поэт-мистик». Различие огромно. Поэт обладает глубоким эстетическим чувством, он очень чувствителен, он может проникнуть в самую суть вещей. У него иной, чем у ученого, способ познания. Он не анализирует, он любит; любовь его велика, но его эго живо. Поэтому, когда он смотрит на цветок розы, он подходит к нему ближе, чем ученый, потому что ученый немедленно начинает анализировать цветок, а анализировать что-либо – значит убить это. Сама попытка познать – это попытка убить.

Поэтому все то знание, которым обладает наука, это знание о мертвых вещах. Сегодня даже ученые начинают осознавать этот факт. Когда из вашего тела берут кровь и анализируют, исследуют ее, это больше не та же самая кровь, какой она была, когда циркулировала в вашем теле. Тогда она была живой, тогда она была органической частью вашей жизни. Сейчас она не та же самая. Точно так же как ваша рука или ваш глаз: когда он является частью органического единства вашего тела, он может видеть, но выньте его – и он мертв, он не видит. Он больше не живой, он что-то другое, он труп.

Величайшие ученые начинают сознавать тот факт, что все то, что мы до сих пор узнали, в своей сущности, в своей основе неверно. Мы знаем только о мертвом – живое мы упускаем. Вот почему наука не может сказать, что в вас есть что-то помимо тела, что-то большее, чем тело. Наука не может сказать, что вы больше, чем общая сумма ваших частей, а если вы не нечто большее, чем общая сумма ваших частей, то вас нет. Тогда вы лишь машина – может быть, очень сложная, но это не имеет значения. Вы компьютер, у вас нет души, вы лишь побочный продукт, внешнее явление. У вас нет никакой осознанности, вы – лишь поведение.

Наука сводит человека даже не к животному – к машине, помните это. Прошли те дни, когда ученые, такие как Чарльз Дарвин и прочие, думали, что человек – это не что иное, как еще одно животное. Сейчас Скиннер, Дельгадо, Павлов не говорят, что человек это еще одно животное, – поскольку нет ни души, ни жизни, ни сознания, – они говорят, что человек – это еще одна машина.

Религия утверждает, что человек больше, чем тело, больше, чем ум, но наука не может в это поверить из-за самой своей методологии. Тот способ, которым она пытается познавать вещи, мешает ей проникнуть глубже, чем материальное, глубже, чем мертвое.

Поэтому поэт подходит к цветку ближе, чем ученый. Поэт не анализирует цветок, он влюбляется. Он испытывает огромную радость, он наслаждается цветком, и из этой радости рождается песня. Но он все еще далек от мистика, риши. Мистик становится единым с цветком. Наблюдатель становится наблюдаемым, различие исчезает.

Вот что однажды случилось.

Рамакришна с несколькими своими учениками переправлялся через Ганг в небольшой лодке. Неожиданно на середине реки он начал кричать:

– Почему вы меня бьете?

Ученики были озадачены. Они сказали:

– Парамаханса Дэва, что ты говоришь? Мы, и бить тебя?!

Рамакришна сказал:

– Смотрите!

Он обнажил свою спину, и на ней были отметины, как если бы кто-то сильно избил его палкой. Сочилась кровь.

Ученики недоумевали. Что произошло? И тогда Рамакришна указал на другой берег: там несколько людей избивали человека. Когда ученики с мастером достигли другого берега, они подошли к этому человеку и обнажили его спину – отметины были в точности такими же, как на спине Рамакришны, без какого-либо различия, в точности такими же! Рамакришна стал единым с человеком, которого били. Он не был наблюдателем, он не был отдельным; он стал единым с наблюдаемым.

Таково значение английского слова «эмпатия». Поэт знает, что такое симпатия, мистик знает, что такое эмпатия. Когда поет мистик, у его песни совершенно иной аромат, иная красота, потому что это не отдаленный проблеск истины – мистик внутри истины, в самой ее сердцевине.

Но здесь необходимо многое понять. Может оказаться, что мистик вообще не сможет петь, так как он становится настолько единым с истиной, что может забыть спеть песню. Это случалось со многими мистиками – они не сказали вообще ничего. Это как если бы вы спросили сахар… скорее всего, сахар не сможет сказать, что он сладкий. Чтобы узнать сладость сахара, необходимо быть от него отличным. Мистик же становится сахаром.

Изредка мистик оказывается также и поэтом. Это совпадение. Всякий раз, когда это происходит – как в случае Лао-цзы, Заратустры, Магомета, – нам становится доступно нечто высшее. Но мистик необязательно является поэтом; быть поэтом – это другой талант. Можно быть мистиком, не будучи поэтом; можно быть поэтом, не будучи мистиком.

Когда мистик оказывается поэтом, рождаются Упанишады, рождается Шримад Бхагавадгита, появляется Коран. Но так происходит не всегда. Очень часто случалось, что истине приходилось находить свой путь через поэта, поскольку мистика в тот момент не было.

Именно так случилось с этим небольшим документом – Дезидератами. Похоже, не оказалось мистика, который мог бы спеть эту песню, и в качестве проводника был выбран Макс Эрманн – но он не осознающий человек. Он думает, что пишет стих сам; этот стих не его, под ним нельзя поставить ничьей подписи. И если вы вчитаетесь в этот маленький документ, вы поймете, что он не может исходить от поэта. В нем есть то же качество, что и в Коране, то же качество, что и в Упанишадах.

Этот документ необычен также и потому, что в таком небольшом объеме сказано так много. По сути, он состоит из сутр – лишь несколько намеков. Ничто не говорится достаточно определенно: лишь намеки, пальцы, указывающие на Луну. Документ настолько мал, что после смерти Адлаи Стивенсона в 1965 году обнаружили, что он намеревался разослать Дезидераты своим друзьям в качестве открытки к Рождеству. Их можно напечатать на небольшой карточке, на почтовой открытке, но в них содержится бесконечность – капля росы, в которой заключены все океаны.

Этот текст может оказать вам огромную помощь в пути, и поэтому я называю его «Духовным руководством». Он начинается так:

Внемли тогда мудрости мудрого…

Иисус снова и снова говорил своим ученикам: «Имеющий уши, да услышит. Имеющий глаза, да увидит». Он говорил это так много раз, как будто считал, что у людей нет ни ушей, ни глаз. Это также и мой опыт: у вас у всех есть глаза, но очень немногие люди способны видеть. У вас у всех есть уши, но редко, очень редко, можно встретить человека, который способен слышать, – потому что, когда вы просто слышите слова, это не слушание, а когда вы просто видите какие-то фигуры, это не видение. Пока вы не понимаете значения, содержания, пока вы не слышите безмолвия, которое является душой слов, вы не услышали.

Слушать нужно в глубоком молчании, в глубокой агнозии. Вспомните смысл слова Дионисия «агнозия»: состояние не-знания. Если вы знаете, то само ваше знание является помехой. Вы не слышите. Вот почему пандиты, ученые, не способны слышать: они переполнены всяким вздором, их ум постоянно болтает внутри. Может быть, они декламируют шастры, священные писания, но это ни о чем не говорит; все, что происходит внутри, не имеет ценности.

До тех пор пока вы не станете абсолютно безмолвными – когда ни одна мысль не шевелится внутри вас, когда нет ни малейшей ряби на поверхности сознания, – вы не сможете слышать. А если вы не сможете слышать, тогда все, что вы, по вашему мнению, слышите, будет неправильным.

Именно так был неправильно понят Иисус, был неправильно понят Сократ, был неправильно понят Будда. Они говорили очень ясно. Невозможно улучшить высказывания Сократа; его высказывания очень ясные, почти совершенные, настолько совершенные, насколько может быть совершенным язык. Высказывания Будды очень простые – в них нет сложности, – но, тем не менее, возникает неправильное понимание.

Откуда появляется это неправильное понимание? Почему все великие пророки, тиртханкары, все великие просветленные мастера во все эпохи были поняты неправильно? По той простой причине, что люди не могут слышать. У них есть уши, поэтому они полагают, что способны слышать. Они не глухие, у них есть органы слуха, но между ушами у них очень шумно, между ушами у них располагается ум, который интерпретирует то, что говорится, сравнивает, анализирует, спорит, сомневается. Люди теряются во всех этих процессах.

Лишь одно короткое слово, и понаблюдайте за тем, что происходит с вашим умом, – даже не слово, лишь один звук. Вот пролетает самолет… понаблюдайте за своим умом. Вы не можете просто слушать, вы начинаете думать о многих вещах. Может быть, он напомнил вам о ваших собственных путешествиях, о друге, погибшем в авиакатастрофе, о том, кого вы очень любили, – так много воспоминаний связано с этим человеком… и вы погружаетесь в эти воспоминания. Одно воспоминание следует за другим, и вот вы уже не здесь-и-сейчас. Вы не слушаете, как пролетает самолет. Этот самолет просто запустил внутри вас некий процесс – возник поток мыслей, воспоминаний, желаний. Возможно, неожиданно вам пришло в голову: «Как бы было здорово, если бы у меня был собственный самолет». А может быть, вы просто подумали: «Опять мне мешают! Этот шум меня отвлекает. Я сидел в тишине, а тут прилетел этот дурацкий самолет!»

Вам мешает не самолет, вам мешает ваш собственный ум. Это ум считает его помехой, беспокойством, называет дурацким самолетом. Если вы его никак не называете, то ничто не обеспокоено. Если вы просто прислушиваетесь к звукам, то обнаружите нечто удивительное: они углубляют ваше безмолвие, они совсем не отвлекают. Когда они исчезают, вы спускаетесь в долину безмолвия, которая еще глубже, чем та, в которой вы были до этого.

Отсюда первые слова в Дезидератах:

Внемли тогда мудрости мудрого…

Странное начало, особенно для западного поэта, американского поэта. Именно так начинаются все восточные сутры. Есть лишь небольшое различие, и оно, по-видимому, происходит из-за того, что медиум – западный человек. Он не смог в точности передать то, что происходило в его внутреннем существе.

Все великие восточные сутры начинаются со слова «сейчас». Атхато брахма джигьяса. Так начинаются Сутры Брахмы: «Сейчас исследование Предельного», – не «тогда», но «сейчас». Так же начинаются Сутры Бхакти Нарады: Атхато бхакти джигьяса, «Сейчас исследование мира преданности». Это никогда не «тогда», это всегда «сейчас». На самом деле «тогда» не существует, существует только «сейчас».

«Там» не существует, существует только «здесь». Вы никогда и нигде не найдете «тогда» и «там». Куда бы вы ни пошли, вы всегда найдете «сейчас» и «здесь». Если бы это пришло через мистика, там стояло бы не «тогда», там стояло бы «сейчас»: «Внемли сейчас мудрости мудрого…»

И в этом больше смысла.

Но логический ум функционирует по-другому, и когда вы используете в качестве инструмента логический ум, он вносит кое-какие изменения: «тогда», «следовательно»… «Сейчас» никогда не является частью логического ума, «сейчас» – это часть медитативного ума. Поскольку Эрманн не медитирующий человек, не мистик, он ошибся с этим словом. Он говорит:

Внемли тогда мудрости мудрого…

Просто замените «тогда» на «сейчас» и посмотрите, как полностью изменяется качество: «Внемли сейчас мудрости мудрого…» – потому что нет иного времени, кроме «сейчас», и нет иного пространства, кроме «здесь». «Тогда» и «там» – это часть нашего шумного ума. Когда шум прекращается и ум отброшен, что остается? Только здесь-и-сейчас.

Свами Рамтиртха часто рассказывал одну красивую историю.

Жил один очень известный атеист, который постоянно выступал против Бога. На стене своей гостиной он написал большими золотыми буквами: «God is nowhere» («Бога нет нигде»). Потом у него родился ребенок. И вот однажды он играл со своим ребенком, который в то время уже учился читать. Он не мог прочитать такое длинное слово – «nowhere» («нигде») – и разделил его на два. Ребенок прочитал это предложение так: «God is now-here» («Бог здесь-и-сейчас»). «Nowhere» («нигде») было слишком длинным словом; он разделил его на два: «now-here» («здесь-и-сейчас»).

Должно быть, для атеиста это был редкостный момент. В действительности, когда вы играете с ребенком, вы забываете о своей серьезности, вы забываете о своих идеологиях, вы забываете о своей религии, вы забываете о своей философии, вы забываете о своей теологии. Когда вы играете с ребенком, вы становитесь в каком-то смысле медитативным, и поэтому игра с детьми обладает огромной ценностью. Играя с ребенком, вы на мгновение становитесь ребенком. Вспомните, Иисус снова и снова повторял: «Пока не станете как дети малые, не войдете в мое Царство Божье».

В тот момент что-то произошло. Ребенок сказал: «Бог здесь-и-сейчас», – и отец был застигнут врасплох. Он слышал это и, как и его сын, находился в игривом настроении. Вы не можете спорить с маленьким ребенком, говоря: «Бога нет». Поскольку он был игривым, безмолвным, радостным, это утверждение, произнесенное ребенком, стало чем-то невероятно важным, наполнилось огромным смыслом, как если бы через него говорил Бог.

Атеист впервые по-другому взглянул на стену. Всю свою жизнь он смотрел на это утверждение. Там никогда не было написано: «Бог здесь-и-сейчас», там всегда было: «Бога нет нигде». Он никогда не думал о том, что «нигде» может быть разделено на «здесь-и-сейчас», что «нигде» состоит из «здесь-и-сейчас». Он пережил трансформацию. Это стало почти переживанием сатори. Он больше не был атеистом.

Люди были озадачены. Они не могли поверить в то, что произошло, потому что у него было так много доказательств против существования Бога, и он так убедительно это аргументировал. Что случилось? Когда его спросили об этом, тот просто пожал плечами. Он сказал: «Я могу понять, почему вы выглядите такими озадаченными. Я и сам в недоумении. Спросите этого ребенка – это он все натворил. Когда я услышал от него это утверждение, во мне что-то изменилось. Что-то было трансформировано во мне, когда я смотрел в глаза ребенку. И я теперь другой человек не только логически, но также и экзистенциально. С тех пор я стал видеть Бога здесь-и-сейчас. В ветре, шумящем в деревьях, в дожде, падающем на крышу, я слышу звук его шагов, я слышу его песню. Поют птицы, и это – напоминание мне, что Бог здесь-и-сейчас. Встает солнце, и это – напоминание мне, что Бог здесь-и-сейчас. Теперь это больше не вопрос аргументации, это стало моим личным опытом».

Но ум всегда несется куда-то еще. Он никогда не здесь-и-сейчас, он всегда там-и-тогда. Ум существует только в там-и-тогда. Вот почему Макс Эрманн это упустил. Он говорит: «Внемли тогда…» «Тогда» выглядит более логичным, но оно не экзистенциально. «Сейчас» экзистенциально, хотя и очень нелогично – потому что вы не можете ухватить «сейчас» с помощью логики. В тот момент, когда вы думаете, что ухватили его, оно уже ушло, оно уже стало прошлым. Вы можете быть в «сейчас», но вы не можете пытаться понять, познать «сейчас». К тому времени, когда вы попытаетесь понять, его больше не будет. Оно подобно непрерывно текущей реке.

Гераклит говорит: «Нельзя войти в одну и ту же реку дважды». А я говорю вам: нельзя войти в одну и ту же реку даже единожды, потому что в тот момент, когда ваша стопа касается поверхности реки, вода в глубине проносится мимо. Когда ваша нога погружается в воду, на поверхности уже другая вода – она стремительно проносится мимо. К тому моменту, когда вы упираетесь в дно реки, утекло так много воды, что вы не прикоснулись к одной и той же воде даже единожды!

И такова жизнь: кроме изменения, ничто не постоянно. Только изменение вечно. Это выглядит парадоксально; вот почему я говорю, что это нелогично.

Внемли тогда мудрости мудрого…

Странная фраза: по сути, «мудрость мудрого» кажется тавтологией. Конечно, мудрость может быть только у мудрого. Какой смысл это повторять? Зачем говорить «мудрость мудрого»? Может ли мудрость быть также и у немудрого? Есть очень тонкий момент, который необходимо понять, потому что в мире так много знающих людей, и знающий человек производит почти такое же впечатление, как если бы он был мудрым, но все же он им не является. Он изъясняется точно так же. Ученый, который всю свою жизнь изучал Шримад Бхагавадгиту, говорит на том же языке, что и Кришна. Но когда говорит Кришна, это мудрость мудрого, а когда говорит ученый, пандит, это не мудрость мудрого, это мудрость немудрого. Это всего лишь знание, это совсем не мудрость. Как это может быть мудростью?

Запомните различие между знанием и мудростью. Знание – это фальшивая монета. Знание дается легко, его можно позаимствовать у кого угодно. Вы можете пойти в университет, в библиотеку, вы можете спросить у знающих людей, и вы можете его накапливать. Оно очень дешево. Ради него не нужно претерпевать какую-либо трансформацию, вам не нужно перерождаться. Вы останетесь такими, какие вы есть, а знание будет накапливаться. Оно будет к вам добавлено, но оно не будет иметь никакой ценности, потому что вы останетесь прежними. В действительности, это может даже быть опасно. Это обманет других, они будут думать, что вы знаете. А если многие люди думают, что вы знаете, вы можете впасть в самообман. Вы, возможно, тоже начнете думать: «Как столько людей может ошибаться? Если они думают, что я знаю, значит, я знаю».

Я слышал одну историю.

Некий журналист умер и попал на небеса. Святой Петр открыл врата рая и сказал ему:

– Извините, но наша квота для журналистов исчерпана. У нас на небесах может находиться только двенадцать журналистов, не больше. Даже у этих двенадцати почти никогда не бывает работы, потому что здесь нет новостей. Ничего не происходит!

Что может случиться на небесах? Ни беспорядков, ни изнасилований, ни политиков, ни падения правительства, ни разводов, ни убийств. Здесь ничего не происходит! Джордж Бернард Шоу определил новость так: «Если собака кусает человека, это не новость, но если человек кусает собаку, то тогда это новость». Ну а на небесах кто станет кусать собаку и зачем? Во-первых, где вы найдете на небесах собаку? А уж человека, который укусит собаку, будет найти почти невозможно. Так что там нет газет. Возможно, по утрам там просто раздают чистые листы бумаги, святые сидят, смотрят на эти пустые листы и очень радуются, что ничего не случилось, – и хорошо. Ничего всегда лучше, чем что-то.

Поэтому Святой Петр сказал:

– Пожалуйста, идите в ад. Там тысячи журналистов и сотни газет, и так много новостей!

Но журналист стал возражать, как обычно и поступают журналисты. Он заявил:

– Нет. Пожалуйста, дайте мне хотя бы двадцать четыре часа. Если я смогу убедить какого-нибудь журналиста отправиться в ад, тогда одно место станет вакантным, и вы сможете отдать его мне – в противном случае я отправлюсь в ад. Всего лишь двадцать четыре часа.

Святой Петр понял, что в этом есть логика, и согласился:

– Хорошо, можете попробовать.

И журналист попробовал. А журналисты – специалисты по лжи. Правда – не их занятие, правда не может быть их занятием, потому что правда очень проста и очень незамысловата. Вы не можете сделать из нее никакого газетного материала, в ней нет ничего особенного, это просто то, что есть. А ложь очень запутана, и вы можете сделать из нее множество сюжетов, можете постоянно создавать газетные материалы, переходя от одной истории к другой. Но в качестве основы вам нужна ложь, а не правда.

Все искусство журналистики – это искусство лгать таким образом, чтобы люди думали, что это правда. Так что он был специалистом. Он начал распространять слухи. Едва появившись в раю, он начал говорить людям: «Вы слышали, что в аду создается новая газета, очень большой проект? Требуется главный редактор с огромным окладом и со всеми льготами. Требуются заместители редактора, требуются репортеры». И за двадцать четыре часа он пустил столько слухов на эту тему, что, когда он вернулся и спросил Святого Петра, не отправился ли какой-нибудь журналист в ад, Святой Петр закрыл перед ним врата и сказал:

– Ты сделал это! Теперь тебе уйти нельзя. Все двенадцать сбежали! А у нас должен быть хотя бы один журналист на тот случай, если когда-нибудь что-нибудь произойдет. Поэтому теперь я не могу тебя выпустить.

Журналист пришел в ярость. Он сказал:

– Это неправильно, это противоречит нашему соглашению. Я просил только двадцать четыре часа. Я хочу отправиться в ад!

Святой Петр удивился:

– Почему? Зачем? Ведь это же ты распространил эти слухи. Это же сплошная ложь, ты это придумал!

Репортер ответил:

– Да, я это придумал – но, должно быть, в этом что-то есть, раз в это поверили двенадцать журналистов. Должно быть, в этом что-то есть! Возможно, просто совпадение, что я это придумал, а в это самое время действительно создается большая газета. Я не могу здесь оставаться! Если двенадцать человек в это поверили… во мне возникло большое сомнение. Может быть, это вовсе не было ложью.

Вы можете испытать это в собственной жизни. Расскажите какую-нибудь неправду нескольким людям, и, когда они начнут в нее верить, вы, к своему удивлению, постепенно-постепенно начнете верить в нее сами. Поэтому я говорю, что многие люди живут во лжи, прекрасно зная, что это ложь, но лишь потому, что так много людей верит… разве может ошибаться столько людей?

Однажды Джордж Бернард Шоу сделал заявление, которое впоследствии опроверг. Он был замечательным человеком; его понимание было превосходным во многих отношениях. Он сказал, что вся наука заблуждается. Земля не вращается вокруг Солнца, наоборот, Солнце вращается вокруг Земли – он заявил об этом своему другу. Друг сказал:

– Что за ерунду ты говоришь? Какие у тебя есть доказательства? Сейчас наука полностью доказала истину, и я не могу поверить, что такой человек, как ты, – такой умный, такой современный, – верит в такую бессмыслицу, что Солнце вращается вокруг Земли.

Бернард Шоу сказал:

– Да, Солнце вращается вокруг Земли. Ему приходится, потому что Бернард Шоу живет на Земле! Моя Земля не может вращаться вокруг Солнца.

Тот человек заметил:

– Но сегодня почти весь мир, так много людей, миллионы людей, верят, что Земля вращается вокруг Солнца.

Бернард Шоу ответил:

– Когда во что-то верит так много людей, я всегда подозреваю, что это, должно быть, ложь. Иначе как в это может верить столько людей?

Истиной всегда владели очень редкие люди. Только изредка встречается человек, обладающий истиной; основная масса людей живет во лжи, в самой разнообразной лжи. Но если ложь распространяется веками, она становится истиной.

Адольф Гитлер в своей книге «Майн Кампф» говорит, что различие между истиной и ложью – это лишь различие во времени, ничего больше. Истина – это ложь, которая распространялась в течение долгого времени, ложь – это новая правда, которая в конце концов станет истиной, если кто-нибудь будет продолжать ее распространять.

Вы верите в ад – вы когда-нибудь думали о том, что это ложь? Вы верите в небеса – вы когда-нибудь думали о том, что это ложь? Вы верите в тысячу и одну вещь, даже не задумываясь о том, что каждая из них может быть ложью, всего лишь ложью, которую вам передали другие люди. Ее передали вам авторитетные люди – ваши родители, ваши учителя, ваши священники, влиятельные люди, те, кто обладает властью, – и поэтому вы в нее верите. «Такие люди не могут лгать!» В действительности, такие люди всегда лгут, вся их власть зависит от лжи. Истина смиренна – не могущественна. Ложь становится очень могущественной, она очень конкурентоспособна. Каждая ложь – это политик, борющийся, сражающийся, старающийся доказать: «Я есть истина».

Знание – это не что иное, как ложь, которую вы почерпнули у других людей. Помните, что пока что-либо не является вашим собственным опытом, это – ложь. Истина должна быть вашим личным подлинным переживанием.

Будда говорит: «Не верьте только потому, что так говорю я; верьте, только когда вы знаете. Не верьте потому, что так написано в писаниях; верьте, только когда вы знаете».

И я тоже говорю вам, что если вы настоящий искатель истины, то вы не будете верить в знание. Знание очень поверхностно. Можно рассуждать о Боге, ничего не зная о Боге, не имея никакого вкуса Бога. Можно рассуждать о любви, не имея никакого переживания того, что является любовью, – даже слепой может рассуждать о свете и объяснить вам всю физику света. Это не означает, что он не слепой, – он все еще слеп. Эти ученые, пандиты, аятоллы, имамы и священники – все они являются знающими людьми. Они притворяются мудрыми – они не мудрые.

Пока не наступит полное пробуждение, пока все существо не станет осознающим, пока вся темнота, вся бессознательность не исчезнет – вы не мудры. Знание – это информация, мудрость – это трансформация. Отсюда смысл фразы:

Внемли тогда мудрости мудрого…

– не «знающего» —

Иди безмятежно среди шума и спешки и помни, что в тишине может быть покой.

Очень значимая сутра. Именно так ищущий истину начинает свое путешествие. Первое – это: иди безмятежно… не создавай шума. Иди мирно… не поднимай много пыли. Нет необходимости.

Суфии говорят, что если вы действительно хотите молиться, молитесь так, чтобы никто не знал, что вы человек молитвы. Посреди ночи, когда даже ваша жена похрапывает, молча сядьте в постели и молитесь – так тихо, чтобы никто не узнал. Не поднимайте шума.

Настоящий человек молитвы прячется и молится, а фальшивый человек поднимает вокруг этого много шума. В сущности, молитва фальшивого человека – это просто шум и ничего больше; даже в храм он идет с криками. В Индии в каждом храме есть большой колокол; он звонит в этот колокол, чтобы знали все соседи. И если в храме много народу, то его молитва становится очень долгой; если же никого нет, то он быстро заканчивает. Какой смысл? Никто не видит. Если присутствует фотограф, то посмотрите, какой он набожный, каким одухотворенным становится его лицо! Если присутствуют репортеры, то он будет действительно молиться. Вы увидите его смирение, его простоту. Он упадет на землю, он будет кататься по земле, он будет плакать и рыдать – но это все крокодиловы слезы, потому что, когда рядом никого нет, ему на все наплевать.

Я слышал о человеке, который каждый вечер молился Богу, произнося лишь одну фразу. Он поднимал глаза к небу и говорил: «То же самое!» – а затем залезал под одеяло и засыпал. Какой смысл в том, чтобы каждый день снова и снова повторять одно и то же? Неужели Бог недостаточно умен, чтобы понять «то же самое»? Когда-то однажды он действительно помолился – какой теперь смысл повторять одну и ту же молитву снова и снова? Как бы то ни было, Бог ее уже знает. Просто чтобы напомнить ему: «Я молюсь», он произносит: «То же самое».

Суфии говорят: молитесь так, чтобы никто не знал. Почему? По той простой причине, что эго очень хитрое. Оно хочет хвастаться, оно хочет хвастаться даже религией, духовностью, молитвой, медитацией. Оно хочет хвастаться – чем угодно. Оно будет хвастаться деньгами, оно будет хвастаться медитацией, оно будет хвастаться властью, оно будет хвастаться молитвой. Эго хочет хвастаться: «Я делаю нечто особенное, нечто великое, нечто экстраординарное. Не думайте, что я ничтожество, – я важная персона!»

Иди безмятежно среди шума и спешки…

Мир полон шума и спешки. Почему мир так наполнен шумом? Потому что каждый ум создает шум, а мир состоит из умов. Вот почему в нем так много шума. Весь мир превратился в подобие сумасшедшего дома. Каждый кричит, и никто не слушает. Каждый разговаривает почти что сам с собой; другой человек – лишь повод.

Психолог наблюдал за двумя своими пациентами – оба были профессорами философии. И поскольку они были друзьями и сошли с ума, в сумасшедшем доме их поместили в одну палату. Психолог, наблюдавший за ними, был очень озадачен. Самое странное заключалось в том, что, хотя они оба были абсолютно помешанными, в одном они оставались очень разумными: когда один из них говорил, другой молчал; когда начинал говорить другой, замолкал первый. Это было странно – двое чокнутых! Почему они должны беспокоиться о том, молчит другой или нет, говорит он или нет? Его это заинтересовало.

И он спросил у них:

– Я весьма озадачен. Почему, когда один из вас говорит, другой замолкает?

Они ответили:

– Мы умеем вести беседу. Именно так мы делали, когда нас считали нормальными, – это просто старая привычка.

– На самом деле я не молчу, – сказал один из них. – Я только с виду молчалив, потому что знаю правила и нормы разговора. Внутри я болтаю, разговариваю, жду подходящей возможности, жду, когда этот дурак остановится, жду подходящего момента, когда он скажет что-нибудь, что я смогу использовать как предлог и начать говорить то, что хочу ему сказать.

В действительности, это то, чем вы все занимаетесь. Просто посмотрите на ваши разговоры: когда другой говорит, вы просто притворяетесь, что слушаете – лишь притворяетесь, что слушаете. Внутри вы заняты только самим собой. Затем вы находите слово, предложение, фразу, которые можете использовать в качестве трамплина, и тогда начинаете говорить вы. То, что вы говорите, никак не связано с тем, что сказал собеседник; это связано с тем, что происходит внутри вас, это непрерывный процесс внутри вас. Другой человек – это только повод.

Именно поэтому люди никогда не могут договориться – они никогда не слышат друг друга. Мужья никогда не слышат, что говорят их жены, жены никогда не слышат, что говорят их мужья, дети никогда не слышат, что говорят их родители. Никто не слышит; каждый, самое большее, притворяется, что слышит. Мир полон шума, потому что в мире полно сумасшедших умов.

Мир сможет стать по-настоящему безмолвным только тогда, когда в нем будет много, много медитирующих людей. Только когда мир будет состоять в основном из медитирующих людей, в нем установится глубокая тишина, почти осязаемая тишина. Вы сможете прикоснуться к ней, вы сможете ощутить ее благоухание.

Мы проживаем свою жизнь в шуме, каждый спешит. Все очень торопятся, все куда-то мчатся. Никто не знает, куда, никто не знает, зачем, – просто глубокая потребность куда-то двигаться. Вы не можете сидеть; если вы сядете, окружающие вам этого не позволят. Они скажут: «Ну что ты сидишь, делай что-нибудь!» А я говорю вам: «Не делайте ничего, сидите!» Ничего лучше, чем что-нибудь. Но люди говорят прямо противоположное; они говорят: «Что-нибудь лучше, чем ничего. Делай что-нибудь!»

Одна женщина говорит другой:

– Я слышала, что твой сын стал саньясином. Он медитирует?

Другая женщина отвечает:

– Это лучше, чем ничего не делать.

Бедная женщина не знает, что такое медитация. Медитация означает ничегонеделание. Именно этому я вас здесь учу: ничего не делать, просто сидеть, просто быть.

Зачем такая спешка? Вы действительно пытаетесь куда-то добраться? Вам известны цель, место назначения?

Пилот говорит пассажирам:

– Все двигатели нашего авиалайнера исправны, все системы работают превосходно. Есть лишь одна плохая новость, в остальном же все хорошо. Плохая новость заключается в том, что мы потеряли связь с землей и поэтому не знаем, где мы и куда движемся. Хорошая новость состоит в том, что мы движемся полным ходом!

Все движутся полным ходом – это хорошая новость. Кто-нибудь задумывается, куда? У кого есть время подумать, куда он движется? Когда вы видите, что весь мир куда-то спешит, вы начинаете спешить. Мы принуждаем детей бежать. Именно на это рассчитана вся наша система образования – от начальной школы до университета. Двадцать пять лет – почти целую треть жизни – мы тратим на то, чтобы научить каждого человека спешить. Потом оказывается, что все двадцать четыре часа в сутках у него – час пик! Его никогда нигде нет – ни на мгновение. Он не может увидеть красоту деревьев, потому что он не может сидеть под деревьями – Будда, должно быть, знал красоту деревьев. Человек не может увидеть красоту звезд, не может увидеть красоту людей. В действительности, когда он в Кабуле, он спешит в Катманду, когда он в Катманду, он спешит в Пуну, когда он в Пуне, он спешит в Гоа! Его никогда нет там, где он находится; ум всегда его опережает, планируя, как добраться куда-нибудь. И если вы спросите его: «Зачем?» – он скажет: «Мы будем наслаждаться!» Но он не наслаждается этим моментом – как он может наслаждаться любым другим моментом? Он потерял всякую способность наслаждаться здесь-и-сейчас; единственное его наслаждение – планирование, постоянное планирование, планирование наслаждения.

Есть люди, которые всю свою жизнь работают и только ждут выхода на пенсию; тогда они смогут расслабиться и получить удовольствие. И они очень хорошо знают: шесть дней они работают в офисе и ждут седьмого дня, выходного. Они надеются: «Скоро наступит воскресенье, и мы сможем расслабиться и насладиться жизнью». Но они не могут расслабляться, не могут наслаждаться – в действительности, выходные кажутся им такими долгими и такими скучными; им приходится чем-нибудь их заполнять.

Они едут на пикник. Теперь они мчатся к месту пикника, удаленному на много миль, чтобы съесть те же самые продукты, которые они могли бы спокойно съесть дома. Они сидят на траве, а муравьи очень умные; они отлично знают, где расположены места для пикников. Их астрологи говорят им: «Вперед! Вот это место!» И комары – они всегда на месте и поджидают вас. Они говорят: «Привет! Вот вы и приехали!» И тогда люди быстро все заканчивают, потому что им нужно добраться домой, и они спешат, и автомобили движутся бампер к бамперу. По воскресеньям происходит гораздо больше аварий, случается гораздо больше смертей на дорогах, чем в любой другой день. Какой-то странный отдых!

И весь город выезжает на одно и то же место для пикника, на один и тот же пляж… Я видел фотографии пляжей и не мог поверить в происходящее. Там нет места, даже чтобы пройти! Там так много людей – ни на одной рыночной площади нет такого количества народа. И там собираются дураки всех видов. Им требуется шесть часов – шесть часов, чтобы добраться до пляжа, затем в течение часа они лежат под солнцем среди всей этой массы дураков, а после этого возвращаются домой. И всю дорогу они ругаются с женами, а жены ругаются с ними… Гораздо проще заниматься этим дома, расслабившись в кресле, – ворчите друг на друга, делайте все, что хотите! Какой смысл ехать на пляж? Никто не видит моря, никто не видит солнца. Ни у кого нет времени.

И эти же самые люди думают, что когда они выйдут на пенсию, они будут отдыхать, – они не смогут. Шестьдесят лет привычек – как их отбросить? Невозможно: привычки настолько глубоко укоренились, что люди, выйдя на пенсию, страдают гораздо больше, чем когда-либо, потому что никто не знает, как отдыхать, как расслабляться. Это полнейшее безумие!

И эти люди продолжают говорить красивые вещи. Они говорят: «Время – деньги». У них есть красивые поговорки, чтобы свести вас с ума: «Время – деньги, поэтому берегите время». И все смотрят на часы – как будто они куда-то опаздывают. Они должны куда-то попасть, но и там они будут делать то же самое. Если поезд на пять минут опаздывает, все выражают недовольство, все сердятся.

Я двадцать лет путешествовал по всей стране, и меня это удивляло. Если поезд опаздывает всего лишь на час, все очень сердятся, осуждают правительство, общество и все, что угодно. Почему бы вам не отдохнуть? Если поезд опаздывает на час, это замечательная возможность. Один час ваш – вы можете отдохнуть. У вас, по крайней мере, есть оправдание: «Поезд опаздывал, что было делать? Ну я и отдохнул, расслабился». Но нет, они не могут, они все больше и больше кипятятся, они начинают изрыгать огонь.

И эти же самые люди, когда вернутся домой, будут пять часов сидеть перед ящиком для идиотов – перед телевизором. Средний американец занимается этим пять часов в день. Америке угрожает серьезная опасность из-за этого ящика для идиотов. Если вы пять часов смотрите ящик для идиотов, это оказывает гипнотическое действие – вы обязательно станете идиотом! Только идиот может пять часов смотреть ящик. Они приклеены к своим креслам, они не могут встать. Я слышал, что они принимают пищу, прямо сидя перед телевизором. Мало того, они даже занимаются любовью прямо перед телевизором, чтобы можно было убить двух зайцев – заняться любовью и посмотреть телевизор; иначе можно ведь что-то пропустить!

Сейчас эти идиоты составляют большинство. Они будут играть в карты, и если вы спросите их, зачем, они ответят: «Убиваем время». Поезд опаздывает на минуту – они сердятся, и что они потом делают с сэкономленным временем? Они его убивают! Идут в кино, убивают время – иногда идут, чтобы еще раз посмотреть тот же самый фильм… Глупость, похоже, бесконечна. Ну а теперь-то зачем вы туда идете – на тот же самый фильм? Но необходимо убить время.

Они пойдут в Ротари-клуб, Лайонз-клуб. Все эти клубы существуют для того, чтобы люди убивали время: встречались с такими же дураками, говорили одни и те же глупости, сплетничали об одной и той же старой ерунде. Они пойдут в рестораны, в отели, на вечеринки, чтобы убить время.

И посмотрите на их лица – им везде скучно. Что бы они ни делали, они скучают, очевидно, потому, что они в этом не присутствуют. Они пытаются поскорее все закончить, чтобы сберечь время, а затем им приходится убивать это время. Убить время, сберечь время, убить время, сберечь время… Вся жизнь прошла! С пустыми руками вы приходите в этот мир, с пустыми руками вы и уходите.

Иди безмятежно среди шума и спешки и помни, что в тишине может быть покой.

Единственное, о чем стоит вспоминать снова и снова, это «что в тишине может быть покой». Уделяйте немного времени, энергии моментам тишины, потому что только в моменты тишины вы узнаете, что такое покой. И человек, который познал покой, богат, невероятно богат – все остальные просто нищие, – потому что он начал узнавать внутреннее царство Божье. Покой – это дверь во внутреннее царство Божие. Тишина помогает вам узнать покой, а покой приводит вас к Богу.

Насколько возможно, без уступки, будь в ладу со всеми людьми.

Просто чтобы избежать ненужных неприятностей.

Насколько возможно, без уступки…

Не идите на компромиссы, не подчиняйтесь людям. Вот почему в Дезидератах сказано: «насколько возможно» – без каких-либо компромиссов, – потому что, если вы пойдете на компромисс с мнением масс, вы никогда не сможете стать тем, чем вам предназначено стать. Вы останетесь неповзрослевшими, вы будете отставать в своем развитии. Вы никогда не расцветете, вы никогда не узнаете, что значит быть плодотворным. Ваша жизнь будет бесплодной, нетворческой.

Насколько возможно, без уступки…

Так что следует запомнить две вещи. Не уступайте мнению масс; но это не означает, что нужно непрерывно сражаться с людьми, что по любому поводу нужно спорить – делая это, вы будете лишь напрасно тратить время.

Будьте точно посередине. Не идя на компромисс, избегайте ненужных споров. «Будь в ладу со всеми людьми…», насколько это возможно… Не продавая душу, ни на каких условиях не соглашаясь на компромисс, никоим образом не подчиняясь. Но есть множество вещей, которых можно избежать. На самом деле, в девяноста девяти процентах случаев, проблем, которые приводят к столкновениям, спорам, можно избежать.

Ребенок спрашивает вас: «Папа, можно я пойду поиграю на улице?» – и почти все папы немедленно отвечают: «Нет!» И начинается ссора. Все дети знают, насколько велико ваше терпение. Они будут топать перед вами ногами, они устроят истерику, они будут плакать, они начнут швыряться игрушками, рвать свои книги. И в конце концов вы скажете: «Ладно, иди, играй на улице!» Вы могли сделать это раньше, вы могли бы сказать «да», потому что в этом не было бы ничего неправильного, но почему-то все наше воспитание учит нас возражать, спорить.

Жена говорит: «Нам нужно сходить посмотреть этот фильм», – и муж немедленно возражает: «Нет, не стоит на него идти. Нам нужно пойти на другой». И муж отлично знает, и жена отлично знает, что когда жена сказала, она сказала, – это придется сделать. Но сначала, прежде чем это будет сделано, несколько часов будут идти споры, препирание, к тому же и муж, и жена припомнят свои старые обиды, а этого можно было бы избежать. В конце концов вы увидите, что муж сопровождает жену на тот самый фильм; просто, поджав хвост, следует за женой. И раз вы идете на тот самый фильм, к чему был весь этот шум?

Похоже, мы ничему не учимся. Просто понаблюдайте, и вы сможете избавиться в своей жизни от множества несущественных вещей. Само слово «дезидераты» прекрасно: оно означает «существенное».

Махавира сказал, что самое основное качество, которое нужно ищущему, это способность понимать, что существенно, а что несущественно. Он называет это вивек, «различение», потому что, если вы не знаете, что существенно, а что несущественно, вы можете затеряться в несущественном, так как несущественное составляет девяносто девять процентов, а существенное – только один процент. Несущественное – это огромные густые джунгли; если вы потерялись в них, вы можете никогда не найти существенного. И люди всеми способами запутываются в несущественном.

Просто посмотрите, скольких вещей можно избежать и не идти при этом на компромисс, и избегайте их; посмотрите, скольких слов можно избежать без каких-либо затруднений, и избегайте их, потому что каждое произнесенное слово может принести вам какие-то неприятности. Действительно: что, кроме слов, приносит вам неприятности?

Вы что-нибудь говорите, а жена вскакивает и спрашивает: «Почему ты это говоришь?» Вы объясняете: «Я не это имел в виду», но теперь уже невозможно к чему-либо прийти. Скоро последует хлопанье дверьми, швыряние кастрюлями и подушками. А вы просто произнесли слово, которое можно было оставить внутри, которое было необязательно произносить. Всего одно слово может причинить столько неприятностей, а ведь оно было совсем не существенным. Если оно существенно, произнесите его, скажите его; если же нет, храните молчание.

Говори свою правду спокойно и ясно и слушай других, даже глупца и невежду; у них тоже есть своя история.

Человек, который ищет истину, учится слушать не только мудрого, он учится слушать даже немудрого – или инако-мудрого, – потому что у каждого есть история, которую он может рассказать; каждый прожил какую-то жизнь, и что-то в этой жизни может оказаться для вас невероятно полезным, может привести вас к озарению.

Понимание своей собственной жизни легче получить, наблюдая за окружающими, потому что окружающие подобны зеркалам. Каждый из окружающих вас людей – это ходячее зеркало. Если вы способны слушать, вы увидите, что в них отражаются некоторые из ваших собственных качеств, которые вы не смогли осознать непосредственно, но немедленно осознаете с помощью других. Для вас проще увидеть глупость другого человека, чем вашу собственную глупость. Но, видя чужую глупость, вы осознаете: «Я сам делаю то же самое. Я сам продолжаю делать эту глупость снова и снова».

Когда кто-то другой рассержен, вы говорите, что он ненормальный. Легко увидеть, что он ненормальный; это кратковременное помешательство. Но как часто сердитесь вы сами? В такие моменты вы настолько вовлечены в гнев, что не можете его наблюдать. Наблюдение за другими – это способ наблюдения за собой, и он проще, потому что вы не вовлечены.

Вот почему становится возможной одна очень странная вещь: психотерапевт помогает своему пациенту, но не может помочь самому себе; он с легкостью может увидеть ошибки пациента, но не может увидеть свои собственные. Он может дать пациенту хороший совет; сам же он может оказаться не в состоянии следовать этому совету.

Понаблюдайте за этим. Каждый дает прекрасные советы другим; когда же дело доходит до его собственной жизни, он такой же дурак, как и все остальные. Наблюдая, слушая, обращая внимание, многому можно научиться даже у тех, кто невежествен, – потому что вы тоже невежественны; даже у тех, кто глуп, – потому что вы тоже не очень разумны. И это станет началом разумности, началом мудрости.

Разумный человек – это тот, кто учится при любой благоприятной возможности, кто не упускает ни одной возможности чему-нибудь научиться, кто превращает всю свою жизнь в школу, в обучение, в тренировку, в поиск, в исследование.

Но помните о том, что вы не должны идти на компромиссы, не должны уступать. В том, что касается существенного, будьте внимательны. Даже если вам придется рискнуть своей жизнью, рискните, но не уступайте, когда речь идет о чем-то существенном. Что же касается несущественного, то не теряйте понапрасну ни минуты – соглашайтесь.

Я заключил со своим отцом одно соглашение. Когда я был еще совсем маленьким, я сказал ему: «Послушай, я буду соглашаться со всем несущественным. Ты можешь указывать мне, какую носить одежду, какие ботинки, что есть, чего не есть, – это ты можешь мне указывать. Но если речь зайдет о чем-то существенном, берегись – я не собираюсь с этим соглашаться».

Наблюдая за мной, он это принял, потому что всякий раз, когда вопрос был несущественным, я всегда был готов с ним согласиться. Он говорил: «Иди в этот колледж, а не в тот». Что ж… «Хорошо, потому что для меня каждый колледж похож на любой другой – они все дурацкие, поэтому это неважно. Я пойду в этот колледж». – «Изучай этот предмет». – «Хорошо, потому что какое это имеет значение? Экономика или политика, история или география, философия или психология – подойдет все, что угодно».

Но когда речь заходила о чем-то существенном, я говорил ему: «Это существенный пункт, я не соглашусь с тобой, поэтому лучше бы тебе ничего об этом не говорить, чтобы не причинять себе ненужных страданий».

Когда я вернулся из университета, он, естественно, спросил меня, хочу я жениться или нет. Я сказал ему: «Это существенно», – и это был последний раз, когда он спросил о женитьбе; он больше никогда не спрашивал. «Если это существенно, то тебе придется оставить это мне – я не пойду на компромисс. Я не пойду на компромисс ни на каких условиях». Он больше никогда не спрашивал, он соблюдал условия соглашения. «О несущественных вещах, – сказал я ему, – ты можешь говорить мне все что угодно – я это сделаю».

Любой дурак мог прийти в дом, и он говорил: «Коснись его стоп», – и я касался, потому что это был старый дурак, старый родственник. «Хорошо, это не имеет значения, это просто упражнение».

Как только у вас появляется полная ясность относительно того, что существенно и что несущественно, оказывается, что все не настолько запутано, как кажется. Вы продолжаете сражаться за несущественные вещи, тратите свою и чужую энергию, а потом, когда возникает вопрос о существенном, вам уже не хватает энергии для борьбы. В таком случае вам иногда приходится идти на компромисс по поводу существенного.

Таков мой подход.

Насколько возможно, без уступки, будь в ладу со всеми людьми.

Но – насколько возможно… Это не означает, что я должен быть в хороших отношениях безоговорочно. Я в ладу со всеми, но насколько возможно. Всякий раз, когда речь заходит о существенном, вопрос не в том, чтобы быть хорошим или плохим; это вопрос жизни и смерти. Тогда я могу взбунтоваться, тогда я могу дать отпор, тогда я могу пожертвовать всем.

И совет, который дают Дезидераты, имеет огромное значение для всех, кто хочет обнаружить истину, потому что само это обнаружение требует огромной энергии. Только тогда, когда вы становитесь источником энергии, у вас появляется возможность знать, быть, прийти к предельному пониманию тайны жизни.

На сегодня достаточно.

Глава 2

Блаженство – это следствие

Первый вопрос:

Ошо,

Можешь ли ты рассказать нам побольше о существенном?

Человек – это также и семя, возможность, потенциал, надежда, обещание. Но семя – это еще не цветок. В своем существе у него есть способность расцвести миллионами цветов – но не в реальности. Эти цветы должны быть воплощены в реальности. Существенное – это то, с чем вы рождены; это самая ваша суть.

Именно в этом состоит, или должна состоять, цель образования: помочь вам искать существенное, помочь вам вырастить его. Слово «образование» (education) означает «извлекать»: то, что внутри, должно быть извлечено наружу, – точно так же, как вы извлекаете воду из колодца. Но что-то в самой основе пошло не так: вся система образования делает в точности противоположное этому. Вместо того чтобы что-то из вас извлекать, она очень многое вам навязывает.

То, что вам навязывают, является несущественным; оно создает вашу личность. Существенное – это ваша индивидуальность, несущественное – это ваша личность. Иными словами, существенное – это сама ваша душа, ваша суть; несущественное – это ваше эго. Все, что помогает эго, является несущественным; все, что помогает вам освободиться от эго, – существенно. Амбиция – это несущественное, жадность – это несущественное, желание, любой вид желания – это несущественное.

Медитативность – это существенное. Быть безмолвным, быть спокойным, просто быть бдительным, осознающим – это первый шаг, дверь в существенное. И однажды, когда вы в глубоком, полном безмолвии обнаруживаете то, чем вам предопределено быть, вы находите свое предназначение. И тогда в жизни появляется ощущение направления, не навязанного другими, но открытого вами самими.

Задача мастера – образовательная; не информационная, но образовательная – образовательная в первоначальном смысле этого слова. Он не будет формировать у вас некий характер, потому что это то, что навязывается. Он не будет делать из вас христианина, или индуса, или буддиста. Он должен помочь вам узнать, кем вы можете быть, потому что тем, кем вы можете быть, вы уже являетесь в своем существе, в потенциале. Вы можете быть Христом, вы можете быть Буддой, вы можете быть Кришной – но вы не можете быть христианином; христианство – это нечто, навязанное извне. Вы не можете быть индусом. Никто не рождается индусом, ни у кого нет предназначения быть индусом; это попытки других людей увести вас с пути вашего предназначения. Никто не рождается, чтобы быть коммунистом или фашистом, но каждый рождается с неким направлением, в котором он найдет свою реализацию.

Может быть, вы художник, но в обществе вы функционируете как врач. Всю свою жизнь вы будете оставаться нереализовавшимся человеком, так как прислушивались к своим родителям и обществу, к своей жадности и амбициям. Все говорили: «Будь врачом. Это хорошая, уважаемая профессия, и ты сможешь зарабатывать больше денег, чем если бы ты стал художником». Кто знает? Художник может вообще быть не в состоянии зарабатывать деньги, поскольку живопись – это нечто, что не имеет никакого утилитарного назначения. И, став художником, вы можете остаться нищим. Вы можете не стать знаменитым, потому что художники не становятся знаменитыми – только изредка.

Если вы музыкант, поэт, вы не сможете реализовать амбиции ваших родителей, вашего общества, всех доброжелателей. Но одно несомненно: вы будете невообразимо счастливы, независимо от того, будете вы известны или неизвестны, будете вы богаты или бедны. Вы будете ощущать огромное удовлетворение, так как реализуется что-то очень важное в глубочайшей сердцевине вашего существа. До тех пор пока вы не начнете двигаться в направлении того, что является для вас существенным, вы будете оставаться несчастными.

Блаженство – это следствие, побочный продукт. Всякий раз, когда река начинает двигаться к океану, возникает блаженство. Никто не знает, что скрыто внутри вас. Вам не поможет астролог, вам не поможет хиромант. Иначе, чем в глубокой медитации, вы не сможете ощутить, что для вас является возможным.

Насколько я вижу, почти никто не находится на своем месте. Человек, который мог бы стать очень счастливым врачом, оказывается художником, а человек, который мог бы стать очень счастливым художником, оказывается врачом. Похоже, никто не находится на своем месте; вот почему все наше общество пребывает в таком беспорядке. Человека направляют другие люди, его не направляет собственная интуиция.

Медитация помогает вам развивать свой собственный интуитивный дар. Вам становится очень ясно, что будет способствовать вашей реализации, что поможет вашему цветению. Что бы это ни было – для каждой индивидуальности это что-то свое… Таков смысл слова «индивидуальность»: каждый уникален. И искать свою уникальность – это захватывающее, великое приключение.

То, о чем ты спрашиваешь, важно также и во многих других отношениях. Это не только вопрос обнаружения существенного в индивидуальности. В жизни, в каждом ее измерении, в религии мы также обременены несущественным.

Религиозный человек постоянно совершает определенные ритуалы, которым его научили другие. Он никогда не находит свою собственную религиозность – качество, которое не может быть вам навязано, качество, которому можно только помочь в вас вырасти. Это не тот пластиковый цветок, который может быть дан вам кем-то, скажем, священником. Это настоящий цветок розы, и для того, чтобы он вырос, вы должны быть очень бдительными, очень осознанными.

Христианин каждое воскресенье ходит в церковь. Это формальность, это не делает его религиозным, но дает ему фальшивое чувство религиозности. Индус постоянно декламирует Гиту. Это совсем не делает его религиозным, напротив, это мешает ему, так как, декламируя наизусть Гиту, он становится очень знающим. Он становится попугаем или компьютером. Он может процитировать по памяти всю Гиту, но он ничего не понимает, поскольку сам он ничего не испытал. Он знает слова, но он не сталкивался со смыслом этих слов. Люди продолжают имитировать.

Например, Махавира жил обнаженным; такова была его индивидуальность. Никто не предполагает и не ожидает, что кто-либо еще будет жить обнаженным, только если это не придет к нему как внутреннее, интуитивное видение, если он не обнаружит, что для него это единственный способ быть подлинным по отношению к самому себе. Тогда это другое дело. Но джайнские муни, джайнские монахи, практикуют наготу – это всего лишь имитация, копирование. И помните, имитация всегда уродлива, потому что она создает фальшивую личность, она никогда не дает вам подлинности.

Махавира был обнаженным не потому, что кто-то велел ему быть обнаженным. Он почувствовал сильное побуждение быть совсем как ребенок, он последовал своему побуждению, и он страдал из-за своего побуждения. Его гнали из одной деревни в другую, его травили бешеными собаками, его избивали камнями – люди думали, что он разрушает их мораль, что он опасный человек.

В такой ортодоксальной стране, какой двадцать пять веков назад была Индия, человек, разгуливающий обнаженным, несомненно, вызывал у людей раздражение, нарушал их обычный порядок жизни, их традиционный стиль мышления. Кришна не жил обнаженным, Рама не жил обнаженным, ни один индуистский аватара не жил обнаженным. Махавира разрушал всю традицию, культуру, религию. Конечно же, его следовало наказать.

Но он был невероятно счастлив. Джайнский муни совершенно не кажется счастливым, так как он является просто подражателем. На самом деле он подвергает себя пытке, принуждает себя быть обнаженным, потому что в его уме возникло корыстное желание: если он не будет выглядеть как Махавира, он не достигнет окончательного освобождения.

Итак, обнаженность стала чем-то существенным – но это не так. Обнаженность не является чем-то существенным. Будда достиг, не будучи обнаженным, Иисус достиг, не будучи обнаженным, вы можете достичь. И я не говорю, что Махавира не достиг из-за того, что был обнаженным, – он достиг. Но это индивидуальные вещи.

Буддийские монахи продолжают следовать Будде. Они сидят таким же образом, они разговаривают таким же образом, они ведут себя таким же образом. Это никак не поможет. Это не сделает вас религиозными. Это не сделает вас еще одним Буддой. Вы просто глупы. И чем вы глупее, тем лучше вам удается подражать, потому что для подражания не нужно быть умным. В действительности, только заурядный ум может быть подражающим. Чем вы разумнее, тем больше вы хотите быть просто самими собой – какими бы вы ни были. Тогда все остальное несущественно. Для Будды существенным было сидеть определенным образом, таково его интуитивное ощущение.

Когда Будда отбросил представления, навязанные ему другими, последователи покинули его. У него было пять последователей – прежде чем он стал очень знаменитым, у него было лишь пять последователей; это до того, как он стал просветленным. Эти пять последователей были очень ему преданы по той простой причине, что он вел себя точно так же, как любой другой индуистский аскет, только с еще большим упорством выполняя всевозможные аскетические практики, следуя всевозможным правилам и нормам, описанным в священных писаниях. Он придавал этому столько значения, что эти пять последователей думали, что он величайший мастер.

Затем однажды он понял всю глупость этого: он не следует своей собственной разумности, он просто следует за другими, которые, может быть, правы, а может быть, и неправы. Одно несомненно: это люди другого типа, а он не относится к этому типу. Он страдал, но он думал, что страдать необходимо, что эта боль необходима для роста.

В тот день, когда он это понял, он отбросил все аскетические практики, он расслабился. Это был первый раз, когда он ел ночью и ел пищу, предложенную женщиной из касты неприкасаемых. Все пять последователей немедленно его покинули, думая, что он сбился с пути. Во-первых, есть ночью неправильно; во-вторых, пища, предложенная неприкасаемой, бедной женщиной, неприемлема для святого человека. Он больше не был святым.

И в ту самую ночь Будда стал просветленным. Эти пять дураков упустили его просветление. В ту самую ночь он стал просветленным, и он стал просветленным по той простой причине, что он в первый раз расслабился в своем существе и просто прислушался к своей сокровенной сердцевине.

Несущественное разрушило все религии. Несущественное разрушило всю вашу жизнь. Но никто другой не может решить за вас, что существенно, а что несущественно.

Запомните: я не могу сказать точно: «Это существенно, а это несущественно». Каждая индивидуальность должна это открыть. Каждая индивидуальность должна быть светом для самой себя.

Все, что я могу предложить, – это стать безмолвными, и тогда вы сможете слышать пока еще тихий голос вашего сердца. А оно говорит всегда; просто вы такие шумные, что продолжаете упускать его послание.

Второй вопрос:

Ошо,

Говорят, что Дварка, шанкарачарья Шардапита, сказал, что твои идеи относительно духовности не соответствуют Санатан Дхарме, которая придает огромную важность самоконтролю и предписывает правила поведения, изложенные в древних писаниях. Шанкарачарья также заметил, что, куда бы ни переехали ты и твой ашрам, это испортит духовную атмосферу того места.

Ошо, это, возможно, случилось впервые, когда этот шанкарачарья открыто критиковал тебя и ашрам. Не будешь ли ты так любезен сказать что-нибудь?

В каком-то смысле этот шанкарачарья прав: я не соответствую его идеям о духовности. Почему я вообще должен соответствовать чьим-то идеям о духовности? На самом деле, духовность – это не идеология. Она не имеет ничего общего с идеями. Это состояние не-ума – как оно может быть идеологией? У этого шанкарачарьи нет никакого опыта медитации, в противном случае он бы так не говорил.

Духовность означает, что вы просто вышли за пределы ума, и в этой трансценденции[1] превзойдены все идеи: индуистские, мусульманские, христианские, коммунистические – все идеи. Идеи превзойдены как таковые. Есть лишь безмолвие, а два безмолвия ничем не отличаются. Они как два нуля. Какое может быть различие?

Будда в своей глубокой медитации не отличается от Махавиры. Махавира в своей глубокой медитации не отличается от Заратустры. Заратустра в своей глубокой медитации не отличается от Лао-цзы. И я называю это Санатан Дхармой.

Слово санатан означает «вечный», а дхарма означает Дао, закон, высший закон. Аесдхаммо санантано. Будда повторяет это снова и снова: это вечный закон жизни. Но шанкарачарья под Санатан Дхармой подразумевает религию индуизма. Индусы думают, что их религия является вечной религией. Это полная чушь.

Религиозность вечна, но никакая религия не бывает вечной. Каждая религия рождается и умирает в свое время. Нет религии, у которой не было бы начала, и нет религии, у которой не было бы конца. Все, что родилось во времени, рано или поздно должно умереть, и хорошо, что оно умирает, потому что это создает пространство для рождения чего-то нового. Санатан Дхарма – вечная религия – не может быть отождествлена ни с одной конкретной религией.

Джайны верят, что их религия гораздо старше, чем религия индусов, и, возможно, она действительно гораздо старше, поскольку их первый тиртханкара, Адинатха, с большим уважением упоминается в Риг Веде, первом индуистском священном писании. Это указывает на две вещи: что Адинатха, должно быть, уже был авторитетным, признанным духовным лидером; вероятно, он жил раньше, чем появилась Риг Веда, а Риг Веда – это самое древнее писание у индусов. Джайны говорят, что их религия гораздо древнее, но «более древняя» не значит «вечная».

На земле существовали и умирали тысячи религий, и, когда они были живы, у них были миллионы последователей, но сейчас они полностью исчезли. Исчезли последователи, исчезли священники, исчезли их боги. Когда они были живы, они тоже думали, что они вечны. Но все, что происходит во времени, всегда умирает; ничто не может быть вечным во времени.

Смысл, который я вкладываю в Санатан Дхарму, вечную религию, заключается в том, что вечна религиозность. Например, жизнь вечна – люди приходят и уходят. Нас не было здесь несколько лет назад, и нас не будет здесь через несколько лет, но люди здесь были и будут. Жизнь будет продолжаться, формы будут исчезать и появляться, но то, что появляется и исчезает, то, что временами становится проявленным, а временами непроявленным, является вечным. Это – религиозность.

Иисус становится Христом благодаря этой религиозности. Будда становится Буддой – просветленным – благодаря этой религиозности. Религиозность не может быть отождествлена с индуизмом.

Шанкарачарья прав: если Санатан Дхарма означает индуизм, то я не могу соответствовать его идеям. Но если Санатан Дхарма означает вечную религиозность, тогда вопроса о соответствии не возникает – я живу этим, я и есть это. И все мои усилия здесь направлены на то, чтобы помочь вам быть религиозными – ни индусами, ни христианами, ни мусульманами, ни джайнами.

Возможно, что сейчас это единственное во всем мире место, где все религии встречаются и сливаются в новый вид религиозности, в совершенно иное качество. Никого здесь не заботит, христианин вы или парс, даос или буддист, потому что мы нашли источник. А раз вы знаете источник, не имеет значения, с какого берега вы пьете, каким ведром вы черпаете воду из этого источника. Ведро несущественно, существенна вода. Мы нашли вечную религию: она может быть только религиозностью, качеством, ароматом.

Смысл, который я вкладываю в Санатан Дхарму, полностью отличается от того смысла, который вкладывает в нее шанкарачарья. Шанкарачарья Шардапита, Дварка, просто представляет традицию, обычай, который уже мертв. Все традиции мертвы.

То, что представляю я, является живым опытом.

Шанкарачарья – лишь подражатель Ади Шанкарачарьи, первого шанкарачарьи. Прошла тысяча лет. У первого шанкарачарьи был такой опыт; ну а этот шанкарачарья – всего лишь священник. Именно эти люди разрушают духовность, но они будут осуждать меня, они будут критиковать меня, потому что я не соответствую их глупым идеям о духовности. Насколько я вижу, их духовность – не более чем притворство. Они постоянно говорят одно и при этом делают прямо противоположное.

Первый шанкарачарья сказал: «Мир – это иллюзия, майя». Если мир – иллюзия, майя, если он вообще не существует, то почему эти священники призывают людей отречься от него? Это работа всей их жизни: убедить людей отречься от мира – от мира, который изначально не существует! Это все равно что убеждать людей отречься от своей тени. Если вы правы, то мира, от которого нужно отречься, нет; если мир, от которого нужно отречься, существует, тогда вы неправы.

Из-за таких глупых идей люди становятся лицемерами. С одной стороны, они осуждают мир, а с другой – продолжают цепляться за этот самый мир.

Нигде в мире вы не найдете более жадных людей, чем в Индии, и при этом индийцы продолжают осуждать мир как материалистический.

Один из наших саньясинов, Камал Бхарти, ездил в Америку и путешествовал по всему миру. Он написал мне письмо, в котором сказано: «Странно, Ошо, я путешествовал по всему миру совершенно без денег, меня просто поддерживали друзья и саньясины, и у меня никогда не бывало недостатка в деньгах. Нигде во всем мире я не встречался ни с какими трудностями. Но как только я приземлился в аэропорту Бомбея, все мои деньги и все мои вещи были тут же украдены!» И это религиозная земля, и это духовные люди!

Камал Бхарти, это показывает, что кто-то, кто думает, что мир – это майя, взял твои вещи. Какое это имеет значение? Зачем позволять тебе нести такие иллюзорные вещи? Он помог тебе избавиться от бремени!

Эти люди создали такое лицемерие, призывая всех делать то, что направлено против жизни. Шанкарачарьи, индуистские священники, осуждают жизнь и одновременно восхваляют Бога за то, что он создал этот мир. И они не видят нелогичности, нелепости всего этого. Это слепые люди! Они не могут меня понять, поскольку то, что они считают духовностью, – просто лицемерие.

Папа римский лежит при смерти. Его врач созвал кардиналов и объявил:

– Мы можем спасти его жизнь только с помощью пересадки сердца.

– Мы должны сообщить об этом людям, – сказал один из кардиналов. – Возможно, найдется донор, который добровольно отдаст свое сердце понтифику.

Было сделано объявление, и под балконом папы собрались тысячи людей, кричащих:

– Возьмите мое сердце! Возьмите мое сердце!

Теперь кардиналам нужно было решить, кто из людей пожертвует свое сердце папе.

– Мы бросим перо со шляпы Его Святейшества, – сказал главный кардинал. – Тот, на кого оно опустится, и будет этим счастливцем.

Перо полетело с балкона. Из толпы снизу донеслось:

– Возьмите мое сердце! Пфуу, пфуу! Возьмите мое сердце! Пфуу, пфуу!

Они делали и то и другое. Они кричали: «Возьмите мое сердце!» – и дули на перо, чтобы оно отлетело как можно дальше! Вот что эти люди называют духовностью.

«Мир иллюзорен». И храмы Шанкарачарьи накапливают как можно больше денег. «Деньги – это грязь» – и они собирают золото. «Золото – это ничто, пыль…» Эти люди выступают против чего бы то ни было, и тем не менее с черного хода они продолжают делать то же самое, что и все остальные.

Моя духовность – это не притворство, это подлинная жизнь. Я не учу вас отрицать жизнь. Я учу вас быть жизнелюбивыми, жизнеутверждающими, потому что Бог – это не что иное, как жизнь. Это живое, пульсирующее существование и есть Бог.

Эти люди боятся, что я разрушу духовную атмосферу, – как будто существует духовная атмосфера! Я объездил всю Индию – духовной атмосферы нигде нет. Духовная атмосфера существует только вокруг будды. Она подобна свету: если есть пламя, то вокруг него есть свет. Как только пламя гаснет, свет исчезает.

Когда был жив Гаутама Будда, существовала духовная атмосфера, которая его окружала. Куда бы он ни шел, эта духовная атмосфера двигалась вместе с ним; это был его свет. Свет существовал, когда был жив Кришна, когда был жив Христос, но теперь христианство только говорит о свете.

Может быть, у них есть картины, изображающие свет, картины, наполненные светом, но эти картины не привносят свет в темноту.

Мать-настоятельница монастыря проснулась в отличном настроении, оделась и отправилась навестить своих подопечных.

– Доброе утро, сестра Августа, благослови тебя Господь! Как тебе сегодня работается?

– Слава Богу, преподобная матушка, все отлично. Но я сожалею, что этим утром вы встали с постели не с той ноги[2].

Мать-настоятельница, в сильном недоумении, спрашивает:

– Но почему? Разве я не весела, как певчая пташка, и не мила со всеми вами?

– Да, матушка, но вы надели домашние тапочки отца Винченцо!

Именно такие люди продолжают говорить о духовности, безбрачии, отречении! И если вы внимательно посмотрите на окружающий вас мир и на этих духовных, так называемых духовных людей, вы будете очень сильно озадачены: они ведут двойную жизнь.

Да, куда бы я ни поехал, я разрушу эту двойную жизнь! В этом отношении шанкарачарья прав. То, что он называет «духовной атмосферой», нигде не существует. Все, что существует, – это лицемерие, и я, конечно же, его разрушу, потому что это единственный способ создать духовную атмосферу. То, что разрушает сами людские жизни, должно быть безжалостно искоренено. Все сорняки должны быть вырваны с корнем, чтобы мы смогли выращивать розы.

Шанкарачарья говорит, что Санатан Дхарма, под которой он имеет в виду дхарму индуизма, религию индуизма, придает огромную важность самоконтролю. Я не придаю самоконтролю никакой важности, потому что любой контроль уродлив, любой контроль подавляет. Жизнь должна быть спонтанной, а не контролируемой. Да, ваш внутренний мир должен быть таким ясным и прозрачным, чтобы вы могли видеть, что правильно и что неправильно; и вы должны жить в соответствии с этим, а не следовать предписаниям из священных текстов.

Он говорит, что дхарма индуизма функционирует согласно предписанным правилам. Любые предписанные правила порождают рабство. Я не даю моим саньясинам никаких правил. Я не накладываю на вас извне никакого характера, но я даю вам нечто гораздо более ценное: я даю вам медитативность, из которой вырастает ваш собственный характер, из которой вы начинаете жить жизнью, наполненной пониманием. Тогда вы знаете, что правильно и что неправильно, и вы живете в соответствии с этим, а не следуя Кришне, Ману или Раме. Возможно, они были правы – это было их знание, – но жить в соответствии с любыми предписанными правилами означает жить жизнью раба. А я против рабства.

Я учу людей мятежу. В этом отношении шанкарачарья Шардапита прав: куда бы я ни поехал, я разрушу так называемую духовную атмосферу того места. На самом деле, он не раскритиковал меня, он меня похвалил – конечно, сам того не зная, конечно, неосознанно, потому что у этих людей нет осознанности.

Осознанный человек не может быть священником. Он не может быть частью какой-либо традиции или какого-либо обычая. Он должен быть свободен от всех обычаев и от всех традиций. Он живет жизнью свободы, спонтанности, любви, радости.

Третий вопрос:

Ошо,

Я уезжаю в Италию, и ситуация там очень тяжелая. Люди убивают друг друга на улицах, а неделю назад в результате взрыва на вокзале погибли девяносто человек.

Ошо, ты любишь итальянцев. Пожалуйста, скажи несколько слов, чтобы они начали немного осознавать свое безумие.

Все человечество находится в одной и той же ситуации. В течение тысячелетий мы работали над тем, чтобы превратить Землю в большой сумасшедший дом, и, к несчастью, мы в этом преуспели. То же самое происходит везде, не только в Италии: люди убивают друг друга. Везде существует насилие по той простой причине, что мы, используя разные хитроумные способы, не позволяли человеческим энергиям быть творческими, а всякий раз, когда препятствуют движению творческих энергий, они становятся разрушительными.

Настоящая проблема – не в насилии. Настоящая проблема в том, как помочь людям быть творческими. Творческий человек не может быть насильственным, так как его энергии движутся в направлении Бога. Мы называем Бога творцом, создателем. Всякий раз, когда вы что-то создаете, вы участвуете в бытии Божьем. Вы не можете быть насильственными, вы не можете быть разрушительными; это невозможно.

Но за тысячи лет мы разрушили все возможные пути для творчества. Вместо того чтобы помогать людям быть творческими, мы учим их быть разрушительными. Воин, солдат – мы слишком сильно их уважали. На самом деле воина следует осуждать, а не уважать – он разрушает. Солдат не должен почитаться.

Нам нужны саньясины, а не солдаты. Нам нужны любящие люди, а не бойцы. Но любовь осуждается, а насилие прославляется. Что великого в Александре Великом? Одно лишь насилие. Он велик, потому что был самым насильственным человеком того времени. Он убивал почти по всему миру, известному в его время, – он убил миллионы – и тем не менее мы продолжаем называть его Александром Великим. Что великого в ваших королях, императорах и в их истории? Почему вы продолжаете их восхвалять? Они должны быть полностью забыты. Надир Шах, Чингисхан, Тамерлан – почему их нужно помнить? Почему маленьким детям нужно рассказывать все эти глупости, которые натворили люди? Потому, что мы все еще хотим, чтобы люди сражались.

Политик живет насилием, нации живут насилием. Если насилие исчезнет, не будет ни Италии, ни Индии, ни Японии. Будет только единое человечество. Зачем эти границы? Но без этих границ политики должны исчезнуть, а они не хотят исчезать, это очевидно. У них в границы вложены огромные средства, и границы должны быть защищены. Единственный способ их защитить – убивать, и тот, кто убивает больше, и есть победитель.

То же самое в меньшем масштабе происходит и в жизни людей. Людей научили быть насильственными; если вы не насильственны, вы не преуспеете в жизни. Вы должны быть очень насильственными, только тогда вы сможете осуществить свои амбиции. Мягкий человек не может преуспеть, он неизбежно потерпит поражение, так как не умеет быть конкурентоспособным. Он не может прокладывать себе путь локтями, он не может идти по людским головам.

Все политики – преступники по той простой причине, что преступление приносит доход. Нужно только быть достаточно хитрым, чтобы вас не поймали. Вот самое главное правило насильственной жизни: все средства хороши, если они приводят к цели. И, конечно, вместо того чтобы спорить – ведь спор может никогда не закончиться, – лучше выхватить меч, это решает дело немедленно. Легче сразиться с человеком и выяснить, кто прав. «Кто силен, тот и прав». Этот принцип все еще жив – принцип джунглей.

Мы называем человека цивилизованным? Его еще нужно сделать цивилизованным. Цивилизация – это только идея, которая все еще не реализована. Человек цивилизован лишь на поверхности – меньше даже, чем на глубину кожи. Просто царапните немножко, и вы увидите, как появляется животное – свирепое животное, гораздо более свирепое, чем любое из диких животных, потому что дикие животные, какими бы дикими они ни были, не производят бомбы – атомные бомбы, водородные бомбы. В сравнении с человеком и его насилием все животные остаются далеко позади.

Это было правилом и в прошлом. Будды – это исключения. Они, безусловно, единственные цивилизованные человеческие существа. Остальная масса людей, толпа, совсем не цивилизована.

Такое творится не только в Италии, то же самое происходит здесь, в Индии. Великая духовная страна, очень древнее религиозное наследие, и тем не менее люди убивают. Людям это безразлично.

Как раз сейчас по всей стране происходят беспорядки. И вот что поражает. В Морадабаде, где начались беспорядки, мусульмане собрались на молитву. У них был религиозный праздник Ид, и они собрались на молитву. И после этого молитвенного собрания вспыхнуло насилие. Это означает, что люди, которые пришли на молитву, принесли с собой оружие. Сразу же были убиты сто тридцать человек. Что это за лицемерие? Что это за сумасшествие? Люди, которые пришли молиться, прячут ножи, клинки, бутылки с кислотой. Они пришли подготовленными. Все, похоже, было спланировано заранее. И они пришли туда, чтобы молиться. Какая молитва возможна в такой ситуации?

Слово «ислам» означает «мир» – ислам породил в мире больше насилия, чем любая другая религия, и это слово означает «мир».

Христианство утверждает: «Бог есть любовь», а христиане убили миллионы людей, они сжигали людей заживо. И Бог есть любовь!

Это очень бессознательное состояние дел. Люди живут бессознательно, не зная, что они делают, почему они это делают, даже не задумываясь об этом.

Манетти, автомеханик, однажды утром проснулся с синяком под глазом.

– Что произошло? – спросил он у жены.

– Когда ты спал, – объяснила она, – ты протянул руку, нащупал мои плечи и сказал: «Какая гладкая отделка!» Потом ты провел рукой дальше и сказал: «Какие замечательные фары!» Потом ты потянулся ниже и сказал: «Кто оставил ворота гаража открытыми?» Вот тут-то я тебе и врезала!

Люди почти спят. Даже когда вы думаете, что они бодрствуют, они спят.

Ригамонте гостил в маленьком городке в итальянских Альпах. После нескольких ночей, проведенных в одиночестве, он начал ощущать потребность в женщине. Он спросил у хозяина местного бара, где в городе можно найти девочек.

– У нас нет проституток. Церковь никогда бы этого не допустила. Но то, чего вы хотите, на самом деле есть – просто это спрятано от посторонних глаз.

– Что я должен сделать? – спросил Ригамонте.

Бармен объяснил, что выше в горах есть пещеры.

– Поднимитесь туда в сумерках и крикните: «Йо-хуу!» – и если женщина крикнет в ответ: «Йо-хуу!» – можете договориться с ней о цене. Если она занята, она не ответит.

Тем же вечером Ригамонте, вопя «Йо-хуу!», бродил от пещеры к пещере, но безуспешно. В конце концов он решил вернуться назад и напиться, но у подножия горы он обнаружил еще одну пещеру.

– Йо-хуу! Йо-хуу! – закричал он.

– Йо-хуу! Йо-хуу! – очень явственно донеслось из пещеры…

Он бросился туда – и попал под поезд.

Людям нужно помочь быть немного более осознанными, немного более бдительными. Им нужно немного больше ясности, чтобы увидеть, что они делают. Но ясности нет, а привилегированные круги не хотят никакой ясности. Они хотят еще больше путаницы. Чем больше путаницы, тем большей властью обладают политики. Чем больше путаницы, тем большей властью обладают священники. Они не хотят, чтобы человек стал осознающим, они хотят, чтобы он жил настолько бессознательно, насколько это возможно.

Ринальдо приехал в Италию, чтобы повидаться с родственниками. Однажды он попробовал прокатиться на лошади своего дяди.

– Пошла! Пошла! – крикнул он животному, но оно не сдвинулось с места.

– Эй, – обратился он к родственникам, – почему эта скотина не едет?

– Ты не должен говорить «пошла», – объяснил дядя. – Ты должен сказать: «Mamma mia!» – чтобы она тронулась, и «Mangiare!» – чтобы она остановилась[3].

– Mamma mia! – крикнул он, и лошадь галопом понеслась в поле.

Впереди был крутой обрыв, и Ринальдо заметил его, когда было уже почти слишком поздно. Он натянул поводья и завопил:

– Mangiare!

С трудом затормозив, лошадь как вкопанная остановилась на краю обрыва. Посмотрев вниз, а затем подняв глаза к небу, Ринальдо прошептал:

– Mamma mia…

И так обстоит дело не только с простыми людьми, так обстоит дело и со всеми прочими – с так называемыми интеллектуалами, интеллигенцией, политиками, монахами. Это применимо ко всем, за исключением очень немногих людей, и эти немногие люди не могут существенно помочь.

Вот почему мои усилия направлены на то, чтобы создать огромное поле Будды, чтобы высвободить столько энергии, сколько ее высвобождается при атомном взрыве. Саньяса – это попытка собрать всех тех людей, которые готовы стать осознающими, стать разумными. И нам придется распространить этот цвет[4] по всему миру. Это цвет весны.

Человеку нужна новая жизнь, новое рождение. Все то, что ему говорили и чему его учили до сих пор, потерпело неудачу. Это было обречено на неудачу, потому что предназначалось не для создания лучшего человечества; это предназначалось для того, чтобы удерживать человека в том состоянии рабства, в каком он и пребывает.

Один поляк получил серьезные травмы в автомобильной аварии и должен был подвергнуться пересадке мозга. Хирурги сделали ему наркоз, удалили мозг и перешли в соседнее помещение, чтобы взять новый. Когда они вернулись в операционную, обнаружилось, что поляка нет. Полиция искала его везде, но безуспешно – он исчез. Врачи связались с Интерполом, и те, пытаясь найти несчастного поляка, покинувшего больницу без мозга, провели поиск по всему миру.

Наконец, спустя пять лет, его обнаружили. Этот поляк теперь папа римский!

На сегодня достаточно.

Глава 3

Ощущение этого

Первый вопрос:

Ошо,

У меня проблема – я думаю, что со мной что-то не так. Если я начинаю думать, что у меня есть проблема, она у меня действительно появляется. Кажется, что думание – это лишь выдумывание проблем. Что ты можешь об этом сказать?

Я вообще не думаю! Именно поэтому у меня нет проблем, только ответы и ответы – никаких вопросов. Это именно так. Ум – это основная причина всех проблем. Проблемы растут в уме как листья на деревьях. Вы можете постоянно подрезать дерево; дерево от этого не погибнет. Напротив, оно станет сильнее – появится еще больше листьев. Это знает каждый садовник: отрежьте один побег, и дерево примет этот вызов. Чтобы защитить себя, оно даст рождение трем побегам.

Ум будет пытаться решать проблемы, но он не сможет их решить. Каждое решение принесет вслед за собой намного больше проблем. Вот почему философия потерпела полное поражение. Философия – это величайшее поражение, на нее потрачено впустую столько человеческого разума, что это почти не поддается учету. Люди с величайшими умственными способностями оставались вовлеченными в философские проблемы. От Аристотеля до Витгенштейна – тысячи выдающихся людей растратили все свои способности напрасно по той простой причине, что пытались решать отдельные проблемы, вместо того чтобы обратиться к их общему корню.

Единственная проблема – это ум. Поэтому философия предлагает много решений, много умозаключений, но ни одно из них не является окончательным. Немедленно возникает еще больше проблем. Ни один вопрос не был решен стараниями философии, но тем не менее философия продолжает двигаться все дальше и дальше в пустыню. Она не может достичь океана, она с самого начала сбилась с пути. Именно в этом она отличается от религии.

Религия – это не попытка решить конкретные проблемы, а обращение к корню всех проблем и отсечение этого корня. Это то, что мы называем медитацией: медитация – это отсечение корня. Медитация – это не решение какой-либо конкретной проблемы; медитация ничего не решает. Она просто помогает вам избавиться от ума, от создателя проблем. Она просто помогает вам выскользнуть из ума подобно тому, как змея выскальзывает из своей старой кожи.

Как только вы узнаёте, что вы не есть ум, случается великая трансценденция. Неожиданно все проблемы становятся несущественными, постепенно-постепенно они испаряются. Вы остаетесь в глубоком покое, вас охватывает великое безмолвие. Это безмолвие и есть решение. Этот покой и есть ответ, ответ из всех ответов.

В этом – чудо религии или, если быть более точным, чудо медитации: не решая ни одной проблемы, она одним ударом решает все проблемы. Это неожиданный прыжок, квантовый скачок.

И внутри тебя уже возникает это ощущение. Ты говоришь: «Если я начинаю думать, что у меня есть проблема, она у меня действительно появляется». Когда ты думаешь, ты создаешь проблему; и как только она у тебя появляется, ты начинаешь искать ее решение. Но кто будет искать решение и где? Искать решение будет ум, причем внутри ума. Ты видишь абсурдность всего этого? Это все равно, что тянуть себя за шнурки ботинок; это невозможно. Да, ум сфабрикует много решений, но они будут всегда поверхностными. Основной вопрос останется нетронутым, возникнет еще много вопросов – это бесконечный процесс…

Но хорошо, что у тебя есть это ощущение – конечно, неясное ощущение. Обрати внимание, я говорю «ощущение»; я не говорю, что ты пришел к правильной мысли. Никакая мысль не бывает правильной. Я говорю тебе, что ты пришел к правильному ощущению. Оно все еще неясное, смутное… совсем как раннее утро: солнце еще не взошло, но все же это уже и не ночь.

И у тебя будет небольшое затруднение, потому что это момент перехода. Ты будешь чувствовать себя очень уязвимым. Ты будешь чувствовать себя почти расщепленным, так как ночь уже прошла, а день еще не настал. Ты будешь где-то посередине, в пути. Естественно, что часть тебя будет продолжать говорить на языке ночи, и это старшая и бо́льшая часть. Лишь маленькая частичка тебя начнет говорить на языке будущего, на языке дня. Возможно, тебе будет казаться, что в тебе уживаются два человека.

Этот период перехода – самый трудный период для любого медитирующего: ты начинаешь распадаться на части. Если ты пойдешь к психологу, он скажет: «Это нервный срыв». И если твой ум решит, что это нервный срыв, тогда, конечно, так и будет. Это не срыв, это прорыв, но психология все еще не имеет представления о таком прорыве. Она попытается затолкать тебя обратно в прежнюю кожу, которую ты уже оставил позади себя или оставляешь сейчас. Но это не может быть сделано, это невозможно.

