Анатолий Заклинский

СИМБИОНТ

Глава первая Промежуточный итог

Система охраны идентифицировала Крафтера по отпечатку руки, и дверь, ведущая в один из особых секторов станции, открылась. Он быстрым шагом устремился вперёд по коридору, нервно оглядываясь по сторонам. Сегодняшний день начинался вполне обычно, но во время обеденного перерыва прогремел самый настоящий гром в виде новости: на станцию прибыл один из младших членов совета Империи, и он желает встретиться с главным координатором комиссии, коим и являлся Крафтер. Чтобы не выдать степень смятения, овладевшего им, он выждал конец обеденного перерыва, прежде чем явиться в один из малых залов для совещаний.

Визит младшего советника мог означать что угодно, вплоть до отстранения всей комиссии, по причине того, что аналитики центра углядели в её работе что-то неподобающее. Хотя, что можно было углядеть в отчёте, высланном Крафтером? Миуки как были ярким прецедентом в науке, так им и остались, и то, что информации о них по-прежнему немного, не могло являться поводом для столь высокого визита. Не мог им быть пересмотр имперского статуса Андары, поскольку с момента окончания кампании прошло только три месяца, и даже научная служба не выполнила свою работу, не говоря уже о военных, которым требовалось серьёзное восстановление сил.

Больше всего Крафтера тревожило то, что целью визита стала не сама Андара, а их станция — Иксен 18, расположенная на значительном удалении от местного солнца. Сама планета, на которой ещё недавно разыгрывалась серьёзная война, была еле видна отсюда невооружённым глазом, но здесь располагался штаб главной научной миссии, которым и заведовал Крафтер — старший координатор.

Он ненадолго задержался перед дверью, всё ещё размышляя, что могло понадобиться столь высокому гостю, после чего нажал на кнопку открытия. В противоположном конце зала во главе уже знакомого Крафтеру большого стола сидел мужчина лет пятидесяти с обильной проседью в волосах. Он не поднял головы на вошедшего, хотя не мог не слышать звука открывающейся двери. Ни одна жилка на его строгом лице не дёрнулась и когда Крафтер зашагал вперёд. Он был погружён в информацию, отображённую на толстом стекле столешницы.

— Советник, — приветственно сказал Крафтер, легко кивнув головой.

— Координатор Крафтер? — он поднял голову и посмотрел учёному в глаза.

— Да.

— Советник Ливин, — сказал он, вставая и протягивая руку.

— Чем могу помочь?

— Я прибыл за информацией, касательно кампании против миуки. Мне ещё предстоит встреча с военными, но сначала я хотел бы узнать этот вопрос с научной стороны.

Он прошёлся вдоль стены и активировал большой дисплей, вмонтированный в неё. На нём высветилась карта Андары, на которой были обведены территории, находившиеся под контролем миуки в период наибольшего распространения насекомоподобных.

— Я, кажется, посылал отчёт, где подробно разобрал все новейшие материалы. Мне нечего к нему добавить. Пока что нечего.

— Как ни парадоксально, но именно ваш полный отчёт и стал причиной моего прилёта. Вы рассказали всё, но не всё можно понять так однозначно.

— Я с радостью внесу ясность.

Ливин провёл пальцем по сенсору, и на мониторе отобразились красные точки, отмечавшие людские военные базы. Потом к ним добавились крупные объекты инфраструктуры, созданные людьми на Андаре. Советник застыл, как будто желая, чтобы координатор увидел что-то, чего раньше не замечал.

— Вам знакомы эти данные?

— Да. Я просматривал статистику.

— Несколько наших армий понесли потери в размере примерно половины парка. Особый дивизион потерял больше трети, плюс живая сила. Здесь цифры гораздо менее пугающие, но они всё же имеют место. Для сравнения, в предыдущей кампании особый дивизион потерял всего четыре человека примерно за год боевых действий. Здесь за один день у них погибло девять. Всю технику решено ремонтировать здесь в соответствии с приоритетом. Особый дивизион на первом месте, а армии в порядке надобности. На это уйдёт примерно один андарианский год, и я напомню вам, что он несколько длиннее земного.

— Вы хотите спросить меня о выгоде этой кампании? — поинтересовался Крафтер.

— Нет. Выгодой пусть занимаются другие. Научной ли она будет или экономической, может быть, технической. Это вопросы второстепенные, и их буду разрабатывать не я.

— Что же тогда имеет для вас первостепенную важность?

— Я расскажу вам.

Он щёлкнул по одной из сенсорных пиктограмм, и на экране появились строки, знакомые Крафтеру. Это была выдержка из его отчёта.

— Есть основания полагать, что Андара являлась одной из самых дальних колоний, одной из множества планет, которые эта форма жизни уже успела покорить. Возможно, при продвижении вперёд, мы встретим их снова. Возможно, в другом обличии, в зависимости от того с кем им пришлось столкнуться.

— Это гипотеза. У нас нет доказательств.

— Вы выдвинули её, значит, вы уже размышляли над ней, но вы не представили, как её можно понять, если до сих пор не догадались, к чему я клоню.

— К чему же вы клоните? — с интересом спросил координатор.

— Мы выиграли войну, далеко не самую простую за нашу историю. Мы применили все силы, которые только могли. Мы разработали множество видов оружия, множество тактических приёмов, не говоря уже о логистической шлифовке наших методов. Результатом стало то, что мы, в конце концов, уничтожили противника. Сильного, хитрого, способного адаптироваться и преподносить сюрпризы. Но вдруг выясняется, что все наши силы воевали всего лишь с его авангардом. Небольшим отрядом, оторванным от основной группировки. Выходит, когда мы встретим их по-настоящему, у нас не будет шансов?

— Это не выяснилось. Это может выясниться, — сухо заметил Крафтер, — а может и не выясниться.

— Даже если вероятность невелика, это вызывает волнения, суть которых, я надеюсь, вам понятна.

— Ещё нет оснований предполагать, что это настолько серьёзно. Мы ещё не провели исследования, которые сказали бы нам, что миуки способны распространяться через космос самостоятельно.

— Это отдельный вопрос. Вы упоминаете о металлических останках в центре той долины, похожей на кратер. Мог ли это быть инопланетный корабль, однажды прибывший на Андару?

— Вероятность этого велика. В том районе нет залежей металла, которые бы миуки могли переработать. Сам металл точно неестественного происхождения, но установить конкретно невозможно. Слишком много лет прошло.

— Как вы считаете, миуки просто захватили тот аппарат, или построили сами?

— Я придерживаюсь той же версии, что и остальные: никаких летательных или каких-либо других аппаратов мы у миуки не видели. А если сравнивать с особями, имевшими металлическую броню, то у неё совершенно другая структура, не имеющая ничего общего с находкой.

— Значит, их кто-то сюда занёс. Установить срок можно?

— Мы впервые столкнулись с таким материалом и не можем быстро сказать, как его состояние меняется со временем.

— А грубо?

— Миуки появились здесь несколько веков назад. Сказать точно невозможно, поскольку на всей Андаре ещё не было единого централизованного летоисчисления. Археологическая группа здесь отсутствует, как таковая. К сожалению.

— Ваше мнение?

— Их первичное развитие после начала колонизации могло проходить достаточно долго, так что даже несовпадение по времени ничего не значит. А что до непосредственно их попадания, то я пока вижу один единственный вариант. Да, многие миуки нормально переносят вакуум и низкое давление, но для совершения дальних путешествий этого недостаточно.

— Значит, кто-то намеренно принёс их сюда?

— Учитывая состояние породы, это, скорее, было падение. Если это было падение, не миуки ли стали его причиной? Аппарат был немаленький.

— Но нашими кораблями они воспользоваться не смогли.

— Нет. Наши технологии проверки и очищения достаточно совершенны, чтобы обезопасить остальные миры. За те годы, что прошли с момента нашего появления здесь, ни один миуки не покинул Андару.

— Ладно, это тоже забота других. У меня другой вопрос. Прошлое мы обсудили, но давайте вернёмся к будущему.

Ливин повернулся к Крафтеру и выжидающе на него посмотрел, как будто именно он должен был что-то говорить. Координатор занял выжидательную позицию и молча ответил взглядом на взгляд.

— Какова вероятность того, что мы сможем воспроизвести миуки?

— Вы имеете в виду технически? У нас есть проект машин, основанных на их механике.

— Нет, — спокойно парировал советник, как будто ожидал именно такой ответ, — я говорю о более приближенном воплощении. При помощи биотехнологий.

— Видите ли, в чём сложность, — издалека начал координатор, — миуки не являются жизнью в полном понимании этого слова. В своём отчёте я неоднократно упоминаю об их искусственном происхождении. Может быть, моё высказывание прозвучит слишком смело и самонадеянно, но я бы сказал, что миуки тоже машины, только немного другие.

— Машиной должен кто-то управлять, а мы не нашли такого существа.

— Здесь всё гораздо проще. Они сами и есть оно. Гипотеза о том, что миуки единый организм, существует с момента их обнаружения, но она не пользовалась большой популярностью. Действительно, сейчас выходит, что она несколько груба, но всё же правдива.

— Я читал об этом в вашем отчёте. Почему вы не придерживаетесь второй гипотезы, согласно которой этот организм обитал в центральной колонии, и просто успел превратиться в свободную биомассу до того момента, как мы вошли туда?

— Это очень тонкий момент. У меня лишь косвенные доказательства, поэтому я не отметаю эту теорию. Видите ли, в чём дело. Если бы это было так, то этот организм мог бы управлять всеми остальными, только оставаясь сам собой. Если, как вы говорите, он разложился в биомассу во время нашей бомбардировки, то он должен был перестать выполнять свои функции, и миуки стали бы просто сошедшими с ума роботами, но этого не произошло. Они оборонялись до последнего. Всё так же грамотно, как они это умеют, и всё так же яростно. Остаётся только предположить, что сама биомасса обладает соответствующими функциями, но они и есть ни что иное, как её воплощение в форме.

— Всё это очень интересно. Зря вы не упомянули об этом в отчёте. К вам бы прислушались.

— Это не последний отчёт, направленный мною в центр. Я нашёл бы возможность упомянуть.

— А я уж было решил, что вы считаете всех наших специалистов твердолобыми, — усмехнулся Ливин.

— Я бы не назвал это твердолобостью, — честно ответил Крафтер, — но могу сказать, что изучение миуки на расстоянии сильно разнится с тем, что начинаешь понимать, столкнувшись с ними по-настоящему.

— Я думаю, это так не только с миуки. Но мы ушли от темы воссоздания.

— Мы пока ещё далеки от понимания их логики и в частности, от тех принципов, по которым они совершенствовались. Они давно о нас знали, но форму приняли только в самый последний момент.

— В этом отношении всё действительно сложно. А если взять проще? Скажем, копирование общих механических принципов, воспроизведение тканей. И не производство, а выращивание.

— Я понимаю, к чему вы клоните. Раз уж мы оба в это посвящены, не вижу смысла говорить обтекаемо. Вы ознакомились с проектом семьсот двенадцать?

— Да, — кивнул Ливин, — именно сюда я и клоню. Дело в том, что вы не могли и не упомянули о нём в отчёте, так как он предназначался, в том числе, для непосвящённых.

— Что вы хотите знать? Подробности? Их пока нет. Наш процесс едва удалось запустить. Мы только завербовали координаторов групп, а всё остальное ещё в процессе.

— И об этом я осведомлён. Мне хотелось бы знать, как вы оцениваете перспективы проекта в целом?

— Он очень обширен и разнонаправлен, поэтому в целом, вероятность успеха в одном направлении достаточно велика, но фундаментальные опасения всё же есть.

— Хотелось бы их выслушать.

Ливин прошёлся вдоль стены и вывел на экран трёхмерные модели миуки. Он задержался около одной из них, изображавшей хлыста, но продолжал слушать координатора.

— Мы хотим скрестить машину и миуки в разной степени. Одна будет содержать больше наших технологий, другая — адаптированных. Но, в конечном счёте, может выйти, что нам не удастся соединить эти два направления, по причине их полнейшей несовместимости. Всё дело в том, что мы можем узнать это слишком поздно, когда к проекту будут привлечены значительные ресурсы.

— Но вообразите, что мы получим в случае успеха, — сказал Ливин, — наша робототехника обретёт новую жизнь. Я не говорю, что следует отказываться от старых принципов, но все они, даже передовые, мгновенно станут классикой. Настанет новая эра.

— Без сомнения, — подтвердил координатор, — именно поэтому проект поддерживают, несмотря на риск.

— Тогда очередная встреча с миуки, если она произойдёт, будет нам не страшна. Да и, кто знает, кого вообще мы можем встретить, продвигаясь дальше. Лучше иметь продвинутые технологии.

— Вы совершенно правы, советник.

— И последнее на сегодня, Крафтер. Я оставлю вам свой прямой шифрованный канал связи. Для меня и остальных посвящённых вы будете расширять свой отчёт. Совет должен знать, что происходит на этой планете, даже несмотря на то, что кампания завершилась успехом, и видимые активные действия прекратились.

— Хорошо. Тем более, что я в реальном времени слежу за семьсот двенадцатым проектом.

Ливин подошёл к компьютеру во главе стола, несколько раз провёл пальцем по сенсору, и личный компьютер Крафтера издал короткий писк, означавший приём особого запроса.

— Больше не смею вас задерживать, тем более, что у меня самого скоро встреча с военными, а эти ребята не любят ждать, даже если речь идёт о члене совета.

На самом деле Крафтер понимал, что советник хочет снова явиться пораньше, чтобы застать врасплох тех, с кем ему придётся говорить. Это был неплохой способ повести разговор так, как было нужно. Сейчас координатор, хоть и хорошо держался во время разговора, испытывал некоторую опустошённость. Советник в силу своей осведомлённости затронул самые важные аспекты его деятельности. Нет, эти люди не зря занимали свои места. Учитывая, что миуки не единственный вопрос, над которым он работает, его хватка очень сильна. Крафтер не сомневался, что с военными Ливин будет обсуждать уже совсем другой вопрос и снова окажется на высоте.

Тем временем на самой Андаре жизнь протекала мирным чередом. Учёные констатировали, что, избавленная от влияния миуки, экосистема начала восстанавливаться. Конечно, возвращение её к первичному состоянию займёт многие десятилетия, но главное, что это произойдёт. Андарианский народ, не совсем понимавший суть свершения, произведённого землянами, всё же принёс огромную благодарность. Статус Андары в дальнейшем должен был быть пересмотрен, но до этого ещё оставалось много времени, и пока жизнь стала спокойной.

Восемьдесят седьмой признали удачным проектом, и он был принят на вооружение. Вместе с ним по многочисленным просьбам военных этой же участи удостоился и Гигантум, во многом благодаря успеху в генеральном сражении. Оба проекта были сданы в срок, и группа перешла на режим сторонней помощи прочим подразделениям базы.

Перк и Эмма поженились. Сразу после того, как восемьдесят седьмой и Гигантум пошли в серию. Это не было приурочено, просто совпало. После окончания кампании им без труда удалось выбить себе отпуск и слетать в одну из центральных систем, чтобы навестить родителей Эммы. Перк им очень понравился. После не без труда удалось организовать знакомство родителей с родителями. Эдисон, без сомнения произвёл колоссальное впечатление, и это даже при том, что Родители невесты не знали, какое именно положение занимает отец жениха. Надо ли говорить, что после того, как Андара наполнилась роботами, нуждающимися в ремонте, базы вроде А102 стали играть важную роль в общей инфраструктуре планеты.

А потом наступила размеренность. Перку и Эмме выделили большую квартиру, с явным намёком на ближайшее потомство, но вмешался Чемберс, который активно рекомендовал её не обставлять. Он ждал. Не говорил, чего он ждёт, но ждал, и это было видно. Он просто парил над той деятельностью, которой занималась его команда, иногда внося свои коррективы, но не было уже той живости, присущей ему. Проект интересовал его, пока он не перешёл в документальную фазу. Пока робот безжалостно истреблял насекомопободбных, доказывая своё превосходство, он был с ним, а теперь, когда восемьдесят седьмой снова стал реликвией, достойной музея, пыл координатора поостыл.

У него был новый проект, который он готовился разрабатывать, но пока никому об этом не говорил, потому что была вероятность, что ни его, ни остальных не допустят. После того вечера, когда он показал Перку статью, он больше ни разу не заговорил об этом. У них были мероприятия, включая свадьбу Перка и Эммы, но Чемберс вёл себя на удивление сдержанно в личных беседах с ним. Казалось, он даже меньше пил, но больше курил, и несоразмерно больше размышлял.

Перк не мог знать, над чем Марк работал раньше, ещё до восемьдесят седьмого, он мог лишь предполагать, что это не шло ни в какое сравнение с тем, что было на горизонте сейчас. Это было что-то, выходящее за масштабы Андары и многих подобных планет, иначе он не был бы таким задумчивым. Перк как-то спросил его:

— Как то дело, о котором вы мне тогда говорили?

— Сложно. Наши учёные неоднозначны, — скупо ответил Марк, затягиваясь и изображая, что не желает обсуждать подобные вопросы.

— Они посвятили вас в это, и больше ничего?

— Поверь, даже это много значит, — усмехнулся Марк, — я их терроризирую, и если что всплывёт, все вы об этом узнаете.

С тех пор больше ничего не было. Перк не предпринимал даже попыток вторгнуться в его мир и попытаться что-то узнать. Он просто следил. По большей части, он не видел Марка на работе. Он занимался в основном испытаниями и писал рекомендации по поводу улучшения роботов. Иногда Эмма была его напарником — совершенствовала программы, по которым работают машины. Это всё больше подталкивало к размеренной жизни, которая на данном этапе — этапе оконченной кампании, — казалась неплохим вариантом, учитывая, что на этой планете нет больше опасности.

Но и Перк, и остальные невольно ждали, что же случится в будущем. Марк всем рекомендовал жить сдержанно, как будто им в скором времени предстоял переезд. И однажды эта новость прогремела.

День не предвещал ничего необычного, пока Марк не вызвал всех в конце смены. Он был восторжен. Последний раз Перк видел его таким в тот момент, когда ему удалось организовать испытания экспериментального оружия на настоящем миуки. Поэтому он, как и все остальные, замер в ожидании того, что скажет координатор.

Перк явился последним. Его руки были испачканы гидравлическим маслом, потому что перед тем, как получить экстренное сообщение, он помогал техникам наладить работу одной экспериментальной системы. Это же масло было и на его рабочей одежде — обычной для завода, только отличавшейся нашивкой особой инженерной службы. Он вбежал в лабораторию и спешно занял своё место. Эмма, увидев его руки, быстро подала ему влажную салфетку, за что он поблагодарил её лёгким кивком и воздушным поцелуем.

— Итак, раз все расселись, я, пожалуй, начну, — сказал Марк, — для начала надо закурить.

Он распахнул ящик стола, достал оттуда сигареты и пепельницу, и быстро закурил. Все восприняли это с некоторым облегчением, потому что он давно себе такого не позволял.

— Нас позвали, — коротко сказал он с таким вожделением, что стало понятно, что это очень хорошо, хотя никто не понимал, куда именно, и нужно ли радоваться.

— Куда? — наконец прозвучал строгий голос Эллы.

— Особые исследования. Нужно подписываться, не зная, на что, — восторженно сказал Марк. Летим на восток, но больше об этом я сам ничего не знаю, кроме того, что это будет лучшее, что мы когда-либо видели.

— И прямо не могут ничего сказать? — чуть ли не возмутился Роджер.

— Нет, — всё так же увлечённо сказал Марк, — я к этому вас и готовил. И вот — время наступило. Кто хочет остаться — сейчас время. Есть такие?

Он с ожиданием оглядел лабораторию в поисках тех, кто захочет отказаться и покинуть команду прямо сейчас, но таковых не было. Все замерли, слушая координатора. Он несколько раз затянулся и намеренно медленно выпустил дым, и только после этого произнёс:

— Если все остаются, то мы переезжаем.

— На восток, — уточнил Роджер.

— Да. А ты хотел на юг? Там кстати, сейчас спокойнее. Ещё есть вариант отказаться.

— Нет-нет-нет, — сказал Роджер и сделал защитный жест руками, — я просто поинтересовался.

— Итак, мы летим, — восторженно сказал Марк, и глаза его засверкали, — всем просьба в ближайшую неделю сдать дела и подготовить вещи.

Это предложение было встречено неоднозначно. Там, на собрании никто ничего не сказал, но это не значило, что ни у кого не возникло никаких мыслей.

— Выходит, он заранее всё знал, — сказала Эмма, — когда они с Перком сели ужинать после работы.

— А разве не было видно? — спросил Перк серьёзно.

Он чувствовал, что Эмма, хоть и дала первичное согласие, не совсем готова срываться с места и вновь погружаться в работу.

— Я думала, что всё, — сказала она, взяв вилку и посмотрев на Перка.

— Нет. Разве мы можем остановиться? Мы показали силу, и теперь не можем отступить.

— Помнишь, что твой отец говорил на нашей свадьбе? Что он очень ждёт внуков.

— Я помню. Ты нашла хороший момент, чтобы об этом поговорить.

— Я думала, мы оба этого хотим.

— А что нам мешает, дорогая? — улыбнулся Перк, — мы едем работать, а в нерабочее время можем делать, что хотим. Может быть, там условия будут лучше. Особое положение и все дела.

— Я ведь не смогу работать, если мы захотим ребёнка, — напрямую сказала Эмма.

— Неважно, — всё так же жуя, сказал Перк, — ну, платить же не перестанут. Даже если бы это было так, то моего оклада хватит на нас двоих. Тем более, что Чемберс предложил мне должность координатора.

— Что? Координатора? — нервно подняла брови Эмма.

— Да, — ответил Перк, — я узнал от него после собрания, хотел сказать за ужином, но ты меня опередила.

— Ты мог сказать тогда.

— Я хотел сделать сюрприз, — улыбнулся Перк, — думал, всё не повернётся так серьёзно. Тебе так важно работать или ты насчёт денег переживаешь?

— Просто, думала, что если я не буду нужна, меня не возьмут.

— Ты теперь жена младшего координатора. Ты со мной в любом случае. А работать там или нет — это как сама хочешь, — Перк улыбнулся.

— Надо было сразу сказать, а то я немного взволновалась, — сказала Эмма.

— Ну, извини, думал, в этом ничего такого нет.

— А насчёт того, какая это база и куда вообще мы летим, неизвестно?

— Нет. Высшая степень секретности, — с наигранной серьёзностью сказал Перк.

— Ты не боишься?

— Нет. По крайней мере, не больше, чем раньше. Чемберс сказал, что я точно справлюсь. А если что, то он поможет.

— Я только думаю, если война закончилась, то что здесь можно проектировать?

— Не знаю. Отец говорил, что у них ещё очень много работы, и что Андара ещё долго будет актуальна. Так что, не волнуйся. Без работы не останемся.

Глава вторая А100

Пассажирский аппарат, выделенный специально для доставки инженерной группы на базу, получил положительный ответ на свой запрос и продолжил движение. Перк впервые видел настолько укреплённый периметр. Два ряда стен с мощными башнями, на которых находились эмиттеры силового поля, совмещённые с мощными орудиями. Насколько он разбирался в них, это были комбинированные системы, предназначенные для работы как по земле, так и по воздуху. Здесь, на территориях, где миуки никогда не были, это выглядело по меньшей мере странно. Тем более сейчас, когда над насекомопободными была одержана победа. База занимала приличных размеров ложбину, со всех сторон окружённую густым лесом, деревья которого чем-то напоминали ели, только ещё более раскидистые. Их ветви, покрытые тонкими листьями, переплетались друг сдругом ближе к земле и образовывали чащу, выглядевшую совершенно непроходимой. К базе не вели никакие наземные дороги. Сообщение велось только по воздуху.

Андарианских поселений вблизи тоже не было, в свете чего мощная защита казалась ещё более странной. Внутри основного периметра находилось ещё шесть секторов, огороженных отдельно. Они имели форму шестиугольников и были прижаты друг к другу, как пчелиные соты. Снаружи они были огорожены массивной стеной, заметно более толстой, чем внутренние перегородки. Каждый сектор имел отдельные эмиттеры для наведения своего собственного силового купола.

Между внутренней группой секторов и внешней стеной располагались вспомогательные постройки — в первую очередь жилые. Им удалось рассмотреть внутреннюю часть с достаточно близкого расстояния благодаря тому, что их жилой сектор располагался по другую сторону внутреннего укрепления. Правда, внутри стен находились лишь небольшие постройки, не больше пяти этажей в высоту, что немного не вязалось с такой мощной защитой.

— Теперь-то можете рассказать, что и как? — спросил Роджер.

— Пока что не могу. Я ещё не получил установку. Не забывайте, надо мной тоже есть руководство, и я его ещё не видел. Так что, расположимся, устроимся, а через денёк-два я вас вызову. Впрочем, мы надолго не расстаёмся, все будем жить рядом.

Когда аппарат совершил посадку, они спустились вниз по трапу и направились в сторону терминала. Здесь не было орудий и эмиттеров поля, отчего могло показаться, что инженерная группа прибыла в самый обычный населённый пункт. Но Перк понимал, что это иллюзия, и меры безопасности здесь просто не выставляются напоказ.

Девушка, работавшая на терминале, моментально выслала запросы о получении личных данных. Получив подтверждение, она некоторое время сверялась со списком, после чего вновь прибывших пропустили дальше. От главного холла терминал был отделён продолговатым эскалатором, проходившим через небольшой тоннель. Перед входом висела табличка, предупреждающая о том, что проходящие подвергаются сканированию, цель которого — выявление опасных факторов. Каких именно, не уточнялось, но необходимость самой процедуры не подвергалась сомнению. Это был единственный путь в основную часть аэропорта.

Перк вспоминал свои переезды с базы на базу и думал сейчас, что сканер проверяет не только его, но и Олли, мирно спящего в рюкзаке.

После прохождения эскалатора они снова оказались среди людей, и база стала казаться не такой закрытой. Марк, сверявшийся по экрану компьютера, уверенно шёл впереди, а остальные следовали за ним, пытаясь не потеряться в толпе, которая по мере продвижения к выходу, становилась всё плотнее.

Снаружи их ждал человек. Перк пропустил момент его представления — к тому моменту, как он вышел, Марк уже улыбался и о чём-то с ним говорил.

— Да, конечно, — ответил незнакомец, — сначала я помогу вам устроиться. Ваши сотрудники ещё не получили индивидуальные транспортные средства, и поэтому я подготовил общий транспорт до жилого сектора.

Этот высокий худой мужчина казался Перку излишне вежливым, и настолько же не имеющим отношения к их будущей работе. Видимо, его функции были сугубо административными. Они сели в небольшой автобус на электротяге, который без шума тронулся с места и направился вперёд.

— А что там, в центре? — спросил Марк у своего нового знакомого.

— Это цитадель. Там находится производственный завод и исследовательские лаборатории.

— Завод? Там? — удивился Чемберс и перевёл глаза на защитную стену, видневшуюся в небольшие промежутки между домами.

— Да, — кивнул сопровождающий, — признаться, я почти ничего не знаю о том, как всё организовано, и вам придётся дождаться собрания, чтобы узнать.

— Не переживайте, я совсем не настаиваю на подробном рассказе.

— Жилое пространство тоже поделено на сектора, только деление это условное, — их новый знакомый, управлявший микроавтобусом, по-видимому, ощущал желание что-то рассказывать, и поэтому продолжил, хоть и сменил тему, — в каждом секторе есть всё необходимое для жизни — магазины…

— Скажите, — остановил его Чемберс, подняв глаза от экрана компьютера, — а как нам получить допуск в местную сеть? А то всё работает, но в обход. Очень тормозит.

— В течение суток после идентификации личности.

— А как её пройти?

— Вы уже прошли паспортный контроль на входе.

— А, — протянул Марк.

— Вам станут доступны все данные, соответствующие вашему классу и уровню допуска по базе.

— Здесь свои допуски?

— Да. Особый статус базы обязывает. Я не могу сказать, о чём конкретно идёт речь. Вам об этом скажут на собрании.

— Само собой, — ответил Чемберс.

Марк, которому их новый знакомый тоже уже надоел, быстро его отправил, сразу после формальной части процедуры заселения. Дом, в котором им предстояло жить, был очень похож на те, в которых они жиле на предыдущем месте. Полная противоположность высокой технологичности и особому статусу, они создавали ощущение комфорта и уюта. Если не вдаваться в мелкие детали, то можно было представить, что ты никуда не уезжал. Сама квартира, находящаяся в первозданном виде, этому не способствовала, но и на предыдущем месте Перк и Эмма пока ещё толком не обустроились из-за увещеваний Чемберса.

В этом доме они все были соседями по лестничной клетке и занимали почти два этажа. Перк и его жена заняли самую большую квартиру на пятом этаже. Их соседями были Чемберс и Элла, а ниже расположились Роджер и Джейн. Так как они не были женаты, им полагалась меньшая и раздельная жилплощадь.

— Ладно, ребятки, — сказал Чемберс, заглянув к Перку, — я улетел, вы тут разбирайтесь, а вечером соберёмся и обсудим.

— Хорошо, — кивнул Перк.

— Нужно чего-нибудь поесть, — сказала Эмма, — когда Стоун закрыл дверь.

— Да. И закупиться, и насчёт машины узнать. Чем быстрее мы её получим, тем проще будет всё остальное.

