Лия Д. Светлова

То, о чем молчат

Пролог

Когда у человека есть тайна, которую он стыдится поведать кому-то, жизнь становится тяжким бременем. На короткие мгновенья позор забывается, и ложное самоуспокоение охватывает хрупкое бытие. Но совесть не обманешь, она - самый жестокий судья и палач, грызущий душу медленно, но верно. А память, глупо забывающая много радостных событий, никогда не забудет позора.

Я пыталась забыть все, что было. Много раз сменяла место жительства, старалась прекратить общение со всеми, кто невольно мог напомнить мне об этом одним своим существованием; теряла себя в книгах, замысловатых сюжетах, фильмах... Но они кончались, а реальность представала неизменной. Нельзя начать жизнь сначала. Невозможно поделиться своей болью. Единственный человек, который мог бы понять, не сделал этого, и мне известно, почему так случилось. Она не приняла моего признания, потому, что правда оскорбляла, прежде всего, ее саму.

Прошлое гналось, не отставая ни на шаг. Оно дышало в затылок горячим смрадом. Через звонки и визиты, переданные приветы, ночные воспоминания... Как забудешь этих людей? Как убежишь от них?! Я точно знаю, что такое рана в душе: постоянная боль, мешающая дышать и улыбаться. От нее нет лекарства, и она растет, как гангрена. Нет исцеления от моей болезни. Имя ей - смерть. Я знаю, когда и как умерла. Каждый раз, моргая, передо мной предстает лицо моего убийцы. Сотни раз за день.

Счастливая новость

Прежде чем осознать, что меня будит телефонный звонок, я чувствую гнев. Не люблю просыпаться от чужого вмешательства так сильно, что готова на многое ради мести. К счастью, это ощущение всегда проходит очень быстро.

- Дааа, - уыло отвечаю кому-то.

- Спишь?! - удивленный голос из смартфона.

Ненавижу ее глупые вопросы, но с этим всегда ничего нельзя было поделать.

- Даааа, - в семь утра легче всего отвечать однообразно.

- Во сколько легла?

- Не помню, мам, - но по ощущениям похоже, что не раньше четырех часов. - Я люблю тебя, но твой контроль ни к чему - мне уже двадцать пять лет.

- И что, разве ты взрослая?

Бесполезно продолжать тему...

- С тобой просто невозможно разговаривать! Я звоню не для того, чтобы ссориться.

Вот как... Это со мной невозможно разговаривать!

- Кое-что случилось, Эля.

Она замолчала, но я не стала вставлять реплику.

- Только что умер Марат.

Папа умер... Это разбудило меня окончательно.

- Откуда ты знаешь? - недоверчиво спросила я.

- Десять минут назад позвонил его брат и рассказал мне. Оказывается, у него был рак легких. Нам с тобой не сочли нужным рассказать. Но на похороны пригласили.

- И ты согласилась поехать?

- Что за возмущенный тон? Да, сразу же, за нас обеих.

Маму, которая питала к нему что-то дружеское, я не способна была понять.

- Вадим согласен?

- Он еще спит и ничего не знает, но, думаю, будет не против моей поездки.

Да, скорее всего. Отчим всегда ревновал маму к отцу, но мертвый уже не причинит вреда.

- Эля, ты что, даже не расстроилась? - обвиняющее прозвучал ее высокий голос. Мама, в свою очередь, не понимала моего равнодушия, хотя и знала его причины.

- Расстроилась, - сухо ответила я, но не из-за его смерти, а из-за необходимости присутствовать на похоронах. Она вздохнула, но не стала чего-то еще\ваться.

- Приезжай в его деревню завтра самым ранним рейсом. Думаю, к полудню все уже будет завершено.

Хорошо, что не сегодня.

- Ладно.

Звонок завершен. Интересно, что испытывают счастливые дети, когда умирает их отец? Я понимаю, что они плачут и терзаются, но каковы их душевные ощущения? Мне не дано понять. В моей душе сейчас было пусто. Перед глазами встали те тяжелые дни, когда он нас бросил. Под предлогом поиска заработка отец уехал в Челябинск. Недалеко от города у него жили родственники, там он родился. Мы ждали от него помощи как евреи- манны небесной. Но не получили ни весточки. В то время я лелеяла надежды, что он будет меня любить и заботиться, как и все хорошие папы. Как странно, что в ребенке Богом заложено это ожидание родительской любви. Но я получала только его равнодушие. А потом мы сами поехали к нему. Он сказал, что не вернется. Это был его побег. Как не по-мужски! Теперь я не удивляюсь, не плачу, не горюю. Но в то время пришлось очень туго. Мы рыдали, ссорились, дрались между собой: я и мама. Она винила в его уходе только меня. Переходный возраст, скверный характер, постоянные нужды на одежду, учебу в школе и поступление в вуз... Просто смешно. А я не могла винить ее. Моя тетя сказала, что поговорила с отцом, и он признался, что всему виной холодность моей матери. А еще он страстно хотел сына. И я не смела винить мать, произнося такие страшные для нее слова. Лучше слушать то, что легко говорила она сама...

Спустя год мы немного пришли в себя и продолжили жить.

А теперь отец умер; сигарета, лучший его друг, предала Марата Малеева.

Думал ли он обо мне? Сожалел ли о той роли, что сыграл в моей жизни? Я бы хотела потерять руку или ногу, чем получить эту рану. И сейчас хотелось зареветь от гнева, потому что догадывалась: этот мерзавец даже не вспомнил моего имени на смертном одре.

Дрожащей рукой подношу чашку с кофе, чтобы смочить горло. Внутри до того сухо, что холодное питье, недопитое еще с ночи, причиняет боль.

Бывали моменты, когда я мечтала о его смерти. Лучшее, что могло произойти в жизни, случилось. И что же?! Все еще боюсь, стыжусь.

Что ж, раз уж я проснулась, то проведу этот день как "правильный" человек: съем здоровый завтрак, помою посуду, приму душ, тщательно накрашусь и оденусь, вовремя приду на работу, зайду в деканат и объясню свои обстоятельства, словно любящая дочь... Мне должны дать отгул.

Мой внутренний диалог... Единственный собеседник. Иногда страшно: не сошла ли я с ума? Говорю себе же о своей жизни, описывая характер, мотивы, события. Смотрю со стороны и проверяю: похожа ли я на нормального человека? Удается ли подать себя обществу в том ракурсе, который скроет или исказит то, что им знать не обязательно?

Обычно у меня все наоборот. Я преподаю историю в институте для межфака. Почти все пары - во вторую смену. Это пагубно влияет на распорядок дня. Но не стану скрывать, мне нравится поздно ложиться, поздно вставать... Кто-то может подумать, что молодая девушка вроде меня с таким удобным графиком работы спокойно отрывается в ночных клубах, приводит парней в свою съемную квартиру, устраивает собственные вечеринки... Но я не люблю людей. Я люблю историю, и разговариваю о ней со своими студентами и коллегами. Я люблю книги и фильмы, потому что они имеют счастливую развязку, а если и не счастливую, то ведь это не настоящее... Но, повторю, я не люблю людей. На столько, что ко мне никто не приходит, кроме владелицы. Раз в месяц я вынуждена смиренно терпеть ее визит. Она забирает деньги, дает парочку советов по ведению хозяйства. На этом все мое общение с обществом и ограничивается: коллеги, студенты, домовладелица. Красота!

Если оглядеться вокруг, посмотреть на "декорации", можно легко сделать выводы о моей личности. Говорят, что для роженицы есть несколько условий, чтобы она чувствовала себя на родах комфортно. Это правило "трех Т": темно, тепло, тихо. Мое жилище очень соответствует этим условиям. Шторы темно-синего атласа всегда задернуты, если только я не решу проветрить помещение. Стены обклеены обоями с узором из крупных синих роз, а кое-где висят темные пейзажи. На полу линолеум серебристо-серых тонов. Все постельное белье из серебристого шелка. Кое-где лежат книги: на столе и стульях темного дерева, на подоконнике. Они разделены стопками по жанрам: фэнтэзи, детектив, любовный роман, проза, научная литература, конспирология. Я читаю все, что попадает мне на глаза. Из любимых произведений: "Ангелы и Демоны", "Герой нашего времени", серия об Эркюле Пуаро и Джейн Марпл, "Игра престолов", "Бойцовский клуб", "Мастер и Маргарита", "Портрет Дориана Грея", "Дракула". Эти книги лежат под кроватью, чтобы читать их в конце дня. На журнальном столике завал разного барахла: диски, флеш-накопители, косметика, записные книжки и прочая мелочь. Поверх этого всегда громоздится ноутбук и зеркалка Никон. У одной стены протянулась специальная вешалка, как в больших шкафах, где висит почти вся моя одежда, а то, что не вместилось, хранится в коробках. С одной стороны от кровати стоит высокая напольная лампа с белым абажуром - единственное светлое пятно в комнате, а люстра на потолке практически никогда не используется. Это мое самое любимое место, безопасная норка. Каждое утро мне жаль ее покидать, и я стремлюсь вернуться сюда как можно скорее. Больше от жизни мне ничего не надо.

Остальные комнаты в квартире светлые, самые обычные, меблированные по вкусу хозяйки.

Мой город... Все-таки, я его люблю. N - прекрасное место для тихой спокойной жизни. Никаких промышленных отходов и пробок, низкий уровень преступности и высокие моральные принципы у местного населения численностью тысяч в восемьдесят. Здесь прекрасно уживется каждый, кто хочет дышать свежим воздухом, есть натуральные продукты из близлежащих деревень, имеющих вкус и даже запах, но не желает копаться в огороде и чистить сарай от навоза.

В моем паспорте значится, что я здесь родилась, и считаю себя местной, хотя детство прошло в другом месте. Однако вернулась сюда, когда настало время получать высшее образование.

Пять лет студенчества дали ощущение стабильной, налаженной жизни. Они сделали из меня тихого, уравновешенного человека с хорошим нравом. Конечно, есть свои недостатки и странности, но их можно списать на моду и влияние субкультур. Не зря же я слушаю тяжелый рок. Именно так обо мне и думают окружающие. Им кажется, что темная эстетика рока заставляет меня быть необщительной, серьезной девушкой, держащейся в стороне от нормальных людей. Пирсинг, соответствующая одежда и многократное окрашивание волос в самые разные цвета на первом-втором курсе убедили, что мои странности именно из-за субкультуры. Не то, чтобы они ошибались... Но многого не понимали, это уж точно. Особенно того, что их заставили думать так.

Я давно не выгляжу как поклонница рока. Но произведенное впечатление еще живо. Благодаря этому моя жизнь защищена от таких вопросов и предложений, как "Почему ты всегда одна? У тебя есть друзья? Какая ты странная, что с тобой? Почему ты держишься так и отстраненно от всех? Хочешь пойти с нами в кино? Мы приглашаем тебя на семейный ужин!"

У меня не было ни друзей, ни подруг, ни любимого человека. Слишком боясь предательства, мне было страшно доверяться кому-то.

Я поступила на исторический факультет. Самое главное, что на бюджетной форме, только своей головой и старанием. Я понимала, что висела на волоске, когда одноклассницы признавались, что за высокие вступительные баллы заплатили кругленькие суммы. И от этого ценила свой успех еще сильнее. Мама была горда! Для нее это стало доказательством и ее способностей обойтись в воспитании дочери без Марата.

Вуз был окончен с красным дипломом, с сотней публикаций в научно-исследовательских журналах и сборниках. Меня без лишних разговоров взяли на работу туда же, где училась, и где всеми была любима. Но признание и любовь не дали ни капли счастья, а потом и радости. Я стала к этому равнодушной. Мне нужна была полноценная родительская любовь, получить которую было невозможно. Этот голод невозможно утолить! Потребляешь информацию тоннами гигабайтов, завоевываешь вершины в творчестве и карьере, но... Пусто.

Прошел один рабочий год и начался следующий - не так уж и много времени... Но мне уже понятно, что работа, как бы они ни нравилась, не приносит настоящего счастья, а только позволяет на время забыть, что ты не счастлив. Чтобы развеяться от тоски, я посещаю заповедники, исторические памятники, езжу одна или со студентами на экскурсии. Однажды удалось принять участие на археологической практике. Мы раскопали древний курган, и нашли там стрелы, посуду и монеты бронзового века. Особенно понравилась поездка в Москву, а чуть позже - в Египет. Такой образ жизни дает мне возможность держаться на границе между безумием и спокойствием. Частая смена людей и условий не дает задумываться о себе и копаться в душе.

Но когда кончается очередное мероприятие, воспоминания о нем не приносят ни радости, ни печали. По возвращении домой каждая достопримечательность кажется блеклой копией своей фотографии в Интернете. Пустота. Внутри меня постоянно пусто, и я не могу заполнить это ничем. Когда одиночество и тоска особенно сильно завладевают мной, то просыпается она. Маленькая испуганная девочка владеет мною, как куклой. Словно заводная игрушка, я могу что-то делать без нее, но как только хочу изменить самое главное - избавиться от одиночества, переборов главную свою беду, встретившись с ней лицом к лицу, - моя воля кончается, и начинается ее владычество. Ее голос кричит в моих ушах, что так будет всегда. Бесполезно бороться: не забыть и не убить эту мою боль! То, что началось неправильно, таким и останется. Нельзя ничего исправить, можно только жить в самообмане, что все нормально. И снова мчаться в другие города, погрузившись в собственный мираж "нормального" существования. Только бы не столкнуться снова со своей кровоточащей душой и с этой дикой девочкой внутри.

Неправильно началась моя жизнь. С самого начала пути я пошла не по той дороге. Сейчас я свернула, но вдруг случится так, что кто-то из прошлого вернет меня на прежний путь? И я знаю, кто. Это отравляло мое существование. Когда смотришь хороший фильм, с сожалением чувствуешь приближение финала. Такое же чувство сопровождало и меня, мешая наслаждаться своими маленькими радостями, которые и без того слабо помогали... Я не могла "заесть" темное прошлое сладкой пилюлей успешной карьеры, интересом к науке или путешествиями. Говорят, что страдания схваток не спрячешь никакими обезболивающими. Вот также и я не могла избавиться от своей ноши.

Все эти мысли постоянно кипели в голове. Я - зритель и критик своей жизни. Эта привычка сложилась с детства. Маленькая испуганная девочка "вылетает" из тела и наблюдает, что оно будет делать. Иногда она дает мне команду: "Улыбнись!" или "Промолчи!". Она знает, как мне надо поступать, в любой ситуации, и проверяет правильность исполнения. Я могу искренне смеяться шутке, но, в то же время, смотрю со стороны ее глазами, как я это делаю. Словно во мне живет актер и режиссер. Только один человек заставляет меня не следить за действиями и поддаваться порывам, забывая обо всех страхах. Как же я его люблю... "Может, мы встретимся и даже поговорим сегодня" - возникает слабая надежда.

Все было сделано по плану, даже успела посмотреть "Гордость и предубеждение" с Кирой Найтли в сто первый раз. Автобус не уехал раньше меня, на пару не опоздала. Этот институт терпел мою небрежность пять лет, и я была удивлена, что они закрыли глаза на мои недостатки и взяли на работу после пятого курса. Также спокойно, как свои минусы, я могу назвать и положительные стороны: прекрасно знаю свой предмет, и даже лучше. Это многое компенсирует. Видимо, руководство тоже так посчитало и приняло во внимание и талант, и сотню научных статей, изданных в специализированных сборниках.

В преподавательской заметили мою необычную пунктуальность.

- Сегодня вы не любовались осенними листьями? - улыбнулась Антонина Яковлевна, мой бывший куратор. Она до сих пор помнила мои объяснительные по поводу опозданий.

Я уже привыкла не отвечать, им всем хватало просто улыбки. Зачем многократно вспоминать прошлое? Повторяя старые шутки, рассказывая интересные моменты, люди превращают их в замусоленную денежную бумажку. Я брезгую трогать такие деньги, даже высокого номинала. Но, видимо, для некоторых это не проблема. Вот вспоминать мысленно - это другое дело. Никто не дотронется до дорогих воспоминаний своим грязным языком, не поймет превратно. И я вспомнила тот день, когда моя жизнь начала меняться, выходя из тени Марата, поглощающей все радости. То, что Марат умер, не дало мне сегодня ощущения свободного дыхания. Может, нужно увидеть мертвеца, чтобы обрести покой? Что скажешь, моя маленькая испуганная девочка?..

Начало

В тот день я начала жить снова. Словно испила эликсир жизни, находясь в агонии. Не сразу я заметила, что произошло. Так всегда бывает: исцеление приходит медленно и незаметно.

- Как ваша статья, Эльвира Маратовна? - спросил один из преподавателей.

- О, работа почти окончена. Думаю, к концу недели смогу сдать в редакцию оформленный вариант. А что, разве надо спешить?

- Нет, все в порядке, времени достаточно. Конференция назначена на середину декабря. Пока готова только моя статья и работа Алиплаловой о Великом переселении народов.

Ясно, это дружеский интерес, который мне льстит, но одновременно, пугает. Боюсь таких отношений, как дружба с мужчиной. Иногда настает момент, когда приходится приводить этого друга в чувство и объяснять, что поцелуи и объятия - из другого уровня. Это очень обидно, когда ты принимаешь мужскую дружбу, привыкаешь к ней, ничего не давая взамен. А потом оказывается, что он "только начал"... Увидев, что девушка поддалась, он считает, что пора предлагать нечто большее. Уколовшись несколько раз еще в первые годы учебы, когда парни так голодны и бросаются на девушек, истекая слюной, я ставлю барьеры перед каждым таким предложением. Та категория мужчин, что начинают с поцелуев и объятий, мне больше по нраву. В том смысле, что их намерения видны с первых минут знакомства и не приходится обманываться на их счет. Но уже пару лет я не сталкиваюсь и с ними.

Этот преподаватель просто угнетал меня своими дружескими замашками. В последнее время я боялась не сдержать язык и серьезно его обидеть. Только для того, чтобы оттолкнуть этого человека от своих границ. Я бы могла принять это, но риск был слишком велик. А сейчас можно просто кивнуть и промолчать...

Открыв ежедневник, пробегаю глазами по расписанию пятницы: одна пара у экономистов третьего курса и еще одна - у юристов пятого. Бегло прочитываю свои лекции - только для напоминания. Звенит звонок, в моей жизни последний наступит не скоро. Я иду к зеркалу, поправляю косую челку и бежевый шелковый шарфик на шее. Отражение не похоже на преподавательницу. Я все еще ребенок... Мама права. Весь мой вид говорит об уступчивости, согласии к компромиссу, сдержанности. Темно-карие глаза, маленький нос, плавные изгибы рта, овальное лицо с маленьким подбородком, темно-каштановые волосы высоко собраны в простой конский хвост. Никаких родинок, веснушек, горящих взглядов, ямочек, выразительных скул... Как описывают страстных героинь? "Это была девушка с медными волосами, которые светились золотом в лучах солнца. Глаза ее искрились, подобно аквамаринам, губы призывно алели на благородном лице". Дальше, по закону жанра, пошло бы описание всех интимных прелестей. Неприятно, что из этого делают какой-то стандарт. Как, например, и у мужчин: квадратный подбородок, широкие плечи, узкие бедра. Мне всегда представляется Баз Лайтер.

Подавив неудовлетворенный вздох, ухожу из преподавательской. Коридор уже пуст: студенты у нас серьезно относятся к учебе. Я настраиваюсь на уверенность, позитив и дружелюбие: с юристами мы еще не знакомы, это первая пара в семестре.

Из проема на лестничную площадку в меня почти влепляются трое высоких, здоровенных студентов, и я испуганно закрываю ладонью рот. Каждый из них высится надо мной, как небоскреб.

- Полегче, парни, не пораньте пташку, - шутит один. Значит, я не прицепила бейджик, и была принята за студентку. В пиджаке такого кроя и джинсах не ходит ни один средне статистический преподаватель. Другой, более наглый, окидывает меня с ног до головы быстрым взглядом и выдает:

- Раз уж мы опоздали, давайте "пробьем окно"? Хотите в кафе? Или в кино? Познакомимся поближе. А этих неудачников оставим тут.

Третий издает свист, похожий на веселое удивление и подзадоривание одновременно. Я чувствую, что бледнею от стыда, щеки похолодели от волнения. Не мигая, смотрю на него, а у самой коленки дрожат и голова кружится. Парни и не подозревают, похоже, о том, какую реакцию вызывают, вторгнувшись в мое личное пространство. А этот так опасен, что я даже не могу притвориться смелее, чем есть на самом деле. Всех крошек моего пыла, который хотелось обрушить на юристов и произвести хорошее впечатление, очень мало, чтобы устоять перед ним.

- В аудитории меня ждет толстая мегера в очках, которая будет учить всех жизни. А я не переношу нудных женщин, даже если они не поставят мне зачет, - продолжал тот, обняв меня за плечи. - А вас, уверен, ожидает пошлый старый пердун, простите за великий и могучий...

Видимо, намекает на одного профессора. Но было не смешно. В глазах потемнело, ощущение чужой мужской руки на теле привело в ужас. Страшный кошмар воплощался в явь...

- Отставить, рядовой! - раздался гневный голос Дмитрия Ивановича, моего спасителя. - Проси прощения у ассистента кафедры Отечественной истории.

Глаза пикапера удивленно воззрились на Дмитрия Ивановича, потом он снова окинул всю меня недоуменным взглядом. Не проявляя спешки, он убрал руку и отступил на шаг. Я же прислонилась спиной к стене, чтобы не потерять сознание. Маленькой точки опоры достаточно для человека, который не хочет рухнуть на пол на глазах у других.

- О-о, прошу прощения, - студент повинно покачал головой, но ни в задорном голосе, ни в блестящих глазах вины не было.

- После пар приходи в преподавательскую, будешь делать отработку за невоспитанность.

- Согласен, достоин худшей участи! - закивал он, сдвинув брови. Однако по тому, как он "переигрывает", было похоже, что для него это забава.

- Марш на занятия. Все!

Они убежали, задорно переговариваясь о случившемся.

- Увидимся, - утвердительно шепнул парень, совершенно по-хулигански улыбнувшись. Это слышала только я.

- Спасибо, я так растерялась, - слабо сказано: на самом деле я чуть не упала в обморок.

- Все нормально, Эльвира, и не такое случается.

Его дружеское беспокойство приободрило и смутило одновременно.

Я натянуто улыбнулась и отправилась дальше. Предчувствие говорило, что сейчас начнется пытка моему самообладанию. Набрав воздуха в легкие, я вошла в аудиторию, где стояла неестественно мертвая тишина, воцарившаяся при моем появлении. Студенты выпрямились в ровные статуи.

- Садитесь. Кто староста и где журнал успеваемости? - самым деловым тоном спросила я, хотя обычно притворялась дружески непринужденной.

- Староста Артур Асарин к вашим услугам, - произнес знакомый голос все в той же манере: вежливая форма с чуть насмешливым тоном. Трудно придраться.

Я сразу поняла по синему бейджику, что он юрист, и мне придется учить его целый семестр. То, что он еще и староста группы, наполнило меня новым смятением.

Асарин поднес журнал и вручил его лично в руки, а не оставил на письменном столе. Стараясь не смотреть на него, я тут же начала перекличку, избежав его фамилии. Отметив отсутствующих, я представилась и сама:

- Меня зовут Малеева Эльвира Маратовна. Мое имя понадобится если и не всем, то тем из вас, кто будет искать меня для пересдачи, - некоторые опустили взгляды на парты. - Заранее предупреждаю, что следить за мной и приходить домой за зачетом запрещено.