Поэтому психология, со всеми своими школами психоанализа, психосинтеза, гештальта и так далее и тому подобное… она бродит ощупью в темноте, потому что ей все еще неизвестен тот факт, что человек может выйти за пределы ума. Есть психологи, такие как Б. Ф. Скиннер или Дельгадо, которые считают, что человек – это всего лишь поведение. Иными словами, человек – это всего лишь физика, химия, физиология. Наука способна объяснить все, ничего больше не нужно; человек – это тело и ничего более. Этого придерживается бо́льшая часть современной психологии, и это единственная психология в коммунистических странах.

Есть несколько человек, которые стараются пойти немного дальше, но они попадают в хитроумные ловушки ума. Они начинают думать, что психология – это не более чем ум. Фрейд, Адлер, Юнг – все они полагают, что психология – это не более чем изучение ума, исследование ума.

Слово «психология» прекрасно: оно происходит от слова «psyche», а «psyche» означает «душа». Но ни один психолог не соглашается с идеей души. На самом деле, они не имеют права называть свои размышления психологией, они используют неправильное слово – слово, означающее что-то большее. Все они либо верят в тело, либо верят в ум, но тело и ум в действительности не являются отдельными вещами. Телоум – это одно явление. На самом деле мы не должны использовать между ними союз «и». Телоум должно быть одним словом, потому что различие не настолько велико, чтобы можно было использовать союз «и». Не нужен даже дефис, между ними нет промежутка даже для дефиса. Тело – это ум, рассматриваемый снаружи, ум – это тело, рассматриваемое изнутри. Или, другими словами, тело – это внешнее выражение ума, а ум – это внутреннее выражение того же явления – просто в двух различных измерениях.

Пока человек не выходит за пределы их обоих, он ничего не знает о прорыве. И люди всего мира действительно расщепляются на части из-за глупой идеи, что человек – это не более чем тело, или не более чем ум, или, самое большее, и то и другое. Прорыв возможен, если внутри вас открывается еще какое-то пространство, в котором вы можете отбросить ум и тем не менее продолжить существование.

Но когда оболочка всего прошлого, всех воспоминаний отброшена, возникают моменты, очень тонкие моменты, когда вы оказываетесь нигде. Вы уже не «там», но еще не «здесь», вы просто проходите через родовой канал. Это болезненно, потому что старая личность исчезает, а новая еще не появилась. Вы можете сильно испугаться, поэтому нужен мастер.

Задача мастера – помочь вам в такие критические моменты. Сократ говорил, что задача мастера – быть повивальной бабкой, и я полностью с ним согласен. Это все равно что помочь ребенку покинуть утробу, в которой тот находился девять месяцев… и находился в невообразимом комфорте. На самом деле, всю свою жизнь ребенок будет искать такие же комфортные условия. Не было ни ответственности, ни беспокойства, ни проблем. Он ни в чем не нуждался, Существование заботилось обо всем. Какие-то неизвестные энергии непрерывно текли от матери к ребенку. Мать делала все необходимое, а ребенок просто нежился внутри утробы. Для людей, находящихся вне утробы, девять месяцев – это девять месяцев; для ребенка же это почти бесконечность, потому что он не осознает времени, он не может осознавать время. Вы начинаете осознавать время, когда происходят какие-то события.

Наблюдали ли вы это? Если в какой-то день происходит много событий, у вас одно ощущение времени; если в другой день ничего не происходит, у вас совершенно другое восприятие времени. Чувство времени зависит от того, что происходит. Время измеряется событиями. Но в утробе ничего не происходит, все спокойно. Ребенок не может почувствовать, что это всего девять месяцев: это бесконечность, это состояние без времени. И плавать в утробе матери в теплой жидкости невообразимо приятно.

Именно поэтому в нас возникает желание блаженства – потому что мы его уже испытывали. Иначе вы не искали бы то, чего вы никогда не испытывали. Должно быть, глубоко в вашем подсознании что-то остается – некое переживание, некая ностальгия, которая заставляет вас искать блаженство.

Все поиски Бога – это, в сущности, поиски материнской утробы. И медитирующий человек действительно входит в утробу Бога.

В индуистском храме внутренняя его часть называется гарбха – «утроба». Когда вы входите в индуистский храм, в самую глубинную его часть, где находится статуя бога, вы попадаете в гарбху – «утробу». Это очень значимо, наполнено огромным смыслом. Снова войти во вселенную в глубоком расслаблении – значит обрести покой, блаженство, беспроблемное существование. Это прорыв.

Если вы придете к психоаналитику, он попытается вернуть вас к вашей прежней личности. В этом вся задача психологии на Западе: помочь людям снова прийти в соответствие, потому что они немного вышли из соответствия со своим прошлым. И конечно, как только вы выходите из соответствия с собственным умом, вы выходите из соответствия с обществом, потому что ваш ум – это часть коллективного ума общества. Вы больше не находитесь в соответствии со своей религией, вы больше не находитесь в соответствии со своей политической идеологией. Вы просто обнаруживаете, что – в некотором смысле – вы вырваны с корнем. И вас охватывает сильнейший страх: вы перестали быть частью коллективного ума, вы одни, а вы жаждете быть частью толпы, чтобы почувствовать немного тепла, немного уюта и снова оказаться на знакомой почве.

Именно это делает психология на Западе. Вся ее работа направлена против религии.

Религия старается дать вам новую индивидуальность, новое рождение, а психология снова возвращает вас к вашей старой личности. Она вынуждает вас так или иначе влезть в ту кожу, которая, как кожа змеи, оставлена позади. В действительности сделать это невозможно, потому что эта кожа никогда не сможет снова стать вашей. Вы можете жить с ней, но она будет просто висеть на вас; она будет бременем, она больше не будет частью вас.

Отец говорит своему сыну, маленькому мальчику:

– В мире нет ничего невозможного. Так сказал Наполеон: в мире нет ничего невозможного.

Сын отвечает:

– Подожди, я сейчас тебе кое-что покажу. Одна вещь невозможна – я уже пробовал.

Он бежит в ванную, приносит тюбик зубной пасты и надавливает на него. Зубная паста выходит наружу, и он говорит отцу:

– А теперь засунь ее обратно! Если ты сможешь это сделать, я поверю, что Наполеон прав.

Засунуть зубную пасту обратно в тюбик почти невозможно, но это может оказаться возможным. Потребуется лишь небольшое техническое приспособление, чтобы всосать ее обратно. Но человека нельзя засунуть обратно в прежнюю кожу. Самое большее, он может продолжать носить эту кожу как одежду, но одежда – это не кожа.

Функция мастера в том, чтобы помочь вам познакомиться с той новой территорией, на которую вы уже впрыгнули, и забыть все о прежней.

Именно в этом твоя проблема. Ты можешь создать много проблем – все они просто отговорки – но реальная проблема в том, что ты проходишь через прекрасный процесс огромной ценности. Это процесс второго рождения. И у тебя есть неясное чувство, что «проблемы продолжаю создавать я сам и мой собственный ум». Ты начал чувствовать, или, как ты сам сказал: «…Кажется, что думание лишь прибавляет проблем». Тогда зачем продолжать думать? В этом вся цель пребывания здесь!

Молодой Мадзилли не очень ладил со своей женой. Однажды он устроил большую вечеринку и пригласил всех своих друзей. Сначала все сидели вместе и просто вели светские разговоры. Но по ходу вечера люди начали разбиваться на пары и находить уютные уголки. Вскоре все погрузилось в полумрак, и отовсюду начали раздаваться стоны любви и страсти. Мадзилли стал разыскать свою жену, но ему это никак не удавалось.

Заглянув во все комнаты, он входит в кухню и обнаруживает ее там, сидящей на раковине и страстно обвивающей ногами Винче, одного из его друзей.

– Мы с твоей женой любим друг друга, – запинаясь, говорит Винче, – и хотим пожениться. Можешь простить меня за то, что я ее увел?

– Эй, – улыбается муж, – для того и была устроена эта вечеринка!

Второй вопрос:

Ошо,

Можно ли действительно учиться на каждой жизненной ситуации, как сказано в Дезидератах?

Конечно. Иногда это может выглядеть так: «Что в этой ситуации такого, чему можно было бы научиться?» Это показывает лишь то, что ваша осознанность недостаточно глубока; в противном случае, не было бы ни одной ситуации, не содержащей урока, ни единой. Каждая ситуация полна значения, но вам придется его обнаружить… возможно, оно лежит не прямо на поверхности. Вы должны быть более бдительными, вы должны всмотреться во все аспекты ситуации.

Дезидераты абсолютно правы – это мой собственный опыт. Я учился на каждой возможной ситуации.

Когда умирал один великий суфийский мастер, Джунаид, его спросили… старший ученик приблизился к нему и спросил:

– Мастер, возлюбленный мастер, ты покидаешь нас. В наших умах всегда был один вопрос, но мы никак не могли набраться храбрости, чтобы задать его тебе. И теперь, когда ты уходишь, возможности спросить больше не будет, и поэтому все ученики заставили меня прийти к тебе и спросить: «Кто был твоим мастером?» Твоих учеников это всегда очень интересовало, ведь мы никогда не слышали, чтобы ты говорил о своем мастере.

Джунаид открыл глаза и сказал:

– Мне будет очень трудно ответить, потому что я учился почти у всех. Все существование было моим мастером. Я учился на каждом событии, которое происходило в моей жизни, и я благодарен всему, что случилось, потому что в результате всего этого обучения я добился успеха. Но у меня не было какого-то конкретного мастера. Мне не так повезло, как вам, – сказал им Джунаид. – У вас мастер есть.

Я понимаю Джунаида, ибо то же самое было и со мной. У меня никогда не было мастера, вам повезло гораздо больше. Мне приходилось учиться трудным способом: на любом опыте, на любом событии, у любого человека, которого я встречал. Но это было невероятно ценное путешествие.

Джунаид сказал:

– Просто чтобы удовлетворить ваше любопытство, я расскажу вам о трех случаях. Первый: мне очень хотелось пить, и я направлялся к реке со своей чашей для подаяния – это было все мое имущество. Когда я подошел к реке, туда подбежала собака, прыгнула в воду и начала пить.

Какое-то время я смотрел на нее, а затем выбросил свою чашу для подаяния, потому что она была бесполезной – собака обходится и без нее. Я тоже прыгнул в реку и выпил столько воды, сколько мне хотелось. Все мое тело освежилось, потому что я прыгнул в реку и несколько минут пробыл в воде. Я поблагодарил собаку и коснулся ее лап с глубоким почтением, потому что она преподала мне урок. Я уже отбросил все, всю собственность, но было некоторое цепляние за мою чашу для подаяния. Это была красивая чаша, с очень красивой резьбой, вызолоченная внутри. Ее подарил мне царь, и я всегда помнил о том, что кто-нибудь может ее украсть. Даже ночью я клал ее себе под голову, как подушку, чтобы никто не смог ее похитить. Это была моя последняя привязанность – помогла собака. Это было так очевидно: если собака может обходиться без чаши, то почему я, человек, не могу без нее обходиться? Эта собака была одним из моих мастеров.

Второй случай, – сказал он, – произошел, когда я заблудился в лесу, и к тому времени, когда я достиг деревни, ближайшей деревни, которую я смог найти, была уже полночь. Все крепко спали. Я бродил по улицам, пытаясь найти кого-нибудь, кто бы не спал и дал бы мне приют на ночь. Я смог найти только вора, который искал дом, куда бы он мог забраться. Я сказал вору:

– Похоже, во всей деревне только два человека не спят – ты и я. Можешь ли ты дать мне приют на ночь?

Вор ответил:

– Судя по твоей одежде, ты суфийский монах…

Слово «суфий» происходит от корня «суф» – «суф» означает «шерсть», «шерстяная одежда». Суфии веками использовали шерстяные одежды; из-за их одежды их называли суфиями. Точно так же, как вас в мире называют «оранжевыми людьми», их называли суфиями.

Вор сказал:

– Я вижу, что ты суфий, и я немного стесняюсь привести тебя к себе домой. Я очень этого хочу, но я должен сказать тебе, кто я. Я вор. Хочешь ли ты быть гостем вора?

Какое-то время Джунаид был в нерешительности. Вор заметил:

– Видишь, хорошо, что я тебе сказал. Кажется, ты колеблешься. Вор хочет, но мистик, кажется, не решается войти в дом вора, как будто мистик слабее, чем вор. Я не боюсь тебя. На самом деле я должен бояться тебя – ты можешь изменить меня, ты можешь трансформировать всю мою жизнь! Приглашать тебя опасно, но я не боюсь. Добро пожаловать! Войди в мой дом. Ешь, пей, ложись спать и живи здесь столько, сколько тебе угодно, потому что я живу один и зарабатываю достаточно. Я могу позаботиться о двоих, и будет поистине прекрасно поболтать с тобой о возвышенных вещах… Но ты, кажется, колеблешься.

И Джунаид осознал, что это правда. Он попросил прощения. Он прикоснулся к стопам вора и сказал:

– Да, моя укорененность в своем собственном существе все еще очень слаба. Ты действительно сильный человек, и я бы хотел прийти к тебе в дом. И я бы хотел остаться немного подольше, не только на эту ночь. Я тоже хочу стать сильнее!

Вор сказал:

– Пойдем!

Он накормил суфия, дал ему воды, постелил постель, а затем сказал:

– Теперь я пойду. Мне нужно заняться своим делом. Я приду рано утром.

Рано утром вор вернулся. Джунаид спросил:

– Что-нибудь принес?

Вор ответил:

– Сегодня – нет, но я попробую завтра.

И так продолжалось постоянно в течение тридцати дней; каждую ночь вор уходил, и каждое утро он возвращался, но он никогда не был грустным, никогда не расстраивался, на его лице не было ни следа разочарования, он всегда был весел и говорил: «Не важно – я сделал все, что мог. Сегодня я снова не смог ничего найти, но я попробую завтра. Раз это не случилось сегодня, это может случиться завтра, если Бог захочет».

Через месяц Джунаид ушел, и в течение нескольких лет он пытался осознать предельное, но безуспешно. Всякий раз, когда он решал все бросить, он вспоминал вора, его улыбающееся лицо и его слова: «Если Бог захочет, то, что не случилось сегодня, случится завтра».

В конце концов, достигнув предельного, Джунаид сказал: «Я вспоминаю этого вора, как одного из моих величайших мастеров. Если бы не он, я бы не был тем, кто я есть».

– И третий случай, – сказал он. – Однажды я пришел в небольшую деревню. Маленький мальчик нес свечу, зажженную свечу, очевидно, направляясь в деревенский храм, чтобы оставить ее там на ночь.

И Джунаид спросил:

– Можешь ли ты сказать мне, откуда приходит свет? Ты сам зажег эту свечу, так что ты, должно быть, видел, откуда приходит свет. Где источник света?

Мальчик засмеялся и сказал:

– Подожди!

И он задул свечу перед Джунаидом.

– Ты видел, как свет ушел. Можешь ли ты сказать мне, куда он ушел? Если ты скажешь мне, куда он ушел, я скажу тебе, откуда он пришел, потому что он ушел в то же самое место. Он вернулся к истоку.

И Джунаид сказал:

– Я встречал великих философов, но никто из них не делал такого прекрасного заявления: «Он ушел к своему истоку». Все, в конце концов, возвращается к своему истоку. Кроме того, этот ребенок заставил меня осознать свое собственное невежество. Я попытался подшутить над ребенком, но шутка обернулась против меня. Он показал мне, что задавать дурацкие вопросы: «Откуда приходит свет?» – неразумно. Он приходит из ниоткуда, из ничего, и снова уходит в никуда, в ничто.

Джунаид сказал:

– Я прикоснулся к стопам ребенка. Ребенок удивился. Он спросил: «Почему ты прикасаешься к моим стопам?» – и я ответил: «Ты мой мастер – ты показал мне кое-что. Ты преподал мне великий урок, подарил великое понимание».

– С тех пор, – сказал Джунаид, – я стал медитировать на ничто и постепенно-постепенно вошел в ничто. Сейчас настал заключительный момент, когда свеча погаснет, свет уйдет. И я знаю, куда я иду – к тому самому истоку. Я с благодарностью вспоминаю того ребенка. Я все еще вижу, как он стоит передо мной, задувая свечу.

Для обозначения предельного переживания Будда использовал слово «нирвана». Нирвана просто означает «погасить свечу». Неожиданно пламя, которое было проявленным, переходит в непроявленное; оно исчезает.

Ты спрашиваешь меня: «Можно ли действительно учиться на каждой жизненной ситуации, как сказано в Дезидератах?» Да.

Беднягу Пита друзья прозвали «дистрофиком». Он ужасно худой и выглядит таким истощенным, что это совершенно не способствует его успеху в обществе. Однажды вечером, чтобы заглушить свои горести, Пит заходит в бар в итальянском квартале Нью-Йорка и каким-то чудом заводит там дружбу с Розали, неунывающей разведенной женщиной. Он чуть не падает в обморок, когда та приглашает его к себе домой.

Дома она проводит мистера Кожа-да-Кости прямо к себе в спальню и говорит:

– Почему бы тебе не раздеться и не подождать меня в постели?

Пит срывает с себя одежду и, задыхаясь от волнения, ждет ее возвращения.

Спустя пять минут итальянка вошла в спальню с шестилетним мальчиком. Она откидывает одеяло и, указывая на Пита, восклицает:

– Смотри, Роберто, на что ты будешь похож, если не начнешь есть спагетти!

Мой секретарь написала мне письмо. Оно поможет вам понять, о чем говорится в Дезидератах. Вот что она пишет…

Третий вопрос:

Ошо,

На днях два очень странных с виду человека из «Харе Кришны» пришли, чтобы осмотреть ашрам и разузнать, чем мы здесь занимаемся. Один из них, Харидас, возглавляет движение «Харе Кришна» в Бомбее. Первый вопрос, который мне задал этот парень, был, почему я здесь, на что я небрежно ответила: «Потому что я влюблена в Ошо, и мне нравится то, что я здесь делаю». Тогда он спросил меня: «Тебя не интересуют священные писания?» Я снова небрежно ответила: «Нет, по-моему, в них нет никакого смысла». Этот парень странно на меня посмотрел и спросил: «Что ты делаешь для духовности?» Я ответила: «А кому она нужна?» Он наклонился ко мне и сказал очень серьезным голосом: «Мне тебя жаль». Я просто улыбнулась ему, и тогда он задал вопрос: «Если тебя совсем не интересуют священные писания, как же ты учишься?» Я сказала ему: «Проживая свою жизнь». Он подпрыгнул и спросил: «Ты знаешь, что происходит после смерти?» Я сказала: «Нет, я еще жива!» Он сказал: «Но писания могут рассказать тебе, что происходит после смерти». Тогда я спросила его: «Писания рассказали тебе, что происходит после смерти?» Он ответил: «Нет». Я сказала: «А-а!»

Затем этот парень сменил тему и, прицепившись к слову «Бхагван», начал декламировать десятистраничную сутру на санскрите и объяснять: «Знаешь, что содержится в слове „Бхагван“?» Когда я сказала: «Нет», – он заявил: «Слово „Бхагван“ состоит из секса». Тут я уставилась на него в изумлении. Остальные вопросы были еще более абсурдными, чем предыдущие. Потом я стала просто потешаться над ними, и парни ушли с кислыми физиономиями. Ошо, что с ними происходит?

Движение «Харе Кришна» привлекает самых тупых людей. Это чудо! К нему притягиваются только самые тупые. Это в некотором отношении странно, потому что практически любое движение привлекает самых разных людей, но движение «Харе Кришна» особенное: оно только для тупых. Чем вы тупее, тем лучше.

Все его вопросы дурацкие. Я встречался со многими людьми из «Харе Кришны». Я встречал их, когда странствовал по стране, и я могу понять изумление моего секретаря, потому что знаю, что все их вопросы дурацкие. Ну что это за вопрос: «Почему я здесь?»

Однажды Мулла Насреддин занимался любовью с женщиной, как вдруг неожиданно вернулся ее муж.

Голый Насреддин бросился искать место, где бы он мог спрятаться. Не найдя ничего лучшего, он притаился в шкафу.

Муж вошел в комнату, огляделся и открыл шкаф. Там стоял совершенно голый Насреддин. Муж спрашивает его:

– Что ты здесь делаешь?

– Каждый должен где-то находиться! – говорит Насреддин. – Я в таком затруднении, а ты задаешь метафизические вопросы! Очевидно, что каждый должен где-то находиться!

Даже если этот глупый парень и встретит Бога, он спросит: «Что ты здесь делаешь? Почему ты здесь?» И вы думаете, Бог сможет на это ответить? Никогда! Но, к счастью, здесь есть одно обстоятельство: эти люди из «Харе Кришны» никогда не встречают Бога. Они настолько тупые, что даже если они его встретят, они этого не заметят.

Он спросил: «Что ты делаешь для духовности?» Как будто духовность – это что-то, что можно делать. Именно такое у них представление о духовности: вы должны что-то делать.

Духовность – это исчезновение делающего, а когда нет делающего, как может существовать делание? Это состояние бытия, а не делания. Делание удерживает вас в мире, бытие переносит вас в запредельное.

Я слышал…

Западный бизнесмен обсуждает со своим сыном-саньясином его предстоящую поездку в Пуну[5].

– Знаешь, сын, – говорит отец, – в Индии ты можешь очень серьезно заболеть!

– Да! – отвечает сын. – Я также могу погибнуть, переходя Пятую авеню!

– Подумай хотя бы о своей матери – она ужасно беспокоится!

– Для того, чтобы ужасно беспокоиться, ей совсем не нужно, чтобы я находился рядом с ней, – отвечает саньясин.

– Ну ладно, – говорит отец. – Этот парень, к которому ты едешь, он христианин?

– Да ни черта подобного! – отвечает сын. – Он даже по воскресеньям работает!

Отец с отвращением отшатнулся:

– Знаешь, сын, ты превращаешься в ничто!

– Вот это да, папа, – говорит саньясин, улыбаясь. – А ты, похоже, врубаешься!

«Что ты делаешь для духовности?» Духовность не является чем-то, чего можно достичь благодаря деланию. Это ваша глубочайшая сердцевина, вы ощущаете ее, когда все делание прекращается. После того как вы ее ощутили, она навсегда остается как подводное течение, даже когда вы делаете тысячу и одну вещь. Тогда, где бы вы ни были, что бы вы ни делали, вы ее чувствуете: это окружающее вас присутствие, свет, возникающий в вашей глубочайшей сердцевине и сияющий вокруг вас, покой, любовь, радость, аромат.

Но эти люди из «Харе Кришны» думают, что вы должны непрерывно распевать мантры, перебирать четки, повторять имя Бога. Как будто у Бога есть имя! Как будто, перебирая четки или повторяя имя Бога, вы можете стать духовными! Ваше повторение сделает вас еще более глупыми, чем вы есть. Постоянное повторение всегда делает человека глупее, чем он был до этого, потому что повторение создает скуку.

Это известно каждой матери. Если ребенок не засыпает, она начинает петь колыбельную. А что такое колыбельная? Мантра, трансцендентальная медитация, принудительно навязанная ребенку. Ребенок не может убежать, он завернут в одеяло. Он ерзает, и ему приходится слушать какие-то бессмысленные слова. Постоянное повторение монотонным голосом надоедает ему до смерти. В конце концов, он ускользает в сон – видя, что нет другого способа выбраться, он уходит в себя, засыпает и начинает похрапывать. Это единственный способ избавиться от матери и от ее колыбельной.

Однажды Мулла Насреддин серьезно заболел. Его лечили самые разные врачи – специалисты по аллопатии, Аюрведе, гомеопатии и так далее, и тому подобное, но ничего не помогало; с каждым днем ему становилось все хуже. Наконец его сын обратился за помощью к гипнотизеру. Это было последнее средство.

Гипнотизер сказал:

– Не беспокойтесь.

Он пришел и стал снова и снова повторять:

– Вы засыпаете, засыпаете, засыпаете… глубоким, глубоким сном… засыпаете, засыпаете… – И так – непрерывно, в течение получаса: «Засыпаете глубоким сном…»

Неожиданно Мулла начал храпеть. Это было одной из проблем: он не спал месяцами, и врачи говорили, что их лекарства не действуют из-за того, что он не может заснуть. Во сне тело восстанавливается, выздоравливает. Если каким-то образом удастся сделать так, чтобы он заснул, лекарства начнут действовать. Так что это было чудом!

Гипнотизер очень тихо, на цыпочках, вышел из комнаты. На сына все это произвело очень сильное впечатление. Он заплатил ему двойной гонорар и горячо поблагодарил. Гипнотизер ушел, а сын вошел в комнату. Мулла открыл один глаз и спросил:

– Он ушел? Он чуть меня не убил! Мне никогда в жизни не было так скучно, я никогда не думал, что могу совершить самоубийство. Когда он начал, я подумал: «От этого парня невозможно избавиться» – и стал изображать храп. Либо он убил бы меня, либо, если бы я чувствовал себя немножко лучше, немножко здоровее, я убил бы его. Никогда больше не приводи сюда таких людей, иначе здесь произойдет кровопролитие. Либо я убью себя, либо – этого человека! Что это за ерунда?

Но эти люди верят, что, повторяя некую мантру, вы можете достичь духовности. Все, чего вы можете достичь, это состояния скучающего ума. Вы потеряете свою разумность, вот и все. Вы потеряете свою остроту восприятия.

И он говорит: «Слово „Бхагван“ содержит секс». Он понимает только язык и ничего больше. На санскрите у каждого слова много значений. Санскрит – это один из наиболее поэтичных языков в мире. На самом деле, все древние языки – поэтичные; современные языки – научные. В поэтических языках у одного слова может быть много значений, так что вы можете играть с этими многими значениями. Это дает вам свободу, поэтическую свободу. В научном языке для каждого слова имеется точное значение.

Слово «Бхагван» имеет много значений. Да, в одном из значений содержится «секс», потому что в древней Индии секс рассматривался и почитался как начало всего, источник жизни, и Бог – это источник жизни. «Бхаг», вообще говоря, означает «влагалище». Но это были прекрасные люди – они думали о сексе как о чем-то божественном, как если бы Бог был маткой, влагалищем. Из влагалища, из матки вышло все существование. Поэтому слово «Бхагван», конечно же, содержит в себе «секс», и все мироздание является доказательством того, что секс – это источник жизни.

Должно быть, тот парень ухватился только за одно это значение. Но почему он ухватился именно за это значение? Ведь «Бхагван» означает также и «Благословенный» – это другое значение. Именно поэтому мы называем Будду «Бхагван», мы называем Кришну «Бхагван». И эти люди из «Харе Кришны» сами продолжают повторять слово «Бхагван», называя так Кришну. Они что, повторяют слово, имеющее некий сексуальный смысл? Они повторяют слово с другим значением – «благословенный».

«Бхагван» может также происходить от другого корня: «бхагья». «Бхагья» означает «счастье». Тот, кто достигает Предельного, – самый счастливый человек, поэтому его называют «Бхагван». «Бхагван» значит «благословенный», самый счастливый. Ему больше нечего добиваться. Он прибыл домой.

Но для тупого ума этого парня доминирующим стало сексуальное значение. И причина не в слове, причина в его собственной ментальности, потому что люди из «Харе Кришны» – это люди, подавляющие секс.

Он также спрашивал: «Здесь так много мужчин и женщин. Они все живут вместе?» Он был шокирован. Духовный ашрам, где мужчины и женщины живут вместе? Люди из «Харе Кришны» проводят разграничение: женщины должны жить отдельно, мужчины должны жить отдельно. Любовные взаимоотношения не допускаются – естественно, их умы наполняются сексуальностью, извращениями.

Такое значение слова «Бхагван» происходит из его извращенного ума. И то, насколько хорошо он знает санскрит, не имеет к этому никакого отношения. Лишь это значение, одно значение этого слова, стало для него навязчивой идеей.

Марио пропустил один день на работе, и О’Райли, десятник, потребовал объяснений.

– Где ты был? – спросил он.

– Это все из-за моей жены – у нее был вкладыш!

– Если не сможешь придумать ничего лучше, – сказал десятник, – мне придется тебя выгнать!

– Кажется, я что-то перепутал, – сказал Марио. – Моя жена лежит в постели, у нее оборвыш!

– Все, умник! – заорал О’Райли. – Ты уволен.

Марио вернулся домой и спросил:

– Эй, жена, что с тобой случилось вчера?

– Я же тебе сказала, у меня был выкидыш!

– А! Я же помню, что это было что-то на «ыш»!

Итак, вы можете многому научиться у Харидаса, этого лидера движения «Харе Кришна». Вы можете много узнать о глупости, вы можете много узнать о самих себе – когда и где вы ведете себя так же глупо. Вы можете научиться тысяче и одной вещи. Именно об этом сказала ему мой секретарь: «Я учусь, проживая жизнь». Но они думают, что научиться можно только из священных писаний.

Ничему нельзя научиться из священных писаний. Человек становится знающим, но мудрым – никогда. И знающий человек находится в гораздо худшем состоянии, чем невежественный, потому что невежественный человек, по крайней мере, невинен, он готов учиться, он восприимчив. Эти же люди не могут слушать, не могут видеть. Они настолько полны дерьмом! Но для них дерьмо – это навоз священной коровы.

Просто наблюдайте. Всякий раз, когда вам посчастливится встретиться с глупым человеком, просто наблюдайте за ним; это очень поможет вам стать разумными.

Лондонская аристократка леди Эшкрофт решила устроить светский раут и для его проведения наняла служанку, мисс Скапечиа, которая недавно иммигрировала в Англию.

– Не забудьте о щипчиках для сахара, – приказала английская леди. – Не очень приятно, когда мужчины идут в туалет, достают там «это», засовывают обратно, а потом берут кусочки сахара пальцами.

– Да, сударыня, – ответила девушка-итальянка.

Поздно вечером, после того как гости разошлись, леди Эшкрофт подзывает служанку.

– Мисс Скапечиа, кажется, я говорила вам о щипчиках для сахара!

– Я положила их, леди, клянусь!

– Но я не видела их на столе!

– На столе? Я положила их в туалете!

Четвертый вопрос:

Ошо,

Как мне открыть свое чувство юмора?

Каждый человек рождается с чувством юмора. Это не талант, это свойство человеческой природы. Но общество старается разрушить его, оно боится даже чувства юмора. Мы учим детей быть серьезными. Серьезность превозносят, очень превозносят. На самом деле, серьезность – это своего рода болезнь; ее следует осуждать.

Каждый ребенок приносит с собой в мир чувство юмора, но мы его разрушаем; по меньшей мере, мы его подавляем. Мы не позволяем ребенку наслаждаться этим чувством, мы не позволяем ему делиться им с нами. Мы не поддерживаем его в том, чтобы он позволял этому чувству расти, так как боимся – если он станет слишком несерьезным, он будет представлять опасность для серьезного общества. Тогда он начнет восставать против многих вещей, потому что чувство юмора – это существенная часть разумности.

Вы не встретите смеющихся ослов, вы не встретите буйволов, наслаждающихся шуткой. Один только человек умеет наслаждаться шуткой, умеет смеяться. Ваши святые подобны буйволам и ослам! Они пали ниже человечества, они потеряли что-то, что имеет огромную ценность. Без смеха человек подобен растению без цветов.

Но обществу нужны серьезные люди: президенты, премьер-министры, вице-канцлеры, профессора, попы, шанкарачарьи, аятоллы, имамы, всевозможные священники, учителя, члены комиссий, сборщики налогов, управляющие… Все должны быть серьезными. Общество боится, что, если у них появится чувство юмора, будет потеряна эффективность. Если у них появится чувство юмора, они станут людьми. От них требуется, чтобы они были в точности как машины.

У Адольфа Гитлера механические движения. Просто посмотрите на его фотографии: как он стоит, как ходит, как принимает приветствия, как сам приветствует. Кажется, что он делает это как автомат, словно он не человек, а робот. Его лицо, его жесты роботоподобны, и он сделал роботоподобной всю Германию. Он разрушил Германию больше, чем кто-либо еще, но он создал очень эффективную армию. Эффективная армия возможна только тогда, когда люди теряют всю разумность и все, что составляет эту разумность.

Чувство юмора – это одна из очень существенных частей разумности. Как только вы его теряете, вы теряете также и разумность; чем у вас больше чувства юмора, тем более вы разумны. Вопрос не в том, чтобы открыть чувство юмора; нужно просто убрать преграды. Оно уже есть. Достаточно просто убрать несколько камней, которые ваши родители, ваше общество положили, чтобы не дать ему выйти наружу. Общество учит вас самоконтролю, а чувство юмора означает расслабление.

Как раз на днях один саньясин из Лондона прислал мне вырезку из газеты. Он слышал мои шутки о президенте Зимбабве, преподобном канонике Банане, и прислал мне небольшую вырезку. В ней говорится, что во время путешествия с Бананом в самолете один из членов его кабинета министров стал мочиться по всему проходу салона. Его спросили: «В чем дело?»

Он ответил: «Я пытался применить самоконтроль, но в конце концов не вытерпел!»

Конечно, в присутствии президента Банана вы должны быть бананом. Он пытался применить самоконтроль, он сделал все, что было в его силах. Если бы он прошел тренинг EST[6], ему бы это удалось!

Вы не можете смеяться в присутствии старших, вы не можете смеяться в присутствии ваших учителей, вы не можете смеяться в присутствии ваших священников, вы не можете смеяться в церкви.

Христиане говорят, что Иисус никогда не смеялся. Я не могу в это поверить – он не был буйволом! Он был одним из величайших, наиболее разумных людей, которые когда-либо ходили по Земле. Он наверняка смеялся, и ему наверняка это нравилось. Он был гораздо более земным человеком, нежели Будда. Он жил более страстно и более интенсивно, чем любой другой из тех, кто когда-либо становился просветленным. Он любил общество женщин, среди его учеников были красивые женщины, даже одна из самых знаменитых проституток тех дней – Мария Магдалина. Он любил поесть, любил выпить. Он единственный просветленный, который любил вино, – настоящий мужчина! И он очень любил пировать. Каждый вечер он устраивал пир, и этот пир продолжался часами.

Как раз на днях несколько саньясинов-самураев устроили небольшую вечеринку, и мой медиум Рада исполняла там танец живота. Здорово! Я порадовался этой новости и сказал Раде: «В таком случае когда-нибудь тебе придется сделать это передо мной! Просто увидеть твой танец живота будет для меня настоящим наслаждением!»

Иисус тоже наслаждался бы танцем живота Рады. Будда, возможно, закрыл бы глаза, но не Иисус, не Лао-цзы!

Рассказывают, что однажды Лао-цзы, Будда и Конфуций, все трое, сидели в ресторане на небесах, и прекрасная женщина с большим красивым кувшином подошла к ним и сказала:

– Это сок жизни! Хотите?

Конфуций сказал:

– Я только чуть-чуть попробую, потому что, не попробовав, я не могу ничего сказать.

Таков был его путь – ко всему подходить по-научному и оставаться прагматичным. Он лишь пригубил сок и произнес:

– Нет, он горький!

Будда закрыл глаза и проговорил:

– Мне незачем его пробовать. Многие люди пробовали его – Конфуций только что его попробовал. Я заявляю, что он горький!

Женщина подошла к Лао-цзы. Лао-цзы выпил весь кувшин. Он сказал:

– Если вы не выпиваете его полностью, вы не имеете права высказывать о нем какое-либо мнение, выносить какое-либо суждение.

И когда он выпил весь кувшин, он стал танцевать и смеяться.

Будда с Конфуцием ушли, приговаривая:

– Этот парень Лао-цзы портит репутацию всем нам, просветленным!

Разумеется, он танцевал не в одиночку, он начал танцевать с этой женщиной! Когда вы полны жизни…

Иисус был земным человеком. Гораздо чаще, чем он произносит: «Я сын Божий», он повторяет: «Я сын человеческий». Он ближе к земле, чем к небу. Он очень земной человек. Он наверняка смеялся, наслаждался. Но священники, попы и церковь очень серьезны. Войти в церковь – это все равно что оказаться на кладбище. Вы должны быть серьезными, суровыми.

Все это необходимо отбросить. И если ты не можешь отбросить это здесь, то где еще ты сможешь это отбросить? Либо здесь, либо в Италии! Съезди ненадолго в Италию.

Спустя десять лет после своего приезда в Америку Розелли благодаря своему фруктово-овощному бизнесу скопил достаточно денег, чтобы построить огромный дом.

– Я хотеть три спальня наверху, – объясняет он подрядчику. – Я хотеть большой гостиной с красивый большой лестница наверх в комнаты. И прямо здесь, рядом с лестница, я хотеть колонну.

Вернувшись через несколько месяцев, он обнаруживает, что все построено в соответствии с его описанием. Затем он замечает колонну рядом с лестницей.

– Эй, что с тобой? – вопит Розелли. – Ты не усекал, что я тебе сказать?

– Разве вы не это заказывали? – спрашивает подрядчик. – Не колонну?

– Ты идиотто или что? – кричит итальянец. – Я хотеть одна из этих штучек, которые делают дзинь-дзинь, ты берешь их и говоришь: «Халло, ну?»

Поезжай в Италию, и ты столкнешься с разными ситуациями!

В качестве свадебного подарка Брамбилла вручил своему сыну Альдо двести долларов. Двумя неделями позже он спрашивает его:

– Что ты сделал с деньгами?

– Я купил себе часы, папа, – отвечает юноша.

– Идиот! – кричит отец. – Ты должен был купить винтовку!

– Винтовку?! Для чего?

– Предположим, однажды ты придешь домой и обнаружишь, что кто-то спит с твоей женой, – объясняет отец. – Что ты будешь делать? Разбудишь его и сообщишь, который час?

Ганнон, остановившийся в маленьком отеле в Риме, звонит администратору и говорит:

– Пришлите ко мне проститутку!

Сеньора Агостини, жена владельца, шокирована и требует, чтобы муж вышвырнул этого человека вон. Но тот колеблется, и тогда миссис Агостини решает подняться и вышвырнуть его сама.

Спустя несколько минут муж слышит звуки ломаемой мебели, крики и ругань.

В конце концов Ганнон, тяжело дыша, с исцарапанным лицом и в разорванной рубашке спускается в холл. По пути к выходу он по секрету сообщает Агостини:

– Эта старая сучка, которую вы мне прислали, билась до последнего, но я все-таки ее трахнул!

На сегодня достаточно.

Глава 4

Не сравнивайте

Первый вопрос:

Ошо,

Сидя с тобой, я все сильнее чувствую глубокое безмолвие и то, что кажется пустотой, но в этом нет блаженства. Я склонен рассматривать это как признак того, что что-то не так, особенно когда я вижу столько счастливых людей на даршане. Похоже, я не имею понятия, на правильном я пути или нет. Иногда я думаю, что становлюсь более медитативным, а иногда – что я полностью сбился с курса и заблудился. Пожалуйста, прокомментируй.

В храме Бога много дверей. Каждая дверь по-своему уникальна – не следует сравнивать одну дверь с другой. Безмолвие – это одна из дверей в божественное, так же как и блаженство, истина, любовь, свобода, осознание, медитация, молитва. Человек может войти в божественное столькими путями, сколько в мире есть разных типов людей. И у каждого типа будут свои собственные радости, переживания на пути.

Но в конечном счете, когда человек входит в храм, все эти переживания сливаются в одно переживание, которое невозможно выразить. О путях можно что-то сказать, но цель остается невыразимой. О ней ничего не может быть сказано – этому переживанию нет имени; но у путей есть свои имена.

Безмолвие очень отличается от блаженства. Если ты начнешь сравнивать себя с другими людьми, ты создашь для себя ненужные трудности. Сравнение создает беспокойство – нет необходимости сравнивать свои переживания с переживаниями других; просто смотри, что происходит с тобой. Это действует на тебя благотворно? Это тебя питает? Без какого-либо сравнения просто наблюдай, что происходит с тобой. Становишься ли ты более центрированным, более укорененным в себе, более заземленным? Чувствуешь ли ты, что ты дома?

Не должно быть никакого сравнения, иначе каждый здесь окажется в затруднении. Если кто-то движется через дверь блаженства, он начнет сравнивать: «Почему я не такой безмолвный, как Ашока? Что-то не так. Я танцую, пою и ощущаю огромную радость, но где то глубокое безмолвие, о котором говорит Будда? Что-то не так, я сбился с пути».

То же самое происходит с тобой, однако у каждого пути есть свой собственный язык. Я дал тебе имя Дэва Ашока. Будет полезно напомнить, что Ашока был человеком, который преобразил весь лик Азии. Именно он, и только он, сделал Будду светом Азии. Ашока был одним из величайших императоров в мире. Во многих отношениях он более велик, чем Александр Македонский, потому что, являясь великим императором, он был единственным, кто правил самой большой территорией Индии, какая только возможна… С тех пор Индия никогда не была такой огромной, многие ее части отпали. Она все еще остается огромной страной, но Ашока был императором самой большой Индии, занимавшей почти половину Азии.

И когда он начал медитировать, когда он сдался мастеру, Гаутаме Будде, с ним произошла такая трансформация, после которой он остался императором и все же ничем не обладал. Он жил как человек, у которого ничего нет. У него было все, но он жил как человек, у которого нет ничего. Внешне, на поверхности, он не отрекался от царства, но внутри он больше не был частью этого мира. Во всей истории человечества, в жизни любых других императоров такое случалось нечасто.

Я дал тебе имя Дэва Ашока – божественный Ашока, – полагая, что твоим путем может стать безмолвие. Безмолвие означает путь отрицания, via negativa. Блаженство очень утверждающее, это путь утверждения, via positiva. Оно утверждает, что все существование божественно, и празднует это. Оно говорит «да» всему, что есть. Оно не отвергает, оно не исключает, оно не отрицает. Оно учится наслаждаться, переживать, петь, танцевать, праздновать. Это путешествие по тропинке в прекрасном саду. Много цветов, поют птицы…

Но путь безмолвия в точности противоположен этому: он подобен прекрасной пустыне. Помните, у пустыни есть своя собственная красота. Не только сады прекрасны – у них своя красота, но у пустыни также есть своя собственная красота. Бескрайние просторы, безграничность, безмолвие, непотревоженный девственный покой, который господствует в пустыне, – в этом есть своя собственная красота. Красота пребывает не в каком-нибудь одном цвете и в одном размере, она пребывает во всех формах, во всех размерах, во всех оттенках. Были люди, любившие пустыни больше, чем сады.

Я живу в Лао-цзы[7], и мой сад – это лес. Моя садовница с очень большой неохотой согласилась сделать его таким – понятно, что она гречанка и мыслит логически, а это очень нелогично. Не допускаются ни симметрия, ни подрезание деревьев. Она все-таки их подрезает, когда я не вижу! Она пытается как-то упорядочить этот хаос.

Вивек ненавидит весь этот лес вокруг дома. Она говорит, что он разрушил всю перспективу; ничего не видно. Не видно безграничности неба, ничего не видно из окна комнаты – все закрыто! В действительности, мне и не нужно ничего видеть – я уже все видел! Но для бедной Вивек это трудно – ей все еще нужно видеть некоторые вещи. Я могу понять ее затруднение.

На пустыню можно смотреть бесконечно, она нигде не кончается, простираясь до самого горизонта. Этот бескрайний простор… И у глубокого безмолвия пустыни есть своя собственная песня – неслышимая, невысказанная. То же самое можно сказать и о пути безмолвия.

Будда не умеет танцевать, не умеет петь. Конечно, у него есть своя собственная песня, но это беззвучная песня. Это не звук бегущей воды, это песня пустыни. Ее можно чувствовать, ее можно проживать, ею можно быть, но она неосязаема. К ней нельзя прикоснуться, ее нельзя взять в руки. Разве можно держать в руках ничто?

Будда достиг Предельного через отрицание: «Я не тело, я не ум, я даже не сердце». Он продолжал отрицать: «Я не моя личность, я просто ничто». Он продолжал отрицать, пока не осталось ничего, что можно было бы отрицать. Его метод похож на снятие слоев луковицы: вы продолжаете снимать слой за слоем, слой за слоем. Луковица начинает становиться все меньше, и меньше, и меньше, и в конце концов, когда снят последний слой, луковица исчезает. Теперь есть ничто. Это путь Будды. Когда вы становитесь абсолютно ничем, вы входите через эту дверь. Но не сравнивайте.

Будда не может сравнивать себя с Мирой, с Чайтаньей, с Кабиром. Он не может сравнивать. Если он посмотрит на Миру, танцующую со своей вúной[8], поющую песню экстаза, он, конечно, почувствует, что в нем этого нет. Если Мира посмотрит на Будду и ощутит его безмолвие…

Первые в мире мраморные статуи были статуями Будды по той простой причине… Это не случайно, что первые мраморные статуи были статуями Будды. Будда обладал некоторым качеством, тем же самым прохладным спокойствием, что и мрамор.

Сделать статую Миры невозможно – как статуя будет изображать танец? Мира подвижная, текучая. Если вы захотите сделать статую Миры, вам придется сделать статую из фонтана. Вам придется придать фонтану форму Миры, потому что Мира – постоянно меняющаяся, динамичная. Там должен быть танец. Если там нет танца… да, вы можете поймать позу танцующей Миры, но в тот момент, когда танец останавливается, он исчезает. Танец – это процесс, а не вещь. Будда легко воплощается в скульптуре, поэтому не удивительно, что самые прекрасные в мире статуи – это статуи Будды. Его безмолвие очень легко может быть передано в статуе.

Никогда не сравнивай. Сравнение просто создает ненужные проблемы. Продолжай двигаться в это безмолвие и не называй его пустым – когда западный человек называет что-либо пустым, он вкладывает в это совершенно другой смысл, в отличие от восточного человека. Ни в одном западном языке слово «пустота» не подразумевает чего-то, что действительно существует. Слово «пустота» просто означает, что ничего не существует: ничто – это просто ничто. Но в восточных языках шуньята, слово, которое, говоря о пустоте, использовал Будда, не означает, что ничего не существует; оно означает, что, на самом деле, существует Ничто. Ничто – это не просто ничто; это все, это наполненность.

В английском языке есть слово «room»; «room» означает просто пространство[9]. Однажды я шесть или восемь месяцев жил в Райпуре, и у меня была совершенно пустая комната, не было даже стула; бамбуковая циновка – это все, что имелось в комнате. Каждый, кто входил в комнату, говорил: «В комнате ничего нет?» И я говорил этому человеку: «„Комната“ означает просто пространство; больше ничего и не нужно. Это комната! Она наполнена пространством. Вы ищете вещи, и из-за того, что вещей нет, вы говорите: „Ничего“. Именно отсюда происходит слово „ничего“ (nothing) – „нет вещи“ (no thing). Но вы не видите вместительности, пространства, которое очень позитивно. Эта комната наполнена пространством, она не пустая – в ней нет вещей, но она наполнена пространством».

В пустыне нет деревьев, людей и животных, но она наполнена пространством.

В восточных языках понятия «ничто», «пустота» также имеют позитивный смысл. Поэтому помните: когда вы ощущаете ничто, когда вы ощущаете пустоту, необходимо отбросить западное представление. Это смена гештальта[10].

Вы, должно быть, видели картинки в детских книгах… Очень известная картинка, вы все наверняка ее видели, приводится почти в каждой книге по психологии: это набросок, лишь несколькими линиями изображающий старуху. Если вы какое-то время непрерывно на него смотрите, наступает момент, когда гештальт меняется. Неожиданно старуха исчезает, и появляется красивая молодая женщина. В этих линиях присутствуют обе фигуры. Если продолжать смотреть на молодую женщину, то скоро гештальт снова сменится и появится старуха, потому что глаза не могут оставаться неподвижными, они устают от чего-то одного и меняют гештальт. Если вы попытаетесь найти молодую женщину в то время, когда ваши глаза сосредоточены на старухе, вы не сможете найти молодую женщину. Или наоборот: если вы видите на картинке молодую женщину и пытаетесь найти старуху, то не сможете ее найти. Вы только что ее видели, вы знаете, что она здесь, но не можете ее найти. Запомните: увидеть их обеих вместе невозможно. Вы можете попытаться, но вам это наверняка не удастся. Видеть их обеих вместе невозможно, так как используются одни и те же линии, и эти линии могут показать вам либо старуху… Если все линии задействованы в образе старухи, молодая женщина пропадает, для нее больше не остается линий. Если все линии задействованы в образе молодой женщины, значит, исчезает старуха. Но если продолжать смотреть на картинку, возможны переключения: иногда будет появляться молодая женщина, и тогда старуха будет исчезать, как будто ее никогда не существовало. Вы будете ее искать, но не будете находить.

То же самое верно, когда вы смотрите на пустую комнату: это вопрос гештальта. Если вы слишком сильно сфокусированы на вещах – ищете мебель, картины и вещи, которые почти являются частью комнаты, – тогда вы скажете: «В ней ничего нет», – и ваше «ничего» будет западным. Если вы сфокусированы на пространстве комнаты, на вместительности помещения, вы увидите, что комната полна, даже переполнена – переполнена самой собой. Тогда ваше «ничто» приобретет восточное значение.

Западный и восточный умы действительно различаются во многих отношениях; они сфокусированы на различных гештальтах. Запад думает о вещах, Восток думает не о вещах, он думает о не-вещах. Его гештальт глубоко отличен.

Твой гештальт меняется с западного на восточный, и тебе будет немного трудно отбросить эту старую привычку. Поэтому ты воспринимаешь свое переживание как пустоту, в которой нет блаженства. Это твоя старая привычка, иначе это не казалось бы пустым.

Ничто не бывает таким наполненным, как пустая ладонь: в ней помещается все небо. И ничто не бывает таким пустым, как кулак: в нем ничего нет. В кулаке спрятано «ничто» в западном смысле, а на раскрытой ладони лежит «ничто» в восточном смысле.

Однажды Ананда спросил Будду:

– Бхагван, в чем, если сказать в двух словах, состоит твое учение?

Будда раскрыл ладони и сказал:

– Мое учение подобно раскрытым ладоням, а не сжатым кулакам.

Это очень важное утверждение. Когда ваши ладони раскрыты, у вас в каком-то смысле ничего нет, а в другом смысле вы держите в руках весь мир, все звезды, все небо. Много ли можно удержать в кулаке? Почти ничего. Но изменить гештальт с западного на восточный немного трудно.

На Западе путь отрицания никогда не был господствующим гештальтом. На Западе никогда не появлялось ничего подобного буддизму, ничего подобного Дзэн. Этого не могло произойти, это было невозможно. В основе всей иудейской традиции, из которой родились христианство и ислам, лежит утверждение, что «Бог есть», а Будда говорит: «Бога нет».

Вспомните восточное значение. Когда Будда говорит: «Бога нет», он не проявляет себя как атеист. Он просто говорит, что природа Бога есть Ничто. Он совсем не отрицает Бога, он просто не соглашается с Эпикуром или Чарвакой. Когда он говорит: «Бога нет», вы должны помнить, вы должны постоянно осознавать, что его «нет» – это не ваше «нет». Его «нет» не означает, что Бога не существует. Его «нет» просто означает, что Бог существует как Ничто. Следовательно, мы не можем сказать, что Бог есть, потому что тогда ваш гештальт переключится на утверждающий. Либо вы можете сказать, что Бог есть Ничто, либо вы можете сказать, что Бога нет. Безусловно, утверждение, что Бог есть Ничто, не приближает вас к истине. Утверждение же, что Бога нет, приближает вас к ней настолько, что еще один шаг – и вы исчезнете в Ничто. Но это Ничто – переполненность, изобилие. Это то Ничто, которое находится внутри семени.

Если вы разрежете семя, что вы найдете? Ничего. Но вы прекрасно знаете, что это «ничего» вмещает миллионы цветов. Они невидимы, но они есть – все цвета, все ароматы. Ничего нельзя почувствовать прямо сейчас, но потенциал присутствует уже в этот момент.

Наслаждайся этим безмолвием и не сравнивай, не называй его пустым. Ты на абсолютно правильном пути; это твой путь.

Я не могу представить Ашоку танцующим, это будет выглядеть очень нелепо. Когда вы в следующий раз увидите Ашоку, просто подумайте… танцующий Ашока! Это будет выглядеть абсурдно, это невозможно. Поющий Ашока – это невозможно. Он пытается, поскольку видит так много поющих и танцующих людей.

Он много раз присылал мне шутки, но я не выбрал ни одну из них, потому что у него совсем нет чувства юмора! Но он старается, бедняга, делает все, что в его силах!

Однажды он написал мне: «Ошо, что ты об этом думаешь? У меня есть идея начать издавать в ашраме журнал, состоящий из одних анекдотов». Я сказал: «О Боже, и Ашока будет редактором этого журнала!» Если бы он хотел издавать журнал о скуке, это было бы совершенно логично, но он хочет издавать журнал, наполненный юмором, а у него совершенно нет чувства юмора, даже намека на чувство юмора! Но в этом нет необходимости.

Продолжай погружаться глубже и глубже в свое безмолвие. И никогда, никогда не сравнивай себя, свои переживания, с другими, потому что каждый должен идти своим собственным путем. Конечно, в конце тот, кто пришел к Богу, танцуя, и тот, кто пришел в молчании, встречаются и сливаются в едином переживании.

Блаженство – это сейчас не для тебя. Оно может случиться как побочный эффект на заключительной стадии.

Шутка для тебя, Ашока. Подумай над ней. Может быть, до тебя дойдет!

У Гэррити был член шестьдесят сантиметров длиной. Бедняга не мог найти женщину, в которую бы он поместился. Врачи ничем не могли ему помочь, и он отправился в маленький секс-шоп.

Продавец показал Гэррити мятный леденец на палочке и сказал:

– В нем – секретное лекарство. Пока ты его сосешь, твой болт укорачивается. В твоем случае должно хватить пяти минут. Но должен тебя предупредить, что лекарство нагоняет сильный сон, поэтому рядом должен быть кто-то, кто вынет его у тебя изо рта, когда время закончится.

Гэррити не терпелось испытать чудодейственное средство. Он бросился в ближайший мужской туалет, вручил служителю-итальянцу двадцать долларов и попросил:

– Я сейчас засуну в рот леденец с лекарством, и оно может меня усыпить. Чрезвычайно важно, чтобы ты вынул снотворный леденец через пять минут…

Гэррити просыпается несколько часов спустя, видит смотрящего на него служителя и спрашивает:

– Ты вынул леденец через пять минут?

Служитель отвечает:

– Не говорить английский.

Блаженство – не твой язык, забудь о нем. Твой язык – безмолвие. И не пытайся быть блаженным, потому что это будет просто фальшиво. Вообще не пытайся быть чем-то, чем ты не являешься; будь лишь тем, что ты есть. Что бы это ни было – это правильно, так как ты должен найти самого себя и никого другого. Запомни еще одну вещь. Не осуждай при этом других: «Что вы делаете – танцуете, поете и зря тратите время? Сидите в молчании»…Потому что это другая возможность.

Люди либо сравнивают и тогда чувствуют, что они упускают, либо становятся агрессивными и начинают разрушать жизнь других людей; они начинают осуждать: «Это неправильно». Это способ защиты, а, как говорится, лучшая защита – это нападение. Они начинают нападать на других («Вы неправы») только для того, чтобы чувствовать свою правоту. Эта агрессивность тоже неправильна, потому что может сбить кого-то с его пути.

Религиозный человек должен понимать, что люди различаются, что они уникальны. На самом деле, каждый человек приходит к Богу своим собственным путем, своим собственным уникальным путем. Никто до него не приходил к Богу тем же самым путем, в точности тем же самым путем, и никто в будущем никогда не придет к Богу тем же самым путем.

И это одно из тех бедствий, которые постигли человечество. Христиане продолжают осуждать индусов, индусы продолжают осуждать христиан, мусульмане продолжают осуждать еще кого-то. Каждый осуждает всех прочих: «Вы не правы». По сути дела, все они защищаются; глубоко внутри они чувствуют: «Возможно, мы неправы».

Конечно, джайны – это столь незначительное меньшинство, что глубокая защита здесь естественна. В мире миллионы христиан, почти половина мира – христиане. Джайнов всего триста тысяч. Естественная, очевидная логика: «Как столько людей могут быть неправы? Должно быть, неправы мы». Поэтому они становятся очень агрессивными.

Если вы встречаете джайнского монаха, он более агрессивен, чем кто бы то ни был. Конечно, он верит в ненасилие, поэтому он ненасильственно агрессивен! Но я заглядывал в священные писания джайнов: они неистово критикуют всех по той простой причине, что их самих очень мало и им приходится защищаться. Внутри они трепещут: «Как мы можем быть правы? Не может быть, чтобы мы были правы, – нас так мало. Если бы мы были правы, мы одержали бы верх над всеми. А христиан так много, мусульман так много, буддистов так много – должно быть, они правы». Но они не могут этого допустить и поэтому говорят: «Уничтожим их всех». Если вы больше ничего не можете поделать, тогда, естественно, вы можете осудить их в собственных писаниях.

Либо человек начинает чувствовать: «Я неправ», либо он стремится заставить другого чувствовать себя неправым. И то и другое совершенно излишне. Не нужно чувствовать себя неправыми; не нужно заставлять других чувствовать себя неправыми. Позвольте индивидуальности каждого человека расцветать своим способом. Розы – это розы, ноготки – это ноготки, лотосы – это лотосы. Не нужно сравнивать и не нужно говорить: «Ты неправ».

Просто смотрите внутрь. Если вы чувствуете себя хорошо, если вы чувствуете, что внутри вас возникает ощущение благополучия, вы – на правильном пути. Если вы чувствуете, что ваше страдание исчезает, если вы чувствуете, что тревога покидает вас, если вы чувствуете, что ваша тоска испаряется, у вас правильный курс. Не беспокойтесь больше ни о ком; это не ваше дело.

Второй вопрос:

Ошо,

Если другой человек, который уже реализовал собственное «Я», придет к тебе, сможешь ли ты распознать его, просто посмотрев на него? Я бы хотел с тобой встретиться, если ты мне позволишь.

Не стоит беспокоиться. Я могу распознать тебя, даже не видя тебя, – ты не реализовался. Мне не нужно на тебя смотреть. Твой вопрос – это не вопрос человека, который знает. Само желание быть признанным в качестве реализованного человека есть достаточное доказательство того, что это еще не случилось. Если это случилось, то кому какое дело, кого это беспокоит? Это не важно, совсем не важно.

Несколько дней назад я читал о Бабе Франклине Джоне. Он пишет, что поехал к Сатья Саи Бабе и ждал там в толпе, чтобы посмотреть, сможет ли Сатья Саи Баба распознать его как воплощение Бога, или нет. Если он распознает во Франклине Джоне воплощение Бога, подойдет к нему и скажет ему об этом, то тогда Франклин Джон будет знать, что сам Саи Баба тоже является воплощением Бога. Но он так и не взглянул на него, поэтому Франклин Джон говорит, что тот ничего не знает. Он ждал, что его признают, – детское желание получить сертификат, получить поощрение со стороны авторитетного лица.

Когда я окончил университет, было открыто вакантное место профессора философии. Я подал на него заявление. Министр образования вызвал меня на собеседование, и вы можете себе представить, что это было за собеседование. Мы немедленно с ним сцепились. Не он проводил собеседование со мной, а я проводил собеседование с ним! В конце концов он сказал:

– В чем дело? Вы пришли сюда, чтобы получить назначение на этот пост или проводить со мной собеседование?

– Это не имеет значения, – ответил я, – это второстепенный вопрос. Мы можем решить это позднее. Сначала существенные вещи!

Но он сказал:

– У меня есть другие дела. А вы сделайте только одно. Представьте мне одну вашу письменную характеристику, это все. Я понял, что вы обладаете требуемой квалификацией и можете быть назначены. Я готов вас назначить, так как не могу с вами спорить. Только представьте мне одну вашу характеристику – это совершенно необходимо, – и я подпишу приказ о назначении.

Я ответил:

– Это очень трудно, потому что я до сих пор не нашел человека, от которого я бы хотел получить характеристику!

– Что вы имеете в виду? – спросил он. – Вы можете попросить об этом своего ректора?

– Нет, не могу, – ответил я. – Даже если ректор сам попросит меня дать ему характеристику, я не смогу – у него вообще нет характера! Как же я могу просить у него характеристику для себя?

– Это очень сложно! Вы можете найти кого-нибудь еще? – спросил он.

Я ответил:

– Я не могу найти никого! Предложите мне кого-нибудь. Например, вы министр образования, но я не могу принять характеристику от вас!

Он спросил:

– Почему?

– Я сейчас наблюдал за вами. У вас совершенно нет понимания! Назначить такого человека, как я, человека, который абсолютно антифилософичен, который вообще против философии, на вакантную должность профессора философии… разве нужны еще какие-то доказательства того, что вы совершенно невежественны? Я бы себя на этот пост не назначил!

– С вами очень трудно! – произнес он.

Но я ему понравился – он проникся ко мне симпатией. Он сказал:

– Придумайте что-нибудь. Принесите любую характеристику. Я хочу, чтобы вы остались в университете.

Тогда я сказал:

– Я могу сделать только одно: я могу написать ее сам, потому что это единственная характеристика, которую я приму!

Он сказал:

– Согласен, – ведь никто не заглядывает в служебный архив.

Она, наверное, все еще в архиве, моя собственная характеристика! «Настоящим я подтверждаю: у этого человека замечательный характер!»

Ты говоришь: «Если другой человек, который уже реализовал свое собственное „Я“…» Какое «Я»? Когда ты реализуешься, нет никакого «Я». «Я» существует только для нереализовавшегося человека; для реализовавшегося «Я» исчезает. Существует чистая пустота, просто Ничто – ни «Я», ни тени «Я», ни «Я-естьности». Поэтому, какое «Я»? «Я» – это просто религиозное название для той же самой игры, которая называется «эго». Это то же самое, нет никаких отличий.

«Я» означает «я отделен от целого». А реализовавшийся человек знает, что он не отделен от целого. У него не может быть «Я», у него может быть только «не-Я». Анатта, как называет его Будда, – «не-Я».

Это очень парадоксальное явление. Осознать, кто ты есть, – значит осознать, что тебя нет! Если ты хочешь быть, никогда не пытайся реализоваться, потому что в самом процессе реализации эго исчезает. А «Я» – это лишь другое название для эго. Нет такой вещи как «самореализация», «реализация своего „Я“». Да, реализация существует, но реализация абсолютно ясно тебе показывает то, что «Я», прежде всего, никогда не существовало, что его нет, его никогда не было.

И для кого ты ищешь признания? Как я это вижу, каждый есть «не-Я», знает он об этом или нет. Да, если он знает, что «Я» не существует, я немедленно увижу, что он знает. Его скромности, его простоты, его спонтанности, его осознанности будет достаточно. Его глаза будут совершенно пустыми, потому что только в пустоте есть ясность. Он будет никем, ничем. Конечно, с моей точки зрения, каждый есть «не-Я», но вы можете не осознавать этого. Если вы этого не осознаете, то в реальности ничего не изменяется – вы по-прежнему остаетесь «не-Я», но продолжаете жить в мире снов своего «Я». И величайший сон в этом мире снов – это сон о самореализации.

Ты спрашиваешь: «Если другой человек, который уже реализовал свое собственное „Я“, придет к тебе…» Для чего ему приходить ко мне? У него все еще остается что-то, что нужно реализовать? «…Сможешь ли ты распознать его, просто посмотрев на него?» Конечно, но это не вопрос признания. Я увижу, что он знает, но я ничего не скажу.

Однажды встретились Кабир и Фарид – два просветленных мастера. Два дня, сорок восемь часов, они провели вместе в молчании. Ни один из них не произнес ни слова. Ничего не было сказано, ничего не было услышано. Они обняли друг друга, они поцеловались, они рассмеялись, а затем разошлись.

Ученики были очень разочарованы – ученики обоих мастеров, – потому что их было тысячи, и все они пришли, чтобы увидеть великую встречу двух реализовавшихся людей, но ничего не произошло! Чего от них можно ожидать? Когда встречаются два нуля, что может произойти? Получается один нуль! Два нуля – это не два нуля. Когда они сближаются, получается один нуль.

Когда они разошлись, ученики спросили Кабира:

– Что с тобой случилось? Ты все время говоришь с нами и мучаешь нас каждый день, но тут – ты на сорок восемь часов вдруг сошел с ума или что? А мы всё ждали и ждали, когда же будет что-то сказано!

Кабир ответил им:

– С вами я говорю, поскольку язык – это единственное, что вы можете понять. Но этот человек, Фарид, умеет понимать безмолвие. Мне не нужно говорить ни единого слова. Если я заговорю, это будет лишь доказательством моего невежества.

Ученики Фарида спросили мастера:

– Что с тобой случилось? – а Фарид пел такие прекрасные песни. – Что с тобой случилось? Ты мог, по крайней мере, спеть одну из своих прекрасных песен, но ты не произнес ни единого слова! И над чем вы смеялись? Ведь не было рассказано ни одной шутки!

Фарид сказал:

– Мы смеялись над вами – над тем, что так много дураков ждут чего-то, но ничего не происходит! Как только я увидел его, а он увидел меня, все стало ясно. Он знает, я знаю, и мы знаем одно и то же! Тогда зачем говорить?

Похожая история произошла с Лао-цзы. Один человек спросил Лао-цзы:

– Можно ли мне сопровождать вас, когда вы выходите на утреннюю прогулку?

Лао-цзы сказал:

– Да, но с одним условием: никаких разговоров.

Человек согласился. В течение часа они гуляли в горах, и человек этот был в сильном затруднении. Он сдерживался, и сдерживался, и сдерживался. Затем, наконец, начало всходить солнце. Долина была так прекрасна в лучах восходящего солнца, что он забыл, что не должен ничего говорить; кроме того, ему показалось, что это вовсе и не разговор, он просто произнес:

– Какой прекрасный рассвет!

И Лао-цзы сказал:

– Хватит! Никогда больше не ходи со мной – ты слишком много болтаешь!

Человек удивился:

– Что? За целый час я сказал лишь: «Какой прекрасный рассвет!» – и вы говорите мне: «Ты слишком много болтаешь!».

Лао-цзы ответил:

– Да, ты болтаешь слишком много и без нужды: у меня есть глаза, я тоже вижу прекрасный рассвет. Какой смысл это повторять? Ты думаешь, я слепой, ты думаешь, я невосприимчивый? Зачем сообщать мне об этом? Я знаю, что он прекрасен, – какой смысл говорить об этом?

Он больше никогда не позволял этому человеку себя сопровождать. Он сказал:

– Нет, это невозможно. Ты оказался слишком глупым.

Если кто-то, достигший понимания того, что его нет, придет ко мне, я немедленно это увижу. Но приходить нет необходимости – возможна лишь случайная встреча.

Фарид и Кабир встретились случайно. Фарид путешествовал, и хижина Кабира оказалась у него на пути. Ученики сказали:

– Здесь живет Кабир, и было бы прекрасно, если бы вы несколько дней побыли вместе. Мы тоже могли бы насладиться тем, что вы вместе.

Он сказал:

– Хорошо.

И ученики Кабира сказали:

– Ты знаешь, что сейчас мимо проходит Фарид? Как было бы здорово, если бы мы могли пригласить его на несколько дней и в одной хижине смогли бы жить два просветленных человека.

Кабир сказал:

– Хорошо.

Это было совпадением.

При жизни Будды и Махавиры много раз случалось, что они находились в одном и том же городе, и по меньшей мере один раз они находились в одном и том же караван-сарае; Махавира занимал одну часть караван-сарая, а Будда занимал другую. И, тем не менее, они не встретились – не было необходимости.

Однажды я был в Бомбее, и Джидду Кришнамурти тоже был там. Кто-то сказал ему, что я в Бомбее. Он сказал:

– Хорошо.

Люди, его ученики, убеждали его, что хорошо было бы встретиться. И мои люди тоже прибежали ко мне и сказали:

– Здесь Джидду Кришнамурти – для нас это редчайшая возможность. Будет здорово, если вы встретитесь.

Я сказал:

– Отлично, но кто к кому пойдет? Я никуда не хожу. Если Кришнамурти придет, то добро пожаловать!

Кришнамурти сказал то же самое:

– Я никуда не хожу. Если Раджниш придет, то добро пожаловать!

На этом дело закончилось, закончилось навсегда. Не было необходимости.

Я сказал людям:

– Что мы будем делать? Мы будем сидеть, просто растрачивая свое время!

Несомненно одно: ты еще не достиг. Это я могу сказать, не видя тебя.

Этот саньясин задал также еще один вопрос, доказывающий мои слова: «Ошо, можешь ли ты входить в самадхи когда угодно и оставаться в нем сколь угодно долго?»

Человек входит в самадхи только один раз и уже никогда из него не выходит. Из него нельзя выйти. Выхода нет, есть только вход. Я вошел в самадхи. Теперь, где бы я ни был, что бы я ни делал, все происходит в самадхи. Теперь нет возможности из него выйти. Самадхи – это не состояние, не настроение, в которое вы входите, а затем можете из него выйти. Самадхи – это само ваше существо. Куда я могу выйти из своего существа? Это сама моя сущность. Куда я могу выйти из своей сущности? Я есть это!

Ты в полном непонимании. Ты, должно быть, изучал священные писания – похоже, ты являешься классическим типом индуистского саньясина. Возможно, ты изучал, возможно, ты читал, возможно, ты слушал великих ученых, пандитов, но ты еще не пробовал этого вина – пока нет.

На сегодня достаточно.

Глава 5

Бог никогда не повторяется

Избегай шумных и воинственных людей, они досаждают духу.

Если ты сравниваешь себя с другими, ты можешь преисполниться тщеславия или огорчиться, так как всегда найдутся люди, менее или более великие, чем ты сам.

Наслаждайся своими достижениями, равно как и своими замыслами.

Не теряй интереса к своему ремеслу, каким бы скромным оно ни было; это твое подлинное достояние в переменчивых случайностях времени.

Проявляй осмотрительность в своих коммерческих делах, потому что мир полон обмана. Но пусть это не затмевает для тебя существующую в нем добродетель; многие люди стремятся к высоким идеалам, и жизнь повсюду полна доблести.

Дело происходит в поезде, направляющемся к побережью. Сгорбившись на своем сиденье, Мечислав каждые несколько минут вздыхает и восклицает: «Ох! Ох!» Сидящий рядом с ним Форбс слышит его стоны, но не вмешивается, думая, что парень переживает какую-то большую личную трагедию.

Весь следующий день он продолжает причитать: «Ох! Ох!» То же самое продолжается и на следующий день.

В конце концов Форбс наклоняется к нему и шепчет:

– Случилось что-нибудь серьезное?

– Ох, да! – говорит поляк. – Вот уже три дня я еду не в том поезде.

Человечество находится в точно такой же ситуации: каждый, почти каждый, едет не в том поезде; поэтому в мире так много страдания. Страдание просто указывает на то, что вы не там, где должны быть, что вы не следуете своему предназначению, что вы не позволяете расцвести своему потенциалу, что вас сбили с пути, отвлекли другие люди. Быть может, эти другие и не собирались сделать вам ничего дурного, но они были бессознательными людьми, точно такими же, как и вы.

Каждый родитель отвлекает ребенка от его сущности, сбивает его с пути. Каждый учитель, каждый священник постоянно это делает. Никто не уважает индивидуальность. Они уже решили, что правильно и что неправильно, причем для всех!

Каждая индивидуальность – это уникальное явление. Поэтому никакой закон, никакая мораль не могут быть пригодными для всех. Конечно, мы должны договориться по самым необходимым пунктам, просто чтобы существовать вместе, но эти самые необходимые соглашения должны касаться несущественного.

Это основное послание Дезидерат. Слово «дезидераты» означает «основы», «существенное». В том, что касается существенного, вообще не должно быть компромисса ни с кем, даже с Богом, потому что вы ничего не знаете о Боге. Священники продолжают говорить от имени какого-то Бога, которого никто не знает. Священники, хитрые священники притворяются, что их голос – это голос Бога.

Одно из древнейших священных писаний в мире – это индуистское писание Риг Веда. На девяносто девять процентов это полная чушь, причем не просто чушь – она не религиозна, это даже не религиозная чушь! Все молитвы в Риг Веде – это молитвы о несущественном. Люди просят денег – у Бога! – просят власти, престижа, больше коров, больше лошадей, больше земли; и не только этого, но еще и смерти для врагов, и процветания для друзей. И эти писания индусы почитают как религиозные.

Религия означает, что человек пытается выйти за пределы мирского – иначе она теряет все свое значение. Но Риг Веда полна мирского. Это действительно чудо, что изредка вам попадается утверждение, которое можно назвать значительным, которое касается существенного, а не второстепенного.

И так обстоит дело не только с индусами: так обстоит дело с буддистами, джайнами, христианами, иудеями, мусульманами, почти со всеми организованными религиями. Они все сбились с пути, и когда я говорю, что они все сбились с пути, я имею в виду, что они увязли в несущественном.

В буддийских священных писаниях имеется тридцать три тысячи правил; если вы не следуете этим тридцати трем тысячам правилам поведения, вы никогда не сможете стать буддой. Эти правила невозможно даже запомнить! Просто подумайте о тридцати трех тысячах правил, которым нужно следовать, и вы отбросите саму идею, само желание быть буддой – это сведет вас с ума. Если следовать всем этим правилам… а следовать им может только сумасшедший. Не может быть тридцати трех тысяч правил о существенном, они о самом несущественном: какой отрезок дороги вы должны видеть, когда идете, – только четыре фута, не более, даже не четыре фута и шесть дюймов! Если вы выйдете за пределы четырех футов, то вы согрешите. Ну что это за ерунда, и какое отношение она имеет к религии? У вас должно быть только три предмета одежды, у вас не может быть четырех – только три, и вы должны очень строго этого придерживаться. Вы должны просить милостыню определенным образом, у определенных людей, никак иначе. Вы должны есть только в определенное время; если вы снова чувствуете голод, вы не должны есть, вам придется оставаться голодными.

Буддийский монах должен есть только один раз в день. Джайнский монах ночью не должен даже пить. Джайнский монах не должен даже мочиться там, где земля влажная, джайнский монах не должен мочиться в воду. Вот почему джайнские монахи не могут пользоваться современными туалетами! Такие глупости, но они распространялись во имя религии, а когда что-либо принимает религиозный оттенок, оно начинает казаться людям важным.

Характеру придавалось очень большое значение; на самом же деле характер – это второстепенное явление. В действительности, значение имеет не характер, а сознание, но сознание существует внутри, оно недоступно для наблюдения другими людьми; другие могут наблюдать только ваш характер. За вас всегда решают другие, и они выносят решения относительно того, что они видят, они выносят решения относительно вашего поведения. Разумеется, человек способен вести себя определенным образом, он может всячески изменять свой внешний образ, но это совершенно не изменит его сознания.

Я видел джайнских монахов, которые следуют всевозможным правилам, предписанным священными писаниями, и для которых самой важной ценностью является ненасилие. Но они не ненасильственные люди, они агрессивны. Конечно, их агрессия принимает другую форму – ей приходится. Она не может быть выражена обычным образом, поскольку обычный способ для них недопустим. Они очень любят спорить, вся их агрессия находит выход в спорах. Теперь спор стал видом сражения – не с телом, но с умом. По-настоящему ненасильственный человек не увлекается спором.

И джайнские священные писания полны мелочных аргументов. На самом деле, никто другой не уделял столько внимания незначительным деталям, как джайны. Это должно было случиться, потому что все их насилие превратилось в ментальное явление, стало извращением. Они не могут уничтожить даже муравья, но могут уничтожить великий аргумент – они обожают убивать.

В Индии джайны, все джайны стали торговцами. Почему это произошло? Это произошло из-за идеи ненасилия. Казалось бы, какая тут связь, но если вы посмотрите на это глубже… Джайнские правила гласят, что вы не должны рубить деревья, что вы не должны выкорчевывать деревья, потому что в деревьях есть жизнь. Это так, но тогда вы не должны возделывать землю, вы не можете быть фермером. Таким образом, это измерение для джайнов закрыто, они не могут быть фермерами, земледельцами, садоводами. Даже сорвать лист – это насилие.

Конечно, они не могут быть воинами, они не могут выйти на поле сражения. Все их тиртханкары, двадцать четыре мастера, родились в касте воинов, они все были кшатриями, самураями. Но все их последователи стали торговцами по той простой причине, что они не могут быть солдатами, не могут быть фермерами, а чтобы быть брамином, человек должен родиться брамином. Вы не можете им стать; даже если вы хотите им стать, брамины этого не допустят, так что эта дверь закрыта. И конечно, кто захочет быть шудрой – неприкасаемым? Кто захочет пасть так низко?

Поэтому единственный возможный выход был в том, чтобы стать торговцем. Так все джайны стали торговцами, и все их насилие сконцентрировалось на эксплуатации; поэтому они самые богатые люди в Индии. Их насилие незаметным образом изменилось, оно приняло очень тонкую форму – сосать кровь народа, эксплуатировать, угнетать. Их целью стали деньги, посредством денег они достигли могущества. Они не могут стать могущественными непосредственно, потому что не могут бороться за власть, но, действуя чужими руками и пользуясь тем, что у них много денег, они могут приобрести все. Они могут купить браминов, они могут купить шудр, они могут купить воинов – они могут купить всех! Их сознание не изменилось, они такие же насильственные, как и все остальные. Конечно, их насилие приняло очень странную форму.

Замечали ли вы тот факт, что охотники, чья профессия предполагает насилие, очень добрые, очень дружелюбные люди – по той простой причине, что их насилие высвобождается во время охоты.

Психологи заметили, что дровосеки – очень ненасильственные люди, очень мирные, потому что все насилие высвобождается из их организмов во время рубки леса. Их профессия – рубить деревья, колоть дрова – такова, что все их желание рубить и резать исчезает. Они достаточно нарубились, достаточно накололись, теперь они совершенно этим не интересуются. Это очень любящие, добрые люди.

Наш мир – это странный мир, и самое странное в нем то, что мы по-прежнему пытаемся изменить внутреннее, меняя внешнее, – а это невозможно по самой природе вещей. Вы можете изменить внешнее, меняя внутреннее, но не наоборот. Но общество не видит внутреннего, общество видит только внешнее. Поэтому общество придает большое значение внешнему и делает каждого расщепленной личностью, делает каждого в некотором отношении шизофреником. Снаружи вы один человек, внутри вы совершенно другой – не просто отличающийся, но диаметрально противоположный.

Вы можете понаблюдать за людьми извне и решить, каково их внутреннее существо. Вы можете делать выводы с большей или меньшей уверенностью и вряд ли ошибетесь: как бы эти люди ни выглядели на поверхности, внутри своего существа они, скорее всего, являются полной противоположностью этого. Так называемые брахмачарины, люди, соблюдающие обет безбрачия, непрерывно думают о сексе – и ни о чем больше. Это закономерно, это естественно, потому что их безбрачие возникло не из медитации. Они навязали его себе, искусственно культивировали, оно не стало для них чем-то естественным; поэтому они всегда боятся женщин. Джайнские монахи, буддийские монахи, индуистские саньясины – все они боятся женщин. Только от одного вида женщины в них возникает сильнейшая дрожь; отсюда буддистское правило: «Не смотри дальше, чем на четыре фута».

Махатма Ганди писал об одном случае, который произошел у него в ашраме. Он читал «Рамаяну», историю Рамы, и в этой истории Рамы ему встретилось место, которое его слегка озадачило. Это эпизод, где Рама со своей женой Ситой и братом Лакшманой ушли в лес; их отец изгнал их на четырнадцать лет. Рама шел первым, позади него шла его жена Сита, а позади Ситы – Лакшмана.

Так они скитались в лесу несколько лет. Затем Сита была украдена Раваной. Когда Равана уносил ее прочь, она решила оставить какие-нибудь метки, чтобы Рама смог понять, где ее схватили, и по дороге она, незаметно для Раваны, бросала одно за другим свои украшения. Она была королевой, и у нее было множество украшений, поэтому она бросала их всю дорогу – разумеется, это были хорошие метки.

Рама нашел эти украшения, но он был так расстроен, его глаза были полны слез… он почти сходил с ума. Он спрашивал у деревьев: «Деревья, скажите мне, пожалуйста, где моя Сита?» Он смотрел на украшения, но не мог их узнать.

Он спросил Лакшману, своего младшего брата: «Ты узнаешь эти украшения? Принадлежат ли они Сите? Если они принадлежат Сите, тогда это та дорога, по которой ее увели, и мы должны следовать по ней».

Лакшмана сказал: «Я могу узнать только те украшения, которые она носила на ногах, потому что я видел только их».

Махатма Ганди был очень озадачен: «В течение нескольких лет они жили вместе, скитались в лесу, и Лакшмана не видел других украшений – на ее руках, на шее или других частях тела. Он видел только украшения на ее ногах. Почему?»

Виноба Бхаве, один из известных учеников Махатмы Ганди, предположил: «…Лакшмана следовал древнему правилу: „Не смотри ни на какую женщину, так как лицезрение женщины может пробудить в тебе желание“. Поэтому он сосредоточился на ее стопах, он не смотрел выше. Естественно, он мог узнать украшения на ее ногах, потому что годами он смотрел только на ее стопы. Он, должно быть, касался ее стоп, склонялся к ее стопам; он не мог не заметить эти украшения».

На Махатму Ганди это объяснение Винобы Бхаве произвело очень сильное впечатление – это было великое откровение! Лакшмана следовал обету безбрачия, он следовал брахмачарье.

Когда я прочитал об этом случае, я сказал, что если Лакшмана так сильно боится даже взглянуть на лицо Ситы, то несомненно одно: он не следует обету безбрачия. Жена старшего брата – это почти как мать, и он не может взглянуть на ее лицо, не может взглянуть на ее фигуру? Что это за страх, что это за паранойя? Разве это нормально? Говорит ли это о том, что он человек понимания и осознанности, или же он глубоко спящий человек? И если он заставляет себя смотреть только на ее стопы, может ли он избежать желания взглянуть на ее лицо? Вы можете не смотреть, но можете ли вы избежать желания? На самом деле, любопытство будет становиться все больше и больше, все сильнее и сильнее. Оно может превратиться в навязчивую идею: «Как она выглядит? Стопы так прекрасны, так изумительны – какой же должна быть вся ее фигура?»

Затем эта фигура начнет появляться в ваших снах. Тогда возникнет еще больший страх. Этот страх может быть таким сильным… В Индии есть истории о том, что были святые, подобные Шудрасу, который выколол себе глаза, потому что увидел прекрасную женщину и был очарован, пленен ею. Очевидно, в соответствии с индуистской традицией, он пришел к заключению, что глаза сбивают его с пути, и поэтому он выколол себе глаза, ослепил себя. Но разве вы не видите, что это глупость? Думаете, у слепого нет сексуального желания? Думаете, что, просто ослепнув, можно избежать сексуального желания? Но Шудраса уважают за этот поступок, очень уважают: «Какая жертва, и какой сильный характер! Какая великая нравственность, какая чистота!»