Перк развесил жёрдочку для Олли, пока тот радостно порхал под потолком. Радоваться было чему — за окнами находился большой парк, а ближе к дальней стене виднелась целая лесополоса.

Первым решился вопрос с машиной. Поскольку группа официально ещё не была сформирована, получать её было рано. Однако Перк выдвинул предположение, что всё дело в том, что на базу прибывает большое количество людей, и всех нужно хотя бы разместить, а с прочими проблемами можно разобраться и потом.

Пришлось идти пешком, но в этом были свои плюсы: можно было поближе познакомиться с новым местом работы и жительства. Оказавшись на относительно открытой местности, глаза по привычке искали купола завода. Их не было, из-за чего появлялось ощущение пустоты. Только потом глаза упирались в массивные стены и башни цитадели.

К счастью, магазин был недалеко от их дома, и четыре тяжёлых пакета не пришлось тащить слишком долго. Не покидало ощущение, что они находятся где-то в гостях и рано или поздно вернутся домой. Вечером Марк позвал всех к себе на пиво, заодно обещав рассказать, что к чему.

В просторную гостиную, оформленную в светлых тонах, пришлось принести стулья из кухни, чтобы все могли уместиться. По умолчанию там находился только один диван. Марк, который уже успел побывать на первом организационном собрании, сумел раздобыть несколько упаковок пива, которые тут же выставил на стол.

— Где это вы разжились? — удивился Роджер, беря первую бутылку.

— Завёл некоторые знакомства. Заметьте, собственное производство.

Перк посмотрел на этикетку. Чемберс говорил правду: место изготовления было указано открыто, а после большими буквами следовала надпись, которую Роджер уже зачитал вслух.

— Только для внутренней продажи.

— Значит, вот в чём мы будем участвовать? — спросила Элла.

— Нет. Мне просто предложили скидку и доставку, вот я и не отказался. Всё вышло случайно.

— Ну, так вы нам расскажете что-то интересное? — спросил Перк, подавая Эмме открытую бутылку пива.

— Расскажу. Но сначала, пока не забыл, всем проверить интеграцию в местную сеть. У меня уже есть, значит и у вас должна быть. Если нет, буду напрягать соответствующих граждан.

— У меня есть, — сказал Роджер, — давно.

— И у меня, — добавила Джейн.

— У меня тоже, — сказала Элла.

Эмма тоже сходу ответила положительно, Перк же после прибытия не смог связаться ни с кем из родителей, а потом забыл про свой компьютер, поэтому ему пришлось достать его и убедиться, что всё в порядке.

— Вот и отлично, — подытожил Чемберс, — теперь вы полноправные члены местной базы и автоматически признаёте секретность происходящих здесь событий.

— Наконец-то! — обрадовался Роджер.

— И заодно за новоселье, — сказал Чемберс, встав и протянув бутылку, чтобы чокнуться со всеми.

После громкого звона все сели на места и сделали по глотку. Пиво было неплохим, но Перку было куда интереснее узнать, что хочет сказать Марк.

— Теперь мы с вами работаем на очень необычном заводе. Это смесь уже привычного нам машиностроительного производства и биотехнологий. Под цитаделью находятся цеха, которые уходят в глубоко в грунт. Они совмещены с лабораториями.

— Но что мы будем производить? — спросил Перк.

— Я, кажется, поняла, — оживилась Элла.

— Ты ещё не догадался? — заговорщически спросил Марк, посмотрев на Перка.

— Не совсем. Я бы подумал, что речь идёт о миуки, но это же невозможно.

— Почему? — возмутился Чемберс.

— А как?

— Тебе в силу нового класса и должности стали доступны некоторые статьи. Уже даже не предполагается, а утверждается, что миуки искусственная форма жизни. Их кто-то создал. Если может кто-то — сможем и мы.

— Но мы ведь не разбираемся в этом, — сказала Джейн.

— Верно. Пока не разбираемся. По сути, от нас не требуется больших знаний в области биологии. От нас требуются конкретно наши знания.

— То есть? — спросил Роджер.

— Никто не говорит о том, чтобы сходу создать стопроцентного миуки. Исследования уже ведутся, но главная задумка на первых порах будет выглядеть скорее как гибрид. Миуки, при всей их мощи, тоже не лишены недостатков. Мне ли вам рассказывать? Скажем, наша броня лучше, вот и стоит это использовать. Какие-то наши узлы лучше, значит, стоит использовать и их. А вот что касается мускул, то даже самая современная наша синтетика не идёт ни в какое сравнение. При сопоставимых габаритах, прочность её отличается кратно.

— Но как вы заставите эти мускулы работать? — спросила Элла.

— А тут нам помогут разработки нашего старого знакомого — доброго доктора Сноу.

— Он будет работать с нами? — спросила Джейн.

— Нет, к сожалению. Он находится в главной группе биологов этого центра. От их передовых исследований зависит наша работа. Скажем, если завтра Сноу и его коллеги откроют новый алгоритм работы миуки, нашей задачей станет его воплощение. Мы с вами, Элла, будем в основном контактировать с ними. Мы в биологии не очень, поэтому знания нужно будет подтянуть. Особенно в том разделе космической энтомологии, который изучает миуки. Учитывая, что мы не первый день на работе, справимся быстро.

— Хорошо, — ответила Элла.

— А мы что будем делать? — спросил Роджер.

— Всё то же. У вас самая стабильная работа. Я, Элла и Перк в разной степени будем проектировать части механизмов. Перк, как координатор, будет окончательно всё проверять и отдавать вам. Вы создавать модель, давать рекомендации и снова через нас отдавать на производство. Здесь нет крупных металлизаторов. Такова концепция. Машины должны состоять из относительно мелких деталей, а связующим звеном будут ткани миуки. Сейчас уже открыто множество видов этих самых тканей, так что все мы начнём с их изучения. Это как заново выучить все современные сплавы и их характеристики. Все материаловедение помнят?

— Пока да, — ответил Перк, — интересная получается концепция.

— А я чем буду заниматься? — спросила Эмма.

— Всё тем же, Эммочка, — ответил Марк, — кто сказал, что нам не нужна программа? Шаблонов нет, так что работы у тебя будет много. Нужно будет использовать много всего, что до этого не применялось, но это уже потом, когда будем выстраивать подробно. Сначала нужно будет определить принципы работы базовых узлов. Так что ты, как и раньше, обсуждаешь всё с Перком, а потом, когда дело дойдёт до испытаний, будете совершенствовать.

— Хорошо.

— Но мы ведь будем не единственными? — спросил Перк.

— Конечно, нет. Будет несколько инженерных групп. Проекты отличаются в первую очередь процентным содержанием тканей миуки в конструкции. Так как мы больше по машинам, то у нас и содержание маленькое. От четверти до трети. Все детали будут выполнены из сплавов, а большая часть сервосистем будет из мускул миуки.

— Вы, кстати, так и не сказали, как мы заставим их работать, — сказал Перк.

— Потому что столько всего, — радостно сказал Марк, — на этом этапе всё просто. Биотоки. Сноу и его группа как раз заканчивают их изучение. У них на подходе специальный генератор, который и будет контролировать ткань.

— Интересно, — сказал Перк.

— Выходит, будут и такие, кто будет создавать настоящего миуки? — спросила Джейн.

— Это направление требует больше всего исследований, и они ведутся, а как там с прогрессом, я не знаю.

— Но выходит, будут и такие, — сказал Перк, — у кого содержание тканей будет минимальным.

— Соответственно, — улыбнулся Марк.

— Но что это будет за ткань? И какую задачу они будут выполнять?

— А об этом я знаю не больше, чем о противоположном направлении, так что, ничего сказать пока не могу.

— Ну вы, конечно, ошарашили, — сказал Перк.

— Я понимаю, что ты с радостью бы отказался. Пилотировать роботов куда интереснее, но в данном случае одно другому не мешает.

— Столько всего нужно узнать сразу, — сказала Элла.

— У вас будет время. Достаточно. Вы выходите в следующий понедельник, так что пока можете отдохнуть, освежить головы. Лично я планирую вплотную этим заняться.

Чемберс залпом допил свою полупустую бутылку пива и тут же взял новую.

— Вообще, у меня уже есть план мероприятий, хоть и не такой плотный, как хотелось бы. Завтра, к примеру, у меня встреча со Сноу. Попытаюсь выведать у него что-нибудь интересное.

— Особенно по поводу биотехнологий, что и к чему там делать, — сказал Перк.

— Насчёт этого не волнуйся. Я знал, как нам будет нелегко, и нашёл одного биотехнолога. Он, а вернее, она, поможет нам, но не думай, что она будет проектировать что-то за тебя.

— Я не думаю, — с лёгким оттенком обиды ответил Перк, — мне просто нужно понять, как заменить тягу мускулом и всё.

— Я тебе сброшу некоторую информацию. Если будет желание, можешь посмотреть на досуге, ну а так, с этого начнётся твоя работа. Волокон сейчас не так много, как хотелось бы, и свойства их не достаточно стабильны, так что небольшая фора у нас есть. Изучишь, и перейдём к испытаниям.

— Нам ведь нужен какой-то робот для основы, — сказала Элла.

— Я предлагаю, не мудрствуя лукаво, взять проект Перка. Он достаточно ему знаком, чтобы сходу ориентироваться, но и степень изменений достаточна для того, чтобы его посчитали инновационным.

— То есть сначала оттуда нужно будет выкинуть большую часть? — спросил Стоун.

— Не большую. В худшем случае, половину. Боевые системы остаются нашими, информационные и энергетические тоже. От миуки — силовая схема, волокна, в общем, я потом отдельно тебе выскажу кое-какие соображения. Сейчас только скажу, что прежде, чем что-то выкидывать, основательно подумай, тем более, что время есть. И, пожалуй, я бы сказал, что его нужно уменьшить. Раза в два.

— Хорошо, я над этим подумаю, — согласился Перк.

— Помните главное — здесь все такие же, как мы. Все делают свой проект впервые. Биотехнологи впервые столкнулись с железом, а машинники с инопланетными волокнами, так что, если что-то не будет получаться, не впадайте в панику. Ничего сверхъестественного здесь нет.

— Да разберёмся, — ответил Перк, — а то вы просто так огорошили, и сиди думай, что делать.

— Ты пытаешься охватить всю проблему махом. Делай по частям, и всё у тебя будет получаться.

— Надеюсь. А зачем здесь такая защита? — спросил он прямо.

— Если бы ты знал, что вообще скрыто от любопытных глаз. Ну а причина понятна — мы же работаем с биомассой миуки. Нельзя допустить, чтобы кто-то из них сбежал за пределы базы.

— То есть, их собираются воссоздавать заново? — спросил Роджер, — зачем было тогда их уничтожать?

— Миуки это не жук, рвущий всех своими лапами и челюстями. Миуки может быть налит в бутылку. И, случись ей разбиться поблизости от любой биомассы, он примет форму. Сначала простую, лишь бы хватало для освоения, а потом всё серьёзнее и серьёзнее.

— Значит, они считают, что кто-то может сбежать? — спросила Элла.

— Нет, — уверенно покачал головой Чемберс, — точно никто не сбежит, и эта защита и есть гарантия, а не повод бояться.

— А если они сбегут под землёй? — спросил Перк, — они же покидали свои колонии втайне от нас.

— Под землёй стоят специальные сенсоры, сканирующие сразу всё. Даже если они снова сменят свои биотоки, им не удастся не двигаться. А обходных путей у них не будет, так что зря волнуетесь.

Собрание у Чемберса продолжалось недолго, постепенно все расходились по домам. Первыми ушли Роджер и Джейн, сославшись, что их ждут в сети. Потом засобиралась Элла, и вместе с ней ушли Перк и его жена. Марк чуть ли не силой заставил новоиспечённого координатора взять упаковку пива, сказав, что так голова будет очищаться лучше.

— Что будем делать? — игриво спросила Эмма, когда они переступили порог своей квартиры.

— Ну, — протянул Перк, — я предлагаю продолжать праздновать! У нас новоселье всё-таки.

— И повышение, господин координатор.

— Да! Сейчас я тебя скоординирую, а потом мы продолжим! — грозно сказал Перк и подхватил жену на руки, так, что она даже взвизгнула.

Забросив её на плечо, Перк отправился в спальню. Отвлечься пришлось только для того, чтобы выпустить на улицу Олли.

— Мне кажется, что я теперь не нужна в команде, — сказала Эмма, когда они потом лежали в кровати.

— С чего это вдруг? — возмутился Перк.

— Если робот будет просто человекообразным, то ему подойдёт почти любой шаблон. Тем более, если он будет скопирован с Гигантума. У него ведь уже есть программа.

— Робот будет новый. По новому принципу. Может быть, появятся новые функции. Так пока сложно говорить.

— Нужно будет просто заменить сервомоторы на эти генераторы, которые управляют волокнами и всё. Схема же остаётся такой же.

— С чего ты решила? Ещё ничего даже не начали.

Перк приподнялся на локте и поцеловал Эмму.

— Не знаю.

— Ты просто не привыкла к новому месту, вот и лезет всякая чушь в голову. Пойдём, подышим на балконе.

— Не хочу одеваться, — лениво улыбнувшись, сказала девушка.

— Лентяйка. Придётся тебя наказать.

— Накажи, — игриво сказала она.

— Непременно, но сначала пойдём подышим. Тем более закат, — сказал он, вставая.

Эмма порылась в вещах и нашла свой халат. Надев его, она вышла на пустой балкон и приняла от Перка открытую бутылку. Дом стоял боком к цитадели, поэтому с балкона был виден лишь её край. Она выглядела грозно и действительно походила на крепость. Теперь, когда Перк знал, что происходит на этой базе, её название казалось ему оправданным. Правда, защищать она должна была не от того, что находится снаружи, а от того, что происходит внутри. Миуки всё ещё оставались на Андаре, и теперь люди пытались взять их под контроль.

— Я только привыкла к той нашей квартире, и вот мы уже снова переехали.

— А представь, если бы это вообще была другая планета, — сказал Перк, — на одну дорогу ушло бы много времени. Ещё и воздуха могло не быть, так и жили бы за стеклом.

— А как же купол?

— Ну или купол, всё равно, ветер не настоящий. А ещё звезда могла быть далеко, и света было бы меньше. Вот к чему пришлось бы привыкать, а это так, ерунда.

— Я уже жила на орбите, это не сильно отличается, так что привыкла бы легко.

— Но мы переехали, и это хорошо.

Перк чокнулся с ней бутылками, и сделал большой глоток. Возможно, это слова Чемберса так подействовали, но ему казалось, что сейчас голова его разгружается, а уж что в будущем это будет полезно, он не сомневался. Его немного пугало то, что он пока совсем не разбирался в том, что ему предстояло делать, но и старался излишне не паниковать.

— Мы же не будем жить здесь всегда, — сказала Эмма, — когда проект закончится, эту базу закроют?

— Думаешь, здешний завод не сможет произвести ничего, что будет полезно в дальнейшем?

— Не знаю, — пожала плечами девушка.

— Ну вот. Чего заранее расстраиваться?

— Мы ведь вообще рано или поздно покинем Андару, я имею в виду вообще людей. Планету нужно оставить местным. Я слышала, что это уже обсуждается.

— Начать с того, что если бы не мы, местных бы скоро уже не было, и они нам за это должны. С этим никто не спорит. Так что, если мы полностью уйдём, то это будет нескоро. К тому моменту мы что-нибудь точно придумаем. Сейчас бы продвинуться в том, что есть.

— Принесёшь стулья? — попросила она.

— Конечно.

Перк отправился на кухню и принёс оттуда два стула, которые поставил на балконе. Они сели, и Эмма положила свои ноги Перку на колени.

— А вообще, мне интересно, что из этого получится. Только, я не уверен, что они будут надёжнее обычных роботов.

— Если это решили делать, значит, считают стоящим.

— Да. Лучше бы было быть координатором в чём-то привычном, а то всё так сразу.

— Ты справишься, — Эмма приблизилась и поцеловала его, — вот увидишь.

Следующие дни напоминали краткосрочный отпуск. Чемберс как сквозь землю провалился. Перк попытался зайти к нему вечером, но дверь никто не открыл. Видимо, Марк допоздна сидел на собраниях, а ранним утром снова куда-то уходил.

Сообщение от него пришло только вечером воскресенья. В нём точно указывалось, куда нужно прибыть, а слова подкреплялись картой с соответствующими координатами. В тот вечер Перк и Эмма легли спать рано, потому что завтрашний день обещал быть сложным.

Глава третья Биотехнологии будущего

Само помещение, в котором им предстояло работать, располагалось в одном из зданий четвёртого сектора цитадели. Из окна открывался вид на внутреннюю часть стены, которая мало чем отличалась от внешней, и на одну из защитных башен. Их лаборатория была уже и длиннее той, в которой они работали раньше, а по размерам примерно соответствовала. Столы стояли в два ряда, каждый из которых заканчивался рабочим местом координатора. Видимо, Чемберс тоже должен был находиться здесь. Сейчас он стоял у окна и курил, разговаривая с невысокой светловолосой девушкой. Она улыбалась — видимо, он рассказывал ей одну из своих забавных историй. Роджер и Джейн сидели за соседними столами, а Элла на ещё один стол впереди.

Перк и Эмма пришли последними, поэтому сразу началась процедура знакомства и начала работы.

— Наш технический координатор, — сказал Чемберс собеседнице, — он так не опаздывал, пока не женился на этой милой девушке.

— Мы не опоздали, — сказал Перк, посмотрев на часы и убедившись в своей правоте.

— Ладно, это в любом случае неважно. Проходите. Ты, перки, садись за координаторский стол, а Эмма может выбрать любое место.

Перк выполнил указания Марка. Свободным был стол координатора, который располагался ближе к стенке — именно за ним и расположился Перк. Эмма заняла рабочее место прямо напротив него.

— Итак, первым делом хотелось бы вам представить Майю, — он указал на девушку, — это наш проводник в мир биотехнологий. Вопросы по волокнам — это к ней. Вопросы по биотокам — тоже. Она будет посильно помогать в проектировании, но в основном консультациями. Вы должны понимать, что в нашем проекте главная сторона — техническая, и в ней сильны мы сами. Я понимаю, что на начальном этапе вопросов будет очень и очень много, но попрошу Майю набраться терпения и по мере сил на них отвечать.

— Я постараюсь.

— И, дабы миновать первую волну, сегодня я попросил Майю подготовить небольшой доклад на фундаментальную тему — что к чему в сфере использования технологий миуки. Прямо как в школе. Так что откинемся на спинки и послушаем. Майя, если вам удобно говорить со своего места, то тоже присаживайтесь. В компьютере же есть микрофон.

— Да. Одну минуту.

Майя запустила свой компьютер и принялась что-то настраивать. Перк тоже запустил свою машину, встроенную в стол. Интерфейс хоть и отличался от привычного, был достаточно понятным. Он быстро ввёл данные своего рабочего профиля, подтвердил их отпечатком пальцев, и ему стала доступная вся информация, над которой он работал раньше, а так же управление лабораторией. К примеру, он мог запустить проектор сам или передать управление одному из работников. По умолчанию такая функция была доступна только на координаторском столе. Он хотел передать управление Майе, но в ту же секунду на миниатюре, изображающей главный экран, появилась информация — Чемберс сделал это раньше.

— Он посмотрел на Эмму и подмигнул ей.

Ему хотелось сейчас посадить её к себе на колени, чтобы послушать доклад вместе, но это было невозможно. Переглянувшись с ней, он перевёл глаза за окно, ожидая, пока Майя начнёт рассказ.

— Если будут возникать вопросы, спрашивайте по ходу, так будет проще, — сказала Майя.

— Конечно, — сказал Чемберс, — я уже предвижу некоторые.

— Синтез биоматериала миуки был вопросом времени ещё с самого момента открытия, — начала девушка.

Перку показалось, что она читает, но, взглянув на неё, он убедился, что это не так. Она смотрела на главный экран, на котором не было этих слов. Только изображения каких-то неизвестных приборов и краткие описания, в которые Перк пока не стал вчитываться.

— Уже спустя месяц после первичного изучения, наши биотехнологи научились воспроизводить биомассу миуки, или как её ещё называли — инертную биомассу. Сначала было много сомнений по поводу того, правильно ли мы всё делаем, потому что дальше стадии биомассы пойти не удавалось. Все свойства были те же, но придать ей форму не получалось. Миуки обретали её сами собой — по крайней мере, нам так казалось. Механизм начала обращения был нам непонятен до тех пор, пока не были открыты особые биотоки миуки. Даже примитивное их воспроизведение решило проблему обращения и убедило учёных в том, что они на верном пути.

Она кликнула по пиктограмме на сенсоре управления, и на центральном экране появилась запись, сделанная в лаборатории. Уже знакомая всем бурая жидкость на глазах сжималась, и становилась твёрдой. Форма, конечно, была далека от совершенства, но важен был сам принцип.

— Исследования продолжились. Главной задачей было разгадать комбинации биотоков, приводящие к тем или иным трансформациям. Это удалось сделать благодаря множеству исследований живых особей миуки. Только после этого из биомассы начали получаться волокна, напоминающие части миуки.

На следующей видеозаписи, продемонстрированной Майей, была показана уже другая лаборатория. Бурой жидкости было много, и она наполняла целый резервуар, по размерам сопоставимый с человеком. Учёный, манипулируя сенсором управления начал процесс обращения, и жидкость, сжимаясь, приобрела форму, похожую на мускльную связку миуки. Очертания были грубыми, но Перку удалось узнать. Это была универсальная структура. Её он встречал и у бронированных особей с металлическими щитами, и у относительно менее выносливых, но обладавших сокрушительной силой защитников.

— Но волокон же существует несколько видов, — сказал Перк.

— Верно. Даже не несколько. На данный момент известно около двух сотен, и это только те, разница в которых выражена достаточно явно. Миуки не цеплялись за конкретную структуру волокон. Им была свойственна вариативность и адаптивность к условиям. Мы не знаем точно, но не исключаем вероятность того, что некоторые волокна могли перестраиваться даже в ходе одного боя. Но всё же для действительно качественных изменений был нужен приток свежей инертной биомассы.

— Одну секунду, — остановил Майю Перк, — я правильно понимаю, что для поддержания волокон в их, так сказать, рабочем состоянии, генератор должен постоянно пропускать через них биотоки.

— Да. Они функционируют за счёт них. При отсутствии токов синтетические волокна, к сожалению, распадаются. Этот вопрос ещё не решён. Ведь обычные миуки после гибели не превращались в свободную биомассу, поэтому возникают противоречия, потому что исследование мёртвых тел показало отсутствие активности.

— Значит, раз этот вопрос пока не решён, генераторы токов должны будут функционировать постоянно, даже когда машина не будет использоваться, — сказал Перк, уже скорее самому себе.

— Да, — уверено ответила Майя, — на данный момент это так.

Перк пометил себе на компьютере, что нужно учесть это при выборе силовой установки. Поскольку машина будет пропорционально уменьшена, в неё нельзя будет встроить тот реактор, которым она оснащена сейчас. В любом случае придётся подыскивать что-то новое, но учитывать новую специфику тоже было нужно. Заодно Перк отметил, что нужно обсудить это с Чемберсом.

— Это один из первых вопросов, который не позволяет нам сказать, что мы достаточно хорошо знаем насекомоподобных, — продолжала Майя.

— Но ведь есть и другие? — спросил Чемберс.

— Конечно, — коротко бросила она, как будто бы он задел её за больное место.

— Мы к ним, пожалуй, вернёмся позже, а сейчас продолжайте.

— Дальнейшее изучение биотоков позволило имитировать команды на напряжение и расслабление. Сначала это получалось плохо, но потом процесс удалось отладить.

Она продемонстрировала запись, где волокна миуки опутывали механизм, напоминающий человеческую руку. При подаче команды, рука уверенно сгибалась в локте и поднимала пробный груз. А при подаче команды на разжатие рука в исходное положение не вернулась даже несмотря на наличие нагрузки, вес которой был направлен вниз. Волокна на первых этапах были не так исполнительны как их металлические аналоги.

Следом показывалась запись, на которой был уже примитивный робот, все перемещения которого осуществлялись за счёт синтетических волокон миуки. Конечно, движения были неидеальны, а сама конструкция выглядела очень ненадёжной, но важно было то, что она функционирует, и при этом выполняет человеческие команды. А недостатки легко списывались на то, что биоинженеры не большие специалисты в области робототехники, и именно поэтому, в частности, команда Перка сейчас находилась на этой базе.

— Я нигде не вижу защиты, — заметил Перк ещё до того, как запись закончилась, — насколько я слышал, миуки опасны на всех уровнях. Минимальная утечка свободной биомассы может привести к заражению и тяжёлым последствиям.

— Это так, но только когда речь идёт о настоящей, а не синтетической материи, — ответила Майя, — это является самым сложным вопросом, на который нам не удаётся получить ответ. Видите ли, мы рассчитывали на то, что синтетически придётся создать лишь небольшое начальное количество материи, а дальше она будет воспроизводиться сама, нужно будет лишь давать ей органику, но этого не произошло. Мы не можем получить из нашей массы настоящих миуки. Она как будто мертва. Если бы не наши эксперименты с биотоками и их положительные результаты, это можно было бы утверждать наверняка.

— Ну, тут есть что-то положительное, — заметил Перк, посмотрев на Чемберса. Тот утвердительно кивнул, — нет угрозы утечки. Или того, что биомасса примет форму маленького ядовитого миуки и кого-нибудь убьёт.

— Да. В этом состоит положительный момент, — подтвердила Майя, — но есть ещё отрицательный. Настоящих миуки что-то приводило в движение. Что-то ими управляло, и это что-то, — мы для удобства называем это нервной системой, — заслуживает внимания не меньше, чем физическая составляющая, но именно её оказалось невозможно воспроизвести.

— Но как такое возможно? — спросила Элла, — если миуки состоят только из волокон, то всё должно было получаться.

— Это главная загадка, над которой мы работаем.

— Какие-то намёки на решение есть? — спросил Чемберс.

— Да. Самая правдоподобная версия состоит в том, что существовало неизвестное нам волокно, почти мгновенно распадающееся после смерти, поэтому мы не можем его найти. Если оно существует, то проблема состоит в том, что оно является источником активности, которую можно засечь нашими приборами, и отдельно обнаружить нельзя. Также не получалось провести вскрытие ещё живой особи, потому что они гибнут при малейшей попытке хирургического вмешательства.

— Но в бою они выдерживают серьёзные ранения, — сказал Перк.

— Это никак не связано с тем, что они способны выдержать. Мы склонны думать, что это специальный защитный механизм. Это волокно, если оно и есть — их строжайшая тайна, по сравнению с которой даже жизнь целой колонии становится неважна.

— Ну, когда речь идёт о существовании всего вида, — заметила Элла.

— Несмотря на эту схожесть, нельзя приписывать им черты, характерные для настоящих животных или даже насекомых. У миуки своя логика, очень сложная. Учитывая, что у них нет механизмов размножения как таковых, то и о сохранении вида речи быть не может. В любой момент раненый солдат может стать биомассой и, растворившись в пузыре, через определённое время выйти оттуда огневиком или хлыстом. Впрочем, это уже не будет именно тот солдат, но для удобства понимания механизм можно истолковать и так.

— Тогда у меня возникает другой вопрос, — сказал Перк, — насколько я знаю, миуки и не питаются в привычном нам понимании. Это так?

— Так, — внимательно глядя на координатора, кивнула Майя.

— Откуда они тогда получают биомассу? Я читал, что на начальном этапе это делают специальные виды миуки, но в дальнейшем предполагалось появление чего-то более крупного, поскольку маленькие организмы уже не могут обеспечить нужное количество.

— Ответ на этот вопрос выходит за рамки моей компетенции, к сожалению.

Он понял, что она знает ответ. Может быть, у неё и нет допуска, но ответ она знает, только говорить его не может, либо не хочет.

— И ещё один вопрос, — сказала Эмма, повернувшись к Майе, — если нервной системой миуки управляет нервное волокно, то как они рождаются в колонии, если в обычной биомассе его нет?

— Здесь всё обстоит примерно так же, как и с привычными особями. Считается, что мы ни одной колонии не захватили в первозданном виде. В эту концепцию вписывается то, что нервное волокно могло распасться ещё до прихода людей, и мы его просто не обнаружили по этой причине. Возможно, в самой биомассе находятся определённые сгустки нервного волокна, вокруг которых вырастает особь, но и их должно что-то синтезировать, что не отметает концепцию наличия волокна в колонии.

— То есть, чтобы изучить это, очень желательно воспроизвести настоящих миуки, — сказал Перк, поправляя галстук, который, как ему казалось, сдавливал его горло.

В лаборатории, такой холодной и пустой от того, что в ней ещё не работали люди, повисла тишина. Это несколько давило. Каждый ещё не успел поместить на свой стол то, что ему хотелось бы лицезреть каждый день при выходе на работу, или вообще хоть как-то привыкнуть к здешнему интерьеру. Из-за этого напряжение казалось более строгим, холодным. Даже Майя не могла найти, за что уцепиться глазами, чтобы ей легче было принять этот вопрос, и поэтому её реакций не мог не заметить только слепой. Даже непробиваемый Чемберс, казалось, дрогнул. И всё от вопроса, который был результатом тех мыслей, которые одолевали Перка все эти дни. Учитывая короткое общение сегодня, он представлял, что она ответит.