- А что, бывали случаи? - спросил кто-то.

- Не очень много, - улыбнулась я, и кое-кто, наконец, понял, что на моих парах можно смеяться. - Ну а теперь - за дело!

И я начала вводную лекцию к курсу Отечественной истории. К счастью, пятикурсникам не приходилось объяснять, что нежелательно прерывать преподавателя. Лишенная желания вести с ними диалог, задавать вопросы и выслушивать мнения, я просто диктовала по памяти. А когда прозвенел звонок на короткую перемену, поспешила уйти. На самом деле, это был побег.

Дмитрия Ивановича в преподавательской не было. Перемена стала для меня глотком воздуха, но слишком быстро надо было нырять обратно. Я оттягивала, сколько можно, но все-таки отправилась в свою аудиторию. А когда открыла дверь, замерла в шоке... Перед моим столом стояли трое. Две девушки смотрели на Асарина, который рылся в моей сумке. На столе уже лежали паспорт, запасные ручки, ключи от квартиры, диск группы СЛОТ. Наглец держал в правой руке мою сумку, а левой шарил в ней.

- Это может стать твоим исключением, - проговорила я, и тогда он понял, последним из всех, что пойман на месте преступления. В его глазах, мне на зло, не было ни тени страха или вины, а все та же самая насмешка. Мне уже не терпелось заставить его лицо исказиться от недовольства.

- Вы не правильно все истолковали, - ответил он, не дрогнув.

- То есть, происходит не то, что я вижу? - с ложной снисходительностью спросила я. - У меня есть проблемы со зрением?

- У вас есть проблемы с логикой, - чуть улыбнулся тот.

- Твоя наглость переходит все границы. Удивляюсь, как ты дошел до пятого курса.

- Я имею ряд недостатков, согласен. Но мои светлые достоинства с лихвой компенсируют всех их.

- Твои достоинства меня интересуют меньше всего, поскольку ты направил в меня лишь всю свою темную сторону. Похоже, джедай, тьма тебя поглотила. Сядь на место и напиши объяснительную, пока мы будем продолжать лекцию.

С самым спокойным видом он направился за свой стол, но его артистизм исчерпал себя, когда пришлось взяться за ручку. Надо отметить, что это далось ему не просто: не скоро мне на стол лег лист бумаги. Я подозревала, что он слишком долго возился с этой работой только для того, чтобы не писать лекцию. И написанное меня не мало покоробило. Я прочла вслух:

- "Не имею никакого отношения к причиненному оскорблению. Я лишь пытался исправить чужую ошибку. В тот момент, когда "был пойман", я складывал все вещи в сумку, а не вытаскивал их оттуда. Приношу свои извинения, если был не прав". Группа, это правда?

- Все так и есть! Это не он! Честно! - зашумели студенты.

- Тогда - кто? И для чего?! - недоумевала я.

Они молчали. Мой взгляд остановился на тех девушках, что стояли рядом, но их вид был невозмутим.

- Ваша сплоченность похвальна, но не в том случае, когда произошло грубое нарушение.

Ни звука в ответ, печальные лица, опущенные веки.

- Я не буду доводить это до деканата. Вся группа будет наказана мною лично. Чем вам придется отвечать - еще подумаю. А пока имейте в виду, что за вами должок.

С непроницаемым лицом я села на место. Последние минуты до звонка мы просидели молча. Со звонком все быстро ушли, кроме старосты, который подошел ко мне для подписи в журнале. Я быстро расписалась и отвернулась в сторону, листая фото в смартфоне. Но он не спешил уходить.

- Можно ваш номер телефона?

Это был обычный вопрос от старосты. На случай, если пара будет отменена, или группа попросит перенести ее на другой день, мы обменивались номерами. Я не стала вставать в позу и дала ему свой самсунг гэлэкси, чтобы он сделал себе дозвон и сохранил данные нам обоим. Такая сговорчивость его немного удивила.

- Вы не поверили мне?

Я не знала, что ответить.

Он был настолько противен, что не терпелось избавиться от его присутствия, как от протухшего мяса. Не получалось даже взглянуть ему в глаза и хорошенько разглядеть внешность. Еще ни один мужчина не внушал мне такого страха и отвращения с первой встречи.

- Или вы не знаете, что сказать?

Я, наконец, подняла на него удивленный взгляд: эти слова совпадали с моими мыслями. Он выглядел упрямым и уверенно-дерзким из-за своих густых светлых волос, торчком стоящих на голове, из-за плотно сжатых губ, густых нахмуренных бровей вразлет и сильного взгляда карих глаз. Ни разу не видела таких изящных скул, будто тонкой работы скульптора. Но даже эта черта не уменьшала мужественности. Не знала, что взгляд можно назвать сильным, но он смотрел так, что хотелось разлететься на кусочки. Из облика исчезла смешинка. Он так разительно отличался от остальной массы студенческих юнцов. Это был не интеллектуал, который тяжелее ручки ничего не поднимет, единственная натренированная часть тела которого - язык. О нет... Асарин был мужчиной, на которого я, совсем как ребенок, стеснялась смотреть и, тем более, разглядывать.

- Для всеобщего спокойствия... прошу вас, Асарин, как можно реже открывать рот в моем присутствии. Сделайте так, чтобы я о вашей персоне забыла, но умудритесь, в то же время, не пропускать пары.

- И вы считаете, что я послушаюсь? - спокойно спросил он. Снова появилась в голосе эта смешинка. "Ты хочешь меня учить? Это я научу тебя, девочка!" - говорил весь его вид.

- А вы считаете, что я буду бегать по вашей струнке?!

- Отношения могут быть разной формы, а не только "повелитель - раб", - засмеялся он. - Вы застряли в своих лекциях? Или нарочно говорите любой бред, лишь бы не показать симпатию?

- До свидания! - спокойно сказала я. В горле что-то тревожно ныло, разрастаясь по всему телу. Такое невесомое, щекотное чувство.

Он кивнул, взял журнал со стола и, наконец, освободил помещение, куда как раз начинали входить экономисты. Я любила эту группу, они были позитивными ребятами, сообразительными. Проблем с поведением или успеваемостью тут не наблюдалось. Мы благополучно завершили первую часть лекции и начало второй, когда в дверь постучались, а потом вошел Асарин с лейкой в руке.

- Тааак... - протянула я, запнувшись на полуслове.

- Прошу прощения. Я - посол Green Peace. Мы обеспокоены состоянием комнатных растений, живущих в условиях мегаполиса.

У него было настолько выразительное лицо, что можно было поверить: так и есть, любитель и защитник живой природы.

Раздались довольные хохотки, обрадованные девичьи шепотки. Глазки заблестели, губки растянулись в улыбках. Только я имела иммунитет против его обаяния. Или... нет? Вспоминая, кажется, что я только притворялась невозмутимой с самых первых встреч.

- О растениях и животных в наше время беспокоятся больше, чем о людях, - скептически заметила я, прекрасно понимая, что это Дмитрий Иванович вооружил Асарина лейкой. - Что ж, заканчивайте поскорее и уходите, не прощаясь.

- Мне предстоит еще и земельку разрыхлить, - он вытащил из кармана какое-то приспособление для этого, теперь уже не сдерживая смеха. Это тут же заразило остальных, и аудитория наполнилась их весельем. Экономисты были знакомы с методами Дмитрия Ивановича. Наказание Асарина выглядело забавным абсурдом.

Как смеются над неудачниками? Издевательским хохотом. Но над Асариным не издевались. Сложилось впечатление, что его прекрасно знали и в этой группе, и в университете. Каждый смеялся над ним, как над близким другом. Но я подозревала, что сам он знал далеко не всех и не очень близко. Часто бывает, что любой хочет быть другом определенным людям. Таким, которые обладают харизмой и привлекательностью, чего-то добились в учебе или карьере. О достижениях Асарина мне не приходилось слышать, но его обаяние, безусловно, имело силу.

- Не в твоем стиле! - заметил один из его, как можно было догадаться, знакомых.

Не испытывая абсолютно никакого стеснения, борец за зеленый мир прошел и начал свою работу, порой переговариваясь с экономистами. Я поспешила продолжить лекцию, сердясь, что на окнах слишком много горшков с цветами.

- Таким образом, правление Александра I отличалось непостоянством. Внутренняя политика государства представляла собой результат нерешительного характера правителя, который не мог воплотить либеральные реформы в полной мере, и они носили незавершенный характер, принося мало пользы. Ни одно преобразование не несло в себе коренных изменений, так что Николаю I не составило труда взять твердый курс на старый путь консервативного развития...

- я вздохнула, - Асарин! Мне надоело, что вы срываете пары! Занимайтесь своими цветами, а не моими студентками! Вы же люди, а не животные, держите инстинкты в руках! - не выдержала я, когда хихиканья девушек и что-то вроде заигрываний наглеца с ними стало превышать мой голос. Но я старалась отчитывать их не криком, ненавижу кричать. Если ты прав, но орешь об этом, то выглядишь бешеным петухом.

Тот ничего не ответил, даже не повернул головы. Но все стихли и вели себя примерно до самого моего последнего слова. Со звонком мы с Асариным пошли в преподавательскую, я за курткой, а он - отчитаться. Очень хотелось заметить, что слишком много времени ушло на одну аудиторию, в то время как на остальные десять - столько же. Но вести с ним диалог?..

Дмитрий Иванович сидел за своим ноутбуком, читая Рамблер-новости.

- Закончил? - сурово спросил он у студента.

- Не пропустил ни одного цветочка, - усмехнулся тот. Но его тон преподавателю не понравился... Оторвавшись от монитора, он презрительно взглянул на оппонента с высоты своего положения.

- Возьми в шкафу тряпку и протри в этой комнате пыль.

Асарин устремил в него дерзкий взгляд, бросил на меня такой же, но был вынужден послушаться.

- Где оперативность? До тебя туго доходит?

Как мне не нравился их диалог! Дмитрий со своего угла зрения знал, что студент не посмеет противоречить. Мне же открывался совсем иной вид. Асарин был не из тех, кто терпеливо сносит пощечины.

- Возможно, у меня было мало практики. Но скорее всего, это гордость, - усмехнулся он.

- В армии ты забудешь об этом слове.

Асарин ухмыльнулся снова, приподняв уголок губ, но на этот раз промолчал.

- Эльвира Маратовна, а ваша статья с вами?

Я чуть не подпрыгнула от его обращения. В тот момент хотелось скорее покинуть универ и вернуться в свою норку. Присутствие Асарина все больше приводило в хаос мои чувства, и уже плохо получалось прикидываться спокойной.

- Да, на флешке.

- Давайте посмотрим! Мне очень любопытно.

Пришлось согласиться, потому что он давно домогался прочесть мою работу, и мне было неловко отказывать. Может быть, потому я и сторонюсь людей, что слишком уступчива? Я села рядом с ним и показала на нужный документ.

- Хорошая тема. Гендерные исследования могут стать целым направлением для вас, а не одной лишь статьей. Со временем можно дорасти и до книги.

- Главное, не дорасти до феминизма, - засмеялась я.

- Не нравится? - с одобрением спросил он.

- Фанатизм и излишество из любой идеологии сделают абсурд.

Он немного полистал документ формата ворд, а потом тихо спросил:

- Что вы делаете сегодня вечером?

Такой простой, банальный вопрос может привести сознание в тупик. Я могу ответить, что скачаю новый фильм В Контакте и буду смотреть его, заедая плитками Альпен Голд и молочным коктейлем. А ночью перейду на кофе. Но кто поймет этот ответ? Я стеснялась в этом признаться так же, как стеснялась бы сказать, что приведу любовника.

- Гм... наверное, ничего особенного. Все, как обычно, как у всех.

С трепетом моя душа ждала, что он спросит о моих друзьях, о моих родственниках или домашних питомцах... Мне нечего было сказать о них.

- Может, поужинаем вместе?

Этого я боялась уже очень давно. Он всегда был ко мне слишком внимательным и дружелюбным. Конечно, мне это льстило как студентке перед своим наставником, но не больше. Его пары были самыми интересными, он всем нравился, в него влюблялись... Но не я. И вот теперь настал тот момент, когда я должна была либо заявить об этом, либо пересмотреть свою точку зрения. И я выбрала второе. Почему? Потому что я не ходила на свидания с третьего курса... В тот момент я решила, что бесполезно... Но сейчас слабая надежда снова колыхнулась во мне, и я взглянула на Дмитрия Ивановича, от всей души стараясь увидеть в нем не просто веселого препода с дружелюбным характером. За столько лет знакомства я привыкла к нему. А самое главное, очень захотелось сломать свои внутренние страхи.

- Хорошо, - очень просто слетело с языка, хотя раздумье мое длилось неподходяще долго. Я схватила листок желтой писчей бумаги и начеркала на нем свой адрес. - Вот тут я и живу, во сколько заедете?

- В восемь, - таким же простым и спокойным тоном ответил он, глядя в мои глаза своими серьезными голубыми.

- Сейчас я спешу, флешку можете отдать вечером или завтра. Сегодня, видимо, никакой работы не предвидится, до восьми не так уж много времени...

Накинув плащ и схватив сумку, я повернулась к двери и поняла, что Асарин внимательно слушает и смотрит на нас. Захотелось улететь в космос, только бы не подвергаться его насмешливым улыбкам. Слишком они... сильные.

Почти ничего не изменилось во мне к восьми часам вечера. Все тот же минимум косметики, все та же косая челка слева на право, все тот же высокий хвост длинных волос. Правда, одела синее длинное платье с перчатками, в котором я казалась себе персонажем из мира Диснея: яркая и неестественная. Это чувство усилилось, когда в дверь позвонили. Я понимала, что дело в моей неуверенности и привычке одеваться по-другому. Постояв десять секунд, чтоб не создалось впечатления, будто я жду его у порога, я открыла. Дмитрий Иванович тут же вручил мне букет орхидей.

- Какая красавица...

- Вы тоже... То есть, я хотела сказать, что цветы тоже очень красивые... Вернее, не это...

И мы засмеялись.

- Так что вы приготовили на ужин? - Спросил он, пока я ставила цветы в вазу с водой.

- Что?! Но я думала, что мы куда-то идем... Я... я даже ничего...

Он засмеялся снова, и я тоже, поняв, что он шутит.

- Мы поедем в "Королеву". Вы там бывали?

- Никогда.

- Отлично, тем интереснее. Идем?

Когда мы приехали, нас проводили за дальний столик, накрытый алой скатертью. Остальные были накрыты белыми или черными. Меню было написано золотыми буквами. Я совершенно очаровалась всем и сразу: ненавязчивым обслуживанием, тихим оркестром, романтичной обстановкой и освещением. Темно, тепло, тихо. Все свидания похожи друг на друга.

Дмитрий говорил о многом, я слушала, не уставая. И о детстве, и об учебе, о друзьях, о своих интересах. Особенно понравилось мне, что он заботится о своей младшей сестре, которая училась на ландшафтного дизайнера. Видно было, что он сильно ее любит, лицо Дмитрия при упоминании ее имени начинало светиться. Но... когда он перестал о ней говорить и вернулся к нашей реальности, то принял прежний вид. Вежливый, заинтересованный, но не более. Или мне показалось? Я не могла знать, что такое братская любовь, ведь была единственным ребенком в семье.

Мы говорили очень долго... То есть, я в основном слушала или отвечала на его вопросы. Мне нравилось слушать, потому что рассказывать о себе было нечего. А ему нравилось говорить. Идеально!

В середине вечера мы вышли потанцевать, и только тогда я стала замечать других посетителей. Значит, свидание удалось. С замиранием ожидала, когда он дотронется и... Ничего не произошло. Я не умела танцевать вальс, и он меня учил. Это было весело, и я почти не стеснялась. А потом мы вышли во внутренний двор ресторана, где бил высокий фонтан со светомузыкой, и это было как в сказке.

Дмитрий привез меня домой близко к полуночи. Мы немного посидели в молчании, а потом я почувствовала, как он ищет мою руку.

- Не стоит... - тихо сказала я.

- Хорошо, не сегодня.

Он открыл мне дверь и проводил до порога, не стараясь поцеловать на прощание.

- Было чудесно, Эльвира. Я очень благодарен.

- Это я благодарю вас. И спокойной вам ночи.

Я быстро исчезла в своей квартире. Хотелось рассказать этому человеку, что все действительно было прекрасно. Никогда свидание с мужчиной не было таким спокойным для меня. Но Дмитрий не понял бы... А объяснять больше - слишком сложно.

В ту ночь зародилось непривычное мне облегчение. Всю жизнь я не позволяла себе довериться людям, ни единому человеку. Не верилось даже, что когда-нибудь все изменится. Может быть, теперь началась другая жизнь? Этот мужчина мог бы стать моим спасением. Ведь я смогла с ним танцевать! Выдержала его прикосновение!

Есть свои положительные стороны в том, чтобы не ждать от людей ничего, не надеяться на них в малом, ни в большом. Даже прося помощи, делать это без надежды. Зато не чувствуешь ни капли разочарования, ведь в большинстве случаев окружающие отворачиваются. Однако, оборотной стороной медали становится одиночество. Не позволяя довериться человеку, я оберегалась как от неудач, так и от блага. Среди сотен ошибок мог встретиться один верный вариант, среди сотен врагов - один друг, искупающий все страдания.

Дмитрий приглашал меня еще, но после того дня у меня было слишком много работы: я была на учете на рынке фрилансеров и получила несколько заказов на создание интернет-сайтов и магазинов. Мне нравилась эта подработка, и не хотелось ее упускать даже ради свидания. А кроме того, я часто редактировала свои лекции, составляла разные планы и методические курсы, разрабатывала новые методы преподавания. Ничего революционного, конечно. Но, согласитесь, очень скучно говорить одно и тоже всем много лет подряд? Потому я чередовала лекции с показом слайдов и тематических фотографий, карт и изучением исторических источников. Семинары же разрабатывала не только по сценарию "выступление-встречный вопрос", но и придумывала игры.

Проблемой оставался пятый курс юрфака. Наши занятия начались в конце сентября, когда в деканате отрегулировали постоянное расписание, и был уже конец октября, когда я подумала о том, что они до сих пор не забыли о том моем конфузе с Асариным и его дружками. По шуточкам, понятным только этой группе, по взглядам, бросаемым на меня, я чувствовала, что эта тема еще на волне. Как бы я ни старалась, мне не удавалось вести занятия с ними так же хорошо и заинтересованно, как с остальными. Меня охватывала скованность и неуверенность, я всегда легко поддаюсь этим чувствам, если не сумела с самого начала задать нужный тон и создать подходящую для себя атмосферу, как это происходило в остальных коллективах, да и в любых жизненных ситуациях.

Сам Асарин, к несчастью, вел себя так примерно, что я не знала, куда спрятаться от его галантности и вежливости. Он открывал передо мной двери, пропускал вперед, постоянно здоровался, развешивал на доске карты по теме лекции, активно участвовал в обсуждениях, постоянно звонил и уточнял время и место следующего занятия, даже несколько раз предложил подвезти меня. Невозможно было смотреть на его лицо, светящееся дружелюбием. Чтобы не выдать смятения, мне приходилось прикидываться равнодушной, что только распаляло того. Для его одногруппников это не оставалось не замеченным. Все понимали, что студент слишком внимателен ко мне. Большинство делали вид, что ничего не происходит, пряча глаза. Некоторые смотрели на нас с неприкрытым любопытством. Как ни странно, их мнение меня волновало меньше всего. Совсем иные причины заставляли бояться. На сколько я могла судить, студент пользовался большой популярностью и имел авторитет. В своей среде он был лидером. А в среде преподавателей - равным, если не больше. Я стала свидетелем того, как он разговаривал на "ты" с ректором мимоходом поздоровался с одним из профессоров, быстро пожав руку. Возможно, именно его положение спасло меня от насмешек беспощадной студентуры.

Когда он позвонил в очередной раз, уточняя время лекции, я, набрав воздух, выпалила:

- Асарин, я давно забыла обо всех ваших проступках. Вы больше не должны чувствовать вину и оказывать мне... внимание.

Ох, получилось так нерешительно! Он мог сказать, что я сумасшедшая, мне все показалось, это лишь обычная вежливость... Ноги нервно пересекали комнату из угла в угол. Я задела стопку книг на столе, и они рассыпались на пол. Неловко наступив на один из томов "Истории государства Российского" Карамзина, я рухнула вслед.

- Эльвира... Маратовна, я с самого начала прекрасно знал, что вы преподаватель. Отсюда давайте сделаем вывод, что я никогда не испытывал никакой вины, и мое внимание имеет другие причины.

Сначала я просто оторопела. Долгие секунды мы оба молчали.

- Нне понимаю вас. Оставьте эти шуточки и держитесь от меня подальше! Это стало обращать на себя внимание окружающих, - пролепетали дрожащие губы.

- Если я хочу ухаживать за девушкой, меня ничего не остановит.

- Но я этого не хочу! - и завершила вызов.

То ли я обидела его, то ли он понял, как мне тяжело, но после этого Асарин перестал возникать на каждом шагу и повороте.

В конце октября в нашем вузе проводилось мероприятие для первокурсников - "Посвящение в студенты". Первые курсы выступали, показывая свои таланты, в основном эстрадно-юмористические. В этом году я тоже присутствовала в зале, Дмитрий меня уговорил, хотя раньше предпочитала пропускать этот балаган. Сначала было весело. Мы смеялись кривляньям, пародиям на преподавателей, студенческим тайнам... Но потом пятый курс юрфака в лице своих парней вышел поздравлять первашей. Они устроили конкурс "Кто круче?" с парнями первого курса. Под разные песни каждая команда должна была выставить своего танцора. Я хохотала до слез, когда парни из обоих курсов танцевали танец живота, плясали русские народные танцы, ламбаду и другие... Настала очередь вальса. Находчивые перваши стали танцевать друг с другом, что выглядело комично. А пятикурсники, помявшись для виду, вдруг спустились со сцены и начали приглашать преподавательниц. Я не успела понять, в чем дело, как передо мной опустился на колено Асарин, подав свою руку. Видя, что я растеряна, он схватил меня, не дожидаясь ответа, и повел на сцену, кружа в танце.

- Я... я не умею танцевать! - в ужасе воскликнула я.

- Просто расслабься, я сам поведу.

Мне показалось, что все смотрят только на нас. На самом деле, танцующих преподавательниц было много, никто не отказался. Зал гудел от восторга: такого никогда еще не бывало в стенах нашего вуза!

- Вдохни побольше воздуха, ну же! - услышала я Асарина, и послушалась. Даже то, что он намеренно говорил "ты", не помешало. Это, наоборот, стерло границы между нами. Мне стало легче, действительно, и он тоже ощутил. - А теперь перестань сопротивляться! Представь, что лежишь на волнах, и они сами несут тебя по течению реки. Давай-давай, можно даже закрыть глаза.

Он разговаривал совсем иначе, чем обычно. Глядя на такого опасного человека, невозможно и предположить, что его голос бывает таким мягким и добрым.

Я так и сделала, и... потеряла ощущение своего тела, совсем не чувствовала его вес. Только музыка, только мой партнер.

- Вокруг - никого. Вода щекочет шею, - продолжал он у самого моего уха. - Чувствуешь?

Я кивнула, слабо сознавая, что это его дыхание.

- Теплые лучи греют спину.

