Дженнифер Эстеп

Поцелуй холода

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜

http://vk.com/club43447162

Переводчики:

lena68169, MURCISA, zelyony_shershen, Julia85, AisAis, paparazochka

Редактор:

Наталья Колоскова

Наборщик текста:

Катерина Феткевич

Обложка:

maryiv1205

Глава 1

Логан Куин хотел убить меня. Спартанец беспощадно преследовал меня и отрезал мне каждый раз путь, когда я пыталась протиснуться мимо него и убежать.

Лязг-лязг-лязг.

Снова и снова Логан поражал меня мечом, и блестящий серебряный клинок с каждым разом приближался к моему горлу. Мускулы двигались под его футболкой, в то время как он переходил от одной нападающей позиции в другую. Улыбка играла на его губах, и его ледяные голубые глаза сверкали от воинственности. Я, напротив, не горела жаждой боя. Я уже вымоталась. И определенно мои глаза не сверкали воинственностью.

Лязг-лязг-лязг.

Я высоко вскинула свой меч и попыталась отразить удар Логана прежде, чем его меч ударит меня по голове. Три раза мне удалось парировать его удары, и каждый раз, когда его меч встречался с моим, я кривила лицо. Но в последний раз я не была достаточно быстра. Логан выступил вперед, и его меч приблизился к моему горлу настолько, что между ними расстояние было в миллиметр, я ничего не могла сделать, как моргнуть и спросить себя, что я должна сделать в сложившейся ситуации.

Но этого было недостаточно для Логана. Он повернул мое запястье и позаботился о том, чтобы мой меч выпал из руки и пролетел через весь спортивный зал. Мой меч перевернулся несколько раз в воздухе прежде, чем острым концом впиться в толстый тренировочный мат, который лежал на полу зала.

— Ты снова мертва, цыганка, — сказал спокойно Логан, — таким образом, на данный момент ты умерла уже в 12 раз.

Я вздохнула:

— Я знаю. Поверь мне, знаю. Я сама не в восторге от этого.

Логан кивнул, отодвинул свой меч от моего горла и отошел назад. Потом повернулся и посмотрел поверх моего плеча на другие пары спартанцев, которые бродили вокруг трибун или набирали смс в своих телефонах, или смотрели на нас скучающим взглядом.

— Время? — спросил Логан.

Кензи Танака повернула голову на свой телефон.

— 45 секунд. До этого было только 35 секунд. Это прогресс.

— По крайней мере, Гвен держится немного дольше, — подключился к разговору Оливер Гектор.

— Это футболка с суперженщиной. Возможно, она передает тебе впечатляющие боевые способности.

Его насмешливый тон заставил меня покраснеть.

Хорошо, возможно я надела сегодня утром супер геройскую футболку в надежде, что она принесет мне удачу. Я нуждалась в этом, когда речь заходила о любом виде единоборств. Странно, что он еще раньше не воспользовался темой футболки, чтобы поиздеваться надо мной, особенно перед другими. Оливер ухмыльнулся. Я скрестила руки на груди и бросила на него злобный взгляд. Кензи посмотрел на других спартанцев.

— Я думаю, это — здорово, что Гвен нравятся супергерои.

Оливер нахмурил лоб. Ему было не по душе, что Кензи заступался за меня, но, по крайней мере, он держал рот закрытым. Я не знала, что у Оливера были за проблемы, но казалось, он постоянно пытался поиграть на моих нервах. Вероятно, он считал это очаровательным. Некоторые парни в Академии были такими, они думали, что супер крутые, а вели себя как полные болваны. В любом случае, я совершенно не интересовалась Спартанцами. Ах, Оливер был довольно привлекательным с его белыми волосами, темно зелеными глазами, загорелой кожей и ленивой улыбкой. Также как Кензи с черными, как смоль волосами и глазами такого же цвета. А также мускулы, которыми обладали оба. Их тела прямо-таки излучали жилистую силу. Единственной проблемой этих Спартанцев было то, что они не были Логаном Куином. Логан был одним, кем я интересовалась, несмотря на то, что осенью он разбил мне сердце.

Мысль о моих глупых, безнадежных, безответных чувствах к Логану еще больше ухудшило мое настроение, и я пошагала по матам к своему мечу. Спортивный зал в академии Мифов был приблизительно в пять раз больше, чем в любой другой обычной школе, и потолок возвышался в шестидесяти метрах над моей головой. В определенной степени он казался вполне нормальным. На потолочных балках висели разноцветные баннеры, которые объявляли даты различных соревнований в Академии: по фехтованию, стрельбе из лука, плаванию и другим нелепым видам спорта, в то время как у двух стен поднимались деревянные трибуны. Маты покрывали пол и скрывали место для игры в баскетбол. Но там также было оружие.

Вдоль третьей стены тянулись стойки, заполненные оружием. Они были такие высокие, что для того, чтобы дотянуться до верхней полки, необходимо было воспользоваться лестницей. На держателях висели мечи, кинжалы, боевые посохи, копья, луки и колчаны, полные стрел с опасно заостренными концами. Все это было острым, как бритва, и только и ждало, когда этим воспользуются ученики. Почти каждый из студентов был невероятно горд тем, как он мог хорошо размахивать предметами с острыми лезвиями. Оружие было еще одной причиной, почему Академия отличалась от остальных нормальных школ.

Я подошла к своему мечу, который все еще качался туда-сюда, и напомнил мне метроном моего бывшего преподавателя по фортепиано. Я протянула руку, но прежде, чем я вынула меч из мата, на его серебряном набалдашнике зашевелилась шишка, и раскрылся прищуренный, яростный глаз.

— Еще одно поражение, — пробормотал Вик, и его недовольство усилило его британский акцент,

— Гвен Фрост, ты даже не сможешь убить Жнеца, если твоя жизнь будет зависеть от этого. Я также прищурилась и злостно посмотрела на Вика, в надежде, что он поймет мой намек и будет держать свой рот закрытым, прежде чем Логан и остальные услышат его. Я не хотела выставлять напоказ тот факт, что я разговаривала с мечом. А также массу других вещей. Не в Академии. Тем не менее, Вик так и пялился на меня. Его глаза были странного цвета, что-то между фиолетовым и серым. Он не был живым, в общепризнанном понимании, но я уже привыкла думать о нем, как о живом. Вик был просто мечом, длинное лезвие, изготовленное из серебряного металла. Живым в моих глазах его делала рукоять с изображением половины мужского лица, как будто его настоящая личность была поймана в металл, которая пыталась освободиться. Черта в виде рта, засечка как нос, кривая — ухо. Все это составляло Вика, чем или кем бы он ни был. Ну да, и кровожадный нрав. Вик хотел убивать, особенно Жнецов. «Когда же мы, наконец, искупаемся в их крови и будем жаждать большего!» — ворковал он не раз, когда мы упражнялись с ним вдвоем в моей комнате. Ясно одно — единственные, кого я могла убить без труда, были жуки. И то только совсем крохотные. Большие слишком громко стрекотали и делали так, чтобы мне стало дурно, и моя совесть заставляла меня чувствовать себя нечистой. Вопрос совершенно не состоял в том, чтобы совершить то же самое со злыми Жнецами Хаоса.

— Что ты собираешься делать, если тебя атакует настоящий Жнец? — требовал ответ Вик. — Бежать прочь и надеяться, что он не станет тебя преследовать?

На самом деле, для меня это был бы фантастический план, но знала, что Вик не разделял моего мнения. Также как Логан, Кензи или Оливер.

Кроме того, парни были Спартанцами, которые происходили из древнего рода магических, мифологических Воинов. Убивать, для них было также естественно, как дышать. Ко всему прочему, они тренировались с самого рождения, также как другие ученики. В Академии обучались практически все виды воинов от Самураев и Ниндзя до Спартанцев, стоящих сейчас передо мной, но парни в основном были Викингами или Римлянами, в то время как девочки — Валькириями или Амазонками. Для меня же, напротив, было совершенно нормальным не убивать, но в начале учебного года меня просто забросили в этот перевернутый мир. Меня отправили в Мифическую Академию, после того как моя цыганская магия устроила настоящий дебош в моей бывшей, общественной школе. И теперь я не могла ускользнуть из Академии со всеми ее воинами-вундеркиндами, от пугающих злодеев Жнецов, мифологических монстров и яростного, мстительного Бога, не важно, как сильно я бы этого хотела. Именно потому, что Богиня верит в мою способность предпринять что-то особенное против огромного количества злых вещей в мире, а также против тех, кто прятался здесь в кампусе.

— Закрой рот, Вик, — проворчала я и вытащила меч из мата.

Я чувствовала, как под моей ладонью двигался рот Вика, как будто он хотел ответить еще что-то, но затем только неодобрительно поворчал и закрыл глаз. Я вздохнула. Теперь он обиделся, а это значит, что позже я проведу время за тем, чтобы льстить ему так долго, пока он вновь не откроет глаза. Вероятно, я поищу какой-нибудь приключенческий фильм по телевизору. Вику всегда поднимает настроение смотреть, как зло побеждено, а еще больше кровавые фильмы.

— С кем ты разговариваешь, Гвен? Голос Оливера Гектора прозвучал прямо позади меня, и мне пришлось сжать губы, чтобы не закричать от испуга. Я не слышала, как Спартанец подкрался ко мне.

— Ни с кем.

Он бросил на меня взгляд, по которому я отчетливо могла понять, что он считал меня совершенно спятившей, а затем покачал головой.

— Идем уже, Логан хочет, чтобы ты теперь потренировалась в стрельбе из лука.

Я осмотрелась, но Логан исчез, пока я разговаривала с Виком. Также как Кензи Танака. Наверное, они ушли, чтобы купить по энергетическому напитку в автомате перед спортзалом, и оставили меня одну с Оливером. Супер.

С еще более худшим настроением я зашагала за Оливером в ту сторону зала, где были установлены мишени. Спартанец остановился перед одним из каркасов с оружием, пока я шла дальше к трибунам. Мы все просто оставили наши сумки на трибуне, когда в семь часов утра пришли в зал. Я всего пару месяцев посещала Мифическую Академию, и у меня не было пожизненного опыта в боевых тренировках, которая была у всех других учеников. Теперь я пыталась нагнать, и это значило: тащиться в спортзал каждое утро на один час, чтобы тренироваться с Логаном и его друзьями перед началом занятий. Из всех учеников Академии Спартанцы были лучшими воинами. Профессор Метис считала, они подготовят меня за очень короткое время. Однако это было не так. Я просто была не создана для сражений, неважно, что думали некоторые люди, да и Богиня тоже.

Я убрала Вика в черный кожаный чехол и положила его на скамью так, чтобы он не упал. Сегодня утром я уже достаточно часто роняла его. Затем я схватила свою серую сумку и вытащила зеркало и расческу, чтобы завязать волосы в тугой конский хвост. Старый растрепался во время последней битвы с Логаном. Я рассматривала свое отражение в маленьком стеклянном кругу. Волнистые, каштановые волосы, бледно-белая кожа с несколькими веснушками и глазами странного фиолетового оттенка. «Фиолетовые глаза — смеющиеся глаза», — всегда говорила моя мама. Я поразмышляла о том, с какой легкостью Логан победил меня во время тренировки. Нет, сегодня утром я действительно совсем не улыбалась.

Когда закончила с волосами, я убрала зеркало и расческу назад в сумку и бросила ее на лавку трибун. При этом она столкнулась с сумкой Оливера, и та упала на землю. Со мной всегда происходит подобное, потому что я нескоординированный тролль. Конечно же, сумка раскрылась, и целая куча вещей вывалились на маты. Карандаши, ручки, книги, его iPod, ноутбук, пара серебряных ножей для бросания. Вздохнув, я опустилась на одно колено и начала собирать все в сумку, предусмотрительно натянув рукава на руки, чтобы не коснуться ничего голыми руками. У меня не было желания получить видения мыслей Оливера Гектора, но если бы я не была внимательна, это обязательно бы произошло.

Я смогла засунуть обратно все кроме большого, красного блокнота. Два металлических кольца были изогнуты и впивались в ткань, когда я пыталась снова убрать блокнот туда, где он был. Мой рукав не был достаточно длинным, чтобы снова распрямить спирали, кроме того я не могла ухватить хлопковую ткань так как нужно. Разозлившись, я схватила впившиеся кольца рукой так, чтобы они не впились в кожу, затем схватила другой, незащищенной рукой блокнот. Видения наполнили меня друг за другом, едва мои пальцы коснулись

переплета. В моей голове появились видения об Оливере. Спартанец склонился над письменным столом в своей комнате и писал в блокноте. Картинка сменилась и показала мне Оливера ближе, который либо неразборчиво писал, либо рисовал. Через несколько секунд появились чувства. Все те, которые испытывал Оливер во время письма. Глухая скука от домашних заданий, нервируемое разочарование, пока он старался понять некоторые из сложных заданий, а затем, неожиданно мягкий, мечтательный зуд, который согревал все мое тело…

— Что ты там делаешь? Это принадлежит мне! — крикнул Оливер твердым голосом.

Я стряхнула видения и чувства и посмотрела наверх. Спартанец возвышался надо мной, и выражение его лица было жестоким и расстроенным.

— Мне очень жаль, — гаркнула я в ответ. — Я не знала, что такому популярному парню как ты так важен блокнот. Что же такого супертайного скрывается в нем? Список всех девушек, с которыми ты переспал? Дайка мне угадать. Ты не хочешь, чтобы я узнала, с кем и что у тебя было. Ты хочешь все рассказать самостоятельно, как поступают парни в Академии, громко хвастаясь достижениями, правильно?

От моих слов Оливер, в самом деле, побледнел. Действительно. От ужаса он стал бледным как стена. На секунду я задумалась, почему, но затем поняла, что он, наверное, слышал о моей психометрии, о моей магии. Я не воительница как другие ученики Академии, по крайней мере, не в прямом смысле.

Но я не была полной бездарностью. Я была цыганкой, которую Богиня одарила одним из богов. В моем случае это была психометрия, способность,

когда прикасаешься к объекту и сразу можешь узнать, увидеть и почувствовать его историю.

Мой цыганский дар, психометрия, честно говоря, была очень классной штукой, и у некоторых вызывала опасение. Вещи, которые кто-то трогал: носил браслет или прочитал книгу, прикоснувшись к ним, я могла не только увидеть, я могла также понять чувства хозяина этих предметов. Все что он испытывал, пока носил браслет или читал книгу. Иногда, если связь с предметом была достаточно сильна, я могла даже увидеть, что происходило в его жизни. Я знала, был ли он счастливым или грустным, злым или хорошим, умным или глупым, и еще тысячи вещей.

Моя магия открывала мне тайны других людей, позволяла увидеть и почувствовать все вещи, которые они пытались скрыть от других и иногда и от самих себя. Все их противоречивые чувства, все тайные действия, все, что они когда-либо прятали в самых темных уголках сердца. Возможно, это и было больно, но мне нравилось узнавать тайны других. Я любила такую власть, особенно из-за того, что у меня не было высококлассных боевых способностей как у других учеников. Перехватывать тайны других было что-то вроде страсти, одна тайна практически убила меня несколько недель назад. Кроме того, психометрия стала причиной того, что я все еще держала в руках блокнот Оливера. Я ожидала скуку и разочарование. Это были чувства, которые я воспринимала бесчисленное количество раз, когда прикасалась к тетради, компьютеру, ручке и всем другим обычным предметам, которые были нужны для школы. Но эти теплые, нежные, беспокойные чувства? Скорее нет. Я уверена, что это любовь. Или, по меньшей мере, настоящая влюбленность. Оливер Гектор был сильно влюблен в кого-то. Достаточно сильно, чтобы писать что-то об этом человеке в блокноте. И мне хотелось узнать, кто это был. Так как, ну да, тайны были своего рода наркотиком для меня. Я снова сконцентрировалась на тетради и на его тепле, преисполненном чувством надежды. Сразу же перед моим внутренним взором появилась картинка, кто-то с темными волосами, черными волосами…

— Я сказал, что это принадлежит мне, — прорычал Оливер, вырвал блокнот из рук и тем самым прервал связь. Почти прояснившаяся картинка внезапно исчезла, вместе с теплым, беспокойным чувством.

Я попыталась удержать книгу, но смогла поймать только пустой воздух. Еще одна секунда, и я смогла бы увидеть тайное увлечение Оливера. Но Спартанец держал книгу на далеком расстоянии, схватил сумку и убрал ее внутрь. Он так торопился, что порвал при этом сумку. Оливер бросил на меня взгляд, чтобы проверить, заметила ли я это. Я одарила его знающей, дерзкой улыбкой, как и он, когда смеялся над моей футболкой. Лицо Оливера потемнело.

— Чем вы тут двое занимаетесь? — спросил Кензи, который как раз проходил в одну из боковых дверей с бутылкой воды в одной руке.

— Ничего, — пробормотал Оливер и бросил на меня очередной тусклый взгляд.

Я закатила глаза и проигнорировала его. За время, проведенное в Академии, меня уже почти проткнули мечом, и гигантская кошка почти съела меня. Злые взгляды не производили больше на меня впечатления.

— Где Логан? — спросила я.

— Он сейчас вернется. Он сказал, что нам нужно начинать без него, — сказал Кензи, пока его взгляд нервно метался между мной и Оливером туда — сюда. Очевидно, он спрашивал себя, что случилось. Оливер повернулся и зашагал к другому концу трибуны. Свою сумку он забрал с собой. Кензи коротко посмотрел на меня с любопытством, затем пошел к Оливеру. Оба тихо беседовали, в то время как Оливер снова и снова зло и пристально смотрел в моем направлении. Спартанец видимо обиделся на меня, так как я взяла такой ценный для него блокнот и взглянула на его тайное увлечение. Мне все равно, что Оливер думал обо мне. Кроме того, он первый начал, когда посмеялся над моей футболкой. Я, может быть, и не знала, как махать мечом, и я же, ну, была самой слабой.

После короткой беседы Кензи и Оливер направились к мишени для стрельбы из лука, и Кензи сделал мне знак следовать за ними. По-видимому, я не достаточно разозлила их, чтобы они забыли про остальную тренировку. Это было бы слишком глупо.

Вздохнув я встала. Я была готова показать Спартанцам, что в стрельбе из лука я была так же безнадежна, как в борьбе с мячом.

Глава 2

В пятый раз стрела, выпущенная мною, слабо ударялась о мишень, чтобы отскочить от нее и упасть на пол спортзала.

— Нет, нет и нет, — Кензи покачал головой.

— Сколько раз мне еще тебе говорить? Ты не должна обращаться с ним так нерешительно, Гвен. Тебе нужно оттянуть тетиву назад и отпустить стрелу, как будто ты настроена серьезно. Иначе стреле не достаточно скорости, чтобы врезаться в цель.

— Именно, Гвен, — язвил Оливер. — Ты же хочешь убить Жнеца. Или они должны умереть со смеху?

Я проигнорировала злые замечания Оливера, сконцентрировалась на совете Кензи и сдула прядь волос с лица.

— Со мной Сила. Я должна быть серьезной. Всё хорошо.

Уже четверть часа я тренировалась с длинным, изогнутым луком, пока Спартанцы смотрели и выкрикивали советы. На удивление целилась я достаточно хорошо, чтобы попасть в край мишени, но у меня не получалось сделать так, чтобы стрела, наконец, застряла в ней. Они все отскакивали. Кензи утверждал, что я недостаточно далеко оттягивала тетиву, и потому стреле было недостаточно размаха. По моему мнению, я просто была так же плоха в стрельбе из лука, как и в бое на мечах. Я была хорошисткой. Обязательно мне при этом быть еще и спортивной?

— Вот, — сказал Кензи и подал мне следующую стрелу. — Давай попробуем еще раз.

Оливер засмеялся, и Кензи покачал головой в его сторону. Я только вздохнула и вложила стрелу в лук.

В этот момент со скрипом открылась боковая дверь, и вернулся Логан.

Но он был не один, Саванна Варрен сопровождала его. Саванна была невероятной Амазонкой с ярко-зелеными глазами и гривой рыжих локонов, которые спадали по спине как заход солнца. Кроме того она была очередной победой Логана, новенькая в длиннющем списке, если верить слухам. Логан был настоящей шлюхой в мужском обличии Мифической Академии, юноша, которому просто не могли отказать девушки, собственно, они и не собирались. С его острыми, ледяными, синими глазами, густыми, черными волосами и мускулистым телом он отлично подходил на эту роль. Он просто распространял шарм, даже если носил просто футболку и спортивные штаны для бега. Осенью пошел слух о том, что Логан подписывал матрас каждой девушки, с которой переспал, чтобы не запутаться.

Логан стоял в дверях спортивного зала и улыбался Саванне. Амазонка играла с его футболкой и водила рукой по его груди. Я крепче сжала лук, а в моем животе горела ярость ревности. Пару недель назад у нас с Логаном

… почти что-то было. Проклятый момент. Хорошо, несколько моментов. Спартанец приучился спасать мне жизнь. В первый раз, когда немейский охотник пытался обработать меня в котовик, и еще раз, когда валькирия хотела убить меня, потому что я помешала ее злым планам. Я могла проигнорировать хитрый шарм, но спасение мой жизни? Не один раз, а целых два. Это намного сложнее забыть. Результатом было то, что я довольно сильно влюбилась в Логана и даже зашла так далеко, что пригласила его на свидание. Он отверг меня. Логан утверждал, что я не знаю его по-настоящему, на что способны Спартанцы, на то способен он. Он не тот герой, которым я его считала. Известная тема. Но, если я не нравилась ему, он мог бы просто сказать об этом. Вместо этого он придумал целую отговорку, что у него была большая, зловещая тайна, которая сама прогнала бы меня. Однажды я случайно дотронулась до расчески одноклассницы и увидела, как ее отчим приставал к ней сексуально. Я могла бы поспорить, что тайна Логана не была так ужасна. Но ничего, что бы я ни говорила, не могло убедить его в противоположном, чтобы дать мне шанс, дать шанс нам.

— Гвен? Хочешь сегодня еще пострелять из лука? — спросил Кензи. — У нас есть еще четверть часа для тренировки.

— Конечно, — пробормотала я и повернулась к мишени.

Смешок Саванны прозвучал через весь зал, что заставило мой гнев вспыхнуть еще жарче. Если бы я была Валькирией, как моя лучшая подруга Дафна, мои пальцы сейчас бы уже распыляли розовые искры. Так случалось каждый раз, когда Дафна была чем-то расстроена — и я была в данный момент зла на себя, потому что для меня Логан все еще что-то значил, хотя я для него нет. Я подняла стрелу и прицелилась к мишени. Часть мыслей заполнял Логан, но другая часть думала о Дафне и о том, как она просто бы повернулась и выпустила бы стрелу в зад Спартанцу, хотя он стоял в другом конце зала. Дафна хорошо владела луком. В самом деле, она была лучшей лучницей Академии и капитан женской команды. В этот момент перед моим внутренним взором всплыла картина, как Дафна держала бы лук на моем месте…

— Поторапливайся, Гвен, — сказал Кензи нетерпеливо.

— Да, давай уже, Гвен. Пока мы все не состарились, — язвил Оливер.

Моя ярость практически лилась через край от его тона. Я больше не раздумывала, а просто отпустила стрелу. Стрела совершенно идеально попала в мишень, в самое яблочко. И в этот раз она застряла в ней, а не отскочила прочь. Кензи моргал рядом со мной.

— Как ты это сделала?

Я нахмурила лоб.

— Я не знаю.

Я, правда, не знала. Конечно, я попадала в цель раньше, но всегда в самый край, и ни у одной из моих стрел не было шанса застрять в мишени.

Но эта! Она как будто насквозь пробила мишень, и только половина стержня еще торчала.

— Теперь, что бы это ни было, сделай это еще раз, — сказал Кензи и подал мне следующую стрелу.

— Если вообще сможешь, — подключился Оливер.

Я вложила следующую стрелу в тетиву и попыталась вспомнить, что я тогда делала. Я подумала о Дафне, но чувствовала, как будто было что-то большее. Словно я… каким-то образом вызвала ее. Или, по меньшей мере, воспоминания о ней.

Моя психометрия позаботилась о том, чтобы я могла вспомнить о каждом предмете, которого касалась. Как будто кто-то или что-то послали мне однажды видение, эти колебания и чувства становились частью меня. Я в любое время могла вызвать все эти воспоминания и проиграть видения снова и снова с превосходным качеством цвета и звука. Это было самое крутое в моей магии. Но другая сторона медали была в том, что иногда воспоминания всплывали ни с того ни с сего и затопляли меня, хотела я этого или нет. В любом случае, это было что-то вроде фотографической памяти, только негативная её часть, учитывая, сколько действительно дурных вещей я уже видела. Но на самом деле, это были не мои настоящие воспоминания. Когда я отпустила стрелу, я думала о воспоминаниях Дафны, о том, что бы она сделала и как чувствовала бы себя. На прошлой неделе я коснулась ее лука, и перед моим взглядом сверкнул ряд картин, как Валькирия принимала участия в различных соревнованиях с луком. Я снова подумала о Дафне. На этот раз я правильно сконцентрировалась на ней, представила ее во время соревнований, как она держала лук, как натянула тетиву и прицелилась, счастливое чувство победы, когда ее стрела, как всегда, попала ровно в центр мишени. Тогда я подняла лук и сконцентрировалась на собственном выстреле.

И снова моя стрела просвистела в воздухе и попала в яблочко.

— Порядок, — проговорил Кензи и захлопал в ладоши. — Выглядит так, как будто мы, наконец, продвинулись вперед.

Он ухмыльнулся мне, и я ответила жестом, несмотря на то, что видела, как Оливер позади него смотрел с недоумением. Я все еще точно не понимала, что делала и как могла использовать воспоминания Дафны в свою пользу, но, по крайней мере, я попала в мишень. Да, было немного странно, но в хорошем смысле. В любом случае, это было лучшее, что я переживала с момента начала учебы в Академии.

Я повернулась, так как хотела увидеть, заметил ли Логан мой успех, и обнаружила его, страстно обнимающегося и целующегося по-взрослому, с языком с Саванной. Амазонка обвила руки вокруг его шеи, а Логан обнял ее за бедра, чтобы притянуть к себе более тесно. Они целовались еще несколько секунд, прежде чем Саванна отстранилась от него. Затем она схватила Логана за рубашку и потянула его из спортзала. Я не знала, где они собирались оказаться, но было очевидно, что они планировали, короткое занятие петтингом, пока не начались занятия.

Холодное, горькое, болезненное разочарование распространилось внутри меня, как будто мне в сердце вонзилась стрела.

— Гвен? — спросил Кензи тихим, дружелюбным голосом.

Даже Оливер держал рот закрытым, вместо того, чтобы отвесить еще пару комментариев.

Не каждый в Академии знал, что я втрескалась в Логана, но для Кензи и Оливера это было очевидно, без сомнения, после того, как они неделями наблюдали за мной во время тренировок со Спартанцами. И, конечно, они видели мою реакцию, когда он улизнул с девушкой, чтобы заниматься борьбой языков еще на какое-то продолжительное время.

— Со мной все хорошо! — выпалила я. Я ненавидела то, что они знали, как много Логан значит для меня, ненавидела, что я еще что-то испытывала к нему.

— Давай еще немного потренируемся.

Кензи протянул мне очередную стрелу. Он не сказал ни слова. Также как Оливер.

Я снова воспользовалась воспоминаниями Дафны и своей яростью и умудрилась до конца тренировки попасть в яблочко еще пять раз.

— Ты должна пойти на зимний карнавал, Гвен. Это традиция Мифической Академии. Все будут там.

Я проигнорировала Дафну и наколола очередной крохотный фрукт в филигранной фарфоровой тарелке передо мной. Плод был ярко-желтого цвета и имел странную, окруженную зубчиками форму. Определенно не киви. Вероятно, карамбола? Я поднесла его у носу и понюхала, но все, что я смогла почувствовать, — острую, сладкую смесь меда и ванили. Странный плод не выглядел так, как будто бы мог меня убить. Разумеется, некоторые вещи в Академии выглядели миловиднее, чем были на самом деле. Напротив меня Дафна отрезала очередной маленький кусочек белкового омлета, который намазала свежим маслом омара. Сверху добавила тушеный шпинат и натертый сыр Фета. Да, действительно, Валькирия ела омара на завтрак, и наслаждалась каждым отдельным кусочком. Бее.

Омар был также одним из обыденных блюд в кафетерии. Икра, улитки и телятина относились к стандартному меню на завтрак, обед и ужин, как и другие изысканные вкусности и разности. Собственно и нормальные блюда, такие как лазанья, жареная курица или фруктовый салат, который я как раз ела, содержали странные наполнители, невероятные соусы, приправы или ещё всякие там изыски. Но другие подростки любили все эти экзотические вещи, потому что выросли с непристойно богатыми родителями. Ученики Академии ели улитку, как люди в моей старой школе жареную курицу, хрустящую картошку и толстые чизбургеры.

Недостаток в простой, знакомой, нормальной еде это то, что я ненавидела в столовой, и в Мифической Академии в целом.

— Гвен? Ты вообще слушаешь меня? — Дафна щелкнула пальцами перед моим лицом так, что розовые искры как маленькие бабочки закружились вокруг нас.

— Мне не нужно тебя слушать, — сказала я, положила странный, таинственный фрукт на тарелку и отодвинула от себя.

— Последние две недели ты не говоришь ни о чем другом кроме как о поездке на выходных, куда приглашены все ученики.

— Не простой поездке, — объясняла Дафна.

— Зимний карнавал! Поверь мне. Это лучшие выходные года.

— Почему? — пробормотала я. — Потому что все поедут в выходные на крутой горнолыжный курорт, где будут пить под присмотром профессоров, курить и заниматься сексом?

Дафна ухмыльнулась, и ее черные глаза заблестели от волнения.

— Именно!

Я не совсем понимала, чем отличался карнавал от обыденной жизни в Мифической Академии, но держала рот закрытым. Всем здесь нравилось быть в Академии, чтобы научиться сражаться и обращаться со своей магией, но они также должны были развлекаться, пока занимались этим. И если подумать о том, что все их родители были просто ужасно-ужасно богаты, они могли себе это позволить при любых обстоятельствах. Вероятно, боги обеспечили своих воинов в серое доисторическое время большим количеством золота и алмазами с кулак. Богатство передавалось из поколения в поколение и увеличивалось, и это было причиной, почему ученики Академии всегда обладали самым лучшим: от дизайнерской одежды до дорогих автомобилей, а также индивидуально сделанными на заказ оружием и украшениями. В моей старой школе на вечеринке были уже рады упаковке вина с газированной водой, которое тайно купила старшая сестра одного крутого парня. Здесь, в Академии, родители, которые владели бочками вина Дионис, посылали своим детям целые ящики этого добра.

— Давай же, — подлизывалась Дафна. — Мне нужен кто-то, кто подержит волосы, пока я буду выблевывать душу из тела. Некоторые из вечеринок становятся довольно дикими.

Я подняла бровь.

— Слишком дико для могущественной Валькирии?

Дафна снова ухмыльнулась, а я только засопела. Как и другие ученики в Академии Дафна была пра-пра-правнучка воина старых времен. Ей нравилось выглядеть как красивая принцесса с гладкими, белокурыми волосами, ее превосходной кожей янтарного цвета, в дорогом кашемировом пуловере розового цвета и с подходящей в тон, еще более дорогой, сумочкой. Дафна была определенно девочкой из девочек, но кроме того она была Валькирией, что значило, обладание невероятной силой. Реально. Сила Халка. Дафна могла бы разломать стол, за которым мы сидели, голыми руками не сломав даже при этом ноготь.

Кроме того Валькирии обладали магией. Она источала искры, которые блестели вокруг нас в воздухе. Каждый раз, если Дафна прикасалась к чему-нибудь ухоженным ногтем или была на эмоциях, маленькие, розовые искры вылетали из кончиков пальцев. Однажды Дафна объяснила мне, что ее искры своего рода чудесные свечи на четвертое июля. Меня не раздражали постоянный шелест и цветные искры. Сидеть рядом с ней было то же самое, что рядом с радугой. Ну, если бы радуги были розовыми. И взрывными. Иногда Дафна была такой же вспыльчивой и быстрой как ее искры. Магия Дафны еще даже не проявилась до конца. Но как только это произойдет, она будет еще сильнее. У Валькирий есть несколько видов магических способностей, от исцеления и контроля погоды до создания иллюзий. У меня пробежал холодок по спине.

Об этой последней способности я узнала всего несколько недель назад на собственном опыте, когда Жасмин Эштон, другая богатая принцесса Валькирия Академии, создала иллюзию Немейского Охотника, чтобы убить меня. Если поверить в реальность иллюзии, она может тебя ранить, или даже убить. Большой, черный, похожий на пантеру, монстр, разорвал бы меня на куски, если бы его не заколол Логан. Затем иллюзия растворилась.

Вероятно, я тоже владела сегодня своей собственной, дополнительной магией, так как стоило мне подумать о Логане, как он зашел в столовую, Саванна рядом с ним. Несомненно, Логан был здесь, чтобы позавтракать, пока не начались занятия, также как и я. Спартанец принял душ и переоделся после того, как я видела его в спортзале, его черные волосы были влажными. Вместо футболки и тренировочных штанов на нем были джинсы, синий пуловер и черная кожаная куртка, которая подчеркивала его мускулистые плечи. Он выглядел потрясающе сексуальным. Я наблюдала за тем, как Логан прокладывал путь через столовую мимо написанных маслом картин, с изображениями различных мифологических пиршеств и, находящихся под охраной. Он подвел Саванну к столу, который был недалеко от нашего. Как и все остальные, этот стол был покрыт белой скатертью, сервирован тонким фарфором и тяжелой хрустальной вазой с букетом свежих маковых цветков, гиацинтов и нарциссов. Но у него было явное преимущество, стол находился непосредственно у открытого внутреннего сада, который красовался в центре столовой. Плющ вился вокруг толстых ветвей оливковых, апельсиновых и миндальных деревьев, посаженных в живую землю. По всему саду были расставлены мраморные статуи Деметры, Диониса и других богов и богинь. Они все стояли с открытыми глазами, как будто наблюдали за студентами, радующимися дарам урожая, который они представляли. Логан и Саванна с тем же успехом могли бы поесть и в романтическом ресторане. Обстановка была приблизительно такой же, особенно если заметить, как влюбленно и мечтательно они смотрели друг другу в глаза.

Дафна заметила, что я больше не обращаю на нее внимание, и повернулась, чтобы посмотреть, куда я уставилась. Ее красивое лицо сочувственно искривилось, что еще больше ухудшило ситуацию для меня.

— Я упоминала, что на карнавале будут не только ученики Академии? — спросила Дафна. — Там будет масса людей из Академии в Нью-Йорке.

Я моргнула.

— Есть и другие Академии? Я думала, это единственная школа для воинов.

— О, нет. Есть школа в Нью-Йорке, а еще в Денвере, Париже, Лондоне Афинах, есть много филиалов во всем мире, хотя Академия в Сайпресс-Маунтин самая большая и лучшая.

— Правда? Почему?

Дафна закатила глаза. Потому что именно в нее ходим мы, глупышка. Кроме того, у нас есть Библиотека Древностей. Ни у одной другой школы нет такой библиотеки, и у них ни при каких обстоятельствах не будет такого количества артефактов.

В Академии ученики изучали все о Богах, Богинях, воинах, мифах, магии и монстрах из каждой культуры мира: греческой, скандинавской, римской, японской, китайской, индейской, египетской, индийской, русской, ирландской, африканской и какие еще там существуют.

Звучало логично, что на свете было несколько таких школ.

— Ну да, — продолжала Дафна. — Я хочу сказать, что там будет свежая кровь.

Некоторые парни из Академии Нью-Йорка супер сладенькие. Я даже флиртовала с некоторыми из них в прошлом году. И большинство их родителей владеют домами в Хемптоне, а проводить там летние каникулы действительно круто.

— Сладкие мальчики, хм? — спросила я, пока все еще смотрела на Логана.

— Масса, — пообещала Дафна. — Я думаю, что мы найдём там кого-нибудь, с кем ты можешь провести выходные. Кто смог бы… отвлечь тебя.

Я вздохнула. Прошли недели с тех пор, как я пригласила Логана на свидание, и он отказал мне, но мои чувства к нему не изменились ни на йоту. Я не могла представить, что что-то другое кроме лоботомии смогло бы отвлечь меня от сексуального Спартанца.

— Итак, что ты скажешь, Гвен? — спросила Дафна.

— Ты готова повеселиться по-настоящему?

Саванна откинула голову назад и засмеялась над чем-то, что сказал Логан. Тихий, радостный шум как копье пролетел через помещение и врезался в мою голову.

— Я подумаю над этим, — ответила я моей лучшей подруге.

Затем я схватила вещи, встала и покинула столовую, чтобы больше не мучиться лицезрением на картину, как эта счастливая парочка завтракала вместе.

Глава 3

Несмотря на плохое настроение, остаток дня прошел в обычной череде занятий, докладов и скучных домашних заданий. Звонок с последнего урока прозвенел после шести часов, и я вышла на улицу вместе с другими учениками. Было начало декабря, и я затянула свое пурпурное клетчатое пальто плотнее. Хотя было только начало второй половины дня, солнечные лучи едва ли могли проникнуть через плотные, серые облака, которые закрывали небо. Мое дыхание превращалось в пар и дрейфовало над землей белым облаком. Зима раскинула холодное одеяло уже над всей Северной Каролиной. Там находилась Академия в Сайпресс-Маунтин, в горах пригорода маленького городка Эшвилля.

Уже во время прогулки по кампусу можно было понять, что Академия была местом для богатых людей. Все здания были построены из старого, темно-серого камня, который покрывал плющ, а каждая отдельная ухоженная лужайка была покрыта травой и подстрижена, несмотря на холод. А свободная площадь в середине кампуса выглядела как брошюра первоклассного колледжа, множество извилистых, мощеных тропинок, кузнечно-железных скамеек и масса деревьев дарующих тень. Определенным образом Академия была колледжем, так как возраст учеников колебался от шестнадцати на первом году обучения до двадцати одного на шестом. В свои семнадцать я посещала второй класс, что значило, что у меня впереди приблизительно четыре с половиной года, прежде чем я получу диплом. Как чудесно. Верхний двор зачастую выступал как одеяло для пикника, которое кто-то бросил над поросшим травой холмом. С него открывался роскошный вид на остаток шикарной территории. Я вступила на одну из серых как пепел мощеную дорогу, которая вела к нижним дворам, где находились общежития и маленькие соседние здания. Вокруг меня ученики стремились к общежитиям или на холм, чтобы встретиться с членами клубов на спортивную тренировку или для других занятий, в которых они принимали активное участие. Я же, однако, нет. Я не присоединилась ни к одному из клубов, я не была достаточно искусна для какого-либо вида спорта, тем более в такой Академии. Здесь все были гораздо быстрее, сильнее и жестче чем я, чему были обязаны древним генам воинов и магии, которую унаследовали от них.

Я ненадолго зашла в свое общежитие Стикс, чтобы положить Вика и пару учебников, затем быстро покинула его. Но вместо того чтобы пойти к главному входу, я направилась в другом направлении и добралась до края кампуса. Я остановилась только тогда, когда достигла каменной стены высотой почти четыре метра, которая отделяла Академию от внешнего мира. Закрытые ворота преграждали проход, справа и слева от них сидели сфинксы и пристально смотрели на выкованные железные решетки. Я замедлилась, затем совсем остановилась, чтобы рассмотреть статуи. Сфинксы якобы были наделены какой-то магией, только люди, которые относились к Академии: ученики, профессора и служащие, могли проходить через ворота под бдительным взглядом сфинксов. Я точно не знала, что могло произойти, если бы кто-то другой попытался пройти мимо статуй, но я чувствовала под гладкой, каменной поверхностью что-то древнее, могущественное, которое могло в любой момент поглотить меня, если бы я сделала ошибочный вздох. Но любая магия имеет свой побочный эффект, и у сфинксов было то, что они обладали силой удерживать жнеца снаружи, а ученика изнутри. Профессор Метис рассказала мне это, и я верила ей. Но создания все еще не ожили, чтобы разорвать меня на куски. Но все равно, каждый раз я смотрела на них некоторое время, прежде чем набиралась мужества проскользнуть мимо. Я осмотрелась, но в этом конце кампуса никого не было видно. Именно как мне было нужно. Сделав глубокий вдох, я перешла на быстрый шаг, повернулась боком, втянула живот и протиснулась между железными стержнями. Вероятно, просто разыгралось мое воображение, но я могла чувствовать взгляды сфинксов на моем теле, которые наблюдали за каждыми моими неловкими движениями и низкими вдохами. Понадобилась секунда, чтобы пролезть через эти ворота, но мне показалось, что прошло намного больше времени. Я старалась не оглядываться на статуи. Казалось, что-то в камне наблюдает за мной, и я была уверена, что лучше не оборачиваться. Собственно, ученики не должны покидать школьную территорию в течение недели, так как мы должны были учиться, тренироваться и все такое. Вероятно, поэтому у меня было чувство, что сфинксы смотрели на меня, но мне было все равно. В отличие от того, что происходило на школьной территории, мой побег из школы был относительно безобидным. Кроме того, если бы я не удрала, я не смогла бы увидеть мою бабушку. Я не была в восторге, когда в начале учебного года меня перевели в Мифическую Академию, но мне пришлось признать, что Сайпресс-Маунтин был красивым пригородом. Кривая улица, которая тянулась мимо Академии, была заполнена магазинами, которые предлагали все от книг и кофе до дизайнерских тряпок, индивидуально-изготовленных украшений и оружия. Был даже магазин автомашин полных Aston Martin и Cadillac, и стоянка, на которой ученики Академии могли ставить свои дорогие машинки, так как они не могли пользоваться машинами в течение недели. Но самыми любимыми магазинами у учеников были те, что продавали вино, водку, сигареты и презервативы, при этом там не смотрели на документы, так как платили наличными, преимущественно сотнями. Я воспользовалась послеобеденным автобусом, который возил туристов из Сайпресс-Маунтин в город и обратно. Через двадцать минут я вышла в жилом квартале, заполненном старыми, высокими домами, удаленного всего в паре улиц от центральной части Эшвилля. Я пошла к другой части блока, затем поспешила по серым бетонным ступеням к трёхэтажному дому, который был покрашен в светлый лавандово-голубой цвет. Вывеска рядом с дверью гласила: «Провидица», она немного запылилась, поэтому я протерла ее рукавом куртки, прежде чем найти ключи и открыть дверь.

— Я здесь, моя сладкая.

Едва я закрыла за собой дверь, как голос моей бабушки прозвучал в коридоре. Я не могла видеть ее со своего местоположения, но казалось, что она в кухне. Бабушка Фрост была цыганкой, также как я. А это значило, что она также владела даром. Бабушка могла видеть будущее. На самом деле она зарабатывала при его помощи дополнительные деньги. Люди приезжали издалека и из соседних городков, чтобы узнать будущее у Геральдины Фрост. Но в отличие от некоторых из мошенников, бабушка никогда не врала относительно того, что она видела. Она всегда говорила людям правду, неважно хорошую, плохую или ужасную. Я пошла по коридору и вошла в кухню. Она была светлой благодаря белому кафельному полу и лазурным стенам, а еще самым веселым местом и поэтому моим любимым помещением во всем доме. Бабушка Фрост стояла у рабочего стола, резала сушеную клубнику и опускала ярко-красные куски в миску с тестом для печенья. В дополнение к ее способности ясновидения бабушка была фантастическим пекарем. Я сделала глубокий вдох и почувствовала запах темного шоколада, коричневого сахара и аромат миндаля, которые уже были в тесте. Вкусно. Бабушка должно быть только что закончила последнее предсказание, так как она до сих пор была одета в то, что она называла цыганским одеянием: белая шелковая рубашка, черные брюки, черные лодочки с закругленными носами и, самое главное, множество разноцветных платков. Прозрачные слои лилового, серого, зелено-изумрудного цветов порхали вокруг ее тела, пока блестящие серебряные монеты весело бренчали на кончиках ее платков. Бабушка сняла бесчисленное количество колец, которые она обычно носила на пальцах. Серебряные украшения образовали блестящую кучу на кухонной стойке, а драгоценные камни в них сверкали в солнечном свете как отполированные светлячки.

— Ты ждала меня, — сказала я, поставила мою сумку на стул и с голодным интересом поглядывала на липкое тесто. — У тебя было видение, что я приду?

— Нее, — фиолетовые глаза бабушки Фрост сверкали на ее морщинистом лице. — Сегодня среда. Ты всегда приходишь меня навестить в среду, до начала своей работы в библиотеке. Сегодня я закончила пораньше, поэтом подумала, что испеку немного печенья для тебя и Дафны.

Я брала с собой Дафну пару недель назад и представила ее моей бабушке.

Оба поняли друг друга с первого слова, что частично было заслугой яблочного пирога, который бабушка испекла в тот день. Дафна не была такой сластеной как бабушка и я, но пирог все равно не оставил ее равнодушной. И теперь бабушка, когда я посещала ее, передавала лакомства для меня и для Дафны в Академию, по большей части упакованные в банки из-под больших шоколадных кексов. Это была меленькая версия большой банки на рабочем столе.

— Итак, что случилось на этой неделе в Академии, сладкая? — спросила бабушка, пока формировала маленькие шарики из теста и убирала кексы в духовку.

Я села за стол.

— Не много. Уроки, домашнее задание, тренировки с оружием, все как всегда. Хотя Дафна постоянно спрашивает меня, поеду ли я на то мероприятие, которое называется зимний карнавал. Старейшины Академии везут всех учеников на один из горнолыжных курортов.

Якобы там все выходные будет ярмарка и вечеринка, что-то такое.

— Оу? — сказала бабушка. — Я помню о нем из того времени, когда твоя мама посещала Академию. Кажется, она получала удовольствие от таких поездок.

Я пожала плечами.

— Может, карнавал очень веселый, а может, и нет. Я не совсем уверена, хочу ли поехать.

Бабушка посмотрела на меня, но внезапно ее фиолетовые глаза стали маловыразительными и стеклянными, как будто она вглядывалась вдаль, а не на меня, сидящую на ее кухне.

— Ну, я думаю, ты должна поехать, — пробормотала она в своей странной, рассеянной интонации, которую она всегда приобретала при этом, когда говорила о том, что только она могла видеть.

— Там ты могла бы отвлечься от Академии на некоторое время.

У нее было одно из ее видений. Я просто продолжала сидеть, пока вокруг нас в воздухе витала древняя, бдительная сила. Истинная и очень успокаивающая сила. Она напоминала мне об одной Богине, которую я встретила совсем недавно.

Через несколько секунд взгляд бабушки прояснился, и она улыбнулась мне. Видение прошло, и древняя, невидимая сила, которая висела в воздухе, снова исчезла. Иногда бабушка видела каждую деталь в ее видениях, так что будущее стояло перед ней кристально ясным. Иногда, однако, она воспринимала только неопределенные, расплывчатые картинки и приблизительные ощущения, что что-то хорошее или плохое может произойти. На этот раз, видимо, было неопределенное видение, так как она больше ничего не поведала мне о том, почему я должна была быть там. Кроме того, бабушка всегда говорила, что нужно самому принимать решения, чтобы следовать своей судьбе, вместо того чтобы руководствоваться возможным будущим, которое, вероятно, никогда не произойдет. Поэтому она редко рассказывала мне подробности того, что она видела, если видения касались меня.

Бабушка села рядом со мной за кухонным столом, пока мы ждали, когда шоколадно-клубничные кексы будут готовы.

— Итак, сладкая, по какому следу ты идешь на этой неделе? — спросила она улыбнувшись. — Ты снова ищешь потерянные мобильные и ноутбуки для других учеников Академии?

— Нее, — ответила я. — Все заняты зимним карнавалом. На этой неделе никто не просил меня что-нибудь найти.

Мобильные телефоны, ноутбуки, бумажники, сумки, ключи от автомобиля, украшение, потерянные лифчики и боксерские шорты, все это мне помогала найти моя психометрическая магия. Меня просили найти вещи, которые были украдены, пропали или исчезли каким-то другим образом. Конечно, не имея предмета в наличии, я не могла прикоснуться к нему. Но каждый человек оставлял колебания на всем, к чему прикасался. Обычно мне достаточно было провести пальцами по письменному столу парня или перекопать сумочку девушки, чтобы получить хоть небольшое предчувствие, где он оставил свой кошелек или куда она положила мобильный. И если перед моим внутренним взором сразу не появлялось видение, где была вещь, тогда я просто прикасалась к следующей, пока не узнавала, или не появлялось видение того, кто ее украл. В большинстве случаев мне очень легко удавалось следовать по следу психических хлебных крошек к потерянному предмету.

— Как ты себя чувствуешь, сладкая? — спросила бабушка мягким голосом. — В целом. Авария… прошло уже несколько месяцев.

Я посмотрела на нее и задалась вопросом, почему она так странно произнесла «авария», как будто в этом слове было скрытое значение. Но бабушкино выражение лица казалось каменным и печальным. Конечно, мне было ясно, что она хотела узнать, как я справляюсь со смертью мамы. Мой отец, Тир Форсети, умер от рака,

когда я была еще ребенком. Он и моя мама были женаты, но она сохранила свою фамилию Фрост и передала ее мне, что было традицией в нашей семье, так как наш цыганский дар, наша сила, переходила от матери к дочери. Я не могла ничего вспомнить об отце, но моя мама умерла весной, и ее смерть стояла все еще перед моими глазами такая свежая и острая, и болезненная. У меня было чувство вины, нет, у меня было огромное чувство вины, из-за смерти моей мамы. Все-таки я была ее причиной. В своей старой школе после урока физкультуры я взяла в руки расческу другой девочки. Я думала, это безопасно ее использовать, так как это только расческа. Большинство людей не оставляли много чувств на предмете, при помощи которого причесывали волосы.

Я ошибалась. Расческа сразу вызвала море видений, я узнала болезненную тайну о том, что девочкой сексуально злоупотребляли. Воспоминания, картинки и чувства были настолько ужасны, что моя магия вышла из-под контроля. Я кричала, кричала и кричала, прежде чем упасть в бессилии, а позже я проснулась в больнице. Я рассказала моей маме, которая была полицейским, обо всем. Она позвонила мне тем же вечером из полицейского участка, чтобы сказать мне, что отца девочки арестовали.

Это был последний раз, когда я разговаривала с ней. В мамину машину по дороге домой врезался пьяный водитель. Говорят, что она умерла сразу. Авария настолько покалечила ее, что во время погребения гроб был закрыт. И поэтому появилось мое сжимающее сердце, душераздирающее чувство вины. Я просто не могла думать больше ни о чем, кроме как о маме, что она не поехала бы так поздно, если бы я не взяла расческу. И тогда она бы не умерла. Мне невероятно не хватает моей мамы, и я знала, что с бабушкой Фрост происходило то же самое. Мы трое имели сильную связь между собой. Поэтому я рисковала тем, что могла разозлить профессоров и руководство Академии, когда выбиралась из кампуса и навещала ее. Это также было причиной того, почему бабушка допускала эти свидания. Мы обе хотели проводить вместе столько времени сколько возможно, на случай, если один из нас внезапно и жестоко исчезнет, как это случилось с моей мамой…

Пик!

Духовка пропищала, прервав мои темные, обвиняющие себя мысли и оградив меня от того, чтобы ответить на бабушкин вопрос. Бабушка встала и достала кексы из духовки. Аромат расплавленного сахара, сладкой клубники и темного шоколада заполнил кухню и сразу поспособствовал теплому, успокаивающему, уютному чувству. Я даже не дала кексам остыть, а сразу схватила два с противня, сломала пополам и отправила кусок в рот. Ммммм. Так вкусно!

— Но передай, пожалуйста, парочку Дафне, — напомнила мне бабушка мягким голосом, пока наполняла банку кексами. — Я знаю, что она их любит.

— Хорошо, — по меньшей мере, я хотела сказать это, но так как я еще жевала, прозвучало скорее: «Мм-мрошо». Когда бабушка закончила, кексы были упакованы, было уже пять часов, а значит, я должна была успеть на автобус, чтобы вернуться назад в Академию. Найкмедс снес бы мне голову, если я опоздала бы, хоть на минуту, на свою смену. Дополнительно к школьным часам и тренировкам я ежедневно должна была работать на полставки в школьной Библиотеке Древностей. Что за радость. Я убрала банку в сумку рядом со стопкой комиксов, которые я как раз читала, затем перекинула ремень через голову.

— Я люблю тебя, бабушка, — я наклонилась вперед и поцеловала ее в морщинистую щеку.

— Я тоже тебя люблю, сладкая, — сказала она и еще раз пожала мне руку. — Будь очень осторожна. Мир там снаружи не такое уж и безобидное место.

Я помедлила, так как спрашивала себя, не видит ли бабушка Фрост очередное видение,

не хочет ли она предупредить меня о чем-то, но взгляд фиолетовых глаз был спокойным, чистым и сконцентрированным. Кроме того, меня не нужно было предупреждать. Благодаря учебе в Академии я точно знала, что за вызывающие опасения вещи поджидали снаружи: Жнецы Хаоса, Немейские Охотники и, особенное зло, Локи.

— Буду, — пообещала я. — Я буду осторожна.

С третьим еще теплым кексом в руках я покинула дом бабушки Фрост. Солнце проиграло битву с облаками, и поэтому стало темнее и еще холоднее. Я отправила остаток кекса в рот и засунула руки поглубже в куртку, пожалев, что не взяла с собой перчатки. Конечно, я могла бы круглые сутки носить перчатки, чтобы воспрепятствовать восприятию колебаний от других людей и предметов. Но я и так чувствовала себя полным фриком. Носить перчатки до локтей все время, никак не помогло бы моей популярности в Академии.

Я дошла до конца квартала, посмотрела в обе стороны, чтобы удостовериться, что вокруг все свободно, и переходила улицу, чтобы попасть на автобусную остановку на другой стороне.

Я не видела машину, пока не стало слишком поздно. Это был большой черный внедорожник с блестящей решеткой на радиаторе, и он ехал прямо на меня. Я застыла посреди улицы, так как не могла поверить в то, видела, водитель несся, будто не замечает меня. Он должен же был начать сигналить или нажать на тормоз. Откуда появилась эта машина? Несколько секунд назад улица была совершенно пуста. Джип приближался все ближе, его колеса вращались очень быстро, и расстояние между нами становилось все меньше. Тонированное, лобовое стекло все увеличивалось, пока не заполнило все поле зрения, голодная, черная пасть, которая хотела поглотить меня только за тем, чтобы выплюнуть мои сломанные, измельченные кости обратно. Казалось, это длилось вечность, но через секунду мой мозг снова включился и я закричала: «Двигайся! Двигайся!»

Я не была такой быстрой как Амазонка, но я умудрилась броситься вперед. Я врезалась в заржавевший пикап на другой стороне улицы. Джип пронесся так близко от меня, что порыв ветра сорвал мою куртку. Машина прогудела вдоль улицы, завернула за угол и исчезла из зоны видимости. Водитель даже не затормозил, ни на секундочку.

С открытым ртом, бьющимся сердцем, дрожащими руками и ватными коленями я пристально смотрела в конец улице и спрашивала себя, было ли все это случайностью, или чем-то более опасным.

Глава 4

С неистово стучащим сердцем я бросилась к тротуару, чтобы потом присесть на ступеньках дома в конце квартала. Я подумала вернуться к дому моей бабушки и рассказать ей всё, что случилось. Но она тоже ничего не могла сделать. Джип уже наверное давно исчез, а номера я не запомнила.

Автобус решил всё за меня. Как раз когда я сделала первые осторожные шаги в сторону бабушкиного дома, он подъехал к сточной канаве и открыл дверь. Я прикусила губу. Как бы мне не хотелось быть в безопасности, мне нельзя было опоздать к моей смене в библиотеке.

Найкмедс непрестанно наблюдал за мной. Я не хотела, чтобы он узнал настоящую причину, почему я всё время опаздывала. Я не знаю, что буду делать, если не смогу больше видеть мою бабушку, когда захочу.

Поэтому я вздохнула и села в автобус. Всю дорогу до Сайпресс Маунтен я смотрела в окно, но нигде не видела чёрного внедорожника, который меня чуть не задавил. Нет, это не совсем так. Я видела множество внедорожников — только не знала, был ли один из них тот, в котором ехала та личность, что почти сбила меня.

Но больше всего меня беспокоил тот факт, что я точно не знала, был ли это несчастный случай или нет.

В конце концов автобус доехал до Сайпресс Маунтен и остановился возле Мифической академии. Я вышла, перебежала улицу и пролезла через железные ворота, которые как всегда были закрыты и защищены. Первый раз я была рада тому, что есть сфинксы, сидящие на стене и злобно на меня смотрящие.

Конечно, при взгляде на статуи мне стало неуютно, но они защищают Академию от жнецов. Сфинксы должны задержать того, если кто-то за мной гонится, кто захочет пробраться в лагерь. По крайней мере, я надеюсь на это. Но даже надежда лучше чем ничего.

Я остановилась за воротами, тяжело дыша, и смотрела на улицу снаружи, пока я спрашивала себя, проедет ли чёрный внедорожник мимо. Но единственным транспортным средством был автобус, который потихоньку отъехал от тротуара и начал свой рейс назад в город.

Может это был всё-таки небрежный шофёр. Я на это надеялась — как же сильно я надеялась.

— Давай Гвен, — прошептала я сама себе. — Возьми себя в руки.

Может быть это было только воображение, но мне казалось, что засохшие коричневые листья деревьев надо мной что-то отвечают, хотя я знала, что это был только зимний ветер, качающий ветки.

Правильно?

Всё ещё нервная, я снова засунула руки в карманы куртки и поспешила мимо общежитий на холм. Если у Академии было сердце, тогда это был верхний двор. Пять зданий окружали его как лучи звезды — здание для математики и естествознания, здание для английского и истории, Спортзал, Столовая и Библиотека.

Обычно между уроками и в конце школьного дня здесь собирались ученики, поболтать, написать сообщения и посмотреть кто с кем заигрывает. Но сейчас нет. В такой холод все уже были внутри, находились в своих общежитиях или ужинали в столовой. Обычно пустой двор ничего не значил, но сегодня он выглядел зловещим.

Солнце уже село, и тени ночи заполняли каждую нишу как лужи из чёрной крови. Деревья были голыми за исключением пары упрямых листьев, которые стучали как кости, когда их шевелил ветер. Ветки напоминали мне висящих скелетов. Может я была всё ещё немного потрясена, потому что меня почти задавили. Должна же быть причина, почему я думала о крови, костях и скелетах.

Я задрожала, втянула голову между плеч и пошла дальше.

Библиотека древностей была самым большим зданием Академии и занимала большую часть верховного двора. Она образовывала верхний луч звезды. В библиотеке было обилие всего, больше всего этажей, больше балконов, больше башен, больше зубцов. Всё вместе напоминало зловещий замок.

Но особенно жуткими я находила статуи.

Они стояли на всех зданиях Мифической академии, но больше всего в библиотеке, будь они на здании, вокруг него или в нём -

больше, чем все другие здания вместе взятые. Грифоны, горгульи. горгоны, драконы, минотавры и другие мифологические

существа, имён которых я даже не знала.

Статуи украшали библиотеку от нижней галереи, которая тянулась вокруг всего здания до крыши, с её башнями и похожих на остриё меча шпилей. И это были не просто фигуры из камня. Нет, все статуи производили впечатление, ну да, грубые, с большими глазами, большими зубами и острыми как бритва когтями.

Может быть всему причиной был мой цыганский дар, но у меня всё время было такое чувство, словно статуи за мной наблюдают и следуют своими открытыми злыми глазами за каждым моим шагом.

Так же как и сфинксы на главных воротах. Стоит мне до них только дотронуться, и, кажется, холодные чудовища пробудятся к жизни, выпрыгнут из своих оболочек и разорвут меня на кусочки.

Это было нехорошее чувство.

Я оторвала взгляд от обоих грифонов, которые сидели с правой и левой стороны каменной лестницы, и поспешила в библиотеку, вдоль короткого коридора и через открытые раздвижные двери, ведущие в библиотеку. Вместо того, чтобы идти по главному широкому проходу, проходящему мимо столов для чтения и бюро, я завернула и пошла в спокойную часть огромного помещения.

Моё место, как я его уже между тем назвала, не было чем-то особенным. Просто кусочек пола между высоких книжных полок, заполнявших всё пространство библиотеки. Когда-то здесь стояла витрина, одна из сотен, которые были распределены по всей библиотеке и заполнены артефактами — оружие, украшения, одежда, доспехи и другие. Разные Боги и Богини, мифические герои, негодяи и чудовища использовали эти вещи в течении времен. Сейчас витрина исчезла, разбилась на кусочки, когда я боролась с Жасмин Эштон. Вик, однако, меч, который был в ней выставлен, лежал надёжно в моей комнате.

Пустое место, где стояла витрина, было не единственное интересное здесь. Я запрокинула голову и посмотрела на личность из-за которой я пришла сюда: Ника — греческая богиня победы.

Ну да, конечно это была не она — а только почти десять метров высотой статуя из мрамора. В галерее на втором этаже растянулись статуи всех богов и богинь из всех культур мира. Они были разделены стройными рельефными колоннами между собой и смотрели вниз на первый этаж библиотеки и на учеников, которые делали уроки. Все боги, которых только можно представить, присутствовали здесь. Северные как Бальдр, Тор и Фрея, греческие как Арес, Зевс и Аппалон. Египетские как Анубис, Ра и Баст.