— Это выходит за пределы того, что я могу вам рассказать, — сухо сказала она, но было видно, что этот вопрос застал её врасплох.

— Майя, — с укоризной посмотрев на Перка, сказал Чемберс, — мы и правда слишком отвлеклись. Думаю, вы можете продолжить свой рассказ.

— Да, я…

Она даже сбилась с мысли. Этот вопрос был живым даже для неё, посвящённой в куда большее количество информационных блоков этой базы. Повисла многозначительная тишина, понятная всем. Перк встретился взглядом с Эммой и улыбнулся ей. Он уже представлял себе, как сегодня вечером он раньше времени затащит её в постель. И не потому что ему безразличен проект, над которым ему предстоит работать, а просто потому что, всё это было для него холодной водой, которая в первый момент нырка кажется ледяной, и лишь жена казалась тем теплом, которое способно его спасти.

Чемберс, очевидно, понимал, о чём идёт речь, поэтому вовремя перехватил инициативу.

— Майя, мы понимаем, что не всё можно говорить. И что наша компания непривычна для вас. Просто мы слишком многого не знаем, вот поэтому и задаём слишком сложные вопросы.

— Нет, всё в порядке, — как-то по-свойски ответила она, — это правильные вопросы. Просто, немного выходят за пределы того, что нужно при проектировании.

Она покосилась на Перка, и координатору показалось, что если бы жена видела этот взгляд, то его непременно ждала бы сцена ревности.

— Насколько я знаю, вам не в первой слышать о человекообразных миуки.

— О, — заметила Элла, — кое-кто из нас участвовал в их уничтожении.

Она с дружеской гордостью посмотрела на Перка. А вот Майя, похоже, не угадала в новоиспечённом координаторе человека, способного участвовать в настоящем сражении. Ей не были известны бои, через которые пришлось пройти восемьдесят седьмому, поэтому нельзя было её за это судить. Она посмотрела на Перка с удивлением и незнанием, что сказать.

— Вы преувеличиваете, — дружески ответил Перк.

— Майе совершенно не обязательно знать о нашем предыдущем проекте, — сурово прервал всех Марк, — продолжайте, пожалуйста.

Она бросила ещё один короткий взгляд на Перка, потом на Эмму, которая смотрела на неё, а потом перевела глаза на свой монитор и продолжила, как ни в чём не бывало.

— Цели нашей группы состоят в том, чтобы создать идеальную комбинацию металлических конструкций и инопланетных волокон. Биомеханики могут создать биоток, способный заставить мускулы миуки действовать, но сама конструкция должна создаваться настоящими специалистами.

— Хорошо, — строго сказал Перк.

Он уже почувствовал себя в роли координатора и посчитал, что ему можно так говорить. Он лично хотел поучаствовать в разоблачении тайны, как это, по его мнению, всегда делал Чемберс. Это было правдой, поэтому его план отчасти удался.

— Вы показывали нам много записей. А можете продемонстрировать нам что-то такое?

Перк, пользуясь возможностями координатора, воспроизвёл на экране одну из видеозаписей, которую демонстрировала Майя в ходе своего повествования. Там робот использовал мускулы миуки, чтобы действовать.

— Я думаю, нам нужно сделать перерыв, — сказал Чемберс, встав с места, — передохните минут пятнадцать. Перки, идём со мной, есть дело.

Перк не ожидал такого поворота, но последовал за координатором. Марк отвёл его в светлую и просторную уборную. Чувствовалось, что ей мало кто пользовался. Чемберс взял сигарету и поджёг её, встав под усиливший свою работу вентилятор системы климат-контроля.

— Я эту девочку путаю на информацию уже второй день. Зачем так прямо?

— Я не хотел ничего такого, — пожал плечами Перк, проходя к одному из умывальников, — просто хотел знать, вот и всё. Я же даже ничего такого не спросил.

Он не знал что делать. Ему казалось, что сейчас Марк занимает себя курением, но Перк не курил, то не знал, чем себя занять, чтобы этот разговор не казался таким напряжённым. Он подошёл и поднёс руки под один из кранов. На них хлынула прохладная вода. Намочив ладони, он решил умыться, не переставая слушать Марка.

— Сам заметил, она много не договаривает, — продолжал Чемберс, — но это не значит, что её надо тянуть и пытаться вытащить нужное. Я тебе, как координатор со стажем говорю.

— Я не думал, что это такая проблема, — подняв от умывальника мокрое лицо, сказал Перк.

— Девочка может рассказать, — спокойно заметил Марк, — но она не готова.

— Мне мало, — желая проявить координаторскую волю, сказал Перк, — она рассказывает, но у нас ведь есть допуск на нижние уровни. У всех!

— У нас с тобой чуть ниже, но к чему ты клонишь?

— Я к тому, — сказал Перк, стряхивая капли с рук в раковину, — что зачем слушать слова, когда можно увидеть?

— Да мы увидим! — сказал Чемберс, — Мы — увидим. Ты не даёшь ей перейти к сути. Она откроется, это я тебе говорю, но своими словами ты вгоняешь её в ступор.

— Я не думал…

— Вот что я тебе скажу, будь ты свободный мужик, координатор в двадцать четыре года, да ещё шестой класс, я бы через тебя получил такую информацию, о которой мы мечтать не можем, но ты ведь женат…

— Стоп, — сказал Перк, мысли которого ушли в другую сторону, — и моё соседство с Эммой вы подстроили только для того, чтобы…

— Не неси чушь. Я предвидел то, что вы сдружитесь, но не это было главным. Она была лучшим программистом в пространстве Андары. Но даже если бы и так, ты что, хочешь сказать, что всё, что вышло — плохо?

— Нет, — ответил Перк.

Он ощутил, что теперь разговаривает с координатором на равных. Марк не скрывал своих планов от него, и предлагал действовать сообща.

— Мы сможем всё сделать вместе. Не буду скрывать. Империи нужны миуки в нашей интерпретации. И то, что наша биомасса неживая — только плюс. Мы можем работать свободно. Не этого ли мы хотели, а?

— Империи нужны миуки? — будучи шокированным уже второй раз за сегодня, спросил Перк.

— В том виде, в котором мы их подадим, — сказал Чемберс, — хоть жареных с корочкой. Ты же видел, что это роботы. Немного другие, но роботы. Видел ведь?

Чемберс посмотрел на Перка с надеждой.

— Да я-то не против, — пожал плечами новоиспечённый координатор, — тем более, что биомасса неживая и не превратится в то, чего мы не хотим.

— Не превратится, — уверенно покачал головой Марк.

— Но почему они не хотят просто развить те проекты, которые уже есть? Помните, на испытаниях были красные роботы?

— Если у нас всё пойдёт отлично, то новые принципы работы доберутся и до них. Биомасса во много раз усилит их возможности, но сходу браться за такое дело слишком сложно.

— Это интересно, но я имел в виду несколько другое. Почему нельзя сделать механических миуки? Полностью состоящих из металла, но копирующих их механику? Я видел этих роботов в бою, и они в чём-то даже лучше.

— В чём-то, — сказал Чемберс, — но они имеют главный недостаток, свойственный всем нашим машинам. Нам нужна бригада техников для ремонта, а тем роботам две бригады на каждую машину.

— А миуки?

— Главное достоинство их волокон в том, что они восстанавливаются, нужно только увеличить интенсивность воздействия биотоком. Ещё в боях было подмечено, что часть жуков, от которых нет толку в бою, отступает, а потом возвращается свеженькой, даже не уходя в колонию.

— И не нужен приток биомассы?

— Только если она была потеряна физически. А если просто нарушена структура, то нет, просто специальная команда. Видишь, у нас сегодня день раскрытия секретов.

— Я не должен был этого знать?

— Должен, но потом, в процессе работы. Тебе всё равно дали бы допуск. Даже несмотря на недостаточность класса, координатор имеет расширенное разрешение. Не знай ты такую особенность, представь, как бы ты спроектировал машину?

— Вообще да.

— Ладно, пойдём, а то нас уже заждались. Наверное, ломают головы, чем же мы тут таким занимаемся.

Марк затушил окурок под краном и бросил его в урну, после чего направился на выход.

— Подождите, ещё одно.

— Да? — спросил он с готовностью, обернувшись на Перка.

— Я просто подумал, что если есть ненастоящая биомасса, то и настоящая здесь тоже может быть. Она ведь есть?

— А против кого, ты думаешь вся эта защита? Снаружи нападать некому.

— Значит, миуки всё же будут воспроизведены?

— Ну, передо мной, как ты понимаешь, никто не отчитывается, — развёл руками Марк, — я лишь могу предположить, что дело в том самом нервном волокне. Его синтез многое бы дал, но для этого нужен хотя бы образец.

— И для этого такая защита?

— Да. Миуки непредсказуемы. Не забывай, это всего лишь мои предположения, всё может обстоять иначе. А теперь идём. А то наша новая сотрудница будет чувствовать себя неловко.

Они вернулись в лабораторию, Марк извинился за долгое отсутствие, и Перк тоже. Он улыбнулся Эмме, проходя мимо её стола, и нежно провёл пальцем по её ладони, лежавшей на краю.

— Итак, — сказал Марк, расположившись в кресле, — Майя, что у вас дальше по плану?

— Типы волокон.

— О, это очень важно, — сказал Марк, — все слушаем внимательно. Моделисты в том числе.

Он повернулся в сторону Роджера, прилипшего взглядом к маленькому дисплею своего личного компьютера. Тот осёкся и перевёл взгляд на Майю.

— Первично вид волокон будете задавать вы, уточнять — координатор. Если он его изменит, то и модель придётся переделывать. Так что попрошу повнимательнее, — тоном преподавателя сказал Марк.

— Самые легко воспроизводимые и стабильные это П-волокна. Покровные. Своего рода кожа миуки, — сказала Майя, — она тонким слоем покрывает их панцирь, заполняет все промежутки между их щитами. П-волокно очень вязкое и упругое. Наощупь напоминает что-то среднее между желе и резиной, но это обманчиво. Пуля, попавшая в П-волокно, увязнет в нём, и то, что оно защищает, — а в основном это суставы, — останется невредимым. Оно синтезируется легко и в больших количествах, но его отношение к общей массе существ невелико. Как и все волокна, делится на несколько подвидов, характеристики которых различаются. Скажем, то, что покрывает панцирь и является, по сути, первым слоем брони, более вязкое и прочное, это П-волокно первого типа. П-волокно второго типа более эластичное и покрывает суставы и прочие участки, где требуется подвижность, хоть и в ущерб защите. Типов, конечно же, больше. Если разбирать даже одного конкретного миуки, то подобраны они достаточно тонко.

— Думаю, такие подробности выходят за пределы краткого рассказа, — сказал Чемберс, — давайте лучше коротко пробежимся по типам.

— Хорошо, — улыбнулась Майя, — я и вправду немного увлеклась. Думаю, не менее значимыми являются С-волокна — силовые. Это, собственно мускулы. Они нуждаются в постоянном воздействии биотоками и потребляют больше всего энергии при работе. Но их особенность состоит в том, что их разделение на типы достаточно жёсткое, а более тонкие виды получаются относительно лёгким перестроением, возможным даже в ходе боя. Именно поэтому миуки могут быть почти одновременно и сильными и быстрыми. В перестроении волокнам свойственен некоторый автоматизм.

Она вывела на экран модель мышечной связки миуки. На ней схематично была показана структура силового элемента и механика его работы в движении.

— При коротких воздействиях биотоками, волокно становится лёгким и быстро меняющим свою форму и при этом относительно слабым. Это состояние можно наблюдать при движении миуки. Но стоит подать на волокно тот же ток, но длительное время, как оно начинает перестраиваться, и по мере воздействия становится менее подвижным, но более сильным. Примеров тому множество. Ни для кого не секрет, что если робот в первый момент не вырвался из захвата миуки, то с каждой секундой сделать это становится сложнее. При условии, что машина продолжает атаковать, этот эффект менее заметен. Качество работы мускулов зависит от их структуры, которая нарушается пулями и прочими механическими воздействиями, поэтому они становятся не так эффективны.

— Но вы сказали, что они всё же подразделяются на типы, — спросил Перк, воспользовавшись короткой паузой.

— Да. Сначала стоит сказать, что существуют М-волокна — металлизованные. В том виде, в котором они присутствуют в панцире, они представляют собой практически цельный металл, но они могут присутствовать и в мускулах, придавая им тем самым большую стойкость и силу, но при этом заметно лишая гибкости. Волокна не могут перестроиться в максимально лёгкое состояние.

— Подождите, — снова спросил Перк, — получается, что металлизованные миуки самые сильные?

— Да. Хоть и проигрывают в подвижности.

— Но я видел, что неметаллизованные гораздо сильнее.

— По абсолютной шкале действительно. Но вопрос в том, какое количество силы они могут направить на противника. Их броня и скелет много весят, и они вынуждены расходовать силу на их перемещение с характерной для миуки скоростью.

— А разве не может быть металлических мышц без металлических панцирей? — спросила Эмма.

— Нет, — уверенно ответила Майя, — может быть это парадокс, а может быть, в этом есть логика.

— Я склоняюсь ко второму варианту, — сказал Чемберс, — подвижность меньше, что при отсутствии брони означало бы большую уязвимость. Миуки мог просто не дойти до цели.

— Я как-то не подумала, — неловко улыбнулась Майя.

— Теперь мы можем думать вместе, — улыбнулся Марк, — а вы продолжайте. Волокна очень интересная тема.

Майя улыбнулась, кликнула по сенсору и продолжила.

— Самым стабильным волокном, имеющим меньше всего подтипов, является К-волокно. Каркасное.

— Не скелетное потому, что буква «С» была занята? — спросил Чемберс.

— Да. Эта классификация ещё не устоялась, и, возможно, её потом изменят, но пока мы называем это так.

— Хорошо, — сказал Чемберс, — продолжайте.

— Каркасное волокно, как я уже сказала, имеет ограниченное число типов. Если делить очень грубо, то их всего два. Металлизованное и неметаллизованное. Металлизованное представляет собой практически чистый металл. Оно сродни материалам, из которых делают каркасы современных роботов, поэтому волокна и получили такое название. Неметаллизованное волокно тоже содержит металл, но количество его относительно мало. Оно варьируется в узких пределах, поэтому подтипы лишь условны и исчезают, если установить относительно большой допуск.

— Оно и неудивительно, — сказал Марк, — если их мускульное волокно так легко перестраивается, то скелет в любой момент может не выдержать повышенной нагрузки, поэтому он всегда должен быть прочным.

— А вот такой вопрос, — сказал Перк, — вы сказали, что металлизованное волокно это практически цельный металл. Практически, но не полностью?

— Если брать просто кости Миуки, то там будут некоторые пустоты. Есть предположения, что там располагается то самое нервное волокно. Только не совсем понятно, для чего оно нужно именно там.

— Это и впрямь интересно.

— И последним пунктом моего доклада сегодня будут уже освоенные технологии производства. Если по предыдущим пунктам нет вопросов.

— Нет, — сказал Чемберс, бегло окинув всех взглядом, — продолжайте.

— Волокна видов П и К производятся легче всего. Достаточно создать биомассу соответствующего состава и пропустить через неё нужный ток. Они не теряют форму и структуру при нахождении вне резервуара с экстрактом, и в этом их главный плюс. Но эти волокна на данном этапе наших исследований востребованы меньше всего. Броню и каркас пока планируется выполнять по классической технологии.

— Она уже стала классической, — ехидно заметил Чемберс.

— В том плане, что отличается от новой, — осеклась Майя.

— Всё в порядке, продолжайте.

Перк посмотрел на Чемберса. В его голове тут же всплыло то, о чём они сейчас говорили. Он остановился на процентном содержании тканей миуки. Если в их проекте содержание было средним, и все силовые механизмы должны были быть заменены соответствующими волокнами, то для увеличения содержания неизбежно нужно было использовать и кости и броню, но из слов Майи это вывести было нельзя.

— С силовыми волокнами ситуация обстоит несколько сложнее из-за их способности перестраиваться и относительной нестабильности.

Она вывела на экран запись, на которой несколько людей в специальной одежде собирали какую-то странную конструкцию.

— Генераторы биотоков помещаются в специальную раму, которая имеет длину и ширину, соответствующие длине и ширине волокна, которое требуется получить. Конкретная форма создаётся за счёт биотоков, проходящих через свободную биомассу. Генераторы подключаются к разъёмам и вместе со всей конструкцией погружаются в резервуар. Далее через него пропускается соответствующий ток.

Она говорила медленно, делая паузы так, чтобы её слова соответствовали тому, что происходит в данный момент на экране. Сейчас там можно было видеть, как уровень жидкости падает, но между генераторами начинает твердеть специальное волокно. Через специальные трубки в резервуар подавалась дополнительная биомасса, чтобы процесс синтеза не прекращался.

Волокно разбухало и наливалось мощью, становясь похожей на настоящую мышцу. Только, в отличие от человеческих мускул, оно имело тёмно-серый цвет и казалось более однородным.

— Волокно не всегда с первого раза принимает нужную форму. Идентичные биотоки не всегда дают достаточно стабильный результат. На данном этапе нам уже удалось увеличить точность, и технологии неумолимо совершенствуются.

Перк слушал её и следил за тем, что происходит на экране. Всю конструкцию вместе с волокном и генераторами вынули из резервуара и водрузили на небольшой погрузчик.

— Далее, как вы видите, волокно вместе с генераторами извлекают. После установки на агрегат, где оно будет использоваться, вспомогательная рама разбирается и после этого волокно считается установленным.

— И исходные генераторы с волокном неразлучны до конца, — заключил Перк, глядя на экран.

— Да. Они постоянно испускают так называемый ток стабилизации, поддерживающий исходное состояние силового элемента.

— Сразу напрашивается очевидный ход, — сказал координатор, посмотрев на Чемберса, — почему нельзя собрать весь скелет с генераторами целиком, потом окунуть и воссоздать сразу всё?

— Хм, и правда, — подхватил вопрос Чемберс и посмотрел на Майю.

— Признаться, я не знаю о подобном. Думаю, этот вопрос стоит уточнить.

— Я помечу, — сказал Марк, увидев, что Перк потянулся к сенсору, — это, скорее, организационный момент.

— Возможно, циклов воссоздания потребуется больше, — сказал Перк, — но и результат соответствующий.

— Пока я могу только сказать, что сейчас мы не располагаем большим количеством биомассы. Но синтез её ведётся круглосуточно, — сказала Майя.

— Какова скорость? — спросил Чемберс, но наткнулся на молчание, — я это спрашиваю в том смысле, хватит ли его на всех.

— Это мне неизвестно. Нам для наших экспериментов приходилось ждать неделями, но тогда завод ещё не вышел и на половину мощности, — сказала девушка.

— Но тогда и рабочих групп здесь было меньше.

— Я думаю, вам, как старшему координатору, — сказал Перк, — хотя бы грубо приоткроют цифры.

— Я уже немного пристрелялся к местному контингенту. Сначала мне нужно знать, сколько нужно нам. Нет заказов на волокна — нет волокон, так что, работайте. Майя, у вас всё?

— Если у вас больше нет вопросов.

— Пока нет, но неизбежно появятся — сейчас ребята будут изучать материалы. Скучно, но без этого не обойтись. В конце дня летучка — обсудим, что узнали.

— Мне нужно ненадолго спуститься в лабораторию, — сказала Майя, — а потом я вернусь.

— Не возражаете, если я составлю вам компанию? — спросил Чемберс.

— Нет.

Но по ней было видно, что она не совсем этим довольна. Чемберс воспользовался своим правом старшего координатора — знать, какую работу выполняет каждый член его группы, но Майя пока не привыкла посвящать в свои дела стороннего человека. Возможно, исследования биологического направления были ей интереснее, чем технического, но противиться назначению она не могла.

— Ну как вам? — спросил Перк, когда Марк и Майя вышли.

— Ад кромешный, — заметил Роджер, пролистывая какие-то страницы на мониторе.

— Но разобраться можно, — добавила Элла.

Перк встал и подошёл к столу жены.

— С чего ты решила начать?

— Думала, ты нам всем скажешь.

— Ну, тогда начинай с программирования генераторов. Если я правильно представляю, там должно быть кое-что очень интересное.

— Хорошо.

— Я займусь волокнами. Роджер и Джейн тоже. Нужно рассчитать количество и примерную форму силовых элементов.

— Сделаем. Я уже начинаю вникать.

— А говоришь ад, — улыбнулся Перк.

— А что делать мне, — спросила Элла.

— Вникни во всю эту их биологическую тему. Мне иногда кажется, что нас водят за нос. Чтобы они поняли, что умничать перед нами почём зря не имеет особого смысла.

— Хорошо, — улыбнулась девушка.

Чемберс в конце дня не явился. Лишь оповестил всех о том, что летучки не будет по причине того, что его вызвали наверх. После окончания рабочей смены все направились по домам. День был очень непростой. Со времени окончания академии Перку не требовалось в такое короткое время усвоить такое количество информации. Ему казалось, что голова его разбухла и потяжелела, однако к концу рабочего дня он уже имел приблизительное представление о биотехнологиях, которые им необходимо будет применять в робототехнике. Нужно было хорошо отдохнуть, чтобы информация упорядочилась в голове.

Они с Эммой зашли в магазин, потом, придя домой приготовили ужин, а потом переместились в комнату на диван.

— Больше никаких миуки, — сказал Перк, переключая научно-популярный канал, который был включен в прошлый раз.

Эмма ласково улыбнулась, и, повернувшись, положила голову ему на плечо.

Глава четвёртая Тайны подземелий

Лифт двигался вниз, как будто бы с нарочитой медлительностью. Будто он желал оставить Крафтера наедине с советником как можно дольше. Сейчас здесь царила тишина, но она предвещала бурю вопросов, которая вот-вот разразится, и положительный эффект медленного движения состоял в её отсрочке.

Когда Ливин отбыл в метрополию, Крафтер надеялся, что в дальнейшем ему придётся просто слать отчёты, на которые можно даже не ждать ответ, и теперь, когда советник вернулся, это значило, что совет очень интересует то, что происходит здесь. Отчётов будет недостаточно.

— Я, как любой несведущий, в самом начале задавался вопросом, почему базу расположили в этой широте, — начал Ливин скорее потому, что ему просто надоела тишина, а не потому, что она на него как-то давила, — мне интересно ваше мнение по этому поводу.

Крафтер немного помедлил и, пожав плечами, ответил:

— Миуки начинают строительство только в присутствии биомассы. Фактически, им даже не обязательно иметь к ней прямой доступ, но она должна быть.

— Густые леса самое благоприятное для них место?

— Да, — честно кивнул учёный.

— А что будет, если один из них сбежит? Колония в этой широте вырастет очень быстро. Учитывая, что все боеспособные войска постепенно выводятся из этой системы, это может стать серьёзной проблемой.

— Меня пока не посвящают в схемы безопасности, — спокойно улыбнувшись, ответил Крафтер, — мне лишь известно, что это невозможно. Я уже оставил попытки выведать что-либо у начальника безопасности. Может быть, с вами он будет более откровенным?

— Я с ним встречался. Он сказал мне примерно то же самое. В том смысле, что это невозможно. Но ведь миуки всегда умудрялись приспособиться к нашим средствам. Это, пожалуй, самый яркий урок, который мы можем вынести из кампании против них.

— В конце концов, их приспособление их не спасло. У нас существует несколько систем контроля и пресечения выхода миуки за пределы базы, и пока у меня нет оснований даже думать, что кто-то сможет их преодолеть. Что до колонии, то её развитие не пройдёт здесь незамеченным. Если они освоят серьёзные количества биомассы, их отсутствие будет видно невооружённым глазом.

— Но ведь риск остаётся.

— Риск остаётся всегда. Все наши исследования здесь — один сплошной риск. Как минимум риск того, что все мы зря здесь собрались.

В этот момент двери лифта открылись, обнажив коридор, который в присутствии человека начинали освещать лампы.

— Ведите, — добродушно улыбнувшись, сказал Ливин, уступая путь Крафтеру.

Учёный уверенно направился вперёд, радуясь, что вопросы, обсуждаемые в лифте, больше не поднимались. Не то что бы это была неудобная тема, просто Крафтер, как и любой другой учёный, не мог не иметь сомнений по поводу того, что все исследования миуки не просто рискованные, а очень рискованные, и каждое лишнее напоминание об этом его нервировало.

— Можете посчитать, сколько защитных оболочек нам нужно будет пройти, — заметил Крафтер, — это не считая тех трёх, что мы уже преодолели.

— Очень интересно.

Крафтер приложил руку к терминалу одной из боковых дверей. После нескольких секунд анализа створки разъехались в стороны. Другой коридор был не таким гулким — материал, которым были покрыты стены и потолок, отлично поглощал звук. По бокам не было дверей — только одна в конце коридора.

Крафтер снова положил руку на сенсор терминала, только теперь система безопасности просканировала его лицо и сетчатку глаза. Через несколько секунд створки снова расползлись в стороны. Впереди был коридор с множеством ответвлений, покрытый всё таким же материалом, поглощающим звук, как будто существ, которые хранятся в этой лаборатории, нужно было оградить от сторонних шумов.

— А система просто открывает двери даже не интересуясь, один вы или нет?

— Почему же? — удивился Крафтер, — если вы разговаривали с начальником безопасности, то должны знать, что при первичной регистрации система считала ваши параметры и сопоставила их с вашим допуском.

— Почему она не делает такого же по отношению к вам?

— Сетчатка и отпечатки надёжнее и стабильнее. Вы ведь имеете этот допуск лишь в течение суток, а я здесь частый гость, не говоря уже о тех, кто работает здесь постоянно.

Он повернул направо, где в коротком ответвлении была особо крупная дверь и соответственный контрольный терминал. Ждать пришлось долго. Система не ограничилась лицом, а сканировала всего Крафтера и даже советника, затем послышались тяжёлые металлические звуки открытия замков, после чего дверь отъехала в сторону.

— И того три? — спросил Ливин.

— Не торопитесь, — ответил Крафтер.

Помещение, в котором они оказались, имело полукруглую форму. Оно было совершенно пустым, что насторожило советника, очевидно, желавшего увидеть то, зачем он сюда пришёл.

Ничего не происходило до тех пор, пока не закрылась внешняя дверь. Затем система снова начала их сканировать.

— Скажите, а для того, чтобы выйти отсюда, снова нужно будет всё это пройти.

— Да, — обыденно ответил Крафтер, уже неоднократно проходивший через эту процедуру, — но вы же сами хотели проникнуть в святая святых.

— Определённо. Без этого посещение базы было бы неполным.

После окончания сканирования помещение преобразилось. Из пола выдвинулась большая сенсорная панель, служившая одновременно дисплеем, а передняя стенка начала становиться прозрачной.

Советнику не доводилось видеть живого миуки. Он только слышал, что те, кто знают их по фото и видеозаписям всё равно ужасаются в момент настоящей встречи, но теперь он мог в этом убедиться самостоятельно. Тройная пасть насекомоподобного была приоткрыта, а по уголкам трёх его ртов находились острые шипы, не отличимые от зубов, слегка обнажённых сейчас. Это был самый грозный и самый опасный вид — нечто среднее между солдатом и хлыстом. Он имел боевые конечности, свойственные для первого вида и щупальца, являвшиеся главным признаком второго. Острые, похожие на клинки сложной формы, его передние лапы сейчас стояли на полу, а щупальца были отведены назад, но в них чувствовался запас движения и готовность в любой момент сцепиться с противником и сломить его.

Опасность этого существа ощущалась даже через толстое многослойное стекло, которое оно ни за что бы не пробило. Впрочем, оно и не пыталось, как будто чувствовало, что после первой же попытки в камеру будет впрыснут паралитический газ, который сделает дальнейшее противодействие невозможным.

Советник со временем обрёл своё обыкновенное спокойствие и уверенность. Он с огромным интересом осматривал насекомоподобное существо, впиваясь глазами в изгибы его панцирей, выверенные поколениями направленной эволюции. Их логика по большей части так и осталась непонятой. Человек, имеющий возможность с такой же скоростью изменять свои машины, выбрал несколько другой путь, отдалившись от врага благодаря использованию соответствующих видов оружия. Миуки же напротив, всегда стремились войти в ближний бой. Для Ливина это был самый непонятный момент, но внятного ответа ему дать никто не мог. Все прикрывались той самой непонятной инопланетной логикой.

— Признаться, я отношусь к числу тех, кто не верил, что у вас получится даже первичная стадия вашего эксперимента, — не отводя взгляд от насекомоподобного, сказал советник и ненадолго замолчал, — вам не кажется, что он нас слышит?

— Это невозможно. Он сидит в полностью непроницаемой камере.

— И всё же закройте его. И вообще. Запускайте процесс нашего возвращения.

— Хорошо.

Крафтер активировал несколько пунктов интерфейса, и стекло затемнилось, а компьютер снова уехал в пол. Только после этого начался процесс сканирования.

— Так вот, то о чём я говорил. Я ознакомился с концепцией Весса и его экспериментами. Он предпринимал множество попыток создать собственную колонию миуки, но это получилось у него лишь тогда, когда он изолировал биомассу с самого начала. Он утверждал, — и у него были на это основания, — что миуки не должны даже подозревать, что за ними ведётся наблюдение. Его опыты подтверждали все его постулаты. До того момента, как колонию создали здесь. Изначально они не были изолированы, они видели нас, знают о нас, так почему их колония функционирует?