Его ладонь легко погладила мою спину. Это настолько завораживало, опьяняло и наполняло восторгом, что мне захотелось взглянуть на него, и глаза открылись. Он был доволен. Его пальцы держали меня с таким ощутимым трепетом, но вели так уверенно...

- И тебе хорошо, - с удовлетворением закончил он. - Совсем другое дело. Разве не приглашали на танец раньше?

- Приглашали, конечно, - неуверенно сказала я. Один раз в жизни, буквально месяц назад.

- Неужели я у тебя первый?

Такая двусмысленность смутила меня.

- Я делаю это специально. Пойми, мы обычные люди. Между нами нет препятствий. Можно разговаривать о чем угодно, и делать все, что хочется.

Он совсем не знал, что даже с "обычными" людьми я не вела себя так, как хочется. Но с ним - все иначе. Его обаяние, запах, взгляд, руки обволакивали и захватывали в сладкий плен. Это так нравилось, и так пугало новизной. Я не умела отвечать взаимностью и принимать мужское внимание. Поэтому пришлось притвориться, что совсем не тронута. Тем более, привыкла поступать именно так.

- А как научились танцевать вы, Асарин? - спросила я, стараясь говорить самым официальным тоном.

Уголок его губ поднялся вверх. Теплая рука крепче сжала спину, вызвав дрожь. "Лжешь!" - говорил укоризненный взор.

- "Маршрут" беру из танца выпускников: малый круг, на месте, большой круг и сначала. Мне выпала такая честь в родной школе. А технику отчеканил в армии, - тут его лицо засветилось озорным весельем, так как он прочел на моем лице недоверие.

- Как интересно! Специальная воинская часть для танцоров? - скептически прозвучал мой вопрос, но его это не смутило.

- Внутренние войска, Москва. Облачаешься в милицейскую форму и идешь на пост. При желании можно познакомиться с девушкой и сходить с ней на танцы, - небрежно ответил тот.

- По своей наивности я всегда считала, что в армии невозможно контактировать с девушками... Видимо, мужчины своего никогда и нигде не упустят.

- Не упустим, если только девушка даст возможность.

- Как это понимать?

- Взгляни на студенток: разодеты и расфуфырены так, что смотреть спокойно невозможно. Сегодня праздник разврата. После мероприятия все курсы пойдут в съемные квартиры и ночные клубы. Сама знаешь, что там будет происходить.

Я побледнела от стыда. Девушки были в основном в коротких платьях и юбочках, скромность джинсовых брюк компенсировалась откровенными блузками, на лицах - смелый вечерний макияж. Никогда не смотрела на это с такой точки зрения, но была готова согласиться со студентом.

- Вы слишком утрируете, Асарин. Многие девушки всегда так одеваются. Мода!

- Мода на интимную откровенность и секс? Да! Они всегда готовы предложить себя.

- Вы не понимаете! Хорошая одежда и косметика дает девушке уверенность в своей красоте, - пыталась я найти им оправдание.

- Это так, я согласен. Но только в том случае, когда не напоминает вульгарность. А все эти девушки - вульгарны.

- Я надеюсь, что они еще не разобрались, что такое вульгарность и красота.

- Скажи это завтра, когда они придут на пары, помятые и вонючие. Но, снова соглашусь, что мизерная доля этих девиц еще не умеет отличать такие понятия.

Он слегка отстранился, чтобы взглянуть мне в лицо.

- И только ты другого сорта... Я заметил тебя еще несколько лет назад. Ты была на третьем курсе, а я перваш, хотя и после армии. Невозможно было и подойти: такая серьезная, строгая, умная. На парней не обращала внимания, думала только об учебе и научных конференциях. Несколько раз я порывался познакомиться, но ходил слушок, что ты никого не подпускаешь близко.

Я слушала с открытым ртом, как Белла Свон, узнающая, что Эдвард Каллен - вампир. Ненавидела и этот фильм, и героиню.

- Потом начала здесь работать, и я понял, что никогда "не догоню", твое положение будет только выше и выше. Армия научила меня не бояться и не стесняться, но на этот раз было не просто. Я решился заговорить совсем внезапно, язык сам выпалил первую попавшуюся ерунду.

Встряхнув головой, я осваивала информацию.

- Наверно, вы шутите.

Такой высокий, крепкий, сильный и красивый мужчина не решался подойти ко мне столько лет! Я совсем не помнила его, он поступил как раз в ту пору, когда я сказала себе: "Эльвира! Никаких парней! Только учеба!". К тому же, юристы редко появлялись на нашем этаже.

Он улыбнулся и шепнул в мое ухо:

- Все очень серьезно! Пусть я долго набирался смелости, но начав, дойду до конца. Теперь-то мне ясно, насколько серьезно я вляпался.

Это было так неожиданно, но вполне соответствовало впечатлению, которое сложилось у меня от Асарина. Теперь наказание Дмитрия выглядело жалким, как и все его "уничтожающие" реплики в адрес студента.

- А разве вы не пойдете сегодня со всеми?.. В какой-нибудь клуб... - я покраснела от смущения, стыдясь поднять глаза.

- Интересно, - прошептал он. - Что заставило тебя покраснеть? Раньше все мои выходки вызывали только бледность. Что-то изменилось в отношении ко мне?

Его шепот было не просто вынести. У меня кружилась голова от всего... Мне никогда не признавались в любви или симпатии, и невозможно было принять эти откровения просто и непринужденно.

Музыка стала стихать, и он повел меня на место. Галантно поклонившись, Асарин побежал на сцену. Что там происходило - я уже не обращала внимания. Пронзенная резким чувством одиночества, я желала повторить этот танец.

- Он не обидел тебя, Эльвира? - обеспокоенно спросил Дмитрий, взяв меня за руку. - У тебя расстроенный вид. Я постоянно терял вас из виду.

Да, на сцене было много людей, а мы постоянно держались за толпой, ближе к кулисам.

- Просто немного поспорили, вот и все. Но это не то, о чем вы думаете! Между нами завязалась короткая дискуссия. О воинской повинности... Вы знали, что он прошел армию? Внутренние войска.

- Даже не подозревал! Говорят, у них страшная дедовщина... И никого не обходит стороной. Особенно в столице. Доходит до побегов и суицидов, по крайней мере, так было раньше. - Он не заметил, как я вздрогнула. Значит, Асарин был склонен скрывать некоторые вещи, чтобы не выглядеть героем. Другой на его месте ненароком сказал бы, что прошел суровую дедовщину. А он превратил все в шутку, создав впечатление, что два года оттачивал свои танцевальные навыки. - Я плохо знаком с этими юристами, - пренебрежительно заметил он. - Хорошо информирован только о наших...

Оказалось, Посвящение пришло к своему концу. Дмитрий предложил мне руку, и мы вместе вышли из универа. Во дворе кучками стояли студенты. Я понимала, что Асарин прав: каждая группа ждет отставших, чтобы пойти куда-нибудь оторваться. Для многих это закончится проблемами. Только редкие отличники возвращаются сейчас домой или в общежитие. Они выглядят изгоями.

- Идем, Эльвира, - я почувствовала, как Дмитрий тормошит меня за рукав плаща. Оказалось, я замерла на месте, задумчиво глядя на студентов.

Взревел мотоцикл, и Асарин пролетел мимо нас, обдав холодным ветром. На перекрестке просигналили несколько машин, резко скрипя тормозами. Красный цвет светофора - не для Асарина... Но в тот момент волновало не то, что он был в опасности. Что-то подсказывало: раз он захотел рискнуть, значит, уверен в том, что не пострадает. Другие мысли занимали голову больше: куда он едет, с кем проведет время? Пустое место за его спиной почти не успокаивало.

В тот вечер мы возвращались пешком, захотели прогуляться. Уже совсем скоро придут дожди, вот и жаль было упускать такой тихую звездную погоду. Мне нравилось, что Дмитрий не отвлекает меня разговорами, чувствуя настроение. Он так хорошо понимал меня... Но так я думала тогда. Теперь же, вспоминая, вижу, что Дмитрий считал мое самочувствие романтической влюбленностью в него.

Возле моего подъезда мы остановились, встав друг к другу лицом. Его взгляд выражал вопрос, а по моему виду он ясно понял ответ: нет. Я не хотела провести с ним эту ночь. От одной только мысли об этом кружилась голова, но от страха, а не от возбуждения. Однако мужчина осмелился взять мою ладонь и легонько погладить другой рукою. Я быстро отдернула руку и спрятала в кармане.

- Я стараюсь не спешить, - страстно вырвалось у него. - Но, кажется, все-таки спешу? - спросил он уже с легкой горечью.

- Вы не спешите, все нормально. Все дело во мне... Я слишком медленно принимаю вас так близко... как нужно. Не могу иначе, - покачала я головой, - не могу. Вы можете бросить все... или подождать.

Я отвела взгляд на землю, потом посмотрела на созвездие Большой медведицы - единственное, которое знала и могла найти на испещренном узорами ночном бархате неба. В такую идеальную для любви минуту было некого любить.

- Но я ничего вам не обещаю, - сказала я совсем тихо. - Даже дружбу.

Он вздохнул с ноткой обреченности, но ничего не могло поколебать моей решимости. Я была слаба и сдавалась во многих вещах, только не в теме отношений с мужчинами и не в науке.

- Я буду терпелив, - уверенно решил Дмитрий, вызвав мою ласковую улыбку.

- Тогда вы заслуживаете дружеский поцелуй.

Не успел он осознать эти слова, а я уже легко целовала его в щеку, чуть задержавшись, ощущая свежий запах его парфюма.

Не говоря больше ни слова, мы расстались.

Сколько себя помню, я всегда стеснялась мальчиков слишком сильно. Не могла с ними спокойно разговаривать, смотреть в глаза, играть... С возрастом неуверенность только увеличивалась, потому что мальчики вокруг становились юношами, а потом и мужчинами. Тот факт, что я взрослела вместе с ними, оставался бесполезностью. Потому что внутри моего взрослого сформированного тела пряталась испуганная девочка. Мой внутренний мир состоял из этой девочки и из моих знаний. Я старалась использовать свои знания для учебы и работы. В отношениях же с людьми я была испуганной маленькой девочкой. С женским полом все было нормально, они "свои". С коллегами я была вооружена знанием, и в этой сфере их пол не имел роли. Очень редко я могла поддерживать легкие, ни к чему не обязывающие дружеские отношения с мужчиной. Но испуганная девочка не могла выйти на один уровень с ним, когда надо было строить любовь. Я чувствовала себя просто... никем, когда стояла рядом с парнем, когда кто-то знакомился со мной или приглашал на свидание. О, конечно, я могла притвориться заинтересованной, веселой, даже влюбленной! Порой кажется, что я имею редкий актерский дар. Но внутри меня продолжал доминировать испуг маленькой девочки. Стоило только перейти к этапу объятий и поцелуев, как я теряла все силы и уже не могла притворяться. Скрытый ужас перед интимными отношениями вырывался наружу, и мое тело не испытывало никакого влечения или удовлетворения. В худших случаях я плакала, билась в истерике, звала на помощь или убегала. С кавалером мы обычно прекращали общение и притворялись незнакомыми. Некоторые обвиняли меня во фригидности, и когда по общаге прошел слух об этом и о моей неуравновешенности, я была вынуждена съехать.

Дмитрий... Мне нравится его имя, я люблю говорить первое "и" более протяжно, чем следует, это доставляет мне эстетическое удовольствие. Мне нравится смотреть, как он читает мои статьи: вид строгий и серьезный, не мигая глядящий в монитор... Он не упускает ничего, подмечает все, что я имела в виду и хотела подчеркнуть. Кое-где улучшает выражение моих мыслей, превращая предложение в более ясное и красивое по смыслу. А после говорит, что ему очень понравилось, и я вижу, что так оно и есть. Он очень ценит во мне научного работника. В ресторане же я поняла, что ценима им и как женщина.

Может, рискнуть? Для начала можно разрешить ему поцелуй. Вдруг именно с ним все получится?.. Ведь привыкла же я к его прикосновениям на столько, что смогла поцеловать в щеку. Конечно, мне было неприятно. Но ведь меня не стошнило, и я не упала в обморок, как бывало с другими. А если и не получится, то сколько можно ждать!? И чего именно ждать от жизни?.. Я не верю в знаки, приметы, амулеты, сглазы и порчи. Мне нечего ждать, никакого откровения или волшебного исцеления. Наукой, а если быть точнее, гинекологией, доказано, что я абсолютно здорова. Мне двадцать пять лет, я искренне желаю выйти замуж и родить много детишек, прекрасный мужчина интересуется мною уже несколько лет... Все идет к тому, что он предписан мне в спутники самой судьбой, и проблемы с ним исчезнут, либо... Либо мне придется потерпеть. Целуя его в щеку, я не испытала влечения. Смогу ли я выдержать брак, не испытывая влечения к мужу? Легко! Миллионы браков заключаются без любви и взаимного притяжения. В каждом браке есть что-то, мешающее быть ему идеальным. У кого-то муж пьет, или курит, или изменяет. Жена закрывает на это глаза, так как в остальном проблем между ними нет.

Но что, если я буду бояться?.. Именно так у меня и происходило с парнями. Еще ни разу не смогла поцеловаться, выдержать руки на своей талии или плечах, дыхание на своем лице. Какой бы влюбленной ни притворялась, мое отвращение и ужас брали верх над естественными женскими желаниями. А в браке надо притворяться всю жизнь. Уже не обойдешься простым дружеским поцелуем в щеку. Дмитрий будет трогать меня, как уже пытался... И это приводило меня в испуганный ступор.

Значит, с одной стороны, Дмитрий мне нравится, как человек и коллега. Эта симпатия, помогает не убежать сразу же, как только он хочет взять меня за руку. Своей ненавязчивой манерой Дмитрий приручил мой страх. Но этого все равно мало. Мне по-прежнему страшно. Огромным усилием воли я терплю это ухаживание! Нельзя себя обманывать: я не готова даже к поцелую с ним, а не то что к браку...

Может, все-таки сходить к психологу? Ведь я столько раз пыталась, иногда даже садилась в кресло и рассказывала... не то. Сколько раз в решающий момент испуганная девочка внутри меня побеждала и велела говорить специалисту придуманные проблемы. Девочка боялась, что ее начнут спрашивать, что она будет давать настоящие ответы, что ей снова не поверят. Могли сказать, что виновата она сама... И ей, самое главное, было очень стыдно. Если однажды не поняла мать, то как поймет чужой человек?

Нет, я не пойду к психологу. Это только мой груз. Да и как тут поможет посторонний?!

И тут я замерла. Дмитрий танцевал со мной. Но дело в том, что я не могу воспринимать его как своего мужчину, и именно потому все получилось нормально. Он - мой коллега.

Дыхание перехватило, я прикрыла рукой рот от волнения. Почему же я не боялась Асарина так же, как и остальных?.. Девочка внутри меня покачала головой: "Ты боялась, не лги!"

Нет, я не боялась его рук! Одна крепко сжала мою ладошку, а другая - талию. Это был чудесный танец! Мое тело до сих пор плывет... Помню его тепло и силу.

"Ты боишься его! - упрямо закричал детский голос. - Он опасен!"

Я не понимала себя. Если я чувствую угрозу с его стороны, то как могу танцевать с ним и расслабляться от его прикосновений? А самое невероятное - очень хотелось снова кружиться в этом головокружительном вальсе, сцепившись взглядами...

В ту ночь я не могла разобраться в себе. Мы спорили с ней. Она напомнила самое первое свидание на первом курсе. Парень из третьего курса подошел на перемене и предложил встретиться. Так просто и неожиданно. Я ответила, что подумаю. Староста, стоявшая рядом, потом говорила, что я обязательно должна согласиться. Так и сделала. Мы пошли в кино сразу после пар. В темном зале он положил ладонь мне на коленку, и я закричала в истерике. Свет включился, все зрители смотрели только в нашу сторону. До сих пор стыдно... Тот парень ушел сразу же, не прощаясь.

Если бы он знал, как ему еще повезло, то, возможно, благодарил бы меня. На одной студенческой вечеринке другой несчастный вывел меня из общей комнаты на кухню. В темноте он не видел, как позеленело мое лицо. Парень коснулся губами моего лица, и меня стошнило.

Несколько дней после Посвящения мне удавалось благополучно избегать личных разговоров с Дмитрием, а потом он поймал меня на большой перемене в час дня, и позвал в буфет. Я редко там ела, так как просто не испытывала голода, приходя на работу около половины двенадцатого. Но не смогла отказаться от его приглашения. Нам, в самом деле, было необходимо побыть вместе, хотя бы в таком неспокойном месте, как университетский буфет.

Мы встали в очередь, выбирая среди всего разнообразия салатов, мясной и сладкой выпечки, каш и напитков что-то самое вкусное... Разговаривать в очереди не имело смысла - стоял такой сильный гул. Но тут отчаянный крик заставил всех замолчать, и все дружно повернулись на его источник. Асарин припечатал к стене своего одногруппника, который покраснел, как флаг Китая. Их стулья опрокинулись и свалились на пол, по столу разлился кофе из одноразовой посуды и струей потек на пол. Сидевшие рядом студенты испуганно вскочили с мест, а те, кто разместился дальше, застыли с глупыми выражениями на лицах.

- Мне плевать, что ты думаешь об этом, но имей совесть говорить вежливо! - прорычал Асарин Калинину в лицо. - Ты понял?!! - и он тряхнул его несколько раз.

- Дда, конечно... - выдавил бедолага. Высокий, спортивного сложения... мальчик.

- А если это повторится, поговорим по-другому! - Асарин, кипя от гнева, буквально выбросил Калинина на пол, как тряпочную куклу. Мне, как женщине, было страшно даже представить, каким будет этот самый "другой" разговор. Внутри что-то оборвалось от страха. Но, как ни странно, я боялась не за Калинина Егора.

- Охрану... - еле-еле прошептала пожилая, впечатлительная буфетчица, дрожа от ужаса.

На этот шепот в мертвенной тишине пятикурсники юрфака среагировали тут же.

- Тетя Галя, все закончено, не надо охраны!

- Они уже успокоились! А порядок мы наведем...

Под фон заискивающих голосов Асарин схватил свой рюкзак и молниеносно унесся из буфета, ни кому не глядя в глаза. Видно было, что он не убегал из страха перед последствиями. Нет, он просто не хотел натворить еще что-нибудь. В выражении лица не было неуверенности или трусости, а только ярость.

- Охра... - заговорил было мой коллега.

- Прошу... Пусть они сами все уладят! Это очень дружная группа. Они помирятся...

Дмитрий кивнул без особого сочувствия.

- Бестолковый юноша...

- ... как он может быть нашим студентом?

- Натуральный псих! У него глаза - просто бешенные, видала? А еще такой здоровенный!..

- Сколько ему лет? Выглядит слишком взрослым даже для пятого курса. Заочник?

Под эти реплики мне пришлось сесть с Дмитрием за один из столиков. Но я была рада, что обошлось без последствий для Артура. По правде говоря, мы оба потеряли аппетит из-за инцидента. Я могла только помешивать кофе, глядя, как оседает пенка, в ожидании, пока он остынет. А когда остыл, заявила, что такой кофе приобретает неприятный привкус и отодвинула стаканчик в сторону.

- Парень без царя в голове, однако, - осторожно проговорил Дмитрий. - Опасно иметь такого студента. Мало ли, что с ним не так.

Я повернула голову в сторону окна. Произошедшее убедило, что в Артуре есть не только внешняя видимость силы. Оказывается, он не боится пользоваться ею и на деле. Ведь часто мужчины качают мышцы лишь для привлекательности. Как женщины, которые ложатся под нож ради пятого размера, но не хотят иметь детей. Люди одного сорта.

- Еще ни разу не был свидетелем такой потасовки в нашем универе.

- Понравилось? - бесцветным голосом спросила я. Меня внезапно охватил неудержимый гнев от того, что все обсуждали это, как нечто... развлекательное. У людей даже глаза горели от голода. Обычная стая стервятников...

- Почему это должно нравиться мне?

- Нормальному человеку это и не должно нравиться! И раз это ему не нравится, то нет смысла обсуждать неприятные вещи! Или ты испугался?! - отчеканила я резче, чем следовало бы.

- Вы обвиняете меня в чем-то? - обиженно спросил Дмитрий, и все его многолетние ухаживания пронеслись в моей голове как короткометражный фильм. Интересно, что я перешла на "ты", а он, наоборот, на "вы".

- Я считаю, что адекватный человек должен знать абсолютно все причины события, прежде чем делать выводы.

- То есть я не адекватный? А Асарин - адекватный!

- Я не говорю только лишь о тебе, а имею в виду всех, кто сейчас активно обливает Асарина грязью. Вполне возможно, что у него были веские причины поступить так, как случилось. И, конечно, если он был не прав, то мы своим поведением доказываем только одно: что ничем не лучше.

- Кажется, наши мнения по этому вопросу разошлись. Впервые мы спорим. Я пацифист.

А мне казалось, что наши мнения разойдутся по многим вопросам, стоит только копнуть глубже, чем историческая наука. Но об этом лучше промолчать, потому что его лицо выглядело слишком расстроенным. Странно, я была в гневе, но совсем не опечалилась, что думаю иначе, чем Дмитрий.

- Может, у тебя есть предубеждение к этому студенту? Ведь мы все познакомились в неприятной ситуации...

- Возможно... А вы разве смогли перешагнуть через его шутку?

- Сейчас - да, - но придя на пару к ним в группу, мое стеснение, скорее всего, снова возникло бы.

- Ну, хорошо... Надо просто забыть эту тему, - Дмитрий постарался быть мудрым, на свой лад. Этот подход мне тоже не понравился. Я долго молчала, а потом прозвенел звонок, людей в буфете почти не осталось. Когда я подняла взгляд, голос прозвучал тихо, но намерение мое было самым решительным.

- Дмитрий, нам необходимо сделать паузу в отношениях.

- Что-то такое и читалось на вашем лице. Но не вижу смысла... У нас же все нормально.

Это с его точки зрения, а я такого не чувствовала.

- Тогда скажу иначе: мне необходимо, а не нам.

Этого "мы, нам" в моем сознании еще не существовало. На самом деле я все еще была одна.

- Вот как.

Он посмотрел на свои ладони, потом сцепил их в замок у подбородка.

- Неужели из-за этого маленького разногласия?

- Нет, я так решила после Посвящения.

- Эльвира, в чем моя вина? - недоумевал он.

Может, он и был в чем-то виноват, но основная проблема была во мне.

- Ни в чем, это все я, мои... сложности. Не спрашивайте больше ни о чем! Пожалуйста!..

Он кивнул и... просто ушел, оставив меня в одиночестве.

А я пошла на пару к юрфаку. У нас должен был быть первый семинар. К моему удивлению, Асарин не отсутствовал, а вот место его жертвы, Егора Калинина, пустовало. Это только доказывало, что он получил свое не за просто так. Странная легкость охватила меня, настроение мгновенно улучшилось.

- Всем доброго дня! У нас с вами - семинар. На первой половине пары я проведу тестовую работу, чтобы проверить, как хорошо вы знаете мои лекции. Староста, соберите тетради и положите на мой стол, чтобы никто и не подумал списать. Уберите все лишнее в свои сумки, оставьте на рабочем месте только ручку и листок. Не забудьте подписать! Я не криптолог.

Через минут пять все сдали свои тетради и нашли листочки...

- Наконец! Начнем! Вопрос первый: "Кого называют "отцом истории"?" Варианты ответа: а) Платон; б) Геродот; в) Юлий Цезарь г) Николай Иванович Карамзин.

