Николай Грубов

Первый шаг

"В судьбе нет случайностей; человек скорее создает, нежели встречает свою судьбу"

Л. Н. Толстой

"Мы живем в эпоху, когда расстояние от самых безумных фантазий до совершенно реальной действительности сокращается с невероятной быстротой"

Максим Горький

Глава 1

Шесть часов утра. Самое время идти на охоту. Так я называю свою "работу", которая у людей, смотрящих на меня в это время, вызывает неприятное чувство неловкости. А у иных и чувство боязни. А вдруг и они станут такими же, а вдруг и их такое может ожидать?

Почему бы и нет?

Если они перестанут бороться за свои привилегии, отстаивать свое место под солнцем, отстаивать то к чему так долго шли, и то чего достигли. Призрачные идеалы, на первый взгляд может несколько нестабильные, но, тем не менее, вполне осязаемые. Меркантильно материальные, сугубо личные, а иногда и духовные привилегии человека, который имеет жилье, работу, семью, друзей.

Страшно?

А я уже этого не боюсь, у меня ничего такого нет, я бомж, причем со стажем. Люди считают нас опустившимися на дно, лодырями, невезучими и пофигистами. Может и так, но не всегда, не все такие. Я себя считаю другим, хотя если внимательно проанализировать мое прошлое то я бы назвал себя, проще говоря, невезучим, а еще вернее невезучим везунчиком.

Если кратко описать мою жизнь, то она состоит не из прожитых мной лет, а из ряда причин, по которым я и оказался здесь, как многие считают на краю или на дне жизни. Именно из-за невезения. Да, да, именно из-за невезения по жизни.

Я бомж, который не пьет спиртное, не курит, живет один, старается не попадать людям на глаза и не раздражать ментов. Может мое место в психушке или на кладбище? Может быть. Но я, как и любой человек, люблю жизнь. В любых ее проявлениях. С бомжами я стараюсь меньше общаться. Они меня не интересуют, я их тоже, считают, что я не правильный бомж. Но, тем не менее, я за восемь лет моего нынешнего существования пережил многих "правильных" бомжей. Наверное, я мог бы, и устроиться в жизни нормально, как и все люди, но несколько попыток сделать свою жизнь именно так, ни к чему хорошему не привели. И я решил, что мне ничего не нужно менять, а просто плыть по течению, причем даже не барахтаясь. В результате я и оказался тут.

Я не в претензии на кого-либо я и здесь устроился не плохо по меркам невезучего. Мне, невезунчику, повезло и тут. Я случайно нашел себе конуру, по моим понятиям так и настоящий дворец. На окраине города был раньше гаражный кооператив, который, когда начался строительный бум с долевым участием граждан, выкупили и снесли. Начали строительство, как всегда обещая золотые горы доверчивому обывателю, который аккуратно и добросовестно вложил свои кровные денежки в этот очередной лохотрон, надеясь заселиться вскоре в элитное жилье. Но, как сказал один великий, на бога надейся, а там видно будет, их кинули, и с деньгами, которые так трудно и долго копили эти наивные люди, канули в неизвестном направлении. Вернее в известном, но не доступном нашим органам, так сказать "внутренним".

И вот с тех пор стоят недостроенные коробки, в которых нашли приют люди, лишившиеся в свое время жилья по различным причинам и ставшие бомжами.

Но зимой в этих бетонных коробках холодно и они стали обогреваться, ясно, что не возле отопления, что у всех в нормальных квартирах. Нет, конечно. Кто как смог, или что под руку попадало, и это естественно вызвало у пожарников тревогу и они, то есть, пожарники, совместно с органами внутренними объявили нам "войну". Во время одной из облав, я, спасаясь от участи загреметь в какие-нибудь частные "совхозы" в роли раба, кинулся спасать себя любимого и угодил в какую-то яму, причем так основательно приложился головой, что потерял сознание.

Очнулся уже утром, от холода, хорошо, что на улице было более- менее тепло, апрель все-таки. Огляделся…. Какая-то яма и небольшая крытая траншея, которая упирается в полузасыпанную мусором и землей дверь. Ощупав себя, я, обнаружил, что отделался легко, только небольшая кровоточащая рана на голове. Руки, ноги целые и это самое главное в данной ситуации. Яма глубиной метра три будет и вылезти из нее проблематично, так как под рукой ничего копающего нет, а земля после зимы лежит еще промерзлая, и даже лед подо мной не проломился, не смотря на то, что я пытался его проломить, когда упал на него головой. Так как я пролежал здесь всю ночь, то меня видимо искать и спасать никто не будет и это хорошо, значит, я опять избежал участи быть рабом на чьей-то "внутренней" усадьбе. Ничего не оставалось делать, как попытаться добраться до двери и выяснить, куда она ведет.

Не смотря на то, что я еле-еле двигался, и это вполне объяснимо, я и замерз сильно, и рана на голове, а все это в совокупности давало знать о себе сильно нехорошо, тем не менее, пробравшись по завалу, я оказался около нее. Меня обрадовало, что она почти не засыпана и если, вокруг нее немного подчистить землю, то можно будет попытаться открыть, чем я и занялся, естественно голыми руками. Мне повезло, как всегда, и я наткнулся на какую-то деревяшку с помощью, которой вскоре откопал небольшое пространство возле двери и смог попытаться ее открыть. Петли под замок были без последнего и ручка хоть, и болталась, но еще держалась. С ее помощью я и попытался сдвинуть ее с места. Дверь, не смотря на ее промерзлость, потихоньку стала поддаваться и вскоре открылась, предоставив моим глазам, небольшой тамбур, в который вели несколько ступенек.

Тамбур был небольшой и то освещение, которое поступало от дыры в яму, вполне давало мне возможность рассмотреть, что впереди находится еще одна дверь, и она закрыта на большой висячий замок. Тамбур был обложен красным кирпичом, сверху было бетонное перекрытие, пол тоже залит бетоном, дверь, как видимо, была железная, и сломать ее без динамита вряд ли удастся. Хоть коврика, под которым лежит "золотой ключик", не наблюдалось, я принялся искать, "а вдруг", и действительно "вдруг" нашел его над дверью в незаметной нише. Дверные петли в свое время были хорошо смазаны солидолом, и я без напряга открыл дверь.

Запах был еще тот, и темно как у негра в одном месте, но у меня, как и у всякого уважающего себя бомжа, все мое было со мной, то есть спички и даже зажигалка у меня были, не говоря уже о туалетной бумаге. Сделав скрутку в виде небольшого факела, я поджег его и стал осматривать помещение.

Видимо раньше это был небольшой склад непонятно для чего собранных вещей и если бы они не были новыми, я бы подумал, что хозяин этого склада собрал здесь весь тот хлам, который жалко выбрасывать, как память о прожитом периоде жизни. Рассматривая все это, я узрел керосиновые лампы "летучая мышь" и одна из них с керосином, чем и воспользовался. При свете лампы я понял, что попал в пещеру Алладина, во всяком случае, по значимости для меня, тем более что попал я в нее безо всякого "Сим-Сима". Да уж, повезло, так повезло…

Видимо хозяин рассчитывал отсидеться здесь от всяких неприятностей лихих 90-х, или тема выживания у него была не на последнем месте, но, судя по тому, что тут человек не был очень давно, ему не повезло и укрытие это стало без надобности. Зато мне повезло! Здесь было все, о чем только мог мечтать любой бомж. Три керосиновые лампы, керогаз, алюминиевая посуда, три термоса разной емкости, наборы различного инструмента, 25-ти литровые алюминиевые бидоны, две стеклянные емкости, канистры из нержавейки с керосином.

К сожалению, все, что посчитали съедобным для себя крысы или мыши, превратилось в труху. Как они смогли попасть в эту бетонную коробку размером 5 на 4 метра? Ага, вот откуда! Вентиляция, которая в виде трубы, куда-то отходит. Черт, даже деревянные изделия погрызли, от дивана и кресла остались лишь металлические предметы в виде пружин и болтов. Видимо здесь было достаточно пищи для них, хорошо, что сырости нет, а то бы тут ничего не сохранилось. Запах был, конечно, еще тот, но я и не такое нюхал за последнее время, зато я стал обладателем "шикарной квартиры".

Вот так мне повезло в моей бродяжьей жизни, а так как руки у меня росли из нужного места, то через некоторое время я оборудовал свою берлогу как надо. Не всякий хозяин имеет все то, что было у меня. Теперь я мог себе позволить опять читать.

Страсть к чтению у меня с детства. Уже тогда читал запоем, но не все подряд. У меня была тяга к историческим приключениям, фантастике, а в последнее время к альтернативной истории. Все деньги, которые у меня появлялись, тратились на книги. Вот эта страсть меня и погубила. Ведь на чтение книг нужно время, а его, как известно, не растянешь.

Меня с моей страстью к книгам женщины терпели не долго. Я не был для них "добытчиком" и естественно через определенное время оказывался за "бортом". Более-менее долго я прожил с первой женой, у нас с ней хоть и были разные увлечения, и понятия о том, как надо жить, тем не менее, жили дружно и смогли завести двоих детей. Но после моего увольнения из армии и прекращения постоянного денежного дохода, периодического пьянства и моего непонятного для нее увлечения книгами, мы расстались. Я, как и подобает истинному мужчине, все оставил семье и ушел с "тревожным" чемоданом на квартиру, даже свою любимую библиотеку не забрал. Первое попавшие мне на глаза в странице рекламной газеты объявление о приеме на работу охранником – телохранителем, помогло мне продержаться это трудное для меня время. Я даже женился через некоторое время на охраняемом мною объекте.

Она была несколько старше меня по возрасту, полностью посветила себя работе, в результате ее фирма была достаточна прибыльна. Я у нее был, честно говоря, или мне так казалось, чисто мебелью. Замечала меня только тогда когда ей "хотелось". Через четыре года она меня выгнала без ничего, даже без выходного пособия. То, что я работал там как бы телохранителем, она посчитала, что заплатила мне своим гостеприимством, и телом. А деньги ей самой нужны. Не нашла она во мне свой идеал мужчины. Ну, и я, не особенно переживал. Что упало, то пропало, не сложилось, не сыгралось.

После этого фиаско я достаточно долго болтался по разным городам в поисках работы и лучшей доли, но почему-то нигде не мог долго продержаться. Судьба свела меня с очередной женщиной, и я благодаря ей устроился на работу в строительную бригаду, в которой работали пять братьев и их любимая сестренка. Меня взяли по просьбе именно этой сестренки. У нас с ней пересеклись тропинки, когда ее заталкивали в авто, а она явно не хотела этого. Вокруг никого не было, их было всего два лохматых недоросля, и я легко смог помочь девушке не попасть в неприятную ситуацию. Как оказалось это были ее хорошие приятели. А так как они ей надоели, она наотрез отказалась ехать с ними на какую-то тусовку, а они это не усекли, и в результате получили по почкам от меня. Тем не менее, она мне была тогда очень благодарна, и я заслужил вознаграждение в виде ее нетрезвого внимания и поцелуя. А так как она была не в состоянии самостоятельно добраться до дома, то я просто обязан был доставить ее к месту проживания, где я и задержался, аж на четыре года.

Она меня и устроила в бригаду братьев, которые занимались, так называемым, евроремонтом. Но видимо я ей скоро надоел, и она нашла причину, в результате которой мне пришлось "делать ноги" и даже скрываться от оскорбленных братьев, так как ее версия моего изгнания из дома явно тянула на уголовное деяние. Не много, не мало, а оказывается, что я прихватил всю их наличку, приготовленную для покупки участка земли под будущее строительство шести коттеджей. Я не брал естественно никаких денег, но разбираться кто прав, а кто не прав, братья будут, после того как удовлетворят свои садистские наклонности. А мне это надо?

В результате я залег на дно. В прямом смысле, я стал бомжом, а после того как нашел свою берлогу то решил ничего больше не искать на свою многострадальную пятую точку и успокоиться. И вот я здесь живу уже восемь лет, и, знаете, доволен. Правда менты достают иногда, но я научился ходить незаметно и никогда не был пьяным, грязным и вонючим бомжом. Меня даже прозвали "интеллигентом", я и отзываться стал на эту кличку, другого моего имени никто и не знал.

Хоть с женщинами я и завязал, но иногда пользовался услугами ночных бабочек, правда, предварительно помывшись в бане и приобретя средства защиты. На всякий случай, но это только при наличии денег, которые и в моем нынешнем состоянии были нужны. А они в руки не текли, их надо где-то добывать. Это только в книгах их просто добыть, а в жизни они есть только у тех, кто их и имел и где действительно действует принцип "деньги идут к деньгам". А от меня деньги бегут быстрее даже, прежде чем я подумаю, куда их потратить.

Мне два раза повезло, когда я находил гроши. Один раз нашел портмоне с тысячью долларами, которые потратил на дооборудование своего жилища, то есть сделал все, чтобы никто не обнаружил мою берлогу. Сверху насадил деревья и колючий кустарник, крышку сделал по подобию схрона у бендеровцев, замаскировав ее дерном, и вокруг все дерном засадил, тропинку старался не протаптывать, вокруг своего убежища, сколько мог, натаскал строительного мусора. Благо его было много от разваливающегося строительного комплекса, до которого руки городских властей так пока и не дошли.

Сегодня я встал в шесть часов утра, так как надо было обойти все мои "кормушки". Хорошо одетый старик, ищущий что-то в помойных бачках в белых перчатках, вызывал у окружающих интерес и сострадание, вынося мне иногда из своих домов прямо в руки неплохие вещи и продукты, а иногда и выпивку. От всего собранного у меня оставалось только то, что мне необходимо, а остальное или продавалось, что можно продать, или менялось с "соучредителями" общества бомжей. У меня были договоренности со стариками, которые подторговывали на блошином рынке. Я знал шесть таких торговцев, от них в основном и были мои заработанные деньги. Не сказать, что мне не было стыдно, конечно было. Но я как-то перешагнул через все это, просто перегорело во мне мое я, мне было все без разницы и все по барабану. Кто-то бы, наверное, сказал, что я опустился дальше некуда, но сам я считал, что нет, не так, просто я для себя нашел свой образ жизни. Полная свобода! Именно то о чем так мечтают люди и за что бьются уже не одну сотню лет. А я ее получил, просто проходя мимо. Даже не думая об этом. И я очень дорожил приобретенной личной свободой.

Сегодня мне исполнялось 65 лет, и я хотел сделать себе подарок, купить несколько книг вышедших недавно в продажу. Я обычно не покупал книги в магазине, дорого очень для моего сегодняшнего кошелька. Обычно я их менял у "блошиных" продавцов на какие-то вещички, или, в крайнем случае, покупал в магазинах вторичного обмена. Но сегодня я решился на покупку в магазине, куда я иногда заходил погреться, а заодно полистать книги. Так я наткнулся на книги незнакомого мне писателя, Андрея Круза, и его фантастика очень меня заинтересовала, да так, что решился потратить свой неприкосновенный запас и приобрести несколько книжек в магазине.

Одевшись "поприличней", хотя как бы я ни старался, все равно запах от меня был, мягко сказать еще тот, я аккуратно закрыл свое жилище, поправил всю свою маскировку и стал выходить на дорогу. Сторож в будке, как всегда, спал, а собаки все меня знали и никогда на меня не лаяли. С ними я всегда дружил, ну, а что, мне не трудно принести с собой кулек с отбросами, ведь не за деньги же я их покупал. Там, где я питался, можно и десяток собак прокормить. Поэтому, подбежав ко мне, виляя хвостами, они и проводили меня до дороги.

До ближайшей моей точки было километра три. В мои года для кого-то это много, но не для меня. Я всегда знал, что жив до тех пор, пока ноги слушаются, поэтому всегда старался их беречь и ежедневные пешие прогулки, были обычным для меня явлением. Поэтому пока, тьфу-тьфу, как бы не сглазить, но я мог ходить и чувствовал себя неплохо. Как ни странно, но, живя в таких экстремальных условиях, я ни разу не болел, даже простудными заболеваниями. А раньше было всякое, меня из армии уволили по состоянию здоровья в 35 лет, сердечко прихватило. Может и не столько сердечко,

сколько острейший депресняк. Спасибо первой жене, выходила она меня, поэтому, когда я от нее ушел, по ее желанию, ничего не взял кроме документов и нательного белья. Да и потом, когда мог, помогал ей и алименты платил регулярно по мере возможности.

Я, конечно, понимал что это не "жизнь" решила за меня, что это даже и не судьба моя так распорядилась. И то, что со мной происходило это результат банальной моей лени. Именно она и продолжала тыкать меня мордой в грязь, пока я сам не превратился в грязь. Не знаю, в чем я провинился, и перед кем, а может просто я слабый, безвольный человек, который так и не смог найти свое место в этой жизни. Имея уйму свободного времени, я часто думал на эту тему и, анализируя прожитую жизнь, понимал, что все, уже ничего не вернешь, ни чего не исправишь. Жизнь прошла можно сказать впустую, во всяком случае, я это понимал именно так. Зачитываясь книгами, где герои добивались того, чего хотели, не смотря ни на какие трудности, я не смог стать удачливым, энергичным, сильным и стойким мужиком, хотя в мечтах я представлял себя именно таким. Я понимал, что таких "Обломовых" в жизни можно встретить не редко, что я не один такой. Но все равно хотелось как-то себя оправдать, обелить и хотя бы подумать о том, что меня неправильно поставили на ноги, неправильно направили, и не так как надо воспитали, и что если бы представилась возможность начать жизнь с чистого листа, то я бы…

Может, я и зря грешу на книги, кто знает, каким бы я стал и кем, если бы не читал в детстве. Хотя, конечно, я зачастую, в ущерб делу, которое приносит деньги, а с ними и благополучие, заваливался на диван с очередной захватывающей книгой и обо всем забывал, полностью погружаясь в мир фантастики. Настолько сказочный, завораживающий мир окружал меня в это время, не похожий на реальный, так не хотелось от него отрываться. Мне не нужны были, ни телевизор, ни друзья, ни другие какие то увлечения. Я весь был там!

Когда я поступил в пограничное училище, меня еще что-то двигало, заставляло что-то делать, даже первое время на заставах я охотно занимался с солдатами, чему-то пытался их учить, сам учился, пытался заниматься спортом, увлекся рукопашным боем и боевыми приемами самбо. Но потом потихоньку рутина повседневной жизни погасила мой пыл, стало все безразлично и безлико. Я стал выпивать, естественно к службе охладел, и в 34 года понял, что не туда забрел, что это не мое, и я решил уволиться.

Сделать это в то время было нелегко. Молодой майор, получивший совсем недавно медаль "За отличие в охране Государственной Границы", ни разу не имевший взысканий, стоящий на хорошем счету у начальства и вдруг рапорт об увольнении. Это нонсенс и требует разбирательства.

Пришлось срочно запить и раза два устроить пьяный дебош в штабе отряда. Меня срочно уложили в госпиталь, признали по сердечной недостаточности не годным к службе в рядах Погранвойск и уволили по состоянию здоровья. Чего я и добивался. Но я в результате заболел на самом деле. Заболел синдромом "похмелья", а затем после двухгодичного запоя и инфарктом миокарда. Это меня напугало, но не очень и я, после того как поправился, снова не удержался и запил. Вынырнул из этого состояния я, в момент, когда бегал с ножом в руке за женой с детьми. Тогда я очень сильно напугался и зарекся пить. С тех пор не выпил ни одного грамма спиртного, но семью уже не сберег. Я стал равнодушен к жизни, и это равнодушие отталкивало от меня людей.

В результате, у меня нет семьи, нет друзей, нет привязанностей, мне 65 лет и я бомж. Вроде жил, что-то делал, вернее, пытался делать, а удовлетворения от этого бессмысленно прожитого промежутка времени у меня нет. Но я по-прежнему барахтаюсь. Меня согревает мысль, что я не один такой, нас миллионы, пусть они этого и не осознают, но, тем не менее, это факт. И я один из них, ну может чуть хуже.

Задумавшись о своей прошедшей жизни, я и не заметил, как стал переходить дорогу на красный свет светофора. Несшийся на большой скорости автомобиль буквально снес меня с дороги. Меня не стало здесь…

Глава 2

Вот черт, как больно. Но я думаю! Значит я живой! Я попытался приподнять руку, вроде двигается, попытался открыть глаза…. Тут же закрыл. То, что увидел, не придало мне уверенности, что я живой. Но как болит голова. Если я на том свете то голова по идее не может болеть, приподняв руку, я пощупал голову, провел по лицу… Что-то мокрое, снова открыл глаза, на руке кровь и по лицу течет кровь, попадая мне в рот. И вроде бы на улице должна быть весна, снега уже давно нет, а я вижу снег, и какой-то парень передо мной с гнусной ухмылкой на лице, и что-то вроде говорит.

Но я ничего не слышу, и чувствую только боль в голове и шум падающей с большой высоты воды. Парень пытается меня ударить, но его останавливает другой парнишка, пацан еще по виду, что-то говорит первому и тот, потирая кулак в перчатке, видимо соглашается с ним. Затем они, не торопясь, уходят.

Надо мной склонилась какая – то женщина, что-то тоже говорит, но я еще ничего не слышу, и тем более ни чего не понимаю.

Где я, что со мною, я умер или нет, если умер, то почему что-то вижу или мне все это мерещится???

Помню, меня сбила машина, но при чем тут эти парни, и на улице зима, во всяком случае, много снега, и лежу я возле какой-то стены. Меня что, оттащили с дороги, что ли? Нос разбит, кровь так и течет по лицу.

– Мальчик, вставай, вставай, давай, не надо на снегу лежать – слышу я – кто это тебя так? Все лицо разбито, и голова тоже. Ну, сволочи, ну засранцы! Это же надо так мальчишку избить! Надо милицию вызвать! Вставай, вставай же, я тебе помогу, вставай родненький. Вот так….

Я понял, что это обращаются ко мне и пытаюсь встать. Кое-как с помощью женщины я встаю на ноги. Мне немного не по себе, я всегда был уверен, что мой рост позволял если и не сверху вниз смотреть на людей то уж и не снизу вверх, а тут, я смотрю женщине, чуть ли не в пупок, мне даже смешно стало. Какой же рост у этой женщины? И почему она меня мальчиком называет? Женщина достает платочек, подает его мне

– На, сынок, вытри лицо, и нос зажми, чтобы кровь не бежала. Кто тебя так? Милиции на них нет! Скорую помощь надо вызвать, не дай бог перелом носа у тебя.

Я очень хорошо знаю, что для меня милиция значит, – это последнее дело, да и скорая на вызовы по бомжам не всегда реагирует. Поэтому отрицательно машу головой, и каким-то детским голосом говорю:

– Спасибо милая, не надо ничего, сейчас все пройдет, за платочек спасибо.

Вот так штука! Я осматриваю себя и вижу, что я одет в какое-то полупальто с шалевым воротником, на снегу валяется шапка. Я пытаюсь достать ее и замечаю, что руки как бы и не мои, старческие и грязные, а какие то детские и сам я не я, а действительно ребенок.

Сказать, что я в шоке, это ничего не сказать!

Но как же так? Мысли то мои и память вроде как моя. От ужаса у меня подгибаются колени, и я опять оказываюсь на снегу.

Тетка вновь помогает мне подняться:

– Мальчик, ты, где живешь? Может, я помогу тебе дойти?

– Нет, нет, не надо, спасибо милая. Я сам, как-нибудь дойду, вот только кровь уберу, и все, можно будет идти. Спасибо, мне уже лучше.

Мой мальчишеский голос, мое состояние, и физическое и моральное, ужас от осознания случившегося прорываются истерикой. И я заплакал….

Сквозь слезы вижу, что ко мне бегут трое ребят и один из них кричит:

– Колька, что с тобой? Кто это тебя так? Что с ним, тетенька?

– Видимо его кто-то избил, я увидела, что он лежит на снегу, в крови весь и стала ему помогать. Вы с ним?

. – Да, это наш товарищ, мы вместе, в кино ходили. Он в туалет пошел, мы его ждем, ждем, а его все нет и нет, вот и пошли его искать, а он тут вот оказывается и весь избитый.

– Вы его домой ведите, видимо у него что-то с головой, я хотела скорую помощь вызвать, но он сказал не надо. Вы если увидите, что ему совсем плохо, вызывайте скорую помощь. Хорошо, мальчики? А я побежала, на работу опаздываю.

И женщина торопливо ушла. Ребята стали суетливо отряхивать меня от снега и пытаться вытереть с лица кровь.

Я оторопело смотрел на ребят и не понимал, что со мной и где я нахожусь и вообще, кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? Смутно понимал, что ребята хорошо меня знают, что я из их компании. Но я-то их не знал! Почти не знал…

Все, что со мною сейчас происходит, мне что-то подспудно напоминает. Как будто я все это уже видел, что мне знакома эта ситуация и эти ребята тоже.

– Ребята, я ничего не помню, как я здесь оказался, кто меня так разукрасил. Видел только как какие-то пацаны, один постарше, лет так 19-ти и второй помладше, хотели продолжить избиение, но потом раздумали и ушли. Но я их не знаю, и за что они напали на меня, я не знаю тоже. Видимо врезал мне именно тот, что постарше, а я, получив такой удар, еще и стукнулся головой об стенку и потерял сознание. Видимо они посчитали, что я получил достаточно, младший что-то сказал, и они ушли.

– Как бы не сломали нос, кровь все течет и течет – заметил один из ребят.

– На вот еще один платок, или давай я тебе вытру кровь. И другой пацан стал мне вытирать лицо платком.

– Ребята…, я видимо сильно стукнулся головой, ни фига ничего не помню, кто я, кто вы, как здесь оказался?

– Ничего себе! Вот приложили тебе, так приложили! Тебя действительно надо вести в больницу. Санек, давай бери его с другой стороны, отведем его домой, а там видно будет, мать в больнице работает, она решит надо или нет идти в больницу – решил другой парнишка.

И они, подхватив меня с двух сторон, стали помогать мне идти. Через некоторое время я понял, что головокружение у меня проходит, и я могу идти сам.

– Коль, ты снегом умойся, а то все лицо в крови, нас в автобус не пустят. Пешком далеко идти, давай я тебе помогу. Санек держи его, а то вдруг упадет.

Я пытаюсь сам вытереть снегом лицо и руки, но сил нет, руки дрожат, и я подставляюсь под хлопоты ребят, которые быстро приводят меня в относительный порядок. Наконец, они заканчивают меня тормошить оглядывают и, успокоившись, что все-таки привели в порядок, предлагают двигаться дальше.

Выходим на оживленную небольшую площадь. Я все пытаюсь понять, где нахожусь. То, что я это не я и тело явно не мое, это уже стало понятно, то, что я не 65-ти летний, а пацан, я уже разглядел. Но вот кто я, и где нахожусь пока в тумане. Хотя, осматривая все, что меня окружает, начинаю, как будто вспоминать, вот это здание, явно кинотеатр, и эта площадь, и вон те здания. Все это я уже видел! Все знакомое, но все это в моем далеком прошлом.

– Неужели? Нет, не может быть. – В голове как будто что-то типа тумблера переключили, и я вдруг отчетливо понял. – Меня зовут Николаем Сергеевичем Семеновым, то есть Колька я! Я вновь в своем детстве! И это мой родной город. Город моего детства, юности, здесь я и мои родители жили. Значит, я каким-то образом оказался в своем прошлом, но сознание осталось 65-ти летнего Николая Сергеевича Семенова.

Я много читал фантастики, и переход из будущего в прошлое меня всегда увлекало, но это ведь сказки, просто занимательные сказки для взрослых и я это очень хорошо понимал, читая всю эту "лабуду".

– Так, что же, получается это не сказки? Это возможно? И это произошло именно со мной? А может это сон, или последствия моего попадания под колеса автомобиля? Может это я на том свете и все просто скоро закончится, по окончанию 40 дней, когда сознание окончательно покинет не только тело, но и этот бренный мир?

Как все запущенно, как все слишком сложно укладывается в голове. Но тело-то вот оно и даже боль от удара ни куда не делась. Действительность настолько реальна, сколько и абсурдна и это надо, принять, как факт.

А реальность происходящего меня все более и более убеждала, что свершилась мечта идиота, и мое сознание каким-то образом переместилось во времени и оказалось опять-таки в моем сознании, но в детском.

Я в том виде погиб, не стало меня физически на этом свете. Или на том? Наверное, от столь внезапного и непредсказуемого перехода из жизни в небытие моя душевная оболочка перескочила во временном соотношении и переместилась во времени, угадав в похожую ситуацию, то есть в бессознательное тело, когда предполагалось, что я погиб. Вот поэтому я мыслил вначале только как 65-ти летний, а сейчас во мне уже двое. Сознание взрослого человека и никуда не переместившееся сознание ребенка. Я в двух лицах, как Янус двуликий, ведь я не зря мысленно множество раз обращался к чему-то сверхъестественному с единственной просьбой: – "мне очень хочется прожить жизнь заново".

А бог Янус был богом входов и выходов, ворот и дверей, добрым создателем, богом всякого начала, которому ведомо прошлое и будущее. Поэтому он с двумя лицами. Одно обращено назад, а другое вперед. Посредник между богами и людьми, который передает богам молитвы и просьбы людей.

И хотя я вроде, как и не верующий, но, тем не менее, всегда надеялся, что есть нечто, возвышенное, космическое, которое непосредственно влияет на наше бренное существование в этом необозримом мире.

Видимо мне удалось достучаться до этого бога, и моя просьба удовлетворена.

Ладно, будем думать по порядку. Как оно получилось, мне никто не скажет. Ломать голову и думать обо всем этом я наверняка буду еще не раз, но не сейчас, а то действительно сломаю мою бедную головушку, которой досталось и тут и там, а она у меня теперь одна на двоих. Надо двигаться домой, там отлежаться, и может что-то умное придет в отдохнувшую голову.

– А вот и наш автобус! Давай, Коль, залезай – и ребята помогают мне подняться в автобус.

Народу в автобусе не много и мне удается присесть на кресло. Ребята стоят вокруг, как бы загораживая меня, наверное, чтобы никто не видел мою расквашенную физиономию, которая, как я чувствовал, наливалась опухолью. Я с облегчением откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза и просто отключаюсь от всего.

Через некоторое время меня тормошат ребята, и мы выходим на остановке. Ага, а вот и моя "деревня и мой дом родной". Здесь я был последний раз, когда хоронили маму. Тогда мне было…, да, мне тогда было ровно 50 лет, и я уже был в цейтноте. Брат предлагал мне остаться жить с ними, но я понимал, что буду им в обузу и лишним едоком в и так большой семье, и маленькой жилплощади.

В нашем небольшом доме брат жил с женой, двумя дочерьми и их мужьями, и тремя внучками. С ними жили и наши родители, правда они жили в небольшой пристройке, которую, кстати, я и построил в один из моих отпусков. Я тогда удивлялся, как они все помещаются в двух комнатах и небольшой кухне, и почему дочки с мужьями и детьми не уйдут, куда-нибудь на квартиру.

Оказывается, из-за очереди на получение квартир. Я пытался ему объяснить, что все, братик, кончилась лафа советская, сейчас у нас на дворе капитализм, и никто о тебе не будет думать и что-то предлагать бесплатно. Все надо делать самому и за все нужно платить реальные рубли, а лучше доллары, и чем раньше это он поймет вместе со своими родственничками, тем раньше у него появиться возможность пожить отдельно и спокойно.

Но у них это не убавило желания получить что-то на халяву от властей, которым, честно говоря "насрать" на желания других. У них свой карман еще не полный этой халявщиной, а тут и другие стоят на очереди, тоже очередные радетели за свой народ. Но, мысль моя до брата еще не скоро дошла, также как и до многих других живущих в постсоветском пространстве. Слишком избалованные советской властью мозги отказывались верить, что их в очередной раз "кинули".

С тех пор я почти не общался с ними и не знал, как они жили дальше, да и у самого все покатилось под гору, и естественно я никак не мог им помочь.

Я уехал из города в 19 лет. Вернее меня "увезли защищать Родину", чем я и занимался два последующих года, и как оказалось неплохо, и даже очень хорошо, что и было зафиксировано в рекомендациях на поступление в погранучилище и в характеристике при приеме меня в ряды нашей родной и могучей партии рабочих и крестьян.

Как ни странно, я поступил. Хотя с моими знаниями на гражданке мне явно не светило, какое либо учебное заведение, ну а здесь сыграли, и характеристики, и звание вместе с должностью старшины заставы, и то, что я кандидат в члены КПСС. Поэтому на экзаменах я можно сказать аккуратно присутствовал и без проблем стал курсантом училища, в котором и проучился четыре года. И, кстати, неплохо я и учился, так как уже стал понимать, что высшее образование на гражданке я не смог бы получить, а горбатиться где-то на стройке мне не хотелось. Я это уже испытал, когда пришлось вплоть до призыва в армию работать на стройке. Мне этого хватило.

После военного училища был направлен в Уссурийский погранотряд на заставу замполитом. Хотя там уже заканчивался конфликт с КНР, тем не менее, служба была напряженной и требовала особого внимания и усердия.

Я тогда, как говорится, дневал и ночевал на заставе. Вообще служба на заставе очень специфична, там нет такого понятия, как например: – "я ушел домой". Будь ты дома, будь ты в бане, будь ты на жене, все равно ты на службе и в любой момент ты будешь нужен. Поначалу мне это было не в тягость, и я отдавался службе со всей душой и пониманием необходимости выполнения задач по охране границы, но постепенно притухала энергия, приобретенная в ходе четырехгодичного обучения в училище.

Видимо начальство это понимало, так как нас, молодых лейтенантов, постоянно перетасовывали, куда-то назначали, направляли периодически на переподготовку, на какие-то никому не нужные сборы. Меня тоже через год перевели на другую заставу, уже начальником, как перспективного офицера.

Перевели в такую глухомань…, даже не подумаешь, что у нас есть такая глушь. До ближайшего населенного пункта было 75 километров, до соседней погранзаставы 55 километров, и все по тайге. В общем как в песне поется: – только вертолетом можно долететь. Здесь я и прослужил три года, причем без отпуска. Офицеров почему-то не хватало, и меня просто некем было подменить. На заставе нас было 28 солдат и сержантов и я, их командир. Там я из-за боязни, что солдаты одуреют от такой жизни, постоянно с ними занимался боевой подготовкой, тем более что пример необходимости боевых навыков продемонстрировано было на о. Даманском и он в комментариях не нуждался.

. Солдатам конечно не в дугу было так корячиться, и естественно роптали, но, втягиваясь, постепенно привыкали, и уже сами усиленно занимались, особенно приемами рукопашного боя. Я не очень-то и знал эти приемы, но, тем не менее, занимался этим с солдатами и делал вид что знаком и с другими единоборствами. Чем бы дитя ни тешилось!

Во всяком случае, и эти занятия, и марш-броски, и стрельба из разных положений, и другие нагрузки не давали возможности моим подчиненным задумываться о бренности своего бытия и помогали мне быть на хорошем счету у начальства, так как все проверки боевой и политической подготовки наша застава сдавала только на "отлично".

Начальство оценило мои потуги и перевело меня в штаб офицером в отдел боевой подготовки. Как это ни парадоксально, но оказалось, что здесь мои навыки в натаскивании солдат никому не нужны. Оказывается, здесь надо было не "служить", а "выслуживаться", что меня крайне раздражало, и было не по душе.

Уехав в отпуск за три года сразу, я успел жениться и дальше тянул служебную лямку уже с женой и вскоре родившимися сыновьями.

Дома бывал редко, постоянно в командировках и разъездах, что очень выматывало, и физически, и морально. Стал выпивать и мой слабый на алкоголь организм вскоре оказался побежден и требовал все чаще и чаще праздника тела и души. Увлекшись этим зельем, я, естественно, на службу стал смотреть как на что-то лишнее и вскоре понял, что надо что-то менять….

Глава 3

Между тем мы с ребятами уже подошли к моему дому. Я узнал его сразу, только дом был еще не старой развалюхой, каким я его видел в последний мой приезд сюда. Он был почти новым и веселым, точно таким, каким и был в дни моего детства. Для моего второго "я" это было, вне всякого сомнения. Я стал думать так, как будто один, и второй "я" мне не мешал, а как-то даже слился, не делая разницы и не замечая несоответствия между мальчишкой и взрослым. Детское "я", корректировало мысли взрослого "я", направляя их в ту действительность, которая была перед глазами, не давая делать что-то, не соответствующее мальчишке, и признавая багаж прожитых лет и жизненного опыта. Ну и пусть, так будет лучше и удобнее мне.

Вот и сейчас, я, не раздумывая, полез в карман и достал ключ от дома. Открыв замок, прошел в дом. Здесь все было, и не знакомо, и в то же время, знакомо. Это видимо будет со мной постоянно, пока не узнаю до конца мое далекое далеко. Черт, как все сложно!

Разделся и прилег на диван. Голова раскалывалась, как и от боли, так и от мыслей.

– Надо отдохнуть, иначе мозги выкипят – но, какой там! Мысли продолжали скакать и не в моих силах это остановить.

Как я уже говорил, читал я много, и не только фантастику, и к факту переноса отнесся вполне осознанно. Я понимал, что произошедшее со мной больше похоже на бред сумасшедшего, но, тем не менее, я не стал долго мучиться мыслями, для чего и кто перенес мое сознание в мое детское тело.

Мои неосознанные желания, прожить жизнь заново воплотились в действительность. И не очень-то важно, кто и как это сделал. Все равно я это не узнаю. Главное это то, что я не сплю, и это не сон. Реальней некуда.

Не, знаю, был ли я один такой или нет, да и кто это может отследить. Я, во всяком случае, таких, не встречал, да и на слуху ничего подобного не было.

Конечно, я не один такой, кто хотел бы вернуть все назад, и вновь прожить свою жизнь. Эти чаяния и необузданная фантазия очень часто встречаются не только у писателей жанра фантастики, но и у многочисленных читателей этих взрослых сказок. Эти мечты, мысли, преобразуясь в сгустки энергии, втягивались космосом и наверняка, затем каким-то образом иногда претворялись в реальности.

– Почему это произошло именно со мной?

– А кто его знает….

Стану считать это возможностью прожить жизнь заново, так сказать, с чистого листа, но с опытом прожитых лет. Да…. Этот эксперимент еще тот! Повеселятся боги! А может это у них "ЧП" вселенского масштаба? Ладно, поживем, увидим.

Но я рад, что мне дали такую возможность и благодарен всем, кто в этом повинен. Я не намерен менять мир, и не буду как многие герои "попаданцы" добиваться возможностей влиять на руководителей государства. Нет! Просто буду жить, но с учетом моих знаний о будущем. Я понимаю, что один в поле не воин. И те фантасты, которые в своих произведениях утверждают обратное, наверняка просто в лице своих героев высказывают свои мысли и желания.

Красивые, действительно сказочные, иногда абсурдные, но, тем не менее, привлекательные, они и меня увлекали, заставляли мечтать и представлять себя на месте этих героев в том сказочном мире и ничего не делать в реальном мире.

Но не все же такие как я. До некоторых читателей они доходили и заставляли делать что-то, и это здорово. Я не уверен, что надо вмешиваться в естественный ход истории и пытаться что-то изменить. Получится или не получится, кто это скажет наверняка? Даже если и получится, то к чему приведет?

Я просто постараюсь прожить жизнь по-другому. Пусть это эксперимент и я в нем в виде кролика участвую, меня это устраивает. Мне самому очень интересно, что из этого получится. Тем более что я смогу учитывать свои ошибки и не повторять их в повторной жизни. Хоть и бытует такое мнение, что учиться надо на чужих ошибках, но и свои, желательно не забывать.

У меня, к сожалению, нет "талантов", как у других "попаданцев", нет компьютера, как у героя в романе Александра Абердина, ни знаний по самолетам, как у Беренберга в романе "Первым делом самолеты", ни даже совковой лопаты, как в романе Сергея Калашникова. Если и умел стрелять и бегать, то все это давным-давно забыто. Поэтому, что делать мне в этой жизни я пока не решил, но знаю твердо, мир менять не собираюсь.

Мысли продолжали терзать мой мозг. Осознание произошедшего, и все усиливающая боль от раны, настолько повлияли на меня, что я, в конце концов, не выдержал, просто потерял сознание. Затем это состояние плавно перешло в сон.

Проспал я до самого вечера, и разбудила меня мысль, что сейчас придут с работы родители. То, что они увидят меня побитого, не страшно, я частенько был с синяками. Но как я, вернее "мы" найдем понимание, заметят или нет некоторые странности в поведении? Ладно, будем больше молчать, тем более что мне действительно больно говорить.

А вот и они…

Оба работали в городской больнице. Это я вспомнил сразу. Мама вроде бы медсестрой, а отец водителем на скорой помощи. Вернее отчим, родной отец попал в аварию на работе и погиб, мне было тогда два года. Мать, имея на руках двоих детей, вскоре вышла замуж. Не потому, что полюбила, а потому что понимала, не вытянуть ей двоих детей. Хорошо еще, что нашелся такой мужик, который взвалил на себя эту обузу. Но вероятней всего он просто не понял, как он вдруг стал мужем женщины с двумя детьми.

Его в 17 лет призвали в ряды Красной Армии и отправили на Дальний Восток. Шел 1943-й год, все старослужащие были направлены на действующий фронт, вместо них на границу с Японией призвали всех кого только можно. Вот и он просидел в окопах, а затем и освобождал Маньчжурию и Корею от японских захватчиков.

Демобилизовали его только в 1951 году в январе. Приехав, домой, где в маленьком домишке жили его мать, сестра, двое братьев он понял, что надо как-то устраивать свою жизнь. Мать его была какой-то дальней родственницей моему деду и иногда останавливались на постой, когда приезжали в город, у него. Приехав вместе с бывшим воином, решили отметить его благополучное возвращение, и, под пьяную "лавочку" женили на моей матери. Он, ни разу еще не пробовавший женщину, младше ее на шесть лет, естественно влюбился, и вскоре сыграли небольшую свадьбу. А в 1952 году родился мой брат, Володя. Так я и мой старший брат стали его пасынками, а он нам естественно отчимом.

Мать быстро взяла его в оборот и устроила на работу, вначале автослесарем, потом после окончания автошколы водителем.

Старший брат очень обиделся на маму из-за этого, и ей пришлось хлебнуть с ним немало горя. Ну, а мне в то время все было по барабану, и отчим ко мне относился хорошо. Как-то попытался по пьянее меня поучить ремнем, так мать его этим ремнем чуть не убила. С тех пор даже голос не повышал, но зато от матери мне перепадало, и не редко, брату тоже попадало, и он после одной такой трепки убежал из дома и мы его долго нигде не могли найти. Мать бедная аж поседела от горя. Я его нечаянно нашел, уже почти умершего от голода, прятавшегося на чердаке дома у деда.

Все это промелькнуло в моей голове, и я понял, что память моя все помнит, и то, что было, и то, что будет.

– Как бы от такой нагрузки не повредилась. Не хватало еще в психушку загреметь.

– Калям, ты что, спишь что ли? Ой, что это с тобой? Господи, опять с кем-то подрался? Ну, как так можно, ты посмотри, на кого похож! Ну, что это такое, с брата пример берешь, таким же бандитом хочешь стать. И мать расплакалась.

– Да нет же мама, я не хочу быть бандитом, и не дрался я ни с кем. На улице видишь, какой гололед? Вот я и поскользнулся, и попал прямо носом на какой-то выступ. Да так сильно, хорошо ребята рядом были, помогли до дома дойти. Ты лучше, как медсестра, оказала бы первую помощь, а то я не знаю, что надо делать в таких случаях.

Мать, продолжая причитать, стала доставать бинты, йод, вату, отец тем временем начал растапливать печку. Я незаметно и с огромным волнением рассматривал своих родителей.

. С необъяснимым чувством умудренного опытом прожитой жизни человека и в тоже время детской любви смотрел на этих самых близких мне людей. Мне даже показалось, что я чувствую, как задрожала моя душа, как охватило меня доверчивое чувство любви к ним и уверенности, что они меня поймут и им по барабану другие чувства кроме любви и заботы об этом пацане. У меня полились слезы, я готов был разрыдаться от осознания, что кто-то подарил мне это счастье, побыть еще раз вместе с живыми и еще молодыми родными мне людьми.

С трудом я заставил себя не поддаваться эмоциям, тем более, что мама уже приступила к осмотру моей раны.

– Что, больно? Кто же тебя так? Вот засранцы, чтоб их подняло и трахнуло! Ты мне еще говоришь: – "упал я". Ты что, думаешь, я не могу отличить ушиб от раны? Ой, Колька, кажется, у тебя сломан нос. Завтра пойдешь со мной на работу, там тебя наш хирург посмотрит. Сейчас я твою рану промою спиртом и повязку наложу. Придется тебе полежать, иначе кровь не остановить.

Она быстро и профессионально обработала мне рану, перевязала, и я стал похож на раненого бойца, прибывшего с передовой. Поправив подушку и накрыв меня одеялом, она пошла, готовить ужин.

Я, предоставленный своим мыслям, пытался до конца понять, что же мне делать. Рассказать своим о том, что я это не я. Я сам-то не пойму, кто я такой и по какому праву нахожусь в этом теле, а если расскажу все…, нет, только не это. Не понятно как к этому отнесутся мои родители. Наверняка потащат меня к врачу, а там не далеко и до психушки, ведь никто не поверит во всю эту галиматью, а если поверят, то можно попасть в какой-нибудь закрытый научный центр. И разберут там меня на молекулы и атомы. Нет, надо об этом молчать, а если кто-то что-то заметит, списать на ушиб головы. Да, так и буду действовать.

Необъяснимо, но я сейчас рассуждаю не как ребенок в теле, которого нахожусь, а как взрослый. Значит, моя взрослая сущность перебарывает мою детскую сущность. Ну да, естественно, ведь мне-то в мае исполняется 65 лет, Мой багаж знаний, мой опыт, да и вообще, это же мне предоставлена возможность прожить заново. Ведь, не перенесли, мои детские мысли в мое старое тело. Просто видимо постепенно я стану самим собой, тринадцатилетним мальчишкой с умом 65-и летнего мужчины. Ну, что же, пусть так и будет.

– Мам, а у меня, когда день рождения будет? Что-то я забыл. И сейчас у нас какой день?

– Вот те раз! Тебе что мозги отшибли? Как это ты не помнишь, когда у тебя твой день рождения?

– Да вот я и решил проверить, не отшибли ли и в самом деле. Я думаю, что у меня 20 мая день рождения, и что мне 13 лет исполнится, так?

– Правильно, а сегодня у нас первое марта, у вас сегодня первый день весенних каникул. Слава богу, что не надо в школу идти, там и так грозятся, что исключат из школы за твою успеваемость, а тут еще бы ты пришел с такой рожей разбитой.

– Ну…, мало ли по какой причине она у меня побитая, что я не могу просто упасть, ведь я мальчишка, а не девчонка, мне простительно.

– Это кому-нибудь простительно, но не тебе, хулигану и двоечнику. Она многозначительно замолчала.

Я тоже замолчал, вспоминая мою детскую биографию. С первого по четвертый класс учился в семилетней школе, которая была неподалеку от места работы родителей. В пятый класс я пошел уже в среднюю школу. Она хоть и находилась дальше, но там учились все ребята с нашего поселка, и вместе ходить было интересней.

Я еле уговорил своих родителей, даже обещал учиться лучше, но, как я помню, мне это не помогло. Тот ужас, что внушила мне моя первая учительница, к школе, не прошел бесследно, и на новом месте я испытывал те же чувства непроходимой безысходности, ужаса и отвращения к учебному заведению. Это ни как не способствовало моим успехам в школе, а как все это исправить я не знал в то время, тем более о психологах в школе никто и не задумывался. При всем моем желании перебороть это, я не мог. Сейчас я понимаю, что эта так сказать "Заслуженная учительница", у которой мне пришлось заниматься четыре года, сделала все, чтобы у меня выработалась стойкая антипатия к учебе и к школе.

Старая и страшная, на мой взгляд, грымза, к своим ученикам относилась невероятно равнодушно и всеми своими действиями успешно выбивала всякое стремление к осознанному желанию учиться. Поэтому у всех ее учеников была только боязнь, как бы не получить двойку, иначе вызовут родителей, или оставят после уроков заниматься дополнительно, например исписать пять страниц каких ни будь букв, а после этого вымыть полы в классе. Не дай бог кто-то во время урока нарушит порядок, сразу бьет линейкой по рукам, а затем ставит в угол и в дневнике требует у родителей принять меры к злостному нарушителю дисциплины. Мы все ее очень боялись, и даже выучив уроки наизусть, забывали, от страха, выходя к доске все, что учили. Ее это бесило еще больше, и она придумывала все новые и новые наказания.

Ученики, конечно, рассказывали обо всем дома и некоторые родители начинали возмущаться, но результат то, как говорится налицо, в целом класс был в лидерах, и это делало ее опытной учительницей в глазах всех проверяющих. А то, что она коверкала души своих учеников, никого не интересовало. Она была "Заслуженной учительницей" в городе, и даже выйдя на пенсию, продолжала работать в школе, а директор, такая же старая одинокая женщина и ее подруга, оставляла все как есть без изменений.

Кое-как дотянув четыре года в этой школе, я со слезами на глазах, уговорил перевести меня в другую школу. Она была расположена значительно дальше, и нам приходилось каждый день в общей сложности пешком проходить где-то около 6-7-ми километров. Пока придешь домой, покушаешь, время уходит, а ведь надо что-то и по дому сделать, родители, как правило, все работали, да и просто с ребятами поиграть. В результате на уроки времени не хватало и почти все наши пацаны учились плохо.

Хоть и был наш поселок небольшим, но мальчишек примерно моего возраста, было человек 20 и только две девчонки. Это было, наверное, связано с тем, что родители наши в основном были среднего возраста, где-то 30-40 лет.

Поселок построен самими жителями, в основном работающими на обслуживании железнодорожной станции. Руководство каким-то образом добилось разрешения на выделение земельных участков и получение долгосрочной ссуды на строительство домов работникам станции, и сюда же попали несколько работников медицины и образования.

Поселок получился не большой, в стороне от города, да еще и река небольшая летом, но весной очень полноводная, через которую пока так и не построили мост, была препятствием для жителей поселка. Поэтому весной нам приходилось добираться в школу в окружную, через железнодорожный мост. А это еще дополнительно три километра. По весенней грязи, и все еще по лютой стуже. Б-р-р-р, как вспомню, так вздрогну!

Отдаленность от города повлияло не только на успеваемость моих друзей. Неумение распорядиться свободным временем, нежелание заняться чем-то стоящим и нужным для самообразования в свое время наложило свой отпечаток и на судьбы моих друзей, Сейчас я не могу вспомнить лица пацанов, но судьбы их знаю наверняка.

Например, то, что в десятилетнем возрасте Юркий и Вилян, при переходе через весенний лед нашей речушки, провалились под лед. Пока их смогли вытащить случайные свидетели из воды, они уже почти не дышали. Пьяные мужики это не заметили и продолжали их откачивать, делая искусственное дыхание до тех пор, пока не вытащили с того света пацанов. Происшествие для мальчишек не прошло даром. Во-первых: – у них появилась боязнь воды, и даже летом трудно было заманить их в речку. Во-вторых – они приобрели паранормальные способности, о которых и не подозревали, но которые сами дали знать о себе в дальнейшем и погубили их.

Юркому стало всегда везти в карты, он их стал видеть. Не зная подоплеки этого феномена, он, тем не менее, стал его использовать в игре на деньги. Попав в тюрьму за мошенничество, был зарезан там местными воротилами за неуважение.

Виляна тоже убили, за то, что он предсказал скорую смерть высокопоставленному чиновнику от пули. А того и вправду вскоре убили. Не разобравшие сути дела родственники "заказали" Виляна и он вскоре пропал, и его так и не нашли. Свои приобретенные способности они и не осознали даже как следует. Это потом уже, при моем очередном отпуске, анализируя случившееся, я догадался о причинах везения в карты и опасных жизненных пророчеств, своих погибших друзей, но поправить что-либо уже было поздно.

Сухарь от испуга за мать, когда очередной отчим стал избивать ее, стал ссаться по ночам. Мать не обращала внимания на это, надеясь, что со временем все пройдет само по себе. Но не прошло, и когда, полюбив девушку, переспал с ней, при этом, умудрившись обдудонить ее с ног до головы, а она, обнаружив себя в луже мочи, устроила ему скандал и обо всем пообещала рассказать своим подружкам, он ничего лучшего не смог придумать, как взять и повеситься.

Савелий – хороший музыкант, сочинял музыку, неплохо исполнял песни, уехал в Ленинград, поступил в консерваторию, но запил и его отчислили. Куда он делся, никто не знает, мать с горя слегла и вскоре умерла.

Давыд – окончил военное училище МВД. Охранял зеков, удачно женился на генеральской дочке. Сам стал генералом. Убили в 1993 году, слишком много знал. Брат его стал вором, и отсидел в общей сложности 23 года в тюрьме. Не помогли даже столь крутые родственники, а может и наоборот "помогли", чтобы не позорил своих родственников.

Табак – отслужив в армии, остался в Москве, а он там служил в роте почетного караула, так как у него рост был метр девяносто пять и ему выпала столь почетная служба. Женился на даме старше его на десять лет, которая помогла ему поступить в торговый институт, а затем устроила в крупный магазин, где он дорос до директора. Видимо много приходилось пить, что, в конце концов, привело его, после развода, обратно в свой дом родной, где вскоре и сгорел от водки.

Узбек погиб в Афгане, будучи прапорщиком ВДВ.

Санек – по работе был направлен в Карабах, попал как раз в период местных разборок там, с тех пор его так и не нашли.

У других тоже мало хорошего в жизни произошло, примерно, как и у меня. Может на нас висит какое-то проклятье, вернее на нашем поселке? Ведь тот факт, что все живущие в этом поселке потихоньку спивались и деградировали, а не только наше поколение, о чем-то говорит сам за себя. Может мое предназначение во втором моем появлении в этой действительности как раз и есть необходимость изменить судьбы близких мне людей, а не только моей.

Так…, подводим итог размышлениям. Мне нужно изменить свою жизнь, а так как я не один здесь покалеченный судьбой, то значит и другим тоже. Вряд ли я смогу это сделать для всех живущих в поселке, но для своих друзей попытаюсь. Нужно посмотреть глазами взрослого, прожившего жизнь, и знающего кого что ждет, и наметить небольшой такой план. Не на один день, а на перспективу, так сказать.

Что я смогу сделать в свои тринадцать лет? Наверное, изменить отношение к учебе. Но для этого необходимо улучшить условия, изменить отношения мальчишек к занятиям, как-то заинтересовать их. Надо подумать!

Обычно у мальчишек в этом возрасте есть стремление утвердить себя, как, и в своих, так, и в чужих глазах, стремление стать сильным, смелым. Чтоб, в конце концов, тебя боялись бы другие, а не ты других. Значит надо создать команду, не банду, а именно команду, и не только на сегодня, но и на будущее. Ведь я знаю, что нас ждет в дальнейшем, и если не думать о нем, то можно и не начинать сейчас. Примерно как в книге Евгения Красницкого "Отрок, внук сотника". Там, созданная писателем, команда главного героя была на высоте. Вообще-то, не будет, я думаю зазорным, если буду брать что-то полезное из этих книг о "попаданцах". Они для меня, как уже готовое руководство, знай только и подставляй к моим реалиям. А уж будут они действенны или нет, поглядим!

Как все это будет выглядеть на практике? Не знаю, пока не знаю, но делать буду!

Я хоть и скатился до "бомжа", но никогда не сдавался и старался оставаться на плаву, и если бы не моя лень и безразличие…

Так что нужно начинать с себя и именно сейчас.

Раз создаем команду, значит нужно, чтобы она была крепкой физически и морально, ну и духовно конечно. Спорт? Да, обязательно! Но в наших условиях едва ли выполнимо, далеко очень все знакомые точки приобщения к спорту.

Постой! Но ведь в школу ходим, хоть и далеко. А при каждой школе есть различные кружки и спортивные секции. Просто нужно уточнить, какие есть? Нам спортивные достижения ни к чему. Как говорится: "не результат важен, а участие", вернее результат то, как раз и нужен, но несколько другой Я задумался обо всем этом и не сразу услышал вопрос:

– Ты меня слышишь, или заснул? Я говорю, что приедет скоро Генка, ему повестку из военкомата принесли, в армию, наверное, заберут. Я ему телеграмму дала.

Действительно, у меня же старший брат есть, на семь лет старше. Он после окончания ФЗУ уехал на отработку в другой город, где работал на ТЭЦ сантехником. Вот ведь выбрал себе специальность!

Да и не дали ему возможность выбирать! Ему пришлось согласиться, иначе загнали бы в колонию для малолеток, вместе с его дружками. Вот у них действительно была банда. Хорошо хоть не успели сделать что-то серьезное, но по совокупности уже совершенных деяний им не миновать было колонии. Спасло только то, что в их группировке был сын нашего участкового, майора милиции, который взял их на поруки и устроил всех в ФЗО при ТЭЦ. Я бы сказал, что это заведение было ничуть не лучше колонии. Единственно, что отличало, так это то, что срок отбывания не давали, а так очень даже похоже было.

Училище находилось за пределами города, и контингент туда направлялся с согласия милиции, вернее по рекомендации милиции. Там они жили без права выхода за ворота. Их учили, кормили, одевали, можно было по воскресениям родителям посещать их. Только вооруженной охраны не было. Это профилактическое заведение в какой-то степени помогло предотвратить превращение хулиганов в преступников. Генке даже нравилось там.

Почти военизированное учреждение заставляло учиться и работать трудных подростков и помогало вставать на ноги. Три года он там проучился, но зато получил какую-то специальность и образование. Больше года проработал на ТЭЦ в другом городе. Даже нам присылал деньги, мать их складывала, ни на что не тратила:

– Проводы в армию ему сделаем на эти деньги – говорила она.

Так вот незаметно и пришло время этих самых проводов в армию. Я хорошо запомнил, что вернувшись, через три года, он устроится на нашу ТЭЦ и где-то месяца через четыре погибнет в аварии на работе.

– Нужно каким-то образом изменить судьбу и моего брата, убедить остаться в армии что ли?

– Садись кушать, Калям, хватит мечтать – как всегда, она меня разгадала, хорошо хоть мысли не читает.

На столе уже действительно все, что нужно стояло. Когда она успела? Благодаря ее умелым рукам мы никогда не бедствовали, и стол всегда славился своим изобилием. В продуктовых магазинах в то время не очень много можно было чего съедобного купить, но у нас всегда было что покушать. Хорошая хозяйка и ее умелые руки из ничего могли сотворить очень вкусные вещи. Но к этому мы все шли через большой труд. Небольшой приусадебный участок, где за лето мы выращивали всю мыслимую и немыслимую овощную продукцию к столу. Вот и сейчас на столе были квашеная капуста с лучком и подсолнечным маслом, соленые помидорчики и огурчики, рассыпчатая картошка, исходящая паром и сверху присыпана маринованной зеленью, фаршированные баклажаны, перец "лечо", сало с мясной прослойкой и чесночной добавкой, куски домашней колбасы. Все, как мама обычно говорит, на скорую руку.

Соседи всегда с завистью говорили:

– Ну, ты Марусь живешь богато, к тебе как не зайдешь, а у тебя уже и стол накрыт и наливочка стоит. Прям скатерть самобранка у тебя завелась, не иначе.

На что она отвечала: – Скатерть не скатерть, а руки есть.

– То, что руками приходится все делать, это факт. Встают в пять утра, что бы успеть приготовить и нам и скотине еду на весь день, накормить всех, а в восемь уже и на работу бежать надо. С работы быстрее домой, успеть, опять всех накормить, полить и прополоть все на огороде. Если надо что-то по дому сделать, то никого просить не будут. Все сами, все своими руками. Короче, на диване с книжкой лежать некогда. Мы как могли, помогали им, но дети есть дети и мать никогда особо не заставляла работать.

– Наработаются еще, какие их годы, это от них не убежит.

И эти слова нас заставляли из кожи лезть, чтобы мать похвалила нас:

– Ну, вы у меня настоящие мужики, и чтобы я без вас делала, даже и не знаю.

И мы, гордые и довольные, старались изо всех своих детских сил, правда, младший братишка Володя был еще совсем мал, он на шесть лет младше меня, но все равно старался от меня не отставать.

Ужин прошел в молчании. Я просто не знал о чем говорить, да и больно было жевать, не до разговоров мне в таком виде, а мать с отцом были просто голодные и уставшие. Быстро закончив с ужином, я, сославшись на боль, шмыгнул обратно в постель.

Глава 4

Проснулся от грохота упавшей сковородки.

– Ох господи, косорукая! Разбудила тебя? Ну да ладно, все равно вставать надо. Давай вставай, чай пей и собирайся, пойдешь с нами на работу. Надо чтобы тебя доктор осмотрел. Ну-ка дай я на тебя посмотрю. Боже мой, на кого ты похож? Может повязку поменять? А, ладно, уже в больнице и обработают. Давай собирайся.

Мы быстро собрались и пошли на работу к матери. Отец уже давно ушел, ему по утрам нужно еще начальство по домам собирать.

Врач, посмотрев на мое лицо, написал направление на рентген и анализы. Так как все это находилось на территории больницы, мы сумели благодаря маме, быстренько обойти всех и, собрав необходимые бумажки, успели попасть к хирургу. Он, просмотрев снимок и анализы сказал, что перелома нет, но есть трещина и большая отечность, кроме этого необходимо удалить запекшуюся кровь из носа, и направил нас в процедурную.

Это было очень больно, я мужественно терпел, стараясь не расплакаться, только слезы сами по себе текли. Но зато сразу стало легче дышать. Про себя же решил, что месть моя будет в сто раз больней, если конечно найду своих обидчиков. Мне предстояло еще с недельку терпеть эти процедуры.

– Мам, а каникулы, у нас до какого числа? – спросил я, когда мы вышли из больницы.

– По десятое марта, будем надеяться, до школы у тебя все пройдет, если только что-то новенькое не случится. У тебя это не заржавеет, господи и в кого ты такой непутевый?

– А Генка когда приезжает?

– Ну, не знаю… Ему же надо уволиться с работы, попрощаться с друзьями. Наверное, дня через три – четыре приедет.

– А в военкомат ему, когда идти?

– В повестке написано 15 марта.

– Значит, он дома немного побудет? А в армию обязательно надо идти? Может ему, какую-нибудь болезнь придумать, чтобы от армии откосить?

– Да ты что, сынок! Как это не идти в армию, Что за мужик, если в армии не был!

Что верно, то верно. Эта уверенность, что всем парням надо отслужить было вполне естественно в те года, как и естественно в 21-ом веке, что от армии любыми путями надо "откосить", а если не получалось у кого-то то значит и ты и твои родители просто "лохи".

– Ты дойдешь сам до дома? Или со мной здесь останешься? – поинтересовалась мама.

– Пойду домой, буду книгу читать.

Около моего дома стояли мальчишки. Уже знакомые мне по вчерашнему "мероприятию". Сашка Николаев, мой сосед и друг, мы и учились в одном классе, Вовка Узбеков и Женька Табаков. Эти двое тоже мои ровесники и учились в той же школе, только в параллельном классе.

– Привет, Семеныч! Как наше ничего, что сказали врачи?

– Сказали, жить буду, если не помру, а так, нос дал трещину от такого удара, и надо будет с недельку походить на процедуры.

– Так ты вспомнил, кто тебя звезданул? – поинтересовался Табак.

– Да фиг его знает. Не знаю я их, не встречал вроде нигде. Не понятно, где и как я им дорогу перешел, и за что получил в нос я не в понятках. Парень здоровый, видимо боксом занимается или занимался. Ударил всего раз и чуть на тот свет не отправил. Увижу, спрошу, за что дяденька мальчика ударил.

– Ну, если шутит, то значит "нормалек",- заметил Санек.

– А я вам, что все время говорю – с умным видом стал говорить Табак – надо ходить на секцию бокса, ведь при школе она есть и не плохой тренер ее ведет. Хоть он и хромой, но раньше занимался боксом, имеет мастера. Не повезло ему, ногу повредил, а так, пацаны базлали хороший тренер. Во всяком случае, драться и постоять за себя научит.

– Так там долго не выдерживают, убегают, Трудно, говорят, да и родители не любят когда сынки домой с фингалами приходят. – Вовка Узбек, когда что-то говорит, всегда размахивает руками, помогает себе в разговорах, вот и сейчас принимает стойку боксера и имитирует бой.- Да мы сами кого хочешь, научим драться, не зря же нас все в округе боятся. Раз, два и в ауте!

– Не в ауте, а в нокдауне – проявил осведомленность Санек.

– Да какой хер разница, главное мы победили и враг бежит.

Я вспомнил прошлое, мы так и не пошли ни в какую секцию, уж больно далеко надо было ходить, да еще по вечерам.

– Надо с родителями базарить, если разрешат то надо попробовать – продолжил Санек, – да и поздно вроде как, ведь набирали в начале учебного года.

Он всегда во всем сомневался, вот и сейчас продолжает с теми же интонациями – не забывайте, что по вечерам через выселки идти придется, нас же там отмудохают так, что никакой бокс не поможет.

– Эт точно! И не захочешь ни каких секций, – Узбек еще раз дернул ногой и упал на спину в снег – и будем ходить все как Семеныч с побитой рожей.

– Да, это может быть. Но если нас будет человек восемь, то вряд ли кто рыпнется на нас. А если и полезут, то не бежать надо, а драться. Раза два так будет, то потом уже не полезут. Тем более что у них Рыка и Башню в армию забирают, а остальные такие же, как и мы, мелочь. Только надо ведь еще и наших ребят уговорить в секцию записаться. На словах все горой "за", а как дело вырисовывается, то сразу куча проблем у каждого появляется. Не в первый раз базар ведем, а толку-то. А какие в школе еще секции есть, кто-то знает?

Я, говоря все это и сам не понимал, откуда я знаю про каких-то Рыка и Башню. Я же их ни разу не видел и не слышал. Постой, постой это кто не знает? Ведь буквально месяц назад мы с выселковыми пацанами дрались, и именно вмешательство этих взрослых парней помогло им в тот раз нас победить и нам тогда пришлось улепетывать, кто куда, только пятки сверкали.

– Я интересовался – снова заговорил Табак – в школе есть несколько спортивных секций. Есть бокс, спортивная гимнастика и лыжная секция. Но они работают только до летних каникул. Есть еще в железнодорожном клубе, но там самбо и тяжелая атлетика, ну и футбол, волейбол. Сейчас, я думаю, есть смысл походить в школьную секцию, а летом посмотрим. Если понравиться то продолжим, нет, значит, будем искать что-то еще.

– Да нам вполне хватит походить до лета, главное научиться хорошо, драться – Узбек явно не владел правильной информацией о боксе – а потом мы на тех же выселских будем тренироваться.

– Одно дело просто махать кулаками, другое дело, когда знаешь, куда надо ударить и как – проявил понимание вопроса уже я – только с ребятами надо поговорить, может кто-то в другие секции захочет записаться. Чем больше народа будет ходить, тем лучше для нас. Там же есть другие кружки, не спортивные, хоть какие-нибудь?

– Я и это узнавал тоже – продолжил Табак – есть кружок рисования и музыки, пытались еще какие-то организовать, но желающих не оказалось. Эти-то еле, еле работают. Кстати музыкальный ведет ваш классный руководитель.

– Предлагал мне ходить, обещал, что через год буду играть на гитаре – подал реплику Санек.

– Надо поговорить с родителями ребят, и не нам самим, а попросить кого-то из взрослых, а то ведь не отпустят, у всех дел дома хватает – я стал вспоминать, как обстояло дело в той жизни. По-моему, нам как раз не хватило поддержки взрослых, они просто побоялись отпускать в вечернее время своих детей. Значит, нам надо найти эту поддержку. Ну и кого? Кто мог нам помочь?

– Точно! Квартальную надо привлечь. – Загорелся Узбек – Она же своего сынка пристроила, кажется в музыкальную школу, а он боится один ходить. Вот и надо с ней поговорить.

– Все верно. Разговор с ней я беру на себя, а вы с ребятами перетрете. Завтра встретимся, решим, как дальше будем действовать

Мы распрощались, и я направился к квартальной.

Ну вот, даже без моего вмешательства начинает собираться команда, только нужно подталкивать, а то, как всегда, заглохнет на каком-то этапе. Во всяком случае, я точно помню, что почти все начинания наших мальчишек заканчивались ничем. Просто не кому было продвигать все это, не было, если можно так сказать, инициативного командира. А если кто-то и пытался командовать, то сразу находились другие ребята, которым это не нравилось и дело гибло на корню. Тут надо тонко… и не заметно. Все ребята хотят что-то делать, надо просто видимо подсказывать не навязчиво кому-то из них нужную мысль и пусть он думает, что это он придумал.

На следующий день, после того как я сходил в больницу, ребята собрались снова и мы подвели итоги.

Я рассказал, что мне удалось переговорить с Зоей Павловной, и она с радостью согласилась нам помочь. Так что если кого-то из ребят не будут пускать, то она постарается уговорить родителей и кроме этого она хочет поговорить с отцом Давыда и уговорить его после работы заезжать за ребятами на автобусе. Он все равно почти всегда заезжает за своими детьми. Ребята тоже поделились своими успехами. Оказывается, восемь человек хоть сейчас готовы идти на тренировки, а двое уже ходят в лыжную секцию. Поэтому дело осталось только в согласии тренера. Это согласились взять на себя Табак и Санек. Мне с моим "личиком" появляться пока не стоило в школе. Решили, что пойдут завтра, а пока направились на нашу горку покататься на лыжах.

Я уже забыл, когда стоял на лыжах в последний раз. Наверное, еще, когда на заставе служил. Ходил с солдатами в дозоры, да и просто катались с женой и детьми. Да… Хорошее все-таки было время. Вот черт, опять забыл, что я в теле мальчишки, который лучше всех прыгает с трамплина, и лыжи у меня самые крепкие. Их еще дед сам сделал Генке, а потом и ко мне перешли, как бы по наследству. Не знаю, из чего он их сделал, но они еще ни разу не ломались. Катались мы на озере.

Озеро было искусственным. Когда прокладывали железную дорогу, то здесь брали гравий, и получился небольшой водоем, на дне которого обнаружились родники. Постепенно яма заполнилась водой, и получилось озерко, довольно таки глубокое и прохладное, правда берега были высокими и крутыми, да еще насыпная гора гравия, запасенная железнодорожниками на случай ремонта насыпи. Зимой все это замерзало, и засыпалось снегом, превращаясь на радость детишек в место, где можно, и на лыжах, и на санках покататься. Мы тоже с удовольствием пропадали в зимнее время здесь. Вот и сейчас, быстро собрались и отправились на озеро. Попробовав сначала с небольшой горки, я убедился, что могу стоять на лыжах, и рискнул прокатиться с большой горы. Залез на вершину и, оттолкнувшись палками, полетел вниз. Мне казалось, что я летел, а со стороны, наверное, это выглядело ужасно и неуклюже. Но на меня никто не обращал внимания, и это подвигло меня повторить спуск.

Мое детское тело автоматически выполняло навыки, приобретенные постоянными тренировками, но второе мое "я" кричало о недопустимости подвергать себя такому риску, заставляло замирать от испуга мою душонку. Но все обошлось, я понял, что приобретенное умение стоять на лыжах ни куда не делось, и я продолжил кататься с горы на лыжах. Визгу и шума было много, все вывалились в снегу и сильно промокли, но только с наступлением темноты стали расходиться по домам.

Дома меня ждала радость. Приехал Генка! Я всегда любил брата, он был для меня не только старшим братом, но и другом с которым всегда можно поделиться самым сокровенным, зная, что он выслушает, что-то подскажет, посоветует. Если нужно, то и заступиться. Мне всегда казалось, что он ничего и ни кого не боится. Я очень горевал, когда его не стало и мне его всегда, потом не хватало.

Поэтому я надеялся, что смогу изменить его судьбу. Хотелось бы, чтобы он жил и не погибал, тем более так глупо и несуразно. Надо будет с ним поговорить, может даже открыться ему. Поверит или решит, что я "психом" стал? Он тоже любил читать книги, но не увлекался ими очень, тем более фантастику почти не читал, да и мало ее было в то время, цензура видимо не одобряла подобные "сказки".

– Колька, черт, ты посмотри, да ты уже меня догнал почти! А что это у тебя с лицом? Мать сказала, что тебя кто-то избил? Ты знаешь кто? Ты мне скажи, я им "салазки" то загну!

– Нет, пока не знаю, узнаю, сам с ребятами справлюсь. Но, вообще, какой-то взрослый парень и с ним подросток, примерно моего возраста. За что избили, представления не имею. Ну да ладно, заживет. За одного битого, говорят, двух не битых дают. Так что я даже в выигрыше. Хотя, честно говоря, меня здорово приложили, и еще больше получил, стукнувшись головой об стенку, чуть дух не вылетел, а может наоборот, еще один подселился. Во мне как будто два человека поселилось. Один пацан, а другой старик, я даже сны "вещие" стал видеть.

– Ну-ка, ну-ка, что за сны такие?

– Потом Ген, сразу все не расскажешь. Тем более вон и твои кореша топают. Тебе сегодня не до меня будет.

– Да, это верно, сегодня мы гуляем! Ладно, потом поговорим, время еще есть, тем более мне тебе тоже надо кое-что сказать.

Мама уже накрывала на стол, и я стал ей помогать. Генка пошел встречать своих друзей, которых у него всегда было много. На кухне счастливый отец, сгонявший уже в магазин за водкой, рассказывал матери:

– Ты представляешь, Зинка, продавщица, ну молодая которая, узнала, что Генка приехал и ко мне сразу с вопросом:

– Дядя Леня, правда, что ли Генка ваш приехал? Можно я потом подойду к вам, ну как бы по-соседски.

– Я ей говорю: – Приходи, кто же тебе сможет запретить.

– Она постоянно меня спрашивала – перебила мать отца – Когда Гена приедет, когда Гена приедет? – мама видимо решила внести ясность, в этом, жизненно важным для всех взрослых, вопросе. – А я ей говорю:

– Ты Зин губы то не раскатывай, у него таких Зин целый магазин.

– А она мне: – Таких верных нет.

– Вообще-то она хорошая девка, не гулящая, одевается хорошо. Соседи говорят, что дом полностью на ней, мать с отцом старые уже. Неплохая жена кому-то достанется.

– Может и так, но уж больно Генка ей нравиться.

Мать вздохнула – Рано еще Генке семью заводить. Вот в армии отслужит, тогда пусть и женихается.

Мне вспомнилось, что брат действительно, чуть не женился еще в армии. Он служил на Дальнем Востоке в морской пехоте три года. Но толи испугался, толи домой очень хотел, но не остался там. А девушка у него была видимо не плохая. Одна дочка в семье какого-то начальника, училась в институте. Родители в ней души не чаяли, поэтому и к Генке относились как к члену семьи. С пониманием отнеслись к его поездке домой, три года не видел своих родных и близких. Очень надеялись, что вернется к их дочке, которая влюбилась настолько сильно в брата, что когда поняла, что он к ней не приедет, ничего лучшего не придумала, как покончить с собой. Ну, естественно родители ее, его прокляли, и как мне кажется, проклятие это сработало. Через два месяца и его не стало.

Вот чего-чего, а в проклятие я верю. Нет! Надо обязательно Генку уговорить, чтобы он там остался. Глядишь, и жив останется.

Гулянка затянулась далеко за полночь, некоторые даже ночевать остались. Да и куда им идти пьяным, по нашим закоулкам, да еще зимой, вот и остались. Ну, а меня отправили к соседям, благо они у нас сидели за столом. А что, была бы причина. Насколько я помню, тут с этим было просто. Если у кого-то праздник в семье или горе, то и вся округа участвует в этом событии. Приходили со своей выпивкой или закуской. Мама говорила, что так повелось с войны. Мужиков почти не было, на фронте в основном были, вот бабы и делали вскладчину свой "сабантуй". Хотя наш поселок всего лет пять, как образовался, но традиция и здесь сохранилась.

Утром, проснувшись у соседей, я сначала ничего не понял. Лежал я в середине "кучи – малы", справа и слева девчонки, дальше Сашка, с другой стороны его братишка Витька. Спали все на полу, на матрасах и на шубах, накрытые одеялами. Почему я в середке оказался? Не помню, сонный уже был, когда меня сюда привели. Все верно, дома и места нет и шумно, королевских палат у нас не было, у меня даже своего угла не было, не говоря уж об отдельной комнате. Ну да ладно, все впереди еще, будет и у меня своя комната. Я не собираюсь жить, как бедный родственник, и ничего, что я мал, зато ум у меня за двоих. Конечно, к сожалению, я не умею ремонтировать автомобили, или крутым бизнесом заниматься, и программистом не был, но у меня за плечами целая жизнь, и я кое-что почерпнул из нее. Да и книги я читал не зря, про тех же "попаданцев" допустим. Они как руководство для подобной ситуации, да и в той жизни я кое-что от них применял. Самое главное, что, я уяснил из книг, это не киснуть и пытаться что-то делать, под лежачий камень вода не течет. Да и те идеи, что предлагают авторы фантастики зачастую дельные на мой взгляд. И, вообще, я бы в правительственной структуре создал специальный отдел по сбору и анализу всех идей, которые толкали в своих произведениях писатели, а особенно фантасты. Это, по моему, такой народец, который имеет явные наклонности к пророчеству, и зачастую, выдвигают умные идеи в обустройстве государства, его развитии, и укреплении.

Редко кто из них имел отклонения в умственном отношении, и почти никто не призывал к суициду, как в личном плане, так и в более масштабном, даже планетарном. Предупреждали, да, это так, есть такое. Но одновременно предлагали способы устранения и недопущения таких моментов. Иногда глупые, иногда умные и дельные. Вот и занялся бы такой отдел отбором хороших и нужных идей. Глядишь, что-то можно бы и применить в нашей повседневной жизни.

Плохо только, что лень в делах у 70 процентов нашего народа преобладает, и пословицу "между диваном и жопой доллары не проскакивают" не воспринимают, как руководство к действию. А зря! Я уже начинаю понимать. А многие, которые живут сейчас, как мне кажется, просто зазомбированы словами и делами "развитого социализма", где явно не соблюдалось жизненное кредо "каждому по труду и по способностям". Получалось, что как не трудись, а получишь только то, что дает якобы государство, но в лице властьимущих. Поэтому и отложилось в сознании каждого, что нехер жопу драть, живи спокойно, никуда не рыпайся, работай в меру и получишь как все. С голоду не умрешь, набухаться всегда можешь, уж об этом "государство" наверняка позаботится.

"Мы не рабы" – учили мы в школах, мы патриоты своей Родины, своего народа, своего правителя и, конечно же, своей кормушки и это прочно осело в сознании каждого гражданина социалистического государства.

В итоге, когда люди начали "думать", это государство лопнуло как мыльный пузырь, который с таким усердием надували наши отцы и деды, как дети, которые не задумываются о том, что делают, для чего, для кого. Главное процесс, и осознание этого "важного для народа" дела. И что обидно, искренне верили, даже веру поменяли, не заметив свершившейся глупости. Я тоже был такой, ни чем не отличался от других. Я искренне верил, что наши руководители, наша партия знает, куда нас ведут, они были для многих нас гарантами незыблемости и совершенства. Ни в коем случае не думалось, что во главе находятся такие же, как и мы, люди, только уверенные в своей значимости и непогрешимости.

– Интересно, а если я влез бы на эту вершину, стал бы думать по-другому? Или все "умные" мысли покинут мою голову, а засядет одна, как бы удержаться на этой высоте, как бы не упасть опять в эту трясину, которая раскинулась вокруг меня, и в которой я недавно ползал, как и все другие "серые людишки".

Да…. Это действительно вопрос. И ведь не ответишь на него, пока не попробуешь.

А может попробовать?

Ведь мне дана такая огромная возможность по ошибке высших или преднамеренно, кто их разберет сейчас, тем более никто не пришел и не проинструктировал, что и как мне делать с этим сверхъестественным явлением – прожить заново еще одну жизнь. Имея за собой багаж знаний уже прожитой жизни, опыт, и мой, и моих сограждан, и "попаданцев". Или мне все-таки жить, как обычному человеку, которому "до фени" все дела человеческие и не забивать свою голову ничем другим кроме своего благополучия, ну еще может быть своих близких. Ведь не зря из века в век все люди, думающие не о себе любимом, считались "не от мира сего". Иногда только становились святыми и то после смерти в основном, а при жизни их не понимали и всячески гнобили.

Мне это надо?

Но я уже прожил жизнь обычного человека, так зачем повторять жизнь усредненного гражданина и не попытаться что-то изменить.

Вот черт, мозги уже плавятся. Все! Решено! Буду пытаться! Намечу цель, набросаю план…, вот только есть одно но. Надо ли мне это?

Тем более я уже решил раньше, что попытаюсь изменить свою судьбу и своих друзей, даже наметил цели. Вот и будем их выполнять по мере возможности, но усердно. При чем тут страна, или лавры других "попаданцев" не дают покоя? Но попробовать то можно? Даже интересно будет, получится хоть что-нибудь, или как всегда было со мной – помечтаю, помечтаю, и успокоюсь.

В чем преимущество социализма, на мой взгляд, так это то, что любой человек может достичь в своей жизни определенных высот. Не всегда честно, не всегда по способностям, но может, если тем более есть определенная фора, как у меня допустим. Главное для меня, это не забыть потом, для чего все это городить надо было.

Все это крутилось в моей голове, пока я лежал вместе с другими на полу, да еще в середине девичьего, или вернее сестринского тандема и делал вид, что сплю. Младший брат Сашки уже встал и куда-то ушел, рядом лежали Вера и Катя. Они были старше нас, Вера на два года, Катя на четыре. Они к нам относились как к младшим. Еще не парень, но уже и не ребенок, можно и поиграть, и где-то потискаться в безобидных совместных играх. Правда Вера внезапно краснела, когда я нечаянно прикасался к ее грудям, весьма приличных по размеру, и шлепала по моим рукам, но это было неосознанно и вполне безобидно.

Но это было раньше, а сейчас я почувствовал вдруг какое-то томление и неосознанное влечение к телу лежащей рядом девушки. Я сделал вид что, как будто нечаянно, во сне и ни как иначе положил свою руку на грудь Верочки. Она хоть и была в ночнушке, но грудь под моей рукой ощущалась вполне осязаемо. Что-что, а вот груди у нее растут быстро и в руке моей, пусть и детской, не помещаются. Ты смотри-ка, хоть и пацан еще по сути, но желание как у мужика проснулось, Я с сожалением убрал руку и отвернулся на всякий случай от девушки.