И многие другие, о которых я никогда не слышала, пока не оказалась в Мифической Академии.

Единственный бог, которого не было в кругу пантеона, это Локи, северный бог озорства и хаоса. Вместо этого, там, где должна была стоять его статуя, зияла пустота. В прошлом Локи натворил очень много плохих вещей. На его совести была смерть другого бога, желание завоевать мировое господство, итак далее. Статую не получаешь, если являешься эквивалентом супер злодея в комиксах.

Я встретила Нику пару недель назад, во время всей этой истории с Жасмин. Богиня появилась в библиотеке и попросила меня стать её чемпионом, её героиней здесь в мире смертных, которая поможет ей бороться против жнецов хаоса и других злодеев.

Статуя выглядела так же как Ника в тот вечер, когда она появилась: Волосы падающие на плечи. Длинная ниспадающая туника, которая покрывала её сильное, стройное тело. Лавровый венок на голове и пернатые крылья на спине. Богиня была воплощением победы, и в тоже время она была холодной, твёрдой, дикой и прекрасной.

— Привет, Ника, — сказала я тихо. — Я надеюсь у тебя был хороший день на Олимпе или там где ты сейчас находишься. Ну ты знаешь много амброзии, игра на арфе — что-то в этом роде. Что богини делают, чтобы повеселиться.

Статуя ничего не сказала и не пошевелилась. Я этого и не ждала.

И всё же каждый раз, когда приходила в библиотеку, я останавливалась здесь ненадолго, чтобы поговорить с богиней. Я не знала действительно ли она меня слышала, но это гарантировало, чтобы я чувствовала себя немножко лучше. Как будто Ника меня охраняла. Как будто я, действительно заслужила её магию и доверие ко мне.

Как будто я, как её чемпион, действительно могла делать добро.

Я снова развернулась и пошла в центр библиотеки. Длинная стойка для выдачи книг разделяла первый этаж на две половины. За стойкой находились бюро, отделённые стеклянной стеной, а впереди стояли длинные столы, где ученики могли делать уроки. Имелась так же тележка, где можно было купить кофе, смузи и сладкие закуски. Я глубоко вздохнула, чтобы насладиться смесью ароматов горячего кофе и сухого немножко затхлого запаха книг.

Потолок библиотеки куполообразный, возвышался надо мной. Мне всегда казалось будто здание намного выше, чем семь этажей, как будто библиотека возвышается так высоко, что касалась облаков. Другие ученики утверждали, что на потолке можно увидеть удивительные фрески, которые представляют различные мифологические битвы, и сияют золотом, серебром и драгоценными камнями, но я ни разу не ходила наверх, чтобы посмотреть. Отсюда снизу можно было увидеть только тени.

Только я поставила мою сумку под стойку, как за мной открылась дверь одного из бюро и появился Найкмедс.

— Ты опоздала Гвендолин, — выпалил он и сложил руки на груди. — Как всегда.

Найкмедс был настоящим брюзгой в библиотеке древностей. Если на него только посмотреть, можно посчитать его сладким, ну, выглядел он хорошо, со своими чёрными волосами и голубыми глазами — для чувака, которому примерно сорок. Но как только он открывал свой рот, сразу понимал, какой сумасбродный, жеманный и чванливый он был в действительности. Библиотека была гордостью Найкмедса, и он всё в ней любил с интенсивным, преданным, тщательным фанатизмом. Ну да, всё кроме учеников. Найкмедс не любил, когда кто-то дотрагивался до его драгоценных книг и артефактов — даже тогда, когда это нужно было для домашнего задания.

Но как-то так получилось, что я теперь висела на шее библиотекаря. Когда я только пришла в Академию, у профессора Метис была идея, что работа в библиотеке мне поможет, встретиться с другими учениками и подружиться с ними. Это не совсем сработало. В принципе я была у Найкмедса бесплатным рабом — и на свете ничего не было, чем бы он наслаждался больше того, как мной командовать.

Я никогда не лезла за словом в карман, и это всегда ему не нравилась, но пару недель назад он стал меня ненавидеть. Жасмин Эштон хотела меня убить в библиотеке, и, ну, во время нашей схватки, много чего сломалось.

Найкмедс ненавидел всё, что портило его драгоценные книги. Честно, чувак не согнул бы даже одной книжной обложки. Я сделала намного больше. Я фактически разрушила весь первый этаж библиотеки. Я всё ещё продолжала, снова раскладывать книги по местам, которые перемешались, когда я опрокинула полку, чтобы остановить Жасмин проткнуть меня мечом.

— Ну, Гвендолин? — пролаял Найкмедс и застучал пальцами по локтю другой руки. — Что ты скажешь в своё оправдание?

Я закатила глаза. Я ведь не могла рассказать библиотекарю, что я потихоньку покинула лагерь, чтобы навестить бабушку Фрост. Это было против великих правил. Но может быть я смогу немного поднять его плохое настроение. Я залезла в свою сумку, вытащила дозу с кексами, открыла крышку и протянула её ему. Запах шоколада должен даже на его угловатом лице сотворить улыбку.

— Кекс? — спросила я с надеждой в голосе.

Выражение лица Найкмедса омрачилось.

— Ты принесла запрещенную еду в библиотеку, Гвендолин?

Я вздохнула, потому что знала, настало время проповеди. Ну хорошо, подумала я и откусила кусочек кекса, пока Найкмедс смотрел на меня сердито. Попробовать не мешало.

Глава 5

После пятиминутной, причинявшей боль ушам лекции Найкмедса на тему, какую еду можно приносить в библиотеку, а какую нет, я приступила к работе. Преимущественно я сидела за прилавком, давала на прокат книги и искала другие в компьютере.

Библиотека была предназначена не только для того, чтобы учиться — здесь ученики встречались, чтобы на других посмотреть и себя показать. И многие из них прокрадывались за тёмные ряды полок, чтобы заняться сексом. Иногда Найкмедс заставлял меня стирать пыль с полок и расположенных между ними витрин. Каждый раз я находила больше использованных презервативов, чем смятых записок или потерянных карандашей. Фу. Я бы не захотела заниматься этим в библиотеке, где в любое время, каждый мог застать врасплох. Но в Академии это считалось кайфом. Или как-то так.

Сегодня вечером в библиотеке толпилось больше молодёжи чем обычно, потому что все хотели сделать домашнее задание прежде, чем приблизится большая поездка в выходные. Все разговоры только и крутились о зимнем карнавале. Я слышала больше чем просто пара замечаний об этом, пока шла через библиотеку и ставила книги на полки. Все казались взволнованными, потому что поедут на горнолыжный курорт, здесь поблизости — и уже запланировали большое количество развлечений.

— Ты слышал? Самсон Соренсен снова организует огромную вечеринку, как всегда. Будет минимум пять бочонков пива, а может и больше.

«Мне интересно, со сколькими парнями переспит в эти выходные Морган Макдугал. Двумя? Двенадцатью? Двадцатью?»

Эта последняя реплика была произнесена Хеленой Пакстон, амазонкой, с моего курса английского, с волосами и глазами цвета карамели.

Последовали ехидные смешки и лукавые взгляды в сторону Морган, которая сидела одна за столом рядом со стойкой для выдачи книг. С её чёрными волосами, карими глазами и пышной фигурой Морган была одной из захватывающих дух девушек в Академии — кроме того, она о ней ходила дурная слава шлюхи. Честно. Каждый знал, что Морган спала с Сэмсоном, хотя он в это время был вместе с её лучшей подругой Жасмин.

— Так, мне кажется двадцать, — ответила Хелена сама на свой вопрос.

— Ведь Морган всегда охотно занимается этим.

Снова все захихикали. Морган сидела спиной к группе амазонок, но я могла видеть, как её лицо покраснело от злости и унижения. Она наклонилась ближе к книгам, не сделала другим девушкам одолжения, не повернулась к ним и не посмотрела со злостью на них. И всё-таки мне было её жалко. Я знала, как чувствуют себя изгнанники.

Может быть, это потому, что меня почти задавил джип, но, внезапно, у меня не хватило терпения оставаться приветливой и спокойной и держаться в стороне, как я обычно делала. Особенно, потому что предметом обсуждения была Жасмин.

Я подошла к столу, окруженному хихикающими Амазонками.

— Эй, — отрезала я. — Почему вы просто не заткнётесь? Ведь вы даже не имеете представления, какой действительно была Жасмин. Какой она была злой и извращённой, и плохой. поверьте мне, она не была сладкой, невинной девочкой.

Жасмин по праву считалась самой красивой, богатой и популярной девушкой на втором году, но Валькирия была так же Жнецом хаоса. В самом деле вся её семья состояла из Жнецов, и Жасмин следуя хитрому плану, притворилась мёртвой, чтобы в конце принести Морган в жертву злому богу Локи.

Хелена перестала смеяться и посмотрела на меня.

— А ты кто такая?

Заговорила одна из ее подруг.

— Странная цыганская девушка. Которая нашла Жасмин после того, как её убили.

Амазонка была права. Я была той, кто однажды вечером во время работы в библиотеке обнаружила труп Жасмин. К тому времени я ещё не знала, что это была только иллюзия — часть валькирской магии Жасмин и часть её плана, чтобы заставить Морган заплатить за то, что та спала с Сэмсоном.

По-настоящему, Жасмин умерла только тогда, когда Логан убил ее, чтобы спасти жизни мне и Морган.

Профессор Метис и другие могущественные академии попытались держать под замком всю историю с Жасмин, но Метис рассказала мне, что семья валькирии как-то узнала о моём участии в её смерти — и считала меня ответственной за это.

Их логика кажется мне искажённой и неверной. В конце концов, я же не убивала Жасмин, ну своими руками. Но это была причина, почему я начала тренироваться с Логаном и другими. Чтобы я могла защититься, если Эштон натравят на меня немейского охотника или другого мифологического монстра — или может быть даже внедорожник.

Мысль, что семья Жасмин или её жнецы- друзья пытались задавить меня вместо того, чтобы натравить на меня другую кошку убийцу, была не полностью ошибочной. Я бы поспорила, что Эштонам было всё равно, как бы моё убийство в конечном счёте выглядело.

Все красивые Амазонки за столом обратили на меня все своё внимание, сверлили меня колкими глазами и щурили глаза. Их расчётливые взгляды, напоминали мне сфинксов возле ворот. Ну, злые девчонки были своего рода тоже одним из видов монстров.

Через пару секунд Хелена засмеялась.

— Всё равно. Мы не с тобой разговаривали, цыганка. Так почему бы тебе не убраться и не разложишь ещё пару книг по местам, прежде чем Найкмедс выйдет из своего бюро и накричит на тебя.

Нет, подожди. Лучше останься. Я с удовольствием понаблюдаю, как он тебя ещё раз отругает.

Это так же убого, как и твои дешёвые тряпки.

— Моя одежда не дешёвая, — прорычала я, хотя в тот же момент, прежде чем слова покинули мой рот, уже знала, что веду безнадёжную борьбу.

По словам моей бабушки Фрост, у нас есть много денег, но она и моя мама решили меня не баловать, как это делали другие родители-воины со своими детьми. Потому что жнецы и смерть, которую они несли, представляли постоянную угрозу, почти все мифологические воины сильно баловали своих детей. Они получали только самое лучшее и всё, что можно купить на деньги, только на тот случай, если они или их родители преждевременно умрут. Поэтому все амазонки за столом были одеты в дизайнерские вещи, — обувь и -

сумочки и ко всему этому дорогие украшения.

Хелена окинула меня жалостным взглядом.

— О, дитятко, джинсы без лейбла и рубашки с капюшонном фактически определение дешёвого. Так печально, что ты этого не знаешь. Так что уберёшься отсюда? Взрослые хотят развлекаться.

После того как она отшила меня, Хелена закатила глаза и повернулась снова к своим подружкам. И как будто ничего не случилось, другие девушки продолжили злословить дальше и игнорировали меня, хотя я стояла перед ними. В этот раз это были мои щёки, которые покраснели от гнева, но я ничего не могла сделать, кроме как пошаркать обратно к стойке.

При этом я прошла мимо стола Морган, замедлила шаги и посмотрела на другую девушку. Иногда я спрашивала себя, что помнит Морган о той ночи, когда Жасмин попыталась принести её в жертву Локи. Жасмин накапала кровь Морган в мощный артефакт, который назывался Чаша Слёз. Это превратило Морган в зомби, пока я сражалась против злой Валькирии. Всё-таки у меня было такое чувство, что Морган знала, что случилось. Она никогда ничего не говорила, но мы ходили вместе на урок физкультуры, и иногда я ловила её на том, что она на меня смотрит, как будто хотела что-то меня спросить.

Но потом, прикусив губу, она отворачивалась.

Морган заметила, что я за ней наблюдаю.

Какое-то мгновение она смотрела на меня, и её глаза были тёмными, измученными и печальными. Потом она сжала губы и снова уставилась в книгу. Амазонки за ней ехидно захихикали, и лицо Морган снова покраснела.

Я не могла по другому, только испытывать к ней жалость. Да она спала с другом своей лучшей подруги, но сейчас она была совсем одна. Согласно сплетням, Морган и Сэмсон разошлись две недели назад, и её старые подруги Валькирии больше с ней не разговаривали. Благодаря Дафне другие Валькирии узнали, что Жасмин и Морган за их спиной высмеивали их. Немножко тяжело, дружить с кем-то, кто постоянно о тебе злословит.

Наконец Амазонки перестали смеяться и продолжили учиться. У других столов я услышала разные обрывки разговоров, но игнорировала шёпот, потому что все еще была занята тем, что думала о внедорожнике, который сегодня после обеда почти задавил меня. Это родители Жасмин решили за мной поохотиться?

Или Эштон послали другого Жнеца, прикончить меня? Этого я не знала, и не было способа это выяснить.

Постоянное беспокойство сведёт меня с ума.

Примерно в семь Дафна пришла в библиотеку вместе со своим другом, помешанном на музыке Карсон Каллахеном. Я помахала им, но Найкмедс сразу бросил на меня сердитый взгляд, чтобы я не покидала стойку и не разговаривала с ними. При этом я хотела без промедления рассказать Дафне о внедорожнике. Но Валькирия сегодня вечером все равно, после моей смены, заглянет в мою комнату, так что я могла и подождать. Это был не тот случай, когда я могла написать ей об этом в коротком сообщении.

Наконец, в пол девятого вечером, библиотека начала понемногу пустеть. Я запаковала свои книги, потому что надеялась, что Найкмедс отпустит меня пораньше. Но, так как он был ужасным нервотрёпом, вместо этого библиотекарь пододвинул в мою сторону тележку полную книг.

— Мне нужно ещё отправить пару писем, прежде чем я закрою библиотеку, — сказал он.

— Я надеюсь, что в это время ты поставишь эти книги на место, Гвендолин, не влезая при этом в неприятности.

— Честное слово, — я театрально прижала руку к груди. — Без проблем.

Библиотекарь бросил на меня ещё один холодный недоверчивый взгляд, прежде чем исчезнуть в одном из стеклянных бюро. Я же показала его спине язык. Конечно, он всё ещё был сердит, потому что я разгромила библиотеку, но прошли уже недели, и я помогла ему всё убрать.

Найкмедс должен наконец-то это пережить. Ведь я не сознательно решила разгромить его бесценную библиотеку — я только пыталась удержать Жасмин от того, чтобы она меня убила.

Это не моя вина, что при этом тысяча книг были перевёрнуты.

Я схватила дряхлую тележку с книгами и повезла её к полкам. Как всегда мне приходилось бороться с незакреплённым колесом, которое всё время сворачивал вправо. Следующие двадцать минут я провела за тем, что расставляла много толстых томов на их исконное место. Несмотря на мою психометрию, я почти не улавливала вибрацию книг, потому что в течение лет их пролистывало много учеников. Это были просто книги по истории, которые использовались с целью сбора информации для домашнего задания.

Ни у кого не было настоящего интереса к ним. Обычно я много не улавливала от вещей, которые использовались каждый день, или предметов, которые выполняли определённую задачу, как тарелки, столы, стулья.

Настоящие видения — интенсивные и яркие картины и чувства — я видела только тогда, когда я дотрагивалась до объекта, с которому кто-то имел глубокую личную связь — такие как любимая семейная реликвия или фотография маленького сводного брата, которого тайно презираешь.

Когда только появилась в Академии, я ненавидела работать в библиотеке потому что, ну… я почти всё тут ненавидела. Особенно тот факт, что меня забрали из моей старой школы и отлучили от всех старых друзей, толком ничего мне не объяснив.

Но теперь мне уже нравилось, блуждать среди полок — главным образом, потому что там было выставлено много классных артефактов.

Её не зря называли Библиотекой Древностей. Распределённые на разных этажах сотни витрин, и в каждой из них лежал предмет, который когда-то принадлежал кому-то или чему-то важному в мифологическом мире. Как например щит, который Ахилл носил во время Троянской войны. Или изношенные башмаки, в которых Психея обошла весь свет в поисках своего мужа Эроса — греческого бога любви. Я заглядывала в стеклянные ящики и оставляла себе время, чтобы прочитать золотые таблички или маленькие белые карточки, которые мне рассказывали, что это был за предмет, кто его применял, и какой магией он скорее всего обладал.

Я как раз читала информацию о прялке, на которой Арахна доказала своё умение ткать, греческой богине Афине, как в одной из рядов полок что-то зашелестело, и краем глаза я заметила движение.

— Эй, — закричала я и посмотрела в ту сторону.

— Там кто-то есть?

Конечно громко кричать была не правильная реакция, но я не хотела обойти полку и споткнуться о людей, которые как раз занимались этим. На той неделе со мной это случилось два раза, и этого уже было достаточно.

— Привееет! — Я толкнула тележку до конца стеллажа.

При этом я двигала её так, чтобы колёса ещё больше скрипели чем всегда. Я надеялась, что ученики, всё равно что они там делали, услышат шум и будут достаточно умны, снова поднять свою одежду

или опустить — во всяком случае так, как она должна сидеть.

Я продвинула тележку между полками и вышла в главный сектор библиотеки.

— Библиотека закроется через несколько минут…

Стрела пролетела в воздухе и застряла рядом со мной в полке.

Она застряла, продолжая дрожать, так же как стрелы, которые я выпускала сегодня утром на тренировке. Тридцать сантиметров ближе и она воткнулась бы как раз в мой череп.

В этот момент мой мозг осознал то, что увидели мои глаза, и я поняла, что действительно кто-то, ну да, в меня стрелял.

Я сразу же упала на колени и на четвереньках вернулась назад между полок.

Металлическую тележку я громко потянула за собой. Я не знала, вышла ли уже из линии огня стрелка, но он точно не сможет застрелить меня через тележку -

или? Существуют ли магические луки и стрелы, с которыми такое возможно?

Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Почему такое всегда происходило только со мной? Надо думать, библиотека должна быть одним из безопасных, скучных мест в академии. Вместо этого кажется, что она самая смертоносная. Это уже был второй раз, когда кто-то пытался, меня здесь убить. Мне надо действительно срочно работать где-нибудь в другом месте.

Я присела, прижав колени к груди между полок, облокотилась спиной на книги и следила за тем, чтобы тележка стояла передо мной. Я еле дышала и задыхалась. Мне стоило несколько секунд и пару глубоких вздохов, прежде чем я стала воспринимать что-то другое, кроме бешенного стука моего сердца, и крови, шумевшей у меня в ушах. Я заставила себя сконцентрироваться, слушать и на сколько возможно подавить панику. В конце концов, я хотела услышать, натягивает ли таинственный стрелок тетиву или преследует меня.

Тишина — я не чего не слышала кроме абсолютной, смертельной тишины.

Я оставалась там, где была. Секунды проходили и становились минутой, потом второй, но я всё ещё ничего не слышала. Кто бы не был стрелком, я настоятельно надеялась, что он уже удрал. Но я была не на столько глупа, продолжать делать так, как будто всё было в порядке. Хотя я и не была натренированным воином, как почти все другие здесь, но даже я знала, что можно быстро умереть, если думать, что злодей исчез.

Так тихо как только можно, я продвинула тележку немного назад и проползла в другой конец ряда, при этом держась ближе к полу и книгам. Там я остановилась и коротко прислушалась. Ничего не услышав, я выглянула за угол.

Пусто. Библиотека была совершенно пустой.

Никто не сидел за учебой за столами. Никто не упаковывал свои вещи. Никто не шёл с рюкзаком за спиной через раздвижные двери.

Даже миссис Равен, женщина, отвечающая за тележку с кофеем, уже закончила свой рабочий день.

Я прикусила губу. Только потому что я никого не видела, не означало, что никого в библиотеке не было. Эта стрела откуда-то же прилетела. Кто-то в меня выстрелил, и я не знала, был ли он ещё здесь…

Рука схватила меня за плечо. Я вскрикнула и бросилась влево, при этом я ударилась плечом о противоположную полку. Сразу же я схватила одну из толстых книг, готовая, бросить тяжёлый том в того, кто стоял за мной, чтобы потом подпрыгнуть и убежать, как будто за мной гонится сам чёрт.

В середине прохода стоял Найкмедс, упираясь руками в бока.

— Гвендолин? — Библиотекарь нахмурил лоб. — С тобой всё в порядке?

Я поднялась на ноги. В первый раз я была рада, видеть его. Так сильно, что больше всего мне хотелось его обнять, только это выглядело бы очень странным. Найкмедс открыл рот, чтобы что-то сказать, но я вскинула руку.

— Шшш, — зашипела я.

Взгляд смущённо-нахмурившегося Найкмедса сменился на ледяной, но я его проигнорировала и сконцентрировалась. И снова я ничего не услышала. Ни шуршания, ни трения материала, ни быстрых шагов.

— Я спрашиваю ещё раз: С тобой всё в порядке? — В этот раз слова Найкмедса звучали презрительно. — Или у тебя было только что что-то вроде… приступа?

— Нет, мне нехорошо. — Я протиснулась мимо него и протопала к концу ряда. — Мне нехорошо поэтому…

Я завернула за угол и показала на переднюю сторону полки, но потом слова замерли у меня на губах.

Стрелы не было — исчезла, как будто никогда её здесь не было.

— Гвендолин? Что-то случилось? — Найкмедс встал за мной, выйдя из ряда полок.

Я открыла рот, снова закрыла его, опять открыла, но не нашла слов.

Я хотела сказать: «Нет мне нехорошо. Кто-то только что попробовал проткнуть мою голову стрелой.»

Но я не могла ему это рассказать. Без всяких доказательств. Найкмедс меня ненавидел. Он никогда мне не поверит, что кто-то в его библиотеке в меня стрелял. И даже если он мне и поверит, ну, тогда это наверное не будет его сильно интересовать.

Я снова закрыла рот и осталась просто стоять, а мои щёки горели от ярости, стыда и страха.

Найкмедс поднял свои чёрные брови так, как будто показывал, что он считал, что я потеряла последний остаток своего рассудка.

— Так, с письмами я закончил. Складывай свои вещи, затем я выключу свет и закончим на сегодня.

Он ушёл назад в своё бюро, а я осталась где была, чувствуя себя одновременно немного растерянной, испуганной и разочарованной.

Я глубоко вздохнула и повернулась к полке, как будто бы стрела могла магически снова появиться. Этого она конечно не сделала, но, по крайней мере, я поняла, что я не вообразила всё это себе.

Так как на дереве красовалась зазубрина, которой до этого не было.

Глубокая, страшная, в форме звезды углубление было, наверное, три сантиметра глубиной. Кто бы эту стрелу не выпустил, должно быть её и забрал, пока я сидела съёжившись на другом конце полки. Это было единственное объяснение, которое мне пришло на ум. Но если это было так, почему он просто снова в меня не выстрелил, пока я повернулась к нему спиной? Услышал ли стрелок Найкмедса

и поэтому убежал? Если да, тогда мне надо в будущем быть более любезной к закомплексованному библиотекарю — намного любезнее.

Но в данный момент я только хотела найти ответы, и знала путь, как я могла бы это сделать. Я подняла дрожащую руку, пока мои пальцы не остановились возле вмятины. После секундного колебания я прислонила их к расщепленному дереву, зная, что моя психометрия сразу среагирует и точно покажет, что же случилось.

Плок!

Перед моим внутренним взглядом появилась картина стрелы, как она врезается в дерево — и больше ничего. Никакого намёка на то, кто её выстрелил или почему. Разочарованно, но не особенно неожиданно. Для большего мне нужна была стрела или лук, из которого она была выпущена. Это были инструменты, которые стрелок трогал, вещи, которые он применил для попытки убийства. В книжную полку только попали. Поэтому в ней не задержались никаких чувств — только след стрелы, проникший в толстое дерево.

Разочарованно я опустила руку.

— Гвендолин! — крикнул Найкмедс за одной из дверей стеклянного комплекса бюро.

— Ты возьмёшь сейчас же свою сумку, или она останется здесь на ночь.

Ничего больше не было, чтобы я могла ещё сделать — ни сегодня вечером, ни без лука, стрелы или какого-либо другого доказательства, — так что я отвернулась от испорченной полки и пошла к стойке.

Я схватила мою сумку и накинула ремень на плечо, не думая об этом. Вместо этого я прокручивала в уме события дня. Сначала внедорожник, а теперь стрела в книжной полке. Всё это предполагало только один вывод.

Кто-то пытался меня убить. Но в этот раз это было не в спортивном зале, и это была не тренировка.

Нет — в этот раз кто-то делал это всерьёз.

Глава 6

— Кто-то действительно пытался тебя убить? — спросила Дафна полчаса спустя.

Я пожала плечами.

— Убить, покалечить или ранить. Разве это не одно и тоже для Жнецов?

Мы сидели в моей комнате и ели печенье с шоколадом и клубникой испечённое моей бабушкой Фрост.

Ну да, Дафна ела печенье. У меня просто не было аппетита. С того времени как в меня выстрелили в библиотеке, мой желудок свело судорогой.

После того, как Найкмедс запер входные двери, я бежала всю дорогу от библиотеки древностей через верхний двор до общежития Стикс, где находилась моя комната. Делая каждый шаг, я ждала увидеть стрелу, летящую из тени и пронзающую моё сердце.

Но ничего не случилось.

Мне удалось добраться целой до моего общежития, использовать студенческую карточку, чтобы зайти, и исчезнуть сразу в своей комнате, которая находилась на третьем этаже в отельной башне. Она была обычно обставлена для комнаты общежития — кровать, стол, несколько книжных полок, телевизор и маленький холодильник, — но я придала комнате и мою личную нотку. На письменном столе в рамках пара фотографий моей мамы, вместе с маленькой статуэткой от Ники. Вик, спящий в это время в своих ножнах, висел на стене над столом, рядом с моими плакатами Чудо-женщины, Девушки с кармой, Киллеров.

Обычно моя комната была для меня безопасной гаванью, во всём этом безумии, которая представляла собой Мифическая Академия. Но не сегодня вечером. Я сидела, съёжившись и обернувшись покрывалом в клеточку на полу, и выглядывала через нижнюю часть панорамного окна наружу. Было не похоже, чтобы кто-то затаился в траве возле общежития, но за это время уже стемнело.

Почему ты думаешь, что это Жнец тот кто пытался тебя убить? — спросила Дафна.

— А кто же ещё? Кроме того профессор Метис сказала мне, что семья Жасмин, может быть, будет за мной внимательно следить, потому что я замешана в её смерти.

— Точно. Её семью ты по настоящему разозлила. Не говоря уже о Жнецах в общем.

Валькирия разлеглась на моей кровати и одной рукой ела печенье, в то время как другой она что-то набирала в своём ноутбуке. От движения подвески на её серебряном браслете звенели. Карсон купил этот браслет несколько недель назад, когда он был еще занят тем, чтобы найти мужество и пригласить Валькирию на свидание. Сейчас он был её самым большим сокровищем.

— Жнецам не нравится, если кто-то из них умирает, — добавила Дафна.

— Месть, можно сказать, — их жизнь. Ты расскажешь профессору Метис, что случилось?

Метис была моей учительницей

по истории мифов, и каким-то образом она стала моей наставницей. Кроме того, она была лучшей подругой моей мамы, когда они обе еще ходили в Академию. Профессор рассказала мне, что моя мама спасала ей жизнь бесчисленное количество раз, и что она будет наблюдать за мной, пока я была здесь.

Мой взгляд метнулся к письменному столу, затем подошла к нему и взяла в руки фотографию в рамочке. Две девочки улыбались и держались за руки за стеклом. Моя мама и профессор Метис, когда они были приблизительно моего возраста.

Профессор Метис подарила мне эту фотографию совсем недавно. Каждый раз я чувствовала, если вынимала фото из рамки и позволяла пальцам скользить по гладкой бумаге, всю ту любовь, которую моя мама и Метис испытывали друг к другу. Они были скорее сестры чем подруги.

Знать, что кто-то еще чувствовал подобное к маме, облегчило немного мое одиночество и мне стало немного проще выносить чувство вины и скорбь.

— Что мне рассказать Метис? — спросила я и поставила фотографию снова на стол.

— Что кто-то поблизости дома бабушки пытался меня задавить, чтобы потом позже выстрелить в меня в библиотеке? У меня нет для этого доказательств. Я не смогла увидеть номер машины, и стрелы тоже больше нет.

— Она просто подумает, что я — параноик.

— Я в это не верю, — предположила Дафна и стучала пальцами по клавиатуре, пока не полетели розовые искры. — Метис более сочувствующая, чем большинство других профессоров. Я думаю, она тебе поверит.

Я снова пожала плечами.

— Может быть, а может и нет. Ты бы видела, как смотрел Найкмедс — как будто я только что сбежала из Эшленд Азилум (название психиатрической больницы).

— Кто знает. Может быть это и правда.

Я попыталась засмеяться над моей дурацкой шуткой, но даже не смогла заставить себя поднять уголки губ вверх. Понимание того, что кто-то хочет меня убить, не делало меня счастливой.

Дафна замотала головой так, что её светлые волосы рассыпались по плечам.

— Я не думаю, что ты сумасшедшая. Если ты считаешь, что за тобой охотится Жнец, то так оно и есть.

— Они живут только для того, чтобы нас убить, знаешь, также как и наоборот.

— Супер. Теперь я чувствую себя намного лучше.

Дафна закатила свои чёрные глаза.

— О перестань, Гвен. Это не конец света. Мы все здесь учимся, как бороться со Жнецами. И ты просто проходишь ускоренный курс, и всё. Некоторые скорее всего позавидовали бы тебе. Во всяком случае Спартанцы. Иногда у меня такое чувство, Логан и его друзья пошли бы охотиться за Жнецами, если бы только тренер Эйджекс и другие профессора это допустили.

Спартанцы были не только лучшими воинами в Академии, у них так же была репутация самых кровожадных. Им это действительно нравилось, находиться в самом центре схватки и убивать кого-то — это было внутри их ДНК или что-то в этом роде. Наверное, это получалось непроизвольно, если взяв в руки обыкновенные повседневно употребляемые в эксплуатации вещи — дозу с печеньем, из которой Дафна прямо сейчас жевала, степлер с письменного стола, маленькую статуэтку Ники рядом — и сразу знать, как можно убить этим человека.

Логан, Кензи и Оливер могли взять любую из этих вещей, убить меня ими и больше об этом не думать. Честно. Это было жутко.

— Так, я, конечно, провалюсь, — проворчала я. — Может быть, я просто спрячусь до рождественских каникул в своей комнате.

Рано или поздно должны же Жнецы потерять ко мне интерес.

— Жнецы никогда не теряют интерес. Как только ты попадаешь в их чёрный список, они преследуют тебя, пока ты не умрёшь — или они, — Дафна снова покачала головой.

— Ты не можешь оставаться здесь, особенно в эти выходные. Все едут на зимний карнавал, даже профессора и сотрудники Академии. Ты бы осталась совсем одна на территории кампуса. Если Жнец действительно хочет тебя убить, то ты только преподнесешь ему ранний подарок на рождество. Ты ведь знаешь, какая смехотворная охрана в общежитиях.

Я вздохнула.

— И что мне по твоему делать?

— Поговори с Метис. Расскажи ей, что случилось и спроси слышала ли она что-нибудь о семье Жасмин. Прячутся ли всё ещё её родственники или Пантеон схватил их и бросил в тюрьму, где им и место.

Я кивнула, и мы какое-то время молчали.

— Знаешь, было глупо, что у меня сегодня вечером не было лука и стрел, — проворчала я наконец. — Я могла бы подумать о тебе и так защитить себя от жнеца.

— Что ты имеешь в виду?

Я рассказала Валькирии, как при стрельбе из лука сегодня утром улучшила показатели, когда подумала о ней и вызвала воспоминания о её турнирах.

— Правда? Это классно. Дафна, погружённая в размышления, приложила палец к губам.

— Я задаюсь вопросом, сработает ли это и с другими вещами.

— Э?

Она указала на её полную сумку.

— Я читала кое-что о разных магических теориях и силе, потому что всё ещё жду, что проснётся и моя магия. Есть очень много историй про людей, которые использовали силу других. Многие из них имели что-то вроде ментальной магии, как у тебя. Телепатию или что-то такое, что предоставляет возможность заглянуть в душу других. И, если ты можешь вызывать воспоминания о моих турнирах с луком, кто говорит, что это не сработает и с другими вещами? Или даже с другими людьми?

Я пожала плечами.

— Не знаю.

— Я ещё никогда не смотрела так на свою магию. Обычно я дотрагиваюсь до вещей и вижу видения. Я ничего не делаю с воспоминаниями, которые вижу.

— Ну да, тогда тебе нужно попробовать, чтобы выяснить, сработает ли это, — предположила Дафна. — Но, во всяком случае, ты должна начинать упаковывать сумку для зимнего карнавала. Я тебя не оставлю одну, если здесь тебя подстерегает жнец. Ты поедешь на карнавал вместе с нами, даже если мне самой придётся тащить тебя кричащую и отбивающуюся в автобус.

На лице Дафны появилось

решительное выражение, и ещё больше розовых искр затанцевали вокруг неё. Хотя мы и были подругами всего несколько недель, но я точно знала, что для неё это было серьёзно. И с её силой Валькирии для неё было не проблемой, так долго наступать мне на ноги — буквально — , пока я не сделаю то, что она хочет.

— Хорошо, хорошо, — проворчала я снова. — Я поговорю завтра с Метис, и поеду с тобой на этот дурацкий зимний карнавал. Только не жди, что мне это понравится.

Дафна усмехнулась, а затем отправила в рот очередное печенье.

На следующий день в четверг, я придерживалась своего обычного графика. Рано утром тренировка с оружием с Логаном, Кензи и Оливером, потом завтрак в столовой с Дафной, с последующими уроками в течение всего дня. Я разглядывала всех учеников и спрашивала себя, кто из них был на самом деле Жнец, но никто не обращал на меня внимания больше чем обычно. Что, в конце концов, означало, что меня даже никто не замечал. Я не принадлежала к популярным людям, и не была сильно привлекательной, чтобы меня заметили парни. Почти все — такие как Хелена Пакстон и её высокомерные подружки со вчерашнего вечера в библиотеке — видели во мне только Гвен Фрост, странную цыганскую девушку.

Наконец, начался шестой урок, и я села на своё место в классе истории мифологии на занятии профессора Метис. Карсон сидел впереди меня, он повернулся и стал разговаривать со мной. Карсон был другом Дафны, но и мы хоршо друг друга понимали, с того момента как я ему помогла, вообще с ней сблизиться. Он был просто милым сладким мальчиком, примерно метр восемьдесят и неуклюжий, с каштановыми волосами и загорелой кожей.

Кроме того, он был совершенно помешан на музыке и был ударником в оркестре Мифической Академии. И это при том, что ему было всего семнадцать, и он учился на втором курсе, так же как и я. Карсон был Кельтом и у него был магический талант к музыке — немного похоже на воина-барда. Хотя я его никогда не расспрашивала, что у него за дар или как он может его применить.

— Ты уже взволнованна из-за зимнего карнавала? — Карсон сдвинул свои затемнённые очки на лоб и посмотрел на меня своими тёмно-коричневыми глазами.

— Это будет твой первый, правильно, Гвен?

— Да-да, — пробормотала я. — И я уже сильно взволнованна из-за него.

Карсон наморщил лоб, потому что заметил моё плохое настроение, но прежде чем он мог что-то сказать прозвенел звонок и возвестил начало урока. Пару секунд спустя зашла профессор Метис и закрыла за собой дверь. Метис имела греческое происхождение, как и многие другие ученики и профессора в академии. Она была маленькой коренастой женщиной, с бронзовой кожей и чёрными волосами, которые она всегда завязывала в тугой узел. Сегодня на ней был одет толстый свитер, такого же зелёного цвета как её глаза за серебряными очками.

— Я желаю вам всем хорошего дня. Пожалуйста, откройте свои книги на странице двести пятьдесят, сказала Метис. — Сегодня мы займёмся обсуждением некоторых существ, которые во время войны хаоса были на стороне Локи, а также и тех видов, которые жнецы используют сегодня.

Я скривила лицо. Другими словами, речь шла о монстрах. Определённо не моя любимая тема. Сами жнецы были достаточно плохие, но, в конце концов, они были людьми. Ну, хорошо, люди с магией, оружием и, действительно, кошмарным отношением к жизни, но всё-таки люди. А вот монстры — мифологические кошмары, которые жнецы тренировали, исполнять их коварные приказы — которые действительно наводили на меня страх. Я стояла напротив немейского охотника, и точно видела, какие большие, длинные и острые зубы и когти были у этих убийц-кошечек. Как у чёрной пантеры на стероидах. Охотники очень-очень опасные. Гвен не так быстро. Это было всё, что мне нужно было знать.

Но я не могла сбежать с урока, так что я открыла нужную страницу.

— Так, — добавила профессор Метис, — вы знаете о жнецах хаоса, которые служат злому богу Локи, и вы так же знаете, как они столетия назад пытались поработить всех людей. Это привело к длинной кровавой войне хаоса, которая почти разрушила весь мир. В конце концов, члены пантеона объединились, чтобы бороться против Локи и его жнецов. Ника, греческая богиня победы, победила Локи в дуэли. Она и другие боги изгнали его в магическую мифологическую тюрьму, которая находится далеко от мира смертных.

Метис переводила взгляд с одного ученика на другого, чтобы убедится, что все внимательно слушали.

— Мы так же уже говорили и о том, что жнецы пытаются освободить Локи, чтобы бог мог снова начать вторую войну хаоса…

Пока профессор вела свое занятие дальше, я снова подумала о Жасмин Эштон и о том, что она была жнецом, так же как и остаток её семьи. Прежде чем она умерла, Жасмин рассказала мне, что в Академии есть и другие — и от этой мысли мой желудок сводило судорогой даже сейчас. Было уже скверно знать, что жнецы вообще существуют. Ещё более страшно было понимать, что ходишь с ними в школу и не знаешь, кто они — или когда они попытаются кого-то убить.

Вообще, это жнецы были причиной того, почему мы ходили в Мифическую Академию. Школьники были потомками воинов от начала мира, которые помогали победить Локи. Мы были здесь на тот случай, если бог когда-нибудь освободится. Все школьники Мифической Академии с рождения учились применять свои способности и магию правильно, чтобы с их помощью сражаться с жнецами.

Конечно, я не была таким воином как другие — не по настоящему — но у меня была своя магия: моя психометрия, которую мне подарила сама Ника.

Я только совсем недавно узнала, что все мои потомки так или иначе служили Нике, включая бабушку Фрост и мою маму Грейс. Поэтому богиня подарила нам магию, и это делало нас цыганами. Моя бабушка объяснила мне, что существуют и другие цыгане, другие получившие от богов магию, но я не встречалась ни с одним из них. Я даже не была уверенна, хочу ли я этого вообще. Не все цыгане были хорошими — некоторые из них были такими же злыми, как боги, которым они служили.

Ника даже выбрала меня чемпионом, и я пытаюсь сохранить традицию моей семьи, не имея ни малейшего понятия, как позаботится о том, чтобы с другими и со мной не случились скверные, очень скверные вещи.

— … чем больше вы знаете о существах, которых используют жнецы, тем лучше вы можете защитить себя и ваших любимых, — закончила Метис вступительную часть своего урока.

Я отодвинула свои беспокойные мысли в сторону и сконцентрировалась на пояснениях Метис. Следующие полчаса Метис говорила о монстрах — о большом количестве проклятых монстров, о линдвормах, василисках, драконах, снежных людях, даже об огромных птицах, которых называли чёрная птица Рух. Она называла их всегда существами, чем хотела показать себя политически корректной или что-то в этом роде, но, в действительности, это были монстры. Все с клыками, длиннее чем мои пальцы, и огненным дыханием были определённо монстрами.

— На следующей странице мы видим интересное существо — волк Фенрир, — сказала Метис.

Бумага зашелестела, когда все перевернули следующую страницу, которую украшал рисунок тушью огромнейшего волка, которого я только когда-нибудь видела. Всё у него было просто большим -

большие глаза, большие лапы, длинный хвост и, конечно, большие-большие зубы и когти. Ведь, что бы это был за монстр, если бы не мог разорвать на части и разгрызть кости.

— Эти волки, потомки Фенрира, самого первого огромного волка, который сражался на стороне пантеона в войне хаоса, — сказала Метис. — В течении лет жнецам удалось, переловить почти всех волков, но некоторых из них можно найти и сегодня в дикой местности, в том числе и здесь, прямо в горах северной Каролины.

На одно мгновение рисунок на странице зашевелился, и волк из туши повернул голову, и пристально посмотрел на меня. Чёрная тушь, казалось, течёт сначала вниз, потом снова на верх. Я поняла что монстр улыбается — и при этом показывает каждый свой острый как игла зуб.

По моей спине пробежал озноб, и я отвернулась. Иногда мой дар цыганки сходил с ума и показывал мне что-то, чего по настоящему не было, даже если я не притрагивалась к предмету.

Или, может быть, моё воображение сегодня сильно разыгралось. Во всяком случае мне нужно было сдержаться, чтобы не захлопнуть книгу, и не бросить ее через всю комнату.

— Что вам нужно обязательно понять, это тот факт, что существа злы не от природы. — Нежные зелёные глаза Метис скользили от одного ученика к другому.

— Жнецы столетиями меняли их, заключали в неволю и издевались, пока они не превратились во что-то совершенно иное.

— Даже Немейские охотники? — спросил Карсон передо мной.

— Даже охотники, — ответила Метис.

— Помните всегда, что их хотя и натаскали, чтобы убивать, но, в конце концов, у них есть и свобода воли, как и у всех нас. Иногда происходит так, что охотники, волки и другие существа, обращаются против жнецов. В конечном счете, это зависит от самих существ, кого они слушают и как поступают. Даже боги не могут заставить людей или существ что-то сделать. У нас у всех есть свобода воли — мы сами решаем, какими людьми мы станем и что сделаем в жизни.

Свобода воли? Как бы не так. Ухмыляющийся волк Фернир в моей книге по истории, казался мне довольно злым, так же как и другие монстры. Мне было всё равно, была ли у них свобода воли или нет.

Метис попросила нас снова перевернуть страницу, и стала говорить о следующем мифологическом кошмаре. Монстры может и не были моей любимой темой, но я вслушивалась в каждое слово профессора и делала тонны заметок. Когда я только начала здесь учиться, я ненавидела мифологическую историю, но сейчас это был мой любимый предмет. В начале школьного года я ещё думала, что не имею никакой связи с детьми-воинами. Но теперь уже знала, что это было не так — и что я хотела стать такой как они.

Может быть это потому, что моя мама была полицейской и её жизнь заключалась в том, чтобы помогать людям. Может быть, это было связано с тем, что она и бабушка Фрост еще до меня были чемпионами Ники. Или, вероятно, это было то, что я слышала и видела с того времени, как начала ходить в миф-академию.

Но я хотела стать настоящим воином, такой же как и другие ученики. Я хотела стать такой же свирепой, сильной и храброй как они, как моя мама и бабушка были когда-то.

Я хотела защитить мир и всех в нём от жнецов и Локи, и монстров.

Я хотела с моим цыганским даром достичь большего, даже если ещё точно не знала, как эти великие дела будут выглядеть — и как мне с ними вообще справиться.

Урок прошёл очень быстро, и мне показалось, что Метис говорила только несколько минут, а уже прозвенел звонок с последнего урока.

Я моргнула и подняла взгляд от своего блокнота.

Остальные вокруг меня встали, схватили свои книги и поспешили к двери.

Карсон перекинул свой рюкзак через плечо и повернулся ко мне.

— Я полагаю, что увижу тебя завтра утром во дворе, когда будем собираться на карнавал.

— Да. В самую рань, в леденящий холод.

Чудак музыкант подарил мне застенчивую улыбку и ушёл.

Я не торопилась, складывая мои вещи в сумку, так, что в итоге осталась одна с Метис. Я подошла к столу, где профессор убирала свои документы в поцарапанный портфель. Когда мои кроссовки заскрипели на полу, она подняла голову.

— Привет, Гвен. — Метис улыбнулась мне. — Как у тебя и у Вика дела сегодня?

Как и другие ученики я почти всегда носила своё личное оружие весь день с собой. Это было проще, чем пробежать весь путь до общежития для того, чтобы взять его перед пятым уроком физкультуры. В моём случае этим оружием был Вик. Ручка от меча торчала из моей сумки.

Глаз Вика был закрыт, и я знала, что он спит. Он не раз говорил мне, что находил голос Метис очень успокаивающем.

Профессор знала всё о Вике и тот факт, что меч мог говорить. Она как и я была чемпионом. Метис служила Афине, греческой богине мудрости. Она даже показала мне оружие, которое дала ей Афина — толстый посох из полированного, золотистого цвета дерева. Все чемпионы — хорошие или плохие — получали от своего бога или богини оружие. Каждое из них имело надпись, которая высказывала что-то существенное об упомянутом божестве. Но только чемпион мог прочитать слова на своём собственном оружие. Метис мне объяснила, что на её посохе были выгравированы слова " В мудрости лежит большая сила». Надпись Вика находилась на клинке: Semper Victor. Всегда победитель.

— У нас всё хорошо, — ответила я.

— А как твои тренировки с Логаном?

— Ах, хорошо. Просто… хорошо.

«Хорошо» однако только, если не принимать во внимание, что в битве против Логана я не выдерживаю даже минуты. Спартанец только сегодня утром, убил меня уже пятнадцать раз, прежде чем сжалился надо мной и отправил на тренировку по стрельбе из лука с Кензи и Оливером. По крайней мере, в этом я стала немного лучше.

Мне нужно было лишь подумать о Дафне, и тогда я могла каждый раз попадать прямо в яблочко. Я спрашивала себя, можно ли мою психометрическую магию применить и на другие вещи, так как предложила Дафна. Я ещё не попробовала. Меня немного отвлекли, потому что вчера меня два раза почти убили.

— Могу я тебе чем-то помочь, Гвен? — спросила Метис.

— У тебя что-то случилось?

Я открыла рот, чтобы рассказать Метис о внедорожнике, который меня почти задавил, и тот факт, что вчера вечером в библиотеке древностей кто-то стрелял в меня из лука — но не смогла ничего сказать.

Я не знала почему. Я хотела ей рассказать, что случилось. Я должна была ей рассказать.

Метис была умной. Она бы знала, что делать. Она бы знала, как мне помочь.

«Но почему ты не можешь сама себе помочь?» — спросил злобный голос у меня в голове. «Ты — чемпион Ники. Ты должна быть способна, сама о себе позаботиться. Ведь все другие здесь могут это сделать.

Это было правдой. У Дафны была сила валькирии и её фантастическое искусство стрелять из лука.

Кроме того, скорее всего скоро проснётся её магия, так что она станет ещё более сильной всё равно, какой талант у неё проявится.

У Логана, Кензи и Оливера была их спартанская способность к владению оружию, и они могли всем к чему прикоснутся убить жнецов, не важно как бы безобидно не выглядел этот предмет. Даже Карсон мог лучше обращаться с мечом чем я, а он был самый милый, самый сладкий, самый приветливый парень в Академии.

Чем дольше я ходила в Мифическую Академию, тем больше я хотела стать такой как другие. Конечно, дело было и в том, чтобы наконец-то стать принятой и быть кем-то другим, кроме как Гвен Фрост, странной цыганской девушкой. Кроме того, я хотела сама о себе позаботиться, самой уметь защищаться от жнецов и монстров. Но самое важное для меня — это стать воином, которого во мне видела Ника, чемпионом, которого выбрала богиня. Я хотела, чтобы моя мама и моя бабушка, и все другие женщины Фрост гордились мной.

— Гвен? — снова спросила Метис. — С тобой всё в порядке?

В этот момент я сделала свой

выбор. Да, может быть, это и было немного глупо, но я буду молчать и не расскажу ничего о вчерашнем. Я не могла каждый раз бежать к Метис, когда у меня появлялась проблема. Если за мной охотился жнец, тогда я сама выясню кто это, и сама о нём позабочусь. У меня был говорящий меч, я могла немного сражаться, и, кроме того, у меня был дар цыганки.

С остальным я как-нибудь справлюсь, как всегда.

Я подарила Метис мою лучшую «я не планирую ничего плохого»-улыбку.

— У меня всё отлично. Я хотела только сказать вам, как я взволнованна из-за зимнего карнавала.

Метис сморщила лоб, как будто не совсем поверила мне. Но я подарила профессору ещё более широкую улыбку и поспешила выйти из класса, прежде чем она задаст мне другие вопросы.

Глава 7

Ранним утром следующего дня я стояла во дворе, дрожа от холода вместе с другими учениками. Занятия в этот день отменили, поэтому профессора были заняты тем, что загоняли нас в автобусы, припаркованные за спортзалом. Автобусы повезут нас через горы в Паудер, лыжный курорт, где состоится зимний карнавал. И начнутся выходные, полные развлечений. Ура!

Я переступала с ноги на ногу, чтобы согреться, и сильнее куталась в клетчатое пурпурное пальто. Рядом Дафна и Карсон разговаривали о склонах, которые они собирались опробовать, как только окажутся на курорте. Валькирия надела дизайнерский лыжный комбинезон розового цвета и подходящую вязаную шапочку с белым помпоном. На мне эта шапка смотрелась бы абсолютно нелепо, но Дафна выглядела в ней мило и элегантно. И, конечно же, всё, начиная с костюма и сумки и заканчивая блеском для губ, идеально подходило к дорогому чемодану у ее ног.

Иногда она заходила слишком далеко со своим единым стилем в одежде.

Я же затолкала вещи на выходные в старый серый вещевой мешок, отрытый в недрах моего шкафа.

Джинсы, толстовки, футболки с рисунками, свитера. Мой гардероб выглядел намного скромнее дизайнерских шмоток Дафны. Кроме того, я прихватила с собой несколько любимых комиксов, запас сладостей и Вика на случай, если в течение выходных таинственный жнец снова попытается меня убить, и мне понадобится меч.

Я была не единственной, кто взял с собой оружие. Почти у каждого в багаже имелся меч или один-два кинжала. О чем можно было судить по металлическому звону, который раздавался при погрузке сумок в автобус. В Академии оружие являлось лишь аксессуаром, символом статуса, который показывал, каким ты был воином или какой магией владел.

Наконец, мы добрались к началу очереди и сели в автобус. Это был не обычный школьный автобус. О, нет. Для богатеньких подростков из Академии все самое лучшее. Автобус с мягкими сиденьями и плоскими телевизорами над каждым третьим рядом больше напоминал транспорт рок-звезды. Позади, рядом с туалетом, даже имелся минибар, хотя, конечно, профессора позаботятся, чтобы мы не пили ничего крепче лимонада, по крайней мере, пока. Я сомневалась, что запрет на алкоголь продержится долго, потому что слышала, как в библиотеке многие ученики рассказывали, какие дикие вечеринки они планировали на выходных. Дафна и Карсон заняли два места примерно в середине автобуса, в той части, где два ряда стояли напротив друг друга. Они поцеловались, затем Дафна вытащила карту лыжного курорта из своей огромной сумки. Склонившись над картой, они продолжили дискуссию от том, какой спуск попробуют первым делом.

Я плюхнулась в одно из сидений напротив. Мы еще не отъехали, а я уже чувствовала себя пятым колесом. Я вздохнула. Я не завидовала счастью Дафны и Карсона, правда. Они были милой парой и хорошо подходили друг другу. Дафна вытащила Карсона из его раковины, тогда как фанат музыки немного охладил вспыльчивый нрав валькирии. Но смотря на них вместе, я вспоминала, что у меня нет парня, и я была безумно и безнадежно влюблена в человека, который не отвечал на мои чувства.

Будто в подтверждение моей теории, в автобусе появился Логан. Спартанец, одетый в черную кожаную куртку, голубой пуловер и выцветшие джинсы, выглядел, как всегда, замечательно. На какое-то мгновение я выпрямилась в надежде, что может быть, только может быть, он увидит меня, подойдет и сядет рядом. Да, я и вправду была жалкой.

Следом за ним в автобус зашла Саванна, тем самым уничтожив мою надежду в зародыше.

Логан затолкал сумку амазонки в одну из секций для багажа, расположенных над креслами, после чего они сели вместе. Их было прекрасно видно с моего места. Супер.

Просто супер.

Я встала, открыла отделение со своими вещами и вытащила из сумки несколько комиксов и остатки бабушкиных кексов. Усевшись на сиденье, я смирилась с тем, что ближайшие два часа мне придется читать истории о Чудо-Женщине, Бэтмене и других супергероях. Досадно, что кексов не хватит надолго.

Первый час поездки прошел относительно спокойно, так как все еще не до конца проснулись и отдыхали после раннего утреннего подъема. В следующий час разговоры оживились, и все больше людей потянулось в конец автобуса к бару, чтобы перекусить или взять напиток. Я пересела к окну, чтобы ненароком не задеть кого-нибудь пальцами. Мне не хотелось коснуться случайного парня, проходящего мимо, и узнать, с каким нетерпением он ждет пьянку на выходных.

Я успела прочитать только половину комикса, когда на пустое место рядом со мной уселся Оливер.

— Привет, цыганочка, — сказал он, ухмыляясь.

Я внимательно посмотрела на него, задаваясь вопросом, что ему могло быть нужно от меня. Мы со спартанцем никогда не разговаривали друг с другом, за исключением тренировок с оружием.

Ни разу. Я знала об Оливере немногое, только то, что услышала из разговоров Логана и Кензи во время наших занятий. Сомневаюсь, что у нас было много общего. Он любил спорт, я — нет. Он знал, как пользоваться оружием, я — нет. Он был настоящим беспощадным бойцом, а я — нет.

— Оливер, — произнесла я, еще глубже утыкаясь носом в комикс.

Я ожидала, что он встанет и вернется на свое место рядом с Кензи, но вместо этого он наклонился вперед, рассматривая яркие страницы.

— Что ты читаешь? — спросил он и вытянул руку, будто хотел забрать у меня журнал.

— Не твое дело. И не трогай мой комикс, — рявкнула я на него, убирая свое чтиво, чтобы он его не достал. — Я получила этот выпуск только на прошлой неделе, и не хочу, чтобы ты или кто-нибудь другой его отравил.

Оливер нахмурился.

— Отравил? Каким образом?

Я вздохнула. Вероятно, я могла бы объяснить ему, что, дотрагиваясь до вещей, люди переносят на них свои чувства, образы и воспоминания.

Но мне было не до этого. Я просто хотела, чтобы меня оставили в покое, пока автобус, наконец, не доедет до лыжного курорта. Особенно потому, что на заднем плане я отчетливо слышала громкий смех Саванны, хотя они с Логаном сидели на расстоянии трех рядов от меня. Амазонка не прекращала хихикать с тех пор, как мы выехали.

— Ты можешь отравить его, просто потому, что это ты, — сказала я.

Лицо Оливера окаменело, в зеленых глазах блеснула ярость. Но я тоже разозлилась, в основном на себя, потому что никак не могла избавиться от этих дурацких чувств к Логану, хотя менее чем в четырех метрах от меня он улыбался другой девушке,

Как по команде, Саванна выбрала именно этот момент, чтобы снова кокетливо хихикнуть. Мне стоило больших усилий разжать челюсти.

— Зачем ты вообще сюда сел? — снова рявкнула я на спартанца. — Я точно знаю, что ты не хочешь со мной говорить. Я брала твой блокнот, помнишь? Я знаю, что тебе нравится кто-то из Академии, и это наверняка не я. Поэтому сделай нам обоим одолжение, не трать время на флирт со мной, или что ты там собирался делать.

К тому времени Дафна и Карсон прервали свой разговор и с отвисшей челюстью уставились на нас.

В какой-то момент в глазах Оливера мелькнула боль с чем-то, похожим на беспокойство. Я нахмурилась. О чем спартанцу беспокоиться? Я не сказала ничего такого, чего бы мы оба уже не знали.

Но я не успела выяснить, что с ним случилось, как Оливер встал, ринулся по проходу и упал на свое место рядом с Кензи. Он что-то сказал другу, и оба повернулись, злобно уставившись на меня.

А я просто уставилась на них. И не важно, друзья они Логана или нет. В данный момент они вели себя как идиоты.

Ладно, ладно, возможно, я вела себя немного стервозно, но, подсев ко мне и надоедая, Оливер первый начал.

— Что у вас случилось? — прошептала Дафна.

— Почему ты была так зла с ним?

Я пожала плечами.

— Не знаю, и мне как-то все равно.

Через три ряда, положив голову на плечо Логана, опять хихикала Саванна. Я подняла комикс, чтобы больше не видеть их, и не смотрела туда всю оставшуюся дорогу.

Автобусы из Академии прибыли на курорт в начале десятого. Несмотря на то, что я вовсе не хотела ехать, я поймала себя на том, что вместе со всеми уставилась в окна.

Паудер-курорт полностью соответствовал своему названию. В Академии еще темнела земля, в то время как здесь, наверху, все было белоснежным. Снег простирался во всех направлениях — от трехметровых сугробов вокруг парковки к склонам прилегающих холмов и до заостренных горных вершин.

Утреннее солнце освещало снег и заставляло его блестеть, словно кто-то расстелил ковер из бриллиантов по всей горе.

Все сверкало.

Дафна, Карсон и я взяли багаж и вместе со всеми вышли из автобуса. Нам пришлось прождать несколько минут, пока разгружали остальные автобусы, так что у меня было время оглядеться.

Мы стояли у подножия горы, от которого вверх тянулись лыжные трассы, как волны, становящиеся все больше и больше, пока наконец не исчезали в невероятно голубом небе. Канатные подъемники для лыжников стояли в ряд на отвесных, гладких холмах, будто карусели. Люди внутри медленно поднимались, чтобы потом снова съехать вниз.

И это лишь то, что я видела на этой стороне отеля. Здесь, внизу, теснились магазинчики, образуя очаровательную деревушку, где продавалось все, что угодно, от белого шоколада и лыжных костюмов до изделий декоративно-прикладного искусства. Здания с их остроконечными крышами, красочной росписью и красивой отделкой словно вышли прямиком из высокогорья Старого Света. Все было украшено к Рождеству. Толстые ветки остролиста, красные бархатные ленты и мигающие огоньки тянулись от одного магазинчика к другому. Вся деревня выглядела как живописное полотно.

Я почти рассчитывала увидеть бегущего мимо сенбернара с бочонком виски на шее, что окончательно дополнило бы картину отпуска.

Однако самым большим зданием оказался сам отель. Он возвышался над всем вокруг. Огромное двухэтажное сооружение выглядело так, словно его вытесали прямо из горы. Светло-серый камень сливался с гористой местностью, а длинные узкие окна отражали слепящий блеск снега.

Видимо, отель был недостаточно большим, я заметила, что на стройке рядом с правым крылом двигались люди. Шум пил, дрелей и других строительных инструментов сопровождался хриплыми криками. Я надеялась, что комната, которую мы с Дафной получим, не будет выходить на шумную сторону отеля.

Наконец, профессора собрали нас вместе и повели в отель, расположенный в центре всего комплекса Паудер.

Когда я впервые попала в Мифическую Академию, со всеми этими ее доспехами в коридорах и древними дорогими полотнами, развешанными повсюду, она казалась мне совершенно претенциозной, напыщенной и вычурной. Но Академия бледнела по сравнению с этим местом.

Все в отеле было массивным от каменного камина, занимавшего всю стену, и деревянных перекладин, поддерживающих потолок, до верхних окон в форме бриллиантов. Огромная люстра, выполненная из изогнутых рогов животных, висела посреди холла. Она освещала расставленные вокруг кожаные кресла и диваны, которые приглашали гостей присесть и насладиться теплом потрескивающего в камине огня. Тут и там на сером камне поблескивало сусальное золото и серебро, в то время как паркет блестел, словно бронза. Это было самое красивое, шикарное и дорогое место, которое я видела в своей жизни.

Но даже здесь не было спасения от статуй.

Посреди холла стояла десятиметровая каменная женщина с высоко поднятой головой и простирающимися к небу руками. Вокруг ее тела кто-то обмотал цепи из серебристых снежинок, создавая впечатление, будто она призывала снежную бурю.