Я повторила вопрос и варианты, и задала следующий тест:

- Вопрос второй: "Что из перечисленных вариантов не является историческим источником?" Варианты: а) Карта аль-Идриси; б) Поэма "Илиада"; в) Эпос о Гильгамеше; г) Нет правильного ответа.

В таком духе прошел весь урок. Мне нравилось видеть их задумчивые лица, кое-кто даже горел азартом. Для студента-историка эти вопросы были как семечки, и не знать ответы - позорно. Но для юриста эта наука была чуждой. С помощью тестов, викторин, кроссвордов я пыталась их заинтересовать. Для чего? Для того, чтобы повлиять на их кругозор наилучшим образом. А еще мой собственный интерес к истории не мог стерпеть чужое равнодушие к этой науке. Когда хотя бы половина группы принимала активное участие на моих курсах, я считала это неплохим личным достижением.

После короткой перемены я приступила к главной части семинара: устные выступления.

- Надеюсь, вы меня не разочаруете. Тема первая: Теории происхождения термина "Русь", образование государства у восточных славян. Кто желает выступить? - поднялось несколько рук, но меньше, чем мне хотелось. - Альбина, прошу вас. Свои записи оставьте на месте, мне нужно не чтение, а ваша полноценная устная речь.

Очень не терпелось выслушать эту строгую, серьезную девушку с хорошо поставленным голосом, и она оправдала мои надежды.

- У кого есть вопросы к Альбине?

Поднялся маленький паренек в очках:

- Какой теории придерживаешься ты?

Не оригинально, но сойдет для первого раза.

- Я - за теорию Михаила Васильевича Ломоносова. Во-первых, он авторитетный ученый, которого называли "российским университетом". Во-вторых, его теория звучит очень убедительно, имеет ясные доказательства. В-третьих, она отвечает моим патриотическим чувствам.

- Еще вопросы? Больше нет! Садитесь, Альбина, ставлю вам пять баллов за выступление и два балла за дополнительный ответ. Молодец! Поднимите руку те, у кого есть дополнения.

- Вызовите меня!

- Асарин, достаточно просто поднять руку. Много желающих и кроме вас.

- Я поднял раньше всех, уже второй раз.

Это была правда.

- Прикажете использовать секундомер? - вздохнула я. - Хорошо, не буду спорить - выходите, ваша взяла.

Он стремительно вышел к трибуне, которая выглядела перед ним игрушечной.

- Хочу затронуть важную тему о происхождении государственности у восточных славян, и более поверхностно - происхождение этнонима "Русь". Основных, наиболее известных теорий, несколько: норманнская (варяжская), славянская (автохтонная), ирано-славянская, кельто-славянская...

Он начал издалека, высказал и обосновал наиболее полно норманнскую теорию - свой выбор. Я так и знала, что Асарин может выступить ярко, красиво, грамотно и по делу - без лишней отсебятины и множества вводных слов.

- Я придерживаюсь норманнской теории и в происхождении государства у восточных славян, и в появлении этнонима "Русь", так как именно она имеет самую сильную доказательную базу. Язык народа - главный носитель истории, и мы ясно видим, что этноним "Русь" и имена первых правителей восточных славян пришли от варягов. То, что у славян были предгосударственные образования, не исключает решающей роли Рюрика и его двора в строительстве государственных институтов. У меня все, - он легко хлопнул по кафедре ладонью.

- Известно ли вам, что норманнская теория обладает, цитирую вас, "наиболее сильной доказательной базой", не в силу своей истинности, а из-за глубокого изучения данной теории авторитетными учеными нескольких столетий? Остальные теории не изучены также глубоко.

- Пока авторитетные ученые не изучили так же серьезно другую теорию, я придерживаюсь норманнской, - уверенно, без раздумий, заявил студент.

- Не слишком ли категорично? Историческая наука не любит формул.

- Будь я историком, мне пришлось бы самому копаться в этом, но так как я не принадлежу к вашей братии, то считаю для себя достаточным придерживаться чужого мнения на ваших занятиях. В обычной моей жизни такие вопросы не играют никакой роли, - с легкой надменностью заявил мне студент, скрестив руки.

Я поняла в тот момент, как себя чувствовали те мои школьные учителя, которым я нагло заявляла, что их предмет мне не пригодится в жизни.

- Хорошо, можете забыть все, что только что с таким жаром доказывали, но только после зачета, - злорадно парировала я.

- Хорошо, - спокойно согласился тот, кивая мне в ответ.

- Садитесь. И радуйтесь, что не вычту балл из вашей пятерки за плохой ответ на дополнительный вопрос.

Он улыбнулся, опустив голову, направляясь к своему месту в конце ряда.

Любопытство мое было удовлетворено: староста оказался способным студентом, обладающим ораторским искусством. Правда, эти достоинства заметно портил скверный характер. Он поднимал руку еще несколько раз, желая выйти на другие темы, но я не вызывала дважды за урок никого. И было приятно видеть на его обычно самодовольном лице досаду.

К концу пары я собрала тесты и подошла к Асарину. Удивительно, что косые взгляды оставляли меня равнодушной.

- Проверку тестов я перекладываю на старост. Вам придется немного задержаться.

После звонка мы остались в аудитории наедине. И тут я поймала себя на мысли, что сегодня ни секунды не испытывала неловкости с этой группой.

Асарин послушно шелестел листочками, сверяясь с моими ответами. Я села рядом с ним, листая фотографии.

- Этот смартфон имеет секундомер, - негромко сказал он, улыбаясь себе под нос.

- Если вы так желаете выступать, я заранее отдаю вам первые выступления по каждому вопросу.

Ручка замерла на месте, он приподнял брови от взволнованного удивления.

- Реально? - все также тихо спросил студент.

- Ну а вы этого хотите?

- Я не хочу, если честно, - он снова принялся за проверку.

- Тогда больше не напрашивайтесь.

- Я просто подшучивал.

- Я тоже.

- У вас получается слишком серьезно, приходится принимать на веру, и это совсем не смешно.

- А у вас получается слишком надменно, в результате мне тоже не смешно.

- Со временем мы привыкнем.

Интересная точка зрения.

- Прежде чем привыкнем, я поставлю вам зачет и распрощаюсь с вашей группой навсегда.

- Что-то мне подсказывает, что я так просто зачет не получу.

- Если сегодня вы всего лишь притворялись способным, то так и произойдет.

Он не выдержал и рассмеялся. Бросив ручку на стол, Артур посмотрел на нее долгим взглядом теплых карих глаз, совсем не мигая. Он видел, что Эльвире Маратовне это не нравится. Все ее поведение говорило о том, что девушка не против пошутить и поспорить о своих варягах-норманнах, но ближе не подпускала. Что это такое? Женская гордость, специальная тактика, неосознанное поведение? В первых двух случаях она теряла всякий интерес в его глазах, а в последнем, или, если была иная причина, требовала разгадки. Некоторые девушки просто летят в объятия привлекательного парня. Другие, более редкие, просят завоевания. Третьи искренне не подпускают к себе. На его пути только эта девушка относилась к третьей категории. И только с ней он был так нерешителен.

Может, это должность держит ее в рамках? Но Артур не хотел в это верить, потому что Эльвира хотя и держалась порой подчеркнуто официально, но в глазах ее читался страх, движения были нерешительными, и ни разу она не сказала, что он переходит какие-то этико-профессиональные границы в отношении к ней. Даже когда он прикинулся, что принял ее за студентку и накинулся с этим нелепым приглашением. Слишком внезапно и сильно тронула его ее утонченная красота в тот неподходящий момент. Он подумал, что готов смотреть на нее вечность, и язык тут же начал молоть всякую чушь, повинуясь желанию задержать ее рядом. Она не сказала, чтобы он держался подальше от преподавательницы - это сказал ее коллега, который почти трясся от ревности. Сама же девушка неестественно сильно испугалась и просто потеряла дар речи. Еще ни на кого он не производил такого буквально убийственного эффекта. Вот и сейчас она уставилась в свой смартфон, прекрасно зная, что Артур буравит ее взглядом. Она могла бы не придать этому значения и начать кукую-то тему для разговора. А еще она могла бы ответить ему тем же взглядом, и тогда... Наверное, парень поцеловал бы ее и... потерял интерес. Слишком просто, слишком фальшиво. Однако она бледна, как и каждый раз, когда волнуется. Он лишь раз видел, как эти изящные скулы покрылись румянцем, и это тоже говорит в ее пользу. Потому что есть девушки, которые могут краснеть в удобный для них момент. Вероятно, такие особы специально думают о чем-то неприличном, когда надо очаровать парня своим девичьим румянцем.

- Почему вы здесь вдвоем? Что происходит? - возмущенный мужской голос прервал сладкую тишину, и Артур лениво повернул голову на Дмитрия Ивановича, тихо вошедшего в аудиторию.

- Какой странный вопрос, - небрежно ответил молодой человек. Он отлично знал, что смотрит на этого чистоплюя с презрительной снисходительностью.

- Эльвира, ты объяснишь мне, в чем тут дело? - еще более возмущенно потребовал он. Артур нагло ухмыльнулся, развалившись на стуле. Он считал, что уверенный в себе мужчина не будет выяснять отношения со своей женщиной по поводу другого мужчины. И был уверен, что достойный мужчина не станет использовать свое служебное положение, чтобы унизить соперника. - После всех твоих слов, как прикажешь понимать эту картину?! Так вот почему ты защищала его! Как же так!?

Артур уже не смог сдерживаться и набросился на Дмитрия, привалив его к закрытой двери.

- Ты что, не можешь просто взять и подраться со мной?! Жалеешь костюмчик? Или тебе нравится вымещать все на девушке?

- Я... - просипел тот, жутко покраснев.

- У меня таких проблем нет, Дима. Давай разомнем кулаки! Ну? - он отпустил его, давая выбор. Несколько секунд стояла тишина. Потом Эльвира бросилась между ними и отодвинула Артура подальше от Дмитрия. Просто Артур не стал ей сопротивляться.

- Мы... мы просто проверяем тесты. Вы же знаете, что я всегда возлагаю эту обязанность на старосту. Я ожидаю результаты, а Асарин работает. Вот... - еще более побледнев, ответила девушка.

- Тесты?! - не веря, переспросил тот.

- Да, тесты, вы же знаете мои методы... А вот причин вашего возмущения я искренне не понимаю. А вы, Асарин, сегодня со всеми решили передраться или только с двумя? - с дрожащим голосом, пытаясь сыграть возмущение, повернулась она к нему.

- Ну? - не отозвался он на ее попытку. - Дашь мне по морде или это не твой метод?

Дмитрий Иванович больше не сказав ни слова, выбежал, хлопнув дверью.

Артур сел на место и прикрыл глаза, растянув губы в счастливой улыбке.

- Чему вы радуетесь, Асарин?!. - расстроено воскликнула девушка.

- Думаете, я так легко забыл, как мне пришлось поливать цветочки и рыхлить землю? Ах, да, еще и вытирать пыль... - сказал он полуправду. Сильнее всего его радовало, что соперник убежал, как котенок ото льва. А затем нравилось, что она отвечала "вы" на все эти "ты", произнесенные без права. И кое-что заставляло задуматься. - Каким это образом вы, хрупкая девушка, защищали меня? И от кого? - под ложечкой засосало от волнения.

Она отвернулась в сторону, прикусив нижнюю губу.

- Я все равно узнаю правду. Например, пойду прямо сейчас за этим психом и вытрясу все от него.

- Вы не сделаете этого! - испуганно воскликнула Эльвира Маратовна.

- И даже глазом не моргну, вы же видели, что произошло в буфете!.. - страстно возразил Артур. - Мне не нравится, что он ворвался сюда и наорал на вас... - он не стал продолжать, чтобы случайно не перегнуть палку. "Наорал, как на свою собаку". Но это не так, Эльвира Маратовна не его собственность, и она дала это знать ему, Артуру. - И я ревную, - с легкой неуверенностью добавил он.

- Ревнуете?!. Даже не знаю, куда деться от всех ваших признаний и чувств... Я не верю в такие вещи!

Артур не сводил с нее глаз, а она не смогла посмотреть в его.

- Вы не должны так поступать. Он... имеет некоторое право расстроиться...

Артур встрепенулся...

-... потому что между нами есть кое-какие проблемы.

...и успокоился вновь.

- Мне кажется, я имею право знать, если уж это касается именно меня.

Она вздохнула, покачав головой в смятении чувств. Запустив длинные тонкие пальцы в густую челку каштановых волос, Эльвира Маратовна все-таки призналась:

- Они обсуждали то, что вы, Асарин, устроили в буфете... И это естественно, на это невозможно закрыть глаза! Но мне не понравилось, что их выводы не имеют под собой оснований и знания всех причин вашего поведения. Пришлось примерно так и сказать Дмитрию Ивановичу. И наши мнения разошлись.

Артур расхохотался: у нее был здорово подвешен язык! Сказала правду, но в такой вежливой форме, что хочется шляпу снять.

- Проще говоря, все называли меня психом, а вы решили, что Егорушка, возможно, получил свое по заслугам.

- Примерно так...

Девушка робко улыбнулась, и на щеках заиграли ямочки. Но улыбка быстро исчезла, ее лицо вдруг стало пытливо-проницательным:

- Асарин, это случилось из-за меня?

Настала его очередь скрывать.

- Он что-то сказал, да? Неудачно пошутил...

- Примерно так...

- Вам не обязательно было...

- И вам тоже!

Они немного помолчали, глядя в разные стороны.

- Ничего особенного не случилось, - начал Артур, желая ее успокоить. Но на самом деле, для него это значило очень много. Она не выдержала, не захотела закрыть глаза или притвориться глухой, когда его обсуждали другие. Сделать то же самое со своей стороны для нее - само собой разумеющееся. - Просто мы друг друга защитили, хотя могли и промолчать. С вашей стороны это было бы нормально, - он увидел несогласное выражение, - а с моей - трусостью.

- Видимо, не могли промолчать, - покачала она головой.

- Да...

В этот момент оба начали испытывать друг к другу теплоту. Так и случается в подобных ситуациях. Но никто не знал, как дать этой теплоте выход, и будет ли она расти во что-нибудь более значительное, как дружба. Артур, внешне, пытался сделать вид, что в них ничего не изменилось, чтобы Эльвира не закрылась от него на совсем. Он боялся, если она испугается еще больше и отвернется от него, то не сможет даже вот так разговаривать с ней, в тоне спора или ироничной шутки.

- Мы квиты, на этом можно поставить точку и успокоиться.

- Хорошо. Давайте забудем об этом, Асарин.

Он кивнул и энергично принялся водить по тестам ручкой, ставя плюсы и минусы. Эльвира заносила результаты в баллах в журнал успеваемости.

- Все.

- Какой результат у вас?

- Одна ошибка. Я так и знал, что провалюсь с вопросом об Афанасии Никитине.

- Он был путешественником.

- А я подумал, что входил в Боярскую Думу.

- За проверку вам полагаются дополнительные баллы. Вы можете набрать двести баллов за семестр и получить зачет без итоговой работы.

- Но тогда я не увижу вас еще раз.

Девушка вздохнула, досадуя, что я гну свою линию.

Они собрали бумаги и вышли из аудитории. У второй смены шла последняя пара. В коридоре стояла тишина, и их шаги гулко отдавались по всему этажу.

- Вас подвезти?

- Нет.

- Бросьте, чего вы стесняетесь? Этот горе-кавалер уже сделал свои глупые выводы, нам нечего остерегаться. Или волнуетесь за профессиональную этику?

- Этику? Я и не думала об этом...

- Я просто подумал, что вы можете пережевать о том, что скажут люди.

Об этой "беде" я не потрудилась подумать, сильнее беспокоило то, что Асарин интересовал меня все больше и больше. Это было такое новое, неизведанное чувство... Как вкус неизвестного блюда. Хотелось попробовать чуть-чуть, и, в то же время, страшно, что отравишься. Сейчас обаятельная улыбка так осветила его красивое лицо, что в нем не оставалось ничего агрессивного и наглого. Этот заразительный заряд передался и мне, моя душа согрелась приятным теплом, и губы растянулись в улыбке, которую я не могла контролировать.

- Это очень заманчиво, но я не позволю вам такой знак вежливости. Все-таки, впереди зачет, и мне не хочется рисковать, открывая вам свой адрес.

- Продолжаете играть? Скоро вы уже не сможете закрыть глаза на наши отношения.

Мы молча спустились на первый этаж, вместе вышли из здания. Возле своего мотоцикла Асарин остановился, выжидательным взглядом посмотрев на меня. Я покачала головой и пошла дальше - к автобусной остановке. Когда подъехала моя маршрутка и я заняла место у окна, студент все еще стоял, словно провожал меня. Опустив голову, я посмотрела на свою сумочку, просто чтобы не глядеть в окно.

Если бы я знала, каково это - любить мужчину! Я никого никогда не любила. Мои одноклассницы, одногрупницы, знакомые девушки и девочки, женщины... все они любили кого-то. Я была согласна на безответную платоническую любовь, только бы знать... Тысячи любовных мелодрам не могли объяснить мне, что это такое, а только все сильнее разжигали любопытство и отчаяние. Ни один мужчина не вызвал в моем сердце любовного трепета, хотя мне было уже двадцать пять лет. К этому возрасту незамужнее положение обычно означало, что девушка: была карьеристкой, феминисткой, лесбиянкой, имела парня или жениха, уже успела развестись, имела внебрачного ребенка и ее никто не брал из-за этого в жены, уже пережила трогательную историю любви и разрыва... Ничего из этого списка ко мне не относилось! Как только дело доходило до ухаживаний или до попытки ухаживания, я начинала сходить с ума. О, бедная маленькая девочка! До чего же ты боишься...

Среди моих знакомых были девушки с неполными семьями, но они не испытывали проблем с противоположным полом. А может, менять парней как перчатки и есть проблема?.. Но это все равно не объясняло мое положение.

У себя дома я открыла ноутбук и зашла в Контакт. Мой ник в социальных сетях и на форумах в Интернете был Мэм - инициалы. Но не так-то просто было, я надеялась, об этом догадаться. Пришло сообщение от нескольких заказчиков. Я завершила свою работу для них, и они уведомляли, что перечислили деньги на мой Киви-кошелек. А один из них, некто Григорий Воронов, предлагал познакомить с новым работодателем. Но для этого надо было встретиться оффлайн. Такой расклад мне не очень нравился, так как вносил изменения в мой обычный режим. Заказ получил отказ.

Незаметно проходил ноябрь, а когда выпал снег, я наконец поняла, как быстро летит время. Смена времен года всегда приводила меня в меланхолию. Но не было времени страдать: впереди маячила зачетная неделя, сессия. А на переднем плане - Золотая середина, праздник третьих курсов, которые находятся на середине своего учебного пути. Этот праздник я старалась не пропускать, так как он проходил смешнее и остроумнее: все-таки, это не стеснительные первокурсники.

В день мероприятия я осмелилась распустить волосы, слегка завив их в легкие волны. Но не стала кардинально изменять имидж: минимум косметики, джинсовый костюм, бледно-голубая блузка и практичная сумка, купленная на Али экспрессе. Не платье, не шпильки, не клатч. Я выглядела студенткой первого курса, забавно.

Весь день прошел в суматохе, студенты не желали быть серьезными в день своего праздника, да и преподаватели тоже. Вместе с третьим курсом наш преподавательский состав смеялся до слез, вспоминая веселые истории из университетской жизни на большой перемене.

- Эльвира Маратовна, вы помните, как я зажала между ног огромный исторический атлас? Я до сих пор благодарна, что вы не занизили на том тесте мою оценку! - смеялась Кариночка Перова.

- Меня тронуло, что ты принесла этот блок с первого этажа на наш пятый! - засмеялась я. Книга была просто огромной, хрупкая Карина казалась для нее слишком слабым чтецом.

- Даа, это было непросто!

- А еще мне понравилось, что ты краснела от стыда, - искренне похвалила я девушку. - Наверно, невозможно было листать эти огромные страницы под столом, да?

- Вы правы, вся информация находилась в этой книге, но воспользоваться было невозможно!

К сожалению, в то время я была просто практиканткой, и больше не довелось вести занятия у этих ребят, только если было необходимо заменить приболевших преподавателей. Они смешили нас еще и еще. А потом я заметила, что к нам присоединяются студенты других курсов и специальностей. Неподалеку от меня стоял Асарин, засунув руки в карманы черных джинсов, а запястье его держала красивая брюнетка с ярко-голубыми глазами. В этот момент я остро ощутила, как отличаюсь от нее, Александры Морозовой. Она не стеснялась своей женственности, постоянно подчеркивала фигуру и цвет глаз подходящей одеждой, ей было чуждо говорить на заумные темы, она была просто прекрасной девушкой без глупых амбиций, вроде карьера, образованность, начитанность... Я вспомнила, как страстно хотела стать мальчиком, чтобы отец любил меня. Короткие стрижки, мужские шорты и футболки, рыбалка. Ничего не помогло. Глаза резануло от колючих слез, словно я плакала не соленой водой, а острыми льдинками. Но я научилась не пускать слезы по щекам.

- Третий курс, отдайте мне Эльвиру Маратовну! Эльвира, вы мне нужны! - позвал меня заместитель декана по учебной работе, пробиваясь через толпу.

- А у нас монопольное право на нашу Эльвиру Маратовну! - заявили студенты. Мне была так приятна их привязанность, особенно в такой момент. Кто-то из девушек даже схватил меня за руку, не желая отпускать к самому Андрею Даниловичу.

- Я на вас ФАС натравлю! - с шутливой угрозой ответил заместитель.

- Что-то не верится!

- Или отменю "Золотую середину"! Прямо сейчас!

Они тут же меня отпустили.

- Все, все, мир! Сдаемся!

Я поспешно последовала за ним в кабинет, оставив шумную толпу. Но только за нами закрылась дверь, как ребята закричали стройным хором "На-ша Э-ля! На-ша Э-ля!". Мы с ним рассмеялись.

- Уже на третьем курсе... Хорошие ребята, жаль будет отпускать.

- Время еще есть.

- Ну, хорошо! - это всегда означало, что Андрей Данилович оставляет шутки и сантименты. - Давай-ка обсудим график твоих зачетов, Эля...

В такой атмосфере прошел весь день. Мои пары почти не проводились: студенты сидели и занимались своими делами, а меня вызывали то в деканат, то в библиотеку. А когда я вошла к юрфаку, меня вызвали в типографию.

- ...хотят что-то уточнить насчет вашей статьи, - объяснял Андрей Данилович, просунув голову в аудиторию. - Не опоздайте к началу мероприятия.

- Неужели так срочно?

- Да, скоро сборник сдадут на публикацию.

Но типография была далеко, в другом конце города.

- Ребята, кто на машине? - обратилась голова замдекана к студентам. Прежде чем я поняла, Асарин встал с места и пошел в нашу сторону. Я не стала спорить о том, что у него не автомобиль, а мотоцикл.

- Отлично. За полчаса управитесь. Группа! Сидите смирно, я загляну и проверю! Ну, что стоим, кого ждем? Быстрее в путь!

Я заглянула в преподавательскую за верхней одеждой, задержалась так долго, как могла. Асарин не стал комментировать это. Он сел за руль, а я села за ним.

- Ну? - требовательно спросил парень.

- Что? Не знаете адрес?

- Ты обнимешь меня или нет?

У меня закружилась голова от этих слов.

- Я могу держаться за эту штуку...