Тишину нарушил тяжёлый звук открывшейся двери. Крафтер пропустил советника вперёд и сам устремился за ним.

— Я общаюсь с Вессом частным образом, — сказал учёный, — он не посвящает меня в свои исследования, а я его в свои. Только открытая информация. Так вот, он готовит изменения в своей теории, и лично сказал мне, что они не опровергают то, что он говорил ранее, а лишь уточняют.

— У вас есть свои мысли о том, что он мог иметь в виду?

— Если применить к миуки некоторые инстинкты известных нам прочих животных, то такое объяснение можно найти.

Они дошли до первого терминала на обратном пути, и Крафтер запустил проверку.

— Это не принято, но если брать очень общее, вполне может оказаться справедливым, — продолжил он, — к примеру, общее выживание вида. Миуки связаны между собой. И даже тогда, когда мы не можем засечь эту связь. Если существует одна жизнеспособная колония, то другие не будут создаваться в неволе. Всё дело в том, что жизнеспособных колоний на Андаре больше нет. Чтобы сохранить вид, миуки должны создавать колонию любой ценой, что они и сделали.

— Можно даже проводить проверку, есть ли кто из них на планете.

— Да. Такая проверка была проведена. Наша колония и колония, созданная Вессом, по очереди выводились из изоляции и ни одна не пришла в упадок. А при снятии изоляции у обеих, колония Весса начинала гибнуть, как менее пригодная к жизни.

— Он не достиг таких вершин, как вы.

— Это лишь вопрос времени. Нужно лишь дать миуки повод, и они будут множить свои резервы. У Весса худшие условия безопасности, да и вообще масштабы проекта куда более скромные.

— Но вы не думали, что всё может быть гораздо сложнее?

— В каком плане?

— Что если они намеренно позволили себя воссоздать и изучить. Да, вы правы в том, что это их единственный шанс выжить на данном этапе, и они его используют, но что если они заранее знают, что им удастся выбраться?

— Мы уже говорили с вами об этом. К тому же, эксперимент подтвердил готовящиеся изменения в теории Весса. Можно с полной уверенностью говорить, что они вынуждены расти у нас на глазах, потому что иного выбора у них нет. Если бы они хотели в качестве приманки дать нам себя изучить, то создали бы какую-нибудь бесполезную особь и дали провести полноценную операцию. Нет, свои тайны они по-прежнему хранят очень бережно.

— В вашем недавнем докладе я прочёл, что даже шоковая заморозка не помогла сберечь нужное волокно.

— Да. Многие даже стали утверждать, что мы пытаемся найти то, что в принципе не существует.

— Каково ваше мнение?

— Тут мог сработать старый принцип. Разрушение при воздействии. Просто спектр факторов оказался шире, а механизмы уничтожения совершеннее.

— То есть вы продолжаете утверждать, что не обнаруженная вами ткань всё-таки существует?

— Да. Я в этом уверен.

Крафтер приложил руку и встал так, чтобы лицо попадало в область сканирования.

— У вас есть основания или вы просто предполагаете? — серьёзно спросил советник, и разговор мгновенно утратил минимальные дружеские интонации.

— Есть сильное косвенное доказательство — если представить, что эта ткань не существует, то биомасса миуки и биомасса, которую синтезируем мы, будут полностью идентичны. А в нашей, как вы понимаете, само ничто не растёт. Может быть, это и не волокно, но что-то что отличает их от наших разработок. То, что делает их такими, какие они есть. Сама биомасса не обладает эффектом памяти. После распада её структура становится полностью однородной. Но особи появляются и эволюционируют, а для этого нужно помнить то, какими они были, и понимать, что нужно сделать дальше.

Они подошли к лифту. Его створки открылись сразу, как будто не желая продлевать и без того долгий предстоящий подъём.

— Если это и не гипотетическое неизвестное волокно, — продолжил Крафтер, вслед за советником входя в кабинку, — то что-то другое. Вынужден признать, что концепция волокна самая примитивная, и если его отсутствие будет доказано, придётся признать, что миуки гораздо совершеннее, чем мы о них думали. А мы и так уже наградили их массой соответствующих эпитетов.

— Я пришёл к выводу, что все они заслуженны, — с лёгким сожалением сказал Ливин, — но так же я знаю, что мы можем их превзойти.

— Признаться, я считаю, что во многом это зависит от нервного волокна.

— Согласен с вами. Как вы оцениваете наш выигрыш от его использования?

— Сложно говорить, — впервые за сегодня затруднился Крафтер, — у нас нет ни одного параметра, кроме совершенной защиты от взлома.

— Но если вообразить? — восторженно сказал Ливин, — это всё кардинально новое. Новые способы ведения войны, новые технологии во всём. Нам не будет равных.

Крафтер смотрел на него с лёгким недоверием. Ему казалось, что советник не столько выражает свои собственные мысли, в которые по-настоящему верит, сколько хочет, чтобы учёный поддержал этот разговор и рассказал о своих предположениях. Но прагматичный Крафтер промолчал. Он понимал, что нервное волокно, если оно существует, обладает колоссальными возможностями, но для того, чтобы он начал об этом рассуждать, нужно было хотя бы гарантированно подтвердить существование этого самого волокна, что пока не удалось ни ему, ни кому-либо ещё.

Крафтеру всё-таки удалось избежать необходимости отвечать на этот вопрос. После выхода из лифта Ливин распрощался с ним и ушёл, а учёный направился к себе. Час был уже поздний, но ему хотелось поработать.

Глава пятая Зануда Хайес

Засохшие комочки грунта, скреплённые остатками свободной биомассы, звонко хрустели под толстыми подошвами тяжёлых ботинок. Стены норы были покрыты такой же коркой, что давало основания предполагать, что раньше экстракт заполнял её до потолка. Первым шёл Бёрнс. Свет его фонарика перескакивал со стенки на стенку, иногда опускался на пол, да и потолок не оставлял без внимания. Учитывая вездесущесть миуки и их способность обманывать земные приборы, бдительность не была лишней даже сейчас, когда роботы-разведчики уже прошагали по всем тоннелям, просканировали их и выдали отчёт о том, что опасностей нет. До них здесь прошли отряды военных, сопровождавшие особую научную группу. С ними было большое количество роботов-сборщиков, заполнявших свои контейнеры живой биомассой, остатки которой сейчас выполняли роль связующего вещества и укрепляли стены норы.

Военные не поняли, что нашли в самом центре колонии, когда методичные колонны роботов откачали несколько десятков тонн биомассы, находившейся в её глубине. Группа учёных сразу связалась с высшими представителями науки, находящимися в системе, чтобы сказать об обнаружении странного артефакта. Все, включая обычных рядовых солдат, дали подписку о неразглашении без срока давности. В официальной части отчёта, который будет информационным блоком номер один ближайшие несколько месяцев, будет сказано, что в глубине колонии обнаружена неопределённая металлическая формация. Она явно имеет искусственное происхождение, и, скорее всего, была создана миуки. Конечно, у продвинутых учёных будет своё мнение на этот счёт. Возможно, даже просочатся слухи, подпитывая смелые мнения о происхождении формации, но никто не сможет сказать ничего конкретного по поводу того, что она из себя представляет.

И что же она из себя представляет? Именно это предстояло выяснить группе Хайеса, шедшего третьим, и держащего наготове автомат. Впереди мельтешил фонарик Бёрнса — солдата охраны. Следовавший за ним Вайер освещал левую нижнюю часть норы, но при этом был готов в любую секунду перевести своё оружие на обозначившуюся цель и открыть огонь. Даже в отсутствии жителей эти норы казались жуткими, и это чувствовалось в напряжении охраны. Сам Хайес ничего подобного не испытывал. Он уверенно шагал вперёд, относясь ко всему, что его окружало, как к очередному исследованию, в котором нужно по максимуму стараться сохранять холодный рассудок. Если испугаться миуки, можно решить, что они и вовсе непобедимы, и кампания, завершившаяся победой землян — лишь случайность.

Впереди нора круто забирала вниз, не меньше, чем на два метра. Бёрнс, уже не первый раз вместе с Хайесом исследовавший ходы миуки, жестом указал Вайеру прикрыть его, а сам убрал автомат и достал верёвку, находившуюся в одном из поясных контейнеров. Он потопал ногой, проверяя, достаточно ли прочен засохший грунт, а потом склонился, чтобы выбрать место для установки удерживающего устройства. Он представлял собой маленькую складную треногу с утолщением в центре. Там, под специальным зарядом притаился острый штырь.

— Чёртовы военные, не могли оставить верёвку, — сказал Бёрнс, устанавливая треногу.

— Здесь, наверно, были только роботы, — сказал Вейер, осматриваясь по сторонам, чтобы убедиться, что вокруг нет отпечатков ботинок, кроме следов его товарища.

— А то я не вижу, — недовольно сказал Бёрнс, — попортили землю, а я думай теперь.

Перед ним действительно было небольшое взрыхление в грунте, которое его напарник не заметил сразу.

Раздался хлопок, острые лапы треноги сжались, а штырь вошёл в корку грунта. Бёрнс распрямился и с силой пнул его металлическим носом своего ботинка. Звонкий удар огласил нору, отозвался эхом где-то внизу и заглох. Удерживающее устройство не сдвинулось с места, выдержав грубую проверку. Вообще, по инструкции достаточно было с силой пошатать его рукой, но бывалый солдат охраны имел свои методы. Будет очень неудобно, если кто-то из учёных упадёт вниз, это здесь не высоко, а в другом случае можно было повредить скафандр. И хоть атмосфера миуки не вредна для человека, ничего хорошего это не сулило.

Бёрнс взял верёвку и сбросил её вниз. Взявшись за неё, он ловко развернулся, упёршись ногами в край норы. Подав тело назад, он ловкими движениями спустился с уступа. В следующую секунду его фонарик снова загорелся, и он занял оборону, прикрывая свою часть норы. Вейер последовал за ним, отметив большую натоптанность внизу. Если при обычной ходьбе следов на затвердевшем грунте почти не было, то последний небольшой прыжок, которым люди опускались вниз, всегда их оставлял.

Следом за Вейером последовал сам Хайес. В скафандре он выглядел одутловатым, но все, состоявшие в его группе, знали, что на самом деле он крепкий, жилистый и сильный, несмотря на возраст. Он подхватил верёвку, так же развернулся и спрыгнул вниз с ловкостью бывалого бойца. Оставшиеся четверо учёных из его группы выполнили это упражнение несколько хуже, но в целом большой опыт исследования нор миуки чувствовался.

Последними были замыкающие бойцы охраны, после чего колонна выдвинулась дальше. Стало заметно теплее, но не так, как если бы они были в числе первых. Бёрнс знал и такие рейды. Скафандр простейший, слабая система охлаждения не справляется и постоянно пищит о перегреве. Очень надоедает, особенно при том условии, что ты, обливаясь потом и чувствуя, как твоя кожа прилипает к внутреннему слою защиты, и сам это знаешь, но поделать ничего нельзя. Тем приятнее потом выйти на поверхность и после сканирования снять шлем. Впрочем, сегодня это тоже будет приятно, несмотря на то, что колония успела остыть.

Во время функционирования в этих норах всегда было относительно прохладно — миуки лучше переносили холод, чем тепло, а нагрев был следствием распада биомассы, что косвенно подтверждало то, что колония погибла. Впрочем, это не означало, что в этих норах нельзя встретить насекомоподобных. На памяти Бёрнса было достаточно таких случаев, но столкновения эти были неорганизованными, и люди легко одерживали верх.

Спустя двадцать минут размеренной ходьбы в среднем темпе, свет фонарика, вместо того, чтобы высветить продолжение боковых стенок, потерялся в темноте. Они дошли до места, где раньше был пузырь. Бёрнс взглянул на часы — они затратили час и двадцать одну минуту на то, чтобы сюда добраться и израсходовали двадцать процентов имеющегося в их запасе кислорода. Если так, то у них есть два часа, чтобы начать исследование и дождаться роботов снабжения, обещанных Хайесом. Маленькие машинки, ловко перебирающие своими четырьмя лапами, доставят контейнеры со сжатым кислородом и питательными смесями. Учитывая нрав руководителя этой группы, можно было не сомневаться в том, что это произойдёт вовремя.

Хайес был занудным и неугомонным. Он останавливался на каждой мелочи, тщательно фиксировал и собирал единую картину. В своих исследованиях он не творил революций, но благодаря маленьким кирпичикам, добываемым им при каждом рейде, знания землян о миуки значительно расширились. Общие теории окрепли, будучи подтверждёнными конкретными деталями. И то, что он, в силу незначительности своих открытий не стал видным членом учёного совета, ничуть не меняло его позиции — он не терял своего рвения и энтузиазма. Он, может быть, не был популярен, но его знали и уважали, а к мнению прислушивались.

Не последнюю роль играла непредвзятость Хайеса. Он не отстаивал своих теорий, подгибая под них открытые факты. В своих отчётах он излагал ситуацию такой, какой она была, делая предположения и рассматривая все возможные варианты. Он считал, что только так можно установить истинную природу миуки. Это было решающим аргументом в решении научного совета о том, что группа Хайеса будет первой и основной в исследованиях центральной колонии. Пока остальные исследовали менее крупные образования, которыми была богата данная территория, старого зануду отправили по кратчайшему пути в самый центр, чтобы он в который раз сделал всё так, как нужно.

Колония была огромной — под стать роли центра цивилизации, которую она исполняла. И, несмотря на такой размер, её почти до последнего момента не удавалось обнаружить. Хайес поднял голову вверх и осмотрел куполообразный потолок, с которого свисали остатки мёртвых волокон, бывших когда-то оболочкой пузыря. Раньше их находили очень редко. В большинстве случаев насекомоподобные пытались растворить и их, но тогда им ещё было куда отступать, в отличие от сегодняшнего дня. Биомасса, которую земляне получили сегодня, была крайне бедной, самой бедной за всю историю кампании. По сути, её ценность состояла лишь в том, что она настоящая, но для приведения её в нормальное состояние требовались большие количества органики.

Хайес достал старый добрый сканер и включил его в режим обнаружения металла. Едва это произошло, как сразу на дисплее же появилось сообщение о том, что металл обнаружен. Правда, между подошвами ботинок командира группы и ним было чуть меньше метра. Он сделал несколько шагов вперёд, и расстояние уменьшилось. Он прошагал ещё около двадцати метров, прежде чем, сняв слой грунта ботинком, смог добраться до металла, обнаруженного устройством.

— Рич, — позвал командир, — начинайте копать здесь.

От группы, начавшей осмотр колонии, отделился один человек в скафандре. Ростом он был выше Хайеса и заметно шире него. Это всё, что можно было сказать, глядя на человека, полностью закрытого защитным костюмом.

К рюкзаку Рича, висевшему у него за спиной, была прикреплена небольшая лопата. Он снял её, взял одной рукой за ручку, а второй за лезвие, и дёрнул в разные стороны. Ручка удлинилась и стала более удобной для работы. Через минуту к Ричу присоединился его напарник Телл, который точно такой же лопатой принялся отбрасывать грунт по другую сторону металлического образования, выступавшего на поверхность.

— Что можете сказать о качестве металла? — спросил Хайес, продолжая сканировать пол пузыря.

— Хорошее качество, — ответил Рич, — как будто только вчера со стапелей.

— Если не считать того, что он продырявил землю, когда летел, — добавил Телл.

В самом деле, достаточно гладкой была лишь та часть, что находилась выше всего. Возможно, за те годы или даже столетия, пока этот аппарат находился здесь, миуки выгладили эту часть, но дальше, под большим слоем грунта, на поверхности металла виднелись продолговатые глубокие царапины, как ссадины на коже, свидетельствовавшие о том, что посадка у него была не из лёгких.

— Но никаких следов коррозии или чего-то подобного, — возразил Рич.

Остальные участники группы выполняли свои обязанности согласно протоколу. Это была уже не первая колония, которую они изучали, и, несмотря на её высшую значимость, сделать обыкновенные замеры было нужно. Говард, как всегда, измерял уровень радиации, для чего ему нужно было обойти огромный купол по периметру, что в данном случае требовало большого количества времени. Фрэнсис брала пробы грунта в разных местах, а Ли делала снимки, если ей удавалось обнаружить что-то необычное. То и дело в дальнем от Хайеса краю вспыхивали вспышки её фотоаппарата. Видимо, там действительно есть что-то стоящее, но он ознакомится с этим потом. Здесь находится объект куда более стоящий.

Пользуясь передышкой, Хайес проверил, всё ли в порядке с его собственной камерой. Он всегда полностью протоколировал свои рейды. Это занимало значительно больше памяти и требовало большего времени для передачи, но зато в любой момент можно было вернуться и посмотреть всё ещё раз. Своим подчинённым он приказывал делать то же самое. Такой подход часто давал плоды. К примеру, Рич был очень исполнительным, но настолько же невнимательным к мелким деталям. На его записях Хайес нередко обнаруживал то, что ушло от глаз сотрудника.

Зато Рич, с неожиданный для своей тучности энергией поднимавший грунт, первым нашёл то, что отдалённо напоминало люк. Хайес приказал ему остановиться и подошёл, чтобы самолично осмотреть находку.

Выпирающая часть не столько походила на люк, сколько на обычную обшивку, отошедшую в месте стыка. Вместе с тем нельзя было сказать, что это было результатом крушения. Во-первых, часть отходила в направлении движения, а значит, её должно было оторвать при падении, а во-вторых, и на ней, и на самом корпусе, были одни и те же царапины, и если сейчас вернуть отошедший сегмент на место, то они бы совпали. Всё выглядело так, будто что-то большое распёрло аппарат изнутри, а потом, когда одна из частей корпуса сдалась, выбралось наружу.

Хайес пальцами толкнул мягкий грунт, заполнявший промежуток между корпусом и отошедшим сегментом, и тот провалился внутрь. Хороший знак в том плане, что не придётся выбирать его изнутри аппарата для того, чтобы его исследовать. Но сначала неизвестный корабль нужно было открыть, потому что проёма, существующего сейчас, было мало даже для робота-разведчика.

Он посмотрел на анализатор атмосферы. Если внутри находились какие-то другие газы, сейчас они должны были начать выходить наружу. Однако устройство ничего нового не обнаружило — внутри аппарата была всё та же атмосфера миуки, бедная кислородом.

— Поднимайте дальше, — сказал Хайес, имея в виду грунт над люком, а Рич и Телл с новой силой принялись за работу.

Руководитель по широкой дуге обогнул место работы, не выключая сканер. Он хотел представить себе общие масштабы этого аппарата. Как бы далеко он не отходил от копающих подчинённых, устройство везде находило металл.

— Фрэн, что у нас с грунтом? Содержание металла?

— Низкое.

— Ничего не понимаю. Мне кажется, что этот аппарат должен быть небольшим, но металл здесь повсюду.

— Здесь когда-то был небольшой металлический пласт, — сказал Телл, — возможно, это его эффект.

— Раскопки покажут, — сказал Хайес и продолжил следить за работой Рича и его Напарника.

То, что сначала было принято за люк, и оказалось сегментом обшивки, как и подумал Хайес. По его просьбе Рич попытался просунуть внутрь лопату и приподнять, но это не дало никакого эффекта — вздыбленная обшивка осталась неподвижной. Строитель этого корабля, кем бы он ни был, использовал хорошие материалы. Слегка чертыхнувшись про себя, Хайес запросил вспомогательного инженерного робота с плазменным резаком, а ещё робота разведчика. Через секунду снаружи сообщили, что машины выдвинулись.

— Бёрнс, — позвал командир.

— Слушаю, — тут же по радио отозвался охранник, следивший за одним из проходов.

— К нам идёт подмога, по первому тоннелю. Встреть.

— Хорошо.

Первым всегда назывался проход, по которому группа выдвигалась внутрь колонии. Так легко можно было избежать путаницы с номерами.

Бёрнс щёлкнул винтовкой и направился выполнять приказ. Он не первый раз помогал земным машинам преодолевать непривычные места нор миуки. Он не сомневался, что встретит робота в том месте, где был двухметровый провал. Миуки как будто специально делали их для того, чтобы затруднить продвижение земных машин вглубь своей колонии.

Теперь идти было проще. Он уже освоился в этой колонии, да и к тому же не встретил ни одного противника, поэтому двигался увереннее. К тому же ходьба была хорошей альтернативой простой охране прохода.

Как он и ожидал, роботы остановились над обрывом. Они могли спуститься, но застыли в ожидании человека. И человек этот в первую очередь скомандовал разведчику погрузиться на инженера, как более крупного и более приспособленного к преодолению здешних препятствий. Потом инженер переступил за край и ловко соскочил вниз. Чем-то это движение напоминало кошку, осторожно прыгающую на пол со стола.

Четырёхлапая машина слегка осела в момент соприкосновения с землёй, оставив на грунте отчётливые следы, а потом распрямилась и пошла дальше. Бёрнс последовал за ней, пытаясь держать высокий темп.

К моменту его возвращения Рич и Телл уже перестали копать. Аппарат слишком глубоко уходил в землю, и поднимать его полностью пока не было нужды. Хайес сразу взял на себя управление инженерным роботом и активировал плазменную резку. Материал, из которого состоял инопланетный корабль, плохо поддавался обработке, что красноречиво свидетельствовало о технологической мощи тех, кто его создал. Только через двадцать минут удалось проделать отверстие, достаточное для того, чтобы опустить вниз шестилапого разведчика. Для этого воспользовались лебёдкой инженерного робота. Опускали осторожно, до тех пор, пока маленькие лапки робота не опустились на пол.

Внутри инопланетный аппарат выглядел гораздо хуже, что пошатнуло впечатление о его идеальной сохранности. Все поверхности, как будто были обглоданы голодным зверем. Никакой внутренней отделки не сохранилось — только голый металл, испещрённый множеством рубцов настолько, что порой сложно было угадать его очертания.

— Как будто миуки грызли, — сказал Рич, через плечо Хайеса глядевший на монитор.

— Миуки не грызут металл, — спокойно ответил командир.

— Если его еле-еле взяла плазма, то что надо делать, чтобы оставить эти отметины? — спросила Ли, тоже подошедшая к основной группе.

— Думаю, наши старые приятели могли изловчиться.

Робот ступал медленно и постоянно вертел башенкой, в которой были установлены сенсоры. Свет его фонарика выписывал плавные прямые линии на изъеденных стенах, полу и потолке. Глазом было не за что зацепиться, и Хайес начинал думать, что такое же зрелище ждёт их на всём аппарате. Если так, то выяснить его происхождение будет практически невозможно.

— Что если они вынуждены были использовать металл, чтобы выбраться? — предположила Ли.

— Мы пока не знаем, что ещё было внутри, — ответил Хайес, не отводя глаз от монитора, — им могло хватить и экипажа, да и припасы у них должны были быть.

Командир и остальные одновременно перестали говорить. В поле зрения робота появился странный нарост на одной из стен, который уходил вниз. Он был не просто гладким, а зеркальным, как будто его тщательно полировали все те годы, которые этот аппарат пролежал здесь.

— Что вам это напоминает? — спросил Хайес, обращаясь ко всем.

— Корень дерева, — первым ответил Рич.

— Верно. Осталось только найти, откуда он растёт.

Нарост выходил из стены и, слегка извиваясь, проходил по полу, а потом уходил под него. Робот проследовал вперёд через широкий проём, края которого были изъедены больше, чем всё остальное вокруг. Следующее помещение было точно таким же, как предыдущее. Голые стены и ничего больше. Если это результат действий тех самых миуки, которых они знали, то им пришлось пустить в ход всё, что здесь находилось, а не только биомассу. Но у Хайеса зарождалось совершенно другое мнение на этот счёт. Ему начинало казаться, что существа, жившие в этом корабле, были другими. Настолько, что не были миуки в привычном смысле этого слова. Он не мог представить, что в этом корабле двигался солдат, пусть даже самый маленький, или даже разведчик. Если бы это было так, то тем, кто управлял этим кораблём, было бы относительно просто с ними расправиться. Нет, это определённо было что-то другое.

Хайес про себя отметил, что отмёл гипотезу о том, что миуки сами создали этот корабль. Зачем им в таком случае надо было его разрушать? Нет. Их заперли. Те, кто управлял аппаратом, знали, какой груз среди прочего находится у них на борту. Вопрос в том, зачем они вообще выбрали обитаемую планету, на которой миуки имели шанс серьёзно развиться. Скорее всего, у них не было выбора. Вопрос в том, почему? Как насекомоподобные смогли повернуть ситуацию в выгодном для себя направлении.

В одном месте корень был покрыт множеством наростов размером с куриное яйцо. Они были такими же гладкими, как и он сам, но выглядели как болезненный симптом. Причиной такого восприятия была ассоциация металлического отростка с деревом, поэтому Хайес пока отказался от предположений насчёт того, что и у миуки не всё было гладко.

Ещё через два метра отросток раздваивался. Одна его часть уходила в пол, другая — проходила дальше. Если металлические перекрытия корабля не были для них существенным препятствием, то почему разлом, проделанный ими для выхода наружу, выглядел так, как будто для того, чтобы его сделать, пришлось приложить значительные усилия.

Что же касалось этих наростов, он не имел даже предположения о том, для чего они были нужны, и новое помещение, чуть более длинное, чем предыдущие, не проливало на это свет. Всё внутреннее пространство корабля, в котором находился робот, напоминало проход, только очень широкий, значит, его функции были больше, но об этом узнать вряд ли получится, учитывая его состояние.

— Может быть, мы сами спустимся вниз? — молящим тоном попросил Рич, — там точно никого нет.

— Рано, — строго ответил Хайес.

Он представлял желание своего подчинённого. Ему и самому очень хотелось взглянуть на космолёт своими глазами, но риск был слишком велик. То, что может покоиться внутри, гораздо серьёзнее, чем миуки. Существа, построившие этот корабль, были очень неглупы и могли оставить ловушку. Им ведь удалось запереть враждебную форму жизни. Кроме ума о них почти ничего не было известно. Из того, что Хайес увидел, можно было заключить ещё разве что, что они были человекообразными. Только заметно выше, если судить по размерам проходов между помещениями.

Робот упёрся в тупик. В следующем проходе дверь сохранилась. В него уходил один из металлических наростов, а с другой стороны выходил, возможно, тот же самый. Он тянулся до середины комнаты, постепенно становясь тоньше. Его конец извивался, чем ещё больше напоминал корень дерева. Обследовав его, робот огляделся. Справа была ещё одна дверь, под которой была щель, теоретически, достаточная для того, чтобы протиснуться внутрь. Если нет, то придётся возвращаться, чего Хайесу очень не хотелось.

На то, чтобы протиснуться внутрь, у робота ушло около десяти минут. При этом он повредил одну из лап, и было неясно, сможет ли он выбраться наружу. Но это помещение стоило того, чтобы увидеть его. В его центре находился металлический шар, от которого отходили те самые отростки, которые они видели раньше. Их было очень много, и сразу нельзя было разобраться в их хитросплетениях.

Всё это было ещё больше не похоже на миуки, отчего Хайес пришёл в замешательство. Неужели они стали такими только на этой планете? Но как? Почему? Вопросов было очень много, и они продолжали накапливаться. Он был готов вызвать поддержку, самостоятельно спуститься вниз и всё обследовать, но для этого было ещё слишком рано. От него ждут первичного анализа, и он его сделает. Жаль, что нельзя привлечь широкий круг учёных, и для многих из них этот корабль так и останется неизвестной металлической формацией, в которой сложно что-либо узнать.

В тот день робот не продвинулся дальше — все ходы из помещения, занятые металлическими корнями, были заблокированы. Выбраться назад он тоже не мог. Хайес перенёс это спокойно, хотя все понимали, что он очень негодует из-за того, что продолжить исследования внутреннего пространства корабля они смогут только завтра.

Но открытия не закончились. С поверхности доставили роботизированный мастер-сканер. Гусеничная машина, следуя специальной программе, объехала всё пространство колонии, что заняло у неё около часа. Хайес ждал с нетерпением, хоть никак этого и не показывал. И ожидания того стоили. Когда он увидел общую картинку, то обомлел. Его подчинённые знали, что старого зануду сложно ввести в такое состояние, впрочем, их удивление было не меньшим.

На дисплее робота было множество разных сплетений, напоминавших корневую систему дерева. В центре проглядывались, очевидно, очертания космического корабля, имевшего форму продолговатого шестиугольника. Если описывать абстрактно, это выглядело так, как будто бы он был семенем, которое, попав в благодатную почву, проросло в разные стороны. Если бы они не находились в центре главной колонии миуки, то никто, будучи в здравом уме, никак не связал бы то, что они увидели, с насекомоподобными.

Не менее интересным оказалось и то, что все эти отростки не были цельным металлом. Сканер отметил резкое падение плотности внутри, но она не упала до значения, равного плотности окружающей атмосферы. Изменив настройки сканера и найдя ветвь, залегающую ближе всего к поверхности, Хайес провёл дополнительное исследование. Картинка вышла нечёткой, но кое-какие выводы сделать позволяла. Внутри тоже находилось множество сплетений, похожих чем-то на паутину. Но, в отличие от макроструктуры отростков, в ней присутствовал некоторый порядок.

— У нас заканчивается кислород, — сказал Рич.