Я не вижу в этом никакой чистоты и никакого величия. Я вижу что-то идиотское, что-то чрезвычайно глупое. Вы можете выколоть себе глаза или закрыть глаза, но ваш ум, тем не менее, останется. В действительности, когда вы смотрите на женщину, она никогда не бывает такой прекрасной, какой она бывает, когда вы ее избегаете. Когда вы насильно избегаете ее, она становится еще красивее. И то же самое верно относительно мужчины, потому что на самом деле никто не бывает таким красивым, каким его может сделать ваша фантазия.

Вот почему психоаналитики стараются проникнуть в ваши сны – именно по этой простой причине… Сны раскрывают человеческую природу. Никто не задавался вопросом, почему психолог, психоаналитик, пытается узнать о ваших снах, а не о вас в состоянии бодрствования. Странно – ему следовало бы задавать вопросы, когда вы бодрствуете. Но его совершенно не волнует то, что вы делаете, когда бодрствуете; он хочет знать, что вы делаете, когда спите. Почему? Потому что он полностью, несомненно и безусловно понял одно: когда человек бодрствует, он фальшив. Столетия внешнего обуславливания сделали его так называемое бодрствующее состояние абсолютно фальшивым и лживым. Если вы хотите узнать реального, подлинного человека, вы должны разузнать о его снах; вы обнаружите его только в снах.

И тогда вы будете удивлены: человек, который навеки отрекся от денег… в своих снах продолжает считать деньги, он больше ничего не делает. Человек, который отрекся от женщины – от женщины, которую он любил, от женщины, которую он хотел любить, – продолжает видеть сны об этой женщине или, может быть, о тысяче других женщин. Его сны наполнены женщинами.

Я слышал о католическом монахе, который пришел к психоаналитику и сказал:

– У меня серьезная проблема, и я пришел попросить у вас помощи. Каждую ночь во сне меня окружает, по меньшей мере, дюжина обнаженных, прекрасных женщин!

Психоаналитик спросил:

– Но зачем об этом беспокоиться? В этом нет ничего плохого! Напротив, вам следует радоваться этому. В чем проблема? Если женщины прекрасны и окружают вас всю ночь – наслаждайтесь этим!

Монах ответил:

– Вы не понимаете. Во сне я тоже женщина, вот в чем проблема! Я не против присутствия женщин – это мое единственное утешение. Проблема в том, что во сне я сам всегда являюсь женщиной. Помогите мне как-нибудь, чтобы в своих снах я мог оставаться мужчиной.

Так что на поверхности он католический монах, а глубоко внутри – лишь человек. Я не осуждаю его человечность и его человеческое желание, но я, несомненно, осуждаю его фальшивое католическое монашество.

Все религии сделали, в различной степени, одно и то же: они разделили человека надвое. То, чем он является на поверхности, – это одно, а то, что таится у него в глубине, – это совершенно другое.

Из-за этого все человечество живет в очень странном состоянии разделения, напряжения, беспокойства, борьбы с самим собой. И случилось это в результате того, что людей сбили с пути чем-то несущественным. Характер – это несущественное. Существенное – это не то, что вы делаете, но то, что вы из себя представляете, поскольку делание исходит из вашего существа. Ваше существо не является результатом вашего делания, так что делание – вторично, совсем как тень. Существенно существо. Сначала вы должны узнать, кто вы есть. Прежде чем пытаться стать кем-то – Махавирой, Буддой, Христом, – попытайтесь сначала узнать, кто вы есть.

Великий хасидский мистик Зусия умирал. Старая тетушка Зусии всегда беспокоилась о нем, потому что он не следовал традиционной иудейской религии… она очень о нем беспокоилась. Это была старая женщина с полным набором ортодоксальных идей. Она пришла к его смертному одру и спросила:

– Примирился ли ты с Богом?

Зусия открыл глаза и сказал:

– Но я никогда не был с ним в ссоре! Почему я должен примиряться с Богом? Я никогда не боролся против него. Я прожил жизнь, полную позволения!

Старая женщина не могла понять, что такое жизнь, полная позволения, жизнь полной сдачи Предельному, Целому, движение в одном потоке с Целым. Она спросила снова, думая, что он не понял ее:

– Примирился ли ты с Моисеем?

Зусия сказал:

– Когда я предстану перед Богом, он не спросит меня: «Зусия, почему ты не Моисей?» Он спросит меня: «Зусия, почему ты не Зусия?» Он не считает, что я должен быть Моисеем, иначе он сделал бы меня Моисеем! Кто ему мешал? Он никогда не создавал еще одного Моисея.

Бог никогда не повторяется. Он никогда не посылает в мир ничего созданного под копирку. Махавира не был повторен, Будда не был повторен, Христос не был повторен, Магомет не был повторен, Кабир, Нанак – никто никогда не был повторен.

Но это то, что мы все делаем: мы пытаемся уподобиться Моисею, Махавире или Магомету. Зусия прав, его понимание велико. Он говорит: «Бог спросит меня: „Зусия, почему ты не Зусия?“ Он создал меня Зусией, и я должен быть самим собой. Это моя обязанность. Быть Моисеем – не моя обязанность; это была обязанность Моисея, и это то, что касается только Моисея и Бога. Мне нечего сказать об этом и нечего с этим делать, меня это вообще не касается».

Вот что самое существенное – вы должны быть самими собой. Никому не позволяйте себя отвлечь – никаким писаниям, никаким священникам, никаким политикам. Не отвлекайтесь. Придерживайтесь одного: я должен быть самим собой.

Не будьте упрямыми, не беспокойтесь о том, что несущественно. Если правило предписывает держаться левой стороны, следуйте ему, это несущественная вещь. Держитесь вы левой стороны или правой, не имеет значения, это необходимо лишь для удобства дорожного движения. В Индии мы держимся левой стороны из-за британцев, потому что у них была идея держаться левой стороны; американцы держатся правой. И то и другое хорошо – с этим не связано ничего существенного. Но одно несомненно: что движение транспорта нужно регулировать и что необходимо выбрать либо левую, либо правую сторону – движение транспорта нельзя оставлять в хаосе.

Это несущественные вещи. Не устраивайте из-за них борьбу, это совершенно бесполезная трата энергии. Но в том, что касается существенного, никогда не следует идти на компромисс.

В Дезидератах сказано: «Без уступки, без какого-либо компромисса, оставайтесь собой». Это не означает, что вы должны непрерывно сражаться. Это просто означает, что если вы бдительны, осознанны, осторожны, вы можете сберечь свое существо от загрязнения окружающими.

Каждый похож на хищника, старающегося завладеть вами, – даже те, кто говорит, что любит вас; их любовь – также лишь уловка эго. Они любят вас, чтобы властвовать над вами. Муж любит жену, чтобы превратить ее почти в вещь, в предмет потребления. Жена любит мужа лишь для того, чтобы доминировать над ним, использовать его в своих интересах. Вся эта любовь, все эти взаимоотношения… Родители любят своих детей, если дети следуют идеям родителей. Они любят своих детей, если те послушны; если же они непослушны, вся любовь исчезает – вместо того чтобы любить, они начинают ненавидеть.

Как раз на днях одна саньясинка рассказала мне: «Слушая Дезидераты, я прихожу в замешательство относительно того, как поступить. Я два года не виделась со своей матерью, поскольку она настаивает на том, что я должна приехать к ней не как саньясинка. Я не могу приехать в оранжевом и с новым именем». Поэтому она в смятении: «Что делать? Существенно это или несущественно? Должна ли я идти на компромисс?»

Если думать только об одежде, то это будет выглядеть несущественно: зачем без необходимости причинять матери боль? Можно ходить в белом, можно ходить в одежде любого другого цвета: одежда – это всего лишь одежда. Но суть не в этом: мать пытается тебя контролировать. Дело не в одежде – зачем ей быть против оранжевого? Если ты ходишь в голубом, она не против, если ты ходишь в зеленом, она не против, если ты ходишь в белом, она не против. Почему она должна беспокоиться об оранжевом? Что не так с оранжевым? Разве твоя мать – бык? С какой стати она беспокоится об оранжевом? Оранжевый – это один из цветов! Если все другие цвета приемлемы, а оранжевый неприемлем, то это не вопрос цветов или одежды; вопрос глубже. Она настаивает на том, что ты должна ее слушаться. А этой саньясинке тридцать два года, она не маленькая девочка. Но желание контролировать… «В противном случае, – говорит мать, – я не желаю тебя видеть». Что это за любовь? Она настаивает: «Ты должна быть такой, какой я хочу».

Забудь об одежде. Это очень существенный вопрос; одежда несущественна. Существенно – защищать себя от всех, кто пытается тебя контролировать, потому что они не остановятся лишь на этом. Если ты уступишь хоть раз, начнется вся эта игра, и тогда ей не будет конца.

У каждого человека есть свобода быть самим собой. И если бы мать тебя действительно любила, ей бы нравилось, что ты остаешься самой собой, ей бы хотелось, чтобы ты приехала такой, какая ты есть. Любовь всегда принимает другого без каких-либо условий; если ставятся условия, то это не любовь.

Поэтому у вас должна быть очень, очень большая ясность относительно этого, иначе Дезидераты могут создать внутри вас большую путаницу. Дезидераты – это простые высказывания, поскольку они для начинающих, для тех, кто только начинает путешествие в мир истины, для тех, кто только начинает исследование. Слушайте их в состоянии ясности. Старайтесь понять их, не привнося свой ум. Просто отложите свой ум в сторону и слушайте в молчании, так как все, что воспринимается в молчании, немедленно становится понятным. Иначе сегодня вы услышите и лишь когда-нибудь в будущем окажетесь способными – опять-таки, «возможно», – понять их. Тем временем ваша жизнь будет растрачиваться впустую и увязнет во многих несущественных вещах.

Зовиски, весь в гипсе, лежит на больничной койке и объясняет врачу, как он упал с крыши и переломал себе бо́льшую часть костей:

– Двадцать лет назад, когда я разъезжал по стране, продавая щетки, у меня сломался автомобиль, и я направился к стоявшему неподалеку дому, чтобы воспользоваться телефоном. Дверь мне открыла привлекательная блондинка, сложенная как ангел. Телефона у нее не было, но она пригласила меня переночевать у нее. Я занял комнату наверху. Вечером она спросила меня, не нужно ли мне чего-нибудь. Я ответил, что нет. Через час она снова зашла ко мне и спросила, не хочу ли я чего-нибудь. Я ответил, что все в порядке. Примерно в полночь она заглянула снова и спросила, не хочу ли я чего-нибудь. Я ответил, что у меня все хорошо.

– А какое отношение это имеет к вашему несчастному случаю? – спросил врач.

– Видите ли, – сказал поляк, – когда я ремонтировал телевизионную антенну на крыше, я вдруг вспомнил ту ночь и внезапно понял, к чему она тогда клонила. Я подскочил, свалился с крыши, и вот я здесь!

Через двадцать лет!.. Не будьте поляками! Постарайтесь понять прямо сейчас, здесь.

Это простые слова, а простые слова в каком-то смысле опасны: из-за того, что они простые, вы думаете, что вы их поняли. В простых словах содержится больше истины, чем в сложных; сложные слова – это изобретение глупых ученых. Простые слова ясны, непосредственны, бесхитростны. Если вы слушаете их в молчании, нет ничего, что могло бы помешать вам их понять, но молчание является необходимым условием. Если ваш ум полон мыслей, и вы слушаете сквозь весь этот мусор, тогда к тому времени, когда эти простые слова достигнут вас, они станут сложными и потеряют свой изначальный смысл.

Чаробски входит в аптеку.

– Дайте мне коробку талька, – говорит он.

– «Джонсонс Бэби»? – спрашивает продавец.

– Нет, для моей жены, – отвечает тот.

Продавец пожимает плечами:

– Вам с отдушкой?

– Нет, – отвечает поляк. – Зачем мне с одышкой?

А слышали вы про итальянскую девушку, которая чуть не разрушила свое здоровье в результате визита к врачу?

Врач прописал ей проходить три мили в день для здоровья, а она решила, что к ней должны приходить три милых в день, и здоровых.

Сеньора Марцанини жалуется своему адвокату, что каждый раз, когда она вступает в интимные отношения с мужем, она испытывает непереносимую боль.

– Он такой большой! Он как конь! – добавляет она.

– В таком случае, – говорит юрист, – самое лучшее, что вы можете сделать, это сочинить петицию.

– О, нет! Я не буду чинить свою петицию! Пусть лучше он что-нибудь сделает со своим!

Берегитесь простых слов…

Пьерино входит в коктейль-бар и говорит девушке за стойкой:

– Дайте мне двойной шотландский виски!

– Эй, малыш, – вздыхает она, – ты хочешь, чтобы у меня были неприятности?

– Может быть, позже, леди! Пока я хочу только выпить!

Дезидераты очень просты, но не откладывайте. Пусть случится немедленное понимание.

В Дезидератах говорится:

Избегай шумных и воинственных людей, они досаждают духу.

Очень простое утверждение, но оно обладает огромной важностью. Оно наполнено большим смыслом. «Избегай шумных и воинственных людей…» Кто эти шумные люди, и, прежде всего, почему человек становится шумным? Человек, который глубоко внутри чувствует себя неполноценным, всегда шумный. Он боится, что если он не будет шумным, вы увидите его слабость; если он не будет шумным, вы сможете заметить его неполноценность; если он не будет шумным, тогда, возможно, его разоблачат. Посредством шума он создает вокруг себя дымовую завесу: он прячется за своей шумливостью.

Адлер прав, говоря, что все политики, по существу, страдают от комплекса неполноценности. Никто не пойдет в политику, если он не страдает от комплекса неполноценности. Политика – шумное, очень шумное занятие, очень громкое и очень воинственное. Неполноценный человек старается доказать, что он полноценный. Он хочет скрыть свою неполноценность, стремясь стать премьер-министром или президентом, стремясь заполучить много денег, завоевать весь мир.

Александр Македонский, должно быть, страдал от величайшего комплекса неполноценности, большего, чем у кого-либо другого, иначе зачем ему было беспокоиться о том, чтобы завоевать мир? Когда он направлялся в Индию – это была последняя часть мира, которая еще не была им завоевана, – он встретил невероятно красивого человека, Диогена. И Диоген спросил его:

– Почему ты стремишься завоевать мир? Почему бы тебе не завоевать самого себя?

Александр рассмеялся – не очень искренне.

– Ты совершенно прав, но прямо сейчас я не могу остановиться. Я должен закончить то, что задумал. Сначала я должен завоевать мир, а потом я сделаю то, о чем ты говоришь.

Диоген сказал:

– Потом у тебя не останется времени – мир огромен. К тому времени, когда ты его завоюешь, жизнь выскользнет у тебя из рук.

Но Александр не слушал. На самом деле все так и случилось: он не смог вернуться домой. Он умер, возвращаясь из Индии; времени не осталось даже на то, чтобы вернуться домой, что уж говорить о возвращении в свой собственный центр, в подлинный дом? Вся его жизнь была потрачена на доказательство того, что он великий завоеватель. Но к чему пытаться это доказывать? Люди всегда пытаются доказать что-то, чего, как они чувствуют, им не хватает. Поэтому «избегай шумных и воинственных людей…» Они пустые, у них ничего нет. Вы не можете ничему у них научиться. Напротив, «…они досаждают духу».

Они будут отвлекать ваш ум. Они поделятся с вами своими глупыми идеями. Они будут давать вам советы и направлять вас. Они никуда не пришли, они ничего не знают, но они будут притворяться, что они мудрые, будут притворяться, что они чего-то добились. Они будут притворяться кем угодно.

Избегай шумных и воинственных людей…

Ищите общества скромных, простых, молчаливых, не занимающихся политикой, неагрессивных людей, и вы сможете многому научиться. Но научиться чему-то можно только в обществе невинных людей. Да, играя с детьми, вы сможете узнать гораздо больше, чем общаясь с политиком. Даже находясь среди животных и деревьев, вы сможете узнать гораздо больше, чем в обществе так называемого богатого человека.

И люди могут легко отвлечь вас, так как вы еще не центрированы. Амбиции заразны. Избегайте амбициозных людей, иначе их лихорадка непременно инфицирует вас, непременно повлияет на вас. Возможно, вы начнете двигаться в направлении, которое не является вашим; возможно, вы начнете делать вещи, которые вы вообще никогда не собирались делать, но просто потому, что вы оказались в чьем-то обществе…

Просто посмотрите на свою жизнь – она случайна почти во всем. Она не существенная, она случайная. Ваш отец хотел, чтобы вы стали врачом, и теперь вы врач. Он мечтал о том, чтобы его сын стал известным врачом; он осуществил свою мечту. Он использовал вас как средство для осуществления своих амбиций. Это не любовь – это эксплуатация.

Мой отец хотел, чтобы я стал инженером, или ученым, или врачом. Я сказал ему:

– Если ты настаиваешь, если это доставит тебе удовольствие, я сделаю любую глупость, которую ты от меня требуешь. Но помни, что это не любовь. Если ты меня любишь, то позволь мне быть тем, кем я хочу быть. Я не хочу быть врачом и не хочу быть инженером. У меня совсем нет желания быть ученым – это не мой путь. Я не чувствую никакой радости в научном способе мышления. Я склонен к совершенно другому: я глубоко влюблен в поэзию, эстетику, красоту, истину.

Он сказал:

– Тогда ты останешься нищим!

Я ответил:

– Ну и прекрасно, это я могу принять. Я буду нищим, ладно, но позволь мне быть тем, кем я хочу быть. Даже в своей нищете я буду богачом, а последовав твоему желанию и став врачом, я могу быть очень богатым, но останусь бедняком и всегда буду тосковать по тому, что было моим подлинным страстным стремлением.

Он был человеком огромного понимания. Он помедитировал над этим и сказал:

– Тогда все в порядке. Делай все, что тебе нравится, я благословляю тебя.

Он легко мог бы меня заставить, так как у него были деньги. Он мог заставить меня двигаться в любом направлении, потому что я был беспомощен. Он проявил любовь, он проявил понимание. Он позволил мне быть тем, кем я хотел быть.

Если вы находитесь в обществе шумных людей, они непременно собьют вас с толку. Он совсем не был шумным человеком – он был очень скромен, совершенно не агрессивен. Я никогда не видел, чтобы он с кем-нибудь скандалил. Он даже не кричал на меня, когда я делал что-то неправильное, то, что ему не нравилось. Я никогда не видел его сердитым. Это было прекрасно – быть с таким человеком… но такая возможность приходит редко.

Делайте, по меньшей мере, одно: избегайте шумных, агрессивных людей. Если вы не можете найти любящих, молчаливых людей – если вы постараетесь, вы их найдете, – если вы не можете их найти, общайтесь с деревьями. По крайней мере, они не шумные, по крайней мере, они не агрессивные. Учитесь общаться с животными, общаться с детьми. Или вы можете оставаться в одиночестве; не стоит беспокоиться о том, чтобы быть с другими людьми. Сведите контакты к минимуму и оставайтесь в одиночестве или будьте с теми, кто молчалив.

Вот одно из величайших высказываний Лао-цзы: «Самая прекрасная компания – это когда вы чувствуете себя с кем-то так, как будто вы в одиночестве». Проникнитесь пониманием Лао-цзы – когда вы можете быть с кем-то так, словно вы в одиночестве, когда этот человек предоставляет вам столько свободы и дарит вам столько безмолвия, что вы ощущаете себя в полном одиночестве, как будто вы едва ли не один. Его присутствие – не помеха; его присутствие, в действительности, усиливает ваше одиночество, обогащает ваше одиночество.

Избегай шумных и воинственных людей, они досаждают духу.

Если ты сравниваешь себя с другими, ты можешь преисполниться тщеславия или огорчиться…

И никогда не сравнивайте. Сравнение – это болезнь, одна из самых серьезных болезней, но нас с самого начала научили сравнивать. Ваша мать начинает сравнивать вас с другими детьми, ваш отец начинает сравнивать вас с другими детьми. Учитель сравнивает вас: «Посмотри на Джонни, как хорошо он себя ведет, а ты ведешь себя очень плохо! Посмотри на других!» С самого начала вас заставляли сравнивать себя с другими. Это самая серьезная болезнь; она подобна раку, который постоянно разрушает саму вашу душу. Каждый человек уникален, и сравнение невозможно. Я – это просто я, а вы – это просто вы. В мире нет больше никого, с кем вас можно было бы сравнить.

Сравниваете ли вы ноготки с розами? Не сравниваете. Сравниваете ли вы манго с яблоком? Не сравниваете. Вы знаете, что они разные, – сравнение невозможно.

И человек – это не просто представитель биологического вида, каждый человек уникален. Человека, подобного вам, никогда не было раньше и никогда не будет снова. Вы совершенно уникальны. Это ваша привилегия, ваше исключительное право, Слава богу, что он создал вас уникальными. Не сравнивайте. Сравнение приведет к затруднениям.

В Дезидератах говорится:

Если ты сравниваешь себя с другими, то можешь преисполниться тщеславия или огорчиться, потому что всегда найдутся люди, более или менее великие, чем ты сам.

Если вы пали жертвой этой болезни сравнения, вы, конечно же, либо станете очень высокомерным, либо очень огорчитесь; все зависит от того, с кем вы будете себя сравнивать. Если вы будете сравнивать себя с теми, кто, как вам кажется, больше вас, выше вас, значительнее вас, вы огорчитесь. Вы начнете обвинять бога, злиться: «Почему я так ничтожен? Почему я не такой, как этот человек? Почему физически я не так красив, не так силен? Почему я не такой умный? Почему я не то, не это?» А на свете есть миллионы всяких вещей…

Если вы будете сравнивать себя с людьми, которые в каком-либо отношении превосходят вас, то вы огорчитесь, очень огорчитесь. Ваша жизнь будет отравлена этим сравнением. Вы будете всегда пребывать в состоянии депрессии, как будто Бог обманул вас, предал, покинул вас в беде.

Или, если вы будете сравнивать себя с людьми менее значительными, чем вы, с теми, кто в каком-либо отношении ниже вас, тогда вы станете очень надменными. Это одна из причин, почему политики всегда окружены людьми менее значительными, чем они сами; они их коллекционируют, в этом их радость. Они собирают вокруг себя менее значительных людей, чтобы в сравнении с ними сами они могли выглядеть более значительными, чем они есть. Это глупо, но от политика нельзя ожидать большего.

Богатые люди всегда окружены теми, кто менее велик, чем они. Они чувствуют себя хорошо, очень хорошо, просто замечательно в сравнении с этими людьми. Однако, когда люди смотрят на чужие дома, на чужие успехи, на чужие достижения, они всегда чувствуют сильное ожесточение, обиду на Бога. В нашем мире религия не может процветать, потому что люди не могут молиться Богу, который с самого начала их предал, который сотворил их такими ничтожными, такими безобразными. Как они могут быть ему благодарны? Это невозможно. А без благодарности нет молитвы, а без молитвы нет религии.

Однако человек, который понимает, что каждый уникален, может быть религиозным; он не может не быть религиозным, так как он ощущает огромную признательность за все то, что дал ему Бог. Если вы не сравниваете, тогда вы ни более и ни менее велики, ни безобразны, ни прекрасны, ни умны, ни глупы. Если вы не сравниваете, тогда вы – это просто вы. И в этой способности просто быть самими собой приходит весна и расцветают цветы, поскольку глубокое принятие жизни и глубокая благодарность Богу помогают весне начаться.

Наслаждайся своими достижениями, равно как и своими замыслами.

Не беспокойтесь об окружающих. Наслаждайтесь всем тем, чего вы достигли, наслаждайтесь всем тем, чего вы мечтаете достичь.

Не теряй интереса к своему ремеслу, каким бы скромным оно ни было; это твое подлинное достояние в переменчивых случайностях времени.

Не беспокойтесь о том, что другие зарабатывают больше денег, что другие достигают бо́льших успехов, большей известности. Продолжайте интересоваться тем, что вас действительно интересует; не важно, если в результате вы остаетесь бедными и незаметными. Если это дело доставляет вам удовольствие, если вы любите им заниматься, если это ваше творчество, тогда вы будете богаты, очень богаты, невероятно богаты, и Бог будет очень вами доволен. Если сами вы довольны, то и Бог вами доволен.

Проявляй осмотрительность в своих коммерческих делах, потому что мир полон обмана. Но пусть это не затмевает для тебя существующую в нем добродетель; многие люди стремятся к высоким идеалам, и жизнь повсюду полна доблести.

Дезидераты очень прагматичны. В них сказано: «Проявляй осмотрительность в своих коммерческих делах…» В том, что касается мирских дел, будьте осмотрительны. Не обвиняйте других в том, что они хитры. Если вы позволяете им себя использовать, они будут вас использовать. Это не они хитрые – это вы неосмотрительны; это единственное, что следует помнить. Не обвиняйте их, это их дело – быть хитрыми или не быть хитрыми. Не думайте, что они грешники и будут страдать в аду, это совершенно вас не касается. Вашей заботой должно быть: «Я недостаточно осмотрителен». Будьте более осмотрительными, более бдительными, более осознающими.

Набравшись как следует и пошатываясь, Лоренцо бредет к дому, но жена не открывает ему дверь.

– Эй, Роза, – кричит он в окно, – если ты меня не пустишь, я всем расскажу, что спал с тобой до свадьбы!

– Валяй! – кричит в ответ супруга. – А я расскажу им, что ты был у меня не первый!

Не обвиняйте других. Какими бы они ни были, они такие. На самом деле, вся хитрость и весь обман, существующие в мире, помогают вам быть осознанными. Если этот мир не в состоянии помочь вам быть осознанными, то какой еще мир сделает вас осознанными, осмотрительными? Это хороший мир – он бросает вам огромный вызов, призывает вас быть осмотрительными. «Но, – напоминают Дезидераты, – пусть это не затмевает для тебя существующую в нем добродетель…»

В мире существует не только обман, не только хитрость. В мире есть много прекрасных вещей. Нет худа без добра – не упустите добро. Поэтому не ослепляйтесь обманом, иначе вы никогда не встретитесь с чем-то красивым, а мир полон красоты.

…многие люди стремятся к высоким идеалам, и жизнь повсюду полна доблести.

Если вы понаблюдаете, то удивитесь: возможно, это самый совершенный мир. Наряду со всей этой темнотой, со всеми шипами, есть и розы, есть также и восхитительный свет. И вы должны учиться и у того, и у другого.

На сегодня достаточно.

Глава 6

Добродетельный круг

Первый вопрос:

Ошо,

Существенно ли мое имя, или это нечто несущественное?

Существование безымянно. Ни у кого из нас нет имени, однако у имени есть определенная полезная функция; без него жизнь была бы невозможна. Когда ребенок рождается, он появляется как никто, как чистое Ничто – в этом красота ребенка, – но существует настоятельная потребность в том, чтобы дать ему имя. Получив имя, ребенок постепенно-постепенно начинает самогипнотизироваться собственным именем; оно становится для него чем-то почти реальным. В действительности, он может пожертвовать собой ради имени. Именно это делают миллионы людей по всему миру: жертвуют собой ради имени, ради славы – жертвуют существенным ради несущественного.

Имя не является чем-то существенным, но у него есть определенные функции; без него жизнь была бы очень трудной. Поэтому нам приходится придумывать имена даже для Бога. У Бога не может быть никакого имени, но к Богу приходится обращаться. Бывают моменты, когда вам хочется из состояния полнейшего восторга громко воззвать к Богу – нужно какое-то имя.

Именно поэтому я даю вам новые имена. Зачем нужны новые имена? Новое имя так же несущественно, как и старое, но новое имя даст вам некоторое понимание. Во-первых, оно заставит вас осознать, что вы не есть имя, потому что имя легко можно изменить, но вы останетесь тем же самым. Когда вам было дано первое имя, вы были маленьким ребенком, абсолютно бессознательным, не понимающим, что с ним происходит. Теперь вы больше не ребенок. Вам дается новое имя, у него есть значение, и это значение существенно. Имя несущественно, но перемена имени существенна.

Изменив имя, вы понимаете, что имя дано вам просто для удобства; и это понимание меняет отношение к имени. Теперь вам будет труднее отождествиться с ним.

Во-вторых, то имя, которое вам дали родители, почти бессмысленно. Они дают вам любое имя, которое приходит им в голову, любое имя, которое, как они чувствуют, им нравится. Но то имя, которое вы получаете от меня, дается по определенным причинам – эти причины относятся к миру существенного.

Например, я назвал тебя Преманандой. Это имя состоит из двух слов: прем и ананда. Прем означает «любовь», ананда означает «блаженство». В течение тысячелетий человек пытался жить либо в мире любви, либо в мире блаженства; он вынужден был делать выбор: «или – или». Но чтобы стать целостным, не должно быть «или – или», не должно быть выбора, должно присутствовать и то и другое.

Моя саньяса – это синтез, и этот синтез относится к существенному. Поэтому всегда помните: что-то несущественное может стать указателем на существенное, что-то несущественное можно использовать очень существенным образом. Дурак может использовать существенное несущественным образом, мудрый человек может использовать несущественное существенным образом. Все зависит от вас.

Поэтому не слишком беспокойтесь о том, что существенно, а что несущественно. Это не свойство вещей, по которому мы можем разделить их на две различные категории – это существенное, а это несущественное. Скорее, именно то, как вы используете какую-либо вещь, определяет ту категорию, к которой эта вещь относится.

Когда я даю вам имя, оно указывает на существенное.

До сих пор человек жил лишь неполной жизнью. Мирской человек жил неполной жизнью: мирской человек жил жизнью любви. Он пытался постигнуть: что это за явление – «любовь»? Находясь в отношениях с женой, с детьми, с родителями, с друзьями, с обществом – всеми возможными способами он пытался понять, что такое любовь.

Сознательно или бессознательно, все его усилия были направлены на то, чтобы познать ту радость, которая может случиться между двумя людьми в глубокой гармонии.

Любовь – это гармония между двумя людьми, двумя вселенными, пульсирующими в едином ритме, танцующими рука об руку, растворяющимися друг в друге, сливающимися, превращающимися в единое целое. Это путь пьяницы. Вы как от вина пьянеете от другого человека, точно так же другой как от вина пьянеет от вас. Но это только половина истины вашей жизни. Вы начинаете больше узнавать о другом человеке и совершенно забываете о самом себе; любовь требует, чтобы вы забыли о самом себе и помнили о другом. Другой становится центром – вы постепенно исчезаете в глубокой темноте, вы становитесь второстепенным.

Люди, живущие такой неполной жизнью, рано или поздно непременно разочаруются, потому что неполная жизнь никогда не может стать реализацией. Когда они разочаруются… а чем человек разумнее, тем скорее он разочаровывается, потому что понимает, что чего-то недостает, чего-то очень существенного недостает. Недостает вас. Вы ощупью ищете другого человека, совершенно не зная, кто вы сами. Но как можно найти другого, не найдя даже себя? Поэтому вы продолжаете лишь натыкаться на другого. Вы можете называть это любовью, но это всего лишь смутные поиски в темноте. Нет понимания, нет ясности, нет света; все происходит впотьмах.

Но вы боитесь одиночества и поэтому ищете общества другого человека. Именно из страха возникает ваша так называемая любовь – а любовь никогда не может возникнуть из страха. Это фальшивка. Неполное всегда фальшиво, подлинно только целое. Только в целом заключен смысл, в части – никогда. Часть имеет смысл только в связи с целым, но никогда – отдельно от него.

Очень много разумных людей разочаровались, и тогда они решили двигаться в противоположную крайность. Таков путь ума: если вам не удалось одно, ум немедленно предлагает вам диаметрально противоположное. И это вас привлекает, это выглядит логично. Если любовь обманула ваши ожидания, если вы оказались не способны наслаждаться, танцевать и праздновать с другим человеком, то логично будет заключить, что лучше быть одному, двигаться в уединение, стать монахом. Слово «монах» буквально означает «быть одному». Оно происходит от того же корня, от которого происходят такие слова, как «монотонность», «моногамия», «монополия», «монастырь». Оно происходит от того же самого корня.

Монастырь – это место, где множество людей пытается пребывать в одиночестве. Это путь монаха, не-мирянина. Но монах терпит неудачу точно таким же образом; он обречен на неудачу. Он выбрал другую половину, и теперь ему опять будет чего-то недоставать. Он узнает, что значит быть одиноким, – он узнает путь блаженства, он станет блаженным, но его блаженству будет кое-чего недоставать: ему будет недоставать возможности делиться. А блаженство, которым невозможно поделиться, начинает умирать, прокисать, горчить. Даже нектар может превратиться в яд, если он перестанет течь.

Монах на самом деле гораздо блаженнее, чем мирянин, но блаженство монаха – не река. Оно не движется, не достигает других людей. Такой человек становится просто лужей, прудом, а не рекой – он застывает в определенных границах, испытывая страх перед другим человеком.

Просто поймите, в чем тут суть: мирской человек боится одиночества и поэтому старается установить контакт с другим человеком, в темноте он взывает к другому. А монах боится другого, потому что другой может нарушить его уединение, может вторгнуться в его пространство, может посягнуть на то пространство, на ту территорию, которую он с таким трудом нашел. Он живет в страхе; он живет в темном, отделенном стенами, добровольном тюремном заключении. Он создает стены между собой и другими, он устраняет любые возможности для роста любви. Тогда его блаженство постепенно-постепенно превращается в мертвый пруд с затхлой водой, и ему также начинает чего-то недоставать. Он надоедает самому себе. Вместо того, чтобы наслаждаться одиночеством, он начинает от него страдать.

И если монах разумен, то теперь ему потребуется разумность более высокого рода. Обычная разумность снова бросит его в другую крайность. Сейчас католические монахи восстают против церкви и женятся. Зачем?

В течение столетий они пытались жить в уединении: монахини жили отдельно, монахи – отдельно. Есть христианские монастыри, такие как Афонский, куда за тысячу лет не входила ни одна женщина. В течение тысячи лет ворота этого монастыря всегда оставались закрытыми для женщин. Даже монахини, даже маленькая шестилетняя девочка или шестимесячная малютка не допускались внутрь. Такой страх! Невольно задаешься вопросом: монахи там живут или какие-нибудь монстры? Если они боятся даже шестимесячной девочки, то что же это за люди? Они живут в страхе, в огромном страхе, трепете. Монахи не выходят из этого монастыря. Входя в Афонский монастырь, вы входите в него навсегда; с миром покончено.

Существовали тысячи индуистских монахов, которые жили в гималайских пещерах и никогда не возвращались обратно в мир. Но эти люди что-то теряют, что-то очень существенное – возможность делиться. Жизнь – это возможность делиться, и только делясь, вы достигаете реализации.

Просто представьте солнце, которое держит себя взаперти, так что его лучи не выходят наружу. Или представьте лотос, который держит свои лепестки закрытыми, так что его аромат ни до кого не может дойти. Представьте птицу, которая боится петь – ведь кто-то может ее услышать… Тогда все это Существование будет мертвым.

Вот кем стали эти монахи – мертвецами, живущими в своих могилах, как бы они их ни называли: пещерами, монастырями… То, как они их называют, не имеет значения; это – могилы, и монахи живут почти мертвой жизнью.

Премананда, я дал тебе это имя – прем и ананда – любовь и блаженство одновременно. Это послание для всех моих саньясинов: вы должны научиться и тому, и другому. Вы должны быть текучими, вы должны быть текущими. Вы должны научиться быть в одиночестве, и вы должны научиться быть вместе. Вы должны быть одновременно и медитативными, и любящими, только тогда вы будете целостными людьми. А по моему мнению, быть целостным – значит быть святым[11].

До сих пор человек не был святым, поскольку он не был целостным – как он может быть святым? Да, изредка кое-кому удавалось достичь – Лао-цзы, Заратустре… Да, изредка кому-то удавалось достичь целостности, но когда я смотрю на них, я чувствую, что даже целостность Будды можно было бы еще немного обогатить, даже целостность Лао-цзы могла бы стать немного большей; что-то можно было бы к ней добавить. Даже целостность Иисуса могла бы стать более многомерной.

Здесь мои усилия направлены на то, чтобы дать вам многомерное существование; все измерения, возможные для человека, должны быть вам доступны. Вы должны уметь любить, и вы должны уметь испытывать блаженство. По моему собственному опыту и по моим наблюдениям, лишь блаженный человек способен любить, и лишь человек, способный любить, способен испытывать блаженство. Эти качества усиливают друг друга.

Вы слышали о порочном круге – когда одно ведет к другому, затем другое ведет к первому, и получается порочный круг. Но вы не слышали о добродетельном круге. Я называю добродетельным – не порочным, а добродетельным – круг, в котором одно ведет к другому, и вы поднимаетесь все выше, двигаясь к самым высоким вершинам. Вы приобретаете все новые и новые измерения. Наивысшее, что я могу представить, – это любовь, соединенная с вашим блаженством в глубокой гармонии; любовь и блаженство, не препятствующие друг другу, а обогащающие друг друга.

Но Дезидераты будут вызывать такие вопросы. Я знал, что вы придете в сильное замешательство относительно того, что существенно и что несущественно. Ваш ум очень хитер; он находит уловки, он начинает думать: «Тогда почему бы не бросить это новое имя, почему бы не бросить саньясу – почему бы не сделать это, ведь это все несущественные вещи? Существенное – внутри меня, а это все внешние вещи». И это будет чистейшей воды хитрость, ничего более. Вы не поняли послание: несущественное также можно использовать как существенное.

Но Премананда – американец, а американцу трудно быть в здравом уме. Он не просто американец, он из Калифорнии!

Бенсон приезжает в Неаполь, где он во время войны, будучи юношей, подружился с местным жителем по имени Капитини. Когда итальянец видит Бенсона, от избытка чувств он просто не знает, что бы для него сделать, и настаивает на том, чтобы тот встретился с его сестрой.

– Она хорошенькая? – спрашивает Бенсон.

– Ах, bella, bella! – кричит его друг.

– Она молодая? – продолжает Бенсон.

– Si! Si!

– А она целомудренная? – спрашивает Бенсон.

Итальянец пожимает плечами и восклицает:

– Вы, американцы, все сумасшедшие!

В Чикаго перед судьей предстает пара, желающая пожениться. Молодой человек вручает судье разрешение на вступление в брак.

– Соедините ваши руки, – говорит судья.

Затем он заглядывает в документ, который уполномочивает его соединить узами брака Влодзимиерза Линеандовски и Нехребецку Зозиславсиеку.

– Хм, – говорит он, прочищая горло. – Влод-хм-х-м-ски, берешь ли ты эту женщину?.. – и так далее.

– Да, сэр, – отвечает молодой человек.

– Нехре-хм-хм-хм-сиеска, берешь ли ты этого мужчину?.. – и так далее.

– Да, сэр!

– Тогда я объявляю вас мужем и женой, – говорит судья, – и поздравляю вас обоих с тем, что вы соединили два имени в одно!

Спустя несколько дней после того, как был избран новый папа римский, кардинал Сикола ужинает со своим старым другом раввином Финкалари. Они болтают о самых разных предметах, и раввин замечает, что кардинал Сикола выглядит довольно удрученным.

– Дорогой друг, – говорит раввин, – ты выглядишь расстроенным. Есть ли что-нибудь, что ты хотел бы обсудить со мной?

– Знаешь, у меня не было никаких иллюзий относительно того, что меня могли бы выбрать. Но я никогда не думал, что я настолько непопулярен, что за меня не будет подано ни одного голоса!

– Мой дорогой кардинал! – утешает его раввин. – Выбрось из головы эти мысли. Твои коллеги очень высоко тебя ценят. Я знаю, о чем они, должно быть, подумали. Каждый из них, несомненно, рассудил, что если будешь избран ты, то обращение к тебе будет звучать оскорбительно: Папа Сико́ла!

Второй вопрос:

Ошо,

Если учения мастеров совершенны, то почему с течением времени они искажаются?

Это очень важно понять, поскольку так происходило всегда и всегда будет происходить в будущем. Это никогда не изменится. Любое учение непременно будет искажено, это в самой природе вещей. Точно так же, как каждый ребенок когда-нибудь станет старым и каждый родившийся когда-нибудь умрет, каждое учение из соображений необходимости непременно будет искажено. Этого нельзя избежать. Дело не в том, что великие мастера не предпринимали никаких попыток; они делали все, что было в их силах, но идти против законов природы невозможно. Никто не может идти против законов природы.

Есть семь моментов, которые должны быть приняты во внимание. Первый – это переживание самого мастера. Когда он переживает истину, ум полностью отсутствует. Это состояние не-ума, или, как его называет Дионисий, состояние агнозии – абсолютной невинности. Ни единой мысли не движется в уме. Поэтому система памяти не функционирует, ум пребывает в состоянии полной остановки. Он застыл, он абсолютно неподвижен.

Это тот момент, когда учение совершенно, но ничего еще не было передано другим людям. Учение еще не стало учением. Ничего не было сказано, ничего не было услышано. На самом деле, даже мастер еще не осознал то, что произошло. Что-то произошло, но он так глубоко потерялся в этом, что для него самого нет никакой возможности это осознать. Осознание подразумевает разделение на наблюдателя и наблюдаемое – переживание расщепляется. Когда переживание случается, оно неделимо. Нет ни познающего, ни познаваемого, ни субъекта, ни объекта. Все безмолвно. Это самое совершенное учение.

Вторая стадия – это когда мастер осознает то, что произошло, и начинается искажение, причем внутри мастера. Он еще не сказал ни единого слова, но внутри него начало возникать смутное осознание. Переживание больше не неделимо, оно перестало быть единым, оно разделилось надвое. Оно перестало быть тем же самым, оно перестало быть целым. Одна его часть стала субъектом – знающим, наблюдателем, осознанием, а другая часть стала объектом – познанным, пережитым. Это первое искажение, и оно происходит внутри мастера.

Третье: мастер формулирует свое переживание, он начинает делать его более ясным, более выразимым. Теперь возникают уже не две, а три части. Единое разделено натрое: на субъект, объект и ум, потому что без ума ничего не может быть четко сформулировано. Ум – это эксперт. Необходимо использовать язык, необходимо использовать логику. Ум должен пробудиться от своего глубокого сна, он должен быть призван на помощь. Точно так же, как когда-то мастер изо всех сил стремился перевести свой ум в глубоко застывшее состояние, теперь он изо всех сил стремится разморозить его, поскольку без него невозможно достичь абсолютной ясности относительно того, что произошло. Это нужно концептуализировать.

Однако в тот момент, когда предельный опыт становится концептуализированным, происходит сильнейшее искажение, так как то, что не может быть выражено словами, принудительно облекается в слова. И эти слова маленькие, а переживание огромно, как небо, – даже небо не является его пределом. Беспредельное должно быть втиснуто в пределы. Естественно, многое будет утрачено. Сначала это было целое небо со всеми звездами, со всей его бесконечностью и вечностью. Теперь это лишь маленькое окошко в раме – искусственно созданной раме. Теперь вы смотрите через окно: это больше не целое небо, а лишь маленький его кусочек.

Четвертый момент, который необходимо понять, – это средства выражения. Из огромного сострадания, из любви, мастер хочет поделиться тем, что произошло, с другими, поскольку он видит, что миллионы людей ощупью бродят в темноте точно так же, как когда-то бродил он сам. Он видит, что каждый ощупью бродит в той же самой темноте, испытывая то же самое замешательство, точно так же страдая, а сам он находится теперь в таком состоянии, когда может помочь. По крайней мере, он может указать путь, он может показать нечто из Запредельного. Он может вызвать некий проблеск, он может запустить некий процесс.

Мастеру приходится использовать искусство синхронизации. Ему приходится петь песню так, чтобы ваша песня, которая пребывает в зачаточном состоянии, пришла в движение, ожила, вышла из своего дремлющего состояния, начала тянуться к небу – чтобы ваше семя проросло, чтобы у вашей песни тоже появилось сильное стремление. Ваше сердце должно быть затронуто.

Мастер говорит. Но, как только он начинает говорить, теряется еще больше, потому что одно дело – создавать концепции внутри самого себя, и совершенно другое – передавать их кому-то еще. Теперь ему приходится смотреть на другого человека – что он может понять? Только то, что может быть выражено словами. Ему приходится ограничивать себя самыми скудными средствами выражения, ибо только тогда люди смогут что-то понять. Ему приходится использовать язык, который могут понять они.

Будда не может использовать язык, который могут понять только другие будды. Он достиг залитой солнцем вершины, но ему приходится возвращаться, ему приходится снова спускаться вниз, в темноту долины. Ему приходится использовать ваш язык, ваши средства выражения, ваш способ говорить. И, естественно, почти девяносто девять процентов теряется, только один процент становится выраженным, но и для этого требуется очень искусный мастер. Многие мастера не смогли выразить даже этот один процент; они оставались безмолвными, понимая, что не обладают этим умением.

Когда я решил стать преподавателем в университете, кое-кто из моих друзей, которые знали о том, что со мной произошло, спрашивали: «Что ты собираешься делать?»

Я говорил: «Будет хорошо, если я смогу несколько лет побыть преподавателем, это очень мне поможет: это даст мне навык. Сейчас мне есть что выразить, мне есть чем поделиться, но нужен навык. Лучший учитель – это тот, кто может помочь понять последнему человеку из тех, кто его слышит, человеку с самым низким интеллектом. Конечно, самые лучшие поймут с легкостью, но необходимо всегда помнить о тех, кто не настолько разумен».

А человечество, его бо́льшая часть, вообще не разумно. Оно живет очень глупо, очень заурядно. Сознание людей покрыто таким толстым слоем пыли и ржавчины, что оно полностью утратило свою способность отражать как зеркало. Оно не может ничего отражать, оно не умеет ни на что отзываться. Необходимо большое искусство для того, чтобы выразить хотя бы один процент переживания.

И пятый момент – это восприятие переживания слушателем. Теперь, когда мастер сказал, он больше не хозяин того, что он сказал. Теперь хозяином становится тот, кто это услышал; теперь это его собственность. До сих пор искажение происходило внутри мастера, потому что он выводил свое переживание на уровень ума. Теперь, когда он сказал, сказанное входит в ум, который незнаком с переживанием неизвестного, Запредельного. На самом входе теряется почти девяносто процентов из этого одного процента. Это неизбежно происходит, потому что каждый понимает все по-своему, в соответствии со своей обусловленностью, своим прошлым опытом, своей философией, своей религией, своей идеологией.

Никто не слушает в состоянии безмолвия. Если вы слушаете в состоянии безмолвия, есть вероятность, что вы сможете уловить этот один процент, и этого достаточно для вашей трансформации. Если маленький огонек проникнет в вас, то скоро весь лес будет охвачен пожаром. Этого одного процента достаточно – это подлинный огонь, он зажжет вас.

Но даже этот один процент никогда не проникает внутрь. Он проникает только в тех, кто является последователем мастера, кто всецело предан мастеру, кто не ставит условий и барьеров, кто почти подобен тени, кто полностью стер себя.

В противном случае обычно неизбежен шестой момент – интерпретация. Человек, который слышит, будет интерпретировать. Как только ваш ум встречается с каким-нибудь словом, он немедленно его интерпретирует, он не может допустить, чтобы оно оставалось таким, как есть.

Глядя на цветок розы, ваш ум немедленно говорит: «Красивый цветок!» Вы не можете справиться с искушением это сказать. Вы можете не говорить это кому-то, но глубоко внутри вы говорите это себе: «Какой прекрасный цветок!» Вы не можете оставаться безмолвными, созерцая красоту. Неизбежно происходит интерпретация.

Сейчас вы здесь – христиане, иудеи, мусульмане, джайны, буддисты, парсы, сикхи. В ваших умах присутствуют самые разнообразные идеологии, самые разнообразные философии. Всякий раз, когда вы что-нибудь слышите, вы немедленно придаете этому свою окраску. Тогда не остается даже одной десятой процента, что уж говорить об одном проценте? Сказанное становится таким разбавленным, таким загрязненным, что почти превращается во что-то совершенно другое.

И существует седьмая возможность – тот момент, когда слушатель начинает рассказывать другим, что он услышал. Все буддийские сутры начинаются словами: «Я слышал, что Благословенный сказал следующее…» Будда никогда не писал книг, так же как и Христос, и Лао-цзы; все они полагались на устную речь. Тому есть причина, потому что, когда я произношу слово, это одно дело; гораздо более содержательны паузы, гораздо более значимы периоды безмолвия. Ваше сердце скорее тронут мои жесты, чем мои слова. Мои слова неизбежно попадут в вашу систему памяти; там они будут обдумываться. Но мое присутствие, мои глаза могут проникнуть в вас гораздо глубже.

Поэтому все великие мастера использовали устную речь. Никто никогда не писал книги, и я не думаю, что когда-либо напишет. В тот момент, когда вы что-либо записываете, оно становится мертвым. В тот момент, когда вы что-то говорите, не просто произносятся слова: за ними стоит живой человек, полный радости, полный восхитительного переживания, настолько полный, что все в нем переливается через край. Его слова могут донести до вас многие-многие вещи, проходя сквозь любые преграды. Есть возможность, что это вас затронет.

Но когда человек, услышав что-то от кого-нибудь еще, рассказывает это другим, он просто повторяет как попугай.

Вот почему все великие учения, все учения, которые были совершенными, с течением времени искажаются. Они искажаются даже в присутствии мастера.

Таковы семь этапов искажения. И если вы бдительны, тогда что-то может быть сохранено – лишь что-то, но этого «что-то» достаточно. Если вы сможете сохранить хоть одно зернышко, этого достаточно, потому что с помощью этого зернышка можно сделать зеленой всю Землю.

Третий вопрос:

Ошо,

Я поляк. Я не понимаю, почему люди думают, что у поляков совсем нет интеллекта.

Меня тоже удивляет, почему люди думают, что у поляков нет интеллекта. У них иной тип интеллекта, это правда – очень отличающийся, уникальный тип интеллекта. Такого нет больше ни у кого в мире.

Я слышал о римском папе-поляке.

Пилот самолета, в котором летит папа, объявляет:

– К несчастью, один из наших четырех двигателей неисправен, однако причин для беспокойства нет. Три двигателя – это более чем достаточно, чтобы доставить нас к месту назначения. Единственная неприятность: мы опоздаем на три часа.

Через пятнадцать минут пилот говорит:

– Извините, что снова вас отвлекаю: остановился второй двигатель, однако беспокоиться не стоит. Двух двигателей все еще более чем достаточно, и мы завершим наше путешествие, но только теперь мы опоздаем на шесть часов.

Через полчаса он снова объявляет:

– Леди и джентльмены, с сожалением сообщаю вам, что третий двигатель также вышел из строя, но, тем не менее, нет причин для паники. Одного двигателя достаточно, чтобы доставить нас в пункт назначения, но теперь мы опоздаем на девять часов.

И всего через пять минут пилот сообщает:

– Если вы хотите помолиться, сделайте это сейчас, потому что остановился последний двигатель.

В салоне ужасная паника и хаос, но папа-поляк сидит молча. Леди, сидящая рядом с ним, начинает плакать, рыдать и вскрикивать. Папа говорит:

– В чем дело? Почему вы так обеспокоены? Самое большее – мы опоздаем на двенадцать часов!

Это чистейший интеллект! Это математика, ничто иное! Кто говорит, что у поляков нет интеллекта?

Я прочитал «Принципы математики» Бертрана Рассела – это ничто по сравнению с математикой папы.

Уоткинс входит в офис голливудского агента по подбору талантов. Он ставит свой кейс на стол агента, открывает его, и оттуда стремглав выскакивают тридцать мышей с крошечными музыкальными инструментами.

За несколько секунд мыши рассаживаются, образуя оркестр, и по щелчку пальцев Уоткинса начинают играть в точности как Бенни Гудмэн. Уоткинс щелкает пальцами, и на этот раз они имитируют Гая Ломбардо. Уоткинс снова щелкает пальцами, и грызуны играют попурри из мелодий Пола Анки.

– Ну, – спрашивает Уоткинс, – что вы об этом думаете?

– Не пойдет, – отвечает агент.

– Что значит «не пойдет»? Что не так с этим номером?

– Сказать по правде, – говорит агент, – играют они совсем неплохо, но барабанщик слишком смахивает на поляка!

Есть люди, которые не понимают поляков, – они продолжают распространять слухи, что у тех нет интеллекта. Я не антиполяк. Я люблю их, я наслаждаюсь ими – я вижу, что у них совершенно иной интеллект!

В последнее время сын Киявски ведет себя немного странно, поэтому Киявски приводит его к психиатру.

– Скажи мне, сынок, – спрашивает мозговед, – сколько колес у автомобиля?

– Четыре.

– Очень хорошо, – говорит доктор. – А теперь скажи, чего у коровы четыре, а у женщины две?

– Ноги.

– А что есть у твоего папы, что твоя мама любит больше всего?

– Деньги.

Психиатр поворачивается к Киявски и говорит:

– Можете за него не беспокоиться – он умный мальчик!

– Это уж точно! – говорит поляк. – На два последних вопроса даже я ответил неправильно!

Дело просто в ином интеллекте! Кто говорит, что у них совсем нет интеллекта? Не беспокойся. Наслаждайся тем интеллектом, который дал тебе Всевышний!

Бандуччи, Салливэн и Пивальски, путешествуя по Мексике, напились и убили мексиканца. Всех троих приговорили к электрическому стулу.

Сначала на стул сажают Бандуччи и спрашивают, произнесет ли он последнее слово.

– Я стоматолог, – говорит итальянец, – и если вы меня отпустите, я в течение двадцати пяти лет буду лечить весь город.

Власти отвечают отказом, и палач приступает к исполнению приговора. Он включает рубильник, но ничего не происходит.

– Согласно закону, – говорит палач, – итальянец свободен, потому что электрический стул не сработал.

Затем на стул сажают ирландца. Ему задают тот же вопрос.

– Я врач, – говорит Салливэн, – и в обмен на свою свободу я в течение двадцати пяти лет буду лечить всех жителей города.

И снова ответ отрицательный. Включают рубильник, но ничего не происходит. Его освобождают.

Затем на стул сажают Пивальски. Его спрашивают, желает ли он произнести последнее слово.

– Я окончил Техасский энергетический колледж по специальности инженер-электрик, – говорит поляк, – и если вы сунете белый провод вот в это отверстие, а красный провод – вон в то отверстие…

И кто это говорит, что у поляков нет интеллекта? Просто полная чушь! У них есть интеллект – на самом деле, только у них и есть интеллект!

В Польше – беспорядки, или то, что стало известно как «польский хаос», который сами поляки называют «польский балаган».

Рассказывают, что Джимми Картер, Леонид Брежнев и польский партийный лидер Эдвард Герек встретились с Богом. Он позволил каждому из них задать по одному вопросу.

– Правда ли, – спросил Джимми Картер, – что Америка станет коммунистической?

– Да, – ответил Господь, – но ты до этого не доживешь.

– Захватят ли китайцы Москву? – спросил Брежнев.

– Да, – ответил Всемогущий, – но ты до этого не доживешь.

– Придут ли на место польского балагана дисциплина и труд? – спросил Герек.

– Да, – ответил Бог. – Но я до этого не доживу!

На сегодня достаточно.

Глава 7

Создайте среду

Первый вопрос:

Ошо,

Я приветствую твои непреклонные действия, направленные на то, чтобы вывести такую страну, как Индия, из рабства и нищеты и так далее. Однако я был очень огорчен, услышав, что ты, как мне процитировали, сказал: «В течение ближайших пятнадцати лет этой стране не понадобится демократия. Она не настолько разумна». Пожалуйста, объясни, что ты имел в виду.

Я люблю демократию, я люблю свободу, но страну, которая жила в рабстве в течение двух тысяч лет, невозможно преобразовать демократическими средствами, или же на это потребуется еще две тысячи лет и даже больше.

Ум Индии привык к рабству, а когда вы неожиданно даете рабам свободу, они приходят в неистовство. Это все равно что неожиданно открыть двери тюрьмы и выпустить всех заключенных, освободить их. По-вашему, что они будут делать?

Для демократии нужна определенная среда, которая в Индии отсутствует. Вся работа, которая была проделана с тех пор, как Индия добилась своей так называемой свободы, не представляла никакой ценности. В действительности, у нас сейчас больше проблем, чем раньше. Мы не смогли решить ни одной проблемы, мы создали тысячи других проблем.

Я так сильно люблю демократию, что даже согласен на пятнадцатилетнюю временную благожелательную диктатуру, чтобы подготовить страну, чтобы научить ее тому, как быть свободной. Это покажется парадоксальным, это покажется внутренне противоречивым, но пусть это не вводит вас в заблуждение.

Осуждать и критиковать мои взгляды легко, потому что этот парадокс очень заметен. Любой дурак может сказать, что здесь есть внутреннее противоречие. Но жизнь действует диалектически; это не линейная логика, это диалектика. Все гораздо сложнее, чем вы думаете.

Две тысячи лет рабства – это долгий срок, очень долгий. Рабство вошло в саму кровь и плоть, в сам костный мозг нации. Чтобы его искоренить, нужно нечто радикальное. Недостаточно просто сказать людям, что они свободны. А как можно применить радикальные меры, если выбраны демократические методы?…Потому что «демократические методы» означают, что вы просто говорите людям всякие вещи, ничего не делая, просто говорите людям, чтобы они были более понимающими, более демократичными, более независимыми. Но это не поможет – это все равно что просить больного человека стать здоровым.

Требуются решительные, радикальные меры – не одно только терапевтическое лечение, но хирургическое вмешательство. Это возможно, только если в течение, по меньшей мере, пятнадцати лет – это наименьший предел – страна будет жить при благожелательной диктатуре. Тогда может быть установлен принудительный контроль над рождаемостью среди населения. В противном случае свобода размножения, которой оно пользуется, создаст столько проблем, что их никакое правительство никогда не сможет решить. К тому времени, как вы решаете несколько проблем, появляются еще тысячи людей со всеми своими проблемами. Они не приносят с собой землю, они не приносят с собой заводы и фабрики, они просто приходят с пустыми руками. А в стране уже миллионы безработных; половина страны голодает.

Индия может быть счастливой только с населением в двести миллионов. Сейчас оно составляет семьсот миллионов, а к концу этого столетия достигнет высочайшего пика – одного миллиарда. Индия обгонит даже Китай, потому что в Китае диктаторский режим; им удалось установить строгий контроль над рождаемостью. Сейчас их население больше, но к концу этого столетия Индия будет самой населенной страной в мире – и, соответственно, самой бедной, самой голодной.

Когда существуют такая нищета, такой голод, все разговоры о демократии бессмысленны. Это все равно что играть на флейте красивую песню перед голодным человеком. Песня прекрасна – мне нравится флейта, мне нравится песня, – но играть песню перед голодным человеком абсурдно, нелепо.

Так называемая индийская демократия только способствует росту проблем, росту насилия, потому что голодные люди становятся насильственными. Когда они даже не могут жить как люди, чего от них можно ожидать? Общественные беспорядки и все эти изнасилования, убийства, поджоги… все это показывает, что на поверхность выходит животное начало. Нельзя ожидать от голодных людей высшего качества человечности – это невозможно.

Эта «демократия» помогает только политикам, поэтому политики будут меня осуждать. Лучше оставить это пустое слово – «демократия». Это лишь красивое слово, заимствованное у других. На самом деле, из-за того что Индия находилась под властью британцев, все великие индийские лидеры получили образование в Англии. Они видели, что там демократия прекрасно работает, но в Англии среда для нее готовилась в течение тысячи лет. Они вернулись в Индию, они поняли, что демократия великолепно функционирует. Раз она может функционировать в Англии, они начали подражать Англии, но разве здесь та же самая среда? Индия не может так легко стать похожей на Англию.

Индия, прежде всего, должна подумать о своих собственных традициях, истории, прошлом – нам следует создать форму правления в этой среде. Мы не можем заимствовать идеологию из другой среды. Эти деревья не так легко пересадить в другой климат; сначала придется изменить климат.

У Индии нет чувства нации и никогда не было. В действительности, она никогда не была нацией. Во времена Будды она была разделена на две тысячи царств. Она никогда не ощущала себя единым целым; единого целого не существует. Есть различные территориальные образования и их подразделения, и все они пребывают в конфликте, все они готовы истребить друг друга. Религиозные и политические идеологии… их так много, что царит настоящий хаос.

В Англии есть только две партии, там двухпартийная система – очень логичный способ спокойно осуществлять управление. В Индии политических партий сотни. Ни одна из партий не может стать достаточно влиятельной или достаточно стабильной, чтобы осуществить какую бы то ни было программу. Поэтому они обещают, но не могут ничего выполнить. Тем не менее игру можно продолжать: одна партия не выполняет свои обещания, и тогда другая партия начинает что-то обещать народу. Одна партия обманула народ, затем другая партия обманет народ и так далее, и тому подобное.

Но политикам это нравится, потому что для них это прекрасная возможность управлять страной. Никого не интересуют реальные проблемы страны.

Для бедных демократия – это на самом деле не вопрос. Они готовы продать свои голоса всего за две рупии, за пять рупий. И как, по вашему мнению, может функционировать демократия в стране, где люди готовы продать свои голоса всего за пять рупий? Любой, у кого есть деньги, приобретет эти голоса. Поэтому это хорошо для людей, у которых есть деньги, это хорошо для людей, которые занимаются политикой, которые любят власть. Это хорошо для контрабандистов, потому что определенная свобода позволяет им делать все, что они хотят; это хорошо для хулиганов, гунд, потому что никто не может помешать их свободе выражения. Это хорошо для самых разных уголовных элементов, но это не хорошо для народа.

Девяносто девять процентов населения не имеют ничего общего с демократией. Им нужны хлеб, масло, приют – у них нет самого необходимого для существования, для выживания! И говорить с этими людьми о демократии нелепо.

Я люблю демократию. Я бы хотел, чтобы Индия была демократической страной, я бы хотел, чтобы все страны были демократическими, чтобы весь мир был демократическим, поскольку я уважаю свободу больше, чем что-либо. Но должна быть создана среда, а две тысячи лет рабства должны быть разрушены.

Индийский ум мыслит очень эгоистично: каждый думает только о себе. Это наследие индийской культуры: она сделала каждого очень эгоистичным. И индийцы прекрасно, очень рационалистически это обосновали. Они говорят, что каждый страдает или наслаждается в соответствии со своей кармой, деяниями, которые он совершил в своей прошлой жизни. Это никак не связано с общественной структурой, это никак не связано с формой правления, это не связано ни с чем: это вопрос вашей собственной прошлой жизни. Поэтому если вы бедны, то вы бедны из-за вашей прошлой жизни; вы совершили какие-то грехи, и теперь вы страдаете. Если кто-то богат, то он богат потому, что был очень добродетелен в своей прошлой жизни.

Вы слышали, что добродетель нельзя приобрести за деньги, но вы можете приобрести деньги с помощью добродетели. В Индии это общеизвестное правило: вы можете получить больше денег, будучи добродетельными, – не в этой жизни, запомните. Если вы добродетельны в этой жизни, то у вас вообще не будет денег! В прошлой жизни вы были добродетельными, в этой жизни вы должны быть как можно более хитрыми, тогда у вас будут деньги и власть.

Никого не интересует вся нация как таковая. Меня же беспокоит вся нация. Когда я говорю, что ей нужна пятнадцатилетняя благожелательная диктатура, я подразумеваю, что должна быть установлена определенная дисциплина. Людей следует заставить делать определенные вещи, потому что, предоставленные самим себе, они эти вещи делать не будут.

Например, каждый индиец думает, что его неотъемлемое право – производить на свет столько детей, сколько возможно, и, следовательно, препятствовать ему производить на свет детей – значит ограничивать его свободу, а дети – это дар Божий. И у него есть определенная карма, которую он несет из своей прошлой жизни: он должен быть отцом дюжины детей или двух дюжин детей, и всякий, кто в это вмешивается, нарушает его свободу. Поэтому при демократической системе невозможно установить принудительный контроль над рождаемостью.

Невозможно заставить людей быть немного более усердными. Страна в течение тысяч лет жила в лени. Это, должно быть, самая ленивая страна в мире; никто не хочет работать. Сейчас при демократической системе невозможно заставить их работать. Они будут продолжать бастовать – просто чтобы наслаждаться ничегонеделанием!

Почти половину времени все фабрики и заводы закрыты, но даже когда они открыты, никто не заинтересован в том, чтобы действительно что-то производить, создавать. Люди не обладают подобными ценностями. Они думают, что мир – это иллюзия. Какой тогда смысл что-то производить и создавать? Все их творчество сконцентрировалось на размножении! Они не чувствуют никакой потребности создавать что-либо еще.

При демократической системе невозможно заставить людей взяться за ум. Но я говорю: «благожелательная диктатура». Что я подразумеваю под благожелательной диктатурой? Я имею в виду диктатуру, которая используется только как средство, – целью является демократия.

Всех этих тупых политиков, создающих в стране хаос, можно остановить, всю контрабанду можно остановить, всю преступность, которая с каждым днем продолжает достигать все большего размаха, можно остановить. За пятнадцать лет страну можно научить быть более усердной и менее эгоистичной. Страна созидающая, продуктивная, богатая… она может стать богатой, потому что эта земля изобильна, ее потенциал огромен. Просто немного меньше населения…

Итак, необходимо сделать две вещи. Во-первых, установить контроль над рождаемостью: никому не должно быть разрешено заводить детей без санкции городского или деревенского медицинского управления. Во-вторых, разрешить эвтаназию: старым людям, которые хотят умереть, должна быть предоставлена свобода умереть. Это две стороны одной монеты – остановить приток новых людей и помочь уйти старым людям. Создайте в стране немного больше пространства!

И за эти пятнадцать лет можно сформировать всю ту среду, которая необходима для демократии. Через пятнадцать лет люди вообще не захотят продавать свои голоса, потому что у них уже будет понимание. Они не будут просто под любым удобным предлогом выходить на забастовку.

Сейчас дела обстоят таким образом, что достаточно слухов, чтобы индийцы сошли с ума, – как если бы они оказались сидящими на вулкане. Все, что угодно, может заставить их начать бастовать, протестовать, поднимать шум и создавать хаос.

Вот почему я называю Индию неразумной. Она потеряла разумность – из-за священников и из-за политиков. Не то чтобы она не обладает потенциалом для разумности, она может быть разумной, но ей нужно помочь. Ей нужна огромная помощь: сначала хирургическая операция, затем питание. Но страна должна быть преобразована, чтобы появилась новая среда, обстановка; если страна останется прежней, демократия будет невозможна.

Вспомните, Индия никогда не была демократической. Ею всегда управляли цари. Она всегда была монархической, она никогда не была демократической. Демократия – это иностранная идея, греческая идея; в индийской почве для нее нет корней. Чтобы у нас прижилась демократия, нам придется изменить почву, нам придется изменить климат. И проблема состоит в том, что если вы захотите изменить климат, среду, то люди будут против вас.

Почему люди против меня? Я не причиняю никому никакого вреда, но они против меня, потому что я пытаюсь изменить их культуру. А проблема – именно в их культуре! Я пытаюсь изменить их религию; их религия – это и есть проблема. Я пытаюсь отсечь сами корни, сами причины их проблем. Все это легко можно сделать с помощью благожелательной диктатуры, с помощью того, кто достаточно разумен, кто любит и уважает демократию и кто готов через пятнадцать лет вернуть стране ее свободу.

Второй вопрос:

Ошо,

Похоже, у сидящего внутри меня священника сильная хватка. Действительно ли саньяса и медитация вылечат меня и я перестану быть ничтожным, тупым ублюдком, или мне следует вступить в движение «Харе Кришна»? Это будет стоить мне лишь наголо обритой головы.

У священника всегда мертвая хватка, так как священник – это самое древнее в мире занятие. Говорят, что древнейшая в мире профессия – профессия проститутки. Я не согласен. Древнейшая в мире профессия – это профессия священника, ведь если бы не священник, кто бы создал проститутку? Как появилась бы проститутка? Только благодаря священнику.

Священник – это источник самых разнообразных уродливых явлений. И если ты сам был священником, то это, конечно, проникло в тебя очень глубоко. Но вступление в движение «Харе Кришна» не поможет – это будет бегство из огня да в полымя, это приведет тебя к еще большей тупости.

Священник создает в тебе нечто, что он называет «совестью», и, создавая совесть, он разрушает твое сознание. Совесть – это не что иное, как состояние гипноза. Снова и снова повторяя определенные вещи, священник создает внутри тебя глубокое гипнотическое состояние, и ты оказываешься под властью чар.

И ты прав, говоря: «Действительно ли саньяса и медитация вылечат меня, и я перестану быть ничтожным, тупым ублюдком?» Если ты понял, что это тупость, то тогда лечение не составит труда, тогда саньяса это сделает. И если этого не сделает моя саньяса, тогда оставь всякую надежду – тогда это вообще невозможно сделать.

Человек, стоящий возле Эйфелевой башни, смотрит вверх и видит, что другой человек прыгает с ее верхушки и с огромной скоростью падает вниз. Однако по пути вниз он как будто бы попадает в воздушный карман, который замедляет падение и плавно опускает его на землю. Очевидец впечатлен.

Стоящий поблизости человек замечает, как на лице очевидца появляется выражение удивления, и предлагает ему подождать и посмотреть, как его друг проделает это снова.

Очевидец смотрит вверх и видит, как тот же самый человек прыгает и с большой скоростью падает, а затем снова мягко приземляется неподалеку. Он встает как ни в чем не бывало, подходит к очевидцу и говорит:

– Давай, попробуй. Ничего сложного – тебе нужно только прыгнуть!

– Хорошо, – говорит очевидец, – я попробую.

Он забирается на верхушку башни и прыгает. С огромной скоростью он летит вниз, ударяется об асфальт – и разбивается в лепешку!

Человек, стоявший неподалеку, поворачивается к прыгуну с башни и говорит:

– Знаешь, Гавриил, ты не архангел, а настоящий ублюдок!

Священники, ангелы, архангелы, боги и даже твой так называемый Бог – все они причинили тебе огромный вред. Во имя религии происходило столько преступлений, столько бедствий, столько несчастий, сколько не происходило во имя чего-либо другого, – даже политика лишь на втором месте.

Разумеется, каждая религия делает все возможное, чтобы внедрить свою идеологию в сердце ребенка. Поэтому у нее действительно мертвая хватка. Но как только ты понимаешь это, как только ты растождествляешься с этим, проблемы больше нет – так как это нечто, навязанное тебе. Это как одежда: ты в любой момент можешь ее сбросить. Но если ты думаешь, что твоя одежда – это не одежда, а сама твоя кожа, тогда все усложняется. Тогда ты с этим отождествляешься.

Не отождествляйся со своей совестью. И в этом вся цель медитации: заставить тебя осознать, что ты не являешься своим умом. Священник может добраться только до твоего ума, он не может добраться до твоего существа – к счастью, он не может загрязнить твое существо, он может загрязнить только твой ум. А медитация означает создание дистанции между твоим умом и тобой.

Как только ты осознаешь, что ум – это нечто отдельное от тебя, созданное другими – священниками, политиками, родителями, учителями, что он не имеет с тобой ничего общего, ты сможешь очень легко из него выскользнуть.

Один человек потерял свою шляпу. Он решил пойти в расположенную неподалеку церковь и украсть себе другую. Когда он вошел в церковь, там шла проповедь, посвященная Десяти Заповедям.

По окончании службы он подошел к священнику и сказал:

– Благодарю вас, преподобный отец. Вы спасли меня от совершения преступления. Я пришел сюда с грехом в своем сердце – я хотел украсть шляпу…

– Это очень хорошо, сын мой, – сказал священник. – Но скажи мне, какие мои слова заставили тебя передумать?

– Ну, в общем, – объяснил мужчина, – когда вы перешли к той части, в которой говорится: «Не прелюбодействуй», я вспомнил, где оставил свою шляпу!

Совесть, которую создал в тебе священник, не стала твоей душой, она стала лишь твоей маской. Она дала тебе фальшивую личность, она сделала тебя лицемером.

Привлекательная и сексуальная молодая женщина приходит на медицинский осмотр к доктору-монаху, посвятившему свою жизнь служению людям в качестве врача. Он осматривает ее, она производит на него должное впечатление, и, тяжело дыша, монах просит ее раздеться, чтобы он мог измерить ей температуру ректально.

Она нагибается и говорит:

– Эй, док, это не задний проход!

– Все в порядке, дорогая, – отвечает доктор-монах, – ведь это и не термометр!

Священник на самом деле ничего не изменил, он не может ничего изменить; он только наложил на тебя слой лицемерия. Поэтому от него нетрудно избавиться. Это просто слой грязи; ты можешь смыть его в любой момент, когда решишь это сделать.

Саньяса – это омовение. Это душ, он очистит тебя. Я дал тебе имя Дхьянакирти – «великолепие медитации». Великолепие медитации в том, что она может помочь тебе избавиться от всех навязанных идей, она может вернуть тебе то, что действительно принадлежит тебе, твой подлинный центр.

Движение «Харе Кришна» будет еще одним тюремным заключением. Да, когда ты переходишь из одной тюрьмы в другую, на короткое время изменения кажутся приятными. У новой тюрьмы другая архитектура, другая отделка, другие надзиратели, другие охранники – все другое, и поэтому у тебя возникают приятные ощущения. Но скоро ты поймешь, что это опять то же самое, потому что ты снова в рабстве.

Ты говоришь: «…Или мне следует вступить в движение „Харе Кришна“? Это будет стоить мне лишь наголо обритой головы». Не думай, будто что-то изменится просто из-за того, что тебе наголо обреют голову.

«Я, я» по-немецки означает «да». Но в польском языке «яя» – это то, что висит ниже пупка у поляка-мужчины.

Брудзева из Варшавы заходит в парикмахерскую в Берлине и просит его побрить.

– Я, я, – говорит парикмахер.

– Не яя, – кричит поляк. – Мою бороду!

Так что будь осторожен. Ты можешь столкнуться с некоторыми трудностями. Если ты хочешь остричься наголо, не уезжай в Германию. А то парикмахер скажет: «Я, я…», а ты, похоже, поляк!

Саньясы и медитации достаточно, ничего больше не требуется. Саньяса меняет все ваше видение реальности. Она помогает вам отбросить всю ритуальную религию, всю серьезную религию. Она помогает вам стать неритуальными, несерьезными. Она помогает вам стать игривыми, она помогает вам относиться к жизни как к забаве. Она помогает вам наслаждаться существованием, и через это наслаждение приходит подлинное отречение.

В прошлом священники без конца говорили, что если вы отречетесь от заблуждений, вы достигнете блаженства. Я говорю вам прямо противоположное: если вы станете блаженными, произойдет отречение. И в этом отречении будет своя собственная красота, потому что вам не придется ни от чего отрекаться! В вашем блаженстве, в вашем наслаждении все несущественное начинает отпадать – так как вы видите, что это несущественно. То, что вы это видите, и есть трансформация. Если после того, как вы увидели, вам нужно что-либо делать для трансформации, значит, ваше видение не было совершенным, не было целостным, не было полным, не было подлинным.

Саньяса означает, что вы начинаете видеть то, как вы попадаете в тюрьмы, почему вы попадаете в тюрьмы. И самого этого видения достаточно, потому что на самом деле в тюрьме вас держат лишь ваши собственные страхи; страх неизвестного, страх неведомого заставляют вас жаться друг к другу, как это делают овцы в стаде. И существует много стад: индусы, мусульмане, христиане, иудеи – различные стада. И люди цепляются друг за друга, они боятся потеряться в одиночестве. Медитация учит вас одиночеству.

Саньяса помогает вам избавиться от несущественного – говоря словами Дезидерат, – саньяса помогает вам отвергнуть несущественное, отбросить несущественное. А медитация помогает вам найти существенное, открыть существенное. И это то, что вам нужно; ничего больше не требуется. Заберите свою энергию у несущественного и позвольте ей двигаться в направлении существенного. Откройте свое существо, свою индивидуальность. В этом подлинном переживании заключено чудо.

Третий вопрос:

Ошо,

Мне понравилось то, как ты оценил интеллект поляков.

Ты тоже поляк? На самом деле поляки есть везде. Особенно много поляков в Индии, они выдают себя за индийцев. Поляков, в любой форме и в любом количестве, можно найти везде. Запомните: поляки происходят не только из Польши; в действительности, всю Землю следует переименовать в «Польшу». Поляки есть везде!

В Индии много поляков, очень знаменитых поляков: Морарджи Десаи – поляк, Муктананда[12] – поляк.

Угадайте, если бы Джимми Картер, Леонид Брежнев и Морарджи Десаи вместе прыгнули бы с парашютом и ни у кого из них парашют бы не раскрылся, то кто бы упал на землю последним? Конечно, Морарджи Десаи, так как ему пришлось бы остановиться, чтобы получить инструкции – или, может быть, выпить несколько глотков своей собственной «воды жизни»[13].

Как можно доказать, что Адам был индийцем?

А кто еще, стоя рядом с обнаженной женщиной, будет просто есть яблоко?

Власти Нью-Дели вызвали несколько юношей для медицинской экспертизы с целью определения отца ребенка, родившегося у девочки-подростка.

Чандулал входит в кабинет и через несколько минут выходит.

– Не волнуйтесь, парни, – улыбается он. – Они никогда ничего не определят. Они берут пробы из пальца!

Пандит Рампрасад Шастри приходит домой и обнаруживает свою жену в постели с другим мужчиной. Пандит достает из ящика стола револьвер и приставляет его к своей голове. Любовник жены вскакивает и кричит:

– Эй, что ты делаешь?

– Заткнись! – говорит индийский пандит. – Ты будешь следующим!

На сегодня достаточно.

Глава 8

Я говорю: «Наслаждайтесь!»

Первый вопрос:

Ошо,

В чем заключается твое послание?

Мое послание очень простое: проживайте жизнь так рискованно, как только возможно. Проживайте жизнь полно, интенсивно, страстно, потому что, кроме жизни, нет другого бога.

Фридрих Ницше говорит: «Бог умер». Это неправильно, потому что бог, прежде всего, никогда не существовал. Как он может умереть? Жизнь есть, всегда была, всегда будет. Позвольте себе… я снова повторяю, позвольте себе быть одержимыми жизнью.

Так называемые религии прошлого говорили вам прямо противоположное. Они говорят: «Отрекитесь». Я говорю: «Наслаждайтесь». Они отвергают жизнь, я ее утверждаю. Они говорят, что жизнь – это нечто неправильное, иллюзорное, и создают абстрактную идею бога, который есть не что иное, как проекция их собственных умов. И они поклоняются этой проекции. Это так неразумно, так невообразимо глупо, что просто удивительно, как в эту полную чушь поверили миллионы людей. То, что существует, отрицается ради того, что представляет собой лишь абстракцию ума. Бог – это только слово, но они говорят, что бог реален. А реальна жизнь! Вы чувствуете ее в биении вашего сердца, она пульсирует у вас в крови, она повсюду – в цветах, в реках, в звездах. А они говорят, что все это майя, все это иллюзия. Они говорят, что это сделано из того же самого вещества, из которого сделаны сны. И они создают бога… конечно, каждый создает бога в соответствии со своим собственным представлением, поэтому существуют тысячи богов.

Это ваше воображение. Вы можете создать бога с четырьмя головами, вы можете создать бога с тысячей рук. Вам выбирать, это ваша игра. И эти люди говорили о боге и отравляли умы других. Они говорили: Брахма сатья – «Бог есть истина», и Джагат митья – «Мир, жизнь есть ложь».

Я говорю вам: жизнь – это единственная истина, которая есть. Нет другого бога, кроме жизни. Поэтому позвольте себе быть одержимыми жизнью во всех ее формах и измерениях – во всех цветах радуги, во всех музыкальных нотах. Если вы сможете сделать эту простую вещь… Это просто, потому что весь вопрос лишь в том, чтобы позволить всему случаться. Не толкайте реку, позвольте ей донести вас до океана. Она уже течет туда. Расслабьтесь, не напрягайтесь и не пытайтесь быть духовными. Не создавайте никакого разделения между материей и духом. Существование едино, материя и дух – это просто две стороны одной и той же монеты. Расслабьтесь, отдохните и двигайтесь вместе с рекой. Будьте игроками, а не бизнесменами, и вы больше узнаете о Боге, потому что игрок умеет рисковать. Игрок не расчетлив, он может поставить на карту все, что у него есть. Но азарт игрока, когда он ставит на карту все и ждет… что сейчас произойдет? В этот самый момент может открыться некое окно. В этот самый момент может измениться внутренний гештальт.

Будьте пьяницами, опьяненными жизнью, вином Существования. Не оставайтесь трезвыми. Трезвый человек остается мертвым. Пейте вино жизни. В нем так много поэзии, так много любви, так много сока. Вы можете пригласить весну в любой момент. Просто позовите весну и позвольте солнцу, ветру и дождю войти в вас.

Именно из-за этого послания против меня выступают спиритуалисты, так как они думают, что я отрицаю Бога. Я не отрицаю Бога. Впервые я приближаю Бога к реальности, я делаю его живым, я подвожу его ближе к вам, ближе, чем ваше сердце, потому что он является самим вашим существом. Бог – это не что-то отдельное, не что-то отдаленное, не находящееся там, в небесах; он здесь-и-сейчас. Я стараюсь разрушить саму идею о там-и-тогда. Все мое видение – это здесь и сейчас, потому что нет другого пространства, кроме здесь, и нет другого времени, кроме сейчас.

Спиритуалисты против меня, поскольку они думают, что я делаю людей материалистами. А материалисты против меня, потому что они думают, что я ввожу людей в медитативное опьянение.

Шанкарачарья не согласился бы со мной, так как он говорит: «Бог есть истина, а все остальное – ложь». Я не могу согласиться с ним. А Карл Маркс не согласится со мной потому, что он говорит: «Религия – это опиум для народа», он говорит, что религия – это нечто в высшей степени ложное, что нет ни Бога, ни духа, ни жизни, есть только материя, а то, что, по вашему представлению, является вашим сознанием, – это лишь поверхностное явление, лишь побочный продукт. В тот момент, когда вы умираете, умирает все.

Я говорю вам: вы родились, и вы, несомненно, умрете, но внутри вас есть нечто, что существовало до вашего рождения и что останется после вашей смерти. И это нечто есть жизнь. Жизнь вечна.

Двадцать саньясинов входят в Центр международной торговли в Нью-Йорке, распевая: «Пьем твое вино, Ошо, пьем твое вино!»

Дежурный у парадного входа останавливает их и просит менеджера подойти как можно быстрее. Тот говорит саньясинам, что для того, чтобы войти, они должны быть одеты соответствующим образом[14]. Тогда один из саньясинов подходит к столу и начинает изучать «Правила внутреннего распорядка». Он обнаруживает в них, что священники и члены религиозных общин не обязаны придерживаться дресс-кода. Он указывает на это правило менеджеру, который, таким образом, вынужден их пропустить.