Скади — скандинавская богиня зимы. Я знала ее по учебнику мифической истории. По углам холла и в нишах стояли другие статуи поменьше, например, фигуры Уллы, другого скандинавского бога зимы, и Бореаса, греческого бога северного ветра.

Отель, как и горная деревушка снаружи, был украшен к Рождеству. Крупные апельсины и инжир, словно драгоценности, лежали в серебряных чашах у подножия статуй рядом с кубками, наполненными вином из тутовых ягод со специями. Головы различных богов и богинь украшали венки из остролиста, а с их холодных пальцев свисали ветви омелы. В холле стояли небольшие группы кедровых деревьев и можжевельника, украшенные огоньками. Запах их иголок смешивался с приятным ароматом древесного дыма от огня в камине.

Все вокруг погрузилось в мягкий приятный свет от потрескивающего в очаге пламени, но я не могла избавиться от ощущения, что статуи не сводят с меня глаз также же, как всегда было в Мифе. Я внимательно взглянула на Скади. Может быть, воображение снова подшучивало надо мной, но казалось, что снежинки на ее теле одна за другой подмигивают мне, словно холодные, жестокие глаза. Моргнув, я отвела взгляд.

— Разве здесь не потрясающе? — спросила стоящая рядом со мной Дафна.

— Ну да, — пробормотала я. — Потрясающе.

Дафна ухмыльнулась, не заметив моего не слишком восторженного тона.

— Я же тебе говорила. Погоди, ты еще комнаты не видела. Они такие же роскошные. Здесь даже есть спа, где предоставляют все виды косметических и лечебных процедур. Присмотри за моими вещами, а я обеспечу нам комнату и ключ-карты, а потом пойдем осмотримся. Пойдем, Карсон.

Вдвоем они направились к образовавшейся у стойки регистрации очереди. Мы с Дафной получим комнату на одном из этажей, зарезервированных специально для девочек, в то время как Карсон со своим приятелем будет жить на этаже для мальчиков.

Ученики Нью-Йоркской Академии, должно быть, тоже уже приехали, потому что я не узнавала и половины учеников, толпившихся в холле. Впрочем, они все выглядели одинаково — бойцы-вундеркинды в самой дорогой одежде, какую только могли позволить себе их родители.

Волшебные искры потрескивали и блестели в воздухе, пока ученики обеих школ общались, разговаривали, смеялись и приветствовали старых друзей.

Я перетащила наши сумки к одной из стен, оставшись стоять возле нее, и просто смотрела, стараясь не глазеть. Несмотря на жуткие статуи, отель был действительно фантастическим. До маминой смерти мы часто ездили в отпуск, но никогда не останавливались в такой роскоши. Паудер принадлежал к тем местам, в которых все вплоть до мятных шоколадок, которые по вечерам оставляли на подушках, было спроектировано дизайнером.

— Впечатляет, да? — послышался рядом чей-то глубокий голос.

Я обернулась и увидела одного из самых милых парней, которых когда-либо видела. Серьезно. Он был просто… идеален. Светлые волосы, ярко-голубые глаза, фантастические скулы. И будто этого было недостаточно, он к тому же обладал классным телом. Даже под черной водолазкой угадывались мускулы.

Он выглядел чуть старше меня, может быть, на год или два. Сначала я даже не поняла, что он говорит со мной — я имею в виду, с чего бы? Но затем, когда он продолжал смотреть на меня, до меня дошло.

— Да, — проговорила я, затаив дыхание. — Изумительно.

— Как и то, на что я смотрю, — ответил он.

И улыбнулся мне.

Словно кто-то щелкнул выключателем. Казалось, зажглись все огни в холле — ладно, ладно, повсюду зажглись огни — потому что парень из милого превратился в захватывающего дух при помощи всего двух крошечных ямочек на щеках. Честно, все это, да еще и ямочки. Он выглядел как модель, будто сошел со страниц модного журнала. Он принадлежал к тому типу красивых парней, от которых просто невозможно оторвать глаз.

— Ты приехала на зимний карнавал? — спросил он.

Я кивнула.

— Да. А ты?

Он кивнул в ответ.

— Тоже. Как тебя зовут?

Мне понадобилась секунда, чтобы вспомнить.

— Гвен, — сказала я. — Гвен Фрост.

Он снова улыбнулся.

— Ну что же, Гвен Фрост, я Престон, из Нью-Йоркской Академии. Ты, наверное, посещаешь Академию здесь, в Каролине? Я знаю, ты не из моей школы, потому что я бы тебя точно заметил.

Я могла только кивать и следить за тем, чтобы у меня не отпала челюсть. Он что, флиртовал со мной? Было похоже на то, но я не могла сказать наверняка. У меня был не богатый опыт в таких вещах. До приезда в Мифическую Академию я встречалась с одним парнем, целых три недели. Теперь, когда я училась в Академии, парни по-прежнему не дрались друг с другом за право поговорить со мной.

— Это мой первый год в Мифе, — сказала я. — И мой первый зимний карнавал.

Он кивнул, как будто я сказала что-то клёвое и интересное, а не просто перечислила скучные факты. Какое-то время мы молча стояли рядом, тогда как другие ученики в холле сновали вокруг, смеялись, разговаривали или писали смс. Время от времени я искоса поглядывала на Престона и ждала, когда же появится его подруга. Такой милый парень? Он просто обязан быть вместе с кем-то.

Но к нам никто не подошел: ни девушки, ни парни, ни профессора. И я начала думать: а что если и мне пофлиртовать с ним? Совсем немного.

Не успела я открыть рот и попытаться, как заметила Дафну, которая махала мне рукой. Валькирия пробиралась ко мне сквозь толпу, держа в руках две пластиковые карточки. Я помахала в ответ.

Престон взглянул на часы.

— Ладно, мне пора. Уверен, мой сосед по комнате уже получил карточки.

Я кивнула, хотя чувствовала, как меня наполняет разочарование. Значит, он вовсе не флиртовал со мной. Просто ему надо было скоротать время до получения комнаты. Конечно.

Мне стоило догадаться с самого начала. Такие парни, как он, не флиртовали с такими девушками, как я. Я поморщилась, подумав, что, вероятно, выглядела как последняя дура.

Престон посмотрел на меня. Голубые глаза тепло светились на красивом лице.

— Сегодня после обеда я собираюсь зависнуть с друзьями. Я слышал, вечером в кафе «Солнцеворот» состоится классная вечеринка. Может, увидимся там?

Мое сердце замерло, дернулось, затем начало бешено стучать по ребрам.

Ладно, ладно, не то чтобы он конкретно попросил о свидании, но это прозвучало так, как если бы он не возражал снова встретиться со мной. Учитывая мое глупое, безответное, катастрофическое увлечение Логаном, я бы взяла то, что могла получить.

— Возможно, — ответила я, пытаясь выглядеть невозмутимо.

Престон улыбнулся мне в последний раз и ушел.

Несколько секунд спустя из толпы появилась Дафна и встала рядом со мной. Когда я не сразу обернулась к ней, валькирия щелкнула перед моим лицом пальцами, и повсюду разлетелись розовые искры, падая на пол, словно капли дождя.

— Земля вызывает Гвен. Куда ты уставилась?

— Ох, на парня, с которым я разговаривала.

Дафна сощурила глаза.

— Что за парень?

Я попыталась показать ей Престона, но между нами было слишком много народу, и он шел слишком быстро, так что вряд ли ей удалось его разглядеть.

— Выглядит милым, — сказала она, встав на цыпочки, чтобы лучше видеть.

— По крайней мере, сзади.

— Поверь, — пробормотала я, — он именно такой.

Дафна ткнула меня локтем в бок.

— Видишь? Я же тебе говорила, здесь полно парней из Нью-Йоркской Академии. И одного ты уже встретила. А еще не хотела ехать.

Я закатила глаза. — Да. Да. Ты моя гениальная лучшая подруга, всегда обо мне заботишься.

— Чертовски верно, — провозгласила Дафна. — А теперь пошли занесем сумки в комнату. Я обещала Карсону, что мы встретимся с ним как можно скорее.

— Да, госпожа, — съязвила я.

Мы схватили багаж и направились к одному из лифтов. Я оглядывалась в поисках Престона, но не смогла найти его среди всех этих людей в вестибюле.

Все-таки, возможно, Дафна была права. Найти очаровательного парня, чтобы отвлечься от Логана, быть может, было самым разумным, что я могла сделать на этих выходных.

Глава 8

Моё оптимистическое настроение продержалось до тех пор, пока мы с Дафной не встретили Карсона в одном из лыжных магазинчиков неподалеку от вестибюля отеля. Они бродили вдвоем по узким проходам, разглядывая снаряжение и пытаясь решить, чем хотят заняться сегодня: покататься на лыжах или на надувном баллоне.

Магазин, как и всё в Паудере, был наполнен самым лучшим, что только можно купить за деньги. Полки возле стен ломились от лыж всех типов, размеров и форм с гладкими яркими поверхностями, напоминавшими стекло. Дутые костюмы, лыжные брюки и перчатки с дизайнерскими логотипами занимали середину магазина, а на стойке у задней стены были разложены солнцезащитные очки, шапки и шарфы. На потолке болтались походившие на гигантские пончики, надувные баллоны неоновых цветов.

Я следовала за друзьями по всему магазину, чувствуя себя маленькой, жалкой и потерянной. Я никогда не была фанаткой свежего воздуха и предпочла бы остаться в своей комнате и почитать комиксы или посмотреть телевизор.

Было трудновато справиться со всей этой природой. Честно. Что такого классного в том, чтобы стоять снаружи на холоде или мчаться вниз с горы, стараясь не упасть и не переломать ноги?

Наконец, Дафна и Карсон выбрали лыжи, ботинки и одежду и посмотрели на меня, ожидая, что я сделаю то же самое. А значит, пришло время для признания.

— Я, э-э, не катаюсь на лыжах.

Дафна нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

Я съежилась.

— Я имею в виду, что не умею. Я ещё никогда не каталась на лыжах. Это одна из причин, по которой я на самом деле не хотела приезжать суда.

У неё отвисла челюсть.

— Как можно жить в горах и не кататься на лыжах?

Каждый в Академии ездит в Паудер или летает в Аспен по крайней мере один или два раза в год…

Голос валькирии становился всё тише по мере того, как она осознавала, что я никогда не была в Аспене, также как и в других изысканных местах, так хорошо ей знакомых.

Я уставилась на пару солнечных очков, переминаясь с ноги на ногу с горящими, к моему несчастью, от стыда щеками. И то, что очки стоили больше тысячи двухсот долларов, слабо помогало.

Большую часть времени я не возражала против того, что не имела дорогой одежды, автомобилей и драгоценностей, как у других. Я понимала, чего добивались мама и бабушка. Они хотели, чтобы я имела нормальную жизнь как можно дольше и не считала деньги чем-то самим собой разумеющимся. К тому же бабушка давала мне деньги на карманные расходы, и я неплохо зарабатывала, разыскивая потерянные вещи для студентов Мифической Академии. У меня было более чем достаточно денег, чтобы купить себе спортивный костюм, взять в аренду лыжи и делать все, чего бы я ни захотела сделать в эти выходные в Паудере. Но всякий раз, когда Дафна рассказывала, как летала в Хэмптон или на Багамы, или куда-то ещё…

… да, иногда я немного завидовала, потому что она побывала во всех этих интересных местах и делала все эти вещи, а я нет.

Карсон бросил на мня сочувствующий взгляд, от которого мне стало только хуже. Я не хотела, чтобы друзья меня жалели. И я ни в коем случае не хотела, чтобы они видели во мне бедную Гвен, ту цыганскую девушку, которая никогда нигде не была и не делала ничего классного.

Дафна постучала пальцами по губам, и вокруг неё засверкали искры.

— Хорошо, значит, ты не умеешь кататься на лыжах, но, может быть, мы сможем это исправить. Что, если попробовать ту штуку с луком?

— Какую еще штуку с луком? — спросила я растерянно.

— Ну же, — ответила она. — У меня есть идея.

— Это глупая, глупая идея, — пробормотала я. — Это никогда не сработает.

— О, заткнись, Гвен, — проговорила Дафна. — Ты ещё даже не попробовала.

Мы покинули магазин пол часа назад и теперь стояли на вершине склона для начинающих, экипированные лыжами, ботинками, перчатками и лыжными очками. Дафна выглядела очень мило в розовом костюме, Карсон чувствовал себя совершенно непринужденно в своем тёмно-зелёном снаряжении. А я ощущала себя раздутой зефириной. Серьезно. В штанах, которые выбрала для меня Дафна, было столько воздуха, что я стала минимум в два раза шире, а куртка оказалась такой надутой, что мне постоянно приходилось надавливать подбородком, только чтобы видеть, куда идти. Единственное, что было хорошим во всём костюме, его цвет — симпатичный оттенок фиолетового.

В костюме и так было не сладко, но оставались ещё лыжи. В сущности, у меня на ногах были две узкие, гладкие доски, и я чувствовала, словно в любой момент могла упасть. Не говоря уже о том, что при каждом движении я била себя по ногам дурацкими лыжными палками. Залезть на подъёмник и подняться сюда само по себе оказалось приключением. И теперь Дафна ожидала, что я в самом деле скачусь вниз.

Ладно, ладно, трасса имела не сильный наклон. Гора уходила вниз под плавным углом, может быть, метров на сто, и склон заканчивался. Кроме нас, здесь никого не было. Как и сказала Дафна, все в Мифической Академии умели ездить на лыжах и поэтому катались на трассах покруче и посложнее. И все же я была уверена, что даже на трассе для начинающих могу что-нибудь себе сломать.

— Ты готова? — спросила Дафна, снимая одну из розовых перчаток.

— Конечно, — пробормотала я и последовала её примеру. — С этим можно разделаться и сейчас.

Затем я потянулась, схватила Дафну за руку и стала ждать, когда появятся образы.

Неделю назад мы с Дафной собрались и сделали то же самое. В конце концов, мы были лучшими подругами и постоянно прикасались друг к другу. Я не хотела, чтобы моя психометрия срабатывала каждый раз, когда я нечаянно дотронусь до нее, и решила покончить с этим одним большим махом.

Ещё одна особенность моей магии.

Получив от кого-нибудь очень длинное видение или достаточно коротких за определенный промежуток времени, я привыкала к вибрации этого человека, и прикасаться к нему становилось легче. О, если бы моя кожа контактировала с ней дольше, чем пару минут, видения бы продолжились, но уже не такие сильные, если только она не была действительно сильно возбуждена или взволнована чем-то.

Итак, как-то вечером в общежитии Дафна пришла ко мне в комнату, мы сели на кровать и взялись за руки. Она ничего не видела и не чувствовала, потому что не обладала этим видом магии — магией прикосновения, как её ещё называли. Но я видела.

Мой разум заполнили разные картины из жизни валькирии, начиная с её детства, первого дня в Миф Академии и заканчивая поцелуями в засос с Карсоном на одном из их последних свиданий. Последнее я нашла немного противным.

Кроме того, я ощущала все чувства Дафны, каждое в отдельности. Какой она была сильной, дикой, смелой и преданной. И да, даже каким ужасным снобом и злюкой она иногда могла быть, типичная богатая девчонка. Но все эти образы и чувства, хорошие и плохие, представляли собой Дафну, и я была рада, что она моя лучшая подруга.

— Ты что-нибудь видишь? — спросила Дафна.

Карсон переводил взгляд с меня на нее.

— Пока нет, — проворчала я и, закрыв глаза, ухватилась за ее руку покрепче. — А теперь прекрати болтать и сконцентрируйся.

— Но ведь ты уже должна что-то видеть, — проговорила Дафна, совсем меня не слушая. — Если ты можешь использовать мои воспоминания, чтобы лучше стрелять из лука, то почему нельзя так же применить их для других вещей? Я знаю, что права. Я всегда права.

Настоящей причиной, по которой мы стояли на склоне для начинающих и держались за руки, была теория Дафны о моей психометрии.

Как она утверждала в моей комнате два дня назад, идея заключалась в том, что благодаря своей магии я могла перенять воспоминания и способности других людей.

В принципе, валькирия исходила из того, что если при помощи психометрии я смогла использовать её навыки в стрельбе из лука, то так же могла перенять и её способность кататься на лыжах. Тогда мы могли бы кататься на лыжах вместе, и им бы не пришлось оставлять меня на трассе для начинающих в одиночестве.

Вероятно, теория Дафны даже имела смысл. Благодаря своей цыганской способности я помнила все, что когда-либо видела при прикосновении к предмету или человеку — все изображения, все вибрации, все огни, звуки и эмоции. Просто я не думала, что могла целенаправленно вызывать их и использовать таким образом.

Внезапно в моей голове мелькнул образ Дафны, стоящей на самом верху длинного склона. Вскрикнув, она оттолкнулась палками и помчалась вниз с горы. И я ощущала все, что чувствовала она: как двигались из стороны в сторону колени, как брызнул снег из-под её ног, холод, обжигающий лёгкие.

Краем глаза я даже заметила покрытые снегом сосны, пролетающие мимо размытым пятном.

Затем, так же быстро, как и появился, образ исчез, оставив лишь гулкое эхо от ветра в голове.

Я открыла глаза и увидела, что Дафна и Карсон уставились на меня.

— Ну? — спросила Дафна.

— Сработало?

— Сейчас мы это выясним.

Я отпустила ее руку, снова одела свою перчатку и поплелась к краю холма.

— Давай, Гвен. Ты сможешь это сделать, — ободряюще крикнул Карсон.

Я не была так в этом уверена, но собиралась хотя бы попытаться. И если по пути вниз я что-нибудь сломаю, ну, Дафна говорила, что в отеле готовили фантастический горячий шоколад.

— Всё будет хорошо, — пробормотала я, воткнула лыжные палки в снег и оттолкнулась.

И тут же пожалела об этом.

Все происходило чертовски быстро. Снег был таким плотным и скользким, что казалось, стоило мне оттолкнуться, и я уже неслась со скоростью сто километров в час. А снег так сверкал на солнце, что я видела лишь цветные радуги вокруг.

На секунду меня затопила горячая паника.

Но я вытеснила ее, заставляя себя сосредоточиться и вызвать изображение Дафны, как делала, когда стреляла из лука с Кензи и Оливером.

Я могла сделать это. Я справлюсь.

Дафна, Дафна, Дафна — я мысленно повторяла имя валькирии снова и снова, представляя, как она скользит вниз по крутому склону в своём лыжном костюме, наслаждаясь каждой секундой.

И в одно мгновение всё изменилось.

Ноги подо мной стали сильнее и устойчивее.

Я опустила руки туда, где они и должны были быть, вместо того, чтобы дико размахивать ими в воздухе.

Мои колени стали двигаться справа налево, помогая контролировать скорость. Я начала делать повороты, насколько это было возможно на трассе для новичков.

Я сделала глубокий вдох и поняла, что кататься на лыжах вроде как… забавно.

Не успела я оглянуться, как уже достигла подножия холма. Я сделала правый поворот, затем левый и плавно остановилась, взметнув в воздух волну блестящего снега, будто занималась этим всю жизнь, а не только последние пару минут.

Дафна и Карсон восторженно прыгали, кричали и махали мне с вершины холма. Я подняла дрожащую руку и с сумасшедшей улыбкой на лице помахала в ответ. Я не верила, что это действительно сработает, но каким-то образом у меня получилось. Похоже, мой цыганский дар был больше, чем я думала. Мне следовало рассказать об этом бабушке Фрост при следующей встрече, но, возможно, она уже и так в курсе. В последнее время мне казалось, что бабушка всегда знает больше, чем рассказывает.

Дафна сделала движение рукой, показывая на подъёмник. Видимо, она хотела, чтобы я снова поднялась, и мы могли проверить, сработает ли это на следующей горе. Я помахала в ответ, показывая, что поняла, после чего поплелась в указанном направлении.

Несколько подъемников поднимались в гору, чтобы отвезти студентов, преподавателей или любого другого к лыжной трассе, склонам для сноуборда и санок.

Но у подножия склона для начинающих имелся только один подъёмник. И на нём было далеко не так много сидений, как на других, так что мне пришлось ждать, пока мимо не проедет одно из них.

И в этот момент я услышала позади зловещее низкое рычание.

Я замерла, кровь застыла у меня в жилах до температуры окружающего снега. Я узнала это рычание. Потому что слышала его уже дважды в своей жизни, и оба раза едва не умерла.

Приехать на курорт, повстречать Престона, перенять воспоминания Дафны, первый раз попробовать скатиться на лыжах. У меня было захватывающее утро. Достаточно захватывающее, чтобы совершенно забыть о существовании жнеца, который пытался меня убить, и о том, что он в любое время мог послать монстра выполнить эту работу.

Я медленно повернулась. И сначала не увидела его, но затем мое внимание привлекло движение в сосновом лесу на краю трассы. Я попыталась разглядеть, что там в тени, и горячо пожалела об этом.

Он походил на волка-переростка. Хотя существо пряталось в снегу, я видела, каким оно было огромным. Волк, казалось, был размером с немейского охотника, высотой доходя мне до пояса, а в длину больше моего роста. Позади него что-то шевелилось. И мне понадобилась секунда, чтобы понять, что это его хвост, который медленно двигался справа налево, поднимая с земли снег.

В густой косматой шерсти, не совсем черной, но и не серой, словно присыпанной пеплом, виднелись красные пряди. Кровавая окраска подходила к глубокому багровому цвету темных, светящихся глаз монстра, которые выглядели так, будто могли испепелить все вокруг, в том числе и меня.

У меня перехватило дыхание. Я видела изображение волка Фенрира лишь однажды в учебнике по истории мифов, странный движущийся рисунок, занимавший целую страницу, но сразу узнала этого монстра.

Обнажив острые, как бритва, зубы, волк оскалился в беззвучном рычании. Я знала, что где-то в снегу скрывались длинные черные изогнутые когти твари, способные разорвать что угодно. Дерево, кожу, мышцы, кости.

Все вместе превращало волка Фенрира в оживший кошмар.

И теперь он был здесь, чтобы убить меня.

Глава 9

Волк Фенрир зарычал, низко и сердито. Я медленно подняла лыжные палки, защищаясь и держа их перед собой. Тонкие, слабые палки, вероятно, мало помогут против волка, но это было лучше, чем ничего. Я была не так глупа, чтобы убегать. С лыжами на ногах я не пробежала бы и двух шагов, прежде чем монстр прыгнул на меня и разорвал на куски когтями и зубами. Судя по тому, как волк облизывался своим длинным красным языком и смотрел на меня яркими горящими глазами, это бы наверняка ему понравилось.

Уже в третий раз я сталкивалась один на один с мифологическим монстром, и первые два столкновения я пережила только благодаря Логану, который появился и спас меня. Но Логана здесь не было, и я осталась совсем одна…

— Эй, ребята! Сюда! Этот подъемник не так переполнен!

Группка учеников из Мифической Академии направлялась ко мне, скользя по снегу. Они остановилась возле подъёмника.

Волк посмотрел на них и снова угрожающе зарычал. Я сделала шаг назад, когда он отвлёкся, потом ещё и ещё, стараясь максимально увеличить расстояние между нами.

Волк встал и начал бродить туда сюда среди деревьев. Другие ученики, остановившиеся у подножия горы и ожидающие подъемник, даже не заметили его. Взгляд монстра скользил от них ко мне, и с каждой секундой его глаза становились все краснее и злее, пока не стало казаться, что на их месте мерцает всепоглощающий огонь.

Волк понимал, что я отхожу все дальше от него, но ничего не мог поделать, чтобы остановить меня, иначе его бы увидели. Я не знала, насколько разумны волки Фенрир, но этот, должно быть, инстинктивно понял, что глупо было прыгать в группу молодых людей. Возможно, я не смогла бы убить его самостоятельно, но другие ученики Мифической Академии были воинами, обученными уничтожать монстров. Я ни секунды не сомневалась, что они сумеют воспользоваться лыжными палками как копьями и убить тварь.

Шажок за шажком я отступала, пока не достигла группы возле подъёмника.

Конечно, другие студенты, как всегда, проигнорировали меня. Я не сводила глаз с волка, на всякий случай держа палки поднятыми..

Я хотела предупредить остальных. Но это было то же самое, что и побег. Вероятно, я не успела бы даже вскрикнуть, как волк уже выскочил бы из-за деревьев и когтями разорвал мне горло. Хотя ученики Мифической Академии и являлись воинами, я не думала, что они достаточно быстры, чтобы спасти меня от монстра. Я сомневалась, что даже Логан сумел бы это сделать. Так или иначе, я не была готова поставить на это свою жизнь, не сейчас.

Мне и не пришлось. Волк Фенрир рыкнул в последний раз, отходя глубже в лес, и исчез.

Наконец, спустились сиденья, и другие ученики забрались в подъёмник. С дрожащими коленками я сумела скользнуть на последнее сиденье, прежде чем оно снова стало подниматься в гору. Я наклонилась, вглядываясь в подлесок, но не увидела волка между густыми, покрытыми снегом ветвями. Он пропал так же быстро, как и появился.

Но я видела его не последний раз. Рано или поздно волк поймает меня. Он будет прятаться и поджидать на горе, пока не получит шанс разорвать меня зубами и когтями и затем отволочь мой труп к своему хозяину — Жнецу. Я знала это, но всё равно не могла подавить вопросы, которые крутились в голове.

Как мне его убить?

И кто вообще подослал его ко мне?

Когда подъёмник достиг вершины склона, я уже немного успокоилась. По крайней мере, я убеждала себя в этом, даже если сердце стучало так, словно в любой момент могло выпрыгнуть из груди, а ладони в толстых фиолетовых перчатках стали холодными и влажными от пота.

Дафна и Карсон ждали меня. Они сидели за деревянным столом, покрашенным в ярко-красный цвет, который напоминал кровь на снегу. Хотя, возможно, мне казалось так, потому что меня выбила из колеи встреча с волком Фенрир.

Держа в руках огромные кружки, друзья попивали горячий шоколад, который купили в киоске на краю склона. От чашек поднимался пар, который пах тёплым молоком и сладкой корицей с оттенком перечной мяты. В обычное время эти ароматы разбудили бы во мне желание тоже выпить кружечку горячего шоколада. Но в данный момент я ощущала только тошноту.

— Боже, Гвен. Почему так долго? — спросила Дафна.

— Да, мы уж думали, ты упала в сугроб или еще что, — пошутил Карсон.

— Нет, — сказала я тихо. — Но я видела волка Фенрир среди деревьев.

Вместо того, чтобы испугаться, Дафна оживилась после моих слов.

— В самом деле? Круто! Как он выглядел? Неужели такой же огромный, как немейкий охотник? У него были большие зубы?

— Круто? — в замешательстве спросила я. — Почему это круто!?

Дафна и Карсон обменялись взглядами, будто бы знали что-то, чего не знала я.

— Помнишь, на уроке Метис рассказывала, что некоторые волки Фенрир до сих пор живут в дикой природе? — спросил Карсон.

— Да…

— Ну, горы вокруг лыжного курорта являются одним из мест их обитания. В прошлом году пара детишек видели волков, слонявшихся поблизости. Они пытались подобраться поближе, но волки исчезли в лесу.

— И здесь водятся не только волки, — добавила Дафна. — Вокруг полно диких животных. Иногда на краю склона встречаются медведи или горные львы, или лоси.

Друзья стали рассказывать обо всех животных, которых видели в прошлом году, о фотографиях и видео, сделанных другими учениками.

— Но…

Я хотела сказать, что это был не просто дикий волк Фенрир, что, в отличие от меня, он не боялся, а наблюдал за мной своими красными глазами и, казалось, больше всего на свете жаждал меня убить. Но в последний момент я передумала. Дафна и Карсон выглядели такими счастливыми рядом друг с другом. Мне не хотелось портить им день своими рассказами об ужасном огромном злом волке. Особенно, если тот факт, что я вообще видела монстра, их не обеспокоил. Я не хотела выглядеть полной занудой или того хуже, чтобы друзья не поверили мне. Кроме того, существовала маленькая вероятность, что я ошибалась, и волк не собирался меня убивать.

Дикий или нет, волк все же оставался монстром. Может быть, они все имели красные глаза.

Ладно, ладно, я не слишком верила в это, но мне стало чуточку лучше.

В любом случае мои друзья приехали сюда, чтобы повеселиться. Из-за слухов, что здесь, в горах, слоняется волк с красными глазами, преподаватели могли совсем отменить зимний карнавал. Может, это эгоистично, но я не желала прославиться как Гвен Фрост, цыганская девушка, разрушившая все. Тогда я бы точно стала походить на странноватую неудачницу еще больше.

Важнее было то, что я хотела быть похожей на других, хотела стать настоящим воином.

Если волк пришел по мою душу, то мне хотелось позаботиться о монстре самостоятельно. Самой убить его. Хотя я не имела ни малейшего представления, как собиралась это сделать.

Я заставила себя улыбнуться друзьям, хотя лицо ощущалось застывшим и онемевшим.

— Давайте просто забудем про волка, ладно? Как вы думаете, может, стоит подняться на следующую трассу и посмотреть, сработает ли моя цыганская магия снова?

— Звучит как хороший план, — ухмыльнулся Карсон и надвинул темные очки на нос.

— Видишь? Я же тебе говорила, это сработает, — самодовольно сказала Дафна.

— Просто у меня всегда лучшие идеи.

— Ты такая классная, — сказал Карсон.

Закатив глаза, Дафна слегка ударила его по плечу. Карсон решил принять ответные меры и попытался украсть у нее горячий шоколад. Девушка шлепнула его по руке, они рассмеялись, и завязалась шутливая драка.

Не заметив моей натянутой улыбки, никто из них не понял, что я не присоединилась к веселью.

Остаток дня мы съезжали с разных склонов и снова поднимались на подъемнике. Я постоянно искала глазами волка Фенрира и следила, чтобы мы держались подальше от деревьев. К своему облегчению, я не заметила монстра среди заснеженных сосен.

Чем выше мы поднимались, тем многолюднее становилось, и я немного расслабилась. Волк не мог добраться до меня здесь, не перед всеми студентами и преподавателями. Это стало бы для него самоубийством. Находясь среди людей, я была в безопасности.

Пока что.

У меня, на удивление, хорошо получалось кататься на лыжах. Достаточно было использовать свою психометрию и подумать о Дафне, катающейся на лыжах, и я могла справиться с любым склоном, даже невероятно крутым и сложным. Но если я по какой-то причине теряла концентрацию, например, когда думала о волке Фенрире, воспоминания о Дафне становились размытыми, и у меня не получалось подключиться к ним.

Я ощутила это на своей шкуре, в буквальном смысле. В одно мгновение я качусь со склона, и все хорошо, затем вдруг думаю о волке, а в следующее уже лежу головой в сугробе, не имея ни малейшего понятия, как так получилось. А после мне требуется некоторое время чтобы прийти в себя.

Наконец, около пяти часов вечера, мы решили, что на сегодня достаточно, и спустились к отелю. Втроем мы поужинали в одном из местных ресторанов, таком же дорогом, как и все здесь. И так же, как в Академии, вместо нормальной еды здесь подавали затейливую ерунду вроде лягушачьих лапок, кролика и жаренного тунца.

Фу. Я заказала чизбургер с бифштексом из вырезки, сладкую картошку фри с пармезаном и кусочек пахлавы с оксидендровым медом, покрытой жареным миндалем. Пахлава оказалась далеко не такой вкусной, как у бабушки Фрост, но довольно сладкой, так что я всё-таки съела ее.

После ужина мы разделились.

Карсон отправился в свою комнату на седьмом этаже, а мы с Дафной поднялись к себе на тринадцатый. Наша комната находилась с той стороны отеля, которая граничила со стройкой, но, должно быть, рабочие разъехались на выходные. Во всяком случае, мы не слышали ни звуков пилы или дрели, ни стука молотка, и за ужином я не заметила шума.

Какое-то время мы провели в комнате, распаковывая сумки и сплетничая о том, кого видели на трассе, кто с кем был, и сколько ребят, возможно, подцепят кого-то из Нью-Йокской Академии. Одной из пар, которых я не увидела, были Логан и Саванна. Скорее всего, они были слишком заняты, засовывая языки в рот друг другу, чтобы кататься на лыжах. Меня не радовала эта мысль.

Я упала на кровать и уставилась в окно. Так как наш номер находился на самом верхнем этаже, из комнаты открывался прекрасный вид на окружающие горы и долины, утопавшие между зубчатых вершин. Снег, деревья и небо простирались до самого горизонта и сливались в нежных тонах фиолетового, серого и снежно-серебряного. Но прекрасный вид не успокаивал меня. Не сейчас. Мысли возвращались к волку Фенриру. Я спрашивала себя, где он мог находиться в этот момент, скрывался ли снаружи, в лесах, окружавших горнолыжный курорт, терпеливо ожидая следующего случая, чтобы напасть…

— Что случилось? — спросила Дафна, расчесывая свои золотые волосы и глядя на меня в зеркало. — Ты такая тихая весь вечер.

— Ничего, — соврала я. — Я просто устала.

Всё это катание на лыжах так утомляет.

— Устала? Тебе нельзя уставать! Нам ведь ещё идти на вечеринку сегодня, ты что, забыла?

Я застонала и снова легла на кровать.

— Ты же это несерьезно.

— Конечно, я серьезно. Да, кататься на лыжах это прекрасно и все такое, но вообще-то мы приехали ради вечеринок. Они здесь легендарны. В прошлом году кто-то поспорил с Морган МакДугал на то, что она вместе с несколькими парнями решится голышом прыгнуть в бассейн отеля. И она это сделала, притом будучи трезвой. Об этом потом неделями говорили.

Я поморщилась.

— Ну да, но я не Морган и точно не отношусь к тем, кто купается голышом. Не уверена, что хочу идти.

Уперев руки в бока, Дафна двинулась в мою сторону. Я лежала, положив ноги на подушку, и для меня она выглядела перевернутой вверх ногами. У кончиков ее пальцев сверкали и потрескивали розовые искры. Я вздохнула. Когда Дафна волновалась, злилась или просто раздражалась, от нее начинало исходить больше магии. Я предполагала, что в данный момент она недовольна, и знала, что это моя вина. До сих пор я не была такой уж супер веселой, и валькирия уже наверняка устала во всем меня уговаривать.

— Ну, конечно, ты хочешь пойти, — привязалась ко мне Дафна. — Это вечеринка, Гвен. Ну знаешь, место, куда ходят, чтобы повеселиться.

Я пожала плечами. Лучше не рассказывать ей, что для развлечения мне достаточно запастись сладостями и стопкой комиксов и остаться в комнате. В конце концов, именно так я проводила почти каждый вечер, когда была новенькой в Мифе и еще не обзавелась друзьями.

Одиночество меня не беспокоило. После смерти мамы какая-то часть меня всегда оставалась одинокой, пустой и наполненной болью.

И я знала, что так будет всегда. Со временем чувства могли ослабеть и притупиться, но тем не менее они были. Я всегда буду помнить, каково это, потерять маму. И всегда буду ощущать постоянную грызущую боль, желая, чтобы она была рядом.

— А что насчет того милого мальчика, с которым ты разговаривала в холле? Он ведь говорил, что идет на вечеринку в кафе «Солнцеворот», не так ли? — спросила Дафна.

— Ну да, наверное.

— И он сказал, что, может быть, вы увидетесь там?

— Да.

Дафна закатила глаза.

— Ну так он навряд ли тебя увидит, если ты не пойдешь на вечеринку.

Я открыла рот, но не могла поспорить с ее логикой. Разъяснив свою точку зрения, Дафна фыркнула и вернулась к зеркалу. Валькирия отложила расческу, выхватила из своей сумки от Дуни Бурк блеск для губ со вкусом малины и начала накладывать макияж.

Я осталась лежать на кровати, погрузившись в раздумья. Конечно, я бы с удовольствием пошла на вечеринку, встретила Престона и хорошо провела время, но я просто не могла забыть, что меня пытался убить жнец. Сначала внедорожник, затем стрела в библиотеке и вот теперь волк Фенрир в снегу. Кем бы он ни был, убийца был настроен серьезно.

Настолько, что мог отважиться на еще одну попытку здесь, на лыжном курорте.

К это поездке допустили только учеников и преподавательский состав из Мифа в Северной Каролине и из Академии в Нью-Йорке. Дафна рассказывала, что во время зимнего карнавала курорт не принимал других гостей. Это означало, что жнец не был случайным злодеем, который пробрался мимо сфинксов на территорию кампуса, он учился в академии. Моим преследователем был либо ученик, либо профессор, либо кто-то из служащих. Возможно, кто-то, кого я видела каждый день. Хелена Пакстон, высокомерная девушка-амазонка из библиотеки, мистер Лью, профессор математики, уроки которого наводили на меня смертельную скуку. Тренер Лир, руководивший командой по плаванию и регулярно помогавший в тренировках с оружием и других спортивных дисциплинах. Каждый мог оказаться жнецом.

Работая в полиции, мама убила не одного негодяя. Как-то раз она сказала мне, что неправильно убивать другого человека, но иногда это необходимо, чтобы защитить себя и других. Логан убил Жасмин, чтобы защитить меня, хотя ее семья и другие жнецы считали иначе.

Правда заключалась в том, что я хотела выяснить, кто пытался меня убить, чтобы самой позаботиться о жнеце.

Конечно же, мне ничего не удастся узнать, если я проведу в комнате весь вечер, что, безусловно, было бы безопаснее всего.

Нет, жнец и волк скрывались где-то там снаружи, и настало время найти их. Ну или, по крайней мере, хорошо повеселиться и хотя бы на одну ночь забыть об их существовании. В данный момент мне было все равно, какое из этих намерений осуществится.

Я села и посмотрела на отражение Дафны в зеркале.

— Хорошо, — сказала я. — Давай повеселимся.

Глава 10

— Вечеееринкаааа! — закричал парень римлянин, стоя на столе, и поднял пластиковый стаканчик с пивом.

— Вечееринкааа! — завопили все остальные и тоже подняли стаканы в воздух.

После чего все вместе опрокинули в себя их содержимое. В моём случае это было светлое пиво, по вкусу напоминавшее кислую траву.

Но тем не менее я выпила его, хотя бы для того, чтобы влиться в компанию. Сегодня здесь никто не пил лимонад.

Я наморщила нос.

— Фу. Не могу поверить, что кто-то пьёт это для удовольствия.

— Не для удовольствия, — попытался перекричать шум Карсон. Он одарил меня кривой усмешкой и подвинул очки на носу повыше. — Просто чтобы опьянеть.

— И как узнать, что опьянел?

Его усмешка стала шире.

— Когда тебе начнет нравиться вкус.

Было чуть больше девяти, и я, Карсон и Дафна находились на одной из многочисленных вечеринок, которые праздновались во время зимнего карнавала. Эта проходила в кофейне «Солнцеворот», одной из многих в деревне рядом с отелем.

Днём это место действительно являлось кофейней, где эспрессо, мокко и латте стоили слишком дорого, не говоря уже о кексах, булочках с изюмом и пирожных, продаваемых вместе с кофе. Время от времени я чувствовала запах сахара и специй, наполнявший воздух в течение дня, но вскоре его снова перекрывала вонь духов, пива и дыма.

Сегодня все столы сдвинули к стене, чтобы освободить место для танцевальной площадки. Кто-то установил стробоскоп, а из аудиосистемы гремела музыка с постоянными низкими басами. Дафна рассказывала, что весь комплекс Паудер принадлежал отцу Сэмсона Соренсена, который всегда разрешал викингу устраивать в кафе вечеринки во время зимнего карнавала, и профессора Академии не вмешивались. Отсюда невероятно громкая музыка и ряд бочек с пивом на стойке, которые были хорошо видны в панорамное окно. Не говоря уже о горящих оранжевых точках, выдающих учеников, которые затягивались сигаретами или незаконными вещами посильнее.

Что касается Сэмсона, он стоял в центре кофейни, в одной руке держа стакан с пивом, а другую положив на плечи девушки из Нью-Йоркской Академии. Викинг с ухмылкой принимал поздравления от ребят с тем, что закатил такую отличную вечеринку, а девушка рядом с ним не сводила с него восхищенного взгляда. Ничего удивительного. Волосы песочного цвета, карие глаза и ямочки делали Сэмсона одним из самых симпатичных парней обеих школ.

Было не так поздно, но уже не мало учеников совершенно напились. Один чувак лежал на стойке позади ряда бочек с пивом, обняв одну из них, будто прижимал к груди мягкую игрушку. Из открытого рта вытекала слюна.

Я заметила, потому что стояла в конце стойки, на которой лежала его голова. Возможно, он даже храпел, но из-за громкой музыки нельзя было сказать наверняка.

— Пошли. Потанцуем, — сказала Дафна и поймала руку Карсона.

Он поморщился.

— Пора бы тебе знать, что я не танцую.

Она одарила его самоуверенной улыбкой.

— Не волнуйся, детка.

Со мной ты будешь хорошо смотреться. Как всегда.

Карсон со смехом позволил Дафне затянуть себя на танцпол. Уже через секунду оба двигались под ревущую музыку. Дафна была гораздо пластичнее Карсона, который, казалось, состоял из машущих рук и дёргающихся ног. Если этот помешанный на музыке чудак не будет осторожен, то врежет кому-нибудь локтем в глаз.

Дафна и Карсон танцевали, что для меня означало стоять возле стены в компании с пускающим слюни парнем. Я взглянула на пребывавшего без сознания соседа. В этот момент он причмокнул губами, так что в уголке рта образовались пузырьки. Отвратительно.

Я отошла от стойки и оглядела толпу, как делала все время с нашего прихода час назад. Но не увидела ничего, кроме пьяных парней, танцующих девушек и целующихся взасос парочек. Никто из них не выглядел как переодетый жнец и никто, по-видимому, не хотел меня убить.

Как только мы переступили порог, мне стало ясно, что этим вечером я не вычислю своего преследователя.

Конечно, я не разработала настоящего плана, разве что плыть по течению и попытаться поймать какие-нибудь вибрации от убийцы. Но в кофейне находилось слишком много людей, чтобы дотронуться до каждого. Кроме того, я сомневалось, что смогу почувствовать хоть что-то в их затуманенных алкоголем сознаниях.

Я всё ещё осматривала толпу, когда в дверях появился Логан.

Он выглядел превосходно, как всегда.

Угольно-черные волосы блестели в мигающем свете, тёмно-синий пуловер акцентировал внимание на ледяных светлых глазах, а кожаная куртка отлично подчёркивала сильные широкие плечи. У меня перехватило дыхание, а сердце быстрее забилось в груди.

Но, конечно, он был не один. Логан развернулся и вытянул руку. Секунду спустя через порог переступила Саванна. Рыжие волосы девушки падали на спину медными волнами. Логан склонился к ней, прошептал что-то на ухо, и Саванна рассмеялась.

Они и впрямь прекрасно смотрелись вместе -

оба богатые, сильные и красивые. Я ничего не знала о Саванне, кроме того, что она была сверхъестественно быстрой амазонкой. Но казалось, Логан в самом деле ей нравился. Я могла судить об этом по тому, как она ему улыбалась.

Точно так же всегда улыбалась ему я, так, что каждый мог увидеть в моих глазах чувства.

Логан, должно быть, почувствовал мой пристальный взгляд и обернулся. Секунду поколебавшись, он поднял руку. Стиснув зубы, я заставила себя улыбнуться и помахать в ответ. Саванна оглянулась вокруг, видимо, задаваясь вопросом, кого он приветствует. Увидев меня, девушка поджала губы и схватила спартанца за руку. Она потащила его на другую сторону кафе, так далеко от меня, насколько это было возможно, находясь в одном помещении. Логан бросил еще один взгляд в мою сторону и последовал за ней.

У меня внутри все сжалось. Внезапно я захотела еще пива, еще эля, еще чего-нибудь, чтобы смыть горький привкус во рту и заглушить острую опустошающую боль в груди.

Я все еще держала в руке пластиковый стаканчик. Я наклонилась через пускающего слюни парня и повернула кран бочки, которую он охранял. Ничего не полилось. Пусто. Конечно, бочка была пуста. Наверно, слюнявый парень вылакал все еще пару часов назад. Не найдя поблизости другой бочки я отошла от стены и стала пробираться сквозь толпу, тщательно следя за тем, чтобы никого не задеть. Мне было достаточно плохо и без того, чтобы ощущать чью-то попойку.

Пришлось перепробовать несколько бочек, прежде чем я нашла ту, в которой осталось пиво. Я повернула кран. Стакан наполнился темно-коричневой жидкостью. Я недоверчиво понюхала ее. Она была темнее, чем пиво, которое я пила раньше, и пахла в два раза кислее, будто кто-то в нее помочился. А, может, так и было. На таких мифических вечеринках все возможно. Вздохнув, я поставила стакан на стойку. Я просто не могла выпить эту гадость, неважно, как сильно в тот момент мне хотелось напиться.

Я повернулась, оглядываясь в поисках Дафны и Карсона, но не смогла разглядеть их в покачивающейся толпе. Примерно в шести метрах от меня стояли Логан и Саванна, полностью погруженные в разговор.

Меня снова затошнило, а по венам, как кислота, заструились ярость, разочарование и тоска. Я должна уйти отсюда, пока не натворила что-нибудь глупое. Например, не начала громко кричать о том, как же несправедливо, что Логан пришел на вечеринку с другой девушкой, что жнец уже дважды пытался убить меня, а на лыжной трассе я чуть не стала кормом для волка Фенрира.

О том, что владею магическим мечом, которым толком не умею пользоваться, и что одна богиня избрала меня своим чемпионом, хотя я абсолютно не подходила для этой работы. О том, что я не была воином, как другие, и никогда им не стану, как бы не старалась или желала быть похожей на них. Не говоря уже о том, что мою маму убил пьяный водитель, которого полиция так и не нашла, и я до сих пор ужасно по ней скучала и иногда плакала во сне. Да, у меня имелось множество причин кричать.

Я развернулась и пошла к двери, не заботясь о том, кого толкала по пути. Внезапно кафе показалось мне слишком душным, маленьким и тесным, словно клетка.

Направляясь к выходу, я прошла мимо Кензи и Оливера. Спартанцы, словно сиамские близнецы, всегда были вместе. Но сегодня они оба охотились. Повернувшись, Кензи разговаривал с Талией Пизарро, высокой, красивой амазонкой с черной как смоль кожей, а за его спиной Оливер общался с девушкой, которая была мне незнакома, наверно, из Нью-Йоркской Академии.

Оливер заметил мой взгляд, и его лицо покраснело от злости. Судя по тому, как он на меня уставился, парень до сих пор злился из-за того, как я обошлась с ним сегодня в автобусе. Как бы то ни было, я все еще не понимала, почему он вообще подсел ко мне.

Уверена, Оливер не был мной увлечен, тогда почему он пытался заговорить со мной? Взяв его дневник на тренировке, я не смогла получить кристально-четкое представление от том, кем была его таинственная пассия, но видела достаточно, чтобы понять, что это не я.

Однако жесткий взгляд спартанца заставил меня задуматься, почему он вообще разговаривал с другой девушкой. В конце концов, она была блондинкой, а не черноволосой, как таинственный объект обожания Оливера в моем туманном видении.

Я отогнала мысли о спартанце и открыла дверь. Холодный свежий ночной воздух коснулся щек. Вокруг, плавно опускаясь на землю, кружились снежинки.

Легкий бриз принес металлический запах и поведал, что приближалось еще больше этой белоснежной ерунды. Я посмотрела наверх. Сегодня не было видно звезд, но на несколько секунд показался тонкий полумесяц, прежде чем его поглотили тучи. Рождественские огоньки, развешанные по всей деревне, блестели и мигали в темноте красными, зелеными и золотыми цветами.

Я прислонилась к витрине, засунула руки в карманы и глубоко вздохнула. Вдох — выдох, вдох- выдох, как учила делать мама, если я боялась, паниковала или волновалась. Медленный равномерный ритм успокоил меня, немного уняв ярость, разочарование и боль в сердце. На вечеринке по-прежнему гремела музыка, но сюда доносились лишь приглушенные звуки. Через стекло и кирпичи пробивался только глубокий, громыхающий бас.

Однако тишина и покой продержались недолго. Прошло около двух минут, когда, шатаясь, появилась валькирия в обтягивающей белой водолазке, зеленой кожаной мини-юбке и сапогах на смехотворно высоких каблуках. Пошатываясь, она прошла несколько метров, наклонилась…и ее стошнило только что выпитым пивом. Я поморщилась. Фуу. Вот уж чего мне абсолютно не хотелось видеть.

Она выпрямилась, вытерла рот рукой, и я осознала, что это Морган МакДугал. Валькирия почувствовала мой взгляд и обернулась.

Так мы и стояли, тупо уставившись друг на друга. Вохможно, дело было в мигающем свете, но лицо Морган казалось таким же зеленым, как ее юбка и подходящие по цвету сапожки.

— Может, тебе, э-э, помочь? — спросила я.

Морган открыла рот, будто хотела что-то сказать, потом снова закрыла, поджала губы и лишь помотала головой. Не сказав больше ни слова, она развернулась и нетвердой походкой направилась в сторону отеля, вонзая в снег шпильки.

Вид Морган, которой было так плохо, ясно свидетельствовал, что пора уходить. Я повернулась и посмотрела в окно. Мне не сразу удалось отыскать Дафну и Карсона, которые всё ещё танцевали. Ну, Дафна танцевала. Я не была уверена, что делал Карсон.

Я раздумывала, стоит ли зайти и сказать им, что с меня достаточно на этот вечер. Но тогда Дафна настоит на том, чтобы они с Карсоном тоже ушли с вечеринки и проводили меня до отеля.

Она была такой хорошей подругой, и Карсон тоже. Оба, можно сказать, весь день нянчились со мной, они заслуживали немного времени для себя.

Кроме того, снаружи бродило множество учеников Мифической Академии. Они смеялись и разговаривали, переходя с одной вечеринки на другую. Дорога до отеля была достаточно безопасной. С моего места виднелся вход, освещённый гирляндой рождественских огоньков в форме сосулек. Я сомневалась, что даже жнецу хватило бы глупости или храбрости напасть на меня посреди горной деревни, особенно деревни, заполненной пьяными учениками.

Так что я приняла решение. Оттолкнувшись от здания, я направилась к отелю и налетела на Престона.

В одну секунду я была одна. В следующую он уже стоял напротив.

— Уфф!

Я врезалась прямо в Престона, отскочила от его груди и, конечно же, поскользнулась на заледеневшем участке тротуара. Я бы свалилась на задницу прямо перед ним, если бы он не успел поймать меня, прижав к груди.

— Хорошие рефлексы, — сказала я, глядя в голубые глаза.

Он усмехнулся.

— Приятно знать, что долгие часы тренировок наконец окупились.

Мы простояли так еще момент, замерев в этом странном, интимном объятии. Потом я откашлялась и отвела взгляд. Престон понял намёк и поставил меня на ноги.

— Всё в порядке? — обеспокоенно спросил он.

— Теперь да, — ответила я с улыбкой.

Престон снова улыбнулся мне.

— Хорошо. Знаешь, я надеялся встретить тебя здесь сегодня, Гвен.

Гвен. Даже мое имя он выговаривал сексуально, как будто было недостаточно красивой внешности и мускулистого тела, чтобы он и так выглядел привлекательно. Ладно, ладно, возможно, часть моего сердца упрямо твердила, что голос Престона звучал не так хрипло, как у Логана, когда он называл меня цыганочкой.

Но Логан находился внутри с другой девушкой, а я стояла с Престоном здесь, на улице. Может, Дафна была права. Может, пришло время найти кого-нибудь, кто сумел бы отвлечь меня от Логана. И я считала, что Престон отлично подходил для этой задачи.

— Я тоже надеялась встретить тебя, — произнесла я.

Мы стояли, глядя друг на друга. Свет из кафе и рождественские огни подчеркивали гладкую кожу и идеальные черты Престона, от чего он выглядел старше, привлекательнее и немного опаснее. Он продолжал смотреть на меня, словно я выглядела так же сногсшибательно, как и он. Конечно же, это было не так. Но, хоть я и чувствовала, как щеки заливает краской, мне нравилось его внимание.

Со скамейки в нескольких шагах от нас встала парочка. Даже по пути к отелю они не отрывали губ друг от друга.

Престон дернул головой в сторону скамейки.

— Присядем?

Я кивнула. Мы подошли и устроились на скамейке.

Престон откинулся назад и положил руку на спинку. Выглядело так, будто он обнимал меня за плечи. Мы оба были одеты в куртки, а он носил еще и перчатки, поэтому я могла не опасаться, что подхвачу какие-нибудь исходящие от него колебания. Тем не менее мне нравилось находиться рядом с ним.

В какой-то момент я спросила себя, а что будет, если я наклонюсь и пробегусь пальцами по лицу Престона.

Что бы я увидела и почувствовала, если бы применила цыганский дар и получила видение о нем. Парней было так трудно понять, особенно таких супер милых, как Престон, поэтому моя магия служила личным встроенным детектором лжи. Психометрия поведала бы, что он думал обо мне на самом деле. Считал ли он меня красивой, или веселой, или совсем чокнутой? Действительно ли я ему нравилась, или он думал о ком-то другом, или сидел здесь, потому что рассчитывал со мной переспать.

Искушение было так велико, что у меня чесались руки от нетерпения, но я заставила себя засунуть их в карманы куртки. Я не стану этого делать.

Я не хотела применять свою магию таким образом. Я бы не стала отнимать у людей их секреты только потому, что могла и хотела знать, что у них на уме. Это решение я приняла несколько недель назад, когда поняла, что Логан что-то скрывал от меня — секрет, разлучивший нас.

К тому же сегодня мне хотелось чего-то…

чего-то простого, легкого и романтичного. Я считала романтичным сидеть с милым парнем на лавочке и смотреть, как снежинки падают на его белокурые волосы.

— Так ты учишься в Мифической Академии здесь, на Юге? — спросил Престон. — Как давно?

— Второй год. А ты?

— Четвертый.

Значит, ему было около девятнадцати, старше меня на два года. Вовсе не слишком стар.

— И кто ты? — спросила я. — Спартанец?

Римлянин? Какой-то еще воин-вундеркинд?

Престон покачал головой, его лицо на мгновение помрачнело, и он ответил.

— Нет, я всего лишь викинг.

Еще у меня есть младшая сестра, но она, конечно же, валькирия.

Я кивнула. Как и в нормальных семьях, братья и сестры делили кровь и наследие, но при этом не всегда считались воинами одного вида. Обычно мальчики становились викингами, а девочки валькириями. Или мальчики были римлянами, а девочки амазонками. Также существовали группы воинов, где все сводилось к одному. И мальчики и девочки относились к спартанцам, самураям, ниндзя и так далее. Дафна однажды пыталась мне объяснить, но я так и не разобралась до конца.

— И я однозначно не вундеркинд, — продолжил Престон. — По крайней мере не в глазах родителей, когда Академия присылает мои оценки по электронной почте. В данный момент я на грани того, чтобы завалить историю мифов точно так же, как в прошлом семестре, и позапрошлом.

— О, не переживай так, — сказала я, подтрунивая. — У меня все еще хуже. Я почти завалила спорт. Серьезно, спорт. Ну не глупость ли?

Мы переглянулись и начали хохотать. Он глубоким, сексуальным смехом, а я более высоким. Мне нравилось, как мы звучали вместе.

— Ты заваливаешь спорт, почему? — спросил Престон. — Вы тут на Юге делаете что-то, чего не делаем мы в Нью-Йорке?

Я пожала плечами.

— Наверное, нет. Просто я не очень спортивная. Что насчет тебя?

Престон тоже пожал плечами.

— Я неплохо управляюсь с мечом, но, когда дело доходит до другого оружия, я с позором проваливаюсь. И ненавижу стрельбу из лука. Я просто-напросто не попадаю.

Перед моим внутренним взором возникла картинка стрелы, застрявшей в книжной полке в тридцати сантиметрах от моей головы.

— Мне тоже не очень нравится стрельба из лука.

Потом мы просто беседовали. О наших школах и о разнице между ними, о занятиях и профессорах, о музыке и фильмах, о спорте и книгах. Мне нравился Престон. Он был умным, веселым и очаровательным, одним словом, абсолютно сногсшибательным.

Какая-то часть меня все еще не могла поверить, что у него не было подружки, что он зависал со мной, вместо того чтобы пойти в кафе, найти девушку посимпатичней и флиртовать с ней.

Такую, как Морган, которая, вероятно, уже бы давно пригласила его к себе. Но мне не на что было жаловаться. В кои-то веки я хорошо проводила время и собиралась насладиться этим, пока была возможность.

Мы просидели на скамейке, наверное, с полчаса, когда снегопад усилился и укутал нас покрывалом из крупных пушистых снежинок. По какой-то причине снег напоминал мне Нику. Он был холодным, очень красивым и вместе с тем опасным, как и богиня победы.

По телу пробежала дрожь, и я осознала, что, пока мы сидели на улице, нос и щеки онемели от холода. Престон заметил, что меня трясло. Он пододвинулся ближе, обнял меня и посмотрел в глаза. В какой-то момент мне показалось, он собирался наклониться и поцеловать меня. Сердце бешено стучало в ожидании. Часть меня хотела этого, а другая все еще желала, чтобы на его месте был Логан.

— Не хочешь убраться отсюда? — вполголоса спросил Престон. — Может, пойдем куда-нибудь в теплое местечко, где мы сможем… поговорить?

Я не знала, что он на самом деле предлагал: разговоры или поцелуи, или что-то совершенно другое, но с ним я была рада всему. Я улыбнулась ему:

— Пойдем.

Глава 11

Престон поднялся и протянул мне руку. Я скользнула голыми пальцами по его ладони, наслаждаясь ощущением гладкой ткани перчатки на своей коже. Секундой позже включилась моя психометрия, и я увидела Престона, сидящего в темном автомобиле и надевающего перчатки.

Не великое дело. Это было как раз то, чего я ожидала. Именно то, что я видела всегда, когда прикасалась к чьей-то одежде.

Обычно я едва замечала эти вспышки, но на этот раз мне показалось, будто за этими воспоминаниями скрывалось нечто большее. Что-то скользило прямо на краю сознания. Что-то важное…

Прежде чем я смогла на этом сконцентрироваться, Престон потянул меня направо. Вместо того, чтобы идти в направлении отеля, он повел меня вокруг здания в тень. Мое сердце забилось быстрее.

Если бы он увлек меня туда и попытался поцеловать, я была бы совсем не против…

Дверь кафе со звоном открылась, и на улицу вышел Логан.

Я так удивилась его неожиданному появлению, что выпустила руку Престона. Вызванное перчаткой воспоминание, каким бы оно ни было, исчезло, стоило мне потерять контакт. И, разумеется, я поскользнулась на идиотском льду.

В этот раз мне удалось самой поймать равновесие и не шлепнуться на задницу.

Логан протянул руку, чтобы помочь, но я отмахнулась. Во-первых, потому что я и так была достаточно смущена, а во-вторых, он не надел перчаток. И я понятия не имела, какие образы могла получить, прикоснувшись к руке Логана.

Мне совсем не хотелось увидеть, как он целует Саванну или что-то еще в том же духе. Я уже достаточно насмотрелась вживую. Кроме того, я могла узнать, какие чувства он испытывал к амазонке. И если бы моя магия подтвердила, что Саванна действительно что-то значила для него, ну… это бы лишь ранило меня еще сильнее.

Логан заметил настороженный взгляд, который я бросила на его пальцы. Он сжал руку в кулак и убрал ее. Не так давно спартанец пытался меня поцеловать, однако прежде чем наши губы соприкоснулись, мне стало ясно, что тогда меня настигнут видения, и что очень может быть мне совсем не понравится увиденное.

Тогда я еще не слишком хорошо знала Логана и боялась почувствовать, что он считает меня посмешищем. Что он поцеловал меня только из жалости, потому что считал полной неудачницей или хотел затащить меня в кровать. В конце концов, все считали его бабником. В общем, это были не те чувства, которые мне хотелось испытывать в объятиях привлекательного молодого человека, совсем не те. У меня уже имелся опыт одного такого видения с Дрю Скюресом, моим первым и единственным парнем. В тот раз я увидела, что во время поцелуя он представлял совсем другую девчонку. Я тут же дала Дрю отставку, но боль это не уняло.

Так что в тот вечер я в последний момент отстранилась от Логана, чем ранила его чувства. Он решил, я не хотела целовать его из-за того, что он был спартанцем, ведь они пользовались репутацией крайне грубых и жестоких людей. Я пыталась объяснить ему свою психометрическую магию, но ничего не вышло. И судя по мрачному выражению его лица, он и сейчас ничего не понял.

— Цыганочка, — произнес Логан, глядя не на меня, а на Престона. — Кто твой друг?

— Это Престон. Престон, это Логан. Он учится со мной в Академии Северной Каролины.

Престон протянул руку. Логан неохотно принял ее и пожал. Я считала, что на этом все, и сейчас Логан просто вернется на вечеринку к Саванне. Но вместо этого парень скрестил руки на груди и прислонился к стене. Будто ожидал, что мы с Престоном останемся поболтать с ним. Странно. Очень странно.

— Спартанец? — спросил Престон, бросив взгляд на его расслабленную позу.

Логан кивнул. Он не спросил, кем был Престон, что показалось мне довольно невежливым. Может быть, я знала недостаточно об обычаях Мифической Академии, но взаимно представиться и сказать, к какому виду воинов относишься, было, пожалуй, самым вежливым способом начать разговор между ребятами из разных школ. Я слышала это тысячу раз сегодня на трассе, да и сама успела пообщаться с парой ребят из Нью-Йорка.