Вера видимо тоже уже проснулась, и на нее каким-то образом перекинулось мое желание. Она повернулась ко мне, и тоже сымитировав, что во сне как будто, обняла меня и, прижавшись ко мне, погладила рукой по телу и замерла, наткнувшись на мое возбужденное естество. Я весь покрылся пупырышками, и меня бросило в жар. Затаив дыхание и боясь пошевелиться, я ждал, что же будет дальше. Она же продолжив движение руки, коснулась моего кончика, остановилась и замерла.

Н-да, мелковат еще, подумалось мне. Не дай бог, потом своим подружкам, что-нибудь расскажет, засмеют ведь. Нет! Надо как-то себя обезопасить, надо что-то сделать, чтобы она смущалась и краснела, вспоминая об этом случае.

Я резко повернулся к ней, обнял, и, прижав ее к себе, поцеловал ее в губы. От неожиданности она растерялась и ничего не предпринимала, только смотрела на меня ошалелыми глазами. Моя рука проскользнула под ее рубашку, Я осторожно погладил ее грудь, затем провел по телу, по ягодицам и вскользь коснулся промежности, она почему-то была без трусиков, и это мне помогло осуществить задуманное. Верочка оттолкнула меня, резко вскочила, хотела пнуть меня ногой, но, встретившись с моим взглядом, покраснела и убежала в соседнюю комнату.

– Ну, ты даешь! – Санек с ухмылкой смотрел на меня.

– Да мы просто играли. Баловались…

– Не знаю, не знаю, как вы там играли, но, как и чем эти игры заканчиваются, уже знаю. В кино видел – продолжал прикалываться Санек

– Маленькие еще мы с тобой, что бы как в кино делать. Нам еще до этого расти, и расти – И я стал одеваться, тем более что напряжение мое прошло. Катя тоже проснулась, видимо она действительно спала и не видела ничего. Санек хотел еще что-то добавить, но я приложил палец к губам и отрицательно покачал головой и он меня понял.

Одевшись, я пошел домой, Вера больше не появлялась, ну и ладно. Думаю, рассказывать, о чем-либо никому не станет, но интерес ко мне повысится, несомненно.

Дома была тишина, только мама возилась потихоньку на кухне.

– А где все? – спросил я.

– Да ушли, на работу ведь всем надо, а Гена ушел в военкомат.

– Что-то помочь тебе?

– Почисть вот картошку, у тебя неплохо получается. Скоро уже обед, что-то вы долго спали, а вообще-то и правильно, а то каникулы кончатся, спать некогда будет. Тебе еще в больницу надо на процедуры сходить, опухоль еще не спала, хотя и не так сильно заметно стало. Болит или уже не так?

Я и в самом деле даже забыл про разбитый нос, действительно почти зажило. Умывшись и почистив зубы, сажусь чистить картошку, затем беру учебники и информирую маму: – Позанимаюсь немного, а то математичка всем двоечникам на каникулы задание дала. Если не выполним, то двойка так и останется за четверть.

Мама удивленно посмотрела на меня, пощупала у меня лоб и сказала:

– Вроде-бы температуры нет, с чего вдруг такое желание, совсем на тебя не похоже, видимо приезд Генки на тебя повлиял. Ладно, иди, занимайся, пока никого нет, мешать никто не будет. Володька у бабушки, а то бы не дал спокойно заниматься.

Я, в самом деле, решил посмотреть учебники и мои тетради, вспомнить так, сказать свои затруднения в учебе. Особенно трудна для меня всегда была математика. Открыв тетради и учебник, я стал просматривать материал, который прошли за прошедшие три четверти. Да… Трудновато будет все это вспомнить, я с трудом понимал все эти, а+б равняется корню из шести и тому подобное. Придется потратить много времени на восстановление пропущенных знаний. Ну да ничего, прорвемся, где наша не пропадала! Как-никак я имею высшее образование, вернее имел, хотя мои знания высшей математики и физики, изучаемые мной в училище, вряд ли помогут. Тут надо тупо учить все правила наизусть, а иначе хороших оценок не дождешься. И я стал с самого начала учебника что-то учить, что-то вспоминать и так до самого обеда.

Насколько я помнил, никто из ребят особыми успехами не блистал в учебе, разве только Табак. Ну, так ему сам бог велел, мать то его училка, английский в школе ведет. Еще Савельев Юрка тоже хорошо учился. Он вообще от нас отличался, и поведением, и не желанием участвовать в наших постоянных драках с другими пацанами, и тем, что занимался в музыкальной школе. Жаль, что влияние наше все-таки на нем сказалось в дальнейшем, и погубило его. Вернее не наше влияние, а вся эта обстановка, которая окружала всех нас и которая так нехорошо повлияла на наши судьбы. Представьте себе захолустный, провинциальный, не большой городок, который образовался за счет своего расположения. Перекресток дорог, как шоссейных, так и железнодорожных стало отправной точкой возникновения этого городка. Его и назвали "Полустанок", но потом стали называть просто Полуст, и он со временем стал районным центром. Во время войны здесь были построены три завода. Механосборочный, который выпускал двигатели для танков и самолетов, второй выпускал патроны, гранаты и деревянные приклады и другие цацки для оружия, третий изготавливал какие-то запчасти для автомашин. Были еще разные мастерские, небольшой кирпичный заводик и ликероводочный, да еще депо на железнодорожной станции. Сама станция раскинулась на территории, чуть ли не больше всего города. Тут и склады, и отстойники, и различные подъездные пути, и чего только не было, очень большое хозяйство. Поэтому основная рабочая сила требовалась именно здесь.

Городок стоял на слиянии двух небольших речушек, которые по весне прилично разливались, делая городу большой "шухер", затапливая все низменности и частично сам город. Наш поселок стоял на небольшой возвышенности и по весне был полностью окружен водой. В город можно было попасть только по железной дороге, или через станцию, или через железнодорожный мост. И то, и другое довольно таки далековато от нас, поэтому чаще пользовались лодками. За эту отрезанность от других наш поселок прозвали "Тайвань", так и закрепилось. Потом даже в документах и в газетах стали так именовать. Вот тут мы и жили. Эта отрезанность и удаленность сыграла свою роль в нашем воспитании, сделав нас постепенно признанными хулиганами в городе и отморозками. Пьянки и постоянные драки были основным времяпровождением населения "Тайваня", и нашим тоже.

Ко мне зашли ребята и сказали, что надо идти в школу, так как с тренером уже есть договоренность, и сегодня он хотел посмотреть на нас. Я быстро оделся и, не обращая внимания на мать, которая уже заканчивала с готовкой пищи на обед, выскочил на улицу, схватив все-таки бутерброд с салом, и пообещав матери, что вернусь быстро, и тогда покушаю.

Нас собралось девять мальчишек, как мы и планировали. Это были наиболее активные пацаны, и мы всегда держались друг друга.

Спортзал в школе был довольно-таки большой, занятия по боксу проходили три раза в неделю, по вечерам. Но сегодня тренер собрался посмотреть нас, поэтому и перенес тренировку на день. Группа у него была не большая и желание аж девяти мальчишек посвятить свое свободное время тренировкам, его видимо сильно удивило и впечатлило. Да и просто посмотреть на нас и понять стоит ли принимать в свою группу непонятно кого и непонятно с чего решивших начать заниматься боксом ребят. Поэтому, построив нас и осмотрев, попросил каждого представиться и рассказать для чего он хочет заниматься боксом. Ребята что-то мямлили и пыжились рассказать ему о любви к спорту и к боксу в частности и только я сказал что хочу научиться правильно драться и не получать таких украшений как на мне сейчас. Посмотрев на меня и на мои синяки, он молча кивнул головой, и что-то видимо решив для себя, прочитал нам свои пожелания в виде небольшой лекции:

– Во – первых: – Для того чтобы заниматься боксом, необходимо желание. Тренироваться без него вам нет смысла, даже просто посещать тренировки не надо, лучше поискать для себя какое-нибудь другое занятие.

Во- вторых: – Для того чтобы стать боксером нужно относиться к себе и к спорту всерьез. Это не должно быть для вас, как что-то временное. Вот научусь драться, и хватит, нет, бокс должен стать частью вашей жизни. Многие ребята приходят в спортзал с мыслью научиться драться и потом кому-то отомстить. С одной стороны это хорошо. Хорошо потому что он нашел в себе силу воли, чтобы придти в зал и научиться за себя постоять, понимая, что по другому не сможет отомстить своему обидчику. Плохо, если эта мысль так и останется у него главной, и не поменяется понятие, для чего ему нужен бокс на самом деле. Вы станете, сильны и опасны для других, и это будет заметно даже без применения кулаков и мало кто решится проверить на себе ваше умение. Но не сразу. Для этого нужно время и опять-таки ваше желание, необходимо много трудиться и работать над собой. Вот для этого вам и нужен тренер.

В третьих: – Для занятий боксом необходима экипировка. Вам как новичкам, спортивная форма, и нескользкая спортивная обувь. Потом, примерно через месяц вам надо уже будет иметь бинты, скакалки и снарядные перчатки. Желательно, чтобы это вам купили родители, так как лучше, когда у каждого все индивидуальное. Но если такой возможности у кого-то нет, то мы поможем, чем сможем. Дальше надо будет иметь капу, боксерские перчатки, шлем. Это у нас есть, но лучше когда свое будет. Без этих вещей занятий не будет. Да, еще желательно иметь небольшой рюкзачок, чтобы все это имущество складывать для переноски. Без этих вещей заниматься боксом, смысла нет. Просто потому что это будет уже не бокс, а йога. Вот в основном и все, и это минимум.

Понятно?

Ну, и самое главное, это терпение.

Естественно, сразу у вас не получится, нужны тренировки и еще раз тренировки, но и этого недостаточно, не ограничивайтесь тремя тренировками в неделю. Надо пересмотреть весь свой распорядок жизненный. С этого дня у вас два главных занятия. Это занятия в школе и занятия в секции бокса. И из этого исходить при составлении своего распорядка дня. А я вам помогу его составить, но выполнять его, увы, вам самостоятельно, и без всякого отлынивания.

Есть и еще несколько правил у меня. Двойку в школе получил – на первый раз предупреждение, на второй, отчисление из команды. За неуважение к старшим тоже отчисление. Другие вопросы решаем по мере их возникновения.

Вот такие мои условия. Устраивает, милости просим, нет, значит, нет!

Я знаю, что вы далеко живете, поэтому помогу, чтобы вас перевели в группу продленного дня. Первый год она в школе, много непоняток с ней, особенно с питанием, но для вас это то, что надо. А сейчас, чтобы не откладывать в долгий ящик приступим к тренировке.

Возвращались домой немного разочарованные.

– Я-то думал, что сразу учить драться будет, а он "давайте немного попрыгаем и побегаем" – мы что, мало бегаем и прыгаем на уроках физкультуры. Да я дома так напрыгаюсь и набегаюсь, что вечером еле до кровати доползаю – Узбек от избытка адреналина и возмущения постоянно перебегал от одного к другому.

– Ты точно мало бегаешь, тебе надо было еще круга три пробежать, чтобы хоть тут не мельтешил – Санек пытался отстранить с дороги чересчур возбужденного товарища.

– Давайте пойдем лучше в "ЖД" заниматься, там сразу станут приемчикам учить, через три месяца станем классными самбистами – продолжил причитать Узбек.

Я чувствовал, что многие с ним согласны и решил немного поддержать методику тренера:

– Я думаю тренеру виднее как надо проводить тренировку, кроме него у нас с вами никого на горизонте нет, кто еще знает, как правильно поставить, и удар, и уход от удара, и страховку, и даже как правильно падать.

Махать кулаками мы, конечно, можем, но только толку от этого мало, у меня до сих пор все лицо выглядит, как один синяк и мне не помогло мое умение махать руками. Деремся мы хоть и часто, но бестолково, налетаем кодлой, орем и пугаем количеством, а если приходится в одиночку, то ничего хорошего это не приносит. Разве я не прав? Другого тренера у нас с вами не будет, поэтому давайте наберемся терпения, хотя бы на месяц-два, а там видно будет, продолжать занятия или пойти к другим. Но я думаю, что везде принцип подготовки одинаковый – "без труда не вынешь даже рыбку из пруда". Лично я никуда не пойду, я хочу научиться драться, чтобы не я кого-то боялся, а меня бздели.

– Я тоже – поддержал меня Санек – метаться от одного дела к другому, смысла нет. Надо бы еще сказать спасибо, что взял нас в середине сезона, а не послал куда подальше. Ему-то какой интерес с нами возиться, ему легче, если группа не большая, а платить все равно одинаково будут, что за трех человек, что за сорок.

Обсудив по дороге домой, все плюсы и минусы, мы пришли к одному решению, что позанимаемся месяц у этого тренера, а потом будет видно, что делать дальше.

Дома меня уже ждали.

– Ты что-то загулялся, дружочек, не кушал ни чего, уже почти девять часов вечера, а тебя все нет и нет. И мы не кушаем, тебя ждем – мама, продолжая мне выговаривать, уже накрывала на стол – ну-ка давай рассказывай, где был, что видел, с кем опять дрался.

Я не стал делать секрета из наших начинаний и подробно все рассказал. Гена одобрил и даже подсказал несколько идей по тренировкам, а маме особенно понравилась идея с группой продленного дня. Отец как всегда внешне остался безразличен, только буркнул:

– А с Вовкой кто дома сидеть будет?

– Придумаем что-нибудь, вон Сидориха сидит со своими внуками, попрошу ее, она и возьмет. Вовка то уже большенький, он ей еще и помогать будет, продуктов ей подкинем немного. Ей без разницы, с двумя сидеть или с тремя. Главное, что наш "бандит" будет под присмотром, может и учиться станет лучше, хоть тут поспокойней мне будет.

За ужином Генка еще раз рассказал, что ему в военкомате сказали:

– Выдали приписное свидетельство, сказали, чтобы никуда не исчезал, в апреле могут забрать. А куда? Сами еще не знают.

Уснули мы с братом не скоро, многое надо было друг другу рассказать. Он рассказывал о своей жизни, делился со мной своими планами на будущее, я же рассказывал о том, что планируем мы с пацанами. Я потихоньку подводил его к необходимой мне теме, наконец, решился и стал "лапшу" ему на уши вешать:

– Ген, ты представляешь, мне стали вещие сны сниться. Нет, ты не смейся, ну не вещие, может быть, но настолько правдоподобные и настолько яркие, что мне даже как-то не по себе становиться, и самое главное на утро они не забываются. Хочешь, я тебе расскажу, какой сон я про тебя видел?

– Ну, давай, интересно же на ночь сказки послушать, мне давно уже никто не рассказывал. Бабка кстати сны хорошо отгадывает, был сегодня у них, жалуется, что не ходишь к ним, забыл их совсем, не хорошо Калям, они тебя любят. Ну ладно, что там ты хотел рассказать?

– Видимо этот сон был у меня в связи с ожидаемым твоим приездом. Приснилось мне, что мы тебя проводили в армию, и ты попал на Дальний Восток, где-то около моря, попал ты в морскую пехоту, где дослужился до главстаршины, тебе предложили пойти на курсы младших командиров и потом продолжить службу уже офицером. У тебя там была девушка, она тебя очень любила, ты вроде тоже ее любил и пообещал на ней жениться. Но ты решил вперед съездить домой, повидать всех родных и друзей, а уж потом вернуться к ней, она поверила. Ты даже ей предлагал поехать с ним, но она не могла, так как сдавала экзамены в институте. Приехав домой, ты с ребятами загулял, Зинка от тебя не отходила ни на шаг и в пьяном угаре ты на ней женился. Естественно, ехать куда-то ты уже не собирался, устроился на работу. Через некоторое время тебе позвонили родители той девушки и сказали, что она наложила на себя руки, и что они винят в этом тебя, и прокляли за это. Через неделю ты на работе попал в аварию и погиб. Вот такой сон.

– Да…, брат, ну и сны у тебя, жуть какая. Да фигня все это. Если во всякое дерьмо верить, то и в самом деле вляпаешься в дерьмо.

– Не знаю…. Дерьмо это или что-то другое, но постарайся хотя-бы с девушкой не повторить этот сон. А вообще будет лучше, если не станешь так делать, как в этом сне и тогда может, не умрешь так рано.

– Да брось ты, глупости все это! Хотя уж больно реально все выглядит, надо будет с бабкой поговорить, пусть она скажет, где правда, а где чушь.

– Ген, я понимаю, что это только сон, но пообещай мне, если ты действительно попадешь служить на Дальний Восток в морскую пехоту, то ты не станешь повторять, то, что я увидел во сне. Обещаешь?

– Ну… не знаю, видно будет.

– Ты главное не забудь. У меня потом еще про тебя был один сон. Рассказать?

– Что-то у тебя сны какие-то беспокойные. Ты и про других тоже видишь?

– Да, про своих друзей кое-что видел, но не стал им рассказывать, а то чего доброго подумают про меня нехорошее. Но сны тоже очень реальные и правдоподобные.

– Понятно…. Ну давай второй сон про меня расскажи.

– Да, в общем, он почти такой-же, как и первый, только ты принял предложение пойти на курсы младших командиров, остался в армии, женился на этой девушке. У тебя родились двое мальчиков. Короче, жил ты долго и счастливо. Мне этот вариант понравился больше, я думаю, что и тебе тоже. Как это не нелепо выглядит, тем не менее, это предупреждение и тебе к нему надо прислушаться, на мой взгляд, это очень серьезно, и для тебя, и для меня, и для мамы тоже.

– Ладно, будем посмотреть, как говорится. Предупреждение или нет, будет ясно, если начнутся совпадения. Ты знаешь, у меня есть кое-что, о чем может быть, не стоило, и говорить тебе, но я смотрю, ты здорово повзрослел и рассуждения у тебя я бы сказал как у взрослого, хоть мать и утверждает обратное. Поэтому я хочу тебе кое-что показать.

Гена вышел на улицу и через некоторое время вернулся, неся какую-то коробочку.

– Вот смотри – и он стал открывать железный сундучок.

То, что я увидел, произвело на меня впечатление, видимо брат на это и рассчитывал.

– Я это нашел, не подумай, что кого-то ограбил, кстати, никто не видел когда нашел все это. Эти безделушки так и лежали в этой шкатулке, и раскопал я ее в сгоревшем доме. Нас тогда послали разбирать старый дом, который сгорел вместе с хозяином. А дом стоял почти на территории управления, в котором я работал, ну и нас как "салаг" послали разгребать этот мусор, там я и наткнулся на эту шкатулку, хорошо, что она железная, не сгорела, и внутри почти все сохранилось, Я не стал ее показывать ребятам, просто перепрятал, а вечером забрал. А потом когда открыл…, глаза на лоб полезли, никогда не видел столько золота. Теперь вот и не знаю, что со всем этим делать. Отдавать в милицию…, думаю, не стоит, продать кому-то…. Есть у меня знакомый барыга, но вряд ли он купит такое количество. Короче ума не приложу что делать.

Пока он рассказывал, я перебирал найденное братом сокровище и вспоминал, было это в той реальности или нет. Во всяком случае, мне об этом ничего не известно. Может это уже изменения в этой реальности, я уже успел здесь что-то сделать и как-то повлиять на ход действительности. Нет, вряд ли, я же еще ни каким образом не изменял ничего, только разговоры и небольшие подвижки, ну может и не большие действия. А может просто мое внедрение уже элемент изменений и альтернатива той действительности?

– Ты что молчишь? – Брат толкнул меня рукой, выводя из ступора. – Так что нам делать со всем этим? Я что-то ничего пока придумать не мог, и посоветоваться не с кем, Может пойти к Венику, ну к барыге, который скупает краденое. Я с ним давно знаком, мы ему всегда скидывали хабар. Да нет, ты не думай, что мы действительно кого-то грабили, ну иногда, правда, воровали на барохолке с прилавков.

Я задумался. Действительно, куда с этим идти? Сдавать государству? Уже поздно, никто нам не поверит и еще за сокрытие могут Генку привлечь к ответственности, продать этому барыге, вряд ли он купит такое количество, нет у него таких денег, а глаза наверняка завидущие, можем ни за что пропасть. Не сталкивался я с такой задачкой ни разу, но что-то надо делать с этим. А может пока спрятать и ждать когда в стране пойдут изменения, там с этим золотом будет намного проще. Это же, сколько нам будет лет? Сейчас – 1959 год, изменения начнутся в 1990 году. Да… вопрос серьезный!

– Ген, что делать, так вот сразу не решишь, Надо этот вопрос изучить. Самое главное, чтобы все это не было ворованным и не числилось в розыске.

– Калям я точно говорю. Нашел все это, ни у кого я не воровал, да ты посмотри сам, тут все старинное, такого в магазинах нет.

Я понимал, что это не новодел, так как мне приходилось сталкиваться с золотом раньше, и, видя то, что было в этой коробке, я мог с уверенностью отнести это к старинным вещам, тут даже несведущий в этих делах человек, увидит.

– Интересно? А кто этот хозяин, ну тот, который сгорел, ты не в курсе?

– Да старик какой-то, жил один, так и сгорел почти весь. Да я и не интересовался особо, хотя разговоры конечно были.

– Что за разговоры?

– Ну, якобы работал раньше, толи в милиции, толи в органах. Во всяком случае, хоронили его люди с милиции. У него родных никого не было, кстати, мы и могилу ему копали, заставили нашу управу на себя это взять, а мусора отвозили на кладбище. И все, больше об этом я ни чего не знаю. Да может, старик о кладе и не знал ни чего, кто-то раньше заныкал, еще после революции, вещи-то старинные, ты сам посмотри. Хотя откуда тебе все это знать, ты и золота настоящего ни разу не видел.

– Как знать, как знать, Может, и не видел, зато описание читал и на картинках смотрел. Вот ты, например, знаешь, что старинное золото имело пробу совсем не такую как сейчас? Вот смотри – я взял кольцо – видишь тут, выбито клеймо, женская голова и цифры "56", а рядом "АМ" это инициалы мастера, именник называется, а вот этот браслет имеет пробу "750" и тоже женскую голову в кокошнике. Эти клейма и пробы применялись еще до революции, а камни я определять, конечно, вообще не могу, тут ты прав, ну разве только приблизительно. Вот на кольце, похоже на бриллиант, тот, что посередине, а по краям зеленые изумрудики, а вот на серьгах видимо сапфиры синенькие в окружении толи бриллиантиков, толи циркония. Все это определяется специальным пробником, сколько карат в камнях тоже определяется специальным прибором. Так вот, на глаз, могут определить опытные ювелиры, ну и цены тоже они. Твой барыга вряд ли сможет, ну и на что он нам нужен? Что бы "секир башка" тебе сделал, ведь тут на кругленькую сумму тянет, даже не профессионалу понятно.

– Ну и что ты предлагаешь?

– Я думаю, что все это пока надо спрятать, ну разве только немного оставить, то, что сейчас можно продать без проблем. Ну, вот например цепочки. Сколько их тут? Ага, три тонкие и три толстые. Вот их мы и оставим, одну маме подаришь, ведь ты же не забыл что у нее скоро день рождения, одну толстую и одну тонкую отнесешь к своему барыге, а остальные пока я спрячу. Будет нужда в деньгах у тебя или у нас, попытаемся, если сможем, продать. Пойдет? Или у тебя другие есть предложения?

– Ты знаешь, если бы я тебя не знал, то подумал что передо мной какой-то деляга сидит. Все-то ты знаешь, все понимаешь, на все есть ответ. Умный у меня, однако, брательник, а мать говорит дурак дураком и лентяй к тому же.

– Наверное, она права, и мне действительно "дурака" хватит валять. Вот увидишь, я стану скоро совсем другим, я стал себя чувствовать намного умнее. И не в смысле знаний, а как бы стал богаче опытом жизненным. Даже тебе советую как жить надо и что делать. Ты не обижаешься на меня за это? Ты пойми меня правильно, я не пытаюсь что-то тебе навязывать, я просто говорю то, что думаю. А принимать это или отвергать…. Извини, но тут ты сам.

– Да…, интересный у нас с тобой разговор, но ты знаешь, я доволен. Я ведь тоже уже не такой, как раньше был, завихрений у меня хватает и сейчас, и не факт что дальше у меня все будет тип-топ, но то, что я не стану вором или тем более убийцей, это точно.

Мы оба замолчали. Гена вышел в сени покурить, а я стал по новой перебирать то, что было в этой золотой табакерке. Сортируя изделия, я пытался хотя бы приблизительно прикинуть, что мы имеем. Я неплохо разбирался и в золоте, и в камнях, хотя и мало имел с ними дел, но знал наверняка больше чем брат. Я естественно не стал это брату показывать. Ни к чему афишировать мои знания. Но вот каким образом можно всем этим добром воспользоваться здесь, в это время, я представления не имел. Знаю только что в настоящее время иметь такую кучу золота опасно и сверкать им перед глазами людей не надо.

Продолжая перебирать "богатство" мне через некоторое время стало ясно, что брат стал нечаянным обладателем довольно таки нехилого по нынешним временам "состояния", выраженного в виде десяти золотых монет десяти рублевого содержания дореволюционной чеканки, десяти монет пяти рублевого содержания. Наличие двуглавого орла с одной стороны монет и профиля царской головы с другой это подтверждали безоговорочно. Четыре кольца с камнями, три браслета, две подвески с камнями, три кулона с камнями, три пары сережек и тоже с камнями, шесть цепочек и две броши, все это великолепие, несомненно, стоило больших денег. Только продать все это мы вряд ли сможем без связей и знакомств в этом бизнесе. Ну, цепочки, действительно можно потихоньку продать, и то большой вопрос, а не возникнут ли вопросы у милиции. Очень выборочно надо относиться к покупателям, придется поискать таковых. Будь я взрослым, это не было бы столь подозрительным, и проблема была бы решена. А так попробуй, докажи, что не спер у кого-то.

Несомненно, эта шкатулка принадлежала какой-то семье, которая спрятала свои драгоценности от суровой действительности времен революции, и как видимо не смогли в дальнейшем воспользоваться своими сбережениями. По каким причинам, нам уже не узнать. Сгоревший человек, по-видимому, никакого отношения к драгоценностям не имел и то, что они не пропали, счастливая случайность.

– Ну что, рассмотрел безделушки? Куда будем это девать? Я лично не знаю, что с ними делать – вернувшийся брат присел на свое место и тоже стал перебирать содержимое шкатулки.

– Сколько все это стоит сказать очень трудно, это, как я уже сказал, только специалист сможет определить и то не всякий. Но, на мой взгляд, очень дорого, и покупателей найти сейчас мы не сможем, поэтому я думаю, что тебе нужно спрятать все это до лучших времен. Они хлеба не просят, как лежали до сих пор, так пусть и еще полежат. Я же постараюсь изучить этот вопрос досконально, чтобы в дальнейшем можно было пользоваться безбоязненно и с пользой. Сейчас если и удастся что-то реализовать, то все деньги уйдут "на ветер". Ведь так? Так! А вот когда у тебя будет семья, то деньги пойдут во благо, и не появится желание все пропить и прогулять. Поэтому пусть где-то полежат пока, как говориться "на черный день". Только желательно чтобы об такой "захоронке" знали, как минимум, и как максимум, только мы с тобой вдвоем, а то не дай бог кто-то не доживет из нас, как это случилось с предыдущим владельцем. Согласен?

– Да. Я думаю, что это правильный вариант. Я чем дольше с тобой общаюсь, тем все больше и больше удивляюсь. Ты прямо какой-то маленький старичок – мужичок. Все-то знаешь, все понимаешь, на все у тебя есть ответ и совет. И когда ты успел всего нахвататься? Прям, завидно мне становится, почему я не такой.

– Ты не такой, ты другой, и у тебя другие достоинства есть. Ты их не видишь и не знаешь даже, что они у тебя есть. Со временем они у тебя сами проявятся, главное идти по хорошей дороге, не сворачивать налево.

– Ты сейчас как наш дед говоришь. Тот тоже мне все время талдычит: "Генка, возьмись за себя, не сворачивай влево, иди по верной дороге" – по какой верной дороге, где она, ни фига не понятно.

– Ну, наверное, мы имеем в виду что ни к чему тратить свое время на никому не нужные пьянки, драки и утверждения себя "крутым пацаном". Крутизна придет сама по себе, если сможешь встать на ноги, и никто не сможет тебя столкнуть. Я это тоже недавно только понял. Надеюсь, что это у меня останется навсегда. Я ставлю перед собой большие цели, и буду стараться их достичь. И тебе советую это принять к сведению. Хоть ты и старший брат и для меня непререкаемый авторитет, но все равно ты меня иногда слушай, а уж делать или не делать, как я советую, решать только тебе.

Мы еще долго говорили на разные темы, Я понимал, что брату надо выговориться, и что ему очень трудно быть "взрослым", и на виду у других строить из себя крутого парня, которому и море по колено, и не боится то он ничего, и ни кого. Но передо мной сегодня был просто МОЙ брат, которого я в той жизни так и не успел узнать и понять. Только одно мне было известно. Он меня любил!

На следующий день мы с братом спрятали шкатулку. Спрятали в лесопосадке, закопав под деревом, предварительно завернув в толь, чтобы не отсырела от влаги. Я пообещал присматривать за этим местом и без его разрешения ни чего оттуда не брать. Барыга Генкин, как я и думал, долго "пытал" его на предмет неожиданного появления столь дорогих вещичек и желал, чтобы если есть что-то еще подобное, то обязательно показал ему, а уж он не обидит и цену даст хорошую. Тем не менее, в наглую, за цепочки дал ровно половину цены, но Генка, как я ему и советовал, не возникал и сразу согласился, сославшись на призыв в армию и на необходимость сделать отвальную.

Матери он подарил цепочку за обедом:

– Вот, мама, это тебе мой подарок на день рождения, раньше я не мог дарить тебе подарки, а сейчас…, как-никак работаю.

Это надо было видеть. Мать сначала покраснела, затем побледнела, сказать ни чего не может, а потом расплакалась.

Мы кое-как ее успокоили, а она сквозь слезы:

– Ну, спасибо сынок, никак от тебя не ожидала. Думала, что ты меня не любишь, ведь не один раз тебе от меня ремнем доставалось, и ругала тебя, и в этот долбанный интернат тебя с моего согласия отправили. Я уж думала, что совсем тебя потеряла, а ты мне такой дорогой подарок…. – И она снова залилась слезами. Да и все сидящие за столом вытирали незаметно повлажневшие глаза.

Генка, разволновавшись, не знал как себя дальше вести и что делать. Потом полез в карман и достал деньги:

– А это вот на проводы, тут, правда, не много, нам почти всю зарплату облигациями выдавали, но я все равно понемногу откладывал, на небольшую вечеринку, наверное, хватит.

– Хватит, хватит, мать все деньги, которые ты присылал, тоже складывала, да и продуктов своих у нас еще хватает, Так что погуляем на славу. А облигации ты тоже матери отдай, у нее сохранней будет, да и если выигрыш выпадет, она сможет получить, ведь золовка ее в банке работает и за облигациями та смотрит. У нас, их много уже накопилось.

Отчим, как всегда, не реагировал на сопли и слезы. Для него, крестьянина, главное получить, что-то материальное, а переживания и слезы потом. Да и не мужское это дело слезы лить, не сентиментален был, вернее, просто не доходили до его сердца чувства.

Спать легли поздно. Пока решали, кого позвать на проводы, пока обсудили, что приготовить на стол, время и прошло. Я молча слушал своих родных, смотрел на них и предавался мечтам. Надеясь, что мне поможет мой опыт и знание прожитых лет в предстоящих годах, я строил планы на ближайшее будущее, где достойное место отводил своей семье. Плохо только, что этот период моей жизни я помню довольно таки смутно, так только, основные вехи истории, и то неточные. Знаю, что сейчас правит Хрущев, который сменил Сталина и сыграл на его отрицательных качествах, утверждая свою политику. Где-то в 1964-ом году его отстранят от власти, но за время нахождения на вершине он успеет натворить много и хорошего, и нехорошего. Делая свою политику, он, наверное, истинно верил, что творит добро. Во всяком случае, в своих воспоминаниях хотя и говорил о своих ошибках, но был уверен, что иначе и нельзя было.

Ну и ладушки, нам от этого ни холодно, ни жарко. Я в советники к нему явно не попаду, и изменить что-то мне не по силам. Поэтому нужно использовать то немногое, что я помню, в своих "корыстных" целях.

Вот кстати, разговор коснулся об облигациях. В свое время, когда в 90-е годы произошел дефолт я тоже "попал", как и многие жители, бывшего СССР на деньги, и мне пришлось немного покопаться в справочниках и попытаться разобраться в происходящем. Тогда мне и попались материалы по денежной реформе 1961- го года и выступление Хрущева, где он сказал о переносе выплат по всем займам на далекое будущее, что совершенно обесценило облигации, которых у народа было великое множество и которыми люди в последующем обклеивали туалеты.

Значит, нужно все облигации, которые на руках моей семьи каким-то образом перевести в деньги. Но для этого нужен знающий человек, который знает, как можно это сделать. Вот отчим, что-то там говорил о маминой золовке, которая работает в банке. Видимо, нужно с ней поговорить на эту тему, и узнать, что можно сделать.

– Ну да, станет она говорить с каким-то мальчишкой о чем-то серьезном. Н-е-е-т, тут нужен подход, нужно что-то, что будет ей интересно. Может опять про сон впехерить. Не знаю, не знаю…. Надо еще как-то встретиться. Оп-п-па, а проводы разве не причина?

Не откладывая в долгий ящик, я решил сразу же уточнить:

– Мама, мама, ну мама же – мать, увлеченная обсуждением, что приготовить на стол, ни чего не слышала, и мне пришлось ее похлопать по плечу.

– Что такое, что ты хочешь?

– Золовка твоя, что работает в банке, тоже придет на проводы?

– Это Тонька, что ли? Конечно, придет, они с Костей всегда к Генке хорошо относились. У них-то своих детей нет, вот и привечают, и тебя, и Генку. Тем более папку твоего они любили, сестра же, даже предлагала отдать на воспитание Генку. Но я, ее послала, куда подальше, но все равно отношения у нас с ней хорошие. Она не плохая баба, детей вот только нет. Так что обязательно нужно позвать, а то и обидеться может. А ты-то с чего вдруг о ней вспомнил?

Я пожал плечами – Да так, что-то вспомнил.

Итак, нужно думать разговор состоится. А что у нее нужно узнать? И я стал думать, каким образом построить разговор с моей теткой.

Глава 5

Незаметно наступила настоящая весна, сошел снег, лед на реке вздулся и вот-вот должен начаться ледоход. Маленькая речка возле поселка разольется и превратится в большую и грозную реку.

Генку провожали десятого апреля. За этот месяц он помог отцу поставить новый забор, я тоже иногда участвовал, но времени у меня свободного было мало. Тренер действительно устроил всех нас в группу продленного дня, и теперь мы с восьми утра до позднего вечера находились при школе.

Тренировки проходили три раза в неделю всего, но нам их хватало с лихвой, тренер относился к своему делу серьезно и гонял нас не слабо. Но, тем не менее, из наших ребят, никто пока не сбежал. Чуть было не выгнали Сухаря за двойки, но мы уговорили Федотыча, что присмотрим за ним и поможем с занятиями, тем более времени прошло всего ничего и сразу ни у кого не получится стать отличником. Тренер согласился с нами, сказав при этом, что не требует, чтобы мы стали отличниками. Он, мол, хочет только, чтобы не было двоек.

Я за этот месяц тоже продвинулся в учебе. Не стал еще отличником, но, тем не менее, ниже четверки на уроках не получал. Учителя в шоке. Не могут понять, как это из такого "дурака", каким они раньше меня видели, мог появиться неплохой ученик, который и сам стал учиться несравненно лучше и своим друзьям еще помогает, да и дисциплина на высоте. Раньше частенько приходилось разбираться в потасовках и драках сего ученика, а сейчас почти забыли об этом. Да, действительно, после драки, которая произошла сразу после каникул, уже никто к нам не приставал. А дело было так….

Нас, по договоренности нашей квартальной, по утрам стал отвозить на автобусе, по пути на работу, отец Давыда, а вечером когда мог, забирал. Вот и в первый день после каникул нас привезли на автобусе, все это отметили подкалыванием и шутками. Мы тоже в долгу не оставались, но как-то так получилось, что вышли из автобуса как раз перед нашими постоянными недругами, то есть выселскими ребятами. Обычно в школе они не затевали драк, но сегодня были настроены весьма воинственно. Видимо их настрой зависел от присутствия одного из главарей этой шайки – лейки, которого вскоре должны были забрать в армию. Хоть и был он намного старше других, но общался с пацанами с удовольствием. Видимо испытывая потребность над кем-то верховодить, он нашел свою нишу и чувствовал себя кем-то в роли князька. Тем более год отсидки в детской колонии, придавали ему ореол крутого урки, и ребятам выселским приходилось ему и еще одному такому же балбесу подчиняться. В их группировку входило где-то около 15-20-ти ребят примерно нашего возраста. Вот у нас с ними и происходили постоянные драки и стычки.

Присутствие этого придурка и сыграло свою роль. Выйдя из автобуса, мы оказались лицом к лицу с ними и они явно не желали давать нам дорогу. Естественно и мы не желали показывать свой страх перед всей школой. Кто первый начал, я так и не заметил, но через секунду все сцепились друг с другом. Автобус уже укатил, учителей не наблюдалось, и остановить драку было некому. Я внезапно оказался перед князьком и поймал себя на мысли, что могу еще раз схлопотать по носу. Видимо от страха за повторение подобного и явного преимущесва противника я непроизвольно вспомнил уроки рукопашного боя и произвел ряд ударов, которые, в общем, и не требовали большой силы, но которых мой противник явно не ожидал от какого-то шкета. Я кинул в него свою сумку, и когда он не произвольно ее поймал обеими руками, врезал ногой по голени, прямо под коленку. Это было очень больно, я это успел даже заметить по его лицу и вытаращенным глазам. Сунув кулак куда-то вверх, я, как ни странно точно попал, куда и метил, точно в горло, затем, сместившись с разворотом на 180 градусов влево, я врезал стопой по ноге и сразу же ушел ему за спину, откуда и наподдал в позвоночник раскрытой ладонью, тем самым придавая ускоренное движение – падение. Встать самостоятельно он уже не смог, да мы и не стали смотреть, что там было дальше, рванули хором в открытые двери школы вместе с остальными учениками, звенел звонок, оповещая о начале четвертой учебной четверти.

Наши недруги пытались в дальнейшем отловить нас поодиночке, но я заранее предвидя это, наказал ни в коем случае не уходить из школы самостоятельно, ждать всех. И предупредил нашего уважаемого водителя автобуса Семен Васильевича, что если он не будет забирать нас вечером, то может получиться, что его сын будет инвалидом и явно не по нашей вине. Отец Давыда проникся, и каждый вечер ждал нас всех у школы на своем драндулете. На своем "пазике" он развозил работников своей автобазы по домам и как раз успевал заехать за нами. График работы у него был свободным, автобус ночевал у него дома и он мог как-то даже калымить. С нас он брал как со своих, по пять рублей с носа в месяц, а набиралось детишек человек под двадцать, то есть на бензин ему хватало, вернее на хлебушек, так как бензин он заливал на своей автобазе бесплатно.

Поэтому выяснить отношения, у выселских, сразу никак не получалось и мы могли спокойно заниматься учебой и тренировками.

Трудности у меня были только с изучением немецкого. Мне и в той жизни он давался с трудом и сейчас тоже не в радость. Многие тексты приходилось учить наизусть, я уж не говорю про правила, те не только надо учить, но и понять их нужно. Но все-таки полученный запас знаний меня выручал, учеба в школе меня не напрягала, и у меня даже находилось время, чтобы помогать своим друзьям.

Ребята с недоумением и любопытством расспрашивали меня о таких изменениях произошедших со мной, особенно после драки.

– Ты где научился так драться – начал Вилян – что-то мы раньше не замечали за тобой особого умения, вроде как все был. А сейчас погляди-ка, и драться умеет, и учиться стал хорошо, и с взрослыми поговорить может. Тебя что, подменили, или мозги новые вставили?

Да прямо скажем, интуиция у парня… а может его феномен уже работает, он то об этом еще не знает, а оно прет само по себе и он чувствует во мне что-то непонятное действительно чисто интуитивно. Вот экстрасенс херов. Надо с ним перечирикать на эту тему, а то, как бы поздно не было, да и с Юрким тоже. За два года у них наверняка появились зачатки паранормальных способностей, но они-то об этом даже не догадываются, да какой там догадываются, они об этом и не слышали даже. Это вам не трехлетние дети 21-го века, которые спокойно разговаривают по мобиле и играют в компьютерные игры на компьютерных приставках. Здесь только-только появились телевизоры, и хорошо, если парень хоть чуть-чуть разбирается в радиоделе и может починить радиоприемник. А тут вдруг непонятные глюки, так и в дом хи-хи попасть можно. Нет, надо поговорить обязательно.

Насколько я помню, пацаны ко мне всегда относились немного со страхом. Ожидать от меня ненормального поведения – это было в порядке вещей и ни кого не удивляло. Да это и понятно. Не было ни одной драки в нашем сообществе, где я бы не участвовал, не было ни одного мероприятия, где я не был бы зачинщиком и организатором. Только одно то, что я на спор прыгнул в речку с берега высотой не менее 15-ти метров, правда при этом чуть не обосрался, уже говорит само за себя. Ведь никто больше не осмелился повторить прыжок. И так во всем. Из меня прям, какой-то черт лез, и не давал жить как все живут. Странно только, куда все это потом подевалось, откуда безразличие появилось?

И все-таки нужно себя контролировать. А может наоборот? Ну и пусть таращатся на меня как на шизика, со временем привыкнут к моим странностям, и уже мне не надо будет маскироваться. Наверное, так и поступлю. Во всяком случае, хуже не будет. В психушку не потянут, это точно. Странностей хватает у многих. Вот и у меня есть свои тараканы.

Тренер тоже удивлялся моим успехам и стал поговаривать, что у меня несомненный талант, и я могу стать неплохим боксером. Откуда ему знать, что я и раньше занимался, пусть не боксом, но драками без правил точно увлекался и даже учил своих подчиненных рукопашному бою. Чего стоила только та информация, что я получил за свою долгую жизнь. Поэтому я не удивлялся своим успехам. Даже в моем нынешнем теле 13-ти летнего мальчишки эти навыки проявлялись, мне только нужно его привести в надлежащий вид. Времени вроде для этого много, но в тоже время как его мало, оказывается, было, когда на рубеже семидесятилетнего возраста оглядываешься на пройденный путь. Поэтому будем заниматься и, причем, с упорством и не прерываясь.

Федотыч иногда меня останавливал:

– Ты парень полегче, полегче, эти приемчики хороши в драке на улице, а здесь тренируются будущие боксеры классическим приемам, и внедрять в мои тренировки ваши навыки уличной драки я не позволю. Но все равно молодец, инициатива и неожиданность и в боксе необходимы, – а потом отводил в сторонку и интересовался – тебя кто учил этим приемам?

– Да никто не учил, само по себе выходит, наверное, природное.

Тренер только головой качал и смотрел на меня испытующе.

– Да, что-то в тебе есть, но у нас бокс, а не драка и применять такие приемы нельзя. Договорились?

Поэтому мне, как и другим приходилось учить и боевое положение кулака, и боевую стойку, передвижения и боевые дистанции, то есть все то, что относится к технике бокса.

Сейчас мы отрабатывали технику ударов руками. Мне нравилось, как нас тренирует Федотыч. Начинал с построения, затем минут десять рассказывал теорию, на более опытных парнях показывал, как надо выполнять эти движения и уже, затем, разбив на пары, контролировал выполнение нами этих приемов, стоек и подвижек. Много внимания уделял нашему физическому развитию:

– Без хорошо натренированного и физически развитого тела никакого бокса не получится, Надо чтобы все участки тела были готовы для ударов, иначе будете ходить постоянно с синяками.

Синяки все равно были, мать Табака даже хотела запретить ему посещение тренировок, но мы хором ее уговорили и пообещали, что со временем синяков не будет.

Как ни странно ребята с удовольствием ходили на тренировки, постепенно втягиваясь в этот ритм жизни.

Тренировки были три раза в неделю, а три дня, вернее вечера, у нас были свободны. Продленка была до шести, мы успевали за полдня выучить все уроки, при этом учились помогать друг другу, я постоянно толкал ребятам необходимость оказания помощи и взаимовыручки, показывая пример на себе. Успехи в учебе стали через некоторое время заметны, и завуч настояла, чтобы была организована еще одна группа продленного дня, куда перевели учеников с 1 по 4 классы. В нашей группе остались ученики 5-7-ых классов, где-то человек 25. Только присутствие в классе нашего классного руководителя "Витюли" способствовало тому, что мы там могли заниматься. И все равно было шумно. Витюля же был в школе преподавателем по физике, классным руководителем 6-го класса и руководителем струнного оркестра. Он был неплохим музыкантом и играл, чуть ли не на всех музыкальных инструментах, ну может, кроме духовых.

Его струнный оркестр в начале года вроде, как и работал, но затем все ребята заскучали, и кружок сам по себе распался. Поэтому он очень обрадовался, когда я обратился к нему с просьбой принять наших мальчишек, которые прям таки "горят" желанием научиться играть на балалайке и даже тот факт что уже скоро конец учебного года его не остановил от согласия заниматься с нами музыкой.

Ребята, правда, еще не знали, что они очень хотят научиться играть на струнных инструментах. Но я помнил основное армейское правило воспитания солдат, "чем меньше свободного времени у солдат, тем крепче дисциплина". Думаю, что и к моим друзьям это вполне подходит. Три оставшихся свободными вечера необходимо было чем-то заполнить, все равно автобус заезжал за нами не раньше восьми вечера, а болтающиеся ребята по школе без дела нервировало наших учителей.

С трудом, но все-таки я уговорил ребят пойти на эти занятия. Самым убедительным аргументом стало то, что они смогут научиться играть на гитаре, а это явно выделит их из толпы и заставит девчонок смотреть на нас по-другому. Гитара была в моде. Меня активно поддержал Юрка Савельев:

– Ребята! Это нам всегда пригодится. Конечно, поначалу будет трудно, даже не интересно, и не у всех будет получаться. Но после того как изучите ноты и инструмент вы себя не узнаете. Будете даже дома играть под настроение. А представьте себе, какими глазами будут девчонки смотреть на вас!

Так что мы стали еще и музыкой заниматься. Правда, все хотели учиться играть только на гитаре, но их у нас в оркестре всего две было, Витюля постарался всех успокоить:

– Ребята, вы все будете играть и на гитаре, и на мандолине, и на балалайке, но только в том случае если будете ходить на занятия постоянно. Это умение возможно только при вашей усидчивости и постоянных тренировках, и успехов можно добиться, как и в вашем боксе только при желании, совмещенным с постоянными занятиями.

Преподавал он, как и физику легко, ненавязчиво заставляя всех мыслить, а не только заучивать правила и теоремы, также как и ноты. Все это преподнося с долей юмора и с шутками. Поэтому мы с удовольствием продолжали эти занятия, и никто не хотел покидать их. Мне даже было удивительно, почему другие не задерживались и уходили из кружка. Видимо повлиял тот факт, что у нас уже была сплоченная группа, и никто из ребят не хотел отделяться и выглядеть слабее, чем другие.

Глава 6

Проводы брата прошли при наличии большого скопления народа. Были, и друзья, и родственники, и соседи, маме пришлось покрутиться нехило. Хорошо, что соседи такие дружные, без всякой просьбы бросались помогать, да и мы, мальчишки, тоже не отставали, как могли тоже старались помочь.

Вечер прошел шумно, было весело, и все остались довольны. Самогонка, которая у мамы не отличалась от коньяка, пошла на ура, я уж не говорю о закусках и горячем. Чего-чего, а этого у мамы не отнять, умеет она готовить. Я ухитрился поговорить с тетей Тоней, насчет облигаций. Она меня немного просветила по этому вопросу:

– Не понимаю, чего это тебя заинтересовало, да и не знаю всего по этим облигациям, но все равно послушай. Займы делает государство у населения вроде как по их согласию, но получается как бы добровольно принудительно. При выплате зарплаты автоматически у людей отчисляют сумму на облигации, хочешь ты этого или не хочешь, все равно часть зарплаты идет на это дело. Облигации имеют срок выплаты и выкупа. Раз в три месяца печатаются в газетах номера и серии облигаций, которые подлежат выкупу по их нарицательной стоимости, а также выигрышные номера. При этом учитываются название займа, номер облигации, номер серии и номер разряда каждой облигации. Так что следи за прессой, но можно придти в любую сберкассу и попросить, чтобы посмотрели твои облигации на предмет выигрыша, но за плату конечно. Вот коротко и все что я знаю. Доволен?

– Теть Тонь, а можно все облигации сразу сдать и получить деньги?

– Нет, конечно, а то все бросились бы сдавать, но они могут использоваться как те же деньги, особенно это процветает в деревнях. У них-то трудодни вместо денег, а за определенные работы по дому с наемными рабочими расплачиваются облигациями по их нарицательной стоимости, да и в городе тоже такое бывает. В магазинах на них не купишь ни чего, ну а между собой иногда бывает, расплачиваются ими как деньгами.

– Ну, а если очень надо, можно обменять и положить на сберкнижки?

– По закону нельзя. Даже если кое-кто и может сделать подобное, все равно не станет. Мелочью заниматься, смысла нет, а за крупное дело, можно и огрести немалый срок. А вы что, хотите обналичить облигации?

– Да, хотим, и тебе советую. Ты что не слышала разве, что все займы, вернее выплаты по ним заморозили. Денег у государства не хватает на помощь Кубе, а новый займ делать рановато. Вот и прекратили "гашение" облигаций.

– Ну да, не только слышала, но и изучала, вместе со всеми работниками банка выступление Хрущева на пленуме в 1957 году. У нас в банке с этим делом строго. Секретарь парторганизации всегда с политинформациями каждое утро выступает. Еще даже в газетах не появилось выступление Хрущева на пленуме о переносе выплат по облигациям госзайма, а мы уже принимали меры, как сказал наш директор. Да ему то, что с того, его-то это не коснулось, его больше волновал вопрос о том, что у него отобрали персональный автомобиль. Вот это его возмутило, а то, что рабочие и крестьяне потеряют деньги на невыплате по займам – это ему по барабану.

– Теть Тонь, а ты сможешь обналичить облигации, как говориться по блату, ведь мы же родня. А деньги можно положить на книжку, причем не на одну, а на несколько.

– Зачем? Хотя да, обмен же денег будет. Действительно, люди стали больше на книжку складывать, и не секрет что моментально исчезло с прилавков магазинов все более-менее ценное. Особенно импортные вещи, меховые изделия, фарфор. А ювелирные изделия? Их вообще все смели, сейчас все гоняются за ювелирной продукцией. А вот насчет "обналичить облигации" я тебе могу сказать следующее: – По закону это невозможно сделать, мало того что нельзя, их просто в банке некуда будет скинуть, все дела по гашению займов строго документируются, поэтому и не получится. Но впехерить твои облигации какому-нибудь "недотепе", через кассира, можно запросто. Даже не смотря на то что "гасить" эти облигации прекратили. Но продать можно, это ты правильно поднял вопрос. Я как-то не подумала об этом, теперь попробую провернуть, но ведь делиться придется кое с кем, так что все деньги ты не получишь. Сразу тебя предупреждаю.

– Да я понимаю, нам бы хоть половину получить. Но как-то неудобно будет, ведь обман доверчивых людей получается?

– Ты не об этом думай дорогой мой племянничек, ты думай лучше, чтобы твою тетю, причем любимую тетю. Я права? Вот…. Как бы не замели меня наши бдительные товарищи с ОБХСС. Осведомителей всегда было много, они и у нас, в банке, имеются. А я женщина слабая, поддаюсь на уговоры мужчин, особенно таких вот – и она опять полезла меня целовать. Благо еще, что она была в моем вкусе. Я имею в виду меня – Николая Сергеевича. Да и Колька считал ее, если и не красавицей, то приятной женщиной, это точно.

– А нельзя ли эти облигации как-то на завод какой-нибудь отдать? Сразу кучкой, быстрее ведь получится.

– У вас, что, так много этих бумажек? Небось, еще и довоенные лежат? Хотя в этом что-то есть. Не один ты хочешь вернуть деньги, найдутся и еще кое-кто, кому моя помощь потребуется. Ладно, это мое дело, тут в основном технический момент просматривается, вот этот вопрос техники этой операции и продумать надо. Получится, не получится, там видно будет. Соберите все облигации и мне принесите, да поскорее. Понял?

– Я пошлю отца, пусть он и у бабки заберет все эти бумажки, а уж когда все соберем, то отнесу тебе, а там тетя вы уж сами посмотрите какие можно обналичить, какие нельзя.

– А ты откуда все это взял? Мне как работнику банка положено знать все это, а ты-то, с какого перепугу этим обеспокоился? И почему это ты решил деньги на книжку положить, а не золото, например, скупать.

Я принялся вешать ей "лапшу" на уши:

– Тетя, я хоть в твоих глазах и мал еще, но у меня есть и глаза, и уши, и я, между прочим, научился читать между строк газетных. Да, да, не делай удивленные глаза, я читаю газеты и, причем внимательно. То, что на пленуме 1957 года принято решение отложить выплату облигаций на двадцать лет мог каждый человек прочитать, а вот то, что намечается обмен денег уже не каждый. Ты вот поняла, что намечается обмен денег на другие купюры? – Я не стал ждать, что ответит тетя, и продолжил просвещать ее по этому вопросу. Я очень хорошо запомнил 1961 год и не только по росту рыночных цен на продукты, и по продуктовым прилавкам пустым. Еще и то, что отец тогда предложил матери не выращивать овощи на огороде, а покупать в магазине и продавать на базаре. Не один он сообразил тогда, что так можно получить почти халявные деньги. Цены в магазине фиксированные, а на рынке почти в три раза дороже. И люди берут, считают, что на рынке продукты лучше, да и то, что на прилавках магазинов вскоре стали оставаться только невзрачные на вид продукты тоже отправило людей на базар. Мать тогда резко пресекла его желание спекулянтом заделаться, она считала, что всех денег не заработаешь и лучше синица в руках, чем журавль в небе. Запомнил еще и по такому факту, мой братишка увлекся тогда сбором мелких медных денег. Ему на день рождения подарили большую фарфоровую копилку, в виде свиньи, и вот он складывал в нее копейки, в основном медные, мелкие. Этому способствовали и все его близкие, всегда отдавали мелочь ему. В результате, когда мы после обмена денег вскрыли копилку, то у него в пересчете на новые деньги оказалось около ста рублей. То есть тысяча по-старому. Радости у него было море. Мы тогда все смеялись, что Вовка самым умным оказался и если бы знать, что копейки не будут заменены, то можно было бы накопить и больше чем сто рублей. Вот я и стал просвещать тетю, что может быть, при обмене мелочи повторят, как это произошло в 1947 году, и не станут их менять. Так что если обменять энное количество крупных бумажных денег на мелочь, то вполне можно получить какую-то прибыль.

– Мальчик мой, ты хоть представляешь себе сколько надо такой вот мелочи найти в банке, чтобы хоть что-то получить более – менее весомое? Даже не в килограммах надо считать, в тоннах. Это реально? Конечно, нет. Так что не забивай себе голову подобными глупостями. И вообще, еще ничего не известно конкретно, будет, не будет обмен денег, никто пока не знает. Так что успокойся, давай лучше облигациями займемся. Там тоже не очень большие деньги получатся, но всяко больше чем ничего.

Мы еще немного с ней поговорили, она впечатленная тем, что оказывается ее племянник, соображает в вопросах, которые она считала сложными для ребенка, стала ко мне относиться не как к малышу, а как к молодому человеку с неплохими мозгами. И уже прощаясь, тетка подозвала меня и слегка пьяненькая, полезла ко мне целоваться, а обнимая, шепнула:

– Я тебя поняла, и буду думать, как все это провернуть не заметно. С матерью поговорила, ты ей потом напомни, и облигации все принеси мне. Понял, умненький мой, племяш?

Генку провожали на сборный пункт утром, целой толпой с гармошкой и песнями. Да, так тогда было положено. Что бы служилось хорошо, и помнил о родных, и друзьях.

Половодье продлиться недели три и создаст массу неудобств жителям города, а особенно нашему поселку и его обитателям. Отрезанными от мира, в виде нашего городка, мы будем недели три.

Я еще зимой обратил внимание на озерко возле нашего поселка. Оно обычно дольше находилось подо льдом, и вместе с весенними ручьями и с подземными родниками, которые из года в год увеличивали массу воды, расширяли и берега. Тем самым постепенно превращали в настоящее озеро. Я это помню по прошлой жизни. Оно, в самом деле, стало настоящим озером и если бы не мусор, что вываливали все жители поселка в него, то стало бы хорошим местом отдыха для любителей покупаться и порыбачить. Только для этого надо туда запустить рыбу, и запретить, нерадивым жителям поселка сбрасывать в него мусор, которого за зиму скапливалось порядочно, и получится исскуственно созданная зона отдыха. Ко всему этому неплохо бы немного добавить желания людей довести все до ума, приложив к этому свой труд по благоустройству этого чудного уголка.

Вот я и решил расшевелить, и своих ребят, и их родителей, и попытаться заставить создать что-то объединяющее и сплачивающее жителей нашего поселка. Трудно будет, я знаю это наверняка, людей и так задолбали постоянными субботниками. Тем более у каждого кроме своего огорода есть и дополнительные земельные "сотки", на которых надо суметь успеть посадить все то, что можно потом зимой употребить в пищу, а времени у всех в обрез, ведь все еще и работали на основной работе. Да и у ребят времени свободного почти нет, так что задача почти невыполнимая предстоит.

Земля вокруг озерка в основном пустовала, проглядывались только мусорные кучки и небольшие посадки картофеля, да еще кучи так и не убранного грунта и песка с гравием который использовали для ремонта железнодорожной линии. Площадь свободной земли была достаточно большой, здесь спокойно можно было поместить целый спортивный комплекс с небольшим сквером и цветником.

Я постарался, и на большом ватманском листе бумаги набросал схему будущего спортивного городка, предварительно вместе с моим приехавшим младшим братом, сделав замеры на участке. Братишка принял это за игру и с удовольствием мне помогал.

Затем, выбрав момент, пригласил к себе ребят и, показав эту схему, стал убеждать их в необходимости постройки спортивного городка:

– Скоро будет лето и столь долгожданные каникулы. Естественно всякие кружки и спортивные секции, которые мы посещаем в школе, будут тоже отдыхать от нас. Но нам как-то себя надо поддерживать в форме, а где как не на воздухе. Другого нам не дано. Только при наличии спортгородка мы сможем не только сохранить то, что приобрели благодаря тренеру по боксу, но и улучшить свои показатели. Это, во-первых. Во-вторых: – намного интересней можно организовать свое свободное время. В-третьих: – сделаем беседки, скамейки, можно даже небольшую танцплощадку со сценой, где сами же будем играть музыку, если сможем как-то достать инструменты. Во всяком случае, на баяне Савелий сможет играть. Будет место, где мы сможем вечерами проводить время.

– Во-во, и деньги будем собирать с желающих, как на городской танцплощадке – не замедлил юморнуть Узбек – а на вход поставим деда Ефима, уж он точно никого бесплатно не пропустит.

– А что, ты это хорошо придумал, но он и с нас будет требовать деньги – поддержал шутку Сухарь – а у меня, например денег нет, мамка не даст, Может ты, Узбек станешь за меня платить?

– Зачем мне на шею такой хомут, ты уж постарайся пробиться в музыканты, с них точно не будут требовать денег, а может наоборот им станут платить.

– Ага, как сбацаю на балалайке что-нибудь вроде твиста, вот тут и будет свист и крики: – "Браво, браво, давай еще".

Ребята загалдели, каждый старался что-то добавить в разгорающий спор по поводу предстоящих трудностей в распределении еще не заработанных денег.

– Постойте, постойте! Не галдите! Не надо делить шкуру не убитого медведя. Я так понимаю, что уговаривать вас поучаствовать в создании спортгородка, необходимости нет? Тогда нам с вами надо придумать, как в это дело вовлечь взрослых, ведь без них мы сможем разве только дорожки обозначить и кое-где деревья посадить. Давайте, думайте, и предложения ваши будут услышаны – решил подбодрить своих товарищей.- Постарайтесь только без шуток, вопрос вполне серьезный.

– А что тут думать, каждый из нас способен уговорить своих родичей принять участие в строительстве. Если каждый взрослый по несколько часов поработает на будущем спортгородке, то мы сможем уже через месяц закончить его – категорично заявил Табак.

– Это у тебя родители поймут – возразил Юркий – а мои пошлют меня на три буквы и все. Уговаривай не уговаривай, все равно не пойдут, они ни на какие коммунистические субботники не ходят. Нехер,- отец говорит – на кого-то ишачить без денег, пусть другие придурки ишачат, на меня где сядешь там и слезешь. Так что на моих можно не рассчитывать.

– Ребята, поймите, не обязательно, чтобы все вкалывали с лопатами и граблями, это-то как раз мы сможем и сами. Взрослые нужны, для того чтобы помочь достать или изготовить на своих рабочих местах необходимые нам элементы детской площадки. Такие как качели, перекладину, ну турник я имею в виду, полосу препятствий, горку, те же скамейки, ворота для мини футбола, да мало ли чего что мы не сможем сами сделать.

– Послушай, Семеныч, а ведь мой отец буквально на днях примерно то же самое говорил – встрял Вилян – он еще говорил что скоро, точно не знаю, будет какой-то юбилей у железнодорожников, там будут и с горкома партии. Неплохо было бы, если мы смогли там появиться с пионерским приветствием, глядишь и вспомнят о нашем поселке, и помогут, хотя бы для детей, что-нибудь сделать. Да и он сможет в своем депо все железяки изготовить, если руководство даст добро.

– Во! Это то, что нам нужно! Надо будет с твоим отцом встретиться и уточнить, что сделать нам, чтобы они увлеклись этой идеей и помогли с оборудованием для спортгородка. А для этого тебе обязательно необходимо поговорить с отцом, рассказать про нашу задумку и попросить его устроить все как мы задумали.

Вилян с недоумением уставился на меня:

– А как мы задумали?

– Мы с вами оденемся как на пионерскую линейку. В черных брюках, в белой рубашеночке и с красным бантом на груди, под грохот барабана и вой трубы выходим на трибуну, и стихами приветствуем наших славных предков и их гениальных руководителей.

– Не поясничий, дело говори – перебил меня Санек.

– Нет, а разве я не дело говорю. Так и сделаем, приоденемся, галстуки поглаженные оденем и выступим с приветствием, а потом еще и цветы преподнесем, которые нам заранее подготовят, если отец Виляна договорится с секретарем парткома железнодорожной станции. Да еще все это преподнести как сюрприз.

– И что это даст нам – заинтересованно загалдели уже и остальные.

– Как что? На нас обратят внимание, может даже и с горкома, товарищ, захочет нас увидеть, а мы тут и подкинем им идейку насчет благоустройства нашего города в лице нашего конкретного уголка, то есть нашего поселка, где в основном проживают дети железнодорожников. Я думаю, что получится, только надо заранее все продумать, приготовить все необходимые аксессуары и потренироваться.

– А что такое м-м-м, ну эти сесуары? – с заинтересованным видом спросил Сухарь.

– Аксессуары… это все необходимые предметы для проведения, какого либо мероприятия – разъяснил я.

– Ты нормальным языком говори, а то уже задолбал своим непонятным базаром. Иногда такое скажешь, что без бутылки не поймешь, то ли слово говоришь, то ли материшься – с неодобрением сказал Юркий – не все такие умные тут с тобой разговор ведут.

– Ладно, ладно пацаны, я понял, больше таких шуток не будет, да и не доросли вы еще до них.

– Ага, а ты видимо, хочешь по башке схлопотать – уже сердито проговорил Санек.

– Так, все, хватит болтать! – обратил на себя внимание Вилян, лучше еще раз скажите, что мне сказать отцу?

Я понял, что тут надо серьезно поработать с парнем, а то может все дело провалить. Я отвел его в сторону и стал подробно его инструктировать.

Как я и думал, наша идея пришлась по душе отцу Виляна. Он не только договорился о нашем выступлении, но и успел поговорить с секретарем парткома об оказании шефской помощи нашему проекту по благоустройству поселка и тот вроде бы дал предварительное добро. И обещал поговорить с руководством, тем более что это шло как раз в тему прошедшего партактива города, где одним из главных вопросов повестки дня как раз и было об усилении борьбы за чистоту города и его благоустройстве.

Наш дебют на сцене клуба железнодорожников прошел на ура. К нам даже вышел, второй секретарь горкома, который присутствовал на юбилейном собрании и поблагодарил лично и от имени всех присутствующих:

– Молодцы пионеры, очень выразительно и к месту. Мы это не продумали с местными товарищами. Не так ли Семен Семеныч? – и он обернулся к секретарю парторганизации.

Я решил, что надо закреплять успех нашей миссии:

– Вот именно Семен Семеныч и подтолкнул своих подчиненных, что бы они подготовили все это. А так как администрация станции и депо в частности постоянно нам помогают решать всякие бытовые проблемы то и мы решили поблагодарить их за то внимание, которое они уделяют всем нам. Я не знаю, кто у них дал команду, но нам пообещали, что в этом году в поселке сделают небольшой спортивный детский городок и даже смогут его облагородить. Уже даже прислали бульдозер и самосвал, чтобы подготовить место под будущий спортгородок. Я, почему-то уверен, что без влияния парторганизации тут не обошлось.

Семен Семенович посмотрел на меня, улыбнулся и сказал:

– Наша партийная организация просто выполняла Ваше указание, товарищ секретарь горкома, по наведению порядка и благоустройству нашего города. Этот поселок на особом контроле нашей администрации, и в этом году мы сможем выделить небольшое количество денег для улучшения быта этого населенного пункта и в том числе спортивного городка для детей.

Я решил, что неплохо бы закрепить каким-то образом это обещание:

– Мы пионеры и комсомольцы, проживающие в поселке, решили активно участвовать в выполнении указаний нашей родной партии. У нас каждый взял на себя обязательство не менее трех дней отработать на благоустройстве города, Мы очень хотим, чтобы город стал одним из самых красивых и зеленых в области. И мы вас приглашаем посетить нас через месяц, чтобы наглядно убедиться, что наши слова и слова секретаря парткома с делом не расходятся.

– Тебе сколько лет, пионер? – обратился ко мне секретарь горкома.

– Тринадцать, я учусь в шестом классе в школе N 18, зовут меня Николай Сергеевич Семенов.

– Во как! Ты прям, как солдат рапортуешь. Через год тебя можно и в комсомол принять, если и дальше будешь таким инициативным. Кстати, у нас скоро будет проходить пленум города и района по подведению итогов работы за прошедшую посевную. Я бы хотел, чтобы вы также выступили с приветствием к собравшимся. Как Семен Семеныч подготовишь ребят к этому?

Видя некоторую растерянность, Семен Семеновича я взял инициативу в разговоре на себя:

– Товарищ секретарь горкома это будет для нас большой честью. Мы с удовольствием примем участие. Для нашего города и руководства мы всегда готовы!

И я отсалютовал ему пионерским салютом.

– Ну, что же молодцы! Вот и отлично. А приглашение посетить вас через месяц я принимаю. – И он мне заговорщицки подмигнул, – пошли Семен Семеныч, нас уже, наверное, заждались.

Ребята тоже меня заждались и сразу чуть ли не хором вопрос:

– Ну что? Какие новости?

– Отлично ребята, я думаю, что помощь нам обеспечена, Короче, все довольны и титьки целы. Нам еще даже предоставили возможность напомнить о себе и наших проблемах на более высоком уровне. Администрации станции теперь не отвертеться от своих обещаний. Теперь все зависит только от нас. Куй железо пока оно горячо. Сейчас уже поздно, ну а завтра берем нашу незаменимую квартальную и двигаем сюда. Можно взять еще Петра Петровича с собой, чтобы сразу технические вопросы с администрацией решить, а может его, и поставят решать все наши проблемы. Только я уверен, что с сегодняшнего дня наши проблемы стали и ихними.

Ребята возбужденные и довольные тем, что все получилось, загорелись и стали предлагать, что можно еще сделать для нашего начинания:

– Нужно как-то собрать всех детей и объявить о проведении поселкового субботника по благоустройству, чтобы они в свою очередь оповестили своих родичей и соседей, – предложил Табак – а еще написать объявление, в нескольких экземплярах и развесить по поселку.

– Сделать разметку на участке, чтобы знать, где что будет – добавил Давыд.

– Хорошо бы нам саженцы, где то раздобыть и рассаду цветов – подключился Юркий. – Можно конечно в посадке выкопать, там сейчас много молодняка, но это очень трудоемкий процесс, мы можем и не осилить.

– Все это мы сможем подготовить только после того как взрослые "дяди" решат, что можно сделать для этого и сколько материала на это потребуется – остановил я их предложения.- Юрка, нам с тобой надо к твоей матери подкатиться, рассказать, что мы тут задумали. Ты ей что-то хоть рассказывал?

– Да к ней приходил отец Виляна и они долго на эту тему беседовали, так что она больше нашего в курсе.

– Ну и отлично! Значит, завтра мы с вами и решим, что делать нам дальше. Я в школу и на тренировку не иду, вы там откорячку какую-нибудь придумайте.

Попрощавшись с друзьями, мы с Юрком пошли к его дому. Откладывать разговор с нашей квартальной не стоило. Насколько я помню это выборная должность, которая предполагала определенные льготы и накладывала массу обязанностей, которые нигде не были прописаны, и зачастую ей приходилось решать вопросы напрямую зависимые от городских властей. Вот как в нашем случае. Необходимо решить вопрос о земле, которая будет отведена под спортгородок и чтобы в дальнейшем ее не отторгли под какое-то другое строительство. Как этот вопрос будет решаться я конечно не в курсе. Вот поэтому надо уговорить квартальную, чтобы она его решила. Ну и в дальнейшем ее участие нам очень желательно.

Мне и раньше не совсем понятно было, почему в поселке никаких административных единиц управления не было, кроме квартальной и участкового? Количество домов в поселке за три сотни перевалило, а она как была одна, так и осталась. В наше время любое КСК или другое, какое домоуправление, имело свой штат, а тут всего один человек. Ведь все вопросы решала она, и я бы не сказал, что она с этого что-то имела. Нет, ее это не интересовало, она была выбрана на собрании и приняла на себя массу обязанностей за мизерную зарплату. И только! Очень интересный феномен. Вот к ней я и пошел. Зоя Павловна, уже подготовленная в этом вопросе отцом Виляна, была только "за", и мы быстро наметили план на завтра. И так, необходимый консилиум был подготовлен, осталось только не оставлять в покое администрацию станции и по горячим следам решить вопрос об оказании шефской помощи нашему поселку.

Решение этого дела заняло весь день. Но все решилось к нашему удовольствию, так как мы и планировали. К Семену Семенывичу мы попали с утра, все обговорили, что нам нужно и в каком количестве, затем уже пошли к директору, он был в курсе, и нам не пришлось еще и его уговаривать. Вызвал к себе зама по снабжению и "попросил" решить все вопросы, связанные с нами. Только добавил, что этот вопрос на контроле горкома и не дай бог, если директору придется краснеть за некачественно сделанную работу.

Так как эти земли находились в ведении железнодорожной конторы, то нам не нужно решать этот вопрос с городскими властями, что нас только порадовало. Но зато всем нам пришлось очень долго уговаривать этого зама, чтобы выбить с него все, что мы планировали. Кое-как наш "консилиум" дожал-таки этого снабженца, и мы составили план работ и список необходимой техники и материалов. На бумаге все выглядело неплохо, осталось только воплотить в жизнь и сделать так, чтобы "саду цвесть". Зам директора долго смотрел на меня и заключил:

– Если бы у меня были такие помощники, то и горя бы не знал. Ты где нахватался таких знаний?

– Просто я долго готовился к решению этой проблемы, кое-какие справочники пришлось полистать. Мне повезло, наткнулся на похожий проект в журнале "Техника молодежи", вот и почерпнул оттуда все дельное. Пригодилось, я думаю?

– Да уж, не то слово, действительно пригодилось. Таких выкладок я думаю не каждому специалисту по плечу составить, а тут какой-то молокосос просто по памяти смог просчитать, что нужно и в каких количествах. Подрастешь, прошу ко мне, я не задумываясь, на работу в отдел возьму.

Проект наш уже был почти готов, осталось только составить смету и подписать у директора. Наш "зам" за голову схватился и стал причитать:

– Как я буду все это списывать? Да кто мне это разрешит? Да на кой хрен мне все это нужно?

И так далее и тому подобное… Отец Виляна уже не выдержал и заметил: – Ты еще головой об стенку побейся, знающие люди говорят, очень помогает. Есть же специальная статья расходов по благоустройству, вот туда все и спишешь, не в первый раз тебе выкручиваться, все ты знаешь, куда и как списать, так что давай делай.

В конце концов, все устаканилось и к концу дня, когда отец Виляна спросил:

– Ты смотри-ка, уже конец рабочего дня, провозились мы долго с этими планами, зато все решили. Осталось вам тут в отделе немного поработать и можно приступать. Когда начнем?

Зам по общим вопросом с уверенностью ответил:

– Я думаю, что где-то через недельку все будет готово, можно будет и приступать. Тебе и придется в своих мастерских этим заниматься, больше некому, да, и заинтересован ты непосредственно в этом. – Заключил он и, закрыв папку с нашими документами, предложил идти по домам.

Первый субботник наметили на ближайшее воскресение. Отец Виляна пообещал за неделю подготовить необходимые материалы, изготовить в депо, что можно из конструкций спортгородка. На это дело уже были выделены средства и даже целых три человека, которые будут работать на нашем объекте. Вернее пять человек. Тракторист и водитель самосвала уже работали здесь. Они готовили площадку, то есть убирали мусор и выравнивали ее, берег озера делали пологим и доступным.

Нам останется копать ямки под конструкции и под деревья. Это тоже проблема. Саженцы хороших деревьев бесплатно, какому то поселку никто не даст, если только разве саженцы тополей. Но мне хотелось, чтобы тут был цветущий сквер или парк. Не знаю, что из всего этого получится в дальнейшем, может и не пропадет, а наоборот разрастется в настоящий парк, где люди смогут отдыхать и развлекаться. Поэтому надо находить каким-то образом саженцы цветущих деревьев и кустарников.

Может, провести с поселковыми своего рода пиар-акцию? Благо, что они о таком еще не знают. А что, может прокатить! Написать плакат с предложением посадить каждому желающему свое любимое цветущее дерево, возле него вывесить табличку, что это именное дерево такого то такого, высаженного самолично, в такое то время. Сделать целую аллею, еще и место свободное оставить, где жители поселка смогут высаживать деревья в честь какого то события. Например, в честь рождения ребенка или свадьбы.

Не знаю, пройдет это или нет, но попробовать надо. Но этого мало, надо опять привлечь кого-то из взрослых. Вот, черт, так и в школу ходить будет некогда. Ну, ничего, зато претворю в жизнь пословицу: "Пусть прославляют тебя дела твои, а не язык твой", даже в такой бытовой мелочи. Надо, наверное, привлечь к решению этой задачи мать Табака, она в школе смогла посадить неплохой сад, вернее где-то достала саженцы, а сажали школьники под ее руководством. Так и сделаю, пойду, поговорю с ней.

Да и вообще, надо больше привлекать взрослых, все время забываю, что я еще пацан, и пытаюсь решать вопросы сам, как взрослый. Эта черта характера, выработанная годами службы – "делай сам", "делай как я" и подводила меня в бытность моей взрослости. Не умею я перекладывать на другие плечи свои дела, а зачастую и хватаюсь за чужие. А ведь придется этому учиться, без умения правильно планировать все текущие и будущие дела опять приведет к тому, что ничего я не смогу сделать, просто не хватит времени.

Кроме этого необходимо научиться руководить и делать это незаметно, зачастую руками и положением в обществе других людей, особенно сейчас, когда я в обличии ребенка. Это хорошо еще, что все наши дела и в самом деле детские, и мы их можем решать сами. Но вот благоустройство поселка уже требует подключения взрослых, и тут нужно по-хитрому и не заметно переложить эти дела на плечи "достойных". Чтобы каждый привлеченный думал, что это он проявил инициативу, что это он наш благодетель.

Мне раньше приходилось руководить небольшими коллективами. Но я-то планирую здесь стать большим начальником, ведь не зря бытует поговорка "большому кораблю – большое плавание", а мне, как и любому капитану без знаний далеко не уплыть. Так что "Учиться, учиться и еще раз учиться", как завещал нам великий Ленин и это для меня пока приоритет во всех моих начинаниях.

Как я и предполагал, мать Табака сказала, что саженцы в школу дали за счет того, что школьники немного поработали на лесопитомнике и поэтому школе выделили хорошие саженцы.

– Ага, поработали, весь месяц "пахали" я это хорошо запомнил.

– Ну, я поговорю с директором лесопитомника, может они смогут, как-то нам помочь.

– Желательно кусты рябины и хвойные – попросил я – другие деревья мы можем сами накопать в той же лесопосадке. Да вот еще я хочу с вами посоветоваться, можно?

Я сделал вид что стесняюсь, ведь как-никак, а передо мной не только взрослый человек, но еще и учительница.

– Коля, здесь я не учительница, я такая же жительница нашего поселка. – Поддалась на мое "смущение" моя собеседница. – То, что вы затеяли делать, для нас тоже дело нужное. Ведь за делами и заботами взрослые зачастую забывают, что могут повлиять на окружающую обстановку, изменить в лучшую сторону свою жизнь. И, как правило, намечая свои большие дела, мы забываем о мелочах. Казалось бы, ну что такого в этих деревьях, посадили ну и ладно. Пускай растут, вроде бы хорошее дело. А ведь никто и не подумает, что мы тем самым меняем отношение людей к окружающему миру. Я это хорошо понимаю, я точно знаю, что у вас уже другое восприятие будет об этом мире. Пусть не сразу, через время, но будете вспоминать это с чувством глубокого удовлетворения и с гордостью говорить: "а вот в наше время…". Ты не смейся, вот увидишь так оно и будет.

Я понял, что учительницу начинает заносить в сторону от нужного для меня дела. Все что она говорит, правильно и хорошо, но нам-то надо другое. В другое время я бы может и послушал ее рассуждения о том, что такое хорошо, и что такое плохо, но не сейчас. С высоты прожитых мной лет я мог бы ей сам прочитать целую лекцию, как надо воспитывать своих детей и не допустить развала государства, но надо ли. Зачастую у нас, в нашем многонациональном государстве, наши руководители, думая о высоком и великом, забывали и в самом деле о мелочах. И как им порой казалось, о досадных для большого дела мелочах. Не до мелкого обывателя государственным дяденькам, им надо решать, как завоевать мир, как завоевать космос, а кто все это будет делать, да какая им хрен разница. "Прикажем, и все будут лезгинку танцевать. Партия скажет – надо, народ ответит – будет" – примерно так каждый из них и думает. То, что этот "народ" может думать совсем по-иному, что многих волнует свои проблемы, например, что для сына необходимо купить брюки, так как ему на занятия ходить не в чем, а денег лишних нет, это они в свои планы строительства коммунизма не включали. И ведь что особенно плохо – все люди потихоньку заразились великими делами и забыли, что надо работать не покладая рук, не забывать о мелочах, в том числе и о детях и их заботах. Принимая в пионеры, в комсомол все деятели от государства думают, что это и есть воспитание, не задумываются что ребенку пофиг все это, ему дай игрушку, туже жвачку, ему надо чем-то заняться интересным, а не в подъезде стоять и смолить окурки, а потом и наркотики. Я же помню, как наши пацаны от нечего делать водку начали пить в тринадцать лет. Нет, такого счастья мне в повторной моей жизни не надо. Наши партийные руководители, оторвавшись от сохи, зачастую забывают о том, что хотелось, о чем мечталось в босоногом детстве им самим, сразу почему-то начинают решать никому из людей не нужные дела. Помня о том, что в Африке голодают дети, забывают о том, что дети его страны тоже дети и как ни странно тоже хотят, есть и пить. Нет, есть, конечно, и хорошее в моем босоногом детстве, но это хорошее сделано моей матерью и моим отчимом, которые вкалывая от зари до темноты, смогли дать мне возможность не голодать, и учится, не задумываясь, откуда берутся деньги. Думаете, государство помогало? Конечно, помогало, но не конкретно людям, а как всегда в государственном масштабе. Всякое улучшение жизни сопровождалось громкими хвалебными речами, но о выполнении конкретно на местах этого улучшения забывали. Да что там говорить, все это потом поняли, только уже поздно стало. Мне тоже ни к чему ворошить старое белье. Мне предстоит вначале изменить судьбы моих друзей, моей семьи, а уж потом можно подумать и о государстве.

– Наталья Викторовна, а как бы нам сделать так чтобы мы могли привлечь взрослых на субботник. Вот квартальная и отец Виляна активно принимают участие, а другие смотрят на это как на ненужное дело. Может предложить каждому взрослому нашего поселка принести дерево и посадить? Было бы его личное дерево, и он, как вы и говорите, потом может сказать: "а вот я в свое время". Может, подскажете, как это сделать?

Наталья Викторовна смотрит на меня немного, а потом смеется и говорит:

– Да, Николай Батькович, уел ты меня. Я тут понимаешь о высоком, а ты раз и опустил меня на землю. Молодец! Ничего не скажешь, молодец. Ладно, я постараюсь кое с кем тут поговорить, с женщинами я имею в виду. Они иногда могут не просто сплетничать, но и по делу говорить. Я думаю, что с деревьями мы вопрос уладим. Не переживай.

Уходил я от нее успокоенным, что-что, а слово данное ею она всегда держала, за что ее и любили ученики.

Увидев своих мальчишек, активно обсуждающих свои дела я, делая вид всеобщей озабоченности, стал говорить, что с деревьями вопрос решил, но вот теперь необходимо привлечь и малышню к этому делу. Печатать объявление можно попросить и в школе, пионервожатая с удовольствием это сделает, а вот расклеить по поселку эти бумажки, можно привлечь и малышню.

Вся эта возня с субботником меня особо не бодрила. Я, понимая, что все это мелочь по сравнению с "мировой революцией", тем не менее, все равно старался и сам увлечься и своих друзей увлечь не просто потому, чтобы занять чем-то этих оболтусов, я целил гораздо дальше. Команда становится командой только тогда, когда совместно решает задачи, когда один думает о том же, о чем и другой член команды, когда общие интересы пересекаются с личными. Пускай пока такая мелочь как обустройство места отдыха, лиха беда – начало, дальше пойдут более существенные дела. Пусть привыкают к тому, что все что делаем – делаем вместе. Нельзя чтобы они уходили от нашей компании домой с мыслями о своем, надо чтобы они, уходя, думали о делах нашей команды.