Двадцать саньясинов входят в бар на сто тридцатом этаже, продолжая петь: «Пьем твое вино, Ошо…» Чуть позже, уже опрокинув пару стаканов, тот же самый саньясин обращает внимание на толстого пожилого техасца, сидящего рядом с ним у стойки. Он хлопает его по плечу, и у них завязывается разговор. Оказывается, что толстяк импортирует в Штаты высококачественный шотландский виски. Он с изумлением слушает, как саньясин рассказывает ему, что он и сам знаток и что ему известно вино, которое поднимает тебя все выше и выше, – делается оно в Индии, а варит его мастер по имени Ошо.

– Крру-уто! – произносит, растягивая звуки, техасец, затем подзывает бармена и заказывает для всех выпивку за свой счет.

Какое-то время спустя двадцать саньясинов выходят из бара, распевая: «Пьем твое вино, Ошо, пьем твое вино…»

Таково мое послание.

Второй вопрос:

Ошо,

Мы узнали, что ты веришь, будто все религии – это обман. Как ты можешь так говорить? У всех людей есть полное право выбирать, во что верить и к какой конкретной религии принадлежать. Все может быть как хорошим, так и плохим. Так как же ты можешь говорить, что все религии – это обман?

Я ни во что не верю. Я вообще не верующий. Мне не нужно верить, я знаю. Все религии – это обман. Это не мое верование, это просто мой опыт. Я это вижу – они являются обманом. Вся история человечества это доказывает.

И в тот момент, когда ты говоришь «все религии», ты уже сбился с пути, потому что есть только один вид религиозности. Религий не может быть много. Точно так же, как едина наука, един научный подход, так же едина и религия, религиозный подход.

Иисус, Кришна, Будда, Заратустра, Лао-цзы – все они принадлежат к одному виду религиозности. Конечно, они говорят на разных языках – но это другой вопрос. Они непременно должны говорить на разных языках. Лао-цзы будет говорить по-китайски, Христос будет говорить на арамейском, Будда будет говорить на пали, и, конечно, они будут использовать особенности языка своего времени. Но это различие в выражении, и формы выражения не должны сбивать вас с толку, слова не должны сбивать вас с толку, потому что религия не имеет ничего общего со словами. На самом деле, мы не видим этого именно из-за завесы слов. Она застилает нам глаза, она препятствует нашему пониманию. Религия – это переживание, не выразимое словами. Поэтому христианство, индуизм, джайнизм, буддизм, мусульманство – это все ложь.

Иисус прав, Будда прав, Кришна прав. Но христианство не право, оно не может быть правым. В действительности, быть христианином – значит согласиться на подмену. Вы можете быть Христом – тогда зачем быть христианином? Быть христианином – значит просто быть тенью. Вы можете пить из самого источника Существования – тогда зачем продолжать лишь говорить о нем, думать о нем?

Христианин – это тот, кто говорит об истине и ничего о ней не знает. Христос – это тот, кто о ней знает. У него есть собственное переживание. У христианина нет собственного переживания, он просто повторяет слова Христа. А повторять чужие слова – дурацкое занятие. Это повторение называется верой. Запомните: религия не имеет ничего общего с верой. Основой религии является видение, не вера. Запомните: только слепые верят в свет. Те, у кого есть глаза, не верят в свет, они знают! В тот момент, когда вы что-то знаете, необходимость в вере исчезает.

Но мир полон верующих. Это означает, что мир полон слепых. И как вы пришли к определенной вере? Это всего лишь совпадение – то, что вы родились в определенной семье и ваши родные начали навязывать вам свои верования. Вы индус. Вы не выбирали быть индусом, вас принудили быть индусом ваши родители, ваше общество. Или вы иудей, или вы мусульманин… но вы не выбирали это, а религия не настолько дешевая вещь, чтобы кто-то другой мог ее вам навязывать. Она должна быть индивидуальным выбором человека.

Религия должна выбираться свободно. Это не обусловленность. Вера – это обусловленность. Вера означает, что вас запугали тем, что если вы не будете верить, вас накажут; отсюда и ад. Ад – для тех, кто не верит. А для тех, кто верит? Для них все радости рая.

И точно такая же психология пронизывает школы, колледжи, университеты, суды. Все они думают, что если захотеть, чтобы люди вели себя определенным образом, то единственная возможность – это внушить вам страх и внушить жадность. А как вы можете быть религиозными, если вы полны страха и жадности – страха ада и жадного стремления попасть в рай? С вами проделали именно этот трюк. Вас обманули, вас использовали и дали вам только слова – слова, которые ничего для вас не значат.

Когда Будда что-то говорит, это наполнено смыслом. Когда это повторяют буддисты, они повторяют как попугаи. Попугай может повторять мантру, это не трудно, попугая можно этому научить. Нужно лишь применить те же методы, которые применяют по отношению к вам: если он выучил мантру, он получает вкусную еду; если он не выучил мантру, его наказывают, ему приходится голодать, ему не дают еды. Его вынуждают учиться. Именно это психологи называют обуславливанием.

И есть люди, такие как Б. Ф. Скиннер, которые утверждают, что человек может быть запрограммирован на любое поведение: просто обеспечьте ему достаточное наказание и достаточное поощрение – и вы сможете им управлять, вы можете изменить чье угодно поведение.

Почему вы ведете себя хорошо? Не потому, что вам действительно хочется быть хорошими, – существует огромный страх, что если вы не будете хорошими, то позже вам придется понести за это наказание. Все человечество живет в страхе и жадности – и вы называете это религией?

Не может быть религий, возможна только религиозность.

Ты слишком обременен словами.

Ты говоришь: «Мы узнали, что ты веришь, будто все религии – это обман». Ты даже не слушал меня, ты даже не общался со мной. Ты «узнал…» Ты услышал это от других, а они, наверное, услышали это от кого-нибудь еще. Этому ты веришь. Если бы ты побыл здесь несколько дней, ты бы узнал, что я не верю ни во что.

Я знаю. У меня есть глаза, я могу видеть! Какая надобность в вере? Вера – для тех, кому не хватает смелости открыть глаза. Вера – для тех, чья религиозность формальна, кто не ощущал ни жизни, ни красоты, ни радости, ни любви, для кого Бог – это слово, жизнь – это слово. Они живут в словах.

– Эй, Паоло! Как получилось, что я тебя давно не видел?

– У меня теперь новый бизнес, но что-то дела идут неважно.

– Что у тебя за бизнес?

– Я подводник.

– Какой, к черту, подводник?

– У меня восемь девчат, которые на меня работают, и каждый раз, когда они выходят из дома и забавляются с парнями, я делаю деньги.

– Идиот! Тогда ты не подводник – ты сводник!

– В таком случае не удивительно, что бизнес идет плохо. В «Желтых страницах» я записан в разделе «Подводные работы».

Берегитесь слов. Вы числитесь в рядах индусов, в рядах мусульман или христиан. Вы не являетесь ничем из вышеперечисленного.

Фридрих Ницше прав, когда говорит, что первый и последний христианин умер на кресте двадцать веков назад – ни до него, ни после него других христиан не было. Только Христос – христианин в истинном смысле этого слова. Он жил и переживал все на своем опыте, и все, что он говорил, исходило из самой его сути, это не было чем-то заимствованным. Все заимствованное уродливо. Верования заимствованы, поэтому они уродливы. И когда вы живете в соответствии с заимствованными верованиями, вы создаете в мире хаос. Вы остаетесь бессознательными и продолжаете говорить о Библии, о Ведах, о Гите. И вы повторяете все это во сне. Вы не понимаете ни единого слова.

Одним воскресным утром пьяница оказался рядом с большим зданием. Не зная, что это церковь, он вошел. Шла утренняя месса: играл орган, пел хор, и было очень много народу. Священник стоял перед прихожанами, помахивая кадилом, наполненным курящимся благовонием.

Неожиданно из задних рядов церкви послышался крик:

– Леди! Эй, леди! У вас сумочка горит!

Вы не в своем уме, у вас нет никакой осознанности, вы лунатики. Почти все человечество страдает сомнамбулизмом, лунатизмом, и пока вы спите, священники вас ловят. Это простая случайность – кто случайно оказался поблизости, тот вас и поймал.

Если ребенка, родившегося в индуистской семье, с самого начала отдадут в христианскую семью, он никогда не узнает, что он индус. Или вы думаете, что он когда-нибудь узнает, что он индус? Он будет христианином.

Тогда что собой представляет ваша религия? Всего лишь то, что силой навязано вам другими. Религия в основе своей есть свобода, но ваши так называемые религии – это рабство, обман, и человечество очень сильно пострадало из-за этой ерунды.

Я бы хотел, чтобы появлялось больше будд, но больше не появлялось буддистов – все, уже хватит.

В центре провинциального австралийского городка возвышается старый женский монастырь. Город вокруг него быстро разрастается. Монахини стоят у окон, наблюдая, как на другой стороне улицы возводится новое многоэтажное здание.

Около полудня звучит сирена, возвещающая об обеденном перерыве, и рабочие с бронзовыми потными телами спускаются по лесам на первый этаж, чтобы перекусить.

Монахини наблюдают, как парни садятся в большой круг, достают коробки с едой и термосы и приступают к обеду.

– Сестра, сестра, ты заметила, что джентльмены не поблагодарили Господа за пищу? – спрашивает одна монахиня у другой.

– Да, да! – отвечает та с энтузиазмом. – Наверное, нам нужно сказать об этом матушке-настоятельнице.

Они бегут наверх, чтобы поведать обо всем преподобной матери. После секундного молчания мать-настоятельница говорит:

– Принесите мне завтра коробку с едой – такую же, как у этих джентльменов!

На следующий день, когда звучит сирена, мать-настоятельница берет коробку с едой, спускается вниз и переходит улицу. Она спокойно садится рядом с людьми, шумно поглощающими свои обеды, затем неожиданно воздевает руки к небу и произносит:

– Джентльмены! Джентльмены! Слышали ли вы об Иисусе Христе?

Один из парней прекращает есть, сдвигает шапку на затылок, чешет голову и говорит:

– Хм-м… Христос… Иисус Христос… Эй, Дэнни, ты слыхал что-нибудь о том, где работает этот Иисус Христос? Скажи ему, что пришла его мамаша и принесла ему обед!

Иисус Христос… Прошло двадцать столетий. Кого это волнует? Кому какое дело? Вы должны проживать свою жизнь. Вы должны быть подлинными сами для себя. Вы должны раскрыть свою индивидуальность. И все эти религии – обман, потому что они препятствуют поиску, препятствуют исследованию. Они мешают вам узнать истину. Они препятствуют всеми возможными способами.

Они продолжают набивать вашу голову знаниями, но эти знания приводят лишь к тупости. Пандиты – это самые тупые люди в мире, потому что они попугаи. И есть очень много простых людей, которые даже пытаются жить в соответствии с поучениями, полученными ими от других, которые пытаются жить… Они превращают свою жизнь в хаос. Тогда в жизни появляется много ненужного подавления, потому что вы не Махавира, не Будда и не Кришна.

Просто попробуйте быть Кришной. Встаньте на улице, играя на флейте, и вас тут же заберет полиция! Вы не можете повторить Кришну. Вы должны быть лишь самими собой. Никто не способен повторить кого-то еще, да в этом и нет необходимости. Это создает подавление. Вы подавляете свою индивидуальность и начинаете действовать, как кто-то другой, но вы не являетесь этим другим, и потому ваша жизнь становится лицемерной. Поэтому я называю все эти религии обманом.

Чандулал получил работу на стройке в другом городе и попросил своего гуру Свами Дхарамдаса Брахмачари присмотреть за его женой, чтобы та ни с кем не путалась.

Должно быть, он решил, что раз его гуру Свами Дхарамдас Брахмачари соблюдает обет безбрачия, жена будет в надежных руках, можно ничего не опасаться.

Если бы он спросил меня, то я бы сказал: «Поручи надзор за своей женой кому-нибудь еще. Любой другой будет гораздо лучше, чем этот так называемый брахмачарин».

Шесть месяцев спустя он вернулся и обнаружил свою супругу и своего гуру в постели, делающих именно то, что он пытался предотвратить. Он обозвал жену всеми известными ему словами и пообещал с ней развестись.

– А ты, грязная собака! – закричал Чандулал своему гуру. – Ты можешь хотя бы остановиться, когда я с тобой разговариваю?

Рано или поздно подавление прорывается. Ты сидишь на вулкане.

Ты говоришь: «Мы узнали, что ты веришь, будто все религии – это обман». Да, обман. «Как ты можешь это говорить?» Потому что я это знаю.

Ты говоришь: «У всех людей есть полное право выбирать, во что верить и к какой конкретной религии принадлежать». Не существует никакой конкретной религии. Есть только религиозность. И ни у кого нет права верить! У каждого есть право знать.

«Все может быть как хорошим, так и плохим». Нет. Если ты знаешь, то хорошее – это хорошее, а плохое – это плохое. И тогда белое – это белое, а черное – это черное. Если ты не знаешь, тогда, конечно, ты пребываешь в замешательстве.

Ты спрашиваешь: «Так как же ты можешь говорить, что все религии – это обман?» Что я могу поделать? Если они являются обманом, значит, они являются обманом. Я просто констатирую факт. Для меня это истина, которая должна быть сказана. И время для этого пришло.

Третий вопрос:

Ошо,

Моя жена стала членом движения Брахма Кумари в Маунт Абу, основанного Праджапитой Брахмой. Мне трудно принять ее путь, особенно ее идеал чистоты и ее веру в такие вещи, как пятитысячелетний цикл человечества, который закончится примерно в 1987 году большой атомной войной и природными катастрофами, чтобы дать начало новому золотому веку. Что я могу сделать?

Тебе не нужно ничего делать. Позволь ей идти своим собственным путем. Ты ясно видишь ту ерунду, которой она занимается, но это ее выбор. И человек учится только на опыте. Если ты попытаешься вытащить ее оттуда, она не сможет полностью прожить свой опыт.

Прежде всего, для тебя окажется почти невозможным вытащить ее, потому что ум функционирует совершенно по-другому: само твое усилие будет заталкивать ее глубже в трясину. А уж муж – это последний, кто может изменить или обратить жену. Это невозможно. Жены очень легко могут обращать мужей, но никто никогда не слышал о том, чтобы мужья обращали жен.

Жена может «пилить» тебя, она владеет этим искусством, это часть ее женской сущности. Она будет изводить тебя такими хитроумными способами, что в конце концов тебе придется уступить. Очень трудно найти мужа, который не находился бы под башмаком. Все мужья непременно оказываются под башмаком у жены. Если кто-то не под башмаком, то это просто означает, что он не муж. Он может быть кем-то еще, но он не муж. И это знает каждый муж, и это знает каждая жена. Но жены очень умны. Они продолжают создавать у мужа ощущение, что он хозяин, а так как глубоко внутри они знают, кто хозяин, то что в этом плохого – пусть он разыгрывает из себя хозяина. Поэтому он может пойти и погулять на улицу, пойти на завод и в офис, как будто он хозяин!

Жена держит мужа на достаточно длинном поводке, но помните: это поводок, и другой его конец жена держит в руке. Она держит мужа на достаточно длинном поводке и продолжает притворяться… Но настоящий хозяин – она.

Поэтому, если бы твоя жена пыталась вытащить тебя из-под влияния этих так называемых последователей Праджапиты Брахмы и их Брахмы Кумари, тогда это было бы очень просто. Но для тебя это будет почти невозможно.

И я думаю, что это хорошая возможность избавиться от нее. Не упусти этот шанс. Люди так безрассудны. Когда в дверь стучится благоприятный случай, они жалуются на шум!

Комик-еврей рассказывает шутки про женщин: «Вот возьмите, к примеру, мою жену… Пожалуйста!»

Это такая замечательная возможность, такая счастливая возможность для тебя. Ты оказался вне мышеловки. Зачем ты снова хочешь в нее попасть? Позволь жене заниматься своими делами – она научится на горьком опыте. Я знаю этих дураков, потому что я ездил в Маунт Абу в течение почти двадцати лет…

Индия произвела на свет два самых дурацких религиозных движения. Одно – это «Харе Кришна», которое распространилось по всему миру, а другое – Брахма Кумари. Оно не охватило весь мир, оно осталось в пределах Индии. Они несут полнейшую чушь – вполне авторитетно, – и продолжают ее нести. Та дата, которую ты упомянул, – 1987 год, когда мир придет к концу… Эта дата за тридцать лет много раз менялась, и она снова изменится. Но дураки есть дураки. 1987 год недалеко – всего лишь семь лет… И вы увидите, что в 1987 году дата изменится – точным, правильным временем станет 1997 или 2000 год. Эта дата снова и снова меняется, а люди так глупы – они продолжают верить.

Мир не прекратит свое существование в какой-нибудь атомной войне по той простой причине… Не потому, что человечество стало ненасильственным, не потому, что оно услышало послание Будды и Махавиры и отказалось от любого насилия, нет. Оно дошло до той точки, где возможна всеобщая война. Странно, что то, чего не смогли сделать Будда и Махавира, смог сделать Альберт Эйнштейн. Открытие атомной энергии, с одной стороны, было самым опасным открытием – два города, Хиросима и Нагасаки, были разрушены за несколько минут. Сто тысяч людей в Хиросиме за три минуты были превращены в ничто. Но, с другой стороны, открытие атомной энергии изменит все будущее человечества, так как оно сделало возможным всеобщую войну.

Все войны в прошлом… а их было много; за три тысячи лет мы сражались в пяти тысячах войн – но это были локальные войны. Даже Первая мировая война и Вторая мировая война не должны называться мировыми войнами, так как на самом деле в них не был вовлечен весь мир; была вовлечена большая часть, но не весь мир. Третья мировая война будет первой и последней мировой войной, первой и одновременно последней, потому что это будет полное уничтожение – никто не сможет ее выиграть. Это одно из величайших благословений – то, что никто не может ее выиграть, – ни Россия, ни Америка. Разница во времени между победителем и побежденным составит, самое большее, десять минут. Если Америка нападет на Россию первой, то России потребуется десять минут, чтобы атаковать Америку, – или наоборот. Лишь десять минут… И у нас так много атомных и водородных бомб, что все человечество может быть уничтожено семьсот раз. На самом деле, человек просто умрет при первой же попытке. Нет необходимости убивать человека семьсот раз. Но политики очень расчетливы: на тот случай, если кто-нибудь выживет, они предусмотрели все таким образом, что возможности выжить не будет. Не только люди, но и деревья, птицы, насекомые и амебы, от которых вы страдаете, – все они будут уничтожены.

В действительности, пока не начнется третья мировая война, вам не удастся избавиться от амеб! Амебы – это самые долгоживущие существа. Амеба может жить по меньшей мере тысячу лет. Они бессмертные, боги. И их система размножения поистине эстетична. По сравнению с амебами система размножения человека очень безобразна.

Амебы – брахмачарины, они соблюдают обет безбрачия, абсолютного безбрачия. Запомните: они не являются ни мужчинами, ни женщинами. Способ, которым размножается амеба, совсем иной. Амеба просто становится все крупнее, и крупнее, и крупнее, а затем разделяется надвое; тогда получается две амебы. Обе – отцы, обе – сыновья. А затем они делают то же самое: начинают питаться и становиться крупнее и крупнее, и наступает момент, когда они тоже разделяются надвое, и их становится уже четыре. Это прекрасный способ размножения.

Просто подумайте о мужчине, делающем отжимания на женщине. Что за чушь! Амебы, наверное, хохочут: что это вы делаете?

Я слышал одну историю.

Первая человеческая супружеская пара высадилась на Марсе. И, разумеется, им было очень интересно узнать, как размножаются марсиане. Поэтому они спросили первую марсианскую пару, которая им встретилась:

– Как вы размножаетесь?

Те ответили:

– Очень просто.

Они пригласили пару к себе в дом, открыли холодильник и достали из него две бутылки с какими-то странными химикатами. Они смешали химикаты в банке в равных пропорциях, поставили банку обратно в холодильник и сказали:

– Через девять месяцев у нас будет ребенок.

Человеческая пара была очень озадачена: «Ну что это за размножение?»

Тогда марсиане спросили:

– А как размножаетесь вы?

И те стали заниматься любовью. Когда мужчина начал делать отжимания на женщине – они были христианами и знали только миссионерскую позу, христианскую позу – те двое марсиан, марсианская пара, начали хохотать. Они хохотали так сильно, что у них на глазах появились слезы. Естественно, люди почувствовали себя очень неловко. Закончив, они спросили:

– Почему вы смеетесь?

Марсиане сказали:

– Так мы готовим кофе!

Амебы, наверное, хохочут над вами, и над всеми тантриками, и над всеми тантрическими техниками. Амебы, наверное, хохочут над всей этой ерундой. Ерундой в том смысле, что у них очень простой метод. Секс совершенно не используется, они несексуальные существа. На самом деле, они единственные существа, имеющие право войти в рай.

Твоя жена ушла в какую-то глупую идеологию. Скатертью дорога! Забудь о ней. Она опомнится, если ты не будешь пытаться воздействовать на нее. И мир не прекратит существование, так как каждому известно, что теперь война стала бессмысленной. Весь смысл войны в том, чтобы одержать победу. Сейчас никто не может быть победителем. Время войн закончилось, наступает время любви. Мир не прекратит существование, но он, несомненно, претерпит огромные изменения, радикальную трансформацию.

Я готовлю вас к этой радикальной трансформации. Я хочу, чтобы вы стали будущим человечества.

И конечно, ты беспокоишься о ее идеале чистоты. У индийцев очень странные представления о чистоте. Они очень много страдали из-за этого. Вся страна живет в таком глубоком подавлении, в такой глубокой неестественности, что каждый несчастен, каждый грустен и серьезен.

Как раз на днях сюда приехали трое индийцев; они приехали от одного из наших друзей, и мой секретарь приняла их как гостей. И это были богатые люди, принадлежащие к высшему, благополучному обществу Бомбея. Один из них сказал моему секретарю:

– Мы много слышали о том, что здесь свободный секс. Это против духовности, это против религии.

И они продолжали в том же духе. А потом один из них спросил:

– Почему здесь мало индийцев?

Секретарь сказала:

– Сначала совершите небольшую прогулку – ведь вы пришли, чтобы увидеть ашрам. Поэтому сначала познакомьтесь с ашрамом. Вы сможете больше узнать, когда посмотрите на все своими глазами, а потом мы сможем сесть и поговорить.

И этот самый человек… вы знаете, что он сделал? В магазине модной одежды – Падма, продавщица, была там одна – он схватил ее за грудь. Тот самый человек, который спрашивал, почему здесь так мало индийцев.

Тогда секретарь сказала ему:

– Теперь вы знаете – его поймали на месте преступления, – почему здесь так мало индийцев. Нам приходится выгонять их. Теперь мы должны выгнать вас. Мы отколотили бы вас хорошенько и сдали бы вас в полицию, но, поскольку вы приехали от нашего друга, от доброжелателя нашей Коммуны, мы не будем этого делать. Мы просто вас вышвырнем.

Богатый, образованный человек ведет себя таким образом и считает себя духовным. У индийцев странное представление о духовности. Весь их ум сексуален, а они говорят о чистоте как об отсутствии сексуальности – отбросить сексуальность означает быть чистым. Тогда только амебы чистые!

Вы не можете быть чистыми, поскольку вы, прежде всего, родились благодаря сексуальности. Как вы можете быть чистыми? Вы не можете изменить свое рождение, оно уже произошло. Вы родились благодаря сексуальности своих родителей. Половина клеток вашего тела принадлежит вашему отцу, а половина клеток принадлежит вашей матери. Они сексуальные, эти клетки сексуальные. Поэтому каждый мужчина несет в себе женщину, свою мать, и каждая женщина несет в себе мужчину, своего отца. Сейчас в связи с этим психологи пришли к некоторому пониманию…

Вы будете много раз влюбляться, но всякий раз будете испытывать разочарование по той простой причине, что глубоко в вашем теле клетками вашей матери закладывается некая химия, которая может быть реализована, только если вы встретите в вашей возлюбленной точную копию вашей матери, а это невозможно. Где вы найдете свою мать в качестве возлюбленной? Или где вы найдете своего отца в качестве возлюбленного? Поэтому все романы неизбежно заканчиваются, они могут быть лишь временной связью. Никакая любовная связь не может быть постоянной. Она может быть стабильной – стабильной только по причине безопасности, удобства. Но никакая любовная связь не может быть действительно удовлетворяющей по той простой причине, по той главной причине, что каждый мужчина пытается найти в женщине, которую он любит, свою мать. А эта женщина, конечно, совершенно иная. Она появилась из другого сексуального источника: у нее был другой отец, у нее была другая мать.

Вы влюбляетесь в женщину, у которой есть что-то общее с вашей матерью – может быть, цвет волос, может быть, глаза, может быть, нос, может быть, фигура.

Как раз на днях Вивек принесла мне фотографию матери Кришны Прем. Это было удивительно! Мать выглядит в точности как Васумати, в точности – нос, лицо. А Кришна Прем в течение многих лет был геем, и неожиданно при виде Васумати его гейство исчезло, он влюбился в женщину. А он вообще не осознавал существования своей матери, потому что его мать умерла очень рано. По-моему, ему было всего два месяца или около того, когда его мать умерла, так что он не помнит. Но помнит химия.

У каждой клетки есть своя собственная память. То, что он влюбился в Васумати здесь, где такое огромное количество женщин, уже то, что он нашел Васумати, странно – тем более для человека, который многие, многие годы оставался геем. В действительности, это было одной из его проблем. Он снова и снова спрашивал: «Как мне избавиться от моего гомосексуализма?» – и вдруг: эта встреча с Васумати – и гомосексуализм исчез. Он нашел что-то похожее.

Но сходство может быть лишь частичным; поэтому, когда они спросили: «Можем ли мы жить вместе?» – я сказал: «Берегитесь! Если вы будете жить вместе, то эти взаимоотношения будут очень недолговечными. Если вы останетесь на некотором расстоянии друг от друга и будете встречаться лишь время от времени, тогда ваши взаимоотношения смогут продлиться долго, смогут стать гораздо более обогащающими». И они это поняли. Они оба это поняли, что бывает редко. Потому что, когда вы влюблены, вы безумны, вы ничего не понимаете. У вас едет крыша. Но они оба поняли. Они оба доказали, что могут ясно видеть вещи. Они остались жить раздельно. Только иногда – два-три раза в неделю – они встречаются. Теперь это могут быть отношения на всю жизнь… если я им не помешаю!

Так что, это к лучшему. Поблагодари этих Брахма Кумари из Маунт Абу – они очень сильно тебе помогли.

Абе умер от сердечного приступа. Его жена Роза, следуя распоряжению Абе, кремировала его. Она настояла на том, чтобы взять пепел домой, в их маленькую квартирку в Бруклине, и там у нее происходит следующий разговор:

– Абе, помнишь «кадиллак», который ты мне обещал? Вот ключи.

– Абе, помнишь поездку в Европу, которую ты мне обещал? Вот билет.

– Абе, помнишь квартиру в Майами Бич, которую ты мне обещал? Вот ключи.

– Абе, помнишь, как ты всегда хотел, чтобы я дула в твою трубу?[15] Ну что же, получай!

И она дует на пепел:

– Пфууу!

Чего еще можно ожидать от жены?

Не беспокойся ни о чем. Позволь ей идти собственным путем. Каждый свободен делать все, что ему – или ей – нравится. Не вмешивайся. Иди своим путем и позволь ей искать свой собственный путь. Рано или поздно она вернется, потому что никто не бывает настолько глупым, чтобы оставаться в какой-то нелепой ловушке. Но многим людям это, по крайней мере, помогает избавиться от своих абсурдных идей.

В этом мире у всего есть свое назначение. Именно потому, что в нем так много дураков, существует так много дурацких философий. Везде, где есть спрос, появится предложение. Так что твоей жене нужно было что-то вроде этого, и для нее еще не время прийти ко мне. Пусть она постранствует.

Есть известная суфийская история…

Один человек отправился на поиски мастера. Он был готов обойти весь свет, но непременно найти мастера, Подлинного мастера, Совершенного мастера.

Выйдя из своей деревни, он увидел старика, сидящего под деревом. Он спросил его:

– Слышал ли ты когда-нибудь за свою долгую жизнь – а ты, как мне кажется, похож на странника…

Тот ответил:

– Да, я странник. Я странствовал по всей земле.

Человек сказал:

– Ты тот, кто мне нужен. Можешь ли ты посоветовать, куда мне следует пойти? Я хочу стать учеником Совершенного мастера.

Старик назвал ему несколько адресов, и молодой человек, поблагодарив его, отправился дальше.

Через тридцать лет странствий по всему свету, не найдя никого, кто в точности соответствовал бы его ожиданиям, он вернулся назад, удрученный и подавленный. Когда он входил в свою деревню, он увидел старика, уже совсем дряхлого, сидящего под деревом. И неожиданно он понял, что это – мастер! Он упал к его ногам и сказал:

– Почему ты не сказал мне, что ты мастер?

Старик ответил:

– Тогда для этого было не время. Ты не мог меня узнать. Тебе нужен был некоторый опыт. Странствие по всему свету дало тебе определенную зрелость, определенное понимание. Теперь ты можешь видеть. В прошлый раз ты тоже встретил меня, но ты меня не увидел. Ты упустил. Ты спрашивал меня о каком-нибудь мастере – это было достаточным доказательством того, что ты меня не видишь, не чувствуешь мое присутствие, не чувствуешь этот аромат. Ты был совершенно слеп, поэтому я дал тебе несколько фальшивых адресов, чтобы ты мог отправиться в путь. Но даже быть не с теми людьми хорошо, потому что именно так человек учится. В течение тридцати лет я ждал тебя здесь, я не отходил от этого дерева.

Молодой человек, который уже не был молодым, посмотрел на дерево и удивился еще больше. В своих снах, в своих видениях он всегда видел это дерево, и у него всегда было чувство, что он найдет мастера сидящим под этим деревом. В прошлый раз он вообще не видел дерева. Дерево было там, мастер был там, все было готово, но он не был готов.

Пусть она постранствует, пусть она поищет. Не пытайся затащить ее сюда, иначе она будет даже отвлекать тебя. Ты вернулся домой. Выпей столько моего вина, сколько сможешь. Возможно, твоя трансформация поможет и ей.

Это не те вещи, которые можно доказывать или о которых можно спорить. И никогда не спорь с женщиной, потому что ты всегда будешь побежден, ведь она не спорит логически. Она просто прыгает от одного заключения к другому, в то время как мужчина следует трудным путем – он проходит от начала до конца весь процесс аргументации. Вот почему для мужа с женой практически невозможно прийти к какому бы то ни было решению.

Мулла Насреддин рассказывал мне:

– За всю свою жизнь я ни разу не спорил со своей женой.

– Как тебе это удалось? – спросил я.

– В тот день, когда мы поженились, – ответил он, – мы договорились, что относительно любой несущественной вещи (вспомните Дезидераты) решение должна принимать она, а я буду принимать решения только относительно существенных вещей. И мы остались верны нашему соглашению.

Я спросил:

– Какие вещи являются несущественными?

– Почти все, – ответил он.

– А какие вещи являются существенными?

Он сказал:

– Например, существует Бог или нет, нужно снова выбрать Джимми Картера или нет, хорош коммунизм или нет, сколько существует адов – один или семь. Что касается всех существенных вещей, решаю я, а все остальное… какую машину купить, какую еду есть, в какой ресторан пойти, какой фильм посмотреть, куда отправить детей – в какую школу, в какой лагерь… Практически все является несущественным. Оно охватывает все, за исключением самого существенного. Это решаю я. И споров нет, нет даже вопроса о спорах.

Я думаю, это великая мудрость. Если все мужья и жены договорятся: «Ты принимай решения по поводу несущественного, а я буду принимать решения относительно существенного!» – поскольку в любом случае решать будет жена, то зачем беспокоиться?

Оставь ее в покое. Трансформируйся сам. Может быть, увидев трансформацию в тебе, увидев твое блаженство и благословение, она будет трансформирована, она будет обращена. Это единственная возможность. Но не вытаскивай ее, не тяни ее, а просто помоги ей быть самой собой. Скажи ей: «Ты полностью свободна». Не заставляй ее чувствовать себя виноватой. Это уродливо и нерелигиозно.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Почему ты назвал премьер-министра Индии Морарджи Десаи поляком?

В жизни очень редко встречается совершенство, но Морарджи Десаи – это совершенный поляк. Это редкое явление. Быть совершенным – не так просто.

Я называю его совершенным поляком, потому что он думает именно как совершенный поляк. Он думает только словами, у него нет переживания – переживания Предельного, но он говорит о нем. Только поляк может это делать.

Как раз на днях я прочитал одно его высказывание. Он сказал, что ему осталось осуществить одну свою амбициозную цель: познать бога и достигнуть высот истины. «Я еще не постиг истину во всей полноте, – сказал он. – Не постиг ее и Махатма Ганди». Вообще-то, этих слов достаточно, чтобы показать, что я имею в виду, говоря, что он совершенный поляк.

Прежде всего, любая амбициозная цель – это преграда. Амбициозное стремление к истине – это противоречие в терминах. Он политик, а все политики – поляки. Он политик, он знает только язык амбиций. Он не знает другого языка. А амбициозный человек страдает комплексом неполноценности. Он отлично знает, что он посредственность, что он тупица. Просто чтобы скрыть факт своей тупости, он пытается создать некий статус, некий внешний статус, он хочет стать президентом, премьер-министром. Стать премьер-министром было целью всей его жизни. Как только он стал премьер-министром, он тут же сказал: «Осуществилось одно из двух моих честолюбивых устремлений. И теперь осталось только одно, и это – познание бога. Я хочу познать истину. Сейчас это мой единственный предмет желаний».

Все в порядке, если у вас есть честолюбивое, амбициозное стремление стать президентом или премьер-министром, но не может быть амбициозного стремления познать истину. Это противоречие в терминах.

Истина познается только тогда, когда все амбициозные желания отброшены – включая и желание познать истину. Когда все амбиции отброшены, истина неожиданно становится доступной. Истина не где-то далеко, это не пункт назначения, до которого вы должны добираться. Она – уже установленный факт, она уже существует внутри вас. У вас может быть амбициозное стремление получить деньги, власть, престиж, но у вас не может быть амбициозного стремления познать истину. Если у вас есть амбициозное стремление познать истину, это означает, что вы пытаетесь обнаруживать, разыскивать, разузнавать что-то вовне, в то время как истина внутри вас. Ее не надо искать, потому что она в самом ищущем. В тот момент, когда ваш внешний поиск прекращается, в тот момент, когда вы осознаете бесполезность желания, бесполезность амбициозного стремления… в этом состоянии отсутствия амбициозности, отсутствия желания открывается истина. И она не открывается как нечто объективное. Это ваше собственное внутреннее состояние, это ваша субъективность.

Сёрен Кьеркегор говорит: «Истина – это субъективность», и он прав. Иисус говорит: «Царство Божье внутри вас» – ту же самую вещь, выраженную по-другому. Будда говорит: «Бога нет. Нет „я“, которое должно быть найдено, просто идите внутрь, повернитесь внутрь – развернитесь на сто восемьдесят градусов – и вы удивитесь. То, что вы искали в течение многих жизней, всегда было внутри вас». Бог скрывается внутри вас. Он не в Гималаях.

И говорить: «У меня есть честолюбивое устремление… единственное амбициозное желание, которое сейчас нужно осуществить, – это познать истину», – значит жить лишь в словах. Он знает слово «амбиция», он знает слово «истина», но он не испытал никакой медитативности. Если бы у него было переживание хотя бы капли нектара медитации, он отбросил бы слово «амбиция», для него было бы невозможно использовать это слово. Это слово безобразно.

И когда он говорит: «Я хочу познать Бога», он говорит так, как будто бы бог – это человек, как будто бы бог – это что-то объективное, что вы можете узнать. Не существует бога, который может быть познан таким способом. Это не вопрос встречи с богом, вы не встретите его где-то. Бог – это название абсолютного безмолвия, название глубокого спокойствия, название – лишь название – переполняющей любви и блаженства. Бог – это не что иное, как божественность.

Герберт Уэллс сказал, что Гаутама Будда был самым безбожным человеком и, вместе с тем, самым религиозным, самым божественным. Здесь Герберт Уэллс проявил прекрасное понимание, стоящее того, чтобы над ним помедитировать: самый безбожный и самый божественный.

Все религиозные, божественные люди были безбожными. Они должны быть такими, потому что это высший закон – Аес дхаммо санантано. Когда вы знаете, вы знаете, что Бога нет. Само ваше знание, ваше понимание, ваша осознанность – это все, что есть.

Но люди, которые живут в словах, продолжают говорить об этих вещах бессознательно.

На сто итальянских солдат имеется только девяносто девять винтовок со штыками. Сержант говорит:

– Все берем штурмом холм. Луиджи, у тебя нет винтовки, ты просто кричи: «Бах-бах, тык-тык».

Они бросаются в атаку. Луиджи лицом к лицу сталкивается с двухметровым поляком.

Луиджи кричит:

– Бах-бах, тык-тык!

Поляк в ответ:

– Танк-танк!

Именно так продолжают разговаривать богословы: «Бог-бог, я-я, истина-истина!» Но кроме этого – ничего.

– Збигнев, что ты так пыхтишь и сопишь?

– Я только что с ледяной горки.

– А почему ты должен был запыхаться, съехав с ледяной горки?

– Как, надо было вниз?

Он пытался забраться наверх. Именно это и есть амбициозное стремление: оно означает подъем вверх, а отсутствие стремления означает соскальзывание вниз, в состояние небытия.

Пулпушки приходит утром на работу, широко улыбаясь.

– Чему ты так радуешься? – спрашивает коллега.

– В четверг я застал жену в постели с электриком, который пришел снять показания счетчика, – объясняет поляк. – В пятницу я поймал ее, когда она на диване в гостиной выбирала образцы у коммивояжера. В субботу утром молочник занимался с ней делами на кухонном столе. Но я их всех сделал. Пулпушки всегда смеется последним! Я просто позвонил в благотворительную организацию и предложил им забрать всю мебель… всю мебель в доме!

Морарджи Десаи – поляк, причем совершенный поляк.

На сегодня достаточно.

Глава 9

Будь самим собой

Будь самим собой.

В особенности не притворяйся любящим. Но и не будь циничным в том, что касается любви, ибо, вопреки всем засухам и всем разочарованиям, она неувядаема, как трава.

Доброжелательно принимай совет, который подают годы, любезно отказываясь от того, что принадлежит молодости.

Взращивай силу духа, чтобы защитить себя от неожиданных невзгод. Но не беспокой себя мрачными плодами воображения. Многие страхи порождаются усталостью и одиночеством.

Будь самим собой. Этих трех слов достаточно, чтобы преобразовать все человечество, они могут дать начало Новому человеку. Они имеют огромное значение. Прошлое человечества было непрерывным стремлением не быть самим собой; до сих пор священники, политики и педагоги говорили нам, чтобы мы были кем-то еще. «Будьте Христом», – говорят они, и люди, пытающиеся быть Христом, становятся христианами. «Будьте Буддой», – говорят они, и люди, пытающиеся быть Буддой, становятся буддистами. Второй Христос пока не появился, как не появился и второй Будда, и никогда не появится. Это не в природе вещей.

История повторяется, Существование не повторяется никогда. История повторяется, потому что историю формирует бессознательное человечество. Существование никогда не повторяется, так как Существование – это не что иное, как божественность, творчество. Существование не повторяется, сознание не повторяется. Бессознательные состояния непременно повторяются, они движутся по кругу. Они движутся и движутся по одному и тому же кругу, они все эффективнее снова и снова делают одно и то же. И чем более эффективными они становятся, тем труднее им выйти за пределы известного.

Творческий человек всегда оставляет известное позади и движется в неизвестное. Повторять кого-то другого – это не что иное, как притворство, нечестность, обман. Это прекрасно – знать Христа, прекрасно – любить Будду, прекрасно – понимать Лао-цзы, однако безобразно и унизительно повторять их, быть имитаторами.

Но в течение столетий человека обуславливали быть кем-то другим. Существуют правящие круги, которые против того, чтобы вы были самими собой. Эти правящие круги хотят, чтобы вы никогда не были самими собой, потому что они боятся всего нового – все новое кажется им опасным. Они спокойно чувствуют себя со старым, поэтому они говорят: «Старое значит золотое». Чем старее, тем лучше.

Индусы утверждают: «Наши священные писания самые старые, следовательно, самые лучшие». Они пытаются доказать, что их писания, Веды, гораздо старше, чем считают историки. Ученые-историки заключают, что им не более пяти тысяч лет, но индуистские шовинисты верят, что им, по меньшей мере, девяносто тысяч лет. Это – по меньшей мере, но возможно, что они еще старше.

Откуда это стремление доказать, что «наша религия очень древняя»? …Потому что старинное – это более ценное, оно было более ценным и в прошлом. Новое осуждалось, так как не принималось правящей верхушкой.

Иисус был опасен для иудеев, потому что они придерживались определенного образа жизни, следовали Моисею, повторяли Моисея, пытались быть копиями пророков Ветхого Завета. А тут пришел этот парень, Иисус, который начал говорить вещи, идущие вразрез с традицией, обычаем.

В Ветхом Завете сказано: «Око за око»; это самый главный закон. Если кто-то бросит в вас кирпич, ответьте, кинув в него булыжник. Если кто-то выбьет вам глаз, выбейте ему оба глаза… убийство за убийство, насилие за насилие. Иисус же говорит: «Если кто-то ударит вас по одной щеке, подставьте ему также и другую щеку, потому что Бог есть любовь». Но Бог Ветхого Завета не есть любовь. Бог сам провозглашает: «Я очень ревнивый Бог». Ну а ревность никогда не может быть любовью; ревность не может быть любящей. Бог Ветхого Завета говорит: «Запомните: я не ваш добрый дядюшка. Берегитесь, я очень ревнивый Бог! Если вы поклоняетесь кому-нибудь еще, какому-нибудь другому Богу, будьте готовы понести наказание – вечное наказание».

А Иисус говорит: «Возлюбите врагов своих, как самих себя». Иисус открывает новый горизонт. Каждый пробужденный мастер приносит с собой новый свет, новую вселенную, новую перспективу – и это оказывается проблемой. В остальном же Иисус был совсем не нарушителем спокойствия, а простым, невинным человеком.

Почему иудеи хотели, чтобы его распяли? Он сотрясал их основы, самые их основы. Они жили в соответствии с определенной идеологией, и присутствие этого человека было достаточным доказательством того, что они ошибаются. Он говорил о более высоких ценностях, о более высоких истинах. Были потревожены все основы государства и общества.

Иудеи были рабами, над ними господствовали римляне, и римляне вместе с иудеями сговорились убить Иисуса. Это убийство совершили не только иудеи; запомните: в случае с распятием Иисуса пятьдесят процентов преступления было совершено иудеями, и пятьдесят процентов было совершено римлянами – так как римляне обладали политической властью, а иудеи, конечно, руководствовались религиозной традицией. Священники и политики вместе организовали заговор. В известной степени они были врагами, потому что римские завоеватели не были дружелюбны к порабощенным, а порабощенные не испытывали дружеских чувств к завоевателям. Но в том, что касалось Иисуса, и те и другие были единодушны: этот человек должен быть уничтожен, ведь он подрубал сами корни обеих структур – религиозной и политической.

Но сейчас Иисусу подражают, и странная ирония заключается в том, что он был убит римлянами, которые теперь итальянцы, а их центром стал Ватикан. Странно, но очень показательно; в каком-то смысле, это не просто случайность. Как только Иисус стал частью государственной структуры, проблема исчезла; его имя начало функционировать точно так же, как имя Моисея. До него говорили: «Уподобься Моисею». Теперь они начали говорить: «Уподобься Иисусу». Теперь христианство само стало частью правящей верхушки. Те же самые люди, которые убили Иисуса, начали ему поклоняться!

И это происходило почти по всему свету. Это случилось с Махавирой, это случилось с Буддой, это случилось с Лао-цзы, это случилось с Нанаком, это случилось с Магометом – им поклонялись те же самые люди. Это не другие люди – это то же самое бессознательное человечество…

Можно сделать один вывод: бессознательное человечество всегда поклоняется установившейся структуре, потому что оно с ней хорошо знакомо. А такой человек, как Иисус, или Будда, или Кришна, – незнакомец. Он не принадлежит общепринятому, он не принадлежит бессознательному, он приходит как будто из другого мира. Он говорит на другом языке, он приносит новое послание – а массы боятся идти в непознанное, в неизведанное. Они цепляются за старое, за прошлое, за мертвое. Они поклоняются мертвому и разрушают живое.

Чтобы навсегда сохранить эту глупую идеологию, каждому говорится, что он должен быть кем-то другим. Это очень сильно помогает правящим структурам по двум причинам. Прежде всего, пытаясь быть кем-то другим, вы превратите свою жизнь в хаос, так как вы никоим образом не можете быть кем-то другим – это невозможно, вы можете быть только самими собой. Поэтому, пытаясь быть кем-то другим, вы будете отвлекаться от вашего подлинного существа, ваша энергия будет растрачиваться впустую. Вы будете в постоянном конфликте с самими собой, вы будете в состоянии гражданской войны. Ваш ум будет на стороне прошлого, а ваше сердце будет продолжать говорить: «Будь самим собой». Но ум производит так много шума, что вы не услышите сердца. Вы будете разделены, вы станете шизофреничными: одна часть будет двигаться в одном направлении, а другая – в противоположном. Вы всегда будете пребывать в состоянии перетягивания каната. Ваша жизнь будет напряженной, беспокойной, полной страданий.

А человека, живущего в страданиях, легко поработить, потому что его энергия всегда растрачивается. У него больше нет энергии для мятежа. Чтобы быть мятежным, нужна энергия, нужно быть источником энергии. На самом деле, чтобы быть мятежником, нужна переполняющая энергия, потому что вы будете сражаться против миллионов, вы будете сражаться против очень древней традиции. Вы будете сражаться со многими и многими правящими кругами, а они – могущественные люди. Богачи, религиозные и политические деятели, те, кто господствует в обществе и эксплуатирует его, – они непременно должны быть могущественными. А вы будете бессильными, настолько бессильными, что не сможете даже поднять голову. Вы не сможете сказать «нет», вы не сможете постоять за себя.

Поэтому, с одной стороны, это очень искусная психологическая стратегия для разрушения вашей энергии. Это похоже вот на что. Посмотрите на быка – у него есть энергия. Вы не можете запрячь быка в телегу, это опасно. Если вы запряжете в телегу двух быков, это очень опасно. Прежде всего, будет почти невозможно удержать их на дороге – такие они могучие. Они могут побежать в поля – если они увидят какую-нибудь корову, симпатичную корову, они забудут о вас и о вашей телеге, и все пойдет кувырком! Сначала быков нужно кастрировать. Когда бык кастрирован, он уже не то же самое животное; вол – это отдаленное подобие быка. Он слаб, его энергии были разрушены. Теперь его можно поработить – это так просто.

И чтобы кастрировать людей, используется такая стратегия: ваши родители вам говорят, ваши учителя вам говорят, все вокруг постоянно вам говорят: «Будь Буддой, будь Кришной, будь Иисусом, будь Заратустрой», но никогда не говорят: «Будь самим собой». Это психологическая кастрация: они создают внутри вас чувство вины – если вы будете самими собой, вы будете чувствовать себя виноватыми. И вы никогда не сможете быть тем человеком, которым пытаетесь быть, но в этом усилии энергия растрачивается, и их цель достигается. Ваша жизнь будет несчастной, потому что вы можете ощущать радость, только если являетесь самими собой.

Роза прекрасна, танцуя на ветру, под солнцем, под дождем, поскольку она не растратила себя в попытках быть лотосом. Лотос прекрасен по той же самой причине. Ромашки прекрасны, все цветы прекрасны по той простой причине, что они являются самими собой. Представьте розу, пытающуюся стать лотосом. Рано или поздно она окажется в кабинете психоаналитика, она сведет себя с ума, у нее поедет крыша! В попытках быть лотосом вся ее энергия будет растрачена, и она даже не сможет быть розой. Или, если это все-таки будет возможно, то это будет очень невзрачная роза – без цвета, без аромата, без танца, без песни.

Вы можете видеть это повсюду: люди выглядят такими грустными, такими обремененными, как будто они несут на своих плечах горы. И они действительно несут психологический груз, они были обременены – и обременены намеренно.

И когда ребенку постоянно твердят, что он не должен быть самим собой, что он никудышный… Родители говорят: «Я буду любить тебя, только если ты будешь вести себя определенным образом» – то есть так, как они хотят, в соответствии с их представлениями. Ребенку нужно выжить, поэтому ему приходится слушать своих родителей. Все дети, как и розы, прекрасны, маленькие дети до трех лет – они прекрасны. Вы можете видеть, что радость переполняет их, что их энергия бьет через край. В том, что касается энергии, вы не можете состязаться с ребенком.

В одном американском университете проделали эксперимент. Знаменитому борцу, человеку огромной силы, сказали, что он должен смотреть на маленького мальчика и делать все то, что делает этот ребенок. «Если ребенок прыгает – прыгайте; если ребенок бежит – бегите; если ребенок начинает кататься по земле – катайтесь по земле. Делайте все то, что делает ребенок. Если ребенок кричит – кричите, если ребенок хихикает – хихикайте. Просто подражайте этому ребенку».

Через три часа борец лежал пластом! Он сказал: «Я больше не могу. Этот ребенок сведет меня с ума!» А ребенку все это очень понравилось: увидев, что взрослый дядя ему подражает, он стал делать очень много того, чего никогда не делал раньше. Он стоял на голове, он придумывал множество разных вещей, просто чтобы посмотреть, сможет ли этот человек их сделать. Через три часа ребенок был так же полон энергии, как и раньше, и он спросил: «Ты что, больше не играешь? Почему?»

Вы не можете следовать за ребенком – его переполняет энергия. Но мы начинаем его ограничивать, отрезать кусок за куском. Мы начинаем создавать вокруг ребенка маленькую тюрьму – психологическую. Постепенно-постепенно ребенок сжимается, все больше и больше оказывается запертым в клетке. К тому времени, когда он оканчивает университет, он уже туп, зауряден, лишен энергии, набит всевозможными дурацкими идеологиями – полон дерьма. И все то, чем он был, утрачено. Теперь он лишь имитатор, копия.

В Дезидератах содержится великое послание: будь самим собой. Таково послание всех просветленных. Будда говорит: «Будьте светом для самих себя». Это было его последнее высказывание. Лежа на смертном одре, он открыл глаза и передал свое последнее послание человечеству: «Будьте светом для самих себя… никому не подражайте».

Во-первых, подражание делает вас слабыми; во-вторых, оно делает вас несчастными. Слабыми и несчастными – именно такими хотят вас видеть правящие круги. И они изобрели такой превосходный трюк, что если вы не очень разумны, то непременно попадетесь – кто же не захочет быть подобным Иисусу? Эта идея захватывает. Кто же не захочет быть Буддой? Это гипнотизирует. Будда – это красота, чистая красота, чистая благодать. Кто же не захочет быть Буддой?

Поэтому ребенок не может сказать родителям или учителям, что они неправы. Это привлекательно даже для его здравого смысла, это кажется разумным, обоснованным. И это производит одно чрезвычайно вредное действие: заставляет вас ненавидеть себя. Вы не можете любить себя, и чем больше вы терпите неудачу в попытках быть другим человеком, тем больше вы себя ненавидите.

Я наблюдал за тысячами людей, я долгое время работал с тысячами людей, и мое собственное наблюдение состоит в том, что очень редко встречается человек, который себя любит.

Иисус говорит: «Любите врагов своих, как самих себя»… И вы думаете, что это очень трудно – любить своих врагов. Нет, не трудно. Настоящая трудность в том, чтобы любить себя, уважать себя, принимать себя такими, какие вы есть, безоговорочно. И это – начало революции, начало трансформации.

Все мое учение может быть сжато в эти два слова: «Будьте собой».

Только вчера я цитировал Морарджи Десаи, сказавшего, что ему осталось осуществить лишь одно свое амбициозное желание: познать бога и достигнуть высот истины. Что плохого сделал бог Морарджи Десаи? Почему тот должен искать бога? Разве не достаточно познать самого себя? Нужно ли человеку познавать бога? Зачем? Для чего? И что вы будете делать, даже если вы познаете бога? Вы будете такими же глупыми, как и сейчас, – даже если вы встретитесь с богом, что вы собираетесь сделать? Вы скажете: «Привет, как дела? Прекрасная погода сегодня!» Что еще? Что вы в действительности собираетесь делать? Познавая бога, вы не познаете самих себя, а как невежественный человек, не знающий самого себя, может познать бога?

Подлинный ищущий не интересуется богом, он хочет познать себя. Это самое основное – познать себя, так как из этого возникает все знание, весь свет. Если человек познает самого себя, он познает и бога. Фактически, только познавая самого себя, человек становится способным познать Предельное, потому что в самой сердцевине вашего существа присутствует Предельное. Но религии говорят: «Познай Бога, старайся осознать Бога!» Это снова стратегия, та же самая стратегия – отвлечь вас от самих себя.

И люди, подобные Морарджи Десаи, думают, что они религиозны; они совсем не религиозны. У религиозного человека есть только одно страстное желание… помните, это не амбиция, это страстное желание. Существует различие, огромное различие между амбицией и страстным желанием. Амбиция принадлежит уму, страстное желание принадлежит сердцу. Они относятся к различным центрам.

Когда вы в кого-нибудь влюбляетесь, это не амбициозное желание. Вы чувствуете боль в сердце, не в голове. У вас нет головной боли! Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь, влюбившись, чувствовал головную боль, но сердечную боль, несомненно, чувствовал каждый влюбленный. Сердечная боль… это совершенно другое явление. Всякий раз, говоря о любви, вы прикладываете руку не к голове, вы прикладываете руку к сердцу. Ваше тело лучше вас знает, где именно располагается этот центр. Сердце страстно желает, жаждет, стремится – но амбициозного желания нет.

Морарджи Десаи – это несчастный политик; ему знаком лишь язык амбиций. Сейчас он осуществил одно свое амбициозное желание – стать премьер-министром Индии; в Индии нет более высокого поста, чем пост премьер-министра. Теперь, когда он стал премьер-министром, единственное амбициозное желание, которое осталось в его уме политика, – это желание познать бога.

Это очень странно. Прежде всего, откуда вы знаете, что бог существует? Если вы до сих пор не знали бога, как у вас может возникнуть амбициозное желание познать бога? Абсолютно несомненно одно – что «я существую». Вы не можете отрицать самих себя, так как само ваше отрицание будет доказывать, что вы есть.

Есть некоторые вещи, которые невозможно отрицать. Например, вы сидите у себя дома и кто-то спрашивает: «Ты дома?» Вы не можете сказать: «Меня нет». Если вы скажете: «Меня нет», это будет достаточным доказательством того, что вы дома. Если вы лежите с закрытыми глазами и кто-нибудь спрашивает: «Ты бодрствуешь?» – а вы отвечаете: «Нет, я крепко сплю», это достаточное доказательство того, что вы бодрствуете, что вы не спите. Есть некоторые вещи, которые невозможно отрицать, поскольку само их отрицание доказывает обратное.

Один из великих западных философов Декарт несколько лет работал над тем, чтобы найти нечто неоспоримое, нечто, в чем невозможно сомневаться. Только то, в чем невозможно сомневаться, может стать основанием убедительной философии, и в конце концов он решил: «Я – это единственное, что невозможно отрицать, в чем невозможно сомневаться, потому что даже сомневаться в этом – значит подтверждать это».

Тому же самому учат Сократ, Будда, Дезидераты… Сократ говорит: «Познай самого себя». Это одно и то же – «будь самим собой» или «познай самого себя». Знание того, кто вы есть, поможет вам быть самими собой, а попытки быть самими собой помогут вам узнать, кто вы есть.

Рамана Махариши, один из величайших мастеров нашего времени, говорил своим ученикам: «Я учу вас только одной мантре: „Кто я?“ Глубоко идите в это „Кто я?“ – не просто повторяя, но ощущая, переживая это. Пусть эта мантра станет экзистенциальным вопросом, а не просто словами, пусть все ваше существо станет вопросом „Кто я?“ Пусть эта мантра, как стрела, пронзит вас».

Как только вы познаете себя, вы познаете все, а познать все означает познать бога. Бог – это не человек, с которым вы должны встретиться. Бог – это качество. Но первое, основное, что нужно, чтобы ощутить это качество, – это знание самого себя.

Морарджи Десаи также говорит: «Я хочу достигнуть высот истины». Тот же самый язык политика, тот же самый ум политика: «высот истины». Это желание быть выше, чем все остальные, и к этому примешивается также нечто бессознательное. Он говорит: «Я еще не постиг истину во всей полноте, не постиг ее и Махатма Ганди».

Прежде всего, истина не может быть разделена на части. Вы не познаете истину по частям, истина не постигается постепенно. Либо вы знаете, либо не знаете. Вы не можете сказать: «Я знаю лишь немного истины». Это невозможно. Это так же невозможно, как невозможно сказать, что дуга – это «немного круга». «Круг» означает целое, если нет совершенного круга, то это вообще не круг.

Истина неделима, вы не можете постигать ее частями, раз за разом. Поэтому осознание истины происходит внезапно, не постепенно. Это не происходит так, будто сначала вы приобретаете один килограмм истины, затем другой килограмм истины, и так далее, и тому подобное. Либо она у вас есть, либо ее у вас нет. Это радикальная трансформация, это мутация.

Это точно так же, как то, что вы либо живы, либо мертвы. Вы не можете сказать: «Я лишь немного жив». Это невозможно. Если вы немного живы, то вы полностью живы – вы живы.

Он говорит: «Я еще не постиг истину во всей ее полноте». Истина всегда полная, целая. И неожиданно он упоминает Махатму Ганди, прорывается что-то подсознательное: «…не постиг ее и Махатма Ганди». Потому что это его главное желание – уподобиться Махатме Ганди. Все усилия… вся его жизнь была стремлением стать подобным Махатме Ганди. Поэтому неожиданно он вспоминает, что нет необходимости беспокоиться – Махатма Ганди тоже не достиг истины во всей ее полноте. Он хочет быть еще одним махатмой.

Махатма Ганди не только не постиг истину во всей ее полноте – он вообще не был на правильном пути. Он тоже старался уподобиться Кришне. Он сказал: «Шримад Бхагавадгита – это моя мать». Он хотел стать подобным Кришне, но потерпел неудачу – каждый неизбежно терпит неудачу в таком деле, – и он был разочарован, глубоко разочарован из-за этого. Вся его жизнь была стремлением стать совершенным, но думал он при этом всегда о ком-то другом.

Одно время он даже размышлял о том, чтобы стать христианином, поскольку Христос его очень привлекал, и он хотел быть Христом. Он читал Толстого, Раскина и Торо, а все они были известными христианами – лишь христианами, помните, – и они произвели на него очень сильное впечатление. И он стал думать о том, не стать ли ему христианином.

Он родился в Гуджарате, где очень велико влияние джайнской философии. Даже индусы в Гуджарате почти джайны. И с самого своего детства он видел джайнских монахов. Они и их идея о ненасилии произвели на него очень сильное впечатление. Он хотел стать Махавирой – но это опять кто-то другой.

Тогда же он познакомился с джайнским ученым Шриматом Раджчандрой и тот произвел на него очень сильное впечатление. Ганди говорит: «Эти три человека – мои великие учителя: Шримат Раджчандра…» Шримат Раджчандра – это джайнский ученый. Я называю его ученым, так как он не реализовавшийся человек. Он знает все о священных писаниях, он цитирует писания, но он не познал себя. «Второй мой учитель, – говорит Махатма Ганди, – это Толстой…» Толстой очень любил Христа, пытался уподобиться Христу и потерпел неудачу, полную неудачу, и жил в страдании. Очень немногие люди жили в таких страданиях, в каких жил Толстой. Вся его жизнь была агонией, он не пережил ни единого момента экстаза. Подражатели ничего о нем не знают. И далее он говорит: «Мой третий учитель – это Генри Торо…» Генри Торо также пытался уподобиться Христу.

Они сами были подражателями, а Махатма Ганди пытался подражать подражателям – копия копии. А Морарджи Десаи – это копия копии копии! Он пытается быть Махатмой Ганди.

Как раз сегодня утром я наткнулся на еще одно его высказывание. Он говорит: «Я абсолютно верю в Бога, и это я считаю своим величайшим достижением».

Этот ум всегда говорит о достижении, амбициях, высотах. Он всегда жаждет власти. И как все это глупо! С одной стороны, Десаи говорит: «У меня есть амбициозное стремление познать Бога». Он не познал Бога, уж это-то несомненно. С другой стороны, он говорит: «Я достиг абсолютной веры в Бога, и это мое величайшее достижение». Как вы можете иметь абсолютную веру во что-то, чего вы не знаете? Должно быть, ваша вера где-то подавляет ваши сомнения. Отсюда слово «абсолютная» – он сам боится. Просто слово «вера» не годится, вера должна быть абсолютной, она должна быть полной, она должна быть безусловной. Это высказывание показывает, что существует сомнение, иначе достаточно просто веры, нет необходимости говорить: «абсолютная вера». Разве вера может быть неабсолютной?

Когда вы говорите женщине: «Я тебя люблю», этого достаточно. Вы не добавляете: «Я люблю тебя абсолютно, я люблю тебя безусловно, я люблю тебя полностью, всецело!» Если вы произнесете все эти эпитеты, то она может почувствовать, что чего-то не хватает, – зачем такое подчеркивание?

Это некий бессознательный страх.

Чревовещателя, путешествующего в дебрях Бразилии, подвозил на запряженной волами телеге очень молчаливый бразилец. Чтобы прервать молчание, чревовещатель решил немного подшутить над ним.

– Слушай, приятель, ты знаешь, что твой буйвол умеет разговаривать? – спросил он у бразильца.

Тот ему не поверил, но в этот момент буйвол с ним заговорил. Бразилец удивился. Затем мимо прошла лошадь и сказала: «Доброе утро». Затем появилась корова и тоже что-то произнесла.

Вслед за этими животными на дороге показалась очень красивая белая коза. Грациозно двигаясь, коза остановилась прямо у телеги, уставилась на бразильца и начала что-то говорить. Но бразилец тут же прервал ее и сказал чревовещателю:

– Не верь ей, она ужасная лгунья!

Вот такой страх!

Такие люди, как Морарджи Десаи, продолжают ходить по одному и тому же дурацкому кругу – абсолютная вера во что-то, чего он не знает, единственное честолюбивое устремление, связанное с тем, чего он не знает, заявление, что он достиг маленького кусочка истины – как будто истину можно разделить. Но, в некотором отношении, он представляет обыкновенное, бессознательное человечество. Он типичный его представитель; именно так продолжают думать и вести себя миллионы людей.

И глубинная причина, лежащая в основе всего этого, состоит в том, что в течение тысяч лет вас постоянно обуславливали и гипнотизировали, вам постоянно говорили: «Не будь самим собой». Это не говорилось слишком прямо, это говорилось иносказательно: «Будь Буддой, будь Христом, будь Магометом». Но слышали ли вы когда-нибудь, чтобы ваши родители говорили вам: «Просто будь самим собой»? Ни один родитель никогда не скажет этого ни одному ребенку по той простой причине, что он сам боится: если ребенку позволить просто быть самим собой, он может стать непослушным. Возможно, он начнет делать вещи, которые идут вразрез с представлениями родителей. Возможно, он начнет жить жизнью, которая не соответствует правилам, не является общепринятой. Возможно, он превратится в бунтаря. Лучше подавить этот бунт в самом зародыше.

Поэтому в мире так много страдания, в нем совсем нет смеха и нет любви – ведь если вы не можете любить себя, как вы можете любить кого-то еще? Первый человек, которого следует полюбить, – это вы сами. Пока вы не полюбите сами себя, пока любовь не случится внутри вас, она не сможет излучаться и достигать других. Человек, у которого внутри темнота, не может быть светом для других. Только человек, у которого есть свет в самом себе, способен излучать также немного света и для других.

Все человечество живет в глубоком, глубоком сне.

Мисс Гамбиони – новая пациентка, и весьма привлекательная. Врач записывает ее имя и личные данные, а затем говорит:

– Чтобы определить, что с вами не в порядке, мне придется произвести тщательный осмотр. Пожалуйста, разденьтесь полностью.

– Хорошо, док, – говорит красавица-итальянка, – но только, чтобы я чувствовала себя комфортно: вы первый!

Ваше бессознательное продолжает прорываться в ваше сознание. Если вы некоторое время внимательно понаблюдаете, то осознаете, что спите, – может быть, вы даже услышите, как вы храпите!

Пьяный, пошатываясь, входит в пивную в восточной части Лондона и заказывает джин. Тут его рвет прямо на маленькую собачку, сидящую рядом со стойкой бара. Приносят его выпивку, и в момент ясности, когда крепкий напиток обжигает горло, он смотрит вниз и, видя собачку, покрытую рвотной массой, бормочет себе под нос:

– Странно! Не помню, чтобы я это ел!

Молодой монах приходит к проститутке и говорит:

– Я ничего не знаю о сексе. Можешь меня научить?

– Хорошо, – говорит проститутка, – но это будет стоить тебе пятьдесят фунтов.

Он соглашается и платит вперед. Она раздевается, потом раздевает его, просит его лечь и говорит, что начнет с позиции «шестьдесят девять». Забираясь на него, она случайно пукает ему в лицо.

– Извини! – говорит она и, усевшись на него, опять пукает.

– К черту все это! – кричит монах, выбираясь из-под нее.

– В чем дело? – спрашивает проститутка.

– Ну, – отвечает монах, – я думаю, что не вынесу это еще шестьдесят семь раз!

Человека принуждали оставаться бессознательным, его принуждали оставаться в глубокой дреме. Вас многими хитроумными способами довели до того, что вы остаетесь опьяненными властью, деньгами, престижем, славой, именем. Все это – различные виды опиума. Власть так опьяняет людей, деньги так опьяняют людей. Амбициозное желание – это самый опьяняющий напиток из всех, когда-либо придуманных.

В Дезидератах сказано:

Будь самим собой.

В особенности, не притворяйся любящим.

Это также имеет огромную важность. Пытаясь быть кем-то другим, вы, естественно, начинаете играть. Буддийский монах играет роль Будды, индуистский саньясин играет роль Шанкарачарьи, папа римский пытается подражать Христу. Всего несколько дней назад он поднялся на холм поблизости от Ватикана, на маленький холмик, с небольшим крестом на плечах, а тысячи итальянцев следовали за ним. Он играл роль Иисуса, и итальянцам очень понравилось все это представление. Это был настоящий спектакль.

Как раз недавно я сказал саньясинке-итальянке: «Возвращайся скорее, потому что все разумные итальянцы едут сюда. Куда ты едешь?» Она возвращается. Все итальянцы, у которых есть глаза, едут сюда – я называю их «глазатальянцы»! Только слепые останутся, все «глазатальянцы» будут здесь.

Этот римский папа слеп. Прежде всего, этот папа римский является поляком, к тому же он пытается изображать Христа с маленьким крестом, – его может нести и ребенок. Когда Иисус нес крест на гору, он три раза падал, и каждый раз он падал потому, что крест был очень тяжелый – деревянный крест, большой крест. Скорее всего, длина креста составляла, по меньшей мере, семь или восемь футов; чтобы на нем можно было распять человека, он должен иметь такую длину. Иисус трижды падал, и каждый раз его хлестали бичами, чтобы он снова поднимался и нес крест.

Ну, а нести маленький крест… И вы знаете? Этот крест был сделан из золота! Папа нес золотой крест. По крайней мере, им следовало распять папу на этом холмике! Пусть это золотой крест – распните папу, покончите со всей этой бессмыслицей! Но нет, ничего подобного не произошло – ничего подлинного не произошло. Просто пронесли крест на холм и обратно с холма!

И на холме он сделал только одно: он вымыл ноги бедному человеку и поцеловал стопы этого бедного человека. И я отлично знаю, что этого бедняка должны были подготовить к тому, что будет происходить. Вы знаете итальянцев! Его наверняка как следует вымыли и отмассировали, и его стопы наверняка были очень чистыми. Весь этот спектакль! Но во имя религии повсюду происходит спектакль…

Когда вы начинаете имитировать, вы имитируете все. Вы будете имитировать любовь, а это – самое опасное. Иисус любил, поэтому вы начнете любить. Но как вы можете любить, если вы не достигли той осознанности, которой достиг Иисус? Любовь – это благоухание. Когда тысячелепестковый лотос осознанности раскрывается внутри вас, распространяется благоухание. Если вы начнете симулировать любовь, аромат будет искусственным. Вы можете принести с рынка духи, вы можете обрызгать всего себя духами, и, конечно, от вас будет вонять, потому что это не будет вашим собственным цветением. Это будет искусственно и уродливо.

И как только человек начинает симулировать любовь, вся его жизнь становится фальшивой, потому что любовь – это центр жизни. Любовь – это сама цель жизни, предназначение жизни. В Дезидератах содержится великое послание:

В особенности, не притворяйся любящим.

Если вы притворяетесь любящим, то вы будете притворяться понимающим, вы будете притворяться свободным – вы начнете притворяться кем угодно. Человек, способный обмануть самого себя в том, что он любит, настолько глуп, что он будет имитировать все, что угодно, и будет в это верить, но жизнь покажет, что это неправда.

Я слышал об одном христианском монахе, который всегда проповедовал послание Христа о том, что если кто-то ударит вас по одной щеке, то подставьте ему и другую.

Один человек заинтересовался этой идеей и подумал: «А ну-ка, испытаем это на нем самом – докажет ли он своими ответными действиями, что проживает, практикует то, что говорит, или нет».

И он действительно сильно ударил его по одной щеке и был удивлен: христианский монах подставил ему другую щеку. Но этот человек не собирался так легко сдаваться – он ударил его и по другой щеке.

Как только он ударил его по другой щеке, христианский монах набросился на него и стал его избивать.

Тот человек сказал:

– Что ты делаешь? Ты забыл свою проповедь? Ты забыл о своем Христе? Что ты делаешь?

Монах ответил:

– Христос сказал только, что если кто-то ударит вас по одной щеке, то подставьте ему другую. Других щек у меня больше нет… лишь две. На этом послание закончилось! Теперь я свободен! Сейчас я тебе покажу, что значит бить кого-нибудь!

Однажды один из учеников спросил Будду:

– Бхагван, ты всегда говоришь, что нужно прощать, но сколько раз?

На самом деле, такой вопрос – достаточное доказательство того, что этот ученик не понимает. Дело не в количестве раз. Прощение просто означает, что вы принимаете этого человека таким, какой он есть, вы по-прежнему любите его – таким, какой он есть. Прощение означает, что вы не судите его, что вы не осуждаете.

Но обычно мы воспринимаем прощение таким образом, как будто знаем, что кто-то поступил плохо, но мы, тем не менее, его прощаем. Сначала вы судите, а потом прощаете. Ваше прощение фальшиво.

В настоящем прощении нет осуждения. В нем никогда не говорится: «Да, ты поступил плохо, но, тем не менее, я тебя прощаю». Оно просто принимает человека таким, какой он есть. Нет ни недовольства, ни жалоб, ни ворчания. На самом деле, вопроса о прощении не возникает, потому что, прежде всего, отсутствует гнев. Но этот человек спросил: «Сколько раз?»

Будда ответил ему:

– По меньшей мере, семь раз.

Человек сказал:

– Хорошо.

Услышав, как он произнес это «хорошо», Будда сказал:

– Подожди! Семьдесят семь раз, или лучше семьсот семьдесят семь раз.

Но даже семьсот семьдесят семь раз закончатся – как тогда насчет семьсот семьдесят восьмого? Тогда он отомстит с лихвой, ведь тогда придется позаботиться обо всех этих семистах семидесяти семи разах, он должен будет отомстить также и за все эти разы. Он каким-то образом терпел – каким-то образом. Это исходило не из понимания.

Если вы симулируете, если вы притворяетесь, вы становитесь фальшивкой. Человек, обладающий фальшивой личностью, теряет всю разумность, а это величайшая в мире потеря.

Луковски дошел до такого отчаянного положения, что похитил сына миллионера, шестилетнего мальчика.

Луковски написал записку о выкупе, потребовав полмиллиона долларов мелкими купюрами, – и подписался своим именем. Но он забыл адрес миллионера и поэтому отдал записку мальчику и приказал ему, чтобы тот отнес ее своему отцу. Мальчик ушел и вернулся с деньгами, к которым была приложена записка от жертвы: «Вот твои грязные деньги, и я должен сказать, что это гнусно – когда один поляк проделывает такое с другим поляком».

Вот почему я говорю, что вся Земля стала Польшей!

Казевски и Канделли заключили пари о том, кто сможет в течение одной ночи совершить больше половых актов со своей женой. Они сняли соседние комнаты в отеле и решили, что при каждом успешном случае они будут оставлять на стене метку.

Канделли в первый раз проделал это в десять вечера и нарисовал на стене черточку. Затем в два часа ночи он нарисовал другую черточку. К шести утра у него было три черточки.

В восемь утра к нему заходит поляк и смотрит на метки.

– О боже! Сто одиннадцать! – кричит поляк. – Он обошел меня на три раза!

Капрал Торлонья полтора года провел за границей. Вернувшись домой, он обнаруживает, что у него появился младенец трех недель от роду. Его жена объясняет: ей приснилось, что она вступила с ним в половую связь, и в результате она забеременела.

Торлонья подает на развод. Рассказанная его женой история приводит в изумление даже судью. Он встает и спрашивает публику, вступал ли кто-либо когда-нибудь в половую связь с призраком.

В задних рядах отец Торлоньи поднимает руку. Судья вызывает его к судейскому месту.

– Итак, – говорит судья, – вы утверждаете, что у вас была половая связь с призраком?

– Ах, извините, – говорит почтенный итальянец, – мне послышалось, что вы сказали «раком»!

Фальшивые люди непременно слышат что-то другое. Они непременно видят то, чего нет. Они непременно упускают то, что есть, так как в самом своем существе они себя обманули. Теперь всю свою жизнь они будут снова и снова упускать суть.

Первое, о чем нужно помнить, – это быть целостным, неразделенным человеком, не становиться двумя личностями. А эта доктрина: «Будь подобен кому-то другому» – всегда создает внутри вас две личности. Одна из этих личностей – лишь фасад, нечто поверхностное, и вам приходится жить двойной жизнью. В своем кабинете вы один человек, в ванной комнате – другой. Вам приходится жить двойной жизнью. С парадного входа вы один человек, а с черного хода вы кто-то другой. Это расщепление становится настолько глубоким, что вы полностью забываете: когда вы один, вы забываете о другом, когда вы другой, вы забываете о первом.

Именно это происходит с больными шизофренией. И сейчас в мире количество больных шизофренией с каждым днем растет все с большей скоростью, как будто человечество подошло к точке кульминации. Хватит! Тысячи лет глупых доктрин привели к такому печальному состоянию дел.

Но и не будь циничным в том, что касается любви…

Любовь – это нечто естественное. Вы можете сомневаться в существовании бога, в этом нет проблемы. На самом деле в существовании бога нужно сомневаться, потому что, пока вы не усомнитесь, исследование не сможет начаться. Человек должен начать свое изучение бога, будучи атеистом; начать, будучи теистом, значит пойти по неправильному пути. Вы уже поверили, как же вы будете исследовать? Я не говорю, что вы должны не верить в бога, поскольку это снова вера, отрицательная вера. Начните с сомнения – сомнение естественно.

Каждый ребенок рождается с сомнением, ни один ребенок не рождается с верой, запомните. Ни один ребенок не появляется на свет мусульманином, или индусом, или джайном, или буддистом, или христианином, или иудеем. Каждый ребенок появляется с тысячами вопросов, поэтому сомнение – это божий дар.

Но Дезидераты правы: не сомневайтесь в любви, потому что любовь – это тоже божий дар, вы принесли его с собой. Каждый ребенок полон любви и очень живо откликается на любовь. Просто улыбнитесь ребенку: как только он почувствует вашу любовь, он сразу подойдет к вам – с глубоким доверием. Каждый ребенок знаком с ощущением любви.

И любовь, и сомнение – это божий дар, но вы не должны сомневаться в любви, потому что сомневаться в любви опасно. Один естественный дар начнет разрушать другой естественный дар. Вы окажетесь в конфликте. И если вы начнете сомневаться в любви, вы начнете ее подавлять. Если вы начнете сомневаться в любви, вы станете не способны любить, вы станете закрытыми.

И как только вы закрываетесь от любви, вы упускаете, потому что лишаетесь моста между вами и Существованием.

Но и не будь циничным в том, что касается любви, ибо, вопреки всем засухам и всем разочарованиям, она неувядаема, как трава.

Прекрасное утверждение… блаженство, благословение. Помедитируйте над ним. Любовь неувядаема, как трава, несмотря на засухи и разочарования. Ваша жизнь суха, как пустыня. Если нет любви, ваша жизнь будет сухой, в ней не будет сока. В вашей жизни не будет цветения, не будет зелени. Вы будете просто сухими, жесткими.

Каждый шаг сопровождается разочарованием, крушением иллюзий, потому что каждое желание непременно приводит к разочарованию. Вы хотите денег и надеетесь, что, когда появятся деньги, вы будете счастливы. Как только деньги появляются, вы неожиданно понимаете, что вы не стали счастливыми. Деньги есть, но счастья за ними не последовало. За деньги нельзя купить счастье, за них можно купить комфорт.

Я не против денег, и я также не против комфорта, но комфорт – это комфорт; счастье – это совершенно другое явление. Комфорт – это хорошо, но это не счастье, это не блаженство, это не реализация. Вы можете жить в комфорте и умереть в комфорте, но это не даст вам удовлетворения.

За деньги можно купить многие вещи, но есть несколько вещей, которые за деньги не купишь, и это те несколько вещей, которые имеют подлинную ценность. Все подлинное не имеет цены, оно бесценно, вы должны его заслужить.

Жизнь обречена быть сухой, как пустыня, если внутри вас совсем нет любви. Ваша жизнь будет постоянным разочарованием, сплошной чередой разочарований. К тому времени, когда вы достигнете самого конца, вы будете ничем иным, как грустной, грустной историей, «…повестью, рассказанной идиотом, полной шума и ярости, которые ничего не означают».

Люди умирают глубоко разочарованными. Люди умирают, жалуясь на жизнь. Невозможно ожидать от них признательности Существованию, невозможно ожидать молитвы, невозможно ожидать никакой благодарности, поскольку они не узнали ничего такого, за что они могли бы быть благодарны Существованию. И все это было упущено, потому что они упустили любовь.

Любовь неувядаема, как трава. Любовь – это единственное переживание, которое превосходит смерть. Все, что дано вам Богом, включает в себя многие вещи… здесь и разумность, и сострадание, и отзывчивость, и творчество, и чувствительность, и так далее, и тому подобное, но любовь – это единственное переживание, в котором время исчезает. Любовь – это единственное переживание, в котором вы естественно входите в медитацию. Любовь – это единственное переживание, в котором вы совсем не боитесь смерти.

Любящие – это единственные люди, которые могут умереть радостно, потому что они кое-что узнали, вкусили этот нектар. Они познали вкус бессмертия. В те немногие моменты любви открывались окна, и они ощущали то, что находится по ту сторону.

Дезидераты глубоко верят в любовь, так что никогда не сомневайтесь в любви. Сомневайтесь в существовании Бога, в этом нет ничего неправильного; сомневайтесь в истине, в этом нет ничего неправильного; сомневайтесь во всем остальном, но никогда не сомневайтесь в любви: сомневаясь в любви, вы закрываете все двери. Если вы не сомневаетесь в любви, то рано или поздно все остальное придет само собой.

Именно переживание любви однажды становится молитвой, и именно молитва однажды становится переживанием божественности.

Доброжелательно принимай совет, который подают годы, любезно отказываясь от того, что принадлежит молодости.

Похоже, люди ничему не учатся. Они переходят от одной глупости к другой, от одного разочарования они немедленно начинают двигаться к другому. Похоже, они никогда не учатся.

Разумный человек учится. Неразумного человека постоянно преследуют неудачи. Он никогда не видит всей правды своего опыта. Сколько раз вы разочаровывались? Сколько раз вы любили женщину? Каждый раз что-то шло не так, и вы снова начинали надеяться, что с другой женщиной или с другим мужчиной… но снова происходило то же самое. Чему вы научились на всем этом? Научились ли вы чему-нибудь или нет? Дело не в женщине; постоянно меняя женщин, вы не достигнете реализации.

Я слышал о голливудском актере, который женился сорок раз, и когда он женился в сороковой раз, он женился на женщине, на которой однажды уже был женат. Но он не смог ее узнать: прошло так много времени. Он узнал ее только потому, что узнал тещу, – тогда он понял, что это была та же самая женщина.

Но этот опыт не является чем-то необычным. На ком бы вы ни женились, вы женитесь на одной и той же женщине. Тещи будут разными, но женщина будет той же самой, поскольку выбираете вы – а вы так же бессознательны, как и раньше, вы ничему не научились.

Если ваша любовь терпит неудачу, то это просто означает, что вы не знаете, что такое любовь. Это не вина женщины, это не вина мужчины. Если вы настоящий исследователь, вы поймете: «Что-то не так с моей любовью. Либо она просто фальшивка – я ее симулирую, я лишь притворяюсь, – либо у моей любви так много условий, что она разрушает свободу другого человека, разрушает и превращает другого человека в вещь. Что-то не так со мной, с моей любовью».

Но люди всегда делают вывод, что что-то не так с этой женщиной, что-то не так с этим мужчиной.

Они надеются, что если смогут купить этот дворец, то будут счастливы, но они окажутся в той же самой ситуации. Вы останетесь теми же самыми. Поэтому не имеет значения, живете вы в хижине или во дворце; все зависит от вас. Несчастный человек, живущий в хижине, будет несчастным и во дворце. Может быть, там у него будет больше места, чтобы быть несчастным! Обратное тоже верно: есть много других дураков, думающих, что если они откажутся от дворца и переедут в хижину нищего, то они будут счастливы; это та же самая логика. Если вы несчастны даже во дворце, то вы не будете счастливы и в хижине. Да, больше неудобств, но не больше счастья – конечно, если вы не мазохист, если вам не нравится себя мучить. Тогда другое дело.

Доброжелательно принимай совет, который подают годы…

Жизнь учит вас всему, что вам нужно. Жизнь – это единственный университет. Принимайте совет, который подают годы, очень доброжелательно, очень понимающе.

…любезно отказываясь от того, что принадлежит молодости.

Действительно, каждый день человек должен отказываться от многих вещей вчерашнего дня, каждый день человек должен умирать для прошлого. Когда вы были ребенком, вас так сильно интересовали игрушки, самые разные игрушки. Когда вы стали юношей, вы отвергли эти игрушки. На самом деле, вы не сознательно их отвергли; вы просто стали взрослыми, и они поблекли в вашей памяти, они исчезли.