По крайней мере, до тех пор, пока они не начали пялиться на меня и расспрашивать, к какому виду воинов относятся цыгане, и какой силой я обладаю.

Никто не скрывал, что цыгане это люди, получившие магию в дар от богов, но это было и не общеизвестно. Почти все ученики и даже некоторые преподаватели в Мифической Академии считали меня всего лишь еще одним видом воина, что теоретически, думаю, было верным. Но я не совсем понимала, почему мало кто слышал о цыганах. Я собиралась непременно спросить об этом бабушку Фрост или профессора Метис.

— Что ж, Логан, — сказала я весёлым голосом. — Уверена, ты хочешь вернуться в тепло. Мы с Престоном как раз собирались уходить.

— О? И куда вы хотели пойти? — поинтересовался Логан.

— Может, я присоединюсь. Эта вечеринка становится немного скучной. Все пиво уже закончилось.

Я нахмурилась. Зачем ему идти с нами? Я имею в виду, привет, мы как раз собирались спрятаться в тени и начать целоваться. Логан мог бы догадаться. В конце концов, у него предостаточно опыта в таких вещах. Сузив глаза, спартанец холодно смотрел на Престона, и, возможно, поэтому у меня внезапно появилась очень странная идея. Логан же не… Он ведь не мог… Не может быть, чтобы он ревновал. Так ведь?

Престон взглянул на Логана, потом опять на меня. Его брови поползли вверх. Он понял, что между мной и Логаном что-то было. Вот бы он и мне объяснил, что происходит, потому что я не имела ни малейшего представления.

— Вообще-то, мне нужно проведать друзей. Они на вечеринке в другом конце деревни, — с улыбкой обратился ко мне Престон. — Но я бы с удовольствием встретился с тобой завтра. Может, пообедаем вместе?

Мое сердце ёкнуло, а на губах появилась широкая улыбка. Он хотел увидеться снова. Возможно, я действительно ему нравилась. Мне хотелось весело закружиться, но для этого я, конечно, была слишком крута. По крайней мере, стоило подождать, пока я вернусь в свой номер, где никто не сможет это увидеть.

— Договорились, — ответила я.

Мы достали мобильники и обменялись номерами.

— Просто напиши, когда появится время, ладно? — сказала я Престону.

Он кивнул, подарив мне еще одну убийственную улыбку.

— Конечно, напишу. Я хорошо провел время сегодня, Гвен.

Я улыбнулась в ответ.

— Я тоже.

На секунду Престон заколебался, как будто собирался наклониться и поцеловать меня в щёку, но потом его взгляд скользнул к Логану, и он передумал. Престон кивнул мне, засунул руки в карманы куртки и поплёлся через деревню.

Как только он скрылся из виду, я развернулась и ткнула в Логана пальцем, не касаясь при этом его груди.

— Что, чёрт возьми, это было?

— Что ты делаешь, цыганочка? — мягко спросил он вместо ответа. — Ты ведь даже не знаешь этого типа.

У меня открылся рот, а по венам разлилась ярость, прогоняя холод от падающего снега.

— О, оставь это дерьмо с двойными стандартами при себе. Я могла бы сказать, что знаю о Престоне не меньше, чем ты обо всех девчонках, с которыми переспал. Сколько матрасов ты подписал в Мифической Академии? Бьюсь об заклад, больше, чем Престон в Нью-Йорке.

Логан стиснул зубы, но не стал спорить. Мы оба знали, что он слыл бабником, не важно, было это правдой или нет.

— Что я делала? Я пыталась наслаждаться жизнью, — отрезала я. — Вот для чего мы все приехали сюда на выходные, помнишь? Чтобы напиться и подцепить кого-нибудь из другой Академии. По словам Дафны, это ежегодная традиция. Да и что тебя так волнует? Ведь сегодня ты пришел с Саванной,

а не со мной.

Логан уставился на меня. В ярко-голубых глазах мерцали чувства.

— Мне не все равно, — произнес он, наконец, проведя рукой по тёмным волосам, так что скопившиеся на них снежинки растаяли. — Больше, чем должно быть. Намного больше.

Эти слова я хотела услышать от него уже несколько недель, с того самого момента, как осенью пригласила его на свидание. Даже сейчас они заставили меня трепетать от счастья. Но я была слишком зла за то, что он посмел встать между мной и Престоном и испортить момент. Его не касалось, с кем я общаюсь. Как и то, с кем я собиралась целоваться.

Счастье и злость сражались у меня в груди, как пара древних греко-римских борцов. Это не заняло много времени, и злость победила.

— Тебе не все равно? Правда? Мне так не кажется, потому что каждый раз, когда я оборачиваюсь, ты засовываешь язык в горло Саванне, прямо у меня на глазах.

Логан поморщился.

— Ты не понимаешь. Саванна мне действительно нравиться, но ты… ты другое дело, цыганочка. Что-то особенное.

Так было всегда, с самого первого дня, когда ты врезалась в меня и высказала все во дворе Академии.

Я подняла бровь.

— Другое дело? Что-то особенное? В самом деле? Если я такая особенная, если я так много значу для тебя, почему ты дал мне от ворот поворот, когда я пригласила тебя на свидание? А, Логан? Почему ты сделал это, если я так тебе нравлюсь?

Он не ответил, но я заметила, как в его глазах мелькнула боль. Мне захотелось протянуть руку и как-то утешить его, но я оттолкнула это чувство в сторону и позаботилась, чтобы сердце оставалось холодным, как снег вокруг. Сейчас мне следовало быть безжалостной, такой же, каким был он, когда говорил, что мы не можем быть вместе, что мы не можем даже сходить на одно простое свидание.

— Позволь, я угадаю. Ты всё ещё хранишь тот большой-большой секрет. С которым, по твоему мнению, я не смогу справиться. От которого ты перестанешь мне нравиться, — я закатила глаза. — В любом случае я не хочу понимать ни тебя, ни твою дурацкую сумасшедшую логику. Просто оставь меня в покое, спартанец, и я сделаю тоже самое.

Я развернулась и зашагала в сторону отеля.

— Гвен. Остановись. Пожайлуста.

Он произнес мое имя, а значит, говорил серьёзно. Только тогда он называл меня Гвен, вместо того чтобы шутливо именовать цыганочкой.

Он дал мне это прозвище при нашей первой встрече. На сей раз я была слишком зла, чтобы беспокоиться об этом. Я продолжала идти.

Но Логан думал иначе. Я не прошла и трёх шагов, как он схватил меня за руку и развернул. Дурацкие спартанские рефлексы. Он был намного быстрее меня. Это просто не справедливо: его хватка была такой сильной, что я не смогла бы вырваться.

Не успела я оглянуться, а Логан уже толкнул меня к углу дома. Мы стояли в тени, скрытые от взглядов и льющегося из кофейни света.

Его лицо находилось очень близко,

так близко, что я ощущала его горячие дыхание на своей щеке, могла разглядеть серебряные крапинки в льдисто-голубых глазах.

Могла вдохнуть его слабый пряный аромат. Так близко, что ощущала силу его тела, и это заставляло меня желать чего-то, что, я знала, будет одновременно и страшно, и прекрасно, и душераздирающе. Побыть наедине с ним в темноте, прикасаться кожа к коже, без всяких секретов между нами. Только чувства, все эти чувства.

Снежинки продолжали падать вокруг нас на землю, а облако нашего дыхания двигалось туда сюда между нами. Издалека мы, вероятно, походили на парочку, которая сбежала с вечеринки, чтобы провести немного времени вдвоем. Но мы не были парой, мы вовсе не относились к этим счастливцам. Осознав это, я почувствовала себя несчастной.

Потому что даже сейчас я хотела, чтобы он меня поцеловал. Хотела, чтобы он желал меня так же, как и я его.

— Послушай, мне очень жаль, — сказал Логан тихо.

— Просто мне не нравится видеть тебя с другим. Я видела вас двоих в окно. Вы разговаривали, а потом встали, и я знал, что ты пойдёшь с ним.

— Ты такой лицемер. Ты не имел права выйти и встать между нами, — свирепо прошептала я. — Абсолютно никакого права. Не тогда, когда ты вместе с Саванной.

— Я знаю.

Он больше ничего не сказал. Вокруг завесой, отделявшей нас от остального мира, продолжал падать снег. Даже шум вечеринки внезапно показался мне приглушённым и далёким.

Или, может быть, это потому, что Логан переполнял все мои чувства, не оставляя места для чего-то другого.

Шли секунды, превращаясь в минуту, потом в две. Он продолжал молчать, только смотрел на меня своими голубыми-голубыми глазами.

— Поцелуй меня или отпусти, — произнесла я наконец несчастным голосом, и на глаза навернулись слёзы. — Мне уже всё равно.

Лицо Логана смягчилось.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль. Это последнее, чего я хочу. Ты слишком много значишь для меня, Гвен.

Гвен. Я закрыла глаза, услышав, как он произнес моё имя. С тихим рокотом в глубоком сексуальном голосе. Я просто не могла вынести это, посмотреть на него.

Может быть, это было сумасшедшим, но в тот момент я хотела притвориться, что мы были парой, что мы по-настоящему вместе и одни на улице.

— Гвен, — повторил Логан, в его голосе слышалась тихая мольба.

Я всё не открывала глаза. Молчание. Потом…

— Гвен.

Хриплый шёпот, наполненный тоской, которую ощущала и я.

Дыхание Логана на моём лице стало жарче, и я знала, что его губы были на расстоянии всего нескольких сантиметров от моих.

Я вцепилась в его плечи пальцами, ожидая, что он меня поцелует, и чувства и образы наполнят мою душу. Что Логан наполнит мою душу, пока ничего другого не останется…

Дверь кофейни хлопнула о стену. Я раскрыла глаза, но Логан уже отодвинулся. И на его лице я смогла разглядеть…

Облегчение. Я знала, это было облегчение, что мы не поцеловались.

Что я не дотронулось до него, перед моими глазами не промелькнуло никаких видений о нём, а значит, его мрачная тайна -

что бы это ни было — осталась в безопасности.

Ночной воздух наполнил смех и розовые искры. На улицу в обнимку вышли Дафна и Карсон. Оба прилично напились и, спотыкаясь, поддерживали друг друга. На щеке Карсона блестела губная помада, а очки сбились в сторону. Выглядели они так, словно действительно повеселились на вечеринке. Счастливая парочка бросила взгляд на меня и Логана, всё еще стоящих вместе в тени, и их смех стих.

— Гвен? — спросила Дафна, уставившись на нас. — Что-то не так?

— Отпусти меня, — пробормотала я тихо.

Логан опустил руки и отошёл.

— Нет, — сказала я, глядя на друзей, а не на Логана. — Всё классно. Я готова уйти. А вы как?

Валькирия бросила короткий взгляд на Карсона. Он кивнул.

— Да, мы готовы, — проговорил он.

— Хорошо. Тогда пошли.

Я протиснулась мимо Логана, так близко, что ещё раз ощутила поцелуй его горячего дыхания на щеке, и, оставив его позади, направилась к отелю. Дафна и Карсон поторопились за мной. Я не оборачивалась, хотя точно знала, что спартанец всё время за мной наблюдал.

Будь я проклята, если он увидит слёзы в моих глазах.

— Кем возомнил себя Логан Куин? — кипела я, меряя шагами комнату. — Ты можешь в это поверить? Идёт на пролом!

Дафна закатила глаза и нажала пару кнопок на своём ноутбуке.

— Да, да. Ты уже битый час говоришь об этом, Гвен, снова и снова.

Если не перестанешь ходить туда сюда, то сотрёшь дырку в ковре.

После моего почти поцелуя с Логаном я хотела попасть в отель как можно быстрее. Дафна и Карсон следовали за мной по пятам. Они беспокоились за меня, но, хотя чувства кислотой разъедали мое сердце, я усилием воли вернула на лицо спокойное выражение. Я и так испортила им веселье после вечеринки. Так что я объяснила друзьям, что со мной всё в порядке, и оставила их в холле, позволив провести немного времени вдвоем, а сама направилась в номер, собираясь принять душ.

Дафна вернулась час спустя с покрасневшими губами, горящими щеками и дико искрящей магией. Она выглядела, как девушка, которая только что пережила жаркий, насыщенный, восхитительный марафон поцелуев. Я завидовала ей. О, как я ей завидовала.

В ее отсутствие у меня было время подумать, и за это время мои чувства изменились.

От убитой горем и меланхолией я перешла к стадии «действительно зла» на то, что Логан вообще имел власть сделать меня убитой горем и меланхолией. И теперь у меня был «чёртов припадок», как выразился бы Вик.

Я метнула взгляд на меч. Вик лежал в безопасности в своих кожаных ножнах, прислоненный к комоду неподалеку. Глаз меча был закрыт, а рот выглядел расслабленным, что означало, он спал. Неудивительно. В моей комнате в общежитии Вик всегда спал в присутствии Дафны. Меч заявил мне, что все эти девичьи разговоры ему надоедают.

— Я просто не могу его понять, — пробормотала я и снова принялась ходить туда сюда. Благодаря большим размерам требовалось время, чтобы пересечь всю комнату.

Дафна закрыла ноутбук и скрестила руки на груди. Её розовая пижама с эмблемой Hello-Kitty подходила к наклейкам на сумке для компьютера.

— И что ты собираешься делать? — спросила валькирия. — Будешь клеиться к нему и попытаешься увести у Саванны? Учитывая, как он смотрел на тебя возле кофейни, у тебя могло бы получиться. Знаешь, ты ему действительно нравишься. Видела бы ты выражение его лица, когда он обнимал тебя, такое напряженное. Даже для спартанца. Я видела нескольких в полной боевой готовности, и даже тогда они не выглядели настолько сосредоточенными.

— Ну, тогда у него странный способ это показать, — я упала на кровать. — И я не стану отбивать его у Саванны. Я не Морган МакДугал. Я не бегаю вокруг и не увожу парней у других девушек.

— Вообще-то Морган их не уводит, — произнесла Дафна. — Она просто тайком с ними спит.

Я вспомнила, какой грустной Морган выглядела только пару дней назад в библиотеке. И сегодня перед кофейней. Я чувствовала себя виноватой, говоря о валькирии так, словно она была всего лишь местной шлюхой. У неё тоже были чувства, как и у нас.

— Без разницы. Дело в том, что я не Морган и не собираюсь ей становиться. Даже для чёртового Логана Куина.

— Тогда что ты собираешься делать? — спросила валькирия, снова открывая ноутбук.

Я уставилась в потолок. Что я собиралась делать?

Несмотря на то, что произошло сегодня, я все еще была ужасно влюблена в Логана. Но из этого никогда ничего не получится. Для начала он встречался с другой. Конечно, он сказал, что я для него что-то значу, но оставалась ещё эта большая страшная тайна, которую он хотел от меня скрыть. Только это было просто не возможно с моим цыганским даром. Хочу я этого или нет, как только я коснусь его, психометрия начнёт действовать и покажет мне его секрет. Для этого даже не обязательно целоваться, вполне достаточно будет немного подержать его за руку. Трудновато встречаться с парнем, если не можешь даже дотронуться до него.

Особенно если этот парень Логан, к которому мне так сильно хотелось прикоснуться, всеми возможными способами.

А ещё был Престон. Пока Логан нас не прервал, мы весело проводили время, узнавая друг друга. Мне нравился Престон, и, казалось, я ему тоже нравилась. По крайней мере достаточно, чтобы провести вместе выходные. Он пригласил меня пообедать завтра.

Может быть, может быть, Престон мог стать моим переходным парнем, который поможет преодолеть эту глупую, безнадёжную влюблённость в Логана. На самом деле Престон был бы идеальным переходным парнем, потому что после выходных и зимнего карнавала мы больше не увидимся. Он поедет Нью-Йорк, а я вернусь в Мифическую Академию. Так почему бы не повеселиться немного, пока мы оба здесь?

Я приподнялась на локте.

— Что я буду делать? Пообедаю завтра вместе с Престоном. Он пригласил меня.

И забуду, что Логан вообще существует.

Дафна усмехнулась.

— Вот это другой разговор. Ты должна нас познакомить. Я очень хочу своими глазами увидеть, какой он потрясающий.

— Ты не видела его сегодня? Мы сидели прямо перед кофейней.

Дафна покачала головой.

— Нет я танцевала с Карсоном, а потом была поглощена попытками не дать этой дешёвой амазонке облапать его. Она строила ему глазки через всю комнату и пыталась встрять между нами, пока мы танцевали. Шлюха. Но она ещё пожалеет об этом, и особенно о том, что продолжала, даже когда я объяснила, что Карсон уже занят.

Валькирия нажала еще на пару кнопок на своем ноутбуке. Чёрные глаза сверкали от злости. Розовые магические искры вылетали из кончиков ее пальцев, словно крошечные молнии.

Я нахмурилась.

— А сейчас ты чем занимаешься? Ищешь эту девушку в сети?

Дафна кивнула.

— У Нью-Йоркской Академии, как и у нас, есть сайт, на котором ученики могут вести блог и размещать фотографии.

Поэтому ты должна представить меня своему таинственному парню. Я искала, но не нашла никакого Престона. Видимо, он решил не выставлять свою фотку в интернете и даже не заполнил свою анкету. Ах, вот и та амазонка. Калинда Лопез.

Пальцы Дафны внезапно забегали по клавишам, и она тихо забормотала себе под нос:

— Давай же, малыш. Мы взломаем эту нелепую сетевую защиту…

Дафна была не только валькирией, но еще и помешанной на компьютерах. Она состояла в техническом клубе, в котором числились все начинающие хакеры академии. По правде, Дафна использовала свои навыки, чтобы помочь мне взломать ноутбук Жасмин Эштон, когда я расследовала фальшивое убийство Жасмин. Так мы стали подругами. Конечно, поначалу мне пришлось шантажировать Дафну, но, по моему мнению, в итоге всё закончилось хорошо.

— Хм, что ты там делаешь?

Дафна пожала плечами.

— Ничего особенного.

Стираю хорошие оценки Калинды и заменяю их плохими. В конце концов администрация выяснит, что случилось, но я сделаю это похожим на ошибку компьютера.

Представляю, сколько нотаций от родителей и преподавателей ее ожидает до этого времени.

Я покачала головой.

— Напомни мне, никогда тебя не злить. От этого ты становишься мстительной сучкой. В моих комиксах встречаются супер-злодеи, которым есть чему у тебя поучиться

Валькирия показала язык и подарила мне сумасшедшую улыбку.

— Лучше верь в это, цыганка.

После этих слов Дафна вновь сконцентрировалась на своём ноутбуке, вернувшись к интернет-преследованию, взлому компьютеров и вообще организации хаоса. Я забралась под одеяло и засунула под голову подушку.

Престон, подумала я. Завтра я встречусь с Престоном, мы пообедаем и повеселимся. Мы побудем вместе, посмеёмся, поговорим — просто развлечемся. Потом я какое-то время думала о нём, о его голубых глазах, светлых волосах и милых ямочках.

Но как бы я не старалась удержать его образ, как бы не сосредотачивалась — как только я закрывала глаза, лицо, которое я перед собой видела, превращалось в лицо Логана.

Глава 12

На следующий день, в субботу, по программе карнавала начиналась ежегодная ярмарка.

Рано-рано утром Дафна сдернула с меня одело и стащила с постели. Честно, она просто-напросто ухватила меня за лодыжки и, использовав силу валькирии, забросила меня на плечо и дотащила до душа. Иногда это сильно раздражает, когда лучшая подруга в поднятии тяжестей может соревноваться с великим рестлером Халком Машиной. Особенно в 7 утра в субботу.

Не успела я выйти из душа, как Дафна бросила мне одежду и прорычала, что я должна немедленно одеваться или мне же будет хуже. Очевидно, ежегодная ярмарка была ее любимой частью выходных, и она не желала упустить ни единой секунды, даже чтобы поспать на пару часов подольше. И она еще считала меня странной.

Ворча, я натянула на себя одежду, поверх чистые лыжные брюки и подходящую к ним куртку серебристого цвета.

И то и другое подобрала для меня Дафна вчера в магазине. Мой наряд завершали сапожки, перчатки и шикарная серая шапочка с узором из крошечных снежинок.

На этот раз Дафна решила в виде исключения одеться во что-то кроме розового. Ее лыжный костюм был выдержан в светло-голубых тонах, и в нем она казалась настоящей снежной принцессой.

Мы встретились с Карсоном внизу — в одном из ресторанов отеля. По-видимому, к завтраку в отеле относились не так серьезно, как к другим приемам пищи, потому что колоссальных размеров шведский стол предлагал фактически нормальную еду: высокие горки блинов с абрикосовым сиропом, толстые ломтики канадского шпика, огромные омлеты с начинкой из сыра и разноцветных кусочков овощей. Вкуснотища. Мы залили все это теплым яблочным вином, которое было выдержано как раз в нужной пропорции — в меру сладкое и в меру терпкое. В девять с небольшим мы поднялись на канатном подъемнике на гору, где проходила ежегодная ярмарка.

Эта часть зимнего карнавала проходила в ложбине между двумя лыжными склонами, неподалеку от вершины горы. Метание колец, стрельба по мишеням, бросание жестянок, даже несколько бочек, наполненных ледяной водой. В дюжине деревянных киосков, построенных здесь к сегодняшнему дню, располагались все ярмарочные аттракционы, которые только можно было представить.

Разноцветные хижины, украшенные лентами карамельных тросточек, походили на пряничные домики. Сверкающие вывески и флажки, растянутые между палатками, обещали всевозможные призы, а на полках теснились мягкие игрушки ядовитых цветов. Громкая радостная музыка парового органа звучала из аудиосистемы, которую кто-то притащил на гору. Тут и там в снегу стояли обогреватели для замерзающих. Торговцы из деревни тоже собрались на горе и продавали украшения, часы, дизайнерскую одежду и другие элитные товары в отдельных киосках.

Я предполагала, что профессора или работники курорта, возможно, захотят провести какой-то ритуал перед открытием ежегодной ярмарки. Разжечь огонь, пропеть магические слова и возблагодарить богов за защиту собравшихся на горе людей. Пару недель назад в Академии преподаватели устроили нечто такое у большого костра. Если честно, мне это казалось немного странным и зловещим. Но ученики уже толпились перед палатками с играми.

Воздух наполняли звон, треск и шум. Что ж, сегодня обошлось без ритуалов. Хорошо.

Но в очередной раз я не смогла избежать статуй. Высокая каменная фигура Скади, северной богини зимы, близнец статуи в холле отеля, стояла в центральной части ярмарки. Однако здесь, на вершине горы среди снега, богиня выглядела куда более свирепой, и, казалось, излучала холод, хотя возле самых ног статуи были установлены обогреватели. Здесь и там в снегу были расставлены и скульптуры других богов. Все они кривили губы в безумных улыбках, что очень соответствовало настроению дня. Я вздохнула и отвела глаза.

Совсем скоро моё внимание захватило кое-что другое — еда.

Сахарная вата, сладкий поп-корн, яблоки в карамели, хот-доги на палочке, поджаренные твинки (маленькие пирожные, наполненные кремом). Вывески расхваливали все эти лакомства, и от каждой из них улыбка на моём лице становилась шире. Здесь, действительно, была нормальная еда, и я твёрдо решила наесться сегодня до отвала. Воздух был наполнен чудесным сладким запахом, и я глубоко вдохнула.

«Я что только что унюхала вафли? С сахарной пудрой и горячим вишнёвым соусом?» Мой желудок заурчал от предвкушения, хотя мы только что позавтракали.

— Разве это не здорово? — спросила Дафна. Её глаза блестели как чёрные бриллианты. — Откуда начнём, Карсон?

Музыкант обнял валькирию и прижал к себе. Я считаю, мы должны пойти к стенду, где бросают кольца, чтобы я мог выиграть для тебя мягкую игрушку. Или кинжал. На твой выбор.

Дафна подняла брови и бросила на него весёлый взгляд.

— Даже если я могу победить тебя в спорте практически в любом конкурсе?

Карсон немного покраснел.

— Ну, я могу попробовать. Посмотри сколько я купил билетов. С таким количеством я точно что-нибудь выиграю.

Он вытащил пачку красных билетов из кармана своих чёрных лыжных штанов. Нужно было покупать билеты, чтобы поиграть в разные игры, а выручка помогала профинансировать всю поездку на выходных. Сразу как только мы слезли с подъёмника, оба, и Дафна, и Карсон, вытащили кредитные карты, чтобы купить билеты на все игры.

Каждый из них потратил почти пятьсот долларов, даже не моргнув глазом.

Я не потрудилась купить билеты для себя. Я не была достаточно опытна, чтобы действительно что-то выиграть в играх. Ну, может быть я и смогла бы выиграть, если бы что-то было со стрельбой из лука, и я вызвала бы воспоминания о Дафне во время её турниров, так как я делала это во время тренировок. Но имеющие власть в миф академии посчитают это скорее всего мошенничеством.

— Пошли, — сказала Дафна и ухватилась за мою руку. — Мы уже достаточно долго стоим здесь. Давайте начнём играть!

Следующие два часа мы ходили по ярмарке от одного аттракциона к другому. Казалось, что действительно каждый из Поудер — комплекса появился на этом предприятии. Вся гора кишела учениками, профессорами и сотрудниками отеля.

Я обнаружила профессора Метис в одном из киосков, в котором бросали кольца, где она весело радовала кольца и разговаривала со всеми учениками. Рядом с ней в будке стоял Найкмедс и радовал победителям со сморщенным лицом их выигрыш.

Без сомнения у библиотекаря была аллергия на свежий воздух и солнечный свет. Иногда я себя спрашивала, может Найкмедс вампир, так бледно и плохо выглядела его кожа.

Мне надо расспросить Дафну о библиотекаре и конечно так же спросить, существуют ли вампиры вообще. Несмотря на всё, что я до сих пор узнала на истории мифологии, я всё ещё была не совсем уверенна, какие монстры действительно существовали.

Ладно, ладно, я ещё очень многого не знала.

Метис и Найкмедс были не единственные профессора, которых я увидела. Здесь были так же господин Ллив, мой учитель по математике, госпожа Бэнба, учительница по экономике, тренер Лир, худой, долговязый тренер по плаванью — все помогали в киосках и играх. Даже госпожа Рэвен,

дама с кофейной тележкой в библиотеке, была здесь и обслуживала одну из машин для приготовления сахарной ваты.

Мне очень понравилось наблюдать за Дафной и Карсоном во всех аттракционных играх ярмарки, но через короткое время я заметила, что всё было немного… странно. При метании колец например, ученики бросали металлические цепи с шипами на головы немейских охотников, вместо простых колец брошенных на металлические столбы. Или при опрокидывании банок, на каждой из банок была нарисована ухмыляющаяся чёрная маска, представляющая жнеца. А в игре данктэнк (Dunk tank) центр мишени напоминал мне рисунок Локи, который я

видела в моём учебнике по истории мифологии — рисунок, на котором лицо злого бога искаженно и наполовину изуродовано от яда,

который капал на его красивое лицо в течении столетий. Этот яд был частью первого наказания Локи богами — прежде чем он сбежал и поверг мир в хаос войны.

И потом ещё выигрыш. Карсон не шутил, когда сказал, он может для Дафны выиграть кинжал.

Большенство киосков были наполнены мягкими игрушками и другими огромными игрушками, но рядом с ними так же на полках блестело оружие -

мечи, боевые шесты, арбалеты, сюрикэны, даже один или два щита. И много учеников выбирали вместо игрушек лучше острое, блестящие оружие. Но даже если люди хотели мягкую игрушку, то и она выглядела не так. Вместо плюшевого розового зайчика и чёрного медвежонка мягкие игрушки были скорее ухмыляющемся грифоном или стоическим сфинксом.

Как только я это заметила, то не могла остановиться, замечать это везде — и это меня серьёзно пугало. Кто хотел пойти на такую ярмарку, где выигрыш мог быть использован для того, что бы кого-то убить?

Особенно если я знала, что где-то там, под зимнем солнечным светом скрывался реальный жнец, который хотел меня убить.

— Хм, что это такое с играми? — спросила я в конце концов Карсона, когда Дафна была занята тем, что посылала стрелы через металлическое кольцо, чей диаметр был едва больше, чем моё запястье.

— Что ты имеешь в виду? — прошепелявил он, в то время когда он засовывал себе в рот кусок лимонной сахарной ваты.

— Я имею в виду, почему всё украшено немейскими охотниками и жуткими перекошенными масками жнецов?

Карсон нахмурился.

— О чём ты вообще говоришь, Гвен? Киоски и игры оформлены так же как всегда. Я думаю всё выглядит здорово.

Я уже открыла рот, что бы задать ему следующий вопрос, когда мне стало ясно, что это бесполезно. Для Карсона были все эти — немейские охотники, маски жнецов и центр мишени с перекошенным лицом Локи, совершенно нормальными. Он никогда не был на ярмарке другого сорта, там, в нормальном мире для смертных людей. Где дети не имели представления, что мифологические монстры действительно существуют или что даже сегодня, в современном мире, продолжалась вестись древняя война.

Однако в нормальном мире существуют клоуны.

Я полагаю, картины злого бога, который хотел освободиться из мифологической тюрьмы, чтобы поработить весь мир, были не более жуткие, чем малый с большими красными башмаками, в штанах в жёлтую клеточку и накрашенным белым лицом. Клоуны всегда меня пугали. Они были абсолютно не смешными.

Дафна пустила все стрелы через кольцо и выиграла плюшевого грифона для Карсона, прежде чем мы направились к следующей игре.

Я высматривала в толпе Престона в надежде, что мы сможем немного поговорить ещё до обеда. Я хотела представить его так же своим друзьям, но я не могла его нигде обнаружить, что было не удивительно. На ярмарке толпилось столько людей, что мне даже было трудно, не потерять из виду Карсона и Дафну. Но в моём кармане был мой мобильник, и я ждала его сообщение.

Или может быть я даже наберусь смелости и напешу ему сама. Я ещё не решила.

Человека, которого я легко обнаружила был Логан. Спартанец стоял возле тестора силы, размахивая кувалдой и заставил вес подняться наверх, до того что гонг зазвонил. Этот аттракцион был под началом тренера Эйджекса. Его чёрная кожа блестела на солнце. Тренер выглядел со своими скрещенными на груди руками как гранитная глыба, которую кто-то вмести с другими статуями поставил на склоне горы.

Кензи и Оливер стояли возле Логана, и все трое менялись друг с другом беря в руки кувалду. Я посмотрела на девушек, которые толпились вокруг них, но не смогла нигде найти Саванну. Может быть спартанцы организовали день для мужчин или что-то в этом роде. Что бы это ни было, мне было всё равно, что Логан делал или с кем он это делал. Мне было всё равно. Всё равно. Может быть это станет правдой, если я только буду это часто повторять. Конечно. Даже я в это не верила, хотя это и была я, кто только что пытался, обмануть саму себя.

Мобильник в кармане моей куртки загудел и отвлёк меня от моих мыслей о Логане. Я вытащила его и прочитала сообщение.

Готова пообедать? Встретимся возле отеля через 15 минут.

П.

— Это твой таинственный ухажёр? спросила Дафна и заглянула через моё плечо на дисплей.

Я улыбнулась.

— Да это он. Он хочет, чтобы мы встретились пообедать в отели.

— О, хорошо, тогда мы пойдём вместе, — сказала Дафна. — Подожди пока Карсон быстро доиграет.

Карсон играл в сумасшедшую версию «Ударь крота», только здесь он пытался попасть в головы гаргулей, которые появлялись из металлического стола вместо, ну да, кротов. Но он не был особо успешным. Одна из гаргулей появилась, а Карсон ударил молотком как раз по ней — и по пальцу другой руки, который там нечаянно оказался. Я поморщилась. А я считала себя неловкой.

— Оставь, — сказала я, сняла свои перчатки и засунула их карманы куртки. — Я ведь знаю как вам нравиться ярмарка. Вы останетесь здесь. Мы встретимся снова после обеда.

— Так, если ты в этом уверенна…

Голос Дафны затих, в то время как она разглядывала молоток Карсона и при этом несомненно размышляла, на сколько лучше она бы сделала это сама. Особенно из-за её силы валькирии. Если Дафна ударит одной из этих гаргулий по голове, то она скорее всего больше никогда не вылезет. Если бы она захотела, она могла бы одним ударом раздробить весь стол.

— Я уверенна, — сказала я, в то время как отвечала Престону и объясняла ему, что собираюсь сейчас спуститься с горы и встретить его в лобби. — Развлекайтесь.

Со мной будет всё в порядке.

— А что же со жнецом? — спросила Дафна тихо. — Ты ничего больше не говорила, но я знаю, что ты всё ещё о нём думаешь, кто бы он не был. Я бы думала. Но Метис сказала, что позаботится об этом, правильно?

Дафна не знала, что я отказалась от того, что бы поговорить с Метис о жнице. Вместо этого я рассказала своей подруге, что профессор собиралась всё проверить. Неопределённого ответа видимо валкирии было достаточно. Кроме того, я не стала дальше разговаривать с ней о волке Фенрир, которого я видела вчера между деревьями. Я до сих пор не верила, что это был дикий волк, который просто случайно пробегал рядом с гостиничным комплексом.

Я пожала плечами.

— Со вчерашнего дня, когда мы сюда приехали, ничего не случилось. Может быть он не поехал с нами. Или он как раз хорошо развлекается, чтобы сегодня охотиться за мной.

Я рассмеялась своей дурной шутки, но Дафна даже не улыбнулась. Она только смотрела на меня обеспокоенно. И она была права. Я не забыла жнеца. На самом деле он и был той причиной, почему я решила не играть ни в одну игру на ярмарке — чтобы вместо этого наблюдать за толпой.

Я смотрела на каждого, мимо кого мы сегодня проходили — всех учеников, всех профессоров возле киосков, всего персонала отеля за стойками со сладостями. Я даже сняла свои перчатки и случайно-нарочно дотрагивалась до людей, только чтобы посмотреть, что я поймаю за вибрацию, и смогу ли узнать, кто из них жнец.

Но я не увидела ничего из ряда вон выходящего. Все были сконцентрированы на ярмарке, на играх, в которые они играли и наградах, которые они хотели выиграть.

— Я сяду на подъёмник, а потом пойду сразу к отелю, — сказала я и нарисовала пальцем крест над сердцем.

— Обещаю. Всё будет в порядке. Вот увидишь.

Дафна всё ещё колебалась.

— Ну да, если ты уверенна…

Я её слегка толкнула.

— Я уверенна.

А теперь иди и забери у Карсона этот молоток, прежде чем он сам себя не искалечил.

— Да, — Дафна вздохнула. — Он не особо хорош в этом, не правда ли? Но, к счастью, он компенсирует это в других областях.

Она одарила меня осведомлённой улыбкой. Я только закатила глаза.

— Ага, значит Карсон отлично целуется. Что же ещё, — сказала я с ухмылкой. — Но если может быть мне повезёт, то я выясню после обеда, верно ли тоже самое и для Престона.

Я оставила Дафну и Карсона на ярмарке и поплелась к подъёмнику. К моему удивлению он не работал. Сиденья болтались как музыкальные подвески на толстых, чёрных тросах. Седовласый мужик, с бородой, которая доходила ему до талии, сидел на корточках рядом со стольным ящиком возвышавшимся над снегом. Одна заслонка в нижней части ящика была открыта и мужик обрезал и сворачивал внутри кабель. очевидно он работал над источником питания подъёмника или что-то в этом роде.

— Гм, извините, но почему подъёмник не работает?

Мужик вытащил голову из стольного ящика и посмотрел на меня. Из-за его густых белых бровей он был похож на деда Мороза.

— У нас были проблемы с электропитанием.

Я подумал, я позабочусь об этом, в то время как вы все находитесь на ярмарке.

— Хорошо, и когда же вы закончите? Может быть через несколько минут?

Мужик покачал головой.

— Нет. Я буду здесь работать ещё по меньшей мере полчаса.

Скорее всего даже час.

Меня охватило разочарование. Я знала, это не было виной мужика, что он делал именно сейчас техническое обслуживание, а только моя чертовская неудача.

— А как же я вернусь в отель?

Я встречаюсь там кое с кем, чтобы пообедать.

Он снова пожал плечами. — Я думаю тебе придётся идти по лыжной трассе. Другие тоже так делают.

Он указал вниз, и действительно, у подножия горы я смогла различить пару фигур, входящих как раз в горный посёлок и направляющихся к отелю. Следы вели туда сюда по лыжной трассе, там, где другие ученики проделали свой путь вниз по крутому склону.

— Спасибо.

Мужик кивнул, сунул свою голову обратно в ящик и продолжил свою работу.

Мне бы сразу надо было отправиться в сторону отеля, но вместо этого, я заколебалась и осматривала снежный ландшафт ища волка Фенрир. Я не видела этого монстра со вчерашнего дня, но это не означало, что он где-нибудь не подкарауливал в курортной местности и только и ждал, как бы прыгнуть на меня, лишь бы появился шанс.

Мой мобильник снова загудел и прервал мои мысли. Я вытащила его и прочитала сообщение. «Я уже здесь. Жду тебя. П.»

Я закусила губу и сунула мобильник назад в карман. Я не хотела отменять встречу с Престоном и не хотела посылать ему не убедительные отговорки, что не решаюсь спускаться одна с горы, потому что может быть за мной охотиться мифологический монстр. Он подумает, что я сумасшедшая.

Кроме того, сегодня на горе было много людей, которые производили много шума.

Несомненно, этого хватит, чтобы волк оставался в своём убежище.

Так что я последовала по следам других учеников и стала спускаться по лыжной трассе. Несмотря на то, что другие проложили уже тропинку, снег был глубоким. Иногда он доставал мне выше колен. Мучаясь и скользя, я делала один шаг за другим.

Я двигалась так быстро, как только могла, но всё равно это длилось очень долго. Я как раз размышляла о том, написать ли мне Престону, что я приду позже, когда услышала как раз тот звук, которого боялась — глубокое хриплое рычание волка Фенрир.

Жуткий звук донёсся до меня по снегу. Я замерла и спросила себя, откуда он раздавался. В это время я уже одолела примерно половину пути, и подъёмник с ярмаркой находились с лева от меня.

Счастливый смех и громкая музыка доносились оттуда до меня.

Хорошо, волк точно не был там. Поэтому оставалось только одна возможность.

Потихоньку я повернула голову направо, и действительно, существо было там — за первыми деревьями, прижавшееся к снегу, как и вчера рядом со склоном для начинающих. Я была так сосредоточена, как можно быстрее спуститься с горы и встретить Престона, что не обращала внимание куда я иду, а только в слепую следовала по следам. Так я попала в непосредственную близость к сосновому лесу, который покрывал эту часть горы — и в непосредственную близость волка Фенрир.

Он выглядел точно так же как в моей памяти — большой, мощный монстр с лохматой, пепельной шерстью и горящими красными глазами, которые казалось светились ненавистью ко мне. Волк зарычал и показал много-много зубов, потом он облизал своим длинным красным языком губы, прежде чем скривил свою морду так, что выглядело как очень довольная улыбка. Точно так же мне усмехался рисунок в моей книге по мифологической истории.

Глупо, глупо, глупо, Гвен!

Я проклинала сама себя. Как я могла быть такой чертовски глупой? Я ведь знала точно, что мне нужно держаться подальше от деревьев.

Но я отвлеклась мыслью об обеде с хорошеньким парнем, так что сама приплелась сюда, что бы погладить голову волка. Эй прелестный щеночек. Вот тебе вкуснятинка.

Но прежде чем у меня было время, чтобы слишком много беспокоиться о волке и о том выпрыгнет ли он из-за деревьев, чтобы разорвать меня на красивые маленькие кусочки, раздался внезапно мощный рёв.

Земля дрожала, как будто бы гора была эпицентром сильного землетрясения.

Я упала задом в снег и осталась там просто как оглушённая сидеть, пока земля подо мной прыгала и шаталась. Седушки подъёмника над моей головой сильно закачались туда сюда и скрипели при каждом сотрясении, пока мне не стало казаться, что они оторвутся от торса и рухнут мне как раз на голову.

Так же внезапно, как это началось, вибрация земли снова прекратилась. Я стряхнула с себя шок и с трудом поднялась на ноги. Потом я заслоняя глаза рукой посмотрела наверх. Что-то должно было взорваться на горе, потому что я могла различить ярко-оранжевые языки пламени, которые колебались в небе, как будто бы хотели выжечь голубой цвет.

Я сделала напряжённый вздох. Чтобы ни случилось, это было наверху, а не здесь внизу, где была я…

И тут начало грохотать. Этот глубокий, насильственный, всесокрушающий грохот, который протянулся через всю гору, и заглушил все другие звуки. Я почти ожидала, что снег возле моих ног разойдётся, и я просто буду падать, падать, падать до центра земли.

А потом началось… что-то начало… падать с горы на меня вниз. Я прищурилась и попробовала различить, что это было…

У меня перехватило дыхание, и я наконец, поняла, что означал этот грохот.

Взрыв, который сотряс верхушку горы, вызвал не только огонь — он привёл так же и снег в движение.

Тысячи и тысячи тонн снега, которые теперь мчались на меня, пока высокая, белая, затемнённая волна не закрыла солнце.

Лавина спускалась по склону, а я как раз стояла на её пути.

Глава 13

Мне понадобилось, наверное, полсекунды, чтобы по-настоящему понять, что случилось. Что да, действительно, с горы спускалась лавина, что снег обрушивался вниз с огромной, неудержимой силой, и что он приближался с каждым вдохом. Я не была большим любителем природы, но просмотрев достаточное количество документальных фильмов о природе, я знала, что у меня есть два варианта: я могла остаться на месте и умереть под накрывшей меня лавиной, либо я могла укрыться среди деревьев и надеяться, что корявые, сросшиеся сосны защитят меня от снега. Но у этого варианта была другая проблема, среди деревьев меня поджидал волк Фенрир, чтобы разорвать на куски. Так или иначе, у меня не было больших шансов выжить, но у варианта с волком их все-таки было больше. Люди выживали даже после нападений медведей Гризли. Не может же волк Фенрир быть намного ужаснее, или? Я выясню это прямо сейчас. Взяв ноги в руки, я понеслась что есть сил по снегу к деревьям. Рев лавины становился все громче и громче, пока не заглушил все остальные шумы, даже звук моего панического дыхания и интенсивное биение сердца. Казалось, даже воздух уже состоит из снега. В мои легкие почти не попадал кислород, но, тем не менее, я бежала дальше. Я знала, остановись я хоть на одну секунду, лавина догонит и унесет меня. И еще тут этот волк. Он бродил туда-сюда по лесу и смотрел поочерёдно — то на меня, то вверх на снег, под которым мы, наверное, скоро будем погребены. У меня не было времени красться вокруг этой твари или удержать ее от нападения на меня. Поэтому я просто бросилась к деревьям и с трудом пробралась в середину рощи. Волк остался на месте, наблюдая за мной своими горящими, красными глазами. Они становились все светлее и светлее, в то время как снег с грохотом приближался к нам, затемняя окрестность. Я опустилась на землю возле самого толстого, мощного дерева, которое я смогла найти, сняла серебристую лыжную куртку, обмотала ее вокруг бедер и привязала себя рукавами к стволу. Затем я обхватила широкий ствол руками и ногами. На острые, липкие иголки, расцарапавшие мое лицо, и сосновые шишки, запутавшиеся в волосах, я просто не обращала внимания. Вместо этого я позаботилась о том, чтобы как можно надежнее спрятаться за деревом.

Я была практически в двух шагах от волка Фенрира, достаточно близко для нападения. Ему всего-лишь нужно было наклониться, сомкнуть челюсти на моей шее, и я бы была мертва. Однако вместо того, чтобы напасть на меня, волк наблюдал за мной, прижав уши к огромной голове. Зверь, так же как и я, вжался в снег. Его пасть была открыта, наверняка он рычал на меня, но из-за гула лавины я ничего не слышала.

— Это не моя ошибка, не убивай меня, ладно? — прокричала я твари, хотя и знала, что это бессмысленно.

Красные, сощуренные глаза волка было последнее, что я видела, до того как меня накрыло снегом и мир вокруг стал белым. Это было просто — кошмарно. Гул, удары и напор, с которым меня бросало во все стороны, грозя оторвать мне руки и ноги, и, кружа, унести, прочь и зарыть глубоко, глубоко в снегу, где меня никто не найдет. Я ухватилась еще крепче и держалась до конца. Я ничего не видела и почти не могла дышать. Был только шум, напор и колющее прикосновение снега. Я не знала, как долго я сидела, скорчившись, прижавшись лицом к шершавой коре дерева, а всем телом к стволу. Руки болели от напряжения, от того, что я крепко ухватилась за сосну. Легкие обжигало от попытки вдохнуть достаточно кислорода, чтобы не потерять сознание. Кристаллики льда вонзались в лицо как тысячи маленьких кинжалов. Меня все время накрывало снегом, ледяное течение пыталось утащить меня вниз с горы. Затем все прекратилось. Рев, шум и всасывание уменьшились и, в конце концов, исчезли. Все закончилось — лавина остановилась.

Я открыла причиняющие боль глаза, но мир, по-прежнему, был белым. Почему? Почему все осталось белым? Казалось, мой мозг просто не хочет функционировать. Мне понадобилась минута, чтобы понять, что я торчу по горло в снегу, все еще прижимаясь лицом к стволу, к которому я себя привязала. В какое-то мгновение я запаниковала, потому что не знала, как мне освободиться и сколько пройдет времени, прежде чем я замерзну. Я заставила себя думать о маме. Она всегда наставляла меня на секунду остановиться и спокойно подышать, когда меня охватывала паника, страх или волнение. Да, в настоящий момент я определенно все это чувствовала. Но мама всегда говорила, неважно, как плохо обстоят дела, вдаваться в панику — это самое ужасное, что можно было сделать. Я с трудом сконцентрировалась на воспоминаниях о ней, она предстала перед моим мысленным взором. Длинные, каштановые волосы, теплые, фиалковые глаза, красивая, мудрая улыбка. Мама… Я продолжала дышать и при этом думать о ней. Паника исчезла не до конца, все-таки я была в трудной ситуации, но, по крайней мере, она не грозила взять надо мной верх. Теперь я могла контролировать ее. Медленно, нерешительно, образ моей мамы померк, чтобы я снова ощутила острую боль потери. Я открыла глаза и начала шевелить руками и ногами. Все на месте, хоть я и чувствовала себя разбитой, потрепанной и израненной с головы до ног. Куртка, которой я привязала себя к дереву, уже давно куда-то исчезла. Снег сорвал ее, вместе с моим сотовым и перчатками, которые я засунула в карманы. Я до сих пор не знала, как мне удалось так долго держаться за дерево. Может быть, все дело в том, что я точно знала, что это был единственный способ выжить. Я давила, толкала и выдалбливала себе дорогу из снежного сугроба и оторвалась от дерева, спасшего мне жизнь. Оно стало кривым и надломленным, иголки исчезли, а от веток остались только сломанные копьеобразные обрубки. Остальные сосны в роще выглядели точно также. Как-будто кто-то снял с них скальп. Освободившись, я, тяжело дыша, осталась лежать на снегу, и была просто счастлива, что осталась жива. Тихое повизгивание доносилось сквозь уничтоженные деревья. Волк! В бушующем хаосе надвигающейся лавины я совсем про него забыла. Мотая головой из стороны в сторону, я высматривала эту тварь и ждала, что она вот-вот выскочит из сугроба и разорвет меня на куски. Я обнаружила волка примерно в трех метрах от меня. Он лежал на боку, снег вокруг него был красным от крови. Я посмотрела внимательнее и увидела, что из его ноги торчала длинная, острая ветка, как стрела. Должно быть лавиной монстра со всей силы ударило о дерево, и ветка вонзилась ему в ногу. Я только не поняла, почему волка не снесло снегом. Наверное, это часть бытия монстра — выжить любой ценой. Волк заметил, что я смотрела на него, и продолжил скулить, тихо и скорбно. Он посмотрел на меня своими красными глазами и пододвинул поврежденную ногу в мою сторону. Как будто хотел, чтобы я ему каким-то образом… помогла. Я прикусила губу и спросила себя, не была ли это уловка. Несмотря на лекцию Метиса по истории мифов, я немного знала о волках Фенрирах. Ну ладно, я знала, что этот конкретный волк прикончил бы меня, если бы нас не накрыло лавиной и, что приказ меня убить, он получил от жнеца-мастера. Благоразумнее всего было бы сейчас как можно быстрее уползти от него, встать на ноги, покинуть разрушенную рощу и надеяться, что кто-нибудь уже отправился меня спасать. Но я не могла просто взять и оставить волка здесь лежать. Я не могла оставить его раненым, окровавленным, разбитым и скулящим как щенок, потерявший свою мать. Моя мама попыталась бы ему помочь, хоть он и был монстром и был послан убить меня. Вот такой она была — такой хотела быть и я.

— Ника, — прошептала я. — Если ты меня сейчас видишь, я была бы очень, очень признательна, если бы ты не позволила этому существу сожрать меня.

Конечно же я не получила ответа. Судя по тому, что рассказывал Метис на истории мифов, боги являлись простым смертным очень редко, а если все же появлялись, то только на своих условиях. По окончании хаотичной войны, боги заключили соглашение не вмешиваться в дела смертных, чтобы своей магией и битвами не разрушить мир. В большинстве своем они соблюдали условия соглашения и поручали своим чемпионам выполнять всю грязную работу. Но, прося помощи у Ники, я чувствовала себя немного лучше, хотя и точно знала, что она просто так не появится передо мной и не решит все мои проблемы с помощью магии.

Безумие. То, что я намеревалась сделать, было полнейшим безумием. Но я все равно это сделала. Я глубоко вдохнула и поползла по снегу к волку Фенриру. Он наблюдал за мной своими красными глазами, его взгляд был тусклым и мрачным от боли. Я остановилась на расстоянии одного шага от него и осмотрела рану. Ветка была не слишком толстой, но то, что она торчала в ноге волка, причиняло ему боль. Точно также мне было больно, когда я, пришивая пуговицу, случайно уколола палец. Дрожащими руками я схватилась за ветку. Сломанная древесина не поддавалась, почти не шевелилась, в конце концов, это была только часть дерева. Но волк глубоко и угрожающе зарычал. В какое-то мгновение я подумала, что он поднимет лапу и перережет мне глотку своими острыми, черными когтями. Вместо этого чудовище положило голову на землю, зарылось мордой в снег и закрыло глаза, как-будто, приготовясь к тому, что я собиралась сделать.

— Не унывай, всё пройдёт, — пробормотала я.

Я протолкнула ветку через ногу волка. Мне понадобились все мое мужество и сила, чтобы пропихнуть деревяшку через мускулы чудовища и выдавить ее наружу с другой стороны. Но у меня получилось. Я схватила окровавленную палку и забросила ее так далеко, насколько это было возможным. Сломанная ветка ударилась об одно из кривых деревьев и упала в снег. Волк Фенрир издал ужасный вой. Не успела я и глазом моргнуть, как оказалась лежащей на спине в снегу. Монстр склонился надо мной, его, тяжелые как свинец лапы, давили на грудь. Я оцепенела и посмотрела в его кроваво-красные глаза. Волк наклонился, обдавая мое лицо своим горячим, тяжелым и кислым дыханием. Я напряглась, ожидая, что его зубы вот-вот вонзятся в мою плоть… Волк лизнул мою холодную щеку. Его язык был влажным, тяжелым и шершавым как наждачка, но само прикосновение было довольно нежным. Моя психометрия тут же включилась, и я восприняла ряд мелькающих картинок, в основном, лавины и снега, накрывших его тело, также как и мое. Но где-то глубже находилось и теплое, нежное чувство, представление о том, что волк был действительно мне… благодарен, потому что я вытащила ветку из его ноги, потому что я помогла ему, хотя могла бы просто уползти и оставить его раненого в снегу. Волк смотрел на меня сверху, лапы по-прежнему на моей груди. Он вилял лохматым хвостом из стороны в сторону, заметая нас обоих снегом. Казалось, что он ждет, что я что-то сделаю. Может я окончательно свихнулась, но мне пришла в голову идея, которая могла бы его удовлетворить. Я подняла руку и неловко потрепала его по одной стороне головы, так как я могла достать только до нее.

— Хорошая собачка, — прошептала я и потеряла сознание.

Глава 14

— Гвен! Гвен Фрост! — голос позвал меня по имени и вырвал меня из темноты, в которой я находилась. Я открыла глаза и поняла, что всё ещё лежала на спине посреди остатков разрушенного и покрытого снегом леска. И мне не было холодно. Пока я была без сознания, волк Фенрир вытянулся рядом со мной. Он был длиннее, чем я в высоту, и положил свой густой лохматый хвост вокруг моих ног, как будто он был прелестный, своенравный щенок, с которым я ласкалась. Я повернула голову и почти встретилась своим носом с носом волка. Существо смотрело на меня, моргая, как будто оно тоже спало. Потом волк зевнул и показал мне при этом каждый из своих длинных, острых зубов. Ему срочно была необходима мятная конфетка. Обниматься с волком? Это было немного странно. Хорошо, по-настоящему странно. Но после того как волк не пытался меня сожрать, я тоже не хотела жаловаться. Ни капельки. Тем не менее, я медленно отодвинулась от него. Мне не обязательно было бросать вызов судьбе, богам, или кому бы то ни было, кто имел к этому отношение.

— Гвен! — снова кто-то закричал. На этот раз я поняла, что это был голос мужчины. — Ты меня слышишь?

— Сюда! — закричала я в ответ, хотя мой голос был похож больше на тихое напряжённое карканье. — Я здесь!

Молчание. На одну секунду я спросила себя, услышал ли мой хриплый крик вообще кто-нибудь, но потом…

— Я её слышал! Она жива! — до меня доходили звуки, потом я заметила, смотря через остатки соснового леса, кого-то в чёрной куртке. Он бежал ко мне и при этом во все стороны разлетался снег. Я обернулась и посмотрела на волка.

— Я думаю тебе сейчас лучше уйти, сказала я. — Они не обрадуются, увидев тебя.

Я не знала, действительно ли понял меня волк Фенрир, но он поднялся. Я заметила, что на его правом ухе была V-образная, кровавая трещина, как будто лавина вырвала из него кусочек. Существо наклонилось вперёд и толкнуло меня нежно головой. Я колебалась, потом вытянула руку и почесала волку шелковистое ухо. Сработала моя психометрия, и снова мою душу наполнила его сердечная благодарность. Может быть, это было только моё воображение, но казалось, что волк ворчит от удовольствия, потому что я его чесала. Да, это было довольно странным, тем более что я никогда не видела в нём что-то другое, кроме мифологического монстра, восставшего из кошмарных снов.

— Гвен! — снова кто-то закричал, в этот раз уже ближе и громче.

Волк ещё раз зарычал от удовольствия, потом он убежал в сторону деревьев, подальше от приближающихся голосов. Он немного прихрамывал на повреждённую ногу, но всё равно он двигался быстрее, чем я когда-либо смогла бы.

Я опустила голову снова в снег и попыталась игнорировать дрожь, которая трясла всё моё тело, и заставляла мои зубы стучать как старые кости. Я только что погладила волка Фенрир — и выжила. Каким сумасшествием это было! Дафна бы посчитала это клёвым. Я же просто радовалась, что ещё жива. Без волка, который меня грел, постепенно проникал холод в мои конечности. Я знала, что должна бороться против ледяного оцепенения, но мне просто не хватало силы. Не сейчас. Я как раз стала снова засыпать, как тренер Аякс прорвался через кусты. Его широкое, коренастое тело проталкивалось между сломанных деревьев, как будто их вообще не было, потом он опустился возле меня на колени.

— Гвен? — спросил он обеспокоенно и напряжённо. — С тобой всё в порядке?

— Бывало и лучше, — сказала я, и снова упала в обморок.

После этого я на какое-то время была выведена из строя. Я пыталась оставаться в сознании, правда. Можно подумать, что при всём этом крике, шуме и всеобщей суматохи это было легко. Но каждый раз у меня закрывались глаза, и у меня просто не хватало силы справиться с этим. Всё, что я запомнила из моего драматического спасения, это маленькие отрывки происходящего. Тогда, когда я на одну или две минуты приходила в себя. Тренер Аякс, который нёс меня мимо деревьев и положил на носилки, которые были прикреплены к снегоходу. Профессора Метис, которая завернула меня в тёплое, термальное одеяло, чтобы моя температура снова стала такой, какой должна быть. Даже Найкмедс был там, завёл снегоход и помчался с горы вниз быстрее, чем я могла ожидать от библиотекаря. В конце концов, холод, ветер и шум пропали и были заменены тихой, мягкой, успокаивающей теплотой. Потом мне снились сны — странные сны, обо всём возможном. Ну, вообще-то это были на самом деле не сны, а скорее разрозненные обрывки и старые воспоминания, и не все они были моими. С этого рода снами я была знакома. Иногда мои мысли, когда я засыпала, бродили в воспоминаниях и чувствах других людей. Обычно я видела вещи, которые я, благодаря моей магии, уже один раз пережила. Но иногда обрывки воспоминаний были совершенно новыми. Когда я до чего-то дотрагивалась и видения вспыхивали перед моим мысленным взором, то я не всегда замечала каждую мелочь. Но всё же вся эта информация хранилась где-то в моей голове, и иногда моё подсознание переключалось и показывало мне всё, что я пропустила. Во всяком случае, это было так, как будто я вижу в моих мыслях фильм, и в основном, я чувствовала себя при этом так, как Алиса, которая бродила в стране чудес и разглядывала все эти странные вещи вокруг себя. В этот раз было также. Различные картинки, проблески видений, обрывки воспоминаний проносились в уме. Стрела, застрявшая в полке в библиотеке антиквариата. Пронзительная балаганная музыка на ярмарке, превратившаяся в рев лавины. Волк Фенрир, зарывшийся в снег и смотревший на меня своими красными глазами. Даже моя мама, садившаяся в машину. Каким-то образом я знала, что это было последнее воспоминание о той ночи, когда мою маму убил пьяный водитель. Но что было действительно странно, у меня не должно было быть этих воспоминаний. Я не была в ту ночь рядом с ней, когда она покинула полицейский участок, а также, я не до чего не дотрагивалась, что могло бы показать мне, что случилось. По крайней мере, я не знала об этом, а я бы, скорее всего, вспомнила это, даже в моих странных перепутанных снах. Моя мама открыла дверь машины и скользнула внутрь. Внезапно я больше не смогла дышать, и из-за холодной паники у меня выступил пот на лбу. Я должна была остановить её. Я должна была сказать ей, чтобы она осталась сегодня вечером в полицейском участке и не ехала домой. Если бы она только осталась там, то этот проклятый пьяный водитель не врезался бы в неё. Она бы не умерла и не оставила меня и бабушку Фрост одних. Я бежала к маме. Мои кроссовки хлопали по растрескавшемуся асфальту, но чем ближе я подбегала к машине, тем непонятнее становилось изображение, пока оно совсем не исчезло — с моей мамой, всё ещё находившейся там. Я остановилась, тяжело дыша, и моё сердце наполнилось тупой, знакомой болью. Я оборачивалась вокруг себя, но больше никого не было на стоянке — вокруг меня не было ничего кроме темноты. Почему моя мама всегда меня оставляет? Почему не могла на какое-то время остаться со мной? Почему я всегда оставалась одна?

— Я думаю, она наконец-то приходит в себя, — нежный голос прорвался в мои сны.

Темнота исчезла, и я медленно открыла глаза. Я лежала в твёрдой, неудобной, больничной койке. Слева от меня пищал какой-то серьёзный аппарат в такт прыгающей зелёной линии на мониторе. Мой ритм сердца, предположила я. Я была укутана с головы до ног одеялами, а между моей спиной и кроватью я могла чувствовать несколько грелок. Я попробовала пошевелиться и поняла, что была закутана туже, чем мумия. Понадобилось несколько секунд, чтобы вытащить руки из кокона и сесть. Всё в комнате было белым — белые стены, белый пол, белый потолок, и даже одеяла, которые были нагромождены на меня, сияли белизной. Отсутствие цвета взволновало меня, и на одну секунду я испугалась, сбитая с толку, что нахожусь всё ещё в ловушке — в сугробах снега. Мой взгляд метнулся через остаток комнаты, но было не на что смотреть — не считая статуэтку. Фигура из камня стояла на длинном столе, как раз напротив моей кровати, так что она смотрела мне прямо в глаза. Эта была та же статуя Скади, которую я уже видела в лобби и наверху на территории ярмарки. Только в этот раз уголки губ северной богини зимы показывали вниз, как будто она была разочарована, что я пережила лавину и теперь лежала здесь в больничной палате, вместо того, чтобы находиться в холодном гробу из снега. Я натянула одеяло снова до подбородка и отвернулась. Раздались шаги, потом профессор Метис зашла в комнату. На её лбу образовались небольшие складки, а в её глазах читалась тревога. Профессор выглядела уставшей и изнурённой, как будто это она попала под лавину, а не я.

— Как ты себя чувствуешь Гвен? — спросила Метис тихо.

— Хорошо, ответила я. — Я чувствую себя хорошо.