О, как, я уже их назначил в мою команду. Они еще об этом не знают, ну и пусть. Все потом поймут.

Глава 7

Однако, сколько возни с этим спортгородком! Мне и в голову не приходило, что столько времени придется уделить всей этой затее. Кроме организационных вопросов, которые возникали постоянно, и частенько мне не смотря на мои года, и приходилось их решать, возникали вопросы и другие. Чисто материальные и естественно от нас не зависящие. То деревья, которые учительница все-таки выбила каким-то образом, надо привезти, то песок и гравий раздобыть надо, то лопаты достать где-то необходимо. Зато металлические изделия отец Виляна уже доставил на площадку, молодец. С песком и гравием вроде разобрались, нашли все это на нашей же речке. Но это же надо на что-то грузить, чтобы привезти. Хорошо, что самосвал, что выделили нам раньше, так и продолжал работать с нами. Водитель сам пошел к начальству и решил вопрос с экскаватором. Песка привезли пять машин, а гравий здесь уже был, спасибо железнодорожникам, они два года назад тут целую гору создали. Накопали из ямы и тем самым увеличили площадь озера. Тот человек, что должен был заниматься нами, сложив все это на отца Виляна, сам отошел от таких мелочей в сторону. Ну и … с ним. Нам главное чтобы все работало что запланировали.

Субботник пришлось организовывать и делать не один, а три раза. Очень трудно, оказалось, вытащить наших взрослых жителей поселка на эти субботники. Пришлось пойти на хитрость и даже в какой-то степени на подлянку. Мы стали вывешивать список кто нам помогает и кто отлынивает, с нехорошими комментариями. Когда первый раз вывесили на стене магазина, в который ходило большинство жителей, то чуть до драки не дошло, когда какой-то подвыпивший мужик полез снимать эту непотребность. Вмешательство квартальной, которая жила рядом, спасло и нашу рекламу и этого мужика тоже. Мы хором могли ему накостылять нехило. Он, конечно, думал по-другому, но это он так думал. Мы же были уверены, что сумеем "убедить" мужика в том, что он не прав.

Хорошо, что Петр Петрович, отец Виляна, сумел привлечь несколько рабочих своего депо. Иначе нам было бы не установить все железяки, что он привез. Тут и сварка нужна была и чисто мужские руки, умеющие не только за кружку с пивом хвататься. Они управились за один день, и сразу стало видно, что это спортивная площадка, можно даже сказать спортивный комплекс получился. Мини футбол, волейбол, баскетбол, две перекладины, длинные брусья, горизонтальная лестница, перекладина высотой в четыре метра с двумя канатами, все это тянуло на название спортивной площадки, несомненно, и все кто принимал участие, были очень горды и довольны. А когда после третьего субботника были проложены дорожки, высажены деревья и цветы, поставлены несколько скамеек вокруг импровизированной эстрадной площадки, все окончательно поверили, что в нашем богом забытом углу появился очаг культурного общения.

Загорелся нашими делами еще один из родителей и пообещал, что выбьет через какой-то там комитет по благоустройству еще и детскую площадку для малышни. Мы все его поблагодарили заранее. Посмотрим, сделает или стухнет сразу же после первого отказа этого комитета. Напоминать мы ему об этом пообещали.

Тут же ему привели в пример Петра Петровича и еще одного энтузиаста, который пригнал экскаватор с длинной рукой и очистил от мусора наше озеро, заодно увеличив и его размеры. Этот человек даже не был жителем нашего поселка, жил в соседнем, но его вдохновила наша деятельность и желание когда-нибудь закинуть удочку в это озеро с целью порыбачить.

Его желание подтолкнуло меня на идею привезти, в самом деле, мальков карпа или хотя бы карася. Озеро заметно увеличилось, и рыба будет кстати здесь. Не даст зарасти травой и зацвести искусственному водоему. Но это дело отложил на летние каникулы. То, что основные работы выполнены, еще не говорит, что все закончилось и нам больше ничего не надо делать. Ведь никто кроме нас не придет и не польет водой те же цветы, городские власти на это тоже денег не выделят. Так что хомут себе на шею повесил, и я не сомневался даже, что еще не один раз попрекну себя, что ввязался в это дело. Тут не пройдет поговорка: "сделал дело, гуляй смело", тут больше к месту подойдет такая: "не было печали, так черти накачали".

Пацаны мои об этом даже не задумываются. Они уже, как и взрослые, привыкли надеяться на мифическое "государство", которое все сделает, все обеспечит, накормит и спать уложит. Я их понимал, все мы тогда забывали, что государство это не что-то такое постороннее и стоящее над нами – это как оказывается те же люди, что живут рядом, что это и ты к государству относишься, и только от тебя и тебе подобным зависит, как оно будет работать. Только мы сами можем сделать так чтобы смогли в дальнейшем не дистанционироваться от него и не думать что виновато во всем нехорошем это государство, а я ни при чем, я это не государство. Это же из наших рядов появляются плохие чиновники и госслужащие. И это наша вина, что частенько эти вышедшие из народа люди ставят себя выше нас и начинают нам диктовать, как надо жить и по каким правилам. Просто нас с детских яслей начинают убеждать, что все сделает государство, и не надо трепыхаться, и думать. За нас есть, кому думать. Вряд ли это можно изменить в сознании людей, приучили. Это пошло еще с далеких времен: – "вот придет кто-то и все решит" – это не вчера придумали, но только у нас это так ярко проявляется. Подобное у всех живших при развитом социализме намертво засело в голове, и переубедить их в обратном очень трудно.

Опять что-то меня занесло. Ни к чему хорошему такие мысли не приведут, не переделать людей. Мы привыкли ругать государство, правителей, которых сами выбираем, и от которых потом никак не можем избавиться. Не изменить все это обычным порядком. Тут даже апокалипсис не поможет. Ну, может, если только всевышний захочет поменять нас на тараканов, и то говорят, что у них тоже есть такая же гадость, которая руководить пытается. Я же вот тоже пытаюсь создать себе команду, причем пытаясь укрыться за желанием изменить их судьбу я уже подумываю как мне их и потом использовать, когда созреем для того чтобы хоть что-то изменить в моей стране, и не секрет что я преследую цель стать для них авторитетом. Вроде бы и цель у меня благородная, но все равно, без "направлять, и подсказывать" мне не обойтись. Фигня короче. Ну и пусть. Все равно буду пытаться сделать все не так как в той, прошлой жизни. Оглядываться на то, как было я не стану, мы все это уже "изучали", хоть и говорят что повторение мать учения, но не в данном случае. Только придется учитывать, что против системы бездумно, на авось, не попрешь, бесполезно. А вот вместе, рядышком идти, по просторам, можно и надо. И если, иногда чуть-чуть поддерживая под локоток направлять шаги в нужную сторону, никто и не заметит, что она свернула постепенно на другую тропинку. Как, например при Горбачеве. Ведь никто особо не возникал, все так и шли в ногу, рядом. А куда? Зачем? Всем нас….ть, главное все вместе, стройными рядами, прямо в пропасть. Так как все привыкли, что лучше хором, лучше всей толпой. А что? На миру и смерть красна. Он мог и дальше тихим сапом вести нас в далекое далеко, но не удалось. Правда и тут никто особо не понял, почему так получилось. Ведь хотели, как лучше, а получилось как всегда. Забыли, что и в команде начинается брожение, если лидер попер не в ту степь. Сразу появляются претенденты, которые используя наше вековое, дремучее догнать и перегнать потащили нас в свою яму, радостно крича, что опасность миновала и впереди у нас яркое солнышко в лице очередного спасителя великой русской нации. Сколько раз одно и то же: – "придет князюшко, и мы победим" так как он знает, куда нас вести и как.

Мне-то легче, я уже в курсе кто, куда нас будет тащить. Поэтому может и удастся всех свернуть с "верной" дороги. Не уверен на все сто, что именно у меня получится найти эту пресловутую верную дорогу но…, "а вдруг". Вот тут-то и помогут верные друзья, если их подготовить правильно. Я же не буду пытаться изменить все и вся. Нет, я вместе с друзьями буду шагать в ногу с остальными, но подсказывая вовремя, что впереди опять яма. Вот, чтобы меня слушали и не отмахивались как от зудящего комара, мне и нужно создать команду высокообразованных, умеющих мыслить и принимать решения, посвященных в то, что будет, если ничего не поменять, товарищей. Надо только чтобы все мы были вовремя там, где все и происходит. Не скажу что это новое в управлении. У каждого мало-мальски грамотного руководителя всегда наготове своя команда и это правильно. Но не все они имеют рядом человека со знаниями будущего.

Мысли мои явно уже свернули черт знает куда. Хорошо рассуждать глядя со стороны прожитых лет, которые другим только предстоит прожить. А как оно будет, если принять посильное участие в поисках дороги? Ведь наверняка, стоит мне вмешаться в процесс, как временной поток может все изменить, и опять придется тыкаться лбом в стенку, ища эту дорогу. Правда, знание ошибок уже совершенных, поможет их избежать, но это не панацея от новых.

Может и не надо ничего делать? Ведь у меня вначале правильная мысль была – изменить судьбу свою и своих близких. А я начинаю фигней маяться. Не дает покоя слава моих героев попаданцев? Или что-то другое меня подталкивает. Может потрогать в одном интимном месте насчет шила? Зачем все это мне? Мне и так все время на ум приходит мысль, что все, что со мной происходит, я вижу во сне. Глюки или белочка…. Хотя откуда, я же непьющий и некурящий. Но читающий, причем читаю иногда такие глюки…, не чета моим.

Глава 8

Петр Петрович где-то в середине мая позвал через своего сына меня к себе и напомнил, что обещания надо выполнять. Через неделю в горкоме будет проходить районный слет передовиков коммунистического труда, подведение итогов посевной и другие вопросы. Народа соберется немало, будут представители областного комитета партии, и Семен Семеныч очень просил нас выступить там с речевкой приветствием. Поэтому мне необходимо подойти к нему в управление, и он скажет, что и как надо будет сделать.

То, что просят именно нас, хотя, казалось бы, чего проще позвонить любому директору школы и отдать распоряжение, меня если и удивляло то немного. Ведь то, что видел и знаешь, что это хорошо, всегда проще повторить, чем что-то объяснять и подсказывать, как надо сделать и каким образом. Поэтому нас и просят повторить, так как уже видели и им понравилось. Нам это, вернее мне, на руку.

Я был только "за", быть на слуху у власть имущих, причем в хорошем плане, это дорогого стоит. Даже в нашем возрасте иметь людей, которых можно использовать в достижении своих целей, необходимо. Я очень хорошо помнил, что в это время главное в достижении каких-то целей в жизни были не деньги, нет, они тоже что-то значили, но как помогающий фактор. Главным же был принцип: – Ты мне – я тебе.

А если еще и просят что-то сделать…. Значит, не забудут в дальнейшем, и всплывет в памяти у "большого человека" эта услуга, когда придет время. Еще лучше будет, если ты этих услуг ему предоставишь не одну. Ненавязчиво, без требований отплатить сразу. Хороший человек всегда будет чувствовать и помнить, что ты ему делал только хорошее, и в конечном итоге где-то как-то поможет. Уж что-что, а это я знал точно. Пусть несколько и нехорошо все это звучит, как-то даже не патриотично, но так и было в то время. Кумовство очень сильно влияло на отношения между людьми. И именно тогда появился сленг – "сын генерала обязан стать генералом". Коррупция и при царе Горохе была, с ней можно сколько угодно бороться – открыто и смело – на словах, и тут же применять этот принцип "деловых" людей в деле, особенно когда касается ваших родных и близких. Нужные люди всегда нужны и многие стремятся стать нужным человеком для нужного человека. Так было, так есть и как мне кажется, так и останется. В душе любого человека чувство благодарности за доброе отношение к нему сохранится, и необязательно при этом быть руководителем. Просто кум вспомнит, что ты его кума и поможет, в надежде, что и она его потом как-то отблагодарит.

Я не был исключением, не такой уж я фанатик в деле искоренения коррупции. Поэтому использовать то, что хорошо знаю, я был просто обязан. У моих друзей, да и у меня тоже, не было родственников способных помочь в достижении хоть каких-то целей. Идти самому по жизни это конечно благородно, но, не всегда правильно. Иногда надо и поддержку иметь. Все эти рассуждения были бы наивными и смешными с моей стороны, если бы это я и был. Вернее если бы Колька и был только Колькой, без моего старшего я. Но именно старый Николай Сергеевич знал, что все способы при достижении цели хороши. Пусть пока они мелочны и наивны, но все впереди.

Плохо конечно, что я не технарь, и прогрессорством мне не светит изменить существующую реальность. Но вот по партийной линии я могу подняться, а если я поднимусь, то и моя команда будет шагать где-то рядом. И тогда вполне реально можно попытаться как-то повлиять на ситуацию не только для моей семьи и моих друзей, но и для сохранения страны от разбазаривания. Громко сказано? Конечно, громко, но почему бы не помечтать.

– Охо-хо, опять меня поволокло не в ту степь. Как все-таки влияют на сознание человека книги. Именно художественные произведения. Ведь и в том времени они на меня повлияли очень и очень сильно. И сейчас вот подспудно вылезают идейки моих героев попаданцев и тащат меня непонятно куда. Одна только идея "спасать Родину" чего стоит. Знаю же что фигня на постном масле все это, и все равно мечтаю. Недалеко же я ушел от тех людей, которые сидя на кухне и попивая пивко, рассуждают, кто прав, а кто виноват в том, что он так плохо живет. И, как правило, виноватого находят. Нет, не себя, конечно. Он-то, как раз знает, что надо делать, а вот тот…. Тот да, тот виноват.

Я понял, что в подобных рассуждениях я могу плутать очень и очень долго.

– Все – решил я – больше на подобные мысли отвлекаться не буду. Делай, что должно и пусть тебе будет счастье – и это верно, пусть и не мои это слова, но очень правильные. Вот и будем делать, а что получится – посмотрим.

Значит завтра? Ну и ладно, пойдем и поговорим. Плохо, что опять придется пропустить занятия. В школе как-то еще сквозь пальцы на это смотрят. Как-никак, но я отличником числюсь. Учителя боятся спугнуть такой феномен, и меня никто не пытается в чем-то ограничивать. Мне порой даже неловко становится за себя. Пользуюсь всем этим почем зря.

Но вот тренер по боксу меня постоянно ругает, если я пропускаю тренировки. Тем более что в мае должны проходить городские соревнования по боксу и от детской команды меня и еще одного парнишку стали готовить к ним. Тренер мне объяснил это так:

– Юношеская школьная команда у нас почти полностью укомплектована, а вот детская нет. Вы хоть и недостаточно готовы, но кого-то надо выставлять. Такие вот требования к сегодняшним соревнованиям появились. Вот вы двое и будете представлять нашу детскую команду. Ведь главное не победа, а участие.

– Так может всю нашу команду и выставить на ринг, если главное только участие – предложил я.

– Нет, так тоже нельзя. Сам пойми, твои ребята только-только передвигаться научились по рингу, а до соревнований им пока еще как до Киева пешком. Я тебя-то выставил только потому, что ты хоть что-то можешь изобразить. Да и некого больше. Витек занимается год у меня, вот он может что-то в команду принести, а от тебя требуется только участие. Но я не хочу, чтобы вы на ринге полными баранами стояли, поэтому будь добр, на тренировки ходи. С вами двоими я намерен заниматься более плотно. Знать ничего не хочу про вашу занятость, сударь. Выгоню просто и все. Усек?

Мне ничего не оставалось, как выполнять его требования, и даже, если в школе на уроках не присутствовал, то на тренировках был всегда.

19 мая мы на районном слете передовиков производства и сельского хозяйства забабахали не только речевку, но я еще включил в наше выступление незапланированную импровизацию. Несколько неуклюжую хвалебную оду в честь наших передовиков и тех, кто все это возглавил и обеспечил….

В этот день, весенний и счастливый

Рады мы поздравить лично,

Этот съезд –

Для нас всех очень символичный.

Не секрет, стране вы отдаете

Мудрость, силу и талант.

Оставайтесь вы всегда такими

Нам, указывая тем самым верный путь.

Мы сменим вас, уверенно и смело,

Мы же ваша смена, мы учимся у вас.

Людской восторг к вам не ослабнет

За ваши трудовые будни,

На благо нашего родного края!

И в таком стиле еще на пять минут. До совершенства мои стихи конечно не дотягивали, но фурор они произвели. Именно этого мы и добивались.

Семен Семеныч, весьма довольный, передал мне личную благодарность первого секретаря горкома. Я его и не видел, и не знал лично, но точно знал, что на слуху у него мы будем. И это хорошо. Тем более что его вскоре перевели в область и первым стал второй секретарь Татаринов Илья Ильич. На место второго избрали Семен Семеныча, а мы с ним уже как бы и друзья. Вернее, мы для него подшефные пионеры. Да и какая разница, он нас знает и это главное.

Вслед за этим прошли и соревнования по боксу. Районные соревнования детских, юношеских команд. И что самое интересное я в своем весе занял первое место. Правда и участников по моему весу было всего пять человек. В юношеской команде тоже выступили неплохо. Двое заняли призовые места. Мы стали кандидатами уже в сборную района и где-то, через месяц нам предстояли соревнования уже областного масштаба.

Мой пример стимулировал моих друзей, и они стали еще с большим желанием ходить на тренировки. Тем более что тренер договорился с руководством школы и наши тренировки продолжились после окончания школьных занятий. Администрация школы тоже были заинтересованы в успехах школьной команды, особенно в предстоящих областных соревнованиях. Ну а как иначе, это же и престиж школы поднимется, значит и руководство школы что-то поимеет, если успешно выступим. Все взаимосвязано, все закономерно.

Плохо только что наш извозчик отказался нас возить.

– Нет малышни, нет материального стимула, так что бегайте пацаны сами, бегайте и будете здоровы. – Подковырнул нас наш добрый папа.

А что мысль здоровая, хорошая. Я предложил нашим, так и поступить, и меня поддержали. Бегали и туда, и обратно. Странно выглядели, и непонятно для многих зрителей, да и собаки доставали, но мы не обращали внимания на эти мелочи. Вот только на наших вечных недругов пришлось обратить внимание. Они хоть и остались без своих "боссов", так как те маршировали уже на плацу строительного батальона, но собрались всей своей кодлой и решили нас проверить на вшивость. То есть просто навешать пиз….. Ну мы им и навешали. Хоть и было их чуть ли не в три раза больше, но мы уже стали на голову выше. Здесь мы и поняли, что стали командой. Пусть пока всего лишь детской, но командой. Да и полученные за этот период знания в боксе тоже помогли выиграть эту драку. Наши противники буквально за пять минут стали иметь плачевный вид.

Больше на нас никто уже не нападал.

Глава 9

На улице лето, каникулы, масса возможностей у моих товарищей заняться более приятным времяпровождением. Например, уехать в пионерский лагерь. Профсоюзные путевки были бесплатные для детей железнодорожников, и многие родители ради своего спокойствия всегда отправляли своих беспокойных детишек в летние пионерские лагеря. Мои родители могли меня тоже отправить в какой-нибудь лагерь, но так как в нашей семье бесплатных путевок не было то обходились тем, что отправляли нас с братишкой на все лето к бабушке в деревню.

В это лето моим родителям пришлось пересмотреть желание сбагрить чадо. У меня, оказалось, имеются свои, совсем другие планы. Мать задумчиво выслушала мои пожелания и мои планы на лето, молча отвернулась от меня, чтобы я не заметил, как на ее глазах появились слезы, махнула рукой и согласилась:

– Я хотела, чтобы ты отдохнул, набрался сил, но ты, по всей видимости, стал большим мальчиком, вон у тебя, оказывается, есть уже и свои планы. Ты даже не забыл, что огород нам с отцом без тебя будет трудно поддерживать. – Помолчала, что-то про себя обдумывая, и добавила – как-то быстро ты стал взрослым, не в смысле роста, а тем, что мысли у тебя как у взрослого. Твои успехи в школе, занятия спортом, поведение – все как-то у тебя не по-детски. Ты стал совсем другим, тебя как будто подменили. Мне порой кажется, что в тебе поселился старичок, настолько ты повзрослел и изменился.

Меня несколько напрягло такое предположение матери. Она хоть и занятой человек, но мать, и ее трудно провести. Она интуитивно чувствует, что с ее сыном происходит что-то не то. Слишком быстро я забыл, что в теле ребенка сидит старый хрыч, который об этом уже успел забыть. Перестроить весь ритм жизни мальчишки незаметно не возможно. Такое резкое отличие всегда должно броситься в глаза, особенно матери. Пуповина хоть и обрезается при рождении ребенка, но она остается и эта телепатическая связь ребенка с матерью не прерывается долго, а у многих и всю жизнь держится. В этом плане и моя мама не исключение, у нее подспудно появилось опасение, что с ее кровиночкой происходит что-то не так как у других детей. Я поспешил ее отвлечь от таких чересчур правильных выводов.

– Мама, ты забыла, как Генка в моем возрасте тебя удивлял? Ты тогда тоже, наверное, думала, что он чересчур быстро взрослым стал. Видимо у нас это в крови. Да и разве плохо кому-то от того что мы становимся самостоятельными, мне кажется что тебя это должно только радовать.

– Вот-вот, а я о чем говорю, твои слова опять не детские, а взрослого человека. Это меня пугает, а не то, что ты вырос. С одной стороны для меня это и хорошо, но с другой мне как-то не по себе от твоей взрослости. – Она стала всматриваться в меня пытаясь отыскать во мне что-то такое, что только ей было известно. – А может все это, оттого что любая мать считает своего дитя всегда ребенком, несмышленым и глупым, которого надо оберегать и направлять по жизни независимо от возраста. И всегда для нее становится неожиданностью, когда понимает, что ребенок уже вырос, что он, оказывается, может иметь свои планы на жизнь. И ей в какой-то степени даже обидно становится, что не спросил разрешения быть взрослым.

Ой, да что это я завелась сегодня. Устала я видимо, мерещится всякое…. Ну, а в деревню отправим Вовку, пусть набирается сил, ведь в этот год и ему в школу идти.

Не знаю, были ли подобные разговоры в семьях моих друзей, но удивить, вероятно, они своих родителей смогли. Отказавшись от поездки в летние лагеря или к родственникам в деревню, они тем самым не только удивили их, но и обеспокоили. Одно дело, когда ребенок весь день в школе и совсем другое дело, когда бегает по улице. Без присмотра, без контроля. Не все конечно этим озаботились, таким, как матери Сухаря все, что происходит с сыном, было наплевать и растереть. Он сам по себе, она сама по себе. Но были и другие, такие как Петр Петрович. Он даже предложил достать всей нашей команде путевки в один лагерь, независимо от того кто из родителей, где работал. И только то, что мы притащили записку от нашего тренера, где он объяснил, что все дети будут в лагере при школе, и что они, мы то есть, болтаться без дела не будут, успокоило беспокойного папашу.

Я не ожидал столь явного проявления солидарности со стороны ребят. Их желание продолжить наши тренировки, честно говоря, меня удивило, я ожидал, что от чрезмерной занятости многие из них забузят и уйдут из команды, но они, наоборот, с каждым днем все больше и больше увлекались, даже стали ближе друг к другу, дружнее. Заметнее стало их желание находиться всем вместе, много общего появилось и в разговорах. А прошло то всего, меньше чем полгода, у мальчишек в этом возрасте всегда увлечения быстро приходят и также быстро проходят. Я-то это помню хорошо, сам таким был, чем только не увлекался. Правда так и не увлекся ничем конкретным, чего-то не хватило мне в то время. Или кого-то….

Но я не старался командовать ребятами и заставлять что-то делать против их воли. Я делал то, что мне нравится и не удивлялся когда замечал, что мои товарищи повторяют за мной. Мне порой казалось, что у них это стало становиться привычкой. Мой девиз "делай как я" выработанный годами службы в погранвойсках мной не произносился здесь, но он как бы незримо присутствовал в моей голове, заставляя меня выкладываться с полной отдачей. Вот и с изучением английского языка. Я знал, что он мне еще пригодится и поэтому, усмотрев возможность нахаляву его выучить, обратился к Табаку:

– Слушай, Жека, а мать твоя, откуда так хорошо знает английский?

– Как откуда, училась, в институте иностранных языков, и негде попало, а в Москве. Там и с отцом познакомилась, и я там, в Москве у них родился. Потом направили отца сюда на работу. А что это тебя так заинтересовало?

– Да так просто…. Всегда мечтал выучить английский язык, но меня заставляют учить немецкий, а он мне ну никак не в дугу. Не идет и все. Да еще эта училка Фигвам меня раздражает.

– Не Фигвам, а Фитрамм – поправил меня Санек внимательно слушавший наш разговор.

– Да понятно это, сам знаю, но нет к ней у меня доверия как к учительнице. – Я не стал, конечно, говорить, что она своей фигурой сушеной воблы и лицом похожим на лошадь мне была не по душе. Другим-то школьникам это было безразлично, а вот мне нет. В женщине меня привлекало по старой памяти в первую очередь то, как она выглядит внешне, а уж потом все остальное. Вот, например мать Табака…. Не смотря на то, что она мать троих детей, не смотря на то, что помимо школьных уроков она и дома успевает все сделать, тем не менее, выглядела как кукла Барби. Тут еще конечно и в помине нет этих кукол, но я-то помнил, как они выглядят. И я ни сколько не преувеличивал. Когда Наталья Викторовна шла по коридору школы, то не только старшеклассники смотрели ей вслед, но и мы мальчишки непроизвольно провожали ее взглядом. Так не по-современному она смотрелась на фоне этих сушеных вобл, которые "Фигвам". Девчонки чуть ли не пищали от восторга, смотря на свою любимую учительницу. Вспоминая все это, я тем более хотел поменять судьбу своих друзей. Ведь и эта прекрасная женщина стала жертвой обстоятельств. Гибель старшего сына, алкоголизм второго сына и неудачная беременность неизвестно от кого дочери, ее подкосила основательно, и она ушла из жизни как мне кажется слишком рано.

– Так в чем дело, давай я с матерью поговорю, чтобы она тебя в группу с английским уклоном перевела. Без проблем, запросто можно так сделать.

– Это было бы неплохо. Тогда поговори с ней и результат мне скажешь.

На следующий день Табак сам завел разговор на эту тему.

– Поговорил с матерью, она сказала, что можно перевести в группу, которая занимается изучением английского языка, но для этого надо, чтобы ты за лето догнал тех, кто занимался английским с пятого класса. И если ты хочешь, то она может с тобой позаниматься в свободное время.

– Я тоже хочу – заявил Санек. – В торговом институте, куда я планирую после школы поступить, изучают английский, батя уже узнавал и он тоже хотел поговорить в школе, чтобы меня перевели в английскую группу.

Я вспомнил, что он действительно окончил торговый институт, и именно по делам торговли поехал в Карабах, где и пропал.

– Тогда нам надо всем заниматься английским языком, – невпопад влез Узбек – представляете, как будет здорово, когда мы все такие важные будем сидеть в автобусе и разговаривать на английском языке, а все вокруг подумают, что мы дети иностранцев. Вот будет потеха! Так что я тоже буду английский учить.

Вот так и решили. Наталья Викторовна немного опешила вначале, но потом согласилась. И мы стали каждый день заниматься изучением английского языка. Причем она ввела сразу, как мне показалось, разумное правило, во время занятий разговаривать только на английском языке. Трудно было поначалу и много непонятного, но потом стало даже интересно.

Время шло незаметно, мы и в самом деле были все задействованы в различных делах и на шалости, как раньше было, времени не хватало. Мне даже почитать удавалось редко. Я, смотря на деловую суету своих друзей иногда думал:

– Как хорошо, что пока нет компьютеров с играми, и никто не зависает на сутки возле экранов телевизора.

Ни того ни другого пока здесь нет. Самый первый телевизор появится в поселке в нашей семье, и все пацаны вечерами будут приходить к нам домой, чтобы посмотреть фильм. Да и взрослые тоже собирались вокруг голубого экрана. Правда он был черно-белый, а не голубой и экран был маленький. Тем не менее, нашу семью тогда он ввел в число семей со средним достатком. Я вообще удивлялся, и тогда, и сейчас, как мама умудрялась при мизерных зарплатах поставить себя так, что все соседи считали, что у нас денег море. Нередко они приходили к ней с просьбой занять деньги до получки, и она никому не отказывала в этой помощи. Это вызывало зависть и иногда черную неблагодарность. Помню, что нас как-то раз обворовали, причем днем, в наглую, и никто из соседей ничего не видел. Не знаю точно, нашли воров или нет, но факт такой вот был.

Может поэтому, а может просто захотелось мне так, но я уговорил родителей приобрести собаку и не какую-нибудь, а овчарку. Мать сопротивлялась долго, особенно упирала на то, что и самим еды не хватает, а тут еще собаку кормить придется. Хорошо бы хоть маленькую, а тут огромная овчарка. Я все-таки уговорил, и мы с отцом поехали в другой конец города по наводке нашей тети. Именно она и посоветовала мне, когда я посещал ее по нашим "финансовым" делам, посетить этот домашний собачий питомник.

У этого любителя собачек и вправду был целый питомник. Продавал он собак разной породы, голубей и кроликов. Дела у него шли не плохо, я так почему-то решил. Ведь такое количество живности как у него надо кормить, а раз есть чем, значит, есть и доход. Меня заинтересовали клетки стоящие вокруг небольшого водоема посередине двора и текущей проточной водой из водопровода, где плескались несколько зверушек похожих на больших крыс. Я вспомнил, как их в свое время мать с отцом попытались разводить, мать тогда мечтала, что из меха нутрий она будет шить шапки и продавать. Но разбогатеть нам при помощи этих зверюшек не дали. Буквально на следующий день после продажи первой шапки к нам пришли с какой-то надзорной конторы серьезные дяди и чуть-чуть не приписали отцу с матерью создание подпольного цеха по производству шапок. Кто-то из соседей донес в соответствующие инстанции. Я это вспомнил, когда отец стал интересоваться этими нутриями и стал выспрашивать, как их разводить и чем кормить. Постарался отговорить отца от этой затеи, пока она ему не втемяшилась в голову более основательно. Даже овчарку не стали покупать, тем более что сумма, которую запросил хозяин, явно превышала тот лимит, что доверила нам мать. По дороге обратно я напомнил отцу, что вышел указ о запрещении держать живность в большом количестве. И о том, что за этими зверюшками требуется большой уход, а в нашей семье свободных людей нет. И то, что это не свинья, которую можно кормить хоть чем, одним хлебом этих животных только уморить можно. Короче уговорил, он со мной согласился вроде. Но я, зная его настырный характер в достижении своих целей, постарался его увлечь другой идеей.

– Пап, ты же скоро в отпуск уходишь, так?

– Да, через неделю, вместе с матерью, а что?

– Я так понимаю, что вам хочется немного заработать левых денег?

– Конечно, хочется, а кому не хочется. Зарплату и отпускные получим, да и так немного подкопили деньжат, вот и думаем с ней как нам увеличить накопления, пока свободны от работы. Вот были у человека, я у него прямо загорелся этими нутриями. Он же и сказал, сколько стоит шапка из шкурки этой зверушки. Я уже подсчитал, что из двух нутрий можно сшить почти три шапки. А если их продать, то получится почти три моих зарплаты. Понимаешь? Три!

– А ты подсчитал сколько нужно корма, чтобы хотя бы этих двух нутрий вырастить? Ты знаешь, как надо эту шкурку обрабатывать? Мама умеет шить эти шапки? Ты пойдешь на барахолку и станешь там стоять и продавать эти изделия, постоянно оглядываясь, как бы милиция тебя не замела?

Отец всю оставшуюся дорогу молчал и о чем-то думал. Наверное, подсчитывал, во что обойдутся им с матерью эти нутрии. Уже почти приехали, когда он меня спросил:

– А ты вроде хотел чего-то узнать? Ведь не зря интересовался, когда у нас отпуска?

Я не стал ему говорить, что и меня сжигает желание немного поправить наше финансовое положение, и тем самым улучшить жилищные условия. У меня даже были заготовлены некоторые наметки как это можно сделать. Просто силенок у меня еще мало и возраст мой мне мешал заняться бизнесом. Кроме всего этого я был в курсе, что при Хрущеве многие чересчур деловые предприниматели заканчивали свой бизнес в тюрьме. Невозможно было открыто заниматься подобными вещами. Наказывали и весьма сурово за любую попытку заработать лишние деньги. И такое положение продлится еще долго, до правления Горбачева, когда разрешат создавать производственные кооперативы. Тем не менее, желающих заработать своим трудом дополнительные гроши от этого не уменьшалось. Люди находили лазейки и здесь. А если хорошо жить с милицией и еще кое с кем от кого зависело твое желание заработать дополнительно, то можно и делать свой подпольный бизнес. Все доносы о твоей деятельности будут аккуратно складываться в отдельную милицейскую папочку, до поры до времени. Люди в погонах в таком случае могли себя подстраховать и сказать, что вели наблюдение и готовили материал, если вдруг как-то узнавали про делового человека вышестоящие органы. Не всегда внутренние, иногда – надзорные. Поэтому чтобы показать свою работу по предотвращению экономической угрозы государству, люди в погонах сразу пресекали появление мелких предпринимателей, скрывая крупных, от которых получали свои проценты, но и мелкими по возможности до поры до времени не брезговали. Пусть и не поголовно такими нехорошими были люди в погонах и с удостоверениями, в которых громко говорилось, что они защитники интересов государства, в это время скорее они были исключением, чем правилом, но были.

Я не хотел, чтобы мои планы, которые я уже четко себе представлял, подпортились из-за возможных уголовных дел. Пускай хоть из-за драк или из-за мелкого бизнеса, мне это было совсем ни к чему. Но и совсем ничего не заработать для семьи зная как это можно сделать, тоже было бы неправильно.

– Пап, как ты смотришь на то чтобы дом перестроить, увеличить, так сказать, жилую площадь?

– А зачем? Тебе что спать негде? Да и денег надо для этого много. Мы с матерью на этот дом собирали почти пять лет, и кредит еще пришлось брать. И то, благодаря только Тони смогли его оформить в банке. Нет, конечно, неплохо было бы подстроить еще одну комнату, но полностью перестроить дом – это невозможно.

– Я знаю, как это можно сделать, правда, это опять для вас большой труд и большие затраты вначале.

– Интересно! Ну-ну, давай поучи нас, как надо работать?

– Да ты пап послушай вначале, а потом подумай, с мамой поговори. Я же думаю так, что другого варианта улучшить наши жилищные условия в нашем положении, просто нет. Не сразу построим, да нам и не надо быстро, но то, что это выполнимо могу гарантировать.

– Ну, излагай, я слушаю. – Он присел на скамейку возле дома, мы как раз уже добрались. – Мне мать уже не раз говорила, что ты чересчур умным стал, может и в самом деле, что-то дельное предложишь.

– У тебя же есть знакомые шофера на самосвале работающие? Да, я знаю, что есть. Если кому-то из них предложить немного заработать я думаю, что согласие можно получить?

– А для чего тебе самосвал? Хотя конечно, найти можно такого человека, не проблема.С самосвалом не знаю, а с полуторкой точно можно найти.

– Кроме самосвала нам еще нужно место, где нас мало кто из соседей увидит. Какой-нибудь сарай заброшенный, или амбар.

– С этим труднее будет, надо подумать. Ты мне расскажи, что предлагать собираешься, а уж потом будем думать, что и как. Если еще все это дельным окажется.

– Короче так. Я предлагаю начать производство шлакоблоков. Постой, постой, не маши рукой. Слушай лучше дальше. Самым затратным моментом будет покупка цемента. Шлак найти можно запросто. Кочегарки только рады будут избавиться от своих куч. Тем более что даже грузить им не придется. Ну а вообще-то, если им немного заплатить за этот мусор, то они и погрузят. Песок привезти с речки, тоже бесплатно будет. Сколотить настил в сарае придется, или из досок, или залить площадку из бетона. Сделать две деревянные формы под продукцию. Тележка железная у нас есть, лопаты тоже. Остается делать замес из смеси цемента, шлака и песка, выкладывать готовый в формы, и дать время для высыхания. Я уточнял у знающих людей, что таким образом можно за день изготовить до ста блоков. И при этом, не используя никакую технику. Но лучше если где-то достать бетономешалку.

Я не стал, конечно, говорить, что весь этот процесс мне знаком не понаслышке. Еще работая в строительной бригаде, я все это можно сказать на своем горбу испробовал. Так что, как изготовить шлакоблоки, я в курсе. Я кроме этого знал, что братья моей временной жены, третьей, именно с продажи этих шлакоблоков и начинали свой бизнес. У нас нет столько рабочих рук, как у них, но можно и нанять одного мужика в помощь. Я-то помощник так себе. Надорваться на этой работе мне не хотелось, но руководить процессом…, почему бы нет.

– Так ведь Калям, все опять будет упираться в деньги. Где деньги брать?

Да уж, совсем как у Высоцкого: "Где деньги, Зин?"

– Пап, ты видел, чтобы в хозяйственных магазинах продавали шлакоблоки? Вот именно, нет. Кирпичи и те по записи продают, и причем, ограниченное количество. Это только цемент можно в городе купить беспроблемно и то благодаря тому, что в областном центре есть цементный завод. Так что, наделаем с тысячу штук и продадим. Деньги пустим на другие стройматериалы, за вычетом долгов. Работать много придется, замесы делать сам знаешь, тяжело.

– А откуда ты все это знаешь? Вот я, например, о подобном даже не подумал, а ты все это так уверенно говоришь.

– Книги пап надо читать. Ты вот хоть одну книгу в своей жизни прочитал? Нет? Я почему-то так и думал. Ну, понятно, тебе не до книг было, ты и сейчас не сидишь в пивнушке с кружкой пива как другие мужики. Именно поэтому у вас с мамой и есть кое-какие накопления. Вот и давайте пустим их в дело. Это гораздо прибыльней для нашей семьи станет. Можно скооперироваться с твоим братом, он же тоже хочет построить дом себе. А за лето можно заработать немало денег на этом.

– Неплохой вариант, но кто даст гарантию, что нас за продажу шлакоблоков не привлекут как спекулянтов? – Уже было согласившийся со мной отец, опять нашел отговорку от столь хлопотного дела. Видимо понял, как много придется вкалывать. Я точно знал, что и в мое время людей идущих на тяжкий труд, чтобы заиметь стартовый капитал, находилось совсем мало. Проще же ничего не делать. Жили как-то до этого без предпринимательства и дальше проживем. Так многие и рассуждали. Или еще есть вариант, пусть работают лохи, а мы придем с бейсбольной битой и уговорим поделиться. Тоже вариант, ничего не делая зарабатывать бабки. Еще проще работать в той же пожарке, и приходить с проверкой. Грехов у предпринимателя всегда можно найти кучу, но если поделится человек денюжкой, то почему бы и не простить их.

– Нам надо сделать тогда не одну тысячу, а три, чтобы продать оптом. На зиму придется прекратить делать продукцию, но потихоньку искать другой стройматериал, сразу же не купишь все, взять, к примеру, тот же лесоматериал. Осенью можно и фундамент поставить. Хотя нет, не осенью, лучше по весне, а как только снег исчезнет то можно и для себя шлакоблоки изготовить.

Мы с отцом еще долго сидели и обсуждали все, что я придумал. Возможность подзаработать во время отпуска его привлекала, но ему явно не хотелось заниматься организационными вопросами. Я это понял и сказал, чтобы он все рассказал матери. Она, как я знал, все организует лучшим способом. Я всегда почему-то думал, что она была бы неплохим руководителем. Родится только, ей надо было в другое время, и в другой семье. То, что она смогла во время войны получить профессию хирургической медсестры, для нее было, можно сказать за счастье, потолком возможностей. А так бы и работала нянечкой с ее семью классами сельской школы, или домохозяйкой, кем и была до войны. Отец мой не давал работать ей, да и зарабатывал он неплохо по тем временам. Может она его, поэтому и любила всегда, за его заботу о ней, даже после его гибели. Фамилию не поменяла, как не настаивал отчим, и мы с Геной тоже так и остались на фамилии родного отца. Не знаю точно конечно, но думаю что не из-за пенсии по потере кормильца, да и пенсия эта была совсем маленькой.

Опять отвлекся, видимо это у меня так и будет время от времени. Не со всяким человеком происходят такие дела. Тут хочешь-не хочешь, а приходится вспоминать то одно, то другое. Вот и с этими шлакоблоками. Мелочь вроде, но, тем не менее, шлакоблоки пока тут почти не делают. Ноу-хау так сказать. Саман делают, я видел несколько саманных домов, а вот шлакоблок видимо считают не достаточно теплым, зимой тут весьма холодно. В более южных регионах возможно и делают, но здесь нет, тем более в индивидуальном исполнении.

Да и зачем все это, Хрущев после того как его избрали еще и главой правительства сразу же наобещал людям, что каждая семья получит отдельную квартиру, только работайте на благо государства, а оно о вас позаботится. К людям, которые хотят что-то сделать самостоятельно стали относится как к прокаженным и слово частник стало чуть ли не ругательством. На собраниях клеймили позором подобных предпринимателей. Я это уже потом понял, как говорится, когда взрослым стал, а тогда, и в школе нам, и на предприятиях нашим родителям постоянно твердили, что партия всегда будет придавать первостепенное значение политическому воспитанию масс, закалке и подготовке кадров. И что значит в свете грандиозных задач перед всей страной какая-то потребность отдельного гражданина в джинсах или религиозном самосознании, да ничего. Партия продумала эти желания задолго до их появления и решила, что подобные потребности не соответствуют курсу партии и правительства. И я уже сейчас видел, наблюдая как бы со стороны своими прожитыми годами, что это все наяву происходит, люди твердо уверены, что партия это все, что она теперь и бог, и герой, и страдатель за интересы всех трудящихся, что люди, сидящие в Президиуме на собраниях партийных организаций, знают что делают.

Политработа, начиная с октябрятских звездочек, пионерских, а затем и комсомольских организаций, велась основательно. Ведение "Ленинских тетрадей", сдача "Ленинских зачетов" в школе, а потом учеба в институте, где самым главным предметом было изучение истории Марксизма-Ленинизма – это только малая часть всей работы мощного организма под названием Коммунистическая Партия СССР. Видя все это своими глазами человека, который знает, чем все это закончится, я понимал, что уже в эти года партийцы допустили массу ошибок. Нельзя обещать и не выполнять. Раз обманули, другой раз и, в конце концов, у людей появляется стойкая убежденность, что им вешают лапшу на уши, и начинают сомневаться в этой самой партии, в ее делах и в самих руководителях, которые почему-то живут намного лучше, чем остальные. Появляются люди, которым жутко интересно, почему одни живут обещаниями, а другие не ждут, когда эти обещания исполнятся, они уже сегодня живут как при коммунизме.

Я все это понимал и, тем не менее, хотел включиться в работу этой лапшерезки. И даже имею смелость мечтать, что смогу слегка подправить движение этого экспресса, найти другую ветку, чтобы он смог вовремя свернуть и не угодить в пропасть. Я не собирался, как та русская баба на ходу коня остановить. Сомнет меня этот тяжеловоз и не заметит, я хотел всего лишь попытаться притормозить, свернуть чуть-чуть в сторону и дать возможность отдышаться, чтобы принять другое решение в поиске более приемлемого пути. Глядишь и удастся убедить верхушку этого айсберга, что плывет он не в ту сторону.

Эх, мечты, мечты. Я и сам над собой смеюсь, а если бы кто-то смог заглянуть в мою голову сейчас, то наверняка подумал бы, что у мальчика крыша поехала, и так поехала, что лечить уже бесполезно. Но я понимал, что в том состоянии, в котором я находился сейчас изменить мне что-то явно не по силам. Даже если я смогу добраться до того же Косыгина допустим и все рассказать ему то вряд ли он поверит мне, мальчишке. Только моя попытка аккуратно вписаться в этот механизм и что-то исправить может принести результат. Да и то это станет возможным только в том случае если я смогу получить хорошее образование. То, что я закончил когда-то военное училище явно не тянет на то чтобы что-то можно изменить, и даже мое после знание истории ничего не даст. Так что продолжаем учиться, учиться и учиться.

Мне необходимо понять, вернее я это уже понял, а необходимость заключается в том, чтобы принять это к сведению и действовать. Ни в первой своей жизни, ни во второй предоставленной мне возможности вновь прожить жизнь, нигде мне не предоставили никаких "роялей", и там и тут только от меня зависело и зависит сейчас, буду я что-то значить в жизни, смогу ли я как-то повлиять на окружающую меня действительность или нет. Ну ладно в первой жизни все шло, как шло, я тогда и не думал об этом. Тогда меня приучили к мысли, что обо мне есть кому, позаботиться. Самостоятельно мыслить в то время не многие умели, даже те, кто выходил в верха зачастую это делали по подсказке, а иногда и с помощью людей которые знали, что отпрыску или подчиненному надо в этой жизни и неплохо помогали. Я же шел по жизни, как и многие мои сверстники чисто интуитивно. Надо школу закончить – закончил. Надо в институт – пожалуйста. В армию – да с удовольствием. А вскоре и пенсия, и жизнь можно сказать удалась. Не так обстоит дело сейчас, когда я могу что-то изменить, причем вполне осознанно. Но что я еще понял, так это то, что и в той жизни и сейчас необходимы знания, опыт, умение слушать старших и делать правильные выводы. Любые знания, полученные в учебных заведениях, не станут для меня, да и для моих друзей лишними и не нужными, любое знание уже тем хорошо, что это ЗНАНИЕ. Я-то уже хорошо понимаю, что ничего путного не сделает человек безграмотный. Пускай даже жизнь его вознесет, и он станет, допустим, депутатом самого высокого органа власти. Он сможет лишь аккуратно поднимать руку, голосуя за то, что толкают в его голову люди, понимающие, чего они хотят от этой жизни. Я вот только сейчас начинаю понимать что нет в жизни ничего более приятного чем понимание того что ты волен делать что-то сам и именно потому что это тобой вполне осмысленно и ты знаешь, что это приведет к хорошим последствиям. А возможно такое, только понимая это, что соответственно в свою очередь подразумевает наличие знаний.

Я, наверное, смог бы окончить школу экстерном, и вместо предстоящих пяти лет учебы в школе затратить два года. Но что это даст? Только то, что от меня отвернуться мои друзья, и я буду выглядеть белой вороной, и буду болтаться между своими сверстниками и старшими ребятами как то, что плавает на воде и не тонет. Мне с моими целями это и нафик не нужно. Я уже принял решение идти в ногу со временем, ну может слегка впереди. Но главное это то, что я один ничего не смогу изменить. Не только в стране, даже в судьбе своих друзей, семьи, один я ничего не смогу сделать. Только при наличии команды. Но ее необходимо воспитывать и учить. Направлять в нужном мне направлении. Какую команду готовить я точно пока еще не решил, знаю, что мои друзья разные даже сейчас, будучи детьми. И что из них выйдет можно только догадываться. Даже воспитывая своего ребенка, зачастую приходишь в ступор от конечного результата, а тут совершенно чужие, хоть и друзья, но каждый со своими прибамбасами. Я, отлично понимаю, что в любой команде есть люди, которые по определению склонны именно к тем действиям, которые заложены в характере. Это могут быть люди, которые будут делать 90 процентов всей работы, другие будут обещать все и вся, но ничего не делать, а будут, возможно, и такие которые так и не поймут, что надо делать и как. Они только могут проявлять кипучую активность, и это уже хорошо. Не редкость и такие кто в ходе дел могут все бросить и отойти в сторону. И только убедившись, что все идет, так как надо обязательно подключатся в конце, крича, что это его заслуга в том, что все получилось. Все это мне можно будет ждать от будущих моих сподвижников, и только от меня будет зависеть, как их расставить, чтобы каждый внес долю в дело, а главное, чтобы каждая задача, возникающая на пути, могла успешно решаться общими усилиями.

Я понимал, что слишком много рассуждаю, и это, по всей видимости, потому что я сам еще твердо не уверен в том, что надо делать. Тут уж видно сказываются мои метания по первой моей жизни. Неуверенность и боязнь что все может быть в пустую, что все это не мое, пока что превалируют в моих делах и только ситуация в которой я оказался, не дает уйти в сторону. Да еще и мои герои книг схожих со мной судеб. Все они не сомневаясь, и не задумываясь, бросались исправлять судьбу своей Родины. И не метались в поисках истины как некоторые, не буду пальцем тыкать.

Глава 10

Тренер нам сказал, что где-то десятого июля едем в областной центр, там немного поживем в спортивном лагере, потренируемся, себя покажем, на других посмотрим, и потом уже будут областные соревнования. В нашей городской команде было всего двенадцать человек, четверо с нашей школы и поэтому в качестве тренера ехал наш Федотыч. На сборах мы не столько тренировались, сколько глазели на тренировочные бои своих будущих соперников. Соревнования должны проходить не только по боксу, но и по другим дисциплинам. Тут же рядом с нами тренировались самбисты и тяжелоатлеты. Ожидалось, что на такой солидный спортивный праздник прибудут поглазеть и солидные дяденьки, организаторы этих соревнований избегались, стараясь сделать все возможное, чтобы все выглядело достойно и красиво. Заодно и тренеров задергали, постоянно вызывая тех на совещания и инструктажи. Так что нам приходилось частенько заниматься самим. Но все когда-то заканчивается, закончились и сборы, пришло время показать кто на что способен. Федотыч уже знал, кто с кем будет вести первые бои, знал и я, с кем встречаюсь на ринге в первом бое. Если честно, то мне было как-то немного не по себе. Эти соревнования у меня были в первый раз, в той жизни никаким боксом я не занимался и уж тем более не участвовал ни в каких соревнованиях. Да и другие моменты моей сегодняшней жизни с момента моего появления тут шли совсем по другому руслу. Как это скажется на моей судьбе, я естественно уже не знал, и мне ничего не оставалось делать, как продолжать идти по намеченному мной пути. Это уже будет поиск дороги в свое будущее вполне самостоятельным и чем дальше, тем все более отличимым от прежнего, того что был в прошлой моей жизни.

Условия соревнований были немного растянутыми, каждый участник должен встретиться со всеми бойцами в своей весовой подгруппе. В моей детской группе было восемь человек, значит, со всеми я должен провести бой. По очкам будут выбраны четверо участников, между которыми и будут проведены финальные бои и также по очкам будут определены места. Немного не такой порядок соревнований был у старших товарищей. Я не стал особо вдаваться в эти правила, я твердо решил для себя, что мне ни к чему спортивная стезя в этой жизни, заниматься и прославлять себя с помощью спорта я не буду. У меня есть другая цель, другой путь намечен для ее достижения и как мне казалось более простой и вполне выполнимый.

Мои первые четыре боя для меня были вполне успешными, я уверенно набирал очки и тренер посматривал на меня с одобрением, пятый бой у меня вышел по нулям, вернее и я и противник заработали одинаковое количество очков. Шестой и седьмой бой с небольшим перевесом моих соперников. Восьмой я уверенно выиграл. По очкам я выходил на второе место. Предстояла борьба между мной и моим соперником, которому я проиграл на первом круге, за первое и второе место. Я не понимал, почему решили проводить еще бои за четыре первых места, вроде по очкам было уже и так ясно, кто какое место занял. Но так решили организаторы соревнований и мы на другой день вновь собрались в раздевалке.

Пришел тренер и с ним к нам зашел наш первый секретарь горкома Татаринов. Его видимо привели в областной обком партии свои дела и то, что он нашел время посетить спортивную команду своего города, делает ему, как говорится, честь и хвалу. Я еще не знал, что ему предложили должность в обкоме, зав. отделом пропаганды, вернее по идеологической работе. Видимо переведенный ранее первый секретарь на чье место был назначен Татаринов, подтягивал срочным образом своих людей. Илья Ильич, не отходя от кассы, как сказали бы в наше время, уже почти включился в работу, посетив юношеские дарования и показав тем самым, что он уже работает в новом качестве, лишний раз, подтвердив, что его руководители сделали правильный выбор. Я хоть и не знал про это, но я решил ему напомнить о себе, мне важно было, чтобы этот партийный функционер увидел перед своим лицом и запомнил пионера Семенова, показать себя ему я каким-то образом должен, пригодится на будущее.

Поэтому когда он, проходя по кругу спортсменов нашего городишки, здоровался со всеми за руку и при этом, говоря, что ему очень приятно нас всех видеть, своих можно сказать земляков, я постарался вылезти вперед и со всей серьезностью, какую только мог показать всем присутствующим, сказал:

– Илья Ильич, мы свое слово сдержим. Все что от нас зависит, мы сделаем. Я от себя лично заявляю, что займу первое место в своей весовой категории. Пионер сказал "всегда готов", пионер все сделает, чтобы его слова не расходились с делом. И я свое обещание выполню. Может, помните, я вам уже давал такое обещание, когда говорил вам что сделаем свой поселок образцово показательным, вы тогда пообещали еще что приедете посмотреть, но почему-то не сдержали слова, не приехали. А я выполнил свое обещание, и спортгородок и сквер мы сделали. Сделать для своего родного города что-то полезное я всегда готов. И я вновь, как и в прошлую встречу с Татариновым отсалютовал ему пионерским приветствием.

– Да, да припоминаю. Не смог я тогда выполнить свое обещание, сам понимаешь, дела, закрутился, – он чувствовалось, был немного в замешательстве, что какой-то сопляк только что его упрекнул и выставил его как человека, не выполняющего свои обещания – но как только получится я, обязательно выполню свое обещание. Ты мне веришь?

– Конечно, верю, товарищ секретарь горкома, я, как и любой пионер нашей великой Родины знаю, что партия нам всегда говорит правду и только правду. А вы человек партии, значит, я просто обязан вам верить.

– Вот теперь я точно тебя вспомнил, ведь ты со своими друзьями пионерами выступали с речевкой у нас на слете передовиков. Я смотрю, ты нигде не теряешься, мне нравится твой напор, и я тебя запомню. Ты мне своей деловитостью и умением напомнить о себе напоминаешь меня в детстве. Я в свое время за эти качества был избран председателем совета пионерской дружины, а потом секретарем комсомольской организации школы. Так и пошел по партийной линии. Ты случайно не председатель дружины у себя в школе? Нет? А в какой школе учишься?

– В 18-й средней школе города Полуст. Буду учиться в седьмом классе.

Татаринов достал из перекинутой через плечо офицерской полевой сумки блокнот и что-то записал в него.

– Ну что же пионер Семенов, посмотрим, как выполнишь свое обещание сегодня. Успехов вам товарищи, не подведите наш город, я на вас надеюсь.

Он попрощался с нами и вместе с сопровождающими его руководителями проводимых соревнований вышел из раздевалки. Тренер после их ухода, что-то попытался, видимо, мне сказать, но потом раздумал и лишь погрозил мне пальцем.

То, что мой противник на голову выше и длиннорукий я уже успел познать в предыдущем бое с ним, когда он, используя свои преимущества, не подпустил меня к себе и, пробив серию ударов сверху по голове смог в первую же минуту уложить меня на пол. Проиграв ему, я стал более внимательным и осторожным, на рожон уже не лез. Вот и в этом бое я решил выиграть за счет очков. Лезть в прямую атаку я не рискнул, хотя именно на силовые приемы мы с тренером и рассчитывали, когда он занимался со мной, готовя к соревнованиям. Я скакал по рингу, ускользая от ударов, и не пытался даже приблизиться для контратаки. Это не давало очки, но зато хорошо выматывало соперника. Он в течение всего раунда махал своими руками, как мельница, не останавливаясь, и довел себя до полного изнеможения. Хорошо, что бой в детской группе длится всего минуту, а то бы он точно упал от своей чрезмерно активной попытки достать ударом мою голову. Он-то хорошо помнил, как ему удалось меня вырубить в первом же раунде на прошлой встрече.

Всего два раунда необходимо провести нам. Мой Федотыч в перерыве много не говорил, лишь сказал, что и по очкам я не выигрываю этот бой. Что-то советовать он мне не стал, лишь протирал мое лицо от пота и постоянно при этом кряхтел, толи от усердия, толи от волнения.

– Соберись, попробуй свои приемчики – он все-таки перед выходом на ринг попытался мне подсказать, что надо делать. И я постарался. Привыкнув, что я пытаюсь уйти от его длинных рук соперник не ожидал, что я сразу же попру на него и, войдя в близкий контакт, сходу проведу серию ударов. Прямой в голову, затем хук слева и добавил прямой в грудь. То, что у меня сильный удар тренер хорошо знал и запрещал мне использовать его против слабых мальчишечьих костей, но здесь я не стал церемониться и то, что после моего удара у парня подкосились ноги и он упал, я предвидел и даже не подумал, что делаю неправильно. Мне необходима была эта победа. Мое слово в глазах всех кто слышал его должно означать и его непременное выполнение. Пусть это мелочь в глазах других, но она должна запомниться всем.

Дома меня с нетерпением ожидали мои друзья. Они эти две недели на тренировки не ходили, отдыхали. Уже конец июля, наш "парк отдыха" выглядел неплохо, почти все деревья принялись, цветы на клумбах вовсю уже цвели. Правда дорожки как-то все расползлись, сказалось, что края мы так и не смогли ничем четко обозначить, бордюров нам никто не дал.

– Работаем тут понемногу, совсем уже в тимуровцев превратились. – Вроде как, жалуясь, и в тоже время с гордостью докладывал мне Табак о проделанной работе. – Поливаем постоянно, девчонки за цветами ухаживают, вот думаем, как и чем скосить траву, косить то нечем, да и некому. Тут еще чуть было катастрофа не произошла. Представляешь, козы у Трофимовых выбрались со двора и прямым ходом сюда в наш скверик. А для них ведь все что растет, все съедобно. Хорошо, что тут были девчонки, спасли наши кусты от уничтожения.

Я, прослушав все местные новости, тоже в долгу не остался, и подробно рассказал о соревнованиях, добавил также в конце рассказа и то, что тренер дал нам возможность еще отдохнуть целую неделю.

– Предлагаю всей командой смотаться на рыбалку, на Белое озеро. А что, и отдохнем, и потом доброе дело сделаем, захватим карасиков для нашего озера, а то там кроме лягушек и головастиков никого больше не заметишь. Сухарь, ты как, сможешь с матерью договориться, чтобы она нас взяла на свой поезд. – Только тут я обратил внимание на разукрашенную физиономию своего товарища, которую он пытался скрыть от меня.

– Что с тобой? Кто тебя так разукрасил? Даже хуже чем у меня было зимой?

Сухарь явно стеснялся говорить, кто его так отделал. Он вообще старался не открывать всем свои домашние дела. Но мы-то не слепые. То, что его мать, пытаясь найти и себе женское счастье, забывала при этом о том, что у нее вполне уже взрослый сын, никому из нас секретом не было. Очередной "мужчинка", поселяясь в халупе, а иначе и не назовешь дом, который она не смотря ни на что смогла слепить из того что было под рукой, начинал качать права и требовать внимания только к себе. Ничего естественно не принося в дом и не пытаясь улучшить этот слепленный в основном из остатков привезенного матерью Сухаря из родной деревни дома, где жила она со своей матерью до того как вышла замуж за машиниста паровоза и переехала в его дом. Откуда он ее выгнал буквально через год за чересчур свободное понимание ею отношений с другими мужчинами. Руководство железной дороги пошло ей навстречу дали ей участок, помогли с перевозкой этого домишки из деревни вместе с полуживой матерью сюда, и даже помогли ей построить этот дом. Поговаривали, что она в то время была любовницей аж самого профсоюзного деятеля железнодорожного управления узла. Правда это или нет, так и не узнали любопытные соседи. Тем не менее, ей помогли встать на ноги и худо-бедно, но свой угол вместе с больной матерью и сыном они имели. Алименты от первого мужа и небольшой заработок от работы проводницей в поезде вполне хватило бы ей для нормальной жизни одинокой женщины. Но она не хотела жить в одиночестве, и в погоне за своим очередным "счастьем", совсем забывала о матери и сыне. Если бы не моя мать, которая успевала и там помощь оказывать, то неизвестно смогли бы выжить маленький ребенок и старая больная женщина, которая даже выйти в туалет не могла самостоятельно.

Поэтому я примерно представлял что там, в семье Сухаря произошло, и я вспомнил, что именно подобный инцидент повлек за собой появление у него болезни "недержание мочи" и потом эта болезнь привела его к самоубийству. Ни в коем случае я не мог допустить повторения той ситуации.

– Так, давай колись, мужик матери постарался? А мать дома была?

– Нет, мама на работе, а этот бугай напился и стал меня бить. У него кулаки-то как четыре моих, я не смог ничего ему сделать.

– Он где сейчас?

– Не знаю, я из дома убежал.

Вокруг меня стояли четверо из нашей команды. Табак, Сухарь, Генка Давыдов, или Давыд, как мы его звали и Узбек, я пятый. Мне подумалось, что для моей задумки вполне хватит. Я не стал привлекать ни участкового, ни соседей, это никак не повлияет на психологическое состояние моего друга. Клин вышибают клином, его испуг можно вылечить только тем, что он его, испуг я имею в виду, прочтет в глазах своего обидчика. А там посмотрим. Будет его донимать эта болезнь или она вылечится, еще не начавшись. Сейчас необходимо вылечить парнишку от испуга, заставить мужика, что распустил руки против пацана испытать страх и как можно более сильный и явно видимый обиженным им мальчишкой.

Мудрый человек сказал: "Три вещи никогда не возвращаются обратно: "время, слово, возможность" и это правильно, но не в моем случае. Время вернулось, возможность можно повторить и изменить. А вот слово нет, оно всегда одно и всегда говорится впервые, даже если ты его повторяешь, оно все равно новое.

Возможность изменить судьбу моего друга есть, и этим я изменю время. Что из этого получится? Пока не знаю, но слово произнесено, и оно уже не повторится в другом его понимании. Человек сказал – человек сделал. Только так и не иначе.

Меня поразила бедность быта присутствующая в этом доме, почти близкая к нищете: маленькая комната сразу после полуразваленных сеней с большой русской печкой посередине, железной армейской койкой в углу, и столом, сделанным из деревянных досок и накрытым скатертью, вот и вся обстановка. За печкой в другом углу была имитация кухни. Стол с тумбой, открытые деревянные полки с немногочисленной посудой и керогаз, стоящий на тумбочке возле рукомойника. Несомненно тому Кольке в чье тело влез я, было все это знакомо и удивления не вызывало, но для меня повидавшего что-то подобное в моей жизни в роли бомжа видеть эту убогость было почему-то жутко неудобно. Как-то не вязалось то, что было перед глазами со счастливым нашим детством, о котором так вдохновенно говорили с трибун руководители партии и правительства. Ну не было у меня сейчас желания сказать, как хорошо мы жили при Советской власти. Я все понимаю и то, что еще совсем недавно отгремели залпы страшной войны, и то, что надо порох держать сухим на случай другой войны, и что трудно восстановить народное хозяйство. И что не сразу Москва строилась. Все знаю, все понимаю, но и тот факт, что в той жизни эта семья так и прожила в этом убогом домишке всю свою жизнь, говорил сам за себя. Не все хорошо в королевстве Датском, что-то мы делали не так. И то что мать Сухаря своего счастья так и не нашла, только сына потеряла, единственного человека, который мог бы быть ей в утешение на старости тоже все из той же оперы. Нелюбовь к своему народу, его нуждам, его чаяниям – вот это мне не понять никогда. Не стало у нас традицией проявлять заботу о человеке, не стало ее и тогда когда в руки малочисленной группы людей перешли все богатства страны что так самозабвенно копили наши отцы, а потом и мы сами. Благотворительность не стала необходимостью богатого человека, а если и сделает кто-то, что-то подобное, так надзорные органы тут же проявляют интерес, а откуда у человека лишние деньги и почему это он занимается благотворительностью для какого-то там бедняги, а не отдаст эти деньги в надлежащие руки, раз они у него лишние.

Мне сразу же кроме убогости обстановки бросился в глаза лежащий на кровати в верхней одежде и в ботинках мужик. Заплывшее лицо от постоянного приема алкоголя трудно было назвать лицом. Более подходило слово харя. Вот эта харя и обратила на нас свои буркалы налитые дикой яростью.

– Какого х…, приперлись, а ну пошли нахер отсюда. – Он стал медленно подниматься с постели. – Я кому говорю, пошли вон, а не то всех раком поставлю и вдую. Мало не покажется.- Он уже почти встал, сжимая кулаки, ожидая, по всей видимости, что мы тут же убежим от одного его грозного вида и уж никак не ожидал, что сопливые мальчишки набросятся на него и тут же выбьют из него дух. Получив сразу несколько болезненных ударов в разные точки тела, он замер с открытым ртом, пытаясь, толи вдохнуть, толи выдохнуть, воздух. Но так и замер от новых еще более болезненных ударов. Мы, не останавливаясь, продолжали свои воспитательные удары. Может кому-то покажется, что это совсем несерьезные удары, но наши руки были уже в необходимых случаях вполне себе сильными и грозными.

– Стоп! Хватит! Можем и убить таким макаром. Нам только этого не хватает. Все! Хватит! – сказал я, задерживая карающую руку Сухаря. – Смотри в его глаза. Что ты там видишь? Ну, что молчишь? Видишь, как он тебя боится? Видишь? Запомни друг мой. Не ты должен боятся, тебя должны боятся. И это только от тебя зависит. Ни к чему искать страх в глазах слабого и униженного, это не тот страх, что тебе нужен. Ты должен видеть страх в глазах твоего мучителя, в глазах твоего врага который только недавно казался тебе непобедимым, только такой страх сделает тебя сильным и смелым. Запомни это и никогда не поддавайся никому. Будь мужчиной.

А ты тварь благодари меня, что не дал тебя изувечить. Если мы тебя еще раз увидим в нашем поселке, то тебе мало не покажется, и мы не будем угрожать тебе, мы просто сделаем тебя инвалидом. Понятно тебе. Давай ребята поможем ему выйти из дома, что-то этому пропойце не по себе после нашего воспитания.

Вытащили из дома и даже помогли дойти до дороги. Мужик видимо понял, что его выпроваживают от халявного места жительства и стал сопротивляться и что-то бубнить, явно угрожая вернуться и покрошить всех здешних малолетних бандитов. Пришлось опять провести серию воспитательных ударов. Видно дошло до болезного, так как он после всего этого чуть ли не побежал от поселка. Мы могли, конечно, поиздеваться над ним, и изувечить нам его не составляло труда, но я не дал разгуляться страстям. Слишком хорошо помнил, к чему может привести подобная вседозволенность. Жестокость и неуважение к старшим после девяностых были в среде детей обычным явлением, и нередко можно было прочитать в газетах, что в результате нападения детей пострадали люди, в основном пенсионеры. Я не хотел, чтобы моя команда превратилась в осмелевших от безнаказанности малолетних бандитов. Не ту цель я преследовал, не то хотел воспитать в своих будущих помощниках.

Глава 11

Добираться нам до озера пришлось самостоятельно, мать Сухаря на нас обиделась и даже синяки на лице сына не могли ее примерить с нашим вмешательством в ее жизнь. Но мне казалось, что мы поступили правильно. Когда я все рассказал своей матери, то она меня поддержала и пообещала поговорить в больнице, чтобы Сухаря положили на обследование, не говоря ему, что за причина скрывалась за этим добрым делом.

Пришлось нам выпрашивать деньги у своих родителей на поездку, да еще врать, что с нами едет тренер. Плохо, что не у всех есть велосипеды, можно было бы и на них смотаться. А что? Подумаешь пятьдесят километров туда и пятьдесят обратно. Я представил себе, как через десять километров тот же Узбек станет канючить, и упрекать меня за столь необдуманное решение, как поездка на велосипедах. Вместо отдыха и рыбалки получится черт те что. Так что я даже не стал развивать подобную мысль. Не осилить пока моим хлопчикам дорогу в сто километров на велосипедах, есть поезд туда вот на нем и двинем. Готовились два дня, рыболовные снасти если и были у кого, то в основном они состояли из неприхотливого набора лесок, крючков и поплавков. Ничего такого суперубойного в этих детских наборах не было. Даже удилища мы никакие не брали, срезать деревянную палку можно всегда, тем более что рядом с водоемом, как правило, можно увидеть растущую иву или еще какое-либо дерево. Зато много споров было вокруг вопроса: – надо брать котелок или обойдемся бутербродами. Я кое-как уговорил ребят, что раз едем с ночевкой, то котелок брать обязательно надо. Я преследовал свою цель в этом небольшом турпоходе, ведь ничего нет более объединяющего пацанов, да и взрослых тоже, как возникающее ощущение единения коллектива, близости и появления общей цели у всех собравшихся возле одного котелка с приготовленной совместными усилиями ухой на костре. Именно это зачастую делало совершенно несовместимых по жизни людей друзьями на всю жизнь. Только на войне или вот на такой рыбалке ну и иногда на охоте возникает чувство локтя, чувство взаимовыручки и появления взаимных интересов. И без разницы становится, кто есть кто. Рядом с водителем может сидеть и хлебать из одного котелка инженер, рядом с воякой может оказаться бухгалтер, никому нет дела до всего этого, все здесь одинаковые, у всех одна общая цель, и все, что было у каждого до этого, оставлено где-то там…, за незримой чертой бытия.

Я это понимал и поэтому старался, чтобы все было подготовлено, так как надо. Чтобы если и возникнет какая-то неприятность из-за нашей неприспособленности к подобным походам так и не упрекали в этом друг друга, а просто имели в виду при следующем подобном мероприятии. А то, что желание вот так оттянуться будет нас посещать в будущем не один раз, я не сомневался.

Озеро куда я планировал отправиться, было по меркам автомобилиста не далеко, всего километров сорок пять, но поезд, что шел в ту сторону был пригородным и шел со скоростью пешехода. Поздним вечером выехали и только к утру были на месте. Стоянка почти на каждой остановке была не менее пятнадцати минут, поэтому нам хватило времени не спеша покинуть вагон, и я повел своих друзей к озеру. Я эту дорогу помнил хорошо, мы неоднократно посещали это место с ребятами в прошлой моей жизни. Это сегодня в первый раз приехали, и никто не знал дороги. Я тоже сделал вид, что в первый раз тут, поэтому спросил у первого встречного местного жителя как нам попасть на Белое озеро. После уточнения, я, уже зная хорошо это место, вполне уверенно повел команду к месту предполагаемой ночевки. Деревня, у которой мы вышли, была небольшая и они чаще рыбачили именно в большом озере. Я же повел к каскаду небольших озер соединяющихся небольшими протоками. Местность сама по себе была красивой и потом, в будущем, насколько я знаю, здесь рыбаков было всегда очень много. В результате место загадили, озера пришли в негодность и захирели.

Сейчас эти места для нас были сама сказка, ни какие пионерлагеря не могут сравниться с подобным времяпровождением. Сами приехали, без каких либо старших, можно делать, что хочешь, и никто тебя не одернет. Красота! Все побросали свои рюкзаки в кучу и тут же разбрелись по озерам, всем не терпелось поймать первым рыбу и, причем обязательно крупную. Ребята рыбачили и раньше, на нашей речке тоже можно с успехом ловить рыбу, но там самое большое, что могли поймать – это голавля размером с мужскую ладонь, не было там крупной рыбы. Первым прибежал с пойманным линем Вилян. Он с таким азартом стал рассказывать, как он выуживал эту хитрую рыбу, с такой гордостью демонстрировал размеры рыбы, что мне стало жалко пойманную им его добычу. Но я его похвалил и сказал, что только ему достанется в ухе, что я сейчас начал готовить, эта рыба. Я действительно взял на себя обязанности по костру и готовки ухи. Кого-то еще заставить это делать мне, наверное, не удалось бы. Ну а куда тут денешься. Древний зов добытчика пищи крепко сидел и в этих мальчишках. Кто там будет заниматься обработкой и готовкой никому не интересной пищи, никого не волновало. Главное добыть, поймать, выследить и убить. Это достойно настоящего мужчины, а не какая-то там возня с обработкой. Мне кажется, что именно такое отношение к заготовке продуктов питания в России сохранилось и по сей день. Никого не интересовало, как сохранить добытое, порой ценой больших усилий туже допустим сельскохозяйственную продукцию, главное как можно больше сделать, то есть так же, как и в мезозойскую эру, добыть и поймать. А там хоть трава не расти. Мужик свое дело сделал, добыл и заготовил. Ну да ладно, это пока не мое дело. Я тут другим делом занят.

Уха поспела, все, что положено я в нее заложил, а разнообразная рыба, которую я собрал у рыбаков, сделала уху прекрасным блюдом. Хорошо, что я настоял, чтобы никто из отряда не забыл взять чашку, кружку, ложку. Все это сейчас потребовалось и уху вместе с хлебом, нарезанным крупными ломтями, смолотили в один прием. Жаль котелок недостаточно большой, добавки не было. Разомлевшие после еды мальчишки стали делиться, кто, сколько поймал рыбы. Караси, которые я хотел довезти до нашего озера, тоже встречались, но в таком состоянии их вряд ли можно доставить в целости. А в основном все-таки окуни да ерши попадались, линь, что поймал Вилян, оказался в единственном экземпляре. Я успокоил ребят тем, что впереди еще много времени и возможность поймать что-то необычное есть у каждого.

Я взял с собой небольшую сеть, так как понимал, что ловить карасей необходимо именно таким образом, только целых можно попробовать довезти до дома. И ведро тащил с собой не просто так. Взяв топорик, я пошел вырубать две жерди, их можно будет использовать для подготовки небольшого бредня. Благо, что запретить рыбачить с использованием подобного орудия лова пока еще никто не догадался и денег за рыбу никто никому не платил. Тогда еще, вернее сейчас, я то тут, там это там и меня там нет, так вот, здесь, многое действительно принадлежало народу и пресловутое "ни-зя-я-я" в чести не было. Оно и потом людям не нравилось, но капитализм диктует свои условия, там может все покупаться и продаваться, независимо от желания людей, и то, что должно принадлежать людям зачастую принадлежит тоже человеку, но такому, который имеет деньги или власть. Несправедливо, по-моему. Недра моей страны, фауна и флора что окружает нас, небо, реки, моря – все это достояние человека проживающего на этой земле и то, что все это стало принадлежать отдельным людям, неправильно и не справедливо. Социалистическое общество в этом плане более лояльно и если бы не перегибы в этом непростом вопросе, каковым является вопрос принадлежности всего что имел человек изначально, по воле всевышнего, то вполне терпимое. И научить человека бережно относиться к этому, к сожалению не вечному, богатству нисколько не трудно. Было бы желание это делать. А пресловутое "ни-з-я-я-я" надо чтобы произносили сами себе люди сразу же, как появляется желание что-то угробить, что-то сломать, где-то нагадить, что-то поджечь. И это прививать с пеленок.

Я привлек к своему методу рыбалки Узбека и Санька. Они тащили бредень, стараясь не попасть в глубокое место, а я шел им навстречу, лупя по воде веткой, то есть изображал загонщика. Когда вытащили на берег, то нам показалось что смысла рыбачить на удочки нет. Одного захода вполне хватает и на уху, и на то чтобы запечь рыбу в углях костра. Всем хватит налопаться от пуза. Меня обрадовало, что попались и караси, больших, правда, не было, да нам и не обязательно большие нужны, пойдут и такие. Теперь вопрос встанет, как сохранить и довезти. Я пока отложил поимку карасей, так как нам предстоит еще ночевать здесь, а рыба может уснуть. Занялся подготовкой к ночевке, а так как удобств типа палатки у нас не было, то топориком нарубил веток, настелил их возле костра, сверху застелил тремя одеялами, четыре оставил, чтобы было чем укрываться, все-таки я молодец, что заставил тащить эти одеяла, хотя мальчишки и сопротивлялись. Вот и все, немного работы и лежбище для нас готово.

Разговоров возле костра было на удивление мало. Ребята, придавленные впечатлениями дня, и вечерней красотой озера, молчали, лишь изредка то один, то второй изрекал что-то типа: "А давайте еще раз сюда приедем" или "Никогда не замечал, что в небе столько звезд и все такие яркие". Все с удовольствием смотрели и соглашались – да, действительно, внимания не обращали. В конце концов, сон уложил всех нас в одну постель и я даже забыл, что не мешало бы выставить дежурного, чтобы хоть от собак охранял. Деревня была всего в трех километрах от нашего лагеря, не собаки так какие-нибудь "шутники" могли появиться.

Утром я проснулся от хохота. Смеялись мальчишки, разглядывая друг друга. Комары ночью постарались, и опухшие лица от укусов вместе с размазанными по лицу виновниками смотрелись смешно. Залезать в воду по утреннему холодку не хотелось, но я заставил и себя и друзей смыть с себя пыль и остатки сна. Озеро все было подернуто белесой дымкой, и видимость была плохая, но мы, разведя быстро костер и утолив позывы желудка бутербродами с остатками вчерашнего произведения кулинарного искусства в моем исполнении, поспешили, прихватив свои удочки, разбежаться по берегу. До нашего отъезда оставалось еще достаточно времени, и я ребят не загружал, сам все убрал, сложил все одеяла, помыл посуду, очистил, насколько было возможно, замусоренную нами площадку, и остановился в нерешительности: – готовить еще раз уху или нет? Решил, что успею и приготовить, и пройтись с бреднем, чтобы наловить карасей. Так и сделал. Через два часа мы в прежнем составе с помощью нашего примитивного орудия лова смогли наловить и на уху и карасиков для их переезда в наше озеро. Картошка, оказывается, закончилась, я не усмотрел, и в результате почти всю что оставалась, запекли на углях еще вчера, и я решил, что вместо ухи сделаю рыбное барбекю. Вместе с моими помощниками натаскали более-менее крупные камни, разожгли костер, вернее это уже я делал, а мои помощники чистили рыбу. Когда образовались крупные угли, я на них положил камни. Получившуюся готовочную плиту обложил костром, и нагрев камни как следует, стал выкладывать на них подготовленную рыбу. Ее даже переворачивать не пришлось, снизу горячие камни, сверху огонь костра, делали рыбу через некоторое время вполне съедобной. Во всяком случае, все ребята, приглашенные нами к походному столу с удовольствием ели и нахваливали. На ожидаемый мной вопрос: – "откуда и когда я успел научиться, так вкусно готовить", я не стал говорить что, прожив бомжом целых восемь лет, научишься и не так еще готовить. Особенно когда продукты поступают из мусорного ящика. Я скромно промолчал.

Домой мы приехали уже в темноте и естественно никаких автобусов уже не было. Такси тем более. Мало еще было автомобилей у людей, да и не принято было здесь подрабатывать таким способом. Если и подвозил кто-то кого-то то, как правило, плату не брали, хватало простого спасибо.

Пришлось идти пешим ходом, три километра по идее пустяк, но не после активного "отдыха". Да еще и тот момент, что идти пришлось мимо кладбища, не прибавлял желания плестись пешком. Узбек даже предложил устроиться в зале ожидания до утра, но я отклонил. Карасей необходимо срочно доставить домой.

И то, что в районе этого кладбища произошел казус, было как-то ожидаемо. Все тот же Узбек, боязливо вглядываясь в смутно виднеющиеся кресты на могилках кладбища вдруг прошептал:

– Смотрите…, там кто-то шевелиться. Видите, в белом балахоне? Видите?

Все уставились в поисках белого привидения на лежащие совсем рядом с дорогой могилы. Действительно, я тоже сумел разглядеть, как из-за одной из могил поднимается фигура в белом саване или балахоне. Как-то неожиданно у меня тело покрылось испариной, страх проник и в мою голову. Я уже приготовился сказать, что все это ерунда, просто бумага от ветра зацепилась за крест, как вдруг оттуда, от этой фигуры, послышался голос: – Б-б-братки, п-п-помогите. Вы же п-п-правильно идете, возьмите с собой и м-м-меня.

Узбек взвизгнул, подпрыгнул на месте с разворотом и рванул по дороге, ребята бросились вслед за ним. Я бы, наверное, тоже понесся за ними, но ведро с карасями было у меня, и я не побежал. Я поставил ведро на землю, посчитал про себя до десяти, чтобы успокоиться, и при этом говоря сам себе: – Это все ерунда. Ничего сверхъестественного быть здесь не может, потому что такого просто не может быть. Ага, не может, а как же ты сам? Сам-то как появился здесь?

Тем временем попытка привидения выкарабкаться из препятствия успехом не увенчалась, и оно куда-то провалилось. Мне стало интересно, и хоть чувство страха сохранилось, я медленно пошел к той могилке, где и было это что-то. Как и ожидалось, все оказалось банально просто. Мужик копал могилку по заказу, немного, по его разумению, принял для успешной работы на грудь, но не рассчитал. Уснул и кто-то, проходя мимо лежащего в отрубе мужичка, пошутил, раздел до исподнего. Кальсоны и рубаху ему оставили, и хоть они и были не первой свежести, тем не менее, белый цвет еще сохранился. Проснувшись, он не понял, где находится, так как еще не успел протрезветь, и, увидев первых попавшихся ему на глаза людей, естественно попросил о помощи.

Честно, я попытался ему помочь, но он был тяжелым даже для меня. Я решил, что с мужиком ничего плохого не случится и оставил его досыпать на мягкой земле недавно выкопанной им самим из ямы. Как оказалось зря. Следом за нами примерно через полчаса шла парочка с гостей. Они не были столь смелыми как я, и просьба, о помощи прозвучавшая от нечистой силы настолько поразила обоих, что женщина просто грохнулась в обморок. Благо, что и они были в подпитии, поэтому мужчина, притворившись вначале таким же полумертвым, потом пришел в себя, а когда понял, что это никакое не привидение, а мужик, возмущенный этим вероломством, отмудохал мужика самым беспощадным образом. Нам все это рассказала видевшая все это бабка Силантьиха, искавшая своего непутевого сыночка. Как я понял из ее рассказа, он не в первый раз уже ночевал на своем рабочем месте.

Глава 12

Вывод из всего этого я сделал следующий: Необходимо воспитывать смелость у ребят, и воспитывать таким образом, чтобы даже в мыслях не держали, что можно бросить своих в беде.

Вот такие воспитательные разговоры я и проводил с ребятами, когда тем же вечером после неприятного случая собрались на нашем излюбленном месте в лесопосадке. Площадка, где мы обычно собирались, была небольшой и привлекала нас тем, что была уединенной, и ее трудно было найти, если не знать куда идти.

Все согласились со мной, что поступили неправильно, а Узбека подняли на смех, вспоминая, как он подпрыгивал, кода улепетывал с места происшествия.

– А сами-то, сами! Вы же такие смелые, чего тогда побежали за мной? Обос…сь, как и я. Только я хоть не скрываю, что испугался. А вы, можно подумать не испугались, смеетесь сейчас, а если посмотреть ваши штаны, то я не уверен, что они чистыми остались.