Хайес бы ещё с радостью остался, чтобы поработать, но его подчинённый был прав. Кислорода можно было запросить с поверхности, но это был лишь предлог. Они провели здесь уже несколько часов. Долгое нахождение в скафандре не совсем положительно сказывалось на функционировании организма. В том числе, на мыслительных процессах. Так что нужно было немного передохнуть, а потом заново просмотреть все полученные данные и обдумать их.

— Выставите наблюдателей, и уходим, — сказал командир, вставая.

Команда восприняла этот приказ с облегчением. Все устали, но старались держаться. Сейчас в них проснулась новая энергия, нужная, чтобы хорошо завершить сегодняшние исследования. Наблюдатели, представлявшие собой небольшие установки с множеством систем слежения, были расставлены по краям колонии, после чего все направились к первому тоннелю. Самым сложным было преодолеть подъём, но и с этим справились достаточно быстро.

Выйдя на поверхность, члены группы разбрелись по жилым блокам, только Бёрнс и Хайес остались около входа, рядом с четырьмя боевыми роботами, находящимися в режиме слежения на случай, если из норы надумает появиться кто-то враждебный.

Бёрнс снял шлем, и, вдохнув полной грудью свежего воздуха, посмотрел на раскрасневшееся лицо командира. Он знал, что сам выглядит примерно так же. И тем приятнее было ощущать прохладу на вспотевшем лбу.

Хайес достал сигареты из одного из поясных контейнеров. Внутри колоний не было возможности курить, но он всё равно носил их с собой вот для таких моментов, чтобы не бежать до жилого сектора. Выйти из норы, ощутить прохладу и свободу, можно было лишь единожды, и грех было этим не воспользоваться. Бёрнс, его товарищ по вредной привычке, тоже достал пачку из поясного контейнера. У него была красивая металлическая зажигалка, доставшаяся ему по наследству от отца. Он щёлкнул ей и зажёг огонёк. Сначала он помог прикурить Хайесу, а потом прикурил сам.

— Что-то сегодня долго, — сказал Бёрнс.

— Сам видишь — случай особый.

— Да. Никогда такого не видел.

— Завтра идём расширенной группой. С этой штукой надо разбираться. Не всё решается в закрытых лабораториях. Там работают над следствием, а здесь, под нами, лежит причина. Рано предполагать, но я почти уверен в том, что мы ничего не знаем о той форме жизни. Мы даже называем их, как местные. Миуки. Они такими стали уже здесь. А кем они были до этого? Вот вопрос, на который очень нужен ответ.

— Но могли они разве так радикально измениться?

— Если посмотреть, как они менялись за то время, что мы находимся здесь, то признаков будет много.

— Но они как были жуками, так ими и остались.

— Есть у меня кое-какие мысли и на этот счёт, но пока я воздержусь. Завтра многое станет яснее, а пока нужно получше осмыслить то, что мы имеем на сегодня.

Глава шестая Продвижение

Техническую фазу работы над проектом Перк и его группа проделали быстро. Машина была уменьшена вдвое и лишена всех механических силовых элементов. На этом этапе было сложно представить, что волокна смогут полноценно заменить привычные механизмы, но, если верить биотехникам, это было вполне возможно. Проблема с силовой установкой решилась сама собой — ни одна из проектных машин на начальном этапе не должна была быть автономной. С испытаниями на закрытом подземном полигоне проблем возникнуть было не должно — робот мог питаться от кабеля. Причина не уточнялась, но она была понятна и без этого. Так машину легко было в любой момент обесточить, и волокна бы распались. Это было нужно на случай, если вдруг синтетическая биоплазма станет настоящей и сможет управлять собой. Вероятность этого была невелика, но её тоже необходимо было учитывать.

Ко времени андарианского нового года Перк и его команда уже неплохо разбирались в волокнах миуки. У них появились наиболее часто применяемые типы, а что касалось формы силовых элементов, то нашлись наиболее удачные решения. Основные сложности состояли в непосредственном воплощении идей в жизнь. Завод не был приспособлен к выпуску больших объёмов не то что биомассы, но ещё и металлических изделий. Порой между сдачей детали в производство и её воплощением проходила неделя, в то время как на сто первой базе её можно было получить уже в тот же день. С биомассой для производства волокон всё обстояло ещё сложнее — её нужно было много, и для всех проектов одновременно.

К празднованию нового года, их «Проект 4» был выполнен меньше, чем на половину, но непосредственной вины самой команды в этом не было. Сам праздник обещал быть очень интересным. Чемберс находился в предвкушении новой возможности покрутить свои интриги. Это, пожалуй, было его основным занятием, которое он объяснял тем, что им нужно гораздо больше сторонней информации для полноценной работы. Ну и выбиться в фавориты и ускорить производство ему тоже хотелось. Он уже знал многих руководителей, успел обзавестись как хорошими знакомыми, так и теми, кто искренне его не любил. Но потом наступило относительное затишье. Все подводили итоги этого неполного года работы и готовились встретить новый. В том числе и Перк вместе со своей женой.

— Так, — провозгласил Чемберс на последнем в уходящем году собрании, — теперь поговорим о праздновании. Мы приглашены на общий банкет — отличная возможность выяснить, кто чем дышит в своих подземных норах. Что касается нас, то к нам тоже будут вопросы. Отвечать рекомендую, но без фанатизма. Считаю, что относительная прозрачность поможет нам продвинуться вперёд, но главное, чтобы никто не знал ничего настолько, чтобы суметь нас обставить.

— Как будто просто отдохнуть нельзя, — заметила Элла.

— А к вам, радость моя, у меня будет отдельное дельце по поводу вашего нового приятеля из отдела логистики, — с ехидством заметил Марк.

— Ни за что.

— Тогда придётся познакомить тебя с одним стариканом, который от тебя без ума.

— И это ни за что, — понимая, что в этих словах больше юмора, чем правды, ответила Элла.

— Ладно. Всех жду вечером в развлекательном центре. Собирайтесь там, находитесь, дальше будет видно.

С наступлением зимы оторванность от остальной инфраструктуры Андары была заметна ещё сильнее. Тонкие листья, похожие чем-то на хвою, неожиданно опали, и через открывшийся обзор лучше стали видны далёкие холмы, покрытые снегами. Они тянулись далеко-далеко, и, если не знать, можно было бы усомниться в том, что на этой планете есть вообще что-то помимо сотой базы.

Перк открыл Эмме дверь электромобиля, и помог расположиться на месте. Бензиновых машин здесь не выдавали, впрочем, он не жаловался. Это транспортное средство не требовало никакого обслуживания. А в случае неполадок, им должны были заняться специальные люди. Должность координатора предполагала большую концентрацию на работе.

— Тебя подвезти, Элла? — предложил Перк.

— Нет, спасибо, сейчас выйдет Мэтт.

— Как скажешь, — улыбнулся координатор и сел на водительское сиденье.

Первым делом он включил обогреватель, проследил, что за время стоянки батарея полностью зарядилась, а потом откинулся в мягкое кресло, чтобы дать системе управления время для диагностики.

— Мэтт, — холодно сказал он, — он ведь действительно мог протолкнуть наши детали.

— Вам, координаторам, что-то подкладывают в столовой? — поинтересовалась Эмма.

— То есть? — нахмурился в непонимании Перк.

— Ты рассуждаешь, как Чемберс. Дома мы вроде всё то же самое едим. Остаётся только столовая.

— Да нет, — пожал плечами Перк, — обидно просто. А может, не привык, что мы работаем быстрее, чем производство.

— Вам нужно просто отдохнуть, господин координатор, — с игривой улыбкой сказала Эмма, — вы думаете только о работе.

— Может быть.

Она была права, как всегда. Иногда Перку казалось, что она знает его лучше, чем он сам. Боясь отстать, он взял высокий темп изучения новой информации и методов реализации конструкций. Теперь, когда производство немного тормозилось, ему уже не требовалось работать в таких объёмах, но привычка сохранялась, из-за чего он испытывал дискомфорт, когда у него не получалось окунуться в дела.

— Раз уж ты становишься настоящим координатором, тебе нужно использовать и другие методы Чемберса, — заметила Эмма, когда они тронулись с места.

— Это какие? — нахмурился Перк.

— Раз уж работа закончена, и теперь можно расслабиться, не открыть ли нам шампанского сразу по приходу домой?

— Ты считаешь склонность к выпивке неотъемлемой чертой координаторов? — удивился Перк, выруливая с парковки.

Пропустив две машины, серебристый седан плавно и бесшумно выехал на дорогу, освещая себе путь яркими белыми фарами.

— Мы давно не отдыхали, — улыбнулась она, — думаю, есть повод расслабиться.

— Пожалуй. А шампанское есть? Или надо заехать?

— Есть. Мы как-то брали, помнишь? Но до него тогда так и не дошло.

— Да, — кивнул Перк, — у вас, госпожа Стоун, есть куда более привлекательные вещи.

Он легонько ущипнул Эмму за коленку.

До дома добирались немного дольше, чем обычно. Шёл сильный снег, движение замедлилось, да ещё к тому же все в предвкушении праздника как будто решили куда-то отправиться.

Дома у них было немного времени. Перк быстро залез под душ, а потом уступил его жене. Когда она вышла, шампанское уже было разлито по бокалам, а молодой координатор, уже успевший надеть костюм, стоял, заложив руку за спину.

— Что там, — игриво сказала Эмма, пытаясь заглянуть ему за спину.

— Небольшой сюрприз, раз уж мы сегодня расслабляемся. Сначала шампанское.

Он протянул ей бокал.

— Может быть, я хотя бы оденусь?

— Тебе и это полотенчико отлично идёт.

Перк вытянул руку, чтобы из-под рукава рубашки стали видны часы, и посмотрел на циферблат.

— Я бы вообще занялся вами вплотную, но нам уже скоро пора вызывать экипаж. А вам, как вы верно заметили, нужно одеться.

— Ради романтики можно было бы и опоздать, — ответила она, принимая бокал.

— О, романтики и так будет достаточно, — сказал он.

Они звонко чокнулись бокалами. Перк выпил до дна, а его жена слегка пригубила.

— Идём, — сказал он, направляясь в прихожую и пропуская её вперёд.

Перк подвёл жену к зеркалу, и встал сзади. Он попросил её закрыть глаза, и после того, как она выполнила просьбу, едва слышно щёлкнула крышка коробочки. Эмма восторженно вздохнула, ощутив прохладу металла у себя на шее. Ей не терпелось открыть глаза, но он ещё не дал на это разрешение.

Колье было просто изумительным. Множество бриллиантов переливалось, отражая падающий на них свет, и в первый момент сложно было увидеть красивые узоры, которые они составляют. В центре узоры сплетались в сердце, внутри которого было ещё одно, поменьше.

— Бриллианты обычные. Я хотел модифицированные, но потом подумал, что ты больше любишь классику.

— Верно подумал.

Она обернулась к нему и нежно поцеловала его в губы.

— Тебе нравится? — спросил он.

— Шутишь, да?

Она обернулась к зеркалу и посмотрела ещё раз.

— Так вот что ты хотел подарить на новый год? Не утерпел.

— Почему же? — ответил Перк, — я это хотел по случаю переезда и года отношений. Или ты думала, что я забыл?

— Мало ли, с такой-то работой.

— Надеюсь, ты бы простила, если что, — сказал Перк, отходя, чтобы налить ещё игристого вина.

Он подошёл и вручил ей её освежённый бокал.

— За год, и до дна, — сказал он.

— Хорошо.

Они снова звонко чокнулись, а потом выпили.

— Ладно. Тебе пора одеваться. Я пока вызову нам машину.

— Подожди, — сказала Эмма, аккуратно поставив стакан на тумбочку под зеркалом, — ты думаешь, я забыла про нашу годовщину?

— Это уж вряд ли, вот только дарить что-то не обязательно, — сказал он, поправляя галстук.

— Я помню, ты как-то обмолвился, что хочешь кое-что. Помнишь?

Она ушла в спальню, и заскрипела дверцей своей прикроватной тумбочки.

— Я временами много чего хочу, так и не упомнишь.

— Ну, я решила подарить самое уместное.

Она достала средних размеров флакон из чёрного стекла. Это был одеколон, запах которого как-то понравился Перку, но он, несмотря на то, что мог его себе позволить, не хотел тратить деньги.

— Вот же зарплату некуда девать, — шутливо улыбнулся он.

— Я про вас молчу, господин координатор, — ответила она.

— Мне можно.

— Так, а теперь я быстро одеваюсь. Раз вы хотели не опаздывать.

Она выпроводила Перка в коридор, и закрыла дверь спальни. Он вышел в комнату, достал из кармана компьютер, и вызвал машину, чтобы добраться до развлекательного центра. Система предупредила, что ожидать придётся около сорока минут, по причине большого количества вызовов, и Перк, решив, что это ему подходит, оставил заявку, а сам направился к зеркалу, чтобы воспользоваться своей обновкой.

Эмма появилась через десять минут. Её волосы были аккуратно причёсаны и уложены. На ней было роскошное чёрное платье, которое Перк не видел до этого дня. Глядя на неё и чувствуя её запах, он ощутил себя точно так же, как и год назад. У них было ещё достаточно времени до прибытия машины, поэтому они, расположившись на кухне, выпили ещё шампанского.

Новоиспечённый координатор по-настоящему ощутил напряжение только когда оно начало спадать. Правда, он знал, что с Чемберсом по-настоящему отдохнуть не удастся, по крайней мере, на официальной части мероприятия. Тем более теперь, когда Перк не простой инженер-испытатель. Но были и положительные стороны. Несмотря на расслабление, Перку хотелось бы знать хотя бы общие черты проектов их соседей, с которыми они почти не контактировали. Лишь раз ему удалось увидеть часть лапы робота, практически полностью состоящей из инопланетных волокон. Возможно, это был пятый проект, или даже шестой. Интересно, насколько успешно продвигается их работа?

За ними приехал почти такой же серебристый электромобиль, как тот, который Перку выдали по работе. Правда, он был заметно проще в плане оснащения и внутреннего убранства, но для тех повседневных нужд, которые он выполнял, было достаточно и самого простого набора.

Непривычно было видеть за рулём водителя, мужчину среднего телосложения в возрасте — обычно в пределах базы автомобили управлялись автоматикой. Перк помог расположиться Эмме, а потом сел с другой стороны.

— Добрый вечер, — с лёгким изумлением сказал он.

— Добрый. Тоже ждали робота? — дружелюбно спросил он.

— Привыкли, — ответил Перк.

— Погода немного нелётная. Приглядываю, — сказал он, так и не взяв в руки руль.

Колесо управления повернулось само, как только все двери закрылись, а пассажиры пристегнулись. Автоматика вполне уверенно вывела машину на дорогу и двинулась вперёд в соответствии с маршрутом.

— Есть места, где стандартными режимами не отделаешься, — констатировал водитель, когда автомобиль только со второй попытки преодолел небольшой снежный нанос, — хоть программу регулярно правят, зимы здесь очень снежные. А сегодня никого нельзя задерживать.

— Да. На заводе церемония, — ответил Перк, просто потому, что считал, что нужно было что-то ответить.

— Да. Завод для нас самое главное, — кивнул водитель, — вот и работаем в авральном режиме.

За всё время поездки человек взял на себя управление лишь единожды. Прямо перед ними проехала снегоуборочная машина, и на боковой дороге образовался небольшой нанос. Предвидя неприятности, робот предложил объездной путь, но водитель отменил это указание. Взяв руль в руки, он сильно нажал на акселератор и быстро преодолел препятствие.

— Можно подкорректировать программу, но научить эту машину не дрейфить пока никому не удавалось, — с улыбкой сказал он.

В развлекательном центре Перк и его жена до этого дня бывали несколько раз. Они в компании своих коллег приходили сюда, чтобы посмотреть фильм на большом экране и поиграть в какие-нибудь игры. Но сейчас, войдя в него, они не узнали окружающую обстановку. Раньше в ней была какая-то будничность, казавшаяся вынужденной, а сейчас появилась торжественность. Все игровые автоматы были убраны вместе с ограждениями игровых зон. Холл, и без того просторный сейчас казался необъятным. Его сферический потолок взмывал вверх, и казалось, что стоит выбраться за его пределы, то можно будет дотронуться до звёзд. По бокам по-прежнему располагались несколько этажей с кинотеатрами и другими развлекательными зонами, но сегодня не было рекламных вывесок и экранов. От этого даже этажи сами по себе казались выше.

Ощущение торжественности усиливалось ещё и тем, что здесь не было людей в повседневной одежде — все в костюмах и вечерних платьях. Впрочем, и само мероприятие было далеко не повседневным.

Сдав лёгкую верхнюю одежду в гардероб, они прошли вперёд. Им одновременно пришло сообщение с просьбой подтвердить свою личность. С того момента, как они нажали на подтверждение, их можно было считать зарегистрированными. Служба безопасности тоже делала свою работу.

Они взяли у проходившего мимо официанта два бокала с шампанским и слегка их пригубили.

— Что-то никого из наших не видно, — сказала Эмма.

— Мы чуть раньше, — сказал Перк, — так что пока можем побыть вдвоём.

Вокруг было очень много людей. Принимая во внимание то, что сегодняшнее мероприятие было организовано строго для работников завода, а также то, что посторонний не смог бы сюда пройти, это вызывало у Перка удивление. Сам он по долгу службы контактировал с ограниченным количеством людей, и поэтому подсознательно неверно оценивал общую численность персонала.

Проходя вперёд, он слышал обрывки фраз, и большая их часть, конечно, была посвящена работе в той или иной степени. Впрочем, это было неудивительно. Именно здесь, на этой базе сейчас вершилась судьба всей Андарианской кампании — будет ли она иметь результат масштабов целой империи или же ограничится множеством технических новшеств, кои неизбежно появляются в ходе ведения любых боевых действий. Пожалуй, в этом плане Андара выбивалась из множества других миров, где земляне проводили свои кампании, но до общеимперского уровня не дотягивала. Только полное проникновение в тайны миуки могло бы обеспечить такую степень ценности, но это было очень непростым мероприятием.

— Перки! — раздался сбоку голос Марка.

Координатор повернулся и увидел своего старшего товарища в компании Эллы и ещё трёх незнакомых человек. Чемберс широко махнул рукой, зовя его к себе.

— А вот с этими людьми нужно быть очень и очень осторожными, — сказал он своим собеседникам, поворачиваясь в сторону Перка и Эммы.

В его глазах был огонёк, которого Перк давненько не видел. Это означало, что это те самые люди, с которыми Марк хотел установить контакт на этом мероприятии. Учитывая, что сейчас было только начало, то ему далось сходу взять быка за рога.

— Этот парень создаёт роботов, а его очаровательная жена их программирует, — продолжал Марк, — и если вы отберёте у них остальную команду, то это лишь даст вам возможность прожить чуть дольше.

Конечно, Марк преувеличивал, но все нормально восприняли его шутку. Особенно смеялся полный молодой человек — примерно ровесник Перка, — с рыжими завитушками на голове. Он стоял к Чемберсу ближе всего. Чуть дальше стояла худенькая черноволосая девушка в блестящем серебристом платье, а рядом с ней примерно такой же комплекции молодой человек с особенно выдающимся кадыком, который был выше неё на две с половиной головы. Он, словно маяк, высился над всеми, кто собрался в этом месте.

— Знакомься, это Брайан, — Марк указал на рыжего, — это Мэтью, а это Лиза.

Перк пожал руки парням, а Лизе хотел просто кивнуть, но она с готовностью подала ему Ладонь.

— Очень приятно, — неловко пожав её, сказал он.

— Марк как раз рассказывал нам о вашем предыдущем проекте, — сказал Мэтью, — ты правда уничтожил на испытаниях тех жутких миуки, которые копировали людей?

— Ну, при помощи робота, — сказал Перк, возвращая свою правую руку на талию Эммы.

— Скромняга, — всё так же задорно улыбнувшись, сказал Марк, — ещё скажи, что программа жены тебе помогала.

— Не обошлось и без неё, — Перк гордо улыбнулся и посмотрел на Эмму.

— Кстати, что касается программы, — Брайан повернулся к Марку, — то миуки нас начисто сделали.

— Отлично выглядите, — шепнула Перку и Эмме Элла, слегка отойдя от общей компании.

Сама она тоже выглядела хорошо. На ней было длинное платье её любимого — тёмного синего цвета. В руках она держала полупустой бокал шампанского. Перку показалось, что ей скучно в той компании, которую нашёл Чемберс, а её новый друг куда-то запропастился.

— А где Мэтт? — как будто читая мысли мужа, спросила Эмма.

— У него небольшая встреча, — со скукой сказала Элла.

— У них тоже есть шаблонные движения, которые, кстати сказать, не всегда проходят как надо, — продолжал меж тем Брайан свой монолог.

Он говорил с таким упоением, как будто давно мечтал найти такого покладистого слушателя, как Марк. Ещё ему, казалось, импонировало то, что тут находится Эмма. Перк, конечно, не видел, как он говорил до того, как они подошли, но сейчас он прямо-таки заливался. Учитывая, что он очень хорошо разбирался в программировании, то и сам, следовательно, был программистом.

— Но у них очень много различных вариантов, — продолжал рыжий, — мы бы ленились программировать столько, а они нет.

— Мне их движения показались достаточно мягкими, — сказал Перк, — если это и программа, то очень-очень сложная, хотя, мне кажется, что всё немного иначе.

— И как же? — с вызовом спросил Брайан.

Марк тоже посмотрел на Перка, как будто вопрошая, зачем он вообще вмешался в этот разговор и прервал такой интересный монолог. А сам молодой координатор почему-то ощутил, что ему просто хотелось, чтобы его новый знакомый программист замолчал.

— Человек не движется по программе, и это гораздо более выгодно для него. Учитывая направленную эволюцию миуки, они могли прийти к чему-то подобному.

— Человек не движется по программе? Смотря, что считать программой. Кстати сказать, наш мозг отдаёт вполне чёткие команды.

— Которые в него не закладывал никто со стороны, — возразил Перк.

— Кажется, мы отвлеклись, — примирительно вступил в разговор Чемберс, — вы рассказывали о Миуки.

— Я, признаться, не видел их по-настоящему, — сказал рыжий, — но просмотрел кучу кадров. Если не брать в расчёт определённый разброс, то они действуют по строгим последовательностям. Как цепочки. Вы видели солдата, который просто выполняет атаку ещё до того, как цель оказалась перед ним?

Он посмотрел на Перка, но только тот хотел что-то возразить, Эмма ущипнула его за руку. Марк бы одобрил такое одёргивание, потому что его целью было выудить из толстяка и его компании как можно больше информации.

— Мне казалось, что они используют эти движения для смещения центра тяжести, что помогает им лучше маневрировать, — ответил Перк.

— Это не так, — уверенно заключил толстяк, — скорее, они на ходу составляют последовательность, и у них не всегда получается точно.

Перк хотел возразить, что боевой замах миуки имеет гораздо большую амплитуду, и достаточно точен, но последовал немой просьбе своей жены не встревать в разговор. Через минуту их отвлёк подошедший Мэтт. Это был статный молодой мужчина высокого роста с аккуратной стрижкой. Если бы Перк не знал, что он работает в отделе логистики производства, то принял бы его за высокопоставленного работника какой-нибудь вспомогательной службы — скорее всего, снабжения. Он приятно улыбнулся и протянул руку.

— Так вы тот самый? — сказал он Перку после короткой процедуры знакомства всех со всеми, — Элла о вас много рассказывала, а в новостях были кадры с вашими роботами.

— Нашими. Они же не только мои, — ответил Перк.

— Вы не плохо с ними управляетесь. Не каждый военный пилот так сможет.

— Просто, их кроме меня никто не пилотировал. На самом деле, роботы способны на большее.

— Может, хватит сегодня о роботах? — предложила Элла.

— Пожалуй, — поддержал Перк.

— То-то я смотрю, вы тут веселитесь до упаду, — заметил Мэтт, посмотрев в сторону Чемберса, слушавшего рыжего толстяка, который, казалось, заливался тем сильнее, чем большая компания вокруг него образовывалась, даже если его не слушали.

Они немного отошли в сторону, чтобы не мешать разговору о работе.

— Эта Лиза всё время смотрела на тебя, — недовольно заметила Эмма.

— Мне ей глаза выколоть? — спросил Перк, взмахом руки подзывая официанта с шампанским.

— Хорошо хоть, Мэтт её немного отвлёк.

— Если только на минуту, — сказала Элла, — видимо, координаторы по проектированию ей нравятся больше.

— Не надо принижать логистику, — сказал Мэтт.

— Никто не принижает, — Элла легонько чмокнула его в губы, — или ты так хочешь вернуться к работе?

— Нет, я разве сказал что-то? Пойдёмте лучше присядем. Я могу организовать столик.

— Это отличная идея, — поддержал Перк.

Уходя, он подмигнул Чемберсу. Тот одобрительно кивнул. Видимо, ему было удобнее общаться с этими людьми в одиночестве. Может быть из-за того, что толстяк сбавил обороты и стал говорить что-то более интересное. Могло быть и так, что каких-то тем он нарочно избегал при большом количестве посторонних.

Для того, чтобы сесть, им пришлось подняться на один этаж. Мэтт подозвал официанта, очевидно, своего знакомого, который провёл их в один из залов и усадил за один из столиков, на котором до этого стояла табличка «зарезервировано».

— Что-нибудь принести? — спросил официант, когда все расселись по местам.

— Меню и ещё шампанского, — ответил Мэтт.

— Две минуты.

— Какие планы на каникулы? — спросила Элла.

— Спать, — протянул Перк, сделав усталое лицо, — а у вас?

— А мы слетаем на землю, — сказал Мэтт.

— На Землю?

— Да. Я был там всего один раз, и то очень давно. Предложил Элле составить мне компанию, и она согласилась.

— Ну, раз один раз, то стоит, — сказал Перк, — а я ещё в академии насмотрелся. Там неплохо, но в инженерном плане очень скучно. Это больше политический и экономический центр.

— Ну и интересно посмотреть, откуда всё началось. Исторический, так сказать, центр.

— В этом плане там рай, — сказал Перк.

Вернулся официант, поставил перед каждым по бокалу свежего шампанского и разложил по небольшому электронному меню. Компьютер Перка известил о текстовом сообщении.

— Чемберс? — спросила Эмма, когда он посмотрел на монитор.

— Роджер и Джейн. Уже, наверное, нашли Чемберса.

— Зови их к нам, — сказала Элла, мы подвинемся, если что.

— Хорошо.

Перк быстро настрочил ответ, а Мэтт тем временем снова подозвал официанта, сказав, что им нужно ещё два бокала с шампанским и, желательно, побольше места. Бокалы были через минуту, а вот насчёт места всё было не так просто, но знакомый обещал решить эту проблему, пока всего лишь подставив к столику два стула.

Роджеру не очень шёл костюм. Во многом из-за того, что он не привык его носить. Пиджак, слегка великоватый, немного косился на один бок. Его было гораздо проще представить в его обычной водолазке, поверх которой надета футболка.

— Присаживайтесь, — дружелюбно сказал Перк, — уже видели главного?

— Да, — ответила Джейн, — в компании Майи разговаривает с какими-то стариканами.

— Быстро он, — усмехнулся Перк, — когда мы уходили, он был один и с относительно молодыми.

— Что неудивительно, — дополнила Элла.

Она коротко представила им Мэтта, после чего все расселись по свободным местам.

— Ну, господин координатор, давайте тост, — торжественно провозгласил Роджер.

— Я думаю, нужно что-нибудь попроще, — сказал Перк, — успехов нам в новом году. Чтобы производство не отставало, — он посмотрел на Мэтта, — да и мы были молодцами.

Они встали и, звонко чокнувшись, выпили до дна. Потом были лёгкие закуски, ещё шампанское, дружеские, приятно расслабляющие разговоры, и все как-то забыли про Марка с его официальными диалогами и встречами. Примерно через час он написал Перку сообщение, в котором спросил, где они находятся. Стоун ответил и продолжил разговор.

— Нет, ну посмотрите на них, доктор, — где-то за спиной неожиданно раздался голос Чемберса, — я им такую реликвию доставил, а они сидят и как ни в чём не бывало.

По этим словам и восхищённому лицу Эллы, сидящей лицом к Марку, Перк понял, кто там находится. Он обернулся и увидел Сноу в компании марка и Майи. Лицо его засияло вместе с остальными.

— Доктор! — Перк поднялся и протянул руку, — как вы?

— Хорошо, — уверенно кивнул Сноу, — бывает, слежу за вашей работой.

— Осторожней с такими фразами, — шутливо сказал Чемберс, — или мы решим, что вам там, в своих подземельях и вправду нечем больше заняться.

— Это часть моей работы, — слегка насупившись, ответил доктор.

Он совсем не изменился. Всё такой же невысокий, энергичный и неунывающий доктор. Только, казалось, седины в его кудрявых волосах стало несколько больше.

— Подсаживайтесь к нам, — сказал Перк, после того, как процедура общего приветствия и знакомства завершилась.

— Нет, — сказал Марк, — у нас есть мысль получше. Нам с доктором нужно будет отойти, а на потом у нас забронирован отдельный небольшой зал. Вы закругляйтесь здесь и подходите. Пропуск и координаты я тебе перешлю.

— Хорошо.

— Я тогда пока останусь здесь, — сказала Майя.

— Да, — улыбнулся Марк.