Что было странно, это то, что я действительно хорошо себя чувствовала. Все синяки, царапины и болячки, которые я заработала во время лавины, исчезли. В самом деле, я чувствовала себя так, как будто могла тут же соскочить с койки и провести со спартанцами раунд тренировки с оружием — и выиграть. То, что не было на меня похоже.

— Конечно, ты чувствуешь себя хорошо, Гвендолин, — сказал Найкмедс презрительно, когда зашёл вслед за Метис в комнату. — В конце концов, Аврора провела почти один час, чтобы вылечить тебя.

Аврора? Мне понадобилась минута, чтобы понять, что он имел в виду профессора Метис. Аврора, значит, так её звали по имени. Красиво. Мне оно нравилось.

— Вы… до меня дотрагивались? — спросила я её. — Когда вы меня лечили…

Если да, то это объясняло мои странные сны. Хотя я до сих пор не была уверена, откуда появились воспоминания о моей маме. Могли они принадлежать Метис? Она и моя мама были в молодости лучшими подругами, значит, у неё должно быть множество воспоминаний о моей маме. Но отрывки, которые я видела, происходили в ту ночь, в которую моя мама умерла. Наверняка Метис рассказала бы мне, если тогда была там. По какой причине она должна это хранить от меня в тайне? От попытки всё понять, мой мозг начал болеть.

Метис закачала головой.

— Я не знала, хотела ли ты этого, Гвен, из-за твоей психометрии. Поэтому я до тебя не дотрагивалась. Это сложнее, но я могу исцелять людей, если нахожусь просто с ними рядом. Это можно сравнить с тем, как будто я вдавливаю свою ауру в их, и переношу на них свою энергию, пока они снова не выздоравливают.

Её описание заставило меня подумать о Дафне и о её манере, как из её кончиков пальцев постоянно вылетали розовые искры. Валькирия объяснила мне, что цвет её магии был связан с её аурой и её личностью. Я спрашивала себя, разовьёт ли Дафна такую же способность исцелять как Метис, когда магия Валькирии, наконец, проснётся.

— Так что же случилось? — спросила я. — На горе…

— Что ты помнишь? — спросила Метис, и её голос звучал намного более нежно и дружелюбно, чем у Найкмедса.

Я стала вспоминать.

— Ну, подъёмник был сломан, и я поплелась по склону вниз к отелю пешком, когда услышала взрыв. Я посмотрела наверх, и там наверху везде было пламя. Потом, пару секунд спустя, началась лавина, и весь этот снег пришёл в движение и стал скатываться вниз, как раз на меня.

Я вздрогнула и обняла себя, как будто это как-то могло изгнать страшные образы из моей памяти. Мне не нужен будет мой дар цыганки, чтобы помнить лавину. Независимо от того, сколько плохого меня ещё ожидало, грохот снега я не забуду до конца своей жизни. Тень, которая поглотила всё остальное, и холодная, жестокая сила, которая пыталась утянуть меня вниз и похоронить навсегда. Я заметила, что Статуя Скади теперь улыбалась, как будто каменное изваяние могло слышать мои мысли. Жутко. Потом у меня появилась другая страшная мысль.

— Кто-то ещё пострадал? Из-за лавины…

— Нет, ответила Метис. — Все другие студенты были либо на ярмарке, либо в отеле. Ты была единственная, кто в это время шёл по склону.

Я облегчённо вздохнула. Никто больше не пострадал. Это было хорошо. Метис и Найкмедс переглянулись. Библиотекарь поднял чёрные брови, как будто задавал профессору молчаливый вопрос. Метис покачала почти незаметно головой и отклонила этим то, чего бы он ни спрашивал.

— Что? — спросила я. — Что случилось?

Они оба что-то от меня скрывали. У учителей и родителей появляется всегда это выражение вины на лице, когда они что-то утаивают.

Метис глубоко вздохнула.

— Ты права, Гвен. Я действительно не знаю, как это сказать, но есть некоторые… доказательства, что лавина не была случайностью.

Я нахмурилась.

— О чём вы говорите? Конечно, я видела пламя и слышала взрыв или то, что бы это ни было, но этому должно быть объяснение, не так ли? Подъёмник загорелся или что-то подобное?

Найкмедс посмотрел на меня, и его глаза были такими суровыми и холодными, как лёд.

— О, объяснения есть, Гвендолин. А именно, что кто-то вызвал лавину — намеренно.

Глава 15

Несмотря на все безумие, что случилось в последние несколько дней, слова Найкмедса перехватили мне дыхание.

— Вы думаете, что это было… это было умышленно? — спросила я, в то время как под ложечкой закололо от холодного ужаса. — Но почему?

Найкмедс смотрел на меня сверху вниз.

— Горы сами по себе не взрываются, Гвендолин. — После того, как мы надёжно принесли тебя в лазарет, я и Аякс забрались на гору. Там мы нашли следы от огня и многое другое, что указывает на то, что кто-то намеренно взорвал гору. И это вызвало лавину.

Жнец. Я просто знала, что это был таинственный жнец, который пытался убить меня. Сначала внедорожник перед домом моей бабушки, потом стрела в библиотеке, а теперь волк Фенрир и лавина. Жнец как-то увидел, что я ушла с ярмарки и была на пути по склону вниз. Я не знала, планировал ли он взрыв и лавину заранее, но ему подвернулся удобный случай убить меня и он ухватился за него. И у него это почти получилось. Если бы я не побежала в лесок или задержалась бы на одну-две секунды, если бы не привязала себя к дереву… Если, если, если. Если бы что-то пошло не так, эта лавина унесла бы меня с собой — навсегда. Ещё хуже было то, что в этот раз жнеца даже нисколько не интересовало то, кого он может ещё ранить. Если бы кто-то был ещё со мной на склоне, если бы Дафна и Карсон решили пообедать вместе со мной и Престоном… Мой желудок сжался, и мне стало плохо.

Дверь в лазарет распахнулась, и Дафна ворвалась в комнату. Вокруг неё кружились розовые искры, как тысяча крошечных светлячков.

— Мне очень жаль Аврора, — сказал тренер Аякс, просунув голову в комнату. — Я не мог её дольше удерживать.

— Гвен! — закричала Дафна, и подбежала ко мне.

Она просто оттолкнула Найкмедса с дороги, а её сила Валькирии позаботилась о том, что библиотекарь отшатнулся на несколько шагов назад. Он бросил на неё угрюмый взгляд и неодобрительно скривился. Дафна схватила меня за руку, и её беспокойство захлестнуло меня. Это было хорошее чувство — паника, страх, но в этом я видела внимание и заботу обо мне.

— Я в порядке, сказала я и пожала её руку. — Правда, со мной всё хорошо.

Её лицо немного расслабилось.

— Хорошо бы так и было. Ты ведь моя лучшая подруга.

— А ты моя, прошептала я, в то время как у меня на глазах появились горячие слёзы. — Ты тоже моя подруга.

Дафна усилила пожатие моей руки, а её сила Валькирии раздавила мои кости, но я оставила руку там, где она была. Я знала, что завтра у меня будут синяки, но мне это было всё равно. В данный момент я была просто удовлетворена тем, что купалась в её тёплом счастливом облегчении. Мы оставались какое-то время в этом положении, прежде чем Валькирия впервые огляделась в комнате.

— Что случилось? — спросила она. — Почему здесь такое большое собрание профессоров?

Метис убрала чёрную прядь волос с лица, которая выскользнула из узла.

— Найкмедс и я как раз сообщили Гвен о том, что произошло во время лавины, и что мы считаем, было этому виной.

— Вы имеете в виду взрыв, — поправила её Дафна. — Кто-то на горе взорвал бомбу, правильно? Я имею в виду, внезапно в воздух выстрелило пламя.

Найкмедс и Метис снова переглянулись. Они, очевидно, думали, сколько они могут рассказать Дафне — и были ли они уверены в том, расскажет ли Валькирия всё потом другим ученикам. Но, либо они доверяли ей, либо они просто знали, что я всё равно рассказала бы ей об этом позже, потому что Найкмедс, в конце концов, кивнул.

— Да, мы считаем, что был своего рода умышленно инициированный взрыв, который был специально так подстроен, что вызвал лавину, сказал библиотекарь.

Дафна закатила глаза.

— Конечно, так и было. Если жнецы пытаются убить людей, они делают это всегда с большим размахом.

Поймана. Я целиком и полностью разоблачена. Я знала в тот момент, когда слова покинули рот Дафны, что было невозможно взять их назад — или ускользнуть от объяснений.

— Жнец? — спросил Найкмедс резко. — Какой ещё жнец?

Дафна нахмурилась, и её красивое лицо приняло растерянное выражение.

— Тот жнец. Тот, кто пытался убить Гвен. Тот, который почти сбил её машиной, а потом тем же вечером стрелял в неё в библиотеке древностей…

Голос Валькирии оборвался, когда она заметила, как сосредоточенно на неё смотрят Найкмедс и Метис. Одну секунду она смотрела в ответ, потом развернулась ко мне.

— Ты ничего не рассказала им о жнеце? Ты сказала мне, что поговоришь с Метис!

— А я решила иначе, пробормотала я. — Знаешь, я имею на это право. Свобода выбора и всё такое. Мы совсем недавно говорили об этом на мифологической истории.

Дафна положила руки на бёдра и уставилась на меня сердито. Розовые искры, вылетающие из кончиков её пальцев, потрескивали и соединялись в крошечные вспышки, что говорило мне, как она в этот момент рассердилась.

— А я тебе говорила, что со жнецами шутки плохи, особенно, если один из них пытается тебя убить, отрезала Валькирия.

Метис обошла больничную койку и положила руку на плечо Дафны.

— Я думаю, вы обе должны рассказать нам, что происходит. Сейчас же.

М-да, больше я не могла этого избежать — ни сейчас, когда профессор пронзительно смотрела на меня, прищурившись сквозь свои очки, а Найкмедс пронизывал меня своим холодным взглядом. Я вздохнула и рассказала им всю историю, начиная с того момента, как меня почти сбили перед домом бабушки Фрост, потом о стреле в библиотеке и кончая волком Фенрир, который подкарауливал меня на территории курорта и о лавине. Когда я закончила Метис позвала тренера Аякс в комнату и заставила меня рассказывать всё ещё раз.

— Почему ты до сих пор никому ничего не рассказала? — спросил тренер Аякс, когда я, наконец, закончила.

Я ёрзала в кровати туда-сюда, потому что чувствовала вес всех взглядов практически на своей груди, такие суровые и тяжёлые, как лапы волка на горе.

— Потому что у меня не было доказательств. Никто не видел ни машины, ни стрелы, ни волка Фенрир кроме меня. Я не хотела, чтобы все думали, что я истеричка или параноик.

Найкмедс скрестил руки на груди.

— Знаешь ли ты, какой опасности ты подвергла всех нас, Гвендолин? Сразу, как только ты предположила, что жнец гуляет по территории академии, тебе нужно было рассказать об этом одному из профессоров. А не быть настолько глупой и думать, что ты справишься с этим сама.

Я хотела особенно подчеркнуть тот факт, что таинственный жнец ещё, ну, до сих пор не убил меня. Что я по-своему справилась с этим. По крайней мере, достаточно, чтобы пережить последние дни. Но потом я посмотрела на Метис. Мне не нужно было дотрагиваться до неё и использовать мой дар цыганки, чтобы увидеть разочарование и упрёк на её лице. Ей было больно, потому что я не доверяла ей достаточно, чтобы рассказать о жнеце. По какой-то причине я чувствовала себя при этом хуже, чем даже из-за угрозы смерти во время лавины.

— Я позвоню твоей бабушке и расскажу ей, что случилось, — сказала Метис тихо. — Я уверена, она захочет с тобой поговорить.

Я в этом тоже была уверена. Бабушка Фрост сердилась не часто, но если это случалось, нужно было быть осторожней. Моя бабушка, скорее всего, будет раздосадована, потому что я ей не рассказала, что происходит. Тем не менее, я могла бы сказать в свою защиту, что вообще-то ничего не происходило, пока я не покинула её дом.

— Самое главное теперь, чтобы ты не покидала отеля, до того времени, пока мы или не проясним всю историю, или завтра вечером не поедем назад а академию, — сказал Найкмедс. — Я говорю серьёзно, Гвендолин. Ты не сделаешь и шагу из этого здания. Ты меня поняла?

Я бросила на него угрюмый взгляд.

— Ты меня поняла? — Суровый тон библиотекаря был настолько резким, что я действительно вздрогнула.

— Да, сэр, — пробормотала я.

Найкмедс посмотрел на меня ещё раз строгим взглядом, но ничего больше не сказал. Но всё-таки он хотел что-то сказать. Из-за гнева он выглядел ещё бледнее, чем обычно. Но вместо того, чтобы дальше кричать на меня, он повернулся к Аяксу. Оба вместе с Метис отступили в другой конец комнаты и тихо переговаривались между собой. Вероятно, они обсуждали, кто мог быть жнецом, и как они могли бы его, и волка Фенрир выследить. Дафна осталась стоять возле моей кровати.

— Мне очень жаль, — прошептала она. — Я не хотела выдавать тебя.

Я вздохнула.

— Я знаю. И ты была права. Я должна была рассказать Метис то, что произошло на днях, после занятий, и мне нужно было сказать тебе и Карсону, что я не считала волка Фенрир диким волком. Я признаю это неохотно, но Найкмедс и другие профессора имеют право злиться. Я сама себя подвергла опасности, и всех других заодно.

— Но почему ты ничего не рассказала им о жнеце? Или, по крайней мере, не заставила меня и Карсона поверить тебе насчёт волка?

Я вскинула руки вверх.

— Потому что я хожу в школу для воинов вундеркиндов. Все остальные в миф-академии могут сами о себе позаботиться, даже ты и Карсон. Я просто хотела сделать то же самое. Бьюсь об заклад, если бы жнец охотился бы за Логаном или за одним из других спартанцев, то профессора не поднимали бы такого шума. Они бы ни при каких обстоятельствах не смогли бы заставить Логана спрятаться в отеле, как маленького ребёнка. Аякс скорее всего, вручил бы ему в руки оружие и позволил самому справиться со жнецом.

Глубокий стыд и ужасное смущение образовали тугой узел в моём желудке и пересилили вину, которая мучила меня, из-за того, что я промолчала. Это была одна из причин, почему я так сильно ненавидела академию, когда только начала там учиться — потому что все остальные во всём были гораздо лучше, чем я. Храбрее, твёрже, умнее, сильнее. В сравнении с другими студентами миф-академии я была слабой, маленькой чудачкой и могла рассчитывать только на мой цыганский дар.

— Но ведь у тебя не было такой же подготовки, как у других, — сказала Дафна. — Твоя мама и бабушка защищали тебя от всего этого. Я начала стрелять из лука с трёх лет. Мне потребовалось много времени, чтобы научиться справляться с ним и со всеми другими видами оружия — и ещё больше, пока у меня действительно не появилось чувство, что я смогу им кого-то ранить.

— Ты думаешь, ты сможешь это? — спросила я. — Думаешь, ты сможешь убить жнеца, если будет нужно?

Валькирия подумала об этом.

— Я думаю — смогу, после всего того, что я видела — всех детей, их родителей и профессоров, которые были ими убиты.

Я надеюсь на это, потому что точно знаю, что жнец убьёт меня, если я не убью его первой — и без всяких колебаний.

От слов Дафны у меня побежали мурашки по спине, хотя я и лежала под всеми этими теплыми одеялами. Потому что я знала, что она была права. Тот, кто так старался, чтобы вызвать лавину, не будет колебаться, чтобы воткнуть мне меч в живот, если у него появится шанс.

— Просто делай то, что хотят профессора, и оставайся в отеле, пока мы вернёмся снова в академию, хорошо, Гвен? — сказала Дафна, и в её чёрных глазах была настоящая забота. — Я не хочу, чтобы ты пострадала, и я знаю, что Метис и другие думают также. Даже Найкмедс, хотя он и ведет себя по-другому.

Насчёт библиотекаря я бы могла с ней поспорить, но я только вздохнула и кивнула.

— Ладно, с этого момента я буду послушной девочкой.

Дафна улыбнулась и снова взяла меня за руку.

— Хорошо.

Я улыбнулась в ответ, хотя и перекрестила пальцы другой руки. Может быть, это было глупо, но скрещивание пальцев помогло мне, обманывая свою лучшую подругу, чувствовать себя немного лучше. В этом случае я просто не могла по-другому. Потому что события сегодняшнего дня не только напугали меня. Я также была очень зла из-за этого. Может, у меня и не было образования, как у других воинов. Может, я и не могла так хорошо обращаться с мечём, как Дафна, Логан и другие студенты. Может, я не была такой же сильной и такой же быстрой или такой же упорной и такой же храброй. Но у меня была моя психометрическая магия, и я была проклятым чемпионом Ники. Это ведь должно чего-то стоить. Или зачем вообще я была тогда в миф-академии? Но самое главное было в том, что этот жнец охотился за мной. Он хотел убить меня. Ни кого-то другого, а меня. Может, я и не была в состоянии выстрелить ему стрелой в сердце, но я была Гвен Фрост, странная, цыганская девушка, которая дотрагивалась до вещей и получала видения. Я использовала свою магию, чтобы находить потерянное и раскрывать тайны. Ну, а выяснить настоящую личность жнеца было просто ещё одной загадкой, которую нужно было решить, ещё один секрет, который ждал, чтобы его раскрыли. Независимо от того, что я пообещала Метис, Найкмедсу или даже Дафне, я сделаю все, что в моих силах, чтобы выяснить, кто был жнец, и прикончу его, прежде, чем он попытается ещё раз убить меня.

Глава 16

Профессор Метис, Найкмедс и тренер Эйджекс закончили свою тихую беседу и покинули больничную палату, наверное, чтобы начать охоту на Жнеца. Дафна пошла с ними, потому что хотела сказать Карсону, что я в порядке. Я не спрашивала валькирию о том, будет ли она говорить с Логаном или, вообще, спросил ли спартанец, как у меня дела. Я просто не хотела об этом знать, если он не спрашивал обо мне. Полчаса спустя, Метис вернулась в комнату и дала мне сотовый телефон, потому что мой собственный был вырван у меня снегом.

— Твоя бабушка, как и обещала.

— Спасибо, — сказала я. — И, я прошу прощения. Главное, о чём я сожалею, это то, что не сказала вам о Жнеце. Вы говорили мне недавно, что всегда будете присматривать за мной, из-за дружбы с моей мамой. Я должна была Вам довериться, как сделала бы это она.

Метис смотрела на меня какое-то время, потом кивнула. Выражение её лица было всё ещё обеспокоенным, но её зелёные глаза смотрели на меня немного мягче, чем перед моим извинением. Может быть, ей это и не нравилось, но у меня было такое чувство, что Метис понимала, почему я ничего не рассказала ей о Жнеце. По крайней мере, я надеялась на это. Я также надеялась, что она сможет простить мне моё молчание — и другие вещи, которые я собиралась сделать, чтобы раскрыть личность Жнеца, как только она и другие ответственные миф-академии разрешат мне встать с этой кровати. Профессор снова вышла из комнаты и закрыла за собой дверь, чтобы у меня была возможность остаться одной. Я подняла трубку к уху.

— Привет бабушка.

— Привет, дорогуша. — Голос бабушки Фрост послышался из трубки, такой тёплый, мягкий и успокаивающий, как объятия. — Ты в порядке?

— У меня всё хорошо. Правда.

— Расскажи мне, что случилось.

Я сделала глубокий вдох и рассказала бабушке всё, что случилось с того момента, как я в среду после обеда покинула её дом. Когда я закончила, она ещё несколько секунд молчала.

— Мне приехать и забрать тебя, дорогуша? Взять тебя к себе домой? — спросила она хриплым от тревоги голосом.

Часть меня, действительно, отчаянно хотела сказать, да! Хотела, чтобы бабушка Фрост забрала меня и отвезла назад в свой дом, так как она делала это, когда я ещё была маленькой девочкой. Тогда я в первый раз ночевала у подруги и проснулась испуганно плача, в то время, как моя мама находилась в командировке. Но другая часть меня спрашивала себя, какой опасности я подвергну свою бабушку, если допущу это. Станет известно, что я уехала из отеля прежде других учеников, и было бы слишком просто для жнеца, найти меня у моей бабушки. В конце концов, он знал, где она живёт, после того, как уже пытался там убить меня. Кроме того, я уже больше не была маленькой девочкой и поэтому не хотела вести себя так, и не хотела, чтобы ко мне так относились. Конечно, мне было только семнадцать, но я намного повзрослела с того времени, как начала посещать миф-академию. Нравилось мне это или нет, жнецы, мифологические монстры и злой бог Локи были теперь частью моей жизни. Я больше не могла притворяться, что их не существует. Если я сама не постою за себя, если не попытаюсь защититься от Жнеца, который хочет убить меня, то, скорее всего, никогда не справлюсь — и Ника напрасно доверилась мне. Я хотела быть достойной доверия богини Победы, и своими действиями почтить память всех других женщин Фрост, которые на протяжении многих лет были чемпионами Ники. Я хотела бороться со злыми и с темнотой, которая в них затаилась.

— Я хочу остаться на курорте, — наконец сказала я. — Но я не буду тебя обманывать. Я хочу остаться, чтобы выяснить, что здесь происходит и кто этот Жнец, прежде чем пострадает кто-то другой.

Бабушка Фрост глубоко и долго вздыхала, как будто с самого начала знала, что я скажу это. Может быть, оно так и было, если учитывать, что её дар цыганки позволял ей заглянуть в будущее.

— Мне это не нравится, но я понимаю тебя, Гвен.

Я моргнула. Бабушка почти никогда не называла меня Гвен. Для неё я всегда была дорогуша. Она коротко рассмеялась, полная раскаяния.

— Ты повзрослела, также как и твоя мама. Хочешь помочь людям, также как и она. Хочешь быть достойной цыганской магии, которой Ника одарила нашу семью.

— Да, — сказала я. — Точно. Как ты это узнала?

— Потому что я в твоём возрасте испытывала то же самое и поэтому, я не буду стоять у тебя на пути. Только будь осторожна. Осторожнее, чем ты была, когда либо. Я… я не хочу потерять тебя, — на последнем слове её голос сорвался. — Я не думаю, что смогу перенести, если потеряю тебя также как твою маму.

— Я буду осторожна, — прошептала я в ответ. — Осторожнее, чем ты можешь себе представить.

— Я люблю тебя, дорогуша, — сказала бабушка. — И звони мне всегда, когда бы ты ни нуждалась во мне. В любое время, днём или ночью, и я приеду.

Мои чувства сдавили мне горло, и мне было трудно говорить, но я заставила себя произнести слова.

— Я это знаю, и я тоже люблю тебя.

— Чао, дорогуша.

— Чао, бабушка.

Она положила трубку. Я опустила телефон и свернулась на больничной койке в маленький калачик. Хотя я знала, что сделала правильно, оставаясь в отеле, я не могла предотвратить, что на глаза мне навернулись слёзы. И я хотела быть просто маленькой девочкой бабушки Фрост.

Позже, после обеда этого же дня профессор отпустила меня из лазарета, и я вернулась с Дафной назад в наш номер на тринадцатом этаже. Тренер Аякс положил тяжёлую руку мне на плечо и провёл меня через вестибюль, как будто бы я была инвалидом или преступником. Я не могла решить, что было более неприятно. Собралась довольно большая толпа, чтобы наблюдать за моим позорным маршем. Ну, они присутствовали ещё и потому, что застряли в отеле, пока ответственные курорта снова восстановят и обезопасят лыжные трассы. Конечно, почти все студенты во время ярмарки видели, как лавина помчалась на меня вниз по горе. А если и не видели, то их друзья отправили им по SMS все пикантные подробности вместе с фотографиями, которые они во время лавины сняли своими мобильными телефонами. Тем не менее, было немного странным то, что все смотрели на меня, потому что, большинство студентов академии почти не замечали моё существование, за исключением тех случаев, когда они хотели ввести меня в заблуждение или попросить, найти их потерянную вещь. Но мне нечего было беспокоиться о том, что я нахожусь в центре внимания. Как только студентам в вестибюле становилось ясно, что со мной всё в порядке, они отворачивались и снова начинали разговаривать друг с другом или писать сообщения. Все, кроме Логана. Спартанец стоял вместе с Кензи и Оливером возле кофейной тележки в вестибюле. Логан пытался поймать мой взгляд через всю огромную комнату. Я даже не поняла, каким он был напряжённым, но увидев, что со мной всё в порядке, с его плеч явно свалилось бремя, потому что он заметно расслабился. В один момент он казался тёмным и опасным и готовым к схватке. А в следующий, он был просто Логаном — остроумный, заигрывающий, сексуальный Логан. Как только спартанец расслабился, это сделали также Кензи и даже Оливер, который, как никогда, не бросал на меня сердитых взглядов. Вместо этого он выглядел так, как будто тоже беспокоился обо мне. Странно. Но вообще-то я видела только Логана. Сосредоточенное выражение его лица заставило трепетать моё сердце, а всё моё тело гудеть. Никто бы не смог разыграть такое беспокойство — никто. Может быть, я действительно что-то для него значу. Может быть, Логан испытывал ко мне подобные чувства, какие у меня были к нему… Потом Саванна обошла торговую стойку с двумя дымящимися чашками горячего какао. Она направилась прямо к Логану. И, хотя он не обернулся, чтобы посмотреть на неё, я поняла, что ничего не изменилось. Он всё ещё был вместе с амазонкой, а я всё ещё была влюблена и глупа. Испытывая отвращение, я отвернулась. Движение привлекло моё внимание, и я обнаружила Престона, который махал мне рукой. Он прислонился к одной из стен вестибюля, наполовину скрытый за кедром и на приличном расстоянии от других студентов. Аякс на короткое время приостановился, чтобы поговорить с тренером Лир. Престон снова помахал мне рукой, и я воспользовалась возможностью, чтобы улизнуть и подойти к нему.

— Привет, а вот и ты.

— Привет. Лицо Престона было наполнено беспокойством. — Как ты? Я слышал, что случилось. Мне очень жаль, Гвен. Это должно быть было ужасно. Я был здесь внизу и ждал тебя, и вдруг раздался этот ужасный шум. Я выглянул в окно и увидел, как лавина сошла вниз с горы. Я даже не могу себе представить, как для тебя это было скверно, находиться как раз в самом эпицентре.

Я только пожала плечами. На данный момент собственно я не хотела говорить об этом и я определённо не хотела быть для Престона той девушкой, которая попала под лавину. Я хотела, чтобы он во мне видел просто Гвен, милую девушку, которую он только что встретил. Возможно, Жнец и пытался убить меня, но я не вынесу, если он испортит мне и это тоже.

— Так как обед не удался, может, мы, может, что-нибудь придумаем завтра? — спросил Престон. — Покататься на лыжах или что-то другое? Если, конечно, ты чувствуешь себя для этого достаточно хорошо.

При его словах моё сердце встрепенулось, но потом я вспомнила, что я, так сказать, была под домашним арестом.

— Я бы с удовольствием, но профессора хотят, чтобы я завтра осталась в отеле, если, конечно, я всё ещё слишком слаба.

Я поморщилась. Это прозвучало так неубедительно, но это было лучше, чем рассказать Престону правду о Жнеце. Я не хотела напугать его и таким образом отогнать, даже если мы будем находиться на курорте ещё всего лишь один день.

Его лицо потемнело от разочарования.

— Оу.

— Но, может быть, мы сможем завтра вместе пообедать? — предложила я. — Для этого нам не нужно будет покидать отель.

Престон одно мгновение подумал над этим, и его лицо просветлело.

— Конечно. Это пойдёт. Я пришлю тебе завтра сообщение и тогда мы уточним детали, ладно?

Я улыбнулась ему.

— Решено. Ещё раз.

— Но на этот раз я обещаю, что появлюсь.

Он тихо рассмеялся.

— Не волнуйся. Я уверен, что ты придёшь, Гвен. Я позабочусь об этом. Я не допущу того, чтобы ты снова сбежала от меня.

Снова движение привлекло моё внимание, и я заметила, что Аякс закончил свою беседу и пересекал вестибюль, ища меня.

— Ну, я должна идти. Мы увидимся завтра, хорошо?

Престон кивнул.

— В этом ты можешь быть уверена.

Он одарил меня быстрой улыбкой, потом покинул вестибюль. Он протиснулся мимо толпы с самого её края и пошёл через коридор в сторону ресторанов и стройки. Наверное, Престон хотел поужинать со своими друзьями. Я находила это довольно клёвым, что он специально пришёл сюда, чтобы проверить, как у меня дела. Большинство парней не приложили бы таких усилий для той девушки, которую они встретили только вчера.

Тренер Аякс заметил меня и подошёл ко мне.

— С кем ты разговаривала? Я не разглядел его.

— О, всего лишь с парнем из Нью-Йоркской академии, которого я здесь встретила.

— Ну, ладно, тогда пошли, — проворчал Аякс.

— Метис и Найкмедс хотели, чтобы ты остаток вечера провела в своём номере в безопасности, и я думаю точно так же.

Аякс проехал со мной на лифте наверх и провёл по коридору до нашей двери. Прежде чем уйти, он даже удостоверился, что Дафна ждала меня внутри, и что в комнате не было никаких Жнецов. К моему удивлению Дафна вытащила Вика из его ножен и положила плашмя на мою кровать. Я плюхнулась рядом с мечом и его глаз, цвета сумерек, сразу же открылся.

— Ты ведь должна брать меня с собой, если идёшь на приключения, Гвен, — сказал Вик со своим британским акцентом. — Не все феерические развлечения должны доставаться только тебе.

— Поверь мне, Вик, пережить лавину было не особо весело. И также не забавно проталкивать ветку через ногу волка Фенрир.

— Что?! — закричали Вик и Дафна одновременно.

Я уселась на кровать и рассказала им о волке и о том, как помогла ему… ну, казалось, я ему понравилась. Эта была единственная часть истории, которую я не рассказала Метис и другим профессорам. Вместо этого я уверила их, что волк, скорее всего, был унесён снегом. Может быть, это и было безумие, но я не хотела, чтобы они охотились за волком и убили его, хотя знала, что они как раз были полны решимости сделать это. Конечно, может быть, вначале существо и хотело превратить меня в кость для обгладывания, но я не верила, что он и сейчас всё ещё хотел навредить мне. Наверное. Скорее всего. Ну, да ладно, на самом деле, я не имела понятия, что волк хотел или не хотел, но я не желала быть причиной его смерти. Дафна так сильно замотала головой, что её волосы рассыпались по плечам.

— Ты слишком много насмотрелась фильмов от Диснея, Гвен. Волки Фенрир обучены убивать — это всё, что они могут. Только для этого они и хороши.

— Ну, если их можно научить убивать, тогда их можно научить и другим вещам, — настаивала я упрямо, — я имею ввиду, они не рождаются злыми, не так ли? Метис сказала, они не обязательно злые, у них есть свобода выбора так же, как и у нас.

Дафна посмотрела на меня, как будто я говорила полную чушь. Может быть, так оно и было.

— Ну, может быть у волков Фенрир и есть свобода воли, но жнецы все хорошее вытравили из них с помощью пыток, так же как и у Ненейских охотников, черных птиц Рух и всех других существ, которых они используют. Не обманывай себя, Гвен. Этот волк был воспитан жнецом, а это делает его таким же испорченным, как и сам жнец.

— Точно, — вставил Вик, — испорченным, злым и годным только для убийств. Если бы я был с тобой, смог сам в одиночку позаботиться о большом щенке.

Я закатила глаза, но меч это даже не заметил. Так же, как и Валькирия. Вместо этого, Волк и Дафна начали обсуждать, кто был злее, жнецы или мифологические монстры, которых они обучали. Потом они заговорили о самых лучших методах, чтобы убить их всех. Я просто отстранилась от их разговора. Они там не были и не видели, как волк страдал от боли. Они не ощущали, как я, его чувства. Независимо от того, что они утверждали, этот волк не был исключительно злым. Где-то за всеми этими зубами и когтями билось сердце, так же, как и у меня. Нет, волк не был просто монстром, даже если Жнец-хозяин обучил его так.

— Как только Дафна и Вик закончили свое обсуждение, мы трое, провели следующий час, бездельничая и болтая. Ну, на самом деле, говорила в основном Валькирия. Она рассказала мне, что она и другие студенты на ярмарке услышали взрыв и увидели, как лавина неслась по склону горы вниз, как раз на меня. Так как ярмарка проходила на плоскогорье, им не угрожала опасность от ревущего снежного чудовища.

— Все совершенно спятили, — сказала Дафна. — Логан тоже.

Мое сердце екнуло, хотя выражение моего лица осталось безучастным.

— В самом деле? Я с трудом могу в это поверить.

— О, да, — сказала Валькирия. — Он рьяно хотел пойти с Эйджексом искать тебя. Карсон и я тоже, но Метис и другие профессора не позволили. Они задержали всех на территории ярмарки, пока снег не осел. Но Логан, Боже, я даже в один момент подумала, что он ударит Найкмедса. Они орали друг на друга. Кензи и Оливеру пришлось удерживать Логана, не то он бы бросился на библиотекаря.

— Но, ничего не изменилось. Кроме того, там внизу я встретила Престона. Мы завтра будем вместе обедать, а Логана я просто забуду, по крайней мере, на остаток выходных.

Дафна открыла рот, но в этот момент завибрировал ее мобильный на прикроватной тумбочке. Она наклонилась вперед, чтобы посмотреть от кого пришло сообщение. После того, как она нажала на несколько кнопок, на ее лице появилось выражение вины.

— Ну, это был Карсон и… тут намечается сегодня вечером вечеринка, — сказала Дафна, не глядя на меня.

— Дай попробую угадать, я не могу пойти с вами, потому, что она будет проходить в деревне, а я не должна покидать отель, правильно?

Дафна поморщилась и кивнула.

— Пойди туда, — сказала я. — Повеселись со своим другом. Я останусь здесь с Виком, почитаю комиксы, и буду набивать себе живот нездоровыми вещами весь остаток вечера.

— Ты уверена? — спросила Дафна и прикусила блестящую нижнюю губу. — Мне бы ничего не стоило остаться здесь с тобой и просто побездельничать.

— Иди, — повторила я твёрдым голосом. — Иди на вечеринку, напейся и пообжимайся там с Карсоном как следует. Со мной все в порядке. Я обещаю тебе. Поверь, после всего, что сегодня произошло, у меня, действительно, нет никакого желания идти на вечеринку.

Это стоило мне еще некоторых усилий, но, в конечном счете, Дафна причесала волосы, нанесла еще немного блеска для губ и отправилась на встречу с Карсоном. Как только дверь за ней закрылась, я подошла к своей серой, дорожной сумке и вытащила из нее ручку и блокнот. Потом я снова села на кровать, в то время как рядом со мной лежал, прислоненный к подушке, Вик.

— Что ты делаешь? — спросил меч. — Это не выглядит как комикс.

— Ничего особенного, — сказала я. — Я лишь пытаюсь выяснить, кто хочет меня убить.

Глава 17

Одно мгновение Вик смотрел на меня своим единственным взглядом, потом его полоса рта скривилась в широкую улыбку. Я была уверена, что он одобрительно кивнул бы своей половиной лица, если бы мог ею шевелить.

— Наконец-то, цыганочка, — прочирикал он со своим английским акцентом. — Я уже спрашивал себя, как долго ты будешь допускать подобное. Это сильное нарушение этикета, не отомстить вовремя своим врагам.

Этикет? Что за этикет существовал за попытки убийства? Иногда я Вика просто не понимала. Я покачала головой.

— Это не совсем так. Я ничего не допускала, — сказала я, — просто я не могла ничего сделать, так как не видела, кто сидел за рулем машины, которая хотела меня раздавить, а номер я не рассмотрела. Про библиотеку можно сказать то же самое. Стрелявшего я не видела, а из дырки в книжной полочке я не смогла уловить никакой важной информации. И, да, я прикасалась к волку Фенрир, но недостаточно долго, чтобы уловить или увидеть действительно имеющие значения образы его хозяина. Волк в значительной степени думал еще и о лавине, так же, как и я.

— Так что же ты хочешь делать? — спросил Вик.

Я пожала плечами.

— Я подумала, что составлю сначала список тех, кто, может быть, держит на меня обиду, а там посмотрим дальше. В телевизоре это всегда срабатывает.

Вик закатил глаза.

— Почему ты играешь здесь в глупого детектива, вместо того чтобы выйти и использовать меня, чтобы наконец, получить ответы? Приставь меня к горлу кого-нибудь, и я позабочусь о том, чтобы он быстро во всем признался.

Я подняла бровь и озарила меч едким взглядом.

— Что? — проворчал он. — Это было бы намного интереснее, чем слушать, как ты и Валькирия сплетничаете о том, что другая девушка надела на себя.

— Заткнись, Вик. Мне нужно подумать.

Меч неодобрительно что-то пробурчал, закрыл свой глаз, в то время как полоса его рта обиженно скривилась. А люди говорят, что подростки капризны. Ну, уж нет. В сравнении с древними, кровожадными, говорящими мечами мы безобидны. Вик держал глаз закрытым и продолжал дуться, так что я села на кровать и составила свой список. Это заняло у меня примерно пять секунд. Что я могу сказать? Это был короткий список, всего лишь с одним именем: семья Жасмин Эштон. Правда, на самом деле, это было не имя, но Эштоны были единственными, у кого была причина убить меня. По крайней мере, насколько я знала. Поскольку идея со списком не сработала, я решила вернуться к самому началу и посмотреть, смогу ли я вспомнить что-то странное или особенное, из ряда вон выходящее, из того, что случилось. Но, на самом деле, там ничего не было. Пока кто-то не попытался убить меня, это была самая обыкновенная неделя в миф-академии. Ну, конечно, я сидела здесь на зимнем карнавале в ультра-шикарном культурном отеле, а завтра я обедаю с обаятельным молодым человеком. Оба этих факта были совершенно необычными, но не в плохом смысле. Мне нужно было размышлять дальше, пройти в мыслях день еще раз, когда все началось. Среда. Три дня назад. Что там произошло? Может быть, я что-то сделала, что подхлестнуло Жнеца или, может быть, я оскорбила кого-то другого. Я закрыла глаза и сосредоточилась. Хорошо, давай посмотрим. После тренировки с оружием, с Логаном, Кензи и Оливером в спортивном зале я пошла на занятие и получила по английской литературе 5+. Мы должны были написать работу о влиянии мифов на супергероев и современную культуру. Это была тема, которую я действительно знала в совершенстве, потому что была фанатом комиксов фэнтези. Потом я пообедала вместе с Дафной и Карсоном в столовой. А после обеденных уроков я прокралась за пределы кампуса, чтобы навестить бабушку Фрост. После визита я вернулась на автобусе обратно в академию и у меня была обычная смена работы в библиотеке древностей. Там не было ничего. Ничего особенного, ничего необычного, что отличалось бы от нормы. Ну, исключая внедорожник, который чуть было, не сбил меня, и стрела, которая чуть не расколола мне череп. В этот день я даже не уловила какие-нибудь волны с помощью моей психометрической магии, за исключением смутного образа пассии Оливера, когда тем утром в спортивном зале коснулась его записной книжки.

Я распахнула глаза. Записная книжка Оливера.

Конечно же. Как я могла быть настолько глупой? Оливер так разозлился, когда я дотронулась до записной книжки, он понял, что у меня было видение. Я подумала, что он просто не хотел, чтобы я узнала, кто ему нравится. И потом не дразнила его этим. Но что, если он, быть может, скрывал что-то другое? Как тот факт, что он на самом деле был жнецом хаоса? Я ощутила чувства Оливера, когда дотронулась до записной книжки. Там было все, начиная от скуки, гнева и кончая тоской к его возлюбленной. Между ними могли быть спрятаны волны психо-убийцы, или злые планы. Я просто напросто не держала записную книжку достаточно долго в руках, чтобы уловить подсознательные вещи. Чем больше я об этом думала, тем все больше казалось, что это имело смысл. Это объясняло так же, почему Оливер по пути в отель сел в автобус рядом со мной и все эти сердитые взгляды, которые он с того момента бросал на меня. Спартанец хотел просто вчера утром что-то у меня выпытать, чтобы выяснить, что за видения я уловила, прикасаясь к его записной книжке, и кому я, возможно, рассказала об этом. Только, видимо, он не хотел рисковать. В конце концов, он уже четыре раза пытался убить меня. Оливер определенно хотел, чтобы я держала рот на замке о том, что я видела. Что же могло там такое находиться, чтобы оно того стоило — убить меня — если не информация о том, что он был Жнецом, или какой-нибудь глупый план, который он придумал, чтобы служить Локи? Я должна была заполучить эту записную книжку в свои руки. Это был единственный способ выяснить, что планировал Оливер и почему он хотел меня убить, чтобы скрыть это. Теперь я просто должна была найти способ, чтобы забрать у него записную книжку — без того, чтобы быть убитой в этот момент.

Следующим утром Дафна, Карсон и я взяли себе поджаренных клюква-апельсиновых бубликов, черничных кексов, сладких пирожен со сливочным сыром и вишнево-гранатово-яблочный сок из ресторана отеля, потом мы уселись на диван перед огромным камином в вестибюле. Пламя потрескивало и пощелкивало как фейерверк, в то время как жар крошечных взрывов обогревал все вокруг. Сладкий запах сосны достиг моего носа. Я проглотила бублик, кекс и сок в рекордные сроки, потому что стремилась как можно быстрее реализовать свои планы на сегодняшний день. Дафна и Карсон, однако, ковырялись в своей еде. Валькирия вернулась, спотыкаясь, в нашу комнату только в час ночи. И она и Карсон, казалось, позеленели в области носа. Это должно была быть довольно жаркая вечеринка, если они оба были с похмелья. Дафна запихала остатки своего наполовину съеденного бублика обратно в бумажный пакет, в котором он находился до этого, и положила его на стол рядом с ее правым локтем.

— Если я съем еще хотя бы чуть-чуть, то вырву.

— Я тоже, — пробормотал Карсон и уставился на свой сок. — Почему я вчера вечером столько много выпил?

— Должно быть, это действительно было очень, очень вкусно, если учесть, как дерьмово вы оба всё ещё выглядите, — сказала я полным сарказма голосом.

— Пожалуйста, Гвен, — прошептал чудак-музыкант.

— Не говори так громко. Боль в голове убивает меня.

Дафна и Карсон бросали на меня взгляды, которые отражали одинаковое количество раздражения и страдания. Конечно, я немного посмеивалась над ними, но они сделали бы то же самое со мной, если бы это была я, у кого было сильное похмелье.

— Я думаю, я должен вернуться в номер, упасть на кровать и просто понадеяться на то, что не умру ещё перед обедом, — пробормотал Карсон.

— Я тоже, — присоединилась к нему Дафна.

— Вы не можете это сделать, — сказала я, и мой голос прозвучал резко.

Дафна надела огромные солнцезащитные очки, чтобы смягчить свет в вестибюле, но теперь она смотрела на меня через темные стекла.

— Почему нет?

Потому что я не могла привести в действие свой план, захватить записную книжку Оливера и выяснить, какие тайны в ней сокрыты, если она и Карсон останутся в отеле на весь день. Несмотря на их похмелье, мои друзья будут настаивать, чтобы помочь мне — еще хуже — рассказать профессору Метис о моем подозрении. Это было то, что я не хотела делать без очевидных доказательств. Я хотела сначала, с помощью моего цыганского дара узнать истинные мотивы Оливера. Но, конечно, я не могла им обоим просто рассказать об этом. Кроме того, я уже приобрела себе достаточно проблем, поскольку ничего не рассказала профессорам о Жнеце и волке Фенрир. И да, может быть, часть меня все еще хотела постоять за себя, но, прежде всего, я не хотела создавать для моих друзей проблем, или подвергнуть их опасности, если мои догадки окажутся верными.

— Потому что сегодня вечером мы возвращаемся в академию, и вы все еще даже не объехали половину склонов, из тех, где вы хотели покататься. И вы еще не были там, где катаются на «именах», — сказала я. — Кроме того, свежий воздух и солнце благотворно подействуют на вас. Как только вы окажетесь на улице, сразу же забудете о том, сколько вы вчера выпили.

Карсон застонал.

— Поверь мне, я этого не забуду.

Мне пришлось еще какое-то время изощренно настаивать, но, в конце концов, Карсон и Дафна решили идти кататься на лыжах. Конечно, лыжные трассы над самым отелем были закрыты из-за лавины, но на другом склоне было еще несколько маршрутов, которые не пострадали и таким образом открыты для студентов. Надеюсь, я смогу тогда представить им Престона. Но до этого момента, мне нужно было много чего сделать, чтобы поймать Жнеца. Как только Дафна и Карсон исчезли за дверью, я пошла на ресепшн на другом конце вестибюля. Там стояли несколько сотрудников, и я направилась к молодой женщине студенческого возраста. Она подняла голову и улыбнулась мне, когда я приблизилась.

— Как я могу тебе помочь? — спросил она приветливо.

— Э-э-э, это, ну, довольно неловко, — сказал я, по-настоящему не глядя на нее и переступая с одной ноги на другую. — Но я, гм, забыла вчера любимый телефон в номере кого-то другого. После одной из вечеринок. Понимаете, что я имею в виду?

В ее глазах мелькнуло понимание.

— Ну, во всяком случае, я знаю парня, но не могу припомнить номер его комнаты. Я выпила немного больше, чем должна была, и часть прошлой ночи… как в тумане. Я нервно хихикала, будто была совсем глупышкой.

— Я спрашивала себя, можете ли вы мне сказать, какая это была комната.

— Я не могу давать информацию о других гостях отеля, — сказала портье нейтральным голосом. — Особенно студентам.

Я поморщилась.

— Я знаю, поверьте мне, я знаю. Но мои родители купили мне этот мобильный телефон лишь на прошлой неделе, и они убьют меня, если я потеряю еще один. Он был очень дорогим. Это была моя вина, что два последних упали в сточную трубу. Людям просто нужно перестать писать мне сообщения, в то время как я обновляю свой макияж.

Она покачала головой.

— То, что случилось с твоим мобильным, мне действительно очень жаль, но я не могу помочь тебе.

Я подавила рычание. Мне нужно было узнать в каком номере жил Оливер, и я не могла просто пойти к спартанцу и спросить его. Я открыла рот, чтобы умолять портье дальше, когда позади меня раздался голос.

— На самом деле, это мой мобильный потерялся, Валери. Гвен была так любезна и предложила мне, что попытаться всё у тебя узнать.

Морган МакДугалл встала рядом со мной. В своём мятного цвета лыжном костюме, облегающим фигуру, она выглядела просто прекрасно. Я смотрела на Валькирию, потому что спрашивала себя, что она делала — и почему она пыталась помочь мне.

На лице портье появилась улыбка.

— О, привет, Морган. В эти выходные я редко встречала тебя.

Валькирия пожала плечами.

— Я была занята, как обычно. В этом году в Нью-Йоркской академии много новеньких, думаю, ты знаешь, что я имею в виду.

Она подмигнула девушке за стойкой, и они обе захихикали. Я стояла рядом с ними и чувствовала себя глупой. Как бы там ни было, Морган вытащила из кармана лыжного костюма сотню и протянула ее через стойку. При этом движении из кончиков пальцев Валькирии вылетали зеленые искры.

— Как думаешь, ты сможешь мне помочь? Так как Гвен права. Мои родители убъют меня, если я в этом году потеряю еще один мобильный.

Партье так же быстро спрятала деньги, как Валькирия предложила их и снова улыбнулась.

— Как его зовут?

Морган приподняла брови и посмотрела на меня.

— Да, как еще раз было его имя, Гвен? Я не помню.

— Оливер, — сказала я. — Оливер Гектор.

Морган подняла брови еще немного выше и бросила на меня странный взгляд, но ничего не сказала. Портье Валери нажала на несколько кнопок на своем компьютере и объявила нам, что у Оливера 822 комната.

Морган поблагодарила ее, потом мы ушли от стойки администратора прогулочным шагом. Я подождала, пока мы прошли половину вестибюля и стояли возле статуи Скади, прежде чем повернуться и посмотреть на нее.

— Почему ты это сделала? — спросила я.

Морган пожала плечами.

— Имеешь какое-то преимущество, являясь школьной потаскушкой.

Одно мгновение Валькирия смотрела на меня. В ее карих глазах вспыхнул странный свет, как будто она хотела еще что-то сказать, поговорить со мной еще о чем то. Спрашивала себя, могла ли идти речь о той ночи, в которую Жасмин в библиотеке древностей почти принесла ее в жертву. Но Морган просто поджала губы и пошла, тяжело ступая через вестибюль, и вышла на улицу — одна.

Странно. Очень странно. Но Валькирия достала информацию, которая мне была нужна. Наверное, я должна была быть ей за это благодарна, хотя все еще не понимала, почему она мне вообще помогла. Конечно, я спасла ее от того, чтобы быть убитой ее лучшей подругой, но я даже не знала, помнила ли Морган ту ночь. Может быть, она, сложив вместе все факты, догадалась, что произошло. Это была единственная причина, которая пришла мне в голову, учитывая ее странный взгляд. Но, на самом деле, было не важно, что Морган знала или не знала, не в этот момент.

Так что я вытеснила все мысли о Валькирии. Пришло время для следующего этапа моего плана. Теперь, когда я знала в каком номере жил Оливер, мне нужно было только украсть его ключ-карту — или карту его соседа по комнате.

Глава 18

Кензи Танака даже не видел, что я иду. Благодаря SMS, которые студенты постоянно посылали в сеть миф-академии, я нашла его в одном из ресторанов отеля. Спартанец был, как раз занят тем, что выглядело как — очень частный, очень романтичный завтрак с Талией Писарро — когда я прошла мимо и намеренно опрокинула очень большой стакан яблочного сока в их блины с черникой.

— Ой! Мне очень жаль! — сказала я и ещё раз толкнула стол бедром так, чтобы сок расплескался везде.

Оба Кензи и Талия отодвинули свои стулья и вскочили на ноги. Талия была немного быстрее, чем Кензи, но ведь у неё же были быстрые рефлексы Амазонки.

— О небо, Гвен! — заворчала она. — Смотри куда идёшь!

— Мне действительно очень жаль, это моя вина. Полностью моя вина. Вот, позвольте мне всё вытереть.

Я использовала салфетки, которые взяла вместе с соком, чтобы вытереть лужи на столе. Кензи и Талия отступили и контролировали, чтобы ничего от липкого сока не попало на их одежду. Я ходила от одной стороны стола к другой, врезаясь при этом в стул на который Кензи повесил свою кожаную куртку и сбросила её на пол. В панике я ещё несколько минут была занята яблочным соком, пока не было всё вытерто, и при этом лепетала всё время извинения себе под нос. Талия закатила тёмные глаза в сторону Кензи, а в ответ он только качал головой. Я совершенно действовала им на нервы, что как раз соответствовало моему плану. Раздраженные люди не слишком обращали внимание на детали, как, например, тот факт, что я засунула руку в один из карманов кожаной куртки Кензи, в то время, как левой вытирала яблочный сок со стула. Наконец я закончила вытирать, бросила им ещё одну виноватую улыбку. Потом наклонилась вперёд, взяла куртку Кензи и сунула её ему в руки.

— Пошли, Талия, — сказал Кензи, смотря на меня сердито, и надевая куртку. — Давай уйдём отсюда, прежде чем Гвен решит, что хочет нас облить чем-нибудь ещё.

Я послала им вслед ещё одну примирительную улыбку, пока они уходили прочь. Никто из них не заметил, что я засунула руку в карман моего фиолетового пуловера с капюшоном и вытащила маленькую, белую, пластиковую карточку. Из наших совместных тренировок я знала, что Кензи свой кошелёк носил всегда в правом кармане куртки. Я предположила, что с картой-ключём он будет обращаться также. И снова мне повезло. Карта свободно болталась в кармане, вместо того, чтобы надёжно лежать в кошельке.

— Номер 822, я иду, — прошептала я.

Я последовала за Кензи и Талией незаметно назад в лобби отеля, где я спряталась за маленьким кедром, чтобы они меня не увидели. Точно как я и надеялась, Оливер уже ждал их возле главного входа. Оба спартанца должны куда-то уйти, чтобы я могла обыскать их номер.

— Где вы были так долго? — спросил Оливер, нахмурившись. — Мы уже пять минут назад хотели быть на склонах.

Я не разобрала ответ Кензи, но в этом и не было необходимости. Я живо могла представить себе, что он прямо сейчас говорил обо мне. Гвен Фрост, эта неуклюжая деревенщина цыганка. Все трое покинули отель, и пошли в сторону горной деревни. Я подошла к двери и выглянула на улицу через стекло. Если они пошли кататься на лыжах, то наверняка вернутся назад не скоро. Это хорошо. Я развернулась и направилась к лифтам. Прежде чем я обыщу комнату Оливера, я должна была ещё кое-что сделать. Я поднялась на лифте до тринадцатого этажа, зашла в свой номер и взяла Вика с кровати. Был ли Оливер Жнецом или нет, кто-то уже четыре раза почти убил меня, и я хотела быть подготовленной, если он попытается сделать это ещё раз. Кроме того, с моей удачей могло легко случиться так, что по какой-то причине Оливер вернётся, прежде чем я найду его записную книжку. Что бы ни случилось, я была уверена, что не помешает взять меч с собой.

Глаз Вика открылся, когда я подняла его чёрные кожаные ножны.

— Я узнаю безумный огонёк в твоих глазах. Ты что-то затеваешь, Гвен, сказал он. — Что это? И есть шанс, что я смогу сегодня кого-то убить? Может быть Жнеца?

— Если всё пойдёт по плану, то сегодня тебе не придётся никого убивать, — сказала я и потянула замочек моего пуловера с капюшоном вниз. — Но возможно нам удастся поймать парня, который пытался убить меня.

Вик фыркнул.

— Как всегда раздражающая пацифистка. Ты можешь разбудить меня, когда дело дойдёт до убийства. До тех пор я буду спать дальше.

Он снова закрыл свой глаз.

Я привязала Вика в его ножнах к талии, потом я снова застегнула фиолетовый пуловер с капюшоном. Длинная одежда прикрывала верхнюю половину меча и блестящую рукоятку Вика. Нижняя часть ножен свисала рядом с моей левой ногой вниз, но, так как мои джинсы были такие же чёрные, как кожа, ножны не особо бросались в глаза. Кроме того, все другие молодые люди так же упаковывали своё оружие, и я сомневалась, что кто-то будет сильно обращать на меня внимание. И всё же, если Жнец снова нападёт на меня, может быть, он не заметит, что у меня меч с собой, пока не станет слишком поздно — для него.

Я смотрела на себя в зеркало. Вьющиеся, тёмно-каштановые волосы, белоснежная кожа, несколько веснушек на щеках, фиолетовые глаза и меч на бедре. Может, это и было странно, но сегодня мне казалось, что я сама на себя не похожа. В этот момент я скорее была похожа на кого-то ещё — кого-то, кто был сильным и уверенным в себе и только того и ждал, как поддать Жнецу под зад. Я покачала головой и ощущение пропало. Образ был заменен моим нормальным скучным лицом, за которым скрывались чувствительные нервы и глубокая неуверенность в себе.

Но я зашла уже так далеко, и не хотела сейчас отступать. У Оливера Гектор была тайна, и я выясню, что это была за тайна — и почему он пытался из-за неё убить меня.

— Как-нибудь всё получится, — прошептала я своему отражению в зеркале, потом я покинула комнату.

Я вернулась снова в лифт и поднялась на восьмой этаж. После того, как я вышла из кабины, я на мгновение остановилась, чтобы прислушаться. На всём этаже было спокойно, только гул закусочного автомата и машины для льда нарушал тишину. Все были либо уже на лыжных трассах, чтобы насладиться в последний день катанием на лыжах и сноубордах прежде, чем вернуться назад в академию. Или они отсыпались после перепоя. Независимо от того, что это было, лучшей возможности я не могла и желать. Я решительно зашагала вдоль коридора, как будто у меня было полное право находиться на этом этаже, хотя он был зарезервирован для парней. Это была тщетная попытка профессоров снизить возможности секса для студентов в эти выходные до минимума. Номер 822 находился на полпути коридора. Я сунула карточку-ключ в отверстие, подождала пока загорится зелёный свет, открыла дверь и вошла.

Номер Кензи и Оливера был точным отражением комнаты, которую делили между собой Дафна и я. Было по два экземпляра всего, от больших, мягких кроватей, прикроватных тумбочек, до зеркал на стене. Везде лежали вещи, обувь, и я не могла сказать, какая сторона комнаты принадлежала Кензи, а какая Оливеру. Джинсы, футболки, носки — выглядело так, как будто Спартанцы привезли достаточно одежды на всю неделю, а не только на выходные. А я, было, подумала, что Дафна притащила слишком много.

Так как я не могла распознать, кому что принадлежит, я опустилась у подножия одной из кроватей на корточки, протянула руку и дотронулась до чемодана, который там стоял. Мой цыганский дар сработал, и я увидела образ Кензи, который запихивал одежду в чемодан. Ладненько, значит, это была его сторона, что означало, что вещи Оливера были разложены вокруг кровати у окна.

Я осторожно проложила себе дорогу между разбросанной одеждой к этой стороне комнаты. Потом я наклонилась, чтобы перерыть чемодан Оливера. Я натянула на руку рукав пуловера, открыла крышку и заглянула внутрь. Одежда, одежда и ещё раз одежда наполняла его вместе с парой слегка воняющих сапог. Я обшарила чемодан, открыла все карманы и заглянула в них. Никакой записной книжки. Я встала и прошла в ванную комнату. Два косметических пакета с принадлежностями для бритья стояли на раковине. Но в них не было ничего интересного, кроме лосьона для бритья с запахом лимона, принадлежащего Оливеру. Он хорошо пах. Определённо лучше, чем сапоги Спартанца. После того, как я не нашла записную книжку в ванной и в чемодане, я подумала, что она должна была быть спрятана где-то в беспорядке в остальной части комнаты. Если он вообще привёз её с собой. Я надеялась на это. И был только один способ выяснить это.

Я шла от одной стороны номера к другой и рылась во всех кучах одежды принадлежащих как Кензи, так и Оливеру. Только с одной стороны комнаты было больше футболок, обуви и джинсов, чем во всём моём шкафу в академии.

— Мальчишки, — пробормотала я. — И почему они всегда такие не аккуратные?

Минуты шли, а я просто никак не могла найти записную книжку. Постепенно я начинала верить в то, что Оливер оставил её в академии. Потом я в последней попытке распутала одеяло в подножии кровати, потому что надеялась, что, может быть, он сделал запись, прежде, чем лечь спать. И, на самом деле, красная записная книжка выскользнула из простыни и упала на пол.

— Бинго, — прошептала я.

Я использовала рукав пуловера, чтобы подобрать записную книжку, потом я села на кровать и положила её себе на колени. Она выглядела точно так же, как я помнила — просто обыкновенная, красная записная книжка, на краю которой были согнуты пару металлических колец. Она не выглядела так, как будто я найду там что-то особенно злое или дьявольское. Но Оливер что-то скрывал, и сейчас был мой лучший шанс выяснить, что это было, прежде, чем он попытается снова убить меня. Так что я сделала глубокий вдох, закатила рукава вверх и обхватила книгу голыми руками.

Так я оставалась сидеть и ждала того, чтобы образы и чувства заполнили мой разум.

Глава 19

Одну долю секунды ничего не происходило, но потом моя психометрия сработала, и образы от Оливера наполнили мой разум. В основном, это были те же образы, которые я видела в среду утром во время тренировки с оружием. Оливер, который сидел в своей комнате в общежитие и писал на страницах, как он склонился над записной книжкой и рисовал картинки, в то время как его профессора читали лекции. Я так же уловила чувства, как и в последний раз: скуку и чувство пресыщения при выполнении домашнего задания, смешанного с кратковременными чувствами гнева и страха. Потом глубоко в моем животе начало покалывать. Я сосредоточилась на этой конкретной волне и попыталась извлечь все образы, которые были с ней связаны. Все, что Оливер ассоциировал с этими определенными ощущениями. В моем сознании образовался расплывчатый образ человека с черными волосами. Я вытеснила все остальное, чтобы настроить резкость изображения и точно рассмотреть, кто Оливеру так сильно нравится. И в моем сознании всплыло лицо Кензи. Я ахнула от удивления, но это еще было не все. Было так, будто прорвалась плотина. Чувства просто захлестнули меня. Я видела и чувствовала все, что Оливер чувствовал по отношению к своему другу. Вспомнила проведенные вместе славные времена, когда они росли. Почувствовала все восхищение и преданность между ними. Все те небольшие события, из-за которых чувства Оливера возросли и превратились во что-то, что было намного больше, чем дружба. Головокружительную радость, которую он чувствовал, когда был вместе с Кензи. Гнев и раздражающее душу отчаяние, потому что Кензи никогда не будет любить его таким же образом. И потом, в самом конце, все это недовольство и страх, что я расскажу Кензи, что на самом деле чувствовал Оливер, и этим разрушу их дружбу — все хорошее, что у них было. Снова и снова мое сердце замирало, чтобы потом снова начать биться, в то время как я переживала перепады настроения Оливера. Это продолжалось, пока мне не стало казаться, что оно выпрыгнет из груди. В конце концов, чувства утихли, чтобы потом совсем исчезнуть. Я знала, что увидела все, что записная книжка могла показать мне. Я снова открыла глаза. Книжечка выскользнула у меня из рук, и я опустилась на кровать, потому что все эти чувства немного потрясли меня. Я сделала несколько глубоких вдохов и стала ждать, чтобы эти интенсивные ощущения покинули мня.