– Ладно, пацаны, не ругайтесь. Просто запомните на будущее. Ни в коем случае нельзя оставлять в беде своих, да и чужих тоже. Струсишь один раз, струсишь и в другой. Страх поселится в твоей душонке, и ничем его оттуда уже не выбить. А вот пересилив его один раз, сможешь пересилить его и в дальнейшем. Пусть тебе попадет сильно, пусть тебе грозит смерть, все равно заставь себя поверить в себя, в свои силы. И будьте уверены, что в таком случае вы всегда сможете победить не только свой страх, но и противника более сильного, чем вы.

– А зачем нам все это? Мы что на войну собираемся? – Недоумение Сухаря, по всей видимости, разделяли и другие. – Да и эти, твои уговоры насчет учебы. Тоже непонятно зачем я должен делать что-то, что мне не нравится. Учеба эта, она и в школе меня заколебала, сама по себе для меня трудность, а тут еще английский язык. Летом, когда все отдыхают, мы как прокаженные учим слова, занимаемся боксом. Нафик все это? Я не хочу быть инженером, мне хватит, если я стану машинистом на паровозе.

– Может приоткрыть им всем мою тайну? Заодно и их судьбы рассказать? Поймут ли? Пацаны сопливые ведь совсем еще. – Я молчал, обдумывая слова своего товарища. Так и не решившись рассказать, ради чего так стараюсь сам, и ради чего тащу и их, своих самых близких друзей, я постарался как-то довести до их сознания необходимость всего, что мы сейчас делаем.

– Иваныч, вот ты говоришь, зачем тебе все это? Давай немного пофантазируем, проведем две параллели в твоей жизни. Представь себе, что ты ничего не станешь предпринимать, что ты будешь учиться в школе, как и раньше, как говорится ни себе, ни людям. Что получиться в результате, тут и к маме не ходи, все и так понятно. Закончишь восемь классов кое-как, и поступишь в ремесленное училище, если еще возьмут, конечно. Дальше что? Получишь специальность слесаря, пойдешь в депо и там провкалываешь до пенсии, с перерывом на три года службы в армии, это в лучшем случае. Но мне кажется, что ты сопьешься и окончишь свою жизнь в канаве, примерно так же, как и тот, кто так сильно напугал Узбека. Ну, еще можно добавить, что "нарожать" сумеешь двух спиногрызов вместе со своей женой.

– А что, вполне так себе нормально. Все так живут и ничего.- Перебил меня Сухарь.- Зато никаких хлопот никаких забот, знай себе пивко попивай в свободное время, зачем мне о чем-то волноваться, о чем-то думать. Есть начальники, пускай они думают.

– Подожди, дай договорить. Тебе просто не с чем сопоставить. Тебя и сейчас окружают примерно такие же люди. Мне вот интересно, тебя нисколько не волнует, что рядом может проходить твоя другая линия жизни. По которой ты вполне успешно можешь пойти, и она в корне будет отличаться от той, по которой тебе, как ты говоришь, проще идти.

– Ну, ну, давай говори, мы послушаем, что там может быть в другой моей жизни.- Я видел, что разговором заинтересовался не только Сухарь, но и остальные ребята, поэтому продолжил свои фантазии.

– Ты потихоньку избавишься от своей лени, привыкнешь совершенствовать себя и вскоре почувствуешь, как это интересно знать все больше и больше. Настолько привыкнешь к этому, что тебя придется останавливать периодически от твоего желания познать все, что есть в этом мире. Ты не ухмыляйся, ты просто слушай и представляй все, что я говорю. Тебе станет интересно общаться с такими же увлеченными людьми, ты выберешь себе работу, которая не только кормить тебя будет, но и приносить удовольствие. У тебя появится семья, любящая тебя жена.

– Ага, и теща еще в придачу, которой наплевать на твое желание, так как у нее другое будет. – Ехидно перебил Узбек.

– Ну и что? Ты в состоянии будешь удовлетворить и тещины запросы.

– Какими шишами? Ты что не знаешь, что хороший слесарь получает намного больше, чем какой-то там очкарик с книгой под мышкой. – Чуть ли не завопил от возмущения Узбек. – Слесарь хоть в состоянии сделать что-то своими руками, а этот очкарик так и будет ждать, когда на него манна небесная свалится.

– Подожди Узбек, не перебивай, дай дослушать мне стало интересно, чего еще наплетет Семеныч. Давай Калям, говори дальше. – Сухарь, да и все остальные вновь уставились на меня.

– Очкарик может и в самом деле быть неприспособленным для проведения слесарных работ, но ему это и не нужно для этого есть другой Колька, который слесарь, он сделает все, что нужно этому очкарику.

– С какой это стати – вновь влез Узбек.

– Да просто, потому что именно от очкарика будет зависеть примет он на работу этого слесаря или нет. Со своими знаниями он не останется незамеченным, и его поставят, допустим, начальником цеха, куда и устроится после армии слесарь Сухарь.

– Так что тогда будет, если все захотят умными заделаться, а кто тогда слесарить станет? Ты что нас против рабочего класса настраиваешь? – Это уже влез Вилян. – Мой отец всегда говорит, что в нашей стране голова всему рабочий класс. Как он захочет, так и будет в стране.

– Все верно твой отец говорит. Только вот ответь мне на такой вопрос. Приходя на работу, он от кого получает задание на проведение каких-то работ?

Вилян задумался и потом недоуменно говорит:

– Так что, выходит этот очкарик дает моему отцу задание?

– Тут дело не в очкарике, это просто образно. Дает твоему отцу задание тот человек, которого поставили это делать только потому, что он умнее. Именно он может руководить производством, именно он знает, какую деталь куда прикрутить. И все это благодаря тому, что он не на тройки и двойки учился, и он не думал, что ему хватит и семи классов.

– А как же тогда Хрущев, он-то, как мне говорил отец, тоже что-то около семи классов имеет. А руководит всей страной.

Вопрос так и остался без ответа, так как к нам на поляну внезапно ввалились трое парней. Один нам был хорошо знаком. Это был Васька, который после ухода в армию своих лидеров стал старшим среди выселковой группировки ребят. Двое других явно старше его и на первый взгляд выглядели настоящими бодибилдингирами, как сказали бы в далеком будущем, когда встретить подобных было не проблема. Зато для этого времени они явно смотрелись непривычно и даже фактурно. Зная это, соответственно и вели себя. Мне показалось, что одного из них я знаю, по-моему, это как раз тот, кто расквасил мне нос весной. Может, и путаю, но похож.

Я сделал вид, что ничего не происходит, так и остался лежать. Ребята мои вначале встрепенулись, но затем также как и я остались лежать на траве, лишь уставившись на не прошеных гостей в ожидании.

– Вам что тут нужно, заблудились что ли? – Не выдержал первым Узбек. – Мы вас не приглашали.

– Фу, какие невежливые пацаны тут разлеглись. Да не ссыте, мы одни пришли. Поговорить немного и решить заодно кто тут главный. – Васька, по всей видимости, подогретый спиртным и присутствием здоровых накаченных парней бравировал своей смелостью и бесстрашием. Я не сомневался, что ему крайне как важно было показать в глазах пришедших вместе с ним ребят себя, и продемонстрировать свою крутизну. Мы уже встречались с ним и раньше, хоть он и учился в ремесленном училище, но всегда в свободное время был со своими ребятами, которых уже даже жители выселков стали называть бандитами.

– Пацаны, вы должны показать, что вы тут самые крутые. Я предлагаю вам это или доказать, или просто сказать, что струсили. Небольшой поединок на ножах. С любым желающим из вас. Я думаю, что это будет Семеныч. Кто победит тот и будет главным в вашей банде.

– То есть если ты победишь, то мы будем входить в твою банду? – Неуверенно спросил Санек.

– Молодец, правильно мыслишь, будешь моим заместителем, может быть. – Васька демонстративно вытащил финку из замаскированного кармашка в брюках, и стал крутить ею перед собой, демонстрируя, как ему казалось, умение владеть этим непростым оружием. То, что он мало знаком с ножевыми приемами было заметно даже по этим неуклюжим движениям. Но это было действительно оружие, и этот придурок неосознанно может принести беду, как себе, так и другим. Неосторожное и неуклюжее движение и в результате труп. Он, конечно, получит свое, сядет в тюрьму, но ведь трупу это уже не расскажешь. Мне приходилось своим солдатам еще в бытность, когда служил, и показывать, и тренировать приемам по обезоруживанию подобного противника, но когда это было и где? Я еще ни разу не пробовал проверить смогу ли я повторить то, что когда-то знал, как например приемы по применению ножа и его нейтрализации в руках того же бандита. Сейчас проверять, смогу или нет, поздно. Требуется или выйти на бой с этим придурком, или отказаться. Я внимательно всмотрелся в лицо Васьки и сумел увидеть в его глазах страх. Его явно заставили все это продемонстрировать, ему это и нафик не нужно, он бы ни за что не пошел сюда с подобным предложением. Он же не дурак, в конце концов, он уже наверняка знает, что мы ходим на занятия по боксу. Да и драка с его ребятами показала, что мы не струсим, и будем драться наверняка до победного финала.

– Ну что Семеныч, решайся или ты тут не главный?

– Ты прав, у нас главных нет, и мы не банда. Мы обычные ребята и выяснять, кто тут главный, не станем. Но так как ты явно не успокоишься пока не получишь то что заслуживаешь, то мне ничего не остается как принять твое предложение. Но я не собираюсь драться с тобой на ножах, да и тебе не советую. Поранишься нечаянно еще, не хочу потом в глаза твоей матери смотреть и видеть, как она меня упрекает. Так что я буду без всякого оружия с тобой драться.

– Что смелый такой что ли? Да ты просто не знаешь, с какого конца браться за нож, вот и дрейфишь.

– Я тебе уже сказал, что не хочу виноватым быть в твоей смерти, мать твою жалко. Ты можешь и с ножом против меня выступить, не возражаю. Твои друзья, что с тобой пришли, как я понимаю твои секунданты?

– Никакие не секунданты. Это Сивый и Спокойный, они с городской группировки, моя братва вместе со мной вошла в их банду.

– Ты Васек видимо никак без нянек не можешь обходиться. Не успели исчезнуть два ваших балбеса, как ты уже новых себе на шею посадил. Сами-то не в состоянии решать свои дела, все пытаетесь найти тех, кто ваши штанишки будет поддерживать.

Говоря все это, я прокручивал в голове варианты выхода из этой ситуации. Если не драться то могу потерять весь свой авторитет в глазах моих ребят, если драться, то кто его знает, как оно все обернется. Вариант что не смогу победить тоже есть. И это будет плохо. Значит, остается один. Драться и победить, другого пути не вижу. Странно, что эти "качки" молча стоят, они, что, действительно пришли только как статисты, с одной лишь целью, выбрать, кто будет главенствовать в двух малолетних бандах. Как бы я не отнекивался от такого названия моей команды, но никуда не денешься. Сейчас нет здесь понятия "команда" или "бригада", группировка и то немногие знают, что это такое. А так банда и все. Да и "качки" здесь пока редкость, слова такого еще даже нет. А эти парни, по всей видимости, тяжелой атлетикой балуются. Да и не суть важно как нас назовут, просто другого названия пока нет в ходу. В их глазах мы банда, пусть и малолеток, но выходит мы уже на слуху и в городе, раз заявились оттуда представители. Немного раньше получилось чем если вспоминать по моему прошлому, то есть прошедшему, тьфу черт, все время путаюсь, тогда о нас стали говорить только по достижению семнадцати – шестнадцати лет.

Васька намылился было что-то ответить мне, но его остановил один из двоих бодибилдингеров.

– Ты пацан, говори да не заговаривайся. Мы действительно пока только смотрим, или, как говорят в нашем обществе, поставлены смотрящими над малолетками. Васек сразу просек, что к чему, если и ты врубишься сразу, то тут же и закончим базар. А кто из вас будет старшим, сами договоритесь, все одно над вами наш человек будет поставлен. Усек? Так что, базар кончаем?

В разговор вступил и второй, я его точно узнал, тот самый "боксер" которому я почему-то не понравился зимой.

– На всякий случай запомните, Васек теперь наш, и тот, кто его тронет, будет иметь дело с нами. Вы для нас мелочь пузатая, шестерки, но если надо будет, то мы поучим вас уважению к старшим.

То, что эти крутые парни не шутят, мне понятно было сразу же, как только они появились на нашей поляне. Они в состоянии сделать нашу жизнь опасной – это факт. Мало того что мы не сможем появиться в городе, они и здесь могут отловить пацанов и покалечить. Как-то надо выкручиваться. И я решился.

Скинул рубашку, снял кеды и вышел на середину поляны. Васек тоже снял рубаху и, демонстрируя свои слегка накаченные бицепсы, стал периодически напрягать руки и мышцы торса. То, что он где-то занимается спортом или просто качается в зале, было заметно. В ходе этой подготовки я спокойным голосом внушал "качкам" свое видение дела.

– Я что-то не понял парни, с чего вы взяли, что у нас тут какая-то банда. Я допускаю, что у вас, у городских, и есть такая банда, хотя честно говоря, не слышал о такой. Если Васек считает, что и выселковая шпана входят в вашу группу как банда – это их дело. Зачем впутывать во все это нас, у которых самым старшим по возрасту всего тринадцать лет. Мы обычные ребята и никогда не причисляли себя к бандитам. Нам в колонию не хочется попадать только за то, что кому-то взбрела в голову мысль назвать нас бандой. Вас просто ввели в заблуждение. То, что мы держимся вместе одной командой так это вполне понятно, мы друзья, учимся все в одной школе, занимаемся спортом тоже все вместе. И если кто-то нас задирает, то вместе даем ответ. Мы не претендуем на ведущую роль в нашем милом уголке, как почему-то подумал шестерка Вася, но и дрочить нас мы никому не позволим. Так что сами разберитесь вначале, к тем ли ребятам вы забрели по наводке вашего подопечного. Нам смотрящие ни к чему, у нас уже есть наш участковый, и его внимания к нам хватает за глаза. Он уж смотрит, так смотрит, нечета некоторым. Форштеен?

– Васек ты к кому нас привел? Говорил что тут крепкие ребята, которых надо напугать. Что-то я в упор не вижу здесь таких. Одна мелюзга, которая уже так навоняла от страха, что нам пора уходить, а то можем и испачкаться.

– Не знаю, кто из вас Сивый, а кто Спокойный, но могу заверить, что во мне не говорит страх, я просто до вас стараюсь довести мысль, что участвовать в ваших делах мы не намерены. И мы ни в коем разе не хотим, чтобы нашу команду называли бандитами или еще как-то, как там у вас, в вашем "обществе" называют, не знаю, и знать не хочу. Тем более участвовать в ваших разборках. Да и родителей не хотим расстраивать. Поэтому давайте договоримся, если победа будет за мной, то вы нас оставляете в покое и забываете сюда дорогу. Договорились?

– А если выиграет Васек?

– В этом случае каждый решает сам за себя, быть ему в вашей банде или не быть – продолжил я – но если не захочет никто, то мы будем защищать друг друга, и не только кулаками и палками, но и другими способами.

Те молча кивнули головами, а я решил, что дальше тянуть с выяснением кто есть кто, не стоит.

Ну что, шестерка Вася, начнем?

Видно зная о моих успехах в боксе, Васек решил подстраховаться и принес с собой финку. Но он не знал, что я в курсе как можно это оружие в руках противника применить против хозяина. Простейшие приемы безоружного против вооруженного ножом может знать чуть ли не каждый человек, если конечно захочет. То, что Васька не умеет действовать своим оружием, я понял, но я знал также, что это вдвойне опасно, так как этот боец непредсказуем и может нанести удар совсем непредвиденный. И то, как крутил финкой перед собой Васек только лишний раз подтверждало мои прогнозы. Зато он, уверенный, что я в первую очередь стану себя защищать от ножа, совсем забыл, что есть и простые удары по телу противника. Я даже не стал вставать в стойку, чтобы показать свое умение противостоять дураку с ножом в руке. Я просто подпрыгнул вверх и с разворотом корпуса в полете нанес удар голой ногой в голову соперника. Я даже не ожидал, что смогу точно попасть в голову, как и планировал. Но попал. Вася опрокинулся на спину, нож отлетел в сторону, нос под ударом моей ноги вдавился в переносицу, и лицо моментально покрылось кровью. Я же перевернувшись в воздухе, перекатом, ушел в сторону и встал в бойцовскую стойку. Поняв, что бой выигран, и продолжения не будет, я сделал непроницаемое лицо и непонятно с какого перепугу, сложив ладошки перед собой, сделал поклон в сторону оторопевших от такого финала качков.

– Фини та ля комедия, господа бандиты. Надеюсь, никому из вас не придет в голову попробовать меня в драке?

Они даже не стали подходить к поверженному и орущему от боли Василию:

– Ну что же победа твоя, мы уходим, но знайте, что выселская шушера наша и мы за них вломим всем кто попытается их обидеть. Усек Семеныч?

– Если не будут нас трогать, то и мы не будем.

Глава 12а

Тренер после трех тренировок сказал, что нам придется до начала школьных занятий сделать перерыв, так как в школе будет ремонт, и наш спортзал тоже будет занят. Мы вроде, как и огорчились, но в тоже время и обрадовались. Все-таки каждому мальчишке хочется хоть в каникулы расслабиться и отдыхать, как ему нравится. Хотя в наших условиях отдых в мыслях наших родителей подразумевал увеличение домашних дел. Судя по их логике, они хорошо знали, как командиры заполняют свободное время солдат. Тащи круглое, перекатывай квадратное, рой траншею от забора до вечера. Уже через два дня все мои друзья, собравшись на нашей поляне, возмущались этим отдыхом и просили, чтобы я что-нибудь придумал, и мы спокойно могли бы заниматься своими делами.

Я тоже почувствовал заинтересованность отца во мне как в свободной рабочей силе. Не сказать, чтобы я отлынивал от работы по дому, но то, что моим родителям приходилось учитывать "мои дела" не давало возможности им припахать меня в полную силу. Началось все это с перепалки моих родителей. Как я понял, отец написал заявление на работе, где просил предоставить ему отпуск с последующим увольнением. Мать моя возмутилась тем, что он не поставил ее в известность и все решил самостоятельно. В связи с увольнением из войск и сокращением численности военнослужащих в государстве образовался переизбыток свободных рук, и уже никого не удивляло, если человек не мог найти работу. И мать моя, и отец, знали это не понаслышке, поэтому мама и беспокоилась за мужа. Но отец секретничал даже с нами и на все упреки моей матери только отмалчивался и загадочно улыбался. Потом не выдержал и довел до нас свои планы.

– Я, когда в то воскресение ездил к своей матери в деревню, то нашел место, где, не боясь быть увиденным можно делать шлакоблоки. Там немного в стороне от деревни когда-то была пасека, и от нее остался дом и сарай пасечника. Я сходил туда и посмотрел. Вполне можно использовать для наших целей.

Я не ожидал, что отец запомнит мое предложение по изготовке шлакоблоков и вплотную этим займется. Я уже и забыл про все это, а он как видно загорелся и, судя по реакции матери, она тоже была в курсе.

– Так ведь это же собственность колхоза, кто тебе разрешит там что-то делать?- Уже с интересом спросила мама.

– Это собственность бригады, председатель здесь и не был никогда. Раньше-то еще до войны моя деревня была самостоятельным колхозом, а после войны, когда мужиков не стало в деревне, то объединили с другим колхозом. Здесь из оставшихся деревенских жителей удалось только бригаду сохранить. Да и то в ней одни старики, из молодежи остались только два парня, а остальные кто уехал целину поднимать, а кто в город на заводы. Так что никому дела нет до этой пасеки. Я договорился с бригадиром, пообещал ему или деньгами отдать или шлакоблоками за то, что будем использовать пасеку. Дорога туда плохая, но есть. Сарай подлатать, и можно будет сушить готовые заготовки даже в дождливую погоду. Главное что никто ничего не увидит, а деревенским без разницы кто там будет жить. Вот мы с Колькой и поедем туда на месяц, поработаем. Насчет машины я тоже договорился, вот с кочегарками, правда, не смог, там даже еще не приступали к подготовке к отопительному сезону. Но кучи шлака так и лежат рядом, не все могут вывезти сразу этот мусор.

– Интересно и на какую сумму ты договорился? – Практичность моей мамы меня всегда поражала.

– Ну, ты меня не дослушала, а перебиваешь. То, что я уволюсь с работы, еще не говорит о том, что я не буду работать. Сама знаешь, моментом тунеядство припишут. А я там, в деревне договорился с бригадиром, что он меня возьмет на работу трактористом. У них с момента расформирования МТС стоит трактор немецкий. Колхоз то выкупил его в надежде, что тот еще поработает, а оказалось, что запчастей на такую технику-то и нет. Вот и стоит в гордом одиночестве, в бездействии, а председатель не знает, что с ним теперь делать. А тут я предлагаю свои услуги, у них-то своих ремонтников нет, а МТСовские специалисты разбрелись, паспорта теперь у всех есть, не заставляют, как раньше сидеть в колхозе. Вот теперь я как будто и буду его ремонтировать. Зарплату бригадир будет получать, а я буду сам по себе, вроде как числюсь на работе и в тоже время сам себе голова.

– И когда это ты успел все провернуть?

– Так все и обговорил тогда. Ведь и механик колхозный, и бригадир мои друзья, еще до войны пацанами бегали в школу вместе. Вот и посидели, повспоминали за рюмкой чая, когда вместе в баньке парились.

– Вот черт и ведь мне ничего не сказал? – Мне показалось, что мать в первый раз посмотрела на отца с уважением. Раньше-то она его почти не воспринимала всерьез, так себе, принеси-подай, не больше.

– Подожди пап, а сколько километров до пасеки с города? Не получится так, что все заработанное нами спустим на бензин? Ведь надо кроме цемента завозить и песок и тот же шлак, а вода? Вода там есть?

Конечно, есть. Там большой ручей рядом протекает, а расстояние…, и расстояние небольшое. До деревни пятнадцать километров и от нее до пасеки километра четыре, не больше. Я тут договорился с водителем, что он найдет грузчиков, но кто его знает, найдет или нет. А вот там, на пасеке разгружать точно некому, самосвал я не смог найти. Все заняты и никто не решается подрабатывать в рабочее время, боятся. Вот я и подумал, что может ты, со своими пацанами этим займетесь. А что? Лес, ручей, там даже можно небольшую запруду устроить и купаться потом, а воздух там какой…. Просто мечта для любого городского жителя. Даже я, и то не удержался, помечтал, что неплохо было бы там пожить, и не только ради того чтобы сменить наш воздух на чистый, деревенский. Местность там впечатляет, куда не глянь – сплошная красота, и не верится, что всего пятнадцать километров отделяет тебя от города и от дыма многочисленных труб. Так что вам там понравится. Подумаешь, две три машины разгрузить. Вместо того чтобы гонять мяч по полю вы сможете и отдохнуть и пользу принести.

– Ага, а кормить то кто их будет? Я не смогу с вами поехать, весь свой отпуск придется одной махаться на огороде. Тут как раз заготовки пойдут. Мне надо помощников будет, а вы там будете халявничить. За стол первые, небось, прибежите, дай мама что-то вкусненькое. Так его надо еще приготовить. И что ты думаешь, я одна смогу все это сделать?

Я понимал, что мама как всегда права. Наш изобильный стол все-таки требовал много труда. Заготовка шла конечно все лето, по мере того что поспевало на огороде. Но август всегда был напряженным месяцем, и от того как сможем все переработать напрямую зависело, как будем зимой питаться.

Проблема, однако. И не хочется запал отца останавливать, у него это редко когда бывает. Чаще молча выполняет то, что мать ему говорит делать. Сейчас видимо его вдохновило, что все это он придумал сам, без подсказки матери, и бить его по рукам нам не стоило. Продумать все надо конечно более основательно, где надо подсказать, но незаметно. Так, чтобы его не покинуло это вдохновение, да еще и подчеркнуть, что это его инициатива и это все он придумал. Это только на пользу дела пойдет, можно и не сомневаться, отчима и его тайное желание делать, так как он хочет, без подталкивания со стороны жены, я хорошо понимал. Рассуждая про себя подобным образом, я в тоже время думал, как выйти из положения. И хочется и колется и мамка не велит. Точно, так и у меня сейчас.

– Мам, а твои соседки не смогут тебе помочь?

– С чего это? Они могут помочь все это слопать, а вот помочь заготовить вряд ли, да и у них у самих огороды есть, тоже надо перерабатывать. Не только мы умеем выращивать овощи, у других не хуже.

– Да это все понятно. Я о другом. Почему бы вам, допустим втроем, не скооперироваться и не заняться заготовками. Вам же лучше будет и легче. Сегодня у тебя закручиваете помидоры, завтра у другой соседки, послезавтра у третьей. Ведь у всех же в основном мужья на работе, им не до заготовок. Все равно в основном женщинам приходится работать. А втроем будет намного легче.

– Ну, не знаю. Мы даже в войну не объединялись, каждая самостоятельно делала, как могла. Но я поговорю, может и в самом деле нам стоит объединиться. Но тогда все мои секреты все узнают, и у всех станут такими же вкусными маринованные огурцы и помидоры.

– Нашла о чем жалеть. Пускай люди едят вкусное, зато завидовать не станут.- Отца моя помощь явно обрадовала и он вновь воодушевился.

– А насчет кормежки я уже все продумал. Брательник с женой тоже смогут с нами поработать. Они хоть и собрались на целину ехать, но пока еще здесь с месяц поживут. Так чтобы на это время им не искать работу, они поработают с нами. Если получится продать готовые шлакоблоки, то немного и им можно денег на дорогу дать.

Мои родители увлеклись планами и расчетами, а я стал соображать под каким соусом все это предложить пацанам, а самое главное, как они своих родителей будут уговаривать. То, что мальчишки согласятся сразу я и не сомневался, но вот то, что я вроде как буду использовать свое влияние в личных целях, меня, если честно, беспокоило сильно. Как объяснить, что они будут вкалывать в пользу моей семьи? Ответ подсказал отец.

– Продукты за наш счет, готовка еды каждый день это не хухры-мухры, это тоже затраты. Да и ты потом можешь кому-то в чем-то помочь. И вообще вы всегда же бригадой все делаете вот и здесь тоже. Сегодня нам помогли, завтра все вместе кому-то другому поможете. Взаимовыручка она всегда у нас, у русских, была не на последнем месте. Особенно в деревнях. Там всегда было заведено, в крупных делах помощь оказывать. Дом поставить, баньку сварганить, или еще что-то подобное, люди никогда не отказывались помочь. От хозяина требовалось только угощение выставить и все. Но подготовить материал он тоже обязан. Вот ты и поговори с мальчишками убеди их. Я не говорю, что они должны вкалывать не покладая рук, в футбол поиграть тоже время будет.

Я подумал, подумал, и решил, что можно будет так и сказать ребятам, а родителям придется соврать, что это что-то вроде продолжения школьного лагеря. В результате не поехал только один Юрок. У него, оказывается, продолжались занятия в музыкальной школе, вернее в доме пионеров, где бесплатно велись занятия, в так называемой музыкальной школе. Желание матери, чтобы сын стал музыкантом, перебороло желание сына быть как все. И то, что мать воспротивилась тому, чтобы он ради каких-то непонятных тренировок пропускал занятия музыкой, было естественным. Зная, что Юрок в будущем действительно будет музыкантом, я поддержал его мать и посоветовал другу отнестись серьезно к посещению музыкальной школы. Играл он на баяне и играл уже сейчас очень неплохо, он неоднократно нам это демонстрировал.

Так что, поехали в деревню мы в составе восьми человек. Целых два дня пришлось потратить, чтобы хоть какие-то удобства себе создать. Хорошо, что омшаник, который отец планировал занять под производство, был когда-то приспособлен под хранение зимой пчел, он был достаточно теплым и крыша вполне целая. Наличие в нем сеновала с остатками сена для нас было весьма кстати. Там и оборудовали себе спальные места. Захваченные из дома те же самые одеяла и фуфайки были, как и при выезде на рыбалку использованы по назначению. Отец в доме поселил своего брата и его жену, да и сам планировал там поселиться после того как закончит с заготовками материалов для производства шлакоблоков. Я как-то не ожидал, что подготовка подобного производства потребует столько времени и возни. Да и деньги что мать выделила на все про все, быстро стали заканчиваться.

Самым дорогим, как и ожидалось, стало покупка цемента и его транспортировка, да и подготовка места его складирования тоже потребовало от отца усилий. Так как цемент привезти должны были в цементовозе, а не в мешках, как я рассчитывал, то и ларь под него срочно пришлось делать нам. Хорошо, что отец привез горбыль с колхозной пилорамы, из него и соорудили емкость под цемент. Бетонировать пол мы не стали, слишком затратно выходило, мы просто выложили более- менее ровно те же горбыли. Пришлось, конечно, повозиться, выравнивая под будущее изделие ряды этого настила. Мы не стали выкладывать весь пол подобным настилом, сделали в виде грядок с промежутком между рядами, чтобы можно было ходить и выкладывать сырец для просушки. Для замеса, за неимением бетономешалки мы использовали изготовленное братом отца, которого звали Сергей, деревянное корыто, оббитое внутри жестью. Он же сделал носилки и сетку для просеивания песка и шлака. А я показал ему, как сделать из дерева форму под сам шлакоблок, и он сделал три штуки.

Ничего сложного в изготовлении подобного строительного шлакоблока нет, если знать, как все это делать. Тут в основном действует принцип, бери лопату и мешай раствор. Пропорции сразу не понятно, какие выдерживать, но я знал, сколько чего надо и проблем у нас с этим не было. Мальчишки попробовали заняться замесом и уже через две попытки запросили пощады. Тяжело, хотя на первый взгляд, кажется, что ничего сложного и нет, знай себе мешай лопатами кучу песка, цемента, глины, шлака. Так что к обеду первого трудового дня, еле ноги таскали. Разгрузка привозимого материала и подготовка к производству показалась нам после этого дня пустячным делом. Даже мне, который не понаслышке знал все это, и то было тяжело, я такой же пацан, как и мои друзья и такой тяжелый труд для нас был слишком трудным. Узбек как всегда начал было возмущаться тем, что приходится непонятно зачем вкалывать, но остальные на него цыкнули, и он не стал развивать свои мысли. Но я понял, что ребятам не под силу целыми днями ворочать лопатами, что надолго их не хватит, поэтому я и поспешил предложить отцу, что подготовку шихты мы будем делать, а сам замес он и брат. Отец, который вообще не ожидал, что ребята подключатся к производству, был согласен и на такой вариант. Я уже не пытался себя уговаривать, правильно я поступаю, или не правильно, привлекая к труду своих товарищей. Я решил, что потом каким-то образом отблагодарю, а пока убеждал их, да и себя тоже, что это для нас хорошо, что мы, помахав, таким образом, лопатами вскоре станем такими же накаченными, как и те парни, которые приходили для разборок к нам вместе с Васькой. Хорошо еще, что жена Сергея оказалась профессиональной поварихой, и мы питались вкусно приготовленными ее руками обедами и ужинами. Но в первое время нам было не до футбола, спали как убитые, и утром было трудно поднять ребят. Но потом стали втягиваться, меньше приходилось делать ненужных телодвижений, то есть появлялся определенный опыт. Настилы мы заполнили в овине за два дня. Когда отец подсчитал, сколько мы сумели сделать штук, то даже обрадовался, что мы столь успешно перевыполнили его план. Пока материала было много, решили, что полу просохшие изделия вытаскивать на воздух, где и складировать для окончательной просушки во дворе. Благо, что все эти дни стояла хорошая погода, без дождей. В результате появилась возможность продолжать производство, а не ждать когда просохнут готовые кирпичи.

Таким образом, мы смогли за две недели сделать не тысячу штук, как планировали, а три тысячи. Отцу пришлось два раза привозить цемент и песок. Шлака завезли еще по первому разу достаточно много.

Я понимал, что все это производство разовая компания, стоит только отцу заняться продажей шлакоблоков, как тут же появятся ребята с милиции или еще откуда-нибудь и вся наша попытка поправить свои денежные дела пойдет прахом. Даже не станут слушать наши объяснения, что все это для перестройки дома. Отец хоть и договорился с бригадиром, что тот возьмет на себя это производство в случае неприятностей, но я что-то не верил в мирный исход дела. Как бы еще и бригадир не пострадал. Регистрации в органах этого производства отсутствует, нет и поступлений в бюджет колхоза, а значит и государству ничего не обломится. Кого станет волновать, что все это в мизерных количествах делается. Да никого! Припаяют как организаторам подпольного производства и загремят отец вместе с бригадиром в места не столь отдаленные. Я честно попытался предупредить отца о возможных последствиях, но он воодушевленный успехами даже не стал слушать.

– Калям, не дрейфь, прорвемся. У меня уже есть покупатель. Все три тысячи покупает совхоз, свиноферму будут строить. Я уже договорился.

Я чуть за голову не схватился. Он совсем не понимает, что правление совхоза потребует документы на этот стройматериал, ведь бухгалтерии каким-то образом провести покупку надо будет. И что? Где он возьмет? Да я и не уверен, что только-только организованный свиноводческий совхоз сможет выделить деньги наличкой, наверняка все пойдет безналом. А нам-то, зачем это, у нас никакого счета нет, чтобы деньги перевести. Да и смысл какой? Обналичить то, что попало в руки государства, тут можно уверенно сказать – затея пустая. Я пока и не пытался разбираться в подобных делах, ни к чему мне сейчас этим заморачиваться, но все-таки чуть-чуть понимал, что отец хочет провернуть операцию, в которой ни бельмеса не соображает, и моя задача не дать ему утонуть. Объяснять и запугивать пришлось долго. Уперся мой отчим и хоть кол на голове чеши, не хочет никак понимать. Одно твердит, что он пообещал уже, и что ему стыдно в глаза людям будет смотреть, если откажет. Я уже стал догадываться, что тут дело нечистое, какой-то жучара решил нагреть руки на подобном лохе и заиметь неплохой строительный материал и явно не для какого-то там совхоза, а лично для себя. Пригрозит какой-нибудь конторой ОБХСС и отцу ничего не останется делать, как смириться с потерей мечты разбогатеть. Пришлось напомнить отцу, что все могу рассказать матери. Только после этого он стал сдавать свои позиции, мама моя для него была непререкаемым авторитетом.

– Ну ладно, уговорил, – согласился отец – да и мне, если честно говорить, что-то этот мужик доверия не внушал, но то, что он снабженец я узнавал у моего друга, он подтвердил, что тот работает в совхозе. Правда, как и чем он станет расплачиваться, я не уточнял. Ну и как мне с ним теперь разойтись, что сказать, ведь он на меня рассчитывал?

– Ты к нему больше не обращайся. Надеюсь, ты хоть догадался не рассказывать ему, где у тебя складируется продукция. Или рассказал все?

– Ну, ты за кого меня держишь. Конечно, нет. Я ему сказал, что для постройки дома покупал, но не срослось, деньги срочно нужны вот и продаю.

– Ну, слава богу, хоть здесь нормально – подумал я, и предложил сказать этому снабженцу, что просто передумал продавать, деньги мол нашел, и буду строить дом.

– Все это ладно, отбрехаться – отбрешемся, хотя и неудобно перед мужиком будет. Но тогда как нам все это продать? Кому?

– Ни в коем разе ни в какую другую организацию, только частникам, причем вывоз продукции делать самим.

– Ну, вот, опять машину нанимать. Ты знаешь, сколько денег ушло на все эти перевозки?

– Догадываюсь. Ты собери в кучу все данные по платежам, потом посчитаем, стоит ли овчинка выделки или бросить все это пока совсем без денег не остались. Мать тогда нас прибьет.

– Да я уже посчитал. Получается, что один к двум выходит, если продадим по той цене что планировали. Плохо, что зимой тут делать нечего, холодно. Но по весне нам уже легче будет, меньше затрат.

– Вряд-ли. Ты не забывай, что сейчас мы тут батрачили бесплатно, твой брат тоже непонятно за что работал. Весной тебе придется нанимать двух мужиков, платить им деньги. Да еще и не известно найдешь ли людей на такую работу. Никто же не хочет привлеченным быть за тунеядство. Так что хорошо еще будет, если для себя сможем наделать шлакоблока. Надо будет посчитать, сколько штук на дом пойдет. Ну, это я сам посчитаю. А вот фундамент делать придется соседей просить помочь или опять нанимать кого-нибудь.

Отец лишь тяжело вздохнул. Мечта что сможет заиметь для перестройки дома деньги, почти погасла. Да и труд этот как оказалось не совсем прост. Он тоже устал за этот месяц, и я уверен, что нередко в его голове появлялась мысль бросить всю эту затею. Жил же до этого и все было путем. Отработал день, по пути домой купил немного пивка, и все, никаких забот, никаких хлопот.

Я, понимая его мысли, и сам понимал, что моя попытка улучшить условия жизни под угрозой. Как тут опять не вспомнить героев книг про попаданцев. Там, у них, как-то проще решались дела, выход всегда находили. Или это я такой тупой? Мне явно не хватает знаний, чтобы вот такую "мелочь" как деньги заработать – провернуть, причем чтобы и без проблем было. Нет, мысли как можно "заработать" у меня были, но вот как подстроиться к этому времени, я не знал. Самим вкалывать, чтобы заработать те жалкие гроши и еще все время ждать неприятностей от моего родного государства в лице надзорных органов? Не бодрит. И я уже понял, что это не мое, да и отца на такие подвиги толкать ни к чему. Загнется раньше времени, мне это ни к чему.

Вывод один. Надо думать.

Глава 13

До школы оставалась неделя. После приезда домой ребята полностью включились в подготовку к школе. Я тоже не вылезал из дома, у матери накопилось много дел, и я ей помогал с ними управиться, тем более что отпуск у нее был всего двенадцать дней, и она разрывалась между работой в больнице и работой дома. Мне ее было жалко. С шести утра она как заведенная что-то делала, делала. Потом бежала на работу и вечером опять крутилась по дому пытаясь объять необъятное. Но ни разу не сказала что-то типа: – Да пошло оно все прахом, не буду ничего делать, пусть все катится к черту.

Я смотрел на нее, и мне вспоминалось, как и я тоже, надрывался, стараясь хоть так выбраться в "люди". Мне тогда по молодости лапшу на уши навешали хорошо. Всякой лабуды, типа того что только труд может помочь стать достойным человеком, и только заметив мое старание на меня посыплются грамоты, звания и награды, хватало с избытком. А то, что я, прослужив честно и добросовестно, так и не вышел в эти самые "люди" никого не волновало. Да и тогда, когда сам понял что что-то не так со мной, то все равно ничего не предпринял, чтобы изменить положение дел. Ничего лучшего не придумал, как сложить лапки и плыть по течению.

И ведь не скажешь матери, чтобы бросила все и жила без всяких проблем. Я был уверен, что на более менее безбедное существование, заработанных родителями денег нам хватит. Зачем горбатиться, гробить свое здоровье. Работой государство обеспечит, за учебу в школе платить не надо, медицина тоже бесплатная, пенсию начислят и будут регулярно выплачивать, иногда профсоюз выделит путевки бесплатные, что бы они поправляли свое здоровье. Даже коммунальные платежи платить не надо, твердая такса выплат налогов за свой дом и все. Ну, разве только дрова и уголь покупные, да и то отцу дают льготы как участнику войны и ему привозят уголь бесплатно. По сравнению с тем, что всех ожидает с переходом от социализма к капитализму это как небо и земля.

Странно, что люди, ринувшись в демократические, навязанные нам все теми же "демократами" капиталистические ценности, не понимали, на что себя так опрометчиво обрекают. Жили как у Христа за пазухой. Ну и что, что у американцев зарплата больше нашей. Так ведь и расходов у тех до хрена. Вот тут опять просматривается неправильная идеология наших правителей. Нет, чтобы открыть границы и перед выездом за границу с группами людей проводить работу с конкретными примерами кто, сколько тратит и сколько в результате остается на личные расходы. Пускай люди задумаются, что нам просто надо работать на благо себе и своего государства, а не завидовать. Если сложить вместе все года что пришлось воевать первому социалистическому государству, то сразу станет ясно, не оттого мы отстаем от запада и Америки, что ленивые и малограмотные, а потому что приходится отбрыкиваться от всех завидущих лап постоянно.

Есть, конечно, причины и другие, пусть они и мелкие на первый взгляд, но есть. Всем вдруг захотелось все и сразу. А тут под рукой государственное добро, а раз государственное значит мое – это не я придумал, это стало нормой и никого уже даже тогда не возмущало, и никого не останавливало ужесточение ответственности за воровство. А то, что работаем как на чужого дядю, и даже не пытаемся понять, что только от нас зависит, как будем жить дальше? Нет, я понимаю, что не только от людей все это зависит. От руководства тоже хотелось бы получать конкретное и осязаемое, а не пустые обещания, от них многое зависит, и если оно дуб дубом в этих вопросах, то можем и прогореть. Но если их заменить во время на других, то можем и не скатиться в яму. Хотя тоже спорный вопрос. По мне так лучше было бы, если меняли руководителей не часто. Чтобы успевали сделать то, что планируют. Даже царь нам подошел бы лучше в этом случае. Ему уже все, что он хочет, принадлежит навечно, и воровать, чтобы после его отставки детям было, на что за границей жить, не надо. И в тоже время я помню, как ликовали люди на красной площади в Москве, когда свергли, вернее, добились отставки последнего генерального секретаря, ему даже не помогло и то, что он успел нацепить на себя маску президента. Люди надеялись, что изменяют жизнь в лучшую сторону. Некоторым и в самом деле удалось, и живут в свое удовольствие, пользуясь благами, которые создавала вся страна. Все остальные, эти одураченные люди, которые свято верили в светлое будущее и вкалывали, стремясь догнать и перегнать, надеясь, что скоро если не они, то их дети заживут богато и счастливо так и остались с надеждами в обнимку на обочине новой истории.

Некоторым удалось поймать жар птицу, не всем конечно, многие только и успели, что подержаться за оперение, но все-таки успели, это я такой неприспособленный оказался к новым условиям жизни. И как мне кажется те, кто нашел себя и считает, что жизнь удалась, вряд ли заинтересованы, чтобы вернуться снова в СССР.

А может и не надо ничего менять?

Не стоит вмешиваться в ход истории, пусть все идет так, как идет? Ну и что, что СССР распался. Зато все кто захотел, я имею в виду союзные республики, получили свое государство. Они даже день независимости празднуют с огромной помпой. Мне, правда, непонятно всегда было от кого они стали независимыми. То ли от СССР, толи от России. Но вообще-то да, царская Россия действительно некоторые государства завоевала и присоединила их земли к себе. Два или три государства, точно путем военного захвата, оказались в составе империи Российской, которая присоединила их территорию к своим землям, даже не спрашивая согласия жителей. Политика – мать ее ити. Но основная масса сами просили, чтобы войти в состав сильной и могучей державы. Никто их силой не тащил. Тогда почему стали праздновать независимость? С какого перепугу? Не понятно, да и бог с ними. Народ, так же как и я, в шоке от всего этого, прямо скажем. Но зато, как им теперь кажется, сами решают, как делать уже свою историю. Не одна империя распалась, не одна еще возникнет, и вновь распадется. Процесс идет, и зачастую забывая о предыдущих ошибках, снова наступают на одни и те же грабли. Так стоит ли что-то менять, вмешиваться? Не сделаю ли я ошибку, которую уже не исправишь, ведь третью попытку мне уже вряд ли предоставят.

Да, брат, трудно решить этот ребус. Даже не знаю, прав я буду, что попытаюсь поменять ход истории. А она уже сейчас меняется, пускай пока только в моей судьбе, и моих близких, но она меняется, и если я сделаю все что планирую, то вполне возможно что-то изменится кардинально со всей страной. Правда, все это еще сделать надо. Все просто получается только в книжках. Бац, бац – пришел, увидел, победил. В жизни все гораздо сложнее. Не понятно только, мне это зачем? Ведь если это каким-то образом смогли бы узнать живущие в будущем, то не известно еще будут довольны или проклянут меня. Середину золотую тут не отыскать. Или – или. Это все равно как ящик Пандоры. Открыть – беда, не открыть – другая беда. Ну и, как быть?

Опять вспомнить героев книг с подобной ситуацией? У них, вопрос вмешиваться или не вмешиваться в исторический процесс, в судьбу страны, в судьбу народа, отдельных людей, даже не возникал, по-моему.

Он, главный герой таких произведений, а значит и автор тоже, без колебаний меняют историю, вмешиваются в судьбы людей, меняя ее, убивают видных деятелей и тем самым изменяют ход истории. И ведь ни у кого почти нет и капли сомнений – прав или не прав. Мелькнет порой тень сожаления и только. А я вот не уверен, что все это действительно нужно. Отсюда и мои метания, мои сомнения. Не хочу казаться умнее других героев подобных альтернативных историй, но что-то мне подсказывает, что данная мне возможность прожить еще одну жизнь, дана всего лишь потому, что кто-то сжалился надо мной, откликнулся на мои просьбы, но не для того чтобы я менял ход истории.

Ведь понятно же что не кто-то там наверху делает историю, там просто дают возможность людям ее творить. И сами люди уже пожинают плоды своего понимания своей истории, или судьбы своей страны. Это то, чего они сами добиваются. Своими делами, мыслями, своим отношением к происходящему в стране, просто живя в своей семье. Подобная возможность вернуться и изменить свою судьбу, я больше чем уверен, дается не каждому. И то, что со мной это случилось больше похоже на шутку или ошибку всевышнего.

Что-то у меня как у породистого интеллигента мысли опережают действия. Еще ничего не сделал, а рассуждений на многотомный философский трактат набралось. То хочу, то не хочу, то буду, то не буду. Ты уж Николай Сергеевич определись и откинь в сторону этот Чернышевский постулат "Что делать!". Пусть в тебе и есть русская черта, та самая муть в голове, что и не дает жить, как другие живут. Все- то тебе чего-то не хватает, все-то тебе что-то надо.

Создается впечатление, что вокруг меня сцена, где постоянно крутятся действующие лица, которые постоянно меняются также как и сам сценарий. Вспоминаю одно, а на деле появляется что-то другое. И вроде я понимаю, что так и должно быть, но как-то все нескладно получается. Вот вспоминается моя прежняя жизнь и все вроде бы должно повториться, как мне кажется, но она не повторяется. Вернее повторяется, но уже с вкраплениями другой жизни. И в то же время нет резкого поворота от той к этой действительности, как и положено, по правилам. Естественно по моим законам. Вот и сейчас есть только закругленный фон, отрыжка. И что интересно все воспринимается так, как будто, так и должно быть. Как будто на фоне старых декораций снимается новое кино и это меня даже пугает. Пугает и тем, что все это происходит, как мне кажется еще и на глазах у многочисленных зрителей. Пугает тем, что боюсь ошибиться, да и к режиссеру есть претензии. Откуда он знает, что новое кино будет лучше, может старое публике нравится больше. Пугает и чувство неуверенности, как и у любого артиста, а я, несомненно, в роли артиста здесь нахожусь, также боюсь, что не справлюсь с доверенной мне режиссером ролью, и он меня заменит. А я уже свыкся с ней, она для меня стала не только ролью она для меня – жизнь.

Я мог рассуждать, таким образом, сколько угодно, даже не задумываясь, что все это от неуверенности в себе, в своих возможностях и что все это навевается мне на мои больные мозги суровой действительностью моего бытия. Но я понимал также, что здесь нет места рассуждениям и метаниям, типа прав я или не прав. Хочешь жить хорошо – крутись. Мама давно уже поняла, что именно работая не покладая рук, ты сможешь в здешней действительности жить, и жить неплохо. Спасибо родная, это только благодаря тебе я смог прожить ту жизнь и неплохую в начале моего пути. Это только я сам виноват, что скопытился и не смог вовремя себя перестроить. Кивать на то, что таких в то время было много ни к чему. Это только мое и никто не виноват, что так получилось.

С трудом заставил себя перестроиться и думать не о "глобальном и великом", но и о повседневных делах:

– И так, что там у нас дальше? Надеюсь, что мои бедные мозги еще не поплыли от дум суровых и тяжелых? Тогда решим несколько более насущных проблем.

Вот одна из них: Сестры Санька решились сходить на танцы. Казалось бы ну и что такого? Собрались и пошли. В этом времени нет для этого препятствий. Никто тебя не украдет и не посадит силком в машину с горячими кавказскими парнями, тут и в мыслях подобного нет. Ну, может, конечно, получиться казус и кто-то попытается тебя в первый же вечер сделать женщиной, но и то в основном с согласия девушки. Короче вроде все нормально, захотели, ну и пускай идут. Санька так и сказал им, когда сестры обратились к нему с предложением пойти с ними на танцы. Да и я бы не стал препятствовать этому, не знай последствий этого похода. Там как раз и случится то, чего никто даже представить себе не мог. И виноватых в беде, что постигнет девушек, не было. Все было по обоюдному согласию этих наивных дурочек и парней, что познакомились с ними там, на танцплощадке. То, что в вино, что им предложили выпить после танцев, будет подмешана какая-то дрянь, никто из девчонок естественно не знал, и откуда взялась эта гадость, никто и не расследовал в дальнейшем, да и зачем, никто ни каких заявлений в милицию не подавал. Да и я имел только предположение о подобном, как там было на самом деле осталось на совести девушек и парней, но мне тогда хотелось думать, что все было именно так. Они даже никому из родителей не сказали, что в этот вечер лишились невинности, и то, что обе неожиданно для себя стали будущими матерями, не догадывались. "Женихов" они толком даже и не успели узнать. Отцу чтобы скрыть такую беду от соседей, да и просто спасти своих дочек от будущих неприятностей, срочно пришлось выдавать их замуж. Причем будущих мужей знал только он. Тут уж ни о какой любви речи не могло и быть. Школу-то закончила только Катя, а Вера вообще только перешла в десятый класс. И что отцу было делать? Закон о запрете делать аборт хоть и был уже отменен, но в сознании людей он продолжал действовать, был еще в силе, его пока не отменяли сами люди. Вот и поспешили девушек отдать замуж в глухую деревню. Никакой свадьбы, никакого загса, никаких королевичей о которых мечталось девчонкам по ночам. Ни-че-го! И я знал, что обе девушки так и будут несчастны в жизни, они хоть и разведутся со своими мужьями, но проживут жизнь в одиночестве. Я не мог допустить подобного сюжета, я был уверен, что они достойны лучшей доли.

Да! Можно сказать, что они сами виноваты, но меня, тем не менее, будет глодать мысль, что я мог этого не допустить и не стал почему-то этого делать. Я и в той жизни все это перенес плохо, Вера хоть и старше меня была, но мне она очень нравилась, и мои юношеские мечты нередко заходили далеко-далеко вместе с идущей рядом со мной Верочкой.

Так что, вспомнив, к чему приведут эти танцульки, попытался отговорить девчонок, на ходу придумывая всякие страшилки про эти танцы.

– Ты помолчал бы лучше. – Не выдержала старшая из сестер. – Откуда бы тебе знать, что там и как. Ведь сам еще ни разу не был на танцплощадке, а туда же, стращает. Ты как наша мать, та тоже нас все пугает. Да и где мы еще сможем познакомиться с настоящими парнями? Так и останемся старыми девами. Ты же не возьмешь одну из нас, потом когда подрастешь, в жены? Правильно. Зачем вам будут нужны такие древние старушки. Так что молчи, но если вы пойдете с нами, мы не станем вас отгонять от себя.

– Так ведь нас никто не пустит, малолеток же гоняют там. Милиция гоняет. – Чуть ли не завопил Санек.

Катя посмотрела на него, потом на меня и с сомнением в голосе сказала: – Да, верно, смотритесь вы, прямо скажем, мелковато. Детишки еще совсем. Но постоять за забором вам никто уже не запретит, и если драться ни с кем не станете, то и милиция вас не тронет.

Я тоже поглядел на Саньку, лицо конечно молодое, ну а так он уже вполне ничего. Рост-то у него уже сейчас метр семьдесят пять, только Табак выше его, а все остальные наши пацаны у них под мышками болтаются, как и я, тоже ростом не выделялся, только за счет внешности брал, как мне девчонки всегда говорили вылитый Виталий Доронин, такой же красивый и галантный. Я не один раз смотрел фильм "Свадьба с приданым", даже фотографию артиста купил и втайне ото всех сравнивал себя с ним. Ну, может, чуть-чуть и было заметно внешнее сходство, но я посчитал, что девчонки преувеличивают. А на танцы в городской парк пошли, только когда нам исполнилось шестнадцать лет.

Мне все это сейчас невольно вспомнилось. Танцы в городском парке…. Я очень хорошо помню, как мы впервые появились на городской танцплощадке в парке культуры и отдыха имени Максима Горького. Играли там в то время настоящие оркестры. В воскресение духовой, а в субботу что-то такое, что напоминало собой джазовый. Во всяком случае, на слуху было именно такое название. Наверное, потому что в составе оркестра был саксофон. Да и гитары, пускай они с самодельным электронным усилителем были, но как зато звучали. Танцевали, конечно, кто как, тогда только входил в моду танец твист, иногда движения танцующих отдаленно напоминали шейк, это когда от скопления народа повернуться было трудно, и твист не станцуешь, так как положено. А, в общем, все было, как и должно было быть, крутили девочки задом, энергично трясли своими небольшими грудками, парни снисходительно передвигали ногами, нередко еще и с папироской во рту. Но всегда, и у тех и у других в глазах был азарт, равнодушных не было – это точно. Молодежи очень по душе все это было, и народу на танцплощадке всегда было не протолкнуться. Суббота и воскресение предстоящие обсуждались всю неделю, готовились тщательно, планировали, что можно одеть, а некоторые даже шили или перешивали себе наряд из старых платьев и костюмов матерей и отцов. Девчонки выпрашивали у своих матерей брошки, заколки, клипсы и под честное слово, что не потеряют, иногда получали, иногда нет, вожделенные "драгоценности", которые если честно говорить и тогда стоили недорого. Бижутерия она и тогда была бижутерией, просто ее было мало в магазинах и поэтому эти безделушки так тщательно хранились и ценились женщинами. О золоте и брюликах никто и не мечтал.

Многие пацаны готовились не столько к танцулькам, сколько к возможным дракам. Кастеты, велосипедные цепи, делали потайные карманы в брюках для опасных бритв. Даже иногда готовили более тяжелое оружие в виде резиновых шлангов с начинкой из песка, а иногда и свинцовых дробинок. Кто во что горазд короче. И хоть не всегда это находило применение, но, тем не менее, обсуждалось среди парней также бурно, как и бижутерия среди девчонок.

Я когда в первый раз рискнул пойти вместе со своими друзьями на танцы, а это было в шестнадцать лет, только в этом возрасте пускали, и то если с тобой будут документы, то тоже заимел свой "боевой инструмент". Мне в наследство от Генки остался нож-бабочка, и хоть я не умел им пользоваться так виртуозно, как это делал мой брат но, тем не менее, уверенно показывал своим друзьям как "надо" это делать.

– Юрок тогда с сомнением спросил: – смогу ли я пустить его в дело, если припрет?

На что я с уверенностью отвечал:

– Генка это делал, почему я не смогу? Да запросто. – Но так и не применил его ни разу. Это я тоже помнил хорошо.

Кроме ножа я решил и себя немного подготовить и свой прикид тоже слегка подновить. В это время только-только стали появляться стиляги. Почему-то это явление очень сильно возбудило не только молодежь, но и на уровне руководителей страны была объявлена их травля, посыпались сплошные запреты на подобное проявление подражанию гнилому западу. Я то сейчас знаю что стиляги это просто молодые люди, стремившиеся хоть чем-то выделиться из серой массы молодежи, ходившей в это непростое время в чем попало, зачастую в обносках, и если вдруг фуфайка твоя не черного цвета, а допустим ярко желтого, то ты уже автоматически попадаешь в разряд стиляг. Пресловутое "ни-зя-я-я" даже в таких мелочах играло большую роль. Никто же тогда не знал, что те яркие вещи в той же Америке могли одеть только при посещении танцзалов, а все остальное время молодые люди там ходили в строгих деловых костюмах. Никто нашим не разъяснил что к чему и почему. Просто запретили и все. Так ведь запретный плод даже в раю был искушением, а для молодых ничего не понимающих людей той социалистической действительности был как яркое красное пятно для быка. Вот и пробовали, вот и нарушали все запреты, причем порой дело доходило до абсурда.

Вот и я тогда решил поступить подобным образом. Уговорил свою мать сшить мне что-то напоминающее свитер-водолазку из яркой полосатой шерстяной ткани. Этот кусок материи лежал у моей матери уже давно, так как она просто не знала, куда его применить, чересчур по ее мнению яркая ткань была. Не принято было носить что-то подобное, и хоть фуфайки уже отходили в историю, но и они были еще в ходу. В основном одежда была в темных тонах, только в кругу семьи можно встретить что-то яркое и не такое как у всех. Поэтому моя просьба маме показалась весьма странной, и мне пришлось ее долго уговаривать. Но сшила, и как мне тогда казалось, выглядел этот свитер великолепно. Самое главное такого точно ни у кого не было. Зеленые брюки дудочки я сшил в ателье, мама думала, что я сошью нормальные брюки, чтобы можно было и в школу ходить и в другие общественные места, а я сшил дудочки. Чтобы не гладить их постоянно я попросил швею прошить и стрелку на брюках. Получилось…., в общем получилось. Такое можно было тогда увидеть, но не на всех. Писк моды, я бы так назвал мое произведение. Матери не рискнул показать. Хватило денег, чтобы купить и туфли. Сейчас, насколько я помню, такая обувь в магазинах тоже есть. Но тогда эта обувь была новинкой. Черные туфли с белым рантом по подошве на высоком каблуке и с огромным длинным и узким носком. Добавить сюда еще и прическу. Длинные патлы сзади, накрученный хохолок сверху, закрепленный какой-то резко пахучей жидкостью. Я помню, что потом мне пришлось очень долго отпаривать волосы и, в конце концов, постричься на лысо, так как не смог отмыть этот лак.

Перед выходом в люди я долго рассматривал себя в зеркало. Мне казалось, что я выгляжу на все сто. Сейчас, с высоты моих прожитых лет вспоминая все это, я понимал, насколько тогдашние молодые люди мало были информированы, какой там сравнивать с чем-то, просто знать, что это некрасиво и пошло и то никто нас тогда не учил. Ни в школе, ни в институте. Хотя вру, я вспоминаю, что в военном училище были дисциплины – этика и эстетика, но задроченные уставами и строевой подготовкой все эти знания у нас пропадали, стоило только выйти из училища. А может и не пропадали. Ведь не зря же девчонки, чтобы попасть к нам в училище на танцы, решались лезть через высокий бетонный забор, ведь что-то они в нас находили. Так что не удивляться надо тому, что было, а просто принимать все, так, как оно есть. И я, смотря тогда на себя в зеркало, считал себя чуть ли не красавцем. И нисколько не был удивлен, что на танцах девчонки велись на мой внешний вид только так, и никто мне не отказывал когда приглашал на танец. А я был тогда в ударе, не только от успехов у девчонок, но и подогретый еще и тем, что перед танцами выпил почти стакан водки. Этот ритуал проходили почти все, кто был на танцплощадке. И парни и девушки. Бутылка водки стоила в то время, а это было в 62-ом, уже после денежной реформы, всего два рубля восемьдесят семь копеек, но это если обратно бутылку сдаешь, буханка хлеба тоже какие-то копейки, насколько помню – 16 копеек, ну и банка кильки в томате в довесок, по цене 37 копеек. На троих получалось три рубля пятьдесят копеек. Вход на танцы стоил тоже где-то тридцать-тридцать пять копеек. В общем-то недорого на троих получалось, а уж кто и как доставал деньги на все это, никого не волновало, это можно сказать отдельная повесть, причем у каждого своя.

Особенностью на танцах можно выделить тот момент, что без драки они, как правило, не обходились. Ну а как же, что зря готовились что ли. Руки чесались у всех, даже девчонки порой устраивали разборки между собой. Верх тогда здесь держали городские, мы в основном ходили в ДК железнодорожников и здесь в парке появлялись редко и чаще всего с целью кому-то навешать синяков. Драка в тот мой выход тоже была и я помню, что мой яркий свитер-водолазка был разорван на несколько частей. Тогда от более существенных травм нас всех спас мой нож бабочка и то, что я, продемонстрировав свое умение крутить вертеть этим немаленьким ножом, заставил наших противников поверить, что готов его применить. Желающих тогда опробовать на себе мое умение не нашлось, и мы разошлись без большой крови, да и появление милиции тоже этому способствовало.

Вот это и вспомнилось мне, когда пришлось срочно принимать меры по защите упрямых сестер моего друга Сашки. Мы решили тоже пойти, а раз мы идем то и другие наши друзья в стороне не остались, тоже решили пойти с нами. Я почему-то хоть и уверен был, что без драки мы оттуда не уйдем, тем не менее, запретил брать с собой что-то из "оружия". Зато заставил всех одеть костюмы с белыми рубашками и с галстуками. Причем галстуки нацепили не пионерские, а самодельные галстуки – шнурки, причем тоже красные. Конечно костюмом назвать то что одели мои парни можно было с большой натяжкой, но тем не менее смотрелись мы в отличии от других парней неплохо, вернее непривычно. Мы и галстуки-шнурки специально сделали, как отличительный знак всех тайваньских ребят. Что-то подобное вскоре войдет в моду, и они появятся на шее у молодых людей. Но здесь этого естественно никто пока не знал. Они недолго тогда продержались в ходу, но у нас они были у каждого уже сейчас. Ребята немного возмущались, что я запретил брать что-то с собой из их оружейного арсенала, но я их успокоил, сказав им, что негоже настоящим боксерам таскать с собой еще и железки какие-нибудь. Наше оружие всегда с нами, и они даже загордились, что такими крутыми оказались перцами. Инструктаж на всякий случай я провел. Причем упирал на то, чтобы ни в коем случае никто не увлекался, и действовал только в составе команды. Как оно будет, если будет, поглядим, я не уверен, что парнишки все поняли и уяснили. То, что при любом раскладе мы что-то приобретем, я не сомневался. Возможный опыт действий в составе команды нам бы не помешал, ничто так хорошо не усваивается, как приобретенный навык, пусть и в обычной драке. Даже бои на ринге не дают той практики, что бои без правил, да еще и в уличной потасовке.

Как я и ожидал, нас на саму танцплощадку не пустили, не только потому, что документов не было, но и по внешнему виду было заметно, что не доросли еще до таких танцев. Так нам и сказали: – идите в школе танцуйте. Но мы и не унывали, нам вполне хватало впечатлений от всего этого шумного и бурлящего молодежью затемненного парка. Музыка, огни вокруг танцплощадки, снующие туда-сюда такие же, как и мы, подростки и девчонки, все это было всем нам в новинку, и я не сомневался, что впечатлений нахватаются мои друзья – море. Наши девчонки прошли внутрь, мы с ними обговорили, где их будем ждать после танцев, но я, помня, что будет с ними, если упустим их из вида, периодически сквозь сетку рабицу, что отделяла нас от танцующих, наблюдал за сестрами. Я даже не удивился, когда вскоре рядом с ними увидел знакомые силуэты тех самых бодибилдингеров. В белых тонких свитерах четко обрисовывавших их накаченные тела, с короткой стрижкой, которая в то время была только у спортсменов или у военных, они смотрелись великолепно и естественно наши сестренки поплыли. Они моментом забыли все страхи, что я им внушал перед этой прогулкой, они были на седьмом небе от такого везения. С первого выхода и такие парни. Мечта сбылась.

Я понял, что нам надо держать ухо востро. Связываться с этими взрослыми парнями в открытую, значит, явно проиграть. Тут необходимо что-то придумать. Мне уже скоро сниться будут, эти мои "придумать". Тут придумать, там придумать. Сколько можно. Но то, что в данном случае мне предоставляется случай не только отомстить моему весеннему обидчику, но и спасти девушку, к которой не безразличен, меня весьма взбодрило. Даже опасение, что все это может привести к тому, что могу оказаться задержанным как хулиган, меня не остановило в этот раз. Мои высокие цели, которые я себе поставил, типа спасения СССР, я тут же забыл, хоть и не вяжется с этой высокой целью банальный мордобой из-за девчонки, но вот как-то ушло все это в сторону. Явно мой молодой соратник, в теле которого я сижу, сподвигнул меня к подобному делу. И я старый и опытный поддался этому чувству.

Все так тщательно мной спланированное спасение девчонок, от жестокой судьбинушки, чуть не пошло прахом из-за непредвиденной встречи с Васьком и его кодлой.

– Ба, кого мы видим? Неужели мальчики созрели, неужели на девочек у них замаячило. – Явно с надеждой завести нас, начал орать чуть ли не на весь парк этот дебил Васька – Ребята, нет, вы только гляньте, как вырядились, готовились, наверное, всю неделю, а тут раз и облом, не выросли, оказывается у них еще женилки. Ха-ха-ха – засмеялся сам своим шуткам Васек, и этот смех угодливо подхватило его окружение.

– Вот черт как не во время все это. – Я боялся, что девчонок могут в любой момент увести погулять по парку, а здесь как я помнил, так как сам неоднократно пользовался темными уголками в парке, где можно без проблем поиграть с девчонкой в папу-маму, их точно заведут в такой уголок и найти их сразу будет трудно. Но и уйти от стычки, с уже готовившимися к ней нашими противниками, тоже не получиться.

– Пацаны не дрейфь, встали в стенку, не увлекайтесь только, действуем как я и говорил. Мы им уже вваливали и они это помнят. Они нас боятся, молча, без криков, нападаем, бьем, стараясь попасть в нос. Вперед!

И мы рванули на не ожидавших столь быстрого решения вопроса выселских ребят. Обычно подготовительная часть проходит очень долго и зачастую драка оканчивается, так и не начавшись. А тут молча и быстро. Сразу несколько пацанов можно сказать вышли из строя, получив по носу, и залившись в результате кровью, они уже только мешали своим хоть как-то применить палки и кастеты. Васька же, схлопотав от меня плюху, не удержался на ногах и растянулся под ногами, тоже мешая своим ребятам, а они, пытаясь достать нас, мешали ему подняться. Я успел добавить штрих к этой неразберихе, пнув еще раз пытающегося встать Ваську и заорал: – милиция, разбегаемся. Мои знали, что в этом случае нам необходимо скрыться, попадать в поле зрения милиции нам ни к чему. Наши "друзья" по драке тоже не пылали желанием оказаться в числе невезунчиков. Поэтому драка моментально прекратилась и все помчались подальше от освещенного места. Место сбора для своих ребят я наметил заранее, поэтому не беспокоился, а решил посмотреть, где сестрички.

Почти моментально понял, что от судьбы уйти трудно, их здесь уже не было. От досады, что все может пойти не так как планировал, я, пробегая мимо только что вставшего с земли помятого Васьки, влепил ему еще одну плюху и столь удачно, что он вновь оказался на земле.

Прибежав к месту встречи с друзьями, я быстро стал им ставить задачу по поиску девчонок в парке. Тут же предупредил, что в контакт ни с ними, ни с теми, кто будет их сопровождать, не вступать, а бежать сюда и докладывать мне. Я решил, что мне не стоит бегать, лучше пацанам одним поискать, а я уже потом решу, как быть. Предупредил, что независимо от результатов всем собраться здесь через полчаса.

Результат появился почти сразу, их обнаружил Сухарь. Оказалось, что сидят на скамейках совсем недалеко от места нашей встречи. То, что они там пьют вино, мне уже не надо было даже и говорить. Я то знал, что сценарий пока повторяется, но в данном случае режиссером буду я. А как потом повернется ход событий, будет уже зависеть не только от режиссера, но и от нас всех, то есть от моей команды. Я уже не сомневался, что мне удастся удержать в своей власти ребят, что они тоже понимают необходимость совместных решений, а затем и действий. Ну, разве только подкрепить еще раз, дать им возможность почувствовать, что вместе нам не страшен никто. Через полчаса я уже ставил задачу на нападение. Нам предстояла непростая задача, справится с грозным в данном случае для нас противником. То, что они не ожидают никакой возможной подляны, для нас хорошо. Неожиданность неплохой фактор не только в боевых действиях, он хорош и в обычной драке. Мы тихо подходили со стороны кустов. Темное место, которое выбрали парни для охмурения дурочек-курочек, была нам тоже на руку. Санек, который должен был подойти к ним в открытую, идя по дорожке, почему-то запаздывал. Я уже четко видел сидящих на скамейке парней активно возбуждающих своих подружек. Те сидели у них на коленях, странно тихие и как мне показалось совсем безвольные. Или их так растащило от ласк парней, или все-таки в вино было что-то подмешано.

Ага, а вот и Санек появился. Он сразу же стал качать права и орать на сестер.

– Вы, ссыкухи, что обещали? Я вас уже обыскался по всему парку, а вы тут непонятно с кем целуетесь. Вот я мамке все расскажу.

Сестры только глупо хихикали, зато один из парней стал подниматься с явным намерением отвесить пендаля этому недоумку, а может, что и посерьезней намечал, но не успел. Мои друзья налетели на них быстро, и как я и надеялся совсем для них неожиданно. Несколько полученных каждым от нас ударов не остались для них безобидными. Уже хорошо поставленные нашим тренером удары пацанов смогли вырубить и обездвижить взрослых парней, как будто это не они были, а манекены, на которых отрабатывала моя команда удары. Это подчеркивалось еще и тем, что они даже не отвечали, неожиданность сыграла нам на руку, и они молча принимали удары, возможности ответить тем же у них уже не было. Я тоже в стороне не остался и постарался, чтобы у говнюка, что избивал зимой беззащитного пацана, навсегда отпала охота обижать более слабого.

Глава 14

Первый день в школе был как всегда в таких случаях днем воспоминаний, восторженных рассказов кто и как провел летние каникулы, знакомства с новыми учениками. Учителя еще пока были добрыми и внимательными, да и мы к ним, со всем нашим уважением, и готовностью на словах учиться только на одни пятерки. Мы стояли на торжественном построении, или школьной линейке, так называли это построение учителя, а нам было все равно, как и зачем, нам было весело, интересно, и то тут, то там слышался веселый беззаботный смех. Малышня сновала между взрослыми, тоже возбужденные и радостные, как и все кто был рядом. Родители первоклашек с волнением ждали, когда их деток заведут в класс, раздадут учебники и можно будет послушать учительницу и узнать от нее все порядки и правила на предстоящий учебный год. Ни дети, ни родители первоклашек, пока не задумывались над этим событием и еще не осознали, что им предстоит целых одиннадцать лет учиться, учиться и учиться. Хотя нет, насколько я помню, в 1964 году опять введут десятилетку. Им в этом повезет, быстрее станут взрослыми, ведь все мы в этом возрасте хотели быстрее стать самостоятельными.

После всей этой суматохи мы с ребятами, как и договорились, поспешили к нашему тренеру по боксу, узнать, что и как будет в этом году в команде, нам это было необходимо знать. Рядом со мной оказался Вилян, которому явно не терпелось что-то мне сообщить. Я не стал откладывать на потом и спросил:

– Ты, Колюнчик, что тут около меня все крутишься? Если что-то хочешь сказать говори сейчас, а то потом забудешь.

– Да понимаешь Семеныч, мне во сне приснилось, а может и не во сне, но четко так в голове засело, особенно когда на тебя смотрю, что тебя должны зачем-то к директору вызвать. Вот я и соображаю, с чего бы это мне такое мерещится? Мы вроде на эту тему с тобой и не говорили, но вот как будто мне кто-то шепчет: – Семеныча вызовут к директору школы, предупреди, скажи. – И я вот думаю, сказать тебе или не сказать? Ты можешь и посмеяться, но я себя просто не мог сдержать. Вот хочется тебе сказать и все тут.

– И часто у тебя такое прозрение бывает?

Я тут же вспомнил, что этот его феномен провидца, для него выйдет боком в его дальнейшей судьбе. Но я все еще сомневался, ну никак это не соотносилось с моими друзьями. Мне, начитавшемуся всякой всячины насчет магии и волшебства в фантазийных книжках, понять и принять что все это возможно в действительности, что это не выдумки и сказки, было трудно. Хотя я и знал, что это вот их незнание, что и почему, и что это очень серьезное явление, несколько необычное и странное, но вполне реальное, доведет до беды. Это после девяностых годов вдруг все поймут, что магия это не сказка, экстрасенсы станут не редкостью и что про них будут и по телевизору показывать и люди толпами будут к ним ломиться. Шарлатанов появится на этой волне море, но и настоящих, вполне себе способных что-то углядеть в судьбах людей тоже немало будет. Да и раньше к этому относились вполне серьезно. Взять хотя бы Мессинга, сам Сталин прислушивался к его предсказаниям. Не знаю, верил или нет, но оккультным наукам внимание уделял. Поэтому я хоть и сомневался, тем не менее, решил с Виляном поговорить на эту тему, предупредить и если это действительно правда и у него есть дар предвидения, то развить его, но так чтобы он принес только хорошее в его судьбу. Как развить, я пока представлял смутно. Опять только на примерах книг из будущего, в этом вот временном отрезке в котором мы сейчас с друзьями находимся ничего, что могло подсказать, как это делать нет, и не скоро появится, мне, во всяком случае, ничего такого не встречалось. Но феномен имеется, и я должен предупредить Виляна о последствиях. Но не на ходу же, это надо серьезно подготовить, разговор будет несколько необычный и у моего друга ко мне сразу появится масса вопросов. Откуда я все это знаю и правда ли все это? И пойдут вопросы один за другим. Поэтому я после его ответа, что с ним подобное происходит только иногда и причем все время как будто кто-то его толкает, заставляет сказать, предупредить того о ком он видел сон, предложил:

– Значит так, давай посмотрим, вызовут меня к директору или нет? Если вызовут, то нам с тобой необходимо будет серьезно поговорить. Я читал книгу о подобном, и знаю что это такое. Я тогда тебе все расскажу. Договорились? Ну а пока с Федотычем поговорим, вон он стоит, как будто нас поджидает специально.

Тренер поздоровался с нами как с равными себе. С каждым поручкался, отпустил несколько комплиментов по поводу, что подросли и возмужали. Я оглядел ребят тоже и как бы увидел их только сейчас. А ведь действительно ребята повзрослели. Казалось бы, что тут за полгода могло произойти, но вот произошло. Нет в ребятах детской нервозности и стервозности, все уверенные в себе и в своем значении в этом мире. Это не только возрастное явление это и моя доля и тренера тоже в привитии чувства собственного достоинства. Тренер это хорошо понимал, также как и я. Ребята конечно не осознавали еще, что изменились, они считали, что все идет по накатанной, и они просто растут. Да и никто из них не задумывался над подобным. Они просто жили. Мальчишкам все равно, кто там помогает им стать более взрослыми мечтая изменить их судьбу, кому не терпится видеть их командой – им все это по барабану.

– Ну, так что, желание заниматься не пропало? – Тренер задал вопрос, который он всегда задавал всем своим ученикам, но ребятам он показался особенным, даже можно сказать личностным, и отношение к ним у тренера тоже особенное. Не так как к остальным. Поэтому уверенно стали говорить, что никто из них отказываться от тренировок не намерен. Довольный от такого единодушного желания продолжать тренировки Федотыч стал посвящать нас в свои планы в отношении нас. То, что всем предстоит тяжелый труд, что нам всем необходимо заиметь юношеские разряды, и что для этого необходимо участвовать в соревнованиях. Много чего еще говорил нам тренер а я стоял, слушал и думал, что для нас бокс не главное, спорт нам нужен только для того чтобы ребята себя почувствовали сильными и смелыми, чтобы могли в дальнейшем вполне уверенно поддерживать форму. Я знал уже, что этот год в боксе для нас последний. Будем переходить к другим видам, хоть спорта, хоть другого чего, что укрепит наше тело, наш дух, ведь для собственного развития нельзя останавливаться на чем-то одном. Движение вперед это не только учеба в школе это и приобретение новых знаний и умений в других областях. И занятие боксом это не панацея, это необходимость получения определенных навыков для утверждения себя в обществе.

Дома меня ждало письмо от брата. Я постоянно писал ему о своих делах, о родителях, о предпринятой нами попытке перестроить дом. Ни разу не напоминал ему о нашем разговоре насчет его судьбы. В этом письме он сам завел разговор о том, что совпадений с моими вещими снами слишком много и он решил воспользоваться моими предложениями. Вскоре он окончит школу младших командиров и станет командиром отделения морской пехоты. Еще не решил, стоит ли ему оставаться на сверхсрочную службу или не стоит, но домой возвращаться на постоянку он не будет, это он решил твердо. Также посоветовал по возможности воспользоваться заныканным кладом для перестройки дома. Даже дал адрес того барыги что в прошлый раз купил у него цепочки.

Я уже давно обдумывал возможность получения денег от продажи золотых украшений. Только и останавливало то, что трудно в нашем городишке продать такие дорогие вещи незаметно, очень трудно. Все равно всплывет на поверхность подобная продажа, и объяснить, как мне казалось, правоохранительным органам, откуда вдруг появились вещи столь дорогие, будет невозможно. Даже сказав правду, что нашли клад, не сможет нас освободить от ответственности. Клады должны сдаваться государству и уже после этого будет решаться вопрос о возможной премии. Но меня это не воодушевляло. Мне совсем не хотелось с кем-то делиться. Пусть это и не мое, и не моих дедушек и бабушек, но все равно жаба грызла сильно, и делиться ни с кем не хотелось. Наклевывался один вариант, для нас вполне приемлемый, но вот будет ли и для другого человека такой вариант приемлем, пока не выяснял. Информация шла от отца, который нашел клиента и уже продал все три тысячи шлакоблока, даже получил еще и заказ на дополнительные три тысячи. Это был начальник снабжения вагоноремонтного завода, и как он заверил отца это все пойдет на строительство его личного дома. А уж откуда он взял этот шлакоблок это его дело и никому сообщать он не собирается. Нас это устраивало. В общем-то, это дело довольно таки обычное для этих лет. Строились, не смотря ни на что многие, и это уже никого не удивляло. Взять хоть наш поселок, пять лет назад здесь был пустырь, а сейчас пусть и пригород, но вполне себе обжитой район. Ну и что, что дома в основном маленькие и больше похожи на халупы. Все надеялись, что со временем построят что-нибудь получше. Правда насколько я помню, мало кому, удалось перестроить свои домишки, так и жили в них до пенсии. Дети могли получить квартиры по месту работы, дома-хрущевки строились как грибы, и жилищная политика нашего правительства работала на все сто процентов. Никогда в будущем люди уже не получали для себя отдельное жилье бесплатно столь массово, раньше тоже такого не наблюдалось, это было редкостью. Так называемые "хрущевки" несомненно, очень грандиозное строительство и беда наша была в том, что люди воспринимали подобное как должное, еще и кочевряжились, находили массу негативных моментов в этом деле. Никто и не задумывался о том, что подобного нигде в мире не было, только в СССР. Люди с уверенностью что, встав в очередь, они в скором времени смогут иметь отдельную квартиру, не думали о том, что это в один момент может прекратиться и им придется изыскивать деньги, чтобы иметь жилье.

Нам надеяться на получение квартиры не приходилось, да и не хотела моя мать переходить из своего дома в казенный, как она говорила. Но от увеличения жилой площади она не отказывалась. Отец мне рассказал, что этот деляга, который купил у нас шлакоблок, зная со слов отца, что тот тоже хочет расширить свой дом, предложил отцу вначале обмен на лесоматериалы, но отец что-то сглупил и отказался. Я ему так и сказал.

– Папа, мы для чего решили сделать кирпич? Правильно. Чтобы заиметь деньги для покупки других необходимых стройматериалов. И что? Ты берешь деньги вместо того, чтобы просто обменять одно на другое. Ведь к нему и пойдешь с просьбой продать тебе эти доски, ведь он продаст тебе дешевле, чем в магазине, наверняка они у него ворованные.

– Вот это меня и напугало. Поймают его, и он укажет на нас и что тогда? Конфискуют нахрен все у нас. Вот это меня и заставило взять деньги, а не стройматериалы.

Я задумался. Действительно, отец прав, такой вариант вполне может быть. Но рискнуть все-таки можно. Достать стройматериал невероятно трудно, а тут такое заманчивое предложение. Зная, что этот снабженец со мной говорить не будет, я решил подготовить отца и вместе с ним пойти на встречу, чтобы попытаться совершить ченч. Я ему золото он мне стройматериал. Я-то знал, что у всех ворюг желание запастись деньгами или тем же золотом на всякий пожарный случай всегда было на первом месте. Дом можно конфисковать, вещи тоже, а золото хлеба не просит и его всегда можно спрятать в хороший схрон. Даже если посадят вора, то у него всегда есть запас, ведь не секрет для меня что многие так и поступали и, вернувшись из мест отсидки за крупные хищения, всегда имели стартовый капитал заныканный во времена, когда вполне реально звучала поговорка: "все государственное – все мое". И не только на словах, многие понимали это буквально, таких предприимчивых людей было не мало, как и тех, у кого совесть не позволяла делать нечто подобное.

Я показал то, что решил обменять, отцу. Вопросов ко мне у отца было много по этому поводу, но я их предупредил, сказав, что это все Гена оставил специально для ремонта дома. А уж где он взял, спрашивай у него самого. Он долго и восхищенно разглядывал сережки, кулон и крупную цепочку, что я решил обменять. Это и в самом деле был комплект, камни были одного цвета, и все это смотрелось очень шикарно. Цену я естественно не знал, как и не знал каким способом можно узнать хотя бы приблизительно. Поэтому мы решились пойти к тете Тоне. Она, возможно, знает, какая цена сегодня по курсу, хотя бы просто золота, а может, знает и цену камней. Не откладывая в долгий ящик, мы, даже ничего не сказав матери, понеслись в город. И хорошо сделали, что пошли вечером, днем она наверняка на работе и тащить золото туда, в банк, нам было не с руки.

Нам пришлось смириться и с тем, что дома был ее сожитель. Дядя Костя работал на железной дороге, где-то в управлении, я толком так и не узнал в качестве кого, но то, что он носил серебряного цвета погоны капитана железнодорожника, я увидел сразу же, как мы зашли к ним в комнату. Он крутил ручку патефона с явным намерением поставить пластинку.

– О какие люди к нам пришли! Тоня, мечи на стол все, что у нас есть. Это надо отметить.

То, что он уже где-то наотмечался, было видно наглядно. Я поспешил отобрать у него ручку завода патефона, иначе он бы сломал от усердия пружину.