Перк попросил официанта принести ещё один стул. Все подвинулись, чтобы пропустить биотехнолога. Несмотря на дружелюбие со стороны остальных участников команды, Майя за прошедшее время не стала полноценным членом коллектива. Перк не мог обратиться к ней так же, как к остальным. Её помощь была временами неоценима, но на сближение она не шла. Возможно, дело было в другой специализации и непривычных алгоритмах работы, а может быть, она просто была закрытым человеком.

Перк тем временем сообщил о планах, что было воспринято с большой радостью. Веселье продолжилось, но шампанского больше не заказывали. Стоун задумался над тем, куда сейчас отправились Чемберс и Сноу. Представляя себе интерес первого и информацию, которой обладает второй, он мог сделать только один вывод. Он неожиданно ощутил себя не у дел. Ему хотелось бы знать, о чём они говорят и что планируют. Но, поскольку его не позвали, оставалось надеяться, что Марк просветит его потом.

Закрытый зал не был таким гулким, как холл и другие помещения с высокими потолками, отчего создавалось ощущение уюта. Отделан он был деревом, что только способствовало этому, как и слегка приглушённое освещение, контрастировавшее с яркостью центрального зала. Места было не слишком много, но вполне достаточно, чтобы отдохнуть всей компанией, если, конечно, Марк не захочет пригласить кого-то ещё. Перк не сомневался, что они со Сноу вернутся не одни.

Столиков было несколько, и их решено было сдвинуть. В зале не было официантов, зато был открытый бар и уже готовые к употреблению закуски. Видимо, заказ был сделан заранее, но Чемберс держал это в тайне до последнего момента. Кстати, в этой секции развлекательного центра Перк никогда не был, видимо, она и существовала для примерно таких частных заказов, а не для общего пользования.

За пятнадцать минут был сооружён общий стол. Помимо него осталось несколько стоявших отдельно. Перк написал Марку и сообщил, что его ждут. Сообщение дошло с минутной задержкой, но Чемберс тут же ответил, что задерживается и сказал начинать без него.

Главного координатора не было ещё около часа, и явился он в задумчивом виде и сопровождении тех трёх людей, с которыми они застали его в начале. Другим это не слишком понравилось, но открыто никто ничего не сказал. Координатору было виднее.

Вскоре заиграла музыка и все, кто хотел, направились танцевать, а Марк удалился за один из столов и сидел там со своим рыжим другом. Тот раскраснелся, то ли от принятого внутрь шампанского, то ли от небывалого обилия внимания, а может быть, и от того и от другого одновременно. Он что-то объяснял Марку, активно жестикулируя в помощь свой выразительной мимике.

Когда заиграла медленная музыка, Перк позвал жену танцевать. Остальные пары тоже были вполне ожидаемыми — Элла танцевала с Мэттом, а Роджер с Джейн. Перк ожидал, что худощавый Мэтью пригласит Лизу, но они сидели и молчали, иногда погружаясь в виртуальное пространство через личный компьютер.

— Она опять не сводит с тебя глаз, — заметила Эмма, когда они начали танцевать, — зачем он их притащил, не понимаю.

— Да ладно тебе, — улыбнулся Перк, — они тебе мешают?

— Нет, но и не понимаю.

— Рыжий сливает информацию, как сказал бы Марк.

— Да, ему очень хочется выговориться. Как бы его не отстранили.

— То тебе не хочется их видеть, то переживаешь.

— Да я спокойно отношусь.

Мэтт, извинившись, сказал, что ему нужно ненадолго отойти. Он поцеловал Эллу и направился на выход. Через несколько минут к ним ближе подсела Майя и сама завела разговор, что было неожиданно для Перка. К их разговору подключилась и жена Перка, а он погрузился в раздумья. Но пребывать в таком состоянии ему пришлось недолго. Кто-то взял его за плечо, и он обернулся.

— Пусть девчонки поговорят о своём, что ты их сторожишь? Пойдём.

Чемберс говорил спокойно. От него веяло одеколоном, разбавленным запахом табака. Позвав Перка, он подмигнул, и, не дожидаясь его, направился обратно за свой стол.

— Я отойду ненадолго, — сказал Перк на ухо жене, аккуратно положив руку ей на локоть.

— Куда?

— За соседний стол.

— Ладно, — улыбнулась она, — удачи. Если что — дай знак, и я тебя вытащу.

— Хорошо.

Он нежно поцеловал её в щёку и направился к Марку и Брайану.

— Я, кажется, не говорил, — сказал Чемберс, когда Перк сел рядом, — Брайан программист проекта один.

— О, — заинтересованно протянул Перк, — я не знал.

— Обычное дело, — вставил рыжий, — кстати сказать, у нас производство тоже не очень продвигается. Мне кажется, что плазма уходит ещё куда-то.

— Проект один, это сколько волокон миуки? — спросил Перк.

Рыжий немного насупился. Им овладели сомнения, стоит ли говорить на эту тему с посторонним. Сама цифра была неважна и не являлась такой уж страшной тайной, но он понимал, что на этом вопросы не закончатся.

— Почти целиком из железа, — ответил Чемберс, и посмотрел на рыжего, — не стесняйся, всё равно, что знаю я, знает он. Мы оба координаторы.

— Да у нас как бы и нечего скрывать особо.

После этих слов и небольшого расслабления, обозначившегося на лице Брайана, Перк понял, что тот не хотел рассказывать скорее из-за того, что тот ему не очень понравился. В этом у них была полная взаимность. Но это не значило, что Стоуну не интересно знать подробности проекта номер один. Скорее наоборот. Он мог представить, что в обычном роботе применяется несколько больше или несколько меньше синтетических волокон миуки, но вот представить себе робота с минимальным содержанием было куда сложнее. Он терялся в догадках по поводу того, какую часть должна составлять инопланетная ткань, и есть ли смысл вживлять очень малую её долю.

Его проект казался ему самым сбалансированным, поскольку силовые элементы миуки в силу высоких регенеративных способностей были предпочтительнее металла, который требовал ремонта. Композитная броня людей хоть и не могла восстанавливаться самостоятельно, по характеристикам превосходила покровные ткани миуки и была удобнее в эксплуатации. Но Перк признавал и то, что полноценно может судить только о своём проекте, поскольку информации о деятельности других у него нет.

— Какой у вас базовый робот? — спросил Перк дружелюбным тоном, желая окончательно рассеять атмосферу лёгкого недоверия.

— Стандартный М14 десятой модификации.

Перк сразу представил себе человекообразную машину с массивным торсом, на фоне которого руки и ноги казались непропорционально тонкими. Возможно, из-за этого появлялась параллель с цыплёнком, которая усиливалась немного неуклюжей манерой ходьбы. Робот был настолько типовым, насколько это вообще может быть. С другой стороны, если изменения в конструкции незначительны, то вариант, который был бы лучше отработан, сложно найти.

— Неплохо. А в чём состоит ваша часть? — спросил Перк.

— Ты знаешь такого робота? — с вызовом спросил Брайан, как будто не верил, что Стоун понимает, о чём идёт речь.

— Конечно, кто её не знает?

— Я не знал, ну да ладно. Я же не инженер.

Он усмехнулся так, как будто бы считал всех инженеров высокомерными выскочками. Сам он действительно мог не слышать о самом стандартном роботе. На Андаре их парк был относительно мал, а Брайан мог иметь дело с другими машинами. Но нельзя было не ощутить некоторую агрессию, исходившую от него, может быть потому, что Перк, если и был его старше, то не намного, но уже занимал должность координатора, хоть и младшего, а может быть, потому что рыжий сегодня выпил больше, чем следовало. Но скорее всего — и то и другое вместе. Слушая его дальнейший рассказ, Перк убедился в том, что агрессия направлена не только на него. Ещё больше Брайану не нравились задержки с производством.

— Обычную машину, и не можем сделать хотя бы до того вида, который требуется сейчас, — возмущался он.

— А просто стандартную привезти? — осторожно спросил Перк.

— Нельзя, — буркнул Чемберс, — мы тут должны работать автономно.

— Даже если машина стандартная?

Перк слегка развернулся к координатору. Говорить с Марком было гораздо приятнее, чем с Брайном, тем более, что Чемберс, слегка опьяневший и куривший сигарету, выглядел умиротворённо. Возможно, встреча с доктором Сноу его удовлетворила, а возможно, что-то ещё послужило этому причиной.

— Качество сборки, — сухо заметил Марк, — здесь нет конвейера, всё делается вручную. Хотят, чтобы экспериментальная машина даже в этом была лучше своих серийных собратьев.

— Но в чём главное отличие? Где применяются волокна миуки?

Перк посмотрел сначала на Чемберса, потом на Брайана, но ответа не получал, как будто бы это было слишком секретно, или даже шокирующе.

— В блоке управления, — сказал Брайан наконец.

— Что?

— Вы слышали о нервных волокнах миуки?

— Слышал, что их пока не могут получить, кажется, — Перк бросил взгляд на Марка. Тот уже легко кивал, подтверждая правоту своего младшего коллеги.

— Поэтому мы и в самом низком приоритете. Нам даже металлические детали почти не делают. Всё равно, говорят, сделаете основу и встанете.

Перк про себя подумал, что это вполне разумно — их проект, к примеру, стопорится только производством. Теперь он понимал, что если бы им нужны были результаты каких-нибудь исследований, которые ещё не получены, это было бы хуже. Ещё его интересовало, чем именно в данный момент занимается группа, в которой работает Брайан, но он ничего не стал ему говорить. Парень и так на взводе из-за того, что всё складывается совсем не так, как ему бы хотелось.

— Я не совсем представляю, как это работает, — честно сказал он.

— Да всё просто, — сказал Марк, — сначала создаётся блок управления, конвертирующий биотоки миуки в обычные команды, потом устанавливается связь с волокном — в теории, — которое будет контролироваться другим блоком.

— Тогда зачем оно нужно, если всё равно будет блок управления им?

— Ты не понимаешь, — обречённо выдохнув, покачал головой Брайан, — если волокно действительно будет работать хотя бы близко к тому, как мы видим это в теории, то мы получим все достоинства пилотов, никого не сажая внутрь. Роботу можно будет отдавать только макрокоманды — подойди, атакуй, уйди. Кстати сказать, если случится что-то непредвиденное, то он среагирует без нашей команды, может даже раньше, чем мы успели бы её отдать.

— Разумно, — признал Перк.

— Скорость исполнения тоже не стоит забывать, — сказал Марк, — одна макрокоманда в таком виде будет работать быстрее, чем вся последовательность действий. Грубо говоря, мы лишаем машину необходимости читать миллионы строк.

— Это не так важно, — сказал Брайан, — не то чтобы совсем не важно, но и не так, как простота управления.

— Но как волокно будет отличать, какой машиной управляет? Или всё это будет указывать главный блок?

— Не совсем. На последнем этапе — да, — сказал Брайан, но в начале его нужно будет обучить. То, что волокно будет однородным, всё ещё делает находящегося в блоке миуки — существом. Это отдельный организм, которому сначала нужно объяснить, какими возможностями обладает тело, находящееся у него в подчинении.

— А как гарантировать то, что она не выйдет из-под контроля?

— Ну, то, что делается сейчас, не выходит же, — отпячив нижнюю губу, развёл руками Брайан.

— Может быть, нервное волокно и отвечает за то, чтобы миуки были миуки, и именно оно будет тем единственным, что сможет выйти из-под контроля, — скучно заметил Перк.

— Эту теорию я слышал, но не поддерживаю, — ответил Брайан.

Перку хотелось выпить, а говорить о работе нет. Рыжий не был из тех людей, кто отлично умел поддержать разговор. Только сейчас Стоун представил, каких усилий стоила Марку та покладистость, с которой он его выслушивал. Но, раз он делал это, то оно того стоило.

Перк встретился взглядом с женой. Она лёгким движением ладони позвала его к ним за стол, и он, кивнув Чемберсу, с радостью принял это предложение. Марк не возражал — одному ему гораздо проще было поддерживать этот разговор, и ещё была возможность что-то выведать. Даже если толстяку нечего было рассказать о своём проекте, он мог знать что-то о других.

К теме работы за оставшуюся часть вечера не возвращались. Перку удалось расслабиться и отдохнуть. Только потом он понял, что именно это и было ему нужно. Снег закончился, дороги расчистили, и назад их с Эммой вёз автомобиль без водителя.

— А давай тоже куда-нибудь слетаем на каникулах? — предложила Эмма.

— Куда?

— Не знаю. Куда-нибудь, где тепло.

Она мечтательно улыбнулась и положила голову Перку на плечо.

— Не хочется, — ответил он.

— Ну, — обиженно протянула она, — мы и так из этой базы ни ногой, а потом неизвестно когда ещё удастся выбраться.

— Это надо было заранее думать, а теперь чего? Мы уже не успеем взять билеты.

— Так и скажи, что не хочешь, — надулась Эмма.

— Ну, если честно, то да, — прямо ответил Перк.

Эмма отстранилась и до конца дороги не сказала ни слова, несмотря на всяческие попытки Перка разговорить её. Он бы не стал говорить ей о своих планах до последнего момента, но дело грозило принять серьёзный оборот, поэтому пришлось сдаться.

Девушка несколько изменилась в лице, когда на её компьютер пришло извещение о получении электронного билета с просьба подтвердить его.

— Вы, госпожа Стоун, умеете испортить сюрприз.

Перк стоял в дверях комнаты с шампанским и бокалами.

— Это правда? Мы летим? И именно на Алесетту?

— Да, — кивнул Перк, проходя в комнату.

— Как тебе это удалось?

— Ты думаешь, я только что эти билеты купил? Я хотел их преподнести торжественно, завтра. Но кое-кому невмоготу. Ну а вообще, это была идея моего старика, он достал билеты.

— То есть ты специально ждал?

— Сюрприз, — сказал он, с хлопком открыв шампанское.

— Умеете вы, господин координатор, делать сюрпризы.

— Стараюсь.

Они немного выпили и сели на диван, обнявшись.

— Мне кажется, Стоун старший хочет со мной о чём-то поговорить.

— О чём?

— Не знаю. Но не думаю, что это что-то плохое.

— Он просто хочет провести время вместе.

— Может быть. В любом случае это будет отличный отдых.

Глава седьмая Железные нервы

Ливин просматривал статистические данные множества опытов. Взгляд его был сосредоточенным и серьёзным. Он не был учёным, но профессия советника требовала умения быстро учиться разбираться даже в том, что тебе чуждо. Сегодня они встретились с миуки, а завтра это может быть кто-то ещё, совершенно на них не похожий. И если этот кто-то будет агрессивен, то его потребуется быстро унять, а для этого нужно разбираться в сути происходящих процессов.

Хайес, сидевший напротив, тоже просматривал данные, но не с целью ознакомления. Они уже были ему знакомы, и сейчас он дополнительно структурировал их, чтобы они лучше отложились в мозгу, и уже там их можно будет рассматривать в общем виде и делать выводы. А выводы были очень нужны. За всё то время, которое прошло с момента обнаружения корабля неизвестного происхождения, между тем, что они обнаружили на его борту, и миуки так и не была установлена прочная логическая связь, но и сказать, что они не сдвинулись с места, было нельзя. Была проделана колоссальная работа, начавшаяся с извлечения корабля из колонии. Сделать это было очень непросто, учитывая, что он буквально врос в землю. К счастью, структура оказалась достаточно прочной, чтобы выдержать подъём.

Они сидели в маленькой лаборатории, пристыкованной к большому помещению, представлявшему собой рабочую среду для экспериментов. Она была отделена от лаборатории прочным композитным стеклом, хоть в этом и не было необходимости, поскольку все эксперименты, проходившие там, были полностью безопасны для человека.

— Хотелось бы услышать ваши комментарии, — сказал Ливин, подняв глаза.

— Что именно вам непонятно? — с недоверием спросил Хайес.

— Всё, но этого недостаточно. Меня интересуют не только ваши наработки как таковые, но и ваш взгляд на них. Ваше мнение, которое является первостепенным.

Хайес улыбнулся. Он не очень любил советников и не скрывал этого. Ему всегда казалось, что они только отбирают время, которое можно было бы потратить на исследования, и не больше. Но Ливин показал неплохую способность оценивать всё рационально и дальновидно. Это не отменяло того, что он был членом совета, но Хайес думал, что из него вышел бы неплохой учёный. И всё равно он ему не доверял. В этом проявлялось и его занудство, и его закрытость. Посторонние люди, вторгавшиеся в процесс исследования, могли изменить направление мыслей вольно или невольно, а это было совсем не то, чего хотел командир научной группы.

Хайес встал и подошёл к окну. По ту сторону, прямо напротив него находился большой металлический шар, чуть больше двух метров в диаметре. От него отходили толстые металлические отростки, напоминавшие корни деревьев, как по отдельности, так и по общей структуре системы. На них тоже кое-где были шары, только заметно меньших диаметров, но от них всё так же отходили отростки.

Глядя на это, можно было представить все труды, проделанные людьми. После тщательного изучения система была вырезана из корабля для удобства проведения экспериментов, и они дали свои плоды.

— Это, — Хайес указал за окно — огромный генератор. Хотя мы и не могли восстановить назначение всех помещений корабля из-за того, что они находятся в плачевном состоянии, можно предположить, что центр, вот эта сфера, находился где-то в районе силовой установки. Миуки в том виде, в котором мы их знаем, не пользуются обычным электричеством, только смодулированным в их биотоки. В том виде, в котором они сюда прибыли, они тоже не пользовались им. Но там, в глубине, это была единственная энергия, до которой то существо могло дотянуться. И оно дотянулось.

— Есть ли основания полагать, что местоположение всех шаров обозначает какие-то силовые элементы? — Ливин встал и подошёл к Хайесу.

— Да. Мы составили объёмную схему, и им свойственна симметрия, причём положение очередного узла можно предугадать.

— Хорошо. Оно получило доступ к энергии, но ведь этого мало, чтобы выбраться.

— Да. Я склонен думать, что проблема была не только в том, что корабль глубоко ушёл в грунт. Хозяева создали для миуки дополнительный барьер, который оно должно было преодолеть. К сожалению, сказать, какой именно, невозможно. Корабль слишком плохо сохранился. Но одной энергии было мало, это точно.

— Вы говорили, это генератор. Он должен был преобразовывать энергию?

— Да. Мы подключили к нему электричество, а на выходе получили биотоки миуки. Правда, не те, которые производят наши генераторы.

— Постойте, но наши генераторы полностью копируют насекомоподобных в этом отношении.

— Да. Это и не их токи тоже. Это модуляция другого порядка. Это не есть команда к действию или даже к созданию существа из первичной плазмы. Возможно, те самые нервные импульсы, которые мы так тщетно пытаемся найти. Но и это, увы, лишь плоть. Сама она не может ничего произвести. Касательно именно этой формации я могу сказать, что она покинута. Мёртвой она не может быть по определению, но и существо, занимавшее её когда-то, вышло наружу.

— Это существо — миуки? — подняв брови, спросил Ливин.

Он выражал крайнюю заинтересованность, как будто это был тот самый вопрос, на котором он хотел подловить командира группы, и сейчас ему это удалось. Он как будто бы ждал, что Хайес задумается, потеряется, и не будет знать, что ответить, но он плохо знал старого зануду. Хайес распознал эту игру и сейчас усмехнулся. Ему вдруг захотелось не просто ответить, а сделать это с тем шиком, с каким он мог. В принципе, одного советника можно было приравнять к целой комиссии рангом пониже. Он представил, что находится на собрании, и, со свойственной ему устойчивостью, сложил пальцы рук в районе живота и выдохнул.

— Миуки, — медленно и негромко сказал он, — это не наш термин. Мы взяли его для удобства, просто потому, что нашего термина у нас тогда не было. Местные жители не умели и не могли обороняться от насекомоподобных инопланетян. Этим объясняется то, что к моменту нашего появления они сумели сконцентрировать не просто большие запасы биомассы, а поистине колоссальные. Но есть и относительный плюс — не встречая хоть сколько-нибудь серьёзного сопротивления, миуки находились в очень слабой форме.

Повисло молчание. Хайес не спеша прошёлся вдоль окна. Первый раунд он выиграл. Ему удалось захватить внимание Ливина. Сейчас он сделал вывод, что, пожалуй, советник по большей части общался с теми, кто хотел бегло ответить, лишь бы быстрее от него избавиться. Хайес же наслаждался. Сейчас он как будто бы просвещал имперский совет в том вопросе, в котором был подкован. Не только Ливин, но все они сидели и, подвинув головы вперёд, как будто бы внимали его речи, и находили её хоть и не совсем понятной, но заслуживающей внимания.

— Так их назвали андарианцы, — Хайес резко развернулся к окну и заложил руки за спину, — я склонен называть словом «миуки» то, что назвали так андарианцы. То, что мы здесь встретили, и то, что мы победили.

Последние слова он выделил с некоторой злостью, как будто отвечая всем тем своим коллегам, которые хотели расширить этот термин, и низвергая их. Как будто сам он повергал центральную колонию, которую исследовал, и как будто только он понимал суть той формы жизни, с которой земляне столкнулись на Андаре.

— Но что было в корабле? — тишину нарушил Ливин.

Хайес улыбнулся одним уголком рта, повернувшись к советнику. Он так же спокойно сделал два шага вдоль стены и убрал руки из-за спины, сложив их на груди. Ему не хотелось разжёвывать информацию, тем более, что советник был очень неглуп. Возможно, он даже поймёт всю логическую цепочку, которую зануда-командир выстроил в своей голове, и которую пытался донести до всех, кто по-настоящему был готов слушать.

— Вы видели объёмную схему корабля. Представьте себе его размер. Он относительно небольшой, так ведь? — он посмотрел на Ливина с оттенком надежды, что тот ответит именно то, что Хайес хочет слышать.

— Относительно, — спокойно и размеренно сказал советник, повернувшись в направлении окна, в котором по-прежнему зиял огромный металлический шар, — не научная миссия, конечно, но и не челнок.

— Примерно так, — улыбнулся Хайес, — это вполне мог быть исследовательский корабль. Или военный. Сейчас это уже неважно.

— А что важно? — быстро подхватил Ливин, боясь, что командир уведёт разговор в другую сторону.

И на этот беглый вопрос Хайес не стал отвечать так же бегло. Он упорно не принимал игру, которую ему хотел навязать советник. Он опять просто ухмыльнулся и отвернулся к окну, как будто металлический шар занимал его больше, чем член совета империи.

— Вы ведь прилетели сюда примерно на таком же корабле, — сказал он спокойно, — там были вы, ваша команда, в основном состоявшая из техников, обслуживавших силовую установку. Советник должен перемещаться быстро, ведь так?

Хайес посмотрел на Ливина с победным видом. Он попал в точку, и советник вынужден был признать правильность его заключения: о космических аппаратах, на которых передвигаются первые лица империи, старик знал достаточно.

— Пожалуй, — легко усмехнувшись, ответил Ливин, тем самым признавая правоту старого учёного, что и было лучшим ходом с его стороны.

— А теперь на секунду представьте, что на вашем корабле появился миуки в том виде, в котором вы его знаете.

Хайес резко посмотрел в сторону советника, но тот только кивнул в знак того, что представил, и ждёт продолжения этой речи учёного.

— Он убил бы нескольких членов команды, но в самом худшем случае ваша охрана бы с ним справилась. Узкие коридоры, он относительно большой, очередь метких выстрелов, и всё. Так?

— Так, — с готовностью ответил Ливин. По нему можно было сказать, что он принял игру учёного и что эта игра его забавляет.

— А теперь представьте себя инопланетной формой с широкими адаптивными способностями. Вы бы стали жуком, чтобы вас убили и изолировали.

— Но он мог переродиться. Миуки же фактически неуязвимы. Убил одного, скоро родится другой.

Хайес улыбнулся снисходительно, как будто понимал, что советник просто хочет услышать уточнения, но не отрицает общую концепцию.

— Они заточили его как в тюрьме в своём корабле. Они знали, с чем имеют дело. Думаете, они бы не смогли победить их в том виде, в котором их знаем мы?

— Пожалуй, могли.

Это подтверждение прозвучало как-то по-детски. Хайес ощутил, что победил в этой игре. Но вместе с тем появился дискомфорт, как будто он, взрослый состоявшийся мужчина вступил в схватку с подростком и победил.

— Он должен был быть другим, — Хайес немного помедлил, — настолько другим, чтобы одолеть и их самих, и барьер, который они создали. Хотя, здесь у меня есть другая гипотеза.

Он замолчал, что вызвало раздражение у советника. Тот хотел слушать дальше, но в тесном помещении воцарилась тишина. Он как будто бы должен был знать то, что родилось в мыслях Хайеса, но он этого не знал.

— Какая? — спросил Ливин.

— Есть вероятность — она, правда, очень мала, — что они сами его создали. Миуки оружие. Оружие, которое вышло из-под контроля.

— Чем вы это подтвердите?

— Да ничем, — расслабленно ответил Хайес, — я предполагаю. Больше ничего. Сейчас я хочу внушить вам то, что слово «миуки» применимо только на Андаре. То, что вы видите здесь, — он кивнул на шар, — это не они. Это что-то более широкое. То, что нам пока что сложно понять.

— Хорошо, — сдался Ливин, — у вас ведь есть мысли по поводу того, как они стали такими, какими их знаем мы?

— Да тут всё просто, — снисходительно сказал Хайес, — так было проще выбраться после того, как они преодолели барьер. Вспомните историю Андары — наши солдаты в самом начале встречали в основном копателей, неспособных к обороне. Это потом уже появились и у них боевые особи.

— Но их предыдущая форма? Почему она вдруг стала неугодной?

— Я не могу вам сказать, по прошествии какого времент эта форма должна была покинуть это.

Он указал рукой в сторону формации за окном. Простой кивок для этого был как будто бы оскорблением, а Хайес в определённой степени проникался уважением к этому существу, хотя бы уже только потому, что оно задало ему серьёзную задачу, которой он, без сомнения, наслаждался.

— Даже ориентировочно?

— Если брать состояние металла, то это слишком маленький срок. Значит, мы действительно не можем судить по нему. Нам ничего неизвестно о его характеристиках, особенно изначальных. Летописи андарианцев тоже не могут быть достоверным источником. По ним можно лишь определить тот момент, когда миуки с ними встретились, но до этого насекомоподобные могли развиваться незаметно.

— Хорошо. Но вернёмся к самому существу. Это не могла быть первичная биомасса?

— Вряд ли бы кто-то усмотрел в ней такую угрозу, и потом, даже будучи враждебной сама по себе она никого не атакует. При определённой степени очистки и переработки человек даже мог бы употреблять её в пищу.

Ливин брезгливо поморщился. Ему даже не хотелось представлять, как человек пьёт бурую вязкую жижу. Для него это было немногим лучше, чем запихнуть в рот небольшого миуки.

— Вы ходите вокруг да около, — заключил советник после двух минут молчания, — я подозреваю, что у вас есть конкретная концепция того, каким было существо, принесённое сюда.

— Имеется, — негромко ответил Хайес, — но у меня нет доказательств, кроме косвенных, и не будет, скорее всего. Если только мы однажды не найдём тут ещё одно сокровище, подобное этому.

— Вы же не собираетесь молчать до той поры?

— Почему бы и нет, — пожал плечами учёный, — смелые выводы чреваты потом перерасти в предубеждённость.

— Хорошо. То, что вы мне расскажете, останется строго между нами.

Хайес усмехнулся.

— Вы, должно быть, имеете в виду и верховный совет в том числе.

— Я не предоставляю в совет полную стенограмму разговоров, которые веду. Лишь отчёт, а это вещь субъективная. Но скрывать не буду: при необходимости эта информация будет мною раскрыта. Глупо позволять правильным идеям оставаться в тени.

— То есть, если моя гипотеза окажется правильной, вы о ней расскажете.

— Не публично. Всему известному космосу это расскажете вы. А мы лишь будем считать, что знали всё чуть раньше. Профессия советника, как вы понимаете, заключается не в том, чтобы присваивать себе чужие открытия, но чтобы использовать их при надобности.

Ливин посмотрел на учёного с ожиданием. Хайес знал, что может и вовсе ничего ему не рассказывать, а может отвертеться какой-нибудь галиматьёй. Советник хоть и распознает фальшивку, не сможет ни в чём его упрекнуть. И всё же рассказать очень хотелось. Хотя бы для того чтобы появился ещё один человек, посвящённый в эти мысли, и с которым их можно было бы обсудить. Людям из своей команды Хайес ничего не рассказывал, да они и сами уже, наверное, пришли к определённым мыслям, которые он просто раньше сформулировал.

— Мы уже поняли, что миуки не смог бы завладеть кораблём и тем более управлять им. Ведь так?

— Так, — кивнул Ливин.

— Решение часто находится на поверхности, и здесь как раз такой случай. Одно простое предположение, из которого можно вывести логическую цепь — что если это, — он обеими руками указал в сторону металлического шара, — он создавал по своему подобию. Просто потому, что другие формы были ему неизвестны? Давайте представим себе некое подобие растения. В рамках корабля с ним сложнее справиться, чем с миуки. Оно может занимать вентиляцию, каналы силовых магистралей и прочие укромные места, практически бесконтрольно распространяясь по кораблю. Больше того, раз оно в конечном счёте смогло воспользоваться реактором, то не исключено, что оно умело это с самого начала.

— Но разве растение не просто уничтожить? Прочистить все вентиляционные каналы, к примеру. Быстро распылить какую-нибудь дезинфицирующую смесь… На маленьком корабле это сделать несложно. Раз, и нет его.