Значит, Оливер был влюблен — или, по крайней мере, серьезно увлечен, — точно так, как я и подозревала, но вместо того, чтобы быть влюбленным в девушку, чувства Оливера были обращены к Кензи, его лучшему другу спартанцу. И это было все? Это была большая тайна Оливера? Да, это была довольно интересная тайна, и все-таки, я не смогла ничего другого, как только испытать разочарование. Мне было до лампочки, кто нравился Оливеру. И считала, что не надо раздувать из этого проблему. Играло роль лишь то, был ли ты удовлетворен самим собой. Но то, что я теперь знала тайну Оливера, не отвечало, ни на какие вопросы. У меня было такое чувство, что мне еще чего-то не хватало, поэтому я снова взяла в руки записную книжку. В этот раз я пролистывала страницу за страницей и пыталась разобрать каракули Оливера. Но там не стояло ничего, чего бы я уже не видела или не чувствовала. Много записей по урокам, много уроков, много действительно классных портретов Кензи. Независимо от того, кем Оливер был, еще он был определенно художником с довольно большим талантом. Но то, чего я не нашла, была информация о том, являлся ли Оливер Жнецом, который охотился за мной. Из книги я узнала все, что могла, поэтому засунула ее снова под простынь, где и нашла ее. Потом я встала посредине комнаты и огляделась, потому что подумала, может есть еще что-то, что могло бы мне показать, были ли мои подозрения в отношении Оливера верными. Мой ищущий взгляд остановился на связке ключей, лежащей на прикроватной тумбочке Оливера. Я подошла к ней, наклонилась и посмотрела на него. Много я не знала об автомобильных ключах, но узнала символ Cadillac, когда увидела его. Такой сорт ключей я видела уже сотни раз, а в миф-академии десятки раз находила их для кого-то. Многие студенты академии имели большие роскошные машины, на которых они выезжали на выходные — как, например, Cadillac Escalade. У меня перехватило дыхание, и я подумала о том дне, когда находилась перед домом моей бабушки. Внедорожник, который меня почти задавил, был большим, черным и дорогим. Что-то еще важное я не запомнила. Это могла быть Escalade, а может быть и что-то другое. Существовал лишь один путь, чтобы выяснить это. Со стучащим сердцем я подняла ключи и обхватила пальцами тот, что принадлежал Кадиллаку. Металлический ключ был холодным и гладким, и образы наполнили меня почти сразу же. Мерцающие, быстро сменяющие друг друга образы о различных поездках, которые предпринял Оливер, в основном с Кензи на пассажирском сиденье. Я увидела, как оба слушали музыку по радио. Иногда Логан развалившись на заднем сиденье, зависал со своими друзьями. Я сосредоточилась, погрузилась глубже и призвала все воспоминания, которые были связаны с ключом. Через несколько минут образы изменились, и место действия поменялось.

Оливер сидел в своем припаркованном внедорожнике на жилой улице. У меня было такое чувство, что он нервничал и чего-то ждал — или кого-то. Он смотрел через тонированное стекло и его взгляд был направлен на дом цвета лаванды в конце квартала. Было так, будто я смотрю фильм ужаса с перспективы убийцы, как я сама открыла дверь дома бабушки Фрост и вышла на улицу, чтобы дойти до автобусной остановки. Оливер завел мотор, и колеса оторвались от обочины дороги. Я вышла на дорогу, а он разогнался, сильно нажимая ногой на педаль газа.

Я снова открыла глаза, и мне пришлось во второй раз сесть на кровать. Я знала, что случилось потом. Оливер почти задавил меня. Я была готова держать пари, что, если только дотронусь до лука спартанца, где бы он ни был, увижу образ, как он в библиотеке древностей целился в меня. Конечно, я подозревала, что Оливер пытался убить меня, но теперь, когда я точно знала, мой желудок сжался и горький привкус образовался во рту. Оливер Гектор пытался убить меня. Ну, или, по крайней мере, пытался задавить меня своим внедорожником. Но почему? Потому что боялся, что я расскажу Кензи о его влюбленности в него? Или потому, что Оливер был Жнецом? Я этого не знала и моя голова начала болеть, а мои мысли сильно путались. Был ли он Жнецом или нет, Оливер хотел, чтобы я была мертва. И решающий вопрос был: что мне по этому поводу предпринять.

Я положила связку ключей снова на свое место, карточку-ключ Кензи оставила лежать на прикроватной тумбочке, чтобы это выглядело так, будто он его просто забыл утром. Потом я покинула номер спартанцев и закрыла за собой дверь. В коридоре я остановилась и задумалась обо всем, что только что увидела и почувствовала, в то время как спрашивала себя, что мне делать дальше. Метис, подумала я. Мне нужно рассказать профессору Метис о том, что я узнала. Конечно, она рассердится, потому что я вторглась в комнату Оливера, но она послушает меня, если я расскажу ей, что я видела, прикоснувшись к его ключам машины. Она мне поверит, если я скажу ей, что он пытался задавить меня.

Пока я стояла и спрашивала себя, была ли Метис вообще в отеле, и как быстро я смогу ее найти, в конце коридора прозвучал звук предвещающий прибытие лифта. Двери открылись, и Оливер вышел оттуда. Наши взгляды встретились, и Оливер вздрогнул, он не ожидал встретить меня на этаже парней. Потом он понял, перед каким номером я стояла. Он побледнел, сощурился и сделал шаг в мою сторону. Я развернулась и побежала. Да, может быть, я и была трусихой, но Оливер, насколько мне известно, пытался, как минимум, один раз убить меня. И сердитое выражение его лица говорило о том, что вероятность обыска его комнаты, действительно сильно его расстраивает. Может быть, даже достаточно сильно для того, чтобы попытаться избавиться от меня еще раз — здесь и сейчас.

— Гвен! Стой!

В этом конце коридора лифта не было, и я проскользнула в дверь, ведущую на пожарную лестничную площадку. Вниз, вниз, вниз. Я бежала так быстро, как только могла. Надо мной я слышала шаги, которые с каждой секундой становились все громче и громче. Спартанец догонял меня.

— Гвен Фрост! — снова закричал Оливер, и его голос пронесся по лестничной площадке вниз, чтобы потом эхом вернуться снова наверх.

Я не ответила. Я не могла бежать быстрее, чем Оливер, но, может быть, только может быть, я смогу перехитрить его. На пятом этаже я остановилась и задержалась там так долго, чтобы открыть дверь и чтобы это выглядело так, будто я покинула лестничную площадку и укрылась на этом этаже. Потом я прокралась на этаж ниже и стала там ждать. Я пыталась слушать, что делал Оливер, хотя кровь шумела у меня в ушах, а мое сердце стучало как сумасшедшее. Его шаги стали медленнее, потом совсем умолкли. Он остановился, и на пару секунд все было тихо. Я оставалась стоять так тихо, как только возможно и почти не осмеливалась дышать, потому что боялась, что спартанец мог меня услышать. Насколько я знала, у Оливера были тоже особенно тонкие чувства, как и у многих воинов-вундеркиндов. Я знала, что он как раз сейчас спрашивал себя, действительно ли я пробежала через эту дверь или пытаюсь его обмануть. Я услышала, как он вошел в коридор за ней. Я побежала дальше по лестнице вниз, пытаясь одновременно прислушиваться. Но я больше не слышала шагов на ступеньках надо мной. Может быть, я действительно избавилась от него. Я надеялась на это. Я достигла конца лестницы и открыла дверь, за которой я ожидала увидеть какой-нибудь угол огромного вестибюля отеля. Вместо этого я вышла на стройку. Фанеры, деревянные козлы, электрические инструменты и пластиковые завесы заполнили весь пол передо мной. Здесь, внизу, не было света, а только жуткие тени, что образовывались из-за скудных лучей солнца, которые пробивались через заколоченные окна. Все было погружено в зловещий мрак, который был похож на давящее, толстое одеяло. Я дрожала. Дафна мне рассказывала, что к отелю пристраивалось новое крыло. И я сама видела стройку с улицы, когда мы приехали сюда в пятницу утром. Как-то я теперь угодила сюда, воспользовавшись аварийной лестницей вместо лифта. Я заглядывала в полутьму. Как мне теперь снова выбраться отсюда? Лестницу я не могла использовать, потому что рисковала попасться в руки Оливеру, а поблизости я не увидела никаких дверей или выходов. У меня была лишь возможность идти дальше и попытаться найти дорогу через лабиринт стройки.

Я выбирала себе дорогу в сумерках и пыталась при этом делать как можно меньше шума. Каждый раз, когда мои кроссовки на что-то натыкались, я вздрагивала. При каждом моем шаге в воздух поднимались опилки из-за того, что у меня щекотало в носу. Я приложила рукав к лицу, чтобы не чихнуть и не выдать себя, на тот случай, если Оливер последовал за мной сюда. Я не знала, как долго я там блуждала, но казалось, будто я двигаюсь по кругу. Или расширение курорта было намного больше, чем я думала, и я просто еще не дошла до конца. Я остановилась перед одним из окон. Оно было не так сильно заколочено, как другие, и несколько солнечных лучей проникали в комнату, вместе с порывом холодного, зимнего воздуха. Я облокотилась спиной на окно и оставалась так стоять какое-то время, чтобы осмотреться и сориентироваться. Это выглядело так, будто это была одна из наружных стен, так что рано или поздно, я должна буду отсюда выбраться, если последую вдоль нее. Это имело смысл, не так ли? Кроме того в опилках было много следов, скорее всего они принадлежали рабочим. Я еще увидела их в пятницу утром, теперь они, очевидно, прекратили работу на выходные, потому что я не слышала ни стук молотков, ни звук дрели. Я села на корточки и стала разглядывать следы в попытке выяснить, в каком направлении шли люди. Может эти следы, как хлебные крошки, выведут меня наружу. Я замерла и уставилась на один из следов на полу. Это не был отпечаток сапога, или след от кроссовок, или какой-нибудь другой обуви. Нет, отпечаток происходил не от кого-то кто здесь бродил. Он имел форму лапы зверя, больше, чем моя рука, с четырьмя пальцами и четырьмя острыми когтями на концах. Может я и не была знатоком природы, но этот вид отпечатка я уже видела дважды: один раз в моей книге по мифологической истории, а потом еще раз вчера, в снегу, после того, как лавина чуть не унесла меня. Волк Фенрир был здесь внизу. И выглядело это очень свежо, будто прошел он совсем недавно. А там, где был волк, там недалеко и Жнец.

Как раз, когда эта отрезвляющая мысль возникла у меня, я заметила краем глаза странную форму, которая не подходила к остальной части оборудования стройки. Я немного напряглась и, в конце концов, разглядела, что это было: спальный мешок. И это было еще не все. На нем лежали фонарики, пара пустых бутылок от воды и смятые пакеты, которые пахли холодной жирной едой. Было не сложно понять, что кто-то прятался здесь в лесу вместе с волком. Я считала себя такой умной, потому что сбежала от Оливера, но вместо этого наткнулась на его супер тайное убежище на стройке.

Глупая, глупая, глупая Гвен!

Во мне поднялась паника, и я проклинала себя. Мне нужно выбираться отсюда — сейчас же. Прежде, чем Оливер найдет меня и натравит своего убийцу-щенка. В этот раз я не смогу ускользнуть, не от обоих одновременно и не здесь в темноте. Я поспешила так быстро, как могла, через стройку и перепрыгивала через все эти инструменты, доски и мешки с цементом. Между тем, мне было все равно, сколько шума я производила. Я думала только о том, как скорее сбежать, и эта мысль вытеснила все остальное. Наконец, когда я хотела уже кричать, потому что решила, что этот лабиринт, никогда, не закончится, я заметила, что стало светлее, и передо мной в темноте образовались очертания двери. Облегчение смягчило мою панику, и я напряженно вздохнула. Как только я пройду через эту дверь, я окажусь в безопасности. Потом я вернусь через отель назад в вестибюль, найду профессора Метис, тренера Аякс или даже Найкмедса и расскажу им, что здесь происходит. Тогда они начнут искать Жнеца и позаботятся о нем.

Направив взгляд на дверь, я обошла ручную тележку и врезалась прямо в Оливера.

Глава 20

Я налетела на грудь спартанца и с криком отскочила от нее. Я отходила все дальше и дальше, пока не прижалась к окну, заколоченному досками. И опустила руку к своим бедрам, чтобы достать меч, который спрятала под толстовкой. Через секунду мои пальцы сжали рукоять Вика. Если спартанец попытается навредить или начнет угрожать мне, я вытащу Вика и использую его, по крайне мере, попытаюсь. Оливер поднял руки и шагнул ко мне.

— Гвен, все хорошо. Я не хотел напугать тебя. Я хочу просто поговорить с тобой.

— Поговорить? — сказала я, пытаясь прижаться к стене и при этом держать свою руку на рукояти Вика. — Поговорить о чем? Как ты пытался сбить меня своим внедорожником ранее на этой неделе? Или, может быть, о том как ты стрелял в меня из лука в Библиотеке Древностей?

Он выглядел виноватым.

— Послушай, я все могу тебе объяснить.

— В самом деле? Тогда расскажи про лавину, вызванную тобой вчера? Про ту, которая чуть не похоронила меня заживо на этой проклятой горе навечно?! Мне действительно очень хотелось бы услышать твои объяснения.

Оливер нахмурился.

— Лавина? Я не вызывал лавину, Гвен.

— Я не верю тебе. Я не верю ни одному слову, сказанному тобой. Ты Жнец, и ты пытаешься убить меня. Это все, что я должна знать.

Оливер уставился на меня, и у него на лбу появились морщины от беспокойства.

— Я не Жнец! Почему ты так решила?

— Ох, даже не знаю, — сказала я с сарказмом. — Может это как-то связано с тем, что ты пытался четыре раза убить меня.

— Я не пытался тебя убить, — сказал Оливер. — Ни на машине, ни в библиотеке. Я только хотел немного напугать тебя.

Я подняла брови от удивления.

— Напугать меня? Зачем?

— Из-за Кензи, — разочарованно проговорил Оливер. — И из-за того, что ты видела, когда коснулась моего ноутбука. Логан рассказал нам о твоей психометрической магии и о том, как ты можешь узнать секреты других людей, прикасаясь к их вещам. Ты намекнула о моей влюбленности, и я понял, что ты знаешь о Кензи. Я не хотел, чтобы кто-то узнал об этом, поэтому я решил отвлечь тебя. Я не хотел навредить тебе, Гвен. Я клянусь.

Он искривил губы.

— Логан меня убьет, если я тебе нарочно наврежу. Черт, он точно убьет меня, если узнает, что я сделал.

Оливер, казалось, говорил искренне, но я не знала, могу я ему верить или нет. Несколько недель назад, я думала, Жасмин была жестоко убита, но это была всего лишь иллюзия созданная сумасшедшей валькирии. Откуда мне знать, что Оливер не обманет меня также как и Жасмин? Осторожно, на цыпочках, я начала продвигаться вдоль стены, ближе к двери, пока я не была вынуждена обойти тележку. Я сделала так, чтобы она оказалась между мной и спартанцем. Дверь была за моей спиной, но мой взгляд был задержан на Оливере, на всякий случай, вдруг он попытается броситься на меня. Моя рука все еще находилась на рукоятке Вика, хотя я сомневалась, вытаскивать ли его сейчас. Я бежала бы быстрее, если бы моя рука была свободна.

— Я собираюсь выйти через эту дверь и найти профессора Метис, — сказала я Оливеру. — И ты можешь попытаться объяснить все это ей.

Я сделала шаг к двери, потом другой, потом еще. Спартанец был расстроен и его кулаки были сжаты, но он не пытался последовать за мной. Может быть, он говорит правду, может быть, он не Жнец, но я не могла рисковать. Кроме того, он признался, что преследовал меня на внедорожнике и пустил стрелу мне в голову. Какой парень мог совершить такое? Ладно, ладно, все ученики в Мифе странные и немного жестокие, и, возможно, я тоже, если вломилась в комнату спартанца только из-за догадки. Но я не хотела оставаться с ним наедине в темноте, где никто не смог бы услышать мои крики.

Оливер открыл, было, рот, чтобы сказать что-то. Как вдруг его глаза расширились:

— Берегись!

Арбалет выстрелил, и болт пролетел недалеко от моего уха и попал в левое плечо спартанца. Брызнула кровь. Оливер вскрикнул и упал на бетонный пол, схватившись за рану. Я обернулась. Позади меня стояла фигура. Кто бы это ни был, он, должно быть, прокрался через дверь, в то время как я говорила с Оливером. Его лицо было в тени, но я увидела арбалет в его руках — арбалет, который уже был заряжен новым болтом. Он наставил его на меня, и я медленно подняла руки, и затем толкнул меня к тележке, я обошла ее, пока я не оказалась рядом с Оливером, который корчился от боли на полу.

— Стоп! — скомандовал человек, стоящий в тени.

Я ахнула. Я узнала этот голос, поняла, кому он принадлежит. Но почему он здесь? И почему он стрелял в Оливера? Престон вышел из тени на солнечный свет и наставил арбалет на меня.

— Ты никуда не пойдешь, Цыганка!

— Престон? — спросила я. — Что происходит? Что ты делаешь?

— Я думаю, что это очевидно. Я здесь, для того чтобы убить тебя.

Его красивое лицо исказилось в усмешке.

— Так же, как ты убила мою сестренку. И мое имя не Престон. Ну, не совсем. Престон мое второе имя, а полное — Джулиан Престон Эштон.

— Твоя сестра? — прошептала я, холод сковал мое тело. — Жасмин была твоей сестрой?

Профессор Метис предупреждала меня, что семья Жасмин обвинит меня в ее смерти, и они будут охотиться за мной. Жасмин сама говорила, что она и члены ее семьи были Жнецами. Теперь один из них был здесь.

— Не произноси ее имя! — Престон закричал. — Не смей произносить ее имя, ты цыганская сучка!

Он направил арбалет на мое лицо, и секунду я думала, что он выстрелит. Но потом он успокоился и опустил оружие на несколько дюймов ниже, направляя его на мое сердце. Не намного лучше.

— Неужели ты думала, что ты можешь убить мою сестру — убить одну из Эштон, убить Жнеца — и все сойдет тебе с рук? — прорычал Престон.

Я попыталась сглотнуть, но комок страха помешал мне.

— Жасмин, это Жасмин пыталась убить меня, а я защищалась.

Я не стала говорить, что Логан был тем, кто убил Жасмин, протаранив ее грудь копьем. Я не хотела подвергать его опасности, кроме того, Престон не поверил бы мне все равно. Престон засмеялся, и этот ужасный звук отразился эхом от всех стен, и тени вокруг нас, как будто, стали темнее.

— Меня не волнует, что ты сделала. Ты убила мою сестру, и теперь ты за это заплатишь.

Он немного наклонил голову и посмотрел на меня.

— Мне просто нужно решить, как долго я хочу, чтобы ты страдала.

От его слов меня сковал холод, потому что я знала, что он говорит это всерьез. Он был полон решимости убить меня, как и Жасмин была готова принести в жертву Морган для Локи. Я подумала, что, вероятно, Престон хотел сделать то же самое со мной. Прежде чем выстрелить мне в голову, он свяжет меня и опустит на опилки, на бетонном полу, повторит какую-то магическую фигню и посвятит мою смерть злому богу, которому он служит. Эти ужасные мысли вызвали у меня тошноту, но я продолжала дышать — вдох и выдох, как учила меня мама. Я не должна впадать в панику. Если бы я это сделала, я бы уже была мертва. Спокойно. Я должна быть спокойна, и я должна подумать. Это был единственный способ, благодаря которому я могла бы остаться жива. Мои глаза метнулись вниз, но Оливер перестал кричать. Сейчас спартанец лежал неподвижно и тихо у моих ног. Большая лужа крови образовалась под его левым плечом, смешиваясь с опилками на полу. Я не знала, был ли спартанец жив или мертв, и я не могла наклониться и узнать это. Престон все еще держал меня под прицелом.

— Не беспокойся о нем, — глумился Престон. — Как я тебе уже говорил, стрельба это не мое, но это довольно противная рана. Если к тому времени, пока я буду занят тобою, он не умрет, я выстрелю ему в череп. На самом деле, все получается лучше, чем я планировал. Я выставлю все так, как будто вы подрались, а потом поубивали друг друга. Тогда никто не подумает, что это сделал я.

Думай, Гвен, думай! Итак, Оливер не мог помочь мне, потому что он был тяжело ранен. Я должна предпринять что-то, чтобы спасти нас. Я должна отвлечь Престона разговором, пока не придумаю хоть какой-то план.

— Почему сейчас? — спросила я, нервно облизывая губы. — Почему ты решил убить меня сейчас? Почему ты ждал все эти недели?

Лицо Престона искривилось в ярости.

— Потому что после смерти Жасмин, после того как все узнали, что Эштоны — Жнецы, члены пантеона начали преследовать нас, чтобы посадить нас в их жалкие тюрьмы. Мне пришлось бросить школу в Афинах, а родители вынуждены были уйти в подполье. Кроме того, я не мог добраться до тебя в академии. Я там бывал раньше у Жасмин, и не мог рисковать, если бы кто-то узнал меня. Например, твоя подруга Дафна.

Все события последних дней пролетели перед моими глазами. Престон всегда стоял около стены в вестибюле. Я никогда не видела его с кем-то, хотя он утверждал, что он виделся с друзьями. И он всегда исчезал, когда рядом появлялись Дафна и Карсон. Также, валькирия говорила мне, что она не видела его профиль и фотографию среди других студентов на веб-сайте Нью-Йоркской Академии. Я услышала шорох около моих ног, и заметила, что рука Оливера медленно-медленно скользит вниз по полу. Облегчение заполнило меня, и ледяной страх немного отпустил меня. Спартанец был жив, хотя его глаза были закрыты и он притворялся мертвым. Я опять сосредоточила свое внимание на Престоне, решив отвлекать его разговором так долго, как это возможно. Я была полна решимости заставить его смотреть на меня, а не на Оливера. Я не знала, что спартанец хотел сделать, но я собиралась дать ему шанс выполнить это.

— Так все это было ложью, — сказала я, покачиваясь, поэтому Престон не заметил, как Оливер искал что-то в кармане пиджака. — Ты флиртовал и общался со мной, звал на совместный ланч. Ты все выходные пытался застать меня одну, только для того чтобы убить меня. И ты жил тут внизу, не так ли? Здесь, на строительной площадке, так как все номера были сданы студентам и сотрудникам из Мифа.

— Да, довольно много. Я собирался убить тебя еще в первую ночь, на улице во время вечеринки, но потом вышел твой маленький парень спартанец и все испортил.

Я обхватила себя руками, чтобы унять чувство онемение и холода внутри себя. Каждое слово, произнесенное Престоном, распространяло холод по моим венам. Я вспомнила, как я радовалась тому, что Престон флиртовал со мной, как я собиралась укрыться с ним в тени пятиэтажного здания для продолжения. Престон может, поцеловал бы меня, но сразу после этого воткнул бы кинжал в мое сердце. Тогда я была так зла на Логана, когда он помешал нам, но он спас мне жизнь. Если я выберусь из этой передряги живой, я поблагодарю его, и скажу, что сожалею обо всем.

— А лавина? — спросила я. — Ты написал мне и попросил встретиться с тобой в отеле — для чего? Для того чтобы убедиться в том, что я буду на склоне в нужное время?

— Ну, да! — Престон закатил глаза. — У меня хватило бы взрывчатки только на один раз. И я не мог рисковать.

— А волк Фенрир?

Он пожал плечами.

— Я приказал ему следовать за тобой по склону и не сводить глаз с тебя. Я подумал, что, если лавина не убьет тебя, то волк прикончит тебя. Но глупая собака вместо того, чтобы убить тебя, сама была ранена.

Престон бросил неодобрительный взгляд влево и резко свистнул. Тень, которую я не замечала до сих пор, оторвалась от стены и подошла к нему. Фенрир ковылял, хотя его нога была перевязана, там, где ветвь пробила ее. Наверное, ее перевязал Престон. Как бы странно это ни было, но я была рада увидеть, что с волком все в порядке. Существо не было виновато в том, что Престон был сумасшедшим Жнецом, который хотел убить меня.

— Никчемная собака! — прорычал Престон.

Волк опустил голову, но я увидела, как он немного сощурил свои красные глаза. Я не знала, как много из того, что сказал Престон, существо поняло, но волку, казалось, больше не нравился Престон, чем я. Почему тогда он повинуется ему? Какая власть была у Престона над ним? Пока Престон зло смотрел на волка, я взглянула на Оливера. Так или иначе, спартанцу удалось достать свой сотовый телефон из кармана пиджака. Его глаза, полные боли, открылись, и он посмотрел на меня. Я кивнула ему в знак того, чтобы он делал все, что планировал. Я буду отвлекать Престона так долго, как смогу, говорила я ему глазами. Дрожащими кровавыми пальцами Оливер нажал кнопку на телефоне, потом еще одну. Я встала перед ним, так, чтобы Престон не заметил свет от экрана в темноте.

— Откуда ты узнал, что я буду здесь? — спросила я. — Ты сильно рисковал, оставив свое место, в котором ты прятался, чтобы приехать сюда.

Он пожал плечами. Все приезжают на зимний карнавал. Это традиция Мифической Академии. Я чуть не рассмеялась над иронией. В начале недели Дафна сказала мне то же самое, но я не поверила ей — и не подозревала, что эта традиция может означать мою смерть. Между тем, Оливер продолжал нажимать кнопки на своем сотовом телефоне.

Отчаявшись, чтобы дать ему больше времени, я снова посмотрела на Престона.

— А как же…

— Достаточно! — отрезал Престон. — Хватит болтать. Твоя болтовня сводит меня с ума. Пойми, Цыганка. Спартанец умирает, и ты здесь наедине со мной и волком. Ты не сможешь выбраться отсюда живой.

Престон уставился на меня, и его голубые глаза сверкали ненавистью. Его красивое лицо стало темным, уродливым и злым. Потом он поднял арбалет на один уровень с моей головой и нажал на курок.

Глава 21

Все произошло быстро. Я бросилась вправо, Престон нажал на курок арбалета, и тогда волк Фенрир врезался в его бок, так, что жнец споткнулся. Я не знаю, сделал ли волк это нарочно, хотел ли он помочь мне, но в любом случае, он удостоверился, что болт пролетел над моей головой, и исчез во мраке. Я вскочила на ноги. На секунду я подумала о бегстве, я хотела увеличить расстояния между Престоном и мной настолько, насколько я смогу. Затем мой взгляд упал на пол, там, где молча, лежал Оливер с телефоном в руках, все больше и больше истекая кровью. Да, спартанец напугал меня, но я не могла оставить его здесь, беспомощным и беззащитным с болтом, торчащим из его плеча. Поэтому я сделала единственное, что пришло мне в голову: я потянулась к поясу и вытащила Вика из кожаных ножен.

— О, наконец-то настало кровавое время, — пробормотал Вик, посмотрев на меня своим злым пурпурным глазом. — Мне было жутко интересно, вспомнишь ли ты обо мне, Гвен?!

Ну да, в моем стиле, но сейчас я не стала отвечать.

— Что мне делать? Двигаться прямо перед Престоном? — прошипела я. Я держу руки наверху, на всякий случай, лишь бы это не бросалось в глаза. И здрасьте, он направил свой арбалет мне в голову. В этом случае меч отобьет выпущенный из арбалета болт. Вик только фыркнул.

— О, у цыганки есть меч! — Престона это позабавило. — Хорошо, у меня тоже есть меч!

Мое сердце упало в груди, когда я услышала характерный звон металла, вынимаемого из ножен. Я обернулась и подняла Вика. Престон уже стоял на ногах и держал в руках свой меч. Он, должно быть, носил его под длинным черным пальто. Лезвие сверкало под солнечным лучом. Возможно, это было только мое воображение, но у меня было впечатление, что металл подмигнул мне и отсвечивал красноватым оттенком. Холодная дрожь пошла по моей спине, и я крепче обхватила Вика. Престон подходил все ближе и ближе. Он пробирался через грязь строительной площадки, беспечно размахивая мечом из стороны в сторону.

— Ты знаешь, я даже рад, что этот болт не попал в тебя, — прошипел он. — Я получу больше удовольствия, разрезая тебя на куски.

Я очень-очень хотела закричать, бросить Вика, развернуться и побежать. Но я не могла оставить Оливера на милость Жнецу. Кроме того, Престон просто заколол бы меня сзади в этом случае. Все, что я могла сделать — это стоять и сражаться или, по крайней мере, попытаться. Я быстро взглянула мимо Престона, интересно, что делает волк Фенрир. Существо сидело на задних лапах, как если бы это была древняя статуя, похожая на одну из статуй Грифонов перед Библиотекой Древностей. Его красные глаза встретились с моими. В его глазах было нечто, напоминающее печаль, и он издал тихий стон. Да, я помогла волку во время лавины, но я знала, что я не могу рассчитывать на его помощь. Не сейчас, не здесь, не против своего хозяина. Он итак спас меня от выстрела Престона, и это была единственная помощь, которую волк мог мне оказать. Я просто должна была в этом убедиться.

Престон посмотрел на мою позу и кончик меча, дрожащий в моих руках. Жестокая улыбка появилась на его лице. И тогда он напал.

Лязг-лязг-лязг!

Престон бросился на меня, и его движения были лишь смутно заметны во мраке. Может быть, мои тренировки с оружием были не напрасны, потому что я сумела отразить его удары. Но Престон был на два года старше меня, на пятнадцать сантиметров выше и был более мускулистым. Не говоря уже о том, что он был Викингом. Он был сильнее меня, гораздо больше и его удары сотрясали всю мою руку до плеча. Каждый удар, сопровождаемый звоном мечей, угрожал выбить Вика из моих рук. Я чувствовала, что рот Вика двигался под моими ладонями, пытаясь кричать слова поддержки, но я так сильно обхватила рукоять, что мои руки заглушали его голос.

— Не плохо, для пятилетки со своей первой игрушкой-мечом, — глумился Престон. — Я не могу поверить, что ты являешься чемпионом Ники. Помолись последний раз своей глупой богини, которой ты служить, цыганка, потому что это будет твоя последняя минута жизни.

Я моргнула.

— Откуда ты узнал, что я чемпион Ники? Я никогда не говорила этого.

Дафна, профессор Метис и бабушка Фрост были единственными, кто знал правду. Ну да, они и Вик, конечно. Престон прищурился, и злобный красный блеск появился в глубине его глаз. — О, мы знаем все о тебе, Гвен Фрост, и о том, что ты собираешься сделать.

Что я собираюсь сделать? Что, черт возьми, он говорит? Но у меня не было времени, чтобы подумать об этом, потому что он снова напал на меня.

Лязг — лязг-лязг!

Опять мне удалось парировать все его атаки, но я уже задыхалась от напряжения. Мои ладони были влажными от пота, и мои руки стали медленными и тяжелыми, как свинцовые гири, привязанные к моим плечам. Я не знаю, как долго я смогу сдерживать Престона, он зажимал меня с мечом. Он был прав. Я не продержусь и минуты. Он напал в третий раз, его меч со свистом рассек воздух, с каждым взмахом меч проходил все ближе и ближе от моего горла…

ЛЯЗГ!

Престону удалось прорваться через мою оборону. Он ударил со всей своей яростью своим мечом по моему так, что Вик вылетел из моих рук и исчез в темноте. «Гвен! Гвен!» — воскликнул меч, и чем дальше он скользил в темноту, тем отчаяннее звучал его голос.

Я попыталась побежать за ним, но Престон схватил меня за волосы. Я вскрикнула, а затем ударила и вцепилась в него, но он только смеялся над моими слабыми ударами. Престон дернул меня обратно, затем бросил меня вперед. Споткнувшись на одном из мешков цемента, я сильно врезалась в стену. Мои ноги перестали держать меня, и я упала на пол. Прежде, чем я успела хоть что-то придумать для следующего действия, Престон уже стоял надо мной, и его меч был в дюйме от моего горла. Я, едва дыша, держала свою голову неподвижно,

— Как я и говорил, — усмехнулся Жнец. — Даже минуты не прошло.

Я заметила движение уголком глаза, и увидела тень на стене, она все ближе и ближе подбиралась к Престону. Жнец смотрел на меня и хмурился.

— Чему ты улыбаешься? Я сейчас перережу тебе горло, ты, глупая Цыганка.

— Ничего особенного, — медленно сказала я. — Просто, мой герой.

Логан выскочил из темноты. Спартанец бросился на Престона и оттолкнул от меня Жнеца с мечом. Они вместе упали на землю и, перекатываясь, наносили друг другу удары руками и ногами. Оливеру пришлось написать Логану смс, чтобы сказать ему о том, что происходит. По моему мнению, это была единственная причина, почему он был сейчас здесь. Несмотря на тот факт, что Оливер сделал все возможное, чтобы напугать меня, в этот момент я готова была за все его простить.

— Вик! — крикнула я.

— Здесь! Сюда!

Я вскочила на ноги и пошла на звук голоса меча. Я подняла Вика из кучи опилок, в которую он приземлился. Краем глаза, я заметила молоток, лежащий рядом, я схватила его, затем повернулась и побежала обратно, чтобы помочь Логану. Жнец и Спартанец уже были на ногах, и они кружились друг против друга, прищурив глаза и исказив губы в немом оскале. Кулаки Логана были подняты, в то время как Престон совершал мечом круговые движения, что сильно раздражало.

Хлоп! Хлоп! Лязг!

Они встретились. Логан послал два хороших удара в лицо Престону, но Жнец был с мечом, так что Логану пришлось отпрыгнуть назад. И так далее. Чем дольше я смотрела, тем я больше волновалась. У Престона была сила Викингов, и он был хорошим бойцом, почти таким же хорошим, как Логан. Я не так долго учусь в Мифической Академии, но даже я могу заметить это. Кроме того, у Престона был меч, а у Логана — нет. Это тот факт, который мог склонить чашу весов в пользу Жнеца. Логан просто не мог подойти достаточно близко, чтобы причинить больше вреда Престону, не без того, чтобы не быть раненым в процессе. Я стояла там и закусила губу, глотая крики, не решаясь сделать или сказать что-то, что могло бы отвлечь Логана.

Хлоп! Хлоп! Лязг!

Они опять пошли друг на друга, Престон размахивал мечом в воздухе. На этот раз Логан двигался недостаточно быстро, и меч задел его левую ногу, открывая глубокую рану. Он отшатнулся назад, и Престон поднял свой меч для смертельного удара.

" Логан!» — закричала я.

Адреналин, беспокойство и страх за Логана захлестнули меня, блокируя все остальное. Я не думала — я просто действовала. Я оказалась между ними, подняла свой меч и замахнулась на Престона. Конечно, он заблокировал мое неуклюжее нападение. Жнец засмеялся.

— Прости, Цыганка. Я собираюсь убить твоего парня, а затем я убью тебя — и ты ничего не можешь сделать, чтобы остановить меня.

— Заткнись, Жнец! — прорычала я.

И в этот момент, я подняла вверх левую руку и ударила его молотком по лицу. Престон вскрикнул и отшатнулся. Я последовала за ним и ударила его еще раз, ударила молотком по черепу так сильно как могла. Он споткнулся и упал на груду мешков с цементом. Я не посмотрела на то, как сильно я ему навредила, прежде чем бросить молоток, и помчалась обратно в сторону Логана. Он упал на одно колено перед Оливером. Логан положил руку под плечо Оливера, пытаясь помочь своему другу встать на ноги. Но Логан был слишком слаб, чтобы сделать это с глубокой раной в ноге.

— Оставьте меня, — прошептал Оливер, его лицо было бледным, его сухожилия на шее были натянуты от боли. — Уходите. Спасайтесь.

— Спартанцы никогда не бросают друг друга, — прохрипел Логан, и попытался поднять своего друга снова. — Никогда, помнишь?

Он попытался еще раз поднять его, но не смог. Среди кучи мешков с цементом Престон застонал. Волк Фенрир оставался там же перед дверью, блокируя наш путь к побегу, и смотрел на нас своими горящими красными глазами.

— Заставь его уйти, Гвен, — умолял меня Оливер. — Иначе Жнец убьет нас всех.

Логан снова схватил своего друга, но Оливер ударил его по рукам и плюхнулся на пол. Он закрыл глаза и откинул голову в сторону. Он притворился мертвым, это было единственное, что он мог сделать в данный момент, чтобы защитить себя. Престон снова застонал. Жнец привстал, опираясь на руки и колени.

— Давай! Давай! Давай же! — крикнула я Логану.

Я сунула руку под плечо Логана и подняла его на ноги. Затем я увела Спартанца от Оливера, Престона и волка, направляясь обратно во мрак строительной площадки. Я не знаю, как долго мы бежали через строительную площадку, перешагивая все инструменты и бревна, и, переходя от одного незавершенного коридора к другому. Все, о чем я могла думать, это увести подальше Логана от Престона, пока Жнец не убил его или не натравил на нас волка Фенрира. Спартанец ковылял рядом со мной, я поддерживала его левым плечом. А в правой руке у меня был Вик.

— Стой, Гвен, стой! — в конце концов, сказал Логан. — Я должен остановиться и перевязать рану. Я потерял слишком много крови.

Я не хотела останавливаться не при каких условиях, но я понимала, что он прав. Так что я помогла ему сесть на кучу мешков с цементом, которые были сложены друг на друга. Я расстегнула толстовку и сняла ее, передав ее Спартанцу. Логан схватил толстовку и с помощью Вика разрезал ткань на несколько длинных полос. Он быстро обмотал ими ногу, связывая туго концы в узлы. Кровь из раны пропитала его джинсы так, что они были уже черными, а не синими. Мне скрутило живот. Так много крови.

— Ты можешь идти? — прошептала я. — Мы должны выбраться отсюда.

— Думаю, да.

Логан попытался встать и сразу же сел, подавив стон боли. Пот скатывался с его лба, губы выделялись белой тонкой полоской на его лице. Полосы вокруг ног уже были уродливо коричневыми от кровотечения.

— Я сожалею, — он ахнул. — Я не думаю, что смогу идти. Уходи без меня, Гвен. Убирайся отсюда. Уходи, прежде чем он найдет нас обоих.

Я покачала головой. — Мы уже оставили Оливера. Я не оставлю тебя.

Логан схватил меня за плечи и встряхнул.

— Послушай меня! Это не похоже на ночь в Библиотеке Древностей. Тогда у меня было оружие. Все, что мы сейчас имеем, это твой меч и я со своей проклятой ногой. С этим я не смогу убить Престона, как тогда. Он почти также хорош, как и я, и мы оба знаем это.

— Послушай Спартанца, Гвен, — вмешался Вик. — Иди и позови на помощь. А я останусь с ним. Мы задержим его, чтобы ты смогла уйти.

— Заткнись, Вик, — отрезала я. — Я никуда не уйду! Помолчи секунду и дай мне подумать.

Логан нахмурился и посмотрел вокруг. Вероятно, он удивился, с кем это я говорю, потому что он не знал о Вике. Я проигнорировала спартанца и его растерянность. Вместо этого я ходила взад и вперед, мои кроссовки подняли клубы пыли от опилок. Логан не может победить Престона, не сейчас, не с его ногой, а я просто не обладаю необходимыми навыками, чтобы сражаться со Жнецом и победить его. Престон сказал, что я была похожа на пятилетнюю девочку с игрушечным мечом, и он был прав. Так что же нам делать? Если бы только Престон ранил меня вместо Логана. Я могла бы отдать Вика Логану, и тогда Спартанец использовал бы все годы обучения, знания и боевые навыки, чтобы побить Жнеца. Если бы я была подготовлена лучше, если бы я знала, как использовать меч, то я немедленно сразилась бы с Престоном с удовольствием. Но я не могла сделать этого и никуда от этого не денешься.

«Если ты можешь использовать мои воспоминания, чтобы стать лучше в стрельбе из лука, почему ты не можешь стать лучше с помощью воспоминаний в чем-то другом? Я знаю, что я права. Я всегда права». Слова Дафны звучали у меня в голове, и я вернулась назад в тот первый день, когда я подумала о валькирии, когда я вызвала ее воспоминания и использовала их, чтобы попасть в центр диска. Я сделала то же самое снова в пятницу, когда я вызвала воспоминания, где Дафна была на лыжах, и использовала их, чтобы скатиться вниз не только со склона для начинающих, но также с крутых трасс. В этот момент, сумасшедшая, бредовая идея вспыхнула в моем мозгу — я могу спасти нас с Логаном от смерти! Возможно, это был единственный шанс. Я присела напротив Логана.

— Послушай, мы оба знаем, что ты не можешь сражаться с Престоном из-за раненой ноги, а я не могу победить его в одиночку. Но, может быть, мы сможем остановить его — вместе?

— Что ты имеешь в виду?

Я вкратце рассказала о том, что я научилась делать с помощью моего психометрического дара.

— Значит, ты хочешь дотронуться до меня и взять мои воспоминания обо всех моих сражениях и обо всех оружиях, с которыми я тренировался. Затем ты хочешь использовать их в бою с Престоном? — спросил Логан после моего рассказа.

Я поморщилась. Когда это произносил он, это звучало совершенно безумно. Более или менее. Логан думал секунду.

— Я думаю, что это одна из самых сумасшедших вещей, которую я когда-либо слышал, и одна из самых гениальных. Давай, сделай это!

Я моргнула. — Ты… веришь мне? Ты действительно думаешь, что это сработает?

— Я считаю, что ты одна из умнейших и смелых людей, которых я когда-либо знал, — сказал Логан. — Я верю тебе, Цыганка. Если ты думаешь, что это сработает, значит, я уверен, это сработает.

Абсолютная убежденность в его ледяных голубых глазах, и непоколебимое доверие звучало в его голосе. Незыблемая вера Спартанца в меня, что я действительно могу использовать свою магию, чтобы вытащить нас отсюда, подействовала на меня так, что аж слезы начали жечь мне глаза. Из-за переполняемых меня эмоций, ком в горле мешал мне дышать. Я кивнула и протянула руку к нему. Логан поднял свою руку, показывая, чтобы я немного подождала. Он посмотрел на меня секунду, затем криво ухмыльнувшись, сказал:

— Давай, Цыганка. Если ты не заметила, я истекаю кровью. Самое время сделать это и, прежде чем я умру, поцелуй меня.

Несмотря на ситуацию, мое сердце откликнулось на его слова, и я обнаружила, что ухмыляюсь ему. Я хотела поцеловать его. Я хотела этого больше всего, тем более что такого шанса может больше не быть. Но я хотела убедиться, что Логан понимал, что он делает — и что может случиться, когда я прикоснусь к нему.

— Ты уверен? — прошептала я. — Я не знаю… Я не знаю, что могу увидеть, и я знаю, что есть некоторые воспоминания, которые ты хотел бы скрыть. У тебя есть секреты, о которых ты не хотел бы говорить.

Логан кивнул.

— Я уверен!

Я посмотрела на него.

— Все будет нормально, я обещаю. Независимо от того, что я увижу или почувствую, ты будешь тем же Логаном, а я все еще твоей Цыганкой.

Он смотрел на меня глазами, полными боли, они были такими яркими, как голубые звезды.

— Я знаю, Гвен. Я знаю, что все будет в порядке. Теперь заткнись и поцелуй меня, пока я в сознании.

— Ну, когда ты так просишь, как девушка может устоять? — подразнила я его.

Прежде, чем я смогла подумать о том, что я делаю, я наклонилась вперед и прижалась губами к его губам.

Глава 22

Чувства и образы сразу заполнили меня. Прикасаться к Логану, чувствовать своей кожей его кожу, видеть, как одно его воспоминание сменяется другим, это все было так… так… поразительно! Он был таким сильным, полным жизни, таким веселым, остроумным и неугомонным! Сила Спартанца затопила мое сердце и разум, когда его руки обвили мою талию и привлекли к себе. Его дух наполнил меня силой, энергией и надеждой. Его губы были крепко прижаты к моим губам, этот поцелуй был даже лучше, чем я мечтала. Теплый, заботливый и сексуальный. Я приоткрыла свои губы, и наши языки переплелись, медленно поглаживая друг друга. Мгновение, я просто наслаждалась поцелуем, просто ощущала его горячий рот на своем, чувствовала его мускулистое тело, прижатое к моему. От такой жаркой близости с Логаном у меня закружилась голова, и мне стало не хватать воздуха, но я заставила себя сосредоточиться. Я направила все свое внимание на спартанца, проникла сквозь эту сумасшедшую смесь желания и тоски, и стала искать воспоминания, которые мне были нужны, чтобы облегчить выживание для нас обоих. Я чувствовала, что и Логан сосредоточился, дабы вызвать все знания о боевых искусствах и вывести их на поверхность, чтобы я могла увидеть их и использовать. Мой план сработал. Воспоминания так и текли ко мне в разум и сотни образов мелькали один за другим. Логан в схватке с мечем, с посохом, с копьями и с другими оружиями, названия которых я даже не знала. Спартанец в тренировочном бою с другими студентами миф-академии, которых он почти всегда выигрывал. Его схватки с другими подростками не на уроках, а настоящие схватки, и, как в них он тоже побеждал. Даже образы Логана, который в библиотеке древностей выступил против Немейского Охотника в ту ночь, когда Жасмин пыталась убить меня. С этими образами на поверхность выступила сила Логана, вместе с его дикостью и гордостью за то, что победил кого-то такого опасного, как Охотника. Было так, будто меня озарило. Внезапно я осознала все то, что во время нашей тренировки делала не правильно. Все неосторожные ошибки, все мои очевидные недостатки, все дефициты, которыми Логан легко воспользовался, чтобы снова и снова «убивать» меня. И я поняла, что должна сделать, чтобы победить Престона, чтобы спасти нас обоих. Я уже хотела отстраниться от него, как вдруг бои исчезли и другие воспоминания заполнили мой разум. Я должна была закончить поцелуй, но я не сделала этого. Хотя я знала, что это было не правильно, я хотела увидеть этот образ. Я хотела знать все, что только можно было узнать о Логане. Я хотела выведать эти темные тайны, которые он так отчаянно хотел скрыть от меня. В этом воспоминании Логан был маленьким мальчиком, примерно пяти лет. Даже тогда он уже был прелестным: с большими голубыми глазами и растрепанной копной черных волос. Но воспоминание было совсем не радостным. Логан сидел, съежившись в самом углу большого шкафа, спрятавшись за свисающей одеждой. Перед самой дверью раздавались крики, а через широкие планки были видны кружащиеся тени. Логан вцепился в маленький металлический меч, но не использовал его, хотя хотел этого. Стремление выскочить из шкафа заставило его сердце очень быстро биться, но он так боялся криков и теней, что мог лишь неподвижно сидеть. Внезапно картина изменилась и перешла в другое воспоминание. Логан стоял перед двумя трупами, женщины и девочки, которая была лишь на пару лет старше, чем он. Его мать и сестра, подсказал мне голос. Их глотки были перерезаны, а кровь запачкала им лица и покрыла весь пол вокруг них. Сколько крови! Логан все еще цеплялся за свой меч. В ярости он отбросил его от себя, потом лег рядом с ними, не заботясь о том, что вымажет себя их кровью. Слезы текли по его маленькому, бледному лицу. А потом он начал кричать.

Логан отстранился. Он прервал поцелуй, а, следовательно, и нашу связь. Я бы свалилась вперед, если бы он не поймал и не удержал меня.

— Гвен? — прошептал он возле моей щеки, — Ты в порядке? Что ты видела?

Я видела, почему одна часть тебя всегда грустная, подумала я. Почему ты не подпускаешь меня к себе ближе. Так как потерял людей, которые значили для тебя больше всего на свете. Но я не сказала этого вслух. Я…просто не могла. Не сейчас. Позже. Мы поговорим…об этом позднее. Если это «позже» наступит.

Я покачала головой и отодвинулась от него, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Нужно отдать тебе должное, спартанец. Ты умеешь целоваться. Я разрешаю тебе, делать это каждый раз, когда захочется.

На короткий момент в его глазах вспыхнуло облегчение, из-за того, что я не обнаружила его тайны. Что я не увидела трупы и кровь, которые до сих пор преследовали его. Потом Логан ухмыльнулся.

— Я выживу для того, чтобы всегда это делать, — протянул он. — Ты ещё не видела, что я могу вытворять руками и другими частями своего тела.

— О, небо! Тебя выпотрошили, как рыбу, за нами гонится психо-убийца, а ты думаешь только о сексе?

Логан пожал плечами, но его глаза продолжали дьявольски блестеть.

— Эй, ты не можешь винить парня только за то, что он лишь захотел…

— Именно. Об этом мы поговорим позже. Теперь пошли, — сказала я. — У меня появилась идея. Я буду стоять за дверью и ждать, когда придет Престон Эштон убить меня.

Мне не пришлось долго ждать. Едва я заняла свою позицию, как тут же услышала шаги на другом конце коридора и появилась тень.

— Цыганочка… — голос Престона разносился по тусклой строительной площадке. — О, цыганочка, я иду убить тебя…

Я стиснула зубы сильнее и ухватилась за Вика. Я знала, что Престон пытается запугать меня, но я четко слышала безумие в его голосе. Как только я могла считать, что он такой милый?! Его нужно срочно запереть в сумасшедший дом. Жаль, что здесь не было Бетмена, чтобы утащить его в Аркхам.

Я бросила быстрый взгляд на Логана, который спрятавшись в тени, опирался на стену. Спартанец схватился за незакрепленный кирпич. Это было единственное оружие, которое мы смогли найти перерыв все строительные материалы, после того, как я выронила молоток. Я кивнула ему, а он кивнул в ответ. Зрелище начиналось.

— Как-нибудь выкрутимся, — прошептала я.

— Порежь его на куски! — прокаркал Вик. — И накорми ими меня. Прошло уже много времени с того момента, когда я вкушал кровь жнецов. — Меч причмокнул в ожидании под моей ладонью.

— Давай будем надеяться, что я одержу победу. А теперь закрой рот, Вик. Мне нужно сосредоточиться.

Я сделала глубокий вздох и шагнула в коридор, чтобы Престон смог увидеть меня. Жнец сразу же заметил меня, и улыбка появилась у него на губах.

— Ты вышла в надежде, что я быстро убью тебя? Я не хочу тебя разочаровывать, но этого не случится, цыганочка. Больше нет.

Он подошел ближе, и я заметила кровь, которая вымазала нижнюю половину его лица. Должно быть, я причинила ему больше вреда, чем думала. Нос Престона опух и стал в два раза больше. Фиолетовые и черные полосы расходились оттуда, как лучи солнца по всему лицу. Но то, что меня действительно пугало, это его глаза. Они светились злобным красным светом. Выглядело так, будто кто-то зажег десятки спичек позади его зрачков. Алое пламя танцевало в его взгляде, такое горячее и яркое, что я опасалась, что этот огонь выстрелит из его глаз и зажарит меня на месте. Глаза Жасмин выглядели точно так же, когда она пыталась убить меня в библиотеке древностей. Престон, должно быть, был одержим Локи, как-то использовал магию злого Бога или что-то ещё, чем пользовались жнецы Хаоса, когда они решали убить своих врагов.

Но у меня был Логан и все его воспоминания о боевом искусстве, которые я могла использовать. Этого хватит, чтобы спасти нас обоих. Этого должно хватить.

— Ты хочешь сражаться? — воскликнула я. — Тогда иди сюда, ты — высокомерный, сопливый подонок!

Мне не нужно было насмехаться над ним во второй раз. Престон воскликнул от ярости и побежал вдоль коридора в мою сторону. Я развернулась и побежала, пока не достигла открытого места. Так я заманила его, чтобы он прошёл мимо засады Логана. План был простым. Я отвлеку Престона, и как только у Логана появится шанс, спартанец проковыляет за спиной Жнеца и ударит кирпичом ему по голове, так чтобы тот свалился без сознания. Я должна была только позаботиться о том, чтобы он не убил меня до того времени. тЯ развернулась, подняла Вика вверх и вызвала все воспоминания о Логане. Престон вылетел из коридора, поднял свой меч над головой и бросился на меня.

Клир!

Престон ударил со всей своей силой Викинга и всем своим навыком, чтобы с первого раза размозжить мне череп. Сила его жестокого нападения отбросила меня назад. Но я думала о Логане, вызывала свои воспоминания о нем, и мне удалось удержать в руках Вика. А потом мы начали сражаться. Мы двигались вперед и назад через весь бардак на строительной площадке. Крича и рыча, мы старались разрубить друг друга на кровавые куски, так как этого хотел Вик. Тем временем Престон совершенно вышел из себя. Его глаза стали кроваво-красными и с каждой секундой все ярче и злее. Несмотря на все воспоминания о Логане, этого хватало только на удержание Жнеца от того, чтобы он не воткнул мне меч в сердце. И Престон, и я сражались так яростно, что для Логана было невозможно броситься со своей раненой ногой в драку — не без того, чтобы один из нас не порезал его на куски. Если я хотела победить Жнеца, то должна была сделать это в одиночку. Я снова воспользовалась моим цыганским даром и подумала о Логане. Я сосредоточилась на том, что он никогда не сдавался, и будь что будет. Я просматривала все сражения, в которых он когда-либо участвовал, и сосредоточилась на этом сладком электризующем чувстве победы, которое он чувствовал в конце. Я вызывала один образ Спартанца за другим, пока не стала видеть только его лицо и чувствовать его чувства — пока не стала с Логаном почти единым целым. И потом я атаковала.

Клир! Клир! Клир!

Я выступила вперед и проделала с мечом быструю комбинацию ударов. Колола, колола и колола. Престону удавалось отбиваться от ударов, но при этом он делал то, чего до этого еще никогда не делал — он отступал, вместо того, чтобы атаковать. В первый раз в его глазах вспыхнуло, кроме ненависти на меня, так же и беспокойство.

— Почему ты стала вдруг намного лучше сражаться?

— Я цыганка, — прорычала я. — Я — чемпион Ники. Лично благословлена богиней и одарена магией. А Ника — сама победа! Уже забыл?

— И? — проворчал Престон.

— Поэтому я и нашла способ победить тебя, придурок. Я нашла способ одержать победу.

Ладно, я выигрываю только потому, что воспользовалась воспоминаниями и боевыми навыками Логана, но хвастаться я не могла.

Престон открыл рот, чтобы что-то сказать, но я не дала ему для этого никакого шанса. Я использовала все свое преимущество и полностью бросилась в бой, применяла каждую гнусную уловку, какую знал Логан, и еще пару более гнусных, которые придумала сама. С первого удара я полоснула ему по руке. Со второго Вик прошелся по его животу. А с третьего я выбила у Престона меч из руки. Он нагнулся, в отчаяние попытался поднять свое оружие, но я не останавливала свою атаку, ни на секунду. Я размахнулась ногой и пнула его в лицо. Под моим кроссовком что-то хрустнуло, и жнец воскликнул. Через секунду все закончилось. Престон лежал на спине, а я прижимала к его горлу Вика.

— Так и должно быть! — прокаркал Вик, и его глаз засветился в темноте как фиолетовая луна.

Голос Вика вырвал меня из моего экстаза, и я несколько раз моргнула. Я чувствовала себя немного одурманенной и дезориентированной. Может быть потому, что я так сильно сосредоточилась на воспоминаниях Логана.

Престон уставился на меня. В его, алого цвета, глазах все еще мерцала эта пылающая ненависть, хотя его лицо было в крови, а нос сломан.

— Давай цыганочка. Убей меня. Или ты не осмелишься?

Я передвинула Вика на пару миллиметров, но этого уже хватило, чтобы порезать кожу Престона на горле. Одна единственная капля крови потекла у него по шее.

— Ну, давай, — прошептал он. — Убей меня.

Я хотела этого, очень хотела. За все, что он мне сделал, и за то, что он поранил Логана, Оливера и даже волка Фенрир. Но теперь Престон был сам ранен и, кроме того, обезоружен. Он больше не представлял угрозы, и убить его сейчас означало бы, что я сама была бы ни на йоту лучше, чем он. Кроме того, у меня было смутное предположение, что он сам этого хотел.

— Почему? — спросила я. — Чтобы таким образом посвятить свою смерть Локи, чтобы подарить ему больше силы, не так ли? Так делают жнецы. Они приносят в жертву других людей и даже самих себя своему богу, в попытке помочь ему, вырываться из этой магической тюрьмы, в которой он сидит. Если ты спросишь меня, то я нахожу это немного сумасшедшим. Я бы не хотела служить такому богу.

— Но это работает, — прошипел Престон. — Печати уже почти сломаны и не пройдет много времени, как мы найдем ключ к последней. Скоро Локи освободится, и воцарится снова его Хаос. И когда это случится, ты будешь сожалеть о том дне, когда ты родилась, цыганочка. Ты, и Ника, и все другие члены этого несчастного пантеона.

Печати? Ключ? Я не имела понятия, говорил ли Престон полную чушь, или он действительно знал, в чем дело. Может быть, из-за его искаженного лица или красного огня, который полыхал на том месте, где должны были быть его глаза, но у меня по спине пробежала холодная дрожь.

— Прикончи меня лучше сейчас, цыганочка, — прошипел Престон. — Или я в один прекрасный день освобожусь, и тогда я убью эту трясущуюся старую бабку, которую ты так любишь.

Я никогда не встречалась со своим отцом, а мою маму я уже потеряла из-за пьяного водителя. Не могла потерять так же и бабушку. Этого…просто не должно случиться. В этот момент в моем сердце взорвалась ярость — холодная, чёрная ярость, из-за того, что жнец посмел угрожать моей бабушке Фрост. Был едкий, горький страх, что он сможет когда-нибудь исполнить свое обещание. Все мое тело дрожало, в то время как эти два чувства боролись во мне. Это длилось несколько секунд, но в итоге победила ярость.

Я крепче ухватилась за Вика и надавила сильнее, кровь закапала, как красные слезы, на бетонный пол.

— Давай же, цыганочка, — пробормотал Престон. — Сделай это!

Раздались шаги на опилках, и пришел, ковыляя, Логан, чтобы встать рядом со мной.

— Гвен, — сказал он нежно. — Гвен.

В его голосе не было никакого осуждения, никакого упрека, никакого презрения, и я знала, что Спартанец поддержит меня независимо от того, какое я приму решение. Если я убью Престона, то Логан просто будет смотреть. А я так сильно этого хотела. Мои руки дрожали от желания убить Престона, и навсегда избавиться от угрозы, которую он произнес в адрес моей бабушки. Но я не хотела, чтобы Логан увидел меня такой, как кто-то, кто мог хладнокровно убивать, и я сама не хотела стать таким человеком. Я не хотела становиться чудовищем. В первый раз я действительно поняла, что это означало.

Я сделала глубокий вдох и убрала меч от горла Престона.

— Со мной все хорошо, — прошептала я, — Все в порядке.

Логан поднял руку и положил мне ее на плечо.

Глава 23

Не прошло и минуты, после того, как я опустила меч, раздались крики через сумеречную строительную площадку, зовущие нас.

— Гвендолин! Логан! Оливер!

— Здесь, сзади, — закричал Логан в ответ.

Пару секунд спустя, луч фонарика осветил полумрак и был направлен мне в лицо. Я прищурилась, но продолжала смотреть и направлять меч на Престона. Я не осмеливалась позволить себе отвлечься тем фактом, что в ближайшее время у нас появится общество. Может быть, я и не смогла убить Престона, но если он сейчас сдвинется с места хоть на один сантиметр, то я прирежу его, а о последствиях подумаю позже. Он бы сделал то же самое со мной — использовал бы любую возможность, чтобы убить меня, несмотря ни на что. И здесь Дафна была права.

К моему удивлению, это был Найкмедс, в одной руке меч, а в другой фонарик. Черные брови библиотекаря взвились вверх, увидев меня, нависающей над Престоном, в то время как кровь жнеца покрывала нас обоих, как будто мы играли в пейтнбол, вместо того, чтобы сражаться за свою жизнь.

— Вы оба в порядке? — спросил Найкмедс, бросив взгляд на Логана.

— Более или менее все в порядке, ответил Логан. — У меня скверный порез на бедре, а у цыганочки пару царапин и ушибов. А что с Оливером?

Оливер. У меня перехватило дыхание. Я так была занята тем, что сражалась с Престоном, что совсем забыла другого раненного Спартанца, а также тот факт, что мы оставили его на милость жнеца и волка Фенрир. Хотя, я знала, что поступила правильно, на меня нахлынуло чувство вины. Я не знаю, что буду делать, если Престон убил Оливера.

— Эйджекс нашел Оливера и отнес в лазарет к Авроре, — сказал Найкмедс. — Он должен поправиться, как только вытащат болт из его плеча и остановят кровотечение.

Я даже не заметила, что затаила дыхание, пока облегченно не вздохнула. Также и на лице Логана отразилось облегчение.

— Это хорошо, — он избегал взгляда библиотекаря. — Я не хотел бросать его. Ты должен мне поверить. Я никогда больше никого не брошу. Никогда! Я хотел остаться и сражаться.