– Колька! Держи вот, мою любимую, ставь ее. – Он передал мне пластинку с певицей, которая и мне всегда нравилась. Я всегда с удовольствием слушал романсы в исполнении Клавдии Шульженко. Дядя Костя слушал своих любимых артистов только с пластинок на патефоне. И их у него было много, пластинок я имею в виду. А артистов, которые ему нравились, было мало. Шульженко, Русланова, Леонид Утесов, Вера Лещенко. Вот, пожалуй, и все. Сейчас он решил поставить пластинку с песней "Товарищ мой". Я тоже вслушивался с удовольствием, пока тетя Тоня накрывала на стол. У нее были заплаканные глаза, она явно ругалась со своим Костенькой до нашего прихода. Но старалась нам не показывать этого, накрывала стол и даже пыталась подпевать:

Об огнях – пожарищах,

О друзьях – товарищах

Где-нибудь, когда-нибудь мы будем вспоминать.

Вспомню я пехоту,

И родную роту,

И тебя – за то, что ты дал мне закурить.

– Ты Коленька, все облигации мне передал? Я все-таки нашла возможность перевести их в деньги и уже положила на книжки как ты и говорил. Ну, ты уже это знаешь, документы же ты приносил. Так что у вас у всех троих лежит по двадцать тысяч рублей. Много все-таки вы накопили облигаций, я даже нашла две облигации, которые выигрышными были. Даже на Вовку положила, но правда пять тысяч только. Пришлось поделиться с замом директора банка. Она и помогла нам ну и себе тоже. Ей-то это может и ни к чему, но она жадная, не упускает ни одного момента, чтобы не урвать, что-нибудь для себя. А кошелек у нее бездонный, сколько не дай все мало.

– Теть Тонь, а не получится так, что наш секрет вскоре будет весь город знать?

– Нет, ты что. Меня моя начальница так науськивала, так причитала, что кто-то еще узнает про это. Нет, она никому не расскажет, можешь не беспокоиться. Да и то, что она взяла с нас свой процент, тоже является хорошей гарантией, что никому ничего не расскажет. Я тебе не стану рассказывать, как мы все это провернули, тебе знать не обязательно. Меньше знаешь, крепче спишь, да и не сболтнешь нечаянно нигде, информации то нет у тебя.

Я особо то и не переживал по этому поводу, просто перешел к другому вопросу:

– Теть Тонь, я еще кое-что хочу спросить. Не знаю, поможешь или нет?

Моя тетя заинтересовалась сразу же. Оставила в покое стол и, кивнув мне головой, увела меня на кухню. Я молча стал показывать ей свое богатство, разворачивая поочередно все изделия. Она принялась восхищенно рассматривать, примеряя все это на себя. Женщина есть женщина, ни одна не устоит против такого соблазна.

– Я понимаю так, что не узнаю, откуда у тебя эти побрякушки? Я хочу только узнать, милиция их не ищет?

– Нет, тут все безопасно. Но беда в том, что я не знаю цену этих изделий, поэтому и продать не могу. Вот и пришли к тебе в надежде, что ты поможешь.

– Колюша, дорогой ты мой. Помогу, можешь не сомневаться. Я даже знаю, кто их у нас купит. Ты меня все больше и больше удивляешь. Ты какой-то не такой…. Явно вырос, это даже внешне заметно, девчонки, наверное, кругами писают от тебя. А? Я права? Конечно, права, такой симпатулечка. Дай я тебя поцелую.

Она, поцеловав меня, еще несколько минут красовалась перед небольшим зеркалом, потом все-таки решила вернуться к делу.

– И так, что тебя интересует? Если цена металла то надо выковыривать камни и взвешивать, если интересует что за камни, то необходим пробник. Короче ты мне оставляешь эти цацки, и я завтра – послезавтра все узнаю. Не беспокойся. Все будет тип-топ. Никто ничего не увидит, никто ничего не узнает. Так как, насчет покупателя? Договариваться или не надо?

Я решил, что упускать возможность реализовать изделия не стоит. Можно будет часть денег отправить Генке, пускай и он положит там, часть на книжку, а остальные деньги сам посмотрит, на что тратить. Но и обмен на материалы для будущего ремонта дома тоже необходимо не упускать из вида. Деньги это хорошо, но когда есть возможность подобной сделки тоже неплохо. Получив золото за свой ворованный материал, он наверняка будет молчать про него, а значит и про нас никому ничего не скажет. Так что надо перед тетей открывать все наши секреты с братом. Пусть она что-то с этого поимеет, все-таки лучше, чем какой-то там барыга будет наживаться. Свои люди – сочтемся, я думаю. Тем более что тетя единственный человек в нашей фамилии, которая хоть что-то может в этом мире сделать. Я имею в виду все те же деньги. Как бы я не относился к этому презренному металлу, но и без денег в этом мире плохо. Пусть лучше будут. Золото может лежать ого-го как долго, доживем ли мы еще до того периода, когда можно будет его использовать, тоже вопрос.

– Теть Тонь, ты про этот комплект просто узнай подробно, мы с отцом планировали его поменять на стройматериалы для дома. Но и покупателя заинтригуй, скажи ему, что есть на продажу золотые украшения, не ворованные. Мол, достались по наследству, ну ты сама найдешь что сказать. Откуда у нас такие безделушки? Ты можешь не верить, но это действительно клад, ни больше, ни меньше. Серьезней не куда. Генка нашел на разборках сгоревшего дома. Сама понимаешь, никто из нас не стал даже думать, чтобы отдать все в руки государства. Я думал, что пусть полежит еще в земле, ведь лежал же все это время, пусть еще полежит. Но раз есть возможность легализовать сей благородный металл то уж лучше это сделать не мешкая.

– Нет, племянничек, я все больше и больше тебя люблю. Хоть один из нашей родни мыслит правильно. Ты не из крестьян, как все мы, ты всех нас еще заткнешь за пояс. Нет, ты глянь на него? У другого, даже взрослого мужика, такое разве бы удержалось в секрете. Да ни в жизнь. И что много там в этом вашем кладе таких побрякушек? – Тетю возбудила моя тайна чрезмерно, я уже боялся, что она меня тотчас отправит за кладом.

– Ты завтра узнаешь про этот комплект, а вечером я принесу для тебя еще кое-что, даже получше чем этот. Договорились?

– Если тот еще лучше то я не знаю…. Я не очень то сведущая в камешках, но то, что эти камешки сапфир и изумруды я могу точно сказать, и стоят такие камни немало. Ну да ладно, завтра узнаю. Но я вот что подумала, если предположить что и в самом деле, как ты говоришь, будет обмен денег, то нам не стоит пока трогать этот клад. При новых деньгах будут новые цены. Поэтому не надо пока продавать все. Если только не вложить полученные деньги в недвижимость. Она как стояла, так и будет стоять. Соответственно и цена ее варьировать будет вслед за курсом. Люди то пока и не знают ничего про обмен, но и то уже все ценное скупают, а ведь всего-то лишь произошло, что Хрущ сказал о переносе выплат по облигациям. Так что я думаю, тебе следует пока приберечь свой клад. Он же денег не просит, лежит себе и лежит.

Я подумал, что тетя права, шестьдесят первый год не за горами. Так что не стоит менять все золото сейчас. Потом будет видно, но она права на все сто.

– Теть Тонь, спасибо тебе, если бы не ты, то я мог и прогореть с этим делом. Ты как всегда на высоте.

– Ну вот, кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку. – Видно было, что моя похвала ей доставляет удовольствие, но скромничает. – Я-то ладно, хоть вращаюсь в этой сфере, мне сам бог велел что-то знать. А вот ты…. Ты меня удивляешь сильно. Но это и хорошо. Учись племянник, учись, не ленись. Может хоть ты из нас, наверх вылезешь. Мы конечно крестьяне бывшие, и не нам пытаться куда-то лезть, да и нет ни у кого из нас такого желания, но ты попытайся. Я тебе всегда буду помогать.

На столь высоких нотах мы и закончили секретничать с тетей и направились за стол, где в комнате уже звучала другая песня, я ее тоже узнал. В исполнении Утесова была песня "У черного моря".

Глава 15

Утром вставать рано не хотелось, но каникулы закончились, и приходится вновь перестраиваться на трудовые будни. Пока еще не решен вопрос с продленкой, не решен вопрос и с автобусом. Будет, возить нас, или не будет, отец Давыда – мы пока не знали.

Как и договорились вчера, встретились у мостков через речку. Все не выспавшиеся, все недовольные, но все понимающие, что лето позади, а впереди учеба. В школе разбрелись по классам, где сверстники шумно и многословно обсуждали прошедшие каникулы. В класс заглянул какой-то постреленок и прокричал:

– Семенова к директору, срочно.

Во как! Я сразу вспомнил Виляна и его предсказание. Видимо необходимо, в самом деле, напрячь свои мозги, и вспомнить каким образом определяются способности человека к ясновидению. Так сказать протестировать дружка, да и второго, Юркого, тоже заодно. Пугать не буду, но профилактику провести с ними необходимо, а если и впрямь есть задатки к экстрасенсорике, то взять на особый контроль и попытаться развить эти качества. Может в дальнейшем и пригодиться. Кто знает как оно дальше у нас все пойдет.

В кабинете директора сидела пионервожатая. Я всегда был уверен, что пионервожатая должна быть молодой, заводной и если не красавицей, то хотя бы симпатичной девушкой. Но вот в нашей школе почему-то пионервожатая была уже в возрасте, толстая, не красивая женщина. Кто ее пристроил на эту должность? Почему? Что разве мало после института педагогического желающих, поработать в этой должности?

– Здравствуй Семенов. Проходи поближе. Ну, давай рассказывай, как ты дошел до такой жизни.

Привычка директора школы встречать подобным вопросом всех приглашенных в кабинет школьников у нас уже у всех вызывала только усмешку. Все знали, что женщина, сидящая за столом директора школы, была милейшим человеком. Внимательным ко всем, независимо кто перед ней, будь то учительница, или школьник, без разницы. Ее не боялись но, тем не менее, она пользовалась большим уважением и не только за широкую русскую душу, она и по делам своим тоже заслуживала всяческого уважения.

Я молча пожал плечами как бы в непонимании, почему это меня вызвали в кабинет. Я и в самом деле не знал, зачем я тут.

– Семенов, тебе кем приходится Татаринов? Да, да секретарь горкома бывший, чего ты удивляешься?

– Илья Ильич? – Решил уточнить я у директора.

– Илья Ильич Татаринов, начальник отдела по идеологии областного комитета партии, бывший наш секретарь горкома партии – поспешила влезть в разговор пионервожатая.

– Да никем не приходится. Я и видел-то его всего два раза.

– Странно. А почему он просит, чтобы о тебе ему все сообщали. Как учишься, чем занимаешься, с кем дружишь. Нам, конечно, стало интересно с чего это к тебе столь явный интерес. Значит он тебе не родственник?

– Нет, не родственник. – Мне тоже было интересно с чего это вдруг ко мне проявлено внимание крупного по меркам даже области партийного руководителя. Нет, я, конечно, старался, чтобы моя физиономия у него из памяти не пропала сразу. Но чтобы интересовался каким-то пацаном…. Не понятно было и то, почему эти клуши раскрывают, явно не для моих ушей, высказанное пожелание Татаринова.

– Ну, хорошо. Пусть будет это пока твоей заботой. Но сам понимаешь, что ты у нас теперь под особым контролем. Я и без Татаринова держу тебя на контроле, мне тоже интересно как это из хулигана и двоечника буквально за полгода получился отличник, примерный пионер и активный поборник спорта. Кстати мы тебя так и не поздравили с первым местом в соревнованиях по боксу. Так что поздравляю тебя, это, несомненно, твоя заслуга, и мы все гордимся, что у нас такие пионеры учатся.

Она выслушала мою ответную благодарность и решила, как видимо меня еще, не то обрадовать, не то наоборот, огорчить.

– Мы тут с Татьяной Петровной посоветовались и решили, что лучшей кандидатуры не найдем. Решили вот тебе поручить очень ответственное дело. Как ты смотришь на то, что тебя изберем председателем совета пионерской дружины школы? Справишься?

– Вот так новость. – Немного озадаченно подумалось мне. – Звонок Татаринова явно сыграл в пользу моей кандидатуры. Мои попытки быть на слуху и на виду у товарищей, причем именно от тех от кого, пусть и немного, но зависело выполнение моего плана, срабатывают, и это прекрасно, но не столь же быстро. Если я уже с первых шагов полез в гору через ступеньку, то, что будет дальше, ведь не предложили стать председателем отряда в классе, а председателем пионерской дружины школы. Ну, ясно, что не генеральный секретарь, мелочь вроде, но в то же время это можно сказать первая ступенька моей лестницы наверх. Многие партийные функционеры так и начинали. Взять хоть того же Татаринова. Не с его ли подачи меня решили тут приподнять? Ну что же, не плохо. Можно только добавить: "Верной дорогой идете товарищ!", посмотрим, как дальше дело пойдет.

– Ну чего молчишь? – Поторопила меня директор школы.

– Прежний председатель перевелся в другую школу, в связи с переездом. Вот и приходится подбирать кандидатуру. Мы тебя спрашиваем, сможешь или нам другого поискать? – Вновь поторопила меня, теперь уже пионервожатая.

– Я постараюсь, да, я смогу это сделать. Надеясь на меня, вы не прогадали, я вас не подведу.

– Ну и хорошо. Завтра на слете дружины мы и предложим тебя. Это конечно формальность, но будем пунктуальны. Пионеры должны знать, что они также как взрослые решают, кто будет у них руководителем.

Весь день я ходил под впечатлением того что происходит со мной. Я уже не в первый раз замечаю, что все происходящее сегодня, уже во многом отличается от той прежней моей жизни. Я вроде и хотел этого, но становится немного не по себе. Когда знаешь что должно быть, а тут вдруг все по-другому – это нервирует.

Тренер на тренировке тоже в недоумении:

– Николай, соберись. Хватит уже витать в небесах. Лето прошло, давай заниматься будем, а не изображать, что ты тренируешься. – Его нравоучения отвлек другой спортсмен. – Николай, тьфу черт. Сколько у вас в вашей команде Николаев?

– Трое всего, но мы обычно на прозвища отвечаем. Привыкли уже. Вы тоже можете называть нас так. Вот меня все Семенычем зовут, Сухова Кольку – Сухарь, Вилянова Кольку – Вилян. Мы не обидемся, да и привычней для нас так-то. А то называете Николай, а мы все оглядываемся и думаем: – кого назвали?

– Ладно, ладно, ты мне зубы не заговаривай, делай растяжку как положено, что ты как женщина беременная, изображаешь только, а не делаешь как надо.

Весь день прошел как один час. Привыкаем к ритму школьному, но с натугой. Мне еще по идее поговорить надо с друзьями, а я совсем и не подготовился к разговору. Да еще идти надо к тетке. С разговором придется повременить, дело серьезное у ребят, и с бухты-барахты оно не решается.

Оседлав велосипед, сразу же после прихода домой, я захватил приготовленный комплект украшений и поехал к тетке. Она уже была дома, и по сияющему лицу мне стало ясно, что она хочет меня обрадовать.

– Колюнчик, все сделала. Угадай сколько стоит твои украшения? Нет, ни за что не угадаешь – ей самой не терпелось сказать, сколько стоят эти изделия. – Ты может и не в курсе, что сейчас у нас в стране привязка к золотому рублю, введенная Сталиным перешла опять на доллар. Это я к тому, что нам с тобой придется на это оглядываться. С первого марта 1950 года один грамм чистого золота стоил четыре рубля сорок пять копеек. Это расценки банка, в народ идет несколько дороже и, причем не чистое золото, а, как и положено с добавками и в виде золотых украшений.

– Ну, а при чем тут доллар? – Влез я в рассказ тети.

– Подожди, я потом тебе попытаюсь доходчиво объяснить все это. Все равно все сразу не поймешь, но я тебе дам одну книжечку, там все это написано и про золото, и про камни, так что почитаешь, если тебе интересно будет. А пока сиди и молча слушай. Кстати я слышала такую утку что Сталина убили именно из-за того что он хотел ввести золотой рубль в обращение вместо доллара при расчетах с рядом государств. Но это только слухи и болтать громко об этом не надо.

– Ну а сама-то, зачем мне рассказываешь?

– Да вот ляпнула, не подумав, баба я, ничего не держится в тайне, язык мой враг мой. Ну, ты то мужчина, ты болтать не станешь, надеюсь.

– Честно говоря, мне все равно, как и кто убил Сталина, или он от старости умер. Его нет, сейчас у власти Хрущев, потом еще кто-то будет. Нам-то с этого какая корысть?

– Э-э-э, не скажи милый мой. При Сталине народ жил лучше, каждый год улучшение было, хоть с продовольствием, хоть с тряпками. Сейчас же вон в магазинах полки пустыми стоят. Льготы за хорошую работу отменили, ввели уравниловку в оплате труда. Раньше за качество продукции поощряли материально, а сейчас нет такого, только наказывают, если брак работяги гонят. А в колхозах что? Урезали размеры приусадебных участков, ввели какие-то нормы по количеству голов скота, траву и то косить запрещают, сельчане скот кормят хлебом, благо еще хлеб пока дешевый, но скоро и он подорожает. Муки-то нет в магазинах, да и хлеб с соевой добавкой идет. На базаре стало меньше мяса, молока. Короче народ не доволен стал.

Я слушал тетю и вспоминал, что действительно нам многое стало известно в будущем, когда чуть приоткрыли тайны СССР, и в том числе и то какие ошибки были совершены при правлении Хрущева. Открывать-то открывали, но не учитывали их, и сами совершали ошибки и даже похлеще чем тот же Хрущев. Но это мне не нужно сейчас. Все что тетя мне сейчас говорила мне известно гораздо лучше, я бы мог ей наговорить много чего про это время. Хотя бы про Новороссийские события, когда стреляли в бастующих рабочих. Но ей-то это зачем? Да, конечно, как и любой человек, она переживает, что жить становится хуже, но изменить что-то она не сможет. Она винтик, всего лишь винтик в этом огромном механизме. А я? Я по идее тоже такой же винтик, даже еще меньше, я еще даже голосовать на выборах не имею права. Отличие только в том, что я знаю все, что произойдет в дальнейшем, и все. И вполне может быть, что все мои потуги что-то изменить в стране так и останутся потугами.

Ну, вот опять сомнения. Ты Николай Сергеевич прекращай. Или дело делай или не делай, а так как вроде уже все давно решил, так и нечего сомневаться.

– Теть Тонь, давай вернемся к нашим баранам.

– К каким баранам? – Растерялась тетя. – А…, ну да, конечно, конечно, я про золото же говорила, а съехала на Хрущева. Ничего не поделаешь больное место оно завсегда зудит больше, и мы его лелеем, чешем его и языками чешем что попало. Ладно, на чем мы с тобой остановились?

– Насчет привязки к доллару. – Напомнил я тете.

– Так вот, с этого года цена за унцию золота уже стоит 35, 09 долларов. Понял! Долларов, а не рублей. А сам доллар стоит четыре рубля.

– Теть Тонь – вновь перебил я увлекшуюся, как мне казалось совсем не тем, зачем я пришел, тетю. – Ты мне про все ваши финансовые дела сказки не говори, я все равно ничего пока не пойму. Ты мне конкретно скажи, сколько стоят вот эти вещи? – Я ткнул на лежащие передо мной ювелирные изделия.

Она вздохнула, как мне показалось с сожалением, и перешла на изделия.

– Вот этот камень сапфир, причем чистый сапфир, еще его зовут синий корунд, и он очень ценный. Не настолько конечно как бриллиант, но тоже стоит немало. Это камень женский, он олицетворяет женское постоянство, это символ девственности, он….

– Стоп, стоп. Тебя тетя все время куда-то заносит. Сколько он стоит? Ты можешь просто сказать, безо всяких там…. – Я помахал рукой, как бы изображая неопределенность.

– Ну как ты не понимаешь, это же камни очень ценные, это не булыжники. Я знаю хоть и мало про эти дела, но все равно хочется с тобой поделиться, рассказать о них все что знаю. Ведь для оценки подлинности камешков и их качества необходимо проводить специальную экспертизу. В нашем банке можно провести что-то подобное, у нас конечно не геммологическая лаборатория, где выдают сертификаты, но подлинность и оценку сделать можно. Нам этого вполне хватит, ведь не на аукцион же будем выставлять. Я права?

– Права, тетя, права. Давай ближе к делу.

– Ты в курсе, что один карат равен 1/5 части грамма? – Я кивнул головой. – Откуда знаешь? Читал, наверное, где-то? Ну да что-то я опять буровлю не то. Так вот если рассматривать, допустим, бриллиант, то он бывает мелким с массой 0,3 карата, средним до одного карата и свыше одного – крупный. Природные сапфиры достаточно редкие, поэтому они тоже дорогие. Вот этот сапфир, что на кулоне, да и на серьгах тоже они природные, и изумрудики, что вокруг сапфира выложены, тоже природные. Масса всех камешков здесь чуть больше шести каратов. Это общая масса. Нам отдельно камни не надо оценивать, и золото, и камни, и работа мастера, и то, что изделия считаются антиквариатом, у нас все это оценили в пять тысяч долларов.

– Значит, в пересчете на рубли получается двадцать тысяч?

– Да примерно так.

– Не хило, но и не много. Я почему-то на большее рассчитывал.

– Племянничек! А ты не наглеешь? У тебя в руках машина. Понимаешь, ма-ши-на! Победа стоит 16 тысяч, Москвич 401 – девять тысяч, даже новый Москвич 402 можно за 15 тысяч купить. Да у тебя вчера еще только велосипед и был, а ты туда же "что-то маловато" – тетя передразнивая меня таким образом, вскочила со стула и нависла надо мной.- Я зарплату получаю семьсот рублей. Чтобы купить такой комплект мне надо будет целый год откладывать деньги, а может и больше. Только ты губу то закатай. Эта цена будет назначена для выставления на аукцион. Ты же не станешь этого делать, я тоже. Там иногда спрашивают документы на право обладания такими вещами. Поэтому цена, за которую можно продать здесь, самое многое это двенадцать тысяч. Но и в этом я не уверена. – она обессиленно вновь присела на стул.

– Тогда что будет стоить вот такой комплект. – Я вытащил то, что принес в этот раз. – Здесь вроде как бриллианты?

Тетя смотрела на то, что я выложил с таким выражением лица, что я испугался, подумав, что она вот-вот заплачет.

– Ты что, теть Тонь. Что-то не так?

– Все так, все хорошо. Просто вот я подумала, что никогда мне не придется носить такие вот украшения, никогда я не смогу их купить. Да и носить их в этом дурацком обществе противопоказано. Сразу врагом народа сделают. И отберут, как пить дать отберут.

– Твой покупатель в состоянии купить все это или тоже как ты только повздыхать над ними сожалеюще сможет?

– Не знаю, не знаю. Но показать надо.

– Это не опасно? Заложить тебя этому покупателю пара пустяков.

– А что ему это даст? Ни себе, ни людям. Так что ли?

– Ну, если не по карману будет, то так и подумает. Сам не гам и другим не дам.

– Нет, не сдаст. Слишком уж мы с ней повязаны многим.

– Так это зам. директора банка что ли?

– Ну да. Я знаю только ее, у кого есть большие деньги. Других не знаю, да и не надо мне. Чем меньше людей знают об этом, тем лучше. И тебе советую много не говорить, да и показывать осторожно надо. Мигом найдутся загребущие руки.

– Ладно, теть Тонь, тогда я оставляю тебе эти цацки, как только решится вопрос сообщишь. Хорошо? А я поеду, уже темно скоро.

– Давай племянничек, ты поосторожней там, не нарвись на кого-нибудь.

Глава 16

Всю неделю мне пришлось заниматься с отцом строительными делами. Договорившись со снабженцем вагоноремонтного завода о встрече, мы поспешили в один из вечеров к нему домой. Естественно я научил отца, что и как говорить, ведь тот наверняка сильно удивится, если все дела буду я с ним обговаривать, а мне это ни к чему. Отца уже перестали удивлять мои познания в любом деле, он принял все это как должное и вполне на полном серьезе советовался со мной, а вот другие взрослые вполне ожидаемо относились ко мне так, как и положено относится к мальчишке.

Как и ожидалось, этот делец повелся на ювелирные изделия. Он даже и не спросил, откуда у нас они. Да и не мудрено, его горящие глаза уже сами по себе говорили, что расстаться с этими изделиями ему будет трудно. Да он, как мне кажется, мог ползавода отдать, лишь бы заполучить всю эту красоту. Но торговался все равно очень упорно, и даже с какой-то уверенностью, что он сможет купить эти изделия у нас почти даром. Я, предвидя такой оборот, отца заранее предупредил, что цена изделия двадцать пять тысяч. Именно такую сумму отец и назвал снабженцу. Тот не ожидая такого, даже поперхнулся. Цена его мало сказать удивила, она его повергла в шок.

Я, пытаясь его немного привести в чувство, стал ему вешать лапшу на уши, повторяя слова тети, про камни, про доллары, про курс, про еще что-то там связанное с наследством и виртуальным дядей, который был ювелиром, и что это он именно сделал эти украшения для своей любимой доченьки. Короче запудривал мозги, как только мог. Немного придя в себя этот торгаш, а он, действительно неплохой торгаш, судя по его уверенным рассуждениям по этому делу, заявил, что может дать нам только восемь тысяч и не больше и то только потому, что ему понравилась фантастическая история рассказанная мною. После долгих споров нам с отцом удалось уломать его до десяти тысяч. Я, поняв, что вряд ли сможем вытащить с него еще что-то, дал отцу отмашку, что нам надо соглашаться.

Зато когда стали торговаться за лесоматериалы, отец был в этом вопросе более подготовленным, чем я. Он даже не дал хапуге себя надуть. Цены отец знал и, упирая на эти расценки, а также на то, что документов на приобретенный материал снабженец не обещал, смог выторговать по вполне себе сносным ценам не только доски, но и железо на крышу, краску и даже то, чтобы в этих мастерских сделали заготовки окон и дверей.

Довольный отец еще и сдачу солидную получил. Идя домой, мы с ним стали планировать, как и что делать в дальнейшем.

– Нам вполне хватит денег чтобы весной нанять человека три для строительства дома – Отец даже не замечал, что на улице начался осенний дождь. Мелкий, моросящий и уже холодный, он мне не давал вслушиваться в рассуждения отца. Мне хотелось лишь побыстрее оказаться под крышей дома своего.

Дома отец продолжил разговоры, и это продолжалось долго, даже на следующий вечер после тяжелой для него работы по доставке всего, что купили у ворюги, он продолжал обсуждать, что и как он будет строить. Судя по его мечтаниям он рассчитывает построить почти точную копию того что мы уже имеем, только увеличенную. Я поинтересовался, а почему не хочет сделать дом двухэтажным или даже трехэтажным. Ведь нам надо еще и участок хоть немного сохранить? То, что отец мне поведал, меня не сказать, чтобы удивило, мне просто стало понятно, почему люди строят небольшие домишки. Оказывается, по закону любой домовладелец не может построить дом выше одноэтажного. Нет построить то может, но налог будет платить за строение оху… – очень большой короче. Хитро выделанное, так сказать государство в лице чиновников, приноровилось и здесь драть с людей за их желание жить в хороших условиях три шкуры. Я тут же стал уточнять:

– Хорошо, а если я вместо второго этажа построю мансарду, и буду там жить, это тоже облагается налогом?

– Нет, чердачное помещение в счет не идет.

– А подвал?

– Тоже не обкладывается налогом, если это как подвал, а не жилое помещение используется.

Я сразу вспомнил кинофильм, не помню точно название, но там как раз и рассказывалось об этом периоде, когда пресловутое "ни-зя-зя" было в действии. Там мужик сделал себе апартаменты в гараже, причем вход замаскировал под ремонтную яму, даже и не подумаешь сразу, что внизу три комнаты вполне себе ништячные находятся. Поэтому после моего рассказа про этого хитрована, мы с отцом вдарились в проектирование. Получалось в результате, что почти при той же что и сейчас проектной площади, мы можем построить трехэтажное жилое помещение, при этом уйдя от дополнительных налогов, как за этажность, так и за увеличение жилой квадратуры.

– Получается, что и новый проект не надо будет делать. – Довольный отец мечтательно подводил итог наших бурных обсуждений. – Я уже хоть и закидывал удочку к одному знакомому из архитектурного отдела райисполкома, но он так много зарядил за такое дело, что я подумал, а не проще ли просто пойти в контору и заказать официально проект. Зато будет все по закону. Деньги конечно придется отдавать немалые, но то – на то и получается. А сейчас выходит, что мы не строим на старом месте новый дом, а просто ремонтируем. То есть план остается старый и не надо ничего платить, ни за снос старого домовладения, ни за получение разрешения на снос и постройку нового. Короче так будет намного выгоднее. Никто же не полезет на чердак проверять, что там у нас. А там, как ты предлагаешь, утепленная мансарда, то есть отдельная большая комната с отдельным входом со двора. Ты можешь туда и жену привести, когда подрастешь, конечно.

– И с подвалом хорошо придумал – мама тоже принимала активное участие в наших рассуждениях. – Мне особенно нравится, что там будет кухня, значит, грязи наверху уже не будет. Да и заготовки теперь можно делать в тепле. И даже как воду подвести в дом придумал. И откуда у тебя столько полезных сведений?

– Да я видел подобный дом в городе. Вот и срисовал для себя. – Я, не задумываясь, стал рассказывать, что видел там в этом придуманным мной доме еще. И мама, и папа мне верили, только удивлялись, что оказывается, в нашем городишке есть такие богатые и хорошо продуманные на все случаи жизни дома.

Я же вспоминая, какие дома, усадьбы мне приходилось видеть, и не только видеть, но и строить, думал лишь о том, что коммунисты и в этом сделали ошибку. Спрашивается, ну зачем ограничивать людские страсти и желания, да и чего добились в результате? То что, не реализовав свою мечту, пусть сугубо меркантильную, и не улучшив свои жизненные условия, люди стали покупать дома за границей? Боясь, что все это в одно прекрасное время и по желанию очередного придурка наверху, отберут, люди стали вывозить деньги за границу тем самым усиливая экономику не своей Родины, а чужую. Мелочь? Не-е-е-т, не мелочь. Это как посмотреть. Начать можно с простого. Если я чувствую себя уверенно в своем доме и не боюсь, что его отберут, значит, где моя Родина? Там где этот дом и стоит. Ты становишься патриотом того места где живешь. И тебе наплевать на то, что национальность у тебя вроде бы другая, не та, как у местных, где ты имеешь этот дом, ты уже думаешь не о себе, ты думаешь, о детях, которые вырастут уже патриотами места, где родятся, а не той земли, где были их корни. Ностальгия скажете, замучает? Она случается опять-таки тогда, когда ты не уверен в своей стабильности, а если у тебя все хорошо, то ты про ностальгию вспоминаешь только тогда, когда выпьешь больше чем надо. Скажете, что в нашей стране все-таки больше патриотов своей земли? Несомненно! Больше! Но не уверен на все сто. Почему-то думается, что если и у них появятся такая возможность – жить в благополучном мире – там, где не станешь ждать очередных загибов в правительстве, где нет засилья продажных чиновников и ментов, где деньги, что ты откладывал на свои похороны для сохранности в банк, не исчезнут в кармане у кого-то, а государство, которое должно вроде бы как тебя защищать, только руками разводит в бессилии что-то изменить, то вполне вероятно еще какой-то процент людей выберет именно эту страну, и при первой же возможности слиняет туда.

Патриот это не тот человек, который орет с трибуны об этом. Патриот тот, который уверен, что Родина тебя не продаст ради каких-то несчастных процентов в экономике. Что именно человек и его нужды будут в этом государстве на первом месте, что само понятие Родина не прессуется в газетных изданиях всяким отребьем ждущих подачек от врагов своей Родины. Именно тогда становится человек патриотом и уже не обращает внимания на трудности своего бытия. Он знает, что его всегда защитят, что он не просто винтик в механизме под названием государство, а он тот винтик, без которого эта махина может и не работать.

Много чего есть у меня на душе, что иногда так хочется кому-то сказать, поделиться своей тревогой, своим желанием сделать для близких мне людей хорошее и нужное. Но пока все мое ношу с собой. Не стану же я кричать, встав на углу: "Люди опомнитесь, не делайте глупостей, не живите только сегодняшним днем. Не верьте тому, что вы быдло, и что все, что делали ваши предки это не их желание вам, наследникам, нагадить, нет – это желание сделать вашу жизнь лучше. Не надо плевать на каждого своего правителя после его смерти, даже если он был дураком". Всегда правы те, кто говорит, что правитель в твоей стране именно тот, которого заслуживает народ. Много чего можно кричать, только вот непонятно достигнет ли это чьих-то ушей, а если достигнет, то правильно ли поймут?

От очередного моего умственного загиба отвлек голос отца.

– Посмотрите, кто к нам пожаловал. Вот не ждали тебя Тонь, Колька вроде сам к тебе собирался идти.

– Вас дождешься, вам чтобы лишний раз распрямить свои задницы на огороде, надо такое наговорить…, что ай да ну, только тогда и выпрямитесь.

– Времени не хватает нам. Ты права Тонь. Проходи, что стоишь, как не родная, у порога. – Мама вскочила с места и уже направилась на кухню, чтобы хоть чаем, но угостить гостью.

– Мария не хлопочи, мне некогда, я на минутку. Мне вот с вашим вундеркиндом надо пошептаться.

Я понял, что она что-то хочет мне сообщить наедине. Но в нашей хате это трудно сделать. На улице уже прохладно, да и не дело с тетей говорить на улице.

– Теть Тонь отец уже знает про наши дела, а маме я потом все объясню, так что можно говорить, не скрываясь от чужих ушей.

– Ну и отлично. Никто так нас не охраняет, как наши родители. А охрана тебе, да и всей вашей семье, по всей видимости, будет нужна.

Я моментально насторожился. Шутить тете вроде не с руки, не зачем и такие подходы к серьезному разговору городить.

Тетя засмеялась: – Что напугала я вас? Но ведь я почти правду говорю. Имея на руках такие деньги, вы можете нажить себе врагов и открытых и скрытых. Как только начнете тратить, так сразу появятся к вам вопросы: На какие шиши, милые наши работяги, шикуем? Ограбили кого-то, или наследство дядя с Америки прислал?

– Ну, Тонь, ты скажешь тоже. Какие деньги, откуда? То, что накопили, то и тратим.

Мама как всегда скромничала. Но и понимала, что действительно рот соседям не закроешь. Тут телевизор купили и то они уже везде трезвонят, что у соседей денег куры не клюют. А узнают, что дом перестраиваем, то вообще слюной от зависти изойдут. Даже если говорить будут, что белой завистью завидуют, то все равно зависть, какая бы она не была. Хоть белая, хоть черная. А может и зря я на своих соседей так. Во многом они хорошие, добрые и не столь уж и завистливые. Это я уже по прошлой жизни, думаю о людях так плохо. Здесь люди пока еще вполне милые и добрые, нож за пазухой еще не научились держать, ну может за редким исключением. "Сексот" – это не призвание для некоторых людей, это образ жизни, внедренный нашими законами.

Тетя молча стала доставать из своей сумочки деньги.

– Вот Николай деньги, это то что я выручила от продажи того комплекта что ты мне оставил. Здесь тридцать тысяч рублей. Вот поэтому я и говорила, что вам надо остерегаться. Тратить такие деньги сразу нельзя. У нас хоть и народная власть, но органы под маркой охраны нас и наших жизней зачастую делают то, что благом не назовешь. Но и их судить за это не стоит. Они же подумают что тут вот, прямо под боком живут люди, явно совершившие какое-то преступление. Начнут выяснять, заведут канитель и пришьют все мыслимые и не мыслимые дела. И в результате всплывут такие подробности, как мое участие, моего начальника участие. В результате начальник отдела по борьбе с хищениями получит внеочередную звездочку за раскрытие крупной банды расхитителей народного достояния, ну а мы поедем мыть золото на Калыму, раз оно нам так нравится.

– Откуда такие деньги? – Мама смотрела на лежащие деньги, так, как будто увидела там змею.

Для моих родителей это действительно были большие деньги. Они знали не понаслышке как трудно они достаются, как долго надо копить, отрывая и от себя и от своих детей кусок хлеба, чтобы иметь такую кучу денег. Я и то, хоть и видел деньги в большем количестве, чем эти, но все равно был тоже впечатлен.

– Я взяла на себя смелость самостоятельно распорядиться твоими вещами. – Видно было, что и тетя волновалась от подобного "фуршета". Если честно, то здесь чуть больше половины того что в действительности стоят изделия. Но…, сам понимаешь, никто нам больше и не даст. Я может и глупо поступила, но намекнула моей начальнице, что вполне возможно появление очередных таких вот подарочков. Только это, по-моему, и подвигло эту жадину дать такую сумму.

Ну что Николай Сергеевич, а ты все боялся, что нет у тебя в этом мире "рояля" как у других попаданцев. Чем не "рояль" этот вот клад. Хотя, зачем тебе эта "телега", которую еще надо к тому же и везти как-то? Действительно, вроде, как и ни к чему. Ты же мечтаешь на одном, как ты тут распинался недавно, голом патриотизме перестроить общество. Стоит только честных чиновников найти и поставить у руля, и все. Закрутится история в нужном тебе направлении.

Не-е-е-т брат. Столько чиновников "честных" не воспитать, это крапивное племя сразу не исправить, я знаю наверняка. Я знаю даже то, что Сталин в этом случае делал по-другому, он их не воспитывал, он просто убирал, считая их сорняками.

И что? Стали лучше?

Стоило только появиться отдушине при Хрущеве, как сразу полезли из всех закутков страны, как крысы на корабль, не зная еще, что он вскоре начнет тонуть, а может, не смотря на страх и лезли, думая про себя, что самое главное успеть, а там разберемся. И ведь что интересно, когда начнет тонуть, то их еще больше станет. Они нюхом чуют, где можно поживиться, и не взирая на опасность будут лезть и лезть. Заразительная эта вещь мародерство, а иначе и не назовешь то, что произошло в "лихие" девяностые. И если, Николай Сергеевич, ты сможешь как-то предотвратить это разграбление накопленных народом богатств, считай, твоя миссия будет выполнена. Чистеньким ты никогда не будешь, даже не мечтай. Если не сам испачкаешься, то тебя испачкают. И чем честнее ты будешь сам, тем больше испачкают. Это не тебе Николай Сергеевич исправлять, так же как и не тобой это придумано. Но попытаться можешь.

Проблемы будут и не одна, и вот одна из них, пусть мелкая, но в то же время для тебя она что-то вроде грани, которую можно и не заметить, просто переступить, а можно и заметить. Деньги зло, но и необходимость тоже. Без них ты Николай Сергеевич не сможешь, к сожалению, ничего сделать. Остерегаться только надо, чтобы и тебя не засосала эта трясина. Денег много не бывает также как и патронов на войне, но и избыток может утянуть на дно. Захочется тебе, используя послезнание стать миллиардером, и ты наверняка сможешь им стать.

Но что это даст?

Только личное благополучие, ну и твоих родных, если к тому времени у тебя останутся теплые чувства к ним. И все.

Но ведь ты этого вначале и хотел, не так ли? Или тебя уже пугает грядущие трудовые будни? А может, ты просто не уверен в себе? Вот, вот, именно не уверен, ты и по прошлой жизни неудачник, или вернее невезунчик, от этого не уйдешь, что было – то было. И сейчас боишься, что все повториться, боишься, что тебя появление денег свернет в сторону накопления, в сторону, когда начинаешь себе говорить: "Чихать я хотел на всех остальных, какое мне дело до быдла, которое ползает где-то внизу, я достиг того что хотел, пусть и они пробуют, причем сами. Без всяких помощников". Ну, может, чуть-чуть по-другому, но почему-то я думаю про тех, кто достиг вершин личного благосостояния, что они так и думают про остальных людей, именно в таком вот ключе. И их не мало, а еще больше желающих стать такими и им-то, как раз нафик не нужны какие-то изменения. Узнают про мои намерения мне не жить. Психушка – это самое безобидное, что может меня ожидать.

Так что, Никола, хоть ты и не хочешь, чтобы тебя попрекали неправедно нажитым богатством, тем не менее, золотишко у тебя уже есть, и оно уже делает доброе дело, невзирая на твои планы. Остальное действительно надо приберечь, глядишь и пригодится. Люди всегда были падки на золото, деньги, подарки. И именно это частенько является двигателем прогресса также как и регресса. Хочешь этого или не хочешь, но это факт и, причем неоспоримый. Попытаться ты конечно можешь. Обойтись без золотого тельца мечта многих правителей, но я что-то не проглядываю в исторической дали, чтобы подобное у кого-то получилось.

– Теть Тонь, ты себя-то не забыла?- Я вновь перешел к делам насущным, можно сказать реальным делам, а не виртуальным, на которые как оказалось я столь падок. Как говориться хлебом не корми, дай только помечтать, пофантазировать.

– Что ты, что ты. Мы же родные люди, должны друг друга выручать. Конечно, взяла – тетя под моим пристальным взглядом стушевалась и решила, что не стоит два раза доить одну и ту же корову. – Немного, но взяла, сам понимаешь для эксперта, для оценщика, ну там еще разные мелочи, которые требуют денег. Не дашь, потом не обратишься с просьбой.

– Я тебя тетя понимаю и не хочу, чтобы ты из-за родственных чувств к нам тратилась. Наоборот я хочу, чтобы и ты немного от всего этого имела, чтобы тебе и дальше не в напряг было мне помогать. Поэтому я думаю, что ты мало взяла себе. Но деньги это всего лишь бумага, сегодня вот они, а завтра их и след простыл. Поэтому я тебе приготовил подарок. Вот смотри.

Я вытащил из своего кармана сверточек, я этот подарок приготовил именно для нее и хотел отдать, когда пойду в очередной раз к ней домой. Но раз она тут, то пусть будет этот подарок преподнесен как бы от всей нашей семьи. Я развернул бумагу, там лежал браслет. Небольшой на первый взгляд, но даже не знатоку было видно, что вещь дорогая. Несколько небольших золотых сочленений, в виде квадратика, в каждом из которых аккуратно вставлен небольшой рубин, смотрелись ярко и дорого. Вроде простые геометрически ровные фигуры и на первый взгляд они производили впечатление простоты. Но законченность и фундаментальность этого произведения рук человеческих так и бросались в глаза. Получив в руки этот подарок, тетя была в восторге от одного только вида.

– Не слишком ли шикарный подарок ты делаешь? Ведь наверняка стоит немалых денег. – Тетя тут же поправилась. – Конечно, дареному коню в зубы не смотрят, но я потом оценку сделаю. Мне просто интересно, насколько ты тетю уважаешь. Нет не в деньгах, конечно, я неправильно выразилась. Хотя и тут просматривается именно цена. И в денежном выражении, и в моральном плане, да и просто по человеческим понятиям.

– Тоня, ты че болтаешь. Не за работу тебе это дали, а потому что не отказалась помочь. – Мама поджала губы и неодобрительно посмотрела на меня. Видно потом с ней предстоит разговор. – Тебе все деньги мерещатся, совсем в своем банке людей не видите.

– Ладно, я, пожалуй, пойду. Я же на машине приехала. Попросила водителя с банка меня довезти, с такой суммой боязно ходить по городу, тем более одной, да еще и вечером. Проводи меня немного племянничек.

Уже возле калитки она меня стала учить, как я должен с деньгами поступить, сколько тратить и так далее и тому подобное. Ну не мог же я ей сказать, что в этом деле я сам ей могу много что подсказать, хотя одну мысль она мне подсказала дельную. Я это знал, но не знал, как это сделать сейчас, в это время. Зная, что в 1961 году будет в десять раз снижен рубль, и люди бросятся скупать все импортные и другие ценные вещи, при этом даже не обращая внимания на то, что никакого изменения цен в магазинах нет и не предвидится в ближайшее время. Я мог приобрести уже сейчас предметы первой необходимости, а потом, продавая их неплохо навариться. Но ждать придется долго, да и то, все это возможным станет во времена, когда капитализм в нашей стране будет уже необратимым явлением, тогда все это было бы преподнесено как сверхинтуиция и верх предпринимательства. Мне бы завидовали и хлопали в ладоши. А сейчас это назовут злостная спекуляция с более чем вероятной конфискацией имущества, и многолетней отсидкой в местах не столь отдаленных. Так стоит ли заморачиваться этим нехорошим с точки зрения законности делом? Но и оставлять деньги без движения тоже неверное решение. И чахнуть над златом я не намерен. Деньги идут к деньгам, это верно, но только тогда, когда они сами находятся в движении. То, что деньги это зло, я знаю не понаслышке, сам прошел через неприятности связанные с деньгами. Вот и сейчас, не было их у меня и все было хорошо и безоблачно, а стоило только им появиться, как у меня тут же стали появляться проблемы и даже опасение, что кто-то их у меня украдет, кто-то станет интересоваться, откуда они взялись.

А может все-таки заняться спекуляцией? Что можно приобрести такое, что потом станет дефицитом? Машины? Вряд ли. Даже в нашем городишке их можно свободно купить, они пока еще не дефицит. Да и нет у людей таких денег, более реально купить мотоцикл, их здесь любят. Не так хлопотно, да и стоит несравнимо с машиной гораздо дешевле. Вот их в продаже мало, раскупают потому что.

Ну-ка, Николай Сергеевич, напряги свою память, что после 1961 года у нас станет дефицитом. Продукты? Да, они всегда в последующей жизни советских граждан будут самым больным местом экономики социалистического государства. И ведь это не от того что люди стали плохо работать, или земля пропала – это все стало возможным из-за неправильного отношения к людям, которые кормят всех других. То налоги, то всякие нововведения, то неумное решение правительства. Взять хотя бы клич Хрущева – питаться только в столовых, молоко покупать только в магазинах. Это в деревнях то? Все пастбища распахали под зерновые и кукурузу. Только и с этой кукурузой тоже напортачили – забыли объяснить, что на основных земельных угодьях нашей большой страны ее можно выращивать только как зеленый корм, а не ждать когда початки созреют. Вот и ждали во многих колхозах до следующей весны в надежде, что початки приобретут товарный вид. А сколько пропадало добра на полях только из-за того что не было возможностей и не хватало техники для уборки урожая с полей? Да что говорить, я хорошо помню как наша бабка, мать моего отчима, посылала нас, детей, отрабатывать свои трудодни на зернохранилище. Каждый колхозник должен был иметь заработанные трудодни в колхозном гроссбухе, иначе тебя могут посчитать тунеядцем, вот мы и помогали ей зарабатывать эти "палочки", на которые выдавали в конце осени продукты. Она про них отзывалась неприличными словами, и считала, что лучше поле картохи вырастить на своем огороде и то больше получит, чем на эти трудодни. Баба Степанида заставляла нас одевать валенки, отправляя на работу. Естественно я не понимал тогда, зачем одевать валенки летом. Мой родственник по отчиму, ровесник мой Петька, объяснил мне, что в валенки надо будет насыпать пшеницу, которую мы перелопачивали, чтобы не сгорела на зернохранилище. То есть попросту мы, таким образом, воровали зерно. Воровали все и только по одной причине – нечем было кормить скотину. Хлеб стал дороже, и кормить им скотину стало накладно, вот и изыскивали способы заготовить корма. На дворе у бабушки живности было хоть и немного, держала лишь то количество, что не запрещалось, но кормить их все равно надо. На базар она уже ничего не возила, себя бы прокормить. Мы ей, я имею в виду мою семью, помогали, чем могли. Мужика она с войны не дождалась, трех сыновей и дочку растила одна. Все они вроде, как и не забывали свою мать, но бывали здесь, у нее, наездами, вот как мой отчим, например. В основном сажали, пололи, окучивали в течение лета картофель. Хватало и ей и нам на зиму, и умудрялась еще, перемешивая вареную картошку пополам с рубленой в деревянном корыте лебедой, кормить двух свиней. Одна свиноматка у нее постоянно жила, из-за поросят, которых бабка почти сразу продавала после опороса свиньи, так как кормить их было нечем. Деньги тратила на покупку одежды. Вот так вот и перебивались люди в то время. Поэтому с деревни все и уезжали. Кто на целинные земли, кто в город на строящиеся заводы, кого-то чуть ли не силком сгоняли с обжитых мест в кучу, в совхоз.

Тоже вот, вроде хорошая мысль – укрупнить деревню, обустроить усадьбы, приблизить деревню к городу. Но опять получалось, как с теми же колхозами, в которые недавно, также, почти силком, деревенских трудяг загоняли. Никто из руководителей не пытался приспособить свои планы под сельского жителя, наоборот, заставляли делать то, что считали нужным они сами, зачастую даже не зная с какого бока подойти к корове. Это пренебрежительное отношение к сельским труженикам настолько въелось в сознание людей, что даже те же колхозники, убежав в город, буквально года через три могли отзываться об этих людях с таким сарказмом и пренебрежением что только диву даешься. "Колхозник, что с него взять" – это самое безобидное, что можно было услышать от внука бабки, которая так и продолжала ишачить в этом долбанном колхозе, успевая при этом кормить своих внуков деревенской едой.

Так что еда всегда была в нашем государстве дефицитом. Но не с ней же мне связываться. Слишком хлопотно, и вообще не серьезно. Тогда может с недвижимостью законетелиться? Ну…, не знаю, не знаю. Можно конечно и попробовать.

Не секрет что я планирую, даже не ставя об этом в известность ребят, что вся наша компания сразу после окончания школы рванет поступать в институты, и было бы не плохо это сделать в Москве. Жить там, в общаге, которую не всем еще и дают, явно для нас накладно будет, а вот если я заранее озабочусь покупкой недвижимости в Москве, то будет большим подспорьем для выполнения моих планов. Вот и надо узнать, что там с недвижимостью, сколько стоит сейчас квадратный метр жилья. А может лучше купить землю?

А что? Не сможем что ли, построить себе дом?

Будем ездить туда каждое лето, те же шлакоблоки лепить станем, заодно и тренировки по рукопашке буду с ними проводить. Теоритически то я хорошо помню все, что когда-то давал на занятиях своим солдатам. А навыки буду вместе с друзьями нарабатывать. Неплохо будет найти еще и какого-нибудь тренера, самбиста или каратиста, например. Если конечно не запрещается все это, я что-то такое помню, что не разрешались такие секции, под запретом они были. А чтобы родители не волновались за нас, надо, чтобы и кто-то из взрослых там был. Да и не купить нам самим ни квартиру, ни землю, значит, просто необходимо будет подыскать такого человека на кого все это и повесить. Кого вот только? Попробовать уговорить своих родителей, чтобы они переехали? Нет, такое нельзя пока делать. Если они переедут, значит и меня за собой потащат, а это автоматически нас с пацанами разъединит. А я точно знаю, что с глаз долой из сердца вон. Нет, это не пойдет. Вот ведь незадача какая, вроде дельное в голову пришло, а выполнить затруднительно. Ну ладно придется все по ходу действия что-то придумывать. Сейчас надо просто узнать, можно ли купить участок земли вблизи от города, а еще лучше в районе той же Рублевки. Земля там пока еще не столь дорогая надеюсь. То, что она станет там "золотой" в конце этого столетия мне известно, но до этого еще ох как далеко. Короче необходимо все продумать, узнать цены в Москве, и делать все это до 61 года, иначе потом все это станет дороже, тут даже такой мелкий факт будет играть, а именно то, что раньше та же машина стоила шестнадцать тысяч, а после реформы "всего-навсего" тысяча семьсот. Психологически это можно сказать – шок, не сразу доходит до человека, что цена не поменялась. И никого уже не удивит, что она, машина, будет расти в цене. Так же и с землей. Короче, это надо все узнать, и потом уже думать, как и что делать. Я же пока, к сожалению, не могу определиться даже, что можно сделать с деньгами, тут думать надо, все-таки знаний у меня маловато, особенно в финансовой сфере. В той жизни я этим не интересовался, и сейчас мне трудно ориентироваться. И в результате опять выходит все тоже: – "учиться, учиться, и еще раз учиться".

Глава 17

Я не забыл про свое обещание разъяснить своему другу про его вещие сны. Пригласил и Виляна и Юрка к себе домой, когда мои родители в субботу уехали в деревню к матери отчима. Я долго болтал на разные отвлеченные темы, постепенно приближаясь к главной цели.

Включив телевизор, я попросил их по очереди подойти к нему. Помехи появились только тогда, когда к телеку подошел Вилян. Я в течение нескольких дней, постоянно пытался вспомнить, каким образом можно узнать есть ли способности экстрасенса у человека или нет. Кое-что удалось вспомнить. Вот как это, например. Если появляются помехи в работе телевизора или радиоприемника то что-то у человека есть, какое-то электромагнитное поле, которое влияет на работу радиотехники. Я сделал отметку в своем специально подготовленном журнале напротив Виляна и стал проводить другие эксперименты. Подозвал кошку и предложил приласкать ее своим собеседникам. Опять у Юрка ничего не заметил, а вот от Виляна, кошка, немного посидев на коленях, вырвалась, и поспешила от него отбежать, зыркнув при этом взглядом весьма испуганно, на странного для нее человека. Явно что-то ее столкнуло с его колен. В результате и мои друзья стали смотреть на меня как та же кошка, с недоумением и опаской, как бы молча спрашивая: " крыша не поехала у тебя друг?"

Я открыл альбом с моими родственниками. Открыл страницу именно там, где были размещены мной фотографии и живых, и мертвых людей. Попросил вначале Виляна поводить руками над ними и постараться сказать кто тут живой, а кто мертвый. Он отгадал всего две фотографии. Зато Юрок вглядываясь в фотографии, смог угадать, почти все приготовленные мной фотографии. Я знал, что такой эксперимент очень сложный и для первого раза то, что угадал Вилян, было вполне нормой для человека наделенным способностями экстрасенса. А вот Юрок меня как-то сразу насторожил, редко, кто так отчетливо мог видеть по фотографиям.

В ходе дальнейшей моей работы с моими подопечными я обнаружил, что Виляну снятся сны не всегда ему понятные, и зачастую они его напрягают тем, что о них хочется рассказать, но вот конкретно рассказать, что он в этих снах видит, может редко. Что-то запоминается, отрывки какие-то, но в основном нет, забывает. Вот то, что меня вызовут к директору, он запомнил хорошо, а вот то, что про тренера нашего видел, было как-то смутно все. Одно осталось после этого сна какое-то тревожное чувство, что не успевает что-то толи сказать, толи предупредить его о чем-то. Непонятно короче.

Юрок вообще не видел никаких снов, зато, когда я предложил отгадать карту в колоде, он несколько раз почти точно определил цвет карты и один раз масть. Вилян ни разу не угадал. Когда я стал интересоваться у Юрка, что он видит, разглядывая колоду у меня в руках, то он сказал, что цвет карты он видит в моих глазах. То есть когда я чуть-чуть вытаскиваю карту из колоды, чтобы самому посмотреть какая попалась карта, он успевает поймать в моих глазах цвет рисунка. Саму карту он не видит, видит только то, что вижу я.

Моих знаний о предмете явно недостаточно, чтобы понять, что за феномен сидит передо мной. Если он уже сейчас читает то, что у меня мелькает в глазах, а вернее не в глазах, а в мыслях, значит он телепат, если конечно развить в нем эти качества. Пока же это всего лишь для него игра. Я это понял по тому, как он со смехом стал рассказывать, что может точно сказать, когда учительница вызовет его к доске, стоит только посмотреть на нее.

– Ну это-то можно как раз объяснить – влез недовольный Вилян – любой ученик если будет смотреть пристально на училку может достичь того же эффекта. Его тут же вызовут к доске.

– Э-э-э нет, не так. Я же не смотрю на нее пристально. Наоборот я только мельком посмотрю на нее, и я уже знаю, вызовет она меня сегодня или нет. А вот когда я выучу урок, то тогда да, тогда я смотрю на училку и мысленно ей говорю: – Вызови меня к доске, вызови меня, вызови меня. И она вызывает. Так же и с мамой. Я всегда знаю, когда у нее появляется мысль заставить меня что-то сделать по дому. И я уже наловчился, как только у нее появляется что-то подобное, то я убегаю на улицу, или начинаю спрашивать ее о чем-нибудь, и она забывает, что хотела только что мне поручить.

Как думаешь, Семеныч, это нормально? Я же не псих?

– Да нет, конечно, какой из тебя псих. Но вот что скажу вам ребята, вы можете заиметь большие неприятности в дальнейшем если начнете сами того не понимая лезть со своим умением в дела взрослых.

Я стал им внушать мысль, что они необычные ребята, что смогут в будущем, если только подучаться, сделать много полезного людям, также как и много плохого. Я уже понял, что слухи о том, что у них в дальнейшем разовьются эти умения, нисколько не преувеличены. И только от меня зависит, смогут они изменить свою судьбу, или так и погибнут, даже не поняв почему. Им естественно показалось странным, что я так много знаю про все это, и что обращаю внимание на такую чепуху, они-то воспринимали все это как игру, пускай немного странную, но игру. Я опять сослался на книги и привел в пример Мессинга, пришлось рассказывать про него мальчишкам, их заинтересовало, что этого человека признавал даже Сталин. Они про него естественно ничего не знали, да и откуда они могли узнать. Телевидение еще было только в зачатке, газет они не читали, книги если только, да и те в основном детские, типа "Тимур и его команда". Однако мой рассказ их заинтересовал и мне пришлось пообещать дать им почитать эти книги. Вот только где мне их раздобыть?

Я еще долго возился с ними, пытаясь понять, действительно ли передо мной сидят человечки, у которых можно при желании развить неординарные способности, или все это мелочь, и не стоит обращать на это внимание. Я сам смутно представлял, что можно сделать с ребятами, кого можно при желании вылепить из них, и что это даст мне в моей придуманной мной миссии. Спросил в конце наших экспериментов, хотят ли они, чтобы у них развились способности? Я даже, чтобы напугать их, назвал такие действия колдовством. Ну и что я получил? Мальчишки еще, дети несмышленые. Им, вот прямо сейчас, срочно, захотелось стать колдунами.

– Нет, Семеныч, ты сам врубись. Это же, как здорово, если я, допустим, буду знать, что может меня ожидать завтра, я же тогда могу совсем без ошибок жизнь прожить. – Виляну трудно было понять, что в нашем обществе не место таким людям. У нас все, что касается будущего, должны знать люди, которым партия доверила вести людей вперед. И вдруг появится какой-то "проходимец", который знает лучше, чем они будущее людей, а если еще и про страну…. Писец короче. Но я и другое понял, теперь после моих слов они будут сами пытаться научиться, что-то делать, и я не уверен, что у них не получится. Но вот что получится, совсем нетрудно предположить. А именно – повторение их судьбы, только в более ближнем будущем, ведь я невольно подтолкнул их к этому. Значит? Хочу я или не хочу, умею или не умею, но придется с ними заниматься этим делом. Я, таким образом, хоть на контроле буду держать ребят, и самостоятельности не допущу. Только опять все упирается в знания, без них как без рук. Плохо, что рядом нет интернета, загуглил бы сейчас и все что надо мне, как на блюдечке преподнесли бы. Но нет, сейчас самое доступное по получению какой либо информации это читалка. В городе есть, только она при педагогическом институте, и детей туда не пускают. Значит, остается библиотека, причем не детская, а взрослая. Я, насколько помню, туда уже записан и книги для чтения беру именно там. Вот и попробуем что-то поискать на эту тему, только не на "Гугле", а вот в этом современном для этого времени "храме" науки.

Не откладывая на будущее, я поспешил в эту библиотеку сразу же после разговора с мальчишками. Когда я попросил библиотекаршу, чтобы она поискала что-нибудь с тематикой колдовства, чародейства или что-то что рассказывало бы о ясновидении, то она долго пыталась понять, что же мне нужно, а главное, зачем мальчику подобные глупости. Я и ей навешал лапшу на уши, благо, что это для меня трудностей не представляло. Она, сочувствуя, что мне поручили сделать доклад на классном часе о таком явлении как ясновидение, стала искать на полках своей библиотеки хоть что-то, что напоминало бы о подобной тематике. Потратив почти полчаса на поиски, она появилась с двумя небольшими книжками:

– Вот все что нашла. Это вот очень заумная книга, вряд ли ты осилишь, называется она "О теории психоанализа" Зигмунда Фрейда. И вот еще одна брошюрка Бернарда Кажинского "Передача мыслей", непонятно как она сюда, к нам, попала.

Действительно. Я отчетливо вспомнил, что читал про этого Кажинского в связи с проявленным мной интересе еще, будучи курсантом погранучилища, кстати, я тогда читал и Фрейда, при изучении таких предметов как философия или психология, не помню точно, нужно было что-то там прочитать написанное Фрейдом. Честно скажу, тем, кто не понимает психологию лучше не читать. Муть, глубиной необозримой. А с Кажинским нас знакомили как с первооткрывателем такого феномена как мозговое воздействие на человека. Именно на основе работ этого Кажинского и начали работы по созданию психотронного оружия. Ну не только его конечно. В девяностые годы много чего интересного можно было прочитать у газетных писак, которые торопясь показать свою значимость, открывали такие тайны, причем взахлеб, о которых будь СССР на месте никто и никогда бы не узнал еще лет сто. Так что, узнавая о том, что Бенито Муссолини стараясь засекретить опыты профессора Каццамами по воздействию на психику человека даже своему другу Адольфу Гитлеру ничего о проводимых опытах не сказал, ничего удивительного не было. Хотя проводились подобные опыты и в Германии, в закрытых нацистских институтах системы "Аненэрбе", которые тоже были сверхсекретными. Да и у нас специалистами в стенах Спецотдела Г.И. Бокия и в секретных научно-исследовательских заведениях при штабе Международного коммунистического движения, а проще – партийной разведки товарища Сталина тоже подобные работы проводились и изучались. И нам в училище так и говорили, что все они и мы, в том числе, вели работы по созданию пси-оружия. Это естественно очень засекреченные данные, и тогда еще да, они действительно были секретными. Я помню еще, как преподаватель нам сказал, что засекречены они, были в 57-59 годах. И все кто позволял себе вслух рассказать что-то по этой теме мог в скором времени оказаться в специализированном учреждении, что-то типа Канатчиковой дачи, в психушке короче. Насчет книг я не в курсе, запретили их тогда или нет. И то, что мне попался именно Кажинский, видимо просто повезло. Хотя конкретно по тем вопросам, на какие мне хотелось бы получить ответы, в этой книге почти ничего нет. Но для общего понимания вопроса ребятам сойдет.

Но вот то, что я вспомнил насчет секретности со всем, что связано с материалами по возможному воздействию на сознание людей, меня, если честно насторожило. Если кто-то узнает о наших парнях, да просто о том, что мы стали проявлять ко всему этому интерес, то могут к нашим интересам проявиться интересы у лиц, кто обязан по долгу службы, хранить в тайне сей секрет, денно и нощно. Мысль, что мне надо сделать все возможное, чтобы мальчишки в дальнейшем не попали в поле зрения этих внутренних органов власти, посетив мою голову уже не исчезала. Ничего не попишешь. Органы – были, есть и будут. Хоть как их назови, все равно органы. Мать ихнию….

Даже выйдя из библиотеки и шлепая по лужам, домой, я продолжал думать о том, что только что пришло мне в голову.

– Почему бы и нам не попробовать? Нет не в создании оружия по воздействию на людей, на их мозги, причем используя для этого моих товарищей, а просто попытаться научится воздействовать на сознание людей. Ну, например, как тот же Мессинг допустим.

И что? Не один ли хрен, Николай Сергеевич? Как не скажи про это, все равно будет оружие. Другое дело, на что будет нацелена такая базука. Одно дело, когда подобное оружие используют те же цыгане с целью выманить от вас деньги и совсем другое, когда ты станешь внушать человеку, что он не трус, и войти в темную комнату ему ничего не стоит.

Подождите Николай Сергеевич, подождите. То, что вы сейчас думали это всего лишь гипноз, и он действует от "А", до "Я", а то, что называется психотронное оружие это несколько другое. Смутно вспоминается, что это связано с каким-то генератором, то есть с техникой.

Я стал ковырять самым наглым образом свои мозги. Прошло немало времени, когда я интересовался подобными делами. И хорошо, что бросил это дело, так как уже тогда жена меня стала пилить, что я на своих книжках скоро с ума сойду. И действительно, у нее были причины так думать. Я тогда стал совсем не от мира сего, глюки стали меня посещать. Перемешивая реальность с фантастикой, а такое может быть с человеком, когда всякая всячина в голову лезет, я ночами не спал от испуга, что все это происходит реально и именно со мной. Да еще добавило к этому то, что по центральному телевидению как раз проходил цикл передач, посвященный теме "зомбирования" и "пси-оружия" на основе применения психотронных торсионных генераторов. Так что по требованию жены тогда мы с ней взяли отпуск и уехали в шумный город Ленинград. Побродили по улицам славного города, полюбовались белыми ночами, посетили много музеев и потихоньку меня отпустило. Вернувшись, домой я на целых полгода тут же уехал в командировку и, вернувшись, понял, что не дело так увлекаться книгами с разными страшилками. А уж думать о каком-то оружии, которое можно и самому попробовать соорудить, тем более.

Но сейчас вот сами по себе всплывали в сознании некоторые вещи, смутно, правда, но все-таки появлялись воспоминания о прочитанных когда-то книгах по этому вопросу. Я под впечатлением своих собственных воспоминаний стал непроизвольно вспоминать о том, что всякий раз, когда мы видим предмет, в мозгу у нас непроизвольно рождается мысль об этом предмете, его образ. И зачастую желание одного человека что-либо выразить, невольно сканируется другим человеком, который желает это узнать. То есть когда человек о чем-то думает, его мозговые клетки мгновенно передают импульс всему своему организму. И это заставляет изменять напряжение мышц, то есть отражаться на моторной деятельности двигательной сферы. В результате получается что представления и мысли у человека связаны с изменениями в его органах. И видимо что-то подобное видит Юрок, надо его просто научить разбирать, что же он видит, и чтобы все это происходило не спонтанно у него, а тогда когда он захочет. И тогда вполне возможно его научить читать чужие мысли, пусть это и не этично, но как зато может помочь мне в дальнейшем. Я-то планировал своих друзей посвятить в мое необычное перемещение только после того как мы получим дипломы о высшем образовании, не раньше. А тут вот назревает вопрос о том, что все-таки придется раньше это сделать. Может не со всеми стоит делиться моим секретом, но вот с этими мальчишками придется наверняка. Думаю, в ходе наших тренировок по развитию столь необычных способностей мальчишек они смогут понять и принять все, что я им расскажу, и про "попаданца" в моем лице, и про экстрасенсов, и про все, что с этим связано. А для этого надо и самому повспоминать все, что читал про подобные "фокусы".

Все это хорошо конечно. Все вроде обдумал, разложил по полочкам, что-то новое появилось и в планах. Но! Мне надо не оружие, какое бы оно не было миролюбивое, мне надо, чтобы мои друзья не пострадали от этой, как они пока это поняли, чепухи. Это они так считают, а я-то знаю, что это совсем не чепуха, я знаю – это страшно сложно, и страшно опасно. И это не считая того, что это обуза, и для меня, и для моих товарищей, а то, что все это выльется в обузу, я не сомневался. Даже те же тренировки. Их-то надо проводить будет, а я что-то слабоват в таких вопросах. Хотя…, все верно, найти учителя по этим вопросам сейчас невозможно, если они и есть то все под колпаком у того же КГБ. Выходит, в данной ситуации, я знаю больше по этой теме, чем кто-то. Значит, мне и делать, и пускай это обуза, но наверняка себя в дальнейшем сможет оправдать.

А не много ли ты Николай Сергеевич на себя берешь? Тут тебе и бокс, тут и дополнительные занятия по английскому, и школа, и общественная работа, да и дома от дел никто тебя не освобождал. Так чего доброго и ноги протянешь от такого наплыва дел. И ведь если поразмыслить – ничего не поделаешь, надо делать. По мне так и мало мы еще себя нагружаем, можно и побольше, но тут надо осторожно. Мальчишки могут просто сбежать от меня. Им побегать и попинать футбол хочется, а тут я со своими делами. Они еще, как мне кажется, не понимают, что все это им будет нужно в дальнейшем, трудно вложить мои понятия в их головы о том, что нам надо сейчас, а что может подождать. Трудно, если буду спешить, ведь и в самом деле, "перегруз" может с ними произойти. Хорошо еще, что слушаются меня. А может они интуитивно чувствуют во мне старшего товарища, мое поведение, мои знания, мои практические умения сами за себя говорят, и они невольно подчиняются мне. И в тоже время если вспомнить прошлую жизнь то и тогда они меня слушались, я и тогда был для них атаманом. Хоть и был одним из них, такой же мальчишка без всяких там знаний, как например, сейчас. Но все равно слишком перегружать моих друзей не стоит. Ввести надо плановость, уже пора мне все мои планы как то систематизировать и расписать, а то как-то все несерьезно у меня получается, все с бухты барахты, как говорится – с потолка взято.

Озадачив, таким образом себя, я вскоре пришел домой, где меня ждала новость. Не знаю, как к этому отнестись, вроде бы и можно понять отца и в тоже время почему-то подумалось, что он меня не понял, как надо себя вести человеку у которого появились деньги, или просто ума не хватило понять. Он купил машину. Нет, я, конечно, все понимаю – хочется человеку. Но вот зачем ему разбитая машина, да и не просто машина, на которую можно отыскать запчасти, а старый, еще всю войну, наверное, прошедший "Виллис".

– Нет, Коль, ты только посмотри на этого дурня, – сразу же попыталась взять меня в союзники мама – что удумал, только вчера мы говорили о том, чтобы как можно меньше светить неожиданным достатком своим, а он взял и купил железо. Она тут же переключилась опять на отца. – Ты что, металлом решил собирать, как пионер в школе? Весь двор своим мусором заполнил, пройти невозможно. – Мама не на шутку разошлась, по всей видимости, она его уже давно пилила. Я решил, что надо как-то ее успокоить.

– Пап, а ты насчет запчастей то договорился? Ты же знаешь, что американцы нам запчасти уже не продают, холодная война у нас с ними в настоящее время.

– Тут понимаешь, какое дело, Коль, я просто не мог пропустить это. Вот буквально позавчера я прочитал на доске объявлений, что продаются запчасти на Виллис, а сегодня я увидел у одного мужика во дворе вот эту машину. Я к нему зашел как к строителю, договориться хотел на весну, насчет нашего дома. Я у него и спросил в шутку: – Почем металл? А он и ответил, что по цене металлома отдаст, как и хотел это сделать, но не на чем было вывезти, поэтому еще и лежит во дворе, мешает только. Вот я и вспомнил про объявление насчет запчастей. Я посмотрел, ты же знаешь, что машину я люблю и неплохо разбираюсь в них. Постоянно в больнице, где работал раньше, возился с ремонтом и своей и двух других, что в гараже у них стояли. Так вот когда я ее всю осмотрел, прощупал, то понял главное, двигатель стоит на месте, причем почти новый, видно, что замена была проведена совсем недавно. Внешний вид его – прямо скажем, не впечатляет, настолько запущено все там. Но отрадно, что двигатель заменен на его родной двигатель – четырех цилиндровый, 60-ти сильный, в 2,2 лошадей. Его только перебрать и прокладки заменить, ну может расточку под кольца сделать, если придется какие то другие ставить. А так двигатель еще поработает, коробка вот, правда, разболтана основательно, с ней придется повозиться, ну и внешний вид в порядок привести, ржавая машина сильно. Он ее как металлом и держал, даже ничем не закрывал от дождя. Резину придется менять, ну и подшипники, тоже менять надо.

– Короче, покрасить и выбросить. – Поспешил я его опустить на землю. – Ну ладно хоть по цене металлома купил, в накладе не останешься.

– Чё это, я её сделаю, вот пойду, завтра куплю запчасти по объявлению, они, наверное, тоже не дороже металлома стоят, вряд ли они сегодня спросом пользуются, таких машин сейчас днем с огнем не сыскать, и займусь ремонтом.

– Ты бы лучше на работу устроился, лодырь.

– Маруся! Ты не права. Я числюсь слесарем в гараже колхоза – это, во-первых. Во вторых – кто на шлакоблоках заработал кучу денег?

– Ага, кучу. Дерьма кучу ты заработал, если бы не Колька, то фигушки чего у тебя получилось бы. И что теперь, значит и работать не надо? Я что одна тут на вас ишачить должна? И на работе я, и дома я. – Мать кипела, и ничего уже понимать не хотела. Я пытался вспомнить, было ли у них что-то наподобие ссор в той жизни, и понял, что это появилось уже в этой реальности. Черт, как бы я не явился тут причиной их ссоры, отец здесь начинает себя чувствовать мужчиной, вот-вот из-под каблука у матери убежит. А она женщина своенравная, это ей может не понравиться. И все это в результате того что я внес свежую струю в его жизнь, ему стало интересней жить. Нет, точно надо как-то разруливать, иначе доругаются до чего-нибудь нехорошего.

– Мама, подожди, не кипи. Давайте проанализируем, посоветуемся, не надо сразу в бутылку лезть. Папа тоже хочет, чтобы у нас все было хорошо. Тебе не стоит на него бочку катить. Столько сколько он сделал дел за эти какие-то три месяца, он раньше и за год не делал. Согласись?

– Жрать то он, небось, просит, – продолжала кипеть мама, – не спрашивает, кто все это делает, вынь да положь, вот и все что ему надо. Раньше завсегда помогал, а сейчас все на мне.

Ворвавшийся в комнату Вовка внес разрядку в разговор между нами.

– Это что, у нас будет машина? Пап, а ты когда меня покатаешь на ней? – С порога заспешил с вопросами братишка. – Ты что, ее ремонтировать будешь? Это наша машина?

– Ваша, ваша. Только во сколько все это выльется? – Мать, сразу оттаяла и занялась уже его проблемами, забыв все, о чем только что говорила. Пока она его раздевала, пока стала накрывать нам на стол, мы с отцом углубились в проработку вопроса ремонта машины. Меня сразу же заинтересовал момент, где отец будет ремонтом заниматься? Ведь на улице уже осень, она у нас насколько я помнил почти всегда дождливая и холодная. На что отец ответил:

– Я так планирую. Завтра пойду, посмотрю, что за запчасти там предлагают, если не дорого и то, что нужно для ремонта, то куплю. Если нет, тогда да, придется везти сдавать как металлом.

– Пап ты хоть представляешь, во что нам все это выльется? Ты замучаешься искать все запчасти, ведь машина старая, ей уже, наверное, лет десять, пятнадцать. Точно не помню, как-то не обращал внимания, но их выпускать начали где-то с 1941 года. А эта, прошла Крым и Рым и в Берлине, побывала наверняка. Зачем тебе это? Проще купить туже "Победу", на нее хоть запчасти можно найти. А эта к тому же еще и открытая всем ветрам, ее не оставишь бесхозной на улице, уведут тут же.

– Ты знаешь, Коль, я точно на такой вот машине проехал всю Монголию и пол Кореи. Нет, не водителем. Первым номером расчета пулемета "Максим", который еще со времен гражданской войны сохранился. С резервных складов нас тогда вооружали, все оружие шло на запад, а у нас вот были такие пулеметы и винтовки Мосинки. Да что говорить, если вместо сапог нам выдавали лапти с портянками. Да, да что смотришь, и носили, куда денешься. Все для фронта, все для победы. А мы сидели в окопах все это время. Хорошо еще, что блиндажи дали нам сделать, не дали замерзнуть там совсем. В бетонных капонирах холод собачий, долго не высидишь.

Так вот, вместо тачанки с пулеметом "Максим" командование приспособило вот эти машинки, удобно было уж очень, проходимость была хорошая у этих небольших машин. Да и сделали их в качестве тачанок только тогда, когда война с фашистами закончилась. Раньше из Владивостока перегоняли такие машины на запад, и только потом, в сорок пятом, стали сразу к нам в дивизию направлять. Вот и придумал кто-то из командиров такой транспорт для пулеметов. А что? Патронов к нему было хоть залейся, было бы только на чем их возить, также как и воду, ее, тоже приходилось возить, там с водой большая напряженка была. Водитель три канистры с водой и три с топливом всегда с собой имел. Я был наводчиком-пулеметчиком, мой друг Петька был вторым номером. Таких машин было немного, пулеметный взвод особого назначения, так мы обзывались. Десять машин во взводе было. Нам много приходилось не только пулеметы обихаживать, но и с машинами заниматься тоже приходилось. Вот с тех пор я и полюбил эту машину. Можно сказать, знаю ее как свои пять пальцев. Так что если даже не будет запчастей сейчас, я все равно ее не отдам на свалку, потом найду запчасти и сделаю. Да и выточить кое-что из запчастей можно легко, в железнодорожном депо. Ну да, платить придется, никуда не денешься, но я думаю немного. Можно конечно, как ты и предлагаешь, купить более современную машину, но вот она то, как раз и будет бросаться в глаза, и вопросы появятся – откуда деньги, а вот с этого железа вопросы сами по себе пропадут, стоит только глянуть на эту развалюху. Я специально соседей буду приглашать, пусть убедятся, что это всего лишь груда ржавого железа. Вот насчет помещения, где ее держать и ремонтом заниматься, пока еще не решил. Но решу, если не завтра то послезавтра.

– Ты когда запчасти будешь смотреть спроси насчет книжки. Пусть даже если на английском языке будет, все равно бери. Как-нибудь разберемся, да и пацаны заодно попрактикуются в переводе.

Я уже согласился с отцом. С мамой я думаю, потом поговорю, и она тоже не будет против, пойдет нам с отцом навстречу. У меня даже мелькнула мысль, что если он сможет восстановить эту рухлядь то у него могут появиться клиенты, а это заработок и неплохой. Нелегальный правда, но ведь на дому, кто может запретить помогать соседу, ремонтировать его машину? Никто. Надо будет проработать этот вопрос. Да и нашим мальчишкам тоже не помешает попрактиковаться в ремонте техники, я то знаю, что в скором времени машина станет не роскошью, а необходимостью, и если они будут знать, как и с какого конца к ней подойти то только плюс такому человеку будет. Значит, нам необходимо делать большой гараж, можно и сейчас было бы, но… осень.

А что такое осень? – Сразу на ум пришла песня в исполнении группы ДДТ: – Что такое осень? Это ветер, плачущее небо под ногами…. Осень, долетим ли до ответа, что же будет с Родиной и с нами…. – Я эту песню в исполнении группы хорошо знал в том времени. Не помню вот чьи стихи, но слова очень цепляли и тогда, да и сегодня они актуальны как никогда для меня.

Да, несомненно, осень не самое хорошее время, но не столь уж и критичное. Может, еще успеем наделать шлакоблоков и…. Нет, не пойдет, не успеем сделать гараж. А что если использовать все ту же пасеку? Хотя…, тоже не покатит, далековато от города. Правда в будущем, если мне память не изменяет, то эта территория будет застроена коттеджами. Своего рода "Рублевкой" в этом городе станет, сразу после девяностых. Но мне и моим друзьям все это ни к чему уже будет, по моим планам нам всем надлежит перебраться сразу же после школы в Москву. Все начинается и заканчивается именно в этом городе. Только там можно встроится в систему, только там можно что-то сделать и изменить судьбу страны. И получать образование тоже надо там. Как это сделать? Посмотрим, подумаем и что-нибудь придумаем. Мысли насчет этого у меня уже появились, будем их отрабатывать и претворять в жизнь.

На сегодня у меня стоит задача сделать из хулиганистой пацанвы вполне достойных представителей социалистической молодежи. И если они будут уметь ездить на машине и знать, как ее можно ремонтировать, моим планам не помешает, а наоборот, приблизит выполнение задачи. Также и другие задумки, а их становится у меня все больше и больше, они тоже должны поспособствовать выполнению моих планов.

Ладно, подождем до завтра, может отец действительно что-то придумает. Он иногда тупит, но в целом мужик еще тот. Как и другие крестьяне – себе на уме. Надо же придумать, Виллис где-то откопал.

А что? Со временем, если как следует за машиной смотреть, то можно будет нехилые деньги срубить. Раритет, да еще какой. Он по идее уже и сейчас раритет, но люди пока к таким вопросам относятся равнодушно, не до жира как говорится. Антиквариат пока интересует немногих, ну разве только то, что блестит. Это да, это и сейчас стоит денег. Черт опять на деньги съехал. И это лишь подтверждает, что они во главе угла еще долго будут находиться и не только у других лиц, но и у меня. Чураться их, значит, быть дураком.

Глава 18

Седьмой класс раньше был завершающим в неполной средней школе, но с 1958 года все переделали. Получилось что восемь классов – это неполная средняя школа, а одиннадцать лет – это полная средняя школа. И мне не десять лет, как я думал, учиться в школе, а на один год больше. Меня это тревожило, ведь еще предстоит пять лет болтаться в школе. Для меня это очень долго, мне хотелось как можно быстрее приступить к более серьезным делам, а в школе все учатся и дел никаких не ведут. Хотя при желании можно и здесь кое-что сделать. Вот я и набросал себе на эти пять лет небольшой планчик. Нет не так, не планчик, а самый натуральный план.

План по подготовке команды.

– Окончить школу, если не с золотой медалью, то с отличием обязательно.

– Сделать все возможное, чтобы и мои друзья стали отличниками в учебе.

– Для успешного поступления в институт в городе Москве надо не только знания хорошие иметь, но и заиметь другие сопутствующие умения, которые помогут поступить в высшее учебное заведение и достойно устроиться в том обществе. Для этого необходимо:

– Получить спортивные разряды не ниже первого юношеского.

– Заполучить положительные характеристики, как со стороны администрации школы, так и комсомольской организации. Желательно не только школьной, но и городской.

– Найти покровителей в партийной верхушке города, и по возможности областной.

– Постоянно проводить тренировки с будущими экстрасенсами. Если будет результат, то использовать их умения при контактах с нужными нам людьми.

– Постоянно держать на контроле поведение, действия и желания моих друзей, особенно не высказанные вслух, с целью не допустить раскола команды, или ухода кого-то из команды. Обратить внимание на любовные увлечения юношей, которые вполне способны расстроить нашу дружбу. В случае необходимости предостеречь от ошибок в столь щепетильном деле, как юношеская любовь.

Написав этот пункт, я подчеркнул его двумя жирными чертами. Не зря мне подобное пришло в голову, молодость есть молодость, и пускать на самотек это дело ни в коем разе нельзя. Я это знал точно, но не знал, как это воспримут мои друзья. Но из плана убирать не собирался. Очень важный пункт, и он будет сложным, я знаю по себе.

– Всячески развивать у мальчишек чувство взаимовыручки, ответственности к выполнению порученных дел. Умение неординарно мыслить и принимать решения, идущие не в разрез с моей стратегией. – Хм, стратегия? Не чересчур, а? Нет, не чересчур. – Сам спросил себя, сам и ответил. – Продолжим:

– Умение постоять за себя, за своих друзей, родных и близких людей, как лично, так и с применением возможностей всей нашей команды. Тем самым приучая к мысли – "мы команда, мы можем все".