— О, это может оказаться очень сложно. Скажем, если оно проникает в самые укромные места, или способно вырастать из частицы сколь угодно мелкой. Вы прочистили, а на следующий бортовой день ваша вентиляция снова занята. А что до химикатов, то вы забыли адаптивность. Пока одна ветвь умирала, у другой появился иммунитет.

— Но чем-то оно должно питаться.

— Я уже говорил об электричестве, — ответил Хайес, — но даже без этого источник можно было найти. Плазма миуки, к примеру, реагирует даже на тепло. Не исключено, что это одна из немногих унаследованных от предка черт.

— Допустим. Но как быть с барьером, о котором вы говорили?

— И тут всё объясняется достаточно просто. По какому бы принципу барьер не работал, физическим его воплощением был этот корабль. Не имея возможности выбраться, существо с ним срослось. Как злобный, агрессивный паразит, оно сначала уничтожило команду, потом вплотную занялось получением энергии. Освоив её, оно разрослось до максимальных размеров. Возможно, занимало всё внутреннее пространство, но выбраться не могло. Корабль был хозяином паразита, его богом, без всяких преувеличений. И какой самый логичный выход?

— Перенять черты бога, — сказал Ливин.

— Примерно так. Оно пошло дальше обычного копирования, взяв лишь те черты, которые были выгодны именно в тот момент. Металлическая твёрдость к примеру. Оно перешло на, так сказать, божественную пищу.

Хайес усмехнулся, как будто бы его окружали те, для кого тот корабль был божеством, а он при этом являлся убеждённым атеистом, и вот когда инопланетное существо поглотило силы и плоть бога, он испытывал торжество. Как будто ему было наплевать на то, что для живой дышащей планеты это существо было подлинной трагедией, он наслаждался падением бога и готов был за это простить что угодно.

— И как пал барьер?

— Сложно сказать, — учёный пожал плечами, и в этом жесте была некоторая издёвка, — да это и не имеет значения, — сказал он уже чуть мягче, — разве что для стройности и полноценности концепции. Значение имеет то, что барьер был преодолён. Сказать могу лишь в общих чертах. Оно срослось с кораблём, постигло его секреты и преодолело их. Ну, или, попросту набралось сил и разрушило.

— Но нет связи между этим гипотетическим растением и насекомыми.

— Вы просто не допускаете эту связь, потому что она слишком проста. Вы бы приняли длинную эволюционную цепочку, но не прямой переход.

— Вы хотите сказать, что оно просто взяло и изменило форму?

— Не просто, — протянул, Хайес, покачивая головой, — но примерно так. Растение могло оказаться лакомым кусочком для каких-нибудь местных насекомых, которые смогли добраться до него в глубине, и переняло их черты, чтобы выбраться. Дальше, по мере борьбы за выживание, насекомые эти стали гипертрофироваными, ну а что было в конце, вы видели.

— Но почему оно не стало вновь растением, выбравшись? Не проще было колонизировать таким способом?

— Вряд ли. Мы не знаем, кто обитал здесь в те времена. Может быть, у него был естественный враг, которого можно было победить только став подобным ему. Ну и, так, наверное, было попросту быстрее. Если есть место, где можно разгуляться, глупо себя сдерживать, вот и он не стал.

— Интересная теория, — сказал Ливин, — и очень похожа на правду. Почему вы держите её в тени?

— Логической цепи и простых предположений недостаточно для того, чтобы она получило право на настоящую жизнь.

— Я бы с вами не согласился, — сказал советник, повернувшись к своему монитору, на котором всё ещё были цифры, описывающие результаты эксперимента, — те данные, которые вы предоставили нам, а значит, в которых вы уверены, это только полдела. Используя вашу терминологию, которую я, кстати, считаю верной, могу сказать вам, что нам нужны не только миуки. И даже не столько миуки, сколько их прошлое. Миуки это небольшое здание, находящееся на поверхности, а вот их прошлое ушло очень глубоко, и никакие цифры вам его не расскажут, ведь так?

— Боюсь, что вы правы, — снисходительно улыбнулся Хайес. Ему нравился ход рассуждений советника, и он в который уже раз подумал, что из него бы вышел неплохой учёный, — мы не можем сказать ничего конкретного, кроме того, что модуляции токов, порождаемые этой системой, отдалённо напоминают те, что способны генерировать миуки. Это, так сказать, первоисточник. Он погиб, да, но они должны иметь возможность к нему вернуться, иначе вся их эволюция бессмысленна.

— Подождите. Зачем возвращаться, если они сделали много шагов вперёд и стали совершеннее?

— Тут другое, — улыбнулся Хайес и снова посмотрел за окно, — здесь скрыта сама их способность эволюционировать. Кто-то из них при каких-то условиях должен уметь вырабатывать такие же токи. Может быть, в случае этой металлической системы мы просто способны их обнаружить, в отличие от тех, что генерируют сами существа, а возможно, нужны какие-то особые условия, которые они бережно от нас скрывают. Но об этом нам пусть расскажут те, кто непосредственно их исследует. Весс, к примеру, или кто-то другой. Я подозреваю существование закрытых групп.

— Вы очень проницательны, — прищурился советник, — почему вы думаете, что они есть?

— Потому что если их нет, их стоило бы создать. Если бы их не было, было бы очень скучно. Выходило бы, что мы тут зря делаем свою работу. Наши выводы могут помочь им, а их выводы нам. Собрать всё воедино можно только так.

Хайес снова сложил руки и посмотрел на советника, как будто бы выдал ему точную важную информацию, которую тот всеми силами пытался скрыть.

— Такая проницательность очень полезна. Теперь я понимаю, почему вы даже косвенно способны выстроить интересную логическую цепочку. И в этом свете я хочу спросить вас о самом главном.

Он сделал театральную паузу. Ему было интересно, как отреагирует Хайес. Заинтересованно, или, может быть, сам покажет, что главное для него. Но, судя по выражению его лица, он примерно так же ждал, пока советник сам задаст свой вопрос. И самый главный вывод, за несколько секунд сделанный Ливиным, состоял в том, что они думают об одном и том же. В самом деле, старый зануда должен был понимать, для чего они проводят такие объёмы работы. Не для того, чтобы просто понять каких-то существ, достаточно продвинутых в физическом и физиологическом плане, но всё же не представляющих собой разумную цивилизацию в привычном человеку смысле этого слова. Именно поэтому он строго настаивал на том, чтобы термин «миуки» закрепить лишь за теми существами, с которыми земляне столкнулись на Андаре. Косвенно это свидетельствовало о том, что его больше занимает то, что было до того момента, как они стали такими.

— Что из себя представляло то существо, которое занёс сюда этот корабль? — прямо спросил советник, и тут же, предвидя очевидный вопрос, добавил, — не форму, не вид, а суть. Ибо я считаю, что для банального паразита, случайно захватившего какой-то корабль, это существо слишком сложно.

— Вы верно считаете, — Хайес повернулся к советнику и две секунды смотрел ему в глаза. В этом взгляде читалась серьёзность, — хотя бы потому, что паразит, орудующий в космосе, не может быть банальным. Также в космосе не выжить, если все твои действия основываются на случайности, поскольку вероятность просто встречи крайне мала. Тем более, не стоит забывать и о настоящих хозяевах этого корабля — они тоже не так просты. Простая логика — они оказались здесь. Здесь нет других их следов, значит, путешествие было межзвёздным. Если корабль так мал, то они двигались не просто при помощи прямого перемещения. Да и в любом случае, если вы способны на межзвёздное перемещение, вас просто так не взять на вашем же корабле.

— Пожалуй, — поддержал советник.

— Если хотите слышать самый простейший вариант развития событий, то они, скорее всего, могли подхватить нечто на неизвестной планете. Опять же, чтобы утверждать это, нужно знать, чем изначально был оснащён корабль, и могла ли зараза такого уровня преодолеть штатную защиту. Так как мы имеем голый остов, нам остаётся лишь предполагать.

— Хорошо. Это самый простой вариант. А если говорить о сложном?

— Что же, тогда опустим все промежуточные, — строго сказал Хайес, — самый сложный вариант состоит в том, что они ничего не подхватывали. Ни в космосе, ни на планете. И это — их детище.

— То есть, оно было в корабле изначально в таком виде?

— Нет. О том, что эти наросты инородные, можно судить даже по остову. Но в том или ином виде это существо там присутствовало. Для научного судна этот кораблик, пожалуй, слишком мал, так что я могу допустить, что это была система защиты, а может быть, жизнеобеспечения.

— Даже так? — заинтересованно спросил Ливин.

— Почему нет? Кто лучше избавит вас от ненужных паразитов? Паразит, который работает на вас, да ещё способен в короткие сроки адаптироваться. В принципе, это было бы даже не нужно, так как стандартный набор защитных средств он имел.

— Но потом в системе произошёл сбой?

— Да, — коротко кивнул Хайес, — и она почему-то сошла с ума, уничтожив первым делом свой же экипаж. Возможно, приняла их за враждебный фактор, что является самым вероятным стечением обстоятельств из всех.

— И вы думаете, что они были способны создать такое существо для своей защиты, но не оказались способны удержать его под контролем?

— Наши машины тоже иногда нас огорчают. Их способность думать самостоятельно соразмерна нашей степени развития. Думаю, если эти существа были подобны нам, то пропорции были примерно те же. Эта система обладает интеллектом, думаю, это уже не вызывает сомнений.

— Да. Достаточно стройная теория, — заключил Ливин, — но, если я правильно понимаю, она у вас не единственная.

— Да. Эта самая сложная. Есть немного проще. Они — жертвы более высокоразвитой цивилизации. Это не миуки, нет, и не то, что им предшествовало. Это ДРУГАЯ цивилизация, создавшая их. Совсем другая. А существо — лишь оружие.

— Оружие?

— Да. Только представьте — любой враг рано или поздно будет повержен благодаря высокой выживаемости и адаптивности этого организма. А если нет — то встретит серьёзную угрозу. Пока он борется с такой защитой, вы можете налечь на него и своими силами. Такой натиск он уж точно не выдержит.

— В таком случае, значит ли это, что нас хотели уничтожить?

— Нет, совсем нет, — отрицательно покачал головой Хайес, — это существо лишь пёс, сорвавшийся с цепи. Не думаю, что они контролируют его на таком расстоянии. В эту систему извне не приходят никакие сигналы, кроме наших.

— Выходит, это существо может покорять целые системы, просто автоматически.

— Да. Как когда-то биологическое оружие, пущенное в ход, грозило смертью целым континентам, так сейчас может иметь место что-то, подобное этому.

— Тогда хорошо, что мы остановили его здесь, иначе последствия могли быть более тяжёлыми.

— В этом я с вами не согласен.

— Но у миуки есть виды, способные выдерживать вакуум.

— Да, но он для них бесполезен, и поэтому мы не имеем их направленную экспансию. Возможно, где-то на самом глубинном уровне программы в них заложена реакция на биомассу, которой в космосе нет. В этом свете логично, что для них он бесполезен. Даже если считать, что они оружие, реагирующее на угрозу, то и в этом плане космос нейтрален. Кстати, здесь становится понятно, почему они выдерживают вакуум и излучения — это реакция на первичное воздействие космоса. Но вот дальше процесс не пошёл и вряд ли пойдёт.

— Пожалуй, вы меня убедили.

— Это как раз одно из немногих утверждений, которое имеет прямые доказательства. Миуки не были засечены ни в соседних мирах, ни даже в пространстве между ними. Так что преодоление вакуума относится к тем возможностям, которые они не используют.

— Может быть, ещё и потому, что для космоса этого недостаточно?

— Да. Вы совершенно правы, — подтвердил учёный, — для полётов нужны колоссальные познания в области физики. Здесь косвенно можно проследить их оружейную природу. Они обладают возможностями, но применяют их только для сражений и экспансии. Познание как таковое иначе не используется. Возможно, это защитный механизм, чтобы оружие не взбунтовалось против создателей.

— Если это их корабль, то их защита не сработала.

— Я всё же придерживаюсь той версии, согласно которой они жертвы. Так всё выстраивается лучше.

— И в этом свете меня и вас не может волновать другой вопрос.

Хайес молча усмехнулся, не посмотрев на советника. Он читал его мысли. Одних только тревожных неуверенных ноток в голосе было достаточно, чтобы понять, о чём он хочет спросить. Он представлял, как весь совет напряжённо думает о том, что может ждать их в будущем. Он подозревал, что у особо тревожных это чувство доходит чуть ли не до судорог при мыслях, на что способны создатели миуки, если только одно детище, отдалившееся от материнского мира, возможно, на десятки или даже сотни световых лет, оказалось способным саккумулировать такие силы.

— Спрашивайте, — наконец, сказал учёный, — а то вдруг, мы с вами думаем о разном.

— Я думаю, вы представляете нашу обеспокоенность. Я уже задавал этот вопрос многим учёным, но вы всегда слыли тем, кто имеет особое мнение по любому вопросу.

Хайес снова невольно усмехнулся, но по-прежнему не повернулся на советника. Он говорил лесть, но не льстиво, будто бы действительно считал так, как говорит. То ли это был один из навыков, необходимых для работы советником, то ли он действительно не лукавил. Хайес ненавидел лесть и никогда на неё не реагировал, но сейчас он ощутил настоящую озабоченность. Как будто бы мнения всего учёного мира, имеющего представление о миуки, ему было недостаточно, и поэтому он обратился с этим вопросом к нему.

— Как вы оцениваете вероятность того, что мы снова встретим миуки или их создателей?

— Учитывая, что Андара находится не на границе изученного пространства, и в окружающем пространстве никаких намёков на их присутствие не встречено, то она не так велика, как может показаться на первый взгляд. Здесь опять же сложно что-либо предполагать. Мы не знаем, какими технологиями располагали те, кто создал тот корабль, который принёс сюда миуки. Может быть, они преодолели сотни, а то и тысячи световых лет. Тогда у нас есть возможность подготовиться.

— Пожалуй, — усмехнулся Ливин.

В этом Хайесу виделось желание советника показать, что напряжение, овладевавшее им, ослабло, но он знал, что это, конечно же, не так. Разумеется, Ливин в первую очередь считает, что создатели столь же агрессивны, как и их творения, а это значит, что нужно готовиться к войне не просто масштабной, но невиданной доселе. Но даже если степень агрессивности не так велика, возможны конфликты из-за территорий. Развитая нация не может не заниматься освоением пространства.

— Но не стоит считать создателей кровожадными. Мы не знаем их, равно как и тех, чей корабль нашли. Неизвестно, кто именно из них нёс зло, может быть обе стороны, а может быть, обе стороны были миролюбивыми, и то, что мы наблюдаем здесь, не более, чем результат простого инцидента.

— Слишком тяжелы последствия, — со вздохом заметил Ливин.

— Разве что для андарианцев, невольно попавших под удар. Ну и для нас, выдержавших, хоть и не без усилий. А для них всего лишь недоразумение. Одна сторона установила защиту, другая случайно попала под её действие. Это могло быть случайностью, но те, которые попались, слишком сильно испугались, включили моторы на полную, и улетели как можно дальше, хотя можно было остаться, договориться и всё было бы улажено.

Ливин задумался. Похоже, именно такой гипотезы им никто не представлял. Возможно, большая часть тех, с кем ему доводилось обсуждать это, говорили то, что совет хотел бы слышать. А совет всегда в первую очередь ждёт встретить агрессию, нежели мир. Конечно, это можно было оправдать тем, что всегда лучше быть готовым к худшему сценарию развития событий, но если вспомнить тех, кому принадлежал корабль, найденный в центральной колонии миуки, то именно подобный ход мыслей их и сгубил.

— То есть, вы считаете, что угрозы нет?

— Я не считаю, что угроз нет, но и не считаю, что они есть. Миуки должны быть изучены. Это в любом случае нужно было бы делать, и не только для того, чтобы при случае дать достойный отпор тем, кто их создал. Это новые технологии, невиданные до этого момента. Здесь важно всё от этого, — он указал в сторону металлической формации, — до того, как эта форма организовала себя здесь.

— Пожалуй, вы правы. Вы меня даже успокоили, — Ливин улыбнулся, и на этот раз искренне.

— Все остальные пытались убедить вас в том, что нужно перезаряжать оружие?

— Нет. Но вы должны понимать, что такие настроения преобладают.

— Для пущего успокоения попробуйте поставить себя на место этих существ. Если к вам прилетает кто-то и не проявляет агрессию, что вы будете делать? Многих мы аннигилировали ещё на подлёте, даже не разбирая, кто же нас посетил?

— Нас мало кто посещал. А если такое и происходило, то в конце всё равно заканчивалось уничтожением, — мрачно ответил советник. Пущего успокоения не вышло.

— Но мы же никого не атаковали первыми, — невозмутимо сказал Хайес, показывая, что его теорию советнику опровергнуть не удалось.

— Верно. Вы правы.

Ливин посмотрел на часы и засобирался. Несмотря на то, что этот разговор был скорее полезным, Хайес испытал радость, от того, что он завершился.

— Держите меня, пожалуйста, в курсе. Я не сомневаюсь, что у вас будут результаты, и, причём, значительные, — сказал Ливин, взяв под мышку папку с компьютером, содержавшим данные.

— Разумеется, — ответил Хайес, возвращаясь к своему месту.

— Рад был познакомиться лично, доктор, надеюсь на ваше дальнейшее сотрудничество.

— Оно никогда не прекращалось, — скупо заметил Хайес, посмотрев на собеседника.

Ливину, очевидно, этот ответ понравился. Он едва заметно улыбнулся и направился на выход.

Глава восьмая Не Андара

С океана дул прохладный утренний бриз. Через открытое окно он проникал в комнату, шевеля полупрозрачную верхнюю занавеску, столь невесомую, что она поднималась от каждого лёгкого дуновения. В спальне становилось свежо, и климатические системы притихали, как будто радостно принимая возможность отдохнуть перед днём, когда температура поднимется, и им придётся изрядно увеличить интенсивность работы, чтобы поддерживать в комнате комфортную температуру.

Домик находился в первом ряду от океана — самые престижные места. До воды нужно было пройти чуть больше ста метров. По другую же сторону находилась дорога — возможность быстрого доступа в город. Чтобы облегчить его ещё больше, во дворе стояли два быстрых электромобиля с откидным верхом. Хотя, корректнее было бы говорить — с возможностью установки крыши, так как прочная материя, надетая на складной каркас, учитывая погодные условия, большую часть времени проводила в отсеке для хранения.

Дом был разделён ровно на две половины. Комнаты располагались симметрично относительно центра. Общими были только столовая и гостиная, располагавшиеся на первом этаже сразу за входом. С такой же симметрией был выполнен и двор: беседки, тропинки и даже растения — одна сторона была зеркальной копией другой. Общим во дворе был бассейн, но, учитывая близость океана, его роль была скорее декоративной.

Сейчас всё вокруг замерло в ожидании нового дня. Его начало обозначится пробуждением тех, кто сейчас жил в этом доме. Но, несмотря на то, что уже расцвело, никто не хотел просыпаться. Будильники — верные спутники будничной жизни — были выключены, а за окнами лишь изредка проходили только электромобили, двигавшиеся совершенно бесшумно. Транспортные средства, снабжённые классическим силовым агрегатом, в этот район города по понятным причинам не допускались.

Первым проснулся Перк. Он открыл глаза, вдохнул свежий воздух и посмотрел на жену. Она мирно спала. Её красивые тонкие губы как будто слегка улыбались — ещё бы, переместиться в этот рай из снежной андарианской зимы это радость для любого. Перк поцеловал её в щёку, лёг и прислушался. Обычно первым вставал Эдисон, но сегодня снизу ещё не доносились шаги, значит, он ещё спал. Решив, что стоит оставить за Стоуном старшим первенство в пробуждении, Перк обнял жену и, расплывшись в радостной улыбке, снова уснул.

Когда он в следующий раз открыл глаза, внизу слышались уже не только шаги, но и негромкие голоса, смешанные со звоном посуды. В кровати Перк лежал один. Повернувшись, он увидел Эмму, стоявшую около зеркала и прихорашивавшуюся перед выходом вниз. На ней было лёгкое голубое платье, и Перк, проскользив по нему взглядом, расплылся в улыбке.

— Красивая, красивая, — сказал он, переворачиваясь на живот.

— С добрым утром, — приятно улыбнувшись, сказала Эмма, посмотрев на него.

— И тебя. Почему не разбудила?

— Я как раз хотела. Завтрак привезли.

— О, — протянул Перк, поднимаясь.

Он надел футболку и лёгкие трикотажные штаны. Причиной для спуска вниз был не только нахлынувший голод, но и необходимость следовать порядкам. Пожив вместе с отцом, Перк вспомнил, что у того всё строго. Сейчас он, конечно, уже не относился к нему, как к ребёнку, но ценил, когда сын старался. У них не было строгого расписания, но раз завтрак уже доставили, то надо было собираться и выходить вниз, тем более, что Эмма уже тоже проснулась.

Он подошёл к ней и обнял сзади. Он провёл рукой по её животу вверх и остановил на груди. Она повернулась к нему и провела расчёской по растрёпанным волосам.

— Тебе бы тоже не мешало.

— Сойдёт.

Перк Через её плечо заглянул в зеркало, наскоро кое-как пригладил волосы, а потом опустил ладони ей на ягодицы. Эмма снова провела расчёской по его волосам, делая последний, недостающий штрих.

— Всё, — заключила она, — теперь отлично. Пойдём.

— Пойдём.

Эдисон как всегда был неотразим. Как будто бы через пятнадцать минут у него совещание с высшими чинами его базы, только проходить оно будет не в его кабинете, а в гостиной, на мягких диванах, и только поэтому на нём был не строгий деловой костюм, а просто светлые брюки и рубашка поло светло-бежевого цвета. Лицо было гладко выбрито, а волосы причёсаны. В этот момент Стоун младший решил, что побриться можно и после завтрака, а вообще здесь он немного обленился и по нескольку дней позволял себе ходить со щетиной.

— Доброе утро, — радостно провозгласил Эдисон, наливая в большой стакан апельсиновый сок из графина.

— Доброе, — ответил Перк, улыбнувшись в ответ.

— Сегодня твои волосы выглядят опрятнее, наверное, жена помогла.

— Помощь жены — важная вещь, — ответил Перк, посмотрев на Эмму.

— Не сомневаюсь.

Валери уже сидела за столом, и перед ней тоже стоял стакан с апельсиновым соком, в который была опущена длинная трубочка.

На завтрак были поджаренные хрустящие тосты с разнообразными дополнениями, начиная от джема и заканчивая ветчиной. Ели, как всегда, не спеша, разговаривали на отстранённые темы. Вообще, за те пять дней, которые они уже находились здесь, отец ни разу не заговорил о работе. Он периодически часами сидел в своём компьютере, но ничего не рассказывал об этом.

— Ну, у кого какие планы? — спросил Стоун старший в конце завтрака.

— Море, солнце, лимонад, — с широкой улыбкой ответил Перк.

— То есть, сможешь съездить со мной в город.

— А что-то случилось?

— Нет. Нельзя оставлять базу надолго, мне нужен расширенный доступ, а отсюда, сам понимаешь, нельзя.

— А мы не можем поехать все вместе?

— Не переживай, никого не украдут. Девушкам ни к чему наши рабочие дела. Поверь, они найдут, чем заняться. Да и вернёмся мы быстро.

— Ну ладно, — хоть и слегка удивлённо, но согласился Перк.

— Значит, полчаса на сборы, а потом едем.

Первым делом Перк умылся, почистил зубы и как следует причесался, потом направился в их спальню, чтобы переодеться.

— Ты точно не будешь скучать? — спросил он у жены, читавшей лёжа на кровати.

— Нет, но не задерживайся, — улыбнулась она, — а то я пойду купаться без тебя. А пока мы с Валери договорились позагорать, когда вы уедете.

— Постараюсь вернуться как можно скорее, — сказал Перк.

— Мне кажется, отец хочет о чём-то с тобой поговорить.

— Мне тоже. Посмотрим.

Перк бросил взгляд на часы. Оговорённые тридцать минут на сборы уже подходили к концу. Он поцеловал жену и направился на выход.

— Быстрее поедем, быстрее приедем, — сказал он.

— Жду, — мило улыбнувшись, сказала Эмма.

Эдисон уже сидел в машине и оперировал сенсором бортового компьютера в поисках нужного места на карте. Вид его был серьёзен — отправляясь в город по работе, он переключился в соответствующее состояние, чтобы лучше справиться с необходимыми действиями. Едва Перк закрыл за собой дверь и пристегнулся, машина мягко тронулась с места, слегка замедлившись лишь для того, чтобы дать открыться воротам.

Стоун старший не доверял управление роботом — сам манипулировал рулём, лишь изредка бросая взгляды на карту с проложенным маршрутом.

— Как тебе тут нравится? — спросил Эдисон, когда они выехали на шоссе, которое скоро должно было перейти в центральный проспект города.

— Отлично.

— Лучшее место, чтобы отдохнуть. Илиан в последнее время слишком заездили, после того, как там всё окончательно улеглось.

— Мне там не понравилось.

— А, — протянул Эдисон, — так вот куда ты летал после академии?

— Да, — улыбнулся Перк.

— Тоже мне великое путешествие. А такую тайну из этого делал. Молчал как партизан.

— Да мы об этом и не говорили почти.

— Ну, да.

— Ладно, я вообще хотел поговорить не об этом. Как твой проект?

— Нормально. Производство, конечно, идёт очень плохо, но мы стараемся продвигаться. В целом, уже всё спроектировано, нужны испытания, а машины нет.

— Да, худо, — с пониманием покивал Эдисон, — это тебе не продвинутые и отлаженные заводы. Тут всё больше под учёных. Ладно, о подробностях не спрашиваю. Понимаю, секрет.

Стоун старший был серьёзен, как никогда. У Перка невольно возникало ощущение, что он сидит на собеседовании при приёме на новую работу, вот только отец по отношению к сыну не мог быть циничным и прямым, поэтому начинал издалека.

— Что потом? — спросил он, перестроившись в другую полосу и повернув.

— Сначала надо с этим разобраться.

— Это не тот случай, сын, говорю тебе. Там нужны учёные, биотехнологи, но не вы. Сейчас за этот проект тебе может быть дадут класс — может быть. Ты станешь одним из самых молодых, кто получил семёрку, но если ты останешься там, твой рост остановится.

— К чему ты клонишь? Я не совсем понимаю. Ты хочешь мне что-то предложить?

— Хочу, — кивнул Эдисон, — но сначала дай я тебе кое-что расскажу.

— Хорошо.

— Мы с тобой направились на Андару по одной и той же причине. Здесь была передовая. Война в то время была не очень тяжёлой, местное население мы изолировали, планета эта была не наша, и мы могли позволить себе размеренный темп. А где размеренный темп — там много экспериментов, и именно за ними мы сюда и явились. Ведь так?

— Ну, я ещё хотел к тебе поближе.

Эдисон просто улыбнулся и доброжелательно посмотрел на Перка.

— Так вот. Как ты знаешь, Андара перестала быть такой планетой. Миуки побеждены, а мы с тобой начали заплывать жирком. У меня уже нет тех авралов, когда за ночь нужно вернуть в строй целый отряд. А у тебя уже нет экспериментальной машины, которая вот-вот отправится уничтожать монстров, и нужно сделать так, чтобы она это делала с особым вдохновением. Мы думали, что у нас роботов на год, но сейчас всё оптимизировалось и мы управимся раньше. Командование не возражает. Им нет смысла держать в резерве особый дивизион, так что они только рады. Скажем, остаётся полгода, может, чуть больше. А сколько у тебя? Не думаю, что не уложишься.

— Ну, мы к осени планируем, да. Чемберс что-то такое говорил.

— И как ты смотришь на то, чтобы покинуть Андару?

— Это так всё неожиданно, ты бы заранее сказал, а то я так сразу не могу дать ответ, хотя вроде как и надо.

— Нет, ответ ты можешь дать в любое время. Связь пока что ещё не отменили. Я просто не хотел поднимать этот вопрос дистанционно. Лучше обсуждать с глазу на глаз.

— Хорошо.

— Тебе же по классу будет положено иметь собственную линейку роботов, не забывай об этом. Без неё даже седьмой, скорее всего, будет условным.

— Я помню. Сначала его получу, тем более, что пока для своей линейки времени нет.

— Само собой. Так вот, возвращаясь к нашей теме. Передовых систем, где требуются такие, как мы, сейчас тоже хватает. И я планирую переводиться. Наша база станет обслуживать инфраструктуру Андары, нужды в продвинутой логистике и экспериментальных машинах не будет. На сто первом заводе, может, и будут что-то разрабатывать, но его лучшие времена останутся позади. Сотую базу полностью займут учёные, а из Андары сделают средненькую планетку на время договора с местными. Счёт у нас к ним большой, так что это будет приличный срок, но всё равно — лучшие времена останутся позади.

— И какой выбор? — спросил Перк.

— Если нас с тобой интересуют конкретно роботы, то круг сужается. Очень много исследований и разработок проводится на Экслете, но там нужно жить под куполом, потому что атмосфера непригодна. Лично мне всё равно, но может тебе или Эм не понравится.

— Да нет. Тем более, всегда можно выбраться сюда на недельку, разве нет?

— Можно. Видать, очень тебе здесь понравилось, — широко улыбнулся Эдисон.