Когда-то так трудно было лечь спать без вашего плюшевого мишки. Но обучение – сложная штука: плюшевый мишка исчез – теперь вам очень трудно заснуть без вашей жены или без вашего мужа. Теперь жена стала плюшевым мишкой – или муж! Ребенок придумывает свои собственные уловки. Например, он плотно закутывается в одеяло – только тогда он может заснуть. Ну, а вы, чтобы заснуть, должны заняться любовью – всего лишь замена; вы ничему не научились. Новая привычка, новая замена, но вы – та же самая инфантильная личность.

Раньше ребенок засыпал, только когда мать давала ему грудь; теперь вы играете с грудями своей жены. Это то же самое прежнее дурачество! По крайней мере, у ребенка была причина; у вас же нет вообще никакой причины. Заметили ли вы глупость этого? Играя с грудями своей жены, видите ли вы свою глупость? Что вы делаете? У ребенка была причина: грудь – это его питание, – но вы все еще не ушли дальше этого. Вы все еще за что-то цепляетесь – конечно, бессознательно.

Миссис Гловиски идет по улице с обнаженной правой грудью. Кто-то останавливает ее и с некоторым смущением обращает на это ее внимание.

– О Боже! – кричит полька. – Я оставила своего ребенка в автобусе!

У ребенка есть причина – это его питание, но взрослый человек, постоянно смотрящий на груди женщин… или избегающий их… это то же самое. Если вы монах, вы будете избегать. Но чего вы избегаете? Все то, чего вы избегаете, вы хотите видеть. И женщины отлично это знают, поэтому они делают вид, что у них большие груди, – используя искусственные груди, много искусственных способов, чтобы груди выглядели молодыми. Настоящие груди могут висеть едва ли не до пупка, но дураки обмануты.

Одна из моих саньясинок рассказывала мне, что она со своею матерью путешествовала на автомобиле по Мексике; машину вела мать. Ее мать тоже саньясинка. Мать перенесла операцию, ее обе груди были удалены, и она носила пластмассовые заменители. И конечно, пластмассовые заменители, скрытые под одеждой, выглядят гораздо красивее.

Когда она остановилась на перекрестке, чтобы спросить у полицейского, какая дорога ведет в нужное им место, взгляд полицейского застыл на ее грудях. Она спросила:

– Они вам нравятся?

Полицейский немного смутился, но ответил:

– Да, они красивые!

Тогда она вынула их и отдала ему…

Но в течение столетий человек был одержим женской грудью: в живописи, в поэзии, в скульптуре. Поезжайте в Каджурахо[16] и посмотрите на фантастические изображения грудей. Груди действительно настолько огромны, что становится жаль этих женщин. Как они могут носить такие большие груди? Это кажется невозможным. Эти женщины – всего лишь каменные статуи, и это хорошо. Если бы они были живыми, то они даже не смогли бы ходить – им пришлось бы ползать! Но кто создал эти скульптуры? Люди, которые до сих пор не стали взрослыми, которые до сих пор не вышли из детства.

Вы лишь на поверхности становитесь молодым мужчиной или молодой женщиной; глубоко внутри вас все еще живет ребенок. Человек становится старым, но психологически существование продолжает юноша. Очень редко можно найти старого и мудрого человека. Грязных, скабрезных стариков вы можете найти во множестве, но старые и мудрые люди очень редки, потому что первое, что необходимо для мудрости, это отречение от прошлого. От него нужно отрекаться каждый день; таков совет, который подают годы: …любезно отказывайтесь от того, что принадлежит прошлому.

Если вы молоды, отказывайтесь от того, что принадлежит вашему детству. В старости отказывайтесь от того, что принадлежит вашей юности. Продолжайте любезно отказываться – и помните это слово «любезно». Не спасайтесь бегством, не убегайте, не избегайте, не закрывайте глаза. Это не любезность. Это просто показывает, что вы так же невежественны, как и всегда, что вы просто притворяетесь святыми. «Любезно» – значит из понимания, вследствие действительного роста. Увеличение возраста – это не взросление, это лишь старение. Взросление происходит только тогда, когда вы каждый день, даже каждое мгновение, продолжаете отрекаться от прошлого. Каждое мгновение умирайте для прошлого, которого больше нет. Освобождайтесь от него, чтобы вы могли оставаться свежими, чтобы вы могли оставаться чистыми, чтобы вы могли сохранять ясность. Только эта ясность способна встретиться с предельной истиной.

Взращивай силу духа, чтобы защитить себя в неожиданных невзгодах.

Единственный момент, когда вы можете узнать, есть у вас подлинная разумность или же нет, – это когда происходит что-то неожиданное. В противном случае, вы всегда подготовлены. Даже глупый человек может подготовиться, если он заранее знает, что произойдет. Вот почему люди всегда хотят жить среди чего-то знакомого и известного – потому что тогда они могут получать удовольствие от своей разумности. Неожиданные ситуации, для которых в вашем хранилище памяти нет готовых ответов, показывают, разумны ли вы, мудры ли вы – или нет.

Сержант приводит взвод новобранцев в расположенный неподалеку сосновый лес на занятия по тактике.

– Я хочу, чтобы вы рассеялись среди деревьев, – говорит он, – и по моему сигналу замерли. Представьте, что над вами кружат высматривающие вас вражеские самолеты: одно движение – и они сделают из всех вас отбивные! Ну, ребята, действуйте!

Наблюдая за выполнением команды, сержант с досадой смотрит на несколько беспокойных фигур и вдруг – с удовольствием – замечает, что один подающий надежды новобранец абсолютно неподвижен. Но как только сержант отводит от него глаза, этот молодой солдат срывается с места и бросается через чащу, как будто его преследует целая армия.

Собрав взвод, сержант орет на молодого бойца, желая знать, почему, так хорошо начав упражнение, тот вдруг сорвался с места, как испуганный кролик.

– Извините, сержант, – отвечает провинившийся. – Видите ли, мне в штанины забралась пара белок.

– Это не оправдание, парень! – ревет сержант. – Даже сидя на муравейнике, в поле зрения неприятеля ты должен быть неподвижен!

– Но, сэр, – возражает солдат, – все было прекрасно, пока я не услышал, как одна белка сказала другой: «Ого, смотри, какие орехи! Давай съедим один сейчас, а второй спрячем на зиму!»

Как вы реагируете в неожиданных ситуациях? Именно это показывает, обладаете ли вы хоть какой-то разумностью или нет.

Взращивай силу духа…

А что есть сила духа? Разумность.

Но не беспокой себя мрачными плодами воображения…

Ум всегда получает удовольствие, воображая несчастья. Ум живет, питается несчастьями – действительными или воображаемыми.

В Дезидератах сказано:

…не беспокой себя мрачными плодами воображения. Многие страхи порождаются усталостью и одиночеством.

Поэтому не боритесь с собой, иначе вы устанете, всегда будете утомленными, в состоянии слабости. И тогда вас окружат темные тучи, к вам придут кошмары и одиночество.

Одиночество ощущают лишь те, кто потерял способность любить, кто забыл язык любви. Тогда они одиноки. Сражающиеся сами с собой, усталые, изможденные, они могут быть порабощены правящей системой.

Дезидераты несут вам послание свободы – простое, но чрезвычайно значимое послание. Если вы сможете ему следовать, вы будете свободными людьми, вы узнаете радость свободы. А это высшая радость, нет ничего выше этого.

Будь самим собой.

На сегодня достаточно.

Глава 10

Сомнение – это меч

Первый вопрос:

Ошо,

Когда мои дети узнали, что я еду к тебе, единственное, о чем они попросили, так это чтобы я привез им несколько твоих шуток. Они сказали мне, что вся эта чепуха в промежутках между шутками годится только для взрослых, а им нужны лишь шутки. Поэтому не мог бы ты рассказать нам несколько шуток для двенадцатилетнего Натана, одиннадцатилетнего Эндрю, десятилетней Розмари и пятилетнего Бенджамина. Они такие прелестные, разумные люди.

Каждый ребенок разумен, гораздо разумнее, чем так называемые взрослые. Взрослые бывают только «так называемыми» – очень редко можно встретить человека, который по-настоящему взрослый. Основное качество по-настоящему взрослого человека состоит в том, что у него все еще сохраняются невинность ребенка, удивленные глаза ребенка, любопытное сердце ребенка. Чистота, ясность ребенка остаются в нем неповрежденными. Он победил общество. Он никому не позволил разрушить свою разумность.

Люди не взрослеют, они лишь стареют. Взросление – это нечто вертикальное, а старение – это нечто горизонтальное. Вы остаетесь на одной и той же плоскости; просто время проходит. И конечно, время помогает вам накопить много впечатлений, знаний, слов и информации, и вы начинаете думать, что вы знаете. А это величайшая беда, которая только может случиться с человеком: не знать и думать, что вы знаете. Это означает, что теперь двери к знанию навсегда закрыты.

Сократ – это взрослый человек. Он сказал: «Я знаю только одно: что я ничего не знаю». Его состояние ребенка абсолютно не загрязнено. Время, которое прошло, не стало лишь пылью, скопившейся на зеркале. Напротив, оно помогло заострить его меч, оно не уподобилось ржавчине на этом мече. Знание – это ржавчина: оно разрушает вашу разумность и дает вам жалкие заменители. Знание – это жалкий заменитель разумности.

Запомните: можно быть очень интеллектуальным и, тем не менее, неразумным. Ребенок не интеллектуален. Он ничего не знает о великих философах, о великих священных писаниях; он не ученый. Он ничего не знает! Но именно из этого состояния не-знания он и действует. Поэтому он всегда полон удивления и благоговения, он смотрит на мир, чувствуя, что мир – это тайна. Чем больше вы знаете, тем больше вы разрушаете эту тайну.

Вся функция наших так называемых школ, колледжей и университетов состоит в том, чтобы лишить Вселенную ее таинственности. Даже ученые хвастаются тем, что они оказывают человечеству огромную услугу, раскрывая тайны Вселенной. На самом деле, они создают в мире все больше и больше скуки.

Ни один ребенок никогда не скучает; он всегда находит что-нибудь, что ему крайне интересно. Его может увлечь любая малость – бабочка, цветок, камень – все что угодно. Он немедленно начинает видеть в этом что-то необычайное. Это проницательность, это разумность.

Если мы всеми возможными способами поможем детям оставаться такими же разумными, какими они рождаются, тогда появится много взрослых людей. Сейчас же взрослых людей во всем мире можно очень легко пересчитать по пальцам – потому что каждый подвергся обработке, каждый был отравлен. Чтобы к ребенку относились с уважением, необходимо совершенно другое общество, совершенно другое представление о жизни.

В течение столетий мы уважали старость: чем человек старше, тем больше мы его уважаем. Почему вы уважаете этого старого человека – только потому, что он просуществовал сто лет? Для уважения недостаточно просто существования; проживать жизнь – это совершенно другое дело. Существование очень заурядно – у проживания жизни совершенно другой вкус.

Проживать жизнь – значит жить из состояния агнозии, жить из состояния не-знания, относиться к жизни как к тайне. Это единственный способ проживать ее. Другие способы – лишь существование, другие способы – лишь выживание.

Взрослый человек пребывает в глубокой гармонии. Его тело, его психика, его дух всегда сонастроены, они движутся в одном направлении, вместе. Этого не происходит с теми людьми, которые лишь стареют. Их тела становятся старше, но их умы отстают в своем развитии.

Психологи в первый раз осознали этот факт во время Первой мировой войны. Тогда они впервые в больших масштабах пытались наблюдать за людьми, чтобы определить, как много людей действительно являются психологически взрослыми. И они были изумлены, шокированы: средний психологический возраст людей составил всего лишь двенадцать лет. Телу может быть восемьдесят лет, а ум тащится далеко позади. Фактически выглядит так, что между ними нет связи… разрыв в семьдесят или восемьдесят лет. И восьмидесятилетний человек претендует на то, чтобы быть знающим, просто потому, что ему восемьдесят лет, хотя он перестал взрослеть, когда ему было всего лишь двенадцать лет. В действительности следует считать, что ему лишь двенадцать лет, а не восемьдесят. А в том, что касается духа, он, возможно, все еще находится в утробе матери, он, возможно, никогда не выходил из ее утробы.

Пребывая в глубокой гармонии, все вместе – тело, ум и дух – они создают красоту, благодать, свет, любовь. Когда все они в согласии, жизнь становится оркестром. Но они в разладе, и духа почти нет. По этой причине Георгий Гурджиев говорил: «Мне встречалось очень мало людей, у которых есть душа».

Обычно каждый человек верит, что у него есть душа, так как религии веками говорили, что у каждого есть душа. У каждого есть лишь потенциал для существования души, но этот потенциал не осуществлен, не реализован. Это все еще семя, оно не стало деревом. Оно не достигло той точки, где приходит весна и раскрываются цветы и человек чувствует себя реализовавшимся, удовлетворенным.

Взрослый человек цветет. Его жизнь не разделена, его жизнь – органическое единство. Он движется в абсолютном единстве; ничто не отстает, ничто не уходит далеко вперед.

И этот разлад, который мы видим в мире, имеет много проявлений. Душа находится в зачаточном состоянии; ум, психика застряли где-то в возрасте двенадцати лет, а телу – восемьдесят или девяносто лет. Это лишь одно из проявлений дисгармонии, существует еще много видов.

Голова продолжает становиться все больше и больше, а сердце продолжает сжиматься. Они потеряли всю синхронность. И когда голова становится слишком большой, человек превращается в чудовище.

Если вы понаблюдаете, если вы посмотрите внутрь себя, вы сможете это увидеть. Я только констатирую факт. Вы не почувствуете у себя внутри никакого сердца. Вы заметите, что ваша голова тяжелая и наполнена всяким хламом, но ваше сердце – это лишь слово. Вы читали о нем в стихах, в романах. Кажется, что это выдумка, миф. На самом деле, физиологи говорят, что сердца нет. Сердца, в котором, как считается, возникает любовь, для ученого не существует, а существует лишь система прокачивания крови. Биение вашего сердца не имеет ничего общего с биением того сердца, о котором говорили поэты, которое восхваляли мистики; это нечто иное.

Но ученые в каком-то смысле правы, потому что у людей, которых они изучают, нет сердца. Исследователи не изучали Будду или Миру, они не изучали Чжуан-цзы или Кабира. Они никогда не сталкивались с человеком сердца, поэтому если они про что-то и знают, то только про легкие.

Мистики говорят о чем-то другом, о том, что не является взрослым внутри вас. Это что-то за вашим физическим сердцем, что-то, что не начало функционировать. Оно начинает функционировать только тогда, когда вы изливаете на него много энергии, когда ваша энергия начинает приводить его в движение. Но вся ваша энергия идет в голову.

Наша образовательная система такова, что мы обходим сердце стороной. Фактически, мы всеми возможными способами стараемся сделать так, чтобы ничья энергия не поступала в сердце, поскольку, стоит сердцу начать функционировать, и голове будет трудно завладеть вами.

А обществу нужны головы и руки. Вот почему общество разделяется на два типа людей: на «головы» – людей, которые работают головами, так называемую интеллигенцию и «руки» – рабочих людей. Общество не придает значения сердцу, потому что у сердца нет утилитарного назначения. Из сердца вы не можете производить товары, вы не можете делать людей богатыми, вы не можете возводить большие дома, создавать сложные механизмы, вы не можете достичь Луны. В чем тогда его назначение? У него абсолютно другое назначение. Оно не утилитарно. Оно приносит радость, но общество не заинтересовано в радости. Обществу нужны эффективные люди-роботы. Радостный человек – это не робот. Общество не хочет, чтобы вы были любящими, оно хочет, чтобы вы были расчетливыми.

Любящий человек никогда не вычисляет, он всегда рискует. Он не является хорошим бизнесменом. Он живет в абсолютно другом мире, он видит вещи в другой перспективе. Для него цветы гораздо важнее, чем ваши научные приспособления; звезды гораздо важнее, чем ваши политические идеологии; реки и горы значат гораздо больше, чем все ваши церкви и храмы.

Правящие круги против сердца, поэтому они отодвинули его в сторону. Они создали сокращенный маршрут: ваша сексуальная энергия движется непосредственно к голове, не проходя через сердце. Вот почему ваш психологический возраст остается близким к двенадцати годам: в это время начинается сексуальное созревание – в двенадцать, тринадцать, четырнадцать лет. Именно тогда вы становитесь сексуально зрелым, и именно в это время общество останавливает вас – как только энергия оказывается готовой двигаться, оно начинает направлять ее к голове. В жизни человека это самое важное время – между двенадцатью и четырнадцатью годами. Это время, когда вы либо движетесь через сердце, либо вы движетесь, минуя сердце, непосредственно в голову. И любое общество позаботится о том, чтобы остановить энергию прежде, чем она начнет работать в сердце, – закрыть эту дверь полностью, навсегда.

Психологи не смогли объяснить, почему психологический возраст составляет примерно двенадцать лет – а причина в этом. У них еще нет никакого объяснения этому, но причина в том, что ваша сексуальная энергия – это единственная энергия, которая у вас есть, и как только она созревает, возникает опасность, что она может стать любовью. Если позволить ей течь естественно, то она непременно станет любовью, она будет двигаться через сердце. И действительно, стоит ей начать двигаться через сердце, стоит сердцу открыться, и голова никогда не сможет стать хозяином, она останется рабом, так как в ваше существо вошла более высокая ценность. Теперь логика никогда не сможет быть первичной, она всегда будет вторичной. И это хорошо – логика должна быть служанкой любви; тогда она прекрасна. Но любовь – это опасная энергия.

Все общественные институты боятся любви, потому что общество зависит от институтов нелюбви. Наше общество укоренено в браке; брак – это институт нелюбви. Брак был изобретен против любви. Вот почему родителям никогда не нравится, что их дочь или их сын влюбляются. Они хотели бы выбрать для сына или дочери подходящую жену, подходящего мужа. Они хотели бы выбрать, а как они могут выбрать? Они выберут головой. Они скажут детям: «Вы не знаете. У вас нет жизненного опыта – у нас есть жизненный опыт, поэтому мы знаем, что правильно и что неправильно». Веками по всему миру браки устраивались родителями на очень раннем этапе, поэтому ребенок даже не понимал, что происходит.

Моя мать вышла замуж, когда ей было семь лет; она не осознавала, что происходит. Моему отцу, должно быть, было около десяти лет; он не осознавал, что в действительности происходит. Ему все это нравилось – он ехал верхом на лошади, и за ним следовало очень много людей, так что, конечно, ему это нравилось! И когда свадебная процессия подошла к дому моей матери, она была в замешательстве, поскольку ей не разрешали выйти и посмотреть, что происходит. Она не могла понять: «В чем дело? Почему мне нельзя выйти?» Естественно, ей было интересно, что происходит снаружи. Музыка, оркестр, лошадь, процессия – этого достаточно, чтобы заинтересоваться…

Однако выдача замуж семилетней девочки – это очень опасная стратегия общества. Если заключается детский брак, любовь будет предотвращена навсегда. Они будут расти как брат с сестрой и начнут принимать друг друга и то комфортное состояние, в котором они находятся. Они будут симпатичны друг другу, но не будут любить. А симпатия – это не любовь; это не синонимы. Человек может быть очень вам симпатичен, но вы можете не любить его, и человек может быть не слишком вам симпатичен, но вы можете его любить. Любовь – это странное явление, она нелогична. В симпатии есть логика: вы можете объяснить, почему человек вам симпатичен, но вы не можете привести никаких причин, по которым вы любите человека; любовь иррациональна.

Чтобы не дать любви возникнуть, во всем мире были широко распространены детские браки. Чтобы не допустить любви, детей приучали к фальшивой любви: «Ты должен любить свою мать, потому что она твоя мать!» Но в этом нет никакой необходимости. Она может быть матерью, но это не означает, что ребенок должен ее любить.

Именно об этом говорится в Дезидератах: «Никогда не притворяйся любящим». Но мы делали это столетиями. Вам приходится любить свою мать просто потому, что она оказалась вашей матерью; вам приходится любить своего отца просто потому, что он оказался вашим отцом. Вам приходится любить своих братьев и сестер. И ребенка очень легко принудить к этому, он беспомощен – и тогда можно заставить его вступить в брак. И тогда, конечно, мужу приходится любить жену, жене приходится любить мужа. Вся эта любовь фальшива, ее никогда не было. Вы просто соблюдаете формальности.

Именно поэтому люди задерживаются в психологическом развитии на уровне двенадцати лет или где-то между двенадцатью и четырнадцатью. Голова становится самым главным центром. Именно поэтому в мире существует так много страдания – ведь без любви невозможно блаженство. Именно поэтому в мире существует так много нерелигиозности – ведь без любви не существует бога. Логика не может доказать существование бога, только любовь доказывает это. Знание никогда не сможет доказать существование бога, его переживание обретается только благодаря невинности.

Твои дети прекрасны. Они поняли самое главное.

Другой саньясин только что задал такой вопрос: «Я пишу вопросы, но, написав вопрос, я немедленно вижу ответ, и тогда и вопрос и ответ становятся неважными. И поскольку они становятся неважными, я никак не могу их задать. Почему это происходит?»

Это происходит потому, что ты принимаешь жизнь слишком серьезно. Ты хочешь, чтобы твой вопрос был очень важным. Тогда он озарит тебя отраженным сиянием, он сделает тебя важным. Ты не хочешь задать ординарный вопрос, ты хочешь спросить о чем-то очень важном. И конечно, ты никогда не сможешь спросить об этом. Любой вопрос обречен быть неважным; ни один вопрос не является важным – или же важными являются все вопросы.

Если ты ребенок, если у тебя есть невинность ребенка, то тогда все вопросы являются важными – не только вопросы о боге, но и вопросы о собаке имеют равную ценность. Ребенок может спросить: «Почему собака начинает лаять, когда на небе появляется луна?» Собаки очень сильно настроены против луны! В ночь полнолуния они будут лаять и лаять изо всех сил. Они сходят с ума! Ребенок может спросить… Будучи взрослыми, вы не можете задать такой вопрос. Это выглядит таким неважным – какое это имеет к вам отношение? Если собака лает, пусть себе лает! И что подумают люди, если вы зададите такой вопрос? Он кажется неважным. Он кажется неважным из-за эго. Вы хотите задавать вопросы о боге.

Мне встречаются люди, особенно в Индии, которые никогда не спрашивают о своих проблемах, но продолжают задавать метафизические вопросы, потому что это придает им важность. Они приходят и спрашивают: «Существует ли бог?» – как будто их это действительно интересует! Что вы будете делать, если он существует?

Когда я путешествовал по стране, мне тысячи раз приходилось спрашивать людей: «Вас действительно интересует бог? Что вы будете делать, если он существует? Изменится ли что-нибудь в вашей жизни от того, существует бог, или нет? Это для вас вопрос жизни и смерти?»

Они отвечали: «Нет, но нам любопытно, есть бог или нет». И рано или поздно, когда они познакомятся со мной немного ближе, начнут проявляться их подлинные проблемы: гнев, ревность, собственничество. Это подлинные проблемы, но они ранят эго. Спросить: «Почему я ревную?» – означает признать свою ревность, означает объявить, что вы ревнуете. Никто этого не хочет. Каждый ревнует, каждый проявляет собственничество, но каждый думает, что это не так. «У меня нет такой проблемы – возможно, она есть у других».

Никто не хочет смотреть на свое подлинное лицо, люди избегают себя больше, чем кого-либо. Вот почему ваши недостатки видят все, кроме вас. Вы сводите свои недостатки к минимуму и до предела увеличиваете недостатки других; у вас двойные стандарты. Когда речь идет о ваших недостатках, вы даете им рациональное объяснение; когда речь идет о недостатках другого человека, вы не принимаете никаких рациональных объяснений. Вы преувеличиваете их, насколько можете, вы делаете все, чтобы они выглядели как можно масштабнее, поскольку ваши собственные недостатки унижают ваше эго. У другого человека недостатков больше; чем их больше, тем лучше, так как это помогает вам чувствовать: «Какой я хороший! Какой я простой, какой я скромный! А посмотрите на этих людей – они все полны недостатков, они все полны заблуждений, суеверий, глупостей. Я не такой плохой!» Это вызывает у вас приятное чувство.

Этот саньясин спросил: «Почему всегда есть ощущение, что это неважно?» Ощущение, что это неважно, неизбежно, поскольку ты спрашиваешь из своего знания, а не из действительного желания узнать.

Твои дети гораздо более разумны. Дети всегда подлинны, потому что они не беспокоятся об эго; иначе они не сказали бы тебе такого. Они попросили тебя: «Когда вернешься, привези несколько шуток».

Серьезный человек не может попросить об этом. Серьезный человек попросит: «Привези какую-нибудь великую философию, великую религию. Привези мне какую-нибудь истину». Но дети просты и невинны. Они просто открывают свои сердца и говорят, в чем состоит их подлинная потребность.

Если каждый будет подобен ребенку, качество человеческого сознания целиком подвергнется трансформации. Мы очень легко можем создать новое человечество. Иисус прав, говоря: «Пока не станете, как дети малые, не войдете в мое царство Божье».

Первая шутка – для Бенджамина.

Это история о человеке, который каждый день по пути на работу проходил мимо дома, в окне которого он видел леди, колотившую мальчика по голове буханкой хлеба. Человек думал, что это не его дело, и шел дальше. Он видел, как то же самое происходило снова и снова в течение пяти месяцев. Каждый день леди колотила мальчика буханкой хлеба.

Затем однажды утром он увидел через открытое окно, как женщина швырнула в лицо мальчику целый шоколадный торт. Удивившись, прохожий заглянул в окно и поинтересовался, почему.

– О, – сказала леди, – у него сегодня день рождения!

Вторая – для Розмари.

Кот Чарли носится что есть духу по окрестностям, по аллеям, подвалам и чердакам. Леди, которая знакома с Джонни, маленьким хозяином Чарли, стучится к нему в дверь:

– Твой кот носится повсюду, как сумасшедший!

– Я знаю, – говорит Джонни. – Его только что кастрировали, и теперь он бегает и отменяет свидания!

Третья – для Эндрю.

Дело происходит в Неаполе. Учитель спрашивает маленького Пьерино:

– Пьерино, скажи мне, кто был первым человеком?

– Я ничего не знаю! – отвечает малыш. – Я ничего не видел, и я скорее умру, чем сознаюсь!

И четвертая – для Натана.

Двое ребят играют, подражая голосам разных зверей. Неожиданно Джонни говорит своему другу:

– Мой дедушка очень здорово имитирует волка. Вот, послушай!

Он подходит к дедушке, что-то шепчет ему на ухо, и старик начинает выть: «Уууу! Уууу! Уууу!»

Удивленный друг спрашивает Джонни, где его дедушка так хорошо научился подражать волку.

Джонни отвечает:

– Ну, я только спросил его, сколько времени прошло с тех пор, когда он последний раз трахался!

Второй вопрос:

Ошо,

Не мог бы ты рассказать о доверии?

Доверие – это тайна; это первое, что следует понять относительно доверия. Поэтому его невозможно объяснить. Я могу дать вам несколько его признаков – лишь пальцы, указывающие на луну, – несколько намеков; но его невозможно описать или определить.

Это высшая форма любви, это сердцевина любви, составляющая ее сущность. Любовь – сама по себе тайна и не может быть определена, но если представить любовь как окружность, то тогда доверие – это самый ее центр, ее душа. Любовь подобна храму, а доверие – это самая сокровенная святыня в храме, где живет Бог.

Обычно люди думают, что доверие означает наличие религиозных убеждений; это неверно. Доверие не связано с религиозными убеждениями. Религиозные убеждения эмоциональны, сентиментальны. Религиозные убеждения создают фанатиков. Индусы, мусульмане, христиане – это люди, у которых есть религиозные убеждения. Благодаря доверию возникает только качество религиозности. Доверие никогда не делает никого индусом, мусульманином или христианином. Религиозные убеждения заимствованы – заимствованы у родителей, у общества, в котором вы родились. Религиозные убеждения случайны. Вы живете с религиозными убеждениями из страха или из жадности, но не из любви. Доверие происходит из любви.

Религиозные убеждения – это навязанная вам обусловленность, это рабство. Верующий человек – узник. Он может об этом знать, а может и не знать. Возможно, он живет в очень красивом дворце, но он в нем – заключенный. Тюрьма может быть очень хорошо украшена – Библиями, Коранами, Ведами и Гитами, – она может быть создана из прекрасных доктрин, философий, идеологий, но это тюрьма, потому что вы вошли в нее не по собственной воле, вас заставили в нее войти.

Когда я был маленьким ребенком и мой отец водил меня в храм, я всегда сопротивлялся этому. Я говорил ему:

– Я останусь снаружи храма – а ты иди внутрь.

Он спрашивал:

– Но почему ты не можешь войти?

Я отвечал:

– Когда я почувствую, что мне хочется войти, я войду, но мне не хочется входить. Снаружи так красиво! Почему я должен входить? И я не вижу в этом вообще никакого смысла… снаружи деревья, снаружи поют птицы, светит солнце. Это так красиво! Я подожду тебя здесь. Если ты предпочитаешь находиться внутри, в этом замкнутом пространстве без окон, то это твой выбор.

Он пытался меня убедить, но всегда безуспешно. Все родители пытаются, и намерение у них не плохое – намерение хорошее, – но бессознательные намерения, даже если они хорошие, не могут помочь. Они мешают, они вредят. Намерение может быть действительно хорошим, только когда оно осознанно; в противном случае создаются тюрьмы, и вы оказываетесь в заточении. Это так трудно.

Даже такой человек, как Бертран Рассел, не верящий в христианство, признался, что хотя он и отбросил веру в христианство, но если кто-нибудь неожиданно спросит его: «Кто более великий человек: Будда или Христос?» – он, зная глубоко внутри, что Будда более велик, все же ответит: «Христос». Это христианское воспитание… взгляды, которые были отброшены, оставили шрамы.

Он говорит: «Когда я думаю об этом, когда я бдителен, я могу видеть величие Будды. По сравнению с Буддой то, что говорит Христос, выглядит обыкновенным – но это когда я бдителен. В не очень бдительном состоянии, например, если вы неожиданно разбудите меня ночью и спросите, я, несомненно, скажу: „Христос“. Если поставить Будду выше Христа, то где-то внутри будет ощущаться боль».

И я могу понять его трудности. Те же самые трудности будут у буддиста. Он может быть убежден в том, что Христос намного лучше, он может быть убежден в том, что жертва Христа более велика, чем жертва Будды, но глубоко в подсознании существует это воспитание, эта обусловленность – он никого не может поставить выше Будды.

Один джайнский ученый, последователь Махатмы Ганди, написал книгу о Махавире и Будде. Он показал мне рукопись и сказал:

– Я пытаюсь создать синтез обеих этих религий.

Я посмотрел на заглавие и сказал:

– Вы не сможете создать их синтез, вы будете не способны осуществить синтез. Достаточно одного вашего заглавия!

– Что вы можете узнать из заглавия? – спросил он.

Заглавие было таким: «Бхагван Махавира и Махатма Будда».

– Вы не называете их обоих «Бхагван», – ответил я. – «Махатма» – это очень великий человек, но все-таки человек, а «Бхагван» – это тот, кто вышел за пределы человеческого. Как вы можете осуществить синтез? Вы уже проявили пристрастие!

Он был поражен и сказал:

– Я показывал свою книгу многим людям – никто не заострял внимание на этом. Я показывал ее великим ученым, пандитам, и все они высоко ее оценили.

Я спросил у него:

– Вы показывали ее хоть одному буддисту?

Он ответил:

– Нет.

Я сказал:

– Покажите ее любому буддисту, и он увидит, что вы нанесли оскорбление Будде. Спросите его, что бы он предложил. Он скажет: «Напишите: „Бхагван Будда и Махатма Махавира“, измените это!»

Кто такой Махавира по сравнению с Буддой для буддиста? Но для джайна Махавира более велик. Будда подходит очень близко, но лишь близко, дистанция все еще сохраняется. Возможно, это лишь один шаг, но эта дистанция должна там быть. В это вовлечены наши эго.

Религиозные убеждения эгоистичны, поэтому они проникнуты фанатизмом. Религиозные убеждения заимствованы, поэтому они уродливы. Религиозные убеждения – это рабство, потому что вас принудили к ним с помощью хитроумных стратегий. Это не доверие. Доверие – это целостное явление, другое, с другим ароматом. Только ваш собственный рост приводит вас к доверию, только ваш собственный опыт, только ваше собственное знание. Религиозные убеждения возникают вследствие обуславливания, а доверие возникает благодаря отбрасыванию обусловленности. Прежде чем человек сможет достичь доверия, он должен отбросить религиозные убеждения.

И второе, что следует запомнить: доверие – это не то же самое, что вера. Вера – это снова трюк ума, на который он идет, чтобы подавить сомнение. Человек рождается со многими сомнениями, с миллионами сомнений, и это естественно, это божий дар. Сомнение – это божий дар, но оно создает для вас проблемы. Если вы начинаете сомневаться… а вы можете сомневаться во всем, и вам приходится жить с людьми, которые верят… Ваша жизнь будет в постоянном конфликте, вам придется идти на компромисс. Если вы рождены среди христиан, вы должны верить; если вы не верите, вы попадете в беду.

Почему был распят Иисус? По той простой причине, что он отказался верить, он хотел получить личное переживание. В Библии бо́льшая часть его жизни полностью отсутствует, восемнадцать лет отсутствуют. А в жизни длиною в тридцать три года восемнадцать лет – это бо́льшая часть. О нем упоминают, когда ему двенадцать лет, затем о нем упоминают, когда ему тридцать, а в тридцать три года его распинают.

Что произошло между двенадцатью и тридцатью годами? Где он был? За эти восемнадцать лет он побывал у многих мастеров, он посетил многие тайные школы. В частности, он жил в тайной школе ессеев, все его учение происходит из этой тайной школы. Все эти восемнадцать лет были годами глубокой медитации, экспериментов; он подошел к глубочайшему ядру своего существа. Когда он достиг, когда он сам пришел к пониманию того, что есть истина, это было доверие, это не было верой.

Доверие нужно заслужить; вера – это очень дешевый заменитель. Вера означает, что вы боитесь сомнения, так как сомнение создает проблемы и приводит вас в состояние замешательства. А вы недостаточно отважны, чтобы жить в замешательстве, недостаточно отважны, чтобы жить в состоянии хаоса, в анархии – а сомнение создает их. Поэтому вы немедленно подавляете сомнение, а вера – это способ его подавить.

Путь к доверию – сомнение, причем сомнение до самого конца. Пройдите весь путь! Не подавляйте свое сомнение ни в одном пункте, иначе вы упустите доверие. Доверие возникает из сомнения не посредством подавления, а посредством переживания сомнения, достигшего своего крайнего предела.

Если вы продолжаете сомневаться, сомневаться и сомневаться, то наступает момент, когда сомнение разрушает любую веру, все религиозные убеждения испаряются в пламени сомнений, а то, что остается, является вашим существом. Теперь не в чем сомневаться, так как вы усомнились во всем, в чем только возможно. Когда сомневаться больше не в чем, сомнение умирает, совершает самоубийство, потому что его больше ничего не поддерживает, ничто не подпитывает. Таким был мой путь. Я достиг не с помощью веры, я достиг с помощью сомнения. Лучше начинать как великий сомневающийся, чем как верующий, потому что верующий всегда будет оставаться фальшивым, он всегда будет оставаться поверхностным, пустым. Вера всегда находится лишь на поверхности: царапните чуть глубже, и немедленно обнаружится сомнение. Доверие нуждается в постоянной ковке; в качестве молота должно использоваться сомнение. Пока вы не достигнете твердого основания…

Американский тенор дебютирует в «Паяцах» в миланском оперном театре Ла Скала. Когда он заканчивает захватывающую арию «Vesti la Giubba», зал аплодирует, а Карбоньо, старик, сидящий в первом ряду, встает и кричит:

– Спой это снова!

Тенор, обрадованный этой просьбой, исполняет арию на бис. Карбоньо, любитель оперы, снова вскакивает и просит:

– Спой это снова!

После пяти исполнений на бис тенор подходит к краю сцены и говорит:

– Спасибо за ваш очень теплый прием.

Старик снова кричит:

– Спой это снова!

– Сожалею, сэр, – говорит тенор, – но нам нужно продолжать. Я не могу спеть это снова.

– Нет! – заявляет фанат оперы. – Ты будешь петь это снова, пока не споешь правильно!

Нужно продолжать и продолжать сомневаться – пока вы не споете правильно! Сомнение – это меч: оно разрубает все, во что вы верите, но это опасный путь. Путь к истине не может не быть опасным, потому что истина – это высочайший пик. Чем выше вы взбираетесь на Эверест, тем более опасным становится подъем. Один неверный шаг – и вы исчезнете навсегда.

Истина освобождает, но чтобы достичь вершин истины, вам придется пройти через очень узкий проход. Это опасно. Поэтому миллионы людей принимают решение жить в своей темной долине, и они верят, что Эверест существует, и что он залит солнцем, и что существует потрясающая красота – ведь туда добрался Иисус, туда добрался Будда. «Мы можем в них верить. Для чего нам идти туда? Мы можем с комфортом жить в своей темной долине. Нет никакой необходимости подвергать себя риску».

Но без риска нет истины, без риска нет жизни. Вы должны научиться рисковать, вы должны стать игроком.

Если вы сомневаетесь и продолжаете сомневаться, наступает момент, когда все, во что вы верили, исчезает, испаряется. Это почти состояние безумия. В любой момент можно упасть в окружающую вас бездну. Если человек падает, происходит срыв. Если человек остается бдительным и осознающим, внимательным, осторожным, происходит прорыв.

Третий вопрос:

Ошо,

Я слышала, что ты иногда придумываешь вопросы, чтобы они подходили к твоим шуткам. Так ли это? Пожалуйста, скажи правду!

Доверие – это предельный прорыв: оно помогает вам самостоятельно узнать истину. А истина освобождает, только когда она ваша собственная. Чужая истина не может никого освободить, она создает рабство и ничего больше.

Мне очень трудно быть правдивым. Я не верю ни во что, даже в истину – я совсем не серьезный человек! Я верю в игривость. Поэтому… какое это имеет значение, чей это вопрос? Ты думаешь, что когда вопрос придумываешь ты, это лучше, чем когда я его сочиняю? Ты думаешь, что когда ты сочиняешь вопрос, это действительно ты его сочиняешь? Или это я придумываю его через тебя?

Если мне нужно будет рассказать завтра какую-то шутку, то я могу сказать что-нибудь сегодня, и завтра придет много записок с вопросами! На самом деле мне нет необходимости придумывать – я могу создавать вопросы внутри вас, это нетрудно. Иначе почему приходит так много вопросов?

Но, похоже, ты серьезна. А я серьезен только в том, что касается шуток, во всем остальном я несерьезен. Вот почему вы никогда не видите, чтобы я смеялся шуткам, я по-настоящему серьезен, так как шутки – это не повод для смеха… Это не шуточное дело! Это одна из самых серьезных вещей в жизни; фактически, единственная серьезная вещь.

Ты спрашиваешь меня: «Я слышала, что ты иногда придумываешь…» Иногда? Всегда, каждый день, потому что, когда я наталкиваюсь на хорошую шутку, я не могу ждать до завтра. Кто знает? Завтра может наступить, а может и не наступить. Может быть, меня здесь не будет, может быть, здесь не будет вас – а шутка должна быть рассказана!

Вот, послушай эти шутки: они не могут остаться нерассказанными!

Негр идет на рыбный рынок и покупает себе на ужин угря. Он кладет его в карман пальто и решает, перед тем как пойти домой, пропустить стаканчик. За стаканчиком следует еще один, и еще один…

Через несколько часов он с трудом добирается до дома и нетвердым шагом идет в туалет пописать. Покачиваясь взад и вперед, он роется у себя в брюках и вытаскивает, как он думает, своего дружка. Он чувствует, что по его ногам стекает что-то теплое, затем смотрит вниз и, выпучив глаза от изумления, говорит:

– Я знал, что ты большой, и я знал, что ты черный, но я, черт побери, не знал, что у тебя такие красивые, такие большие голубые глазки!

Посетитель заходит в кабинет окулиста с картонной коробкой в руках. Он вручает коробку окулисту, тот открывает ее и, взглянув на ее содержимое, восклицает:

– Ух ты! Это самая большая какашка, которую я когда-либо видел!

– Правда, красивая? Я сам ее сделал!

– Она, наверное, не меньше двух футов длиной!

– Двадцать пять с половиной дюймов, если точно! – хвастается посетитель. – И четыре и три четверти дюйма в диаметре!

– Невероятно! Сколько она весит?

– Полтора фунта! – раздается гордый ответ.

– Это просто поразительно! – восклицает окулист, не в силах отвести свой взор от такого удивительного экспоната. – Но зачем было приносить ее ко мне? Я ведь окулист!

– Видите ли, у меня такая проблема: каждый раз, когда я делаю одного из этих монстров, у меня глаза из орбит лезут!

Мэри приходит в полицейский участок со своей матерью. Громко всхлипывая, она сообщает полицейскому, что ее изнасиловали. Офицер спрашивает, когда и где это произошло.

– Ну, – говорит Мэри, плача, – три дня назад – на кладбище, на следующий день – в лесу, а вчера вечером – у Джонни в комнате!

До вас не дошло! Может быть, дойдет эта?..

Дино добился расположения Салли, стенографистки в офисе. Она соглашается провести с ним выходные при условии, что он захватит с собой презерватив.

После того как они поднимаются в спальню, он признается, что не знает, как им пользуются, и она надевает ему презерватив на большой палец руки, чтобы показать, как это делается. Затем они выключают свет и энергично берутся за дело.

Через несколько минут Салли говорит:

– Я чувствую что-то липкое. Похоже, ты порвал эту штуку.

– Нет, – отвечает Дино, включая свет. – Вот он, по-прежнему у меня на пальце!

И ты спрашиваешь меня: «Так ли это? Пожалуйста, скажи правду!»

Даже этот вопрос придуман мною! Какая еще правда нужна, чтобы доказать это? Ты не задавала его; но я на него ответил!

Два еврея гуляют. Впереди они замечают Мойшу, который идет по тротуару переваливаясь по-утиному.

– Держу пари, что у него геморрой, – говорит Саул. – Вот почему он так ходит!

– Нет, – говорит Янкель, – у него яйца распухли, вот почему!

Они догоняют Мойшу и рассказывают ему о пари, которое только что заключили.

– Ты ходишь так из-за сильного геморроя, не правда ли? – спрашивает Саул.

– Нет, – отвечает Мойша.

– Ага! – восклицает Янкель. – Тогда это из-за твоих распухших яиц, верно?

Мойша останавливается и поворачивается к ним:

– Извините, но вы оба проиграли. Видите ли, я собирался просто от души пернуть, но…

На сегодня достаточно.

Глава 11

Вера – это ложь

Первый вопрос:

Ошо,

Есть ли качество у Ничто?

Ничто может быть либо просто пустотой, либо огромной наполненностью. Оно может быть негативным, оно может быть позитивным. Если оно негативно, оно подобно смерти, темноте. Религии называли его адом. Это ад, потому что в нем нет радости, нет песни, нет биения сердца, нет танца. Ничто не цветет, ничто не открывается. Это просто вакуум.

Это пустое Ничто создало в людях сильный страх. Вот почему – особенно на Западе – бога никто и никогда не называл Ничто, за исключением нескольких мистиков, таких как Дионисий, Экхарт, Бёме; но они не являлись представителями главного направления западной мысли. На Западе Ничто всегда представляли в негативных терминах, и поэтому в связи с ним возник огромный страх. Людям продолжают говорить, что пустой ум – это мастерская дьявола.

На Востоке знали и о позитивном аспекте пустоты; это ценнейший вклад в человеческое сознание. Будда рассмеется над утверждением, что пустота – это мастерская дьявола. Он скажет: «Только в пустоте, только в отсутствии чего-либо случается божественность». Но он говорит о позитивном явлении.

Для Гаутамы Будды, для Махавиры, для долгой традиции мастеров Дзен и даосов пустота означает просто отсутствие чего-либо. Все исчезло, и, поскольку все исчезло, осталось чистое сознание. В зеркале ничего не отражается, но зеркало есть. Сознание свободно от содержимого, но сознание есть. Пока оно было заполнено содержимым, в нем было так много всего, что вы не могли знать, что оно из себя представляет. Сознание, заполненное содержимым, – это то, что мы называем умом. Сознание, свободное от любого содержимого, – это то, что мы называем не-умом или медитацией.

Создать внутри себя пустоту – это цель медитации, но эта пустота не имеет ничего общего с негативным представлением. Она полная, более чем полная. Она настолько полная, что начинает переливаться через край. Будда определил такую пустоту как переполняющее сострадание.

Слово «сострадание» прекрасно. Оно происходит от слова «страсть»[17]. Когда страсть трансформирована, когда сильное желание искать другого человека исчезает, когда вам достаточно вас самих, когда вы ни в ком не нуждаетесь, когда само желание, направленное на кого-то другого, испарилось, когда вы полностью счастливы, блаженны, просто пребывая в уединении, тогда страсть становится состраданием. Теперь вы ищете другого человека не потому, что вам пусто и одиноко; теперь вы ищете другого потому, что вы слишком наполнены и вам хочется поделиться.

Просветленный человек, точно так же как и непросветленный, ищет другого человека, но существует качественное отличие. Непросветленный человек ищет другого потому, что чувствует в себе негативную пустоту. Когда он один, он не чувствует себя в уединении, он чувствует себя одиноким.

Запомните: уединение и одиночество[18] – это не синонимы, что бы там ни говорилось в словарях. Это не вопрос языка, это нечто экзистенциальное. Одиночество негативно – вам чего-то не хватает. Уединение позитивно – вы что-то нашли. Непросветленный ищет другого человека, потому что такова его потребность; он нуждается в нем, жаждет его присутствия. Он впивается в другого человека, он вцепляется в него. Он всегда боится, что тот может уйти. Мужья боятся, жены боятся, родители боятся, дети боятся, все боятся. Даже ваши так называемые религиозные учителя боятся, что ученики могут их покинуть, поэтому им приходится соглашаться с учениками и идти с ними на компромисс. Понимаете ли вы иронию этого?

Джайнские монахи посылают мне письма, в которых говорится: «Мы хотим встретиться с вами, но не можем, так как наши последователи против этого. Они сердятся, они становятся агрессивными». Учителя боятся последователей! Что же это за учителя? Они нуждаются в последователях, потому что без последователей они никто – власть в руках последователей. Последователи фактически диктуют правила. Они говорят: «Делай это, говори это, веди себя таким образом – только тогда мы будем тебя уважать. Конечно, мы будем уважать тебя – если ты будешь оправдывать наши ожидания». Это деловой контракт.

Эти так называемые религиозные лидеры продолжают держаться за своих последователей, а последователи в ответ, разумеется, выражают им глубокое почтение, уважение. И те и другие удовлетворены. Последователям нужен тот, за кем они могут следовать, а лидеру нужны те, кто будут следовать за ним. И те и другие удовлетворяют потребности друг друга, но и те и другие зависимы; и те и другие цепляются друг за друга, пытаются обладать друг другом.

Как раз на днях я читал заявление… одна христианская организация в Англии спрашивала у издательства «Шелдон пресс» – так как «Шелдон пресс» принадлежит этой христианской ассоциации, это одно из отделений этой организации, – почему они издали мои книги. «Шелдон пресс» выпустило в свет семь моих книг; директор, похоже, в меня влюбился. Директор ответил: «Мы издали эти книги, потому что они прекрасны, и мы издали эти книги, поскольку они ближе всего к учению Иисуса». Но руководитель ассоциации и люди, которым она принадлежит, очень разгневаны; они могут даже уволить директора «Шелдон пресс» с работы.

Они спросили одного из моих саньясинов, который служит священником в Кембриджском университете: «Почему вы, будучи священником, христианским священником, носите оранжевую одежду?» И в церкви делают Динамическую медитацию! Они потребовали объяснений; естественно, они напуганы.

Но этот саньясин не боится. Он написал им прекрасное письмо, в котором сказано: «Я занимаюсь делом Христа, я занимаюсь делом живого Христа, и я не вижу никакой разницы». Но обычно… теперь его могут выгнать, скорее всего, выгонят. Ни одна организованная религия не может терпеть таких бунтарей, такого проявления индивидуальности.

Последователи хотят, чтобы вы вели себя так, как решают они, как решает традиция, и если вы нуждаетесь в их уважении, вы обречены на то, чтобы следовать за ними. Они будут следовать за вами, а вы – за ними. Поэтому я говорю, что лидеры – неважно, религиозные они или политические, – это последователи своих собственных последователей.

И это критерий того, является ли человек на самом деле мастером или нет. Мастер – это тот, кто не следует за последователями, кто ни в чем не идет на компромисс, потому что у него нет в этом потребности. Есть у него люди или нет, вопроса корысти не существует.

Непросветленный ищет другого человека, потому что он чувствует себя одиноко. Это могут быть отношения типа «учитель – ученик», это может быть игра «муж – жена», это может быть дружба… это могут быть любые отношения. Вы ищете другого из-за одиночества, а другой, в свою очередь, ищет вас из-за одиночества. А два одиночества неизбежно создадут ад, ужасный ад, потому что они оба негативны. Когда встречаются два минуса, происходит не просто сложение, происходит умножение. То же самое верно для двух плюсов: когда они встречаются, происходит не просто сложение, происходит умножение.

Просветленный тоже ищет другого. Иисус странствовал из одного города в другой – зачем? Махавира прошел пешком тысячи миль – зачем? В течение сорока двух лет постоянно передвигался Будда… он всегда был в движении. Даже когда он был очень старым, восьмидесяти двух лет, он по-прежнему переходил из деревни в деревню по той простой причине, что нужно было найти кого-то, с кем бы он мог поделиться. Но это не нужда, поэтому он не пойдет на компромисс. Это не нужда, поэтому он не будет завладевать. Это не нужда; на самом деле, это ее полная противоположность – щедрость.

Он подобен дождевой туче, которая полна влаги: она хочет где-нибудь пролиться ливнем. Если она может найти сад, хорошо; если она не может найти сада, то она все равно прольется. Она может пролиться даже на камни – это не важно; она должна пролиться. Когда раскрывается цветок, аромат должен быть высвобожден. Узнает об этом кто-нибудь или нет, неважно. Это не нужда, это переполняющая радость. Когда есть переполняющая любовь, тогда это сострадание.

Страсть возникает из негативной пустоты, а сострадание – из позитивной пустоты.

Будда говорит, что подлинного человека мудрости можно распознать только по одному признаку – по его состраданию, его любви. Он будет излучать сострадание. Он всегда будет готов помочь людям на пути. Люди будут оскорблять его, люди будут всеми возможными способами выступать против него, люди будут злиться на него, поскольку они крепко спят, и для того чтобы направить их на путь, ему приходится их будить. А никому не нравится, когда тревожат их сон: людям снятся прекрасные сны, а вы их трясете, вы их будите, вы разрушаете их сны, а это – все, что у них есть. Если у них этого нет, они одиноки, они пусты. Поэтому они каким-то образом заполняют свое внутреннее пространство снами, проекциями, воображаемыми вещами.

И функция мастера в том, чтобы разрушить все ваши сны, освободить вас от всего содержимого. Но когда вы отбрасываете все содержимое сознательно, добровольно, вы чувствуете не одиночество – вы пребываете в уединении. Уединение прекрасно, одиночество уродливо. Одиночество подобно ране, уединение подобно цветку. Одиночество болезненно – Сёрен Кьеркегор называл его «смертельной болезнью», а уединение – это жизнь, жизнь в изобилии. Это здоровье.

Санскритское слово, обозначающее здоровье, очень красиво. В английском слове тоже есть своя красота. Слово health (здоровье) означает, что рана исцелена; оно происходит от слова healing (исцеление). Человек больше не болен, раны негативной пустоты больше нет. Она исцелена. Это красиво, но не идет ни в какое сравнение с санскритским словом, обозначающим здоровье. Санскритское слово, обозначающее здоровье, – это свастхия. Оно означает «стать центрированным». Оно означает прийти к своему собственному «Я», осознать свое собственное «Я». Сва означает «Я», свастхия означает «укоренение в „Я“».

Люди не укоренены в своем собственном «Я», поэтому они цепляются за других. Любое цепляние – это признак того, что вы боитесь: если вы останетесь одни, вы будете не в уединении, вы будете просто одинокими, несчастными.

Западу еще предстоит осознать этот факт, имеющий огромное значение. Западные религии по-прежнему ограничиваются молитвой. Они не прикоснулись даже к периферии медитации по той простой причине, что медитация означает пустоту, а для них пустота подразумевает только одно – одиночество, отсутствие чего-либо. И они чувствуют, что если вы станете пустыми внутри, то начнете падать в бездну, пропадете.

Но мы ощутили вкус совершенно другого качества пустоты. Мы ощутили вкус скрытой в ней божественности, мы узнали в ней высшую степень блаженства, мы узнали ее благословение.

Мое собственное переживание таково, что нет большей радости, чем быть в уединении; радость любви вторична. И радость любви возможна, только если вы узнали радость уединения, потому что только тогда у вас есть что-то, чем можно поделиться. Двое нищих, которые встретились и вцепились друг в друга, не могут быть счастливыми. Они сделают друг друга несчастными, так как каждый будет надеяться – и надеяться напрасно, – что «этот человек сделает меня счастливым». И оба ждут друг от друга именно этого… Они не могут сделать друг друга счастливыми. Они оба слепы, они не могут помочь друг другу.

Я слышал историю про охотника, который заблудился в джунглях. Трое суток он не мог никого найти, чтобы спросить, как выйти из леса, и стал все больше и больше впадать в панику – трое суток без еды и трое суток постоянного страха перед дикими животными. Трое суток он не мог спать, он сидел на дереве, боясь, что на него нападут. Там были змеи, были львы, были дикие животные.

На четвертый день рано утром он увидел сидящего под деревом человека. Можете представить его радость. Он бросился к этому человеку, обнял его и воскликнул:

– Какая радость!

Другой человек тоже обнял его, и они оба были невообразимо счастливы. Они спросили друг у друга:

– Почему ты так радуешься?

Один ответил:

– Я заблудился и ждал, пока мне кто-нибудь встретится.

Тогда другой сказал:

– Я тоже заблудился и ждал, пока мне кто-нибудь встретится. Но если мы оба заблудились, то радоваться просто глупо. Теперь мы будем блуждать вместе!

Именно это и происходит: вы одиноки, другой человек одинок – и вот вы встретились. Сначала медовый месяц: эта радость от того, что вы встретили другого, что вы больше не одиноки. Но через три дня или, если вы достаточно разумны, через три часа… все зависит от того, насколько вы разумны. Если вы глупы, тогда это займет больше времени, потому что человек ничему не учится; разумный человек может увидеть немедленно, через три минуты… «Что мы пытаемся сделать? Этого не произойдет. Другой так же одинок, как и я. Теперь мы будем жить вместе – два одиночества вместе. Две раны вместе не могут помочь исцелиться одна другой. Двое слепых, ведущих друг друга…» Кабир говорит, что оба слепых рано или поздно упадут в колодец, причем скорее рано, чем поздно.

Пустота, медитативность, состояние не-ума – это абсолютно иное явление. Одиночество естественно. Вы рождаетесь одинокими, и ребенок сразу начинает искать другого человека, он начинает искать мать, он начинает искать кого-то на ощупь. Он цепляется за мать, он не хочет, чтобы его оставляли одного даже на несколько мгновений. Он начинает плакать, он начинает кричать, он поднимает такой шум, что мать возвращается. Он учится этому языку – теперь матерью можно манипулировать. Это очень странный мир! Даже младенцы становятся политиками. Они знают, как манипулировать. Они начинают плакать, они начинают рыдать.

Вот что однажды произошло.

Я ехал в гости к другу с одним знакомым, который вез меня на машине. С ним был его маленький сын – ему было не больше трех лет. Друг зашел к какому-то человеку, чтобы узнать, дома тот или нет. Я сидел на заднем сиденье автомобиля, а ребенок сидел спереди. Ребенок увлекся игрой и каким-то образом ударился головой о руль. Я закрыл глаза, как будто я этого не видел. Он посмотрел на меня и не издал ни звука. Через десять минут, когда вернулся его отец, он начал плакать.

Я сказал:

– Это неправильно! Это нечестно! Почему ты плачешь сейчас?

Он ответил:

– А что мне делать? – ответил он. – Какой был смысл плакать тогда? Ты даже не смотрел на меня!

– Сейчас тебе не может быть больно, – сказал я. – В тот момент тебе было больно, я знаю.

Но он уже научился политике, потому что немедленно понял: «Этот человек не обратит на меня никакого внимания. Даже если я заплачу или зарыдаю, это бесполезно. Вот когда вернется мой отец, тогда!..»

Ребенок ведет себя по-другому в присутствии своей матери. Когда матери нет, он становится более взрослым, более зрелым, потому что ему приходится быть бдительным и осторожным – он один, матери нет. Когда мать рядом, он может делать все что угодно, он может рисковать.

С негативным аспектом мы знакомы с самого детства, но позитивный аспект должен быть открыт. Это открытие продолжается всю жизнь; человек должен продолжать открывать его.

Медитация – это не что иное, как метод открытия позитивного аспекта пустоты, ее позитивного качества. Медитация означает очень осознанное избавление от содержимого ума – когда вы знаете, что вы от него избавляетесь. И когда вы от него избавились, вы неожиданно понимаете, что все исчезло, но вы есть и вы более наполнены, чем когда бы то ни было, потому что все эти мысли, весь этот хлам, который вы все время носили с собой, просто занимал ваше пространство. Теперь все пространство, все небо доступно, и ваше сердце может раскрыть свои лепестки. На Востоке мы называем это «тысячелепестковым лотосом». Теперь есть пространство. Если вы продолжаете нести в своем уме весь этот хлам, разве внутри вас найдется место, чтобы открылся тысячелепестковый лотос? Внутри вас мало пространства. Вы настолько заполнены мусором, хламом, что у вас внутри могут расти только сорняки, но не розы. Розы не могут расти; им нужно немного простора.

Пустота – это простор, а быть просторным означает быть огромным. Ощутив пустоту в ее позитивном качестве, вы чувствуете безбрежность, вы чувствуете бесконечность. Вы не видите нигде никаких пределов, вы беспредельны. Даже небо не является пределом! Это переживание делает вас просветленными. Это переживание делает вас полными света, жизни, любви – настолько полными, что все это начинает переливаться через край; настолько полными, что теперь вы способны делиться.

Только медитирующий человек может быть любящим. В прошлом люди пытались быть либо любящими, либо медитирующими; и те и другие терпели неудачу. Вся история человечества – это история поражений, и величайшим из поражений было то, что любящие потерпели неудачу, поскольку они не были медитирующими. Без медитации у вас нет ничего, чем можно было бы поделиться; для того чтобы чем-то поделиться, вы должны прежде всего это иметь. А медитирующие люди потерпели неудачу, поскольку, вместо того чтобы стать ничем, вместо того чтобы стать никем, вместо того, чтобы стать переживанием предельной пустоты, шуньяты, они наполнили себя мантрами, песнопениями, молитвами, постоянным повторением каких-то слов. Они не были Ничем, они не были в состоянии пустоты. Может быть, они не думали о мирском, не думали о деньгах, не думали о политике – но думали о боге.

Неважно, о чем вы думаете: думание как таковое удерживает вас далеко, очень далеко от прекрасного переживания пустоты. Неважно, мантры это или песни из кинофильмов – в любом случае вы слишком заполнены мусором. Не имеет значения, был этот мусор собран из священных писаний или из журналов вроде «Плейбоя», – это тот же самый мусор.

Человек должен полностью очиститься от всех этих «Плейбоев», Библий, Гит. Человек должен полностью очиститься от всех Коранов и Вед. Когда вы окажетесь в этом прекрасном пустом пространстве, вы узнаете, что такое божественное, что такое истина, что такое свобода. На самом деле, когда вы это узнаете, любовь неизбежно случится как тень этого, как следствие этого.

Медитирующие люди потерпели неудачу, потому что они не были настоящими медитирующими, они занимались чем-то другим, называя это медитацией. Они занимались концентрацией; они занимались созерцанием; они занимались молитвой; они занимались песнопениями; и они занимались еще тысячью других вещей, но не медитацией. На самом деле, они избегали медитации – религиозными способами. Обычные люди избегают медитации мирскими способами, а ваши так называемые святые избегают медитации «духовными» способами, но это то же самое – избегание.

Человек должен открыть позитивное качество пустоты. Он должен найти достаточно отваги, чтобы войти в нее. Познав ее, вы познаете все, что стоит познать. Тогда вы можете делиться. И тогда вы не только можете делиться, тогда вы можете понять Коран, Библию, Гиту, потому что эти книги – творения людей, познавших ту же самую позитивную пустоту, то же самое прекрасное Ничто. Вы не можете понять Христа, если вы не христос, вы не можете понять Будду, если вы не будда. Пока вы не станете буддой, вы будете просто попугаем, повторяющим Дхаммападу. Пока вы не станете Магометом, вы не сможете понять ни единого слова в Коране. Это невозможно: если у вас нет той же самой осознанности и той же самой связи с первичным источником вещей, как можете вы понять Магомета? Ни один мусульманин не понимает Магомета, ни один христианин не понимает Христа, ни один буддист не понимает Будду, ни один джайн не понимает Махавиру. Они просто подражатели, повторяющие как попугаи, продолжающие действовать механически, и все их стремление в том, чтобы заполнить негативную пустоту. Негативную пустоту нужно не заполнять; вы должны сознательно познать ее, узнать, что «да, она существует внутри меня».

В тот момент, когда негативная пустота соединяется с осознанием, она становится позитивной – происходит чудо. В тот же самый момент эта алхимия трансформирует вас. Позвольте мне повторить: негативная пустота плюс осознание равняется положительной пустоте.

Второй вопрос:

Ошо,

Почему так называемые религиозные люди против тебя?

Они не религиозны, они только так называемые религиозные люди, поэтому они неизбежно будут против меня. Так называемые религиозные люди всегда были против религиозных людей; в этом нет ничего нового, это самая древняя в мире ситуация. Они почитают религиозного человека, только когда он умер, потому что тогда проблемы не существует.

Живой Иисус – это проблема. Он беспокоит вас во многих отношениях, в тысячах отношений. В его присутствии вы начинаете чувствовать, что все, что вы есть, это лишь навоз священной коровы, ничто иное. Это ранит, это ранит эго. Так называемый религиозный человек начинает выглядеть очень глупо. Он и есть глупый, но когда он живет среди других так называемых религиозных людей, он выглядит святым. Он – раввин, он – пандит, он – священник, его уважают люди. Как только он подходит близко к действительно религиозному человеку, он немедленно становится ничем. Ощущается та самая негативная пустота. Теперь он может видеть, что внутри него – темнота.

Встретив Будду, вы встречаете зеркало, совершенное зеркало.

Я слышал историю о женщине, которая была очень безобразна. Ясно, что она была крайне враждебно настроена против зеркал, настолько, что когда ей попадалось зеркало, она мгновенно его разбивала – даже зеркала, принадлежавшие другим людям! Люди боялись подпускать ее к своим зеркалам. Она немедленно била по зеркалу тем, что попадалось под руку. И ее логика была той же самой, ее аргументы были теми же самыми.

Она говорила: «Из-за этих зеркал я выгляжу безобразной. Я не безобразна – зеркала неправильные!»

Эти так называемые религиозные люди неизбежно будут против меня. Аргументация та же самая. Я функционирую как зеркало. В тот момент, когда ваш ум исчезает, и вы становитесь не-умом, вы – зеркало. Все те, кто к вам приближаются, непременно увидят свою реальность. А люди живут такой нереальной жизнью, такой ненастоящей жизнью, что как они могут меня простить? Невозможно. Они должны злиться.

Они бы хотели уничтожить меня так же, как они уничтожили Иисуса, так же, как они уничтожили Сократа, так же, как они уничтожили Мансура. Они бы хотели уничтожить и меня, потому что, распяв меня, они снова смогут расслабиться. Они снова окажутся прекрасны, потому что не будет никого, кто бы их отражал. Зеркала больше не будет, поэтому они смогут верить во все то, во что хотят верить.

Они против меня, потому что я стараюсь их разоблачить. Я стараюсь обратить их внимание на их настоящие, подлинные лица. Они прячутся под масками, а я срываю с них маски. И они прячутся, потому что чувствуют свое уродство. Они нашли дешевый способ чувствовать себя прекрасно – носить маску. Таково значение слова «личность»: оно происходит от слова «личина». «Личина» значит «маска». Вы можете носить красивую маску и обманывать других людей. И постепенно-постепенно, когда вы обманете уже многих людей и они начнут думать, что это ваше настоящее лицо, вы оказываетесь во власти собственного гипноза; благодаря своему собственному заблуждению вы впадете в самообман. Сначала вы обманываете других, потом их глаза отражают ваше лицо – маску, затем вы думаете: «Это мое настоящее лицо».

Когда вы приходите к мастеру, его работа состоит в том, чтобы сорвать эту маску или хотя бы сделать так, чтобы она уже не так крепко держалась. А вы очень долго в нее верили и всеми возможными способами рационально обосновывали, что «это мое подлинное лицо», и поэтому, если кто-то покажет вам ваше подлинное лицо – вы разозлитесь на него. То, что всегда происходило одно и то же, – не случайность; похоже, это закон Существования, что люди, подобные мне, обречены на распятие тем или иным способом.

Я должен многое в вас разрушить. По сути, это не ваша реальность, но пока у вас не отнимут нереальное, вы не сможете различать, что реально, а что нереально. Вы не сможете понять, что существенно и что несущественно.

Дезидераты правы: человек должен точно знать, что существенно. Но чтобы распознать существенное как существенное, вы сначала должны распознать несущественное, потому что это то, что вы проживаете: несущественную жизнь, поверхностную жизнь. Вы играете роль, вы не живете по-настоящему. Вы играете в игры, вы играете определенные роли, вы не живете подлинной жизнью. Конечно, у вас есть много способов рационально объяснить все, что вы делаете; вам приходится давать рациональные объяснения; в противном случае вы осознаете, как все это фальшиво. Вам приходится изо всех сил поддерживать это самыми разными аргументами.

Христианин даст тысячу и одно объяснение, почему правильно быть христианином. Почему он так защищается? Почему индус так защищается? «Я прав, я единственный духовный человек во всем мире. Моя традиция – это величайшая духовная традиция. Моя страна – самая духовная страна, даже боги страстно желают родиться здесь». И каждая страна, каждая религия думает точно так же. Это рациональные объяснения, аргументы, подпорки для чего-то фальшивого. Подлинное не нуждается ни в опорах, ни в костылях. И моя задача – отобрать у вас ваши костыли.

Жену священника смущает то, что каждый раз, достигнув оргазма, муж восклицает:

– О Иисусе, Иисусе сладчайший!

В конце концов, она задает ему об этом вопрос.

– Это очень уместно, моя дорогая, и в согласии с Библией, – заверяет он. – Разве ты не помнишь то место, где говорится: «Блажен тот, кто приходит[19] с именем Господним на устах»?

Люди готовы дать самые разнообразные рациональные объяснения всему, что они делают. Вы всегда можете найти в священных писаниях что-то в свою поддержку.

Этих так называемых религиозных людей нужно пожалеть. Я сочувствую им, ведь они думают, что они религиозны. Они лишь притворяются религиозными – посещение церкви, посещение храма не имеет ничего общего с религиозностью.

Религиозность – это чувствительность, это осознанность. Как вы можете стать более чувствительным, посещая церковь и слушая какого-нибудь глупого священника, который ничего не знает, который живет почти такой же двойной жизнью, что и вы, и даже более, чем двойной; который носит более толстые, чем у вас, маски? Ваши маски тонкие; сквозь них иногда даже проявляются ваши подлинные лица. Ваши маски очень тонкие. Но священник, святой, раввин, папа должны носить очень плотные маски. Они должны верить в самих себя, и они должны жить двойной жизнью: одной – с парадного входа, другой – с черного. И эта жизнь с парадного входа есть лишь лицемерие – они это знают.

Каждый так называемый религиозный человек ощущает вину – поскольку знает, что делает что-то неправильное, но не может прекратить это делать, так как это «что-то неправильное» неправильно лишь потому, что неправильным его называют другие. У него самого нет ощущения неправильности этого. Сам он не знает, что правильно и что неправильно. У него нет света внутри. Он поверил другим, что это неправильно, хотя его собственная биология говорит, что это правильно. Теперь он в затруднении, в серьезном затруднении. Если он следует своему природному инстинкту, то появляется чувство вины – «я делаю что-то неправильное».

Даже такой человек, как Святой Августин, говорит: «Господи, помоги мне, потому что я продолжаю делать то, чего не следует делать, и я никогда не делаю того, что следует делать». Это простое утверждение имеет огромное значение. По крайней мере, Августин искренен и честен; он во многих отношениях был честным человеком. Если бы он не старался слишком усердно быть христианином, он бы стал просветленным. Он упустил просветление по той простой причине, что слишком усердно старался быть христианином. Вместо того чтобы быть самим собой, он слишком усердно старался следовать Десяти Заповедям, следовать по стопам Иисуса. Естественно, когда вы следуете за кем-то другим, так и случается. Снова и снова вы будете делать то, чего делать не следует, и снова и снова не будете делать того, что следует делать, и это создает разделение, раскол.

Если вы делаете то, что следует делать, то, что сказали другие, страдает ваше естество. Тогда вам приходится подавлять, но подавленное не будет оставаться подавленным вечно. Оно будет снова и снова заявлять о себе, оно начнет всплывать на поверхность, потому что оно накапливает импульс, энергию.

Руфь слишком застенчива, чтобы исповедаться, и священник предлагает ей свою помощь.

– Делал ли он это? – спрашивает падре, целуя ее.

– Да, святой отец, и еще хуже.

– Ты имеешь в виду, что он делал это? – спрашивает он, касаясь ее грудей.

– Да, отец, и еще хуже.

В конце концов, он вступает с ней в половое сношение.

– Ты имеешь в виду, что он сделал именно это?

– Да, отец, и еще кое-что похуже!

– Что же он мог сделать хуже этого?

– Святой отец, он заразил меня триппером!

Так называемый религиозный человек непременно будет подавлять, и это подавление породит извращения. Все сексуальные извращения созданы так называемыми религиозными людьми, и поразительно то, что именно эти люди выступают против всех извращений – а они являются их создателями! Они виновны в преступлении, они преступники. Например, они осуждают гомосексуализм, а гомосексуализм имеет религиозное происхождение, потому что религии всегда разделяли мужчин и женщин. Существовали отдельные монастыри для монахов и отдельные женские монастыри для монахинь; мужчинам и женщинам было запрещено встречаться, смешиваться, объединяться друг с другом. Ну а если вы помещаете множество людей одного пола в заключение, на долгое время огораживаете их стенами… а есть монастыри, в которые вы вступаете и уже не можете оттуда выйти, вы вступаете на всю свою жизнь. Итак, тысячи мужчин живут вместе и тысячи женщин живут вместе, не имея никакой возможности трансформировать свою сексуальную энергию, ничего не зная о Тантре, потому что они боятся узнать что-либо о Тантре…

Тантра – это единственная наука, которая может трансформировать вашу энергию; не существует другой науки, которая может трансформировать вашу сексуальность. Если вы хотите что-то узнать об атомах, вы должны изучать физику; если вы хотите что-то узнать о химических веществах, вы должны изучать химию – точно так же, если вы хотите понять секс, не существует другого пути, кроме Тантры, и нет вероятности, что когда-нибудь появится другой путь. Тантру необходимо понять, но эти люди боятся.

Из-за того, что я говорил и говорю о Тантре, религиозные люди настроены против меня. Они никогда не говорят своим последователям, как трансформировать свою сексуальную энергию, поэтому монахини неизбежно становятся лесбиянками, а монахи – гомосексуалистами. Гомосексуализм уходит своими корнями в религию – это религиозное явление.

Отец Санчес, священник из Венесуэлы, попал в больницу Каракаса с опухолью в брюшной полости. Шутки ради ему сказали, что он забеременел и что ребенок должен быть извлечен с помощью кесарева сечения. Ему отдали младенца незамужней женщины, умершей во время родов.

Священник воспитал ребенка как своего сына. Спустя годы, на своем смертном одре, отец Санчес позвал мальчика к себе.

– Я должен тебе кое-что сообщить, – сказал священник. – Ты всегда называл меня отцом, но сейчас, перед смертью, я должен сказать тебе правду. В действительности, я не твой отец, я твоя мать.

– Кто же тогда мой отец? – спросил мальчик.

– Архиепископ Каракаса!

Из-за того, что я называю вещи своими именами, так называемые религиозные люди против меня. Я могу понять их гнев, и у меня нет на него обратной реакции. У меня есть только сочувствие. Я могу понять, почему Иисус в последний момент на кресте просил Бога: «Прости этим людям, потому что они не ведают, что творят». У меня такое же чувство: они не ведают, что творят. И они настолько бессознательны – они обречены на то, чтобы вести себя таким образом.

И все вы должны это понять, все вы должны проявить сострадание, поскольку что они могут сделать? Веками им говорили неправду, веками их воспитывали на лжи, и они приняли ее как истину. А я говорю, что это не истина, что то, во что вы верите, является ложью.

Любая вера есть ложь. Истина должна быть пережита на опыте, а не принята на веру. Истина освобождает, но это должна быть ваша собственная, пережитая вами истина; истина, принадлежащая любому другому, неизбежно создаст для вас рабство.

Помочь заключенному, который всю жизнь прожил в тюрьме, стать свободным – это трудная задача, но это также и прекрасный вызов.

Я принял этот вызов, и я стараюсь – как только могу. И конечно, чем больше я в этом преуспею, тем сильнее будет настроена против меня толпа. Но я должен делать свое дело, и мне нравится его делать. Даже если я буду за это распят, для меня это будет просто замечательно. Это будет отличная награда за мою работу!

Третий вопрос:

Ошо,

Есть ли у тебя какое-нибудь желание?

Я бы хотел быть Адамом. Тогда, если бы я рассказал шутку, никто бы не смог сказать: «Я слышал ее раньше!»

Четвертый вопрос:

Ошо,

Почему тебя сравнивают скорее с Распутиным, нежели с Иисусом, Кришной, Махавирой или Буддой? И главным образом тогда, когда ты постоянно и едко критикуешь современную политику и политиков и открыто высказываешь радикальные взгляды на религиозность?

Ты знаешь, что они сделали с Иисусом? Ты знаешь, что они сделали с Махавирой? Ты знаешь, что они сделали с Буддой? Ты не знаешь. Конечно, они не могли сравнивать Иисуса с Распутиным, поскольку Распутина тогда еще не существовало, но разве то, что они распяли Иисуса, не является достаточным доказательством того, что они не считали его хорошим человеком, что они были совершенно уверены, что он есть зло, что он служит дьяволу, а не Богу, что он не мессия, а самозванец? Если бы они не были убеждены в том, что «он самозванец и разрушает нашу духовность, нашу культуру, нашу религию», то зачем бы им было распинать Иисуса?

Они всеми возможными способами мучили Махавиру. Они ранили Будду; они делали все, чтобы убить его. Конечно, им это не удалось. В этом различие между индийцами и евреями: когда евреи что-то делают, они добиваются успеха! Индийцы есть индийцы: они делают, но не могут добиться успеха.

Лишь несколько дней назад в меня бросили нож, чтобы убить меня. Теперь, когда на дворе двадцатый век, пытаться убить кого-либо старомодным ножом… в этом было что-то очень древнее, полностью проржавевшее. Когда он упал, я подумал, что это камень!

Они не смогли убить Будду или Махавиру; это просто демонстрирует индийскую нерасторопность, ничего больше! И вы думаете, они были очень довольны Кришной?

Джайны поместили Кришну в седьмой ад. Джайны верят, что существует семь адов: седьмой ад – последний, куда помещают величайших преступников. Так что джайны поместили Кришну в седьмой ад. Даже Адольф Гитлер окажется не дальше третьего! Чингисхан, Тамерлан, Надир Шах не могут попасть дальше третьего ада. Седьмой зарезервирован только для таких людей, как Кришна.

Джайны поместили Кришну в седьмой ад. Почему? Я не думаю, что они могут поместить Распутина в седьмой ад. Распутин может попасть, самое большее, во второй, но не в седьмой. Кришна кажется значительно более опасным человеком. Именно он уговорил Арджуну идти на войну; в той войне погибли миллионы людей. Так что причиной всего насилия, всей этой огромной массовой бойни был Кришна. Арджуна хотел отречься от мира… это прекрасная история.

Война была готова начаться. Враги стояли лицом к лицу, ожидая лишь сигнала, чтобы начать убивать друг друга. Арджуна, видя миллионы людей, слегка заколебался. Он подумал: «Это глупо. Только ради царства, только ради того, чтобы стать царем, не стоит убивать миллионы людей». Это понимание было настолько пронзительным, что он бросил свой знаменитый лук и сказал Кришне – Кришна был его кучером, его возничим – он сказал Кришне: «Разверни колесницу. Отвези меня в джунгли, оставь меня там. Я хочу отречься от мира. Я больше не хочу этого царства, и я не хочу сражаться».

Кришна уговаривал его, спорил с ним, убеждал его, что это его долг; говорил, что он трус, что это бегство от жизни. И, в конце концов, он заставил его сражаться. Ну, а согласно джайнской философии Арджуна был прав. Отбрасывая все насилие, он действительно становился джайнским монахом. Кришна – это опасный человек, предложивший великолепные логические обоснования для того, чтобы тот пошел на войну.

Он сказал Арджуне: «Так решил Бог – война произойдет, это неизбежно. Даже если ты убежишь, твое место придется занять кому-то другому, но война произойдет. Поэтому не беспокойся, ты – всего лишь повод. Ты не убиваешь этих людей; Бог уже решил, что эти люди должны быть убиты, и эти люди должны быть убиты, чтобы спасти религию. Эти люди должны быть убиты ради мира. Тебе придется сделать это – это твой долг!» И он приводит замечательные аргументы. Он говорит: «Запомни, когда ты убиваешь человека…» – и это самый опасный аргумент. Он говорит: «…Когда ты убиваешь человека, ты убиваешь только его тело. Душа не убита, душа вечна. Поэтому, зачем беспокоиться? Убитый будет рожден снова. У него будет другое тело, по сути, новое тело. Ты отбираешь старую форму, и он получит новую, потому что душа вечна».

Это очень опасный аргумент для джайнской идеологии. Это означает, что вы можете убивать, что это не преступление. Этот человек опасен. Они поместили его в седьмой ад.

Ты спрашиваешь: «Почему тебя сравнивают скорее с Распутиным, нежели с Иисусом?» Иисуса не считали очень хорошим парнем – хороших парней не распинают! Кришну тоже не считали очень религиозным человеком. Религиозных людей не помещают в седьмой ад. А Махавиру индусы и буддисты считали совершенно безумным, потому что он бродил обнаженным. Он разрушал индуистскую культуру. Он даже не вел себя как джентльмен, разве можно говорить о нем как о просветленном человеке? Его гнали от одной деревни к другой. В конечном счете, в старости он был отравлен – он страдал шесть месяцев.

У индусов столько гнева против Махавиры, что они даже не упомянули его имя в своих писаниях – они полностью его игнорировали. Даже обратить на него внимание – значило бы придать ему некоторую важность. Его имя не упомянуто ни в одном индуистском писании. Человек такой огромной правды, но игнорируется даже его имя – умышленно, чтобы вычеркнуть его из истории. И они знали, что это нетрудно сделать, потому что у Махавиры было очень мало последователей, и этих последователей можно было убить или обратить; вся эта история могла быть стерта, как будто ее никогда не было.

Будду им пришлось упомянуть в своих писаниях, потому что у Будды были миллионы последователей, уничтожить его имя оказалось практически невозможным. Поэтому лишь из-за очевидной необходимости они упомянули Будду, но очень осуждающим образом. Они говорят, что Будда пришел в этот мир, чтобы разрушить религию, разрушить людскую добродетель, потому что ад был пуст, и дьявол постоянно жаловался Богу: «Ты создал ад, но ад пустует, и мы веками сидим здесь без дела. Пришли нам людей! Мы приготовили все орудия для пыток, но мучить некого, и мы слоняемся без дела! А люди такие добродетельные… Индусы такие добродетельные, такие религиозные, такие духовные, все индусы попадают в рай!»

Поэтому Бог сжалился над бедным дьяволом и сказал: «Хорошо. Сейчас я явлюсь в мир как Гаутама Будда, разрушу людскую веру в истинную религию и совращу их с пути. Я заставлю их сбиться с пути; тогда они начнут попадать в ад и у тебя будет достаточно людей для истязаний».

Таким образом, индусы признают Будду воплощением Бога, но каково назначение его воплощения? Заполнить ад! Индусы хитрые люди, гораздо более хитрые, чем все остальные.

Распятие Иисуса в некотором отношении не достигло цели, потому что в результате его распятия родилось христианство. Но, признав Будду воплощением Бога и, вместе с тем, использовав такой трюк, придав всему делу такой обвинительный поворот, Индия стала абсолютно небуддистской. Кто хочет попасть в ад? Буддизм полностью исчез из Индии, абсолютно исчез. Даже храм в Бодх Гайе, где Будда стал просветленным, – храм, построенный в память о нем… В течение столетий невозможно было найти буддийского монаха, который бы стал священником в храме. В этом храме индуистский священник. Храм стоит как мемориал в честь Будды, но буддисты исчезли полностью, и не нашлось ни одного буддиста, который бы стал священником в единственном храме. Священником до сих пор является индус – теперь это стало традицией. Теперь этот храм находится в собственности индуистских священников, браминов. Странно, потому что Будда против браминов, против Вед! И самое священное для буддистов место захвачено индусами: священник – брамин!

Иудеи убили Иисуса, но они забыли о том, что распятие привлечет большое количество людей – оно докажет, что Иисус был мессией, оно станет доказательством, оно станет исторической вехой, оно глубоко проникнет в людские сердца. В действительности, сами иудеи впоследствии начали чувствовать себя виновными. Иуда сразу же совершил самоубийство – через двадцать четыре часа. Лишь двадцать четыре часа спустя он совершил самоубийство – он почувствовал такую вину; и в иудеях, которые распяли этого простого человека, этого беднягу, конечно же, непременно должно было возникнуть чувство вины, а когда появляется чувство вины, единственный способ избавиться от него – прикрыть его поклонением, проявлением уважения. Те самые иудеи стали христианами – они были первыми христианами.

Индусы добились цели гораздо искуснее. Они не распяли Будду, хотя они много раз пытались его убить, но безуспешно. Однако, с философской, метафизической точки зрения, они достигли цели.