- Очень неудобно и ненадежно. Держись за меня, и покрепче.

Пришлось так и поступить. Его кожаная куртка вкусно пахла на морозе, смешиваясь с другим странным, но приятным запахом.

- Крепче же! Я не хочу, чтоб ты слетела. А голову положи на мое плечо. Извини, что нет шлема.

- Почему его нет даже у вас?

- Мне нравится, когда голова немеет от холодного ветра, и он сдувает все мысли.

- Так и умереть можно...

- Наверно. Поехали!

Но он прокатил меня осторожно, без резких поворотов, ни средней скорости. Такой стиль явно ему не шел, и я была благодарна за эту заботливость.

- У них тут есть буфет?

- Да.

- Можно выпить кофе, если вы замерзли.

- Нет, все хорошо. Я лучше скорее разберусь с делом.

Оказалось, что я допустила опечатку в собственной фамилии, но, так как меня здесь знали лично, то заметили и вызвали. Это можно было решить и по телефону... Но тогда бы я не покаталась на мотоцикле.

Асарин разговаривал о чем-то с охранником, когда я вышла на улицу. Пожав друг другу руки, они тепло распрощались.

- Может, пробьем себе окно, девушка? Давайте сбежим с пары!

Мы одновременно рассмеялись, теперь я не смущалась от его предложения.

- Я хочу присутствовать на "серединке".

- Аа... Эти ребята вас очень любят, - с теплотой сказал он.

- Это очень хороший курс.

Артур замер, глядя, как снежинки садятся на ее распущенные волосы. Темные глаза сверкали искрами, как звездами в ночном небе. Она выглядела такой юной и чистой, что у него под ложечкой снова защемило, уже который раз. И столько же раз он обругал себя за то, что не может решить, как обращаться: ты или вы?

- Вас, наверно, тоже ждут, - посмотрев на свои сапоги, а потом на его воротник, сказала она. - Так что поспешим.

На этот раз она обняла его с готовностью и намного крепче. Спину обдало жаром на декабрьском морозе. Он поспешил тронуться с места. Обычно ветер помогал забыть обо всем, кроме дороги. Но не теперь, когда Эльвира прижималась к нему. Он чувствовал ее тело, руки, дыхание так остро, как свое учащенное сердцебиение. Это счастье хотелось растянуть надолго.

- Вы не туда повернули!

- Туда! - не согласился Артур. Он просто выбрал длинный путь. К его удовольствию, она не стала спорить, как и тогда, когда он встал с места со своими ключами, готовый свозить ее в типографию. Очень раздражает в женщинах то, что они много спорят, желая в самом конце сдаться.

Они подъехали, и девушка сразу расцепила руки.

- Идем скорее, надо продолжить занятие.

Он поспешил за ней, но в фойе схватил за руку и слегка притянул ее, удивленную, к себе. Артур смахнул снежинки с ее волос, пока они не успели растаять. Жаль, ведь снежинки очень ей шли.

- Спасибо, - просто ответила она, как будто это было нормальным явлением.

Он ничего не сказал. Когда они поднимались на свой пятый этаж, Артур заметил, что ее лицо задумчиво и печально.

- Эльвира... - он не успел договорить, его прервал оглушительный звонок.

- Спасибо, Асарин. Наверно, стоит поставить вам дополнительные баллы, - сухим голосом сказала она, и оставила его в коридоре совершенно ошарашенным, скрывшись за дверью преподавательской.

Баллы! Она оценила это в несколько проклятых баллов! Парень ударил кулаками в стену и застыл, опершись на нее. Да, она нашла, чем его прибить, если бы он поверил ей. Первая обида быстро схлынула, когда он догадался, что Эльвира Маратовна хочет оттолкнуть его от себя. Она специально это придумала, но это на нее не похоже. Сначала он улыбнулся, а потом рассмеялся в голос.

В коридор вышли студенты. Он почти не обращал внимания на их комментарии. Только Александра отвлекла его своими синими глазами от мыслей.

- Тебя долго не было.

- Саша, говорят Туз до сих пор по тебе болеет.

- Он найдет лекарство, - уверенно парировала девушка, беря его за руку.

- Говорят, что ты хочешь заставить его поревновать.

Она покраснела от стыда.

- Кто так нагло врет на меня?!

- Никто не врал, просто у меня хороший слух, дорогая.

- Это же просто сплетни.

- Давай я не буду на своей шкуре выяснять, сплетни ли это.

Артур вырвал свою руку и пошел в аудиторию, где пересел еще дальше от первых рядов, чтобы не сидеть с Александрой.

Весь второй урок он не отрывал взгляда от преподавательницы, а она ни разу не повернула головы в его сторону. А потом все пошли в актовый зал, на мероприятие.

Артур почти не следил за представлением, он смотрел только, как Эльвира поправляет свои длинные волосы, как качается ее голова от смеха. Сам же парень не мог уловить смысла происходящего на сцене. Все прошло как в тумане.

Он очнулся, когда выключили основное освещение, заменив его светомузыкой, и зал погрузился в полумрак. Ди-джей пустил клубную музыку. Проходя через ряды, он нашел Эльвиру возле небольшой толпы, где проходил конкурс: на газетах стояли пары, стараясь не наступить за границы. Постепенно, по мере уменьшения площади газеты, пары убывали, и осталось только две.

- Теперь убираем газету! Давайте посмотрим, какая из пар танцует лучше! Покажите нам свои таланты! - громко кричал ведущий.

Артур подошел к Эльвире из-за спины и остановился рядом. Их рукава еле заметно соприкасались. Можно было бы вечно стоять так.

- А что это вы не танцуете? - голос Александры прервал мою спокойную задумчивость. В этой толпе, когда музыка заглушала почти все, я услышала девушку сразу. - Артурка?.. Не тормози, это не в твоем стиле.

Как я хотела помять это красивое личико! Злое выражение очень портило Александру, но она оставалась красавицей, с этим не поспоришь.

Не желая ни выходить из себя, ни выслушивать эти колкости дальше, я резко развернулась и стала пробиваться через толпу, прокладывая дорогу к выходу. Асарин следовал за мной, но я не отзывалась на его зов. Прибавив усилий, мне удалось оторваться от него, он все-таки догнал меня.

- Я вас подвезу, автобусы уже не ходят.

- Нет, просто вызову такси, - решила я, копаясь в сумке в поисках своего гэлэкси.

- Это не безопасно!

- С каких пор? Что за глупости...

- Я недавно читал, как таксист разбил голову своему пассажиру. Ударил битой насмерть.

- Перестаньте, хватит! Ваше место не здесь, возвращайтесь в актовый зал, дискотека будет еще долго.

- Я не люблю дискотеки, и я сам решаю, где мое место.

- Асарин, это непрофессионально с моей стороны - водить дружбу со студентом! А с вашей стороны... глупо и невежливо. Вы должны быть со своими... в своей среде... Какая красивая девушка... Морозова. Очень вам подходит. Никогда не видела таких чудесных глаз, - быстро-быстро лепетала я, боясь встретиться с ним взглядом.

Асарин рассмеялся, поведя меня к выходу.

- Чудеса этих глаз заканчиваются, когда она снимает свои чудо-линзы.

- Асарин, я не для виду ломаюсь! Сказала же, что найму такси, значит, так и сделаю!

Он с досадой взъерошил себе волосы и взмахнул рукой в воздухе.

- Хорошо! - отрывисто бросил юноша. - Я просто провожу вас до машины - он указал рукой.

Рядом с нашим вузом как раз располагалась стоянка, где порой ждали своего вызова таксисты. От волнения я совсем забыла о них. Мне не пришлось долго искать - молодая женщина на тойоте подрабатывала этой ночью.

- До свидания, - тихо попрощался мой преследователь, а я не сочла нужным отвечать ему. Но он обнял меня и развернул к себе лицом.

- До свидания, - повторил он чуть тише. Невозможно описать выражение его лица: и грусть, и улыбка, и просьба, и боль. В тот момент как никогда сильно хотелось смотреть и смотреть на все его грани. Я в который раз удивилась тому, как тонко он создан.

- Едем? - прервала наши мысли таксистка.

- Конечно, - ответила я и села в машину, сбивчиво назвав адрес.

- Этот парень, который вас провожал, нас не преследует случайно? - спросила через минуты три таксистка.

Я посмотрела в заднее окно, и оказалось, что Асарин ехал за нами.

- Даже не знаю...

Он не отставал еще довольно долго, вызывая мой гнев, прекрасно зная, что я его вижу. Но на одном из поворотов свернул.

- Оказывается, не преследовал.

Просто играл на моих нервах, хотелось мне сказать, но я промолчала. С огромным облегчением я вернулась в свою квартиру и залезла под одеяло. А потом раздался звонок. Номер был не определен, и это уже радовало: возможно, какой-то заказчик, а не... Все-таки, какая наглость звонить так поздно, почти в полночь...

- Даа, - устало сказала я.

- Эльвирочка?

Не может быть, просто не может быть... Откуда этот человек узнал мой номер? Ведь только мама могла ему сообщить, а я убедила ее не делать этого.

- Ты... - внутри все похолодело. - Почему ты звонишь мне?

- А у тебя изменился голос. Наверно, ты очень повзрослела, да, маленькая?

Я ненавидела этот вкрадчивый тон, меня тошнило от того, как он называл меня "маленькой". Фальшь, лицемерие! Он никогда меня не любил.

- Папа... - меня передернуло от этого слова, но надо было как-то обращаться к нему. - Я сейчас не могу говорить... У меня был долгий тяжелый день, просто валюсь с ног.

- Я же помню, что ты всегда бодрствовала по ночам.

- Все-таки, я же работаю и устаю.

- А может, дело не в этом? У тебя там кто-то есть? Ждет тебя? Мужчина?

У меня закружилась голова, я почувствовала, как сердце давит в грудь.

- Это тебя не касается!

- Касается! - безапелляционно возразил он. - Потому что я - твой отец, и ты всегда будешь моей дочерью, будешь делать то, что я скажу, будешь принадлежать мне! В первую очередь - мне, а уже потом - твоему мужу, когда соберешься замуж, если я тебе это позволю!

- Забудь меня! - закричала я и бросила трубку в рыданиях.

Он был моим тираном, и никак не хотел терять власти даже после того, как ушел от нас. Меня трясло от страха и воспоминаний. Я слышала, как будто это происходило здесь и сейчас, как щелкает ремень, оставляя на моей спине полосы содранной кожи. Корни волос болели так же, как раньше, когда он чуть ли не вырывал их с моей головы... Никогда не могла понять, что сделало его таким жестоким, в чем была моя вина. Никакие детские проказы не оправдывали его зверств по отношению к маленькой девочке. А как наивна я была, полагая, что когда-нибудь перестану совершать ошибки, так им ненавидимые, и он полюбит меня!.. Я упрашивала его вернуться со слезами на глазах, это чудовище! Мне было тринадцать лет, совсем ребенок, верящий в чудесные превращения монстров в прекрасных людей, в счастливые завершения всех историй... Как хорошо, что он не послушал меня! Только через некоторое время, прожив без него несколько лет, ощутив на собственной шкуре разницу жизни с ним и без него, я вздохнула с облегчением. Однако, это был не конец. Время от времени он звонил, угрожая по телефону. Тогда я поменяла номер и уговорила маму не называть его отцу. Я была вынуждена признаться в его зверствах, ведь она о многом не знала. Самое страшное он совершал в ее отсутствие, и грозился сделать еще хуже, если я выдам его. Она не поверила, заявив, что я сама виновата. Синяки и раны от ударов ремнем уже зажили и рассосались, доказательств никаких не было. В глазах матери я была неуравновешенным подростком с отклонениями в психике. Это выражалось в стремлении к одиночеству, острой меланхолией, тяжелой социальной адаптацией в школе, бодрствованием в ночные часы, проблемами со сверстниками. "Давай забудем все, что ты рассказала! Если это правда, то его больше нет с нами, и ты со временем придешь в себя... Если это неправда, как я склонна подозревать, то мне придется тебя лечить. Не хочешь же ты в психушку? Нет? Тогда больше не говори таких вещей о родном отце!" - вот что было ее приговором. На этом тема была закрыта. Мне было семнадцать лет. Я поменяла номер последний раз, и вот он звонит восемь лет спустя.

Утром я проснулась с чувством, что меня всю ночь пинали сотни ног. Я была очень голодна и слаба, а в зеркало даже не хотелось смотреть. Тем не менее, к началу смены мое лицо стало почти обычным, самочувствие улучшилось. Как бы я ни выглядела, невозможно было пропустить рабочий день.

Студенты были удивлены моей вялостью и апатией, когда я велела им делать конспект новой темы из учебника: не было желания вести лекции. А те семинары, что выпали на этот день, прошли почти без моего участия.

Настроение никак не улучшило и то, что Дмитрий постоянно пытался о чем-то поговорить со мной. Я откладывала, как могла, но после пар уже было не отвертеться от своего... коллеги.

- Эльвира, для тебя есть сюрприз! - торжественно объявил он мне, когда я пришла в преподавательскую за вещами. - Ты такая унылая сегодня, что мне хотелось обрадовать тебя еще утром, но даже лучше, что ты узнаешь сейчас!

- Не понимаю... - сказала я, когда он замолчал, таинственно улыбаясь.

- Сейчас все поймешь! Давай спустимся вместе...

Мы пошли вниз, вышли из учебного корпуса во внутренний дворик, направились к воротам, где стояла будочка охранников, проверяющих пропуска. Кроме двух здоровых охранников возле входа стоял Асарин, демонстрируя всем своим видом неприязнь к Дмитрию. Чуть дальше группа студенток о чем-то весело щебетала, размахивая руками и сумками. Безмятежная юность... Пока я в недоумении гадала о сюрпризе, Дмитрий вывел меня из двора на тротуар, игнорируя Асарина, и мы пошли мимо шеренги автомобилей еще дальше беззаботных студенток. Там, где была остановка, стоял только один человек. В расстегнутом пальто, темном костюме, при галстуке, с цветами в руке... Можно было подумать, что это очень интеллигентный мужчина, весьма представительный и симпатичный в свои пятьдесят с небольшим. Я остановилась и застыла, как статуя. Вся жизнь промелькнула перед глазами, вся та часть жизни, что была моим кошмаром. Меня нельзя было обмануть этими цветами, я видела насквозь всю его грязную жестокую душонку. Его улыбка могла показаться доброй, но не мне. Я умела улавливать все намеки и обещания в мимике и жестах своего отца.

- ...не пропустили охранники, хотя он объяснял, что здесь работает его родная дочка. На счастье, я как раз проходил мимо, опаздывая на работу, и услышал, что этот мужчина говорит ваше имя. Мы познакомились, я пообещал, что приведу тебя. Он говорит, что вы не виделись двенадцать лет.

Двенадцать лет, три месяца, две недели ровно, учитывая все тонкости календаря. Дмитрий выглядел счастливым, будто откопал клад и подарил мне, его эго требовало награды. В это время я не могла больше сделать ни шага. Отец двинулся навстречу сам. С каждым его шагом мне становилось все хуже, я чувствовала, как холодеет тело. Когда этот человек встал напротив меня, улыбаясь мерзкими длинными губами, я схватилась за руку Дмитрия, впившись в нее пальцами. Меня качало, как на палубе во время шторма, и тошнило.

- Здравствуй, родная.

От звука его голоса тело покрылось холодными мурашками и задрожало.

- Кажется, она взволнована, - догадался Дмитрий.

- Тебе плохо, дорогая? Давай я тебя поддержу, - и он попытался схватить меня за руку, но я увернулась и с испуганным вскриком отбежала от обоих мужчин на несколько метров назад. - Что случилось, Эльвира?.. Это же я, твой папа!

Это я прекрасно видела и сама, и именно это привело меня в шок.

- Не трогай меня! Не смей меня трогать! - заплакала я, обхватив себя руками.

- Ты что, не узнаешь меня, дочка? - он говорил со мной, как со слабоумной.

- Дмитрий, уведи его! Прошу тебя, Дмитрий!

- Но он же твой отец?! Да?

- Дда... Но... Дмитрий, пожалуйста! - я рыдала и была не в силах объяснить. Они оба надвигались на меня, как дикие псы. Даже Дмитрий выглядел угрозой, хотя не хотел вреда уж точно. Артур, наблюдавший эту сцену, больше не смог не вмешиваться. Он встал передо мной, защищая. Сильная рука мощным движением отодвинула мое слабое тело за спину. Чтобы не упасть, я обняла его торс обеими руками и разрыдалась, уткнувшись лицом ему в спину. Уже знакомый запах этого мужчины подействовал так успокаивающе, что я разрыдалась еще сильнее от неизведанного чувства защищенности.

- Пошли прочь! - он словно прогонял этих псов, одного - дикого, а другого - глупого.

- Я - ее отец, а вот ты - кто такой? - настороженно спросил Марат.

- Если ты ее отец, то почему Эльвира в слезах? - потребовал ответа Артур.

- Наверно, моя девочка переживает. Мы не виделись двенадцать лет.

- Не похоже, чтоб она была рада встрече. Эльвира? Я могу тебя увезти.

- Увези меня, прошу, пожалуйста, увези, - плакала я, обнимая его все крепче.

- Но ведь это твой отец... - не понимал Дмитрий. - Как ты разговариваешь с преподавателем, Асарин? Ты обязан говорить ей "вы"!..

Артур ничего не ответил, будто даже не услышал. А Марат, наконец, не выдержал, и его лицо исказилось от ярости. Цветы, красные лилии, были выброшены, и алели на белом снегу, как рисунок из крови. Такому человеку, как он, не просто притворяться вежливо-озабоченным.

- Никуда ты ее не увезешь, молокосос! - зарычал он противным сиплым голосом, попытавшись добраться до меня. Морщины, появившиеся от возраста и злоупотребления алкоголем и табаком, стали резче от злости, еще больше уродуя его мерзкое лицо.

Артур легко оттолкнул его от нас, не позволяя даже дотронуться до меня. Но старик был упрям, он твердо решил вернуть свою власть надо мной, раз позвонил мне и решил встретиться. Он направил свою угрозу на главную цель - меня, желая моральным давлением убить мою волю, которая раньше была полностью подавлена его силой.

- Эльвира, ты знаешь, что должна остаться со мной! А ну-ка иди сюда! - он протянул свою руку. Я смотрела на нее из-за спины Артура, молча качая головой. - Иди сюда! - закричал он. - Или тебе будет хуже!

Раньше это пугало меня больше всего. Мне было очень плохо, но угроза, что будет еще хуже, убивала волю окончательно. Эти слова всегда приносили победу Марату. Сейчас я затаила дыхание, содрогаясь в молчаливых рыданиях, готовая сдаться. Я не смогу убежать, он все равно найдет меня и сделает хуже, чем обычно. Онемевшие от мороза пальцы ослабили хватку, я странным образом обмякла, готовая выйти навстречу отцу. Но Артур это сразу почувствовал. В отличие от Дмитрия, который не верил своим глазам и не мог понять происходящего, нуждаясь в объяснениях, Артур был другим. Моего ужаса было достаточно, чтобы понять ситуацию.

- Ты не обязана это делать, - спокойно сказал он, повернув голову за плечо. - Ты можешь уехать со мной.

- Эльвира! Будет хуже! Ты прекрасно знаешь! - предостерегающе произнес отец.

- Помоги мне... - прошептали губы, это было самым большим, что я могла сделать, сопротивляясь маленькой испуганной девочке внутри меня. Она визжала от страха и билась в конвульсиях.

Он быстро повел меня к мотоциклу, и никто не смел нас остановить. Отец для этого был слишком труслив, а Дмитрий словно перестал существовать. Мы уехали вдвоем, и ветер сдувал из моей головы все мысли, пока не осталось только одного ощущения: осознание защищенности рядом с этим сильным мужчиной.

Знакомо ли кому-то чувство своего бессилия? Знакомо ли, когда ты всем сердцем желаешь отблагодарить человека, но все, что можешь совершить, не способно сравниться с его помощью и стать достойной наградой. Когда мы остановились перед многоэтажным жилым домом в центре города и слезли с мотоцикла, Артур посмотрел мне в глаза, и я поняла, что вся без остатка принадлежу ему, и нет мне жизни без этого.

Артур крепко обнял меня, так прижав к себе, что было трудно дышать, но лучше обойтись без кислорода, чем без него. Он был моим теплом в душе, кровью в жилах, ударами сердца, моим дыханием и светом моего дня.

Не хотя парень разжал объятия и повел меня к себе в квартиру. В отличие от моей там было прибрано и уютно, и даже как будто теплее. Он сам снял с меня верхнюю одежду и отряхнул от снежинок волосы, как уже делал однажды. Мы вместе приготовили себе кофе и устроились на маленьком диване, который стоял в гостиной почти впритык к большому окну. Но не спинкой к нему, а наоборот.

- Возле батареи теплее всего. А еще мне нравится лежать и думать, глядя в небо.

Он раздвинул голубую портьеру, и нам открылось печальное зимнее небо. Мы глядели в него, как люди смотрят телевизор, но думали о своем. Мягкий плед и кофе согрели и расслабили нас.

Впервые в жизни мне было хорошо, по-настоящему хорошо. Даже подумалось, а может, я теперь счастлива?.. Эта приятная мысль усыпила меня окончательно, а когда я проснулась, за окном было совсем темно. Ноздри щекотал приятный аромат готовой еды. Я отыскала ванную комнату и привела себя в порядок, насколько это было возможно. А потом решилась выйти к Артуру. Он уже накрывал на стол.

- Голод разбудил меня, - улыбаясь, призналась я.

- Я старался успеть к твоему пробуждению, - радостно сообщил Артур, доставая вилки и ложки. - Готовить я не умею, набор продуктов произвольный. Просто потушил все, что было в холодильнике.

- У тебя виноватый тон, это ни к чему: все вкусно пахнет и выглядит красиво.

Он смешал картофель, помидоры, красный и желтый перец, баклажаны, зелень. Ничего вкуснее я не ела, и с удовольствием попросила добавки, что его очень обрадовало.

Мы почти не разговаривали, только ели и смотрели друг на друга. Как же было хорошо... И стало еще лучше, когда залезли под плед и смотрели на звезды, крепко обнявшись.

Так вот что это такое... Ни одно отопление не даст такого нежного тепла, как любимый человек рядом. В тот день я забыла о страхе и познавала столько новых чувств, что порой теряла голову от счастья. Мы просто держались за руки, я клала голову ему на плечо или на колени, он перебирал мои волосы... Как много любви в таких простых проявлениях привязанности! Переплетенные пальцы значили больше, чем поцелуй. Для меня это было много и важно, а Артур странным образом понимал все, что творится в моей голове. Вполне возможно, что с кем-то другим он вел себя иначе. Но это было раньше, до меня. А теперь он был таким, как мне хотелось, и нравилось это нам обоим.

Все выходные мы только и делали, что готовили и валялись на диване. На исходе воскресного дня я сказала, что мне надо вернуться к себе домой. Это ему не понравилось.

- Мы должны жить вместе, - нахмурив брови, предчувствуя мой ответ, сказал он.

- Все само собой наладится. Давай без резких движений.

Ему было не просто согласиться, но и давить на меня было невозможно.

- Так и будет, Артур, мы оба знаем. Но чуть позже.

- Тогда останься до утра? Ведь у тебя вторая смена.

- Я не буду спорить, а просто сделаю по-своему, - улыбнулась я. - У тебя есть выбор: проводить меня до такси или отвезти самому.