– Привить моим друзьям желание постоять за слабых, нуждающихся в защите людей.

Все верно, но делать это так чтобы не увидели в нас врагов власть имущие. Во всяком случае, стараться так делать.

– Приучить всю команду делиться своими мыслями, желаниями, планами между собой.

– Не дать развиться мыслям, а тем более делам, типа: – "моя хата с краю – ничего не знаю", при этом оставаться реалистами, понимая, где мы живем, что хотим, что можем.

Мне не хотелось превратить план в догму, ясно, что все это только наметки, как, и что делать, в течение пяти школьных лет, а некоторым моим товарищам и шесть лет придется просиживать штаны за партой. Расписывать более подробно тоже ни к чему, достаточно этих вот наметок. Наша незначительность в этом мире пока огромная, и даже мои знания не способны сделать так чтобы мы уже сегодня могли повлиять на ход истории. Не настолько я велик, чтобы сделать моих друзей уже сейчас борцами за справедливость. И наверняка было бы глупо, попытайся я в одиночку, без поддержки, что-то предпринять. Независимо, чьей поддержки. Хоть моих друзей, хоть влиятельных лиц облеченных властью, хоть "органов". Нет, их-то здесь должно быть как можно меньше, ибо они смогут во всем этом усмотреть негатив.

Надеяться на то, что люди облеченные властью поверят моим "фантазиям", это явно из разряда несбыточных мечтаний? Вот это-то как раз и есть фантастика. Да и что я могу им сказать? То, что я из будущего? Ха-ха три раза. Подойди сейчас ко мне такой же вот попаданец со своими предложениями по мироустройству, и я стану сомневаться, вполне ли дееспособен данный гражданин, не сбежал ли он из известного всей стране учреждения под названием "Кащенко". Нет, явно глупость. Я уже наметил для себя, что могу делать, вот и буду придерживаться этого. А там как говорится "будем посмотреть". Да, я повторяюсь в своих рассуждениях, и вероятно еще не один раз буду сомневаться, правильно ли я делаю, не ушел ли я в нирвану, даже не применяя наркотики. Вот поэтому я так и уцепился, и ношусь с моей мыслью не только изменить судьбу моих друзей, но и сделать из них людей способных мне помочь, а в дальнейшем и остановить, если я зарвусь. Но я уже могу сказать, какую же миссию наметил я для себя. Нет, не всем моим близким и друзьям, пока только себе. Даже не записываю нигде, я ее вынашиваю и лелею, как увлеченный садовник любимую розу.

Звучит примерно так: – "Не допустить развала империи, не дать подонкам разворовать то, что народ создавал все годы в упорной борьбе за выживание. Получить возможность контроля, за назначением предполагаемых руководителей страны, тем самым обеспечивая преемственность проводимой политики как внешней, так и внутренней". Нехило? Уж точно сказали бы сегодняшние руководители страны, да и не только они, что у мальчика "не все дома и чердак сносит". Поэтому молчу. Ни к чему знать то, что планирую, даже моим друзьям. Я уже говорил, что план не догма, и если надо будет, то подкорректирую.

А вот план работы с моими друзьями примем за основу, и он не прост, не смотря на его размеры и упрощенность. Взять хотя бы такую малость, как любовь. Я-то точно уверен, что смогу себя контролировать, "мы" это проходили, а вот мальчишки…. Вряд ли. Без моих наставлений, как более опытного товарища, они вмиг могут получить и радость, и горе. И то и другое может повлиять на любого человека, а на молодого парнишку тем более. Причем кардинально. Я и то иногда сомневаюсь смогу ли устоять и не поддаться своим влечениям к столь прекрасному и обольстительному чувству как любовь. То, что я все это испытал и могу хоть как-то контролировать себя, еще ни о чем не говорит. Вон, соседка Вера. Ведь влечет меня к ней и с этим трудно бороться даже для меня, а уж с подрастающими парнями… не знаю даже, что делать надо будет в подобном случае. Убей, не знаю, как это будет выглядеть.

Девчонки после того как мы их "спасли" считают нас своими врагами. Я их понимаю. Здесь в нашем поселке, по их мнению, нет таких молодых людей, на которых можно обратить внимание, а они торопятся, боятся остаться старыми девами, ведь сейчас не принято долго засиживаться в девичестве. Хоть и поступают в институты некоторые из девчонок, но уже на втором курсе выходят многие из них замуж. При этом, не имея понятия как предохраняться, часто просто беременеют, и все их планы летят в никуда. Другие же получают опыт внебрачных отношений, как правило, не узаконив отношений со своим однокурсником. В результате некоторым приходится бросать учебу, аборт все еще в сознании людей недопустим в советской стране, даже помогают матерям одиночкам на уровне государства. А что говорить тогда моим соседкам? Живя в среде работяг с железной дороги, ты в двадцать лет для них уже старуха, девчонки это знают и поэтому торопятся стать женами. А здесь, в поселке, достойных для моих соседок парней нет. И попытка заиметь таковых сорвалась, как они думают по нашей вине. Ну ладно Катя, она уже школу закончила и, считает себя вполне взрослым человеком. Ну а как же, хоть и не сумела поступить ни в институт, ни в техникум, но зато работает – на швейной фабрике, швеей. Почти повезло, девчонкам устроиться на работу сегодня трудно. Тут мужиков пристроить после указов Хрущёва невозможно, чего стоит одно только сокращение армии. Поэтому вполне была объяснима радость Кати, когда удалось устроиться ей, молодой соплюшки, на работу. Но найти там, в женском коллективе, для себя пару, она вряд ли сумеет Я подсказал Саньке, посоветовать ей, поступить на заочное отделение в техникум. Есть тут, у нас такой, специалистов учат для предприятий легкой промышленности. Не понятно конечно чему можно научить заочно в таком сложном деле как, например, техник-технолог швейного производства, но учат. Может в надежде что, получив чуть-чуть теории, они смогут приобрести навыки уже на работе? Не знаю. Я не сторонник подобных учебных заведений. Но все-таки для нее это выход. Пусть учится, глядишь, еще и дизайнером станет…, с моей помощью конечно.

А вот с Верой непонятно, она всего-то на два года старше меня, а ведет себя как будто разница у нас с ней в десять лет. И не хочет общаться, и как мне кажется зря. Я к ней неравнодушен, она мне нравится, но в тоже время понимаю, что не посмею, как говорят "поматросить, а потом бросить", а жениться на ней у меня даже в мыслях не возникало. Я уже не тот мальчик Коля, который краснел до корней волос при любом нечаянном прикосновении к ее грудкам. Нет, иногда мысль появляется включить ее в мою команду, и в тоже время понимаю, что ей это не надо совсем. Она слишком приземленная девушка и я при всем моем желании не смогу ее увлечь своими планами. Ей это не надо. Насколько я знаю, она даже не хочет поступать в институт, она уже готовая мама, спит и видит себя в этой роли. Так зачем, спрашивается, я буду ей мешать? Поэтому я и не пытался с ней поговорить, объяснить, что и как получилось. Может и поймет потом, что мы спасли ее от бесчестья. Главное что я внушил своим друзьям, что именно мы спасли девчонок от надругательства, а те пусть, что хотят то и думают. Но вот мысль, что в будущем мне придется каким-то образом разруливать отношения парней и девчонок – меня, если честно пугает. Как внушить им мысль, что и без любви можно прожить, вернее просуществовать. Семьи, где любовь заканчивается буквально через год, не редкость и сейчас, но вот попробуй, объясни, что при создании семьи надо все обдумать, взвесить, и объяснить самому себе, что тебе хочется. Очень трудная задача и мне придется это постоянно напоминать своим друзьям. Хорошо было бы, имей мы возможность подобрать женщин, которые вместе с нами, пусть даже и неосознанно, стали бы участвовать в планах по урегулированию нескольких моментов в историческом пути нашей страны. Но это все "бы", "бы", и только. От действительности далеко. А у меня и такой вариант, как женитьба на нужных нам девушках, входивших в семьи крупных чиновников, рассматривался, как один из возможных путей достижения поставленной цели. Вот такой я плохой, молодец.

Шестого сентября у нас было воскресеньем, планов у меня было как всегда последнее время много, но утро было чистым, без дождя, и я отмел все планы в сторону, оставив только один из них – как мы с мальчишками вечером сходим в кинотеатр на кинофильм "По ту сторону". Он вышел в прокат недавно, во всяком случае, у нас в городке он только-только появился, и я помню, что в свое время смотрел этот фильм несколько раз. Даже помню как сидя в зале кинотеатра, плакал, настолько он зацепил мою душу. Особенно песня, которую исполняли главные герои. И не я один украдкой вытирал тогда слезы. Вот я и планирую сделать культпоход с друзьями, билеты придется покупать мне, причем купить их надо с утра, так как вечером в кассе их не достать будет. А с рук покупать дорого. В мои планы попытался вмешаться сначала Вовка, он попросил, чтобы я поучаствовал в качестве судьи на футбольном матче, который они проводят с такими же малышами на нашем футбольном мини-поле. Кое-как отбрыкался от такой чести, но тут же поступило предложение от отца сходить с ним в одно место, где он нашел помещение для ремонта своего вездехода. Ему требовалась моя консультация насчет пригодности этого помещения для проведения ремонтных работ с машиной. Пришлось с ним договариваться, что я вначале сгоняю на велеке в город, куплю билеты, а потом уже мы с ним сходим, посмотрим на помещение, что он нашел. Мать возилась возле плиты, готовила блинчики и, слушая как меня то один, то другой, склоняют сделать то, что мне явно не хочется делать, заступилась за меня:

– У мальчишки выходной, дайте ему спокойно отдохнуть, что вам, другого времени нет чоли. Не слушай их Калям, давай вот лучше блинчики с чаем, да со сметаной, покушай. Дел всех не переделать, надо и отдыхать иногда. А то ты вон уже, какой худой стал, ни минуты покоя себе не даешь.

Мать есть мать. На первом плане накормить, обиходить, своих детей. Да и действительно, редко когда выпадает такое вот стечение обстоятельств, когда все дома, никто на работу не бежит, никуда торопиться не надо, на улице хорошее свежее осеннее утро, тишина вокруг и никто тебя не будит, ни будильник, ни родители. Красота!

Быстренько управившись с блинами, я подхватываю велосипед и, заехав за Санькой, мы с ним отправились за билетами. Правда и тут нас захотели поэксплуатировать. Катя попросила брата заехать в ЦУМ и купить ей несколько тетрадей для будущих занятий.

– Вот ведь чудилка, вчера же там была, – посетовал на забывчивость сестры Санек – все глаза, наверное, оставила в тряпках, что там, в отделах продают, а то, что надо действительно купить, забыла. Деньги гони. – Требовательно обратился к сеструхе брат. – Давай, давай, не жмись, вчера же получила только. Или все на тряпки потратила?

– Да какие деньги, что там я могу заработать, гроши, а не деньги.

Катя хоть и причитала на свою бедность, но деньги стала отсчитывать.

– А ладно! Нам с Веркой тоже билеты купите, сходим уж с вами, все равно вы наших кавалеров отбиваете, так что придется с мелюзгой дружить сегодня. – Поддела нас Катя.

Мы мирно промолчали, не стоит ворошить наболевшее, можно огрести на орехи и немало. За билетами стояла большая очередь, не одни мы такие умные, кто-то пришел еще раньше нас. Касса еще не работала и чтобы не толкаться в фойе мы вышли на улицу, предварительно заняв очередь.

Здесь тоже толкалось много людей, желающих провести "культурно" свой выходной хватало, и я стал беспокоиться, что вскоре тут начнется свалка. Как всегда появятся желающие залезть без очереди или начнут настоятельно орать, что он стоял впереди тебя, а вот тебя-то он и не видел в очереди. Короче, еще та будет здесь вакханалия, хотя и вполне привычная картина для этих лет. Очереди возникали то тут, то там, причем постоянно и зачастую непонятно было кто, зачем, и почему стоит. Раз очередь, значит надо встать, а там разберемся. Вот и сейчас, напротив, через дорогу, где и находился наш центральный промтоварный магазин под громким названием "ЦУМ", тоже какая-то "заварушка" происходит. Но не очередь, что-то другое.

– Давай сбегаем, посмотрим – тут же предложил Санька.

– А велосипеды кто охранять будет?

– Ну, так на них и подъедем.

Близко не стали подъезжать, так как тут происходили какие-то разборки. Мне сразу было не очень понятно кто кого бьет, но то, что здесь кого-то пытаются научить, как надо себя вести уже можно было разглядеть.

– Цыган бьют – возбужденно проговорил Санька. – Во! Ни хрена себе, дают бабы! Ты глянь, мужики с ними справиться не могут. Видно достали баб эти цыгане. Постоянно здесь трутся, вещички сбагривают под видом импортных, ничего не боятся эти воровки. Вот и попались, и как видно попались основательно. Вон и милиция бежит. Давай уходим отсюда, а то еще как свидетелей привлекут. А нам это, как ты все время талдычишь, ни к чему.

Я уже и без подсказки друга мог видеть, что разъяренные женщины бьют двух женщин цыганок, и в защиту, видимо своих товарок, вступились два молодых цыгана. Неизвестно что было бы дальше, но набежала милиция, которая недолго думая стала бить цыган, имитируя, что растаскивают дерущихся. Под ударом одного из них одна из цыганок упала на землю. Тут же откуда-то сбоку выскочила девчушка на вид лет семи – восьми и с визгом обрушилась сзади на спину милиционера, который только что ударил женщину. Он, даже не обратив внимания, что это маленькая девчонка саданул ее локтем и как видно довольно сильно. Девчонка перелетела через железное ограждение возле тротуара и упала в кустах насаженных возле здания. Что там с ней было непонятно, она больше не появлялась на виду. С помощью подоспевших на выручку двум милиционерам еще двух охранников магазина, кое-как сумели сообща окольцевать и парней, и женщин цыган. Остальные женщины, возбужденные и орущие кто во что горазд, все еще пытались ударить связанных своих противников. Но под угрозой, что и их свяжут, они успокоились и вскоре всей гурьбой отправились в участок, или еще куда-то, где, по всей видимости, и начнутся разборки полетов.

– Девчонку то оставили – заметил Сашка. Подъедим, посмотрим. Вдруг ее убили. Много ли соплячке надо.

Мы подъехали, оставив велосипеды на тротуаре, принялись искать девчонку. Нашли немного в стороне от места, где упала, испуганную и плачущую, размазывающую вместе с соплями кровь по лицу. Увидев нас, она испуганно сжалась в ожидании, что и мы станем ее бить.

– Не бойся девочка, мы не станем тебя бить. – Я не знал, что же теперь с ней делать. – Тебе надо идти за своими, ну с теми с кем ты и была до этого, их в милицию повели, или домой бежать. Там расскажешь своим цыганам, и они придут вам на помощь.

– Нат! Нашты. Джян дэвлэса, со тукэ трэби? Помогискир мангэ, пшала.

Затараторила девчонка на своем языке. Я смог из всего этого понять, и то приблизительно, что она просит ей помочь.

– Так, девонька, я твою тарабарщину не понимаю. Ты хоть немного по-русски можешь говорить?

– Дядя, дай копейку, дядя хочешь, спляшу, дай копейку. – Она уставилась на меня почему-то синими глазами. Я знал, что у цыган не бывает синих глаз, у настоящих цыган я имею в виду. Да и волосы под сбившимся платком были не черными, а скорее русыми.

– Ты что не цыганка? Кто твоя мама?

– Мэ ромны.

– Значит, говоришь цыганка? Ну, пусть будет так. Куда вот тебя вести только?

– Как тебя зовут? – Влез и Сашка в разговор.

– Мен кхарэн Лиза.

– Странно. Так цыганки своих детей не называют. Но явно по-русски не говорит, и в тоже время понимает, о чем мы ее спрашиваем. – Я, честно говоря, не знал, что с ней делать, дружок мой тоже был в растерянности. Тем не менее, он достал не первой свежести платок и предложил его девчушке.

– Держи, Лиза, лицо вытри.

– Она кивком головы поблагодарила его и принялась приводить себя в порядок.

По идее ее надо было отвести в милицию, пусть они с ней разбираются. Нам с ней возиться некогда, да и зачем? Есть же милиция. Это их прерогатива, вот пусть и занимаются. Но в тоже время мне ее было жалко. Отведешь ее, и кто его знает, куда она потом денется. Домой, к своим цыганам, может и не попасть.

– Лиза, ты, где живешь? Ты меня понимаешь? – Заметив, что она кивнула головой, говоря как бы, что она меня понимает, я опять спросил – ты знаешь, где живешь, как туда идти? Мы тебя отведем.

– Наис, мэ датэ побушала. Мэ шувани. Биби…. – И она вновь заплакала.

Вот черт, что же делать?

– Санек, как думаешь, что нам делать?

– Как что? В милицию ее отвести, сдать ее и все. Давай я пока ее туда отведу, а ты иди билеты покупай. А то очередь пройдет.

Девчонка, поняв видимо, что ее намереваются отвести в милицию, отрицательно затрясла головой и опять затараторила на своем языке. Она, по всей видимости, не хотела в милицию. Я так почему-то понял.

– Давай пока ее к нам отвезем, а потом уже когда узнаем, где живут цыгане, отведем ее к ним. – Предложил я, жалея девчонку.

Санек согласился тут же, как будто ждал такого предложения.

Купив все-таки билеты и посадив на раму велосипеда девчонку, я поехал домой. Сашка остался покупать тетради, и ему кроме этого еще куда-то надо было заехать. Дома меня ждала немая сцена: "А мы не ждали….". Да я и сам не ждал от себя столь непонятного поступка. С чем было связано такое вот решение…? Только с ее глазами, не иначе. Она так смотрела в мои глаза, когда я принял свое решение привезти ее домой, что я могу и поверить в колдовство. Колдовские глаза, не иначе. Так ведь цыганка, что с нее взять. Может и запудрить мозги. Маловата еще правда, конечно, для подобных дел, но кто ее знает. Я, во всяком случае, не знаю.

Мама, услышав историю с девочкой, тут же принялась ее приводить в порядок, приговаривая при этом:

– Ничего девонька, все будет хорошо, вот мы тебя умоем, накормим, спать уложим. А пока спишь, дядя сходит и узнает, где табор ваш остановился, ведь ты же с табором приехала в наш город? Конечно с табором, вы отдельно не ездите, всегда табором. Я-то знаю, не в первый раз сюда приезжаете. И что вас тянет сюда? Медом что ли вам тут намазали. Всегда же потом плохо для вас получается. Не любят вас наши люди. Да и за что любить? То одно украдете, то другое, то драки с парнями затеете, то еще что-нибудь непотребное придумаете.

Она, приговаривая, продолжала возиться с девчонкой, а я уже намылился смотаться, куда подальше, считая, что свою миссию выполнил.

– Коля, ты не убегай. Сейчас обедать будем. Заодно решим, что с ней делать. Нет, ты посмотри, у нее кожа белее, чем у меня, да она совсем не цыганка. Может ее украли маленькой у мамки где-то, а может мамка цыгана полюбила и родила вот такую красивую. Не родись красивой, а родись счастливой, не зря так вот люди говорят. Ну и что вот, что она красавица, а счастья то нет, и не будет. Табор есть табор. Выдадут ее за какого-нибудь толстобрюхого старого цыгана. У них в тринадцать лет отдают замуж, я то знаю это точно. А может и за цыганского барона, если повезет. Охо-хо, бедная девочка. Ты хоть что-то по-русски говорить можешь? О, боже! Да у нее вши! Ну-ка, мужики, быстро баню затопили, хотя нет, не надо. Я сейчас ее в корыте помою. Вот ведь напасть какая, еще не хватало занести к нам всю грязь их с табора.

Она, выгнав нас заниматься своими делами, вплотную занялась девчушкой. Отец и рад стараться:

– Ну что, сходим, посмотрим гараж? Да тут недалеко, вчера по соседям пробежался, поспрашивал и нашел. У Мишки есть помещение, вполне подойдет под мастерскую, он там даже яму сделал. Хотя для чего ему яма, когда у него только мотоцикл "Урал"? Непонятно. Так вот у него мотоцикл крякнул, и он не может его отремонтировать. Когда я ему намекнул, что помогу с ремонтом, он сразу согласился отдать мне свой гараж под машину. Ну не совсем конечно, пока не сделаю свою "тачанку". Да и зима скоро, он зимой на мотоцикле не ездит. Поставим его пока под навес, накроем брезентом, и пусть себе стоит до весны.

Мы с отцом, пока он рассказывал, про то, как он удачно наткнулся на это помещение, смогли дойти до двора Михаила. Еще молодой мужчина был в честь воскресенья дома и уже результативно принял на грудь. Отец, видимо предупрежденный Михаилом заранее, или просто по правилам "деловых людей" этого времени, вытащил из кармана фуфайки поллитровку.

– Коль, без магарыча нельзя, не поймет Мишка нас, если мы не проставимся. – Начал оправдываться отец. – Да ты не думай, я пить не стану.

– Как это ты не станешь пить? Я что, по-твоему, такой уж алкаш, что буду пить один? Не-е-е-т братан, так дело не пойдет. Магарыч он и есть магарыч, и его распивают вместе. И тот, кто ставит и тот, кому ставят. Понял! – Закипел Михаил.

Отец посмотрел на меня, пожал плечами, как бы говоря мне, что ничего не поделаешь, надо пить, и прошел с хозяином в дом. Я решил, что пока они там решают свои дела, посмотрю, что же собой представляет этот "гараж".

Ну, я так и думал. Обычный сарай, наполовину сляпанный из кирпича, наполовину из деревянных бревен. Крыша двускатная, крытая толью. Двери распашные со щелями и слегка перекошенные. Внутри света нет, пришлось створки распахнуть и только после этого осмотреть внутреннее убранство. Яма действительно имеется, и в настоящий момент заполнена какими-то железками, вероятно запчасти на мотоцикл или еще на что-то, пока непонятно. По стенам гаража полки, на которых также навален всякий мусор, наверняка для хозяина нужного и необходимого, так как выбросить жаба не позволяет, "а, вдруг, пригодится". Мне почему-то, глядя на все это, вспомнилась моя "гостиница", там, в оставленном мной мире. Чем-то схоже на то, что я сейчас вижу. Отличие только в том, что здесь в основном, все старое и ржавое. Я прошелся взглядом по верстаку. Отметил, что в наличии есть тиски и кое-какой слесарный инструмент. Это уже хорошо, но чтобы здесь можно было работать, надо будет много чего сделать. Значит вновь непредвиденные расходы, а отец еще не отчитался, какие запчасти приобрел, если только приобрел. Трудновато будет с ремонтом помещения, да и время опять-таки займет не мало, но сделать можно. Ребят задействую, пускай учатся, как можно из дерьма конфетку сделать. После осмотра зашел в дом. Там уже шел "горячий" разговор за жизнь и я, поняв, что делать мне здесь нечего, пошел домой, заодно по дороге обдумывая какой материал нам необходимо подкупить для ремонта этой, так называемой мастерской.

Я еще не касался таких вопросов, как ремонт машин и честно говоря, никогда особо и не желал этим заниматься, но сейчас придется, иначе мальчишек не заставить. Хотя как сказать. Мальчишки всегда к железкам тянутся, не все, конечно, есть и такие как я. Странно, кстати, почему в той жизни я с отцом не занимался ремонтом? Я стал вспоминать, чем мы с отцом занимались в то время. Помню, что я никогда не видел, чтобы отец делал что-то с машинами дома. Он даже соседям не помогал в ремонте их транспорта. Если только мопед, что он купил себе для поездки на работу, его он иногда ремонтировал, но меня почему-то не привлекал даже к этому, все сам делал. А мне и не надо было, я лучше на тот же чердак залезу и почитаю книгу, чем с какими-то железками возится. Вот так вот. Если отец не делает ничего, чтобы привлечь сына к своей профессии, или просто к труду, то и нечего кричать, что сын не в отца пошел. Ему это просто не привили в детстве.

Так и с пацанами моими, если я не буду личным примером показывать что и как, то и они не будут делать ничего. Зачем им? Тем более работая за просто так, да еще и на чужого дядю. Нет, я, конечно, не сбрасываю со счетов значение отцов. У всех кроме Сухаря есть папы, но насколько я знаю, все они затурканные делами и заботами мало обращали внимания на своих подрастающих сыновей. Не пьют, не безобразничают, школу посещают – значит все хорошо и все в порядке. Примерно так и было у всех, ну может у Виляна немного по-другому, отец его, Петр Петрович, очень живо интересовался делами сына, вот только не помню, почему он потом для сына не стал авторитетом. Может, заболел и не до сына стало? Нет, не помню.

Домой я заходил осторожно, какая никакая, а девочка в доме появилась. Вдруг она полураздетая, смутить ведь можно. И уж никак не ожидал, что такое произойдет…. Только вошел в комнату, а мне на шею бросилась Лиза. Я от неожиданности чуть не шлепнулся на пол, поневоле пришлось приобнять девчонку. Она же опять, как и раньше при первой встрече, быстро, быстро затараторила что-то на цыганском языке. Не особо вникая, что она там бормочет, я невольно смотрел в ее глаза. И как мне кажется, даже не моргая своими тяжелыми большими ресницами, они смотрели в мои, заставляя вновь и вновь всматриваться в эти чудные, синие, чуть ли не ультрамариновые, широко распахнутые, нет, не глаза, очи. Они завораживали, они заставляли мою кровь кипеть и пузыриться от сногсшибательного чувства, что я сейчас взлечу захлебываясь от счастья. Такое…, такое….

– Просто наваждение какое-то. А что бы было, если на месте этой девочки была женщина…. Ох, мать, мать. Да что со мной такое. Это что-то посильнее всякого пси-оружия. Бьет на повал.

Я удивленно взглянул на маму.

– Что с ней? Что она хочет? Откуда такие страсти?

Мама с грустинкой в глазах попыталась что-то сказать, но видно тоже от неожиданности севшим голосом только и сумела проговорить:

– Славная девочка. Добрая и несчастная. Не понятно как такое чудо оказалось в таборе у цыган. Впечатление такое, что она ангел.

– Да уж…. – Я стал освобождаться от крепких объятий, но руки только крепче ухватились за мою шею. Она совсем прижалась ко мне, и глаза, которые смотрели на меня до этого снизу вверх, казалось, приблизились к лицу, и вот-вот сольются с моими глазами.

– Наваждение какое-то. Ведьма прямо. Что мне делать с ней? – Вроде обратился к маме, но взгляд все также не отрывался от ее глаз.

Неожиданно она сама отскочила от меня и стала опять говорить каким-то речитативом:

– Ме шувани, ме шувани. Ме шувани. – Засмеявшись, крутнулась на месте и, подскочив к маме, стала ее обнимать и целовать. Мама с радостью позволяла ей делать все, что та хотела.

Мы с мамой в растерянности так и стояли молча, так и не находя слов от такой бурной сцены. Наконец девочка успокоилась и села на диван. Я смотрел на нее и удивлялся. Только что была здесь сама страсть, оглушительное по своей силе наваждение, вихрь переходящий порой в смерч, а сейчас перед нами само смирение, монастырское послушание, глубоко несчастный ребенок, нуждающийся в немедленном утешении.

– Надо же какая артистка? Ты специально нам все это показала? Зачем?

Она меня не совсем поняла, но сделала вид, что сожалеет от сделанного только что. Так засмущалась, что даже покраснела, опустила свои ведьмовские глаза вниз, и голым большим пальцем ноги как бы в смущении стала ковырять в домотканой дорожке, лежавшей на полу, дырку.

– Наверное, она в тебя влюбилась. – Шутка у мамы получилась неуклюжая и она, понимая это, заторопилась исправить ее. – А ты что думаешь, только у взрослых любовь с первого взгляда бывает. Ошибаешься сынок, в детских сердцах иногда такие страсти кипят, что тебе и не снилось. Ох, что-то я не то говорю. Ты уже, наверное, и сам это знаешь, и какой-нибудь девчонке в классе проходу не даешь. Так ведь? Плохо, что у меня вот одни мальчишки рождались, а я так девочку хотела. От вас ведь откровенных разговоров не дождешься. А с девочкой по-другому. Вот как эта Лиза, всего то побыла в доме два часа, а уже как родная. Даже не хочется ее отдавать.

– А ты и не отдавай.

– Коль, ты, что такое говоришь. Как так не отдавать? Ведь там ее семья. Правда, насколько я ее поняла, то ни матери, ни отца она не помнит. В таборе она с тетей живет. И все время что-то бормочет, бормочет, да так жалобно. Сердце разрывается, слушая ее, хоть и не поняла ни одного слова.

– Так я и говорю, она колдунья, или учат ее этому цыгане. Ты же знаешь, что цыгане гипнозом владеют, внушить любую мысль могут, так запудрят голову, что сделаешь все, что они захотят.

Лиза вслушивалась в слова напряженно, и у меня создалось впечатление, что для нее не слова важны, а интонация, с какой их произносят.

– Вот ведь дьявол. А может она телепат и просто считывает мои мысли? Ведь говорить то она не может, а значит и понимать чужой язык тоже не должна по идее. Однако понимает.

Ну, Николай Сергеевич, опять двадцать пять. Опять вам всякая херня мерещится. Начитался фантастики, насмотрелся на своих чудотворцев и тебе уже вся эта галиматья чуть ли не в каждом встречном человеке мерещится. Даже в этом ребенке, то ведьма, то телепат. Ага, точно! Сам господь бог спустился в лице этой девчушки. Окстись, милый. Будь проще.

Мама, как оказалось, уже накормила ребенка, переодела ее в свою кофту, которую девочка, подвязав пояском на талии, превратила в платье, и сейчас видимо что-то определив и решив для себя, Лиза просто валилась на диван, засыпая на ходу. Мать перенесла ее на мою кровать, задернула занавеску и прошептала мне:

– Садись, перекуси, остыло уже все. Что-то вы там с отцом долго гуляли. Вовка поел и сейчас около вашей таратайки крутится. Ты бы его предупредил сынок, чтобы не дай бог чего не открутил. И так она на ладан дышит, а уж если Вовка там постарается, то вовек вам ее не собрать.

Перекусив на скорую руку все теми же блинчиками, но уже фаршированными мясным фаршем я выскочил на улицу. Возле машины стояли не только мой братишка, но и, как мне показалось, вся его футбольная команда. И не просто стояли, а активно пытались ее завести. Откуда-то взяли "ручной стартер" в виде заводной рукоятки и пытались прокрутить двигатель. Отвесив подзатыльник "знатоку" машин я выгнал всю эту шелупонь на улицу, и стал сам осматривать то, что было передо мной. Ни в той, ни в этой моих жизнях я не сталкивался с такой машиной. Тогда, как я уже говорил, у нас из техники был только мопед, а у меня машины стали появляться только после того как уволился из армии. Хотя на заставе и были машины, но я как-то к ним относился…, прямо скажем чисто иждивенчески. Всегда кто-то возил меня, и самое многое, чем я интересовался у водителя так это тем, что напоминал о необходимости тщательного проведения техосмотра перед выездом. Поэтому представившаяся возможность изучить для начала этот драндулет показалась мне стоящей и весьма своевременной. Я пока не решил еще, будем мы свой гараж делать или сарай Михаила приведем в надлежащий вид, но вот посмотреть, что там привез из запчастей отец, мне было интересно. Вовремя появившийся во дворе отец был хоть и навеселе, но вполне дееспособен, а увидев меня, сразу же постарался загрузить своими сомнениями.

– Коль, ну что? Подойдет нам этот гараж? Ничего лучшего поблизости я не нашел. Мне еще что понравилось. Мишка предлагает помощь свою. Он же токарь хороший, так вот он говорит, что любую деталь выточит для машины. Главное, чтобы кто-то старую деталь подготовил, чтобы было с чего копировать. Представляешь? Значит, нам не надо будет в депо нырять, деньги тратить. Нет, ему тоже придется за работу что-то отслюнивать, но я думаю, что гораздо меньше. Я, еще как следует, в машине не ковырялся, и не знаю, что конкретно менять придется, может нам токарь и не понадобится, но все равно хорошо, что уже имеется такой специалист.

Слушая отца, я радовался за него. Человек просто расцвел, он полон энергии, готов горы свернуть. И это тот же человек, о котором я по той жизни только и знал, что он работает водителем, а потом охранником после девяностых. И все! Тихий, спокойный, в меру пьющий, никогда не сказавший матери слова поперек. А сейчас? Его не узнать просто. Не знаю, я его сдвинул с места, не я, да это и не важно. Важно, что у него появилось желание жить, что-то делать, что-то пытаться изменить в себе. Это главное, это значит, что невольно я выполняю свой план. Я уже можно сказать изменил отца, брата, себя, в конце концов. И это здорово! Не известно, что будет дальше, но что-то изменится, это уже мне видно наглядно, и не только по отцу.

Отец продолжал обсуждать свои проблемы, и мне подумалось, что они стали не только его проблемами, они стали нашими. Его и моими, и они мне интересны.

– Пап, ты хоть покажи те запчасти что прикупил, интересно же.

– Точно! Давай смотреть.

Он вытащил большой мешок из кузова машины и, постелив на землю фанеру, стал аккуратно вытаскивать и раскладывать запчасти. Одновременно не прекращая рассказывать, перескакивая с гаража Миши, на самого хозяина, тут же вспоминая, как он искал эти запчасти по объявлению, и тут же начиная объяснять, какая из запчастей для чего нужна. Мне не было нужды задавать наводящие вопросы, он сам с огромным удовольствием все рассказывал и показывал.

Оказывается, к концу войны у нас в стране целых два завода производили сборку Виллисов, потом как я понял, из двух сделали один, засекретили его, так как он стал только для армии работать. Но вскоре и там перешли на другие машины. А вот запчасти оставались, и их по воинским частям много валялось на складских стеллажах, пока им ноги не приделали, и не стали продавать всем, кому только было нужно. Сейчас же эти запчасти можно только на армейских складах и надыбать, так как только там и встретишь эти Виллисы. Тот мужик, что продавал эти запчасти, был когда-то кладовщиком на таком вот складе, ну и естественно кое-что натаскал домой. Ну не может наш человек без того чтобы не поделиться с государством.

– У него есть даже прицеп к козлику, я имею в виду Газ-69, – продолжал рассказывать отец – предлагал его мне, но я сказал, что подумаю. Еще неизвестно что и как с машиной. Вот смотри, что он мне дал…

Отец показал мне карбюратор, я сразу почему-то так и подумал. Как-никак, но в училище нам права не просто так давали, кое-что мы там изучали и даже матчасть сдавали по Газ-69, кое-что в памяти по подобной машине у меня еще оставалось. Я стал перебирать другие запчасти, при этом смотрел на отца, а тот говорил название. Я увидел тут бензонасос, подфарники на облицовку радиатора, стекла на фары, отбойники на подвеску, крестовины и шарниры на рулевой вал и кардан, даже гайки, как сказал отец М-6, отметив, что они являются дефицитом. Еще какие-то резинки, шайбы, прокладки на двигатель, ремень на генератор. Он с сожалением констатировал, что у мужика есть и рессоры и две резины на колеса, но он их слишком зарядил в цене и отец не стал в этот раз брать.

– Вот глушителя у него нет, а этот вот, родной который, полностью проржавел, его уже не восстановить, придется поискать подходящий, а рессоры переберем и если есть сломанные, то придется докупать у этого старика по его цене, хоть и дорого запросил. А куда денешься? Надо.

Мы вместе с отцом еще долго разглядывали все, что ему удалось приобрести. Он все время старался увести разговор о стоимости всего этого добра в сторону, видно, что как металлом ему все это не отдали, цену называли вполне реальную, но не такую как ему хотелось.

– Ты матери не говори – наконец решился он объяснить, что там с деньгами у него вышло. – Я, если честно, не ожидал, что продавец так упрется. Вредный старик, ведь знает, что к нему вряд ли кто еще придет покупать его хлам, а все равно цену загнул…, ту еще. Но я тоже могу уговаривать, да и знаю я, что каждая деталь из себя представляет. Так что решили, в конце концов, этот вопрос. Я отдал ему тысячу четыреста рублей.

– Ну не так уж и дорого, я думал тысяч пять. – Решив поддержать отца, я добавил.- Деньги у нас есть пока. Поэтому думаю надо забрать и остальное все, что есть по этой машине, и даже прицеп. Он-то нам точно пригодится.

– Так что, мне прямо сейчас к нему идти? – Обрадовался отец.

– Нет, ты выжди с недельку, а потом сходи и сбрось цену больше чем наполовину, он, конечно, будет торговаться с тобой, но уже не станет поднимать цену. Ты все время ему говори, что только потому, что фронтовик хочет поддержать фронтовика и покупаю, мол, его никому не нужный хлам. Понял?

Провозились мы долго, остановились только тогда когда за мной зашел Сашка и напомнил насчет похода в кинотеатр.

Глава 19

Вся следующая неделя прошла под страхом, что вот-вот сейчас заявятся к нам цыгане и предъявят претензии по поводу девчонки. И я, и отец, занимались поиском табора цыган, но никто из нас так и не вышел на их след. Лиза тоже не знала, вернее она нам пока ничего не могла сказать про все это ничего конкретного. Языка она не знала русского, как и мы цыганского. А мне порой казалось, что она преднамеренно не хочет рассказывать про своих родных, да и если честно, то мы никто особо и не настаивали на том, чтобы она вспомнила, где находятся ее родные в настоящий момент. А может и в самом деле не знала. Найти человека, хорошо знающего цыганский язык, мы тоже не смогли. К участковому пока, единогласно решили, не обращаться, и уж тем более сообщать что-то в райотдел милиции. Узнать, что стало с теми цыганами, которых задержали в воскресение, оказалось невозможно, все менты молчали, чуть ли не военная тайна вырисовывалась у них по этому делу. Никто ничего не видел, никто ничего не знает. А мне почему-то подумалось что "внутренние органы", как всегда немного перестарались и, боясь разоблачения в избиении граждан СССР, каким-то образом избавились от цыган. Я не помню как сейчас с этими "гастарбайтерами" поступают, но в моей прошлой жизни практиковалась высылка по месту жительства. Так что нисколько не удивился когда узнал, что их и в КПЗ нет, это я узнал точно, как и то, что нам посоветовали не лезть не в свое дело. Все мои друзья активно подключились к решению этой проблемы, я их всех предупредил, что рассказывать им про нашу семейную самодеятельность своим родным пока не стоит. Надо просто попытаться найти, или табор цыганский, или тех цыган, что участвовали возле ЦУМа в драке. Подумав как следует, я пришел к выводу, что на время необходимо девчонку изолировать, ведь могут пришить нам и киднеппинг, хотя такое понятие здесь еще и не ходило в обращении, но как не назови все равно остается похищение человека, а тут еще и ребенка.

Мы никому не сказали про Лизу, власти в лице того же участкового не проинформировали, выходит что против закона пошли. Попробуй, докажи потом, что мы хотели как лучше. Детский лепет и только. Мне это очень не нравилось, и я, вместе с друзьями, продолжал поиски родных девочки. И к концу недели вышел на тетю Лизы. Вернее это моя мама узнала про нее и молчала в надежде, что так все и останется, и девочка уже поневоле будет вынуждена оставаться с ней. Не знаю уж, что на неё нашло, но подозреваю, что не без участия самой Лизы, которая от мамы не отходила ни на шаг, стоило той только вернуться с работы она тут как тут. Болтает не переставая, обнимает, целует, в глаза мамы своими синими озерами заглядывает. Разве тут устоишь. Вот она и не говорила никому из нас, что знает про ее родных, а знает по простой причине. После драки возле ЦУМа тетю Лизы доставили на скорой помощи из участка в больницу. Естественно, мама сразу не могла узнать про это. Привезли кого-то ну и привезли, таких много привозят, но когда ту стали готовить к операции по удалению разбитой селезенки, в результате нанесения тяжелой травмы, она невольно узнала, кого предстоит оперировать с ее участием, как хирургической медсестры. Положение больной цыганки было очень критическим, ей отбили не только селезенку, но еще сломали руку и нанесли другие раны на лице. Как и положено, по закону, из больницы в милицию поступил сигнал о поступлении избитой женщины, даже не смотря на то, что сами менты и привезли ее на скорой помощи, но те пока не появлялись, лишь поинтересовались ее состоянием.

Вот все это нам и рассказала мама к концу недели. Сказала, что операция вроде как была успешной, но к ней пока не пускают никого, да и не было таких желающих. Это мы искали цыган, но ее конкретно, никто не искал. Даже мама на первых порах не связывала ее с Лизонькой.

– Мама, как только ей станет легче, и она будет в состоянии разговаривать, сразу скажи нам. – Мне было немного не по себе от такой новости. – Ты пойми, что дело это очень серьезное. Если она заявит при беседе со следователем что потеряла девочку, свою родственницу, то тем ничего не останется делать, как принять меры к розыску и тогда нам припишут похищение девочки. Ведь мы нигде, никому не сообщили о находке. Поэтому я думаю нам надо поступить следующим образом. Ты как медсестра не отходи от нее, поухаживай, по мере возможности, попытайся поговорить с ней, может что-то и узнаешь. А может, она станет тебя просить о помощи в поисках девочки. Короче тебе надо стать подругой этой цыганки.

– Ну, ты, Коль скажешь тоже, когда это было, чтобы цыгане с русскими дружили, да они ни с кем не дружат, народ такой. Сами по себе, никто им не нужен. Я помню, раньше, когда указ вышел о том чтобы цыгане вели оседлый образ жизни, у нас в городе тоже несколько семей осели, дом себе построили большой. И что ты думаешь, они где-то стали работать? Нет, конечно, они так и продолжали заниматься тем, чем и раньше занимались. Да еще и водку самопальную продавать стали, гадалки постоянно на базаре приставали, детишки маленькие побираться по дворам пошли. Узнают все, что надо, а потом смотришь и обворуют дом. Вот люди наши и не выдержали такого, окружили дом, никого из цыган не стали выпускать кроме детей, и подожгли. Когда милиция прибыла и разогнала толпу, то половина цыган задохнулись в дыму. С тех пор цыгане почти не приезжают сюда, иногда появляются, но после того как им расскажут про этот случай то сразу убираются подальше. Поэтому появление в городе этой вот группы было странным, и они так и так были обречены. Ведь нескольких наших мужиков тогда в лагеря посадили за бандитизм. Поэтому цыган здесь не любят, а если еще в нехороших делах их уличат то…, даже не знаю, что тогда с ними будет. Это хорошо, что милиция в этот раз сразу подоспела к месту драки, а так бы ввязались другие мужики, и мало бы этим цыганам не показалось.

Через четыре дня мама, придя домой, сразу же позвала нас с отцом из гаража. Я вместе с мальчишками по вечерам участвовал в переоборудовании помещения под мастерскую. Отец там пропадал уже несколько дней. Вовка прибежав за нами, сообщил, что мама зовет нас срочно, и что она очень расстроена.

– Ну что я вам хочу сказать, – сразу же, как только мы вошли в дом, мать, усадив нас за стол, стала рассказывать: – дело с Лизой очень непростое. Я бы сказала, что опасное для всей нашей семьи.

– Да в чем дело, ты Маруся не тяни, говори что узнала – поторопил маму отец.

– В чем, в чем? В этом самом. Поговорила я с родственницей нашей Лизоньки.

– И что? Что она тебе рассказала еще?

– Значит так. Все это время я была рядом с больной, как ты, Коль и говорил. Я же вначале и не знала кто она. После операции только узнала, и сразу вам рассказала. Операция прошла вроде как успешно, не сказать, что она сейчас совсем в порядке, но думаю, что через недельку уже станет ясно, поправится или нет. Так вот я понемногу с ней разговаривала, спрашивала, кто это ее так избил, ну и другие вопросы задавала. Она понемногу стала отзываться на мою заботу, но как только касалось вопроса о том кто ее родные и почему никто из них не приходит к ней она сразу же начинает плакать. Я естественно ее успокаиваю. Сегодня, когда она уже вставать пыталась я в разговоре стала ее утешать, и рассказала ей, что девочку приютили на время мы. Она и обрадовалась и в тоже время испугалась. Короче долго я пыталась узнать, что и как там с ними было. Она поверила мне, особенно после того, как я описала Лизу, и стала меня уговаривать подержать девочку у себя и никому ничего не рассказывать про нее пока она не выйдет из больницы. Я настояла, чтобы она мне рассказала, почему так. Ира, так она себя назвала, хотя цыганское имя у нее другое, мне доверилась и рассказала следующее:

– Девочка родилась у моего брата. Он, втайне от своего рода, встречался с девушкой, русской. Мы тогда стояли табором у города Брянск, вот там они и встретились. Любовь застигла обоих настолько неожиданно и сильно, что они решились убежать от родных, так как не надеялись, что их поймут. И Таню, так звали маму Лизы, и Ило, моего брата, никто из родных не воспринимали всерьез, все были против их встреч, а уж о браке даже и не думал никто. Родители Тани могли, в конце концов, и согласиться, русские же, а они, как и другие русские, добрый и отходчивый народ, тем более тут замешана родная дочка. Но вот мои сородичи были категорически против подобной женитьбы. Барон же насмехаясь над моим братом, предложил дать ему право первой ночи. Даже когда брат сказал, что девушка беременная и уже давно не девушка, тот все равно настаивал на том, чтобы она переспала с хозяином табора. Дело дошло до драки, брата зарезали, и девушка осталась одна. Я тоже осталась одна, кроме брата у меня никого не было. Я решила остаться рядом с Таней, чтобы хоть как-то ей помочь, уговорила еще одну семью, и мы купили небольшой дом на окраине города и стали жить в нем. Когда родители девушки узнали что она беременная, то стали заставлять ее сделать аборт. Таня не согласилась и ушла из дома к нам. Родилась девочка, назвали ее Лиза, на отца она не похожа, вылитая мать. Три года было все нормально, но появившийся опять возле города мой табор, спутал все наши надежды. Барону втемяшилось в голову уничтожить весь наш род, особенно когда узнал, что от моего брата есть дочь. Спасла нас мама Лизы, Таня, которая стала первой жертвой от рук негодяя, она была на улице когда увидела цыган, которые целенаправленно направлялись к нашему домику. Лиза смотрела в окно, она всегда около окна ожидала мать с работы, и, хотя уже было темно, но она видела, как ее маму зарезали ножом, естественно от испуга закричала, потом выскочил муж Зары, это та семья с кем мы жили и, вступившись за Таню, был тоже зарезан. Мы же закрылись на запор, и я заставила Зару и ее двух сыновей спуститься в подпол. Я с Лизой тоже туда поспешила. Боясь, что на помощь нам вскоре подоспеет милиция, цыгане заторопились и, подперев бревном двери, закрыв ставни на окнах, подожгли дом. Мы бы, наверное, задохнулись там от дыма, прежде чем сгореть, но бог миловал. Приехали пожарники, и мы в результате остались живы, правда, чуть не захлебнулись от воды, которой пожарники обильно поливали горевший дом. Барон вскоре узнал, что те, кого он хотел уничтожить остались живы, и решил довести дело до конца. Нам грозила смерть и мы все в поисках убежища стали переезжать с одного города в другой, но везде вскоре нас находили, и нам вновь приходилось убегать. А тут еще открылись способности у Лизы, она могла уговорить любого, делать то, что хочет она, неосознанно могла внушить человеку то, что хотела от него получить. Не всякий взрослый цыган такое сможет. Не знаю как, но в таборе узнали про способности девочки и стали преследовать нас с еще большей настойчивостью. Такой ребенок даже у цыган редкость, на таких вся "работа" наша держится.

– А почему цыган здесь били, причем женщины, и как я понял русские, жители нашего города? – Поспешил я с вопросом к маме.

– Ну, так я же тебе уже рассказывала почему, могли и вообще убить. Не любят у нас цыган. А тетя, кстати, ее зовут Вита, рассказывала, что они и не продавали ничего в ЦУМе, они наоборот зашли купить что-нибудь теплое для Лизы, а к ним прицепились эти женщины, стали оскорблять и выгонять из магазина, а когда они вышли то попытались избить. Так, во всяком случае, эта Вита мне сказала. Сломали ей руку уже менты, своей палкой, и селезенка отбита была уже в участке, куда их всех и привели. А когда она упала в беспамятстве, то вызвали скорую помощь и привезли к нам в больницу, сказав при этом в приемном покое, что подобрали на улице, и что будут разбираться, кто напал на нее и избил. Но пока никто не приходил к ней, видимо врач говорит милиционерам, что она еще для разговоров не готова. Да и в самом деле с ней еще ничего не известно. Операция вроде успешно прошла, но что-то ей все хуже и хуже. Врач хоть и настаивает на проведении рентгена, но ее перевозить даже на тележке пока нельзя. А без рентгена врач не в состоянии определить, что там у нее еще может быть. Первый рентген при ее поступлении сразу выявил кровотечение в брюшной полости, и все решили, что это основная и единственная травма, причем нужно было срочно операцию делать. Поэтому никто не может определить, что еще может быть у женщины.

– Так с тобой она же говорила нормально?

– Ну как Коль нормально? Относительно нормально. Видно, что ей трудно разговаривать, да и я особо ее не расспрашивала. Это уже когда я сказала, что Лиза у нас, тогда только она стала все рассказывать. С трудом, но в тоже время, торопясь, так и сказала тогда мне, что боится за себя и хочет успеть, что-то важное сказать про Лизу.

– Вот, вот. А вдруг и в самом деле с ней что-то случится? Вдруг она не дай бог умрет и как тогда нам с Лизой быть? Я вот что думаю. Нам надо подготовить что-то типа завещания от нее для Лизы, и также для нас что-то типа поручительства, или еще что-то такое, что давало бы нам право взять Лизу в нашу семью. Надо узнать у юристов, что можно в таком случае сделать, я имею в виду смерть тети, и какой документ необходимо подготовить, чтобы к нам не было претензий со стороны надзорных органов. При этом опять-таки необходимо узнать, какой документ позволит нам девочку оставить в семье, в случае если она останется без тети. Для этого нам надо выяснить у этой Виты, есть ли вообще какие-либо документы, удостоверяющие ее родство с девочкой. И как мне кажется – это надо узнать у нее в первую очередь. Если нет таких документов, то и остальное делать смысла не будет. Нет, надо конечно от нее взять письменное разрешение на временное нахождение девочки у нас. До ее выздоровления. Это хоть как-то от нас отведет обвинение в похищении девочки. Главное сейчас – это документы, подтверждающие личности цыган, найти. Кстати при ее поступлении к вам в больницу какие-то документы при ней были? Нет? А как же ее взяли и лечат?

– Ну а как иначе-то, человек же больной поступил, не откажешь.

Я совсем забыл, что время, когда без бумажки ты не человек, еще не наступило, и клятва Гиппократа для врача не просто фикция, а действительно важный аргумент в лечении любого человека, и здесь пока является основным документом.

– И милиция вместе со скорой помощью приезжала, если и были при ней какие-то документы, то они и забрали их. В больнице точно нет ее документов, выписали медицинскую карточку уже после операции, с ее слов.- Мама немного призадумалась и добавила. – А ведь действительно, я даже и не подумала у нее спросить про документы. Вы давайте напишите, что надо, а я завтра ей покажу и попрошу ее подписаться. Будет как бы от нее, заодно и про документы спрошу.

– Ты мама постарайся еще кого-нибудь уговорить поприсутствовать. Чтобы были свидетели при этом. А еще лучше чтобы под подписью тети поставили и вы свои, как свидетели. Нет, я надеюсь, конечно, что с тетей Лизы все будет нормально, но кто его знает, на всякий случай и здесь надо подстраховаться, после смерти цыганки не докажешь, что это ее подпись, а не мы ее подделали.

– Вот ведь ввязались, и зачем нам все это? – Проявил недовольство отец. – Бегай тут, беспокойся, да еще и привлечь к ответственности могут как похитителей девчонки. По мне так лучше уж отдать ее в милицию, пускай там, и думают, как с ней быть.

– Ты что такое буровишь. Как так отдать. Она для меня уже как дочка стала. Нет, надо все сделать, чтобы она осталась у нас. Даже если тетя ее выздоровеет, то и ее оставить в нашей семье. Куда ей деваться то, ведь убьют ее цыгане.

– Так ведь и нас могут вместе с ней…, того – этого. – Отец сделал вид, что целится из оружия. – Бах, и нет тебя и меня заодно. Пуля она ведь не разбирает, что ты хотела как лучше. Хозяин этой пули может решить, что и мы виноваты в чем-то. А цыгане народ такой. Не очень-то станут разбираться. Вот я о чем, беспокоюсь.

– Блин, ну прямо сериал "Рабыня Изаура" передо мной разворачивается.- Подумал я, слушая своих родных. Я так же, как и мать, хотел оставить девочку в семье. И не только потому, что прикипел к девочке, меня еще привлекло в этой истории то, что у девочки есть данные на необычные способности, очень похожие на паранормальные. Она, плюс Вилян с Юрком – это что-то. Пока все в тумане и под вопросом, но тем не менее. При желании вполне можно что-то в духе "пси-оружия" получить, причем раньше, чем американцы. Они-то во всю применяли в горячих точках что-то подобное. Я ведь не зря в свое время этим вопросом занимался. Пусть все это преподносилось, как пропаганда с нашей стороны, но слухи на пустом месте не возникают. А над этим вопросом задумывались люди вполне адекватные, нечета там всяким…. Мне конечно ни к чему всамделишнее пси-оружие, это я так, к слову так сказать приплел, но группу с паранармальными способностями можно вполне создать. И кто знает, на что они будут способны в будущем. Теперь главное чтобы о таких возможностях наших детишек никто не узнал. Ни наши, ни забугорные спецы нам, ни к чему. Сами с усами, как-нибудь справимся. Но до этого необходимо еще дожить, а сейчас хотя бы разобраться с делом девочки.

Я, сказав своим, что пойду готовить документы, уединился, относительно конечно, в нашей хате это сделать можно только условно, слышимость полная, только занавески возле кроватей, вот и вся уединенность. А сейчас с появлением девочки и моя кровать оказалась занятой. Нам с Вовкой ничего не оставалось, как раскладывать на ночь диван, где мы с ним и спали. Тесно это не то слово, но как-то все приноровились и чувствуют себя вполне комфортно. Летом то мы использовали чердак, там у нас с Вовкой было спальное место, а сейчас там уже холодно спать, вот и толкемся в доме все хором. Я не хотел пока ничего переделывать в доме, откладывал на будущий год, а сейчас вот и не знаю. Что-то делать надо, не дело всей толпой тут "хороводы" устраивать.

Я устроился за столом в надежде, что мешать мне не будут. Но какой там! То отец, то мать подойдут, посмотрят, что я там пишу. То Лиза, не переставая что-то говорить, умудряясь при этом обращаться сразу ко всем и ни к кому конкретно, да еще при этом, коверкая и перемешивая русские слова с цыганскими, постоянно заглядывала мне в глаза своими глазищами. При этом ее взгляды не на шутку меня тревожили и напрягали. Она как будто считывала все, что я думаю, и пыталась со мной разговаривать подобным образом или просто внушить какие-то ей одной известные мысли. Одно беспокойство короче. Я уже не выдержал и прикрикнул на всех:

– Если еще раз кто сунется ко мне, то я все брошу и будете сами составлять письма.

Вроде подействовало, и я смог все-таки сочинить три документа. Одно – это как бы просьба – разрешение тети Лизы на то чтобы мы приютили девочку у себя. Причем, я не стал здесь уточнять, на какой срок приютить требуется. Вторая бумага – это что-то типа завещания для Лизы, даже не завещание, а пожелания для будущей жизни Лизы в семье Семеновых. И третья бумага написана в духе благодарности от тети нам за то что не оставили ее племянницу в одиночестве и приютили в тот момент когда она не может воспитывать девочку.

Знаю, что все эти бумаги можно сказать Филькина грамота, если смотреть на них из положения законности, но тем не мене мы сможем с их помощью не только себя обезопасить, но и защитить Лизу.

Глава 20

На следующий день, придя со школы, я, уже нацелившись пойти помочь отцу в его "борьбе" за будущую мастерскую, вынужден был остаться дома. Пришла тетя Тоня. Заплаканная и вся в большом смятении. На вопросы мамы, которая тоже только-только появилась после работы, моя тетя, захлебываясь в рыданиях, стала рассказывать про свою "несчастливую" жизнь. При этом попросила, что бы и я послушал ее, так как она почему-то думает, что я смогу ей что-то дельное посоветовать в ее непростой жизненной ситуации.

Везет же мне – подумал я, слушая тетю – только и успевай слушать всякие "сериалы", причем все жизненные, не придуманные режиссером, а вполне реальные, и тем примечательные. Если бы еще мне в них не участвовать, а просто смотреть со стороны, и лишь немного сопереживать. Так ведь нет, приходится подключаться, одним сопереживанием не обойтись. Что в случае с жизнью девочки под именем Лиза, что вот моей тети, что моих друзей. Короче только успевай, подставляй свои уши под эти невыдуманные истории.

Понемногу история, рассказанная тетей Тоней, меня стала захватывать, и я все больше и больше вслушивался, так как многое из ее рассказа меня заинтересовало вполне себе даже меркантильно.

Тетя познакомилась со своим Костенькой не так уж и давно. Три года как они живут вместе, а полгода просто встречались. Жениться он на ней не мог, так как уже был женат, и даже дочка была у него, хотя как он говорил, что это не его дочка. Из-за этого они с женой и разбежались. Женили его чуть ли не насильно на этой так сказать девушке, когда она уже была беременной, но она во время легла под него и заявила, что ребенок от него, от Кости. Настояли на свадьбе родители будущей жены, которые были друзьями его родителей. И те и другие жили в городе Москва, оба папаши молодых людей были весьма на хорошем счету в министерстве транспорта, занимали солидные посты, имели кроме квартир в городе еще и дачи не далеко от города, тоже по соседству. Так что совсем не удивились заявлению дочери, что виновником ее беременности явился ровесник и сокурсник Костя, да и ему ничего не оставалось, как признаться, что он с ней имел постельные контакты. Таким образом, он вскоре стал счастливым мужем и отцом. Счастье было подкреплено приобретенной на совместные пожертвования обоих папаш трехкомнатной квартирой, а вскоре, после успешного окончания института и машиной "Победа". Должность Косте предоставили в том же министерстве, где работали папы, правда не в самом министерстве транспорта, так как семейственность не поощрялась, а в управлении железных дорог Российской федерации. Жизнь удалась, как думали все участники этой мыльной оперы, но…, вмешался случай. Он застал в своей квартире, приехав неожиданно из командировки, еще одного участника семейной идиллии и ему сразу же бросилась в глаза очень большая схожесть его дочки с мужчиной, лежавшим с голым торсом на его постели, правда жена была в это время в ванне. Так что вполне могло стать правдоподобным ее объяснение что она просто встретив своего однокурсника поспешила ему помочь с квартирным вопросом устроив того у себя на неделю. Если бы не такое фатальное сходство внешнее его дочери с "квартирантом" то он бы может и поверил жене, но все-таки смог понять что его самым наглым образом все это время обманывали. Он не стал устраивать громкие разборки, молча собрал чемоданчик и удалился. Думал, что его родители его поймут и пойдут ему на встречу, но тем вдруг почему-то подумалось, что сын их обманывает и, указав ему на порог сказали, что без внучки они его не желают больше видеть у себя. На следующий день Костя, переспав ночь в гостинице, уволился с работы, купил в первый, попавшийся на глаза по карте город, билет на поезд и оказался в нашем Полусте. Здесь и устроился на работу. Здесь же и познакомился с тетей Тоней, тоже разведенкой. И как сказала моя тетя, они друг друга любят. Как всегда неожиданно пришла телеграмма, что его папа тяжело болен, да и возраст того был уже за шестьдесят лет, что только усугубило его здоровье. Костя был их единственным сыном и они, его родители, очень переживали по поводу разлуки, что тоже сказалось на здоровье, как папы, так и мамы. Телеграмму прислал его бывший тесть, так как и мама Кости не в ладах со здоровьем. Как и всякий любящий сын, Константин вновь уволился с работы и, покинув свою Тоню в слезах, умчался к родителям, чтобы помочь им в столь трудный час. Ее, то есть тетю, он тоже звал с собой, обещав при этом, что с бывшей женой он разведется и оформит официально с тетей брак. И вот тетя Тоня вся в слезах и соплях, примчалась к нам, так как решила, что больше никто не сможет ей правильно посоветовать, что же ей делать в такой, как она считала, непростой ситуации.

Я поднапряг свою память, вспоминая, что и как было с тетей в той жизни. Ее сожителя Константина я запомнил, хотя и видел его совсем нечасто, но также запомнил, что свою жизнь тетя закончила в одиночестве, ни детей, ни мужа, ни родителей естественно. Никто ей тогда не был нужен, жила в затворничестве и нашли ее умершей в своей квартире, только тогда, когда оттуда стал просачиваться трупный запах. Короче несчастливый конец, да и жизнь тоже. Значит сегодня у нее поворотный день в ее жизни в этой вот реальности. Моя роль ее уговорить пуститься в неизведанное. Я думаю, что хуже не будет, если она последует за своим мужчиной. Я так ей и сказал:

– Тетя Тоня, а если бы он официально расписан был с тобой, ты тоже бы сомневалась, ехать за ним или нет? Ты бы своего мужчину бросила, и не стала даже пытаться бороться за свое счастье? Ну и что, что вы не расписаны, что у него по закону есть жена. Кстати он не говорил, она, то есть его бывшая благоверная, сейчас живет одна, или у нее есть мужчина?

– Он особо не интересовался, но слухи доходили, что у нее периодически появляется мужчина. Она ведь, сука такая, алименты на Костю подала, и он как последний дурак их платил все это время. Может поэтому она и не хотела разводиться, а может у нее еще и другая мысль в голове стояла. Вряд ли точно ее, наверняка папа ей посоветовал. Костя говорил, что у нее отец очень умный мужик. Вот и дождалась, если родители умрут у Кости, то она может подать на развод и потребовать свою долю с имущества, в том числе и умерших родственников. А то, что они его разденут догола, я не сомневаюсь, ведь он такой скромный, такой рыцарь. Тьфу, иной раз аж плеваться хочется, настолько бесхребетный.

– Ну, тогда мне вообще непонятно, чего ты ждешь. Ждешь, когда его там разденут, и он вновь вернется к тебе? А не случится ли так, что его родители перед смертью заставят его вернуться в семью? Они-то уверены, что внучка ихняя, и что это сын виноват во всем. Стариков трудно уломать и уговорить, что они не правы. Сам знаю. (Вот черт, проговорился). Сам знаю по дедушке и бабушке – тут же поправился я. – Сколько их уговаривали, и ты, и дядя, чтобы перебирались к вам и что, ведь так и живут одни.

– Да Николка, ты, наверное, прав. Вот уверена была почему-то, что именно ты сможешь найти правильные слова, и подскажешь, как правильно сделать. Но вот как мне быть с работой? Вдруг мне придется оттуда уехать, я здесь уже не найду потом такой хорошей работы. Меня собственно только это и останавливало. Там еще неизвестно что будет. Окажусь, так вот, между небом и землей. Но ты прав, если я сама не буду бороться за своего Костика, то его мигом схарчат. Очень уж неприспособленный для жизни человек.

– Теть Тонь, насколько я в курсе ты уже в отпуске не была почти два года, по закону положено иметь отпуск каждый год. Вот и возьми за два года отпуск, тем более у тебя в друзьях твой непосредственный начальник, тем более женщина. Расскажи ей ситуацию она только ради того чтобы тебя поддержать как женщина женщину даст отпуск, а может еще и в командировку пошлет туда. Вы же частенько ездите в Москву на различные семинары. Ну не ты, другие, а вдруг? Ты ей главное как можно жалобнее расскажи свою историю. Женщины любят такое послушать.

– Откуда тебе-то известно про женщин? Тебе еще девчонок узнавать только-только предстоит, а ты тут про женщин рассказываешь. Но что-то в твоих словах есть. Я, наверное, так и сделаю. Но тут же другой вопрос возникает, как быть с квартирой, оставлять ее без присмотра страшно. Все-таки в ней много чего интересного могут найти жулики.

– С этим-то как раз не переживай, я временно могу пожить там. Мама, я думаю, против не будет. Так мам?

– Ну…, не знаю я. Вообще-то Тонь я бы ему доверила квартиру. Он вполне уже самостоятельный парень у меня. Думаю, что сможет, да и я с отцом буду его контролировать, так что действительно это совсем не проблема. Главное вот Колька тебе сказал, надо бороться за своего мужчину, если он тебе дорог.

Ляпнув ей про квартиру, я не подумал, что тем самым могу сбиться с жизненного ритма установленного мной и для себя, и для друзей. Мы все это время были как заведенный механизм – приехав утром в школу и отсидев положенные часы за партами, обедали в школьной столовой, затем переходили в свободный класс, где усиленно занимались уроками на следующий день, выкраивали час, чтобы заняться внеклассным дополнительным изучением английского языка с помощью нашей Натальи Викторовны. В зависимости от дня недели шли, или на тренировку в спортзал, или опять-таки в свободный класс, чтобы заниматься с "Витюлей" музыкой. После этого если автобус подъезжал то на нем, а если его не было то бегом, возвращались домой. Через час собирались возле мастерской, здесь мы возились с перетащенной от нас сюда машиной, кто сколько мог. Дома иногда требовали присутствия мальчишек, я же не мог заставлять их все время быть со мной, и так весь день мы были вместе. Хорошо еще, что пацаны не возникали по этому поводу, их этот ритм тоже захватил.

И вот, пообещав тете присмотреть за ее квартирой, я невольно разрушаю привычный распорядок дня. Мне следовало подумать вначале, а уж потом обещать. Не подумал.

Тетя ушла от нас окрыленной, в надежде, что теперь у нее все будет хорошо. Есть цель, и она уже уверена, что решит все, так как ей надо. Мы еще немного пообсуждали все, что тут нам рассказывала мамина золовка, обсудили и мое житье-бытье в ее квартире. Я заверил маму, что смогу пожить там, и что буду с собой брать на ночь кого-то из мальчишек. Мама было, заикнулась, что можно и отца туда переселить, все равно ведь такой-сякой нигде не работает, и денег в дом не приносит. Я поспешил уговорить ее, что отца трогать не надо, чем скорее он закончит возиться с машиной, тем быстрее начнет зарабатывать.

– И как он станет зарабатывать? Он только числится в колхозе, ему это сходит с рук только благодаря махинациям бригадира. Словят того за что-то и потом ниточка потянется к отцу. Пришьют ему соучастие.

Мама как всегда права, конечно. Вариант с мнимым участием в ремонте колхозной техники, в конце концов, может рухнуть. Тут надо что-то другое придумать. Отец уже смог заработать немного денег, когда к нему приехали по наводке Михаила на машине и попросили отца разобраться с двигателем. Он, как мне потом рассказал, сделал серьезное лицо, провозился с двигателем почти два часа, тем самым сделав вид, что устранил очень серьезную неисправность. На самом деле все дело было в свечах. Из-за их неисправности двигатель "троил", и тяги естественно не было. Снять их, почистить и снова поставить было минутным делом, но он тянул два часа и все-таки внушил хозяину Победы, что сделал великое дело. А когда тот спросил, сколько он должен за ремонт, скромно ответил, что пусть сам хозяин решит что и сколько дать. Вот и заплатил ему вполне неплохо хозяин и довольный уехал, пообещав, что будет всем своим знакомым владельцам авто говорить, чтобы ехали сюда, так как он сам видел что здесь работает специалист. Да и тот факт, что ему рассказали, и показали, как отец хочет из металлома сделать машину, его очень впечатлил.

Я не стал сдавать отца, как он будет зарабатывать деньги, но мы с матерью договорились, что пусть пока все идет, так, как и идет. Потом она отдала мне документы с подписями цыганки, рассказав при этом, что та так и не встает с постели, и улучшения не видно. Я довольный тем, что этими бумажками мы отвели от себя большую проблему, просмотрел их еще раз и вернул маму к разговору о больной.

– Так ты у нее спросила насчет документов? Имеются они у неё и где сейчас?

– Она мне сказала, что паспорта все хранились у второй цыганки, у Зары. У нее никаких документов нет, даже метрики на племянницу у нее нет. Все было у Зары.

Это меня обеспокоило. Мы так и не узнали, где сейчас эта самая Зара, и ее два сына. Если милиция их потрошила в участке, то они наверняка отдали документы им, а с этих "внутренних" взятки гладки. Скажут, что в глаза не видели и все, обратное уже не докажешь. Но попробовать можно.

– Мама тебе надо будет поговорить с главврачом, объяснить ситуацию с цыганкой, но ничего при этом не говорить о Лизе. Вам ведь необходимы документы для регистрации больной? Нужны. Ты это понимаешь, поймет и главврач. Вот и уговори его, чтобы он позвонил в участок и поинтересовался насчет документов, вдруг они вам их отдадут. Я, конечно, не уверен, все зависит от того, есть, что скрывать в этом деле ментам или нет. Но попытаться надо. Сделаешь?

– Ну а куда деваться, конечно, сделаю.

– Ну и славно. Потом уже будем дальше думать, что и как.

Тетя управилась с подготовкой к выезду в три дня, и уже умчалась в Москву. Мы ей пожелали всего хорошего, я ей посоветовал быть там паинькой, и делать все так, как будто его родители это ее родители, и тогда, пусть не сразу, но они примут ее в роли жены сына. Обратил также ее внимание на необходимость обязательной помощи Константину оформить развод с бывшей своей женой, и только если все что можно сделать для себя и своего любимого сделает, только тогда можно приехать ей сюда, чтобы и здесь все решить, и с работой, и с квартирой. А лучше если она попробует в Москве найти какой-то обмен. Я не стал ей говорить, что меня волнует вопрос сохранения дачи родителями Константина, но намекнул, чтобы она эту дачу вместе с будущим мужем ни в коем случае не продавала. Я не стал ей говорить, что я ее, дачу конечно, в мыслях своих уже приватизировал под свои нужды. Правда еще неизвестно как там у нее все пройдет, сумеет ли она вообще там утвердиться, но надеялся, что она умная женщина и своего не упустит из рук.

Мне пришлось все-таки слегка изменить наш распорядок дня. Вечером после школы я брал с собой то Виляна, то Юрка с собой и мы уезжали на квартиру тети, а остальные мальчишки шли в мастерскую заниматься машиной вместе с моим отцом. Он был недоволен, они ему мешали, и я его понимал, трудно выдержать такой бедлам, какой они устраивали всякий раз, как заявлялись в мастерскую. Я кое-как уговорил его примириться с этим нашествием и поучить мальчишек автоделу, привлекая их к ремонту. Он постоянно после их ухода плевался и матерился, собирая разбросанный по всей мастерской инструмент, но терпел. Какая-то помощь все-таки от них была. Они за эти дни смогли всего лишь полностью разобрать вездеход и сейчас все занимались очисткой деталей от ржавчины. Когда я увидел, какими они оттуда выходят чумазыми я испугался, что их родители после такой "учебы" запретят им сюда ходить. И так мне пришлось чуть ли не уговаривать родителей мальчишек, чтобы они разрешили участвовать в реставрации автомобиля, а тут оказывается везде грязь и ржавчина, смешанная с маслом и керосином, которым очищали ржавчину. И в первый же день я потребовал от пацанов, чтобы они нашли себе сменку для работы в гараже. Короче я отцу своему не завидовал.

В процессе работы мне пришлось отделить Савелия и Табака от этой работы. Им было неинтересно, и они своим настроем влияли на других. Вначале они вроде, как и обиделись, но я им тут же нашел занятие, посоветовав заняться музыкой. У меня появилась мысль, что к новогоднему празднику следует подготовить концерт художественной самодеятельности. Савелий играл неплохо на баяне, а у Табака неплохо получалось с гитарой, кроме этого у него есть и вокальные данные. Не ахти какие, конечно. Он и раньше напевал песенки, мы на это и внимания не обращали, но как-то раз, мы услышали как он пел песню из кинофильма "По ту сторону" под гитару:

"Забота у нас простая

Забота наша такая

Жила бы страна родная

И нету других забот".

Тогда мы все кто был рядом, невольно подхватили припев:

И снег и ветер

Или звезд ночной полет

Меня мое сердце

В тревожную даль зовет.

Песня нам после того как посмотрели фильм всем понравилась, да и не только мы ее напевали, она стала очень популярной, и не только среди молодежи. Вот я и уговорил их подготовить два-три номера. Другие же мальчишки готовили номера в составе нашего струнного оркестра. "Витюля" уговорил двух девчонок из нашего класса исполнить несколько песен, и теперь они постоянно занимались с нами. Мне как председателю пионерской дружины с первых минут получения такой беспокойной общественной нагрузки пришлось взяться за эту работу вплотную. Я знал, как можно сделать, чтобы нас и тут заметили, и не только в масштабе школы, но и в масштабе города. Поэтому я, не откладывая надолго такую возможность и начал свою "кипучую" деятельность. Желание организовать концерт с нашим участием было одним из моих дел на поприще председателя дружины. Ближайшим поводом выступления нашего был предстоящий Новый Год. Вернее был и другой праздник, годовщина революции, 7-го ноября, но я его оставил на усмотрение руководителей школы, так как это очень серьезное мероприятие и мое вмешательство в процесс его подготовки и проведения были бы лишними и ненужными. А вот Новый Год, и елку школьную, я рассчитывал провести так, как надо мне. Я помнил, что обычно праздник в школе проходил в три этапа, вначале малыши проводили "елку" – это так называли подобное мероприятие в то время, – тьфу ты, в это время тоже так называют новогодний праздник в школе – потом средние классы, и затем старшие классы. Наш седьмой класс относился к средним, и он обычно проходил скучно и неинтересно. Для учителей это было обязаловкой и поэтому и им, и школьникам, было все как-то по фигу, как-то так себе…. Походили вокруг елки в хороводе, спели песенки про елку, получили подарки и разбежались по домам в предвкушении предстоящих зимних каникул. И все, и весь праздник. Неинтересно короче, чуть интересней было в старших классах. Там готовили концерт, или приглашали какой-нибудь ансамбль музыкальный, который и на танцах играл. Помню, что раза два был карнавал даже.

Вот я и загорелся устроить и концерт своими силами, и карнавал с танцами, с призами за костюмы, за самостоятельные музыкальные номера, за лучший танец, планировал выбрать короля и королеву нашего бала. Именно бала, я даже нашел среди школьников неплохих рисовальщиков, которые стали по моему эскизу готовить рекламу нашему празднику. Привлек всех моих друзей, закрепив каждого за классом нашей подгруппы, чтобы они смогли контролировать ход подготовки к празднику. Я намеревался отослать пригласительные для детей наших районных и городских руководителей, и пригласить их приходить вместе со своими родителями. Специально создали пригласительные билеты, которые также расписывали мои художники. Придут или не придут еще тот вопрос, но придется постараться организовать все предстоящее действо самым лучшим образом. Даже концерт проводить надумал не так как раньше, когда готовили спортзал, выставляли скамейки и стулья, оборудовали сцену, все чинно усаживались и смотрели номера художественной самодеятельности, иногда и мини театр. Но и то только в старшей подгруппе так делали. В нашей подгруппе этим попросту не заморачивались, покружились вокруг елки, побеседовали с Дедом Морозом и Снегурочкой и все на этом, до свиданья. Поэтому, я задумал провести концерт хоть и со сцены, но в духе кинофильма "Карнавальная ночь" Эльдара Рязанова, вышедшего в 1956 году в прокат. Не знаю, почему, но в школах подобные карнавалы были не в чести. Пришлось долго уговаривать и пионервожатую, и зауча по воспитательной части, даже хотел нашего комсорга привлечь. Но он был в школе чисто для проведения собраний, совершенно инертный молодой человек, но зато чей-то сынок и папаше отказать руководству школы и особенно секретарю партячейки школы было невозможно, его и выбрали комсоргом единогласно, проголосовав под строгим взглядом старших товарищей. Поговорив с ним, и поняв, что он мне не поможет, я приналег на Витюлю, нашего классного руководителя. Он, пообещав дирекции, что все возьмет на себя и что все будет в строгих рамках дозволенного, передал мне все функции по подготовке к проведению праздника. Я естественно что-то рассказывал ему и даже привлек к подготовке концерта, чему он несказанно удивился, так как еще ни разу его "детище" – струнный оркестр, не выступал с концертом. И девочек с хорошими вокальными данными привлек именно он.

В общем, получалось, что я себя еще больше загрузил, и когда приходил в квартиру тети Тони, то хотелось просто лечь, задрать ноги вверх и лежать. Хорошо, что я это не я в 65-ти летнем теле, здесь мне хватало и тех часов, что я посвящал сну, вполне восстанавливался, и мне было по силам опять крутиться весь день, как белке в колесе. Единственно, что меня немного беспокоило вечером, так это то, что беря с собой моих будущих экстрасенсов, я никак не мог точно определить для себя чему их учить, в чем их тренировать. Ну, нет у меня ни учебников, ни знаний особых. И времени особо нет, чтобы заняться поиском литературы по такому весьма необычному делу. А искать придется, я хочу уже и Лизу привлечь к моей работе по подготовке будущих магов. Ну не магов допустим, но гипнотизеров точно. Мне кажется, что именно по гипнозу я смогу что-то найти. А пока я заставлял мальчишек тренировать себя в попытках заставить перемещать небольшие предметы, смотреть через стену и видеть, что там есть, просто запоминать, что и как лежит в соседней комнате, чтобы потом, когда я изменю, положение вещей, они могли восстановить первоначальное их положение. Все это у нас проходило в виде игры и когда что-то удавалось им, то радости не было предела. Я им попутно рассказывал о Мессинге и каким образом он стал таким значимым и признанным экстрасенсом, даже предсказателем, рассказывал, как можно с помощью наложения рук делать диагностику человека и обнаруживать болезни. Наталкивал на мысль, что они в дальнейшем должны поступить в медицинский институт, на кафедру психиатрии и медицинской психологии, и не куда попало, а в Первый Московский ордена Ленина медицинский институт имени И.М. Сеченова. Они все это пока пропускали мимо ушей, но вода и камень точит, думаю, что я все-таки внушу им такую мысль, и она станет в конце концов для них как бы и своей.

У Юрка особенно удавалось читать мои мысли, и он все лучше и лучше мог угадать, какую карту из колоды я вытащил в этот раз. У Виляна это получалось редко и не всегда правильно. Готовя что-нибудь из еды, я и тут заставлял обоих "смотреть" мои мысли и угадывать, что же я приготовлю. Пока так и получалось, – "угадай", другое, осознанное чтение мыслей, было нам не под силу. Если и получалось что-то у Юрка, то я и это пока списывал на "угадайку". Требовались знания и хорошие учителя.

Глава 21

В этот вечер со мной были и Юрок, и Вилян. После того как мы поупражнялись в получении хоть каких то умений в проводимых мною тренировках по мыслечтению, я, сидя с ними на кушетке стал им рассказывать все что приходило мне на ум из моего послезнания по этой тематике.

– Вот вы, наверное, думаете, что мы с вами занимаемся ерундой, вам ничего не понятно и вам кажется, что Семеныч просто балду гоняет. Ведь так? Я прав?

– Нет, ну что ты, Семеныч, совсем не так. Нам интересно. Просто нам не понятно, вроде мы с тобой вместе постоянно, но вот ты, оказывается, так много знаешь, а мы валенки валенками смотримся против тебя. Неужели книги, что ты читаешь, тебя научили? Но ведь мы тоже иногда читаем, и, тем не менее, что-то особых знаний в себе от этого не замечаем. Вот и кажется нам все это странным.

– Да, это так, и не только нам кажется странным, но и наши родители всегда интересуются тобой – это уже Юрок вклинился – в их понятиях ты у нас умный пацан, они, даже не задумываясь, отпускают нас к тебе с ночевкой, да и интересно им, откуда это в тебе.

– Ребята, давайте не будем гадать, что и как, просто каждому дано то, что заложено природой, читать же надо не сказки братьев Гримм, а примерно вот такие книги: – Я показал им книги, что принес из библиотеки.

– Если вы оба сможете хотя бы одну осилить, то поймете, откуда появляются знания у меня. Так что вот пока мой вам ответ. Читайте, потом задавать станете вопросы. А сейчас я еще немного поумничаю и кое-что расскажу про то, чем мы с вами пробуем заниматься.

Все что мы с вами пытаемся делать – это все можно отнести к экстрасенсорике. Это можно назвать также и как "сверхчувствование", то есть восприятие информации сверхчувствительным путем. Вся информация, что мы получаем обычно путем слуха, видения глазами, осязания, то есть всеми нашими пятью органами чувств, может попасть к нам, минуя их, прямиком в голову, в наш мозг. Вот это и будет экстрасенсорика. Иногда это бывает в виде картинок, видения, голосов потусторонних, яснознания, а иногда может и в виде воздействия на живые или не живые объекты, будущие события. Ну, вот возьмем, к примеру, как мы на тренировках пытаемся передвигать мелкие предметы. Получается это у нас или нет, это другой вопрос. Но это как раз и есть наша попытка научиться экстрасенсорному воздействию на неживые предметы.

Подожди Юрок, не перебивай. – Предотвратил я попытку нетерпеливого товарища задать вопрос. – Думаешь, мне легко вам все это рассказывать, это ведь я по памяти вам воспроизвожу то, что когда-то прочитал. И если меня сбивать вопросами будете, то могу и сбиться. Поэтому вопросы потом. Договорились?

Так вот, все это в конечном итоге является "парапсихологией". У нас в институтах, насколько я в курсе, такими науками не занимаются. Но психологией занимаются. Я поэтому вас и нацеливаю на медицинский институт, так как только там можно получить знания, которые хоть как – то перекликаются с тем, чем мы с вами пытаемся заниматься. Во всяком случае, мне по этому вопросу ничего пока неизвестно.

Не надо думать, что вы такие вот исключительные люди. Эти способности присущи всем людям, особенно детям. Взять хотя бы Лизу, у нее тоже есть задатки к ясновидению, даже не столько к ясновидению, сколько к возможности управлять чужими мыслями. Ее-то хоть учили цыгане, а вот вас, если бы не я, то вообще никто не тренировал и не подумал бы даже об этом. Ведь мы с вами в основном получаем способности другие: мыслительные, логические, то есть, как и все люди.

Ясновидение же воспринимает информацию непосредственно мозгом, то есть экстрасенсорным восприятием. Его еще иногда называют интуицией. Ведь если ты интуитивно чувствуешь опасность то не путем логических измышлений, а просто тебе в мозг поступает информация, что тебя за углом может ждать опасность, а уж потом ты начинаешь мыслить и логическим путем пытаешься понять, почему и как так получается.