Ты думаешь, что когда Будда был жив, люди думали, что он бог? Тогда ты ошибаешься. Ты думаешь, что люди поклонялись Махавире как богу? Тогда ты ошибаешься. Конечно, несколько учеников признавали его божественным, но основная часть общества осуждала его. Они осуждали Будду, они осуждали Кришну, они осуждали Иисуса точно так же, как осуждают меня. На самом деле, называя меня Распутиным, в переносном смысле, они относят меня к той же категории, что и Иисуса, Кришну, Махавиру и Будду, потому что Распутин в их представлении – это не кто иной, как злой дух, очень могущественный злой дух. И конечно, они считают, что здесь работает некая сила.

Совсем недавно я получил письмо от одного саньясина: несколько месяцев назад одна телекомпания сняла фильм об ашраме, и этот фильм комментирует христианский священник. Этот саньясин видел фильм с комментариями: священник просто лжет, говорит вопиющую неправду. Он никогда не был здесь, в ашраме. Фильм был снят телекомпанией; этот священник никогда здесь не был, и он комментирует фильм, он дает дикторский комментарий по ходу фильма. Поэтому, когда на даршане люди двигаются, танцуют, поют и впадают в экстаз, он дает такой комментарий: «Смотрите! Это черная магия! Этот человек – воплощение дьявола. То, что он делает, – это гипноз, магнетизм».

Они непременно будут сравнивать меня с Распутиным – просто чтобы заклеймить меня. Стоит им распять меня, и эти же самые люди будут мне поклоняться, но сначала они должны меня распять. А я не тороплюсь – вот почему здесь так много охранников и мер безопасности. Естественно, через двадцать столетий после Иисуса я немного более бдителен по отношению к их возможным действиям! Иисус не был готов к тому, что они могут зайти так далеко. Я же знаю, что они на это способны – я знаю, что они пойдут на это, – но мне бы хотелось задержаться здесь немного подольше, чтобы заразить как можно больше людей!

Поэтому они приложат все усилия, чтобы уничтожить меня, – однако из-за того, что они не могут меня уничтожить, они впадают в ярость. Тогда, по крайней мере, они могут писать в газетах и распространять слухи – и мне это нравится! Мне нравятся все эти слухи! Даже уважаемые газеты, агентства новостей продолжают делать дурацкие вещи, но это приводит к сенсациям – а они живут сенсациями. Все абсолютно естественно, все должно происходить именно так. Все может происходить только таким образом – это неизбежно.

Только мои люди поймут, кто я есть, и меня не волнует, что скажут другие, – нисколько! Фактически, я бы хотел, чтобы они распускали как можно больше слухов, потому что их слухи привлекают людей в ашрам – а стоит им попасть сюда, я всегда смогу их загипнотизировать! Эти слухи привлекают сюда много людей. Стоит им попасть сюда, и их видение меняется, их точка зрения меняется. Они видят здесь нечто совершенно иное: то, что здесь происходит, полностью отличается от того, что они слышали обо мне. То, что они слышали, помогает мне, потому что это создает контраст.

Если вы приходите ко мне, думая, что здесь Распутин, а затем смотрите, слушаете и сидите со мной в молчании, то неожиданно контраст становится явным: где Распутин? Здесь простой человек, говорящий простым языком, изливающий свое сердце и свою любовь, делящийся своей радостью, не интересующийся ни политикой, ни организованной религией, а проявляющий интерес только к одному – как люди могут стать более осознающими, более бдительными, более медитативными.

Священники боятся – я могу разрушить их бизнес. Политики боятся, потому что, развивая осознанность, я могу создать мятежных людей. Поэтому они собираются организовать против меня заговор, но все их заговоры, в конечном счете, помогают мне.

Мое наблюдение таково, что истину нельзя убить. Можно убить меня, но истину убить невозможно. Можно распять Иисуса, но разве можно распять истину? По сути, распятие становится фоном, на котором истина сияет еще ярче, еще отчетливее, чем когда-либо. Поэтому я наслаждаюсь их слухами. Я никогда не опровергаю их слухи.

Лишь несколько дней назад в немецком журнале появилась фотография, «свидетельствующая» о том, что у меня две жены: одна индианка, другая англичанка. Им удалось сделать снимок, когда я выходил из машины. Снимок сделан из-за спины Шивы, а Шива иногда распускает свои длинные волосы таким образом, что его голова выглядит как у индийской женщины. Так что Шива – это моя индийская жена! Что же, я не критикую и не говорю ни единого слова. Мне понравилась эта идея! Шива так прекрасен, что же тут такого? Отлично! На самом деле, у меня должно быть, по меньшей мере, тридцать жен, чтобы каждая жена представляла одну страну. Почему только индианка и англичанка? Распространяйте слухи о том, что «у него тридцать жен – по одной представительнице из каждой страны!» Это будет гораздо правильнее. У меня есть тридцать медиумов, их можно использовать в качестве тридцати моих жен!

И эти дураки неизбежно будут делать подобные вещи – это само собой разумеется. Но я не беспокоюсь, потому что мне не о чем беспокоиться. Я нашел то, что является реализацией моей жизни. Теперь не имеет значения, знаменит я как святой или пользуюсь дурной славой. Не имеет значения, Распутин я или Будда. Несколько человек будут думать обо мне как о Будде, лишь несколько человек, а большинство будет думать обо мне как о Распутине. Это прекрасно.

Единственное, в чем я действительно заинтересован, так это в том, чтобы каждый обо мне что-то думал!

Пятый вопрос:

Ошо,

Меня очень злит, что ты рассказываешь так много анекдотов о поляках.

Мне очень жаль, но на самом деле это не моя вина, я в этом неповинен. У меня есть три библиотекаря: Лалита, Гаян и Нандан. Похоже, одна из них влюбилась в этом месяце в какого-то поляка, и поэтому они непрерывно присылают мне прекрасные анекдоты о поляках. И эти анекдоты такие замечательные, что, злят они тебя или нет, я все равно буду их рассказывать!

Это также прекрасный способ узнать, сколько здесь поляков, потому что они продолжают прятаться. Никто не говорит: «Я поляк», но именно так я узнаю, кто поляк.

Так что, задав этот вопрос, ты тем самым подтвердил, что все эти анекдоты – правда!

Слышали вы о тигре, который поймал мистера Эзопа и принялся есть его в воскресенье на ужин?

– Ну давай, Эзоп, – сказал тигр, – попробуй сочинить про это басню!

Естественно, тигры и дикие звери должны быть злы на Эзопа – он продолжает сочинять про них истории! Так что ты… Но я не сочиняю эти истории, я просто констатирую факты. Эти шутки невозможно улучшить – шутки совершенны!

Слышали вы о поляке, который начал говорить разумные вещи? Он родился совершенно тупым, а потом заболел!

Что бы вы заподозрили, если бы поляк начал вести себя разумно? Тут нечего сомневаться: можете быть уверены, что его мать была неверна его отцу!

Два поляка отправились смотреть вестерн. В середине фильма ковбой верхом на белой лошади и индеец верхом на черной лошади помчались наперегонки по прерии.

Первый поляк поворачивается к своему другу и говорит:

– Ставлю пятьдесят долларов, что черная лошадь достигнет реки раньше, чем белая.

– Принято! – восклицает второй поляк.

Через несколько секунд белая лошадь со своим всадником на всем скаку влетает в реку, опередив черную на десять корпусов.

– Слушай, – говорит второй поляк после паузы, – я не могу взять твои деньги. Я смотрел этот фильм раньше и знал, что белая лошадь выиграет.

– А! – отвечает первый поляк. – Я смотрел его уже дважды… но на этот раз черная взяла такой отличный старт!

Бригадир на лесопилке нанимает Софронски, приводит его к циркулярной пиле и объясняет, как она работает. Он предупреждает Софронски, что это очень опасно, и оставляет его одного.

Софронски, очарованный пилой, пробует прикоснуться к ней пальцем. Через секунду палец оказывается отрезанным. Софронски кричит от боли; прибегает бригадир.

– Что случилось? – спрашивает он.

– Ваша пила отрезала мне палец.

– Ну, – спрашивает бригадир, – что ты сделал не так?

– Не знаю! – говорит поляк. – Я лишь прикоснулся к ней вот так… О, черт! Вот и второй!

В зоопарке умер самец гориллы. У его подруги через несколько месяцев начались приступы агрессии, поскольку у нее стала увеличиваться потребность в сексе. Сотрудники зоопарка решили найти человека, который занялся бы с ней любовью. В нищих кварталах города они подобрали поляка и предложили ему за эту работу двадцать долларов.

На обезьяну надели намордник, привязали ее лапы к прутьям и осторожно впустили в клетку поляка. Когда горилла увидела, что у парня есть эрекция, она вдруг разорвала веревки и стиснула его в объятиях.

– Помогите! – закричал тот. – Ради бога, помогите!

– Не волнуйся, – закричал в ответ служитель. – Сейчас мы сбегаем за слоновьим ружьем и застрелим ее.

– Нет! Нет! Не стреляйте в нее. Просто снимите намордник – я хочу ее поцеловать!

На сегодня достаточно.

Глава 12

Целостный человек

Первый вопрос:

Ошо,

Когда ты посоветовал Индире Ганди объявить более строгое чрезвычайное положение и отложить выборы на пятнадцать лет, индийская газета «Миддэй» вышла с заголовком: «Занимайся своими религиозными делами, Ошо!» Есть ли у тебя какой-нибудь ответ?

Мое учение – целостный человек. Одна из величайших проблем, с которыми сегодня сталкивается человечество, – это расщепленный человек. Веками мы разделяли жизнь на отдельные части. Мы старались сделать эти части абсолютно изолированными – настолько, что один эксперт, специалист в одной области ничего не знает о чем-либо другом. Он становится очень информированным, сведущим в одном аспекте жизни за счет целого. Его видение становится односторонним.

Науку определяют как все большее и большее знание о все меньшем и меньшем. Проблема теперь заключается в том, как сделать так, чтобы все эти эксперты понимали друг друга, понимали, как создать мосты, – потому что человек не разделен на отдельные части, человек – это единое органическое целое. Жизнь не разделена, но мы смотрим на нее так, как будто она разделена. «Как будто» – это фикция.

Человек – это не только отец, он также и муж, и сын, и дядя, и брат. В нем так много всего! Вы не можете дать ему определение, отнеся к категории «отец», «сын» или «брат». Это будет абсолютно неправомерно и абсурдно. Человек обладает многомерной сущностью.

Религия, по сути, не одномерна. Религия – это всеобъемлющее представление о жизни в целом.

Я не политик, и я занимаюсь своим делом, – но религия многомерна, религия должна включать в себя все. Политик может оказаться не в состоянии что-либо сказать о религии, так как он занимается одномерным делом. Политика одномерна, наука одномерна, искусство одномерно, философия одномерна. Именно в этом религия полностью отличается от всех занятий. Это не одно из занятий, это видение, которое заключает в себе все. Поэтому понимание религиозного человека должно быть всеобъемлющим.

Вот почему время от времени я высказываюсь об искусстве, о науке, о политике и об очень многих вещах. Но до сих пор религиозные люди также думали, что их занятие одномерно. После меня им придется дать религии новое определение! Я не верю в то, что оно появится. И я бы хотел сказать, что я занимаюсь именно своим делом, но мое дело – это не одно из дел, оно заключает в себе все.

Религия – это вид с высоты птичьего полета: холмы, реки, деревья, люди – все заключается в ней. В этом красота религии: это не специализированная область деятельности. И именно поэтому есть большая надежда на то, что религия непременно будет восстановлена в своей истинной сущности, будет воскрешена, ибо сейчас наука, философия, политика – все они – стали настолько фрагментарными, что никто не понимает, что происходит на самом деле. Физик не осведомлен о том, что делает химик, химик – о том, что делает математик, математик – о том, что делает политик. Именно так возникла атомная бомба: физики занимались своими исследованиями, и они все делали правильно – как им казалось. Знание об атомной энергии – это одно из величайших открытий.

Альберт Эйнштейн, человек, благодаря которому мы узнали об атомной энергии, написал письмо американскому президенту, не имея никакого представления о политиках. И всю свою жизнь он чувствовал огромную вину, он чувствовал себя ответственным за то, что произошло в Хиросиме и Нагасаки. Конечно, все то, что он сделал… он не отдавал себе отчета, он ничего не знал о политиках, их уме, их хитрости. Он сам написал письмо, в котором говорил: «Почему бы нам не сделать атомную бомбу? Теперь секрет известен, и Америка может использовать эту энергию для многих созидательных целей. Она может преобразовать весь лик Земли. Она впервые может сделать человека действительно богатым, здоровым; атомная энергия во всех отношениях имеет возможность превратить всю Землю в рай».

Американские политики немедленно набросились на этот секрет, но то, что они сделали, не имеет ничего общего со словами Эйнштейна: Земля не превратилась в рай; она стала еще уродливее, чем была до этого.

В действительности, нет никакого оправдания тому, что атомные бомбы были сброшены на Нагасаки и Хиросиму, поскольку Япония уже проигрывала в борьбе, она уже проигрывала войну. Это был лишь вопрос нескольких дней; если бы атомная бомба не была сброшена, война, может быть, продолжалась бы еще две или четыре недели. Но американские политики спешили: им нужно было сбросить эту бомбу прежде, чем закончится война, чтобы посмотреть, какого могущества они добились благодаря атомной энергии, стоит она затраченного труда или нет. Тысячи людей умерли, тысячи невинных людей. Даже то объяснение, что это было нужно для окончания войны, ложно. Война заканчивалась сама по себе, у Германии и Японии исчерпались ресурсы. Они собирались сдаться, это был лишь вопрос нескольких часов или, самое большее, нескольких дней. Атомная бомба была поспешно сброшена на два города, и эти два города за несколько секунд были превращены в пустыню.

Это преступление легло тяжелым грузом на сердце Альберта Эйнштейна, всю свою жизнь он страдал от этого. И когда он умирал, его спросили: если бы он родился снова, хотел бы он опять стать физиком? Он ответил: «Никогда, больше никогда! Лучше быть водопроводчиком!»

Понимаете ли вы, в чем суть дела? Политики завладели всем тем, что открыла наука. Это произошло в Америке и то же самое случилось в России. Политики стали очень могущественными, и существует реальная возможность того, что любой из них – а они все, почти все, сумасшедшие – может уничтожить Землю.

Ученый сам передал секрет; этого можно было бы избежать. Но занятие наукой носит одномерный характер.

Это выглядит так, как будто руки человека работают сами по себе, ноги – сами по себе, голова – сама по себе; его сердце двигается на север, голова – на юг, руки – на восток, а ноги идут на запад – и человек расщепляется на части! Что может помочь человеку оставаться целостным?

За исключением религии, ничто не способно сохранить человека целостным. Поэтому с каждым днем религия будет приобретать все большую и большую важность. И запомните: когда я говорю «религия», я не имею в виду христианство, индуизм, буддизм. Я имею в виду качество религиозности.

Я не политик, но я вижу, что происходит в Индии, и вижу лучше именно потому, что я не политик. У меня нет личной заинтересованности в политике. Я могу наблюдать за происходящим более отстраненно, я лишь свидетель. И поскольку у меня нет личной заинтересованности, мое видение более ясное.

Чем более медитативными вы становитесь, тем больше появляется ясности, и жизнь перестает быть похожей на головоломку. Вещи, раньше не подходившие, начинают подходить друг к другу как в составной картинке-загадке; все части начинают вписываться в единую картину. Возникает рисунок, гештальт.

Я много говорю об искусстве. Я не художник. Я также и не повар, но я могу сказать, стоит есть данную пищу или нет, вкусная она или нет. Для этого не нужно быть поваром. Я даже не знаю, как приготовить чай! Я никогда этого не делал, но, тем не менее, я могу сказать, что этот чай по вкусу вообще не похож на чай. И вы не можете сказать мне: «Занимайся своими религиозными делами! Ты не имеешь права говорить что-либо о чае, потому что ты не знаешь, как делается чай. Ты не имеешь права говорить что-либо о спагетти!» Я даже не пробовал спагетти – ни разу. Только однажды мне их подали – от них так воняло, что мне просто пришлось их выбросить! Уж это-то я могу сделать, на это у меня есть полная свобода.

Я говорю о музыке – я не музыкант, но у меня есть уши, чувствительные уши, и этого достаточно. Я могу говорить об искусстве, так как у меня есть глаза, и мои глаза могут видеть, что красиво, а что нет. Мне не нужно быть живописцем, чтобы видеть уродство картин Пикассо! Мне не нужно быть скульптором, чтобы видеть красоту Конарака[20], Каджурахо или Тадж-Махала. Я могу видеть красоту произведений Микеланджело. Я не писатель, но я могу понять Достоевского и его великие произведения, я могу оценить Толстого, Чехова, Горького. Никто не скажет: «Ты не писатель, поэтому ты не можешь оценить такой роман, как „Братья Карамазовы“».

Я не политик, это правда, но я могу видеть человека в его целостности, потому что глубоко внутри я совершенно безмолвен и прозрачен. И я могу видеть не только то, что происходит, но и то, что будет происходить. Я могу видеть в семени цветок, я могу видеть ребенка в утробе. Я могу почти отчетливо представить себе, что будет происходить, и это не воображение, так как я давным-давно оставил воображение. Это также и не проекция, так как у меня не осталось желаний.

Что касается меня, то я полностью реализован. Если я умру в эту секунду, здесь и сейчас, то с этим нет никакой проблемы. Вы понимаете? Это всегда происходит в правильный момент! Я могу умереть в абсолютном блаженстве, мирно, потому что моя жизнь реализована – цветок освободился от своего аромата. Поэтому сейчас правильным будет любой момент, поскольку ничто не осталось незавершенным.

Мне бы хотелось подчеркнуть, что узкая специализация – это хорошо, но нам нужен новый, всеобъемлющий способ смотреть на вещи, в котором используется представление о целостном человеке и который может создать связи между науками, становящимися все более разрозненными.

Очень странно, что всякий раз, когда я каким-то образом высказывался о политике, журналисты осуждали меня, говоря, что, будучи религиозным человеком, я не должен высказывать такие суждения, – но они никогда не осуждают политиков, которые постоянно высказывают суждения о религии! Это странно.

Морарджи Десаи высказывается о религии каждый день. Только на днях он сказал: «Я служу Всемогущему Богу». Что он знает о Боге? И лишь за день до этого он сказал: «Я еще не познал Бога, я еще не постиг Бога». Тогда кому ты служишь, и кто этот Всемогущий Бог? Если ты не познал Бога, если ты не видел Бога, то как ты можешь ему служить? Ты служишь своему собственному эго; но ты хочешь, чтобы твое эго раздулось еще больше. Даже этой идеей о Боге ты хочешь украсить свое эго. Ты делаешь не обычную работу – ты служишь Всемогущему Богу.

Какую услугу Морарджи Десаи оказал бедному Богу? Он всю свою жизнь стремился служить самому себе. Есть ли в его жизни хоть какое-нибудь указание на то, что он служил Всемогущему Богу? И он говорит: «Я еще не постиг, не познал истину». Но никто его не осудит, его высоко оценят. О нем скажут: «Посмотрите, наши политики такие религиозные!» И эти политики идут открывать религиозные конференции. Что они знают о религии?

В действительности, политик – это последний человек из тех, кто что-нибудь знает о религии, потому что для религии нужна простота, для религии нужна ясность, для религии нужна разумность, а у политика все это отсутствует. Он просто хитер, он не разумен. Он даже не умен, он просто хитер. Он не разумен, он глуп. Иначе зачем человеку тратить свою жизнь только на то, чтобы стать премьер-министром или президентом?

Морарджи Десаи говорит: «Моей первой амбициозной целью было стать премьер-министром. Теперь, когда она осуществилась, осталась лишь одна цель – узнать Бога. Теперь осталось лишь это». Как человек, который потратил восемьдесят пять лет жизни на то, чтобы стать премьер-министром, может неожиданно узнать Бога? Ему придется полностью трансформировать себя, а он еще не ушел из политики.

Несколько месяцев он хранил молчание, понимая, что теперь у него нет возможности вернуться к власти. Однако три дня назад, когда начались беспорядки и люди стали создавать в стране хаос, он появился. Снова возникла надежда, что, может быть, на следующих выборах он сумеет опять прийти к власти. К следующим выборам ему будет около девяноста лет, но желание все еще живо. Похоже, по мере того, как вы растете, растет и глупость; она становится все более и более непоколебимой.

Лишь три дня назад он сказал: «Теперь я снова буду активен, потому что я нужен стране». Я никогда не встречал человека, который говорил бы: «Нам нужен Морарджи Десаи». Для чего? Что он сделал? Но, нужен он вам или нет, он собирается служить Богу Всемогущему, он собирается оставаться активным в политике. Теперь он будет активным в политике, сохраняя, тем не менее, амбициозное стремление познать Бога. Он хочет обладать властью не только здесь, но также и в потустороннем мире; он хочет познать Бога.

Он cказал: «Я постиг только небольшую часть истины. Я не смог познать истину во всей ее полноте». И кроме меня никто во всей стране не подверг его критике. Истина всегда познается в ее полноте, истину невозможно познавать частями, фрагментами. Истина неделима.

И просто для того, чтобы доказать, что он прав, он говорит, что даже Махатма Ганди не знает истины во всей ее полноте. Так он уподобляется Махатме Ганди; это его величайшее желание. Махатму Ганди называли Бапу. Бапу значит «отец». Морарджи Десаи улыбается только тогда, когда кто-нибудь, обращаясь к нему, называет его Бапу. Так что те, кто хочет укрепить его эго, обращаются к нему как к Бапу, и тогда он счастлив. Это его глубочайшее желание – оказаться в одном ряду с Махатмой Ганди.

Махатма Ганди тоже никогда не знал истины, поскольку он, так же как и Морарджи Десаи, находился на неверном пути: истину невозможно познать таким способом, каким это пытался сделать Махатма Ганди. Чтобы познать истину, нужна медитация, а познать медитацию – значит выйти за пределы ума. Но тогда вы не можете быть политиком. Это проблема: политик должен быть в уме, постоянно в уме. Ум – хитрый механизм. Махатма Ганди никогда ничего не знал о медитации.

Один человек, который знал, что такое медитация, написал ему, но тот почувствовал себя обиженным и оскорбленным. Этот человек – Мехер Баба – тоже жил в Пуне. Он тридцать лет жил в молчании, в абсолютном молчании, не произнося ни единого слова. Он был одним из величайших мистиков всех времен, но в Пуне его осуждали точно так же, как сейчас осуждают меня.

Мехер Баба, зная, что Махатма Ганди хочет познать истину, из своего сострадания послал ему телеграмму. Он пребывал в абсолютном молчании, но при необходимости общался с помощью жестов, и один человек, единственный, кто оставался с ним в течение тридцати лет, научился понимать эти жесты. Установилась связь, глубокая связь от сердца к сердцу, между Мехер Бабой и его секретарем Ади Ирани.

Ади Ирани однажды пришел повидаться со мной, и я увидел, что у этого человека есть красота – такое прекрасное пространство и такое безмолвие. Это непременно должно было случиться: тридцать лет жить с таким мастером, как Мехер Баба, пить его вино, его присутствие… и он был его переводчиком. Их связь не была связью умов, потому что ум Мехер Бабы был отброшен. Это было послание от сердца к сердцу.

И он передал это послание. Он телеграфировал Махатме Ганди: «Если вы действительно хотите познать истину, приезжайте сюда. Побудьте здесь несколько дней с Мехер Бабой. Он чувствует к вам огромное сострадание, потому что вы так усердно стремитесь достичь истины, но вы не на правильном пути».

Махатма Ганди почувствовал себя обиженным – так почувствовал бы себя обиженным кто угодно. Если я приглашу Морарджи Десаи, сказав: «Приезжайте сюда!» – он почувствует себя обиженным. Он почувствовал себя очень оскорбленным. Секретарь Махатмы Ганди ответил телеграммой, в которой было сказано: «Занимайтесь своими делами. Я стараюсь найти свой собственный путь, и я найду его по-своему. Я не нуждаюсь в чьей-либо помощи».

Политик очень эгоистичен. Даже если кто-нибудь захочет помочь, он этого не примет. Но эти политики продолжают говорить о религии; Махатма Ганди постоянно говорил о религии.

Он написал комментарий к Шримад Бхагавадгите, самый инфантильный комментарий. К Бхагавадгите были написаны тысячи комментариев – но тот, что написан Махатмой Ганди, является самым инфантильным. Это единственный комментарий, который можно использовать в качестве текста для начальных школ.

Теперь Морарджи Десаи стал великим комментатором Шримад Бхагавадгиты, но никто не говорит: «Какое право имеют эти политики рассуждать о Бхагавадгите? Что они могут в ней понять?» Но когда такой человек, как я, говорит что-либо о политике, они готовы немедленно… Похоже, существует огромный страх. Но они не понимают моего видения, моего подхода.

Мой подход является целостным. Я буду говорить об искусстве, живописи, музыке, поэзии, политике, философии, теологии. Я не собираюсь оставить незатронутым ни одно измерение. Я не эксперт в чем-либо.

Подобно тому, как наука является все большим и большим знанием о все меньшем и меньшем, религию можно определить как все меньшее и меньшее знание о все большем и большем. Религия занимается целым. Она не может знать столько, сколько знает эксперт, но ее точка зрения включает в себя все, она всеобъемлюща. Она думает о целом, религиозный человек принимает во внимание целое, поэтому он единственный человек, способный вести за собой человечество. Эксперты опасны.

Ученый помогает при родах своей жены, держа керосиновую лампу. Когда врач извлекает не одного, а целых трех замечательных младенцев, ученый исчезает вместе с лампой.

– Эй, вернитесь с лампой. Я думаю, есть еще один! – зовет его доктор.

– Ни за что! – отзывается ученый. – Они выползают на свет!

Невероятно энергичный коммивояжер приходит на фабрику и добивается встречи с директором.

– Послушайте, сэр, – начинает он с воодушевлением. – Я хотел бы поговорить с вашими ребятами и продать им мой курс заочного обучения, посвященный тому, как работать с огоньком и с искоркой.

Директор бледнеет.

– Убирайся, идиот! – кричит он. – Это динамитная фабрика!

В салоне самолета среди пассажиров оказывается очень непоседливый ребенок, который уже почти свел всех с ума. Во время полета он бегает взад и вперед по проходу, и когда стюардесса начинает подавать кофе, он врезается в нее, опрокидывая чашки на пол.

Ребенок останавливается и наблюдает, как стюардесса наводит порядок. Она смотрит на него и говорит:

– Послушай, может быть, ты пойдешь и поиграешь на свежем воздухе?

Продается небольшой дом; владелец показывает его философу, который собирается этот дом купить.

– Дом маленький, – говорит он философу, – но очень комфортабельный и уютный – имеется даже сад. И цена очень низкая. Есть только одно неудобство: каждые два часа всего лишь в нескольких футах от этого окна проходит поезд. Но я уверяю вас, что через неделю вы уже не будете обращать на него внимания.

– Хорошо, – говорит философ. – Значит, первую неделю я буду спать где-нибудь в другом месте!

Монтер стоит под лесами, на которых он должен работать. Заметив его, начальник кричит:

– Что ты делаешь внизу? Почему ты не работаешь наверху?

– Видите ли, – отвечает монтер, – я был наверху, но когда я заводил свои часы, они упали.

Немного озадаченный, начальник говорит монтеру, что часы наверняка разбились, и что лучше бы ему вернуться к работе.

– Ах нет, босс, вы не понимаете. Часы отставали на десять минут, и у меня еще есть три минуты, чтобы найти их до того, как они разобьются!

Эксперт знает только свою специальность, свое измерение, а оно очень узкое и с каждым днем становится все уже, и он теряет всякую связь с жизнью в целом. Вот почему мы разрушили всю экологию Земли. За это ответственна наша специализация, ведь под экологией подразумевается забота обо всем существующем.

Плотника интересует древесина, он знает о древесине все; он ничего не знает о том, для чего нужны деревья. Он не знает, что они привлекают облака и дождь, что они поддерживают целостность Земли, что без них Земля станет пустыней, что больше не появятся облака, или, даже если они появятся, они пройдут, не пролившись дождем. Его интересует древесина, он разбирается в древесине – в текстуре древесины, в красоте древесины, – но его не интересует явление в целом.

Поэтому мы всегда вырубали леса. Теперь мы очень сильно страдаем, так как деревья – это абсолютная необходимость. Нарушен весь климат, не только климат, но и вся атмосфера, потому что деревья поглощают углекислый газ, который мы выдыхаем, и выделяют кислород, который мы вдыхаем. Нам нужен кислород, им нужен углекислый газ, мы взаимозависимы. Если деревья исчезнут, исчезнет и кислород, и тогда воздух будет все больше и больше насыщаться углекислым газом, который не нужен вашему сердцу, вашим легким, вашему телу. В воздухе уже слишком много углекислого газа, и это опасно для здоровья.

Но дровосек или плотник не обладают видением, весь их интерес – в древесине. Дровосека интересуют более эффективные способы рубки деревьев. Человек, который знает о кислороде, водороде и углекислом газе, ничего не знает о древесине и ее текстуре, он ничего не знает о дровосеке. Он продолжает работать в своем направлении, а кто-то другой продолжает работать в своем направлении, и они продолжают разрушать экологию.

Экология означает взаимозависимый цикл существования. Одно зависит от другого, ничто не является абсолютно независимым, не может им быть. Мы – части, очень маленькие части, зубцы в механизме. Кто-то должен знать об этом механизме: конечно, человек, который знает о механизме в целом, не сможет составить конкуренцию никакому эксперту, потому что он будет знать все меньше и меньше о все большем и большем.

И предельное состояние буддовости – не знать ничего обо всем. А каким будет предельное состояние ученого, эксперта? Знать все ни о чем. Это логическое следствие. Если наука знает все больше и больше о все меньшем и меньшем, то что будет конечным результатом? Знать все ни о чем! Это знание становится все уже, уже и уже, и остается только одна точка, ничто, ноль.

А религия знает все меньше и меньше о все большем и большем, и каким будет ее предельное состояние? Не знать ничего обо всем. Именно это Дионисий называет агнозией. Именно поэтому Сократ говорит: «Я знаю только одно: что я ничего не знаю». Но это не означает, что Сократ не высказывался о политике. Он высказывался, и он пострадал из-за этого!

И я знаю, что я пострадаю, но сейчас у меня уже нельзя ничего отнять. Даже если у меня отнимут жизнь, у меня ничего не отнимут. Поэтому я буду высказываться обо всем, а это фактически и означает заниматься своим делом. Я не вторгаюсь ни в чью область. Я не активный политик и никогда им не буду. Я не собираюсь рисовать, я не собираюсь сочинять стихи, я не собираюсь писать романы, но я буду продолжать высказываться о каждом из измерений, чтобы дать вам целостное видение того, как это выглядит с большой высоты, с облаков – когда сидишь на облаке и смотришь на Землю.

Первый человек, ступивший на Луну… его больше всего поразила не Луна, его больше всего поразило, что он смотрел на всю Землю как на единое целое. На мгновение он забыл, что он американец. В это мгновение не было ни Америки, ни Индии, ни России. Он закричал: «Моя Земля!» Земля была единым целым. Конечно, с такого расстояния Земля едина, все политические границы исчезают, поскольку они существуют только на картах.

На самом деле, каждого ребенка следует взять на Луну и показать ему всю Землю как единое целое. Это будет подлинным обучением географии. То, чему вы учите как географии, – это политика, не география. Индия, Пакистан, Афганистан, Иран – это не география, это не имеет никакого отношения к Земле, это имеет отношение к политике. Вы просто учите их ерунде. Пускай они отправятся на Луну и увидят оттуда Землю как единое целое. Конечно, они не много узнают об Индии или Китае. По мере того как они будут подниматься вверх, все дальше, они будут узнавать все меньше и меньше о все большем и большем, но у них будет всеобъемлющий взгляд.

Я смотрю с Луны – и буду продолжать говорить все, что говорю, потому что мне нечего терять. У меня нет личной заинтересованности, поэтому все, что происходит, хорошо.

Второй вопрос:

Ошо,

Являются ли нравственные качества абсолютно бесполезными?

Нравственные качества просто означают нечто, навязанное вам другими: они не являются подлинно религиозными. Это форма контроля, форма рабства – вы не пришли к пониманию того, что правильно и что неправильно; вам просто сказали это другие. В действительности вы не знаете, является ли то, что вы называете «нравственным», нравственным или безнравственным. Что-то нравственно в одном обществе, и то же самое безнравственно в другом обществе.

Просто посмотрите на всю Землю с немного большей проницательностью, и вы будете удивлены – существует так много моралей. Как может быть так много моралей? Хорошо – это хорошо, а плохо – плохо. Невозможно, чтобы существовало множество моралей. Невозможно, чтобы была индуистская мораль, мусульманская мораль или джайнская мораль – однако все морали отличаются друг от друга. Это лишь показывает, что все они придуманы – придуманы различными обществами, чтобы управлять индивидуальностями, составляющими эти общества. Это стратегия – для того, чтобы лишить индивидуальность свободы.

Весь этот процесс – очень хитроумный трюк. Теперь даже найден кратчайший путь к управлению индивидуальностями. Один замечательный ученый, Дельгадо, обнаружил, что в человеческий мозг можно ввести электроды… и вы ничего не будете об этом знать, потому что мозг – это самая нечувствительная часть вашего тела.

Однажды случилось так, что внутри черепа у человека была обнаружена пуля – через одиннадцать лет. Когда он пришел на обследование по совершенно другому поводу и был сделан рентген, внутри черепа обнаружили пулю. Он служил в армии, и в течение одиннадцати лет пуля была внутри, но он даже не знал об этом, потому что мозг лишен чувствительности, он абсолютно нечувствителен.

Электрод, небольшой электронный прибор, очень похожий на маленькую пуговицу, можно поместить в вашу голову, и вы никогда не узнаете, что он там. И вами можно будет управлять издалека; вами сможет управлять любой, кто знает об этом электронном приборе внутри вашего мозга. Он будет держать в руках маленькое устройство дистанционного управления: он может нажать на нем одну кнопку – и вы разозлитесь, он нажмет другую кнопку – и вас наполнит любовь, нажмет третью кнопку – и вы станете очень спокойными, четвертую – и вы станете очень вспыльчивыми.

Дельгадо доказал это. Он поместил электрод в мозг быка и встал неподалеку с устройством дистанционного управления. Быка выпустили, и Дельгадо нажал кнопку. Бык пришел в такую ярость – никто никогда не видел, чтобы бык приходил в такую ярость без всякой причины. И он бросился на Дельгадо. Тысячи людей, собравшиеся посмотреть на этот эксперимент, подумали, что бык сейчас прикончит Дельгадо, что эксперимент на этом завершится. Они затаили дыхание. Бык подбежал совсем близко, остался всего один фут; еще секунда – и он бы убил Дельгадо. Но тот нажал другую кнопку, и бык резко остановился. Бык остановился как вкопанный, замер как статуя на расстоянии всего лишь одного фута от Дегальдо. Вся его ярость просто исчезла. Он застыл в позе йоги и стоял совершенно неподвижно!

Дельгадо говорит, что то же самое можно сделать с человеком. Рано или поздно Дельгадо передаст этот секрет политикам, так же как это сделал Альберт Эйнштейн, – не нужно гадать, что тогда произойдет. Совершенно несомненно, что тогда в таких странах, как Россия и Китай, дети, только появившись на свет, будут немедленно превращены в рабов – всего лишь маленькая операция внутри черепа. И из Кремля, из Москвы или Пекина президент страны или тот, кто управляет этой страной, сможет контролировать все происходящее. Он может послать сигнал, и наступит великий мир, а если он захочет, чтобы его страна завоевала какую-то другую страну, он может послать другой сигнал, и люди станут такими насильственными, такими кровожадными, что один человек уподобится десяти или ста убийцам. Это произойдет, потому что теперь секрет невозможно спрятать от политиков.

То же самое веками проделывали так называемые моралисты, но их обработка была обработкой эпохи воловьих повозок. Сейчас эпоха реактивных самолетов. Дельгадо говорит, что его открытие – это способ управлять поведением человека. Нет необходимости учить нравственности – для чего? Просто вставьте один электрод, и каждым можно будет управлять.

Именно это веками проделывали священники, но, конечно, они не были осведомлены о таком хитроумном приборе. Они создавали внутри вас совесть; это что-то подобное электроду. Каждому ребенку говорили: это хорошо, это хорошо, это хорошо… непрерывно… а это плохо; ты должен делать это и не должен делать то. Так формируется совесть, состояние самогипноза. К тому времени, когда ребенок достигает совершеннолетия, внутри него создается определенное представление о том, что хорошо и что плохо. Теперь на всю жизнь это будет для него проблемой. Если он будет следовать морали, то станет лицемером, потому что мораль никогда не принимала в расчет его природу, его уникальность, его индивидуальность. Все это никогда не принималось во внимание, совершенно не бралось в расчет.

Какой-то парень, Ману, пять тысяч лет назад решил, что для индусов правильно, а что неправильно. Это все еще остается в силе – для индусов это все еще остается в силе. Все еще есть женщины, которые совершают самоубийство, бросаясь в погребальный костер своего мужа, так как Ману сказал, что стать сати – то есть умереть вместе со своим мужем – это величайшая добродетель, которой только может достичь женщина. Даже в наши дни каждый день, почти каждый день, то там, то здесь какая-нибудь женщина совершает самоубийство, сжигая себя заживо. И индусы почитают этих женщин, поклоняются им как святым, хотя все, что они сделали, – это совершили самоубийство.

Это незаконно, это преступление. Англичане, которые два столетия правили Индией, не смогли найти в этом никакой морали; они видели, что это просто самоубийство. Их разум не был сформирован Ману. Их разум был сформирован Моисеем, а в Десяти Заповедях нет пункта о том, что женщина должна совершать самоубийство, и, разумеется, англичане были очень сильно настроены против этого обычая. Они приняли закон, запрещающий его. Закон все еще в силе, но, несмотря на это, каждый день совершается подобное преступление. И женщина, которая совершает самоубийство, верит, что она делает что-то действительно великое, что-то, относящееся к высшему порядку ценностей.

У мусульман своя собственная мораль. Лишь несколько дней назад в Морадабаде произошли беспорядки из-за того, что свинья, невинная свинья вошла в Идгху – священное место молитвы мусульман. Свинья вошла, когда они совершали свои молитвы. Ну а когда-то давно какой-то глупый человек сказал им, что свинья – это самое нечестивое животное на Земле. Свиньи – просто бедняги, может быть, они немного поляки, но все же они бедняги и очень невинные! Как может свинья сделать святое место нечестивым? Это означает, что нечестивость свиньи гораздо более могущественна, чем тысячи мусульман, молящихся в священном месте. Их молитва не достаточно сильна, чтобы преобразить свинью! Свинья изменяет всю их атмосферу.

Они убили эту свинью и убили полицейского, стоявшего снаружи, решив, что он позволил свинье войти, – поскольку тот был индусом. И вспыхнули беспорядки. Сто тридцать человек были убиты сразу, а это официальные данные; всякий раз, когда приводятся официальные данные, умножайте их на четыре, и вы получите истинное число. Должно быть, погибло шестьсот человек, а может, и больше.

Индусы придают большое значение коровам, верят, что это самое священное животное в мире, даже более праведное, чем многие люди. Шудры, неприкасаемые, которые составляют большую часть индуистского общества, не так важны, как священная корова. Ману говорит, что убить шудру – это незначительное преступление; убить же корову – это величайшее преступление, которое только можно совершить. Вы можете совершить сотни других преступлений, это ничего, но убить корову… Такова индуистская мораль, и каждый индус верит, что корова – его мать. Это стало его совестью. И то же самое истинно для всех.

Мораль – это придуманная религия, это не религия, открытая вами. Религия, открытая вами, должна быть вашей собственной, тогда внутри вас неизбежно происходит великий переворот. Тогда в ваших качествах непременно присутствует добродетель, но в этом случае они не нравственные; они религиозные, духовные. Нравственные качества ценны для тех, кто хочет вас поработить, но они обращены против вас. Вам нужны духовные качества, а духовные качества не рождаются из нравственного воспитания, они рождаются из медитации. Вам нужно больше осознанности, а не нравственного воспитания.

Вот почему я совершенно не придаю значения нравственным качествам; я делаю акцент на существенном. Если в самом центре вашего существа возникнет некое знание, некая ясность, ваша жизнь станет другой, совершенно другой. Она наполнится красотой, благодатью. Это не будет индуизмом, потому что вы не будете жить в соответствии с указаниями Ману; это делают только глупые люди. Жить в соответствии с чьими-либо указаниями – это глупость.

Вы здесь не для того, чтобы жить в соответствии с моими указаниями. Я могу лишь помочь вам найти ваше собственное понимание, вот и все. Я не собираюсь давать вам мое понимание – если я навяжу вам все то, что я считаю правильным, это станет «нравственными качествами». Но то, что является нектаром для одного человека, может оказаться ядом для другого; то, что для одного человека является лекарством, кого-то другого может убить. Поэтому то, что для меня правильно, то, что для меня истинно, истинно только для меня. Но я могу помочь вам открыть источник, который позволит вам тоже видеть.

Например, есть два способа помочь слепому. Один – это дать ему подробную информацию: «Пройди сто футов вперед, потом поверни на девяносто градусов влево, потом пройди двести футов, потом поверни направо и снова пройди сто футов» и так далее, во всех подробностях. Это мораль. Слепой остается слепым, хотя он начинает функционировать, начинает двигаться.

Дать медитацию – значит дать слепому глаза. Тогда он не будет нуждаться в подробной информации: «Сначала иди направо, потом налево, а потом туда и туда». В этом нет необходимости; вы дали ему глаза. Теперь он может видеть, куда он должен идти, где нужно повернуть налево, а где – направо. Жизнь так запутана…

Вы не можете вести слепого вечно. Он непременно споткнется то в одном месте, то в другом, он обязательно совершит много ошибок, он обязательно многое забудет. И потом, каждое мгновение возникают новые ситуации, а он будет просто следовать данной вами информации, которая может оказаться уже неверной. Жизнь постоянно меняется.

Чалески, полицейский из дорожной полиции, спрашивает своего друга Манцини, знает ли он в городе какой-нибудь публичный дом. Манцини дает Чалески адрес. На следующий день они встречаются на улице.

– Ну, – спрашивает Манцини, – тебе понравилось?

– Нет, – отвечает поляк, – я легко нашел дом, но потом всю ночь прождал снаружи.

– Почему же ты не вошел внутрь?

– Я ждал, пока переключится красный свет!

Дорожного полицейского «заклинило»! Красный свет означает для него только одно.

Ловкая девушка из Нью-Йорка, делающая успешную карьеру, выходит замуж за Стефано, красивого молодого итальянского фермера. Она не слишком довольна его умением держать себя в обществе и немедленно начинает его совершенствовать. В течение всего свадебного приема она непрерывно исправляет его ошибки, учит, что нужно говорить, каким ножом пользоваться за столом и как передавать масло.

Наконец, торжество заканчивается и они оказываются в постели. Неуверенный в себе, Стефано беспокойно ерзает под простынями, но, в конце концов, поворачивается к своей новой жене и, запинаясь, произносит:

– Не могли бы вы передать мне писю, пожалуйста?

Это непременно должно случиться! Это неизбежно.

Нравственный человек остается тупым и неразумным, потому что он зависит от руководства других. А предписания, которые Ману дал пять тысяч лет назад, уже вообще не имеют отношения к делу, вся обстановка изменилась. Нравственный человек живет в соответствии с прошлым, а медитирующий живет в соответствии с настоящим. Медитирующий откликается на реальную ситуацию, а нравственный человек просто реагирует готовыми шаблонами поведения.

Эти пуритане и моралисты набили ваши умы и ваше существо мусором. Они превратили вас в помойку!

Домохозяйка, с полным комплектом бигуди на голове, с опухшими глазами и без макияжа, накинув на себя старый поношенный халат и надев потертые меховые шлепанцы, выбегает из дома в тот самый момент, когда мусорная машина собирается тронуться с места. Она подбегает к машине и, задыхаясь, спрашивает мусорщика:

– Я не опоздала?

– Нет, мадам, прыгайте прямо в кузов!

Отбросьте совесть и создайте осознанность, и тогда вы будете жить подлинной жизнью. А быть подлинным – значит быть блаженным. Быть подлинным – значит знать, что такое Бог. Быть подлинным – значит быть в согласии с Дао, предельной сущностью. Аес дхаммо санантано. «Это вечный закон жизни, – говорит Будда. – Будьте осознанными, будьте светом для самих себя».

Третий вопрос:

Ошо,

Я люблю заниматься любовью по утрам, но моя жена ненавидит это. Что мне делать?

Твоя жена права, так как жены всегда правы.

Энрико Карузо пользовался огромным успехом у любительниц оперного искусства в самом начале двадцатого века. Он также неофициально считался одним из наиболее активных любовников своего времени. Великому итальянскому тенору приписывают следующее высказывание: «Я никогда не занимаюсь любовью утром, – сказал Карузо. – Это вредно для голоса, это вредно для здоровья, а кроме того, никогда не знаешь, кого можешь встретить вечером!»

Слушай свою жену – она права!

Четвертый вопрос:

Ошо,

Можешь ли ты поделиться своим представлением о разумном человеке?

Каждый ребенок рождается разумным, и каждый взрослый ведет себя как неразумный человек. Это одна из самых странных вещей, ведь разумность – это дар Бога, а Бог – не скряга. Он дает каждому от своей щедрости, от переполняющей его разумности, блаженства, любви. Каждый появляется на свет таким богатым, и каждый становится таким бедным! Что идет не так?

Общество не хочет, чтобы вы были разумными. Общество хочет, чтобы вы были посредственностями, потому что ему проще сделать рабом заурядного человека. Это удобно для манипуляторов, а их много: священники, политики, педагоги, пандиты – все они являются манипуляторами. Им легко манипулировать вами, если вы не обладаете разумностью – тогда вы обречены зависеть от них, вам приходится зависеть от них, вам всегда приходится обращаться к ним за указаниями. Если вы неразумны, вы будете нуждаться в лидерах; если вы неразумны, то вам понадобятся религиозные посредники между вами и Богом, и вы всегда будете бояться могущественных людей, поскольку они больше знают. Вы будете пребывать в постоянном страхе.

Так функционирует общество: вся система образования устроена таким образом, чтобы служить не вам, а влиятельным кругам. От детского сада и до университета – все образовательные учреждения служат влиятельным кругам, они делают вас все более и более глупыми.

Говорят, что когда Генри Торо окончил университет, Эмерсон устроил большой званый вечер, чтобы отпраздновать это событие. И он сказал гостям:

– Я устраиваю этот вечер не потому, что Торо приобрел в университете много знаний, а потому, что он сумел, вернувшись из университета, остаться, тем не менее, разумным. Университет оказался не в состоянии повлиять на его разумность. Университет потерпел неудачу, вот почему я устраиваю этот вечер! Я уважаю этого молодого человека по той простой причине, что он ускользнул от всей этой хитрой стратегии, какой является наше образование.

Разумность просто означает способность откликаться, ведь жизнь – это постоянное изменение. Вы должны осознавать и понимать, что от вас требуется, какой вызов вам бросает данная ситуация. Разумный человек действует в соответствии с ситуацией, а глупый действует в соответствии с готовыми ответами. Неважно, исходят они от Будды, Христа или Кришны. Глупый человек всегда носит с собой священные писания, он боится положиться на самого себя. Разумный человек полагается на свое собственное понимание, он доверяет своему собственному существу, он любит и уважает себя. Неразумный человек уважает других.

И вы можете увидеть, в чем тут дело, почему влиятельные круги заинтересованы в создании глупости – потому что именно так они добиваются уважения. Никто из родителей в действительности не хочет, чтобы их дети были разумными, ведь если дети разумны, то они также и мятежны, они также и непослушны. Послушание было навязано вам как величайшая ценность. Это не величайшая ценность, это одна из причин разрушения вашей разумности.

Я не призываю вас быть непослушными. Я просто говорю: когда вам хочется быть послушными, будьте послушными; когда вам хочется быть непослушными, будьте верны самим себе. Ваша единственная ответственность – это ответственность перед самими собой и больше ни перед кем.

Разумный человек рискует. Он готов скорее умереть, чем пойти на компромисс. Конечно, он, как сказано в Дезидератах, не будет сражаться из-за незначительных вещей, из-за несущественного – но в том, что касается существенного, он не собирается подчиняться.

А вы подчинились даже в том, что касалось существенного. Что есть ваша вера в Бога? Это просто подчинение. Что вы знаете о Боге? Вы просто подчинились; вы последовали за вашими родителями, они последовали за своими родителями. И родители довольны, когда дети неразумны, потому что тогда они послушны – им приходится быть послушными. Они знают одно: что бы они ни сделали, это непременно будет неправильно, поэтому лучше слушать советы своих родителей.

В течение тысячелетий каждое общество говорило детям, что они должны уважать своих родителей, так как оно боялось детей. Бывает, что дети не уважают своих родителей. И я не призываю вас не уважать своих родителей, я просто говорю, что уважение прежде всего должно быть по отношению к самим себе. Исходя из этого уважения, вы можете уважать своих родителей, своих учителей, вы можете уважать всех. Но если вы не уважаете самих себя, тогда ваше уважение к кому бы то ни было будет фальшивым; глубоко внутри вас будет ненависть. Каждый ребенок ненавидит; глубоко внутри он знает, что родители – его враги. Он видит, как отсекают его разумность.

Как раз на днях Лакшми рассказывала мне, что несколько наших саньясинов устроили маленькое представление, и Вирешвар, доктор философии, цитировал меня – он был главным актером. Там был и Субхути. Он сказал Лакшми: «Конечно, он цитировал Ошо, но, когда те же самые вещи говорит Ошо, у них совершенно другой аромат, а когда их цитировал Вирешвар, слова были теми же, но отсутствовал контекст. Он все изуродовал». Субхути чуть не стошнило, его чуть не вырвало. Что произошло? Вирешвар лишь цитировал заимствованные слова; у него не было переживания этих слов.

Всегда помните: никогда ни за кем не повторяйте. Никого не повторяйте. Позвольте расцвести вашим личным переживаниям.

И как раз накануне вечером Вивек рассказывала мне, что дети, дети из ашрама, маленькие саньясины, сделали похожее представление, и это было невероятно красиво. Маленький Сиддхартха играл роль Шивы, самурая, и делал это замечательно. И они совершенно не стеснялись, они не беспокоились о публике. Там было полно народу, и дети получали огромное удовольствие.

В ашрам приезжает очень благопристойная англичанка – в представлении изображался ашрам, – а Сиддхартха стоит снаружи у ворот как самурай. Он останавливает ее и говорит: «Сейчас время даршана, ты не можешь войти! И сначала ты должна оставить свой ум там, где оставляют обувь!» И он не беспокоился о публике, о том, что происходило. Он наслаждался, и это было гораздо более разумно.

Далее в спектакле появляется репортер, маленький мальчик с камерой, который хочет сфотографировать происходящее на группах «Столкновение», «Лила» и «Тантра». Он говорит: «Я из газеты The Times of India, и я собираюсь написать прекрасную статью». Но самураи выгоняют его и наслаждаются всем, что происходит!

Это было совершенно по-другому. В этом есть красота.

Молодая мать рассказывает, как однажды вечером, уложив своих двоих детей спать, она переоделась в свободную блузку и поношенные широкие брюки и пошла мыть голову. Во время мытья она услышала, что дети расшумелись. Поспешно закончив мытье, она обернула голову большим полотенцем, ворвалась к детям в комнату и уложила их обратно в постель, строго предупредив, чтобы они оставались там.

Уходя, она услышала, как двухлетний малыш дрожащим голосом спросил у своей сестры:

– Кто это был?

Это разумность!

Но общество не заинтересовано в разумных людях. Оно не заинтересовано в саньясинах, оно заинтересовано в солдатах. Оно хочет создавать солдат. Солдаты – это самые глупые люди; если вы не глупы, вы не можете быть хорошим солдатом. Чем вы глупее, тем лучший солдат из вас получится.

Когда из самолета должен был прыгать последний солдат, он запаниковал, вцепился в сержанта и спросил:

– А что, если мой запасной парашют тоже не раскроется?

– Не беспокойся, – с улыбкой ответил сержант. – Просто возвращайся назад, и я дам тебе новый!

Разумность можно открыть заново. Единственный метод открыть ее заново – это медитация. Медитация делает лишь одно: она разрушает все препятствия, созданные обществом для того, чтобы помешать вам быть разумными. Она просто устраняет преграды. Ее функция отрицательная: она убирает камни, которые положены так, чтобы ваши воды не могли течь, чтобы ваши родники не смогли ожить. Каждый человек несет в себе огромный потенциал, но общество нагромоздило горы камней, чтобы воспрепятствовать его раскрытию. Оно создало вокруг вас великую китайскую стену, оно заключило вас в тюрьму.

Если вы христианин, вас заключили в тюрьму христианские священники; если вы индус, вас заключили в тюрьму индуистские священники. Ваши тюрьмы различаются; возможно, у них разная архитектура, по-разному сделаны помещения, из разного материала сложены стены, и, возможно, некоторые тюрьмы более комфортабельные, чем другие, более изысканные. Конечно, американская тюрьма лучше, чем индийская тюрьма, гораздо лучше, она более комфортабельная: у заключенного есть радио, есть телевизор. Индийская тюрьма неизбежно будет индийской. Индийцы живут в таких плохих условиях; как они могут обеспечить телевидение, радио и удобства заключенным? Невозможно. Заключенные находятся в тюрьме, чтобы нести наказание; им нельзя позволить наслаждаться.

Христианство, возможно, является более удобной тюрьмой, чем мусульманство, но тюрьма есть тюрьма. И на самом деле более удобная тюрьма значительно опаснее, так как вы можете начать цепляться за нее, вы можете не захотеть из нее выходить, вы можете полюбить ее, как если бы это был ваш дом. Но это все тюрьмы.

А иногда людям надоедает одна тюрьма, и они меняют ее на другую. Индус становится христианином, христианин становится индусом. Сейчас есть много глупых христиан, вступивших в «Харе Кришна», – та же самая глупость, но в новом маскарадном костюме. Есть много индусов, ставших христианами, но это то же самое суеверие, нет вообще никакой разницы. Я видел этих индусов, ставших христианами, – никаких изменений. Я видел этих христиан, ставших индусами, – никаких изменений. Они просто сменили тюрьму.

Выйти из всех тюрем и никогда больше не попадать ни в одну из них – это разумность. Разумность может быть открыта через медитацию, поскольку все эти тюрьмы существуют в вашем уме; к счастью, они не могут достичь вашего существа. Они не могут загрязнить ваше существо, они могут лишь загрязнить ваш ум – они могут лишь распространиться на ваш ум. Если вы освободитесь от ума, вы избавитесь от христианства, индуизма, джайнизма, буддизма, и тогда со всем этим разнообразным вздором будет просто покончено. Вы сможете поставить точку.

А когда вы находитесь вне ума, наблюдая его, осознавая его, оставаясь лишь свидетелем, вы разумны. Ваша разумность открывается заново. Вы исправили то, что сделало вам общество. Вы разрушили это зло, вы разрушили этот заговор священников и политиков. Вы выбрались из тюрьмы, вы свободный человек. На самом деле, вы впервые становитесь настоящим человеком, подлинным человеком. Теперь все небо – ваше.

Разумность приносит свободу, разумность приносит непосредственность.

Молодой солдат-негр попытался сбежать из казармы, но был остановлен часовым. Тогда наш герой сказал часовому:

– У меня есть мама в раю, папа в аду и подружка в Гарлеме, и этой ночью я обязательно с кем-нибудь из них встречусь!

Должно быть, он был разумным человеком – видимо, вся эта армейская муштра не оказала на него никакого влияния! Вы видите его отклик.

Аннализа и Роберта, две горничные в римском отеле, разговаривают. Звенит звонок, и Аннализа поднимается в комнату к американскому туристу. Тот бросает ее на кровать, реализует свое желание, и меньше чем через пять минут она снова спускается вниз.

– Чего он хотел? – спрашивает Роберта.

– Не знаю. Думаю, что он и сам забыл!

Люди продолжают жить таким бессознательным образом. Они привыкают к различным вещам, они не видят. Они привыкают к определенным ритуалам, вся их жизнь стала ритуальной. Они продолжают делать жесты, лишенные смысла; эти жесты ничего не значат. Глупый человек реагирует механически, разумный человек поступает осознанно.

Только с помощью медитации вы сможете вернуться назад, вернуть себе вашу разумность. Общество подавило ваше величайшее сокровище, оно спрятало от вас вашу самую сильную энергию, оно лишило вас вашего подлинного существа, оно извратило вас. И оно продолжает говорить, что это сделано для вашего блага. Человека эксплуатировали, притесняли всеми возможными способами.

Сейчас наступило время для великого бунта, для того, чтобы разрушить все эти стены, все эти камни, разрушить всю эту структуру подавления, так как всякий раз, когда что-либо подавляется… если подавляется разумность, то она становится тупостью. Если подавляется секс, то он начинает двигаться в сторону извращения: он может стать гомосексуализмом, он может принять какую-нибудь другую форму, он может стать жадностью.

Жадность означает, что теперь вы чувствуете возбуждение – сексуальное возбуждение – от денег; деньги стали для вас объектом любви. Секс может принять форму политики; тогда объектом любви для вас становится власть. Тогда вы живете неестественной жизнью, поскольку власть не может реализовать вашу любовь, так же как и деньги не могут реализовать вашу любовь. Но вы полностью забыли о том, что произошло, о том, почему вы стали так интересоваться деньгами. Почему люди так сильно цепляются за деньги? Пользуйтесь деньгами, но не цепляйтесь за них. Почему люди становятся такими амбициозными, и почему в мире так много сексуальных извращений? Из-за подавления. Любое подавление что-то разрушает внутри вас.

Джино приходит к окулисту и просит выписать ему очки.

– Но вы только на прошлой неделе получили новые!

– Да, это верно, – говорит Джино, – но я случайно их сломал.

– Как? – спрашивает окулист.

– Я целовал свою девушку, – отвечает итальянец.

– Как, черт возьми, вы могли сломать очки, целуя девушку?

– Она сдвинула ноги!

Фицджеральд пять вечеров подряд приходит в бар и наблюдает за сидящим в углу Манцини. Зрелище потрясающее: привлекательные девушки с соблазнительными формами поодиночке или группами по двое или по трое входят в бар и вскоре направляются к странноватому на вид Манцини.

– Ничего не понимаю, – жалуется Фицджеральд бармену. – Не понимаю, как «глазатальянец» это делает.

– Я тоже, – говорит бармен. – Я наблюдал за ним неделями. Он, определенно, некрасив, паршиво одет и почти всегда молчит. Этот парень просто сидит там да знай себе брови облизывает!

Медитация может привести вас к вашей сущности. Она может помочь вам отбросить все извращения, она может сделать вас разумными, она может сделать вас любящими, она может сделать вас непосредственными, она может сделать вас отзывчивыми. Она может сделать вас благословением для вас самих и для Существования. Кроме медитации, не существует другого метода, который может помочь. Это ключ, ключ ко всем замкам.

Позвольте мне повторить: разумность – это ваша природа. Все, что нужно, – это открыть ее, потому что она была по некоторым причинам спрятана от вас людьми, обладающими властью и желающими сохранить эту власть. Конечно, им это не понравится.

Вот почему они против меня. Им это не может понравиться – я создаю для них проблемы. Чем больше людей становятся медитирующими, чем больше людей становятся саньясинами, тем меньше возможностей для их угнетения, эксплуатации. И люди в оранжевом распространяются по всему миру. Это атомный взрыв! За шесть лет тысячи людей по всему миру были трансформированы и пришли к новому видению, к новому образу жизни. Им была возвращена их индивидуальность, их подлинность, их разумность. Теперь никто не может их эксплуатировать.

Это, конечно, редкое явление, что меня осуждают все сразу: христиане, индусы, мусульмане, джайны, сикхи, парсы, иудеи – все. Меня осуждают верующие, так называемые верующие, а также политики, журналисты, так называемая интеллигенция – писатели, критики, – потому что все они являются частью заговора против человечества.

И я хочу полностью разрушить этот заговор. Только тогда на Земле сможет появиться Новый человек – а Земля ждет Нового человека. Новый человек будет солью Земли. Он принесет с собой радость, танец, празднование.

Пятый вопрос:

Ошо,

Я уверен, что ты опять не примешь меня всерьез. Возможно, что мне на самом деле этого и не хочется, но все же… относительно тех собак, лающих на полную луну…

Те собаки, должно быть, в своих прошлых жизнях были либо политиками, либо поэтами. Политики любят лаять по любому поводу. Луна – это лишь предлог. Собаки любят лаять. Даже темной ночью, когда луны нет, они лают. Они были политиками в своих прошлых жизнях, они так привыкли лаять, что не могут это забыть. Это отголосок прошлого. Или, возможно, они были поэтами, которые в своих прошлых жизнях слишком восхваляли луну, а теперь мстят – с лихвой.

И Прем Панта спрашивает: «Ошо, как насчет полицейских собак?» Они истинные поляки! Вот почему у них расплющенные носы – они гоняются за паркующимися машинами! Берегитесь собак, а особенно поляков – это более опасные собаки. Гоняться за обычной движущейся машиной – это одно, вы можете этим наслаждаться. Это хорошее упражнение, просто ради того, чтобы побегать; но гоняться за паркующейся машиной – это, конечно, круто! Полицейские собаки, должно быть, в прошлых жизнях были не простыми политиками, а великими политиками – премьер-министрами, президентами, королями, королевами, императорами, александрами, наполеонами, гитлерами, сталиными.

Ни один вопрос не следует принимать всерьез. Я никогда не принимаю вопросы всерьез, но каждый вопрос имеет определенное значение. Он кое-что говорит о вас. Каким бы смешным он ни был, каким бы абсурдным он ни был, он кое-что говорит о вас, он кое-что говорит о вашем бессознательном. Просто потому, что он возник у вас в уме, он показывает некоторое качество вашего ума, он показывает ваше любопытство – а любопытство не является великой добродетелью.

Берегитесь! Если вы здесь лишь из любопытства, вы упустите подлинную суть. Вы должны быть здесь ради глубокого поиска, не ради любопытства. Вы должны быть здесь со всей своей страстью – это вопрос жизни и смерти. То, что здесь происходит, это не что-то обыденное; оно определит все ваше будущее, вашу вечность.

Поэтому не спрашивайте лишь из любопытства. Спрашивайте о том, что действительно является для вас предметом поиска. Если это не предмет поиска, то не делайте из этого вопроса. Только предмету поиска можно позволить стать вопросом, так как в этом есть что-то существенное.

Я отвечу на любые вопросы. Я постараюсь сделать из них что-то существенное. Осуждая этих собак за гавканье, я в действительности осуждаю за гавканье вас. Внутри у вас тоже есть собака, и иногда вам хочется погавкать. Конечно, вы лаете как человек, а не как собака, но когда вы лаете, в вас проявляется что-то собачье.

В прошлом вы были всеми видами животных, самыми разнообразными животными. В этом красота теории о том, что у каждого из вас были многие, многие миллионы жизней: это означает, что в вас содержится целая Вселенная – собаки, львы, лошади, ослы. Вы содержите всех их внутри себя, и вы можете вывести кого-нибудь из них наружу. Вы можете вести себя как собака, и вы часто это делаете. Вы можете вести себя как осел, и вы часто ведете себя таким образом! Понаблюдайте за всеми этими животными внутри себя, они составляют ваш ум, и пока вы не подниметесь выше их, пока вы не превзойдете их, вы не станете истинными человеческими существами.

Человек рождается только тогда, когда все эти животные, даже тени этих животных внутри него исчезают. А начало человеческого – это начало божественного.

Есть три уровня: животное, человеческое, божественное. Девяносто девять и девять десятых процента людей живут на уровне животного, лишь одна десятая процента людей добирается до второго, человеческого уровня, и только несколько человек из миллионов достигают третьего уровня. Именно в этом цель саньясы.

Вы должны стать Христом – не Иисусом, но Христом. Иисусом вы стать не можете, но вы можете стать Христом. Вы должны стать буддой – не Гаутамой Буддой. Вы не можете стать Гаутамой; Гаутама – это совершенно другая индивидуальность, но вы можете стать буддой. «Будда» и «Христос» означают одно и то же. Это состояние предельной осознанности, когда человек осознает единство с целым, когда он чувствует: «Я пришел домой».

На сегодня достаточно.

Глава 13

Дитя Вселенной

Следуя полезной дисциплине, будь, тем не менее, добр к себе. Ты – дитя Вселенной не в меньшей степени, чем деревья и звезды; у тебя есть право быть здесь. И ясно это тебе или нет, но Вселенная, несомненно, развивается как должно.

Поэтому будь в мире с Богом, каким бы ты его себе ни представлял. И какими бы ни были твои труды и устремления в шумной суете жизни, храни в своей душе спокойствие.

Со всеми своими обманами, тяжелой работой и разбитыми мечтами, это все-таки прекрасный мир. Будь весел. Стремись к счастью.

Мы подошли к прекрасному концу нашего путешествия. Это последние сутры Дезидерат. Каждое слово в этих сутрах несет в себе огромный потенциал. Каждое слово наполнено многомерным значением; поэтому над ними следует медитировать. Медленно следуйте за каждым словом.

Следуя полезной дисциплине, будь, тем не менее, добр к себе.

Что такое полезная дисциплина? Слово «дисциплина» (discipline) происходит от того же самого корня, что и слово «ученик» (disciple). Оно означает обучение. Запомните: слово «обучение» (learning[21]) образовано от глагола, это не существительное. Оно не означает знание, оно означает постоянный процесс познания. Знание мертво, вы можете его накапливать. Даже компьютер может обладать знаниями, но компьютер не может учиться, не может быть учеником. Компьютер может только воспроизводить все то, что в него было введено; это происходит механически.

Знание – это механическое накопление; познание – это сознательный процесс. Этот процесс подобен реке, он всегда движется от известного к неизвестному, всегда готов исследовать. Знание останавливается, учение никогда не останавливается.

Например, Сократ… Вот пример человека познания. Даже в момент смерти он продолжает учиться. Когда ему дали яд, его ученики начали плакать и рыдать. Он сказал: «Не упускайте возможность что-то узнать о смерти. Это одно из величайших событий в жизни, по сути, величайшее событие, потому что это кульминация, крещендо, высшая точка. Ждите, наблюдайте: медитируйте… над тем, что происходит со мной».

Именно это он и делал. Остальные плакали и рыдали; они не находились в состоянии исследования – как будто они знали, что такое смерть. Никто не знает, что такое смерть, хотя все вы много раз умирали; вы все еще не знаете, что такое смерть, так как вы упускали возможность учиться, вы не были достаточно бдительными, чтобы учиться. И вы снова и снова умирали, вы снова и снова упускали эту возможность. Вы снова упускали эту возможность, поскольку продолжали думать, что знаете, что такое смерть. Вы даже не знаете, что такое жизнь; как вы можете знать, что такое смерть?

Однажды ко мне пришел человек, который спросил:

– Что происходит после смерти?

– Забудь об этом! – сказал я. – Сначала попытайся узнать, что происходит до смерти. Узнал ли ты это? Знаешь ли ты, что такое жизнь?

– Не знаю, – ответил он.

Я сказал:

– Ты жив, и ты не знаешь, что такое жизнь, – как ты можешь знать, что такое смерть? Ты узнаешь это, только когда будешь умирать. Но если ты не знаешь, что такое жизнь, то точно так же упустишь и эту возможность.

Сократ оставался бдительным до самого последнего момента. Он до самого последнего момента продолжал сообщать своим ученикам, что с ним происходит. Он учился, он учил.

Настоящий мастер всегда является учеником. Настоящий мастер всегда учится. Он никогда не заявляет, что обладает знанием; в действительности, он заявляет, что пребывает в агнозии, в состоянии незнания. Именно так называет это Дионисий – «состояние незнания». Сократ сказал: «Я знаю только одно: что я ничего не знаю». Это агнозия.

Необходимо постоянно оставаться в состоянии незнания, вы не должны позволять себе становиться знающим. Как только вы становитесь знающим, процесс учения прекращается, вы ставите точку.

Сократ сказал своим ученикам: «Послушайте, вы можете порыдать и поплакать потом, это можно сделать позже; прямо сейчас это не очень существенно. Прямо сейчас происходит что-то чрезвычайно важное. Мои ступни немеют, они умирают, но странно – несмотря на то что они умирают, я не чувствую, что я умираю». Затем он продолжил: «Мои ноги совершенно онемели, я их не чувствую. Они мертвы, но я по-прежнему целостен – ничего не утрачено. Что касается моего сознания, оно ничуть не затронуто смертью». После этого он произнес: «Мои руки немеют». Затем сказал: «Даже сейчас – я боюсь, что в любой момент мое сердце может остановиться; оно слабеет. Но я все еще такой же целостный, каким был всегда, так что несомненно одно: со смертью тела человек не умирает. Умирает тело, но не сознание, – мое сознание по-прежнему ясное».

Последнее, что он сказал, было: «Мой язык немеет, и я больше не могу говорить, но запомните: даже сейчас я все еще такой же целостный, каким был всегда. Во мне ничего не умерло. Что-то умерло вокруг меня, на периферии, но в отличие от этого центр, по сути, еще более жив, чем когда-либо. Я чувствую себя более живым, потому что тело умерло, и вся жизнь сконцентрировалась в чем-то другом. Она исчезла из тела, с периферии. Она сфокусировалась в единственной точке – „я“».

И это были его последние слова. Это процесс обучения.

Знающий человек – это всегда глупый человек, он неразумен. Вы не найдете разумных пандитов. Они не могут быть разумными, они уже все знают – процесс обучения остановился задолго, задолго до этого. Профессора – это почти всегда глупые люди. Очень редко можно встретить профессора, который по-прежнему учится. Они перестали учиться в тот день, когда окончили университеты, в тот день, когда получили степень. В тот день, когда они стали магистрами искусств, или докторами философии, или докторами литературы, они умерли.

У даосов в Китае есть поговорка, которая гласит, что человек умирает в возрасте где-то около тридцати лет – вопрос лишь в том, когда его похоронят. Его могут похоронить через тридцать лет, через сорок лет, через пятьдесят лет – это другое дело, но в том, что касается жизни, человек умирает где-то около тридцати.

Эта поговорка, несомненно, правдива. На самом деле, психологи говорят, что средний ментальный возраст человека составляет лишь двенадцать лет. Это означает, что ум умирает, прекращает функционировать в возрасте двенадцати лет – даже не в тридцать. Вот почему люди продолжают вести себя инфантильно.

И запомните: быть подобным ребенку – это совершенно иное, нежели быть инфантильным. Быть инфантильным уродливо; быть же подобным ребенку означает быть мудрецом. Быть подобным ребенку – значит пребывать в состоянии агнозии, обучения. Быть инфантильным означает, что вы уже знаете. Только инфантильный человек считает, что он уже все знает, что узнавать больше нечего.

Чем вы глупее, тем скорее вы становитесь знающими. Чем вы разумнее, тем труднее вам стать знающими – так как стать знающим означает, что вы пришли к самому концу вашей разумности. С вами покончено, вы выдохлись.

Это первое значение «полезной дисциплины». Ваши священники, ваши имамы, ваши попы, ваши шанкарачарьи – все они мертвецы. Они, как попугаи, цитируют священные писания, но если вы заглянете в них немного глубже, то не найдете ничего, вы обнаружите только хлам. Вы обнаружите, что они такие же заурядные, как и все остальные. Единственное различие состоит в том, что их эго раздуто от заимствованного знания.

Тот, кто учится, никогда не зависит от заимствованного знания. Он сам старается получить переживание жизни, любви, смерти – всего. Он старается исследовать любую возможность. Он никогда не упускает благоприятной возможности, он никогда не упускает ни единого вызова жизни. Он рискует, он принимает любой вызов, приветствует его. И всякий раз, когда неизвестное зовет его, он готов – готов двигаться, совершить прыжок, идти в неведомое, идти в места, не нанесенные на карту, идти в неизмеримое, в непостижимое. Для этого нужна смелость.

И наоборот – стать знающим очень легко, это ничего не стоит. Для этого не нужна смелость, любой трус может стать знающим. Но знание проникает лишь на глубину кожи… если вообще проникает.

Богатый джазовый музыкант одним воскресным утром решил сходить в церковь. Весьма воодушевленный проповедью, он после службы подошел к проповеднику.

– Преподобный, – сказал он, – это была потрясная проповедь. Чувак, меня вставило не по-детски… это был полный отпад!

– Я счастлив, что она вам понравилась, – ответил священник, – но мне бы хотелось, чтобы вы говорили о своих чувствах не в таких выражениях.

– Я, типа, извиняюсь, чувак… преподобный, но я так конкретно въехал в эту проповедь! – продолжил джазмен. – Прикинь, меня так проперло, что я отслюнявил сотню баксов в банку для подаяний!

– Клево, чувак, клево! – ответил священник.

Лишь на глубину кожи! Немного царапните, и вы не обнаружите особого различия. Нет никакого различия; различие в количестве не имеет значения. Точнее, различие существует, но оно состоит лишь в количестве – вы знаете меньше, они знают больше, – но это вопрос количества. А количественное различие в действительности не является различием – это не то различие, которое создает разницу. Качество остается тем же самым; вы движетесь по тому же пути. Различие между богатым человеком и бедным человеком не в качестве; различие в том, что у человека меньше или больше денег. Так же обстоят дела с невежественным человеком и знающим человеком.

Подлинное различие имеет место, когда рядом находится будда; тогда вы понимаете различие в качестве. Будда существует на совершенно другом уровне.

Вот что я слышал.

Хиллари оставался один шаг до завершения его исторического восхождения. И в тот момент, когда он готов был вступить на девственную вершину высочайшего на Земле горного пика, он вдруг увидел перед собой индуистского монаха, сидящего на корточках на снегу. Хиллари был так изумлен, что потерял дар речи. А индуистский монах, воспользовавшись случаем, спросил:

– Сколько ты хочешь за свои часы?

Следуя полезной дисциплине, будь, тем не менее, добр к себе.

Дисциплина полезна только тогда, когда она исходит не из ума, но из медитации. Ум – это лишь маленькая ваша часть: все то, что исходит из ума, будет оставаться фрагментарным. А мы живем в уме. Ум означает знание – заимствованное, накопленное, не пережитое на опыте. Переживание случается только тогда, когда вы идете во что-либо тотально, а не только ментально.

Вы можете много знать о любви. В библиотеках стоят тысячи книг о любви, но таким образом вы не познаете любовь. Чтобы познать любовь, вы должны быть влюблены.

Знание о любви – это не знание любви. Знание о Боге – это не знание Бога. Зная о Боге, вы станете великим богословом, но не мистиком. Вы не будете Христом, или Буддой, или Лао-цзы, или Заратустрой. Вы будете просто пандитом, научившимся цитировать Бхагавадгиту, Коран, Библию, Дхаммападу, Талмуд; но пандит ничего не знает. Он не вкусил Бога, он еще не стал опьяненным божественным.

Ум – это очень маленький фрагмент вашей целостности; его функция – знать о чем-то. Если вы действительно хотите узнать что-нибудь, а не только узнать о… Запомните: «о» (about) означает то же самое, что и «вокруг» (around[22]), а поэтому «знать о чем-то» – все равно что «ходить вокруг да около». Человек ходит кругами, но никогда не достигает центра, а самое важное находится в центре. Именно центр существенен.

Такой человек, как Рамакришна, является абсолютно незнающим. Вы можете даже назвать его невежественным – невежественным в том смысле, что он не ученый, он не может цитировать священные писания. Но ему нет нужды цитировать писания. Он знает Бога, ему не нужно узнавать Бога с помощью кого-либо. Он знает Бога, потому что познает через свою целостность; он связан с Существованием через свою целостность.

Дисциплина полезна, здорова, органична не тогда, когда ей следует лишь одна ваша часть, но когда вы интенсивно, страстно, полностью вовлечены во что-либо. Вы не можете любить через ум; для того, чтобы любить, вы должны войти в мир не-ума. Именно это и есть медитация.

Подлинное обучение происходит через медитацию. Медитация означает отбрасывание прошлого и исследование настоящего, установление прямого контакта с сейчас и здесь, потому что Бог сейчас, Бог здесь. Бог всегда сейчас и всегда здесь. Ум живет в прошлом, потому что он живет в знании. Знание – это то, что вы узнали, поняли, выучили. Существование случается сейчас, а ум пребывает в тогда; Существование – здесь, а ум всегда там. Ум смотрит назад; он подобен зеркалу заднего вида. Если вы подаете ваш автомобиль назад, тогда зеркало заднего вида полезно, но если вы едете вперед, то продолжать смотреть в зеркало заднего вида опасно. Если вы зафиксировались на зеркале заднего вида, вы обречены попасть в аварию. Вы в большой опасности, вы самоубийца. Жизнь всегда движется вперед; она не может двигаться назад.

Когда был построен первый автомобиль Форда, у него не было задней передачи. Жизнь именно такова. Заднюю передачу добавили позднее, когда накопился какой-то опыт, ведь до этого, если вы хотели вернуться домой, вам приходилось делать круг в несколько миль. Тогда возникла мысль, что было бы лучше… Даже если вы отъехали от своего дома лишь на несколько футов, вы не могли вернуться назад, вам приходилось проделывать длинный путь. Иногда вам приходилось объезжать вокруг всего города, только так вы могли вернуться. Тогда была добавлена задняя передача.

Но Бог еще не добавил никакой задней передачи. На самом деле нет необходимости двигаться назад. Прошлое исчезает – прошлого нет. Оно оставляет следы только в вашей памяти, больше его нигде не существует. Существование – это всегда «сейчас»; прошлое – это лишь память, а будущее – это лишь воображение. Нет ни будущего, ни прошлого. То, что существует, это единственная реальность, а ум не позволяет вам быть с ней в контакте. Как вы можете учиться, как вы можете получать опыт? Ваш опыт не может быть полезным, здоровым. Он будет болезненным, он будет нездоровым. И это превратило каждого человека почти в чудовище.

Ваша голова продолжает становиться все больше и больше, а все остальное настолько сжалось, что почти исчезло. Люди превратились в одни головы, с маленькими ножками и ручками; они – лишь головы. Это чудовищно. Человек стал чудовищем: он утратил равновесие, гармонию. Голова использует вас в своих интересах. Она разрушила ваше органическое единство, она, как паразит, становится все больше и больше за счет вашей целостности.

В Дезидератах говорится: «Следуя полезной дисциплине, будь, тем не менее, добр к себе…» Именно из-за этого нездорового, вредного состояния дел слово «дисциплина» стало восприниматься очень неправильно. Оно стало почти синонимом контроля, а контроль означает подавление. Подавление – это не способ обучения, подавление – это способ избегания. Человек, подавляющий секс, избегает секса – он никогда его не поймет. И то, что подавлено, непременно возьмет свое, поскольку с ним не покончено, оно осталось внутри. Пока вы не пережили что-то на своем опыте, вы не можете выйти за пределы этого, вы не можете это превзойти. Единственный способ превзойти что-либо состоит в том, чтобы пройти через это, не подавляя, не обходя, не игнорируя. Непрожитое вернется, и вернется с избытком; однажды оно взорвется. Да, вы можете выигрывать маленькие сражения, но вы проиграете основную войну. Вы проиграете в состязании – в конечном счете. Сейчас, в настоящее время, вы можете обманывать себя, считая, что добились успеха.

Подавление не может привести к успеху, так как то, что не было прожито, то, что не было пережито на опыте, остается внутри вас, в подсознании. На самом деле оно еще глубже проникает в подсознание и начинает разрастаться там подобно раку.

До сих пор в жизни человечества было очень много контроля; вот почему человечество страдает. Каждый несчастен, каждый ощущает тоску, напряжение; каждый подавлен, каждый пребывает в некоем странном состоянии – постоянно распадается на части, разваливается на кусочки. Кажется, что жизнь – это лишь борьба за то, чтобы как-то выжить, а не что-то, чем можно наслаждаться, не повод для танца, не песня, не празднование – лишь бремя. Вы довольствуетесь уже тем, что вам каким-то образом удается удерживать себя от распада на части.

Почему это произошло? Почему человечество стало таким печальным? Деревья не печальны, животные не печальны, даже камни не печальны. Все Существование, кроме человека, постоянно празднует. Это постоянный танец, песня. Это постоянное «Аллилуйя!» – нескончаемое празднование, ликование. Что случилось с человечеством, что пошло не так?

Ответственность ложится на так называемых религиозных людей. Они научили человечество только одному пути, причем неправильному: пути подавления – подавляйте себя, контролируйте себя.

Махатма Ганди говорил… и последователи цитируют его, как будто он сказал что-то очень значительное. Он говорил своим последователям: «Будьте добрыми к другим, но никогда не будьте добрыми к самим себе. Будьте суровыми к самим себе, иначе вы проиграете эту битву».

Что он имеет в виду, говоря о суровости к самим себе? Контроль, подавление. Всю свою жизнь он подавлял очень многие вещи, и все они в конце концов заявили о себе – они вышли на поверхность. Он подавлял свою сексуальность, а потом, в возрасте семидесяти лет, обнаружил, что то, что он делал, не увенчалось успехом. Его сексуальность ушла глубже, она пустила корни в подсознательной части его существа.

И на последнем этапе своей жизни он начал экспериментировать с Тантрой. Его последователи вообще не упоминают об этом этапе, они обходят его. Они не хотят ничего об этом говорить, они ничего об этом не пишут. Он начал спать с обнаженной молодой женщиной, просто чтобы вывести на поверхность то, что он непрерывно подавлял в течение сорока-пятидесяти лет. Теперь он хотел вывести это на поверхность, чтобы увидеть, что произошло. У него, у человека, который всю свою жизнь подавлял и который всю свою жизнь был против Тантры, все перевернулось вверх дном.

Вы будете удивлены, узнав, что именно он призывал правительство Индии засыпать землей храмы, подобные Каджурахо; покрыть их грязью, чтобы никто не мог их увидеть… «Конечно, не разрушайте их, но пусть они будут покрыты землей. Если кто-нибудь захочет их исследовать, их можно будет открыть – но лишь для этой цели; ни для чего другого в них нет нужды». Он так боялся обнаженных статуй в Каджурахо и в конце концов начал спать с молодой обнаженной женщиной. Это показывает, что происходит с подавляющим человеком. На последнем этапе, когда все время было растрачено, когда он истощил все силы, подавленная сексуальность начала заявлять о себе.

Он был искренним человеком, но потерпел полную неудачу в том, что касается духовного роста. Он преуспел как политик, очень преуспел. Он был одним из наиболее успешных политиков в мире, но он потерпел неудачу в отношении духовного. Да, он был искренним человеком – нужно воздать ему должное, – он был очень искренним человеком. Он признался: «В мои сны по-прежнему проникает секс. В своих снах я по-прежнему вижу обнаженных женщин».