Он засмеялся, взлохматив мне волосы и крепко обняв.

- Мне нравится, что ты не любишь спорить для того, чтобы сдаться! Давно заметил эту черту. И в любом решении, даже в самом незначительном, ты тверда как скала.

- Один вельможа Древнего Китая сообразил, как надо разрушить скалу, вставшую у него на пути.

- И что он придумал? - заинтересовался Артур.

- Много лет, трудом многих сотен своих людей он обливал эту скалу холодной водой и раскалял горячей. Камень не мог вынести разницу температур и трескался от эрозии. А потом от скалы ничего не осталось, и через это место пролег водный канал.

- Надо поразмыслить об этом...

- Только не воспринимай буквально!

- Само собой.

- Ну, поехали?

Он вздохнул и разочарованно опустил голову. Но я не могла вечно оставаться . Не так-то просто в один миг измениться.

Артур выбрал самый кружной путь, заполненный пешеходными переходами и светофорами до отказа. Возле моего подъезда мы долго не могли проститься.

- Моя Эля, - сказал он на прощание. Так, словно поставил на меня свою печать.

- Так и есть, - согласилась я.

Я сделала несколько звонков: маме и Дмитрию.

- Почему ты дала отцу мой номер? - начала я без приветствий и предисловий, застав ее врасплох.

- Как это "почему"?.. Он же твой родной отец! Мы созвонились недавно, оказывается, он очень по тебе скучает. Конечно, он развелся, но нельзя вычеркнуть из жизни столько прожитых вместе лет. Марат развелся со мной, а не с тобой. Я больше не жена ему, но ты всегда останешься его дочкой.

- Разве ты забыла, как сильно я просила тебя не делать этого? И я же сказала, для чего! Неужели ты не можешь понять?..

- Эльвира! - резко зазвучал ее высокий голос. - Оставь любые намеки на тот бред, что ты мне однажды рассказала! Твой отец не мог так поступить! Ты просто была слишком маленькой и впечатлительной... Ты увидела какой-то ужасный фильм и восприняла все близко к сердцу. Вот так все и было! Я тебя прекрасно знаю! И твоего отца - тоже! Он любил тебя так, как ни один отец!

Она бросила трубку.

Тогда я позвонила Дмитрию.

- Привет.

Долгое молчание.

- Мне очень жаль, что так получилось, Эльвира. До сих пор ничего не понимаю! Он сказал, что ты его дочь...

- Что случилось после нашего отъезда?

- Я растерялся, ничего не смог сделать... А он поймал такси и куда-то уехал, в противоположную сторону. Так он тебе отец или нет?

- Так и есть. Просто у меня было тяжелое детство...

- Даже не представлял... Наверно, поэтому у нас с тобой были проблемы?

- Возможно, - я не стала признаваться, что не любила его.

- А что происходит между тобой и Асариным? Он слишком странно вел себя!

- Лучше не будем говорить об этом.

- Понятно... Жаль, что у нас с тобою ничего не получилось...

- Почему не получилось? Ты прекрасный друг и коллега.

- Я даже не друг.

- Не расстраивайся...

Он положил трубку.

Вот она какая, любовь. Ее лучи прогнали все тени моих страхов, но кого-то обожгли. Мне хотелось идти по светлому пути и дальше. Но маленькая девочка не могла довериться любви так быстро, даже перестав бояться. Казалось, что в чем-то есть подвох. Мечты так редко сбываются, что мы не верим, когда так оно и происходит, боясь остаться в доверчивых дураках. Я запрятала все сомнения глубоко-глубоко, чтобы наслаждаться новой жизнью. Теперь мне предстоит познать столько нового и прекрасного, что по пальцам пробегала легкая электрическая щекотка.

Начиная со следующего утра настали дни наших сладких пыток. Артур стремился любым дозволенным способом "пометить территорию" вокруг меня. Он не мог вынести моего общения с коллегами по цеху или студентами мужского пола, которые часто подходили ко мне по любым вопросам. Хмурый и грозный, он исподлобья смотрел на них, сдерживаясь, как мне казалось, не столько из приличий или ради того хотя бы, чтоб получить диплом и выпуститься, а понимая, что бесполезно отгонять их. Они просили зачет, подпись, оценки, тетради, дополнительные задания для поднятия среднего балла умпеваемости... Его ревность читалась также ясно, как луна в полнолуние. Она побуждала меня расправить крылья за спиной и распушить перышки. Даже когда он отгонял студентов, растерянных, в недоумении, я не сердилась. Это была моя маленькая уступка ему, чтобы он не трогал преподавателей, ведь мог. Что касалось прикосновений, то я ничего не позволяла: ни поцелуев, ни объятий, ни подержать за руку, ни продолжительных взглядов. Ему приходилось быть креативным. Например, он садился на мой стол на переменах, стоял неподалеку в коридоре, приходил во время пары, стучался и просил выйти. Сначала я соглашалась, но когда он стал слишком часто стучать в дверь, ободренный тайными поцелуями, которые никто не видел, я перестала это делать. На очередное смс-сообщение с вопросом "Где ты?:)" я написала другую аудиторию, а не свою. Он очень обиделся из-за этого, но не так, как это происходит между людьми обычно. Когда мы встретились во дворе после пар, Артур крепко поцеловал меня.

- Это за то, что нам пришлось упустить из-за твоего упрямства. "Очень весело" было придумывать, зачем мне понадобился замдекана исторического факультета!

- Тогда больше не злоупотребляй!

Те, кто знал нас, смотрели так, что в конце концов стыдно становилось им, а не нам.

- Неужели ты не можешь... - "потерпеть"...

- Не моо-гууу! - громко закричал он, мой хулиган, привлекая еще больше внимания. - Я те-бяя люю-блюююю!

Мы хохотали над собой, стоя в обнимку, пока я не потащила его к мотоциклу, чтоб скорее убраться.

- Ты можешь оставить меня возле общественной библиотеки?

- Опять хочешь от меня отделаться?

- Мне надо посидеть немного над книгами. Оказывается, появился другой взгляд на октябрьские события: вышла новая книга московского академика.

- И тебе обязательно надо это знать! Что ж, мой конь к вашим услугам.

Но когда мы подъехали, он не спешил оставить меня, а еще долго держал за руки. Я заставила его уехать, когда почувствовала, что он мерзнет.

Целый час просидела я над книгами, добавляя материал к своим лекциям. Просидела бы еще больше, но мне позвонили, и я вышла из читального зала в коридор.

- Мэм?

- Да, здравствуйте.

- Доброго дня. На сайте фрилансеров я увидел объявление о ваших услугах. Рерайт, копирайт, создание сайтов и магазинов. Вы оставили скриншоты на прежние работы. Все верно?

- Так и есть.

- Тогда не могли бы мы встретиться? У меня есть к вам деловой разговор. Очень конфиденциального характера.

- Обычно я не встречаюсь с клиентами. Это считается удаленной работой со свободным графиком, в том и заключается ее главная прелесть.

- В вашем аккаунте указано место жительства, мы с вами земляки, Мэм. Возможно, даже соседи. Я могу прислать машину. По телефону этот вопрос невозможно обсудить, уверяю!

- У меня нет времени на личные встречи.

- Я заплачу втрое больше указанной суммы, если мы придем к согласию.

- Сразу бы так сказали, - хмыкнула я. - Конечно, теперь я не могу отказаться.

- Где вы живете? Я вышлю машину.

- Сейчас я нахожусь в городской библиотеке по улице Карла Маркса.

- Через десять минут, белый мерседес.

Машина прибыла еще раньше и ждала, когда я вышла, застегивая на ходу пальто и заворачивая шею в шарф. Передняя пассажирская дверца выпустила огромного верзилу в черной спортивной куртке и трико.

- Мэм? Садись! - приказал он. Меня охватило волнение, сердечко ёкнуло, но я не успела отказаться. Этот дядя втолкнул меня на заднее сиденье и сел рядом. Водитель тут же заблокировал все двери. Просто смех, я ведь не из тех, кто может выпрыгнуть из машины на ходу. Наши глаза встретились в зеркале заднего вида: они смотрели на меня выжидательно, а я изо всех сил старалась показаться невозмутимой, словно все так и должно быть, и нечего бояться. Не дождавшись от меня вопросов, они кивнули друг другу, и белобрысый качек, сидевший рядом, начал допрос, придавив меня к двери.

- У нас есть парочка вопросов к тебе, Мэм. Я не очень вежливый человек, поэтому советую не врать.

- Понятия не имею, о чем речь! - удивленно прозвучал голос, но на самом деле хотелось визжать от ужаса неопределенности. Ведь не зря я отказывалась встречаться с клиентами! По ту сторону трубки мог оказаться псих с любым отклонением, вот и доигралась...

- Похоже, ты туго соображаешь! Давай, котенок, колись скорее, я не терпеливый.

До них не доходит, что я не в теме.

- Скажите прямо: что вам нужно?

Они переглянулись с дикими ухмылками. Больше всего на свете я боялась, что эти два самца с переизбытком тестостерона и недостаточностью мозгов изнасилуют меня прямо здесь и сейчас. Стекла тонированные, двери закрыты. Осталось просто воткнуть мне в рот перчатку и заняться делом. Прохожие ничем не помогут.

Тут зазвонил телефон у водителя.

- Это Саныч! - с долей уважения в голосе сообщил тот напарнику, и оба напряглись. - Да, Виктор Александрович!.. Она с нами, мы только что приступили к допросу, даже тронуть не успели. Не сознается. Хорошо, сейчас будем.

Он отключил вызов и с облегчением выдохнул.

- Планы меняются! Просит привезти, хочет встретиться с ней прямо сейчас, потому что его сын опаздывает, и Саныч свободен.

Мы приехали в пригород, в ту его часть, где частные дома соперничали в роскоши. Это был район не просто для людей среднего класса, домишки которых походили друг на друга, как солдаты в шеренге: фасад - профлист, крыша - профлист, заборы и ворота - профлист. Нет, здесь обитали отцы города, а жилища свои строили на манер современных дворцов. Если б не грозившая опасность, я с удовольствием полюбовалась бы и причудливым литьем на воротах, и фонтанами, и сказочной работой ландшафтных дизайнеров, которую не могла испортить даже зима.

"Мои ребята" чуть ли не за шкирку затащили меня в один из этих дворцов и, постучав в дверь в глуби здания, ввели в комнату, похожую на кабинет. Обставлена она была так шикарно, что походило на гротеск. Потолок был очень высоким, и шкафы, наполненные книгами и различной деловой документацией, высились прямо до огромной хрустальной люстры. Одно широченное окно высотой в метра два было задернуто темно-зелеными шторами из неизвестной мне плотной ткани с вышивкой золотыми нитями. В огромном аквариуме плавали какие-то страшные рыбы, похожие на пираний, и жрали мальков. За длинным столом в кресле, похожем на трон, сидел человек неопределенного возраста и пил чай. Вероятно, он чувствовал себя очень уютно в такой странной обстановке. Он привстал, опершись руками о стол, внимательно разглядывая меня.

- Так вы и есть Мэм? - удивленно спросил мужчина. - Думал, что увижу хитрую роковую женщину или, в крайнем случае, закомплексованную панк-девочку, подрабатывающую хакерством. Ну, видимо, я поддался стереотипному мышлению.

Я продолжала молчать, пытаясь разгадать правила этой странной игры, по его словам и поведению. Если мыслить стереотипами, то он был явно каким-то шишкой на отдыхе. Джинсы и теплый домашний свитер не могли скрыть властности тона, острого взгляда. Громилы отпустили меня и притихли. Кем же был хозяин этого королевства?

- Ну, рассказывайте. Кто ваш сообщник, или шеф, или сайт принадлежит вам?

- Искренне не понимаю, о чем идет речь. Пожалуйста, выражайтесь яснее.

Он удивленно посмотрел на меня, услышав такой недовольный тон. Выйдя из-за стола, мужчина встал передо мной, глядя сверху вниз. Вид имел такой, словно он был биологом, а я - заговорившей инфузорией туфелькой. Мысленно я велела себе разговаривать повежливее.

- Начнем с начала, в таком случае. Я сделаю вид, что верю в ваше недоумение. Советую хорошенько думать, прежде чем ответить неправильно. Мы находимся не в институте благородных девиц, мои ребята, видимо, еще не успели показать характер.

- Вы угрожаете мне? - прошептала я изумленно. - Я вас всех впервые вижу, никогда в жизни не делала такого зла, чтоб похищать меня таким вот образом и пугать своими гладиаторами.

Ну и сказала же я! Видимо, историческое образование сказалось.

- Согласен! Мужчине не к лицу обижать маленьких девочек. Поэтому, надеюсь, вы не поставите меня в такое некрасивое положение.

Он вернулся на свое место и пригласил меня сесть перед ним на стуле. Отойти подальше от этих парней было счастьем.

- Меня зовут Ащеулов Виктор Александрович. Узнаете?

- Ваше лицо и имя смутно знакомы, но не более.

- Я занимаюсь интернет продажами: автозапчасти, инструменты, резина для иномарок. Адрес моего магазина - remont1.ru.

Я никогда не создавала сайтов с таким адресом, но писала SEO-тексты подобного содержания для одного человека. Где же я допустила ошибку? Что-то пошло не так в моей работе на сайте фрилансеров. Сосредоточенно подумав, я попросила продолжить.

- Продолжить?! - воскликнул он гневно, перестав сдерживаться. - А может, лучше вы продолжите? Для кого вы создали магазин-клон со скутерами и велосипедами?! Поставили ссылки на мой сайт, логотипы моей фирмы, заявили, что мы расширились! Покупатели велись на мое имя и фирму, делали заказ на огромные суммы, платили и ни-че-го не получали! Все жалобы и возмещение убытков на два миллиона рублей легли на мои плечи!

Стало очень тяжело дышать, в глазах потемнело. Если бы я не сидела на стуле, то упала бы в обморок.

- Вот и вспомнила, умница! - прекрасно понял по моему виду Ащеулов.

Да, этот заказ всплыл в памяти, как мертвый труп из воды.

- Я просто получила сообщение В контакте, молодая девушка, хорошо ее помню, если она поставила свое фото, а не чужое. Несколько раз мы созвонились. Она не хотела давать свой номер, но я как раз сидела без гроша и вот-вот могла остаться без интернета. Чтобы не потерять ее и заработанные деньги, я просила ее номер. Работа была почти окончена, ей пришлось дать номер, а не отказываться от моих услуг ради сохранения полного инкогнито. Потом я позвонила и сообщила, что все выполнено. Клиентка представилась Дианой, но верить ли...

- Верить ли вам?

- Это чистая правда! Вы можете обыскать мою квартиру и ноутбук - там ничего нет!

Стало по-настоящему страшно, как в детстве. Ведь три разозленных мужчины могут порвать врага на тряпки.

- Алик, давай...

Белобрысый с готовностью подскочил ко мне и схватил за волосы. Я выгнула спину, но опереться было не за что. Стул подо мной упал, но Алик удерживал меня, продолжая тянуть за волосы. Голова горела так, будто с меня снимают скальп. Красная боль залила глаза.

- Алик! - резко вскрикнул Ащеулов. - Полегче! Она не может говорить...

- Эльвира?! - вдруг услышала я знакомый голос, раздавшийся у входа, и даже не сразу поверила, что это Артур. - Эльвира! - уже удивленно, а не вопросительно, сказал он. Я махала руками в воздухе, безнадежно пытаясь схватиться за что-то. Либо мой позвоночник сломался бы, либо кожа содралась с головы. Артур набросился на Алика, который, наконец, отпустил меня, и я рухнула на пол, приходя в себя от облегчения. Но только лишь боль утихла, как я потеряла голову от нового страха: Артур так бил Алика, что, наверное, мог убить. Яростно молотил его своими железными кулаками, повторяя: "Руки прочь! Прочь! Прочь!.." А когда тот совсем обмяк, он набросился на Ащеулова, стоявшего в полной растерянности, с белым лицом.

- Неееет... - прошептала я сухими губами. Артур вздрогнул и оглянулся на меня. Его выражение лица тут же смягчилось, он помог мне встать и усадил на диван у стены, такой же огромный, как и все в этой комнате. Он гладил меня по лицу и целовал руки, постоянно спрашивая, в порядке ли я. В это время Ащеулов приказал водителю утащить полутруп Алика. С явным облегчением он подчинился, и мы остались втроем, вопросительно глядя друг на друга.

- Почему твои недоумки издеваются над моей девушкой? - гневно спросил Артур, направившись к Ащеулову. Тот опасливо попятился к стене. - Отвечай!

- Твоя девушка? Неужели? - сердито прозвучал голос бизнесмена. - Вот так радость! Она мошенница! Из-за нее я потерял два миллиона!

- Не правда! - возразило мое усталое тело.

- Она создала сайт-клон, прикрываясь моим именем и фирмой. Продала товар за предоплату, но покупатели ничего не получили! Теперь мне придется возместить убытки, но я все вытрясу с тебя! - мужчина указал на меня пальцем.

- Почему ты уверен, что это Эльвира?

- Я нанял человека, он искал хозяина сайта. Очень умно иметь динамический IP! Невозможно вычислить вас! Пришлось сделать много работы, прежде чем он наткнулся на ее объявление. Под ником Мэм она предлагала создать магазин или сайт и наполнить его контентом. Прилагала ссылки на свои прошлые работы, среди которых был и этот, мошеннический.

- Эльвира, что произошло? - мягко спросил меня Артур.

- Я сделала этот сайт, но не знала, что клиент обманщик. Если ты в курсе, то это обычное дело - получить подобный заказ и забыть о нем. Но я даже не сообщница! Если бы я врала, то не стала бы кидать ссылку на этот сайт в своем объявлении. Можете пробить владельца сим-карты, у меня же есть номер! Проведите обыск в моей съемной квартире - убедитесь, что я живу на среднюю зарплату. Найдите мошенницу по электронным счетам и реквизитам на сайте!

- Ты убедился, что она невиновна?

- Не знаю... - нехотя выдавил из себя Ащеулов. - Может быть... Но суд разберется. Мы собираемся открыть дело о мошенничестве.

Артур угрожающе произнес, перебив его:

- Если ты это сделаешь, то больше меня не увидишь.

До сих пор белое лицо мужчины стало каким-то жутко-старым, больным. Сила покинула этого человека так внезапно, что он показался мне покойником. Рухнув в свое кресло, он прошептал, почти не шевеля губами:

- Два миллиона или сын... Тут и выбирать нечего. Надеюсь, теперь ты соизволишь хотя бы улыбаться мне?

От сильного руководителя ничего не осталось. Весь его вид выражал боль и горечь.

- Обещай мне! - приказал Артур.

- Обещаю, обещаю... Я сам возмещу убытки, чтоб покупатели не обратились в полицию. Сам найду этих мошенников и разберусь с ними. Пусть... твоя девушка... - он многозначительно посмотрел на меня, - напишет тот номер телефона сюда, - Ащеулов указал на стопку писчей бумаги для заметок, и я поторопилась выполнить эту просьбу. - Прекрасно. Она нам больше не понадобится. Горячо надеюсь на это, во всяком случае.

Мы так недоверчиво переглянулись, что Ащеулов вздохнул, и добавил:

- Изучив досье на вас, Эльвира, я с трудом поверил, что вы занимаетесь такими грязными делишками. Все-таки, культурная, образованная девушка... Но выбора не было, и пришлось отправить за вами своих ребят. Они привыкли иметь дело с людьми определенного уровня, вот и перестарались... - он сморщил кислую гримасу. - Дорого же нам обходится твоя новая девушка! - с искринкой смеха закончил Большой Человек.

- Она бесценна, - очень серьезно ответил ему сын, и, обхватив меня за талию, повел оттуда.

- Не бойся ничего, родная, - шептал он по пути. - Это дурацкая ошибка, и он знает, что виноват. Тебе больше ничего не грозит.

- Это не он виноват, а я. Из-за моей глупости твой... отец потерял кучу денег. Его авторитет в глазах клиентов пошатнулся.

- Не волнуйся об этом, его фирма найдет, как выкрутиться. Ащеулов - это акула в бизнесе.

- Он так легко согласился...

Артур расхохотался, крепко обняв меня обеими руками.

- Ты стала связующим звеном между отцом и сыном!

- Как это понимать?

- Твои брови очень красиво хмурятся... - тихо сказал он, а потом поцеловал в лоб.

- Не отвлекайся! Объясни мне, Асарин!

- Ненавижу, когда ты обращаешься ко мне по фамилии, как вредная старая училка! - улыбнулся он, но не смог уйти от разговора на сложную тему. - Пойдем, покажу кое-что.

Он повел меня коридорами и лестницами в... оранжерею. Столько красоты в наших суровых краях я не видала даже летом, даже в лесу или на полянах. Видимо, переживания и страх сменились восторгом и радостью, потому что я заметила, что Артур... любуется мною. Я перебегала от одного цветка к другому, а потом осталась у алых ароматных роз, беспрестанно вдыхая их сладкую свежесть.

- Нравится?

- О... - только и смогла я ответить, легко касаясь бархатных лепестков одной из роз.

- Она - твоя.

- Нет-нет, жаль срывать такую красоту.

- Я имею в виду оранжерею. Дарю ее тебе.

Сначала я засмеялась этой шутке, а потом недоверчиво взглянула в абсолютно серьезное лицо моего, в общем-то, студента.

- Это мой дом, все - мое. Было. А теперь - наше. С этого момента оранжерея - твоя личная.

- Решил не мелочиться букетиками? - натянутым голосом спросила я.

- Будут и букетики... Хочешь еще чего-то?

- Прекрати, ты ведь знаешь, что я ничего не понимаю.

- Тогда давай поговорим о древних славянах. Это вернет тебя в тонус, - продолжал шутить мой парень, уже давно смекнувший, что я не могу устоять перед его юмором. Заметив мою скрываемую улыбку, он повел меня вглубь оранжереи, где стоял фонтан. Мы долго смотрели, как течет вода, почти дремля под мягкое журчание. А потом он произнес:

- Ты была одинока.

Он подставил ладони под прохладную струю и протер лицо. Мне хотелось знать, как он догадался. Может, выдало печальное лицо, или слишком сильная увлеченность своей работой. Или отсутствие личных звонков на парах и отступлений от темы лекций на истории из личной жизни, как часто бывает с некоторыми преподавателями...

- Одиночество - это не то, что ты выбрала. Просто рядом не было "твоих" людей, а других ты не захотела подпускать близко. У меня было также, пока я не встретил тебя.

Он брызнул мне в лицо капельками воды, а я не могла сердиться, вытирая их его же руками.

- Родители развелись, когда мне было десять. Мать решила вырастить меня мужественным, несмотря на отсутствие в доме мужчин. Мы переехали в Екатеринбург, где она нашла работу и школу. Почти все свободное время я проводил на секциях по боксу и дзюдо, играл в футбол и баскетбол, а зимой бегал на лыжах. Потом армия, я попал в Москву, внутренние войска, хотя она хотела десантуру. Но Москва многому научила. Я видел все категории людей, какие только существуют а мире. Это бесценный опыт. После армии я остался в столице и поступил в училище, на самую простую специальность - электрогазосварщик. Совсем не престижно, зато вполне денежно. Довольно быстро я скопил нужные средства на собственное дело. Сначала было не просто, но уже давно дела идут отлично. В Москве у меня охранная фирма. Я обеспечиваю безопасность жилых домов и людей: установка сейфов, сигнализаций, охранники и телохранители. У нас своя спортшкола, где готовят специалистов со сверхвозможностями по специальной программе. Сюда, в Н., я вернулся, потому что родители снова живут вместе. Это родной город отца. Я здесь, чтобы защищать мать. Она развелась из-за его ревности и побоев. Но теперь, когда я не мальчик и нахожусь рядом, он не смеет ее трогать. Параллельно я получаю высшее образование в твоем универе.