Вижу, как ребят корежит от всего этого, пока все это для них темный лес. Но слушают. И пусть слушают, хоть что-то останется в голове.

– Ясновидение не надо мешать с фантазией, надо научиться отличать. Как? Проверкой информации на достоверность. Например, вы сконцентрируете мысленно внимание на своем близком вам человеке, вы возможно "увидите", чем он в настоящий момент занимается, тут же звоните ему и интересуетесь, чем он занимается, и если совпадает, то вы можете надеяться, что вы ясновидящий.

Особенно легко получиться может у детей, я уже говорил, что у вас толчком к ясновидению послужила ваша клиническая смерть. Ну да, именно тогда это и было, когда вы тонули в реке и вас, потом, долго откачивали. Именно тогда произошла спонтанная перестройка работы вашего мозга в направлении максимальной эффективности, что дало дополнительный шанс выжить, а заодно подтолкнуло появление способностей к ясновидению. Вы бы и без меня, вероятно, смогли бы это заметить и даже развить. Но вот к чему все это могло вас привести? Тут остается только гадать, или подключить ясновидящего. Я в какой – то степени тоже могу считаться ясновидящим и даже предсказателем. Я заметил, что тоже не лишен этих способностей, могу предсказать судьбу, правда, только близких мне людей. А так как вы мои друзья то и ваши тоже. Хотите, скажу, что вас ждало бы, в случае если сами стали развивать в себе подобные возможности?

И Вилян и Юрок, оба они согласно закивали головами и в предвкушении очередной истории стали более основательно располагаться на кушетке.

– Вы только не усните под мою "сказку", а то ишь, настроились.

– Не, не, мы только поудобней легли, давай трави нам про нашу горькую судьбинушку. – Проговорил Вилян, и сам сладко-сладко зевнул.

Я стал им рассказывать всю их жизнь, особо налегая на моменты связанные с появившимися у них паранармальными способностями, и чем все это закончилось. Они естественно не поверили и засомневались в моей компетентности, как ясновидящего. Эта их недоверчивость подсказала мне, о необходимости сгладить будущий мой рассказ о переселении моей души, как я планировал сделать после школы. Как вариант можно будет использовать "появившиеся", как и у моих друзей, возможности предвидения. Мне можно будет откосить под такого вот провидца, и Ванга вместе с Мессингом тогда могут отдыхать. Я такого могу напредсказывать…. Надо только вспомнить все что можно, хотя события уже могут быть и другими, в особенности все, что касается меня, моих родных и друзей, но события в стране, в мире вряд ли поменяются. Не такой уж я крутой, что от одного моего присутствия здесь, может что-то поменяться в мире. Да, точно, надо это будет обдумать все как следует, может слава провидца будет весьма кстати для выполнения моей миссии. Очень удобная для меня возможность отвести от себя все ненужные подозрения в моей исключительности.

Видя, что ребята все-таки все больше склоняются к желанию улечься удобней и заснуть, я решил, что на сегодня лекцию надо заканчивать, и подвел итог:

– То, что дети склонны к данному феномену это факт доказанный. Но то, что я смог увидеть это у вас, да и у Лизы тоже, просто случайность. И вам решать – надо вам это или нет. Ну, а сейчас давайте будем спать.

Мальчишки уснули моментально, а я все еще в уме продолжал свою лекцию. Откуда-то из глубин подсознания поднимались мои знания в этой области. Читать по этой тематике мне приходилось немало, меня это интересовало одно время. Мне и сейчас много чего на ум пришло, я даже задумался о своей карме, это ведь тоже из раздела экстрасенсорики, и я про это тоже немало читал и много думал, и естественно сам себе сейчас задал вопрос: – А какая у меня в этом, сегодняшнем моем воплощении карма?

Если я "там" был незначительным человеком, неспособным к решительным действиям, не склонным к командованию большим количеством людей то значит исходя из кармического закона, который гласит – кто был ничем, тот станет всем… и наоборот, я в этой жизни могу себя попробовать в роли решительного, умелого руководителя. А что? Может так оно и есть? Я уже замечаю, что у меня здесь как-то само собой многое получается по-другому, не так как в той жизни. И если я правильно понимаю это в первую очередь связано с изменением и характера, и наклонностей, и способностей. Так что вполне может быть реально, что мне представилась возможность убедиться в правильности этого кармического закона. Надо только двигаться в этом направлении, и не останавливаться на полпути, одолеваемый многочисленными сомнениями. Правда обычно о перевоплощении говорят, когда душа попадает в тело новорожденного человека, но это не факт. Кто точно скажет, как на самом деле бывает? Может таких вот воплощений как у меня получилось не одно, свидетелей подобного нет. Вполне может где-то, кто-то такой же, как и я, сейчас вынашивает планы переустройства мира. А что? Мы такие, стоит только переселиться в другое тело как тут же начинаем планировать перестроить что-нибудь. Или это только я такой, чокнутый. Другим вполне хватает и того что они будут жить лучше в новом своем воплощении используя багаж послезнания. Да и то вряд ли, могут просто в психушку угодить.

Выходит, что и придуманная мной моя миссия не просто так появилась в моем сознании, она вполне реальна и вполне может быть выполнима.

А из всего этого следует вывод, что с моими близкими и друзьями именно это может происходить – изменение кармы в результате смены обстоятельств. Ведь не секрет что на наш характер или вернее на характер души, а значит и на нашу карму влияет множество факторов. Где мы родились, какие у нас родители, какие были у нас учителя, как они нас воспитывали, чему учили, какие у нас были друзья, какие мы прочли книги и какие просмотрели фильмы. А потом – как мы повели себя в такой-то ситуации, и в других ситуациях, каковы были последствия наших поступков и как мы с ними справлялись. Короче наш характер создается нашей жизнью и все это – наша жизнь.

И я на сто процентов прав, что зная жизнь своих родных, друзей, себя, наконец, могу изменить карму, могу изменить программу наших жизней. Я могу сегодня создать программу как моей, так и других людей, такой как мне надо. Можно даже сказать, что я уже так делаю. Каждым своим словом, мыслью, поступком. Я в состоянии все это подкорректировать, так как у меня есть знания прошлой жизни, и тем самым избежать ошибок. Вполне понятно что, меняя себя в настоящем, мы меняем свое будущее, то есть мы УПРАВЛЯЕМ своей судьбой. И получается, что мы тем самым меняем свою историю окружающей нас действительности. Значит, моя придуманная миссия может быть вполне реализуема и успешно завершена, и именно такая как я и планирую, опираясь на послезнания. Я могу избежать ошибок в жизни, могу не допустить повторения ошибок своими близкими мне людьми, могу даже повлиять на судьбу всей страны, если конечно получу такую возможность в свои руки.

Да, надо отдать должное: – непростая это наука экстрасенсорика. Ясновидящим стать не просто, все-таки необходима в этом деле и предрасположенность. Может и есть подобные задатки в каждом человеке, но выявить их, а тем более научить этому, не просто. Тут необходимы навыки, заложенные в голове человека, и кроме этого еще и умение их развить.

То, что в той жизни я не стал олигархом, а обычным бомжом есть заложенная карма, – ведь именно так можно посмотреть на этот вопрос. Можно просто принять как должное что ему (олигарху) повезло, а мне (бомжу) не повезло. Но можно и по-другому посмотреть. Опять-таки все зависит от программы, заложенной в нас, она нами управляет. Выходит ход моих рассуждений правильный. Необходимо изменить программу прошлой жизни, или как в компьютере – перепрограммировать. Я же знаю, что она собой представляет, и знаю, как все это изменить. Значит, прочь сомнения, прочь неуверенность. Я не буду слабым, вялым, безвольным, ленивым. Я буду, как тот олигарх, идти к своей цели целенаправленно, стану активно-предприимчивым, энергичным и нацеленным на успех человеком. У меня нет множества желаний, у меня одно желание: – Подправить ход истории в лице моей страны, а значит, и изменить судьбы моих друзей, родных, да и просто всех людей. Это осуществимо? Вполне!

С этими мыслями я и уснул.

По всей видимости, мои вчерашние философские рассуждения передались каким-то образом нашему тренеру. Началось все с момента, когда Узбек поставленный тренером против молодого (мы уже старички) парнишки стал выделываться, показывая какой он крутой и позволил себе несколько резких ударов, в результате которых мальчишка с расквашенным носом упал и самостоятельно не смог даже подняться. Тренер собрал всех, кто был в зале, и стал "воспитывать" нас:

– Ты хоть понял, что сейчас сделал, – обращаясь к Узбеку, он как бы обращался и к нам – ты почувствовал, какую глупость совершил? Ты, нехотя этого, унизил своего друга, ну пусть не друга, товарища по команде, какая разница. Ты это сделал думая поднять свой авторитет, ведь так? Именно так. Ты хоть понял как обидно и больно твоему товарищу? Ты ведь не хотел бы быть на его месте? Нет? Так и не делай такого никогда. Авторитет этим ты свой не поднимешь, ты просто потеряешь друга. Следи за собой, ты человек, советский человек, и это не должно повторятся. И слова, и действия твои должны тебя характеризовать только с хорошей стороны. Только тогда ты сможешь в любом месте, куда тебя закинет судьба, с гордостью сказать: – "Я из СССР, я Советский человек".

Тренер сегодня был сам не свой, он так и сыпал нравоучениями, советами, приколами. Увидев, как Табак переживает свое поражение в учебном бою на ринге, он его стал успокаивать и привел в пример интересное сравнение: – Два мальчика возвращались из школы. Один радостный от того что получил сегодня пятерку прыгал и скакал по дороге – в результате сломал ногу. Другой шел с опущенной головой от того что получил двойку и нашел кошелек с деньгами. Как думаешь, какой вывод можно из этого сделать? А вот такой: – Все события, происходящие в жизни, влекут за собой цепь других событий. Поэтому не стоит переживать по пустякам и впадать в эйфорию от незначительных побед.

Тренер немного задумался, а потом сказал слова, которые запали в душу не только мне, и другим тоже, всем кто был в это время в зале:

– Тренировки – это борьба с самим собой, со своим характером, ленью, своей значимостью и обстоятельствами жизни. Преодолевая их, ты становишься хорошим спортсменом. Но это относится не только к спорту, ведь и в жизни своей мы тоже преодолеваем подобные генетические изъяны характера, и чувствуем себя на вершине, когда уверены, что смогли преодолеть все это.

Он и для меня сегодня нашел слова, когда я, проведя первый раунд учебного боя, отдыхал в углу ринга.

– Ты пока подросток, боксер же, я имею в виду мужчину, ударив рукой, несет в ней силу в 400-450 килограммов, вот и думай, что лучше подставить голову или руки в перчатках. Подумал? Не нравится? Вот и не подставляй свою дурную голову, закрывайся. Это не только в боксе это и в обычной уличной драке важно. Голова ведь нужна для того чтобы думать, а не быть мешком с опилками.

Все это невольно мне вспомнилось, когда на следующий день мы, придя как обычно в школу, увидели в фойе, возле знамени школы, портрет тренера с черной лентой поперек и трафаретом из ватмана под ним, на котором было написано:

"Защищая от хулиганов двух девочек, товарищ Федотов Петр Петрович погиб от рук злодеев. Мы скорбим по нашему другу, учителю, тренеру и просто хорошему человеку. Мир праху твоему, спи спокойно наш Петр"

До нас, стоящих перед портретом в недоумении и в некотором ступоре, с трудом стало доходить, что нашего тренера больше нет. Что уже никто нас не станет больше гонять за грязную форму, что он уже не будет со смехом, вытирая нам полотенцем пот, говорить: – если потешь, значит, работаешь, значит, ты становишься сильнее и умнее. Никому не будет дела получил ты двойку, не получил, его просто нет на этом свете. Какие-то подонки отняли у него жизнь, а у нас нашего всеми уважаемого тренера.

Я невольно сжал ладони в кулак, и не только я, мои ребята я думаю, тоже испытывали подобное. Каждый из нас наверняка поклялся в душе найти этих нелюдей, и поквитаться с ними.

Учителя настояли перед дирекцией школы о проведении митинга. Я нашел черный материал и мы, нарвав полосок из ткани стали повязывать всем желающим на рукав траурные повязки. И хотя гроба еще не было, тело пока находилось в морге, все мы сгрудились возле его портрета. Слова соболезнования родственникам еще предстояли нам, а сейчас все мы стояли молча и каждый думал о своем и в тоже время и об общем. Горе наше было не показным, мы понимали, что потеряли не только тренера, мы потеряли друга и наставника. Вряд ли кто-то другой заменит нам этого человека.

Свидетели произошедшего учились в нашей школе, и они уже дали показания милиции. Девчонки не знали, кто зарезал тренера, они успели убежать благодаря защите Федотыча. Видели, что это были молодые парни, видели, что их было четверо, но опознать их не могли, не видели этих парней раньше. Те появились неожиданно, как будто ждали именно тренера, а девчонки были ими схвачены для того чтобы тот вступился за них перед бандитами. Этого девчонки не говорили, это уже я сам домысливал. Девчонки запомнили, как их схватили и стали снимать пальтишки, вернее срывать и им даже не заткнули рот, они вопили так, что можно было услышать на другом конце города. А это говорит о том, что эти подонки именно этого и добивались. Выходит, кому-то Федотыч перешел дорогу, или не уступил где-то в чем-то. Не знаю, милиции мои умозаключения нужны, или не нужны? Наверняка следователь будет с нами разговаривать. Может, стоит поделиться? Но и нам надо будет подсуетиться. В первую очередь надо опросить его учеников. Может кто-то из них заметил что-то необычное, или может, видели, как кто-то приходил к нему и он вынужден был отвлекаться от занятий. Вполне возможен вариант, что он кому-то отказал в тренировках. Ведь его репутация как успешного тренера поднялась после того как наша команда заняла на областных соревнованиях второе место. Вполне могли какие-то нехорошие люди попросить, чтобы он тренировал их группировку. А он мог и отказать. Чем не причина свести с ним счеты. Несколько натянута, но похожа на след, по которому можно направить ментов. Но можно попробовать и самим узнать. Значит, второе, что делаем – это спрашиваем всех, кто был в окружении тренера в тот день. Дальше будет уже видно, что нам следует предпринять.

Я озадачил этим своих друзей, и мы приступили к расспросам. Результат появился через два дня. Один ученик видел, как тренера останавливали на улице какие-то два парня. Они, поговорив немного с Федотычем, ушли, и как показалось этому парнишке, ушли весьма недовольными. Он бы и не обратил на все это внимание, если бы один из них проходя мимо него, не щелкнул щелбан по лбу мальчишке, причем очень сильно. Парни были, как он запомнил, уже вполне взрослыми и один из них носил широченные брюки "клеш".

Я прикинул в уме: – если эти парни только часть какой-то определенно криминальной группировки и их явно не двое, и даже не четверо, а вполне возможно немаленькая банда, то нам с ними тягаться в силе не стоило. Можно себе заработать геморрой и не маленький. Я в курсе того что по амнистии проведенной Хрущевым, в стране появились наряду с реабилитированными необоснованно репрессированных из мест заключения лагерной сисемы ГУЛАГа политическими, также и уголовники. Какие они, и что собой представляют, еще предстоит людям узнать. И вот эти, наверняка оттуда, из этой непродуманной акции, выползли. Раньше на слуху в городе подобных инцидентов не было. А вообще кто его знает, милиция особо не делится с народом, какие преступления совершаются в нашем углу и какие преступники бродят в округе. И вот это, как мне кажется, тоже ошибка руководства страны. Желая показать, что в СССР нет преступников, значит, нет и преступлений, они замалчивают все подобное, требуя от милиции строгого соблюдения тайны, а от газетчиков не ждут разоблачений и освещения криминальной обстановки, даже запрещая появление в прессе подобного материала. По мне так надо было действовать уже сейчас совсем иначе. Надо было не скрывать работу милиции. Наоборот. Широко пропагандировать, показывать в средствах массовой информации всю проводимую и столь необходимую для общества работу, ту, что ежесуточно, ежечасно, делает милиция. Широко привлекать массы для налаживания контакта людей и милиции. Хотя, что это я, ведь именно это и делалось. Раньше привлекались по инициативе милиции, а уже с 1959 года, после вышедшего постановления ЦК КПСС и Совета Министров ССР "Об участии трудящихся в охране общественного порядка в стране" будут создаваться ДНД, а через некоторое время и комсомольские оперативные отряды. Привлекался народ, к подобным мероприятиям, привлекался, причем в масштабах всей страны. Но и тут хорошее начинание превратят в балаган. Появились ДНД с красными повязками у привлекаемых людей на рукаве – прекрасно, то, что нужно, но забыли при этом, что необходимы не только обязанности, но и права в этом благородном деле, по очистке улиц от хулиганов. Появились комсомольские отряды, – тоже нужное дело. Но и тут получилось как всегда, когда хочется сделать пряник, а получается несъедобная ватрушка. Им в отличие от дружинников дали права, но забыли про контроль, в результате они стали теми же бандами и "деловыми людьми" вытрясающие из карманов задержанных деньги и ценности, избивая неугодных им людей, поднимая тем самым свою значимость в районах города и подменяя собой другие банды. И хоть вроде они были под присмотром милиции, однако это их не останавливало. Но это факт, и я этого не изменю, да и зачем. Все это еще только будет, и довольно продолжительное время. Даже пионеры включились активно в работу по привитию правил поведения на улицах детям, создавая при школах отряды юных милиционеров, или отряды пионеров – друзей милиции.

И тут я понял, что добрался в своих воспоминаниях именно до того что мне сегодня надо. Точно! Так и сделаем! Создаем в школе отряд пионеров "юные друзья милиции", ЮДМ. Пускай это еще нигде не практиковали, мы будем первыми, зато это как раз то, что надо мне. Даже моя "старая" неприязнь к "внутренним" в этом случае подвинется в сторону. Необходимо только будет, во-первых: завести дружбу с "органами", что уже станет полезным для всех нас, особенно для моей команды, ибо все они как один вступят в этот отряд. Во-вторых: сливая информацию по "нехорошим людям" в виде вот этой информации, что я вытащил за волосы из ничего, я могу быть уверенным что "месть", пусть и чужими руками, будет совершена, и они понесут строгое наказание за убийство нашего Федотыча. Мы останемся вроде, как и ни при чем. Правда это чуть-чуть смахивает на работу сексота, но это как посмотреть. Чтобы не приплели в будущем такое наше сотрудничество как "аморальное" в наших биографиях, необходимо заранее продумать, как себя обезопасить, и как вариант можно подключить газету. А что? Если каждый такой случай выставлять на всеобщее обозрение, писать заметки, освещая деятельность нашей пионерской организации в газету "Пионерская правда" то никто и слова не скажет, что мы не правы, что не надо было выносить мусор из избы. Мы к тому же, там, в заметках, будем пропагандировать работу милиции в хорошем свете, ну и себя конечно не забывать. Примером нам в подобном может послужить и Михалков с его вечным творением "Дядя Степа". Так что все правильно. Я мыслю в нужном направлении. И вполне тогда можно будет, когда мы с милицией станем "партнерами", поднять вопрос легализации Лизы. Да что там говорить. Стоящее дело! Надо как можно быстрее провести эту "глубокую" мысль в жизнь. А чтобы оно получилось, мы сегодня же пойдем в райотдел милиции и я там поделюсь своими умозаключениями по поводу убийства нашего тренера. Тем более чем заполнить тренировки по боксу я пока еще не решил. Но если с ЮДМ получится, то сможем переговорить, пока не знаю еще с кем именно, но главное не забыть потом, переговорить насчет выделения нам тренера из ментов. Не знаю точно, есть у них спортзал или нет? Но то, что у них в моде боевое самбо, я точно помню, есть такой факт. А там глядишь, и оружие сможем с помощью старших товарищей изучить. Большое дело, однако. Так что, шагаем в милицию.

Следователь что вел дело по убийству тренера, был явно напуган или кем-то запуган. Казалось бы, он должен только радоваться, что приходят люди заинтересованные в раскрытии преступления и дают информацию. А он начал орать на меня и чуть ли не шить дело по поводу того что мы в школе создали преступную группировку и, это же надо такое придумать, по его словам выходит что мы вполне возможно как раз и являемся убийцами не пришедшегося нам по нраву своенравного тренера. И что пришел я сюда лишь для того чтобы отвести от своей банды подозрение.

Я еще при входе в это здание был слегка удивлен и шокирован. Я уже привык, что ко мне относятся не как к маленькому мальчику, а вполне к серьезному молодому человеку и мне просто стало неприятно, когда дежурный милиционер в звании старшего лейтенанта в грубой форме спросил:

– Пацан, что тебе здесь надо? Заблудился что ли, иди отсюда, тебе здесь делать нечего, детская комната милиции вон в том здании через дорогу, вот туда и двигай.

– Товарищ капитан.- Я решил слегка подольститься к дежурному. – Мне нужен следователь, который ведет дело по убийству нашего преподавателя. Я с 18-й школы, председатель пионерской дружины и у меня здесь два дела.

– Деловой значит. Всех "деловых" мы отправляем лес рубить.

Старлей явно был не в духе и, наверное, так и не стал бы меня слушать, но к моему счастью в дежурку заглянул еще один милицейский начальник.

– Дежурный, позвони в горотдел, уточни, во сколько сегодня совещание будет, и машину подготовь. Так, а это чудо, что тут делает? – Заметив меня, он вопросительно уставился на дежурного.

– Да вот, товарищ капитан, пришел пацан, с какими-то, как он говорит, делами.

Я понял, что мне и в этот раз повезло и если я буду настойчив, то смогу решить все, что планировал сделать в стенах этого учреждения.

– Товарищ капитан, разрешите обратиться?

– Ух, ты. Прямо так? Обращайтесь, пока еще товарищ. Будем надеяться, что гражданином ты еще успеешь стать. – Решил таким образом пошутить капитан.

Я решил поддержать шутливое настроение начальства и вроде как в тему добавил:

– Человеком можешь и не быть, но гражданином быть обязан, так получается товарищ капитан.

– Куда катится мир, – начальник вновь обратился к дежурному – от горшка два вершка, а подъе…, подкалывает как взрослый. Туманов ты разберись, что парню надо. – И он уже почти ушел, но я решил не упускать возможность решить мою задумку. Я знал, что не всегда только клерки могут решить вопросы посетителей, иногда все-таки следует и с начальством договариваться.

– Товарищ капитан у меня есть дело, которое надо бы с кем-то из начальства обговорить. Может, подскажете к кому обратиться?

Капитан, взявшись рукой за ручку двери, приостановился, и спросил:

– Ну и что это за дело такое?

– Понимаете после того как убили нашего учителя, ребята, пионеры я имею в виду, загорелись желанием стать помощниками вашими. Вы же в курсе, что при милиции создают такие вот пионерские отряды и называются они "юные друзья милиции", ЮДМ короче. Да и не так уж важно как называть нас надо, но вот желание у нас такое есть. Вот я и пришел сюда, как председатель пионерской дружины школы, чтобы узнать, возможно, такое, или нет. Можем мы рассчитывать, что нас правильно поймут и примут верное решение? У вас вероятно тоже дети есть, и вы заинтересованы, чтобы они пошли по стопам родителей, защитников мирных граждан.

– Так, так. А что? Дельное предложение, давай заходи ко мне поговорим – и он открыл дверь, пропуская меня внутрь.

Я успел прочитать табличку на двери "Зам. начальника райотдела милиции по политико-воспитательной работе капитан Силантьев В.Г.".

– Везет. Как раз то, что нужно. Кому как не заму по политической части такими вопросами заниматься.

Капитан оказался вполне вменяемым милиционером, он уже был в курсе, что такие вот юные помощники стали появляться повсеместно по стране и ему как заму по политической части будет только плюсом в его работе, если и у них в райотделе появятся такая вот обуза. То, что это обуза он не сомневался, но и понимал, что почти без его участия, у него появится этот плюс в его работе. Поэтому мы быстро договорились, что отряду быть, и что желательно в скором времени привести всех пионеров изъявивших желание стать помощниками милиции сюда к ним, с целью познакомить пионеров с жизнью райотдела, познакомить с милиционерами, которые будут с нами заниматься. Да и майору, начальнику РОМ, следует посмотреть, что за помощники у него тут появятся. Мы с ним обговорили, когда следует приходить, он записал мне на листочек три телефона, по которым мы можем звонить, если что-то будет идти не так в дальнейшем, и мы с ним уже почти расстались, когда он вспомнил, что у меня есть еще нерешенный вопрос.

– Николай, ты же вроде говорил, что у тебя есть еще дело?

– Понимаете, товарищ капитан, извините, Виктор Георгиевич, мы поговорили с ребятами в школе, с целью уточнить, может кто-то видел или слышал что-то такое, что проливало бы свет на убийство нашего тренера. И мы вроде как нашли небольшую зацепку. Вот я и хотел это рассказать следователю. А дежурный меня не выслушал и хотел выставить меня отсюда.

– Вот так вот мы и упускаем возможность найти улики. Учим, учим, а они все равно как бараны, пока не покажешь, куда идти, не идут. Ну что стоило этому старшему лейтенанту послушать мальчишку, ан, нет. Он видимо считает, что это я ему принесу в клювике раскрытие преступления. Туманов…. – от неожиданности я аж подпрыгнул на стуле, так громко заорал капитан. Но дежурный видимо услышал и тут же нарисовался в комнате.

– Слушаю вас товарищ капитан.

– Едрит твою корень. Ты когда научишься слушать людей? Целый начальник службы, а разобраться с простым делом не в состоянии. Ты почему ценного свидетеля в шею гнал. Тебе что лень было послушать, что молодой человек тебе скажет? Не дело, старший лейтенант. Не дело…. Значит так, посмотри на этого молодого человека, будешь теперь его узнавать и привечать. Это наш помощник, его отряд пионеров…- как ты сказал, он будет называться? – Он уже ко мне обращался, и я моментально среагировал.

– Отряд юных друзей милиции имени Феликса Эдмундовича Дзержинского. Бодро отрапортовал я.

– Понял, Туманов? А ты, стало быть, теперь станешь куратором у них. Все, я сказал. Никаких дел, они были, есть и будут, а вот смену себе мы готовить должны, это наша обязанность. Вот мы с тобой и будем ее выполнять. Понятно?

– Так точно товарищ капитан.- Он посмотрел на меня уже более благосклонно и продолжил: – Так мне его забрать с собой?

– Сегодня ни к чему. Мы уже договорились с Николаем, когда они всем отрядом придут к нам, вот там и познакомитесь ближе. А сейчас отведи его к лейтенанту Кличко, парень ему кое какие данные приготовил по последнему делу.

Вот так я и попал к этому лейтенанту. И то, что этот молодой опер "попер" на меня, стараясь запугать, меня до глубины души возмутило. Мне его слова мало того что не понравились, они мне сказали, что к нему уже кто-то наведывался с информацией и в ней большой негативный уклон был в нашу сторону. Бандой нас величали только выселские ребята, только они на нас имели "зуб". Но что тогда получается? Если это так, то я не удивлюсь, что это подсказали им более взрослые люди. После того как мы отмудохали двух человек из городской банды к нам вроде от них претензий не поступало, но по всей видимости обиду затаили и именно они могли подсказать такой ход, именно они могли внушить подобное этому следователю через того же Ваську. Замешан ли этот ментяра в шашнях с городской группировкой? Вполне может быть. Иначе чего это он даже слушать меня не желает. Улик против нас у него нет, свидетели этого преступления есть и тут придумать что-то новое сложно. Но вот перекинуть на нас хоть часть вины можно. Подтасовывать факты милиция умеет хорошо. Опыт у них в этом наработан еще со времен, когда наш великий Ленин уничтожал "буржуазию". Но тогда что получается? А получается, что мне можно сделать вывод. Из которого следует, что в этом деле замешаны и городская группировка, и Васька выселский, и даже в какой-то степени, вот этот лейтенант.

Ну и что это мне дает? Пока сделаю вид, что испугался. Делиться информацией с этим…, мне что-то расхотелось.

– Вы что товарищ лейтенант, зачем кричите? – Я с трудом выдавил из себя слезы.- Я как раз хотел вам подсказать….

– Что ты мне собрался подсказать? Ты, сопляк! Ты что там, о себе возомнил? Ты думаешь, я не знаю, что вы и боксом в школе занимаетесь, чтобы в районе марку держать? Вы уже и в городском парке нападали на людей. У меня вот и заявление лежит на вас. Я уже навел справки, вы там у себя, на вашем Тайване, всех людей запугали.

Он явно был не в себе. Я вообще его не понимал. Ну ладно он еще молодой и неопытный, но зачем на мальчишку давить, это явный перебор. Или он думает, я испугаюсь, и наговорю на себя, черт знает что. Не на того попал! Я могу сделать, так что его вышибут уже сегодня с этой должности.

Я сделал еще одну попытку успокоить лейтенанта, применив так сказать "ушат холодной воды":

– Молчать лейтенант – я заорал на всю свою подростковую возможность, и, слава богу "петуха" не пустил. – Салага, даже хуже, ты ничего не умеющий не только делать, но и слушать. Кто тебе только доверил эту работу?

Лейтенант так и застыл с открытым для очередного выпада в мою сторону ртом. Глаза его уставились на меня в недоумении. Было видно, по лицу сидевшего за столом чмошника, как у него в голове ворочаются мысли, с трудом переваривая услышанное.

Наконец он справился со своим изумлением и зашипел:

– Ах, ты, пиз….шь, вша тайваньская, да ты знаешь, что я с тобой сейчас сделаю. – Он стал вылезать из-за стола, и мне стало жутко интересно, будет он меня мутузить или все-таки не посмеет. То, что показания не редко выбиваются у задержанных подозреваемых, заставляя тех признавать все, что захочет мент, не новость для меня. Но я же ребенок, можно сказать, неужели посмеет, это даже у меня не укладывалось в голове. Я вскочил со стула и, приняв боксерскую стойку, проговорил, но уже тихо и явно с угрозой:

– Попробуй тварь, и еще непонятно кто из нас получит. Я все-таки ученик Федотыча, и он меня учил бить всякого, кто поднимает на тебя руку. – Мне если честно, не хотелось поднимать шум в первое мое появление здесь. Но лейтенант "закусил удила", и совсем забыл, что перед ним подросток. А может это его и не могло остановить, может он уже сталкивался с такими ушлыми, как я. И в его понятии я уже не человек, и даже не гражданин, а просто малолетний преступник, и к нему, к преступнику, можно применять все методы выбивания показаний. Не понятно. Но я себя все-таки сдержал и не стал пробовать на лейтенанте свой коронный хук слева. Я сумел сообразить, что в таком случае я буду виноват, а не этот задрыга. Тогда я сделал то, чего никак не ожидал следователь. Я подскочил к столу и сильно ударился лицом по столешнице. Было очень больно, и я от боли, а еще больше от злости заорал:

– Убивают! Помогите, убивают. – Бросился к двери, провел по ней окровавленными руками, предварительно собрав кровь с разбитого носа, сделал вид, что цепляюсь за ручку и сполз на пол, оставляя кровавый след на двери.

Моя импровизация закончилась как я и хотел. Дверь резко открылась и, ударив меня остановилась. В приоткрывшуюся щель просунулось лицо дежурного, затем, увидев меня лежавшего на полу в крови и стоящего с кулаками наготове лейтенанта, он закричал:

– Отставить лейтенант, вы что тут, оху…ли! Ты, придурок, что себе здесь позволяешь?

Лейтенант от испуга и неожиданности сумел добавить еще одну глупость.

– Так, это. Он сам это. Он преступник малолетний, я хотел, чтобы он сознался.

– В чем сознался? Мудила ты грешный. Я его к тебе как свидетеля привел, как ценного свидетеля, а ты хрен собачий, что себе позволяешь?

Дверь, наконец, открылась полностью, и старлей тут же потребовал у лейтенанта:

– Ваше оружие лейтенант?

– Там, в столе, товарищ старший лейтенант. – Мотнув головой в сторону стола, он хотел выйти из комнаты.

– Стоять! Руки на голову. Сержант – он обратился к одному из стоявших у раскрытых дверей милиционеру – наручники на лейтенанта надень. Стой не дергайся – это вновь к лейтенанту.

Тот в замешательстве от, как ему казалось, несправедливого к себе отношения и уже понимая, что "влип по самые помидоры", стал пытаться себя обелить.

– Да не собирался я его бить, так только, попугать немного. Вы же сами учили, что запугав свидетеля можно таким образом получить много полезной информации. И ничего страшного не произойдет, если, его раза два ударить, но так, чтобы незаметно потом было. Главное, чтобы дал нужную нам информацию. А я его даже пальцем не тронул. Это он сам ударился об стол.

– Ну, ты лейтенант и придурок. И еще пистолет у него в столе лежит с патроном в стволе. – Старлей видимо знал про пистолет, или предполагал, что он в столе. – Ты кого здесь боишься, зачем пистолет в боевом положении держишь? И почему он оказался у тебя, а не в оружейке?

Старший лейтенант, видимо вспомнив, что именно он сегодня выдавал лейтенанту на выезд его оружие, еще больше рассвирепел от своей забывчивости и нерасторопности.

– Ты почему не сдал после приезда оружие? Забыл, говоришь? И патрон в патронник засадил тоже по забывчивости? Сержант, надел наручники? Ну, так и веди его в обезьянник. Нет, туда не надо, нечего народ смущать. Запрем его здесь. Ты как парень идти сможешь?

Я уже встал с пола. Ну а чо валяться, дело я свое сделал, теперь надо привести себя в порядок.

– Смородин – обратился дежурный еще к одному милиционеру – отведи парнишку в медпункт, пускай там обработают ему лицо. Потом приведешь его ко мне. Вот ведь черт, только не хватало мне такого. Капитан теперь меня съест.

Я молчал. Потом может я им и скажу, что ничего не имею к лейтенанту и шум поднимать не стану, а пока пусть побегают. Лейтенанту вряд ли что-то светит в милиции, в уголовно-розыскном отделе точно не задержится. Может, сошлют куда подальше, участковым уполномоченным в село какое-нибудь. Ну, это уже не мое дело, хотя если я расскажу какие выводы мне пришли в голову совсем недавно, то все может быть. А, по всей видимости, делиться всей информацией придется, только уже со старшим лейтенантом.

Глава 22

Я не собирался вешать на себя отряд ЮДМ, но помочь организовать его работу мне пришлось. Вместе с ребятами мы обсудили, кому из них поручить командование отрядом. Все как один показали пальцем на Давыда. Я даже не удивился, вспомнив, что в той жизни именно он поступил в училище МВД, успешно его окончил и даже дорос до генерала, и то, что все мы и он сам уже сегодня видим его предназначение, само по себе говорит, что это правильный путь, менять его судьбу не надо. Пусть так и идет своей дорогой, только немного подкорректировать его судьбу в будущем. А сейчас его назначение командиром отряда ЮДМ просто идеально впишется в начало его карьеры на этом поприще. Это никак не расходилось и с моими планами на него.

Планируя привлекать в отряд еще и других пионеров, я поставил задачу будущему командиру привлечь в отряд малышню с нашего поселка.

– Нам с вами ребята надо думать не только о себе, но и о своих младших братьях и сестрах. Вот у тебя Давыд, есть брат Юрий, всего на два года младше тебя, но он не в нашей обойме, ты забыл про него, а это чревато последствиями, он может в противовес тебе пойти совсем другой дорогой. Не дело это ребята. Поэтому каждому из вас надлежит взять на себя шефство над двумя младшими. И сделать это так чтобы они знали, что мы их приняли в свою команду. А то получилось как-то так, что мы сами по себе, а они сами по себе. Я не скажу что мы тут особенные, нет, мы просто более организованные, решаем вопросы сообща, у нас с вами много общего, что и делает нас командой. Но давайте не будем забывать и о младших наших, и не только родных, просто тех, кто живет рядом с нами. У них уже тоже нарисовалась команда, правда пока только в виде футбольной, но они считают себя командой. Вот и надо будет их подцепить к своей повозке. Нам легче потом будет.

Я естественно не открывал своих планов и надежд на всех нас, считая это преждевременным, но уже неоднократно задумывался, что команда командой, но ограничиваться этими вот восемью членами не правильно. Пускай наша девятка так и останется ядром, но вокруг этого ядра должны быть помощники. Я хоть и считал до этого, что еще рано об этом задумываться, но вот сегодня почему-то в голову пришло, что это неверно. Потом искать дополнительно верных людей труднее, гораздо легче будет, если я сейчас озабочусь этим вопросом. Заодно и своих ребят проверю. Будут они принимать участие в этой вот работе по подготовке нам помощников или пропустят мимо такую возможность. Сразу станет понятно, кто и как из них воспринимает наши сегодняшние дела. Кто уже понял, что я хочу от них, а кто еще воспринимает все, что мы делаем как игру, причем временную. Пока же все со мной согласились, что это мое предложение правильное и стали живо обсуждать, кто кого может взять в свои подшефные.

– Слышь, Семеныч, а девчонок можно брать в команду, или только пацанов? – Заинтересованно спросил Табак. – А то у меня и братишка есть и сестренка есть. Она, правда, еще октябренок, не пионерка, но мне так проще будет. Два человека и оба мои родные.

– Девчонок привлекать надо я думаю, но вот по возрасту…, не знаю. Как-то далековато от нас и наших дел твоя сестренка. Давайте сделаем так. Сейчас вы берете себе в подшефные только пионеров, а вот когда мы увидим, что из них вырисовывается что-то путное и нужное нам, то тогда уже на них повесим таких же подшефных, наших младших, из сегодняшних октябрят, которые к тому времени станут пионерами.

Ну не говорить же мне моим ребятам, что так далеко я не заглядывал, да и не собираюсь я торчать в этом городишке всю свою жизнь, также как и они. Я в обязательном порядке перетащу всех туда, где можно что-то сделать для выполнения моего плана. Но можно надеется, что все то, хорошее, что мы успеем здесь засеять, взойдет неплохими ростками, и закоренится в этом вот отдельно взятом поселке.

– Так, давайте-ка вернемся к нашему основному вопросу, надо сегодня же завершить организационный вопрос по отряду ЮДМ. Мы приятно удивим тем самым наших будущих шефов из милиции. Я вот тут набросал примерный план что нам, вернее вам как участникам отряда придется делать. Послушайте меня, потом если что-то посчитаете нужным, добавите. Может свои предложения имеются, или наоборот, убрать что-то как лишнее.

Я стал зачитывать свои наброски плана, придуманные мной этой бессонной ночью, когда поневоле вспомнилась бывшая моя пионерская жизнь. Там не было этого отряда, но был другой. Не помню, как назывался точно, но что-то связанное с защитой природы. План я набросал приличный, у меня только на то чтобы зачитать его ушло пятнадцать минут. Здесь были вопросы организационного порядка, изучение законов жизни и уроки правопорядка, вопросы поддержания порядка в школе, на улице и в других общественных местах. Особо выделил пункты подготовки в физическом плане и уже отдельно высказал пожелание, что в связи со смертью нашего тренера нам просто необходимы будут будущие занятия спортом. Получится или не получится привлечь своих шефов неизвестно, но вопрос мы в самое ближайшее время решить должны.

После моего зачтения плана ребята не кинулись сразу что-то менять или добавлять, они насели на меня заставляя рассказать, что там и как двигается дело по поводу следствия. Убийство нашего тренера так и оставалось пока основной новостью в школе. Ребят тоже интересовало, как прошла моя встреча со следователем, тем более мой опухший нос не остался не замеченным и требовал моих пояснений.

Лишь один Давыд не поддался общему настрою и сделал неплохое предложение по поводу отряда. Видимо его, уже увлекло предстоящее руководство отрядом, а я только утвердился в том, что с Давыдом мы решили правильно, и его дорогу жизненную мне не придется менять. Он предложил написать девиз отряда и заодно поручить Савелию, сочинить отрядную песню. Девиз мы тут же и придумали:

Гореть самим

Зажечь других

Идти дорогой верной

Надейся на друзей

Будь впереди планеты всей

Ну а песню поручили создать Савелию, пусть тренируется.

Труднее было мне рассказать про мои дела в милиции. Не стану же я рассказывать ребятам как сымитировал нападение лейтенанта на безобидного мальчика. Честно говоря, я, вспоминая свое поведение в милиции, ругал себя, как только мог. Глупость, что я сделал тогда, прошла для меня не совсем так, как я планировал. Вернее я и не планировал подобное, все произошло спонтанно, но и глупо получилось, и это не исправить. К сожалению. Старлей не глупый человек, не зря начальником угрозыска поставили. И ему ничего не стоит сопоставить дважды два и понять, что я сыграл с лейтенантом злую шутку. Правда, сразу он не разобрался, что случилось, Наглядно продемонстрированное происшествие заставило его лишь убедиться в некомпетентности его подчиненного. Да и я постарался под такое вот его настроение, злое и на себя и на этого Кличко, добавить материала по всему этому делу. Привел ему даже мои умозаключения, почему лейтенант пытался привлечь к делу по убийству тренера нашу команду. Тогда, стараясь заполучить старлея в свои союзники, я ему много что рассказал. Даже про то, что мне хочется, чтобы мои друзья выросли хорошими советскими людьми, горой, стоящие за дело нашей партии и правительства. Правда, при этих словах он на меня посмотрел как на слегка чокнутого. И я, заметив его взгляд, тут же поправился, объяснив ему, что я взял это из газет, а сам думаю, что главное для нас это правильно выбрать дорогу в жизни, и что мы надеемся на помощь таких вот бескорыстных тружеников нашей доблестной милиции, как в нашем РОМ. Это его насмешило и как-то видно отпустило, и он уже вполне по-дружески как говорится "без протокола" стал со мной разговаривать, не заметно, как ему казалось, уточняя вопросы, связанные с происшествием в кабинете. Его можно было понять, я ему даже сочувствовал, и делал вид, что не понимаю его закулисной игры, но потом не выдержал и сказал:

– Сергей Васильевич. Вы должны быть мне благодарны. Да, да, именно благодарны. Если бы этот ваш Кличко и дальше продолжал работать в таком же духе то вскоре он и вас продал бы с потрохами, его уже сейчас видно, гнилой человек и непонятно как затесался в ваш коллектив. Он бы стал сливать информацию преступникам. За деньги, из-за страха или из-за замаранной биографии. Не важно, из-за чего, главное, что так бы и было. А представьте, что он в будущем мог бы стать генералом милиции? Представили? Это какой человек стоял бы во главе, допустим области? Он так бы и творил свои черные дела. Сколько бы людей хороших пострадало ради его желания выскочить наверх?

Мы о многом тогда поговорили с нашим будущим куратором, и я уверен, что он обо мне остался хорошего мнения. Мне это и было нужно, в друзьях у него мне не бывать, но вот поддержку он мне может обеспечить, хотя он об этом даже и знать не будет.

Не мог я всего этого рассказать своим друзьям. Рассказал только, что наша помощь в раскрытии преступления принята милицией и уже по одному только предполагаемому сотрудничеству в виде ЮДМ говорит о том, что мы на верном пути. Отмщение тем, кто это заслуживает, в лице карающего органа, не за горами.

Вся эта беготня по милициям, поиски свидетелей преступления, создание ЮДМ заняло у меня много времени, и не заметил даже как подошел праздник 7-го Ноября. Кроме праздничного шествия в виде демонстрантов по площади перед зданием горсовета, которое ежегодно устраивали руководители города, этот день запомнился еще и тем, что выпал снег. Причем снег шел весь день и настолько плотно, что даже идущие в колонне ученики школы не всегда видели друг друга. Детям от этого было весело, настроение было приподнятое, шли дружно, пели песни, несли транспаранты и флаги, которые от снега были белыми и разобрать, что там написано, удавалось с трудом. Колонна от школы была небольшой и состояла в основном из старшеклассников, наш класс почему-то тоже причислили к старшим классам. Наверное, потому что первую четверть закончили без двоечников и заняли в социалистическом соревновании первое место по школе. Не скажу, что это моя заслуга, но то, что ученики класса потянулись за мной, и стали относиться к учебе серьезней, моя мама услышала на собрании класса, где наш классный руководитель Виктор Викторович сказал об этом ей при всех родителях. Маме, как она сказала мне, было даже неудобно сидеть среди всех родителей и слушать, как нахваливают ее сына. Не привыкла она к подобному. Обычно ругали ее сыновей, за плохую успеваемость, за недисциплинированность, за драки. А тут вот хвалят, и ей было от этого как-то не по себе. Но в тоже время и приятно. Лиза внимательно прислушивалась к рассказу матери и, чувствуя в ее словах волнение и гордость за сына и его успехи, тоже посматривала на меня с уважением и с завистью. Она еще так и не пошла в школу, хотя я и поднимал этот вопрос перед родителями.

– Пока не научиться, как следует говорить на русском языке, ей в школе делать нечего. Ее же там засмеют. – Категорично отвечала мне мама. – Ну и что, что ей уже восемь лет. Свидетельства о рождении все равно нет, а кто ее возьмет в школу без документов. Может и возьмут – она приняла к сведению, что я уже узнал в школе, и ее можно устроить в первый класс, пока временно, как не имеющую документов. Но мама все равно настаивала на своем. – Тетя ее так и не встает с койки, врач после взятия анализов сказал, что возможен рак у нее, по женской линии, но пока только предположение, надо много анализов проводить и если подтвердится диагноз, то готовить ее к операции надо будет. Только боюсь, что она не дотянет до операции. Ничего не ест, худая стала, черная. И плачет все время, а меня увидит, так смотрит на меня жалобно, жалобно. Я ей, когда остаемся наедине про Лизу рассказываю, она плачет и все пытается мне руки целовать. Жалко мне ее, но видно такая у нее судьба.

Мама начинает сама хлюпать носом и Лиза, чувствуя, что настроение матери меняется, пытается ее развеселить. Она начинает говорить на русском языке, страшно при этом коверкая слова. Это вызывает и у мамы и у меня смех. То, что Лиза заняла в нашей семье главенствующее положение, никого не смущало, это было как само собой разумеющее. Все ее желания мы старались исполнить чуть ли не наперегонки. Вовка тот вообще от нее не отходил, они вдвоем были и дома и на улице. Она также естественно вписалась и в детский коллектив поселка, все принимали ее как нашу дальнюю родственницу, которая живет у нас пока ее тетя лежит в больнице. Такую легенду не мы придумали, а она сама. К маме моей она относилась неоднозначно. То ласкалась, называя ее мамичкой, то не подходила к ней часами и была в это время тихой и задумчивой. Такое было редкостью, она не пылала радостью и не смеялась постоянно как дурочка, чаще она вела себя как послушная, ласковая и смышленая девочка в семье, где ее любят и лелеют. Понимала она, или не понимала, в каком положении оказалась, было не понятно. Она не пыталась говорить о своих родственниках, даже не пыталась узнать, где они и что с ними. Было впечатление, что она уже их всех похоронила, и они у нее остались только в воспоминаниях. Она мне напоминала котенка, который недавно отполз от сиськи матери кошки и пытается найти себе место в мире, который заключен для него в одном квадратном метре от его гнезда, откуда он вылез и куда уже не думает возвращаться. Будь рядом с ним другая кормящая кошка он и ее воспримет как свою родную. Вот и наша Лиза тоже нашла для себя новое убежище, она целенаправленно пыталась стать своей в нашей семье, и как мне кажется она была вполне счастлива от того что в этой семье к ней относятся так хорошо.

То, что Лиза умная и легко приспосабливается к окружающей действительности, я уже давно понял. Ее умение везде быть своей, умение внушить желание окружающим ее защищать и оберегать не назовешь детской непосредственностью. Это ее оружие, причем безотказное, и она его применяет на первый взгляд, даже не задумываясь. Но я постоянно к ней присматриваюсь и вижу что у нее это не просто само по себе, она четко разделяет на кого как влиять. Я помню по своим детям, что и у них в детском возрасте было нечто подобное. Каждый ребенок знает, что ему ожидать от окружающих его людей. Мама – это защита от всех бед, бабушка по маме – это вседозволенность, дедушка – это игры и сказки, и так ко всем своя мерка. Потом это пропадает или видоизменяется. А вот с Лизой все по-другому. У нее не пропало, а развилось и причем она это знает, и пытается научиться, понять, как можно это использовать в свою пользу. Я представил на минутку, что она так и осталась в среде цыган…. Ей бы цены там не было, ее бы так и использовали для внушения нужных цыганам мыслей у людей. Я понял это не первый, я уже узнал от Лизы, что другая цыганка, та, что жила с ними, учила ее именно этому: – внушению людям мыслей какие им нужны, и в первую очередь Лизе, а не тем людям, с кем общается она в данный момент встречи. Зара видимо предполагала, что можно ожидать в будущем от девочки и постоянно внушала ей, что если Лиза будет делать так, как она хочет, то вскоре станет самой великой колдуньей, вернее ведьмой. Ее тетя поддерживала стремление своей подруги и хоть не обладала такими возможностями, но тоже учила свою племянницу, учила работе с картами. Собственно и узнал я об этом тогда когда она, увидев игральные карты, взяла и показала нам всем, как она ловко с ними управляется. Слово за слово и я узнал о возможных целях обоих цыганок, вернее догадался. Девочка считала, что ей еще далеко до колдуньи, но страшно хотела этого достичь. Меня возмутило такое обучение девочки ее родственниками, но потом подумал и понял, что для Лизы это было бы хорошим подспорьем в выживании среди цыган.

Мне же вновь пришлось бороться со своим вторым я:

– Так, так, а вы, Николай Сергеевич, разве на другое что-то нацелились? Вы ее не хотите использовать в своих целях? Ну да, конечно, вы же о высоком служении Родине мечтаете. Вы же подстраиваете всех окружающих под себя только ради их самих. Меняете или вернее пытаетесь менять судьбы. А может им это не надо, может они были счастливы и без вашего участия в их жизни. И вот эта девочка? Вы даже не задумались надо ей это? Нужны ей ваши цели? Не подумали, или не хотите? И, тем не менее, уже думаете, как ее использовать.

– Ну и пусть. Пускай я подстраиваю под себя, под свои цели, других. Но уверен, что плохого, всем кто и сегодня и завтра будет со мной, я не замышляю. Наоборот, сделаю все возможное, чтобы они были счастливы и довольны своей жизнью. Лиза…. Ну что Лиза. Она попалась на моем пути чисто случайно, хотя иногда мне кажется, что это не совсем так. Все-таки я склоняюсь к мысли, что многое, что происходит со мной, а соответственно и с теми, кого я выбрал, предначертано свыше. Вот как с Лизой. Не было ее в той моей жизни, не было, я это точно помню. Даже на горизонте ее у меня не было. Значит кто-то, там…, думает по другому, он уверен, что она мне будет нужна. И то, что дается свыше, мне не стоит терять. Я, конечно, не такой уж и верующий, даже можно сказать атеист, но я понимаю, что нельзя быть похожим на глупца, который ожидая от своего бога милости в момент опасности для него, отказывается от других путей спасения. Все что не делается в момент опасности для твоего спасения надо воспринимать как оказанную милость. От кого? Это уже на совести человека, это ему самому решать от кого. Хоть от бога, хоть от всевышнего, даже пусть от пришельцев космических, да просто от соседа. Не столь важно от кого, главное, что это тебе во благо.

Мне пришло на ум что неплохо бы попробовать всех троих малолетних экстрасенсов собрать вместе и объединить их усилия. Ведь что-то должно получиться? Только вот что? А вот мы и узнаем завтра.

Почему я выбрал именно этот день? Причина простая. Мама на работе, Вовка ушел с отцом в мастерскую, вернее это я посоветовал отцу подключать своего сына к своим делам. Я, пользуясь тем, что дом в полном моем распоряжении позвал Виляна и Юрка к себе. Объяснил им свою задумку, и мы приступили к эксперименту. Долго решали с чего начать и остановились на совместной попытке переместить предмет по столу. Поставив пустой стакан на стол, я велел всем троим мысленно двигать предмет по столу.

Бамц…. Звук разбившегося стакана на полу нас не напугал. Напугало то, с какой легкостью это произошло. Мы и раньше пытались это проделывать, но всегда это делал кто-то один и результат всегда был нулевой. А сейчас трое, сконцентрировав свое желание на предмете, сумели просто и легко это проделать. Мы смотрели на осколки стакана и не верили, что все получилось, так как и хотели. Мы смогли переместить стакан по всему столу к краю, и он даже упал. Причем переместился с большой скоростью, они даже не успели остановиться вовремя. Воодушевившись полученным результатом, я достал другой стакан и, поставив его на стол, сказал своим подопечным, чтобы они не двигали его, а просто подняли вверх и потом плавно опустили на место. Пришлось долго объяснять Лизе что от нее требуется, только после того как Вилян показал как поднимается стакан над столом и опускается обратно она закивала головой и добавила своим голоском, что все поняла. И не успел я поставить стакан и отойти от стола, как он взвился вверх и, ударившись об потолок, упал, и опять разбился. Мы все уставились на Лизу, она же засмеявшись, стала весело тараторить: Ме колдуния, ме колдуния, ме умеем сами.

– Так что получается, мы тут ни при чем? – Слегка обиженно проговорил Юрок. – Это все она делала?

Я тоже был в затруднении. Эксперимент пошел не так как хотелось. Но в тоже время я увидел возможности девочки. Они были внушительными, для девочки я имею в виду. Это, по всей видимости, не предел ее возможностей, но я-то хотел, чтобы они втроем делали, чтобы поняли, что и здесь сила коллектива выигрывает против одиночек. А получилось как всегда. Ну что же, не было бы счастья…, как говорится. Зато я узнал, что с Лизой необходимо упорно заниматься. И в первую очередь мне предстоит выяснить, на что она еще способна.

– Коль, а давай мы с Юркой попробуем вдвоем, без Лизы. Может и у нас получится? – Подал дельное предложение Вилян.

Так мы и сделали. Мне пришлось брать другой стакан, на что Юрок пошутил, что моя мать может и отругать меня за разбитую посуду. Ей, мол, по фигу наши опыты.

Я предупредил Лизу, чтобы она не вмешивалась, и велел мальчишкам приступить к попытке переместить предмет по столу. Они сконцентрировались, и стакан медленно пополз по столу. Потом Вилян оставив в покое стакан, гневно посмотрев на Лизу, сказал мне:

– Она мне помогает, она залезла ко мне в голову и толкает стакан вместе со мной.

– Оп-паньки. Бинго! – Я не подумал о таком, я даже не мог предположить что такое, может быть. Девчонка явно уже сейчас может делать такое, о чем нам только мечтать приходится. Но я сделал вид, что рассердился на Лизу и стал ей выговаривать, что ей этого делать не следует.

– Пока – добавил я – тебя об этом не попрошу я.

Затем заинтересованно обратился к Виляну с просьбой рассказать, как это он умудрился понять, что она залезла к нему в голову. Я уже знал и по себе и по маме, что всякое внушение со стороны Лизы для нас проходило незаметно, и никто из нас не ощущал вмешательство в наши мозги.

– Так она мне сказала, чтобы я подвинулся … – Вилян даже запнулся, поняв, что сказал что-то явно не привычное не только для него, но и для всех нас. – Черт, это как же она смогла меня попросить, ведь ничего не говорила вслух? Не говорила же? – Обратился он к нам за подтверждением своей догадки.

– Да…, чем дальше в лес, тем больше дров.

Как бы нам со своими экспериментами по нашему незнанию предмета не сделать что-то непоправимое. Залезет вот так в голову кого-то из нас и повредит там клетки мозга. А мы и не знаем, как в таком случае быть, и она насколько мне думается, не знает. Все что она делает – делает неосознанно, она просто поиграла с нами в интересную игру. А что если попросить чтобы она так поступила со мной?

– Лиза, девочка милая, ты так больше не делай, не надо помогать никому. Договорились? А то мы не узнаем, могут мальчишки что-то подобное делать одни или не могут. А вот ты меня можешь заставить что-то сделать такое, что тебе хочется?

Она отрицательно затрясла головой.

– Почему не можешь?

– Там – она прикоснулась к моей груди, а затем и головы, – два Коли.

Ей явно не хватало слов и даже как я думаю, она и сама не понимала, почему так происходит. Но я всегда чувствовал ее желание влезть в мои мысли и то, что она говорит обо мне, вполне может быть. Нас действительно двое. И то, что она не может мне внушить что-то свое даже хорошо.

– А мамичке ты тоже так не можешь делать?

– Могу, но не хотеться.

– Фу-у-у, ну и задачку ты мне задала. Даже и не знаю, что мне с тобой делать. Если все оставить, так как есть, то твой дар может пропасть, учить тебя, как мне кажется, только портить, не по Сеньке шапка. – Я задумался, а все смотрели на меня в ожидании, что же будет дальше. Наконец Юрок как самый нетерпеливый заметил:

– Ну что Семеныч, будем и дальше, херней маяться, или делом займемся? Мне надо сегодня дома быть, помогать уголь в сарай перетаскивать.

– Ну а чего молчал? Сейчас пойдем все и поможем. Много там угля-то?

Мне не столько эта помощь другу важна, хотя и это не последнее дело, он же помогал мне, почему и мне не сделать то же самое, мне хотелось просто отвлечься от задуманного мной эксперимента, который пошел непонятно куда, отвлечься, чтобы подумать и принять правильное решение. Очень серьезно подумать.

– Давайте одеваться и все пойдем уголь перетаскивать. А наши занятия перенесем на другой день. Только вы пацаны не болтайте нигде о том, что увидели. Я уже вас предупреждал, что если станете об этом рассказывать налево и направо, то в скором времени вас запрут или в психушке, или в каком-нибудь научном институте, откуда вам уже не выйти никогда. Так что молчок. Понятно?

– Понятно конечно, что ты нам постоянно об этом талдычишь, мы же не маленькие, и сообразить, что тут было мы в состоянии. Но ты, Коль заметь, какая девчонка тут с тобой живет. Сила! – И Вилян добавил к своим словам два больших пальца, как бы дополняя этим жестом свои слова.

Глава 23

Тетя Тоня приехала из Москвы несколько неожиданно. Я знал, что отпуск у нее до двадцатого ноября, а она приехала пятнадцатого. Приехала рано утром, поезд из Москвы так прибывал в наш город. И она, открыв своим ключом квартиру, смогла убедиться, что "охрана" спит. То есть – на страже. Мы с Виляном просидевшие почти до полуночи спали непробудным сном, пришлось тете нас будить.

Вчера мы с ним долго обсуждали, как нам быть дальше с Лизой. И Юрок и Вилян мне пытались доказать, что девчонку надо показать специалисту, что мы не в состоянии ее понять, и что мы можем просто ее загубить своими потугами, чему-то научить. Я уже принял решение, но подключить своих друзей к обсуждению этого вопроса был просто обязан. Не стоит за них постоянно думать, могут и привыкнуть. А мне нужно чтобы они еще и мыслить учились самостоятельно, и принимать решения, беря тем самым на себя ответственность за эти решения. Вот я вчера потихоньку и наталкивал его на мысль что показывать ее никому нельзя, наоборот ее надо пока что спрятать. Вилян, правда, так и не понял, как это спрятать. Он возмущенно мне так и сказал:

– Ты что Семеныч, хочешь, чтобы девчонка нигде не училась? Так она же в результате будет дикой, неграмотной ведьмой. Чем ты тогда лучше ее родственников цыган. Они хоть знали, чего хотели от нее, а ты, даже не зная, что хочешь от девчонки, тем не менее, пытаешься ее также как и цыгане оставить безграмотной невеждой. Или я чего-то не понял?

– Ну а ты-то сам подумал? Я тебе уже целый вечер пытаюсь помочь понять суть дела, а ты уперся, что ей надо учителя. Надо! Я разве против? Но где его нам найти? Учителя!

Я кроме всего еще был настроен сохранить ее талант не только ради науки, как они оба предлагали, я планировал совсем другое. Сохранить ее, и использовать ее талант в решении более глобальных задач. Именно так, а как иначе. Только глобальные, мы от скромности не умрем. Одной, из которой будет перестройка этой самой науки. То, что сегодня возле стОящих людей, действительно продвигающих науку в целом по стране, примазались многочисленные прилипалы, я в курсе. И пока в стране не наладится дело по поиску действительно необходимых людей, с мозгами и желанием что-то делать, то и прилипал с каждым годом будет все больше и больше. Целые научные институты будут делать только вид, что они занимаются продвижением науки в стране, а сами палец об палец не ударят в этом направлении. В отличие от своих друзей я понимал, что найти в настоящее время действительно нужного нам человека, который поймет сразу, что ему досталось в виде этой девочки, мы не сможем. Этот феномен может вырасти в очередную Джуну, которую в моем времени задолбали всякими научными изысканиями, пытаясь понять, что все это значит. Причем пользовались в основном при этом методом "тыка", как и положено несведущим в этом вопросе людям. Точно мне конечно не известно, так только, с ее слов, как по телевизору, так и по книгам, после того как забросили человека, посчитав, что это обычное шарлатанство. Слишком много и здесь "прилипал" работало. И самое многое, что можно понять из всей этой истории с Джуной – это то, что никто ничего в этой области не соображает, так как это и положено мыслящим созданиям. Хотя насколько мне помнится, было в 80-е годы работающее НИИ под Зеленоградом, где проводились опыты по внедрению в чужое сознание и программированию психики, даже название где-то подсмотрел: – "Научный центр психотроники". А в 90-е годы, так там вообще – как с цепи сорвались, чуть ли не при всяком научном центре стали появляться люди, пытающиеся познать непознанное. Но что конкретно там изучали, я не в курсе, только то, что из печатных изданий узнал, и все. Мне еще порой кажется, что вся научная братия, занимающая этими околонаучными изысканиями, все тем же всевышним были обречены, ничего не "усмотреть" в таких людях. Не знаю, врать не хочу. Одно мне понятно. Пусть не сразу, но учителя в школе все равно увидят, насколько необычна эта девочка и ее, в конце концов, запрут. Где ее заныкают, куда отправят, мне не известно будет, никто даже не потрудится об этом сказать, а еще вероятней, что и всех кто знал об этом феномене тоже….

Я это понимал, а окружающие меня люди нет. Вот я и добивался от Виляна и Юрка, чтобы они до этого "доперли" сами. Хотелось, конечно, чтобы они дошли до понятного и вразумительного решения, но никак у них не укладывалось в голове, что с девочкой могут поступить как с подопытной крысой. Ну не укладывалось в сознании, пусть лишь всего подростка, но уже Советского человека, что в стране свободной от капиталистической жажды денег любыми путями, могут появиться такие вот люди, которые захотят лишить счастливого детства девочку.

Вот и засиделись мы, обсуждая эту проблему допоздна. Я все-таки смог убедить Виляна, что вопрос этот еще предстоит нам долго решать в поисках решения. Главное, что он согласился со мной насчет Лизы – отдавать ее в обычную школу нельзя, это он усвоил все-таки правильно.

Время у нас до отбытия в школу еще было и пока пили чай, а я пил кофе, индийский, привезенной тетей в подарок мне лично, так как она заметила, что я его люблю. Нет не этот сурагат, под названием "индийский кофе", который как я помню, был основным в категории кофе на полках магазина "Березка" появившихся почти в каждом городе в канун Всемирного Молодежного фестиваля в Москве в 1957 году. Я даже будучи "бомжом" пил более солидный кофе, хоть и растворимый только, но на основе обжаренных кофейных зерен, а вот что такое сублимированный, как на упаковках писали, я так и не узнал тогда. Я был рад и этому, что привезла тетя в подарок, так как это значит еще и то, что она обо мне помнила. Помнила, не смотря на то, что времени, судя по ее рассказу, у нее там явно не хватало.

Тетя торопилась поделиться со мной своими успехами и, хотя присутствие постороннего человека ее сковывало, но главное она вкратце мне рассказала.

– Ты, Колюша, как в воду глядел. Я приехала не то, что вовремя, я там появилась как ангел хранитель. Для Костика конечно, да и в стариков как мне кажется, жизнь вдохнула. Мама Костика лежала в больнице, а отца его привезли домой, так как он собирался помирать у себя дома. Косте приходилось мотаться одному то к маме, то у отца около постели сидеть. Он хоть и нанял сиделку, но сам посуди, что она может. Утку подложить, да уколы сделать. Главное же в таком деле это когда рядом с тобой живая родная душа. Тут даже ничего не говоря больному, помогаешь одним своим присутствием. Когда я появилась возле умирающего папы Костика, он долго-долго смотрел, то на меня, то на сына, а потом сказал, что, по всей видимости, сын стал взрослым, раз сумел найти человека близкого ему и по духу, и по действиям. Не всякая женщина помчится за мужчиной, который уезжая, даже не позвал ее с собой и, не предложил руку и сердце. Ну, я его не стала убеждать, что Костя как раз и делал такие предложения, это я такая Фома неверующая, а он то, как раз на высоте был. Но я тогда поняла, что не стоит ему этого говорить. Тем более что Костя сказал, что родители и не ждали приезда сына. До его приезда пока мама еще могла ходить она и ухаживала за своим мужем. Раза два приходила бывшая жена Кости с дочкой. Она чуть ли не потребовала от его родителей, чтобы они все имущество движимое и недвижимое отписали в дарственной на внучку. При этом поносила своего бывшего мужа так, что даже терпеливая мама Кости не выдержала и выгнала ту из квартиры.

Короче, пока я там была, Костя подал на развод со своей бывшей женой, уговорил родителей написать дарственную, но не на внучку, а на него. Хотя они все так же отстаивали свою идею, что внучка им родная, но Костя пообещав, что не оставит без помощи их "кровиночку", раз родители так настаивают, уговорил написать дарственную на него. Когда они написали, и мы, пригласив юриста на дом, заверили документы, то Костя, даже не поставив меня в известность, написал дарственную на дачу на мое имя. Вернее его родители переписали, в знак того что я стала для них родной. Не знаю, что уж там на них повлияло, но думаю желание, чтобы он, сын, не помчался за мной опять на край света. Так что, я там уже и владелица дачи. Да она собственно и не дача в прямом ее понимании, а дом в пригороде, там и прописаться можно даже.

– Так что, оба родителя твоего Костика раздумали умирать?

– Не то слово, Коль, они настолько стали себя хорошо чувствовать, что загорелись на нашей свадьбе с Костей погулять. Как ни странно, но я им пришлась ко двору.

– Ну а что тут странного. Ты вполне себе привлекательная женщина, местами так и красавица – я при этом невольно скосил глаза на ее внушительно выпятившуюся под тонким халатом грудь, чем заработал от тети легкого шлепка по лбу – так что они поняли своего сына правильно. Ну а какие родители не хотят, чтобы их чадо, причем единственное, не был счастливым. Да приведи он страшилище в дом и то они согласятся, главное, что это нравится сыну. Разве я не прав?

– Может и прав, но я еще почувствовала, что они мной довольны. Но и я там старалась произвести хорошее впечатление. И еду на всех готовила, и убиралась, и постель меняла у всех, за стариками ухаживала, стирала, короче вкалывала, так как никогда дома не вкалывала.

– Тетя, ты молодец, делала все правильно, а почему раньше приехала, ведь отпуск то еще не закончился?

– Буду увольняться с работы, и продавать квартиру.

– Так она у тебя не ведомственная разве?

– С чего бы это. Нет, я получила квартиру от работы. Это так. Но, как и все, стояла в очереди. Получила ее пять лет назад и она полностью моя. Пусть и не новая, но зато почти в центре города. Могу обменять, могу продать. Хочешь, тебе продам? Ты же богатенький буратино. – Заметив, как я скосил глаза на прислушивающегося к разговору Виляна, она поспешила поправиться. – Отец твой, небось, зарабатывает неплохо, раз дом переделывать собирается. Вот вы и продайте то, что приготовили и купите у меня квартиру. Но предупреждаю заранее, мне деньги нужны сразу.

– Ладно, тетя, мы подумаем. Нам сейчас в школу надо, так что можно сказать, что вахту сдал.

– Какую вахту? Ах да. Тогда я скажу, что вахту приняла. Правда я не смотрела еще, что тут осталось после вашей вахты, но мы ведь не раз еще свидимся. Так? Племянничек?

Отец решил видимо воспользоваться тем, что мне не надо уже ночевать в квартире тети и попросил меня принять участие в ремонте машины. Я уже видел, что очистку от грязи и ржавчины частей машины они проделали, отец даже демонстрировал мне раму, которая была выполнена из какого-то блестящего металла и по идее коррозии не должна быть подвержена. Да и другие запчасти тоже мало проржавели, в основном были в грязи смешанной с маслом. Главное что они сумели сделать, так это то, что перебрали весь двигатель. Тут подтвердилась догадка отца. Двигатель действительно был чуть ли не новый, его лишь также очистили от старой смазки, поставили новые прокладки и все. Остальное было все целое и вполне работоспособное. Зато вот с кузовом предстояло много повозиться. Отец догадался поставить буржуйку в помещении, когда ремонтировали гараж, специально огородив ее от нечаянного попадания на нее горючих веществ. В помещении было тепло, но все-таки для покраски частей машины не достаточно высокая температура. Они красили, по мере готовности деталей, и от этого в гараже постоянно стоял запах краски. Когда я это почувствовал, то запретил это делать. На возражение отца, что без покраски не обойтись мне пришлось напомнить о технике безопасности:

– Красить надо, но будет лучше, если мы подготовим к покраске несколько деталей машины, затем их все покрасим и оставим сохнуть. Сами не будем присутствовать, только ты будешь присматривать за буржуйкой, чтобы в гараже была высокая температура.

– А ты, Коль прав, так будет лучше, а то я уже боялся, что кто-то из мальчишек отравится от запаха краски. Почему мне это в голову не пришло сразу? Ведь чего проще? Вот не подумавши и ребят, да и себя тоже чуть не сгубил.

Отец еще долго себя корил, и когда я предложил ему оформить официально аренду помещения у хозяина, даже не стал по своей привычке опротестовывать. Особенно когда я ему объяснил, почему необходимо так сделать.

– Вот ты пап сам подумай. Михаил неплохой человек, но это когда трезвый. А когда запьет? И денег не будет на продолжение банкета, что тогда?

– Ну а что тогда? Будет у меня просить.

– Раз ты ему дашь, другой, а потом скажешь, нет. И что? Что тогда сделает хозяин? Правильно. Он скажет тебе, чтобы ты отсюда выметался. Мало того он еще может и продать свой гараж кому-нибудь.

– Да не-е-е-т, Мишка на такую подлость не способен. Хотя кто его знает? Мы мужики все такие, когда под шафе, можем натворить таких дел….

– Вот, вот и я про это. Поэтому надо себя обезопасить. Или выкупить у него гараж, или оформить как положено, аренду.

Отец задумался, а потом мне предложил:

– Ты, Коль составь документ на продажу гаража и участка земли, на которой он стоит. Я попробую с ним этот вопрос утрясти. Если не продаст, то аренду придется оформлять. Ты опять прав, я даже и не задумывался над такой мелочью. Мы-то с ним договаривались, что я его мотоцикл отремонтирую и все, денег он не просил. А вдруг захочет?

Я не стал ему говорить, что дело с продажей части участка с гаражом может и не выгореть, по крайней мере, официально. Разве только как бы между собой, что-то типа договора на куплю продажу оформить. Михаилу и ни к чему заморачиваться со всем этим делом, ему вполне хватит той бумаги, что мы ему подсунем. И я решил, что так и сделаю.

Ну, а с ремонтом мы еще повозимся долго. Если рассказывать, что и как предстоит делать с машиной, то получится учебник: "Делай сам Виллис". Сначала полная разборка, потом полная зачистка от ржавчины и грязи. Определение, что можно использовать, а что придется менять, потом покраска подготовленных деталей, а перед покраской покрыть грунтовкой. Разобрать полностью кузов, до подрамника. Также определить, что заменить. И все это из подручного материала, а его нет в наличии. Вот тут мне как всегда вовремя пришла в голову мысль, и я поспешил ее озвучить отцу:

– Пап, а как ты смотришь, если устроишься на работу охранником на свалку металлолома?

Отец даже не спросил, зачем? Он сразу понял и лишь уточнил.

– На какую свалку?

Их у нас действительно было три и все около подъездных железнодорожных путей.

– Естественно на ту, что ближе к нашему поселку. Ты не забыл, что выразил желание, заниматься ремонтом машин? А откуда легче всего достать металл, да еще и листовое железо. Его купить трудно, именно такое как нам вот сейчас, на Виллис надо. А там, по всякому, куски такого найти проще. И главное, там посменно можно работать, а если возникнет такая необходимость, то и со сменщиком можно договориться на подмену. Платить ему деньги, и он будет вместо тебя дежурить. Зарплата то там небольшая. Значит, и ему будет выгода, и тебе. Ну не всегда конечно, только тогда когда возникнет необходимость. Ты же планируешь заниматься ремонтом машин? Ну вот. Зато будешь при рабочем месте, никто тебе и слова не скажет, что ты не работаешь.

– И мать успокоиться, не будет попрекать, что я лодырь. – Добавил отец, и как я понял, он уже принял мое предложение. Поэтому покрасив все, что успели подготовить, мы дали себе отдых и уже мальчишки по вечерам не торопились в мастерскую. На удивление их всех захватил процесс реставрации автомобиля, им нравилось возиться с железками. По мне так я бы лучше книжки читал, честное слово. Ну, так каждому свое, кому кататься, а кому и саночки возить. Но и машину знать для мальчишек хорошее дело, так что пусть и дальше возятся с ней. А работы тут еще делать, не переделать. Тут не только подварить, подправить, подкрасить, обработать швы, загрунтовать, провести антикоррозийную обработку – это можно считать семечки. Тут и другой более серьезной работы много предстоит. Нет, я, конечно, могу походить по магазинам в поисках той же грунтовки, или шпатлевки, но вот возиться с железками – это не мое.

Хватало и других забот. Мне не нравилось то, что в школе никто из дирекции не поднимал вопрос о новом тренере по боксу. Мы успели позаниматься всего полгода, и для нашей команды этого было явно не достаточно. Научил тренер нас немногим правилам и приемам ведения боя, спасибо конечно и за это, но то, что это всего лишь азы, мы отлично понимали. Мы не успели даже получить юношеские разряды, а по моим планам уже в этом году каждый из нас должен был его получить. Мне присвоили разряд по итогам соревнований, но это для меня было маловато. К концу школы у нас не ниже первого разряда должно быть, так, во всяком случае, я планировал. Поэтому и не хотелось перескакивать с одного вида спорта на другой, но, по всей видимости, придется. На горизонте никакого, даже завалящего, тренера по боксу не видно. Да и кто пойдет на мизерную зарплату в школу. Только если как на дополнительную подработку. Да и не так уж много в нашем городе тренеров хороших, особенно по боксу. Вероятно, именно поэтому к Федотычу пристали с предложением перейти на взрослую команду. Вот только непонятно мне, ну отказался человек, так что, за это надо было убивать? Скоты, беспредельщики…, ну ничего отольются кошке мышкины слезы. Я этого не оставлю просто так, с ментов не слезу, пока результата не увижу. А это возможно будет только тогда когда я стану совсем своим в их коллективе. Надо идти к ним, узнавать, как там дело двигается. Давыд вроде закончил прием в отряд, вот все хором и пойдем. Заодно и узнаю про спортивные дела.

Договорившись по телефону о дне, когда можно привести пионеров отряда ЮДМ на знакомство с жизнью и деятельностью милиции в виде нашего РОМ, а также с дирекцией о представителе школы, мы вскоре и заявились к ним в гости. То, что представителем школы окажется наш физрук я и не сомневался, но и восторга от этого тоже не испытывал. Зацикленный на сдачах норм "ГТО", причем обязательно первой ступени он на всякие дополнительные спортивные школьные секции смотрел как на ненужную и мешающую его целям обузу. Даже второй преподаватель уроков физкультуры, которой была молодая, хорошо сложенная девушка, приехавшая недавно в наш город после окончания института физкультуры, была больше заинтересована в таких вот дополнительных спортивных секциях. Но она была приверженкой спортивной гимнастики и успешно стала пропагандировать ее в школе. Я уже подумывал о том, чтобы перейти в ее группу. Ведь у нас в команде спорт не самоцель, главное физическое развитие мальчишек, ну и как получение дополнительного бонуса при поступлении в институт – наличие спортивного разряда. Я уже принял решение, что мы все после окончания школы постараемся попасть в Москву и там поступить в высшие учебные заведения. То, что все институты имеют свои приоритеты в спорте мне тоже не в новинку, но подстроиться под вкусы предполагаемых институтов мы тут в нашем городишке просто не в состоянии. Нет возможности получить бонус в виде высокого спортивного разряда именно той направленности, которая нужна учебному заведению. Нет, и не будет. Поэтому будем исходить из того что есть. Самое простое это конечно легкая атлетика, тут всегда будем в "сиропе", но я и раньше не любил эти виды спорта, мне они еще в военном училище опостылели, так и сегодня я не настроен был мальчишек толкать в то, что сам не люблю. Бокс как спорт меня особо тоже не прельщал, но тут уж по необходимости получилось – драться, мальчишек надо было научить. Я если честно затолкал бы ребят в многоборье. Мне всегда импонировало то, что здесь человек получал полезные навыки и совершенствовался в физическом развитии более многопланово, чем, если бы занимался каким-то одним видом спорта. То, что нам и надо было по моим планам. Я даже увлек своих пацанов репортажами с прошедшего чемпионата мира по пятиборью, который проходил с 25 по 30 сентября и мы все вместе переживали, что нашим спортсменам предоставили плохих лошадей и в результате конные состязания наши спортсмены проиграли. Зато также все вместе обсуждали и радовались победам в других видах проходящего соревнования по пятиборью. И когда "наши" в командном зачете заняли первое место и чемпионом в личном первенстве стал наш, Советский спортсмен, двукратный чемпион мира Игорь Новиков были на седьмом небе от восторга. То, что он состоял в лиге Ереванского "Динамо" никого не смущало. Это был наш человек. Представитель СССР.

Здесь, в нашем городе, пятиборье не котировалось. Я думаю в основном из-за того что материальная база не позволяла. Верховая езда, фехтование, стрельба, кросс, командное первенство – все это по отдельности еще как-то могло быть, а вот все вместе, нет. Ну, на нет и суда нет. Будем посмотреть, что можно с наших шефов выжать, в плане спорта.

Физрук, отправившийся вместе с нами, явно был настроен против любых дел с милицией. В какой-то степени я его понимал, я тоже всегда был сторонник отдаленного знакомства с "внутренними органами", как-то чаще старался вместо личного знакомства обходиться книгами, где наши доблестные сотрудники милиции успешно и очень энергично выступали в роли поборников справедливости, законности и неотвратимости наказания за совершенные деяния против людей. Хрущев хорошо прошелся по всяким "отклонениям" и "злоупотреблением" народных защитников. Это, а также и освобождение невинно осужденных Сталинским режимом людей привело к необузданной жажде дорвавшихся до трибуны будущих диссидентов облить грязью все, что делалось при Сталине. И все это вместе взятое настолько подорвало уверенность людей в чистоте и порядочности всех органов, работающих раньше для блага государства, а значит и их, людей тоже, что стали видеть в них чуть ли не поголовно врагов государства. Так что моя инициатива связать пионеров, будущих строителей коммунизма, с организациями, где могут быть чуждые нашему государству люди, было, по крайней мере, смелым поступком. А для нашего РОМа, то есть районного отделения милиции, было хоть и хлопотное, но весьма нужное мероприятие. Только этим, я оправдал то внимание, которое стали уделять нашему появлению в здании милиции. Нас встретил сам начальник, майор Груздев, его заместитель капитан Силантьев, старший лейтенант Туманов и два сержанта, которых нам почему-то не представили. Заведя в красный уголок, где все мы едва-едва поместились, майор целых полчаса нас мариновал своей эрудицией в деле строительства коммунизма во всем мире, вспоминая чуть ли не через предложение в подготовленном тексте своего выступления наших врагов, как внешних, так и внутренних. В конце концов, он определил, что мы станем активными помощниками в деле искоренения недопустимого поведения детей на улице, в общественных местах, в деле профилактики недопущения распития спиртных напитков ребятней. Все наши пионеры внимательно слушали политинформацию и исподтишка рассматривали грозных милиционеров, о которых они частенько от людей слышали несколько неприятных прозвищ в виде "мусор", "мент", "легавый". Но вот то, что в случае опасности любой человек в первую очередь обращается к ним за помощью, они знали точно. Не их вина, что половина людей в СССР, так или иначе, связана была с милицией, и, как правило, не по хорошим делам, и зачастую ничего кроме негатива от этого не испытавшие. От того как нас встретят в райотделе будут зависеть наши дальнейшие действия, а то, что наша инициатива как раз и будет способствовать тому, что эти дети уже не станут плохо думать о людях, в синей форме, я уверен. Мне так думалось почему-то, а как будет на самом деле…, сие не ведаю. Вседозволенность, а милиция ее, в конце концов, заимеет, до благих дел не доведет. Разрушит души, превратит их в мелочных, собирающих "дань" со старушек, торгующих своими пожитками или выращенными с трудом на огородных грядках огурцами, "деляг". С девиц, вынужденных торговать своим телом, которых они превратят в современных "рабынь" и будут скрупулезно брать проценты за разрешение "работать" на их участке. Заменят бандитов, крышующих мелких предпринимателей, которые вынуждены сутками, находится в своем ларьке, чтобы заработать и себе, и "тому" парню, несчастные рубли. Я уж не говорю о мафии под названием "ГАИ", "ДАИ" и других подобных организациях появившихся во всех постсоветских государствах, где "заработанные" деньги делят на всю организацию, начиная с рядового и заканчивая генералом. Это все в будущем, сейчас у милиции другие приоритеты и появляющихся нездоровых элементов в своей среде безжалостно изгоняют. Примером того что в нашем РОМ именно так и обстоит дело, стало то, что лейтенанта Кличко по рапорту начальника, сняли с должности и перевели в колхоз участковым. Плохо только, что перевели именно в тот колхоз, где одной из бригад была именно та, где на должности слесаря был мой отец. Я моментально это просек в ходе разговора с Тумановым и сделал для себя отметку на будущее. Ведь как всегда в таких случаях бывает, что "бутерброд падает именно маслом вниз", и вероятнее всего его заинтересует такой факт, как левые рабочие в бригаде. Хоть у отца и другая фамилия, но кто его знает. Хоть он и не ОБХСС, но вдруг нароет. Обида и злость помогут лейтенанту отличиться.

Порадовало всех нас известие, что задержали подозреваемых в убийстве нашего учителя. Туманов меня поблагодарил за наводку. Оказалось, что в этом деле замешаны именно люди с городской группировки, где в последнее время собралось немало выходцев или как они сами говорят "откинутых" парней с зоны. В глаза следаков, наблюдавших за этой группой подозреваемых, бросился молодой парень носивший брюки клеш. А по рассказу мальчишки как раз именно эти брюки он и запомнил, когда эти парни разговаривали с тренером. Сами по себе брюки ничего, конечно, не решали, подобные брюки могли носить немало людей, но установив наблюдение за обладателем столь малозаметной улики, узнали место, где собирались и решали свои дела эта братва. Их взяли на другом деле, при попытке ограбить продуктовый магазин. И при допросе выяснили, что и в убийстве Федотыча тоже замешаны они.