Но у подавляющего человека совершенно другая логика. Вместо того, чтобы попытаться понять послание, содержащееся в снах, осознать, что это было послание из подсознания… Он никогда не читал Зигмунда Фрейда, он, должно быть, избегал Зигмунда Фрейда. Как человек, который хотел, чтобы был закопан храм Каджурахо, может изучать Зигмунда Фрейда? Ведь тот в каждом человеке раскапывал храмы Каджурахо! На протяжении тысяч лет продолжалось и продолжалось это подавление; оно свело человечество с ума. Махатма Ганди никогда не прочитал ни единого слова Зигмунда Фрейда, а это могло бы оказать ему огромную помощь. Он, должно быть, боялся. Тем не менее он признался, что по ночам к нему по-прежнему приходят сексуальные сны, сексуальные фантазии.

Но логика у подавляющего человека совершенно иная. Если бы он был человеком медитации, он бы поразмышлял над этим посланием, он бы чему-то научился – однако он начал подавлять еще больше. Это порочный круг: вы подавляете секс, ваши сны становятся еще более сексуальными, тогда вы подавляете еще больше. Вы становитесь суровее – вы думаете, что подавляли недостаточно.

Он начал уменьшать продолжительность сна с семи часов до пяти, с пяти до четырех. Он даже стал бояться спать, потому что всякий раз, когда вы спите, приходят сны. А сны становились все более и более сексуальными по мере того, как он становился слабее, по мере того, как его тело старело, по мере того, как исчезала энергия его юности.

Люди думают, что очень трудно подавлять секс, когда вы молоды; они неправы, совершенно неправы. Настоящие трудности начинаются, когда вы состарились, потому что, когда вы молоды, у вас достаточно энергии для подавления, а когда вы становитесь старыми, этой энергии для подавления больше нет. Поэтому все то, что вы подавили, начинает напоминать о себе, начинает всплывать на поверхность.

Смысл дисциплины не в контроле, смысл дисциплины не в подавлении. Это очень нездоровая позиция. Смысл дисциплины в понимании, в медитации.

Рабби Гринберг умер и отправился на небеса. Он встретил там лишь трех человек, читающих при тусклом свете. Одним из них был безумный Джибхай – Морарджибхай Десаи, который читал «Плейбой», вторым был аятолла Хомейни – он читал «Гэллери», а третьим был римский папа-поляк, который читал «Дженезис». И все они читали очень благоговейно. Он не мог поверить собственным глазам. Прежде всего, он не мог поверить, что на небесах оказались всего три человека, и еще он не мог поверить, что все они с благоговением читают «Плейбой», «Гэллери», «Дженезис» – читают с таким благоговением, как если бы они читали Гиту, Коран или Библию.

Он решил посмотреть, на что похож ад. Рабби спустился во владения дьявола и оказался в большом ночном клубе, где играла самая разнообразная музыка. Там был диксиленд-оркестр из восьми человек, свинг-оркестр из тридцати человек, и все люди танцевали.

Рабби Гринберг поднялся обратно на небеса и попросил аудиенции у Бога.

– Я не понимаю этого, Господи, – сказал он. – На небесах только три человека, все они читают, и читают то, что им не следует читать, но они читают это с таким благоговением. Я изумлен, я удивлен! Внизу, в аду, все танцуют и развлекаются, а эти трое выглядят такими печальными и такими уродливыми. Почему у нас на небесах не может быть немного музыки и танцев?

Господь ответил:

– Я не могу нанимать оркестр лишь для этих трех дураков!

Подавление, контроль могут лишь сделать вас тупыми. И запомните: даже если вы попадете на небеса, вы тайком пронесете туда несколько старых номеров «Плейбоя», «Гэллери», «Дженезиса», потому что здесь вам их не хватало. Они непременно отправятся с вами. Здесь вы читали Гиту, Коран и Библию, здесь вы подавляли. Легко подавлять в жизни продолжительностью в семьдесят или восемьдесят лет, но на небесах жизнь длится бесконечно. Как долго вы сможете подавлять, как долго вы сможете сидеть на вулкане? Рано или поздно он непременно извергнется.

Запомните: полезная дисциплина не имеет ничего общего с контролем или подавлением. Дезидераты чрезвычайно значимы, когда говорят:

Следуя полезной дисциплине, будь, тем не менее, добр к себе.

Медитируйте, медитируйте тотально и вложите в это всю свою энергию. И, тем не менее, будьте добры к себе.

Ну а эти так называемые религиозные люди никогда не были добры к себе. На самом деле, мы называем человека святым, только если он мучает себя, если он мазохист. Чем больше мазохизма, тем более он велик как святой. Чем больше он себя мучает, тем больше последователей ему поклоняются. Именно по этому признаку мы определяли истинность святого.

Меня осуждают в Индии и за пределами Индии по той простой причине, что я не аскет, по той простой причине, что я не мазохист, что я не мучаю себя и не предлагаю вам мучить себя. Я не являюсь ни мазохистом, ни садистом, а религия в течение столетий была садомазохистской.

Святой мучает себя, учит других быть такими, как он, и создает в вас чувство вины, если вы не можете себя мучить – а ни один разумный человек не способен себя мучить. Поэтому все разумные люди чувствовали себя виноватыми. Только глупые люди могут себя мучить. Вот почему в лицах, в глазах ваших святых вы не увидите ничего, кроме полнейшей глупости.

Вы можете объехать всю Индию, увидеть множество святых, и вы будете удивлены: в них нет ни разумности, ни остроты. Они не остры, не подобны мечам; их мечи полностью заржавели, покрылись пылью. Они утратили всю свою чувствительность, всю свою осознанность. Они зафиксировались на одном – мучить себя все больше и больше. А разумность этого не может допустить, поэтому им приходится подавлять разумность, им приходится становиться тупыми, им приходится быть почти мертвыми! Они не учат вас, как жить, они учат вас, как совершать медленное самоубийство. И это, в большей или меньшей степени, делали все религии. Поэтому эти так называемые религиозные люди не могут воспринимать меня как религиозного человека, они не могут воспринимать меня как святого. Но, по моему мнению, быть святым значит быть целостным, быть здоровым человеком.

«…Будь добр к себе». Я согласен с Дезидератами. Любите себя, уважайте себя, будьте добры к себе. Если вы не относитесь с любовью к себе, вы вообще не можете быть любящими. Если вы не заботитесь о себе, вы не будете заботиться ни о ком другом; это невозможно.

Я учу вас быть настоящими эгоистами, с тем чтобы вы могли быть альтруистами. Между эгоизмом и альтруизмом нет противоречия: эгоизм – это источник альтруизма. Но до сих пор вам говорили прямо противоположное, вас учили обратному: если вы хотите быть альтруистичными, если вы хотите любить других, то не любите самих себя – по сути, ненавидьте самих себя. Если вы хотите уважать других, то не уважайте себя – унижайте себя всеми возможными способами, осуждайте себя всеми возможными способами.

И что вышло из такого обучения? Никто никого не любит. Человек, осуждающий себя, не может никого любить. Если вы не можете любить даже себя – а вы самый близкий для самого себя человек, – если ваша любовь не может достичь даже ближайшей точки, она не сможет достичь звезд. Вы не умеете любить – вы умеете притворяться. И то, чем стало человечество, – это сообщество притворщиков, лицемеров.

Пожалуйста, постарайтесь понять, что я имею в виду под эгоизмом. Сначала вы должны полюбить себя, узнать себя, стать самими собой. Тогда вы будете излучать любовь, понимание, нежность, заботу о других. Истинное сострадание вырастает из медитации. Но медитация – это эгоистичное явление, медитация означает, что вы просто наслаждаетесь самими собой и своим одиночеством, забываете обо всем мире и просто наслаждаетесь собой. Это эгоистичное явление, но из этого эгоизма возникает огромный альтруизм. И тогда вы им не хвастаетесь. Вы не становитесь эгоистом, вы не служите людям, вы не заставляете их чувствовать себя обязанными. Вы просто наслаждаетесь тем, что делитесь своей любовью, своей радостью.

Ты – дитя Вселенной не в меньшей степени, чем деревья и звезды…

В Дезидератах говорится: «Не осуждай себя – ты дитя Вселенной. Ты – часть этого прекрасного Существования. Ты нужен этому Существованию, иначе тебя бы здесь не было. И ты нужен ему таким, какой ты есть, иначе оно не создало бы тебя таким, какой ты есть. Поэтому не пытайся быть кем-то другим».

Если бы Существованию был нужен еще один Иисус, оно бы создало еще одного Иисуса. Если оно может создать одного, то почему оно не может создать миллионы? Точно так же, как мы создаем автомобили на сборочном конвейере… Миллионы автомобилей, одинаковых автомобилей, непрерывно выпускаются заводом Форда; каждую секунду завод Форда выпускает автомобиль. Бог мог бы сделать это, Существование может сделать это. Если это может сделать Форд, неужели вы думаете, что этого не может сделать Бог? Обычный сборочный конвейер: только иисусы христы или гаутамы будды. Но тогда мир будет очень уродливым.

Просто представьте себе мир иисусов христов… он потеряет все свое богатство, потому что в нем будет не хватать разнообразия. И кто распнет Иисуса? Это будет очень трудно! Он будет продолжать носить на плечах свой крест и не найдет никого, кто бы его распял, потому что встретит других христов, которые несут свои кресты, – некому распинать, некого учить. Кому он скажет: «Блаженны кроткие»? Они все скажут: «Заткнись! Мы это уже знаем. Конечно, кроткие блаженны!»

Просто представьте… все эти гаутамы будды, сидящие под деревьями. Кто их будет кормить?

В тот день, когда Гаутама Будда стал просветленным, прекрасная девушка по имени Суджата принесла ему сладости, еду. В действительности, Будда с большим уважением вспоминал этих трех людей: женщину, которая его вырастила (его мать сразу же умерла, и сестра его матери дала ему грудь), – он относился к ней с огромным уважением; Суджату, поскольку перед тем, как он стал просветленным, она накормила его, она принесла ему питательную еду – он много дней постился, и она накормила его; и человека, который дал ему еду, последнюю пищу перед тем, как он умер.

Он сказал, что этим людям невероятно повезло, это было для них благословением, потому что дать свою грудь будде, или накормить его непосредственно перед просветлением, или дать ему пищу, последнюю прощальную пищу – это служение Существованию очень незаметным, невидимым образом. Потому что с каждым буддой, с каждым просветленным человеком, с каждым пробужденным человеком Существование начинает достигать еще больших высот. С каждым буддой оно совершает прыжок.

Но Существование никогда никого не повторяет. Если будут только Будды, то тогда не будет Суджаты. Кто будет кормить этих будд, кто будет служить им? Кто будет следовать за ними, кто будет их слушать? Кого они трансформируют? Им будет чрезвычайно скучно! Им будет нечего делать, их жизнь будет пустой.

Нет, Существованию каждый нужен таким, какой он есть. Никогда не пытайтесь быть кем-либо еще. В Дезидератах говорится: «Будь самим собой – потому что Существованию ты нужен таким, какой ты есть, ты подходишь в точности таким, какой ты есть». Вы видите послание огромной важности! В Дезидератах говорится: «Прими себя».

Ты – дитя Вселенной не в меньшей степени, чем деревья и звезды; у тебя есть право быть здесь.

Вы – свои! Вы не посторонние. Вы здесь оказались не случайно, вы действительно нужны. Помните: величайшая потребность в жизни – быть нужным, и если вы сможете почувствовать, что все Существование нуждается в вас, вы станете невообразимо радостными и бодрыми, вы будете «включенными»! Вы испытаете самое значительное переживание, вы ощутите экстаз, если сможете почувствовать, что все Существование нуждается в вас, что вас будет не хватать, что возникнет пробел, если вас здесь не будет. Вы не лишние, вы не ненужные; вы имеете огромное значение.

Поэтому любите себя. Вы нужны в той же степени, что и деревья, цветы, птицы, солнце, луна и звезды. Вы должны быть здесь, и у вас есть право быть такими, какие вы есть. Принимайте себя такими, какие вы есть, никогда не чувствуйте себя виноватыми.

Религии создали в вас чувство вины, и именно благодаря ему они вас эксплуатировали. Они создают в вас чувство вины, и тогда вы непременно должны пойти к священнику, вы непременно должны пойти в церковь, в храм помолиться, потому что чувствуете себя виноватыми, грешными. Они продолжают уверять вас, что вы грешники. Но почему вы грешники, почему Бог продолжает создавать грешников? Если именно так он работает, то это его просчет!

Почему Бог создал Адама и Еву такими, какими он их создал? Почему он приказал им не есть от дерева познания? Если бы он им этого не приказал, я не думаю, что они нашли бы это дерево познания; они не смогли бы его обнаружить в громадном саду Эдема. Сказав им: «Не ешьте от дерева познания», он сделал их одержимыми этой идеей. После этого им было очень трудно не попробовать его плодов. Бог несет ответственность – никто другой.

Один человек шел по дороге и неожиданно почувствовал крайнюю необходимость покакать. Случилось так, что в этот момент он проходил мимо огромного особняка, и, движимый своей неотложной потребностью, он подошел к нему и позвонил в дверь. К нему вышла горничная, он рассказал ей о своем затруднении и спросил, нельзя ли ему воспользоваться ванной комнатой.

– Подождите минуту, сэр, я спрошу у мадам, – сказала горничная.

Затем она вернулась.

– Мадам говорит, что вы можете воспользоваться ванной комнатой, но вы ни в коем случае не должны нажимать на четвертую кнопку!

Его провели в роскошную ванную комнату с золотой сантехникой и стенами, увешанными коврами. С огромным облегчением он покакал. Затем, заметив на стене кнопки, он нажал на первую – и брызнул фонтан теплой мыльной воды, который дочиста отмыл его попу. Очарованный, он нажал на вторую кнопку – и полилась прохладная душистая вода, которая сполоснула ее. В великом восторге, он нажал на третью кнопку – и появилась рука с мягким полотенцем, которая нежно промокнула ее и досуха вытерла.

Это было слишком! Он не мог сопротивляться искушению. Он нажал на четвертую кнопку. Бах! Бабах! Мучительная боль… Он очнулся в больнице. Хозяйка дома стояла рядом с его койкой.

– Я же вам говорила, я же предупреждала, чтобы вы не нажимали на четвертую кнопку, – сказала она.

– Д-для ч-чего была эта четвертая кнопка? – запинаясь, спросил он слабым голосом.

– Это, – сказала она, – мой тампоноизвлекатель!

Отбросьте все чувство вины. Иначе, берегитесь тампоноизвлекателя!

И ясно это тебе или нет, но Вселенная, несомненно, развивается как должно.

Это самая совершенная Вселенная. Не пытайтесь ее улучшать. Вы понимаете это прекрасное послание Дезидерат?

Поэтому будь в мире с Богом…

Нет необходимости беспокоиться о Боге, нет необходимости искать его, нет необходимости исследовать его. Просто расслабьтесь, будьте в этой Вселенной как у себя дома. И именно так находят Бога. Его находит не ищущий, не исследователь, но тот, кто чувствует себя как дома, кто пребывает в покое и отдыхает, кто расслабляется вместе с Существованием, кто знает красоту полного принятия.

Будда использовал слово татхата – «таковость, принятие». Будда снова и снова говорил: «Именно таково положение вещей, и именно таким оно должно быть. Не создавайте для себя ненужных проблем, пытаясь его улучшить».

Но именно это продолжают делать ваши миссионеры, ваши социальные реформаторы и ваши так называемые политики. Все они пытаются улучшить мир, и все их усилия улучшить его лишь делают все еще хуже; они создают в мире беспорядок. Если каким-то образом этих социальных реформаторов, этих благодетелей можно было бы удержать от их добрых дел, мир мог бы оставаться в покое, в согласии с Богом.

Поэтому будь в мире с Богом, каким бы ты его себе ни представлял.

И неважно, каким вы представляете себе Бога. Не спорьте об этом, это не имеет значения. Вы можете представлять, что у него тысяча рук. На самом деле у него миллионы рук, иначе как он может создавать столько деревьев, столько людей и столько звезд? С двумя руками это будет слишком трудно. Если вы хотите представлять его в виде троицы, отлично, потому что на самом деле Существование можно понимать как троицу.

Даже физики с вами согласятся. Используемые ими названия будут отличаться, но не так уж сильно. Они называют эти три составные части электроном, нейтроном и позитроном. Никто их не видел, и никто никогда не увидит, поэтому физики не могут сказать, что верить в христианскую троицу – в Бога-Отца, Сына Иисуса и Святого Духа – это абсурдно, потому что никто их не видел. Кто видел электроны, нейтроны, позитроны? Они все – Святые Духи! И физик знает, что никто никогда их не увидит; все, что мы видим, – это последствия. Мы не видим электроны, нейтроны, позитроны, но видим что-то, что может быть объяснено при условии, если мы признаем, что они существуют; в противном случае, Существование становится необъяснимым. Так что все это неважно: вы можете представлять себе Бога как троицу, или так, как его представляют себе индусы: как тримурти – трехглавого Бога.

Как раз на днях кто-то спросил меня:

– Что ты скажешь, встретив трехглавого монстра?

Конечно, скажу:

– Привет! Привет! Привет!

И что вы при этом представляете? Это не имеет значения! Три раза «Привет». Вы обходите кругом и говорите: «Привет! Привет! Привет!» – всем трем личностям.

В Дезидератах утверждается: то, что вы себе представляете, не имеет значения. Все это – возможные варианты. Но если это помогает вам быть в мире с Существованием, то это хорошо.

Вы удивитесь, узнав, что Будда определил истину как то, что работает. Странное определение, но, как я считаю, совершенно правильное – то, что работает. Не имеет значения, правда это или ложь; если это работает, то это истина!

Вы видите в темноте веревку, думаете, что это змея, и убегаете. Вы пыхтите и задыхаетесь, вы падаете, и у вас происходит легкий сердечный приступ. Это истина! По крайней мере, для вас это сработало как истина.

Будда говорит: «Все то, что работает, является истиной; все то, что помогает, является истиной; все то, что ведет вас к большему пониманию, является истиной». И пусть все это гипотетично. Таков смысл слова «гипотеза»: «то, что помогает вам понять».

В Дезидератах говорится: «Не вовлекайтесь в споры о Боге, потому что это не нужно». А христиане, буддисты, джайны, индусы и мусульмане постоянно спорят, как собаки, лают друг на друга, постоянно вцепляются друг другу в горло, пытаясь его перегрызть, пытаясь доказать, что они правы.

Человек, постоянно пытающийся доказать, что он прав, тем самым как бы говорит: «Боюсь, что я неправ». Где-то глубоко внутри он сомневается и пытается убедить других, что он прав. Через других он пытается убедить самого себя: «Да, я прав», а другие пытаются сделать то же самое. Запомните: христиан не интересует Христос, как индусов не интересует Кришна, а буддистов – Будда: они интересуются тем, как доказать, что они правы. Но проблема в том, что есть много людей, которые придерживаются других взглядов, так что сначала нужно доказать, что эти взгляды ошибочны, только тогда можно будет успокоиться. Но доказать, что кто-либо неправ, невозможно. Как вы можете доказать, что другой ошибается, если его гипотеза для него сработала?

Махавира достиг предельной истины, покоя – покоя, который выше любого понимания, покоя, который превосходит любое понимание. Поэтому, какой бы ни была его гипотеза, это не имеет значения; это только трамплин. Нет необходимости спорить – просто посмотрите на Махавиру. Он сам – достаточное доказательство.

Иисус вернулся домой, и поэтому неважно, по какой дороге он вернулся, была эта дорога кратчайшей или же нет. Есть люди, которым нравятся более длинные дороги.

У меня был один друг, лишь несколько дней назад он умер, – очень красивый человек. Когда я путешествовал по Индии, он иногда меня сопровождал. Он любил ездить пассажирским поездом. Я говорил ему:

– Что за ерунда! На самолете мы можем долететь из Бомбея до Калькутты за один час. Зачем тратить сорок восемь часов на поезд? И это, если ехать скорым поездом.

А пассажирский поезд в Индии… это как будто едешь и едешь вечно! Если вы будете путешествовать по Индии пассажирскими поездами, то начнете верить в вечность. Это действительно ощущается как вечность или бесконечность!

Но он сказал:

– Ты должен поехать со мной хотя бы раз.

И я ответил:

– Ладно.

Мы поехали на пассажирском поезде из Джабалпура в Джайпур. Мы доехали туда за четверо суток. Но мой друг был по-своему прав, предпочитая пассажирские поезда… На каждой маленькой станции эти поезда останавливаются, стоят часами, и вы можете выйти, выпить чаю. Вы можете даже пойти за пределы станции. Вы можете даже погулять по деревне и вернуться обратно! Это был прекрасный опыт! И благодаря тому, что этот человек всегда путешествовал пассажирскими поездами, он знал, где, на какой станции, можно найти самый вкусный чай; где можно купить самую вкусную еду, где можно купить все, что угодно. Он знал все; и все знали его, потому что он часто путешествовал и был знаком со всеми.

И он сказал:

– Смотри, почти вся страна знает меня, и никто не знает тебя! Как люди могут узнать тебя, если ты лишь пролетаешь над ними? Они никогда тебе этого не простят!

И я действительно никогда не знал, что есть так много красивых станций, и так много прекрасных деревьев, и так много прекрасных людей. У него было так много друзей. Я понял, что он имел в виду. Мне понравилось это путешествие.

Поэтому не осуждайте никого, позвольте им следовать всему тому, что, как они чувствуют, им подходит. Нет двух одинаковых людей, поэтому ни один путь, ни одна гипотеза не являются подходящими для всех.

Вот почему я говорю здесь об Иисусе, о Будде, Махавире, Кришне, Лао-цзы, Чжуан-цзы, Дионисии и Гераклите. Я говорил о самых разных мистиках. И люди думают, что я эклектик, – нет, это не так. Я просто знакомлю вас с миллионами путей к истине, потому что на каждом пути я вижу то прекрасное, чего лишены другие пути. Каждый их них обладает своей собственной красотой.

Вам придется выбрать свой собственный путь – вам придется выбирать. Существуют миллионы вариантов, и это хорошо, что вы можете выбирать.

Когда Форд построил свои первые автомобили, они все были черными, и он говорил покупателям: «Вы можете выбрать любой цвет при условии, что он черный». Тогда какой остается выбор? «…При условии, что он черный».

Хорошо, что у Существования есть столько цветов разных расцветок, разных форм, разных размеров, с разными ароматами. Это делает Существование многомерным.

«…Каким бы ты его себе ни представлял». Дезидераты ничего не говорят вам о Боге, они просто говорят: «Будьте в мире с Существованием». Хороша любая гипотеза, которая помогает вам быть в мире.

И какими бы ни были твои труды и стремления в шумной суете жизни, храни в своей душе спокойствие.

Эти слова необходимо понять. «И какими бы ни были твои труды…» Когда женщина рожает ребенка, мы говорим, что она трудится[23]. Именно таково истинное значение слова «труд». Не следует называть всех рабочих «трудящимися»; только творцы знают, что такое труд. Ван Гог знает, что такое труд, Микеланджело знает, что такое труд, Достоевский знает, что такое труд. Труд означает произвести что-то на свет, поделиться с Существованием, создав что-то.

Единственный способ почитать Бога – это быть творцом во всем, что бы вы ни создавали. Вы можете создавать сад, вы можете ваять скульптуру, вы можете рисовать, вы можете сочинять песню, вы можете играть на гитаре или флейте, или вы можете танцевать. Каким бы ни был тот вклад, который вы можете внести, будьте творцом. Быть творческим человеком – это единственная подлинная молитва, все остальные молитвы – лишь пустые ритуалы. Если Бог – это творец, тогда единственный способ узнать Бога – это быть творческим. Это единственный способ что-то разделить с ним, принять участие в его жизни, в его работе, в его бытии.

Здесь мои саньясины учатся только одной молитве: быть творческими. Если вы умеете играть на сцене, будьте актером. Если вы умеете моделировать одежду, будьте модельером одежды. Если вы умеете работать по дереву, работайте по дереву. Если вы ювелир, будьте ювелиром.

…какими бы ни были твои труды и стремления…

Обычно мы называем творческого человека вдохновленным (inspired). Это неправильно – нам следовало бы называть его устремленным (aspired) человеком. Почему? В Дезидератах вместо слова «вдохновение» (inspiration) выбрано слово «стремление» (aspiration). «Вдохновение» означает впускание чего-то внутрь; когда вы вдыхаете – это вдохновение, когда вы выдыхаете – это стремление. «Вдохновение» означает впускание чего-то внутрь, «стремление» означает, что вы делитесь, отдаете. «Стремление» означает как раз то же самое, что и слово «образование» (education): извлечение чего-то – цветка из семени, воды из колодца, – воплощение потенциала в реальность.

Из-за того, что вам тысячелетиями говорили, что вдохновение – это хорошо, вы продолжаете следовать за другими. Вы вдохновляетесь Христом и становитесь христианином, подражателем. Вы вдохновляетесь Буддой и становитесь буддистом, чем-то фальшивым. Будда прекрасен, буддист уродлив. Кришна обладал огромной красотой, но индус – это всего лишь фанатик. Не вдохновляйтесь никем, потому что, вдохновившись, вы станете лишь последователем.

Воспламенитесь огнем стремления, радостью творчества. Тогда вы узнаете, что в родах есть боль, но есть также и огромный экстаз, и благодаря этому экстазу боль родов становится сладостной болью. Тогда даже шипы прекрасны, потому что они появляются вместе с розами. Тогда даже ночь светла, поскольку она – часть дня. Тогда темнота прекрасна, мягка, потому что свет не может существовать без нее. Тогда все принимается, тогда ничего не отвергается. В этом полном принятии человек может спокойно пребывать в центре.

…в шумной суете жизни, храни в своей душе спокойствие.

Тогда становится очень легко всегда быть спокойным. Если вы в мире с Существованием, если вы в мире с самими собой, тогда ничто не может вас обеспокоить, ничто не может сбить вас с толку. Тогда вы остаетесь центрированными, укорененными, заземленными в своем существе. Даже на рыночной площади, где стоят шум и суета, вы сохраняете ясность.

Но станьте последователем, станьте подражателем, и вы потеряете весь покой вашего существа, так как вы будете пытаться стать кем-то другим – тем, кем вы никогда не сможете стать. Вы никогда не сможете преуспеть в том, чтобы быть кем-то другим. Поэтому вы будете продолжать страдать, вы будете оставаться в замешательстве, вы будете оставаться расщепленными, вы будете оставаться шизофреничными. От безумия вы перейдете к еще большему безумию. Ваша жизнь станет адом.

Я бы хотел, чтобы никто не был последователем, подражателем. Мои саньясины – это не мои последователи, это мои друзья – люди, влюбленные в меня, а не следующие за мной. Они не вдохновляются мною, они учатся быть устремленными. Они не должны действовать, как я, они не должны быть похожими на меня, они должны быть самими собой. Я учу их свободе, а не подражанию мне. Я учу их индивидуальности, уникальности, а не имитации. Поэтому они знают, что такое покой.

Все, кто приезжает в нашу Коммуну, даже люди, которые против меня, даже они чувствуют, что что-то здесь совершенно по-другому. Атмосфера здесь не та же самая, что снаружи, за воротами. Как только они входят в ворота, они немедленно чувствуют другое энергетическое поле. Это потому, что мои люди пребывают в мире с собой, они не пытаются ничего улучшить. Они не пытаются стать другими, они делятся всем тем, что у них есть, и совершенно счастливы. Нет желания быть значительнее, нет желания быть кем-то другим. Нет чувства вины, нет цели. Они пребывают в покое. Вот что создает эту чрезвычайно мирную атмосферу.

Со всеми своими обманами, тяжелой работой и разбитыми мечтами, это все-таки прекрасный мир.

Помните об этом, никогда не забывайте. Да, вы долго двигались по пути, который для вашего существа не был правильным, и поэтому вы чувствовали, что лишь влачите жалкое существование, а жизнь воспринималась вами как тяжелая работа. Люди – обманщики, ведь они обманули самих себя, так как же они могут побороть искушение обмануть других? Если вы обманываете себя… а что делает индус? Пытается обмануть самого себя. Что делает христианин? Пытается обмануть самого себя. Он ничего не знает о Христе, но пытается ему подражать.

Одна из величайших христианских книг – «Подражание Христу» Фомы Кемпийского. Подражание?.. Само это слово уродливо! Но христиане очень полюбили эту книгу. В сущности, после Библии это их самое любимое произведение.

Каждая религия хочет, чтобы люди были подражателями, но подражание вызывает скуку. Жизнь становится бременем, а не танцем. А поскольку вы обманываете себя, вы пытаетесь быть тем, чем вы не являетесь. Естественно, если вы можете обмануть себя, если вы нечестны даже сами с собой, то как вы можете быть честными со всеми остальными в этом мире? Вы становитесь абсолютно нечестными. И вы жили в мечтах, в грезах, а все грезы, все сны неизбежно будут разбиты – с этим нужно согласиться, здесь не на что жаловаться.

Жить грезами означает, что вам придется страдать; рано или поздно этот сон разрушится. Ни один сон нельзя сделать долговременным. В своих грезах вы любили, в своих грезах вы были амбициозными, в своих грезах вы были жадными. Вы хотели того и этого, и всегда все больше и больше, но вы грезили – а грезы должны быть разрушены. На самом деле это хорошо, что все они рано или поздно разрушаются, потому что если они не разрушатся, вы никогда не проснетесь, вы будете продолжать крепко спать.

Ваши мечты подобны опьяняющим напиткам. Вы можете выпить спиртного, но надолго ли вам этого хватит? Завтра вы придете в себя, все заботы и все тревоги вернутся к вам, а вы пытались от них сбежать. Возможности сбежать нет. Есть только возможность прийти к пониманию – и это помогает. Бегство никак не может помочь, ваши проблемы будут продолжать накапливаться. Но, цепляясь за свои мечты, мы сами создаем такую ситуацию. Все мечты – это проекции нашего эго.

Величественный слон, обедающий в джунглях, замечает маленького мышонка, который грызет зернышки у его ноги. Он с раздражением говорит:

– Пошел прочь, коротышка! Ты уродлив и слишком мал, чтобы жить в этих огромных джунглях!

Мышонок робко смотрит на слона и пищит:

– Это просто потому, что я в детстве болел!

Никто не принимает себя таким, какой он есть. Каждый пытается как-то преувеличить себя. Даже у мышонка есть свои рациональные объяснения! И потом, как долго вы сможете продолжать верить в то, что ложно? Ваша жизнь превращается в длинную последовательность разбитых грез – но лишь из-за вашей собственной глупости. Это не потому, что жизнь как таковая обременительна. Жизнь – это танец! Если вы выпадаете из этого танца, это ваш выбор. Жизнь предоставляет вам свободу двигаться в ритме с танцем или же не в ритме. Это – ваш выбор. Если вы выпали из этого танца, то, конечно, вы везде будете чувствовать, что вам не рады. Дело просто в том, что вы не в гармонии с Целым – и это ваше решение. Целое всегда готово радушно принять вас, Целое заботится о вас. Именно потому, что оно заботится о вас, оно предоставило вам свободу.

Свобода быть самим собой – это величайший дар Существования каждому человеку. Если вы воспользовались им неправильно, тогда вы страдаете. Вы можете жить сонной жизнью, вы можете жить как пьяница; и люди живут именно так.

Одним холодным утром два товарища охотились на уток. Один из них достал большую бутылку виски и начал согревать себя изнутри, все сильнее и сильнее хмелея, к немалому беспокойству своего товарища.

Наконец показалась одинокая утка, летящая, однако, слишком высоко, чтобы в нее можно было попасть. Пьяный охотник потянулся за своим ружьем, прицелился и спустил курок. Подстреленная утка упала на землю.

– Изумительный выстрел! – воскликнул его товарищ.

– Ничего особенного, – ответил пьяный. – Из стаи такого размера я обычно выбиваю сразу двух или трех.

То, что вы видите, может быть, вовсе не существует; это может оказаться лишь проекцией, мечтой, сном. Вы не в своем уме! Вы не в сознании, вы не бдительны, вы не осознаете.

Сивиски, который готовится к бракосочетанию, рассказывает своему приятелю, что собирается взять для своего свадебного путешествия лишь два дня отпуска, так как слишком занят на работе.

– Плохо дело, – говорит друг. – У тебя будет совсем мало времени. Как далеко ты планируешь забраться?

– Ну, ясное дело, на всю длину! – отвечает Сивиски.

Люди стали тупыми. Они действуют, пытаются что-то понять, что-то решить, постичь смысл жизни из этого состояния тупости. И конечно, происходит путаница.

Супруги Нагорски едут в Майами Бич в своем совершенно новом автомобиле. Не переставая вести машину, Нагорски кладет руку жене на колено.

– Мы теперь супруги, – говорит она. – Ты можешь здесь не останавливаться.

И он поехал в Форт Лоудердейл.

Из-за того, что вы спите, вы остаетесь умственно отсталыми, вы остаетесь инфантильными.

Шестилетний Джо и семилетняя Сюзи решили пожениться и организовали встречу со своими родителями, чтобы сообщить им эту новость.

– Где вы будете жить? – спрашивает отец Джо.

– Ну, мы решили, что будем жить одну неделю здесь и одну неделю дома у Сюзи, – отвечает Джо.

– А как насчет денег? – спрашивает мать Сюзи.

– Ну, – говорит Сюзи, – я получаю доллар в неделю, и Джо получает доллар в неделю, а ты всегда говорила, что вдвоем жить дешевле, чем одному.

– А как насчет детей? Думали ли вы о том, чтобы завести детей? – спрашивает мать Джо.

– О, мы решили с этим немного подождать, – отвечает Джо. – А если Сюзи отложит яйца, то я их растопчу!

Со всеми своими обманами, тяжелой работой и разбитыми мечтами, это все-таки прекрасный мир. Будь весел.

Пусть в вашем сердце живет смех. Относитесь к жизни игриво, весело.

Стремись к счастью.

Если вы несчастны – это ваша собственная работа, ваше собственное творение, ваше собственное решение. Вы можете мгновенно измениться – вы можете отбросить все это. Это неестественно. Быть несчастным – это неестественное состояние; быть блаженным – естественно, поэтому здесь нет особой проблемы. Как только вы понимаете, что жили в состоянии бессознательности и именно поэтому окружили себя самыми разнообразными тревогами и опасениями… Если вы проснетесь, от этих снов ничего не останется.

Медитация означает просто пробуждение – уже пора, всегда пора. Проснитесь!

Быть саньясином просто означает, что вы решили больше не оставаться в бессознательном состоянии. И как только вы просыпаетесь, все несчастья исчезают. Неожиданно вы обнаруживаете, что все является радостью, все является блаженством, все является благословением. Само ваше существо является царством божьим. Иисус снова и снова говорит: «Царство Божие внутри вас», а вы ищете его снаружи; вот почему вы несчастны. Оно внутри, а вы ищете снаружи – вы никогда его не найдете. Отсюда разбитые мечты, тяжелая работа, скука, пресыщенность, чувство усталости, истощения и постоянное унылое, ворчливое настроение. Вас окружает «нет».

Вы можете жить как «да», а жить как «да» означает быть религиозным. Говорить Существованию: «Да! Да! Да! Да!» – означает быть религиозным.

На сегодня достаточно.

Глава 14

Единственное чудо

Первый вопрос:

Ошо,

Что значит сдаться Существованию? Раньше я думал, что знаю. Теперь это тайна.

Ложное знание лишает Существование таинственности; истинное знание эту таинственность возвращает. Знание, если оно подлинное, делает жизнь более таинственной, чем когда-либо. Познания, эрудированность неизбежно покрывают ваши глаза темными облаками, создают стену густого дыма, и вы начинаете считать, что знаете. По сути, вы идете глубже в невежество. Обладать познаниями – значит быть даже более невежественными, чем незнающие люди.

В Упанишадах есть утверждение огромной важности. В них говорится: «Невежественный человек блуждает в темноте, но человек, обладающий познаниями, блуждает в еще более глубокой темноте», – поскольку человек, обладающий познаниями, живет в мире «как будто». Он думает, что знает, но он не знает. Он только верит во что-то, он этого не видел. Он верит в Бога, он верит в любовь, он верит в то, что может сдаться Существованию, но вера – это всегда прикрытие. Ваша рана прикрыта, но это ее не исцелило. На самом деле, чем больше вы ее прячете, тем меньше возможность того, что она когда-нибудь будет исцелена. Откройте ее солнцу, ветру, дождю – откройте ее исцеляющим энергиям, которые окружают вас.

Махавира, стоящий обнаженным под небом, просто говорит, безмолвно заявляет: «Станьте обнаженными, отбросьте все ваши одежды, не прячьтесь!» А мы носим одежды не только на теле – они не так важны, – мы носим множество одежд, представляющих собой слои и слои познаний, которые в действительности скрывают от нас нашу правду.

Знать – значит быть действительно обнаженным перед Богом, но это знание полностью отличается от обладания познаниями. Оно ближе к чувствованию, чем к осведомленности, оно ближе к любви, чем к логике, оно ближе к переживанию, чем к вере. Оно экзистенциально.

Слепой человек верит в свет, а человек, у которого есть глаза, его видит. А когда есть зрение, вопроса о вере не возникает. Только слепой верит, зрячим нет необходимости верить – они знают! Но знать жизнь – значит знать, что она непознаваема. Знать жизнь – значит знать, что это непостижимая, неизмеримая тайна.

Слово «материя» означает «измеримое», оно происходит от слова «измерять». Наука ошибается, так как она полагает, что жизнь может быть измерена, понята, лишена таинственности. Научное знание верит, что жизнь можно разделить на две категории – познанное и непознанное. То, что сегодня познано, вчера было непознанным; то, что сегодня не познано, завтра станет познанным. Непознанное будет продолжать уменьшаться, непознанное будет продолжать исчезать. Познанное будет становиться все больше и больше, и однажды все окажется познанным.

Будды, пробужденные, разделили жизнь на три уровня: познанное, непознанное и непознаваемое. Познанное и непознанное не различаются – не слишком различаются. Они принадлежат к одной и той же категории – это то, что измеримо. Это мир материи. Непознаваемое – это мир жизни, сознания, любви, света, истины, Бога.

Это прекрасно, что ты спросил: «Что значит сдаться Существованию? Раньше я думал, что знаю. Теперь это тайна».

Это начало настоящего знания – когда вся жизнь становится тайной, когда вы приходите к состоянию полного незнания, агнозии, как говорит Дионисий. Или вспомните слова Сократа: «Я знаю только одно: что я ничего не знаю». Или слова Упанишад, в них сказано: «Человек, думающий, что он знает, не знает; человек, думающий, что он не знает, знает».

Войти в непознаваемое – это величайшее приключение, величайший экстаз, но люди боятся, они чувствуют себя так, как будто что-то теряют. Вы можете потерять только то, чего у вас нет. Позвольте мне повторить: вы можете потерять только то, чего у вас нет. Вы никогда не сможете потерять то, что у вас есть; потерять это невозможно. Если ваши познания исчезли, это просто означает, что они не были подлинным знанием.

Теперь – это начало, теперь начинается исследование Бога: атхато брахман джигьяса.

Сдаться Существованию – значит совершить квантовый скачок от ума к не-уму, от эго к безличностности. И все это путешествие заключается в единственном шаге. Это не долгое путешествие от вас к Богу – это путешествие продолжительностью в один шаг. Это не последовательное явление; это происходит не так, что постепенно-постепенно вы приходите к божественному. Это квантовый скачок! Мгновение назад вы были в темноте, а в следующее мгновение все стало светом. Все, что требуется, – это отбросить эго.

Зусия, великий хасидский мистик, умирал. Его старый дядюшка пришел к нему и спросил:

– Зусия, примирился ли ты с Богом?

Зусия открыл глаза, рассмеялся и сказал:

– Сколько раз я говорил тебе, что я никогда не был с ним ни в какой ссоре, я никогда не боролся против него – так почему я должен примиряться с ним? Для чего? В этом нет смысла! Я всегда был в мире с ним.

Никто никогда не видел, чтобы Зусия молился, – в этом не было необходимости. Никто никогда не видел, чтобы он посещал синагогу, – в этом не было необходимости. Никто не видел, чтобы он читал священные писания, – в этом не было необходимости. Он сделал нечто более важное – он отбросил свое эго. А в тот момент, когда вы отбрасываете эго, завеса исчезает. Бог не скрыт, лишь ваши глаза закрыты. Откройте глаза!

Сдаться Существованию – значит открыть глаза. Сдаться Существованию – значит отбросить ложную идею о том, что «я отделен от Целого». Это ложная идея, так что на самом деле вы ничего не отбрасываете.

Вы неправильно считаете, вы занимаетесь странной арифметикой. Два плюс два – четыре, а вы думаете, что пять. В тот момент, когда вы понимаете, что два плюс два – это не пять, а четыре, отбрасываете ли вы что-либо, отрекаетесь ли вы от чего-либо, теряете ли вы что-либо? Чувствуете ли вы какую-то утрату – было пять, а теперь стало только четыре? Нет, это не потеря – потому что два плюс два никогда не равнялось пяти, два плюс два всегда равнялось четырем. Даже когда вы думали, что это пять, то и тогда это было четыре. Ни на одно мгновение два плюс два не равнялось пяти. Вы пребывали в заблуждении.

Эго – это галлюцинация. Вы не отделены от Целого – хотя, конечно, пытаетесь отделиться; отсюда все страдание. Попытки сделать нечто невозможное, неосуществимое непременно приведут к страданию. Страдание неестественно, это ваше изобретение. Страдания не существует, это ваша галлюцинация, это созданный вами кошмар. Это ваше великое творение!

Блаженство естественно. Блаженство – это самая природа вещей. «Аес дхаммо санантано, Блаженство заключено в самом устройстве вещей», – говорит Будда. Но вы пытаетесь добиться невозможного: вы пытаетесь быть отдельным существом, вы пытаетесь быть островом, хотя являетесь частью континента, огромного, безграничного континента Бога, или божественного.

Сдаться Существованию – значит прийти к пониманию того, что «я не отделен». Достаточно лишь понимания того, что «я не отделен». Ничто не уступается, ничто не отбрасывается; ваша абсурдная идея, ваш сон исчезает, просто потому что вы просыпаетесь.

Две пары новобрачных решают провести свой медовый месяц в одном и том же отеле. Наутро после первой ночи двое молодых людей в одно и то же время выходят в холл и встречаются у лифта.

Один поворачивается к другому и спрашивает:

– Слушай, а где твоя жена?

– О, она у себя в комнате, дымит. А твоя?

– О, моя тоже горячая, но дыма нет!

Просто не поняли друг друга.

Один ирландец вечером, когда у его жены начались роды, чуть-чуть преждевременно отправился отметить прибавление семейства с несколькими закадычными дружками. Он вернулся домой к своей семье лишь к трем часам утра.

Едва он вошел в дом, как к нему подбежала медсестра и, приоткрыв одеяла, показала обалдевшему ирландцу тройню. В этот момент начали бить часы – один, два, три раза.

– Один, два, три… я мог бы сосчитать их и сам, спасибо, – торжественно обращается Пэдди к часам. – И еще кое-что: я благодарю милосердного Господа за то, что не вернулся домой в двенадцать!

Эго – это состояние слепоты, опьянения, сна. Сдаться – значит просто проснуться. Либо проснитесь – и вы сдадитесь, либо сдайтесь – и вы проснетесь. Это две стороны одной монеты.

Но в то мгновение, когда вы просыпаетесь, Целое становится тайной. Неожиданно все познания испаряются как капли росы под лучами утреннего солнца. Впервые ваши глаза наполняются удивлением – как глаза ребенка. Это второе рождение! В Индии мы называем человека, познавшего тайну Существования, двидж – «дважды рожденный».

Иисус говорит Никодиму: «Пока ты не родишься заново, ты не войдешь в мое царство Божие». Он также говорит: «Пока не станете, как дети малые, не войдете в мое царство Божие». Что он имеет в виду? Он просто говорит, что необходимо второе рождение. До сих пор ваша жизнь была жизнью эго. Вы должны отбросить такой образ жизни. Вы жили, веря в то, что вы отделены от Целого.

Это как если бы листок на дереве верил, что он отделен от дерева, хотя вера на самом деле ничего не меняет – он по-прежнему остается частью дерева. Но его вера создаст для него много страданий, потому что в тот момент, когда листок начинает верить: «Я отделен», он начинает грезить о своих собственных, отделенных, стремлениях. Он начинает думать в терминах достижения чего-либо. Он становится амбициозным, он должен достичь каких-то целей. Он начинает выбирать свои собственные цели – а это невозможно из-за того, что, когда поднимается ветер и дерево раскачивается и танцует, этот маленький листок не хочет танцевать. И происходит крушение надежд. Он должен танцевать вместе со всем деревом. Отсюда пословица: «Человек предполагает, а бог располагает». На самом деле, бог никогда не располагает.

Проблемой являетесь вы, проблема в вас, проблема в самом вашем предположении. Листок предполагает: «Я хочу быть неподвижным», а все дерево танцует. Но ведь это невозможно. Листок, конечно, будет думать, что он предполагает, а дерево располагает, но что может сделать дерево? Дерево – это часть земли, неба, солнца. Дерево не может существовать без солнца, без ветра, без дождя – оно часть этого. Что может сделать дерево? Ветер дует, оно раскачивается вместе с ветром. Дерево – это часть большего явления. Все является частью чего-то большего. В конечном счете, все мы – часть единого целого, мы укоренены в Существовании.

Но вся наша деятельность, все наше образование, вся наша так называемая религия, культура – все они дают нам идею, что «ты отделен». Даже так называемая религия, с одной стороны, продолжает говорить о необходимости отбросить эго, с другой – продолжает питать и кормить ваше эго… «Будьте добродетельными, и вас будут уважать», – говорит она. Вас будут уважать, запомните. «Будьте добродетельными, будьте знающими, и вас будут уважать – не только здесь, но также и после смерти, в мире ином. Вы попадете в рай, на небеса, а те, кто не добродетельны, попадут в ад». Как будто мы отделены!

Будда сказал: «В тот момент, когда я стал просветленным, все Существование стало просветленным вместе со мной». И в этом есть что-то весьма значительное. Что он имеет в виду, говоря это? Конечно, вы не просветленные, но он говорит: «В тот момент, когда я стал просветленным, я понял, что я не отделен. И если я просветленный, то все Существование просветленно, потому что нет никакого разделения, нет разграничения. Если Целое является просветленным, значит, и я просветленный – другой возможности нет».

И Будда прав, мое переживание в точности такое же. Я вижу вас всех как просветленных – не только вас, но также и деревья, и горы. Все Существование просветленное! Но у человека есть одна привилегия – у него есть свобода выбирать, у него есть свобода верить. У него есть свобода забыть, кто он такой, у него также есть свобода это вспомнить.

Задумайтесь над словом «вспомнить» (remember). На самом деле оно означает, что вы снова становитесь частью Целого, снова становитесь членом (member) семьи, которой является Существование. Это слово означает, что мы неожиданно вновь вспоминаем забытый нами язык. Это как забытое имя: вы видите кого-то на дороге, вы узнаете его, вы чувствуете, что знаете, кто он, но не можете вспомнить. Вы забыли имя, хотя все-таки помните, что знали его раньше. Вы говорите: «Его имя вертится у меня на языке». Но если оно у вас на языке, то почему оно не приходит? Вы абсолютно уверены: имя уже на кончике языка. И тогда вы начинаете очень стараться его вспомнить; и чем больше вы стараетесь, тем труднее его вспомнить, потому что всякий раз, когда вы очень стараетесь что-нибудь сделать, вы становитесь напряженными, вы становитесь закрытыми. Ваше сознание сужается, и в таком напряжении, в таком беспокойстве вспоминать становится все труднее и труднее.

Тогда вы бросаете все, думая, что это невозможно. Вы полностью забываете об этом. Вы начинаете слушать музыку, или вы идете в сад и сидите под деревом, или вы начинаете заниматься чем-то другим, делаете несколько глотков чая или разговариваете с кем-нибудь… как вдруг из ниоткуда всплывает это имя.

В этом весь секрет просветления: оно случается в расслаблении, оно случается в глубоком состоянии покоя. Сдаться – значит расслабиться. Эго означает напряжение, пребывание под грузом беспокойства, причем ненужного.

Я слышал, что одна женщина, престарелая женщина, ехала в автобусе, очень нервничала и постоянно спрашивала, что это за остановка.

Пассажир, сидевший рядом с ней, сказал:

– Расслабьтесь, не волнуйтесь. Кондуктор будет и дальше объявлять остановки, а если вы так сильно беспокоитесь, я позову кондуктора. Вы можете сказать ему, где вы хотите выйти, чтобы он взял это себе на заметку, – а вы постарайтесь расслабиться!

Он позвал кондуктора, и женщина сказала:

– Пожалуйста, запомните. Я не хочу пропустить свою остановку. Я ни в коем случае не должна опоздать.

Кондуктор сказал:

– Хорошо, я запомню это, хотя я объявил бы остановку даже без вашей просьбы. Но я принял это к сведению. Я подойду к вам особо и скажу, когда будет ваша остановка. Но вы постарайтесь расслабиться. Не беспокойтесь так об этом!

Она была вся в испарине, нервничала и выглядела очень напряженной. И она сказала:

– Хорошо, запомните: конечная остановка автобуса.

Но если это конечная остановка автобуса, зачем волноваться? Как ее можно пропустить? Ее невозможно пропустить!

Как только вы успокоитесь, как только вы расслабитесь, вы тут же узнаете, что Существование уже в пути, оно движется, стремится к более высоким вершинам, и вы – его часть. Вы не нуждаетесь в амбициях, вам не нужно думать о себе как о личности. Вы не личность.

Сдаться Существованию – значит расслабиться, ощутить покой, отбросить все личные цели, отбросить целеустремленный ум, все проекции эго. И тогда жизнь становится тайной; ваши глаза полны удивления, ваше сердце наполняется благоговением. Для меня удивление и благоговение – это подлинная религиозность. Только человек, который полон удивления и благоговения, является религиозным человеком – не христиане, не индусы, не мусульмане. Они слишком заполнены познаниями, они слишком заполнены мусором, хламом. Они как попугаи просто повторяют священные писания.

Индусы продолжают декламировать Гиту. Конечно, если вы постоянно декламируете Гиту, вам будут знакомы слова, но не их значение. Вы можете продолжать повторять их в течение миллионов жизней, но момент понимания никогда не наступит. В действительности, чем чаще вы их повторяете, тем более механическими вы становитесь. Чем чаще вы их повторяете, тем больше вы теряете то качество, которое может приблизить вас к просветлению. Повторение способствует вашему засыпанию.

В этом весь секрет колыбельных песен, который знает любая женщина, любая мать. Она просто садится рядом с ребенком, укрывает его одеялом и начинает петь монотонную колыбельную – только одну строчку, снова, и снова, и снова. Конечно, ребенок засыпает – он вынужден заснуть. Это так скучно! Он хочет куда-нибудь сбежать, но, похоже, возможности сбежать нет, и тогда он ускользает в сон. Колыбельная песня – это древнейшая форма гипноза.

Существуют также и методы для взрослых – например, Трансцендентная медитация Махариши Махеш Йоги. Это всего лишь колыбельная, правда, немного усложненная. Она предназначена для взрослых. Это процесс самогипноза. Матери больше нет, а ваша жена, конечно же, не будет петь вам колыбельную. Она может устроить истерику, но не может спеть колыбельную, она может кинуть в вас подушку, но не может спеть колыбельную! Она скажет: «Я тебе не мать!» Да вы и сами не сможете попросить ее: «Пожалуйста, спой мне колыбельную», – потому что это заденет ваше мужское шовинистское эго.

И вы начинаете повторять некую мантру. Она должна быть на каком-нибудь мертвом языке или на языке, которого вы не понимаете: на санскрите, арабском, латыни, китайском, – на любом языке, который вы не понимаете. Если вы его понимаете, то вы не войдете в мантру. Если вы понимаете, то возникнут сомнения. Если я скажу: «Просто повторяйте: „Кока-кола, кока-кола, кока-кола“», то вы повторите это два или три раза, а потом скажете: «Какой ерундой я занимаюсь!» Мантра на санскрите точно такая же, как «кока-кола», – в ней нет ничего особенного, но вы ее не понимаете и поэтому верите, что в ней должен быть некий секрет, некая великая тайна, и продолжаете ее повторять. Вы сами себе поете колыбельную, вскоре вы заснете.

Трансцендентная медитация и подобные методы приобрели такое значение на Западе по той простой причине, что Запад теряет способность засыпать. Люди все больше и больше страдают от бессонницы, им приходится полагаться на транквилизаторы. Трансцендентная медитация – это нелекарственный транквилизатор. Если вы знаете, что используете ее как транквилизатор, в этом нет ничего плохого, но если вы думаете, что делаете что-то религиозное, тогда вы глупы. Если вы думаете, что этот метод приведет вас к медитации, то вы дурак, полный дурак, простофиля.

Это не поможет вам погрузиться в медитацию, так как медитация означает осознанность. Это приведет вас к тому, что как раз противоположно осознанности, это приведет вас ко сну. Я не против сна: хороший сон – это полезная штука. И я прописываю ТМ всем тем, кто страдает от бессонницы. Она отлично помогает, но помните, что в хорошем сне нет ничего духовного. Это хорошо для тела, это также хорошо для ума, но это не имеет ничего общего с духовным измерением. Духовное измерение открывается, только когда вы бодрствуете, полностью бодрствуете. И единственный способ стать бодрствующим – это отбросить весь сон и все грезы.

Эго – это центр всего вашего сна и всех ваших грез. Если вы можете отбросить эго… Принимая во внимание, что оно ложно, – зачем продолжать его нести? Отбросьте его. На самом деле, нет необходимости его отбрасывать – поскольку оно ложно, оно отпадает само. И в тот момент, когда оно отпадает, внутри вас происходит огромный взрыв. В первый раз вы становитесь бодрствующими, полностью бодрствующими, абсолютно бодрствующими. Внутри вас нет бессознательного, внутри вас нет темноты. Все становится светом; отсюда слово «просветление». Вы являетесь чистым светом, вы сделаны из света, вы – вечный свет. И когда вы открываете глаза и смотрите на Существование – все Существование сделано из света!

Это единственный пункт, в котором соглашаются физики и мистики, единственный пункт, где встречаются наука и религия. Физики говорят, что материя сделана из света – из электронов, на их жаргоне. Мистики говорят проще – что все сделано из света. Это единственная точка соприкосновения, но эта точка обладает гораздо большими возможностями. В будущем она может стать начальной точкой формирования глубокой общности между наукой и религией. Она обладает огромными возможностями.

Но ни мистики, ни физики еще не распознали эту точку. Можно простить это физикам, потому что они находятся на более низком уровне, они находятся в долине. Но нельзя забыть и простить этого мистикам: они на вершине горы, они на горных пиках – там им открывается всеобъемлющий вид на вещи, оттуда они могут видеть гораздо больше; вся долина охватывается их видением. Возможно, физик не способен увидеть вершину. Возможно, он слишком занят материальными, объективными исследованиями. Может быть, он слишком много смотрит на землю, может быть, он вообще не смотрит на вершину, может быть, он даже боится вершины.

Есть арабская пословица, в которой говорится, что верблюды не любят приближаться к горам; вот почему они живут в пустынях. Очевидно, что ни один верблюд не захочет идти к горе, так как, увидев гору в первый раз, он почувствует себя глубоко униженным. В пустыне он является горой! Стоя рядом с горой, он всего лишь муравей, чрезвычайно уменьшившийся, униженный. Его эго задето.

Человечество не хочет смотреть на вершины. Вот почему такие люди, как Фридрих Ницше, говорят, что «Бог умер». Не бог умер, а Ницше является эгоистом. Сама идея существования бога для него неприемлема, ведь если бог существует, тогда верблюд стоит рядом с Гималаями; тогда кто Ницше? Тогда никто не представляет из себя ничего особенного. Тогда вы должны отбросить свое эго; тогда вы не можете продолжать его нести. Оно становится совершенно бесполезным, глупым. Лучше убить бога. Ницше говорит от имени вашего эго, он представляет ваше эго.

Я слышал, что где-то на земле есть две могилы с двумя надгробными плитами. На одной написано: «Бог умер» и подписано: «Фридрих Ницше», а на другой написано: «Ницше умер» и подписано: «Бог».

Но было слишком поздно – Ницше сошел с ума. Это логическое следствие того, что он дошел до крайней точки эго. Его пример очень типичен: он представляет собой современный ум, ум двадцатого столетия. Как представитель нашего времени он гораздо более типичен, чем кто-либо другой. За сто лет до вас он сказал то, что сейчас чувствует каждый. Возможно, вы этого не говорите, потому что у вас не хватает храбрости пойти до логического конца своей аргументации, но в действительности именно это, только в меньшей степени, происходит с каждым; разница лишь в степени. Ницше – упрямый человек: он проходит по этому пути до самого конца, до того места, где дорога кончается. Он доходит до той самой точки, где приходится встретиться с бездной… и сходит с ума.

Все больше и больше людей сходят с ума, все больше и больше людей нуждаются в психотерапии. Все больше и больше людей находятся буквально на краю обрыва по той простой причине, что именно к этому вас приводит эго: вы сходите с ума, вы становитесь сумасшедшим.

Когда вы сдаетесь Существованию, конечным результатом является то, что вы оказываетесь в здравом уме. На самом деле, вы впервые узнаёте, что значит быть разумными, что такое целостность, что такое здоровье. Ваши раны исцеляются. Это таинство.

Это хорошее начало. Не отступайте назад. Продолжайте двигаться в таинственное. Именно таинственное расплавит вас, поглотит вас как река, текущая в океан. Именно таинственное трансформирует вас и сделает вашу темноту светящейся. Именно таинственное откроет ваш тысячелепестковый лотос осознанности. Позвольте этому случиться.

Люди очень боятся таинственного, так как таинственное означает непостижимое – не просто непознаваемое, но непостижимое. Люди боятся даже непознаваемого, что уж говорить о непостижимом?

Религиозный человек должен быть мужественным; религия – лишь для немногих храбрецов. Религия – не для трусов. Религия – это не массовое явление, оно не для толпы. Массы могут быть лишь христианами, индусами, мусульманами; массы никоим образом не могут быть религиозными. Только очень храбрые люди – такие как Христос, Заратустра, Лао-цзы, Будда, – только очень храбрые люди могут быть религиозными. Это не для трусов.

Трусы создают для себя псевдорелигию, игрушечную религию; они продолжают в нее играть. Каждое воскресенье они ходят в церковь и думают, что этого достаточно – «воскресной» религии! Церковь – это не более чем клуб. Некоторые ходят в Ротари-клуб, некоторые ходят в Лайонз-клуб, а некоторые – в церковь. Разница невелика – это социальное мероприятие. Это нечто формальное. Это хорошо: это действует как смазка, это делает вас более приспособленными к толпе. Толпе нравится, что вы принадлежите к ней, вам нравится, что вы принадлежите к толпе. Церковь – это лишь место для встреч, где вы говорите милые пустяки – красивые слова, предназначенные только для церкви. Они не меняют вашу жизнь, они не трансформируют вас; по сути, они препятствуют трансформации.

Встреча с таинственным – это начало религии, начало Бога. Ты благословен. Продолжай. Чараивети, чараивети. «Продолжайте, продолжайте», – говорит Будда. Никогда не останавливайтесь, потому что жизнь – это постоянное движение, непрерывность, процесс. Это не существительное, это глагол.

Второй вопрос:

Ошо,

Ты когда-нибудь разочаровывался в нас из-за того, что мы постоянно совершаем одни и те же ошибки и снова и снова играем в одни и те же игры?

Я поистине наслаждаюсь этим! Для меня не существует возможности разочароваться. Вы не можете сделать ничего, что разочаровало бы меня, поскольку разочарование случается только тогда, когда есть ожидания. Я ничего не ожидаю. У меня нет ожиданий в отношении кого бы то ни было. Я принимаю вас такими, какие вы есть. Если бы у меня были какие-то ожидания, тогда, конечно, неизбежно возникло бы разочарование.

Я принимаю вас такими, какие вы есть, потому что для меня вы все просветленные. Что еще может случиться? Больше ничего. В том, что касается меня, все, что должно было случиться, уже случилось. Теперь вам решать, как долго вы будете играть – играть в прятки. Это вам решать! Если вам это нравится, почему я должен разочаровываться? Если вы не разочарованы, то кто я такой, чтобы разочаровываться из-за ваших игр? Все отлично – на самом деле, я наслаждаюсь и посмеиваюсь. Видя, что вы снова падаете в одну и ту же яму, я изумляюсь!

Есть персидская поговорка: «Человек – это единственное животное, которое может снова упасть в ту же самую яму». Даже ослы обойдут ее стороной! Вы не можете заставить осла снова упасть в ту же самую яму – он будет сопротивляться, он будет упираться, он будет протестовать, потому что он знает эту яму, он уже побывал в ней. Только человек! Человек – это странное животное, самое абсурдное из всех животных. И это – зоопарк! Я называю его Будда-холлом[24], но для вас это Ноев ковчег! Здесь присутствуют самые разнообразные животные. А когда человек попадает в зоопарк, он получает удовольствие. В сущности, я единственный человек, наслаждающийся этим в полной мере!

Вы бессознательны. Как я могу в вас разочароваться? Все, что вы делаете, – это неизбежно. Прямо сейчас, пока вы еще не стали осознающими, ничто другое невозможно.

Отряд, сопровождающий на казнь приговоренного к повешению, медленно и торжественно бредет под проливным дождем к месту казни, расположенному в нескольких милях от тюрьмы.

Палач говорит:

– Ну что, парень, не очень-то тебе повезло со всей этой грозой и слякотью?

Приговоренный с улыбкой отвечает:

– Ага, а тебе придется еще и обратно тащиться!

Вы настолько бессознательны! Вы не осознаете того, что вы делаете. Вы не осознаете того, что с вами происходит. Вы ничему не учитесь.

Миссис Брикман, восьмидесяти девяти лет, живет в доме престарелых. Несмотря на возраст, у этой бабули сильный характер.

– Сегодня вечером, Ида, – говорит она другой пенсионерке, – я собираюсь пробежать через всю столовую без одежды!

– Что? – взвизгивает ее подруга. – Ты собираешься появиться в столовой голой?

– Точно!

Вечером древняя миссис Брикман, совершенно голая, проносится через столовую. Двое пожилых мужчин обращают на нее внимание.

– Это была миссис Брикман? – спрашивает один.

– Да, – отвечает другой. – Уж не знаю, что на ней было надето, но ей следовало это хотя бы выгладить!

Кто осознает? Кто смотрит? Глаза у людей закрыты!

Парень: Мне надоело, что ты постоянно водишь меня за нос! Сегодня вечером я приду к тебе домой, швырну тебя на диван и стащу с тебя трусы…

Девушка: Нет, ты этого не сделаешь!

Парень: И я тебя так оттрахаю, что ты неделю не сможешь ходить нормально!

Девушка: Нет, ты этого не сделаешь!

Парень: Более того, я даже не надену презерватив!

Девушка: Нет, наденешь!

Третий вопрос:

Ошо,

Как бы ты назвал честного, трудолюбивого, доброго и умного политика?

Неудачником!

Четвертый вопрос:

Ошо,

На днях во мне неожиданно возникло сильное желание принять твою саньясу. Это было лишь чувство. Я подумала, что нет ни одной причины, чтобы сделать это, – право же, ни одной причины, и что же? Может быть, просто сделать это в качестве подарка самой себе?

Саньясу не принимают по какой-нибудь причине. Человек, принимающий саньясу по какой бы то ни было причине, принимает ее по неправильной причине. Любая причина – это неправильная причина! Саньяса принимается из состояния полного восторга. Да, это именно чувство, а не логика. Это любовное приключение! Вы не влюбляетесь по каким-то причинам. Если вы влюбляетесь по каким-либо причинам, вы скоро охладеете, поскольку все причины недолговечны. Причины подобны движущимся песчаным барханам. То, что сегодня кажется разумным, завтра может показаться иррациональным. Причины постоянно меняются, как погода. Ум никогда не остается тем же самым, он меняется с каждым мгновением, и этот самый ум снабжает вас причинами.

Саньясу принимает не ум. Как ум может принять саньясу? Саньяса означает отбрасывание ума! Ум не может принять саньясу, потому что это будет для него самоубийством. Саньяса – это нечто, возникающее в сердце. Вот почему это похоже на чувство, на любовное приключение, нет вообще никакой причины. Внутри вас возникает желание, страстное стремление сердца.

В этом различие между амбициозным желанием и страстным стремлением: амбициозное желание ориентировано на цель, стремление ориентировано на источник. Амбициозное желание означает, что есть нечто, чего требуется достичь, – где-то там. Оно зависит от цели. Существует мотив, и, следовательно, вы можете рассуждать об этом рационально. Вы можете просчитывать, стоит ли этого достигать или нет. Вы можете рассуждать об этом рационально. Это не вопрос чувства, это можно вычислить. Вы должны двигаться в определенном направлении с осторожностью, потому что мир очень хитер и каждый старается достичь той же самой цели – власти, денег, престижа. Миллионы людей бегут, мчатся наперегонки к той же самой цели. У вас много конкурентов. Вы должны быть очень ловкими и очень хитрыми. Вы должны быть очень осторожными. Вы должны быть очень искушенными в политической игре, дипломатичными. У страстного стремления нет цели, но у него есть источник. Его источник – сердце.

Винсента Ван Гога, одного из величайших живописцев, одного из великих мастеров, абсолютно не понимали его современники. Ни одна его картина не была продана, потому что люди не могли понять, чем он занимается, что у него за картины. Они выглядели нелепо. Например, он всегда рисовал деревья такими большими, что они поднимались выше звезд. Звезды были маленькими, солнце и луна были маленькими, а деревья казались такими громадными…

Кто-то спросил его:

– Ты что, сумасшедший? Разве кто-нибудь видел такие деревья? Таких деревьев не бывает! Почему ты всегда рисуешь такие большие деревья? И почему ты рисуешь звезды такими маленькими? Даже солнце маленькое, а дерево поднимается выше его!

Солнце находится так далеко от Земли, что даже свету, чтобы дойти до Земли, требуется около десяти минут. А свет движется действительно быстро: за одну секунду он проходит сто восемьдесят шесть тысяч миль – за одну секунду, – и в шестьдесят раз больше за одну минуту, и еще в десять раз больше этого за десять минут. И ни одно дерево не может вырасти выше Солнца, не говоря уж о звездах. Ближайшая звезда удалена на четыре световых года; свету требуется четыре года, чтобы достичь Земли. А самая далекая звезда удалена на миллионы и миллионы световых лет.

– Твои деревья всегда поднимаются выше звезд! Что за ерунда?

А Ван Гог рассмеялся и сказал:

– Я знаю! Но я также знаю еще кое-что, чего вы не знаете: деревья – это страстное стремление Земли превзойти звезды. Я рисую это стремление, а не деревья. Меня больше интересует источник, а не цель. Не имеет значения, достигнут они звезд или нет. Я принадлежу Земле, и у меня нет обязательств перед звездами. Я – часть этой Земли, и я понимаю стремление Земли. Это страстное стремление Земли: деревья продолжают тянуться к звездам.

Стремления иррациональны, и я согласен с Ван Гогом. Только страстное стремление направлено к Богу, не амбициозное желание, потому что для амбициозного желания Бог кажется абсолютно невозможной вещью. Но для стремления возможно все, нет ничего невозможного, поскольку нет вопроса о том, чтобы чего-то достигнуть, – это наслаждение самим источником стремления.

Если у вашей любви есть какая-либо мотивация, то это фальшивая любовь. Когда у вашей любви нет совершенно никакой мотивации, тогда она истинная, она подлинная.

Ты говоришь: «На днях во мне неожиданно возникло сильное желание принять твою саньясу». Да, это стремление возникает неожиданно и приходит из ниоткуда. Оно просто овладевает тобой. И если ты начнешь искать причины, ты упустишь, потому что искать причины – значит искать не в том месте, не там, откуда возникло это стремление.

Взгляни глубоко в свое сердце. Послушай этот пока еще слабый голос внутри. И запомни одну вещь: жизнь реализуется лишь через стремления – не через амбиции. Жизнь становится блаженной лишь через сердце – не через ум. Ум создает науку, сердце создает религию. Ум может дать вам совершенную технологию, наилучшие технические приспособления. Сердце дает вам настоящие, основополагающие ценности: любовь, блаженство, истину, свободу, осознанность, Бога. А без этих ценностей жизнь ничего не стоит.

Вот почему миллионы людей ощущают бессмысленность. Миллионы людей чувствуют себя так, как будто они оказались здесь лишь случайно, как будто они не нужны. Но в Дезидератах говорится, что вы нужны: через вас осуществляется некая замечательная потребность Существования.

Уважай свои стремления. Уважать свои стремления – значит уважать голос Бога внутри тебя. И запомни: если ты начинаешь думать, что это было лишь чувство, в этих мыслях уже присутствует осуждение. «Это было всего лишь чувство», – как будто это нечто неправильное, как будто, если это лишь чувство, то этого недостаточно; должна быть какая-то причина.

Если ты будешь продолжать делать только рациональные вещи, в твоей жизни будет недоставать подлинной тайны жизни. Ты упустишь сокровище, ты упустишь царство Божие. Ты будешь жить в комфорте, но будешь жить бессмысленно. У тебя, возможно, будет много имущества, но ты будешь никчемной. У тебя не будет ничего ценного, у тебя не будет никакого ощущения ценности.

Слушай сердце, если ты действительно хочешь расти. Не говори, что это «лишь чувство», потому что чувство выше, чем знание. Есть нечто, что еще выше, – это бытие.

Это три уровня. Низший – это знание, высший – бытие, а между ними двумя – чувство. Чувство функционирует как мост. Оно функционирует как связь между знанием и бытием, между ближним берегом и дальним берегом. Это мост. Запомни, мост – это не то место, где следует строить дом. Ты должна миновать его, но ты должна пройти по нему. Ты не можешь избежать этого. Если ты уклонишься от этого, то будешь продолжать цепляться за этот берег и никогда не перейдешь на другой берег. Ты останешься вовне, ты никогда не войдешь во внутреннюю часть своего существа – а в нем подлинная красота. Иисус говорит: «Царство Божие внутри вас».

И сердце всегда зовет тебя вперед, но в голове очень много шума, и голова никогда не позволяет тебе слушать сердце. Это удача, что, по крайней мере, ты его услышала. По крайней мере, ты услышала нечто, возникающее в тебе: «…сильное желание принять саньясу».

Но тогда немедленно вмешался ум. Он сказал: «Это лишь чувство». Однако чувство – это более высокое явление, чем знание. Любовь выше логики. Никто не может жить, следуя только логике, а если и сможет, то жизнь его будет бесполезной. Только любовь открывает окна к Запредельному.

Пожалуйста, не суди ни о чем как «лишь о чувстве». И ты говоришь: «Я подумала, что нет ни одной причины, чтобы сделать это». Да, ни одной! В этом красота. Это прыжок за пределы рассуждения, поэтому как для него может существовать логическая причина?

Ум не может тебя поддерживать, ум может только мешать тебе. Ум не может питать твои стремления, у него имеются свои собственные проекции, амбиции. Он хочет, чтобы ты вложила всю свою энергию в амбиции, он хочет, чтобы ты ринулась вперед со всеми своими мечтами; они должны быть осуществлены. Конечно, они никогда не осуществятся…

Все мечты неизбежно должны быть разбиты, они обречены на крушение, но ум невероятно изобретателен. Одна мечта терпит крушение, ум создает другую. На самом деле, еще до того, как терпит крушение другая мечта, ум уже создает следующие. Он держит их наготове, на тот случай, если возникнет промежуток, и в этом промежутке ты начнешь слышать сердце. Ум никогда не предоставляет тебе промежутка, он заставляет тебя бежать все быстрее и быстрее. Он продолжает говорить тебе: «Эта мечта потерпела крушение – это не означает, что все мечты обречены на неудачу. Если не сегодня, то завтра ты добьешься успеха. Ты потерпела поражение, потому что ты не вложила себя в это полностью». А никто не может полностью вложить себя в мечту.

Мечта – это нечто очень небольшое. Как ты можешь войти в мечту полностью? Более интенсивно, более страстно можно войти в чувство; но даже и это еще не тотальность. Тотальность имеет место лишь тогда, когда ты входишь в бытие, но чувство ближе к бытию. Чувство – это как дверь храма. В тот момент, когда ты стоишь на пороге, у тебя есть обе возможности: ты можешь выбежать наружу, и ты можешь вбежать внутрь.

И мое наблюдение таково, что и поэт, и мистик стоят на пороге одной и той же двери, поскольку они оба находятся в мире чувства. Ни мистик, ни поэт не думают. Поэт и мистик стоят на пороге одной и той же двери, но между ними существует огромное различие. Поэт все еще продолжает смотреть наружу. Дверь та же самая, пространство то же самое, но мистик смотрит в направлении внутреннего мира, в направлении святыни, внутрь храма, а поэт смотрит наружу. Поэтому рано или поздно поэт теряется во внешнем мире. Он снова и снова подходит к двери и снова и снова теряет эту дверь, потому что никогда не смотрит внутрь. Только если он повернется на сто восемьдесят градусов, он сможет вбежать внутрь.

И в тот момент, когда ты вбегаешь внутрь, происходит чудо – единственное чудо, которое только существует, – в этот момент ты узнаешь, кто ты есть.

Никакие причины не могут быть мотивом для вступления в саньясу, для нее не существует «почему». Именно поэтому обычные люди назовут такой поступок безумием – но они и Иисуса называли безумным. Даже сегодня, спустя две тысячи лет, психоаналитики считают, что он был сумасшедшим.

Будду считали безумным – конечно, это так очевидно: он должен был стать царем, но все бросил и сбежал в джунгли медитировать. Он покинул пределы царства своего отца, так как знал, что отец начнет его разыскивать и рано или поздно его поймают; поэтому он как можно быстрее сбежал в соседнее царство.

Но он ошибался, думая, что там его не поймают. Царь соседнего царства был другом его отца. Отец Будды сообщил тому царю:

– Мой сын, мой единственный сын убежал, и, возможно, он скрывается где-то в твоем царстве, потому что я искал в своем царстве – его нигде нет. Поэтому, посмотри…

Друг начал его искать и нашел. И этот царь пришел к Будде и сказал:

– Все отлично: если ты несчастлив со своим отцом, то забудь о нем. Мое царство больше, чем у твоего отца, и у меня нет сына, только дочь. Поэтому женись на моей дочери и это царство – твое! Забудь обо всем! И, разумеется, царство твоего отца в конечном счете тоже будет твоим, так что ты будешь владеть обоими царствами. Твой отец стар, ему семьдесят лет. Он болен, в любой момент он может умереть.

Какое прекрасное предложение! Но Будда рассмеялся. Он сказал:

– Значит, мне придется бежать и из твоего царства! Я думал, что здесь я в безопасности. Дело не в какой-то ссоре. Я не ссорился со своим отцом, мы не враги. Я просто понял, что жизнь, которой я живу, лишена смысла. Я ищу способ жить более глубокой жизнью. Я хочу жить, но жить подлинно, искренне. Я не хочу жить как лицемер. И пока я не найду истину, я не вернусь. Да, когда я найду истину, я вернусь домой. Я приду, и если мой отец будет жив, я разделю с ним свою радость. Я уважаю и люблю его, но он живет в страдании, а я не хочу повторять ту же самую историю. Я знаю, что моя жена будет страдать, мой ребенок будет страдать, но они в любом случае страдают. Они страдали со мной, они будут страдать без меня. Есть вероятность того, что я смогу найти истину. Тогда я смогу пойти и разделить ее с моей женой, с моим сыном

И через двенадцать лет он вернулся. Конечно, его жена была сердита, очень сердита, она была в ярости. Она начала кричать. Гнев, накопленный за двенадцать лет… Ее нельзя осуждать – и Будда не осудил. Он стоял молча, позволяя ей излить все, что в ней накопилось. Она плакала, кричала и рыдала…

Наконец Будда сказал:

– Пожалуйста, посмотри на меня. Я не тот человек, который ушел. Я – новое существо! Просто вытри свои слезы и посмотри на меня. Я пришел поделиться этим. Прости меня. Когда ты узнаешь, что я принес тебе, ты не будешь меня обвинять, ты будешь счастлива от того, что я это сделал.

Жена посмотрела на него, и, конечно, это был совершенно другой человек – такой светящийся, такой красивый, такой блаженный. Его благоухание нельзя было не почувствовать. Что-то божественное окружало его, какая-то таинственная аура. Она поклонилась ему. И она привела их сына, которому в тот момент было двенадцать лет, и сказала ему:

– Попроси своего отца передать тебе наследство.

И Будда немедленно первым инициировал сына, мальчика двенадцати лет по имени Рахул – он посвятил его в саньясу. Он отдал ему свою чашу для подаяний и сказал:

– Теперь ты саньясин, и я научу тебя медитации.

Затем он инициировал свою жену, затем своего отца – когда их гнев был исчерпан, выброшен, они все почувствовали, что хотят этого. А Будда совершенно не реагировал на этот гнев. Он просто стоял там, как повивальная бабка, помогая им пройти через родовые схватки. А потом он разделил с ними свою радость.

С самим Буддой саньяса случилась вследствие понимания полной глупости той жизни, которой мы живем. В нем возникло страстное желание, сильное стремление: «Это не то, чем должна быть жизнь, чего-то недостает». То, что чего-то недостает, можно почувствовать только сердцем, так как сердце – это более чувствительная часть, чем ум. Ум всегда туповат, даже самый лучший ум туповат. Сначала сердце что-то чувствует, но в этом отсутствует причина.

Ты говоришь: «Может быть, сделать это в качестве подарка самой себе?» Это гораздо лучше. Да, прими саньясу как подарок. Наслаждайся со мной, празднуй со мной. Участвуй в этом великом событии, в этом экстазе, забудь все рациональные аргументы, и ты впервые прикоснешься к чему-то более глубокому в себе. И тогда появится возможность: если ты стоишь на пороге чувства, ты сможешь войти в храм.

Этот храм находится не снаружи; снаружи все храмы фальшивы. Индуистские, мусульманские, христианские, джайнские – все это фальшивые храмы. Подлинный храм находится в тебе, и там тебя ждет подлинный Бог. Именно его голос ты слышала. Иди туда, откуда он слышится, двигайся к этому источнику, и переживание твое будет огромным. Возможно, ты никогда не пробовала ничего подобного – это чистый нектар.

Пятый вопрос:

Ошо,

Не будешь ли ты так любезен сказать нам, когда наступит конец света?

Сегодня в обед!

Помедитируйте над этой историей, рассказанной Роджером Макгоу…

Когда автобус резко остановился, чтобы не сбить идущих по дороге мать с ребенком, на меня отбросило сидевшую напротив молодую леди в зеленой шляпе, и, будучи не из тех, кто упускает свой шанс, я начал заниматься с нею любовью.

Сначала она сопротивлялась, говоря, что сейчас слишком раннее утро, и что она лишь недавно позавтракала, и, вообще, я ей омерзителен. Но когда я объяснил, что в обед мир прекратит свое существование, ведь мы живем в ядерный век, она сняла свою зеленую шляпу, засунула в карман автобусный билет, и мы продолжили это занятие вместе.

Люди в автобусе, а их было много, были шокированы, удивлены, смущены и раздражены, но когда прошел слух, что в обед мир прекратит свое существование, они засунули свою гордость вместе с автобусными билетами в карманы и занялись любовью друг с другом. Даже кондуктор автобуса, оказавшись без пары, забрался в кабину и вступил в какие-то отношения с водителем.

Тем вечером все люди в автобусе, возвращавшиеся домой, были немного сконфужены, особенно я и молодая леди в зеленой шляпе, и все мы начали говорить разные слова о том, как поспешно и глупо мы поступили. Но потом, поскольку во мне всегда было кое-что от лихого парня, я встал и сказал, что очень жалко, что мир находится на краю гибели не каждый день, однако мы всегда можем притвориться. И вот что тогда случилось…

С быстротой молнии мы все поменялись партнерами, и вскоре автобус закачался от белых, как нафталиновые шарики, тел, делающих гадкие вещи.

На следующий день

И каждый день

В каждом автобусе

На каждой улице

В каждом городе

В каждой стране

люди притворялись, что в обед мир прекратит свое существование. Этого все еще не случилось. Хотя, в каком-то смысле, случилось.

Но если по какой-то случайности конец света не наступит, то увидимся завтра!

На сегодня достаточно.

Глава 15

Убей или поцелуй

Первый вопрос:

Ошо,

Глубоко внутри меня живет острая тоска по постоянной любви. Это глупо?

Любовь может существовать в двух измерениях – либо в горизонтальном, либо в вертикальном. Мы знакомы с той любовью, которая существует в горизонтальном измерении; это то же самое измерение, в котором течет время. Вертикальное измерение – это измерение вечности.

Эта острая тоска в сердце – не по постоянству. Здесь ты поняла неправильно, но это неправильное понимание является почти всеобщим, потому что нам знакома лишь одна плоскость – горизонтальная, измерение времени. В этом измерении есть лишь две возможности: что-то является либо преходящим, сиюминутным, либо постоянным. Но это постоянство есть не что иное, как множество моментов; оно тоже начинается и заканчивается. Постоянство не вечно, оно не может быть вечным. Ничто не может быть вечным во времени. То, что в какое-то время рождается, в какое-то время непременно должно умереть. Если существует начало, то существует и конец.

И ваша любовь начинается – она начинается в определенный момент времени, – и тогда она непременно должна закончиться. Да, она может закончиться раньше или позже. Если она заканчивается быстро, вы называете ее преходящей. Если для того, чтобы закончиться, ей требуется немного больше времени, вы называете ее постоянной. Но постоянство также не удовлетворит сердце, поскольку сердце страстно стремится к тому, что вообще не кончается, к тому, что вечно. Это стремление к божественному. Божественное – это другое название для вечной любви.

Иисус говорит: «Бог есть любовь» – и это одно из величайших высказываний, которые когда-либо были сделаны. Любовь становится синонимом Бога. Если вы смогли познать вечную любовь, вы познали Бога. Ничего не осталось, все реализовано.

Но ум ничего не знает о вечности. Сердце тоскует по вечному, однако сердце постоянно интерпретируется умом, а ум знает либо очень кратковременную любовь, либо любовь, длящуюся немного дольше. Но даже если любовь длится немного дольше, всегда присутствует страх того, что она закончится, и этот ваш страх обоснован – она закончится. На самом деле, она будет длиться дольше, если вы неразумны. Если вы очень-очень глупы и очень-очень неразумны, вам потребуется много-много времени, чтобы понять бесполезность всего этого. Если вы очень разумны, любовь может закончиться быстро, так как вы увидите, что в ней нет ничего особенного.