- И сколько же тебе лет?

- Двадцать девять. Достаточно стар для тебя?

- В самый раз.

- Этот дом мой, родители живут в другом конце города. Отец приехал поговорить насчет своих телохранителей. Он хочет их сменить на ребят из моей фирмы.

- Странная обстановка здесь, кстати.

- Это вкус прежних хозяев. Я просто купил дом вместе с мебелью и утварью. Мне понравилась эта оранжерея. Она была убита в хлам, но помещение шикарное и все условия для зимнего сада.

- Ты сам все вырастил?!

- Нееет, садовники. Просто цветы посадили по моим требованиям. И фонтан я спроектировал лично. Нет времени заниматься рассадой и семенами... Но иногда я поливаю их! Это сойдет, чтоб не разочаровать тебя?

Я смотрела в его лицо с изящными скулами, густыми бровями, теплыми карими глазами... Каждая черточка - красота, от которой бросает в дрожь. Какое блаженство - знать, что такой прекрасный мужчина любит меня! Но так тяжело в это поверить.

- Я совсем тебя не знаю.

- А я не знаю тебя. Если любишь, то просто принимаешь другого полностью, вместе со всем его грязным прошлым. Я забыл свое историю, как только заговорил с тобой. Меня больше не волнуют прошлые радости и ошибки. И твое прошлое тоже ничего не изменит между нами.

А вот тут он ошибался. Он не рассказал мне ничего дурного о себе. Но, конечно, это было в его жизни. Не важно, что он сделал не так... Проститутки? Наркотики? Не знаю, но такой человек не мог быть чист, как новая тетрадка. Где-то под чистовиком лежит черновик с кляксами и перечеркнутыми главами. Но все это не влияет на мое отношение. Дело во мне самой. Даже если я доверюсь ему, то не позволю ему довериться мне. Отстранилась, отвернулась к большому окну с видом на внутренний двор. Два спаниеля играли в снегу, как пушистые рыжие комочки. Простое счастье так доступно животным, а разумные люди...

- Я - настоящая проблема, Артур, ты ничего не понимаешь. На какое-то время я совсем забылась и поверила, что могу быть счастлива и дать счастье тебе. Но... Твоя реальность не для меня. Лучше уйти в свою норку и не приносить тебе горя.

- Нам ничто не помешает, обещаю тебе! Если хочешь - просто расскажи. Я пойму тебя, Эльвира. Но можешь и промолчать.

Что он представил? Череду неудачных романов? Разврат? Изнасилование? Тяжелое детство?

- Если бы я могла рассказать... Но это невозможно. Такие вещи не произносят вслух. Это то, о чем молчат.

Он развернул и прижал меня к себе, и хотелось задохнуться его ароматом, о, это была бы сладкая смерть. Будь он водой, я бы утопилась в ней. Будь он небом, я бы прыгнула к нему с вершины Эвереста. Но, в любом случае, нам не быть вместе. Он - простой человек, хотя все мои мысли звездами вращаются вокруг этого солнца. А я - это, прежде всего, все мои прошлые страдания, а не любовь. Любовь моя сильна, но не сильнее моей боли. Эта боль даже сильнее, чем его любовь. Поэтому он не сможет меня удержать.

- Эльвира, я люблю тебя. Ты заставляешь меня терять рассудок! Я не мог подойти к тебе пять лет! Представляешь? Скажу это знакомым - не поверят! Что такое ужасное может нас разлучить, если мы оба любим друг друга?

- То, о чем молчат, - уже рыдая, произнесла я. Отчаяние в его голосе - как огнем по живому телу.

- Выходи за меня, родная! Давай поженимся! Я вытерплю все твои капризы и глупости. Ты можешь быть лентяйкой и неряхой, не готовить еду и не любить моих родителей... да что угодно! - отчаянно воскликнул он, чувствуя, как я качаю головой.

- Только будь со мной...

- Нет.

Я оставила его объятья - самое прекрасное место на земле, и убежала. К счастью, - к счастью ли? - он не стал меня догонять и останавливать. Не помню, как я добралась до дома.

Несколько недель мы не виделись. Артур не появлялся на занятиях, поставив на место старосты одного отличника, а я старалась не волноваться из-за его отсутствия. Он пришел на зачет, войдя в аудиторию, когда почти никого уже не осталось. Я велела взять билет и подготовиться, стараясь не смотреть в глаза. Он был послушен и спокоен. Когда все ушли, Артур сел напротив, положив голову поверх сложенных на столе рук. Я не могла выносить его пронизывающий взгляд и сильно нервничала. Он смотрел так тепло и наивно, приподняв брови и прикусив нижнюю губу, которая была чуть полнее верхней.

- Вопрос первый: "Отмена крепостного права Александром II". Вопрос второй: "Внешняя политика Российской империи в начале XX века. Первая мировая война", - с металлом в голосе прочла я. Не отрывая от меня взгляда, Артур четко и красиво ответил на свой билет.

- Зачтено.

- Я был в Москве. Очень хотел вернуться поскорее, но не смог.

- Меня не касается ваша жизнь, Асарин, - устало бросила я, подавая ему зачетку.

Он рассердился, встал с места и, схватив стол, разделявший нас, отбросил его в сторону.

- Эльвира, тебя это касается очень даже! Но если ты предпочтешь отвернуться от меня, то просто от трусости, а не от того, что моя жизнь - не твое дело.

- Лучше молчи и оставь меня, потому что ты не знаешь, о чем говоришь!

- Я не знаю подробностей, но вижу, что все серьезно. Однако, Эльвира, надо бороться и жить, а не прятаться! Лучше нам быть вместе и попытаться построить свое счастье, и пусть мы не сможем! Это все равно лучше, чем сдаваться без боя!

Я не хотела перекладывать на него свои проблемы.

- Нет, - уверенно сказал мой голос.

Артур стал таким холодным и чужим. Он собрал свои вещи и ушел, даже не хлопнув дверью, хотя я чувствовала, что гнев в нем пересек шкалу максимума.

Похороны

С тех пор мы больше не виделись. Казалось, что он вообще не появляется в университете. А сегодня, в начале семестра, после каникул, я надеялась, что увижу любимого человека среди студентов.

В деканате мне сочувственно вздыхали и переживали, принося соболезнования. Я смотрела в пол, ничего не отвечая. Не спеша, я вышла из здания, все еще надеясь на встречу, но напрасно. Его мотоцикла не было на стоянке.

... Прислонившись головой к окну, я сидела в забытьи всю дорогу. Иногда было больно от ударов, но я почти ничего не замечала. В полупустом автобусе никто не вел разговоров и не знакомился. Каждым пассажиром владели собственные мысли.

Самое приятное воспоминание детства - рыбалка. Мое удилище толстое и тяжелое, над ним часто подшучивают мальчишки, а взрослые мужчины снисходительно улыбаются. Но я ловлю много рыбы даже на такую деревяшку. Потрясающий азарт не дает мне расстраиваться по поводу плохого рыбацкого снаряжения. Единственное, чего мне не хватает - внимания отца. Совершенно автоматически, равнодушно он кивает мне, если показываю ему свой улов. Мне до того понравилось это занятие, что я не упускала случая сходить с отцом на речку. Сидя в тишине, занимаясь одним делом, мы казались друг другу ближе, чем есть на самом деле. Но это были только мои ощущения.

Дети так уж созданы: им нужна любовь обоих родителей. Не получая ее от отца, я требовала ее вдвойне от матери, но мне все равно было недостаточно.

У меня не было детства. Что такое детство? По моим представлениям, это любовь родителей, подарки, игры. И все это кажется бесконечным. Малыш ощущает, что мир любит его и отвечает взаимностью. Это, самое главное, сильнейшее, невыразимое чувство защищенности и безмятежности. От того, как крепко и сильно будет любим и защищен ребенок, зависит то, как он потом переживет самостоятельную жизнь. До самой смерти человека будут поддерживать теплые воспоминания, помогая перебороть тяжелейшие моменты суровых испытаний. Обильно поливая и удобряя почву для семени цветка, мы даем ему условия для произрастания и пищу для силы. Дав росток, пустив корни, цветок переживет множество засух и непогод. Но он даже не взойдет, если ему не помочь. С возрастом приходит ответственность за свои поступки и близких людей, и это "чувство детства" слабеет. А у меня его никогда и не было.

В таких раздумьях я покинула автобус и добралась к дому отца, спрашивая у прохожих направление. Во дворе стояли мужчины, куря сигареты. Среди них был мой дядя - старший брат отца. Он тут же пошел навстречу, видя, как я нерешительно застыла у ворот.

- Здравствуй, моя хорошая, - грустно поприветствовал он. Странно, что он всегда был ласков со мной, гораздо более подходя на родителя.

- Что мне делать?

- Твой отец лежит в дальней комнате. Скоро пойдем на кладбище. Ты можешь посмотреть на него.

Это и было нужно. Я кивнула и пошла в дом. Там меня обняла мама, выглядевшая самой расстроенной из всех женщин. Глаза ее были красны от слез.

- Я взгляну на него, - тихо уведомила я всех.

Никто и слова не сказал в ответ.

В комнате было светло и вкусно пахло каким-то мужским одеколоном. На кровати лежал отец. Он выглядел таким же, как в день последней нашей встречи. Я прикоснулась к его руке и с удовлетворением ощутила холод и жесткость.

- Я больше тебя не боюсь, теперь ты не сможешь причинить мне боль.

Тут я услышала слабый шорох и тихие всхлипы, переросшие в рыдания. Нагнувшись, я увидела под кроватью маленького ребенка. Его глаза красиво блестели в темноте. Я протянула руку, и ребенок тут же откликнулся и выбрался из убежища. Это оказалась девочка лет восьми. Черты моего отца легко угадывались в ней.

- Я тоже!.. - воскликнула она тоненьким трогательным голоском. - Я тоже его больше не боюсь! - и она бросилась в мои объятия. Я разрыдалась, обнимая ее.

- Он обидел тебя?

- Даааа...

Как дрожали ее губы! Она такая маленькая...

- Мы никому не расскажем, детка. Теперь все прошло.

- Меня зовут Аня. Как тебя зовут?

- Эльвира.

- Я знаю тебя!

Наверно, слышала какие-то разговоры о прошлом отца.

Она бросилась к шкафу-купе, открыла большую секцию и достала папку из коробки.

- Вот. Здесь написано о тебе. Я читала, когда никто не видел.

Во мне затрепетало волнение. Открыв папку, я увидела там несколько тонких пронумерованных тетрадей по двенадцать листов. Они были исписаны мелким почерком Марата.

- Можно взять их себе?

- Возьми. Возможно, мама ничего не заметит. А если заметит, я не выдам тебя, обещаю!

Эта малышка умела держать язык за зубами.

- Мама очень рассердится?

- Нееет, она добрая.

- Если заметит, то расскажи, что тетради у меня. Я верну их, как только прочту, если они ей будут нужны. Договорились?

Девочка серьезно кивнула.

Тетради исчезли в моей сумке как раз в тот момент, когда вторая жена Марата заглянула в комнату.

- Сейчас пойдем на кладбище. Аня, ты останешься здесь с бабушкой, потому что на улице очень морозно. Хорошо?

- Хорошо, мама.

Мы с ней вышли, предоставив мертвого вошедшим вслед за вдовой мужчинам.

- Аня, сразу после похорон я уезжаю. Возьми вот это на память от меня, - я сняла с руки серебряное колечко с лазуритовым цветком.

- Я не потеряю! - пообещала она. - Приезжай ко мне еще.

- Я напишу тебе письмо.

Она впервые улыбнулась. Как можно было тронуть такого малыша...

Мы попрощались, и я присоединилась к большой толпе, уйдя на кладбище. Не помню ничего из того, что там происходило, кроме как о своих стараниях поскорее его закопать. В то время как каждый бросал лишь горсточку земли, я с остервенением схватила лопату и забрасывала Марата до тех пор, пока земля не сровнялась. Кажется, я работала больше двух других мужчин с лопатами.

"Теперь ты пища для червей", - подумалось мне с облегчением.

- Эльвира, ты в порядке? - странно глядя на меня, спросила мать.

- Мне очень хорошо. Оказывается, похороны могут приносить радость.

- Говори тише! - зашипела она.

- Не беспокойся, больше я не поставлю тебя в неловкое положение. У меня сейчас обратный рейс.

- Но ты должна вернуться в дом! Сейчас будет застолье...

- Приятного аппетита.

Я ушла, не откликаясь на ее возмущенные уговоры.

В автобусе удалось занять самое отдаленное от остальных пассажиров место. Теперь можно было прочесть дневники Марата. Что я увижу, заглянув к нему в душу? Сейчас посмотрим, как он честен с бумагой.

Самая старая тетрадка с выцветшей обложкой начиналась с конца семидесятых прошлого века. Кое-что было уже известно по рассказам матери. Отец закончил СПТУ и вернулся в родную деревню, где его ждала большая семья: родители и множество младших братьев и сестер. Опуская его записи о тонкостях двигателей и прочих непонятных механизмов, схемы и чертежи, стихи, написанные разными почерками и рисунки - остается не так уж и много страниц с личными заметками.

Дневники

17 августа 1975 года.

Деревня совсем не изменилась: вся та же грязь, навоз, вонь. Мать, как всегда, ведет хозяйство, вплоть до вождения трактора для уборки урожая. Отцу все еще некогда заниматься такими "мелочами", он всегда найдет отговорку, чтобы не заботиться о семье. Оказывается, в последнее время он еще реже появляется в доме. За моей спиной односельчане поговаривают, что он поселился у вдовы механика. Не могу взять в толк, чем та лучше нашей матери. С отцом не разговариваю и даже не встречаюсь взглядом при редких столкновениях. Держу пари, его это мало волнует. А мать и не показывает вида, что несчастлива. Соседка пришла и рассказала ей, что отец чинит забор своей любовницы. Зачем рассказывать об этом? Чтобы порадоваться чужому горю?

На танцах в клубе тесно, потому и весело. Народу полно, и в основном - девушки. Те, кто были детьми, пока я учился в Челябинске, повзрослели и похорошели. Просто глаза разбегаются. Так и хочется жениться на одной из этих красавиц, вот только выбрать тяжело. Сегодня танцевал с Мариной. Поразительно, как она отличается от своей вредной мамаши. До того шелковая и приятная, что сразу понятно - притворяется. Не верю я, что она не в мать пошла. За то потискать ее было интересно. А потом сказал, что мы не сможем встречаться, потому что ее родители терпеть меня не могут. Она огорчилась, рассердилась, что не сказал сразу. "Очень уж ты мне нравишься", - соврал я. Если уж все прокатило с Маринкой, то и с остальными прокатит. Ее мамаша - самая строгая в округе. Да видно, что дочурку это не страшит.

Самое обидное - придется забыть о поступлении в институт. Мать уже не та, что прежде, хоть и старается. Я не могу оставить ее. Иногда просыпаются угрызения совести... Стыдно, что не могу защитить ее от проделок отца, не могу даже пожалеть так, как она заслуживает.

13 сентября.

Я получил работу механика, занял место умершего. Времени совсем не хватает, но зато мама может передохнуть и заняться женским делом - домом и детьми. Отец теперь все время дома. Видимо, что-то произошло у него с любовницей. Он ведет себя также, как и мать - словно ничего не произошло. Может, я зря расстраиваюсь? Если они не страдают, то, возможно, все действительно в норме. В конце концов, ведь мужчина полигамен, это я и по себе прекрасно знаю. Глядя на молодых девушек, хочу их всех. Разве возможно жениться и довольствоваться одной? Наверное, мать тоже это понимает, потому и терпит всех его любовниц двадцать пять лет. Женская мудрость!

Как бы ни уставал, стараюсь не пропускать танцы. Олег, друг детства и одноклассник, шепнул по секрету, какие девушки не особенно пекутся о своей чести. Никакого уважения к ним не чувствую, но - хочу. В последнее время подумываю жениться. Не так-то сладко тащиться после работы в клуб за три километра от дома. А теплая жена в постели будет доступна постоянно.

29 сентября 1975 года

К Марине недавно приехала двоюродная сестра. Волосы длинные, черные, глаза зеленые. Не могу придти в себя. Такая веселая, остроумная девушка, но близко к себе не подпускает. И ладно бы, со всеми парнями держалась так холодно и отстраненно! Но нет, только со мной. Наверно, Маринка нашептала обо мне сплетен. Я увидел ее на уборке зерна, там и познакомился. Потом на поле, где она собирала в ведра картофель, а я ремонтировал трактор. Дернул ее за косу, когда она стояла ко мне спиной. Так Зоя тут же дала мне по голове пустым ведром. Я рассердился, но она убежала и спряталась за спиной Витьки Абрамцева, который ее и защитил. Это громко сказано, конечно, я всего-то хотел пощекотать ее тонкую талию. Но не драться же из-за этого с Витькой. А он так серьезно все воспринял. "Еще разберемся!" - пригрозил я девушке, а она только издевательски посмеялась надо мной.

А потом было такое ощущение, что Зоя избегает меня. Увижу ее где-нибудь, пойду в ту сторону - а уже ее нет. Так и не смог пригласить на танец.

15 октября 1975 года

Только о Зое и думаю. Олег рассказал: за ней ухаживает сын умершего механика. Я так разъярился, что даже мой друг испугался. "Девчонок полно, остынь! Лучше найдешь", - сказал он. Так говорят всем неудачникам! Но я не хочу других, и не привык проигрывать женщин. Я выяснил, что Витька, этот самый ухажер, пригласил Зою в кино на субботний вечер. У меня возник план. Для этого пришлось взять отгул на работе. Я притворился, что разболелся мой коренной зуб. Фельдшер посмотрела, убедилась, что зуб, действительно, выглядит неважно, и направила меня в райцентр, к стоматологу.

В среду, после приема в фельдшерском пункте, пришел к Витьке. Он вышел на крыльцо своего кривого домишки, высокомерно глядя на меня сверху вниз. Захотелось заехать ему по роже, но потом понял, что ему будет легче пойти у меня на поводу, если я буду выглядеть униженным.

- Здорово, Витек, - самым что ни на есть подлизывающимся тоном сказал я.

- Чего приперся? - недовольно ответил он, закуривая "Приму".

- Мне к стоматологу завтра, в райцентр.

- Ну а я-то причем? - перебил он меня.

- Да я от ребят в клубе слыхал, что ты свой костюм одалживаешь им.

- Одалживаю?

- Ну, на прокат даешь. А я и подумал: вдруг познакомлюсь завтра с какой-нибудь девчонкой... Вот только ничего приличного из одежды нету.

- Ты же в Челябинске выучился, у тебя должен быть свой костюм.

- Да ему уже лет десять, мать еще для школы покупала.

Витька затянулся, прищурив глаза, не спеша с решением.

- Ну что, Витек?

- Рубль. И привези мне три пачки "Примы", - приказал он. Я знал, что это обдирание. С других он брал копейки.

- Ладно... - я достал деньги из кармана и отдал.

Витек докурил, растоптал окурок и исчез в доме. Он появился только через четверть часа, словно специально заставляя ждать. Но я уже был победителем, победителям можно подождать.

- Вернешь в прежнем состоянии, отмоешь и отгладишь.

- Да без проблем! Спасибо, Витек. Ввек не забуду!

Из-за двери выглянула его мать, томно дымя сигаретой. Конечно, она выглядела очень моложаво и могла привлечь многих мужчин. Но я все еще не мог понять, как отец мог запасть на такую, после мамы. Мать моя была и красивее, и добрее.

- Ааа, Марат... Ты весь в мать, - сказала она с таким змеиным лукавством, что мне захотелось потушить ее сигарету об ее же личико. - А душа тоже нараспашку? Рубаха-парень?

- Конечно! - согласился я с ней.

Она посмеялась, качая головой в знак порицания.

- Ты передай ей, что денег у меня еще нет. Пусть подождет мой долг.

- Ладно. А отцу что передать? - уже совсем иным тоном спросил я. Мать и сын вдруг поняли, что я не такой простачок, каким они хотели бы меня видеть. Их лица побагровели от злости. Понимаю: неприятно осознавать, что над тобой поиздевались.

С трудом удерживался я от хохота, возвращаясь домой. На следующий день благополучно съездил к стоматологу и вырвал разрушенный зуб с мертвым нервом, который, вообще-то, мне не мешал. Но алиби иметь необходимо. По возвращении домой даже не стал стирать этот безвкусный костюм, а сразу принялся гладить. Накалил утюг до максимальной температуры и приложил к задней стороне брюк. По дому распространился запах паленой материи, запах моей победы.

Еще через день отнес костюм владельцу. Мне так смешно вспоминать нелепое в ярости лицо Витьки! Он просто озверел! Я протягивал ему деньги за костюм, взятые из моей заначки, и десять пачек сигарет, но, естественно, это его не успокаивало.

- Сегодня же суббота! У меня свидание с девушкой! - орал он, но я оставил возмещение за свое вредительство и ушел, стараясь скрыть торжество. О том, что у Витьки дырка на заднице, скоро знали все. Конечно, я не сказал, что сам прожег ее. А потом никто не поверил Витьке, что это было моих рук дело. Вся деревня уже знала другую версию, и его правда казалась просто отмазкой. Над ним так смеялись, что было даже жаль парня. Да, некоторые ребята брали этот костюм напрокат, но владелец был таким надменным, что никто не посочувствовал. А в клубе ко мне подошла Зоя и заявила:

- Это ты испортил брюки!

- Я ему все возместил, вдвойне. Еще и сигареты добавил.

- На что еще ты готов, чтоб я не встречалась с другими? - с вызовом спросила она, вызвав мою улыбку.

- Готов украсть тебя!

- Не нравишься ты мне.

- Ты меня еще не знаешь. Пошли в кино? У меня есть билеты.

- Не с тобой я собиралась идти! А Виктору, оказывается, больше нечего надеть!

- Не верю, что ты расстроишься, если составлю тебе компанию я, а не Витька.

Она обвела глазами людей в клубе. На красивом лице читалась скука.

- Что ж, пошли в кино. Какая разница, с кем его смотреть.

На печальную влюбленную девушку она не походила, что наполнило меня спокойным удовлетворением. Да и кому понравится этот Абрамцев?! Она использовала его только для отбития моих ухаживаний.

Весь вечер я вел себя как на первом свидании: не дотрагивался, не делал комплиментов, почти не шутил. Зое не понравилась бы моя наглость.

- Марина говорила мне кое-что о вас, - издалека начала девушка во время перерыва.

- Неужели? Страшно подумать, что ты обо мне знаешь, - улыбнулся я.

- И? тебя совсем не волнует, что мы с ней сестры?

- Это должно волновать не меня, а Марину. Хотя... Мне немного стыдно, что я не дал отпор девушке. С другой стороны, какой парень будет отталкивать от себя девушку, если она буквально на него вешается? Я постарался быть не грубым, пришлось слегка приукрасить ситуацию... - я видел, что Зоя напряженно думает, проверяя мои слова на истинность. - Не ожидал, что Марина окажется... такой легкомысленной. Все-таки, из строгой семьи. Так что же она рассказала? Как я не поддался на ее соблазнение? - засмеялся я.