Скорбь заставила Логана опустить плечи вниз, а его голос прозвучал так тихо, что я кое-как поняла его.

— Я это знаю, и Оливер это знает тоже. — Найкмедс подошел к Спартанцу и положил руку ему на плечо. — Я рад, что с тобой все в порядке. Я беспокоился о тебе, Логан.

Я думала, что в этот день меня больше никто не сможет удивить, но мимоходную интимность, с которой оба относились друг к другу, я не ожидала. Так, как они разговаривали друг с другом, можно было подумать, что они друзья или что-то в этом роде. Может быть даже родственники, прошептал тихий голос у меня в голове. Впервые я заметила, как они похожи друг на друга, и то, что у обоих были черные волосы и ледяные глаза. Логан и Найкмедс? Родственники? Мне было немного трудно проглотить это, особенно потому, что я никогда не слышала, чтобы один говорил когда-либо о другом. Кроме того, Найкмедс был просто настолько скованный, чтобы принадлежать к семье такого свободного человека, как Логан.

В этот момент Найкмедс повернулся ко мне с сердитым взглядом, как будто хотел подчеркнуть этот пункт.

— Два студента серьезно ранены, ты вся покрыта кровью, на территории жнец, волк Фенрир, который где-то свободно бегает, и серьёзные повреждения отеля, — завизжал Найкмедс. — Что ты можешь сказать в свою защиту, Гвендолин?

Я задумалась на одну секунду, потом я улыбнулась ему. — Я точно следовала вашим указаниям. Я даже не высунула нос из отеля.

Я уже подумала, что библиотекарь вытянет руки и задушит меня на месте. Час спустя я сидела в своей кровати в лазарете отеля и наблюдала за профессором Метис, как она исцеляла Оливера. Метис уже позаботилась о ране на ноге Логана, и теперь спартанец был в другой комнате и рассказывал тренеру Аякс и Найкмедсу в десятый раз о том, что случилось. Как уже сказал Логан, я получила только пару синяков и царапин, таким образом, мои травмы были не настолько серьезными, чтобы требовалось исцеление. Тем не менее, я осталась в лазарете. Я должна была поговорить с Оливером — о многих вещах.

— Так, — сказала Метис. — Готово.

Она убрала руки с плеча Оливера, и теплое, золотое сияние, которое окутывало его тело, постепенно исчезло. Болт Метис уже вытащила из его плеча и кожа на том месте была теперь гладкой и снова полностью здоровой. Лицо Оливера все еще было бледным и потным от боли, но если бы я не видела, как он на строительной площадке корчился на полу, то никогда бы не узнала, какую он вынес боль.

Метис посмотрела на меня, потом на Оливера. Ее зеленые глаза за серебряными очками были темными и задумчивыми. Она чувствовала, что между нами что-то происходит, но я не давала никаких объяснений, так же, как и Оливер.

— Я оставлю вас наедине в течение нескольких минут, — наконец сказала она, когда стало ясно, что Оливер и я не станем говорить в ее присутствии.

— Спасибо, профессор, — сказала я тихо. — Я думаю, мы оба будем вам благодарны за это.

Метис кивнула, потом она покинула комнату и закрыла за собой дверь. Оливер и я еще какое-то время молчали.

— Ну вот, мы теперь здесь, — сказала я, наконец, и посмотрела на спартанца, который наполовину сидел, наполовину лежал в постели.

Он вздохнул.

— Да. Вот счастливчики.

Снова настала тишина. С его места на столе возле стены на нас смотрела статуя Скади. Теперь ее лицо было нейтральным.

— Ты не хочешь рассказать мне об этом? — в конце концов, спросила я нежно.

Оливер поморщился.

— Я полагаю, я должен это сделать, не так ли?

Я лишь пожала плечами. Оливер снова вздохнул, потом сел на кровати напротив меня и спустил ноги на пол. Он расправил плечи и поймал мой взгляд.

— Итак, я гей и влюблен в моего лучшего друга, который не является геем, и не знает, что я чувствую по отношению к нему. Но ты ведь уже все это знаешь. Ты знала это с того момента, как коснулась моей записной книжки в спортивном зале.

Я покачала головой.

— Нет, я не знала. Я обнаружила чувство, что тебе кто-то очень сильно нравится, но мне было не ясно, кто это был. Ты вырвал записную книжку у меня из рук прежде, чем я смогла увидеть образ Кензи.

Оливер нахмурился.

— Но я думал, ты об этом знаешь. Ты говорила все эти вещи о том, что я не хочу, чтобы кто-то узнал, кто мне нравится. А когда мы в автобусе ехали сюда, ты сказала, будто я…отравляю твои вещи, если только до них дотрагиваюсь. Я думал, ты говорила о моей гомосексуальности.

В его зеленых глазах была боль. Оливер опустил взгляд вниз и стал играть с отделившейся ниткой простыни.

Ты можешь отравить их, потому что ты являешься тем, кто ты есть, услышала я свой собственный злой голос у себя в голове. Я имела в виду что-то совсем другое, и я сказала эти слова, не задумываясь, и не понимаю, как Оливер мог их истолковать.

— Я говорила о моих комиксах, — сказала я в попытке объяснить ему. — Когда люди касаются вещей, они оставляют на них часть самих себя — свои мысли, чувства, воспоминания. Моя психометрическая магия позволяет мне все это видеть, чувствовать и пережить, как будто это мои собственные воспоминания, мои собственные чувства. Поэтому я не люблю, если кто-то прикасается к моим вещам — потому что они могут оставить горькие, уродливые части себя. Кроме того, я думала, что ты хочешь подшутить надо мной или что-то в этом роде. Я просто хотела, чтобы ты убрался. — Я поморщилась. — Вот черт. Я была абсолютной сучкой, правда? Ты, вероятно, думаешь, что я совершенно нетерпима.

В этот раз Оливер лишь пожал плечами. Мы некоторое время молчали.

— А почему ты хотел задавить меня перед домом бабушки? Почему выстрелил в библиотеке в меня стрелой? — спросила я.

— Это сложно, — сказал он. — Мои родители знают, что я гей, и они нормально к этому отнеслись. Они полностью поддерживают меня. Логан и Кензи тоже знают об этом и справляются с этим. В противном случае они больше не дружили бы со мной. В сущности, об этом знают почти все в академии. Я не скрываю этого, но и не кричу об этом со всех крыш, понимаешь? Я считаю, это касается лишь меня самого.

Я кивнула. Я на самом деле понимала, что он имел в виду. Я тоже самое делала с моим цыганским даром. Конечно, другие студенты мифической академии знали, что у меня была способность находить потерянные предметы, но я не вставала во двор между уроками и не хвасталась этим. Я подумала о странном взгляде, который Морган бросила на меня в вестибюле, когда я объясняла портье, что хочу знать, в каком номере спал Оливер. Валькирия знала, что Оливер был геем, потому Морган посчитала это таким странным, то, что я хотела в его номер и утверждала, что я его подцепила.

Оливер вздохнул.

— Но Кензи не знает, что я чувствую по отношению к нему. Я думаю, Логан о чем-то догадывается, но он никогда ничего не расскажет Кензи. Для этого Логан просто слишком хороший друг. Но я не знал, что будешь делать ты, Гвен. Я не хотел никому рассказывать об этом, особенно Кензи.

— Но почему ты не расскажешь Кензи просто, что ты чувствуешь? — спросила я нежно, хотя уже и знала ответ.

Оливер покачал головой. — Потому что Кензи — мой лучший друг, а я не хочу разрушить нашу дружбу. Эта дружба — самое лучшее, что есть у меня в жизни. Кензи не гей, так что он никогда не будет испытывать ко мне такие чувства, как я к нему. Когда мне стало ясно, что ты знаешь о моих чувствах к нему, я просто… запаниковал. Я подумал, если я дам тебе что-то еще, над чем ты можешь ломать себе голову, то просто забудешь обо мне и моей тайне.

Оливер и я были более похожи друг на друга, чем он подозревал. Я ненавидела тот факт, что мои чувства к Логану были для всех совершенно ясны. Если бы это было возможно, я бы тоже спрятала их, тем более что я не имела понятия, что действительно чувствовал Логан по отношению ко мне. Даже в моей старой школе свои увлечения я оставляла при себе, вместо того, чтобы сразу же рассказывать о них моим подругам, потому что знала, как легко каждая из них могла проговориться и разболтать тайну. А если я тоже не понравлюсь моему предмету любви, ну тогда это было унизительно, как с Логаном. Я могла только догадываться, насколько хуже была ситуация, если бы Логан и я были так близки, как Оливер и Кензи. Поэтому я в точности понимала, почему Оливер хотел свои чувства сохранить в тайне.

Он снова глубоко вздохнул.

— Кроме того, я не хотел стать первой темой разговора академии и втянуть в это Кензи. Это сделало бы нам обоим больно. С меня уже достаточно того, что я гей-спартанец, и мне приходится обучаться, как бороться со жнецами. Мне действительно не нужно еще и того, чтобы все за моей спиной хихикали и писали SMS, потому что я, ко всему прочему, влюблен в моего лучшего друга, понимаешь?

Я понимала. Когда я была новичком в академии, я чувствовала себя паршиво, потому что не была частью этого, потому что так очевидно не принадлежала к ней. Даже сейчас, когда Дафна и Карсон стали моими друзьями, были дни, когда я себя так чувствовала, как будто была для других все еще лишь Гвен Фрост, эта странная цыганская девчонка, которая прикасалась к вещам и получала образы. Да, я знала, как чувствовал себя Оливер.

— Я знаю, что тебе приходится выносить, — сказала я. — Но не находишь ли ты, что машина и стрела…, что это перебор? Ты мог бы просто попросить меня ничего не говорить Кензи. В том, что для тебя так важно, я бы, безусловно, держала рот на замке.

Оливер поморщился. — Я знаю, но тем утром, в спортивном зале, я так подло с тобой обращался и насмехался над тобой. Я подумал, что ты в любом случае расскажешь все Кензи, даже если я попрошу тебя не делать этого. Признайся, месть в Мифической академии это что-то вроде школьного спорта.

— И почему ты так подло со мной обращался? Я всё равно спрашивала себя об этом.

— Потому что Кензи сказал, что было бы здорово, если бы тебе нравились супер-герои. Он уже в течение нескольких недель снова и снова делал намеки на то, что ему кто-то нравится. Я думал, что это ты и приревновал. Поэтому и высмеял твою футболку.

— Но, на самом деле, Талия Писарро — та девушка, которая нравится Кензи.

Оливер кивнул еще раз и глубоко вздохнул.

— Логан рассказал мне и Кензи, что у тебя было несколько стычек со жнецами. Что это является причиной, почему мы обучаем тебя. На тот случай, если они снова будут преследовать тебя. Я знаю, что я переборщил, но напугать тебя и заставить поверить в то, что тебя снова преследует жнец, показалось мне самым простым и быстрым способом, чтобы заставить тебя забыть, что я влюблен в Кензи.

Оливер смотрел на меня своими яркими зелеными глазами.

— Но я не хотел ранить тебя. Не по-настоящему. Если бы ты не отпрыгнула с дороги, я бы свернул на другую сторону улицы, а со стрелой в библиотеке я специально следил, чтобы она воткнулась, по меньшей мере, в тридцати сантиметрах от твоей головы. Я хотел только напугать тебя. Это все, Гвен. Клянусь.

Его логика имела смысл, хотя и странным образом. Оливер хотел дать мне для размышления что-то еще, вместе с тем фактом, что он был в кого-то влюблен, кто на его чувства, скорее всего, никогда не ответит. Я была виновата сама, что сделала неверные выводы. И что была настолько глупа, чтобы не распознать, что Престон злодей, кем он в действительности и являлся.

Все это было, как на ярмарке, когда я спросила Карсона обо всех этих странных играх и декорациях. Карсон не нашел ничего необычного во всех этих масках жнецов и Немейских охотниках, потому что они были частью того мира, где он вырос. Для Карсона это было нормально, так же как для дикого, спартанского воина, Оливера, было нормально сражаться и запугивать своих врагов. Так, как для Дафны было нормально просто взломать компьютерную систему и изменить оценки другой девушки, или для меня вторгаться в комнаты людей, чтобы раскрыть их тайны. Может быть, мы делали вещи, которые казались нам в тот момент вполне разумными, хотя глубоко внутри себя мы знали, что это не так, или что другие люди нас и не поймут, и не согласятся с нами.

Я покачала головой.

— Ну, в любом случае ты хорошо потрудился. Я думала, что меня пытается убить жнец, из-за той вещи, что случилось с Жасмин.

Оливер прищурился. — Что у тебя было общего с Жасмин?

Так я рассказала ему все о Жасмин, которая инсценировала свою смерть и попыталась принести Морган в жертву Локи, и как я оказалась в центре всех этих неприятностей. Спартанец доверил мне свою тайну. Я считала справедливым рассказать ему за это одну из моих.

Кроме того, Оливер помог при моем спасении, тем, что написал Логану SMS и рассказал, что мы находимся в затруднительном положении. А потом, после того, как Престон последовал за мной и Логаном, Оливер написал Найкмедсу и другим профессорам и рассказал им, что случилось. Хотя, он и не использовал свое спартанское боевое искусство, тем не менее, Оливер всё-таки был героем.

После того, как я закончила свою историю, Оливер посмотрел на меня с новым интересом.

— Логан всегда говорил, что ты невероятная, но я никогда ему по-настоящему не верил, до этого времени.

— Почему? Из-за того, что я долго не могла отличить острый край меча от рукоятки?

— Что-то в этом роде.

Мы улыбнулись друг другу. Но пару секунд спустя моя улыбка исчезла. В этот раз была я, кто опустил взгляд и начал играть с простынею.

— Значит, Логан считает, что я невероятная?

Оливер поморщился.

— Хм, я, ну, вообще-то не должен говорить об этом.

Я посмотрела на него, прищурившись. — Давай, выкладывай, Спартанец.

На мгновение я подумала, что он просто откажется отвечать, но потом он вздохнул.

— Да, Логан считает тебя невероятной. Он говорит постоянно о тебе. Этот парень полностью тобой одержим, Гвен.

— Почему же тогда он встречается с Саванной, а не со мной?

Задавая этот вопрос, мое сердце сжалось от боли в груди, но я хотела узнать причину, я должна была узнать причину.

— У Логана проблемы в том, чтобы сблизится с девушкой. Я имею в виду, действительно сблизиться, а не только заниматься…

Оливер замолчал.

— Сексом? — спросила я сухо.

Он немного покраснел.

— Да, сексом. Я думаю, Логан боится тебя, потому что ты уже сейчас так нравишься ему. Если он подпустит тебя к себе еще ближе, то он будет совсем потерян.

Я не стала спрашивать Оливера, почему Логан не хотел подпускать к себе близко девушку. Я знала, что ответ был связан с этим страшным воспоминанием, которое я видела. То, в котором маленький Логан стоял, склонившись над окровавленными трупами своей мамы и сестры.

— Значит… между нами все ясно? — спросил Оливер и так прервал мои мысли.

— Ты имеешь в виду то, что ты чертовски меня напугал?

Он с трудом сглотнул, потом кивнул. Я улыбнулась.

— Да, все в порядке.

Оливер колебался.

— А эта вещь с Кензи, и то, что я чувствую по отношению к нему…

Я перебила его.

— Это твоя тайна. Не выдавай ее так долго, как пожелаешь, и я сделаю также. Но если захочешь с кем-нибудь поговорить, то я буду здесь. Я могу хорошо слушать. — Моя улыбка стала шире. — В конце концов, ведь я невероятная и все такое.

Оливер фыркнул и закатил глаза, как будто уже сейчас жалеет о том, что рассказал мне об этом. Но я твердо решила, смаковать радость о комментарии Логана, как можно дольше. Один момент спустя, Оливер протянул мне свой кулак.

— Друзья? — спросил он тихо.

Я поняла, что из всех этих неприятностей неожиданно возникло что-то очень хорошее. В ближайшее время я не хотела больше оказаться перед лицом какого-нибудь жнеца. Я вообще больше никогда не хотела оказаться перед жнецом и сражаться против него, но я считала, что сражение в этот раз стоило награды.

Я наклонилась и ударила слегка своим кулаком по кулаку Оливера.

— Определенно! Друзья!

Глава 24

Оливер и я покинули лазарет и вышли, чтобы предстать перед остальными. Профессор Метис, тренер Аякс и Найкмедс хотели расспросить нас вместе с Логаном о том, что случилось на строительной площадке, поэтому мы все потащились в бюро, находившееся рядом с лазаретом. Они допрашивали нас примерно час. Я рассказывала, что случилось три раза от начала до конца с небольшими изменениями. Например, я утверждала, что Престон сознался в попытке задавить меня машиной и о том, что стрелял в библиотеке. Оливер снова протянул мне кулак под столом, где профессора не могли его увидеть. И я снова слегка ударила его своим, чтобы дать ему понять, что все в порядке. Логан смотрел на нас и очевидно задавался вопросом, что мы там делали, но никто из нас двоих не смотрел в его сторону. Я пообещала Оливеру, что сохраню его тайну, и я намеревалась сдержать обещание. Мне казалось это нормальным, свалить всю вину на Престона, после того как Жнец попытался убить нас всех троих. В конце концов, профессора больше не смогли придумать новых вопросов, и я задала один единственный, который был, на мой взгляд, действительно важным.

— Что будет с Престоном?

После того как Аякс помог перенести Оливера в лазарет, тренер вернулся назад на строительную площадку вместе с Найкмедсом, где надели на сопротивляющегося Престона наручники при помощи магии. Я наблюдала за тем, как оба профессора куда-то уволокли жнеца. Я не знала куда, и, на самом деле, это меня не интересовало. Я просто хотела убедиться в том, что он больше никогда не увидит солнечного света и не получит шанс выполнить свою угрозу.

«Тебе лучше разделаться со мной сейчас, цыганочка. Или в один прекрасный день я освобожусь и тогда убью эту трясущуюся, старую бабку, которую ты так сильно любишь», — холодный, насмешливый голос Престона снова раздавался у меня в голове.

Я задрожала и обняла себя руками. Я поклялась себе, что этого не случится. Никто не причинит никакого вреда моей бабушке Фрост. Независимо от того, что мне придется сделать, чтобы предотвратить это.

Метис, Аякс, Найкмедс обменялись взглядами.

— Мы запрем его в Мифе, пока будем допрашивать, — сказала Метис. — Мы хотим выяснить всё, что возможно о других жнецах, с которыми он вместе работал и об их планах.

Моя челюсть отвисла.

— В проклятой академии есть тюрьма?

Найкмедс слегка вздрогнул.

— Пожалуйста, Гведолин, снизь крик до минимума. Конечно, на территории кампуса есть тюрьма. Не в первый раз случается, что Жнецы или волк Фенрир пытаются убить студентов. Нам нужно место, где мы можем запереть их, прежде чем их переведут в настоящую тюрьму.

Не так давно, благодаря смерти Жасмин, я узнала, что в академии есть морг для хранения мертвых студентов, когда их убивают жнецы. Теперь я узнала, что где-то между серыми каменными зданиями, ухоженными газонами и, похожими на живых, статуями, была спрятана и тюрьма. Я спрашивала себя, какие еще мерзкие тайны, вероятно, существовали в Мифической Академии. Кладбище? Крематорий? Или еще что-то похуже?

В конечном счете, профессора отослали Логана, Оливера и меня в наши номера, чтобы мы могли помыться. Мы только что вошли в вестибюль, как открылись парадные двери и туда ворвались Дафна и Карсон. Они смеялись, а их щеки покраснели от холода. Дафна заметила меня и потянула Карсона в нашу сторону.

— Гвен! Ты не представляешь, какой у нас был классный день. Жаль, что ты застряла здесь в отеле…

Голос Валькирии прервался, и ее глаза расширились. Очевидно, она заметила мою порванную, окровавленную одежду, мое испачканное лицо и лохматые волосы. Ее взгляд скользнул в сторону Оливера и Логана, которые были такими же грязными, как и я.

— Что с тобой случилось? — она кивнула в сторону Оливера и Логана. — И с ними?

— Это долгая история, — ответила я и взяла ее под руку. — Но ты ведь, в самом деле, не думала, что я весь день просижу в отеле, сложа руки, не так ли?

После того, как я приняла душ и оделась в чистую одежду, я рассказала Дафне и Карсону обо всем, что случилось во время их прогулки на лыжах.

— Супер, — пробормотала Валькирия с обвиняющим взглядом. — Ты выступаешь на охоту за Жнецами и совершенно забываешь пригласить нас. Что же ты за подруга, Гвен?

Я попыталась убедить Дафну в том, что это не было так приятно — предстать в темноте перед Престоном — но она не хотела в это верить. И иногда она считала меня чудачкой. О, пожалуйста.

Кроме того, я позвонила бабушке Фрост. Профессор Метис приказала мне сделать это, но я и так позвонила, просто, чтобы услышать ее голос. Чтобы удостовериться, что с ней все в порядке и, что Престон или один из его друзей-жнецов не нашли какой-нибудь способ, чтобы ранить ее, так как Престон обещал это сделать. Я просто не знала, что буду делать, если потеряю свою бабушку. В этот раз я не смогла остановить бабушку Фрост приехать на курорт. Она появилась во второй половине дня, ближе к вечеру в Паудере и отвезла меня к себе, проехав через горы, в свой дом в Эшвилле.

Метис сказала, что я могу провести ночь в моей старой комнате, прежде чем утром снова вернусь в академию. Несмотря на тот факт, что я чуть ли не умерла, ответственные Мифической Академии ожидали от меня, что я появлюсь в понедельник рано утром на тренировке с оружием, на уроках и с домашним заданием. Иногда жизнь была такой не справедливой.

Остальную часть вечера бабушка много суетилась вокруг меня, а я позволила ей это. После всего, что случилось, это было прекрасно, когда о тебе кто-то заботился. На ужин бабушка Фрост приготовила одно из моих любимых блюд: толстые, сочные ромштексы, картофельное пюре с большим количеством сыра и сметаны, морковку в меде и свежие вкусные приготовленные на опаре булочки с мясом курицы. На десерт она даже испекла мой любимый ананасово-лимонный, сырный пирог. Когда мы закончили с тропическим лакомством, в форме остался всего лишь один кусочек.

Позже этим вечером бабушка Фрост зашла ко мне в комнату и села на край кровати. В ее фиолетовых глазах стояла тревога, а на ее лице казалось, появилось больше морщин, с момента моего последнего визита.

— Как ты держишься, моя дорогая? — спросила она.

— Я думаю, нормально, — ответила я. — Я все еще пытаюсь все это переварить, знаешь?

По дороге домой я все рассказала бабушке, начиная с того момента, когда я коснулась записной книжки Оливера и, Спартанец попытался напугать меня своей машиной и стрелой и кончая лавиной и всем тем, что случилось с Престоном на строительной площадке.

— Как ты думаешь, что случилось с волком Фенрир? — спросила я. — Ты думаешь, с ним все в порядке?

Профессора может, и засадили Престона за решетку, но волка они не смогли нигде найти. Оливер рассказал, что волк, как только Престон начал преследовать меня и Логана, распахнул дверь и убежал. Профессора потеряли его след в занесенных снегом лесах за пределами курорта. Может быть, это и глупо, но часть меня надеялась, что профессора не найдут его и что волк убежал глубоко в горы, где он наконец сможет жить свободно от Жнецов.

— Я уверена, что он справится, — сказала бабушка, пытаясь успокоить меня. — Он — дикое животное, которые не было создано для того, чтобы жнецы пытали и дрессировали его. Я думаю, в лесу он будет намного счастливее, чем был раньше. В горах есть и другие волки, и, может быть, он найдет стаю, к которой сможет присоединиться. Кто знает? Может быть, в один прекрасный день ты увидишь его снова.

На короткий момент её глаза стали пустыми и стеклянными, и я спрашивала себя, видела ли она в этот момент волка, заглянула ли в его будущее, или может быть даже в мое. Но в этот момент ее глаза прояснились.

Я колебалась.

— А что насчет моего цыганского дара? С тем, что я могу теперь делать? Как ты думаешь, почему у меня внезапно появились новые способности?

— Тебе семнадцать, Гвен, — сказала бабушка Фрост. — Ты еще не совсем взрослая. То же самое можно сказать о твоей магии. Она развивается и изменяется, так же как и ты сама. Она становится более сильной, как и ты. Когда я была в твоем возрасте, то уже была рада тому, если правильно определяла время. О будущем не было никакой речи. Но с годами моя магия становилась все сильнее и могущественнее, так же как и с магией твоей мамы. И с тобой будет точно также.

Она сделала глубокий вдох.

— И твоя психометрия — это не все твои силы, а только начало. У тебя е есть то, что древние называли магией прикосновения. Она встречается очень редко и очень могущественная. Ты все время говоришь, что прикасаясь к вещам, можешь видеть образы, и это правда. Но магия прикосновения работает в обоих направлениях.

Я нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Это означает, что объект влияет на тебя, если ты прикасаешься к нему. Ты видишь воспоминания и чувства связанные с ним. Но с другой стороны, ты должна быть способной через прикосновение повлиять на объект или человека. У тебя должна быть способность показать этому человеку твои воспоминания и чувства, а возможно даже больше. По крайней мере, это так теоретически. Никто не знает, какие возможности у тебя могут появиться в один прекрасный день. Тебе только нужно всегда помнить о том, чтобы мудро использовать твой цыганский дар. Используй его, чтобы помогать другим, а если необходимо, то и самой себе и все будет хорошо.

Откуда-то бабушка всегда знала, что она должна сказать, чтобы я почувствовала себя менее ненормальной. Тем не менее, я твердо решила, при следующем посещении библиотеки древностей посмотреть, что такое магия прикосновения. Если в моей психометрии было больше, чем просто вспышки видений при касании до предметов и людей, и использовании этих воспоминаний, то я хотела знать это. Для того чтобы научиться защищать саму себя, а также бабушку Фрост.

Она взяла меня за руку и погладила своими морщинистыми, с пигментными пятнами ладонями. Я почувствовала, как тепло ее любви окутало меня и прогнало все холодное, чужое и зловещее. По крайней мере, на сегодняшний день.

— Я только хотела сказать тебе, как горжусь тобой, дорогуша. И как бы гордилась тобой твоя мама.

— Почему? — спросила я. — На самом деле, я ничего не сделала, кроме как не позволить убить себя вместе с Оливером и Логаном.

Мое сердце быстро забилось при воспоминании о горящих, красных глазах Престона и злой гримасы на его лице. Мы все были на грани смерти — на ее пороге. И я знала, что это была моя ошибка, независимо от того, что говорили другие. Конечно, в конце концов, все хорошо закончилось, но это не способствовало успокоению моей совести. Несмотря ни на что я подвергла Оливера и Логана опасности. И из-за меня они получили страшные ранения.

Бабушка покачала головой.

— Ты помогла Оливеру, когда это было действительно важно, и Логану тоже. Ты выяснила, как можешь использовать свою магию, чтобы спасти себя и своих друзей. Это делает тебя сильной и мудрой, Гвен. И я не могла бы быть более гордой за тебя. А теперь отдыхай. Ты пережила очень длинный день. Мы поговорим еще завтра утром, прежде чем ты отправишься в Академию.

Она подтянула одеяло до самого моего подбородка, поцеловала меня в щеку, вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

«Лучше ты прикончишь меня сейчас, цыганочка. Или в один прекрасный день я освобожусь, и тогда я убью эту трясущуюся, старую бабку, которую ты так сильно любишь.»

Слова Престона снова и снова раздавались у меня в голове, как зловещее эхо, которое просто не хотело исчезнуть. Я вздохнула и включила лампу рядом с кроватью. Потом я попыталась вытеснить из своих мыслей страшное обещание Жнеца. Престон был заперт, так что больше он не мог причинить никакого вреда, и он никогда снова не освободится.

Я говорила себе это снова и снова, тем не менее, мне понадобилось много времени, пока я смогла заснуть.

Глава 25

Моя жизнь вернулась в нормальное русло. Ну, она стала настолько нормальной, насколько могла быть, если посещаешь Мифическую академию. Я сидела на занятиях, украдкой покидала кампус, чтобы навестить бабушку Фрост, и отрабатывала свои смены в Библиотеке Древностей, как всегда. Что явно изменилось, так это тренировки владения оружием. Теперь они стали намного интереснее. Оливер и я стали настоящими друзьями, и даже Кензи постепенно оттаял, хотя я испортила его завтрак с Талией. Кензи и Талия теперь официально были вместе, и, по-видимому, все было очень серьезно. Иногда Кензи тайно уходил пораньше с тренировок, чтобы встретиться с Амазонкой и позавтракать вместе. Спартанец никогда не замечал грустные, тоскующие взгляды, которые бросал на него Оливер. Я хотела для Оливера, чтобы все изменилось, и надеялась, что он скоро встретит, кого-то, кто отвлечет его от Кензи. Я знала, какой ужасной была безответная любовь, и не хотела, чтобы мой новый друг чувствовал себя также безнадежно, как я. А ещё я продвинулась в тренировках. Я выдерживала уже целую минуту, прежде чем Логан наносил свой предположительно смертельный удар, а мои стрелы каждый раз попадали в цель. Однако я пыталась во время тренировки не полагаться на воспоминания о Дафне или Логане. Я хотела научиться защищаться самостоятельно, так, чтобы в следующем поединке со Жнецом я смогла положиться не только на мой цыганский дар, но и на собственные навыки. Это было нелегко, но, по крайней мере, я постепенно начала ощущать себя настоящим воином.

И, конечно, еще был Логан. После поцелуя на строительной площадке, мы еще не разговаривали по-настоящему. Конечно, мы вместе тренировались и шутили, но, ни один из нас больше ни разу не упомянул об этом поцелуе, который подарил мне столько прекрасных чувств. Я не знала, как начать разговор и, что я, вообще, хотела сказать. Поэтому я просто держала свой рот на замке, и Логан делал то же самое. Время от времени я ловила его на том, как он с тревогой смотрел на меня своими голубыми глазами. Я знала, что Логан хотел спросить меня, что я видела, когда мы поцеловались, но я не была точно уверена, что мне стоит ему сказать. Я видела, как ты плакал, склонившись над двумя трупами, звучало не особенно романтично.

Время шло, пока не осталось всего пару дней до того, как Академия распустит всех на длинные каникулы. Все студенты Мифической Академии уезжали домой, чтобы провести Рождество и Новый год со своей семьей. Я уже радовалась спокойным праздничным дням, которые проведу с бабушкой Фрост и Виком. Я даже купила для меча маленькую шапочку Санта-Клауса, хотя и ожидала, что из-за этого он будет возмущаться.

— Дурацкие праздники, — проворчал Вик однажды вечером у меня в комнате. — Нам нужно сражаться со Жнецами, вместо того, чтобы думать о том, как заполнить свой желудок ветчиной и паштетом.

Тем не менее, я с нетерпением ждала приготовленные моей бабушкой Фрост блюда, точно также как радовалась небольшому промежутку времени, когда я смогу спокойно наслаждаться спокойствием и миром. Но я не могла сказать ему об этом. После сражения с Престоном, Вик стал еще более кровожадным. Видимо, я так хорошо сражалась, что Вик теперь лелеял несбыточную надежду, что я все-таки стану настоящей задирой. Я только закатила глаза, включила телевизор немного громче и позволила мечу ругаться.

Два дня спустя прозвенел последний звонок, сигнализируя конец Мифической истории, последний урок в этот день. Я убрала свои книги в сумку и хотела выйти из класса вместе с другими, но профессор Метис перегородила мне дорогу и показала жестом, что я должна остаться.

— Это важно, чтобы ты пошла со мной, Гвен. Прямо сейчас, пожалуйста, — учитывая ее серьезность в голосе и мрачное лицо, у меня в животе распространился холодный страх.

— Что-то не так? Что-то случилось с моей бабушкой?

Она покачала головой.

— Нет, с твоей бабушкой все в порядке. Мне нужна твоя помощь кое в чем еще.

Сбитая с толку и все еще немного обеспокоенная, я последовала за Метис из здания. Мы вышли на главный двор. Весь день с неба падали густые хлопья снега и собирались, как слой сахарной пудры, на земле. Несмотря на холод, во дворе все еще зависали студенты, собирались в большие группы и писали сообщения своим друзьям, насколько это было возможно в толстых перчатках. Я думала, что мы идем в библиотеку древностей, чтобы поговорить о чем-то с Найкмедсом, или, может быть, в спортивный зал, чтобы поговорить с тренером Аяксом, но вместо этого мы с Метис пересекли двор по прямой линии. Я следовала за ней, и вместе мы направились к зданию, где проводились занятия по математике и естественным наукам. Как и все другие постройки в Мифической академии здание было украшено статуями грифонов и другими мифологическими существами, производившими зловещее впечатление под увеличивавшимся слоем снега. Как всегда казалось, что статуи следят за каждым моим движением своими подозрительными глазами, как будто в любой момент они стряхнут снег, выпрыгнут из каменных оболочек и нападут на меня. Я вздрогнула и отвернулась от скалящих зубы монстров, которые стояли рядом с каменными ступеньками. Потом я поспешила за профессором. Метис провела меня в здание, но вместо того, чтобы пойти в один из классов или лабораторию на верхних этажах, я проследовала за профессором несколько лестничных пролетов вниз. Мы спускались, спускались и спускались, пока не стало казаться, будто бы мы находились в недрах академии. Время от времени, когда мы упирались в дверь, Метис либо набирала код, либо бормотала несколько слов на языке, который я не понимала. Я не знала, как глубоко мы уже находились, но последние классные комнаты мы оставили позади уже три этажа назад. Здесь внизу было столько же света, сколько и в остальной части здания, но по какой-то причине тени казались темнее, больше и глубже, как будто они, как кровь, потихоньку растекались по полу. Может быть, это и было глупо с моей стороны, но я была достаточно осторожна, чтобы не наступить на тени, только на тот случай, если там что-то притаилось от моего взгляда. Наконец Метис свернула в коридор и остановилась перед странной дверью. В отличие от металлических дверей, мимо которых мы проходили все это время, эта была сделана из серого камня, как и все остальные здания. Железные прутья, толщиной с мое запястье пересекались крест накрест на камне, а на поверхности были вырезаны сфинксы. Существа смотрели друг на друга, как и два других, находящиеся над главными воротами Академии. У меня было такое чувство, что это была дверь, которая, безусловно, должна была что-то удерживать внутри. Профессор всего мгновение смотрела на дверь, как будто сфинксы в любой момент могли повернуть голову и разоблачить какую-то тайну. Но рельеф оставался таким, каким был, поэтому Метис повернулась ко мне.

— Я полагаю, что ты можешь догадаться, где мы находимся, — сказала она.

— Тюрьма Мифической Академии, верно? — спросила я. Этажом выше я видела знак, указывающий на морг, так что предполагаю, что это тюрьма, о которой говорил Найкмедс на горнолыжном курорте.

Метис попыталась улыбнуться, но вышла скорее гримаса.

— Правильно. Здесь мы запираем Жнецов, немейских охотников и других, кто угрожает студентам, пока их не отправят в постоянную тюрьму.

Я уставилась на укрепленную дверь и двух сфинксов. Мой желудок сжался. Каким-то образом я точно знала, почему Метис привела меня сюда вниз.

— Престон Эштон все еще здесь, не так ли?

Метис кивнула.

— К сожалению, да. Мы допрашивали его с того момента, как привезли сюда с курорта, но Престон… отказывается идти нам на встречу, относительно планов Жнецов. Я надеялась, что ты смогла бы нам помочь, Гвен, — она колебалась. — Я надеялась, что ты согласишься применить на нем свою психометрию.

Я слышала, что она говорила, но в какой-то момент перестала понимать ее слова. Потом они долетели до меня, и мой желудок сжался еще больше. Мои колени казалось сейчас просядут подо мной, и я, спотыкаясь, отступила на несколько шагов. Я уже хотела опереться о стену, но передумала. Я не имела ни малейшего понятия, какие воспоминания откроются мне тут внизу, но сильно сомневалась, что они оказались бы счастливыми.

— Вы хотите, чтобы я… коснулась его? — прошептала я. Метис снова кивнула.

— Мы испробовали все, но Престон не говорит нам ничего, и пока что он был устойчив к любой магии, которую мы применяли на нем. С тобой ему не нужно говорить. Ты можешь увидеть его воспоминания, захочет он того или нет.

— И? Вы хотите, чтобы я просто порылась у него в голове и посмотрела, что я смогу там найти? — спросила я. — Что, если там нечего искать? Что, если он вообще ничего не знает о планах Жнецов. Конечно, Престон один из них, но он, прежде всего, хотел убить меня, потому что он брат Жасмин и думает, что я убила его сестру.

Лицо Метис окаменело до такой степени, что оно казалось холодным и суровым, как у сфинксов на двери перед нами.

— Тогда мы, по крайней мере, будем знать это, и сможем отправить его в настоящую тюрьму, где ему и место. Но, если жнецы что-то планируют, как мы подозреваем, тогда все мы в опасности. И это наш шанс нанести ответный удар. Первый настоящий шанс, который появился у нас впервые за длительное время. Пожалуйста, Гвен. Я знаю, что прошу тебя о многом, но наши возможности потихоньку иссякают.

Я знала, что Метис не попросила бы меня об этом, если бы была возможность это избежать. Она пообещала моей маме позаботиться обо мне. И что ещё важнее, она была слишком хорошим человеком, чтобы просить меня о таком, если бы это действительно не было последней возможностью. Как бы мне этого не хотелось, я не могла сказать «нет». Не сейчас, когда был шанс, что это остановит Жнецов и поможет спасти других людей, независимо от того насколько мал был шанс. Моя мама сделала бы то же самое, если бы была здесь, и владела бы той же магией что и я. Я сделала глубокий вздох.

— Хорошо, я сделаю это.

— Благодарю тебя Гвен. Для Пантеона это значит больше, чем ты можешь себе представить.

Метис вытащила старомодный ключ из кармана и воткнула его в замок двери. Он повернулся с оглушительным скрипом. На один момент показалось, будто Сфинксы смотрят в сторону Метис, прищурив глаза и оценивая, есть ли у профессора право находиться здесь внизу. Видимо они были удовлетворены тем, что увидели, так как Метис открыла тяжёлую дверь и зашла. Я колебалась в течение одной секунды, потом последовала за ней. Тюрьма была больше, чем я ожидала увидеть, учитывая тот факт, что мы находились так глубоко под землёй. Это была куполообразная комната, точно такая же, как библиотека древностей, хотя с гораздо более низким потолком. Я посмотрела наверх, но здесь на сводчатом потолке не было: ни золота, ни драгоценностей. Вместо этого в камне кто-то вырезал огромную руку, которая удерживала старомодные весы. По спине у меня пробежали мурашки. Это было более жутко, чем, если бы там были вырезаны все лица богов и богинь Пантеона и все они смотрели бы на меня сердито. Стеклянные камеры возвышались на три этажа вокруг комнаты и фактически образовывали стены. Все были пустыми, но посередине комнаты, как раз под рукой с весами, стоял каменный стол. И там сидел Престон, руки прикованы к столу, а ноги прикреплены к полу под ним. С одной его стороны стоял тренер Аякс, в то время как Найкмедс охранял его с другой. Голова Престона была опущена вниз, и он смотрел в пол. В тюрьме находился ещё один человек: госпожа Равен, дама, которая обычно всегда обслуживала кофейную тележку в библиотеке. Она сидела за письменным столом, как раз за дверью и перелистывала бульварную газету. Во время моей работы в библиотеке, я никогда сильно не обращала на неё внимания, но теперь я заметила, что она была старой женщиной, даже ещё старше, чем бабушка Фрост. Всё в ней казалось экстремальным и полным противоречий. Её волосы были совершенно седыми, её глаза напротив, чёрные как уголь. Её кожа была ещё бледнее, чем моя, но морщины протянули тёмные дорожки через её лицо. Её пальцы были длинными и тонкими, но старые, поблекшие шрамы отмечали её руки и кисти рук. На ней была одета свободная, развивающаяся мантия из белого шёлка, но на ногах чёрные боевые сапоги. Они особенно бросались в глаза, так как она положила ноги на стол и сидела, откинувшись на спинку стула. Странно. Даже для Миф академии.

— Почему госпожа Равен находится здесь? — прошептала я Метис. — Разве она не должна сидеть в библиотеке и продавать напитки или что-то в этом роде?

— Она помогает охранять тюрьму, всегда, когда у нас кто-то есть, кого надо охранять, — прошептала Метис в ответ. — Она принадлежит к Совету безопасности в академии, вместе с Найкмедсом, Аяксом и мной. И её зовут просто Равен, без всякой госпожи.

Я разглядывала госпожу… ой, Равен и её странный вид. Наверное, в ней скрывалось что-то большее, чем можно было увидеть на первый взгляд, так же как и со сфинксами на двери. Хотя я не имела понятия, из чего состояло это «большее». Оба — и Аякс, и Найкмедс — выглядели так же мрачно, как Метис. Равен смотрела на меня несколько секунд своими любопытными, тёмными глазами, прежде чем снова сосредоточиться на своём глянцевом журнале. Метис показала жестом следовать за ней. Я с трудом сглотнула и направилась в середину комнаты.

Престон поднял глаза, когда услышал наши шаги. Когда он увидел меня, то сузил свои голубые глаза.

— Нет, на самом деле, цыганочка, это так приятно, что ты пришла навестить меня. Я бы встал, но… Он поднял руки и загремел цепями.

Я вздрогнула при звуках грубого, громкого бряцанья металлических колец друг о друга.

— Он не сможет разорвать эти цепи, — объяснил Аякс глубоким, резким голосом. — Они укреплены магией. Он не сможет ни в коем случае навредить тебе, Гвен. Об этом мы позаботились.

Я хотела сказать ему, что Престон уже навредил мне. Что его угрозы против моей бабушки Фрост преследовали меня даже во сне, но я ничего не сказала. Это было определённо не подходящее время, чтобы признать, какой я была уязвимой. Я подошла поближе, не отрывая глаз от Престона. Белокурые волосы, голубые глаза, классное тело. Он выглядел так же хорошо, как и на горнолыжном курорте, несмотря на оранжевый комбинезон и бумажные тапочки на ногах. Но в глубине его глаз всё ещё мелькал отблеск красного света. Я спрашивала себя, могли ли профессора тоже видеть его. Как я только могла упустить это раньше из виду? Напротив Престона стоял второй стул возле стола, который Метис теперь выдвинула для меня. Я сняла ремень моей сумки с плеча и поставила её на пол. Потом я опустилась на стул и попыталась дрожать не слишком заметно. Каменный стул прислоняющийся к моей спине был холодный, как лёд.

— Не торопись, Гвен, — сказала Метис приветливо. — Мы не спешим. Сделай это, как только ты будешь готова.

Рот Престона скривился в весёлую скупую улыбку.

— Ах, значит, они привели тебя сюда, чтобы сломить меня. О цыганочка, поверь мне, если я скажу, что тебе не понравиться то, что увидишь, если используешь свою психометрию против меня.

Я моргнула. Откуда Престон знал о моей магии? Я никогда не рассказывала ему о моём цыганском даре, но он говорил так, будто всё о нём знал.

«О, мы всё знаем о тебе, Гвен Фрост, и о том, что ты в действительности должна сделать» — это Престон сказал на полу тёмной строительной площадки. В то время я не слишком много думала об этом, но теперь во мне стало расти беспокойство. Что жнецы знали о моей магии такого, чего не знала я? Что я могла, возможно, сделать с её помощью, что их так интересовало? Престон продолжал смотреть на меня, как будто ожидал, что я что-то скажу.

— Мне тоже не нравится дышать тем же воздухом что и ты, — в конце концов, огрызнулась я. — Но я справляюсь.

Я смотрела на его руки, которые лежали на столе. Это были просто руки, уговаривала я саму себя. Руки, которые принадлежали злому психопату-убийце, но всё же руки. На каждой по пять пальцев. Я смогу это сделать. Я справлюсь с этим. Я глубоко вздохнула, потом протянула руку и схватила его. Я просто хотела побыстрее покончить с этим, хотела добыть для Метис информацию, которая была нужна ей, чтобы можно было покинуть это ужасное место и никогда больше не видеть Престона. Не успела моя кожа коснуться кожи Жнеца, как меня переполнили чувства и образы. И хотя я этого не хотела, я стиснула зубы, закрыла глаза и позволила воспоминаниям завладеть мной. Может быть, это было из-за того, что я часто касалась письменных столов, сумок и кошельков, чтобы получить информацию и найти мобильные телефоны, украшения и ноутбуки, которые потерялись или были украдены. Во всяком случае, это далось мне намного легче, чем я думала. Я чувствовала, как он пытался предотвратить это, ни о чём не думать, возвести у себя в голове белую стену, но я быстро проскользнула мимо пустоты, которой он хотел заполнить свою голову, и проникла глубже. Я увидела столько вещей, столько ужасных-ужасных вещей. Как сражается Престон. Как он убивает других людей, других подростков. Даже видение того, как он порет волка Фенрир, пока его спина не стала вся красной от крови. И Престон был не один, когда делал все это. В большинстве случаев Жасмин стояла рядом с ним. Рядом со своим братом смеясь, улыбаясь и убивая. Я чувствовала, как сильно Престон любил ее, как он был рад тому, что она такая же жестокая, как он сам и так же предана Локи. Они были как две стороны одной и той же медали и были похожи почти во всем. И я чувствовала его жгучую боль, его глубокую скорбь, когда он узнал, что его младшая сестра умерла. Если бы я не видела все те, другие злодеяния, которые он совершил, всех тех людей, которых он истязал и убивал, то пожалела бы его. Мне становилось плохо почти от всего, что я видела, но все-таки продолжала искать то, что могла бы рассказать Метис, что помогло бы ей и другим помешать планам жнецов, как бы эти планы не выглядели. И все время я осознавала, что меня преследует пара горящих, красных глаз. Они, как и я перепрыгивали от воспоминания к воспоминанию и постоянно наблюдали за мной. Я знала, кому они принадлежат: Локи. Его жнецы были окном для злого бога в мир смертных. Возможность при помощи, которой он мог заглянуть за стены своей тюрьмы. Я прямо-таки чувствовала, как он мрачно смотрел на меня из сознания Престона. Я напоминала себе снова и снова, что глаза не могут ничего сделать, что Локи сидел в таком месте, из которого не мог причинить мне боли. Но эта мысль не особо успокаивала меня. Я уже хотела сдаться, отпустить руку Престона, открыть глаза и сказать Метис, что не смогла найти ничего полезного, как вдруг в моей голове появился образ Престона, одевающего перчатки. Это было то самое воспоминание, которое возникло у меня, когда в ту ночь в горной деревушке перед кофейней Зоннвенд я дотронулась до его перчатки. Это показалось мне странным, учитывая то, какие насильственные и тревожные образы я получила до этого. С любопытством я сосредоточилась на этом воспоминании и извлекла его из глубины его сознания, как шахтер в поисках золота. Потом настроила резкость изображения и сосредоточилась на нем. Внезапно я полностью погрузилась в воспоминание и увидела все с перспективы Престона. Он сидел на водительском сидении внедорожника и надевал перчатки. Как только он их надел, то посмотрел в зеркало заднего вида на человека, который сидел в машине на заднем сидении. В машине было темно, поэтому я не смогла рассмотреть, кто это был, но у меня было такое впечатление, что это могла быть девушка моего возраста. Кем бы она ни была, Престон знал и боялся ее. Стоило ему только посмотреть на нее, то по спине сразу же пробегал холодный страх. Странно. Кто мог так сильно напугать такого жнеца, как Престон?

— Ты уверен, что она еще в участке? — спросила девушка нежным, тихим голосом.

— Я пять минут назад позвонил и спросил ее, — ответил Престон. — Она еще там. Видишь? Вон она идет.

Престон повернул голову, и я увидела, о ком он говорил. Каштановые волосы, фиолетовые глаза, прекрасная улыбка. Моя мама вышла через черный выход из полицейского участка.

«О, нет», — подумала я, потому что откуда-то знала, что будет дальше. «Нет, нет, нет».

Моя мама пересекла стоянку большими шагами и села в свою машину, точно также как и во сне, который снился мне на горнолыжном курорте. Я спрашивала себя, откуда появилось это странное воспоминание, а теперь я знала. Это было впечатление, чувство, которое было связано с перчаткой Престона. Мое подсознание с помощью психометрии уловило его, даже если я не сразу увидела образы.

— Я думал, ты сказала, что ее дочь с ней, — произнес Престон. — Мы можем убить сегодня вечером их обоих и покончить с этим делом.

Девушка пожала плечами.

— Тогда дочери просто нет здесь. И что? У нас есть наши приказы. Мы захватим мать, допросим ее о кинжале и выясним, где она его спрятала. Сегодня ночью это важно. А теперь давай начнем.

— Кинжал? Какой кинжал? О чем они говорили? Почему моя мама должна обладать кинжалом и почему она спрятала его?

Моя концентрация дрогнула, и изображение на одно мгновение потеряло резкость, прежде чем я снова смогла подключиться. Теперь внедорожник стоял с работающим двигателем и выключенными фарами на темном перекрестке. Престон смотрел в боковое окно.

— Вон она едет. Приготовься, — приказала девушка с заднего сидения. — Давай… сейчас!

Престон со всей силы надавил на педаль газа, и внедорожник выскочил из темноты в сторону машины моей мамы. Она даже не видела его. В моих ушах звучал звук разбивающегося стекла и искореженного металла, как будто я действительно была там, во время того, как Престон врезался на своей машине в ее.

Я ахнула и снова воспоминание расплылось. Теперь моя мама находилась не в машине. Она лежала на спине, на асфальте. Начал моросить дождь, но он не мог смыть кровь, которая покрывала всё её тело — её ноги, её грудь, её лицо. На её руках концы сломанных костей торчали из кожи, и она дышала с трудом и поверхностно. Она умирала, моя мама умирала.

Девчонка стояла с Престоном. Она возвышалась над моей мамой и держала в руке меч. На ней был одет пуловер с капюшоном, такой же, как всегда ношу я. Только капюшон она одела на голову, чтобы защитится от дождя, так что я не могла увидеть даже её затылка, не говоря уже о лице.

— Где кинжал? — прорычала девчонка. — Где ты его спрятала?

Моя мама улыбнулась девчонке-Жнецу.

— В том месте, где вы никогда не будете искать.

— Дура, нет такого тайника, которого мы бы не смогли найти. Это только вопрос времени.

— Я не дура, — сказала моя мама и приподняла немного голову. Несмотря на её раны, в её фиолетовых глазах светилась гордость. — В своё время я была чемпионом, и я хорошо служила своей богине. В этом моё утешение, даже сейчас, в конце моей жизни.

Ника. Моя мама говорила о Нике. Она, должно быть, спрятала таинственный кинжал, или чтобы это ни было, по приказу богини. Но почему? И почему Жнецы так срочно хотели завладеть им?

— Как и я тоже, — выпалила девчонка. — Я чемпион Локи, и он решил, что для тебя пришло время умереть. Скажи мне, где кинжал и тогда я убью тебя быстро. В противном случае…

Она взмахнула мечом, угрожающе подняв его, а капли дождя шипели на лезвие.

— Я всё равно умру, — сказала моя мама и закашляла кровью. — Так что делай, что хочешь, Жнец. Потому что уже через несколько минут я буду за пределами твоей досягаемости.

— Но твоя драгоценная дочь нет, и ты не сможешь больше защитить её от меня, — сказала девчонка. — Как её ещё раз зовут?

— Гвен, — прошептала моя мама. — Моя удивительная, невероятная Гвен. Было так много всего, что я хотела тебе ещё сказать, так много, чему я тебя ещё хотела научить…

Её голос утих. Слёзы текли по её лицу и смешивались с холодным дождём. Потом моя мама начала бормотать все те вещи, которые она так сильно хотела мне ещё сказать. Я была так потрясена из-за всего того, что видела, что не могла сосредоточиться на её словах. Её голос стал более хриплым, а её предложения более непоследовательными, пока она не стала только бормотать:

— Гвен, Гвен, я люблю тебя, Гвен…

Она ничего не скажет, — сказал Престон. — Убей её, а потом давай убираться отсюда, прежде чем здесь проедет другая машина.

— О, ну ладно, — фыркнула его спутница. Она сильнее ухватилась за свой меч и подняла его над головой. Потом она посмотрела на Престона, и я увидела, несмотря на тень капюшона, как её губы скривились в улыбке. Она опустила меч бешеным движением, я вытесняла воспоминание, прежде чем он вонзился в сердце моей мамы.

Моя мама умерла не от аварии с каким-то неизвестным, пьяным водителем, как я думала. Нет, она была убита — убита Престоном и девчонкой- Жнецом.

Я открыла глаза, вырвала руку из руки Престона, соскочила со стула и попятилась назад, пока не наткнулась на стеклянную стену одной из камер. Я стояла только примерно полметра от Равен и её письменного стола.

— Я же тебе говорил, что тебе не понравится то, что ты увидишь, цыганочка, — насмехался Престон. — Скажи, как это было, увидеть, как твоя собственная мать была убита прямо перед твоими глазами? Все замерли на одну секунду, потом их лица повернулись в мою сторону. Метис выглядела потрясённой, тренер Аякс — сердитым, а Найкмедс — испытывающим жалость. Даже Равен обеспокоенно посмотрела, подняв глаза от своего бульварного журнала.

— Подожди немного, — издевался Престон дальше. — Скоро я тоже самое сделаю и с тобой, цыганочка.

Я открыла рот, но не смогла сказать ни слова. Я не могла говорить, не могла кричать, даже не могла дышать. Всё только просто болело. Каждая клеточка, каждый нерв, каждый разрушенный, кровоточащий кусочек моего разбитого сердца.

В отчаянии я повернулась к Метис и стала искать в её лице утешение или подтверждение. Вместо этого я нашла вину. Иногда, если воспоминание было достаточно ясным, если чувство было достаточно сильным, мне не нужно было касаться предмета или человека, чтобы воспринять волны. В зелёных глазах профессора стояло чувство вины, и всё её тело излучало вину, как солнце излучает тепло.

— Вы знали, что мою маму убили, — прошептала я. — Всё это время вы знали об этом.

— Гвен…, - начала Метис и сделала один шаг в мою сторону.

Я развернулась и побежала из тюрьмы, но я даже ещё не достигла двери, как моих ушей достиг насмешливый смех Престона.

Глава 26

Я выбежала из тюрьмы наверх по ступенькам. Каким-то образом все двери открывались, как только я дотрагивалась до них, хотя я никогда не знала об этом магическом фокусе. Но, может быть, Метис просто не закрыла их за собой. Во всяком случае, я выскочила из здания на холод. Потом я побежала дальше, в отчаянии, стараясь как можно дальше удалиться от Престона, и от тех страшных вещей, которые девушка-жнец с его помощью причинила моей маме. Они в тот вечер последовали за ней с работы домой. Они подстроили аварию. Они убили ее. Они забрали ее у меня. А не какой-то пьяный водитель. Гроб на ее похоронах был закрыт, потому что ее убила девушка-жнец, а бабушка Фрост не хотела, чтобы я увидела маму такой. Бабушка. Она должна была знать об убийстве моей мамы, также как и профессор Метис. В начале, когда я начала учиться в академии, я снова и снова спрашивала бабушку, почему она отправила меня сюда. Я думала, это имело что-то общее с непредсказуемостью, которую вызывала моя магия. Но теперь я знала настоящую причину: жнецы убили мою маму, а Метис и бабушка боялись, что они сделают со мной то же самое. Значит, они отправили меня в Мифическую Академию, чтобы Метис могла приглядывать за мной. Они думали, я буду на территории кампуса в безопасности. Они думали, что магия, которая защищает это место, защитит и меня. Они просто не осознавали, какие опасности подстерегают меня в академии.

Но как бы сильно я не пыталась, как бы быстро не передвигала ногами, невозможно убежать от этих воспоминаний, потому что теперь они были и моими воспоминаниями. Я не могла заставить их исчезнуть, и забыть их я тоже не могла — никогда. Моя психометрия не допустит этого. Впервые я ощутила мой цыганский дар, как проклятие.

Я точно не помню как, но, в конце концов, я оказалась в библиотеке древностей. На первом этаже суетились ученики и сотрудники и образовывали группы вокруг столов и стойки для выдачи книг. Я держалась задней стены и пробежала мимо них, точно так же, как мимо книжных шкафов и витрин, заполненных артефактами. Но на этот раз, я была рада тому, что другие не обращали на меня внимание. Я не хотела, чтобы они сплетничали по ночам и писали обо мне сообщения по мобильным телефонам. Я перестала бежать лишь тогда, когда забежала по лестнице на второй этаж, где на открытой галерее по кругу стояли статуи всех Богов и Богинь. Здесь наверху никого не было, и тишина опустилась на мое лицо как одеяло и душила меня. Или, может быть, я не могла дышать, потому что бежала так отчаянно. В конце концов, мои шаги замедлились, чтобы замереть перед статуей Ники. Греческая Богиня победы возвышалась, как и другие статуи на десять метров в высоту. Ее крылья из перьев возвышались над плечами, а ее гордый взгляд был на что-то направлен, что могла видеть только она.

— Почему? — прошептала я. — Почему они убили мою маму?

Лицо Ники оставалось холодным. Я не знала, почему пришла сюда, чего я ожидала, но в этот момент горе взяло надо мной верх и потянуло меня вниз, так что я больше не могла сделать ни шага. Я свернулась калачиком у ног статуи и заплакала.

Я не знаю, как долго я плакала. Зловещая, непроницаемая тишина второго этажа поглощала мои рыдания. Но в какой-то момент я была более утомленной, чем когда-либо, и заснула прямо там в библиотеке. Когда я проснулась, то почувствовала, что мое тело одеревенело от лежания на твердом полу, и все болело. Мои глаза покрылись коркой из-за высохших слез, и я чувствовала себя… просто больной от того, что увидела в душе Престона. Его ужасные, кошмарные воспоминания об убийстве моей мамы. У меня ушло около двух минут на то, чтобы понять, что статуя исчезла. Я упала к ногам Ники в плачевном состоянии, но теперь на том месте, где обычно стояла статуя, был лишь воздух. Я вскочила и огляделась, но все другие статуи все еще стояли в галерее на своих местах и смотрели в том же направлении, вниз на первый этаж библиотеки древностей. Не хватало только Ники. Я отошла на несколько шагов от ее пьедестала.

— Привет, Гвендолин, — окликнул меня нежный голос.

Каким-то образом мне удалось не закричать слишком громко. Вместо этого, я медленно повернулась и увидела ее, Нику. Она выглядела точно так же, как при нашей прошлой встрече в ту ночь, когда Жасмин пыталась убить меня в библиотеке.

Ника, может быть, и была греческой богиней победы, но кроме этого, она была еще и самой красивой женщиной, которую я когда-либо видела. Ее волосы спадали на плечи, а мягкие коричневые локоны блестели, как темная бронза. Элегантная мантия из сиреневой ткани обволакивала ее тело как вода, в то время как вокруг талии был обвязан тонкий, серебряный пояс. Пояс сочетался с короной из серебряных листьев, которая обвивалась вокруг ее головы — лавры, символ победы. Мягкие крылья из перьев росли из спины Богини. Из-за них казалось, что она взлетит вверх в любой момент. Ника действительно выглядела очень хорошо, но то, что делало ее такой изумительной, было чистое могущество, которое исходило из нее — холодная, красивая и, в то же время, грозная.

— Хорошо, — сказала я. — Мы снова делаем это в мире снова, не так ли? Мы находимся в библиотеке, но на самом деле мы здесь не по-настоящему? Поэтому в данный момент я не вижу студентов на первом этаже?

То же самое было и в последний раз, когда я разговаривала с богиней. В одно мгновение я ещё сражалась с Жасмин в библиотеке, а в следующую минуту, я была всё ещё в библиотеке, но все, кроме меня, богини и Вика, исчезли.

Ника засмеялась и подошла ближе.

— Что-то в этом роде.

Богиня искала мой взгляд, и у меня появилось такое чувство, будто я могу вечность смотреть ей в глаза. Они были странного цвета, не по-настоящему фиолетового, но и не серого, такие же, как глаз Вика. Цвет напоминал мне сумерки, незадолго до того, как наступает темнота и погружает землю во мрак ночи. Может быть, мне надо было быть более смиренной, может быть, относиться к ней с большим уважением, но теперь, когда богиня стояла прямо передо мной, я не могла по-другому, как задавать вопросы, которые лежали у меня на сердце.

— Почему Жнецы убили мою маму? Чего они хотели? Что они задумали? Как я могу их остановить? Что мне теперь делать?

Лицо Ники было дружелюбным, но в уголках её губ затаилась печаль.

— Давай немного прогуляемся, Гвендолин.

Я присоединилась к богине и мы пошли вдоль галереи, мимо других статуй богов и богинь из разных культур мира. Может быть, это было связано с моим цыганским даром, может, это было только моё воображение, но у меня было такое чувство, что все каменные статуи смотрят на меня и один за другим поворачивают голову, чтобы наблюдать за тем, как мы идём вдоль галереи. По спине у меня пробежала холодная дрожь, и я обняла саму себя руками, когда отводила взгляд от статуй. Я не знала, что ещё увижу, если буду смотреть на них дальше. Часть меня вообще не хотела этого знать.

Наконец Ника заговорила.