Это сейчас Туманов мне рассказывал кратко и без эмоций. Но я понимал, сколько труда вложили в это расследование милиционеры нашего РОМ. Частично он и подтвердил это, попросив меня пока ничего не рассказывать никому, так как следствие еще идет и доказательств пока немного. Брать на себя убийство никто не хочет, то, что с испугу парень признался в участии совершенного нападения, еще ни о чем не говорит. Как признался, так и откажется на суде. Нужны доказательства, а их пока немного, как и свидетелей. Одни дети, а их показания не всегда принимаются на веру. Просьба Туманова по оказанию помощи, мне представилась вполне выполнимой, нам он предложил опросить людей в поисках свидетелей.

– У вас это хорошо получается. Мы хоть и прошлись по ближайшим от места преступления домам, но пока так и не нашли очевидцев, или люди просто не хотят оказывать нам помощь. Вот ты своих мальчишек и настропали на поиск таковых. – Туманов внимательно следил за моим лицом пытаясь определить мою реакцию на его просьбу.

– Сергей Васильевич, уже одно то, что вы задержали преступников, пусть пока и без достаточных доказательств по этому, конкретному делу, для нас хорошая новость. И я постараюсь вам помочь. Мы с ребятами прочешем этот район, и надеюсь, что искомый свидетель найдется. Я тоже думаю, что не может не быть таковых, ведь девчонки орали очень громко. Ну не может быть такого, чтобы никто не выглянул в окно, чтобы посмотреть, кто так орет и почему. Я правильно мыслю?

– Николай только ты попроси мальчишек, чтобы они это делали не заметно, вы же не следователи и заниматься подобными делами вам не положено. Как это сделать, вы, я думаю, лучше меня сообразите. Главное найти такого свидетеля, а уж в разработку мы его сами возьмем.

– Вот и отлично – порадовался Туманов в ответ на мое молчаливое согласие с его словами – и ладушки, но это к сегодняшним делам не относится, сегодня нам надо определиться, что от нас, от милиции, требуется в деле вашем. Я имею в виду вашу ЮДМ. Кстати название мне как-то не симпатично, может что-то другое придумать? Нет, я понимаю, что при официозе нам придется так вас называть, но между собой давай ка что-то другое придумаем.

Я хоть и не понял, почему ему не нравится наше название но, тем не менее, тут же по ходу разговора предложил называть отряд по имени командира.

– Давыдовцы, говоришь. Тоже длинновато и не совсем к месту. Может…, хотя вот, называют же Тимуровцев по имени своего командира. Так что и тут пойдет. Так и будем ваших Юдомовцев называть Давыдовцами, нет, не так, Давыдовские. Пойдет?

Мне это было не столь важно, и я согласился. Давыдовские, Солнцевские, какая разница как бы не называли, лишь бы в печь не сажали, так у нас, у русских, думают. Я так и ответил старлею: – Как бы не называли, главное, чтобы не забывали – этого я боюсь больше всего. Не знаю как у вас, в вашем РОМ, обстоит с этим, но ведь не секрет, что обычно с уходом человека занимавшегося подобными делами в сторону, пропадает и желание этим заниматься. Даже само начинание глохнет, и у других уже нет ни инициативы, ни возможности продолжать такое мероприятие. Не получится ли и у нас с вами подобное?

Туманов скривился, как будто лимон прожевал.

– Здесь люди ответственные работают, так что я думаю, все хорошо будет.

Я стал подробно объяснять, что же нам надо от этих занятых людей.

– Товарищ старший лейтенант, вы уж возьмите себе на вооружение, что мы – это не посторонняя для вас организация. Мы, уже можно считать, в вашем коллективе. Поэтому и вам, наверное, стоит нас называть своими людьми, а не так как вы тут…, пытаетесь все время отделить нас от вас. Мы это вы, и наоборот. Вы согласны со мной?

Туманов вновь оценивающе посмотрел на меня, затем засмеявшись, сказал:

– Ты, Николай, меня поражаешь все больше и больше. И ведь действительно, ты прав. Буду вас считать в нашей конторе своими людьми.

Я удовлетворенно покивал головой и продолжил говорить, что же нам надо от милиции. Особо я стал напирать на необходимость научить парней обращению с оружием.

– Не понял. Зачем вам с оружием знакомится? В ГТО же у вас входит стрельба из мелкашки, хватит вам и этого.

– Во – первых – это только в старших классах практикуется. Во – вторых – мне хочется, чтобы наши ребята испытывали интерес и с удовольствием с вами тут общались. А чем можно заинтересовать мальчишек, да и девчонок тоже? Оружием. Возможностью подержать его в руках, разобрать, собрать. Ну и если представится такая возможность, то и пострелять.

– По мне так это лишнее. Ну да ладно, поговорю с командиром, если даст добро, то будем проводить такие занятия. Но не обещаю насчет стрельбы. Это связано с арендой тира. Ты же в курсе, что он у нас в городе один, и тот на оружейном заводе. В гор. отделе есть что-то наподобие тира, но нас с вами туда не пустят. Кстати, а где ваши школьники из мелкашки стреляют?

– Так старшеклассники ездят на воинское стрельбище, и это бывает только весной, а тренируются они владеть оружием без стрельбы во дворе или в спортзале.

– А что подвала в школе нет что ли? Обычно там и оборудуют тир школьный.

– Нет, нет такого подвала. Школа то построена ого-го как давно. Это новые школы строят с подобным подвалом, а у нас он обычный и выглядит как коридор, там не развернешься. Отпадает. Вот спортзал у нас хороший, недавно построили, так что даже вы можете приходить поиграть в баскетбол или волейбол. Я вот еще хотел у вас спросить что?

– Ну, ну, давай спрашивай.

– Вы же знаете, мы потеряли нашего тренера, а замену найти не можем. У вас в наличии никого не просматривается?

– Ты знаешь, у нас это тоже вопрос сложный. Наших парней тренирует мастер спорта по самбо, но он один на все три райотдела и горотдел. Занят, короче, сильно. Поэтому его на вас я не уговорю. Надо подумать, вспомнить. Может из фронтовиков, я имею в виду, с разведчиков кого можно будет подыскать. А что, пускай старенький будет, у вас тоже был хромой, и ничего справлялся. И неплохо справлялся, насколько я знаю. Раз им заинтересовались взрослые парни, да еще так нехорошо, то значит, дядька был хорошим тренером. Такого я конечно не найду вам, но постараюсь что-то подыскать. А вам обязательно по боксу надо?

– Желательно конечно, не хотелось бы на что-то другое себя настраивать, но если не будет боксера, то можно что-то другое. Но не совсем старика, хотя…, и среди них можно встретить стоящего. Ладно, пусть и старик, но главное чтобы он хотел с мальчишками заниматься.

Пока я вел разговор с Тумановым, наших ребят провели по зданию, показали дежурную комнату, объяснив, что именно сюда приходит вся информация о происшествиях, договорились, как проводить занятия и самое главное, где проводить. Давыд, как мы и договаривались, попросил, чтобы занятия были в школе, так удобнее собирать школьников.

Вместе с политинформацией, заслушиванием нашего плана работы и экскурсией по коридорам РОМ, мы затратили три часа, и вскоре, попрощавшись с шефами, отправились по домам. Физрук поговорил с начальством отдела и, не сказав нам ни слова о результатах, дал добро на то, чтобы мы разошлись по домам.

Я решил, что раз я уже в городе, то зайти к тете сам бог велел и направился к ней, даже догадался передать матери через Давыда, что заночую у тети. Я рассчитывал, раз день клонится к вечеру, то она должна быть дома. Так и оказалось. Обрадовавшись моему появлению, она тут же бросилась накрывать на стол, чтобы покормить родственника приготовленным ужином. Я всегда отмечал – готовить она умеет, и все, что мне приходилось попробовать у нее дома, мне всегда нравилось. Вот и сейчас. Казалось бы, обычное жаркое, в этом блюде придумать что-то необычное трудно. А у нее нет, она придумала. Сделав не просто жаркое, а татарское азу, как она мне представила свое творение, она так его расписала, что, даже не попробовав это блюдо, уже станешь слюнки пускать. Я же не только рассказ выслушал, как она все это готовила, какие ингредиенты добавила, и какую приправу, я во всю это уже ел. Вкусно. Я так и сказал это довольной тете, и, попросив у нее кофе, стал, наслаждаясь напитком слушать более подробный рассказ о ее поездке в Москву.

Нового она ничего почти не добавила, только более подробно рассказала о своих новых родственниках. Особенно меня заинтересовало то, что ее будущая свекровь работала до ухода на пенсию преподавателем в экономическо-финансовом институте и неплохо, как поняла тетя, разбиралась в финансовых делах страны и тем более города Москва. Она и свою кандидатскую защищала именно по теме связанной с финансовым обеспечением коммунального хозяйства города.

– Можно ли рассчитывать на помощь пожилой больной женщины в вопросе поступления в высшее учебное заведение? – Такой вопрос я задал и себе и тете.

– Вряд-ли, она уже года три как ушла от дел, а тебе еще учиться и учиться. Я тоже закинула удочку насчет помощи в трудоустройстве моем в Москве. Она обещала поспособствовать. Не знаю, сможет что-то сделать, не сможет. Больно уж она сдала за последние года. Костик так и сказал мне, что когда уезжал из дома, она была вполне здоровой и шустрой женщиной. Видимо размолвка с сыном, да и с внучкой…. Они хоть и говорят что она дитя их семьи, но видимо слова сына, что это не его дочь, тоже мимо их внимания не прошли. Так что, особо рассчитывать на помощь не нужно. Человек на ладан дышит, а ты хочешь какую-то помощь дождаться. Хорошо еще, что теперь все нажитое этой семьей достанется не этой…, прошмандовке, а Костику.

– Так и тебе что-то вроде обломилось? Ты что-то там говорила насчет дачи?

– Это все Костя. Он почему-то решил, что такой подарок меня задержит возле него. Глупый. Я и без этого от него никуда не уйду. Зачем от добра добро искать. Да и не в моих правилах шило на мыло менять. Меня в нем все устраивает, а что не устраивает, так я исправлю. А насчет дачи – так и не решила еще, что с ней делать. Наверное, продавать будем. Машина есть, будем ездить на природу, или когда отпуск, то по городам будем путешествовать. На даче же надо вкалывать. Огород там, как я посмотрела, немаленький. Забот требует и он, и сам дом. Так мало этого, там, в местном колхозе требуют, чтобы отрабатывали и у них свою землю. Я еще точно не знаю, каким образом это делается, но представь себе – это оказывается обязательно, иначе могут отобрать землю в пользу колхоза. Чума, короче, с этим домом. Ни я, ни Костя заниматься таким делом не сможем, да и некогда нам будет подобными делами заниматься. Вероятней всего, будем продавать.

Я, слушая тетю даже немного испугался. У меня на эту дачу уже давно планы появились, и продажу ее я в этих планах не предусматривал. Я задумался. То, что за участком и домом необходим уход, понятно, так же как и то, что ни тетя, ни тем более Костя этим заниматься не станут. Отправить своих родителей туда? Нет, нельзя. Я-то должен вместе с мальчишками учиться в школе. Я не хочу их бросать, а меня мать одного здесь не оставит. Пока, не оставит. В тоже время спрятать там девочку Лизу было бы совсем не плохо. Пока жива будущая свекровь моей тети, можно попытаться уговорить ее заняться обучением девочки в домашних условиях. Хотя при сегодняшних реалиях уберечь от чужого глаза даже на дачном участке будет трудно. Найдутся люди, которых заинтересует вопрос, почему девочка не посещает обычную школу. У меня, правда, нарисовался план как Лизу узаконить в положении иждивенца – инвалида. Мы с мамой уже побеспокоились по этому вопросу, возможность состряпать такие документы вроде как наклевываются. Найти врача, который за деньги сможет выдать документ о необходимости изоляции "больной" девочки, можно, даже в эти вот времена, когда такое считалось аморальным и коробило слух Советских людей. То, что на дому она получит знания хотя бы в пределах шести летнего образования, я не сомневался. Я в курсе, что такое практиковалось для больных. Учителя только найти надо постараться, а уж дальше продолжить учебу ей можно будет и в обычной школе. Я думаю, повзрослев, она поймет, что афишировать свою уникальность ей ни к чему, сама поймет, ну или с моей помощью, и уж наверняка научится скрывать свои способности и сможет держать себя в рамках обычного ребенка.

Значит что? Значит, первое, что надо будет сегодня решить – это договорится с тетей. Пусть дача пока так и остается на месте без всяких официальных продаж, я же, имея золото, могу ее выкупить. Документы оформим, когда я стану дееспособным. Затем рассказать тете про Лизу. Придется ей кое-что рассказать про ее таланты, иначе не поймет, почему надо скрывать девочку от общества. И так, начнем:

– Тетя ты как думаешь, мне стоит после окончания школы поступать в институт?

– Николка! Ты что ерунду спрашиваешь? Обязательно надо. Я тебя уже сейчас вижу директором банка. Так что тебе прямая дорога в финансовый. Я тебе помогу, ведь я же хоть и закончила всего лишь техникум, но практика у меня солидная.

– Подожди тетя, не спеши. Я к тому, что мне же надо будет, где-то жить все то время пока учиться буду?

– Что за вопрос, я думаю, что уж для тебя мой дом всегда будет и твоим. Или ты сомневаешься в моей к тебе расположенности. Да я тебя как сына люблю. Жаль, что боженька мне не дал сына – она готова была уже и всплакнуть, но я поспешил ее от этого уберечь.

– Тетя, а если ты продашь дачу не кому то там, а мне. Денег у меня нет, но есть золото. Ты же в состоянии будешь его продать в случае необходимости? У тебя же не горит с деньгами. А золото как ты говорила, всегда в цене останется. Как тебе такой вариант?

– Вариант подходящий, но боюсь у тебя золотишка маловато. Дом в пригороде Москвы стоит много.

– Ну не больше же денег. Кстати я так и не услышал, где эта дача у вас там находится, в каком таком пригороде, где и московская прописка имеется?

– Нет, не московская. Деревня Сосенки, Ленинского района московской области, а находится она у калужского шоссе. Рядом деревни Макарово и Прокшино. Все они к московской области приписаны. Километров двадцать пять от дома Кости всего. Отец там родился его, ну и жил естественно там, пока не переехал в Москву. Продавать не стали, вначале там жили родственники Кости, бабушка вроде как. А потом, как загородный дом, для себя оставили. Но я всего раз была там, и пока не в курсе, как там и что. Одно знаю, дом хоть и старенький, но жить в нем можно, сад там хороший, вода в колодце. Короче дом, обычный дом, как и в любой деревне бывает. Крышу подновили, железная крыша стала, раньше, как Костя мне рассказывал, была из досок сделана и от времени сгнила. Народа в деревне мало, мужики во время войны почти все кто не был призван в армию, ушли в ополчение, и почти все погибли под Москвой. А раньше деревня эта была селом, Соснино называлось, и принадлежало московскому Симонову монастырю. Еще в 1672 году там была построена деревянная церковь Казанской иконы Божьей Матери. Потом в 1897 году переделали в каменный Успенский храм. Сейчас там, в храме, толи склады какие-то, толи контора какая-то, не знаю, врать не буду.

Я внимательно слушал тетю и уже прикидывал, что до города добираться придется самим, автобус пока вряд ли там ходит, и электрички тоже не просматриваются, значит, нам придется подумать о своем транспорте. Ну, это вопрос будущего, а вот как бы нам эту дачу в собственность свою превратить. Тут надо сейчас с тетей обговаривать, потом может и поздно будет. Да и поселить туда придется кого-то, я, пока не окончу школу, из своего города никуда не стронусь. Вот ведь черт, одно хорошо, зато другое плохо.

– Тетя, главное ты должна усвоить, что дом этот мне будет нужен, я хочу потом переселить и маму с папой туда.

– Так давай, и сделаем это, зачем откладывать. Хотя нет, ты прав. Школы то там нет, вернее далеко от деревни. Тебе будет трудно учиться там. Правильно, однако, ты мыслишь, племянничек. Не зря я тебя умненьким – разумненьким зову. Хорошо, давай сделаем так. Ты приносишь мне весь твой "клад", мы с тобой примерно прикидываем, на какую сумму он тянет. Нет, я не собираюсь его показывать своей начальнице. Не беспокойся. Ей это знать не обязательно. Это наша с тобой тайна, вот и останется только нашей. Я возьму его с собой в Москву. Там будет видно, что и как с ним делать. Заодно я узнаю, что стоит этот домик в деревне. Вряд ли очень дорого, хотя земли возле Москвы дорожают и дорожают. Так что твои вложения могут со временем утроиться. Главное с колхозом договорится, и насчет документов, тоже надо будет все основательно узнать. Короче, я все это узнаю и тебе, потом, сообщу. Вот только кто будет там сегодня жить? Я тебе говорила уже, что нам с Костиком это совсем не надо. А оставлять дом без присмотра нельзя, разворуют и растащат. Это как пить дать.

– А если…, – продолжал я гнуть свою линию. – Родители твоего Кости совсем не ходячие, их нельзя там поселить? Сама подумай, воздух, природа, им там самое место.

– Ну, не знаю, не знаю. Это же опять для нас с мужем забота, да еще какая. Но я поговорю, может они и согласятся. Но к ним все равно человека приставлять надо. Кто-то должен за ними смотреть. Тут совсем недавно умирать собрались, а мы их от себя вроде как отколоть хотим. Могут не понять, и обидится. Так что на всякий случай ищи, кого туда поселить можно будет.

– Понимаешь, есть тут у меня человек, но тоже пока под вопросом.

Я стал рассказывать тете всю эпопею с Лизой, что заняло много времени. Я особо не стал рассказывать, почему я так участлив в судьбе этой цыганочки с русским лицом. Я только сказал, что их необходимо спрятать, так как и ее тетю и саму Лизу ищут их родственники. А когда сказал, что те хотят убить их, то тетя Тоня вмиг всполошилась.

– А если они и там их найдут, да еще и убьют, или еще хуже спалят нахрен дом? Ты представляешь, что будет?

– Вот поэтому я хочу, чтобы они из дома не высовывались, даже девочку, ни в какую школу не пускать. Там была бы весьма кстати, твоя свекровь, стала бы учить Лизу по школьной программе.

– Что-то наворочено у тебя все получается. Давай колись, почему ты так в девочке заинтересован. И не говори, что она вам стала как родная. Тут явно что-то другое. Рассказывай.

Мне и хотелось посвятить в дела мои тетю, и в тоже время было как-то не по себе, от одной только мысли, что она мне может не поверить, не говоря уже о том, что не сможет понять моих целей. Если же рассказать что-то придуманное, то может опять поймать на лжи, что будет еще хуже.

Нет, говорить о себе, так как это есть на самом деле я все-таки не стану. Ни ей, ни кому-то еще. Я, как и хотел последнее время, буду выдавать себя за провидца. Вот и попробую все это на моей тете, посмотрю, как это пройдет и пройдет ли вообще. Да и про Лизу придется рассказать более подробно.

– Ты знаешь, тетя, не хотелось тебя посвящать в мои дела, у тебя и своих дел полно. Но видно придется. Только тут, как и с золотом, должно остаться между нами, даже Косте не надо рассказывать. Начну с Лизы. Понимаешь, она цыганка, пускай и наполовину, и не похожа внешне, но цыганка. Они, как ты, наверное, знаешь, на генном уровне имеют способности, или предрасположены к ним, или просто за годы вынужденного приспособленчества к действительности у них выработались определенные способности. Гипноз, умение внушить людям то, что им надо, умение даже читать мысли собеседника, или просто угадывать их по мимике лица. Мы с тобой даже не можем представить, на что способны эти люди, и они это скрывают, это своего рода оружие в их борьбе за выживание. Вот и у нашей Лизы имеются в наличии такие способности. Открыть их для науки и отдать девочку на опыты я не хочу, так же как и отдать ее цыганам. Поэтому и возникла такая надобность, как спрятать ее от всех. Пока не подрастет. Потом уже станет понятным, что с ней делать. Сейчас же ее надо просто спрятать. Ты это понимаешь?

Я, почему-то думал, что тетя если и не в шоке будет, то хоть удивится, но получилось, что она меня удивила, а не я ее.

– Ну а чего тут не понять. Я в курсе, такие люди, как твоя Лиза, есть, мне даже моя свекровь про такого человека рассказывала. Хочешь, расскажу?

Я заинтересовался. И отложив дальнейший свой рассказ, попросил рассказать, о чем там ей поведала ее новая родственница.

– Она родилась и прожила до замужества в Ленинграде, в частном доме на окраине города. – Тетя немного волновалась, рассказывая, видимо боялась, что я ей не поверю. – Так вот, там у нее есть соседка, волшебница. Ну, может не совсем уж волшебница. Но, то, что она ей показывала, выходит за рамки возможного. Для обычного человека во всяком случае. Поэтому свекровь и назвала ее волшебницей. Представляешь, она может определять цвет с завязанными глазами, даже читать. Находить спрятанные предметы, слышать разговор на расстоянии, перемещать предметы по столу. Все это она показывала свекрови, когда та приезжала к родственникам, ну а она мне рассказала, и я верю теперь, что такое может быть.

– А как зовут эту волшебницу?

– Свекровь мне называла ее имя…, постой, вспомню. Она еще пошутила, что имя Ленин выходит, если наоборот читать.

– Нинель Кулагина?

– Точно! А ты откуда знаешь?

Я слышал в прошлой жизни и про такую знаменитость. В те времена, про нее писали в газетах и по телеку показывали. Знаю, что и ее также как и Джуну, затаскали по всяким НИИ и другим, закрытым и полузакрытым институтам, пытаясь понять, откуда в человеке появляются подобные способности. И ее, так же как Джуну, в конце концов, обвинили в мошенничестве. Но я же не скажу моей тете, откуда мне это имя известно. Вернее скажу, но не все.

– Вот что-то подобное тетя я и хотел тебе рассказать, и не только про Лизу, но и про себя. Я, последнее время, примерно с полгода, стал замечать за собой странное явление. Я стал видеть то, что может произойти с людьми и даже со страной в будущем. Да, да. Не делай удивленные глаза. Не знаю, откуда все это на меня свалилось, но я четко вижу то, что будет происходить, при условии, если мне захочется это увидеть. И то, что будет с тобой, с мамой, с той же Лизой, с ребятами, даже иногда даты приходят на ум того или другого события. Все это у меня в голове, как будто я уже все это видел или знал.

– Это как так? Во сне что ли?

– Нет, тетя, не во сне. У меня как будто в голове еще кто-то сидит, который все это видел и мне подсказывает, что и как может быть с людьми.

– Бог мой! Николай! Тебе надо срочно к врачу, вдруг с головой у тебя не в порядке.

– Вот, вот и ты туда же. Ну и что я скажу врачу? Что в голове демон поселился? Так ведь меня в дурку поместят и будут пичкать лекарствами, пока не сдохну там. Ты это хочешь?

– Тьфу, на тебя. Ты что такое говоришь. А что тогда делать?

– Да не надо ничего делать и говорить об этом как я и просил тебя тоже никому не надо. Я к чему все это тебе рассказываю? Я не хочу, чтобы я или Лиза попали во внимание людей, как твоя Нинель.

– А что с ней не так? Ты значит, про нее что-то тоже видел? И с какого бока она вдруг у тебя в голове появилась? Ты же только от меня услышал, откуда бы ты про нее знал?

– Да, увидел вот. Стоило тебе только рассказать про нее, и я тут же понял что эта женщина, вернее имя этой женщины мне знакомо. Впечатление такое будто я или читал про нее, или мне в голову пришло знание об этом человеке. Увидел, как ее будут обследовать, как ее будут изучать как подопытную крысу. Мне даже приходят в голову разные идеи насчет таких людей. Ведь никто даже не подумает, что надо не изучать возможность наличия в человеке подобного феномена, а попытаться просто их понять. Все почему-то кинутся доказывать – то, что они демонстрируют, просто невозможно сделать, и все они шарлатаны и неучи. Дурят так сказать народ, вводят всех нас в заблуждение. А вот мне кажется это все от непонимания подобных явлений и плохо, что никто не задумывается и не предлагает обучать их дальше, чтобы они не только показывали свои способности как фокусники, а могли это использовать в интересах людей. Хотя я не уверен, что кто-то может их чему-то научить, если уж просто не в состоянии понять природу этого явления, а уж учить….

Но это уже мои мысли и, к сожалению, я пока не видел, как их могут использовать в жизни. Людей в смысле, а не мои мысли. А сейчас пока про таких необычных людей даже не заикаются, как будто их в природе не существует, или просто считают их "не от мира сего". Вот так-то тетя. И представь себе теперь, что я все это не тебе рассказал, а доктору в той же больнице допустим. Представила? Так как? Идти мне в больницу? Вот я и не иду. Пусть все это будет со мной, глядишь, и пригодится в жизни.

Тетя немного задумалась, а потом как я и ожидал, задала вопрос про себя:

– Коль, а про меня, что ты видел? Я тебе как-то не особо верю, хотя если вот кое-что сопоставить, то тогда становится понятно, откуда в тебе такая вот уверенность взрослого человека и такие не детские знания. Ты мне хоть и говорил, что все это благодаря тому, что книги читаешь, но я все время подозревала, что с тобой что-то не так, что-то такое, что не поддается моему пониманию. Так что там насчет меня ты видел? – Она вновь перевела разговор на тему для нее самую актуальную. Меня удивляло то, что тетя восприняла мои откровения как само собой разумеющее, без всяких ахов и охов. Как будто, в самом деле, знала про меня все, что я так долго скрывал от нее. Или просто не дошло до нее, или я такой замороченный всем этим. Мне всегда казалось, что расскажи это кому-нибудь, так тут же меня начнут исследовать, напрягать, или на худой конец обвинят в шарлатанстве. Мне же пока светиться рановато, тем более в таком варианте.

Ну и что? Рассказал вот тете, а она толи не поверила, толи наоборот очень даже поверила. Непонятно. Но то, что я заимел первого человека хоть что-то знающего про меня, честно говоря, взволновало и вероятно даже больше чем тетю. Я-то хорошо знаю, что слово "шарлатанство" в последующем станет обычным ответом на непознанное, на все что не поддается объяснению. Если не могут объяснить тот или иной феномен значит это шарлатанство. Раньше колдовством хоть называли, тем самым признавая за подобными людьми право на необычное, признавая их тем самым униками, феноменом. А в наше время, и сейчас, и потом, в будущем, их считают обычными врунишками, желающими получить, таким образом, известность, популярность. Вполне вероятно просто отголоски прошлого, когда таких людей считали своими врагами, людьми которые знакомы с самим дьяволом. Но я не верил, что все так просто и даже не сомневался, что кто-то из научной братии уже вовсю пытается приспособить к практическому применению такую интересную и малоизученную сторону этого феномена. Почему-то была уверенность, что весь негатив вокруг таких людей – показуха, для публики, и обвинение их в "шарлатанстве" было заказом. Причем вполне возможно заказом соответствующих "внутренних", а может и "внешних" органов, забугорных, так сказать. То, что в США все это было в разработке, причем уже давно, не секрет, даже сейчас идут разговоры об этом среди понимающих людей. Да и не могло пройти мимо заинтересованных структур государств такая пусть и фантастическая на первый взгляд идея подчинения сознания человека. Мне же об этом судить проще с высоты прожитого времени. Я уверен, что и у нас, в нашей стране, велись подобные разработки, даже знаю, что велись. И появление людей с задатками экстрасенса, но не представляющих научный интерес стали своего рода громоотводом. И их специально показывали по телевизору, их специально подставляли под удар, обзывая шарлатанами, чтобы скрыть действительно сильных в экстрасенсорике людей, их то никто нигде не показывал, но они есть, не может не быть. Примером может быть Лиза. Я никогда не видел человека со столь большой силой и боюсь, что могу и не увидеть ее в дальнейшем у кого-то еще. Мне необходимо помочь Лизе уйти от такой лихой судьбы, и тетя в этом может помочь.

Мы с ней очень долго говорили, и на эту тему, и обговаривали каким образом спрятать Лизу, и как тете надо будет преподнести своим новым родственникам появление на даче посторонних лиц, и возможность привлечения ее свекрови к обучению Лизы. Честно говоря, мне самому не помешало бы позаниматься у человека, который долгое время был преподавателем в институте, да еще и кандидатом экономических наук. Сидение в школе нового мне ничего не даст. Но, к сожалению, это сделать невозможно сейчас, планы свои рушить не стоит. Жаль, конечно. Доживет ли она до моего появления в Москве? Это было явно под вопросом. Хотя кто ее знает. Поживем, увидим.

Глава 24

Я вдруг стал замечать, нет, не так, я стал ощущать, что события, происходящие вокруг меня, ускоряют свой бег. Время вроде идет своей размеренной поступью, а ощущение, что все вокруг увеличило скорость, и все события не успевая произойти уже и завершаются, а я даже не успеваю осмыслить правильно или не правильно все происходит вокруг меня. Мне остается только фиксировать то или иное событие, отмечая, что вот это сделано мной, и другое дело решилось, и даже почти без моего участия. Ритм увеличился, и я непосредственный участник этого бега времени понимаю, что что-то не так со всем этим явлением. Не секрет, что к старости все ощущают скоротечность времени. Год проходит, как будто откидываем не ежедневную страничку календаря, а сезоны. Зима-лето, осень-весна, и тут же опять зима-лето, осень-весна. Совсем по-другому время идет, когда ты молодой. Тут чаще ощущается день-вечер, ночь-утро, но вот со мной это не так. Я ощущаю, чуть ли не физически, сколь быстротечна эта временная петля. Она захлестнула меня и толкает, толкает, причем все убыстряясь и убыстряясь. Вроде со стороны посмотреть внешне все выглядит, как и положено, для моего молодого организма, и даже ощущение дежавю остается, так как тут есть и я в 65-ти летнем возрасте. А все равно что-то не так. Получается, что дежавю и его антипод жемевю у меня переплелись и настолько сильно, что точно сказать, что же на самом деле со мной, я не берусь. У меня и здесь время бежит гораздо быстрее. Вот вроде вчера еще я задумывался, как мне спрятать Лизу, а сегодня я уже спокоен, так как она вместе со своей тетей и моей тетей уехала в Москву. Все сложилось просто прекрасно. У тети Лизы по результатам проведенного рентгена и взятых врачами анализов не обнаружили рак, и вскоре она пошла на поправку, относительно конечно, но вполне могла передвигаться. Чем мы и воспользовались и отправили их вместе с моей тетей в поездку. Нашлись и документы, и у тети, и у самой Лизы, правда, пришлось привлечь к этому старшего лейтенанта Туманова, но ведь нашлись.

И с машиной отца все закончилось хорошо, завелась и поехала. Правда, уже по снегу, декабрь как-никак, но проходимость ее выше всяких слов. Также как и продуваемость. Явно не для наших зим автомобиль. Будет теперь до весны стоять под навесом, так как гараж пришлось использовать как автомастерскую. Заказов у отца не сказать что много, но без дела он не стоит. И мать успокоилась, отец стал приносить деньги домой, а не из семьи тащить неизвестно для чего и куда. По событиям вроде кажется, что и время идет своим чередом, а внутри меня гложет мысль, что что-то упускаю, не успеваю. Или это от того что хочется пройти быстрее этот отрезок времени так как он мне хорошо знаком. Не знаю, и я от этого просто в растерянности.

А школьные дела так вообще мелькают, как ландшафт за окном в движущемся вагоне. Мелькают в окне, даже не успеваешь рассмотреть. Чего стоят одни только наши приготовления к новогоднему празднику. Бегали, чего то делали, доставали всякие нужные и очень необходимые вещи для бала. Задействованы, оказались не только мы, но и взрослые. Боялись, что не сумеем все сделать так, как хотелось, причем не только мне, уже многим казалось, что без них ничего бы и не происходило. Тем не менее, результат будет виден уже сегодня. Да, сегодня, я уже не удивляюсь, 29 декабря подошло, и сегодня бал в нашей средней школьной подгруппе.

Настолько много беготни получилось при подготовке, что вся школа гудит как улей. Я почему-то думаю, что на наш бал придут и некоторые старшеклассники, всех заинтересовали наши приготовления. Согласие прийти вместе со своими детьми к нам на новогодний праздник дал и наш секретарь горкома. Ну, а раз он придет, то вероятно и свита пожалует, как же без этого. Вот тут уже и вся школьная администрация забегала. Всем все сразу стало надо, и все кинулись помогать. Лучше бы они это не делали. Получалось не хуже чем в фильме "Карнавальная ночь". Наш парторг школьный тут же попросил включить его выступление в программу вечера.

– Ну как вы не понимаете – стал он доказывать нашему Витюле – ведь сам Семен Семенович будет здесь. Как же без доклада по текущей обстановке в мире? Не поймет нас наше начальство. Вы недопонимаете политическую обстановку, дети должны знать, что происходит в мире.

– Вы и трибуну приготовили, – заинтересовался я. Меня соблазнила идея попытаться и это обыграть как в фильме. А что? Может быть смешно. Но моей инициативе не суждено было осуществиться. Подошедшая в это время наша директор строго сказала:

– У старшеклассников это можно будет сделать, а здесь пусть дети веселятся без всяких напоминаний о тревожной обстановке в мире. Не надо нагнетать обстановку. Политинформацию проведем среди школьного персонала, на собрании по подведению итогов года. Вот там вы и покажете свою эрудицию.

Сказала она это с иронией, так как знала, что все свои политинформации наш парторг аккуратно списывал из газетных передовиц. Я тоже это знал, со слов классного руководителя, который недолюбливал секретаря школьной партячеки.

– Виктор Викторович, вы гарантируете, что вечер пройдет достойно. Нам не надо смотреть заранее ваш репертуар? – Не столько обеспокоенно, сколько заинтересованно, спросила наш директор Витюлю.

Тот посмотрел на меня и, увидев, что я утвердительно машу головой, с такой же утвердительной интонацией в голосе ответил:

– Точно сказать не берусь. Зато уверен, что будет интересно и весело. Так что дирекции школы краснеть не придется.

– Николай! Это твоя инициатива пригласить детей руководства города к нам? Мне, во всяком случае, наша пионервожатая так сказала. Почему этот вопрос не согласовали с нами, со мной хотя бы?

– Так ведь это же просто приглашение детей. Я же не знал, что вместе с ними придет и их отец. Мы их приглашали одних.

– Но ведь они не наши ученики, зачем нужно было приглашать посторонних. Опять ты Семенов воду мутишь. Ты надеюсь, Татаринова не пригласил? А то с тебя станется.

Я, если точно сказать, думал над этим вопросом, но все упиралось в то, что хоть и оставалась семья Татаринова в городе, но вероятно на новогодние праздники они захотят праздновать в кругу семьи и вполне возможно уже у отца и мужа гостят в областном центре. Поэтому уверенно ответил:

– Нет, я не посмел это сделать. Хотя кто его знает, вдруг ему тоже интересно станет, возьмет и пожалует в гости.

– Ох, Семенов, беспокойный ты товарищ. Смотри у меня, если что-то напортачите, спрошу как с взрослого.

Я же подумал, что поздно пить боржоми, уже поезд ушел и вот-вот прибудет на станцию.

Так и начинался наш бал, именно с прибытия поезда. Декорацию вагона сделал нам наш трудовик, седьмые классы активно помогали ему в этом, и получилось вполне правдоподобно. Повозиться пришлось с костюмами знаменитостей, которые прибыли в этом поезде и которые так "любезно" согласились принять участие в карнавале. На всякий случай я велел приготовить ленты, на которых были написаны имена всех, кто прибыл к нам на наш бал в этом "скором поезде" с табличкой на стенке вагона "Москва – Полуст". Ленты вешались через плечо и на них яркими красками мы написали, кто есть кто. Чтобы школьники не перепутали.

Зрители не сидели на стульях, все стояли, двигались, шумели, смеялись. Заводилами такой неразберихи были специально подготовленные ученики седьмых классов, у которых и была задача – тормошить всех кто будет в зале. Все постарались хоть как-то обозначить, что на них надеты костюмы специально для бал-маскарада. По многим участникам праздника было видно, что тут многое сделано руками мам, а некоторые из них пришли посмотреть на своих детей. И поэтому народу в спортзале, где мы и проводили свой бал, было много. Дети вперемешку с взрослыми вначале, как и всегда в таких случаях, были скованны, и кучковались по группам. Вот тут и пришлось поработать нашим шутникам-затейникам. Растормошить, заставить забыть на время что ты простой ученик, а не ковбой, судя по костюму, задача сложная. Я боялся, что с этой задачей мы можем и не справиться. Но постепенно зал накалялся. Смех, разговоры, узнавания под костюмами своих друзей и одноклассников вскоре стали естественными, и вечер пошел по тому сценарию, который мы так долго готовили.

Тем более что развлекательную программу я, недолго думая, почти скопировал с фильма "Карнавальная ночь". Несколько сольных номеров, танцевальных, даже цирковые номера включил, которые вполне неплохо продемонстрировали наши гимнастки. Выступление струнного оркестра с солистками школьными тоже прошло на ура. И хоть песни были чисто детские, тем не менее, зал даже подпевал когда исполнялась песня "Коричневая пуговица" – это когда Алеша на пуговицу наступил. В какой-то степени она получилась с оттенком юмора и все с удовольствием ее подпевали, помогая нашим юным певицам. Трио в составе наших балалаечников и баяниста, исполнили песню "На деревне у нас". Табак спел песню не хуже чем настоящий певец, успех был огромный, все хлопали, так, что неслышно было моих комментариев, которые пришлось мне делать самому, так как ведущего вечера я так и не рискнул назначить кого-то другого. Боялся, что что-то пойдет не так. Конферансье из меня получался так себе, но я старался. Я знал, что никто из ребятни не посмеет, будучи ведущим вечера, бегать по всему залу, орать во весь голос, стараясь перекричать детей, а это я вам скажу, была еще та проблема, и, представляя очередной номер, сопровождать шутками каждого выступающего. Слава богу, еще пока вроде никого не обидел, хотя и понимал что мои шутки местами довольно таки плоские. Ну а что делать?

Я помню, что набрался наглости и предложил Витюле исполнить его любимую песню "В парке Чаир", которую он так прекрасно исполнял на мандолине. Но он сказал, что песня не для детей и отклонил мое предложение. И так было со многими нашими "артистами", ни в какую не соглашались, хорошо, что все мои друзья приняли самое активное участие, им пришлось по несколько номеров исполнять. А мне как всегда больше всех надо. Я крутился по этому залу, как заводной, подталкивая и ободряя участников карнавала, и честно говоря, запарился в одежде клоуна, бегать по залу, заряжая своим энтузиазмом, всех, кто был сегодня на нашем карнавале.

Зато директор и наш парторг не отходили от Семен Семеныча ни на шаг и, судя по их улыбчивым лицам, вечер секретарю горкома понравился. А я, заметив его детей, а они тоже появились в костюмах, мальчик в костюме мушкетера, а девочка примерно моего возраста в костюме Арлекина, решил, что немного подхалимажа в данной ситуации не помешает и подговорил "жюри" признать костюм Арлекина лучшим костюмом на вечере.

Уловив одобрительную улыбку на лице нашего директора, я понял, что попал в девятку. Про десятку я не говорю, все-таки в зале было немало и более лучших костюмов. В результате мне было немного не по себе от своего прагматизма. Правда, я постарался, чтобы никто не был забыт, всех кто был достоин, мы отметили подарками. Сам я, даже сознавая, что становлюсь чересчур деловым прагматиком, тем не менее, считал, что в достижении поставленных самим собой целей все способы хороши. Главное не переступить черту и не стать приспособленцем не только в мелочах, но и в других более крупных жизненных ситуациях. Хотя мой второй голос тут же стал нашептывать мне:

– Николай Сергеевич, а не кажется ли вам что вы чересчур прямолинейно стараетесь стать приспособленцем. Вроде бы вы отрицательно относитесь к подобным вещам, а, однако делаете. Глядишь, так вот, не заметно, не заметно и превратитесь в озабоченного материальным благополучием партийного функционера или на крайний случай высокопоставленного чиновника. Не боишься, что так и будет? Ну да, конечно, ты скажешь, что это все временно, пока не достигнешь возможности влиять на судьбу страны. А то не знаешь, что нет ничего более постоянного, чем сегодняшнее временное. Знаешь и все равно идешь по этому пути. Или это потому, что так легче?

Отбросив в сторону, так не вовремя появившиеся мысли, я продолжал программу вечера. Надеяться, что директор школы скажет нашему гостю, что в этом новогоднем празднике есть, и моя заслуга, мне не приходилось. Ни ей, ни нашему секретарю партячейки, ни тем более нашим учителям, это и в голову не придет. Да и он поймет это как хорошую работу дирекции школы и только. Я, поняв, что лезть в "умные" разговоры взрослых мне не с руки, решил напомнить о себе через его дочь. Познакомиться с девочкой, особого труда для меня не составило. Я просто подошел к ней и пригласил ее на танец. Вальс я неплохо танцевал когда-то, а то, что пригласил именно ее, так ведь я как ведущий вечера, а в будущем я был бы не только конферансье, но и ди-джеем, имел полное право. О ди-джее тут никто и представления не имел, даже слова такого еще не было, а уж крутить виниловые пластинки, извлекая из них танцевальные ритмы тем более. Я особо тоже не умел этого делать, чисто интуитивно, просто видел, как это делают, когда вместе с третьей женой посещал ночные клубы. Музыка хороша была бы в таком большом помещении, как наш спортзал, при наличии хороших динамиков, а у нас их не было. Приспособили наши "технари" колонки от радиол и то их принесли наши ученики из дома, и вся аппаратура считай, заключалась в этих вот колонках. Я все-таки упустил сей момент в подготовке вечера, думал, что Витюля придумает что-нибудь, как-никак физик, но он понадеялся на меня. Тем не менее, я как-то справлялся с музыкальной частью нашего вечера и танцы мы смогли организовать. Вот и сейчас поставив пластинку я, имел полное право пригласить "костюм" занявший первое место, на танец, что и сделал, взял и пригласил девочку на вальс. Я тут же ей представился и она, поколебавшись немного, тоже назвала себя, скромно при этом, умолчав, с кем пришла на карнавал. Я же ей постарался сообщить, что знаю, кто она и чья дочь, что именно по моей инициативе были посланы пригласительные детям Семен Семеныча, так как мы с ним давние знакомые и я очень хорошего мнения о ее отце.

Мы мило разговаривали и даже пропустили тот момент, когда танец закончился, и я вместе со Светой оказались в центре внимания. Меня это не смутило, я задержал руку девочки, попытавшейся было вырвать руку и отойти в сторону, и уже зная заранее, что она посещает музыкальную школу и неплохо солирует, сообщил всем, что чудесный Арлекин согласился спеть нам песню. А аккомпанировать будет сам великий маэстро, Савельев Юра.

– Ты что делаешь – испуганно зашептала Света – я же не готовилась, я не знаю, что петь, я не знаю, как этот ваш "маэстро" играет, и на чем он вообще играет. Да и не мешало бы согласие мое получить.

– Не трусь. Ты поешь отлично, я знаю. Савелий играет великолепно и он вместе с тобой моментально подберет ту музыку, какая тебе потребуется. Тем более что я вам дам время немного потренироваться.

Я, невзирая на сопротивление Светы, сообщил всем, что этот номер будет исполнен, но только в конце вечера, так как это импровизация и артистам надо подготовиться.

То, что я хотел, я и добился. Семен Семеныч через секретаря партячейки подозвал меня к себе, и попросил объяснить все, что произошло.

Семен Семеныч, вы не переживайте. Пионер сказал, что все будет хорошо, значит так и будет. Вы же меня знаете, знаете и то, что я всегда держу слово.

– Так, так. Интересно мне посмотреть, кто это так лихо командует моей дочерью? За твоей размалеванной…, – он видимо хотел сказать – рожей, но постеснялся, подумал видимо, что это будет невежливо, и тут же сообразив как исправить оплошность, продолжил – хорошей маской, я что-то не вижу пионера. Клоун, самый настоящий клоун, я наблюдаю за тобой весь вечер и удивляюсь. Мне даже подумалось, что кого-то из театра пригласили. А тут оказывается, пионер скачет, да еще и мою дочь в смущение ввел. Она дома-то стесняется петь, а ты ее заставил. Ведь заставил же? – Он обратился за поддержкой к директору школы так и стоящей рядом с гостем.

– Да что вы Семен Семеныч, наш председатель пионерской дружины такое не посмеет сделать. Очень благоразумный мальчик.

– Так, так, значит говорите, не посмеет? Но ведь посмел. Нет, нет, я не против, мне просто удивительно, что она согласилась. Как вы сказали, величают этого молодого человека? Семенов? Вот теперь понятно. Знаю я этого пионера, знаю. Запомнился мне он как деловой парень.- Говорил обо мне, как будто не замечая, что я уже рядом.

– Даже Татаринов мне напоминал как-то про тебя? – Он уже обращался ко мне. – Ты его заинтересовал. И это в твоем то возрасте.

– Семен Семеныч, я всегда стараюсь, чтобы все было как надо. И никогда себе не позволил бы вводить в смущение девочку, тем более вашу дочь. Да я и не знал об этом, просто я как организатор этого вечера обязан смотреть, чтобы всем было весело. Приглашая вас, вместе с детьми к нам на елку, я и не надеялся, что вы придете, для нас всех это большая честь. Спасибо вам за это.

– Да я тут и ни при чем. Это дети меня уговорили. Нигде в школах карнавалы не проводят, только тут вот, у вас. Мне, честно говоря, понравилось. Не ожидал что так весело, с выдумкой, пройдет карнавал. Мне понравилось, молодцы.

Директор школы стояла красная от смущения. И злая. Я, поняв, что могу нажить врага, а мне учиться еще ого-го, сколько лет в этой школе, поспешил выпустить сладкую лесть в ее адрес.

– Это все стало возможным благодаря нашей Нине Аркадьевне. С ее разрешения и помощи в организации мы смогли подготовить праздник для детей.

– Вот, теперь точно узнал. Только этот малой, может так виртуозно отпускать лесть. И вроде все правильно и даже если хочется поправить то не получается, все в меру, как елеем помазал. А вам как кажется? – Обратился он вновь к взрослым стоящим рядом с ним.

Что там они говорили в ответ, я уже не слушал. Главное я напомнил о себе, а уж что там скажут, пускай на совести директрисы будет. Мне же надо было продолжать вести вечер.

Мы не могли веселиться весь вечер и ночь. Это вам не там. Скромные люди жили, вернее, живут, рядом со мной. Поэтому я, помня, что обещал песню в исполнении своих протеже, поспешил объявить номер. Света явно смущалась но, тем не менее, все слушали внимательно, и она явно заслужила те аплодисменты, которыми ее и Савелия провожали с нашей импровизированной сцены.

Помогая Свете в гардеробной надеть пальто, я услышал, как она повернулась к отцу и спросила:

– Папа можно я приглашу двоих мальчиков ко мне на день рождения?

Ну и что скажет папа, когда это слышат все стоящие рядом? Конечно разрешение.

– Я приглашаю тебя и Юру ко мне, пятого января, на мой день рождения. Приходите, я буду ждать. – Строго официально обратилась ко мне Света, я видел, что она при этом страшно волнуется.

Она покраснела от волнения и забыла назвать время, когда надо приходить. Папа уже добавил. – В пятнадцать ноль-ноль мы вас ждем. Спасибо за вечер. Мне понравился, а дети мне потом расскажут, хотя судя по их лицам, им тоже пришлось по душе ваше веселье. Нина Аркадьевна, не провожайте, не надо, на улице прохладно. Всего хорошего.

Прикинув "палец к носу", я решил, что это вот приглашение пусть и неожиданное, но очень кстати, можно использовать мне для дальнейшего развития моих взаимоотношений с Семеном Семеновичем. Кто он и как его судьба сложится в дальнейшем, я по прошлой жизни не знал, мне это тогда совсем было ни к чему. Но при моих сегодняшних планах заполучить в хорошие знакомые секретаря горкома, у которого в друзьях быстро продвигающийся по служебной лестнице Татаринов, а он уже второй секретарь обкома, и он про меня тоже в курсе, и это для меня много может значить в будущем. Главное им про себя периодически напоминать. А то, как всегда получится, у наших начальников это запросто: – с глаз долой, из сердца вон. Мне тут же пришла на ум идея, что не помешает себя выставить как ясновидящего или провидца. Пусть пока это произойдет в шутливой форме, главное заинтересовать. Подготовиться к такому надо обязательно. То, что на день рождения приглашен и Юрок мне на руку. Через него мы и заявим о Семенове, как о человеке знающего судьбу страны. Только мне надо будет вспомнить, что же в ближайшее время произойдет в нашей стране. Теперь придется напрягать мозги, вспоминая эти события. Я и раньше пытался хоть что-то вспомнить, но кроме полета Гагарина в космос что-то мало чего приходит на ум. Да уж с переносом меня в детское тело проще было. Раз, и я уже тут, а вот то, что мне тогда уже 65 лет было это плохо. Забыл я к тому возрасту все, что было в стране, нет, не все конечно, просто надо подумать, повспоминать. Время есть еще. До пятого января целая неделя.

Вот как мне подготовить моего Савельева? Что-то и ему надо знать про меня в этом плане? Значит необходимо, чтобы и он во мне увидел способности видеть будущее. Можно конечно рассказать и про его жизнь в будущем, как я это сделал с Виляном и Юрким, но это даст такой же эффект, может, поверит, а может, подумает что придумал. Что же такое ему сказать, чтобы поверил…? Да ничего не надо. Просто скажу, что я предвижу будущее и попрошу, чтобы он под секретом об этом сказал Свете. А она не утерпит, скажет об этом своему отцу. Слишком сложный ход? Да уж, все будет зависеть от девчонки. Будем надеяться что она из того же теста сделана как и все девчонки, раз секрет – значит надо всем рассказать в обязательном порядке. А там уже по ходу действия поглядим. Ничего вроде серьезного и не произойдет. Ну, пошутили и пошутили, с кем не бывает. Зато если Семена Семеныча заинтересуют предполагаемые события, выложенные мной, он непременно про мои способности вспомнит. А это именно то, что мне и нужно. Значит, все сходится на моих способностях, то есть вспомнить все, что в другом случае мне и не нужно было помнить. Прямо, как в сказке: "иди туда – не знаю куда, найди то – не знаю что".

Я зря сомневался в своих знаниях о девчонках, но я не ожидал что Света чуть ли не в самом начале, едва уселись за праздничный стол с большущим тортом, самолично испеченным ею под руководством мамы, поспешит выдать новость.

– Вы знаете, а вот Николай нам всем может предсказать нашу судьбу. Может, попросим его, пускай всем кто здесь сидит он предскажет, что нас ожидает в будущем.

Все сидящие естественно уставились на меня. Я же про себя чертыхнулся. Получилось не совсем то, что хотелось.

– Света, откуда ты взяла, что я как цыган могу ворожить или еще что-то делать и предсказывать будущее.

– Мне Юра сказал. Ты же мне говорил, Юра. – Она обратила свой требовательный взгляд на моего друга.

Я, видя, как Юра оказывает неуклюжее внимание, своей новой знакомой, боялся, что он позабудет про мои наставления, что и как ей рассказать про меня, но нет, он все сделал, как и договаривались, не забыл.

– Света, ну как ты могла…. Ведь я же по секрету тебе сказал.

Сидящий с нами за общим столом отец Светы засмеялся и сквозь смех сказал:

– Юра, ты угадал. Ей только секреты и рассказывать. Ты бы лучше по радио это рассказал. По секрету всему свету. Это как раз та и есть Света, что всему свету расскажет. Нет, надо же учудить такое.

– Папа, ну ты что такое говоришь. Когда это я рассказывала всем, все что ты мне говоришь?

– Я всегда тебе рассказываю то, что ты просто обязана рассказать всем, а то, что тебе не надо знать, я и не говорю. Да ты не обижайся доченька. Это же шутка. Наверное, и то, что тебе рассказал Юра тоже шутка.

– Ничего не шутка – вступил в разговор Юра – мы все знаем, что у Николая это иногда получается. Скажет, что будет так, и точно, все так и происходит.

– Николай, вот скажи про меня – влезла опять Света. Что меня ожидает в этом месяце? И вообще что меня ждет в будущем?

– Ох, Света, Света. Я тебе могу наговорить такое, что все исполниться, и не столько от моего участия, сколько само по себе. Это, если логически рассуждать, нетрудно сделать. Любой человек, имеющий логическое мышление, сможет тебе подобное предсказать.

– Ты как мой папа говоришь. Такие же заумные слова и ничего не понятно. Ты давай не увиливай от вопроса. Ты говори, а уж я постараюсь понять, где правда, а где нет.

– Ну, хорошо. Вот смотри. То, что тебе придется сегодня мыть посуду после ухода гостей – можно считать предсказанием твоей судьбы? Конечно можно, ведь это действие только предстоит, и ты никуда от него не денешься. Это же проще простого предсказать. А вот то, что я его тебе нагадал…, теперь оно может и не произойти, я же тебе про него уже рассказал. Ты же можешь от него отвертеться. Скажешь маме, что голова разболелась, и все то, что должно было быть уже не будет. Я к чему привел этот пример. Я боюсь, что если я тебе что-то и смогу предсказать, то оно в результате может и не произойти. Иногда это хорошо, таким образом, может не случиться то или иное событие, и в результате что-то плохое можно отвести от себя. Так же может произойти и с хорошим, нужным тебе событием. Тут надо иметь в виду – в мире все взаимосвязано. Не произойдет что-то здесь, произойдет там, нельзя менять события не подумав как следует. Вот почему многие люди боятся узнавать свою судьбу, допустим у тех же цыганок? Да потому что интуитивно чувствуют, что нельзя этого делать. Можно конечно, повернуть судьбу в другое русло. Но кто точно знает, что это к лучшему? – Рассуждая, таким образом, мне сразу же вспомнилось, что такой человек есть, и это я. Говорить об этом или нет? Постоянно спорное решение для меня. И я так еще и не решил что же лучше. Поэтому продолжу пока то, что и задумал: – Никто, я повторюсь, никто не знает. Это же еще только предстоит. Мы не знаем, что должно случиться в будущем, и тем более, если даже предполагать подобное, и пытаться изменить то неизвестно, что произойдет в результате нашего вмешательства. Ведь не зря умные люди говорят, что если и произошло с тобой что-то нехорошее это к лучшему. Значит, ты отпустил ситуацию, значит, ты отвел от себя возможное худшее. Ни к чему ворошить и придумывать то, что должно само по себе идти.

– Коля ты что-то такое тут наговорил, что мне не очень понятно. Ты же можешь предвидеть, значит ты можешь и сказать, хорошо это, или плохо для того кому ты предсказываешь будущее. Интересно конечно слушать твои предупреждения. Но это просто перестраховка, а я не боюсь изменить свою судьбу, я же еще маленькая и если что-то измениться у меня, ну и пусть, я просто не пойму что на самом деле произошло. Не смогу понять – то изменилось, или другое. Я этого просто не буду знать. Но ты еще не знаешь, мы, девчонки, страшно любопытные, нам очень хочется знать, что с нами будет в дальнейшем. Поэтому ты уж скажи мне, а решать я буду сама. Я-то смогу понять, что мне менять, а что не надо.

– Ну, хорошо. Вот ты мне поверишь, если я скажу, что ты после окончания школы будешь поступать в консерваторию?

– Ну, Коля, ну что ты опять говоришь то, что я и так знаю, ты мне скажи, что я не знаю.

– А вот то, что вместе с тобой будет туда же поступать и рядом сидящий с тобой Юра, ты знаешь? А он будет поступать именно в то учебное заведение, что и ты. А вот то, что ты станешь певицей, а Юра тебе будет сочинять песни, ты знаешь? Конечно, не знаешь. Но я не буду говорить дальше про тебя и Юру. Вдруг все пойдет не так и вы меня, потом станете упрекать, что я вам сказал про всю вашу жизнь заранее, а еще хуже, когда вы скажете: – "Накаркал Колька, такой сякой и нехороший". Мне это не надо. Да и получится может так, что это я запрограммировал всю вашу судьбу, и вы уже можете только так идти по жизни и не сворачивать никуда, что-то изменить – боязно, оставить все как есть – тоже боязно. Поэтому вам это ни к чему. Я прав?

Отец Светы внимательно слушал наш разговор. Его тоже заинтересовало мое возможное умение угадывать желаемое моими соседями. Вполне вероятно он, слушая, что я сейчас наговорил, воспринимал все это, как обычный треп молодых людей, и даже понимал, что я в чем-то прав. Он тоже мог бы такое же напредсказать. Логика есть логика и она ему как руководителю знакома не понаслышке. И, тем не менее, его распирало любопытство.

– Николай, ты чувствуется грамотный парнишка, и я полностью тебя поддерживаю, что при достаточной эрудиции любой человек способен сам предсказать для себя свое будущее. Прогноз будущего каждого человека составить просто. Достаточно знать человека. Знать чего он хочет, знать обстоятельства его жизни, знать его наклонности. Это все понятно, но меня все равно заинтересовало прозвучавшее здесь мнение, что ты можешь что-то предвидеть. А подкрепить это доказательно ты сможешь? Если, допустим, ты в состоянии предсказать событие в масштабе всей страны, или событие, произошедшее с человеком, но повлиявшее как-то на страну. – Чувствовалось, что он немного запутался в желании и не уронить свое взрослое я, и в тоже время удовлетворить свое любопытство.

Я поспешил ему на помощь, заодно постаравшись направить разговор в нужное мне русло.

– Знаете, Семен Семенович, я не хочу, чтобы обо мне подумали, что я сумасшедший, поэтому лучше будет, если я вам один на один это все расскажу, если вам это интересно.

– Ну, хорошо Николай, я тебя понимаю. После того как вы тут повеселитесь я бы хотел с тобой поговорить. Ты мне интересен не только в связи с твоими столь неоднозначными способностями. Мне ты сам по себе интересен. Для твоих лет ты эрудирован не хуже человека уже много повидавшего и самое главное имеющего свое мнение. Для меня это выглядит несколько необычно.

– Мне иногда кажется, что эти картинки приходят из космоса прямо в мою голову, и создается впечатление, что я это уже видел, что я не просто присутствовал при этом, что я жил этим. – Я не стал себя сдерживать, если уж рассказывать, то чтобы все выглядело серьезно и не казалось сказкой. Поэтому сразу, как только удалось уединиться с хозяином дома, я как говорится, взял быка за рога: – У меня создалось впечатление – как будто кто-то в моей голове поселился и шепчет мне все то, что может произойти в будущем. Не все конечно могу увидеть, да иногда просто понять сложно, что же там в моей голове появилось. Но я уже проверял, когда допустим, я что-то увидел, смог разобрать и понять, что это еще только может произойти, я потом, когда это происходило и в самом деле, просто фиксировал, просто отмечал, что я это уже знал. Вы понимаете?

– Немного не понятно, но в целом я уловил твою мысль. И чтобы я до конца поверил в то, что тебе действительно что-то удается увидеть, давай вместе проведем эксперимент. Ты сможешь сейчас что-то предсказать? Я имею в виду, что ты мне скажешь о каком-то событии, которое обязательно произойдет. И если оно действительно произойдет, то….

– Тогда что? Вы меня тогда в какой-нибудь институт направите, чтобы меня как подопытную крысу изучали? Так?

Семен Семенович внимательно на меня посмотрел, и как бы раздумывая, в самом деле, о том, куда меня деть, не спеша продолжил:

– Нет, я бы не стал этого делать. Честно говоря, в мою голову сразу влезла неплохая на мой взгляд идея. Я не постесняюсь и расскажу тебе, что за мысль поселилась у меня в голове. Я же практик по идее. Закончил технический вуз и то, что пошел по партийной линии это чисто случайно. Знай, я к чему приведут мои выступления на партсобраниях, ни за что не стал бы этого делать, мне больше нравилось железом заниматься, чем быть партработником. Сейчас уже поздно что-то менять в моей судьбе, но вот знать, что надо делать в дальнейшем, не помешало бы. И поэтому, конечно я заинтересовался твоими возможностями. Я хоть и не поверил всему этому но, тем не менее, давай проверим. Тебе же тоже хочется это проверить? Я прав?

Я тоже задумался. Вроде все идет так, как я и хотел. Заинтересовал человека, заставил даже откровенничать с малознакомым человеком, да еще и с мальчишкой. Он явно переступил через себя, разговор то идет вполне серьезный, он хоть и сомневается, но тем не мене наживку заглотил. Мне необходим он, его положение и его взрослость явно поможет сегодня, а если мы станем сотрудничать, то и в дальнейшем сможем, друг другу пригодится. Возможно, что я смогу его уберечь от ошибок и смогу помочь подняться по служебной лестнице. Все так. Но вот боязнь, что он меня сдаст, такую вероятность тоже не следует скидывать с весов.

Вот ведь, я опять в своем амплуа. Сомнения, нерешительность, боязнь, что что-то делаю неправильно. А ведь уже принял решение не оглядываться на все это. Нет! Все прочь, пускай все идет так, как и должно. Я уже все изменил в своей судьбе, я не могу уже надеяться на мое послезнания, сейчас я могу только интуитивно чувствовать правильно или не правильно поступаю. Только я решаю сегодня, и действовать надо как мне хочется, без оглядок на мои знания будущего.

– Семен Семеныч, я тоже хочу знать точно. Вы правы. Давайте я немного помолчу, попытаюсь вслушаться в себя, и если что-то появится, то вам скажу.

– Хорошо, хорошо. Я пока выйду, покурю, женушка моя в доме не разрешает курить.

Мне по идее думать то и ни к чему. Я уже все, что мог вспомнить про 1960 год, вспомнил, даже постарался и про январские события вспомнить. Мало конечно, но вполне достаточно, я думаю, чтобы увериться в моих "способностях". Поэтому стоило вернуться хозяину кабинета, как я его и озадачил:

– Семен Семеныч, вы уже в курсе, что проходит сейчас денежная реформа, это понятно, но вот то, что последует в результате за этим, вы еще не знаете, но можете догадываться. На рынках цены будут расти и в результате продукты из магазинов перекочуют на рынки. Потом убедитесь сами.

А вот еще одно. То, что сокращение в армии планируется вы уже тоже в курсе, а вот то, что уже в январе будет принят закон о сокращении Вооруженных Сил СССР, вы пока не знаете. (Я-то как раз был в курсе, так как неоднократно наши офицеры в мою бытность, когда и я служил, вели разговоры о непродуманном решении Хрущева по сокращению специалистов и увольнению их в запас из армии). И насколько мне подсказывает мое второе я, а именно так я называю свою способность предвидеть события, и вот именно оно мне говорит, что это решение нашего генсека неправильное. Оно очень сильно ослабит нашу армию, и выгода в деньгах будет небольшая, да и та уйдет, потом на то, чтобы восполнить допущенный промах нашего руководителя страны.

Я замолчал. Пусть осмыслит то, что я ему сказал.

– Ну, все это как ты раньше тут говорил можно все-таки предвидеть путем логических измышлений. Можешь что-то еще сказать, более непредвиденное.

Я сделал вид что думаю. Потом стал "вещать" дальше:

– Первого мая этого года в районе города Свердловска будет сбит американский самолет-разведчик. Мне даже имя этого пилота известно. Это некий Пауэрс, и он сознается, что проводил разведывательный полет по приказу военного командования США.

А еще будет большое землетрясение в Чили, точную дату не знаю, но знаю, что там будет много погибших людей. Вас уже предупреждали, что в июле в Москве состоится Всемирная Конференция коммунистов? Нет? Ну вот, а вы уже в курсе, только что это вам даст? Вы все равно туда не попадете.

Мне кажется, что вполне достаточно, чтобы проверить правильность твоих прогнозов. Правда, все это как-то…, мне хотелось бы услышать то, что можно использовать при моей работе. И было бы интересно послушать конкретно про меня или еще, про какого-то человека. А хотя, да, все верно. Ты же правильно заметил, что говорить о человеке не стоит. И в тоже время, зная основные события, что будут в стране происходить, вполне можно спрогнозировать, что делать и нам. Мне в частности. И я хоть пока не убежден, что все обстоит именно так, как ты говоришь, но все равно если что-то вспомнишь про будущее, то я всегда готов тебя выслушать. Хорошо?

На этом мы разговор закончили, время уже было к вечеру, а зимой темнеет быстро, поэтому мы раскланялись с хозяевами и покинули их дом.

Глава 25

К похожему разговору меня неожиданно привлек Татаринов. Как оказалось, с ним, как со своим товарищем, поделился Семен Семенович, он рассказал обо мне, как об интересном и необычном мальчишке. Илья Ильич видимо заинтересовался этим, тем более что меня он запомнил по другим встречам. Не знаю точно, что там наговорил ему наш секретарь горкома, но когда мы 22 апреля в школе проводили торжественный сбор дружины, посвященный дню рождения В.И. Ленина, он вместе с Перовым Семеном Семеновичем неожиданно появился в нашей школе. Застигнутые врасплох администрация школы не знали, что делать от испуга. Такого еще никогда не было. Я тоже если честно был в недоумении. Это все-таки большое начальство для нашей средней школы и как расценивать такое вот неожиданное посещение также как и дирекция даже предположить не мог. Но решил, что нет худа без добра, набрался наглости и попросил их обоих повязать галстуки новым пионерам. Мы как раз принимали четвероклассников в пионеры. Ни директор школы, ни пионервожатая не ожидали такого от меня, и уж совсем не ожидали, когда все кто был в составе группы партийных руководителей прибывших в нашу школу с удовольствием стали повязывать галстуки новым пионерам.

А я тут же вспомнил, как происходило это со мной. Гордый за себя шел я тогда по улицам, подставляя весеннему ветру яркий красный галстук, специально не запахивая пальто. Чтобы все вокруг видели нового члена детской организации, верного ленинца готового идти в ногу со своими старшими товарищами комсомольцами.

Примерно так и сказал в напутственном слове после того как всему классу повязали эти символы незыблемости дела Ленина, товарищ Татаринов Илья Ильич. Он, как и все находившиеся в зале был в этом уверен на все сто процентов. Никто еще не только не знал, даже не предполагал, что вот эти новые пионеры вырастут и не заметят, как превратятся, не все конечно, но многие, в людей начисто забывших эти восторги одолевавшие их в такой знаменательный день. Они конечно не забудут это чувство, но тщательно станут скрывать такой факт как гордость и счастье, испытываемое ими в такой знаменательный для них день. Не все, некоторые так и останутся наивными и слегка удивленными этими метаморфозами, что преподнесла им жизнь и неправильное отношение руководителей к делу воспитания подрастающего поколения. Слишком обыденными и даже скучными будут проходить подобные мероприятия. И год от года все это станет только хуже и хуже. Превратятся в обязаловку, никакой интриги, никакой торжественности, ни каких достойных примеров в лице руководителей и даже старших своих товарищей комсомольцев. Ничего что могло бы стать достойным продолжением такой славной традиции как прием детей в наследников славных дел своих отцов и матерей. Появление множества анекдотов, высмеивающих столь значительное мероприятие как членство в пионерской организации, станет апофеозом этого правильного хода в воспитании подрастающего поколения. Не сразу все это произойдет, и можно было все исправить и попытаться вдохнуть новую идею, новую цель в головы несмышленышей, таких как вот эти, стоящие сейчас в строю всей дружины школы и гордые от такой чести. Они пока не знают, что их ждет.

Не знаю, о чем говорили старшие товарищи после сбора, в кабинете директора школы. Но видимо и обо мне тоже зашел там разговор. Во всяком случае, та информированность обо мне и моих школьных делах у Татаринова появилась не из пустого места. Он, перечисляя все, что мне удалось сделать и сам, наверное, был удивлен таким количеством дел проделанных мной. Он так и спросил потом:

– Я все перечислил, или что-то забыл? Я уже как-то тебе говорил, что сам был в свое время председателем пионерской дружины, но я и десятой доли не сделал тогда на этом поприще от того что успел ты за столь короткое время. И он еще раз перечислил, что считал нужным:

– Создание отряда ЮДМ.

– Организация соревнования между отрядами за лучший отряд.

– Сбор подарков детям Кубы, написание письма самому Фиделю через газету "Пионерская Правда" с заверением, что вы готовы чуть ли не с оружием в руках поддержать революцию на Кубе.

– Организация и проведение двух субботников по благоустройству школьного двора.

– Решение создать, на базе струнного оркестра, школьный ансамбль песни и пляски. И как меня проинформировали, уже приступившего к репетициям.

– Сбор металлома, озеленение улицы перед школой.

А сейчас, вы готовите комнату славы или даже музей участников Великой Отечественной Войны окончивших вашу школу.

Он, говоря все это по памяти, внимательно смотрел на меня, заставляя меня ерзать на стуле и думать. Что уж он пытался в результате увидеть, мне не известно, но как бы подводя итог, стал мне толкать идеи коммунистического воспитания молодежи, особо упирая на совершенствование пионерской организации как инструмента формирования разносторонней личности подрастающего поколения. Стал призывать нас активно участвовать в общественно-политической жизни не только своей школы, но и своего района, города. Я слушая всю эту…, даже не знаю как назвать, толи пропаганду, толи галиматью, понимал что в большей части того что сейчас мне толкал этот партийный функционер он говорит вполне осознанно и верит во все это сам. Интересно даже стало, а что же он будет петь в девяностые годы. Сколько ему тогда будет лет? Если ему сейчас уже, как я знаю, тридцать восемь, то в 90-м году ему будет 68 лет. Вполне еще рабочий возраст, если доживет, конечно. Во всяком случае, на митинги сможет ходить. Вот и интересно, что он на них будет говорить? Как он будет оправдываться перед новым поколением, на которое он, наверное, надеялся как на продолжателей славных дел старшего поколения? Оправдываться за то, что он, и такие как он, просрали такую великую страну? Или, как и все остальные будет только удивленно таращиться на тот беспредел, что будет твориться в его стране. Именно в его, в стране, где таких, как он не один миллион, много миллионов. Как так получилось, что наглые "империалисты" смогли поставить на колени без единого выстрела некогда могучую и единую страну. Не все же такие как я опустившиеся и деградированные, без всяких желаний и умеющие только болтать на кухне о том, как нужно было делать и что делать. Ведь были же и нормальные люди, но почему они так безропотно двигались в этом направлении, которое так уверенно указали им люди, вечно стремящиеся к уничтожению страны Советов. Они, не задумываясь, могли нас послать и на баррикады, как в гражданскую войну, воевать за интересы Родины с такими же людьми считающих эту землю тоже своей Родиной. А мы все так же безропотно схватились бы за оружие. Почему не мы поставили на колени те же США. Или вновь станет говорить, что мы были первыми, и никто нам ничего не мог подсказать, никто не был застрахован от ошибок? А может все это потому, что слишком уверены были в своей незыблемости, слишком надеялись, что никто не рискнет напасть на страну, где в боевой готовности стоят ракеты? Или просто превратились в стадо баранов, послушно идущих за вожаком, таким же бараном, как и они, с единственным отличием – отметиной на лбу. Именно этим и отличался он, вожак стада, от остальных, больше ничем. Мозгов у баранов никогда не хватало на то чтобы свернуть в сторону от указанного главным бараном пути. И наверняка у этого вожака был пастух, который используя своих собачек, умело, гнал стадо туда, куда ему надо. Но это так, мысли. Мои мысли. Сейчас перед собой я вижу человека уверенного в своих действиях, он на коне и чувствует себя творцом. Он уверен, что дело Ленина живет, и будет жить в веках. Кто бы сомневался….

Несколько странным стал его вывод по моим делам.

– Так вот, мы тут подумали с администрацией школы и приняли решение принять тебя в комсомол. Ты как к этому относишься?

– Несколько, я бы сказал, неожиданно. Ведь в комсомол принимают в основном в пятнадцать лет?

– Да это так. Но в исключительном порядке, если пионер своими делами заслуживает, то принимают и в четырнадцать лет в ряды комсомола. А ты вполне заслуживаешь.

– Так мне только в мае исполнится четырнадцать лет.

– Ну вот, на день рождения Крупской мы тебя и примем в комсомол. Ты что против?

– Да нет, конечно, просто неожиданно.

– Я тебе больше скажу. Ваш сегодняшний секретарь комитета комсомола этой весной заканчивает школу. Тебе еще учиться долго. Я посоветовал, а руководство школы поддержали меня и мы приняли решение, что ты подходишь на эту должность. И с этой общественной нагрузкой вполне должен справиться. Я думаю, что доверие партии к тебе ты с честью оправдаешь. Оправдаешь?

– Постараюсь. Нет, не так. Я точно справлюсь, спасибо всем за столь высокое доверие. – Я и не задумывался с ответом. А чего думать? Я же и стремился к этому, это часть моего плана. Вполне уверенно можно считать, что первый шаг в этой жизни я сделал. Остальное…. Думаю, что и остальной мой план будет выполняться.

На этом разговор закончился, но как оказалось не совсем. Илья Ильич попросил всех оставить его наедине со мной. Как он сказал, ему требуется сказать напутствие молодому человеку, и он это хочет сделать в разговоре один на один.

Я понял, что предстоит более серьезный разговор, или более предметный, сразу же после его вступления, когда он сказал, что хотел бы поговорить о моих прогнозах. Хотя доказательств моих знаний или видений о будущем у него достаточных нет, и он только может верить словам Семен Семеновича, а он ему доверяет как своему другу, но все равно у него это вызвало большой интерес.

– Дело в том, что я знал одного такого человека, который мог предсказывать будущее. Правда ему никто не верил, и его вскоре убрали с глаз долой, но все-таки то, что он тогда говорил, я запомнил на всю жизнь. Я был в твоем возрасте тогда, и естественно не верил ему, только потом, уже повзрослев, я понял, что стоило его расспросить более подробно о его предсказаниях. Я не стану тебе сейчас говорить, что мне запомнилось в его словах, главное, что это исполнилось. Поэтому я в отличие от моего друга Семена поверил, что такое возможно. Сразу тебе говорю, никому ничего говорить не буду, это останется между нами.

Я слегка ошарашенный таким поворотом дел не мог сразу сообразить, что мне делать. Рассказать все о себе? Или как я и делал пока, только частично раскрыть свое знание о будущем? Я подумал, подумал, и решил, что мои периодические "видения" больше подойдут в этом случае. Всех дел знать я не в состоянии, просто не знаю. Я не смогу рассказывать все конкретно вот по этому человеку, а его именно это будет интересовать в первую очередь, потом уж все остальное. Как провидец я для него могу только общие, можно сказать государственные дела рассказать. И то не все сразу. Только дозированно. Причем с максимальной пользой мне и моему плану.

– Илья Ильич? А конкретно, что вас интересует? То, что вам рассказал Семен Семенович это было сказано лишь для того чтобы он смог убедиться что я действительно говорю правду, и что мне досталась такая вот участь, видеть будущее. Но по людям я не всегда могу что-то говорить конкретное. Это, по-видимому, связано с тем, что судьба человека, даже у дурака гольного, может меняться чуть ли не постоянно и предсказать что-то просто невозможно. Это будет заведомая ложь. Но вот по отношению к делам государства или событий в мире можно и предсказать. Ну, может не предсказать, а увидеть, какие события могут происходить в будущем. Если хотите, то мы на каком-то примере можем попытаться спрогнозировать, что вам делать по какому-то отдельному мероприятию. Есть у вас сегодня дело, которое неясно чем может закончиться? Вы мне скажите, я посмотрю внутрь себя, и если мне удастся, то я буду рад вам помочь. А уж от того как оно покажет себя в дальнейшем вы будете сами решать, верить мне или нет.

Наверное, что-то его все-таки беспокоило, что-то такое, в чем он сомневался. Я это понял, как только он стал рассказывать. Причем ни на секунду не замешкавшись.

– Мне в последнее время везет в продвижении по служебной линии. Я это связываю с требованием товарища Хрущева выдвигать на руководящие должности молодых перспективных работников. Но и в тоже время мое положение в обкоме таково, что любое неудачное решение принятое начальством будет автоматически переведено на меня. То есть я могу всегда оказаться крайним. Третий секретарь обкома обязан выполнять распоряжения первого. Это всегда так было.

Вот и сейчас. Позавидовав успеху Ларионова, а это первый секретарь Рязанского обкома партии, – поспешил разъяснить мне Татаринов – так вот, мой начальник приказал усилить работу по перевыполнению плана заготовок мясомолочной продукции. Ну да, что это я, ты же не в курсе, что этот Ларионов за 1958 год смог перевыполнить план гос. заготовок в два раза, и пообещав затем лично товарищу Хрущеву, что в 1959 году они сумеют перевыполнить план в 3.8 раза, сумел каким-то образом это сделать. Хотя я примерно знаю, за счет чего он это сделал. Но не это главное. Главное что и мой начальник решил, что мы тоже можем перевыполнить план по мясу и молоку. Это же значит попасть в струю и вполне можно получить ордена. То, что это временный успех он, конечно, догадывается, но убедить его не делать такого я не в состоянии.

Вот и хочется знать, я прав или мой начальник? – Чувствовалось что он очень волнуется, и не столько от того что делиться своими проблемами с мальчишкой сколько от того что это действительно его волнует. Он не глупый человек и отлично понимает, что его начальник в любом случае останется на плаву, а вот его, Татаринова, подставит по полной программе и не посмотрит, что именно он вытащил из провинциального городишки этого человека. А вообще кто их знает, этих партийных авантюристов, вполне возможно, что он заранее все обдумал и специально подстроил стремительное продвижение Татаринова. Тут сразу и не поймешь, где стоит подстелить соломку. А начальник Ильи Ильича знает точно и уверен, что это его обезопасит, если что-то пойдет не так.

Ну и куда мне с моим знанием прошлого? Оно и не нужно сейчас. Тут свои игры, подковерные, так сказать. Кто кого первым съест! Волки, да еще какие! Все знают, чем может закончиться подобное головотяпство, но делать приходится, иначе будешь не в милости у руководства.

– И что тут я могу сказать? Да…, дела….

Умение внушить страх, заставить неукоснительно выполнять свои обязанности, даже на грани личной катастрофы, появилось со времен правления Сталина и оно еще долгое время будет основным движителем работоспособности чиновников. И именно этот страх от осознания, что нерадивые исполнители будут наказаны, толкало людей на неправильные по логике действия. Но зато они точно были в рамках требований различных пленумов, съездов и необдуманных решений, принятых по подсказке "знающих" людей. Это в будущем подорвало в какой-то степени авторитет партийного работника и соответственно авторитет самой партии.

Желание быть на вершине власти, вопреки всему разумному, невзирая на личные симпатии, не замечая, что делает все во вред стране, но во имя торжества партии, а если проще, то во имя себя любимого, было и остается основной заботой таких вот партработников. И то, что вскоре малосведущие люди будут пытаться подменить специалистов и руководить делами, в которых ни бельмеса не соображают, не будет ничего удивительного. Дело дойдет до того что ради показухи начнут показывать дояркам как надо доить коров. Жуть! Можно было бы смеяться, если бы не было так горько.

Но вот сейчас конкретный человек передо мной, который имеет мизерную надежду, что я смогу ему помочь в вопросе который он не может решить. Мне кажется, что будь у нас в городе сама ведьма то и к ней бы он побежал в надежде получить хоть какой-то совет. Вот так и появлялись в лихие девяностые всякие проходимцы и шарлатаны, которые используя вот таких испуганных и сомневающихся горе-руководителей, да и просто обывателей, смогли заработать славу магов и чародеев. Я могу тоже стать таким же, даже больше, провидцем, и они, люди, будут толпами стоять под дверями моего особняка, в надежде получить указания, что им делать со своими бедами. В западных странах это желание умело направили в безопасную сторону, свалив всю эту работу на психологов, а в нашей стране, как и тысячу лет назад это делают ведуны, знахари, ведьмы и экстрасенсы. Темнота дремучая и ничем не исправимая. Были, есть и будут. Даже я в своих планах подразумевал стать одним из них.

Ну и буду, пусть невежество людей хоть здесь поможет мне выполнить то, что задумал, попав в тело подростка. Я за то, что все дороги хороши, лишь бы в конце ее оказаться на правильной и нужной.

Подскажу и этому человеку, он сейчас просто напуган и от этого делает то, что в другом положении ни за что не стал бы делать. И я стал ему говорить:

– Илья Ильич, я сейчас вот видел, что нашего всеми уважаемого генерального секретаря товарища Хрущева Никиту Сергеевича вскоре попросту выгонят с поста.

– Как это выгонят? Кто посмеет? – Испуг на лице Татаринова был не поддельный. Мысль что кто-то посмеет это сделать, у него в голове не укладывалась напрочь.

– Посмеют, еще как посмеют. Его же товарищи по партии и посмеют. И произойдет это в 1964 году, то есть через четыре года. То, что планирует сделать ваш первый секретарь обкома, в будущем станет преступлением. Поэтому ваша задача в настоящее время по возможности попытаться отойти от выполнения этого плана. Как это сделать вам виднее, вы взрослый опытный человек и уж в таком деле как слинять от ненужного и опасного для вашей дальнейшей карьеры дела знаете лучше меня. Хотя, я вам немного и посоветую, как обезопасить себя, если все-таки вы не сможете увильнуть. Попросите его написать приказ, где он даст вам конкретные указания, сошлитесь при этом на незначительный срок вашего пребывания на этой должности и боязнь не совсем правильно выполнять поручение начальника.

– Он же не дурак. Он просто отдаст устное распоряжение и все. Писать он ничего не будет.

– В таком случае пригрозите, что напишите вы, и не куда-нибудь, а самому Хрущеву.

– Пока будут разбираться, меня снимут как не оправдавшего надежды. Никому не нужны склочники, а в этом случае меня так и обзовут. Мало того еще припишут нежелание выполнять решения пленума на котором четко и ясно было сказано, увеличить сдачу мяса, молока и другой сельскохозяйственной продукции.

– Тогда есть и другой путь. Просто попросите освободить вас от занимаемой должности в связи с тем, что вы недостаточно готовы к такой сложной работе или попросите перевести вас на другую работу. Я бы вам посоветовал перейти на предыдущую должность. Вы же вроде только недавно были начальником отдела идеологии. Вот и попроситесь обратно.

– Илья Ильич задумался. А я, чувствуя, что впереди у нас с ним много общих дел предстоит, смотрел на него и думал, что идеологическая работа это именно тот путь, который и мне стоит выбрать в будущем.

Content

Николай Грубов
Первый шаг

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 12а

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25