- Примерно так, - вздохнула Зоя. - Что же ты такой слабенький-то, а? Девка тебя в угол прижала, а ты с трудом отделался!

Значит, моя версия принята! Это уже половина победы.

- А как прикажешь с девками бороться? Я слабых не обижаю.

- А в армии-то хоть отслужил?

- Все два года отдал Отчизне. Так что не подумай, я здоров и в постель не писаю.

Она засмеялась так громко и искренне. Этот первый смех согрел мою душу до самых косточек.

Больше мы не разговаривали. Несмотря на это, я чувствовал, что напряжение и недоверие прошло. После сеанса того бесконечного индийского фильма я проводил Зою до дома.

- Спасибо за компанию, - сухо сказала она, но улыбнулась.

- Нет, спасибо тебе, - очень серьезно ответил я, не отрывая взгляда от прекрасного лица, на котором блестели глубокие глаза. Но я не собирался задерживаться, и, отвернувшись, ушел.

14 декабря 1975г.

Наконец смог прийти в себя и взять в руки ручку.

Мать резко заболела и слегла в постель. Она почти не вставала и не могла есть и пить. За две мучительные недели я пережил самый страшный кошмар, но они укладываются всего в пару строчек. Она умирала такой молодой и красивой. Даже седины в волосах не было.

Отец исчез еще в первую неделю болезни. Соседка сказала, что видела его у одной разведенки на краю деревни. Все-то знает эта соседка...

- Еще и умереть не успела, а он... - бессильно произнесла мать, и я выгнал прочь эту местную службу информации.

Это были ее последние слова. Она только печально смотрела на своих детей, отходя из нашего мира. Только бледность и усталость застыли на лице, и больше никаких следов рака.

Остальное я не помню. Родственники сами распоряжались на похоронах. Пришел в себя только сегодня. Оказалось, за домом и детьми присматривает Зоя. Она заглянула сюда, в комнату матери, и положила передо мной дневник. Именно это и привело меня в чувство.

- Я не читала. Может, он поможет тебе снять тяжесть, - сочувствующе сказала она, погладив меня по волосам. А еще через час принесла мне горячего супа и чая.

- Вкусно. Можно замуж выходить.

- И выйду, если позовешь, - спокойно парировала девушка.

- Вот и зову.

- В деревне нас уже считают женатыми, - ухмыльнулась она. - Я здесь уже месяц как живу.

Видимо, никто не захотел присматривать за детьми, а я просто ушел в себя.

- Наверно, не получится пышного праздника... - неуверенно сказал я.

- И не надо. Мы просто зарегистрируемся в ЗАГСе, - твердо сказала Зоя.

А я согласился. Со вчерашнего дня мы женаты.

Жизнь продолжается

Было очень странно читать события из жизни родного отца и не узнавать его. Я не была в состоянии даже понять человека, рука которого писала эти мысли. Каким же он, все-таки, был? Как равнодушен душой к девушкам, но очень переживает за мать. Нехорошо обошелся с соперником, но тот и сам не справедлив. Обманывает Зою, мою маму, но любит ее. Если бы не знала, что речь идет о Марате, то порадовалась за его победу над Абрамцевым.

Почему в одном сердце столько противоречий? Марат не стремится быть лучше, чем есть. Нет борьбы со своими слабостями. Он словно стебелек, который повинуется каждому порыву ветра. Любая эмоция тут же находит выход.

Обычный человек выбирает, долго думает и сомневается, прежде чем послушать свои чувства и желания. Но Марат захотел девушку - поимел. Захотел бросить - бросил. Решил солгать - запросто. Вздумал жениться - мгновенно. Теперь я не удивляюсь, что он ушел. Странно, что он вообще так долго прожил в своем браке.

Я не прочла еще несколько тетрадей, в которых личных записей было также мало. Мой старенький пазик допрыгал до вокзала, и пришлось выйти. Долго бродила я по улицам, выбирая ненужные вещи в витринах и поужинав из пластиковой тарелки и стаканчика.

Люди стали как одноразовая посуда: дешевый материал, который заполнил все вокруг, и его не жалко выбросить после единственного применения. Поговорил с человеком в парке, уступил место, одолжил, попросил, составил компанию, воспользовался услугами - и забыл его. Все действия совершаются по инерции, не вызывая никаких чувств. По привычке помогают, по привычке благодарят. А где искренность? Именно она дает вкус всей жизни. Как глупо, что зло всегда совершается искренне, а добро - по равнодушной привычке.

И в ту минуту мне захотелось быть рядом с Артуром, чтобы он не считал, что тоже был для меня чем-то одноразовым. Я похоронила Марата, и больше ничто не разделяло нас. Онемевшими от февральского мороза пальцами я неуклюже водила по сенсорному экрану. Когда пошел вызов, от предвкушения стало тепло. Но аппарат абонента был выключен или находился вне зоны действия сети. Это привело меня в бешенство. Как я ненавижу, если технические проблемы мешают лирическому настроению! Как правило, именно так и случается. Я звонила еще несколько раз, а потом еще, еще... После трех часов головоломки гнев сменился страхом: что случилось? Если он меня не простил, то я готова была видеть его ярость, но не равнодушие. Поменять номер больше похоже на меня, чем на Артура, но даже я не сменила его. На такси я съездила к нему на квартиру, чтобы поздороваться с закрытой дверью и темными окнами. В своем частном доме он бывать не любил. Не открыли дверь и там. Оставалось два варианта: родители или... Я выбрала второй, набрав номер одногруппника Артура, который звонил как-то раз, чтобы отпроситься с пары в поликлинику.

- Да, Эльвира Маратовна?!. - удивленно спросил он.

- Костя, здравствуй. Помнишь, за вашей группой остался должок?

- Какой?

- Ну и память в твои-то годы! Вы рылись в моей сумке! Ну?!

- Ааа!.. Я забыл, потому что не виноват!

- Ну уж нет, вы обязаны мне своим покоем и благоденствием, Костик. А сейчас пришла пора расплаты!

- А почему вы мне звоните? Староста...

- Твой староста вне зоны действия сети! Уже четыре часа не могу дозвониться, и неизвестно, где он. Мне надо, чтобы вы его нашли. Это и есть расплата. Понял?

Он немного подумал, усваивая мой яростный тон и всю информацию.

- Я позвоню вам, как только что-нибудь узнаю, - совсем другим голосом ответил студент, и добавил, успокаивая, - Уверен, что все в порядке.

- Давай.

Еще час прошел в страданиях разума, и Костя позвонил.

- Эльвира Маратовна, он в Москве. Возникли проблемы в фирме. На клиента, депутата, произошло покушение. Один из ребят Артура ранен, а другой... убит. Идет расследование.

- Как ты узнал? - пролепетала я.

- Саша сказала, они с детства дружат семьями, поэтому она в курсе. А вообще, мало кто знает, кто такой Артур на самом деле. Только Саша и могла помочь.

- Спасибо...

Так много звезд в небе, так светла ночь зимой, что слепит глаза. Ах, нет. Это же снежинки бьют в лицо и тают. О, нет, слезы!

Именно так ложится расклад в жизненной колоде, что приходится делать больно самому любимому в тот момент, когда у него и без того проблема на проблеме. А ты ему еще добавляешь, чтобы он набрал фул хаус.

Ноги водили меня по частному сектору, где не дома, а дворцы. Где мне был подарен чудесный сад. Потом я, уставшая, стояла перед домом и ревела. И вдругменя начали бить... Нет, нет, просто трясти.

- Эй! Я думал, ты в Москве! Слышишь? Артур не взял тебя с собой?

- Мы... я ничего не знала... поссорились.

- А что делаешь тут?

- Не знаю! Я просто хотела с ним поговорить...

- Ну, тогда помолчишь еще немного. Он пока не вернулся.

- А вы дадите мне его адрес? Я полечу в Москву.

Ащеулов внимательнее взглянул мне в лицо, потом потрогал мои ледяные руки и вытаращил глаза. Покачав головой, он взял у меня смартфон и сохранил в заметках два адреса: офис со спортзалом и квартира.

- Не потеряешься в столице?

- Не знаю, - буркнула я в ответ.

- А денег хватит?

- Не знаю.

- Держи!

- Не надо! Я вам и без того много должна...

- Ты хочешь мне их вернуть!? - он расхохотался. - Забудь о той истории, мне были возмещены все потери, и обманутых клиентов тоже задобрили.

- Все равно, не возьму от вас никаких денег...

- Как хочешь. И... прости, что все вышло так жестоко... - он смутился, вспомнив Алика. Я просто махнула рукой - мы оба хотели поскорее забыть эту историю.

Он подождал, пока я вызывала и ждала такси до аэропорта, а напоследок пожелал счастливого пути.

В самолете я погрузилась в прошлое. Мои воспоминания "до" - забыты. Я не помню события примерно лет до шести-семи. Наверное, в то время я была счастлива и беззаботна. Однако, этого не вспомнишь... А потом я поняла, что родители не любят друг друга. Это настоящий удар для ребенка. Глядя на другие семьи, начиная обращать внимание на межличностные отношения, меня вдруг пронзило ледяное разочарование и недетское понимание того, что в моей семье все не так, как должно быть у счастливых людей. Взрослым взглядом смотрела я на отца и мать, отчетливо видя, что они друг друга не любят. И ведь это только полбеды.

В этот же период моей жизни начался мой собственный ад. Все, что до него - это "до". Именно это прошлое забыто навсегда, словно я родилась в тех страданиях, именно в том возрасте. Что понимает в жизни семилетняя девочка? Что будет, если поступить с ней несправедливо? Я это знаю.

Однажды, когда мамы не было дома, отец подошел ко мне и сделал странную вещь. Именно так я думала на тот момент. Нигде я не сталкивалась с этим в своей неопытности и наивности, но внутреннее чувство, естество мое подсказывало, что об этом лучше никого не спрашивать.

Моя мама редко находилась дома, ее гнало оттуда чувство одиночества и неудавшейся семейной жизни. Отец же пользовался этим, чтобы делать это снова и снова. Мне было очень стыдно, хотя я и не знала, за что. Я не хотела, отвращение к нему и к самой себе доводило меня до отчаяния, но он бил меня так сильно, что было невозможно сопротивляться. Это продолжалось много лет, стало реже после того, как у меня начались месячные. Видимо, он боялся... А потом я узнала, что это называется педофилией.

С тоской и болью я наблюдала за другими семьями, где отцы искренне любили своих дочерей. Мне хотелось спросить у других девочек: а у вас происходит также? Но я не могла. Мое естество подсказывало, что это ненормальные отношения, что нужно их скрывать. Я не рассказывала даже матери, потому что очень боялась отца. Ведь он порой избивал и ее. Она терпеливо сносила его побои, и я брала пример для себя.

С возрастом моя ноша стала душить. Я все лучше понимала мерзость происходящего. Даже не смотря на то, что к тринадцати годам это почти прекратилось, понимание своего греха и бессилия не давало жить свободно. Вместе с тем я наивно надеялась, что отец исправится и станет любящим. Однако, он бросил нас. Что побудило его? Стыд? Ведь я была уже взрослой и смотрела на него с невысказанным гневом и обидой. С большим облегчением я уехала из родного города в N., чтобы больше не возвращаться в прошлое. Но оно не могло меня забыть и постоянно возвращалось ко мне само.

Этот стыд, отношение матери к моей правде не давали мне свободы. Я ехала на похороны отца, желая увидеть, как он исчезнет под землей и заберет с собою оковы, связывающие меня. Он был моим бичом с самого детства, и даже разведясь с мамой, протягивал свои длинные лапы с омерзительными когтями в мою сторону. Сколько раз я просыпалась ночами, терзаемая кошмарами! Сколько раз я видела в лицах случайных прохожих его черты! Как боялась, что отец найдет меня и все начнется заново...

Руки потянулись к записям...

Дневники Марата

1980 год, июль

Когда я был счастлив, не вел записи в тетради. Теперь жалею об этом. Перелистывая страницы, не вижу ничего из тех светлых дней, как будто их и не было. А память - не верный друг.

Я все думаю... и не могу понять, когда же разлюбил свою жену. А может, и не любил, если не знаю, когда это кончилось.

Сначала корил себя за измены. Потом начал смотреть на это как неизбежное в любом браке. А теперь, когда ясно как день, что у нас с Зоей не будет детей, мне надоело держаться за этот брак.

Она подозревала с самой первой измены, но молчала. Видимо, прощала мне все, раз не может забеременеть. Для женщины это как изъян.

От ее бойкости ничего не осталось. С другими она все еще держится беззаботно и смело, но со мной - иначе. Я победил ее, а бесплодие сломило характер. Раньше это было единственным, что отличало Зою от прочего стада.

Мне предлагают перевод на другую должность и место жительства. Она против. Знает, что в том селе есть моя любовница. Но, само собой, говорит, что привыкла к друзьям и соседям, будет скучать. Это слабый довод. Я сказал, что уеду один, если она не хочет. Слезы, сопли... А меня они не трогают. Хочу начать собирать чемоданы.

Сентябрь 1980

Если бы знал, что кто-то прочтет эти записи, то скрыл бы этот эпизод. Но никто не знает, кроме жены, что я веду дневник. У нее же слишком высокие понятия о чести, чтобы подсматривать. Впрочем, она и без того все прекрасно знает!

Мне надо было собрать чемоданы и уехать сразу же. Но нет, я повременил, и поехал к любовнице. В это время Зоя позвонила своему брату и попросила его "помочь". Михаил ворвался к нам в самый неподходящий момент и украсил меня парой отменных фонарей, сломал нос. Теперь, по его приказу, я не могу и мечтать развестись с женой.

Как-то так получилось, что я не умею драться и более того, боюсь. Пришлось трусливо согласиться и терпеть дальше этот пресный брак.

Зоя выглядит отомщенной, торжествующей. Что толку радоваться? Зверь в клетке просто ждет удобного случая.

1995, февраль

У нас в семье долгожданное прибавление. Зоя нашла выход всем своим материнским инстинктам, помолодела. Я уже не хотел детей, но не смог противостоять ее энтузиазму. Пришлось пустить все на самотек.

Девочка такая маленькая! Не верится, что из этой игрушки вырастит полноценный человек. Не верю, что пишу эти слова: доказательство того, что и меня тронул этот кулечек.

Зоя находит в ней и мои черты. Я улыбаюсь, хотя в душе говорю, что это только ее фантазии.

Сейчас Эльвира спит, а Зоя ушла в магазин. Я рассмотрел каждую черточку на маленьком пухленьком лице. Она чудесный ребенок, нет слов. Но когда-нибудь я все равно уйду из этой семьи, чтобы завести любимую жену и родного сына. Мне слишком мало иметь удочеренного ребенка.

Жизнь продолжается

- Чем я могу помочь вам? - заботливо спросила стюардесса.

- Все в порядке, большое спасибо, - прошептала я в ответ, усердно качая головой.

Меня совсем не волновал полет и высота, как обычно случалось в самолете. Даже не сразу поняла, где я нахожусь.

Сколько можно плакать! Когда же кончатся эти слезы?

Значит, мои родители от меня отказались. Мой день рождения в январе, а Марат сделал запись в феврале. Я была еще новорожденным ребенком.

Так это не было инцестом... Но я видела в нем отца! Столько лет эта ноша не давала покоя! Теперь я хотя бы знаю, что не родной отец так обошелся со мной. Странно... Готова простить... Или нет?

Никогда его не прощу. Он всегда знал, что бросит нас, и использовал как только мог в своей грязной манере. Почему он приставал ко мне? Наверно, из-за того, что они спали в разных постелях. Его трусость не позволила больше заводить любовниц. Михаил - чемпион всего региона по боксу и многократный победитель разных боев и конкурсов. Я видела его очень редко, но отлично поняла, какой он суровый мужчина. Для своей сестры - второй отец.

Похоть и трусость заставили Марата воспользоваться мною. С каким ожесточением он бил меня: вся моя душа замирала и теряла счет жизни. В этой мерзкой страсти он нашел выход и своей мести. Ему было плевать, что я не виновата.

Я заметила, что на меня смотрит ребенок лет трех, сидя в кресле рядом со своей матерью. Еще одна судорога схватила мое тело. Каким нужно быть, чтобы обидеть вот такое существо?! Сколько же в мире таких гнилей, которые убивают детей прямо в своих домах? Никто не догадается, никто не признается. Дети не умеют об этом говорить. Они молчат всю жизнь, умирая в одиночестве. Никто не поможет, никто не поймет. Убийца ничем себя не выдаст: обычный гражданин, со своими достоинствами и недостатками, не хуже и не лучше других. В молодости Марат был очень обаятельным. Высокий, подтянутый, улыбчивый мужчина. Мама часто ревновала его даже без повода. Все знакомые питали к нему симпатию, считали душой компании.

Никто не поверил бы, узнав, как менялось лицо Марата, когда он оставался со мной наедине.

Москва, как всегда, была сырой и холодной в это время года. Быстрей бы согреться... Молчаливый таксист не мешал плакать, аккуратно водя машину по неспокойным улицам. Он вез меня до адреса почти целый час. Я думала, дом стоит в центре. Оказалось, что район был достаточно отдален. Квартал был тихим, людей на улице не было. На звонок домофона он подошел не сразу.

- Кто там?

- Я.

Долгое молчание.

- Входи.

Он встретил меня у порога с открытой дверью. Мы оба выглядели ужасно: лохматые, с красными глазами, уставшие до смерти. Сами на себя не похожи.

- Даже не знала... - я всхлипнула, - Я думала только о себе! Не понимаю, как я так могла... Ты можешь меня не простить, но я бы не простила себе, если б не прилетела хотя бы сейчас, когда уже поздно. И... Если ты меня выгонишь, то позволь немного прилечь и отдохнуть... Следующий рейс будет только через сутки. А поезд я не вынесу.

Тут до меня донесся молодой женский голос. В глазах потемнело от боли. Он уже нашел мне замену! Я зря так волновалась, просто смешно.

Мои кулаки сильно врезались в глаза, чтобы не потекли новые слезы.

- Хотя... я найду, где переночевать, ты не беспокойся.

Тут я ощутила, как оказалась втиснута в его крепкое тело мощными объятьями.

- Наконец ты со мной! Разве может быть поздно? Может, мне и было трудно, только я забыл об этом, как только услышал твой голос в трубке.

- Кто у тебя там?

- Люблю читать твое лицо! Особенно ревность. Это просто телевизор включен. Наверно, ты услышала рекламу.

- А как ты?.. Я не смогла дозвониться и начала разыскивать через твою группу. Самохин узнал у Морозовой, что произошло, и сообщил мне... Твой отец дал адрес... Ведь я должна было понять! Ты говорил, что был в Москве. Можно было догадаться: что-то случилось!

- Тихо ты, не волнуйся! Дело не стоит на месте. Подозреваемые задержаны, против них неопровержимые улики. У нас есть свои люди на высоких постах, так что никого не купишь. Преступники пошли на это только потому, что им уже нечего терять. По трем статьям неопровержимые доказательства...

Последние слова заставили меня удивиться его умению вести дела.

- У тебя всегда были эти связи, не так ли? Иначе ты не смог бы начать такой бизнес.

Он завел меня в прихожую, заперев дверь.

- Конечно.

- С моей стороны было очень глупо считать, что я связалась с простым студентом.

Он глядел на меня испытующе, угадывая эмоции, лежащие под словами.

- Тебе будет очень тяжело со мной. Эта сфера... не для интеллигентных девушек. Нужны крепкие нервы.

- Но тебе нравится?

- Да. И это единственное, что у меня получается.

- И все под контролем, не так ли?

- То, что касается моих полномочий - да. ЧП, вроде того, о котором ты знаешь, редкость. Конечно, каждый день ребята рискуют жизнями, несколько раз в месяц получают ранения и травмы, В фирму поступает постоянный поток заданий... Но для всех нас это стало обычной жизнью. Если ты... согласна на все, то я огражу тебя от многих подробностей. Мне не придется пропадать на работе - есть хорошие заместители, все налажено. Но иногда я буду уезжать и возвращаться домой с красными от бессонницы глазами, уставший и раздраженный. Нет, даже злой! Буду ненавидеть все и всех.

Сначала я расстроился, что ты оставила меня. А потом решил, что так лучше. А теперь - ничего не знаю.

Слабая улыбка оживила его бледное лицо, и я укрепилась в своем решении.

- Ты не должен будешь объясняться со мной, почему у тебя скверное настроение. Может, это беззаботность, глупость, влюбленность, но мне ничего не страшно. Я же доверяю тебе.

- Даже если б я был уверен, что ты не справишься, все равно не отпустил бы.

Это были последние наши связные слова. На часах было уже раннее утро. Артур выключил все осветительные приборы, телевизор, домашний телефон. И мы повалились на кровать, уснув тут же в тугом сплетении рук и ног.

Эпилог

Дмитрий, совершенно уставший, ввалился за порог квартиры, сбросил пальто и портфель прямо на пол и поплелся к рабочему столу в дальней комнате. Опустившись на стул, он выдвинул нижний ящик и достал черную бархатную коробку, служившую футляром. Внутри лежал скифский акинак потрясающей работы. Изготовленный по его заказу, нож полностью повторял свой древний прототип. Он был острым. Вонзить в сердце - и жизнь мигом потухнет. Единственное оружие в доме...

Дмитрий вспомнил вдруг, как впервые увидел Эльвиру. Она была серьезной, но хрупкой и ранимой. Хотелось защитить девушку. Наверно, она вызывала это чувство у каждого мужчины. Он понял, что будет не просто. Но терпеливо дождался, пока студентка станет ассистентом, и сам же принимал активное участие в ее трудоустройстве. В любом случае, она заслужила свою должность, пусть он и остался ни с чем...

Этот Асарин сразу не понравился Дмитрию. Его взгляд и все манеры выдавали отношение к Эльвире. Если б они не были соперниками - другое дело... Студент понравился бы ему. Оказывается, не простой-то студентишка, к тому же.

Эльвира потянулась к нему, как стебелек к солнышку. Дмитрий не мог противостоять ее желанию. Будь она против Асарина, можно было бы и "морду набить", как тот требовал. Но зачем? Она не стала бы радоваться победе своего коллеги, и не особо печалилась бы его проигрышу. Не так, как хотелось...

Чтобы быть защитой такой девушке, нужно иметь нечто большее, чем общественное признание и высокий ранг специалиста в своем деле. Скоро Дмитрий станет доктором. Но что от этого ей?.. Все, что он мог дать, исходило из его положения в вузе. А ей требовалось нечто большее. Явная физическая сила... Да как разберешься-то в любви! Возможно, Эльвира и сама не знает, как попалась на крючок.

Свадьба... Все-таки пригласила. И как быстро-то, через неделю. Такой счастливой она не бывала.

Дмитрий снова посмотрел на акинак. На третьем курсе его любимая студентка, Малеева Эльвира, писала курсовую работу по теме скифского оружия. Именно он и был научным руководителем. Острый кинжал прорезает все, к чему только прикоснется. Это будет хороший подарок на свадьбу. Она запомнит и будет беречь... А он, Дмитрий, еще встретит свою. В конце концов, кто не был отвергнут? Даже этот счастливчик Асарин, небось, уходил не солоно хлебавши от чьей-то двери. Но перетерпел и встретил ту самую. Все будет.

Content

Лия Д. Светлова
То, о чем молчат

Пролог

Счастливая новость

Начало

Похороны

Дневники

Жизнь продолжается

Дневники Марата

Эпилог