— Давным-давно, после того, как Локи был побеждён в последней битве войны хаоса, другие боги и я объединили свои силы и заключили Локи за пределами человеческого мира, заперли его в другой сфере, в другом измерении. Что-то вроде тюрьмы, можно назвать это так.

— Что-то вроде того, как библиотека, которую я здесь вижу, отражение настоящей библиотеки, в которой я сейчас сплю?

Она кивнула.

— Боги разместили семь печатей на тюрьме Локи и использовали различные артефакты и другие магические механизмы защиты, чтобы держать его в плену.

Богиня остановилась и повернулась ко мне.

— Шесть из этих печатей были сломаны. И если последняя, седьмая печать сломается, Локи снова освободится.

«Печати уже сломаны и не пройдёт много времени, и мы найдём ключ к последней. Скоро Локи станет снова свободным и его Хаос снова воцарится. И когда это случится, ты будешь сожалеть о том дне, когда ты родилась, цыганочка. Ты и Ника и все другие члены этого жалкого пантеона».

Слова Престона снова прозвучали у меня в голове. На горнолыжном курорте я спрашивала себя, знал ли Жнец, о чём говорил или он был просто сумасшедшим. Теперь я всем сердцем желала, чтобы он был сумасшедшим.

Я порывисто вздохнула.

— Но… но как это вообще возможно? Ты такая сильная. Я чувствую, как сила исходит от тебя волнами. Наверняка, у тебя и у других богов достаточно магии, чтобы восстановить печати.

Ника покачала головой.

— Это стоило нам всей нашей магии, чтобы только создать артефакты и печати и этим заключить Локи в тюрьму. С тех пор прошли века, и некоторые из богов до сих пор не оправились от того усилия.

— Но как печати вообще были сломаны? — спросила я.

— Последователями Локи, — объяснила Ника. — Они нашли артефакты и другие объекты, забрали их у чемпионов, которые должны были охранять их и уничтожили их. Своими жертвоприношениями они ослабили также и другие механизмы защиты, и, в конце концов, прорвали их. Ты должна знать, кровь имеет большую силу, особенно кровь чемпиона, потому что она благословлена соответствующим богом или богиней. Каждый раз, когда жнец убивает и пролитую кровь посвящает Локи, бог хаоса становится сильнее и приближается ближе к цели — освободиться из своей тюрьмы.

Дафна и бабушка Фрост сказали мне, что это опасно быть чемпионом и что это означает, фактически, носить на спине мишень, так как жнецы делали всё, чтобы убить чемпиона. Теперь я узнала почему. Потому что моя кровь была могущественной — могущественнее, чем я представляла себе. Могущественнее, чем я когда-либо хотела. Я вздрогнула.

Ника пошла дальше и прошла мимо статуи Афины, греческой богини мудрости. В этот момент я подумала о Метис, которая была чемпионом Афины. Я спрашивала себя, знала ли Метис о сломанных печатях и о том, что Локи был так чертовски близко, чтобы снова получить свободу.

— Что я могу сделать? — спросила я. — Есть ли способ позаботиться о том, чтобы последняя печать не была сломана?

— Последняя печать, самая сильная — это артефакт, который был вверен моему чемпиону, — сказала Ника и этим, в сущности, не ответила на мой вопрос. — В течение длительного времени, он передавался от одного чемпиона к другому, начиная от твоей первой прародительницы дальше и дальше до твоей матери, Грейс Фрост.

Вдруг слова Престона из его воспоминания наполнились смыслом.

— Кинжал, — прошептала я. — Артефакт, последняя печать на тюрьме Локи — это кинжал! Поэтому жнецы убили мою маму, потому что она спрятала кинжал и не хотела рассказывать, где он находится. Но он им нужен, чтобы освободить Локи.

Ника кивнула.

— Верно. Его называют Кинжал Хельхейма, потому что он имеет силу открыть портал в Хельхейм, подземный мир мёртвых, в котором мы держим Локи в плену.

— Ты знаешь, где находится кинжал? — спросила я. — Где моя мама спрятала его?

Ника покачала головой.

— После последней битвы войны Хаоса все боги заключили договор, чтобы больше не вмешиваться в дела смертных. В противном случае, мы разорвали бы мир на части, так что ничего не осталось бы. Поэтому печати и другие механизмы безопасности мы передали нашим чемпионам и другим надёжным воинам, чтобы они могли их по возможности хорошо спрятать и защищать. Печати были предназначены для того, чтобы оставаться в человеческом мире, чтобы никакой бог не мог к ним прикоснуться и сломать их. Но, конечно, жнецы неустанно искали их, с того времени, как Локи заточили в тюрьму. Один за другим они нашли артефакты и теперь только остался кинжал.

— И никто, кроме моей мамы, не знает, где находится кинжал Хельхейма, а она никому больше не сможет об этом рассказать, потому что мертва. — Моё охваченное болью сердце наполнилось горечью.

— Мне действительно очень жаль, Гвендолин, — сказала Ника печальным голосом. — Но чемпионам приходится часто чем-то жертвовать. Твоя мать отдала жизнь, чтобы Локи оставался в тюрьме, и этим она спасла множество других жизней. Каждый день, в котором Локи продолжает оставаться в своей тюрьме, ещё один день, в котором мир не стоит на грани войны. Твоя мать умерла, чтобы защитить других, а это — самое смелое и благородное дело, которое может сделать чемпион.

Я понимала, что сделала моя мама, а также почему, но осознание не давало мне силы легче вынести это. Не гарантировало того, чтобы моё сердце болело меньше.

— И что же мне теперь делать? — прошептала я. Я чувствовала себя так, будто медленно растворяюсь изнутри.

— Такие вещи никогда не остаются скрытыми навсегда, — и она снова, в сущности, не ответила на мой вопрос. — У кинжала слишком много силы, и очень много жнецов ищут его. В конце концов, один из них найдёт кинжал и освободит Локи.

Я посмотрела на богиню.

— Ты хочешь, чтобы я нашла кинжал первая, не так ли? И что потом? Спрятать его где-то в другом месте? Что это принесёт? Разве жнецы не будут просто искать дальше?

Ника снова кивнула.

— Они будут. Даже в этот момент они пытаются, с помощью кровавых жертв, прорвать скрывающие чары, которая твоя мама наложила на кинжал, чтобы спрятать его. Как только чары исчезнут, они попытаются определить его примерное место нахождения с помощью гадания и начнут искать его. Ты должна найти кинжал, спрятать его в другом месте и наложить на него новые, более сильные чары. В этом тебе сможет помочь твоя профессор Метис, также и спартанский библиотекарь Найкмедс.

Ну да, это звучало разумно. Если кто-то и мог в Миф академии позаботиться о том, чтобы кинжал не попал в руки к жнецам, то это была Метис. Но Найкмедс? В самом деле? И он был спартанцем? Моему мозгу понадобилось какое-то время, чтобы переработать маленькое открытие. Но потом я подумала о Логане и Найкмедсе вместе на горнолыжном курорте. Если они были родственниками, как я подозревала, тогда это имело смысл, что Найкмедс был тоже спартанцем, как Логан.

— Твоя мать хорошо спрятала кинжал, и каждый день, в который жнецы не могут его найти — это маленькая победа для членов пантеона и для мира, — продолжила Ника. — Но время на исходе и скрывающие чары долго не продлятся. Пантеону нужно больше времени, чтобы подготовиться к тому, что последует.

— И что это?

Богиня посмотрела на меня своими цвета сумерек глазами. Она ничего не сказала, но, почему-то не смотря на это, я знала ответ на мой вопрос. Хаос. Война. Уничтожение. Локи, который вырвется из тюрьмы и попытается снова править миром. Скверные, скверные вещи, везде, куда ни посмотришь.

— Но как я смогу найти кинжал? — спросила я. — Моя мама была умной — самой умной, из тех кого я когда-либо встречала. Если Жнецы не смогли найти кинжал, почему тогда я должна найти его?

Ника улыбнулась.

— Потому что ты мой чемпион, Гвендолин и потому, что я доверяю тебе, так как до этого твоей маме.

Как бы я ни ценила мнение богини, в этот момент оно мне не особо помогло.

— Но разве ты не можешь помочь мне хоть как-то? Дать мне какой-нибудь намёк или что-то такое? Хотя бы назвать место, где я могу начать поиск? Что же мне теперь делать?

Это был тот же вопрос, который я задала минуту назад, и в третий раз, она, в сущности, не ответила на него.

— Этого я тебе не могу сказать. Я только иногда могу являться перед тобой и давать тебе советы, Гвендолин. Не больше. Так гласит соглашение, которое боги приняли со своими чемпионами. Борьба происходит между вами и жнецами. Всё остальное находится в твоих руках. Решения должна принимать ты сама. Ни я, ни один из других богов не можем принудить тебя к чему-то, чего ты не хочешь делать, — сказала Ника. — Каждое существо, смертное или божественное, имеет свободу выбора. Решения, которые мы принимаем, используя нашу волю, определяют нас, делают нас теми, кто мы есть, хорошими или плохими. Всегда помни об этом.

Это была та же самая лекция, которую читала нам Метис по истории мифов пару недель назад, но и сейчас я не чувствовала себя с ней лучше, чем в прошлый раз. Конечно, свобода выбора — это здорово и всё такое, но я просто не понимала, как она могла мне помочь победить жнеца или Локи, если злой бог освободится.

Между тем, мы один раз обошли вокруг галереи. Богиня поднялась снова на подиум, на котором обычно в пантеоне библиотеки стояла её статуя.

— До сих пор ты мне очень хорошо служила, Гвендолин Фрост, — сказала Ника. — Ты с умом использовала свой разум и свою магию. Я надеюсь, что ты будешь продолжать так и дальше, ради всех нас. Богиня наклонилась вперёд и поцеловала меня в щёку. На одно мгновение меня накрыло её могущество, эта холодная, прекрасная, страшная сила, которая делала её той, кем она была. Моя кровь превратилась в лёд, так же как и в прошлый раз, когда она поцеловала меня здесь в библиотеке, и я почувствовала, как что-то передвинулось внутри меня. Что-то нашло своё новое место и дало мне новых сил, новое мужество и новую решимость. Это чувство уже не пугало меня. Уже нет.

Богиня отступила назад. Она подарила мне последнюю нежную улыбку, прежде чем её тело засветилось и побледнело, как полумрак ночи, когда начинается рассвет. Я моргнула, и Ника исчезла, а на её месте стояла снова только белая мраморная статуя.

Глава 27

— Гвен? — позвал тихий голос. — Гвен, просыпайся. Рука мягко трясла меня за плечо и вырвала меня из того, где я была. Я открыла глаза и увидела Логана, который с озабоченным взглядом сидел передо мной на корточках.

— Привет, ты в порядке? — спросил он. — Найкмедс рассказал мне, что случилось с Престоном. Он и другие беспокоились о тебе. Они тебя ищут, вместе с Дафной, Карсоном и Оливером.

Я горько рассмеялась.

— Должно быть, я действительно сильно испугала их, раз даже Найкмедс беспокоится обо мне.

Я прислонила голову назад, к пьедесталу статуи Ники. Логан посмотрел на меня, потом он сел рядом на холодный пол.

— Не хочешь рассказать мне, что случилось? Что ты видела? — спросил он тихо.

Мне нужно было с кем-то поговорить об этом. И я не могла представить себе лучшего слушателя, чем Логан. В конце концов, я видела воспоминания Спартанца, когда целовала его. Я знала, что он поймёт меня.

— Да, я бы хотела поговорить об этом, — сказала я. — Но, чтобы ты это действительно понял, мне нужно вначале рассказать тебе некоторые другие вещи обо мне. Вещи, о которых ты ещё не знаешь.

— Какие, например?

Я сделала глубокий вздох.

— К примеру, то, что я чемпион Ники.

Итак, я сидела там и рассказывала Логану всё, начиная с первого раза, когда я видела Нику. Спартанец не говорил ни слова, пока я говорила. Он просто позволил мне всё выложить, открыть мои страхи, чувства и страдания. И я рассказала ему действительно всё. Что я видела убийство моей мамы глазами Престона, что Метис и моя бабушка всё время знали об этом, что они скрывали от меня правду, то, что Ника рассказала мне о сломанных печатях тюрьмы Локи, как моя мама спрятала кинжал-Хельхайма, и что Ника попросила меня найти кинжал и защитить его от жнецов, которые ищут его. После того, как я закончила, Логан оставался молча сидеть одну минуту и размышлял. Потом он ухмыльнулся мне.

— У тебя действительно есть говорящий меч?

Я закатила глаза.

— Я должна была ожидать этого, что ты, влюблённый в оружие Спартанец, сосредоточишься как раз на Вике.

Я наклонилась вперёд и слегка ударила его по плечу. Мы оба рассмеялись, и я почувствовала себя уже немного лучше.

— То, что случилось с твоей мамой, мне очень жаль, — сказал потом Логан тихо. — Я знаю… я знаю как это, потерять семью, потерять кого-то, кто очень много для тебя значит.

В моей голове образовалась картина, как он, маленький мальчик, стоял перед обоими кровавыми трупами, но я промолчала. Вместо этого я посмотрела на Логана в надежде, что он расскажет мне, что случилось в тот день, когда он потерял свою мать и сестру. И почему он думал, что это приведёт к тому, что я начну осуждать его? Что больше не буду смотреть на него, как на героя, которым он на самом деле был?

Но он, ни сказал, ни слова.

Логан открыл рот, как будто хотел мне рассказать об этом, но потом он снова его закрыл и отвёл взгляд в сторону. Но не так быстро, так что я увидела вину на его лице. Я смотрела на его руку, которая лежала только в нескольких сантиметрах от моей. Я знала, если сейчас дотронусь до него, если протяну руку и возьму его в свою, то сработает моя психометрия. И тогда я увижу и почувствую то, о чём Логан вспоминает, и раскрою, наконец, его тайну. Почему и как он потерял свою семью, а с этим и то, что нас разделяет. Причину того, что спартанец ставит под сомнение, кем он был.

Логан так много для меня значил, и соблазн был так велик. Но потом я вспомнила то, что сказали мне оба, и профессор Метис и Ника о свободе выбора, и о том, что наши решения определяют то, кем мы являемся. Я не хотела применять мою магию, чтобы раскрыть тайну Логана. Я хотела, чтобы он достаточно доверял мне и рассказал об этом добровольно. Так, как я доверилась ему. И если мне придётся ждать этого ещё немного дольше, это не страшно. Мои чувства к нему не изменятся, а так же тот факт, что я любила его, что бы ни случилось.

— Я рада, что ты нашёл меня, — сказала я, в конце концов. — Здесь сегодня, а так же на горнолыжном курорте.

Логан одарил меня кривой ухмылкой.

— Я всегда буду приходить, цыганочка. — Он помедлил один момент, потом он поднял руку и обнял меня ею. Я опустила голову на его плечо, а он обнял меня и своей второй рукой, при этом он тщательно заботился о том, чтобы не дотрагиваться нигде до моей голой кожи.

И так мы оставались долго, долго сидеть вместе.

На следующий день после занятий, я тайком навестила мою бабушку Фрост. Мы сидели за кухонным столом друг против друга, но в первый раз весёлой комнате не удалось меня подбодрить, а вкусный малиновый торт, который бабушка только что испекла, стоял не порезанный и не тронутый между нами. Она знала, почему я пришла.

После того, как Логан нашёл меня в библиотеке, я поговорила с Метис и точно рассказала профессору, что увидела в душе Престона. Я рассказала ей о разговоре, о кинжале-Хельхайма, и о страшном воспоминании, в котором он и девушка-жнец убили мою маму. Метис позвонила моей бабушке и всё ей рассказала. А теперь я хотела получить ответы на свои вопросы.

— Я хочу услышать, что ты знаешь о смерти моей мамы, — сказала я, в конце концов, со сдавленным горлом. — Об убийстве.

Бабушка посмотрела на меня. Затем она вздохнула.

— Гвен…

— В любом случае, ты должна мне всё рассказать, — прервала я её. — Это трудно — иметь секреты от девушки с магией психометрии, не так ли? Особенно, если Метис попросила меня применить эту магию, чтобы обшарить мозг Престона.

Она поморщилась, но ей было трудно что-то при этом возразить.

— Как ты выясняла, что действительно случилось с моей мамой? Или ты всегда это знала?

Бабушка играла с серебряными монетами на концах бахромы её фиолетового платка.

— Твоя мама в этот вечер возвращалась поздно. Она возвращалась намного позже, чем сказала. У меня было такое чувство, что с ней случилось что-то плохое, одно из моих предчувствий, это холодный страшный страх в моём сердце, который просто не хотел уходить. Поэтому я позвонила профессору Метис и попросила её поискать Грейс. Хотя твоя мама и я, мир воинов оставили позади себя, мы поддерживали связь с Авророй. Я уловила образ машины под дождём, поэтому я могла сказать Авроре, где ей нужно начинать поиск. Она исполнила мою просьбу и, в конце концов, нашла твою маму…

Её голос сорвался. Слёзы блестели в её глазах и напомнили мне о том, что бабушка потеряла свою единственную дочь. Она любила мою маму также сильно, как и я. Внезапно, я поняла, какой страшной эта ночь была так же и для неё, особенно после того, как она, благодаря своему цыганскому дару, увидела часть события.

Бабушка сделала глубокий вдох.

— Аврора подъехала к нашему дому, но я уже знала, что она скажет, прежде чем она произнесла это вслух. Грейс была убита жнецами. Мы думали, что это был просто акт мести жнецов. До сих пор мы точно не знали, почему их целью была твоя мама.

— Но Метис об этом тоже знала? Всё это время вы знали, что мама была убита?

Она кивнула.

— Мы обе думали, будет лучше не рассказывать тебе правды, дорогуша. Твоя мама… она бы не хотела, чтобы ты увидела её такой. Она бы не хотела, чтобы ты вспоминала её такой. Никогда, таким образом.

— Но почему вы продолжали лгать мне? Особенно после того, как я стала ходить в Миф академию?

— Потому что ты ничего не знала о жнецах, Локи и о войне Хаоса. Твоя мама и я ограждали тебя от этого мира, и Аврора и я подумали, что будет лучше, если ты узнаешь всё постепенно, вместо того, чтобы рассказывать тебе об этом разом. Вот почему я позволила, чтобы ты по-прежнему навещала меня, даже если меня беспокоит, когда ты покидаешь территорию кампуса. — Бабушка Фрост вздохнула. — Но больше всего я не хотела, чтобы ты, из-за того, что случилось с твоей мамой, стала ненавидеть Миф академию, или ещё хуже то, кем ты являешься.

Я фыркнула. Я ненавидела всё, когда умерла моя мама, особенно тот факт, что мне пришлось покинуть мою старую школу и моих старых друзей, чтобы пойти в Миф академию.

— Собирались ли вы когда-нибудь рассказать мне об этом? — спросила я. — Ты и Метис?

Бабушка Фрост пожала плечами.

— Так далеко мы пока не думали. Мы полностью сосредоточились на том, чтобы позаботится о тебе, чтобы ты была в безопасности в академии. Но всё пошло не совсем так, как мы планировали.

Нет, не пошло. Уже два раза меня чуть не убили Жнецы, и скорее всего, я буду ещё в большей опасности, если начну искать кинжал-Хельхайма и девушку-жнеца. Чемпиона Локи. Она тоже искала кинжал. Я знала это.

— А что с кинжалом? — спросила я. — Ты знала, что мама спрятала его? Ты знаешь, где он находится?

Бабушка Фрост покачала головой.

— Нет, я только знала, что кинжал существует, и больше ничего. Я не имела понятия, что Ника попросила Грейс спрятать его, и я также не имею не малейшего представления, где твоя мама могла бы его спрятать. Я бы тебе сказала, если бы что-то знала, дорогуша. Я клянусь.

Бабушка Фрост положила свою руку на мою. Волна искренности наполнила меня, когда её пальцы прикоснулись к моим, в сочетании со всей той любовью, которую она испытывала ко мне. Мягкое тепло окутало меня как одеяло. Было так, будто она могла защитить меня от всех плохих, страшных, злых вещей там снаружи. Но теперь я уже знала, что даже любовь бабушки не могла этого сделать.

— Я надеюсь, ты поймёшь, почему мы это утаили от тебя, — сказала она тихо. Её фиолетовые глаза казались тёмными на её морщинистом лице. — Это и так тяжело, потерять кого-то, кого ты любишь. Я думала, что история с аварией будет для тебя лучше, чем правда. Так будет легче перенести.

Как ни странно, я действительно понимала это. Бабушка Фрост и профессор Метис пытались лишь защитить меня. Но я была теперь чемпионом Ники, и богиня дала мне важное задание. Она больше не могла защищать меня, даже если бы я этого хотела. И да, часть меня действительно хотела этого. Часть меня хотела вернуться назад в начало года, когда моя мама была ещё жива, и просто навсегда остаться там. Часть меня всегда будет желать этого, но этого просто не могло быть, и это было труднее всего принять.

— Я понимаю, почему ты сделала это, — сказала я тихо. — Но ты не можешь лгать мне дальше и не рассказывать мне об этих вещах, только потому, что они могут причинить мне боль. Жнецы будут охотиться за мной, независимо от того, что я делаю. Что-то скрывая, вы делаете для меня ещё более сложным бороться с ними.

— Я знаю, дорогуша, — сказала бабушка. — Я только хотела, чтобы ты чувствовала себя в безопасности как можно дольше. Никаких больше секретов, я тебе обещаю.

Снова я почувствовала искренность её слов, и я знала, что мы справимся. Мы пройдём через всё, что будущее готовит нам, также как мы пережили смерть моей мамы — вместе. Как семья.

Несмотря на боль, которую я чувствовала, потому что узнала, что на самом деле случилось с моей мамой, я пожала руку бабушки и улыбнулась ей.

— Знаешь, этот торт выглядит действительно безумно вкусно.

Бабушка улыбнулась в ответ.

— Ну, тогда давай возьмём по кусочку и попробуем, насколько он хорош на вкус. Что ты на это скажешь?

В этот раз моя улыбка была уже немного веселее.

— Интригует. — Я съела кусочек торта с бабушкой. Потом она упаковала мне остаток, чтобы я могла разделить его с Дафной, и я поехала на автобусе назад в академию. Полчаса спустя я снова оказалась в зловещей тюрьме, находящейся под зданием, где проходили занятия математики и естественных наук. Я стояла там, смотрела на дверь из камня и железа и старалась дышать спокойно и осознанно.

— Ты уверена, что хочешь сделать это, Гвен? — спросила профессор Метис и положила мне на плечо руку. — Тебе не обязательно это делать. После того, что ты вчера видела, я бы поняла, что ты не хочешь больше этого делать. И Айакс и Найкмедс тоже.

Она пыталась скрыть это, но я видела, как волновалась профессор, учитывая возможность, что жнецы найдут кинжал Хельхайма и освободят Локи — и я знала, что мне надо делать. Если существовал малейший шанс, что в воспоминаниях Престона я найду хотя бы какую-нибудь подсказку, где моя мама спрятала кинжал, тогда мне нужно воспользоваться им. Это означало, что я должна снова прикоснуться к нему, порыться в его воспоминаниях, чтобы узнать больше, независимо от того, какие страшные вещи я при этом обнаружу.

— Я уверена, — ответила я. — Я хочу сделать это. И я чувствую, что должна это сделать. Кроме того, в жизни чемпиона многое связано с самопожертвованием, не так ли? — Метис одарила меня печальной улыбкой. В этот момент у меня было такое чувство, что она знала намного больше, что такое самопожертвование, чем я.

— Прежде чем мы зайдём туда есть ещё кое-что, о чём я хочу вас попросить, — сказала я. — Никаких больше секретов, ладно?

Профессор подняла брови вверх.

— Это должно тогда быть взаимно, Гвен. Не так, что ты ещё раз пойдешь в одиночку на охоту за жнецами. Договорились?

Я вздохнула и кивнула.

— Договорились. — Головой я указала на дверь и двух сфинксов, которые снова уставились на меня и подслушивали каждое слово, которое мы говорили. — Можем мы теперь покончить с этим, прежде чем меня покинет мужество?

Метис открыла дверь ключом, и мы вошли в тюрьму. Престон сидел в центре сводчатого купола, прикованный к столу, как раз под вырезанным на камне рельефом руки с весами. Как и в прошлый раз, справа и слева за ним стояли тренер Айакс и Найкмедс, а Равен сидела за своим письменным столом, положив свои боевые сапоги на стол, и с новым бульварным журналом в руках.

Снова жнец поднял глаза, когда услышал мои шаги.

— Хочешь ещё больше, цыганочка? — насмехался Престон и протянул руки в мою сторону. — Давай, примени свою магию против меня. Я жду этого уже с нетерпением, увидеть как ты снова ревя, убегаешь из комнаты.

Моё лицо оставалось суровым и неподвижным, хотя мой желудок, при его язвительных словах свело судорогой, и желчь поднялась в горло. Я смогу справиться с этим. Я справлюсь, сделаю это для Ники, моей мамы, а также для себя.

Я села напротив Престона и уставилась прямо ему в глаза. Его взгляд всё ещё вспыхивал красным светом, но в этот раз я знала, что в моих глазах горел свой собственный огонь — холодный фиолетовый огонь.

— Послушай, ты, высокомерный ублюдок, отрезала я. — Единственный, кто здесь будет реветь, будешь ты, когда я пороюсь в твоих воспоминаниях. Я использую их, чтобы разоблачить всех твоих маленьких друзей-жнецов, а также и девку, которая убила мою маму, я буду снова и снова спускаться сюда вниз, каждый день, если потребуется, пока не отыщу то, что мне нужно. Пока не увижу последний злой поступок, который ты совершил в своей жалкой жизни.

Презрительное выражение исчезло с лица Престона. Вместо этого его рот скривился от беспокойства, и на один момент в его глазах вспыхнула паника вместо ненависти. Да, я признаю, эта вспышка страха сделала меня счастливой. Скорее всего, я была по-своему такой же сумасшедшей и больной, как Престон, только я использовала эту часть во мне, чтобы помочь другим людям, вместо того, чтобы, как он и другие Жнецы, вредить им.

— И знаешь, что самое страшное, Престон? Что хуже всего?

— Что? — спросил он, и его голос дрогнул, даже в одном этом слове. Я наклонилась вперёд и пристально на него при этом смотрела.

— Нет абсолютно ничего, что ты мог бы сделать, чтобы остановить меня.

Я не знаю, что Престон увидел в этот момент в моём лице, какой холод был в моих глазах, но чтобы это ни было, оно прорвало угрюмый фасад лица жнеца. Его челюсть отвисла, а потом он начал кричать.

— Нет, — кричал он и попытался отвернуться от меня и избежать моего прикосновения. — Нет, нет, нет! Я проигнорировала его крики, схватила за руки и проникла в его воспоминания.

Глава 28

— Ты уверена, что на каникулах справишься со всем сама? — спросила Дафна.

Это был последний день осеннего семестра. Занятия закончились пару часов назад, а я уже развалилась на кровати Дафны и наблюдала, как она упаковывает вещи для новогоднего отпуска. Я не понимала, зачем моя лучшая подруга прикладывала столько усилий и рылась в шкафу, выбирая вещи, когда всё равно примерно три четверти вещей в нём были розового цвета. Впрочем, как и остальная часть комнаты. Она могла бы просто закрыть глаза, взять пару свитеров и штанов и всё сочеталось бы друг с другом. Но, конечно, Валькирия никогда не согласилась бы в этом со мной.

— Со мной всё хорошо, — сказала я в десятый раз за последние 10 минут.

— Ты уверена? — переспросила она. — Ты не потеряешь голову, и не станешь вдруг жнецом, правда? Теперь, когда ты копаешься в воспоминаниях Престона?

Я уже несколько дней ходила в тюрьму и использовала мой цыганский дар, чтобы выяснить всё, что Престон знал о жнецах, их планах и их укрытиях. Я не испытывала при этом никакого удовольствия. Большая часть воспоминаний Престона вращалась вокруг того, как бы поиздеваться над людьми, убить их и принести в жертву Локи.

Но как бы я не старалась, самую важную тайну из всех я не смогла раскрыть: кто был чемпионом Локи, кто та жница, которая тем вечером сидела на заднем сиденье внедорожника, когда они вместе врезались в машину моей мамы. Девка, которую даже он боялся. Та, которая убила мою маму. Казалось, будто те несколько раз, когда они виделись, то встречались только ночью, и в воспоминаниях Престона её лицо находилось всегда в тени. Казалось, он не знает, кем она являлась в действительности. Тот факт, что я не могла выяснить её настоящую личность, бесконечно разочаровывал меня и почти сводил с ума. Профессор Метис, тренер Айакс и Найкмедс знали о девушке-жнеце и о том, что она сделала с моей мамой, но я не сказала им прямо, что исследовала каждый угол мозга Престона, разыскивая, кто она была в действительности. Я знала, что они скажут по этому поводу — что это неправильно, найти чемпиона Локи, только чтобы убить её тем же способом, как она убила мою маму. И что тогда я буду не лучше, чем она. Но мне неважно. Эта девушка-жнец убила мою маму, и она заплатит за это. Что касалось меня, об этом больше нечего было сказать. В этом пункте Дафна и Вик полностью соглашались со мной. На самом деле, Вик добрый час провел, весело перечисляя все возможности, как я могу пытать эту девушку-жнеца. В этом пункте я не была так уверена, но я была вполне довольна той мыслью, что она умрёт, а я буду причиной её смерти. Но, хотя я ещё не установила личность девушки, я чувствовала себя так, что использую свою магию для чего-то хорошего. Метис рассказала мне, что члены пантеона использовали некоторую информацию, которую я получила от Престона, чтобы поймать несколько жнецов. За некоторыми другими они гнались попятам. Так что у меня было такое чувство, что Ника одобрит то, что я делала, так же как и моя мама.

— Правда, я справлюсь, — сказала я. — Престона я увижу снова только после каникул. Я перееду в дом бабушки Фрост и побуду там во время праздников. Буду есть фаст-фуд, смотреть телевизор, читать мои новые комиксы. Я совершенно не буду думать ни о Престоне, ни о его страшных воспоминаниях, ни о жнецах, или о чём-то другом в этом роде.

— Ладно, — сказала Дафна, очевидно, наконец-то удовлетворённая. — Но ты будешь звонить мне каждый день.

Я закатила глаза.

— Ну, конечно. В конце концов, я хочу всё услышать о том, как проходит твоё Рождество, и я хочу знать, что твои родители думают о Карсоне.

Дафна и Карсон осмелились сделать большой шаг, представить друг друга своим родителям. Перед Рождеством Дафна поедет на пару дней к Карсону домой, а после Нового года он поедет к ней. Потом Дафна хотела провести ещё немного времени со мной и бабушкой Фрост, прежде чем начнутся снова занятия.

Валькирия прикусила губу, а из кончиков её пальцев посыпались розовые искры.

— Я надеюсь, что понравлюсь его родителям.

— Я в этом уверена, — сказала я. — Что в тебе кому-то может не понравиться?

Дафна сузила глаза, схватила подушку с кровати и бросила её в меня.

— Я заметила сарказм в твоём голосе.

Я улыбнулась.

— И ты меня за это любишь.

Я помогла тащить Дафне её смешно переполненный, тяжёлый чемодан из комнаты по ступенькам вниз и из общежития Вальгаллы. Между тем из всех общежитий высыпали студенты, с сумкой в одной и мобильным в другой руках. Гольф-карты неслись по вымощенным дорожкам и перевозили людей вверх на холм, через верхний двор и к автостоянке за спортивным залом, где ждали разные лимузины, чтобы отвезти их либо домой, либо в аэропорт.

Карсон ждал нас на улице, вместе с Оливером и Логаном. В то время как Логан помогал Карсону и Дафне загрузить их сумки в гольф-карт, я подошла к Оливеру.

— Я надеюсь, что ты хорошо проведёшь каникулы, — сказала я. — Ты едешь к родителям?

Спартанец кивнул.

— Да, а ты проведёшь каникулы у бабушки? — я кивнула.

Оливер улыбнулся.

— Попытайся не влюбиться в каких-нибудь жнецов, пока тебя не будет здесь, ладно?

Я закатила глаза.

— Только, если ты не будешь пытаться задавить каких-нибудь цыганских девчонок или обстреливать их стрелами. По рукам?

— Я не знаю, — пробормотал Оливер. — Как-то это забавно, пугать цыганских девушек. Во всяком случае, это намного занятнее, чем мифологическая история.

Я ударила Спартанца по плечу, но он только рассмеялся.

— А что с Кензи? — спросила я тихо, чтобы только он мог меня слышать. — Ты увидишь его на каникулах?

Оливер покачал головой.

— Он хотел потусить со мной, но я сказал ему, что я буду сильно занят семейными делами. Я думаю, будет лучше, если я какое-то время не буду его видеть. Попробую преодолеть мои чувства к нему, знаешь?

Я снова кивнула. Да, я хорошо это знала.

— Может быть, на каникулах ты встретишь кого-то другого.

Оливер улыбнулся, но его зелёные глаза остались тёмными и печальными.

— Надеяться можно всегда.

Карсон и Логан завершили погрузку гольф-карта. Валькирия подошла ко мне и крепко обняла, при этом из-за её силы она чуть не сломала мне спину. Потом она запрыгнула к Карсону на заднее сиденье. Оливер забрался на сиденье водителя и трое ещё раз помахали нам на прощание, прежде чем спартанец нажал на газ, и машина уехала в сторону верхнего двора. Так остались стоять только Логан и я перед общежитием Вальхаллы. Мимо нас проходили студенты. Они разговаривали друг с другом, писали SMS и смеялись, но все были так сильно сосредоточены на поездке домой, что никто по-настоящему не обращал на нас внимания.

Я не была уверена, что нужно сказать. В сущности, мы почти не разговаривали после того, как он меня пару дней назад нашёл в библиотеке, и мы всё ещё не поговорили о поцелуе. Я не знала, что на самом деле происходит между нами, но я была уверена, что ближайшие несколько недель мне будет не хватать его, как глупо.

— Что же… вероятно мне тоже следует идти, — сказала я. — Мне ещё надо забрать мои вещи из комнаты, а потом успеть на автобус, который едет после обеда в город.

Логан кивнул.

— Я тоже должен идти. Мой дядя позаботился о том, что за спортивным залом нас ожидает машина, которая отвезёт нас домой.

— Найкмедс, правильно? Он твой дядя? — Спартанец моргнул.

— Откуда ты знаешь…?

— Я видела вас вместе на курорте, помнишь? И при этом я заметила, как вы похожи друг на друга. — Я пожала плечами. — И ты разговаривал с ним так, как будто вы очень хорошо друг друга знаете. Как будто вы родственники. Это было не так сложно понять. Почему ты ничего не рассказал мне об этом?

В этот раз Логан пожал плечами.

— Это… сложно. Найкмедс и мой отец не очень хорошо ладят друг с другом.

Он не предложил мне никаких дальнейших объяснений, но через секунду он улыбнулся.

— Кроме того, ты ведь знаешь Найкмедса. Призналась бы ты, что он твой родственник? Особенно, если он работает в школе, в которую ты ходишь?

Я подумала об одержимом правилами библиотекаре и о том, как уголки его губ всё время опускались вниз, когда он меня видел.

— Хороший аргумент.

— Но, прежде чем я пойду к нему, я хотел дать тебе вот это.

Логан сунул руку в карман своей чёрной кожаной куртки и вытащил маленькую коробочку, которая была завёрнута в серебряную бумагу. Он немного покраснел и не мог заставить себя смотреть на меня.

— Я, э-э, кое-что купил для тебя. На Рождество. Я, надеюсь, тебе понравится.

— О! Ты…в этом ведь не было необходимости. — В течение полсекунды моё сердце от радости чуть не выскакивало из груди, потом я поморщилась. — У меня для тебя ничего нет. Мне очень жаль. Если бы я знала… я имею в виду, если бы я хоть на одну секунду допустила то, что ты мне что-то…

— Просто открой её, ладно? — прервал меня спартанец.

Логан протянул мне маленькую коробочку. Я колебалась, потом я взяла её, при этом я особенно старалась, чтобы случайно не коснуться его. На один момент я оставила лежать подарок на моей ладони, но от серебряной упаковочной бумаги я почти не получила никаких волн, так что я разорвала её. Под бумагой появилась мраморная коробочка в красивом лиловом тоне. Снова один момент я просто держала её в руках, но я увидела только, как Логан оборачивал её бумагой. Так что я открыла крышку, и потом у меня перехватило дыхание.

На чёрном бархате внутри коробки лежала фантастическая серебряная цепочка. Она выглядела как что-то, что может одеть богиня — множество небольших, соединенных между собой серебряных цепочек. Но самое крутое было то, что шесть нитей соединялись так, что их увенчанные драгоценными камнями концы, образовывали особую форму — снежинку. Бриллианты, которые формировали шесть лучей хрупкой снежинки, блестели на зимнем солнце.

После того, как я справилась с первоначальным шоком и блеском бриллиантов, я засмеялась. Логан нахмурился.

— Что в этом такого смешного? Она… э-э, она тебе не нравится?

— О нет, она очень красивая. Мне нравится. Правда. Это просто смешно. Моя бабушка и я всегда дарим друг другу на Рождество что-то, что украшено снежинками. Я думаю, так происходит, когда у тебя фамилия Фрост. Когда я недавно ходила с Дафной по магазинам, я купила ей коробку печенья в виде гигантской голубой снежинки. А теперь ты мне даришь это. — Я сделала глубокий вдох. — Но это слишком дорого. Я не могу принять её…

— Конечно, ты можешь, — снова перебил меня Логан. — Смотри на это, как на извинение за то, что я был таким идиотом с Саванной и всем прочим.

Он искал моего взгляда и удержал его.

— Я уже какое-то время хотел рассказать тебе. Саванна и я разошлись ещё на курорте — в тот вечер, после того, как мы поговорили с тобой перед кофейней.

Этого ему не нужно было мне рассказывать, так как я уже знала об этом. Уже в понедельник утром, после зимнего карнавала, по школе распространилась новость, что Логан отшил Саванну.

Десять секунд спустя об этом знал, можно сказать, каждый, потому что сплетни посылались дальше от одного мобильного к другому. Поэтому в субботу Саванна не была на ярмарке вместе с Логаном. После лавины я видела её рядом с ним в лобби, но Дафна выясняла, что Саванна просто купила для себя и Талии горячего шоколада, а не была вместе с Логаном. Никто, казалось, точно не знал, почему они расстались, хотя Саванна всегда пронизывала меня взглядом, когда видела. Так же как и Талия. Хотя Логан и я, собственно, не были вместе, было ясно видно, что Саванна думала, это я — причина их расставания, и об этом она, вероятно, рассказала своей подруге. Может быть, даже так оно и было. Эта мысль пробудила во мне одновременно и радость, и чувство вины. Я хотела Логана, но я никогда не хотела, чтобы он делал Саванне больно. Но спартанец был сейчас здесь, стоял как раз передо мной, и я не упущу просто так эту возможность.

Я тяжело сглотнула, моё горло внезапно стало как будто сжато.

— Ты знаешь, сколько… ты значишь для меня. Твоё расставание с Саванной… Что значит это… для нас? — Я не могла подавить полную надежды нотку в голосе.

Логан посмотрел на меня. Его голубые глаза были тёмными и серьёзными, и я знала, что он снова думал о своей тайне и размышлял о том, мог ли он мне её доверить или нет. Что я об этом подумаю. Но мгновение прошло, и он снова улыбнулся мне.

— Это означает, что мы увидимся после Рождества, цыганочка. Попытайся за это время не сильно вляпаться в неприятности, хорошо?

Потом он наклонился и поцеловал меня. Это было только короткое прикосновение, быстрый контакт его губ с моими, но всё-таки я почувствовала твёрдость его рта, тепло его тела на моём, как его дыхание смешалось с моим и общим облаком повисло между нами. Логан отстранился. Потом он подмигнул мне, развернулся и ушёл. Я могла только улыбаться и наблюдать, как он уходит, в то время как хотела, чтобы рождественские каникулы уже закончились.

После того, как все мои друзья уехали, я вернулась в свою комнату в общежитие Стикс, чтобы взять свои вещи и поехать к бабушке Фрост домой в город. Но первое, что я сделала в своей комнате, это встала перед зеркалом и надела цепочку, которую Логан только что подарил мне. Я закрыла замочек и гладила пальцами по снежинке из бриллиантов. Потом я обхватила руками хрупкие серебряные цепочки и сосредоточилась. Через секунду образы и чувства заполнили мой разум. Логан видел меня на зимнем карнавале и разглядывал шапку со снежинкой на ней, которая на мне была в тот день надета. Его ужас, когда он понял, что я как раз стояла на пути лавины. Как он наблюдал за мной при моём диком беге через снег и желал, чтобы у него была возможность хоть что-то сделать, что помогло бы мне. Холодный страх, когда он узнал, благодаря SMS Оливера, что я нахожусь в беде. Его решимость в любом случае защитить меня от Престона. Дикая гордость, когда он наблюдал, как я с Виком в руке сражаюсь против Престона — и увидел, что я побеждаю. Существовали также парочка счастливых воспоминаний. Логан, который бродил по ювелирным магазинам и пытался найти для меня подходящий подарок. Момент, когда он увидел цепочку и просто должен был подумать обо мне. Надежда Спартанца, что украшение мне действительно понравится. Логан, который держит меня в своих объятьях, в тот вечер, перед кофейней на горнолыжном курорте, а потом ещё раз в библиотеке. И, в конце концов, наш отчаянный поцелуй на строительной площадке, который позволил мне подключиться к боевому умению Спартанца. И во время всех этих воспоминаний, плохих или хороших, я чувствовала то, что Логан каждый раз чувствовал, если он меня видел или думал обо мне — это нежное, тёплое, покалывающее чувство, которое могло значить только одно — я действительно нравилась Логану Квину.

— Я ему нравлюсь, — прошептала я. — Я ему действительно нравлюсь.

При звуке моего голоса Вик открыл глаз. Меч я положила на мой письменный стол, облокотив его на стенку и его лицо было на одном уровне с моим.

— Это красивое, блестящее, маленькое украшение, — сказал Вик и уставился на цепочку. — Выглядит так, будто у Спартанского мальчишки есть вкус.

— Откуда ты знаешь, что мне её подарил Логан?

Вик только фыркнул.

— Может быть, я старый и эксцентричный, но не совсем дурак. Этот мальчишка без ума от тебя. Это видит любой. Тебе действительно понадобилось много времени, чтобы выяснить это.

— Заткнись, Вик, — сказала я, но при этом на губах у меня играла улыбка.

Я ходила по комнате и запихивала одежду и комиксы в мою сумку. Один из последних предметов, которые я подняла, потому что хотела взять его с собой, была маленькая статуя Ники, которая стояла на моём письменном столе. Фигура с крыльями выглядела точно так же, как статуя в библиотеке. Может быть, это было глупо с моей стороны, но дешёвая копия заботилась о том, что я чувствовала себя немного ближе к ней и почти верила в то, что я действительно отыщу кинжал-Хельхейма и смогу спасти его от жнецов.

— Я желаю тебе счастливого Рождества, богиня, — сказала я статуе, потом я и её засунула в мою сумку.

В конце концов, остались только две вещи, которые мне надо было упаковать — фотографии моей мамы. Я положила фото, на которой она была вместе с Метис, в сумку, потом я подняла вторую рамку и посмотрела на кадр, который был снят за пару месяцев до убийства моей мамы. Коричневые волосы, фиолетовые глаза, красивое лицо. Она смотрела на меня, и на её губах была небольшая улыбка. Это было моё первое рождество без неё, вдруг поняла я. Первое Рождество, когда она не будет разворачивать подарки возле меня и бабушки Фрост. Первое Рождество, когда её не будет, чтобы смеяться, разговаривать и шутить вместе с нами. Моя грудь сжалась на знакомый, горький лад, но я вытеснила это чувство и сосредоточилась на моей ярости — ярости, которая выросла в моём сердце, как ядовитый цветок, когда я выяснила, что действительно случилось с моей мамой. Я не знала как, не знала когда, но я найду чемпиона Локи — эту девчонку-жнеца, которая убила мою маму. И тогда я воткну в её грудь меч. Логан сказал Оливеру, что я удивительная. Я подумала, что настало время заслужить слова Спартанца. Но сначала нужно провести Рождество с бабушкой Фрост и Виком. Я положила фотографию в сумку, прямо рядом со статуей Ники. Потом я рылась на письменном столе, пока не нашла крошечную шапочку дед Мороза, которую купила для Вика, и натянула её на рукоятку говорящего меча.

— Готов к рождественскому ужину? — спросила я. — Бабушка Фрост звонила сегодня утром. Она весь день пекла для нас обоих печенье.

— Я допускаю, короткие каникулы не принесут никакого вреда, — проворчал Вик. — Хотя ты должна будешь каждый день тренироваться со мной, Гвен. Ты потихоньку начинаешь понимать, как это работает, и я не допущу, чтобы ты, то немногое, чему ты до сих пор научилась, просто снова забыла, только из-за того, что сейчас нет школы. Нам нужно убивать жнецов, понимаешь?

— Не волнуйся, — сказала я. — Мы убьём столько жнецов, пока оба не будем купаться в их крови, и будем жаждать этого ещё больше.

Вик приподнял бровь.

— Это мой девиз.

— Да, — сказала я. — И он хорош. А теперь идём, нам нужно успеть на автобус.

Я набросила ремень моей сумки на плечо и схватила Вика. Потом я бросила ещё один взгляд в зеркало на цепочку, которую подарил мне Логан. Может быть, это было просто воображение, но бриллианты, казалось, сверкали так, будто в них горел собственный огонь, такой же яркий, как мои чувства к Спартанцу, которые не померкнут во время зимних каникул. Чистый, полный надежд свет вызвал на моих губах улыбку, когда я покидала комнату и отправлялась на каникулы к бабушке Фрост.

Бонусы

Кто есть кто

Студенты

Гвен (Гвендолин) Фрост: Гвен — цыганка, с даром психометрической магии, или, если сказать по-другому, со способностью узнавать историю объекта, просто прикасаясь к нему. Гвен немного чокнутая, так как она очень любит свою магию, и, прежде всего, тот факт, что с помощью неё она может узнавать секреты других людей, как бы другие не пытались скрыть их. Кроме того, она любительница сладкого, читает с удовольствием комиксы и одевает, куда бы ни пошла, джинсы, футболки, кофты с капюшоном и кроссовки.

Дафна Круз: Дафна — Валькирия и уважаемая лучница. Кроме того, она довольно хорошо может обращаться с компьютером. Она любит дизайнерскую одежду и дорогие сумки. Дафна довольно одержима розовым цветом. Она почти всегда носит розовую одежду, а всё убранство её комнаты в разных оттенках розового.

Логан Квин: Этот невероятно очаровательный и абсолютно смертоносный Спартанец, самый лучший боец в Миф академии, а Гвен просто не может не думать о нём постоянно. Но у Логана есть тайна, которую он никому не хочет рассказывать — особенно ей.

Карсон Кэллэген: Карсон главный ударник в оркестре Миф академии. Он кельт и происходит, согласно слухам, из длинной вереницы рода бардов-воинов. Он тихий, застенчивый и один из самых милых парней, которых можно себе представить. Но, если это необходимо, Карсон может быть очень суровым.

Оливер Гектор: Оливер — Спартанец и друг Логана и Кензи, который помогает Гвен в обучении владения оружием. Кроме того, после событий, случившихся во время зимнего карнавала, он подружился с Гвен.

Кензи Танака: Кензи — Спартанец и дружит с Логаном и Оливером. Он помогает в обучении Гвен владением оружия, и в настоящее время встречается с Талией.

Саванна Варен: Саванна — Амазонка, которая какое-то время была девушкой Логана — по крайней мере, перед зимнем карнавалом. Теперь оба больше не являются парой, из-за чего Саванна не слишком счастлива — и она винит в этом Гвен.

Талия Писарро: Талия — Амазонка и одна из самых лучших подруг Саванны. У Талии вместе с Гвен урок физкультуры, и оба сражаются в обучительных схватках друг против друга. В настоящее время она встречается с Кензи.

Хелена Пакстон: Хелена — Амазонка, которая находится на пути к тому, чтобы стать новой подлой девушкой академии, или, по крайней мере, подлой девушкой второго семестра, на котором также учиться Гвен.

Морган Макдугалл: Морган — Валькирия. Она была одной из самых популярных девушек в академии, до того как её лучшая подруга Жасмин Эштон попыталась принести её в жертву злому богу Локи в библиотеке древностей. В настоящее время Морган держится от всего в стороне. Гвен не уверена, что Морган что-то ещё помнит с той ночи, но у неё такое чувство, что Морган знает больше, чем признаёт…

Взрослые

Тренер Аяакс: Аяакс учитель физкультуры в академии и отвечает за боевую подготовку студентов в Мифе. Логан Квин и его друзья спартанцы принадлежат к лучшим студентам Аякса.

Джеральдина (бабушка) Фрост: Джеральдина бабушка Гвен и цыганка со способностью смотреть в будущее. Бабушка Фрост зарабатывает себе на жизнь, гадая, в городе, который находится не слишком далеко от Сайпресс-Маунтин. Несколько раз в неделю Гвен тайком покидает кампус, чтобы посетить бабушку и насладиться сладкими соблазнительными вещами, которые всегда печет бабушка Фрост.

Грейс Фрост: Грейс была мамой Гвен и цыганкой, которая имела способность, только слушая, определить, говорит ли кто-то правду или нет. Сначала Гвен думала, что ее мама была убита в автомобильной аварии пьяным водителем. Но, благодаря Престону Эштону, она теперь знает, что в действительности Грейс была убита девчонкой-жнецом, которая является чемпионом Локи. Гвен полна решимости, найти эту девушку и отомстить — во чтобы то не стало.

Найкмедс: Найкмедс — главный библиотекарь в библиотеке древностей. Он любит книги и артефакты в библиотеке больше, чем что-либо другое, а Гвен, кажется, ему вообще не нравится. В самом деле, он даже старается навязать Гвен столько работы, сколько возможно, всегда, когда после школы у неё смена в библиотеке. Кроме того, Найкмедс — дядя Логана, хоть сдержанный библиотекарь и мало напоминает характером своего племянника. По крайней мере, так думает Гвен.

Профессор Аврора Метис, профессор истории мифов, которая обучает студентов всему, что касается жнецов хаоса, Локи и войны хаоса. Кроме того, она была, в то время как сама училась в академии, лучшей подругой мамы Гвен, Грейс. Метис — чемпион Афины, греческой богини мудрости, и она стала наставницей Гвен в Миф академии.

Равен: Равен — старая женщина, которая, как правило, обслуживает кофейную тележку в библиотеке. Гвен также видела её в тюрьме Академии. Очевидно, что это еще одна из возможных работ Равен на территории школы. Равен скрывает определенно больше, чем можно подумать на первый взгляд.

Уполномоченные Мифа: Комитет, состоящий из разных членов Пантеона, который контролирует все аспекты Миф академии, начиная с последовательности блюд в столовой и кончая наказанием студентов. Гвен, насколько ей известно, ещё ни разу не встречала не одного члена комитета, также она не знает, кто они такие на самом деле. Но это может измениться — раньше, чем она думает.

Боги, монстры и другие

Артефакты: Артефакты — это оружие, ювелирные изделия, одежда, доспехи и другие предметы, которые на протяжении многих лет использовали различные воины, боги, богини и мифологические существа. Существует тринадцать артефактов, которые по слухам особенно сильны, даже если люди не могут придти к соглашению, о каких артефактах здесь идёт речь, и как они были использованы во время войны хаоса. Члены пантеона защищают артефакты от жнецов, которые хотят использовать их силу, чтобы освободить Локи из тюрьмы. Многие из артефактов хранятся в библиотеке древностей.

Чемпионы: Каждый Бог и каждая Богиня имеют одного чемпиона, кого-то, кого они выбрали, чтобы действовать вместо них самих в мире смертных. Чемпионы имеют различную силу и оружие и могут быть хорошими или плохими в зависимости от того, какому Богу они служат. Гвен — чемпион Ники, точно также как ее мама и бабушки перед ней.

Война хаоса: Давным-давно Локи и его последователи пытались всех и каждого поработить, и так весь мир был ввергнут в войну хаоса. Это было темное, кровавое время, которое едва не привело к концу света. Жнецы хотят освободить Локи, чтобы он повёл их в следующую войну хаоса. Понятно, насколько это было бы скверно.

Волки Фенрир: Эти существа похожи на волков — только гораздо, гораздо больше. У них пепельно-серая шкура, как бритва острые когти и горящие красные глаза. Жнецы используют их, чтобы наблюдать за членами пантеона, охотится за ними и убивать их. Волков Фенрир можно назвать собака подобными убийцами.

Локи: Локи — норвежский Бог хаоса. Однажды он стал причиной смерти другого Бога и был за это заключён в тюрьму. Но Локи сбежал из тюрьмы, и начал призывать и убеждать других Богов и Богинь, людей и существ присоединиться к нему. Он назвал своих последователей жнецы хаоса, и они пытались завоевать мир. Но Лаки и его приспешники были, в конце концов, побеждены, а злой Бог был заключён в тюрьму во второй раз. До сегодняшнего дня он пытается сбежать из тюрьмы и ввергнуть мир во вторую войну хаоса. Он являемся главным злодеем.

Миф академия: Академия находится в Сайпресс-Маунтин, Северной Каролины, шикарном пригороде Эшвилла высоко в горах. Это колледж-интернат для воинов- вундеркиндов, потомков мифологических воинов, таких как спартанцы, валькирии, амазонки и другие. Студенты Миф академии находятся в возрасте между шестнадцатью на первом семестре и двадцати одного на шестом семестре. Молодые люди ходят в Миф-академию, чтобы научиться, как использовать их соответствующую магию и способности в борьбе против Локи и его жнецов. Существуют другие ответвления академии, которые распределены по всему миру.

Немейские охотники: Эти существа выглядят как пантеры — только снова намного больше. У них чёрный мех с оттенком красного, как бритва острые когти и горящие красные глаза. Жнецы используют их, чтобы наблюдать за членами пантеона, охотится за ними и убивать их. Немейских охотников можно назвать огромными кошками убийцами.

Ника: Ника — греческая Богиня победы. Она та, кто в последнем сражение войны хаоса победила Локи в дуэли. С того времени Ника и её чемпионы борются против жнецов хаоса и пытаются удержать их, чтобы они освободили Локи из тюрьмы. Она важная героиня.

Пантеон: Пантеон состоит из Богов, Богинь, людей и существ, которые объединились, чтобы бороться с Локи и его жнецами хаоса. Члены пантеона это хорошие ребята.

Жнецы Хаоса: Жнецами называют всех Богов или людей, всех Богинь или существ, которые служат Локи и хотят освободить злого Бога из его тюрьмы. Жнецы известны тем, что приносят в жертву Локи людей, в надежде, что это ослабляет его тюрьму, и он однажды сможет освободиться и вернуться в мир смертных. Самое жуткое это то, что каждый в Миф-академии или в остальной части мира может быть жнецом — родители, учителя, даже одноклассники. Жнецы это плохие.

Чёрная птица Рух: Эти существа выглядят как вороны — только снова намного больше. Они имеют блестящие чёрные перья, через которые проходят красные полосы, длинные остро-изогнутые когти и чёрные глаза, в которых глубоко внутри светится красный огонь. Рух способны поднимать вверх людей и улетать вместе с ними — прежде чем разорвать их на куски.

Сигюн: Сигюн — это скандинавская Богиня преданности. Кроме того, она жена Локи. Когда Локи был в первый раз заключён, его приковали к цепям под гигантской змеёй, чей яд капал на его красивое лицо. Сигюн провела много лет, держа артефакт над головой Локи, который получил название сосуд слёз, чтобы поймать столько яда, сколько только возможно. Но как только сосуд наполнялся, Сигюн должна была выливать его, так что яд мог снова свободно капать на лицо Локи и причинял ему ужасную боль. В конце концов, Локи перехитрил Сигюн, чтобы она его освободила, и вскоре после этого злой Бог погрузил мир в длинную, кровавую войну Хаоса. Никто не знает, что случилось потом с Сигюн…

Хотите узнать больше

Пять зданий образуют сердце Миф академии. Они стоят в свободной группе вокруг верхнего двора, как пять концов звезды. Есть библиотека древностей, спортивный зал, столовая, здание для английского языка и истории и здание для математики и естествознания.

Библиотека древностей: Библиотека — это самое большое здание на территории кампуса. Вместе с книгами в библиотеке находятся так же артефакты — оружие, украшения, одежда, доспехи и другие предметы — которыми раньше пользовались воины, Боги, Богини и мифологические существа. Некоторые из артефактов имеют большую силу. Жнецы хаоса были бы рады заполучить их в свои руки, чтобы использовать их для злых дел.

Спортивный зал: Спортивный зал — это второе по величине здание в академии. Дополнительно к бассейну, баскетбольной площадке и другим прелестям спорта, здесь есть огромные полки заваленные оружием, таким как мечи, боевые посохи и многое другое. С ними студенты оттачивают своё боевое искусство. В Миф академии, на самом деле, вместо физкультуры проводится тренировка с оружием, и студенты получают за это оценки, хорошо ли они могут сражаться — то, в чём Гвен, по её мнению, не очень преуспела.

Столовая: Столовая — это третье по величине здание. Со своими белыми скатертями, элегантным фарфором и открытым внутренним садом, столовая выглядит скорее как пятизвёздочный ресторан, чем как школьная столовая. Кухня славится своей шикарной, чрезмерно утончённой пищей, которую подают ежедневно, например, печень, телятина и улитки. Гвен бы сказала: Фу.

Здание для английского языка и истории: В этом здании проводятся английский язык, мифическая история, география, искусство и другие предметы. Также и кабинет профессора Метис находится здесь.

Здание для математики и естествознания: Здесь студенты изучают математику, биологию и другие предметы. Но здесь существует больше, чем просто классы. Глубоко под землёй находится морг и тюрьма. Жутко, не правда ли?

Общежития: Общежития расположены ниже холма, на котором находится верхний двор, вместе с несколькими маленькими пристройками. Парни и девушки живут в разных общежитиях, но это не мешает им регулярно заниматься друг с другом сексом.

Статуи: На всех зданиях академии есть статуи мифологических существ. Например, грифоны, горгульи и другие. Гвен считает статуи совершенно жуткими, потому что у неё постоянно такое чувство, будто они наблюдают за ней.

Воины

Студенты Миф-академии — это потомки мифологических воинов. Они посещают академию, чтобы научиться сражаться, пользоваться оружием и чтобы узнать, что делать с магией и особыми способностями, которыми они располагают. Здесь немного больше информации о воинах-вундеркиндах, как называет их Гвен.

Амазонки и Валькирии: Большинство девушек в Миф-академии — либо Амазонки, либо Валькирии. Амазонки владеют сверхъестественной скоростью. В учебных боях на занятиях физкультуры они не полностью демонстрируют свои возможности. Валькирии невероятно сильны. Кроме того, из кончиков их пальцев часто вылетают яркие разноцветные искры.

Римляне и Викинги: Большинство парней в Миф-академии — либо Римляне, либо Викинги. Римляне необыкновенно быстры, так же как Амазонки, в то время как Викинги необыкновенно сильны, как Валькирии.

Братья и сёстры: Братья и сёстры, которые происходят от одних и тех же родителей имеют аналогичные навыки и магические способности, но иногда их всё-таки причисляют к другому классу воинов. Например, из одной семьи парни — Римляне, тогда как девушки являются Амазонками. Если девушки в семье Валькирии, тогда парни Викинги.

В других семьях, однако, братья и сёстры принадлежат к одной категории воинов, в таких как у Спартанцев, Самураев или Ниндзя. Тогда и парни, и девушки считаются Спартанцами, Самураями и Ниндзя.

Больше магии: Как будто ещё не достаточно того, что они необыкновенно сильны или необыкновенно быстры, у студентов Миф-академии есть так же и другие магические таланты. Они умеют почти всё, начиная от исцеления ран и контроля погоды и кончая тем, что они одними руками устраивают реалистичные иллюзии. У многих студентов к тому же очень сильно развиты органы чувств. Способности варьируются от студента к студенту, но в целом каждый из них опасен по-своему и смертоносен.

Спартанцы: Спартанцы относятся к редчайшему виду воинов-вундеркиндов и в Миф-академии есть только несколько из них. Спартанцы самые опасные и смертоносные из всех воинов, потому что у них есть дар, любое оружие или любой объект взять в руки и сразу же понять, как нужно его использовать или даже, как они могут убить им кого-то. Даже жнецы хаоса боятся предстать перед Спартанцами в честном бою. Но на самом деле, Жнецы, в любом случае, редко сражаются честно…

Цыгане: Цыгане так же редки, как Спартанцы. Своей магией они были одарены Богами. Но не все цыгане хорошие. Некоторые такие же злые, как и Боги, которым они служат. Гвен — цыганка, которая была одарена магией психометрии, то есть способностью узнавать историю объекта, видеть и чувствовать, когда касается его. Магия Гвен исходит от Ники, греческой Богини Победы.

Content

Дженнифер Эстеп
Поцелуй холода

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Бонусы

Кто есть кто

Студенты

Взрослые

Боги, монстры и другие

Хотите узнать больше

Воины