Чем человек разумнее, тем менее долговечной будет его любовь – та любовь, которую вы знаете. Вот почему, по мере того как человечество становится более разумным, любовь становится все более недолговечным явлением. В прошлом она была почти постоянной; такого явления как развод не существовало. В необразованных странах по-прежнему нет такого явления, как развод. Чем более образованной, культурной, изощренной становится страна, тем больше, в той же самой пропорции, становится процент разводов – причина проста: люди видят, что они друг другу надоели. Тогда нет смысла тащить дальше этот груз; тогда лучше закончить эту историю. Но ум может покончить с одной иллюзией и немедленно заменить ее другой, и так постоянно.

Ум ничему не учится. Даже разумный человек ничему не учится, и ум становится таким могущественным, что все, исходящее из сердца, никогда не достигает вас, вашего существа, не будучи проинтерпретировано умом. Сердце говорит «вечность», а ум интерпретирует это как «постоянство». Именно здесь ты упускаешь суть. Сердце тоскует по вертикальному измерению, то есть по измерению медитации. Ум живет в горизонтальной плоскости, и мистики всех эпох осознавали тот факт, что ум и время – это не две различные вещи; ум и есть время. Ум не может жить в вертикальном измерении, ум живет в прошлом, в будущем. Для ума настоящего не существует. Ум постоянно двигается из прошлого в будущее. Кажется, что настоящее – это только переход от прошлого к будущему.

Вот что я слышал…

Охотник собрался на охоту в джунгли. С ним захотел пойти его товарищ, который мечтал тоже стать охотником, но был очень неумелым и неопытным.

– Хорошо, – сказал охотник.

И он привел своего товарища к пруду, куда обычно приходили на водопой тигры и львы. Итак, друзья спрятались в кустах. Охотник дал товарищу указание:

– Когда что-то заметишь, не зевай и сразу же стреляй.

Мимо прошел тигр. Охотник был поражен, потому что его товарищ оставался словно замороженным, он даже не шевельнулся, он не сделал ничего, чтобы застрелить тигра. Охотник спросил:

– Что случилось?

Товарищ ответил:

– Он прошел так быстро, что я увидел его только тогда, когда он уже скрылся из вида.

Это в точности то, чем является настоящее: вы видите его только тогда, когда оно уже скрылось из вида. Вы видите его, только когда оно уже прошло. Вы никогда не видите его как настоящее – ум не настолько быстр. Ум не бдителен, он не осознает. Ум спит. Он всегда окружен прошлым и будущим, а это маленькое, краткое мгновение настоящего проходит быстро. Должно быть, оно движется быстрее, чем сам свет, потому что мы никогда не можем его ухватить. К тому времени, когда мы его осознаем, оно уже ушло. Мы целиком тратим это мгновение на то, чтобы стать бдительными, и потому оно ускользает. Вы всегда узнаёте о нем, когда оно уже скрылось из вида. Поэтому все, что вы знаете, – это прошлое, которого больше нет, и будущее, которого еще нет. Вы живете между этими двумя несуществующими вещами.

Вертикальное измерение – это совершенно другое явление: вы выпрыгиваете из ума. Именно это и есть медитация: вы выходите из ума, вы выходите из прошлого и будущего, вы выходите из времени. Вы больше не думаете, вы больше не спите, вы больше не желаете. Нет ни воспоминаний, ни воображения. Все безмолвно. Тогда вы можете видеть настоящее, и вы можете видеть, что существует только настоящее и ничего больше. И настоящее вечно, по сути, настоящее – это вообще не часть времени. Настоящее – это часть вечности; оно всегда сейчас, оно никогда не бывает где-то еще. Именно к этому так стремится сердце.

Эта тоска сердца не означает, что ты глупа. Ты неправильно ее понимаешь. Ты хочешь любви, которая рождается из медитации, а не из ума. Это та любовь, о которой я говорю постоянно. Это та любовь, о которой Иисус говорит: «Любовь есть Бог». Это не твоя любовь, твоя любовь не может быть Богом. Твоя любовь – это лишь умственное явление, это биология, это физиология, это психология, но это не вечность. Вечное принадлежит к существенному бытию.

Дезидераты назовут мою любовь существенной, а твою любовь – несущественной. Несущественное не может стать вечным. Даже если ты попытаешься сделать любовь постоянной и у тебя это получится, рано или поздно она умрет. Ты можешь даже обманывать себя, считая, что любовь все еще жива; ты можешь притворяться, что она как будто бы есть.

Миллионы супружеских пар по всему свету живут так, как будто бы она есть. Они живут в мире «как будто бы». Конечно, как они могут быть счастливыми? Их энергия иссякла, они пытаются что-то извлечь из фальшивой любви. Она не может дать того, что требуется, – отсюда разочарование, отсюда постоянная скука, отсюда постоянные придирки, конфликты между любовниками. Они оба пытаются сделать нечто невозможное, они пытаются сделать свой роман чем-то вечным, но он не может стать таким. Он возник из ума, а ум не может дать вам никакого проблеска вечности.

Вот мое предложение: если ты действительно готова осуществить страстное желание сердца, то полностью забудь о любви. Сначала пойди в медитацию, потому что любовь возникнет из медитации. Любовь – это аромат медитации. Медитация – это цветок, тысячелепестковый лотос. Позволь ей раскрыться, позволь ей помочь тебе войти в вертикальное измерение, в не-ум, в не-время, и тогда ты неожиданно обнаружишь этот аромат. Теперь это вечная любовь, теперь это безусловная любовь. Теперь она даже не направлена ни на кого конкретно, она не может быть направлена на кого-либо конкретно. Любовь – это не взаимоотношения; это скорее качество, которое тебя окружает. Это никак не связано с другим человеком. Ты любишь, ты есть любовь – и тогда эта любовь вечна, это твой аромат. Он окружал Будду, Заратустру, Иисуса. Это совершенно другой вид любви, качественно другой.

Вы просите лишь чуть большей продолжительности – не один день, а два дня, три дня, четыре дня; не одну жизнь, а несколько жизней, – но любовь закончится в любом случае. И чем больше вы ее продлеваете, тем слабее она становится, тем скучнее она становится, потому что она хочет умереть, а вы ее продлеваете. Иногда она умирает, но вы не способны ее отбросить, вы продолжаете волочить труп. Он воняет! Когда-то это было прекрасным явлением; теперь это просто труп, и он воняет.

В индийских писаниях есть прекрасная история про Шиву. Его жена Парвати умерла, и он двенадцать лет носил труп жены по всей стране, надеясь, что где-нибудь какой-нибудь врач сможет помочь. Постепенно-постепенно члены мертвого тела начали отпадать, но он продолжал свое путешествие в поисках врача, какого-нибудь алхимика, какого-нибудь мага, какого-нибудь чудотворца, который смог бы это сделать. Плача, рыдая, он обошел всю страну.

В Индии есть двенадцать священных мест. Говорят, что это места, где упали части тела Парвати. Каждое место, куда упала какая-нибудь часть, стало священным.

Вы можете носить мертвое тело – но вы не можете найти врача.

Это гораздо правдивее, чем история об Иисусе, воскрешающем мертвеца, хотя кажется невозможным, что такой человек, как Шива, будет носить мертвую женщину. Но мое собственное наблюдение таково, что миллионы людей несут любовные связи, которые уже давно мертвы. Они несут их из страха, просто цепляясь за что-то известное, знакомое, хотя это причиняет им лишь страдание. Это не что иное, как цепляние.

Когда любовь умирает, она умирает. Если жить во времени, то приходится принимать смерть и прощаться – без жалоб, без недовольства. Когда что-то заканчивается, что вы можете сделать? Такова природа вещей во временном измерении: они начинаются, и они заканчиваются. Будда говорит: «Все, что происходит во времени, обречено на смерть, поэтому примите это – таково положение вещей».

Но если ваше сердце действительно тоскует по чему-то вечному, тогда я могу показать вам путь. Тогда отбросьте идею любви. Прежде чем вы сможете давать, вы должны это иметь. Вы пытаетесь дать что-то, чего у вас нет; вы пытаетесь взять что-то у того, у кого этого просто нет. Тогда как это может быть чем-то вечным? Рано или поздно иллюзии непременно будут разрушены. Как долго вы можете вынашивать эти иллюзии, как долго вы можете оставаться в заблуждении? Вот почему я говорю, что чем более вы разумны, тем быстрее такая любовь выскользнет у вас из рук.

Только глупые люди могут жить в супружестве, думая, что это нечто постоянное. Разумные люди не могут жить в так называемом супружестве, а если они будут в нем жить, им придется много раз в своей жизни менять партнеров. Но всякий раз будет происходить одно и то же.

Ум продолжает находить другие причины, но никогда не смотрит на действительную причину. Он не может, потому что взглянуть на действительную причину для ума означает самоубийство. Он найдет тысячу и один недостаток в женщине, в мужчине, с которыми вы жили, – вот почему любовь заканчивается. Дело не в том, что любовь во времени неизбежно должна закончиться, а в том, что у этой женщины есть недостатки. Вы выбрали не ту женщину, вы с ней несовместимы, вы не созданы друг для друга и так далее, и тому подобное. Но когда-то вы думали, что созданы друг для друга, и вы совершенно об этом забыли. Вспомните те дни, когда роман только начинался… Вы думали: «Это будет длиться вечно!» Вы даже обещали друг другу, что это будет длиться вечно.

Лишь несколько дней назад Анита и Анубхава хотели жить вместе. Я посоветовал им жить отдельно и продолжать встречаться. Но влюбленные есть влюбленные – дураки есть дураки. Вот почему это называется «валять дурака»![25] Они хотели жить вместе. Анита даже подала заявление в письменной форме: «Мы никогда не расстанемся, я обещаю. И мы абсолютно уверены, что хотим жить вместе, двадцать четыре часа в сутки вместе». И я сказал: «Хорошо, тогда это ваше дело».

Не прошло и двух месяцев, как вчера я получил от Аниты письмо: «Мы хотим расстаться». Всего лишь два месяца! Она забыла, что заявила в письменной форме: «Мы никогда не расстанемся… Мы всегда будем жить вместе».

Это происходит со всеми. Это иллюзия, мираж – и вы хотите сделать мираж постоянным? Как вы можете сделать мираж постоянным? Как вы можете сделать сон постоянным? Придет утро, и вам придется проснуться. Проснувшись, вы можете снова закрыть глаза и продолжать пытаться найти этот сон – куда он исчез? Вы хотите, чтобы он продолжился, но вы не можете возобновить тот же сон. Он потерян навсегда. Как только вы проснулись, он навсегда разрушен, вы не можете снова найти этот сюжет. Запомните: он не подлежит восстановлению.

Вы не можете восстановить разбитую любовь. Разбитое зеркало – да. Можно найти способы. Его можно снова расплавить, и оно опять станет целым. Но для разбитой любви не существует никаких способов, никаких возможностей; отсюда этот страх. Страх показывает, что глубоко внутри вы знаете, что любовь ускользает из ваших рук, и поэтому вы хотите сделать ее постоянной. Выход заключается в том, чтобы пойти в суд и пожениться. Таков способ сделать любовь постоянной. Сделайте это узаконенным явлением, и тогда суд, полиция, магистратура, закон и государство будут препятствовать разводу всеми возможными способами; и даже если вы захотите разойтись, они вам этого не позволят.

Хорошо, что Анита вручила это письменное заявление мне, а не суду! Она может не беспокоиться – я его выбросил в тот же день, когда она отдала его мне, потому что я знал: нет смысла хранить его. Рано или поздно это закончится, и я не хочу, чтобы она чувствовала себя неловко! Я его выбросил… Они могут разойтись… но она снова сделает то же самое, вот в чем проблема. И поверьте мне, не пройдет и двух месяцев, и она напишет это снова.

Сейчас она хочет быть в полном одиночестве, она совсем не хочет жить с кем-нибудь вместе. Конечно – она пробудилась! Но это будет происходить снова и снова. Это произойдет, по меньшей мере, еще несколько раз. Я слышу, как она храпит, и знаю, что она снова погружается в сон! Ни один сон не может быть постоянным, а ваша любовь – это сон. Ум может только видеть сны, он не может дать вам реальность.

Выходи из ума. Полностью забудь о любви. У тебя нет никакого понимания любви – у тебя не может быть никакого понимания любви. Только посредством медитации ты изменишь измерение своего существа. Из горизонтального измерения ты перейдешь в вертикальное. Из жизни в прошлом и будущем… Кстати, откуда это постоянство? Постоянство означает, что ты пытаешься просчитать любовь даже в будущем. Ты хочешь, чтобы она оставалась такой, как есть, даже в будущем – но почему? На самом деле, она, должно быть, уже ушла; человек начинает думать о постоянстве, только когда любовь уходит.

Когда двое влюбленных действительно погружены в эту иллюзию, они не думают о постоянстве. Спроси любых двух влюбленных во время их медового месяца – им все равно, они знают, что будут вместе всегда.

Но в тот момент, когда любовь начинает ускользать из твоих рук, ум говорит: «Теперь цепляйся. Сделай ее постоянной. Сделай все что угодно, чтобы она была постоянной. Не смотри на появляющиеся тут и там трещины. Не смотри, избегай, полностью забудь о них. Продолжай прятать их – как-нибудь позаботься об этом». Но ты просишь невозможного.

Я могу научить тебя медитации, и из медитации возникнет иное качество любви. Тогда это будет не валянием дурака. Тогда это будет мудростью – не дурачеством. Тогда ты будешь не падать в любовь[26], ты будешь подниматься, расти в любви. Тогда любовь будет для тебя качеством. Точно так же как свет окружает пламя, тебя будет окружать любовь. Ты и есть любовь. И тогда в любви присутствует вечность, она не адресована кому-то конкретному. Каждый, кто приблизится к тебе, будет впитывать ее. Каждый, кто приблизится к тебе, будет очарован, обогащен ею. Дерево, камень, человек, животное – неважно. Даже если ты сидишь одна… Будда, сидящий в одиночестве под деревом, излучает любовь. Любовь непрерывно изливается из него. Это вечная любовь, и это подлинное стремление сердца.

Не понимай это неправильно – но ум может понять это только неправильно. Понимание возможно только через медитацию.

Второй вопрос… он без обращения:

Впервые в жизни я чувствую себя абсолютно свободным и необусловленным: свободным быть самим собой каждую секунду, без каких бы то ни было компромиссов. И я понимаю, что единственное усилие, которое я должен сделать, – это стать осознающим.

Можешь ли ты сказать что-нибудь об осознанности? Между прочим, я люблю тебя.

«Между прочим», хм? «Между прочим» ты меня любишь? И ты не знаешь, что такое осознанность, но, тем не менее, чувствуешь себя «абсолютно свободным и необусловленным: свободным быть самим собой каждую секунду, без каких бы то ни было компромиссов». Единственное, чего не хватает, – это осознанности. Круто! Вот почему он даже не адресовал свой вопрос – обращение ко мне, наверное, как-то нарушает его свободу; возможно, это демонстрирует его несостоятельность; возможно, это показывает, что он все еще не абсолютно свободен, все еще не является полностью самим собой. И любовь никогда не бывает «между прочим».

Место действия – родильное отделение большой нью-йоркской больницы. Ральф с тревогой ждет рождения своего первенца. Он расхаживает взад и вперед по комнате для ожидающих, нервно просматривает двенадцать журналов, каждый из которых он прочитал уже три раза, и, конечно же, курит одну сигарету за другой.

Краем глаза он видит, как из операционной выходит доктор с крошечным, только что родившимся младенцем на руках и направляется к комнате для ожидающих. Поскольку Ральф – единственный ожидающий отец в комнате, он уверен, что это его ребенок. Его переполняет радость!

Он бежит навстречу доктору, но, к своему ужасу, видит, что доктор подбрасывает младенца в воздухе и, когда тот падает, ловит его за ногу. Ральф шокирован! Он бросается, чтобы забрать своего ребенка, пока не произошла какая-нибудь трагедия, но едва он успевает подбежать, как доктор снова подбрасывает младенца высоко в воздух и на этот раз не успевает схватить его за ногу. Ребенок с глухим стуком падает на пол!

– Мой ребенок! Мой ребенок! – кричит Ральф. – Что вы сделали с моим ребенком?

– Не волнуйся! – невозмутимо отвечает врач. – Он все равно был мертвым!

Между прочим, ты меня любишь? Такая любовь все равно мертва! И без осознанности нет свободы. Как ты можешь стать необусловленным без осознанности? Кто и когда слышал о подобном? Не обманывай себя. По крайней мере, будь немного более внимателен к тому, что ты говоришь, будь немного более наблюдательным в отношении того, о чем ты спрашиваешь. Это полное безумие!

Сначала появляется осознанность, а потом необусловленность. Необусловленность – это следствие осознанности. Осознанность функционирует как ключ; обусловленность – это замок на тебе. Ключ осознанности отпирает тебя, он выводит тебя из твоей тюрьмы. И тогда появляется свобода – но без осознанности ты можешь только грезить о свободе. Ты можешь грезить о необусловленности, ты можешь даже начать в нее верить.

И твои слова: «Теперь я свободен быть самим собой каждую секунду, без каких бы то ни было компромиссов», свидетельствуют о том, что ты не понял того, о чем я говорил. Что можно сказать о необусловленности и свободе? Они очень, очень далеки от тебя. Ты даже не понял, ты даже не был достаточно разумен, чтобы понять, что я пытаюсь до тебя донести.

Человек свободен лишь тогда, когда его нет. Человек является самим собой лишь тогда, когда его нет. Свобода не означает, что в тебе становится больше «Я». Твое заявление: «Я свободен быть самим собой» – высокомерно. Это эго, которое пытается приукрасить себя свободой. Если оно тебя обманет, ты упадешь в яму, которая гораздо глубже всех тех, в которых ты побывал раньше.

Эго хочет объявить о своих притязаниях на просветление, и когда ты слышишь, как я говорю, что вы все просветленные, твое эго очень радуется. И внутри ты думаешь: «Это именно то, что я говорил себе, – я просветленный!»

Он даже не адресовал свой вопрос. Как он может его адресовать? Это трудно. Он стал просветленным! Он не может назвать меня своим мастером, он не может назвать меня Ошо. Он стал абсолютно свободным!

Свобода существует не для «Я». Свобода, в действительности, означает свободу от «Я», а не свободу самого «Я». Когда вы не обусловлены, «Я» исчезает, потому что ваше «Я» есть не что иное, как обусловленность, слои и слои обусловленности. Это луковица. Если вы начнете снимать слой за слоем, что вы обнаружите в конце? Когда все слои сняты, в ваших руках ничего не остается: не «Я», а Ничто, шуньята, анатта, «не-Я», абсолютная пустота – в том, что касается эго.

Но эго очень умное. Если вы выгоняете его через парадную дверь, оно возвращается через черный ход, оно снова и снова продолжает в вас впиваться. Теперь это может стать вашей обусловленностью. Запомните: даже идея «я необусловлен» может стать обусловленностью. Обуславливание – это очень тонкий процесс.

Я слышал об одном человеке, который был учеником знаменитого русского психолога Павлова. Павлов создал теорию условного рефлекса, и на ней основывается вся русская психология, потому что Павлов пытается объяснить все через обусловленность. Павлов говорит, что все подвержено обусловленности, и на девяносто девять и девять десятых процента он прав. Он неправ только в отношении будд; во всем остальном он прав. Только будда обладает необусловленным сознанием, потому что только будда живет жизнью не-ума и «не-Я».

Но те люди, с которыми мы встречаемся, все являются обусловленными. Христиане обусловлены одним образом, индусы обусловлены другим образом, но все они обусловлены. У них различные представления, различные философии, различные мифологии, различные суеверия. Они живут в камерах различных типов, их тюрьмы по-разному построены, но это – тюрьмы. Христианство, индуизм, мусульманство, джайнизм, буддизм – все это тюрьмы.

Будда не заключен в тюрьму, Иисус не заключен в тюрьму, но Иисус – не христианин. Вы думаете, Иисус был христианином? Он никогда не слышал даже этого слова! Вы думаете, Будда был буддистом? Обусловленными стали совсем другие люди.

Открытие Павлова имеет огромную ценность в том, что касается обычных, неосознанных людей. И это открытие было сделано благодаря наблюдениям за собаками! У Павлова были сотни собак, он постоянно экспериментировал с ними. Но между собакой и неосознанным человеком различие невелико, поэтому все то, что он узнал о собаках, верно и в отношении людей. Павлов – бихевиорист[27]. Он утверждает, что у человека нет души, есть только поведение, и поведение может быть обусловлено. Вы можете сделать из человека джайна, вы можете сделать из того же самого человека христианина. Все, что требуется, – это немного переобуславливания. Но нет и вопроса об отказе от обусловленности. Вы должны принять другую обусловленность, вы должны заменить свою прежнюю обусловленность. Вы верите в Будду, вы начинаете верить в Иисуса, но вы остаетесь верующим.

Один из учеников Павлова тоже пытался экспериментировать с собакой, точно так же, как это делал его учитель. Учитель доказал логически, что поведение может быть обусловлено. Вы можете сделать человека нравственным или безнравственным; это лишь вопрос наказания и поощрения. Если вы поощряете какое-то поведение, оно укореняется, потому что никто не хочет страдать. Если вы наказываете человека за какое-то поведение, оно искореняется.

На самом деле, не только в России, но и по всему миру мы делаем то же самое. Что вы делаете с преступниками? Наказываете их пребыванием в тюрьмах. Это бихевиоризм! Вы пытаетесь наказать их за что-то, чтобы потом они не делали этого снова; но результат оказывается совершенно другим. Когда вы заставляете преступника жить в тюрьме в течение двенадцати лет, он привыкает к такой жизни, он, по сути, начинает наслаждаться ею. Вместо того чтобы считать тюрьму наказанием, он начинает переобуславливаться, иначе он не сможет прожить там двенадцать лет. Отсюда рецидивы.

Если человек несколько лет пробыл в тюрьме, он обречен возвращаться в тюрьму снова и снова, потому что жизнь за пределами тюрьмы кажется ему теперь не такой уж привлекательной. Во внешнем мире существуют тысячи забот: вы должны искать работу, вы должны найти какое-то занятие, вы должны зарабатывать себе на хлеб с маслом. А человек, который прожил в тюрьме десять или двенадцать лет, полностью освободился от забот, связанных с занятостью, работой, поиском жилья, зарабатыванием денег. Он живет в свое удовольствие, он не платит за квартиру, у него все есть. Он вовремя получает свой обед, свой ужин, свой завтрак, свой чай. Жизнь в тюрьме не очень комфортна, но, в некотором смысле, беззаботна. Там нет никакой опасности, там абсолютно безопасно. И он привыкает к этой безопасности.

Павлов постоянно проводил эксперименты. Он давал собаке еду и включал звонок. Собака ела свою еду, и в это время звенел звонок. Через пятнадцать дней он просто включал звонок, и собака реагировала так, как будто звонок – это что-то, подобное пище. У собаки начинала течь слюна, высовывался язык. Обычно, если звенит звонок, ни одна собака не ведет себя подобным образом. Какое ей дело до звонка? Но если вы в течение пятнадцати дней даете ей еду и постоянно включаете звонок, то эти события становятся связанными.

Итак, ученик Павлова проводил свой собственный эксперимент. Он взял у своего друга собаку и попытался научить ее одному трюку. Он хотел, чтобы собака лаяла, стоя на задних лапах, – только тогда она получала бы еду. Чтобы научить ее этому, он держал миску с едой в руке, и собаке приходилось вставать на задние лапы; а чтобы научить ее тому, что она должна лаять, этот человек лаял. Через две недели он перестал лаять и стал ждать, что собака залает сама, но она не лаяла. В конце концов, он так устал ждать, что отдал ей еду. Но собака не стала ее есть, она не прикоснулась к еде – пока человек не залаял! Ее обусловил лай человека! В течение пятнадцати дней вы лаете и даете еду, а потом вы вдруг перестаете лаять. Собака отказывается от еды. Этот человек должен был лаять! Вот что произошло – возникла новая обусловленность.

Послушай меня: берегись! Ты можешь приобрести новую обусловленность – что ты просветленный.

Лишь несколько дней назад я рассказывал о Сомендре. Вчера я получил от него письмо. Он пишет: «Да, Ошо, со мной случилось то, что теперь я сам могу быть мастером. Нет необходимости иметь мастера – хотя я и не знаю, что такое просветление, – поэтому я снял малу[28]. Но однажды, после восьми или десяти дней работы в группе, во мне поднялась такая сильная энергия, что я хотел встать, но снова и снова падал. Происходило что-то странное, и неожиданно я услышал чей-то голос, сказавший: „Надень снова малу“».

Он, должно быть, испугался: что происходит? Он, должно быть, испугался. Он не пишет о страхе, который возник, когда он не мог встать. Он занимался какой-то энергетической работой с людьми в группе и упал на пол, лежал на полу, пытался подняться и не мог встать; тогда он позвал своего помощника. Он слышал этот голос трижды. Это не что иное, как его собственное подсознание, потому что я ему ничего не говорил. Он думает, что он слышал мой голос: «Верни малу на место! Надень ее снова!» Это говорил его страх, он, должно быть, испугался того, что происходило. Это выходило из-под его контроля: он не мог контролировать даже свою собственную энергию. И он попросил помощника: «Найди мою малу – она где-то в сумке». Малу принесли, и тогда он успокоился, и энергия пришла в порядок.

Но что-то из того опыта все-таки оставило в нем след, хотя сейчас он снова носит малу и говорит людям: «Я саньясин». Он говорит обо мне, забыв о том, что сам был мастером. Но он заканчивает письмо словами, в которых остался след того опыта: «С огромной благодарностью я прикасаюсь к твоей руке». Не к стопам – «к твоей руке». Это остаточное явление! Так что когда-нибудь он снова попадет в беду. Тогда он напишет: «Я прикасаюсь к твоим стопам, Ошо, я слышал голос».

Он говорит, что ничего не знает о просветлении. Но как ты можешь быть мастером, если ты ничего не знаешь о просветлении? И эти игры эго неизбежно происходят со многими людьми.

Так что берегись – ты можешь стать обусловленным. Я здесь для того, чтобы освободить тебя от обусловленности, а не переобусловить, – запомни это. Моя работа состоит только в том, чтобы освободить тебя от обусловленности, а затем я оставлю тебя в покое. Но моя работа – это моя работа; то, как ты ее примешь, зависит от тебя.

Сумасшедший шепчет своему товарищу:

– Я собираюсь сбежать!

– Как? – спрашивает товарищ.

– Через замочную скважину! – отвечает тот с энтузиазмом.

Через несколько минут он возвращается в палату с разбитым лбом.

– Что случилось? – спрашивает товарищ.

– А! – мрачно отвечает сумасшедший. – Они оставили ключ в замке!

С тобой ничего еще не случилось. Когда я говорю, что ты просветленный, это мое видение тебя, а не твое понимание. В тот день, когда это станет твоим пониманием, ты не будешь спрашивать: «Что такое осознанность?» – потому что без осознанности это вообще не может случиться.

Поэтому забудь о своей абсолютной свободе, о необусловленной свободе, о том, что ты стал полностью свободным, что ты являешься самим собой каждую секунду, без каких бы то ни было компромиссов. Все это просто вздор!

Третий вопрос:

Ошо,

Многие из твоих шуток мне не понятны. Что делать?

Ты, должно быть, слишком усердно стараешься их понять. Ты, должно быть, слишком серьезна. Когда я говорю, что очень серьезно отношусь к своим шуткам, я шучу! Тебе вообще не следует меня слушать! Будь настороже, будь бдительна. Я не тот человек, на которого всегда можно положиться. Нет необходимости стремиться понять шутку – она сама дойдет до тебя! А ты просто расслабься – просто расслабься! Ты пытаешься найти в ней некое значение, некий скрытый смысл, нечто эзотерическое. Это просто шутка!

Но именно так нас обуславливали веками – принимать все всерьез. Я хочу разрушить вашу серьезность, вот почему мне приходится разыскивать все эти глупые шутки – просто чтобы разрушить вашу серьезность! На самом деле, для меня это очень утомительно. Для меня будет легче не рассказывать вам никаких шуток, но тогда вы станете очень, очень серьезными. Даже когда я рассказываю вам эти шутки, вы продолжаете цепляться за свою серьезность. Вы пытаетесь найти в них некий смысл.

У жизни нет смысла – наслаждайтесь! У нее нет смысла. Танцуйте, пойте, радуйтесь – у нее нет смысла. Нет нужды быть серьезными, жизнь – это космическая шутка! Что тут понимать? Но целеустремленный ум всегда пытается что-нибудь получить, даже из шутки. Ты что, совсем не можешь расслабиться, не можешь просто слушать и смеяться? Тебе что, нужно ее понять, понять ее значение, ее эзотерический смысл – и только тогда ты засмеешься? К тому времени шутка закончится – ты упустишь суть. Суть в том, чтобы просто расслабиться; но ты относишься к этому очень серьезно, ты, должно быть, слишком серьезна.

Вот что я слышал… (Некоторое время Ошо ищет шутку.)

Господи Иисусе, я снова ее упустила! Я не слышала ничего, ни единого слова! Ты видишь? Даже без шутки до людей доходит! Так что, если ты хочешь что-то уловить, ты просто улавливаешь – независимо от того, есть шутка или ее нет! Я ничего не рассказал тебе, но до тебя дошло! Это вопрос расслабления!

Четвертый вопрос:

Ошо,

Я узнаю тебя, только когда стану просветленным?

Узнавание возможно даже до просветления, но оно останется неясным, оно останется скрытым в дымке. Это точно так же, как ранним утром, зимним утром, вы видите, что к вам кто-то приближается, но не можете точно сказать, кто это. Иногда вы можете определить, мужчина это приближается или женщина, но туман такой густой, что точно определить, кто этот человек, вам трудно.

Такой вид узнавания возможен; иначе отношения между мастером и учеником не могли бы существовать. Как человек становится учеником? Неясное узнавание, аромат, который вас коснулся, любовь, которая тронула ваше сердце, нечто из Запредельного. Это чувство, это не знание. Вы не можете быть в этом абсолютно уверены, это непостижимо.

По мере того как вы становитесь все более и более медитативными, это ощущение будет становиться для вас все яснее и яснее. Это как отдаленный крик кукушки – да, в точности крик кукушки, – отдаленный зов. Вы слышите его, и он как будто замирает, но все же продолжает звучать вокруг вас, он повисает в воздухе на некоторое время, как во сне. Однако это возможно лишь настолько, насколько возможно. Если в состоянии непросветления вы просите чего-то большего, тогда вы просите невозможного.

Вы не можете совершенно точно знать, кто я есть, пока не узнаете, кто есть вы. Но как только вы узнаете это совершенно точно, я буду вам не нужен. Я нужен вам только потому, что вы не знаете совершенно точно. Но что-то включается внутри вас, что-то внутри вас начинает расти.

Когда первые листки из семени появляются над землей, вы не можете знать определенно, какой это будет цветок, но можете быть уверены в том, что что-то начало расти, что-то находится в пути. Это состояние ученика: он чувствует, что внутри него что-то началось. Это подобно тому, как ребенок в утробе матери достигает возраста шести недель, восьми недель, и однажды она начинает ощущать эту новую жизнь. Она не может знать точно, мальчик это или девочка, кто у нее родится – Альберт Эйнштейн, Гаутама Будда, – каков будет его потенциал или ее потенциал, будет этот ребенок красивым или уродливым, родится ребенок живым или мертвым – даже в этом она не может быть уверена. Но она начинает чувствовать в себе присутствие новой жизни, и не только это – она начинает чувствовать некоторые вещи, которым эта новая жизнь дает начало.

Иногда мать без какой бы то ни было причины становится грустной – и она удивляется тому, что грустит. Причина в том, что новая жизнь внутри нее грустит, и это воздействует, это создает тень, и эта тень неизбежно оказывает влияние на мать. Иногда она становится веселой без какой бы то ни было причины. Новая жизнь у нее в утробе пребывает в веселом настроении. Но она не в состоянии различать, что есть что – что принадлежит ей, а что принадлежит этой новой жизни.

Точно в таком состоянии пребывает ученик. Ученик находится в утробе мастера. Время от времени вы вдруг начинаете чувствовать, что внутри вас поднимается огромная волна энергии. Вы не знаете, откуда она приходит – изнутри, от мастера, из окружающего пространства, от других товарищей по путешествию. Вы не знаете совершенно точно, откуда она приходит, но она приходит – иногда волна радости, а иногда волна грусти. Иногда вы чувствуете себя очень спокойными и тихими, а иногда – очень возбужденными и экстатичными. Но вы начинаете с уверенностью осознавать, что вы не в одиночестве, что в вас начало проникать то, что вам не принадлежит. Запредельное начало общаться с вами, но все это неясно, смутно, – так и должно быть.

Отсюда необходимость в доверии – в противном случае, в нем не было бы нужды. Доверие необходимо, потому что, если вы не будете доверять, находясь в этом неясном состоянии, вы не сможете двигаться вперед. Если вы сомневаетесь, вы отступите назад. Сомнение разъединяет, доверие соединяет. Если вы способны доверять, туман исчезнет, начнет светить солнце, вы приблизитесь к мастеру. Если вы сомневаетесь, вы создадите дистанцию. Сомнение создает дистанцию, доверие разрушает дистанцию.

Но если под узнаванием ты имеешь в виду абсолютное знание, то это может случиться, только когда ты станешь просветленным.

Вот почему даже такие люди, как Сарипутра, Махакашьяпа или Моггалайан, великие ученики Будды, став просветленными, по-прежнему оставались учениками. Каждого из них снова и снова спрашивали: «Теперь, когда ты просветленный, – почему ты все еще остаешься учеником? Ты же сам мастер!»

То, что происходит, очень странно: эго хочет стать мастером как можно быстрее, эго хочет существовать само по себе. Ему неприятно быть учеником.

Лишь несколько дней назад один саньясин написал мне: «Я уезжаю на Запад. Как мне вести себя там? Я не могу никому сказать, что ты мой мастер, что я чей-то ученик. Я не могу это сказать».

Почему он не может сказать, что он ученик, если он ученик? Если ты даже не можешь сказать окружающим, что у тебя есть мастер и что ты – ученик, тогда просто забудь об этом. Ты не ученик, у тебя нет мастера! Либо он у тебя есть, либо его нет. Забудь о саньясе!

Теперь он просит у меня разрешения скрыть свою саньясу от публики, разрешения спрятать малу, разрешения носить другую одежду, чтобы не оказаться в стеснительной ситуации, когда люди спрашивают: «Что с тобой произошло?» Тогда забудь о саньясе!

Здесь быть саньясином легко; на самом деле, это может даже раздуть ваше эго, потому что здесь тысячи саньясинов. На самом деле, здесь очень трудно не быть саньясином. Вы почувствуете себя неловко, вы почувствуете себя не сонастроенными со всеми, идущими с ними не в ногу. Вы почувствуете себя чужими, посторонними. Поэтому здесь даже те, кто не является саньясином, носят оранжевое, просто чтобы, по крайней мере, чувствовать себя частью целого, чтобы не чувствовать себя чужими, чтобы им легче было участвовать в происходящем.

Настоящие трудности возникают, когда вы оказываетесь в Берлине, или в Лондоне, или в Токио, или в Нью-Йорке, где люди спрашивают: «Что с тобой произошло?» И если вы не можете принять свое ученичество там, то вы не приняли его и здесь. Вы просто обманывали себя.

Ученик наслаждается тем, что он ученик, радуется тому, что он нашел мастера. Но эго хочет стать мастером быстро, как можно быстрее, чтобы покончить с ученичеством.

Как парадоксально: Манджушри, Сарипутра, Моггалайан, Махакашьяпа стали просветленными и остались учениками, по-прежнему прикасаясь к стопам Будды – а не к его руке! И люди спрашивали их… даже Будда спросил у Манджушри: «Почему ты прикасаешься к моим стопам? В этом нет нужды. Теперь ты такой же будда, как и я! Ты абсолютно свободен».

И на глазах у Манджушри выступили слезы. Он сказал: «Никогда больше не говори мне, что я свободен. Сейчас тот момент, когда я действительно могу склониться перед тобой, потому что сейчас я могу узнать тебя полностью. В те сонные дни у меня было лишь смутное ощущение; где-то в подсознании сидело также и сомнение: „Может быть, он просветленный, а может быть, и нет. Может быть, я лишь проецирую. Может быть, вся эта иллюзия была создана одним лишь моим желанием найти просветленного мастера. Может быть, я проживаю свой сон, и моя потребность в зависимости настолько велика, что я спроецировал ее на этого человека. В действительности, он может не быть просветленным“». Эти сомнения остаются, потому что остается эта неясность – остается где-то на периферии.

Манджушри сказал: «В те дни я прикасался к твоим стопам, но я не был тотальным. Я прикасался к твоим стопам, я всеми возможными способами старался доверять тебе, но в этом присутствовало усилие. Сейчас наступил тот момент, когда я могу действительно склониться перед тобой и прикоснуться к твоим стопам, абсолютно сознавая, что ты тот, кого я искал в течение многих, многих жизней.

И мое просветление – это не то, чем можно хвастаться. Я благодарен тебе – это случилось с твоей помощью. Хотя ты и продолжаешь говорить, что не имеешь к этому никакого отношения, я знаю, что это случилось благодаря тебе. Ты можешь не быть причиной этого, но ты запустил этот процесс, твое присутствие запустило этот процесс».

Это то, что Карл Густав Юнг называет синхронией. Мастер не является причиной вашего просветления, поскольку причина не может существовать вовне. Просветление не может быть вызвано извне; в таком случае, оно будет чем-то, что обусловлено внешними причинами. Если просветление вызвано внешними причинами, то что-то извне его может его также и отнять, оно может быть разрушено извне. Если мастер однажды захочет снова сделать вас непросветленным, он сможет сделать вас непросветленным! Если причина находится в его руках, тогда этот процесс может быть обращен вспять.

Но никакой мастер не может этого сделать. Даже если мастер захочет так сделать, это невозможно. Это невозможно, потому что мастер не является причиной вашего просветления. Он является лишь тем, что Юнг называет катализатором. Да, это случилось в присутствии мастера, но его присутствие было лишь катализатором – не причиной, а синхронией. Вы увидели мастера, и что-то внутри вас начало расти, что-то щелкнуло. Но это случилось внутри вас, мастер снаружи был лишь зеркалом. Вы увидели в зеркале свое подлинное лицо. Зеркало не было причиной вашего подлинного лица, это подлинное лицо всегда присутствовало внутри вас. Зеркало лишь позволило вам узнать о нем, но без этого зеркала вы могли бы так и не узнать о своем подлинном лице по прошествии миллионов лет или миллионов жизней.

Поэтому Манджушри говорит: «Сейчас я могу поклониться, я могу прикоснуться к твоим стопам со всей своей тотальностью. Ты можешь продолжать говорить: „Не прикасайся к моим стопам, в этом нет нужды“, но я все равно буду прикасаться к твоим стопам. Я буду почитать тебя, потому что в те дни мое почитание не было тотальным. Сейчас наступил момент, когда я знаю, что ты тот, кого я искал и к кому стремился, и что благодаря тебе я стал тем, кем пытался, но не смог стать, потому что не было никого, кто бы отразил мое подлинное лицо».

Прямо сейчас ты не можешь узнать меня. Ты должен стать просветленным. Чтобы узнать Будду, человек должен стать буддой, чтобы узнать Христа, человек должен стать христом. Осознание случится только в конце, но может иметь место чувство. Чувство – это начало. Запомни, я не говорю «знание», я говорю «осознание». Знание относится к уму, чувство относится к сердцу, осознание относится к существу. Чувство ближе к осознанию, оно на полпути между знанием и осознанием. Вы выпадаете из знания, вы входите в мир чувства.

Это начало ученичества. Затем однажды вы выпадаете из чувства и входите в мир бытия – вы становитесь просветленными. Это, в каком-то смысле, конец ученичества и, в другом смысле, начало настоящего ученичества. Прежнее ученичество исчезает; вы больше не зависимы. И запомните: только зависимый человек хочет быть независимым. С какой стати тот, кто независим, будет жаждать независимости? Только тот, кто несвободен, хочет быть свободным. Зачем тому, кто свободен, хотеть свободы?

Я могу понять точку зрения Манджушри. В том, что «нет необходимости прикасаться к моим стопам, нет необходимости быть учеником…» Будда прав, и Манджушри тоже прав – он сказал: «Нет необходимости цепляться, но также нет и необходимости оставлять это любовное приключение теперь, когда оно расцвело, теперь, когда я пришел к высочайшему пику. Нет необходимости: я свободен, и поэтому нет необходимости быть свободным. Я знаю, что я и есть свобода, поэтому все стремление к свободе исчезло».

В вашем состоянии ума это неизбежно будет либо знанием – тогда вы не ученик, вы можете в лучшем случае быть студентом; либо чувством – тогда вы ученик. Когда вы становитесь просветленным, вы становитесь преданным – мастер больше не нужен.

Мастер говорит: «Если вы встретите меня на пути, убейте меня». Но вы не можете убить – нет необходимости! Вы можете поцеловать, вы не можете убить. Со стороны Будды здесь все в полном порядке. Он говорит: «Если вы встретите меня на пути, убейте меня».

Но одна из моих саньясинок написала мне: «Ошо, я не могу тебя убить. Когда я встречу тебя на пути, я тебя поцелую!» Я могу понять также и ее точку зрения – это совершенно правильно. Но при убийстве происходит то же самое, что и при поцелуе. Почему Будда говорит: «Убейте меня»? Чтобы больше не было никакой двойственности. То же самое может произойти благодаря поцелую: двойственности больше нет, вы становитесь одним. Это то, что требуется: либо убейте, либо поцелуйте!

Судя по твоему состоянию, ты все еще живешь в мире знания, иначе бы этот вопрос не возник. Ты все еще студент, а не ученик.

Гомосексуалист гуляет по улице со своей собакой. К нему подбегает маленький мальчик и начинает кричать:

– Гомик, гомик!

Гей останавливается и вежливо просит мальчика не произносить такие вещи. Но мальчик продолжает:

– Гомик! Гомик!

– Слушай, мальчик, я предупреждаю тебя – не говори так!

– Гомик! Гомик! – отвечает тот.

– Эй, мальчик, еще раз – и я натравлю на тебя мою собаку!

– Гомик! Гомик!

– Ну, ладно! Рекс, взять его!

Собака встает и мягким, бархатным голосом произносит: «Га-ав!»

Конечно, собака гомосексуалиста неизбежно должна быть гомосексуалистом! Разве так нужно произносить «гав!» – так вежливо, так нежно?

Одна саньясинка говорит нашему дантисту:

– Не знаю, что хуже: родить ребенка или вырвать зуб.

Дантист отвечает:

– Решайся. Я должен знать, как мне наклонить кресло!

Жалуясь на то, что расстояния между зданиями в университетском городке слишком велики, Велма, дочь ветеринара, в письме домой попросила денег на покупку велосипеда. Но к тому времени, как деньги пришли, она передумала и вместо велосипеда купила себе породистую кошку.

Через несколько недель у животного начала выпадать шерсть. Надеясь на то, что отец, возможно, знает какое-нибудь средство, Велма написала ему: «У меня вся киска облезла. Что делать?»

Отец ответил телеграммой: «Продавай велосипед!»

После бурной ночи, проведенной на вечеринке в общежитии, подруга молодого Джорданхилла затащила его в церковь на мессу. Поскольку тот ничего не знал о церковных ритуалах, девушка практически непрерывно шептала ему:

– Перекрестись… Встань на колени… Сядь… Встань… Сядь…

Вспотев от всей этой активности, Джорданхилл достал из кармана носовой платок, чтобы вытереть пот со лба. Затем он положил платок на колени, чтобы его просушить. Увидев это, его подруга наклонилась к нему и прошептала:

– У тебя ширинка расстегнута?

– Нет, – ответил он раздраженно. – А что, должна быть расстегнута?

Шейх Абдулла подыскивает девушек для гарема своего сына-подростка. Он спрашивает у шейха, живущего по соседству:

– Нет ли у тебя каких-нибудь лишних невест, которых ты желал бы продать?

– Да, – отвечает сосед, – у меня тут есть несколько свободных.

Сын подталкивает отца локтем.

– Постарайся купить тесных, – шепчет он. – Твои и так все слишком свободные – свободные, как верблюдицы!

Ваше понимание, ваше знание, ваш ум не могут узнать, но у вашего чувства, у вашей любви – не у вашей логики – может появиться смутное ощущение. Это может быть ароматом, это может быть вкусом чего-то божественного. Это может быть встречей с едва слышимым, далеким зовом. Но это будет едва слышимый, далекий зов. Если вы будете двигаться в том направлении, откуда донесся этот зов, вы сможете достичь третьего уровня вашего бытия, где происходит осознание, и тогда вы окажетесь в том же самом пространстве, что и я. Тогда этот потенциал взрывается, и происходит осознавание. Это больше не знание; это ваше личное переживание. Вы видите это, и видение трансформирует, осознание трансформирует.

Двигайтесь от состояния студента к состоянию ученика, а затем двигайтесь дальше. Чараивети, чараивети. Продолжайте двигаться к состоянию преданного.

Тем, кем являюсь я, можете быть и вы. Я – просто ваше будущее. То, что произошло со мной, может произойти с вами. В тот день придет полное и абсолютное, безусловное, окончательное узнавание. До того момента это невозможно.

Пятый вопрос:

Ошо,

Ты уверен, что до тебя самого доходят те шутки, которые ты нам рассказываешь?

Я не так дьян, как ты пумаешь!

На сегодня достаточно.

Глава 16

Удивите меня!

Первый вопрос:

Ошо,

Я по натуре слишком большой собственник. Как избавиться от этого индийского мужского шовинистского ума? Ошо, пожалуйста, помоги мне.

Да, ты прав. Индийский ум в своей основе очень собственнический, очень материалистический, хотя он претендует на то, чтобы быть духовным. Эта претензия является прикрытием. Это одна из стратегий подсознательного ума: если внутри вы чувствуете себя неполноценным, то внешне стараетесь изображать превосходство. Вам приходится скрывать свою неполноценность с помощью притязаний, с помощью превосходства. Если внутри вы чувствуете себя бедным, то начинаете накапливать деньги, чтобы показать миру и самому себе, что вы не бедны. «Посмотрите, как у меня много всего!» Доказывая миру, что вы богаты, вы пытаетесь косвенным путем доказать самому себе, что вы не бедны, – но все ваши богатства не могут рассеять нищету глубоко внутри вас. Вы можете обладать целым миром, вы можете завоевать весь мир, но вы, тем не менее, останетесь нищими. И это происходит во многих измерениях.

Это произошло в Индии – эта страна веками претендовала на духовность. Она совсем не духовная, вот почему она претендует на духовность. Она глубоко материалистична. Если вы заглянете в индийские священные писания, если вы обратитесь к Ведам, то будете удивлены: Веды очень материалистичны. В Ведах очень редко встречается высказывание, которое можно было бы назвать духовным. Риши, провидцы из Вед – так называемые провидцы, – просят у Бога денег, власти; просят вещей, мирских вещей! Они молят Бога: «Дай нам больше богатства, больше здоровья, дай нам долгую жизнь, дай больше молока нашим коровам, дай нам больше зерна на наших полях, больше фруктов на наших деревьях». Мало того: «Истреби наших врагов, истреби их посевы, истреби их коров, их лошадей. Не проливай дождь на поля наших врагов. Дай нам все и не давай им ничего».

И вы называете эти писания духовными? Они совершенно материалистичны! Не только Веды, но и все пураны[29] очень материалистичны. Не только так называемые провидцы, но и само индийское представление о богах очень материалистично.

Индра является высшим божеством на небесах – и чем он там занимается? Всем тем, что здесь осуждается: ест, пьет и веселится – вот и все, чем он там занимается. У него есть прекрасные апсары – прекрасные женщины, – есть вино и вкусная еда. И он очень ревнив, настолько, что всякий раз, когда кто-нибудь начинает достигать высот медитации, он боится, что тот может стать следующим Индрой: «Он может завладеть моим царством». И он посылает своих прекрасных девушек, своих апсар, чтобы те соблазнили, обезвредили этого медитирующего. Они завлекают его самыми разнообразными соблазнами.

Ну, и что за бог этот Индра? Абсолютный материалист. Абсолютный собственник, монополист! И тем не менее, Индия продолжает претендовать на духовность, и это притязание видно всем. Глубоко внутри спрятано что-то другое – рана, но она прикрыта цветами.

Поскольку я знаком с самыми разными людьми, приехавшими ко мне со всего света, мой собственный опыт подсказывает мне, что индийцы – это самые материалистичные люди в мире. И они будут оставаться материалистичными, пока не поймут, к чему они пришли, – они стали лицемерами.

– Сегодня у нас будет замечательная прогулка, – сказал Сетх Чандулал своим детям. – Мы отправимся на ярмарку и будем смотреть, как люди едят мороженое!

– Послушайте, босс, я проработал у вас двадцать пять лет и до сих пор ни разу не просил о повышении жалования, – сказал Попатлал Чандулалу.

– Вот поэтому ты и проработал у меня двадцать пять лет! – ответил Чандулал.

Чандулал приводит свою собаку к ветеринару и просит полностью отрезать у нее хвост.

– Да зачем же вам это понадобилось? – спрашивает ветеринар.

– Ну, – объясняет Сетх Чандулал, – ко мне в гости приезжает теща, и я не хочу, чтобы хоть что-нибудь в доме позволило бы ей предположить, что ей рады!

Индийский ум материалистичен, индийская культура материалистична. Да, было несколько человек, восставших против нее, – Махавира, Будда, – лишь несколько человек. И из-за того, что они восстали, индийская культура не стала их терпеть. Буддизм в Индии был полностью уничтожен, поскольку был направлен против индийского материалистичного ума.

Будда привнес совершенно новое видение жизни – оно было духовным, но он выступал против Вед и против всех представлений об индуистских богах. Индусы, конечно же, заявили: «Он разрушает нашу культуру, нашу религию, нашу духовность». В определенном смысле они были правы – он разрушал. Ведь то, что вы считаете культурой, религией, таковыми не являются, это не тот случай. Ваша культура, ваша религия – это лишь лицемерие, это нечто фальшивое, и пока вы не увидите фальшивое как фальшивое, вы не сможете познать подлинное. А Будда упорно пытался заставить вас понять, что реальность – это как раз нечто противоположное, противоположное вашим представлениям о самих себе. Поэтому индусы так и не смогли простить его – они разрушили все его наследие. В Индии оно было искоренено.

И вы можете видеть это во всем. Все представление индийцев о духовности основано на подавлении. Когда они приезжают в нашу Коммуну, их глаза фокусируются на женщинах, и они обвиняют в этом меня. Они начинают злиться, потому что Коммуна отражает их лица, Коммуна становится для них зеркалом. Они начинают осознавать, кто они есть, и никто не хочет узнать себя в своей наготе. Они впадают в ярость. Глядя на свои подлинные лица, они начинают злиться на зеркало, они хотят разбить зеркало. Они настроены против меня, потому что я отражаю их.

Когда они приезжают сюда, они смотрят только на женщин, и, конечно, их похоть, их подавленная похоть, их подавленная сексуальность начинает всплывать на поверхность. Они очень пугаются и еще больше подавляют ее. Они злятся на меня, потому что я стал причиной этого. Они думают, что это я вызвал то, что произошло у них внутри. Я же просто отражаю то, что там уже есть.

Они не могут увидеть моих саньясинов в истинном свете, так как для подавляющих людей невозможно увидеть что-либо в истинном свете. Если они видят, что мужчина и женщина обнимаются, они немедленно думают: «Это сексуальность!» Они не могут почувствовать никакой нежности, они не могут почувствовать никакого качества любви. Если бы они не были подавляющими, они смогли бы почувствовать ту любовь, которой здесь все переполнено. Они проецируют на окружающих свои собственные представления. И так обстоит дело не только с обычными индийцами, то же самое происходит и с так называемыми индийскими гуру.

Один расчетливый гуру не хотел терять слишком много времени на совершенствование людей, не обладающих достаточным престижем и средствами. Рассказывают, что он был представлен вдове-американке, которая считалась очень богатой. Немного разбираясь в том, как делаются дела на Западе, он обратился в детективное агентство, чтобы навести о ней справки.

В полученном им отчете было сказано: «У нее в банке миллион долларов, но, вероятно, его скоро не будет, так как, по нашим сведениям, на него пытается наложить лапу какой-то индийский жулик».

Не удивительно, что все так называемые индийские гуру добрались до Америки. Везде, где есть деньги, вы также найдете и индийца. Муктананда, Сатчитананда, Йоги Бхаджан, Махариши Махеш Йоги – все они в Америке по той простой причине, что там есть деньги. И они продолжают выступать против денег, вот что самое прекрасное во всем этом! Они – лицемеры.

Я совершенно не против денег. Но я против лицемерия. Они выступают против денег и продолжают копить деньги.

Запомните: для меня это не проблема. И я не против материализма. На самом деле, все мои усилия направлены на то, чтобы создать синтез между материализмом и духовностью. Нет необходимости их разделять, потому что человек – это и тело, и душа. Если человек может быть и телом, и душой, то религия должна быть и материалистичной, и духовной.

Но индиец не может принять материалистическую точку зрения, он ее боится. Он боится, что если она будет принята, то вся его подавленная похоть и жадность неизбежно всплывут на поверхность. И он продолжает находить хитрые способы для того, чтобы не видеть своего подлинного лица.

Индийский гуру неожиданно сталкивается с пышногрудой блондинкой, с которой он несколько дней назад случайно познакомился в баре.

– Очень рад видеть тебя снова, – говорит он. – У нас как раз сегодня намечается клевая вечеринка, и я бы хотел, чтобы ты пришла. И не говори мне «нет».

– А где она будет? – спрашивает эта прелестная куколка.

– У меня в ашраме, крошка, и это будет круто! Много музыки, танцев и любви. Возможно, она продлится все выходные.

– Звучит заманчиво, – говорит девушка с интересом. – А кто там будет?

– О, – отвечает гуру, – только ты и я!

Если вы посмотрите, если вы понаблюдаете за тем, что делают на Западе индийские гуру, вы будете удивлены. Они продолжают говорить о духовности, а легковерные люди всегда находятся. И Запад более невинный, потому что Запад искренне материалистичен. В том, что вы искренне материалистичны, есть целостность, невинность. Восток материалистичен неискренне.

Ты говоришь: «Я по натуре слишком большой собственник». Это часть твоей индийской сущности. Пока ты не отбросишь весь этот вздор, называемый «индийцем», ты не сможешь освободиться от своего собственничества.

Джайны говорят о духовности, отречении, но если вы заглянете в их писания, вы удивитесь. Они восхваляют Махавиру за то, что он отрекся от больших мраморных дворцов, великого царства, неисчислимого богатства, огромной армии и так далее, и так далее. И они постоянно превозносят и преувеличивают эти богатства. По прошествии времени царство Махавиры, в их представлении, стало просто огромным.

На самом деле, он был сыном царя очень маленького царства – очень маленького, – потому что в то время Индия была разделена на две тысячи царств. Оно было не больше округа, это было очень маленькое царство. В его армии не могло быть нескольких тысяч слонов, да и сама армия не могла быть такой большой. Это было очень бедное царство. Если бы там не родился Махавира, никто никогда не услышал бы об этом царстве, оно даже не было бы упомянуто, никто никогда не знал бы имени отца Махавиры – таким маленьким было это царство.

Но как измерить отречение? Через богатство. Если отречется бедный человек, никто не будет его уважать, потому что его спросят: «От чего ты отрекся? Сначала у тебя должно что-то быть, а потом ты можешь отречься». Вот почему все двадцать четыре тиртханкары, все двадцать четыре великих джайнских мастера являются сыновьями царей. Ни один из них не происходит из бедной семьи. Что это показывает? Это демонстрирует чистейший материализм, ничего больше!

Все аватары индусов являются сыновьями царей – как будто бы вся страна вымерла! Ни единого аватары, ни единой инкарнации Бога в бедной семье или хотя бы в семье из среднего класса! Ни один тиртханкара, ни один просветленный джайнский мастер не происходит из обычной семьи, все они происходят из царских семей.

Вы можете увидеть, в чем здесь суть. Суть в том, что объектом почитания являются деньги. Даже когда кто-то отрекается, объектом почитания являются деньги. Если у вас есть деньги, вас уважают. Ваше отречение также будут уважать. Если у вас нет денег, то вы можете быть таким же великим медитирующим, как Махавира, но никто не будет вас уважать. Вас спросят: «Насколько велико то, от чего ты отрекся?» – и если вы не сможете показать им, что отреклись от большого банковского счета, то ничего не будете стоить.

Отбрось это представление о том, что ты индиец.

Ты спрашиваешь меня: «Как избавиться от этого индийского мужского шовинистского ума?» Человек уходит от него, выходит за его пределы просто через понимание. Нас научили цепляться за представления о том, что мы индийцы, русские, американцы, индусы, христиане, мусульмане, – нас научили цепляться за эти представления.

Я учу вас быть просто людьми. Вся Земля едина, и люди везде одинаковы. Они различаются лишь в поверхностных вещах – в несущественных вещах, говоря языком Дезидерат. В том, что касается существенного, они совсем не различаются. Возможно, у них разный цвет волос, разный цвет кожи, разный рост, но это – несущественные вещи.

Люди, в принципе, везде одинаковы, а значит, зачем вам обременять себя представлениями о том, что вы индус, мусульманин, христианин? Отбросьте все эти идеи. Достаточно просто быть религиозными, достаточно просто быть человечными. Достаточно просто быть – любящими, медитативными, бдительными, осознающими. И эти отравляющие вас идеи исчезнут сами собой.

Идите глубже в медитацию, потому что все эти идеи являются частью ума, а медитация означает движение в направлении не-ума. Просто начните осознавать свой ум, каким бы он ни был – индийским мужским шовинистским, или русским коммунистическим, или католическим, или протестантским. Просто начните осознавать. Осознание не является ни коммунистическим, ни социалистическим, ни фашистским, ни капиталистическим. Осознание – это просто осознание. Что бы ни присутствовало в уме, осознавайте это просто как объект – и перемещайте то, что вы обнаружили, из содержимого ума в сознание.

Помните, что «я есть лишь осознание», что «я не есть мой ум». Чем больше это проникает в вас, это понимание, что «я – не ум, я есть чистое осознание, сатчитананда, я есть истина, я есть сознание, я есть блаженство, я – не содержимое ума»… Содержимое ума было вложено другими, содержимое ума означает обусловленность. По мере того как вы становитесь осознающими, вы освобождаетесь от обусловленности – другого пути нет. Осознание – это универсальный ключ, оно открывает все двери в божественное. Оно открывает двери всех храмов, всех тайн.

Будь более бдительным, осознающим, наблюдающим. Я учу одному лишь осознанию; все остальное тогда приходит само.

Второй вопрос:

Ошо,

Пожалуйста, скажи что-нибудь об английском сексуальном воспитании в школах.

Об этом можно сказать лишь немногое!

Приглашают приходского священника, чтобы тот запретил детям это делать.

Приглашают доктора, чтобы он рассказал им, почему они не должны этого делать.

Наконец, приходит директор школы и говорит им, где запрещено это делать.

В этом заключается все английское сексуальное воспитание!

Третий вопрос:

Ошо,

У меня, похоже, нет никаких настоящих вопросов. Со мной что-то не в порядке, или это потому, что я поляк?

Очень мило с твоей стороны признавать, что ты поляк! Это начало выхода из «синдрома поляка». Поляки его скрывают. Здесь много скрытых поляков, они повсюду. Если вы спросите поляка: «Кто ты?» – он ответит: «Почему ты спрашиваешь? Кто ты такой, чтобы меня спрашивать? Я не поляк!»

Хорошо, что ты это признаешь. Как только человек признается себе: «Я невежествен», он делает первый шаг к познанию, к мудрости. Только глупец претендует на обладание знанием, разумный человек никогда на это не претендует. Разумный человек ни на что не претендует. Он может сказать только одно: «Я знаю лишь то, что ничего не знаю». Он невинен как ребенок.

С тобой все в порядке. Если бы с тобой было что-то не в порядке, тогда вопросы были бы. Вопросы возникают, когда что-то не в порядке.

Когда у человека есть невинность, тогда вопросов нет. Невинность испытывает удивление, она не спрашивает. Она испытывает благоговение перед Существованием и жизнью, перед красотой. Ей всегда интересно, что все это значит, но это не является вопросом. Это искреннее чувство. Каждый момент человек удивляется, он всегда находится в ожидании сильного удивления.

Умирал хасидский мастер. Он был очень необычным человеком, человеком удивительной невинности и радости. Он любил смеяться, танцевать и петь; таков путь хасидов. Евреи о них невысокого мнения, они думают, что те не следуют традиции, что они, на самом деле, идут против традиции. Именно так официальные религии, так называемые религиозные люди всегда относились к действительно духовным людям. По-настоящему религиозного человека всегда осуждают. Этого человека тоже осуждали, а он всегда шел новыми путями, он был нетрадиционным, неортодоксальным мастером.

Поэтому, когда он умирал, его ученики спросили:

– Что нам делать с твоим телом? Ты прожил такую необычную жизнь, и мы не знаем, похоронить тебя или кремировать. Что мы должны сделать?

Умирающий мастер открыл глаза, в последний раз рассмеялся и сказал:

– Удивите меня!

Потом он закрыл глаза и умер.

Таков путь невинного человека: «Удивите меня!» Даже в смерти присутствует невинность, смех. Даже в смерти нет сожаления. Он ждет, что его удивят. Похороните вы его или сожжете, решайте сами, но пусть это будет тем, что может удивить. Не спрашивайте, не следуйте каким-либо указаниям, потому что тогда это не вызовет удивления. «Если я скажу „сожгите меня“ или „похороните меня“, то я уже буду знать об этом».

Именно так накапливаются готовые ответы: вы знаете обо всем, и это разрушает красоту жизни, это разрушает благословение жизни, блаженство жизни. Вы обрастаете знаниями – покров за покровом, слой за слоем. Вы становитесь лавкой старьевщика! Вы несете совершенно ненужный груз; без него вы можете летать, вы можете быть невесомыми.

Ты говоришь: «У меня, похоже, нет никаких настоящих вопросов». Это большое озарение! В природе не существует никаких настоящих вопросов. Все вопросы фальшивые, ненастоящие, несущественные, потому что жизнь – это не задача, которую нужно решить; это тайна, которую следует проживать. Только дураки продолжают задавать вопросы и продолжают думать, что ответы им помогут. Никакой ответ вам не поможет, каждый ответ создаст еще больше вопросов.

Вы можете увидеть это во всей истории философии: каждый ответ вызывал тысячи ненужных вопросов. Это были не ответы, это были проблемы – каждый ответ был проблемой. За пять тысяч лет философствования не появилось ни единого ответа. Философия – это не столько философия, сколько «дурософия», это поле деятельности глупцов. Дураки – великие философы, потому что они не могут остановиться: они находят вопрос, затем ответ, затем этот ответ вызывает десять вопросов. Затем они все продолжают и продолжают задавать вопросы и находить ответы, и заросли становятся все гуще и гуще. Глупость все сгущается и сгущается.

Это хорошо, что ты не можешь найти никаких настоящих вопросов.

Говорят, что Будда сказал: «Медитирующий человек теряет все свои вопросы». Наступает момент, когда вопросов не остается, и именно в этот момент вы приходите к мудрости – не к ответам, но к мудрости. Мудрость – это не ответ, это раскрытие вашего сознания. Это не значит, что к вам приходит какое-то знание – просто вы начинаете переживать жизнь во всей ее полноте. Это не ответ, это переживание, и это переживание постоянно разворачивается перед вами. Так что это не опыт, это скорее процесс получения опыта. Это процесс, а не событие.

Не думай, что с тобой что-то не в порядке, – с тобой все в порядке. Вот почему вопросы не возникают. Не беспокойся просто из-за того, что у тебя нет никаких вопросов. Так много людей вокруг задает столько вопросов. Ты начинаешь беспокоиться: «Что со мной? Люди задают так много вопросов!» Ты еще не знаешь, сколько вопросов я выбрасываю каждый день – сотни вопросов! Ум – это фабрика по производству вопросов. Точно так же как из почек на деревьях появляются листья, из ума появляются вопросы. Ты, должно быть, входишь в мир медитации. Там вопросов нет.

Знаменитый философ – или «дурософ» – пришел к Будде и стал задавать ему всякие вопросы. Будда слушал, а тот все продолжал и продолжал, вопросы, вопросы и вопросы. В конце концов Будде пришлось сказать:

– Остановись!

Философ умолк. Будда сказал:

– Подожди два года, сядь рядом со мной, и в течение двух лет пусть не будет ни вопросов, ни ответов. Просто сиди со мной рядом и будь в молчании. Через два года ты можешь задать мне любые вопросы, и я буду готов на них ответить.

– Это странно, – ответил тот человек, – потому что я приходил ко многим религиозным философам, теологам, мыслителям, и всякий раз, когда я задавал вопросы, они отвечали. Так не отвечают!

– Да, ты был у многих философов, и они тебе отвечали, но получил ли ты ответы? – спросил Будда.

Человек признал:

– Это правда. Их ответы просто вызвали еще больше вопросов.

И тогда Будда спросил:

– Чего ты хочешь? Ты хочешь еще больше вопросов? Тогда я могу ответить. Но если ты действительно заинтересован в том, чтобы оставить все вопросы, то проделай это странное действие, которого ты никогда не совершал: посиди в молчании, ничего не делая. Просто подожди два года.

Немного подумав, человек согласился, потому что суть просьбы была очень ясна. Он был стар, ему было шестьдесят лет, и он побывал у стольких мастеров, у так называемых, конечно же, мастеров – ведь если бы он побывал у настоящего мастера, не было бы необходимости идти куда-то еще. Настоящий мастер – это полная остановка. И это то, чем стал для него Будда, – полной остановкой. Он согласился.

И когда он сказал:

– Да, я буду ждать два года и оставаться в молчании, но не забудь о своем обещании.

Махакашьяпа, ученик Будды, сидевший под другим деревом, начал смеяться.

Человек – его звали Маулингапутта – спросил:

– Почему этот ученик смеется?

Будда сказал:

– Можешь спросить у него сам. Спроси, и на этом закончим, потому что после этого тебе в течение двух лет придется пребывать в молчании!

И Маулингапутта спросил Махакашьяпу:

– Почему ты смеешься?

Тот ответил:

– Я смеюсь не над тобой, я смеюсь над собой, ибо то же самое случилось со мной. Этот человек – хитрец! Он приказал мне сидеть в молчании два года, и прошло уже двадцать лет, а у меня нет никаких вопросов, а он снова и снова поддразнивает меня… Всякий раз, проходя мимо, он говорит: «Махакашьяпа, спрашивай! Где твои вопросы?» – а я не могу спросить, потому что вопросов не осталось! Он обманом заставил меня замолчать! Я наслаждаюсь жизнью, я наслаждаюсь Существованием, я наслаждаюсь своим существом, но вопросов нет. Тайны – конечно, но не вопросы, не проблемы, так что я не могу ни о чем спросить. А он продолжает надо мной посмеиваться. Всякий раз, когда я встречаюсь с ним, он говорит: «Махакашьяпа, ты что, забыл? Я готов отвечать, а ты не спрашиваешь!»

– Поэтому, – сказал он Маулингапутте, – я бы посоветовал тебе задать вопрос сейчас, если ты действительно хочешь о чем-то спросить. Покончи с этим! Через два года будет слишком поздно!

Будда сказал:

– Я выполню свое обещание. Если ты спросишь меня, я отвечу.

И когда прошло два года, Будда действительно вспомнил об этом. В тот же самый день через два года он позвал Маулингапутту – из десяти тысяч саньясинов.

– Где он?

А тот спрятался в толпе, так как знал, что два года прошло. Будда сказал:

– Маулингапутта, выходи! Задавай свои вопросы! Где твои вопросы?

И тот сказал:

– Махакашьяпа был прав. Они все исчезли, Бхагван, у меня нет вопросов. И, пожалуйста, не предлагай мне больше задавать вопросы, я буду чувствовать себя очень неловко. Ты будешь мне предлагать, а я ни о чем не спрошу, потому что у меня нет вопросов. Они просто исчезли.

Именно это происходит, когда вы входите в мир медитации.

Это не имеет никакого отношения к тому, что ты поляк! Ты стал невинным, ты стал подобным ребенку. А стать ребенком, стать рожденным заново, стать невинным – это величайшее достижение, высочайший пик духовности. Когда вы полностью невинны, ваше восприятие становится настолько ясным, ваше понимание настолько совершенно, что вы можете видеть. Преград не существует, и поэтому вопросы не возникают.

Слепой спрашивает, существует свет или нет, и его можно простить, потому что он слеп. Человек, у которого есть глаза, никогда не спрашивает, существует ли свет. Вы когда-нибудь слышали, чтобы человек, у которого есть глаза, спрашивал, существует ли свет? И если кто-то, у кого есть глаза, задаст такой вопрос, это лишь покажет, что он безумен. Достаточно иметь глаза – человек знает, что свет существует.

Всякий раз, когда человек спрашивает, существует ли Бог, он просто показывает свою слепоту. Он показывает, что его внутренние глаза не функционируют, что его видение затуманено. Когда кто-нибудь спрашивает: «Что такое любовь?» – что он этим показывает, что это означает? Это означает просто то, что его сердце закрыто, что его сердце не раскрыто как лотос. Он совершенно забыл о своем сердце, он пренебрег своим сердцем. Он живет головой, он построил свой дом в голове. И постепенно-постепенно логика стала единственным, что он знает, и поэтому он спрашивает: «Что такое любовь?» Человек сердца не спросит: «Что такое любовь?» Он это знает.

Спрашивая, вы просто показываете, что вы нуждаетесь в ясности – не в ответе, а в ясности. И что я на самом деле здесь делаю? Я не пытаюсь отвечать на ваши вопросы, я стараюсь разрушить ваши вопросы! Это не ответы. Я наношу удары! Я разрушаю ваши вопросы, ваши умы! Все мои усилия направлены на то, чтобы высвободить энергию из вашей головы – она заключена в нее как в тюрьму – и позволить ей двигаться в сердце, а затем в ваше существо, которое является вашим подлинным центром. Сердце – это середина пути между головой и вашим существом. Думание связано с головой, она создает вопросы и никогда не дает никакого ответа. Это мир философии – мир глупцов. Ниже него находится мир чувств – сердце; это мир поэтов.

Заметили ли вы тот факт, что философы спрашивают, а поэты отвечают? Все стихи являются ответом – никакие стихи не являются вопросом. Никакие стихи не несут на себе знак вопроса, они являются ответом. Сердце отвечает! Поэтому гораздо лучше, гораздо мудрее перейти в мир чувства, хотя там вы все-таки еще далеки от абсолютно ясного видения: когда видение ясное, тогда нет даже ответа, что уж говорить о вопросе? Нет даже ответа!

Философ спрашивает, поэт отвечает, а мистика не интересуют ни вопросы, ни ответы. Если вы приходите к мастеру-мистику, то вся его работа заключается в том, чтобы разрушить ваши вопросы, ваши ответы, все, что вы несете с собой, – сделать вас полностью пустым. Именно в этот момент начинает функционировать видение: вы становитесь невинным.

Вот что я слышал…

Морарджи Десаи, когда он был премьер-министром Индии, летел в самолете вместе со всем своим кабинетом.

– Если я сейчас брошу в окно банкноту в сто рупий, – сказал он, – то сделаю одного человека очень счастливым.

Один из членов его кабинета добавил:

– Но если вы бросите две банкноты по пятьдесят рупий, то сделаете счастливыми двух человек.

Другой сказал:

– Что ж, вы можете сделать счастливыми десять человек, бросив десять банкнот по десять рупий.

А самый мудрый из них заявил:

– Почему бы вам не бросить банкноты по одной рупии? Вы сделаете счастливыми сто человек!

В этот момент маленький мальчик, сидевший в самолете рядом с ними, заметил:

– Вы можете сделать счастливыми семьсот миллионов человек, если выброситесь из самолета сами!

Вот это ясное видение! Только ребенок может им обладать, только ребенок может такое сказать.

Ты подходишь ко второму рождению. Первое рождение дается матерью и отцом, это физическое явление. Второе рождение происходит с помощью мастера, и это духовное явление. Ты подходишь ко второму рождению. И когда ты станешь дважды рожденным, когда ты станешь двиджей – дважды рожденным, – у тебя не будет никаких вопросов, у тебя не будет никаких ответов, и ты не будешь беспокоиться о том, почему у тебя нет настоящих вопросов. Ты будешь безмерно наслаждаться тем, что ты свободен от вопросов и свободен от ответов. Тогда ты войдешь в настоящее, в существенное, в самую сердцевину вещей. Тогда ты войдешь в глубину, в бездонную глубину того, что есть.

«Бог» – это код, означающий «то, что есть». «Бог» – это не слово, это код, который не означает ничего, если вы не знаете ключа. «Б» означает «то», «о» означает «что», «г» означает «есть» – «То, что есть». Бог это не личность – это все то, что вас окружает, то, что внутри и снаружи. Когда ваше видение ясно, когда все облака исчезли и в безоблачном небе сияет солнце, кому тогда есть дело до вопросов и ответов? Кого тогда интересуют слова и теории, идеологии, философии и теологии? Все они исчезают.

В этом безмолвии – истина. Это безмолвие – святилище истины. Войдите в него, прыгните в него – это чрезвычайно важно. Если вы его упустите, вы упустите всю вашу жизнь и ту великую возможность, которую жизнь вам предоставила. Если вы достигните этого важнейшего центра – вы благословенны, вы прибыли домой.

Таково послание Дезидерат, таково также и мое послание.

На сегодня достаточно.

Для получения более подробной информации посетите сайт

www.OSHO.com

Это комплексный многоязычный сайт, где вы сможете найти книги Ошо, беседы с Ошо в аудио– и видеоформате, библиотеку архивных текстов Ошо на английском языке и на хинди, а также обширную информацию об Ошо-Центре медитации и отдыха.

Веб-сайты:

http://OSHO.com/resort

http://OSHO.com/allaboutOSHO

http://OSHO.com/shop

http://www.youtube.com/OSHO

http://www.oshobytes.blogspot.com

http://www.Twitter.com/OSHOtimes

http://www.facebook.com/pages/

OSHO.International

http://www.flickr.com/photos/oshointernational

Связаться с «OSHO International Foundation» можно по следующим адресам:

www.osho.com/oshointernational, oshointernational@oshointernational.com

Об авторе

Книги Ошо не поддаются классификации. Его многочисленные беседы охватывают все темы – от поиска человеком смысла жизни до самых насущных социальных и политических проблем современного общества. Ошо не писал книг – его книги представляют собой аудио– и видеозаписи импровизированных устных обращений к слушателям со всего мира. Он говорил: «Помните: все, что я говорю, не только для вас… Я также беседую и с будущими поколениями».

Лондонская газета «Sunday Times» назвала Ошо одним из «тысячи создателей двадцатого века», а американский писатель Том Роббинс охарактеризовал его как «самого опасного человека со времен Иисуса Христа». Газета «Sunday Mid-Day» (Индия) включила Ошо – наряду с Ганди, Неру и Буддой – в десятку людей, изменивших судьбу Индии.

Сам Ошо о своей работе сказал, что он помогает создавать условия для рождения человека нового типа. Он часто называл этого нового человека «Зорба-Будда», который способен наслаждаться как земными радостями, подобно греку Зорбе, так и тихой безмятежностью, как Гаутама Будда.

Все беседы и медитации Ошо проникнуты мировоззрением, включающим в себя как вечную мудрость всех времен и народов прошлого, так и высший потенциал науки и технологии настоящего и будущего.

Ошо также известен своим революционным вкладом в науку внутренней трансформации. Его подход к медитации учитывает ускоренный темп современной жизни. Уникальные «Активные медитации» Ошо призваны, прежде всего, освободить тело и разум от стресса, чтобы затем было легче перенести в повседневную жизнь состояние покоя и свободного от мысли расслабления.

Существуют два автобиографических произведения автора:

«Автобиография духовно неправильного мистика» и «Проблески золотого детства».

Ошо-Центр медитации и отдыха

ОШО® MEDITATION RESORT

Расположение. Расположенный в ста километрах к юго-востоку от Мумбаи в процветающем городе Пуна, Индия, Ошо-Центр медитации и отдыха является прекрасным местом для того, чтобы провести здесь отпуск. Центр протянулся более чем на сорок акров по живописной местности, являющейся жилым районом. Прекрасные сады и леса раскинулись на территории Центра.

Уникальность. Ежегодно Центр принимает тысячи посетителей из более чем ста стран. Единственный в своем роде, Центр предоставляет возможность получить уникальный личный опыт нового образа жизни – жизни в большей осознанности, радости и творчестве. Центр предлагает большой выбор часовых и годовых программ. Ничегонеделанье и отдых являются одной из них!

Все программы базируются на идее Ошо о «Зорбе-Будде» – качественно новом человеке, который способен как творчески участвовать в повседневной жизни, так и расслабляться в тишине имедитации.

Медитации. Полное ежедневное расписание для каждого посетителя Центра включает в себя разные методы медитации – как активные, так и пассивные, как традиционные, так и революционные, в том числе «Активные Медитации» Ошо. Медитации проводятся в Аудиториуме Ошо – самом крупном зале для медитаций в мире.

Мульти-институт. Индивидуальные занятия, курсы и семинары охватывают все: от творчества и искусства до холистических методов лечения, трансформации личности, проблем взаимоотношений, проживания важных жизненных этапов, духовного консультирования, эзотерических наук и дзен-подхода к спорту и отдыху.

«Basho Spa». Роскошный спа-салон «Basho», окруженный тропическими деревьями, предлагает отдых в бассейне под открытым небом. Просторные джакузи, сауны, тренажерный зал, теннисные корты – все это усиливает впечатление от потрясающе красивой обстановки салона, оформленного в уникальном стиле.

Кухня. Разнообразные кафе и рестораны на территории Центра предлагают вкусные вегетарианские блюда западной, азиатской и индийской кухни – большинство овощей выращены органическим способом на собственной ферме коммуны. Хлеб и торты пекут в собственной пекарне Центра.

Ночная жизнь. На территории Центра проводится много различных мероприятий – вам будет из чего выбрать. Танцы всегда находятся у посетителей в приоритете! Среди других популярных мероприятий – медитации под звездами в полнолуние, различные шоу, музыкальные представления и медитативные вечера. Либо вы можете приятно провести время, общаясь с отдыхающими в кафе «Plaza», или прогуливаться по садам, наслаждаясь сказочными видами.

Удобства. Вы можете приобрести все необходимые вещи и средства гигиены в «Галерее». Здесь вы также сможете купить разные товары, относящиеся к учению Ошо – их ассортимент очень велик. Кроме того, на территории «Галереи» находятся банки, туристические агентства, интернет-кафе. Для тех, кто любит шопинг, Пуна предлагает большой выбор товаров, начиная с традиционных этнических индийских вещей и заканчивая продукцией знаменитых брендов.

Проживание. Вы можете выбрать проживание в элегантных номерах Пансиона Ошо или остановиться на более долгий срок в Гостиной Ошо (эту возможность предоставляет программа пакета услуг на территории Центра). Либо вам будут предложены такие варианты, как комнаты в отелях или посуточная аренда квартир.

www.osho.com/meditationresort

Примечания

1

Трансценденция – выход за пределы. – Здесь и далее примеч. ред.

2

В оригинале Got out of bed on the wrong side (англ.), дословно: «встать с кровати с неправильной стороны» – идиоматическое выражение, означающее то же, что в русском языке значит «встать не с той ноги», то есть быть в плохом расположении духа.

3

«Mamma mia!» в переводе с итальянского – «Матерь божья!»; «Mangiare!» – «Кушать!»

4

Речь идет об оранжевом цвете. В тот период саньясины Ошо носили одежду оранжевого цвета.

5

Пуна – индийский город, в котором в то время находился ашрам Ошо, ныне известный как Ошо-центр медитации и отдыха.

6

EST – Erhard Seminar Training (Семинар-тренинг Эрхарда). Одна из техник, которую практиковали участники семинара, предполагала длительную задержку мочеиспускания.

7

В Коммуне Ошо в Пуне здания и помещения носили имена знаменитых мистиков.

8

Вúна – индийский струнный музыкальный инструмент.

9

Room (англ.) – место, пространство; также: комната, помещение.

10

Гештальт (от немецкого Gestalt) – форма, образ, выступающий из фона.

11

Английские слова whole (целостный) и holy (священный, святой; праведный) звучат похоже.

12

Свами Муктананда – индийский йогин, мастер традиции Сиддха Йоги.

13

Известно, что Морарджи Десаи практиковал уринотерапию.

14

Для обозначения своей приверженности духовному поиску саньясины Ошо носили одежду оранжевого цвета.

15

Выражение «blow job» (англ.), которое дословно можно перевести как «дуть в трубу», также означает «оральный секс».

16

Каджурахо – небольшая деревня в Индии, известная своими храмами, украшенными скульптурами людей, слившихся в объятиях во время секса.

17

В оригинале соответственно: compassion (англ.) – сочувствие, сострадание, и passion – вспышка чувств, страсть.

18

В оригинале соответственно aloneness от alone – единственный, один, в одиночку, и loneliness от lonely – одинокий, страдающий от одиночества.

19

Игра слов. Английский глагол come, «приходить», имеет также значение «достигать оргазма, кончать».

20

Конарак – город в Индии, известный расположенным в нем Храмом Солнца (Сурья Мандир).

21

В английском языке слово learning имеет значения «учение, познание» и «ученость, эрудиция».

22

В английском языке слова about и around во многих значениях взаимозаменяемы.

23

Labor (англ.) – труд, работа, усилие. To be in labor – мучиться родами. Дословно можно перевести как «быть в трудах».

24

В Коммуне Ошо в Пуне Аудиторию Гаутамы Будды обычно называли просто Будда-холлом.

25

Английское выражение fool around («валять дурака») означает также «вступать в сексуальные отношения для развлечения».

26

Fall in love (англ.) – влюбиться; дословно: «упасть в любовь».

27

Бихевиоризм (от англ. behaviour – поведение) – направление в психологии, в котором человек исследуется только с точки зрения его поведенческих реакций.

28

Мала – четки из 108 бусин с медальоном Ошо, которые саньясины получали при инициации и носили на шее.

29

Пураны – индийские сборники преданий.

Content

Ошо
Вселенная внутри нас. Как сохранить себя в современном мире

Глава 1 Иди безмятежно

Глава 2 Блаженство – это следствие

Глава 3 Ощущение этого

Глава 4 Не сравнивайте

Глава 5 Бог никогда не повторяется

Глава 6 Добродетельный круг

Глава 7 Создайте среду

Глава 8 Я говорю: «Наслаждайтесь!»

Глава 9 Будь самим собой

Глава 10 Сомнение – это меч

Глава 11 Вера – это ложь

Глава 12 Целостный человек

Глава 13 Дитя Вселенной

Глава 14 Единственное чудо

Глава 15 Убей или поцелуй

Глава 16 Удивите меня!

Об авторе

Ошо-Центр медитации и отдыха ОШО® MEDITATION RESORT

Примечания