— Наверное, потому что Андара это всегда Андара, хоть летом, хоть зимой, хоть на море, хоть в лесу.

— Своенравная планетка, да?

— Да, — кивнул Перк.

— Теперь, когда её очистили от миуки, жизнь там наладится. Но ведь нам нужно несколько другое.

— Да.

— Я уже почти уверен, что получу твоё согласие, — сказал Эдисон.

— Но почему ты думаешь, что меня возьмут? Ладно ты, уже сколько лет в деле, а я?

— А ты переживаешь самый быстрый взлёт в нашей сфере. Шестой класс, два успешных проекта, которые успешны не просто на бумаге или в цифровой модели, а реально доказали своё право на жизнь. И ты думаешь, что тебя не возьмут?

— Ну, — протянул Перк, разводя руками.

— Никаких «ну». Если кто-то окажется настолько туп, чтобы отказать тебе, я подобным страдать не буду. И вообще, я грежу заманить тебя в свою команду.

— Мне ведь уже сейчас нужна своя команда, чтобы продвигаться.

— Это команда другого уровня. На седьмом классе ты должен будешь быть старшим координатором, а я мечу выше. Или ты думаешь, у меня список достижений плох?

— Да нет, — улыбнулся Перк, — скорее, наоборот.

— Тем более, что я переманю всех остальных — Соллера, Эгера и прочих. Вместе нас тем более возьмут куда угодно.

— Ну, тогда прибереги местечко и для меня. Может, и правда, после завершения этого проекта нас попросят.

— Не то, чтобы попросят, — Эдисон сделал жест, покрутив кистью в воздухе, — но заметно охладеют, уж точно. Бросить не бросят, но и вперёд не продвинут.

— Ладно, посмотрим. Я так понимаю, у тебя ещё тоже не всё точно.

— Всё будет точно. Я лишь примеряюсь. У меня пока есть работа. Но чем лучше я её сделаю, тем быстрее останусь не у дел, — Эдисон подмигнул и снова повернулся к дороге.

Центр города, по давней людской традиции, составляли здания, верхушками уходившие в небо. Одно из них, окружённое обширным парком, имело форму обелиска и являлось закрытым информационным центром. Подобные ему были на всех планетах, в крупных городах, информационные потоки которых шли на другие планеты. При наличии допуска и соответствующих полномочий, любой, кому требовался широкополосный закрытый канал доступа, мог прибыть сюда, чтобы выполнить необходимые дела. Эдисон, разумеется, имел всё, что требовалось, поэтому после сканирования его электронного паспорта, система безопасности распахнула массивные металлические ворота.

Уже после въезда во двор, Стоун старший отметил сына как доверенного, и только после этого Перку был разрешён доступ непосредственно в центр, а не только на его территорию, которая создавала антураж парка развлечений, а не закрытости, свойственной объектам такого класса. До этого дня ему не доводилось бывать ни на одном из них, и поэтому всё сейчас для него было в диковинку. К примеру, то, что здесь вообще не было людей. Подозревать об этом он начал ещё на пустой парковке, а окончательно убедился, когда их после прохода через стеклянные двери холла, встретил робот.

Машина передвигалась на трёх колёсиках, имела цилиндрическое туловище и сферическую голову — очень дальнее сходство с человеком. У неё были ещё руки, но без пальцев, потому что представляли собой сканеры. В задачи машины входила точная идентификация пришедших, что она выполнила меньше, чем за минуту, после чего приятным голосом сообщила, что они могут воспользоваться любой информационной станцией, потому что на данный момент все они свободны.

— Да, — сказал Эдисон, когда они направились в сторону лифта, — на курорте мало кому требуется связаться с метрополией.

На лифте они добрались до самого верха. Стоун старший сказал, что если уж и уделять время работе, то вид из окна должен быть хорошим. И вид этот оказался не просто красивым, а великолепным. Через прозрачные стены можно было увидеть весь город до самого океана. В другую сторону он простирался значительно дальше, конца ему не было видно, и можно было вообразить, будто вся планета покрыта разномастными зданиями, чередующимися с зелёными полосами парков.

Под громким словосочетанием «информационная станция» находился мощный компьютер с большим экраном. При желании такой можно было установить и дома, поэтому Перк был несколько разочарован, хоть и понимал, что важна тут не сама машина, а возможность закрытого доступа ко всем ключевым объектам Империи, если, конечно, есть допуск.

Аутентификация заняла больше десяти минут. Важная ремонтная база была защищена не просто паролем, а целой системой шифров, которую Эдисону нужно было пройти, чтобы получить доступ.

— Гляди-ка, — подозвал он Перка, залюбовавшегося на вид из окна, — хочешь посмотреть, что делается сейчас?

Перк подошёл к отцу и взглянул на монитор. На нём была активная схема уже знакомого ему завода. Показывались направления движения машин, назначенных на ремонт, по этапам технологического процесса.

— Там вот-вот начнётся пересменок, но основные работы не прервутся, — сказал Эдисон, увеличивая схему в месте, где находился цех с главным металлизатором, — ты, конечно, не видел, как раньше шли потоки, поэтому тебе ничего не скажет их нынешнее расположение. Могу только сказать, что нашу логистику использования этой модели металлизатора применяют теперь везде.

— Круто, — сказал Перк, продолжая рассматривать схему.

Ему казалось, что он уже не видит схематичные стрелки, а видит, как из рабочей камеры выходит новый корпус для сверхтяжёлого робота, в тот же самый момент на другом конце завода из повреждённой машины вынимают всю внутреннюю начинку и готовят её к установке.

— Так, всё работает отлично, — сказал Эдисон, подробно просмотрев всю схему, на что у него ушло около пятнадцати минут, — теперь просмотрю отчёт Соллера и можно идти.

Перк отошёл к окну и посмотрел в сторону моря. Сейчас он понял, что хоть ему здесь и нравится, он бы не хотел отдыхать вечно. К концу этих каникул он будет рад с новыми силами окунуться в работу и сделать всё, чтобы успешно завершить проект.

— А нельзя было просто позвонить Соллеру и узнать, как идут дела? — спросил Перк, когда они ехали в лифте.

— Можно, но я предпочитаю всё увидеть сам, да и его отчёт содержит такую информацию, которую он не должен мне говорить по публичной связи. Мало ли кто подслушает. А тебе не понравилась эта поездка?

— Почему? — улыбнулся Перк, — я просто поинтересовался.

Они вышли на улицу и направились к машине.

— Назад поведёшь ты, — улыбнувшись, сказал Эдисон и направился к пассажирскому сидению.

— Хорошо.

— Будь осторожен, а то, наверное, привык ездить по пустой базе, где нет ни одной машины.

— Навык, если он настоящий, никогда не потеряешь, — ответил Перк, пристёгивая ремень.

— Это верно.

Он вёл не так размеренно, как его отец. Электромобиль резко принял с места и направился на выезд. Перед воротами он даже не притормозил, прикинув в голове, что они успеют полностью открыться — на выходе ведь не нужно было проходить идентификацию.

— Так несёшься, боишься, что жену украдут? — усмехнулся Эдисон.

— Нет. Я всегда так езжу.

— А то я уже хотел прочитать тебе лекцию о том, что если за женщиной вдруг стало нужно следить, то она для тебя уже потеряна.

— Да нет, у нас пока всё хорошо.

— Ты работаешь над своим самым главным проектом?

— Над каким? — переспросил Перк, посмотрев на отца.

— Следи за дорогой.

— Хорошо, — Перк отвернулся к ветровому стеклу, — но что ты имеешь в виду?

— Вот у меня была куча разных проектов, особенно по молодости. Были удачные, были не очень, а были и те, которых лучше вообще бы не было. Но мой самый главный проект сейчас сидит за рулём этой машины.

— А, — улыбнулся Перк.

— Понял, наконец? Ну, так работаешь?

— Подумываю.

— Мне кажется, твоя жена очень хочет детей, да и я уже заждался внуков.

— Серьёзно?

— Да. Так что, не затягивай, это мой тебе отцовский совет. Сейчас у нас хорошие времена, благоприятные для всего, и этим нужно пользоваться.

Перк понял, что давно уже обещал Эмме завести ребёнка, и всё это время она покорно ждала, не поднимая этот вопрос. Сначала переезд, потом необходимость вникать в совершенно новую сферу деятельности, и всё это вдруг показалось ему таким незначительным. Ведь отец прав — это, пожалуй, самый главный проект, который будет с ним всегда, а потом, когда понадобится, продолжит его дело, как он сейчас продолжает дело своего отца.

— Женщины всегда хотят детей — это единственное, что у них более или менее стабильно. Если женщина не хочет ребёнка при наличии мужа, то у этой женщины что-то не так. В этом, к сожалению, я тоже убеждался.

— И Валери? — спросил Перк.

— И она. Я тебе даже больше скажу, что ещё никто кроме нас с ней не знает.

— Ты шутишь!

— С чего вдруг? — усмехнулся Эдисон.

— У меня будет брат?

— Ну, или сестра.

— И ты об этом молчал?

— Искал нужный момент.

— И выходит, что если я сейчас тоже заведу детей, они будут ровесниками?

— Элементарная математика. По возрасту будут, как друзья, но один будет дядей другого. И ходить в одни ясли, и учиться в одной школе, и метить в одну и ту же инженерную академию. Генетика позволяет.

— Это всё так…

— Немного неожиданно, но что поделать. Но зато здорово как, не находишь?

— Я даже не знаю, — неловко улыбнувшись, ответил Перк.

В машине воцарилась тишина. Перк был сбит с толку объявлением своего отца, к тому же они выехали на оживлённый проспект, и ему нужно было больше внимания уделять дороге.

— Так что смотри. На следующее место можем прибыть уже огромной счастливой семьёй.

— Ты прав. Я, наверное, слишком много думаю о работе. Все эти биотехнологии, во столько всего пришлось вникать сходу, что я и позабыл о личной жизни.

— У тебя отличная понимающая жена, — улыбнулся Эдисон, — но не стоит слишком долго обманывать её надежды.

После возвращения Перк был рад видеть Эмму больше, чем обычно. Весь день прошёл отлично. Они купались, гуляли, веселились. Андара осталась далеко позади. Новоиспечённый координатор всерьёз задумался о своём главном проекте.

Глава девятая Человекоподобие

— В вашем крупном труде, посвящённом последним дням кампании меня больше всего привлекли ваши размышления по поводу миуки, имевших человекообразную форму.

После большого совещания Ливин попросил Хайеса остаться. Старый учёный предвидел, что у того будут вопросы. Он неоднократно присылал сообщения, в которых просил некоторые разъяснения, касающиеся работ Хайеса, и по этим вопросом можно было судить, какие именно работы он изучил и изучает. Само собой, были и те моменты, обсуждение которых он приберёг для личной встречи, и именно поэтому попросил старика задержаться.

— У меня много размышлений по этому поводу. Я даже подумывал написать отдельную статью по этой теме, но у меня не было достаточных данных. Вернее, их нет, но я не теряю надежду их получить. Видите ли, этих миуки отдали для работы другой группе, и мы не имеем к ним доступа. Как говорится, каждому — своё.

— Это другой вопрос, но сначала я хотел бы обсудить то, что вам уже известно.

Раз уж советник так интересуется этой темой, Хайес хотел воспользоваться этим для того, чтобы получить доступ к интересующему его материалу. Он не сомневался, что влияния и полномочий Ливина для этого будет достаточно. Советник принял игру, но показал, что старому зануде нужно его как следует заинтересовать, чтобы он применил своё высокое положение.

— Хорошо, — пожал плечами Хайес, — что вас интересует?

— Большинство учёных склоняются к версии, что всё то время, что миуки воевали с нами, они непрерывно нас изучали. Они не выдавали этого, да и вообще, вряд ли нам могут быть понятны принципы их познания. Но вот только применили они свои знания очень поздно. Фактически, когда участь их была предрешена. Человекообразные монстры были достаточно сильны, ловки, но появились слишком поздно, когда мы уже во всеоружии подходили к их дому. Именно это никто из учёных не может объяснить. Всё очень туманно и всегда списывается на непонятную инопланетную логику. Каково ваше мнение?

— Рассказ о своей теории я хотел бы начать, услышав от вас совсем другой вопрос. И вы готовы были его задать, вот только ушли в сторону.

— Хм, — улыбнулся советник, — вы как будто бы читаете мои мысли.

— При всём уважении к вам, господин советник, вы не первый, кто интересуется моим мнением. Я сталкивался с резкой критикой, непониманием, непонимающим одобрением, и всё из-за одной единственной фразы в тексте. Именно она привлекла вас, не так ли? Слова о том, что миуки знали нас до нас.

— Да. Это очень противоречиво. У вас всегда было особое мнение по всем вопросам, но на этот раз оно является особым даже на фоне ваших остальных.

— Это небольшой шок, а может быть, не небольшой, — спокойно и с издёвкой улыбнувшись, пожал плечами Хайес, — это может значить, что мы не первый человекообразный вид на их пути. Может быть, они воевали с подобными нам, может быть, их создатели подобны нам.

— Но и андарианцы тоже человекообразные.

— Это совершенно неважно. Нет никаких следов человекообразных миуки, кроме тех, которых мы встретили в последний день войны. Значит, андарианцы и мы вряд ли послужили лекалом.

— Но может быть, экипаж того корабля, на котором они сюда попали?

— Если принять во внимание, что это и могли быть их создатели, то да. Ну а так — тоже нет.

— У вас есть причины так думать?

— Есть. Мы подавляли миуки огнём — они со временем стали заметно хуже гореть, да ещё при этом не теряли боеспособность. Мы подавляли миуки пулями, и они стали дополнительно обрастать слоем брони, в котором наши стандартные пули вязнут. Они могли подавлять нас большой массой, зная, что силы наши не беспредельны, и они давили в этом направлении. За время кампании было истреблено больше насекомоподобных чем за все годы войны на Андаре. Они знали, что многолапые монстры подавляют наши машины в ближнем бою, и у самых гипертрофированных версий лап несчётное множество, и это, чёрт возьми, сработало.

— Это всё так, но я не совсем понимаю, к чему вы клоните.

Хайес немного нервно взглянул на часы.

— После совещания я обычно позволяю себе выкурить сигарету. Вы не против?

— О, совсем нет, я даже составлю вам компанию.

— Ну, поскольку здесь только мы, можно никуда не идти.

Хайес встал, подошёл к своему столу и достал из верхнего ящика блестящую стеклянную пепельницу. Они оба улыбнулись, когда выяснилось, что они курят сигареты одной и той же марки. Закурив, учёный сел на своё кресло.

— Вопрос этот очень сложный и неоднозначный, — сказал он, несколько раз затянувшись дымом, — и многих тут смущает то, что решение можно найти согласно нашей логике, логике землян.

— Мне интересно услышать.

— К примеру, мы встретились с новым противником, и наши роботы оказались негодны для войны с ним, что мы будем делать? Мы изобретём новых, а старые либо будут применяться в других местах, либо и вовсе будут полностью заменены. Верно?

— Верно.

Ливин начал понимать, но дал Хайесу возможность высказаться.

— Так вот, что если принятие человекообразной формы для миуки это всё равно, как мы бы взяли, и неожиданно стали применять роботов старых моделей? Скажем, на десяток поколений ниже. Взяли бы конструктивные решения тех лет, материалы, которые применялись тогда, а потом бросили бы всё это в самое пекло. Что было бы?

— Разгром.

— Так и для них. Возможно, они когда-то уже имели подобную форму, либо убедились в её несостоятельности, применяя на себе, либо истребляя кого-то. Может быть, даже своих создателей, тут ничего сказать нельзя.

— Но как объяснить их запоздалое использование? Они ведь всё же встали на две ноги.

— Встали, и это, пожалуй, было своего рода признанием поражения. Если бы мне дали данные вскрытия этих существ, я бы мог сказать всё точнее. Может ведь оказаться, что это устаревшие модели.

— То есть, вы предполагаете, что они признали нашу форму, и воспользовались ею, чтобы переломить войну?

— Есть ещё другая версия, немного непохожая, но вяжущаяся с тем, что их создатели были такими же, как мы. Двуногая форма всегда была для них чем-то вроде табу. Машины были запрограммированы не применять её ни при каких обстоятельствах.

— Но почему?

— Да всё просто — создатели боялись, что их детище достигнет таких высот копирования, что они не смогут отличить его от самих себя. Чем это чревато — объяснять не нужно. Вот и установили некий барьер. И, видимо, в предсмертном исступлении миуки смогли его преодолеть.

— Но они могли это сделать и раньше, разве нет?

— Нет. Всё, что они делали здесь, всё, что они преодолели, они делали в соответствии с программой. Сложно преодолеть то, что управляет твоими действиями. Но последнее исступление как-то это изменило. Пока сложно сказать, как.

Ливин своими тонкими пальцами аккуратно вытянул ещё одну сигарету из пачки, лежавшей на столе. Он закурил и задумался, как будто бы ответ, который ему был нужен, вот-вот должен был родиться в его голове, и Хайес молчал, чтобы не мешать ходу мыслей. Возможно, в голове советника сейчас заговорит учёный, и его измышления будут полезны в том числе и старому зануде. Ему тоже хотелось закурить, но он сдерживался, желая приберечь эту сигарету на момент, когда она будет более уместна.

— Вы ведь понимаете, — тихо начал Ливин, — что мы в совете не просто так занимаем места. У вас свой фронт, у нас свой. На нашем мы должны глядеть в будущее достаточно далеко, чтобы люди продолжали существовать и развиваться. В масштабах космоса это очень сложно, именно поэтому совет сам по себе сложен и многочисленен. Но иногда даже это не помогает, потому что количество знающих мозгов это ещё не всё.

Он повернулся к Хайесу и сделал глубокую затяжку. Чувствовалось его беспокойство, как будто бы он ещё не услышал и не вывел того, что можно было бы сказать совету, когда его спросят.

— Количество не гарантирует знания, — продолжал советник, — не гарантирует понимания. Можно и толпой блуждать во тьме, и в одиночку разжечь свет. Я наслушался учёных, освещающих этот вопрос, но неспособных осветить, и поэтому обращаюсь к вам уже который раз. Не требую от вас точной концепции, подтверждённой математически, но всё ещё не могу найти у вас что-то такое, что дало бы понимание.

Ненадолго воцарилась тишина. Хайес взял со стола свою пачку с сигаретами, достал одну и закурил.

— Я понимаю вас, советник, — сказал он, выпустив первое облако дыма, — но и вы меня поймите. Вы ведь не считаете, что я готов говорить вам первую попавшуюся ерунду, лишь бы умно выглядеть перед советом в вашем лице?

— Нет, не считаю, — сухо, но правдиво ответил Ливин.

— Так вот, меня неопределённости собственных теорий тяготят не меньше, чем вас. Я почти уверен в том, что даже больше. Только вы тяготитесь в стратегическом плане, а я в научном. Вам, верно, кажется, что я не понимаю вашей тревоги. Ошибаетесь. Я представляю, что будет, если мы найдём целую планету, занятую теми миуки, к которым мы привыкли. А если все миры в этом направлении будут подконтрольны им? И что будет, если с момента обнаружения у нас уже не получится даже оставить их в покое? Мне это понятно, и я осознаю ваши тревоги.

— Тогда дайте мне концепцию! — Ливин сказал строго и быстро, и как будто бы лишь капля терпения отделяла его от того, чтобы ударить кулаком по столу и начать требовать.

— Я немного не договорил, — спокойно выдохнув и игнорируя восклицания советника, продолжил Хайес, — я сам нахожусь в дурацком положении. Я как сыщик из старинных романов. Вот только на место преступления меня позвали спустя триста лет. Убийца уже успел захватить целые регионы планеты и погибнуть, убитый истлел и разложился, а все следы стёрты. Что я должен вам сказать? Вывести математическую модель? Да пожалуйста. Вы их видели множество. Но слишком высок процент предположений. Мы пытаемся проломить эту стену большим количеством предположений, авось, одно и окажется верным, но сами понимаем, что даже если их число дойдёт до миллиона, мы всё равно не будем спокойны и уверены в том, что нас ждёт.

— Я не могу сказать совету, что Империю хоть со сколько-нибудь малой вероятностью ждёт гибель, — устало и с горечью сказал Ливин.

— В условиях космоса обратное вы также не можете утверждать. Где гарантии, что в очередном открытом мире нас не ждут свои отдельные миуки, которые набросятся на нас с таким остервенением, что мы даже сбежать не сможем?

— Одно дело вероятность. Человек тоже может споткнуться и проломить череп о ступеньку каждый день. Но мы ходим и не боимся. Другое же дело — если я вам скажу: идите на первый этаж, Хайес, но где-то на этом пути есть ступенька, на которой вы точно споткнётесь и точно проломите череп. Уже не будет того спокойствия.

— Моё спокойствие в этом случае — шлем из новых материалов, новые ботинки, которые не проскользнут ни при каких условиях. Моё спокойствие — иной принцип преодоления ступенек. В конце концов, я могу надеть индивидуальный летательный аппарат и спуститься на нём. Мне потребуется навык, чтобы не врезаться в потолок, но я справлюсь. Чем занимаются десятки групп, которым доверили вскрытие всех тел миуки? Тех миуки, к которым меня даже не допустили.

Хайес со злобой ткнул указательным пальцем в стол, да с такой силой, что тот прогнулся, а кончик его побелел. Здесь Ливину удалось вывести его на чистую воду. Старый зануда хочет знать всё. Его не устраивает намеренное разделение групп, чтобы результаты их исследований не смешивались и, как следствие, не искажались, влияя друг на друга. Кто-то невольно начнёт подгонять свои результаты под работу других, для себя ли лично, или же для кажущегося ему успеха общего дела. Кто-то будет заимствовать более общие мысли и описывать увиденное, опираясь на результаты других. Нет. Подлинная правда здесь находилась во множестве независимых работ, каждая из которых была чиста, как модифицированный алмаз, и только тогда она, подобно резаку с модифицированным алмазом будет высекать истину из заготовки предположений.

— Они просто совершеннее, — теперь спокойно говорил уже Ливин, — но на деле — всё те же жуки. Да, это грубое определение, неверный термин, как сказали бы учёные. Даже то, что мы знаем, здесь нужно называть не насекомыми, а насекомоподобными. Но я часто общаюсь с военными. Они люди прямые — видят жуков, называют жуками. Так что простите мне эту вольность. Но я отвлёкся. Я вам могу сказать, что они лишь используют более совершенную конструкцию, создают новые волокна, но если вы хотите понять что-то об их прошлом, это не то место, где нужно искать. И я не уверен в том, что это вам что-то даст.

— Я бы согласился с вами, но вы ошибаетесь, — победно улыбнулся Хайес, — я помню особых миуки в районе сто второй. К ним меня тоже не допустили, да и до сих пор я данных не получу, даже если попрошу. Но они меня и не интересуют. Что изменится, если я скажу, что уже тогда можно было многое о них понять? Мне важны монстры, бушевавшие в последние дни. Я объясню. В исступлении они преступили через табу, и использовали человекообразную форму. Мы вскрыли их глубину. Заставили использовать самые последние резервы. Это может значить, что и в других конструкциях было что-то такое, что они никогда раньше не делали, а значит, это тоже из самой глубины. В одной несчастной головёнке это можно будет увидеть. Но это не под силу тем, кто привык просто вскрывать монстров, сканировать их строение, документировать его и докладывать наверх. Простите мне мою самоуверенность, но в данном случае сделать это смогу только я.

— Логично. То, что нужно вам, сможете найти только вы, — улыбнулся Ливин.

— Я не говорю, что никто не нашёл ничего интересного. Я бы предпочёл хотя бы для начала ознакомиться с данными, но если потом, когда у нас всё более или менее стабилизируется здесь, вы дадите мне возможность провести собственные исследования, это будет очень и очень хорошо.

— Я уже немного утерял начало нашего разговора, но так или иначе мы всё равно к нему вернулись, — улыбнулся советник.

— Всё, что мне известно, я уже написал в своих отчётах. Всё, что я думаю, я уже рассказал вам на словах.

Хайес посмотрел на советника, и в этом взгляде читался ультиматум. Но данные действительно ему были нужны, и само собой, не для личных интересов.

— Я один это не решаю, — серьёзно ответил Ливин, — но если я изложу свои аргументы, разрешение будет лишь вопросом времени.

— Я очень рассчитываю на вас.

Личный интерес у Хайеса всё же был — он хотел самолично вывести общую концепцию миуки, которая объясняла бы абсолютно все аспекты, начиная с их происхождения и заканчивая прогнозами на будущее. Это будет поистине серьёзная работа и создаст она серьёзный резонанс. Тогда революция, которую произвёл Весс, станет лишь одним из принципов одной из ветвей вероятных эволюций, и не больше.

— Думаю, при моём следующем визите мы уже сможем обсудить что-то новое, — сказал Ливин, вставая.

— Очень этого жду.

Глава десятая Новый блок

Перк и Эмма вернулись домой за один день до конца каникул. Было очень непривычно снова видеть снег, тем более, что его за время их отсутствия стало намного больше. Они вернулись в квартиру поздно вечером и сразу легли спать. День принёс Перку и его жене радостные новости. Эмма показала ему результаты теста на беременность с широкой улыбкой на лице.

— С отдыха мы привезли не только сувениры для друзей, — нарочито слишком спокойно сказал Перк и тут же с радостной улыбкой подхватил жену на руки.

Хоть она и давно не поднимала этот вопрос, было видно, что сейчас она несказанно счастлива. Правда, Перк немного побаивался, что это может негативно сказаться на проекте. Оставалось надеяться, что к тому моменту, как Эмма не сможет работать, всё, что от неё требуется, будет выполнено.

— Как насчёт сегодня отметить немного? — предложил он, — и да, тебе теперь нельзя. Вообще ни капли.

— Хорошо, — согласилась она, — нас Джейн с Роджером приглашают сегодня. Говорят, Элла будет с Мэттом.

— О, — протянул Перк, — но наше событие надо отметить отдельно, так что придётся начать пораньше.

— Может быть, сходим поесть пирожное? — как-то по-детски улыбнувшись, предложила Эмма.

— Ну, учитывая, что тебе вечером ничего будет нельзя, то пошли. Заодно возьмём что-нибудь из еды.

Перк оделся быстрее и направился размораживать и пробуждать машину. К тому моменту, как Эмма спустилась на парковку, внутри уже было достаточно тепло, а все системы были готовы к поездке.

Всё в мире стало как-то иначе. Перк не считал своего отца старым, но вскоре и сам он станет отцом. Только сейчас он стал осознавать всю ответственность и понял, сколько на самом деле сделал для него отец. Если бы он сейчас оказался в совершенно другой системе и был бы занят даже настолько, насколько он занят сейчас, он лишь с трудом смог выбраться для того, чтобы навестить сына, и то только ценой своего собственного отдыха. А ведь мать не очень хотела, чтобы Перк виделся с отцом, поэтому общения у них было маловато, что компенсировалось сейчас. И ещё больше скомпенсируется в будущем, если они с отцом будут работать в одной команде, как Стоун старший и планирует.

Потом Перк поймал себя на мысли, что представляет, будто у него сын, хотя это может быть и совсем не так. Но это было неважно. Если обстановка в семье не ухудшится, можно будет завести и ещё одного ребёнка, а может быть даже не одного.

— О чём ты задумался? — спросила Эмма.

— Уже представляю, как мы будем отмечать его выпуск из академии, — гордо улыбнувшись, ответил Перк.

— Я думала, ты не хочешь ребёнка.

— Глупости какие! Почему ты так решила?

— Ну, многие боятся, что с этого момента жизнь уже не будет принадлежать им целиком, а в их работе это важно.

— Я думаю, если у меня на работе всё будет сложно, на семейном фронте ты меня хоть как-нибудь прикроешь. Ты ведь уже сейчас можешь не работать.

— Что-нибудь придумаем.

— Если получу класс, то тем более. Вообще, самое главное — оставаться вместе. Это я так считаю. Мы ещё можем поругаться, в чём-то не соглашаться, но главное — оставаться.

Он положил свою руку на её, лежавшую на коленях.

— Верно?

— Верно, господин координатор, — игриво улыбнувшись, ответила Эмма.

Они добрались до того самого развлекательного центра, где проходило общезаводское празднование нового года. Сейчас этому зданию был возвращён его обычный, обыденный облик. Менее красочный и торжественный, но более удобный. Оставив одежду в гардеробе, Перк и его жена направились в своё любимое кафе.

— Отец говорил со мной о будущем, — сказал Перк, когда они сделали и оплатили заказ.

— То есть?

— Мы же не вечно собираемся жить на Андаре, нужно двигаться дальше. Здесь уже скоро не останется работы.

— И куда? — встревожилась Эмма.

— Ты чего так перепугалась-то? — добродушно улыбнувшись, сказал Перк.

В этот момент к ним подъехала тележка-робот и при помощи специального манипулятора поставила на их столик поднос с заказом.

— Это скоро? — спросила она.

— Нет, — успокоил её Перк, — времени ещё хватает. Мы ещё работаем здесь. А уж тогда будет видно.

— Просто ты так сказал, я уже подумала, что это скоро.

— Не волнуйся, — он положил свою ладонь на её руку и погладил, — это пока ещё только отдалённые планы.

— А здесь, как думаешь, получится что-то у нас?

— Что-то да получится, — Перк пожал плечами, — всё пока не очень надёжно, но хоть как-нибудь, да заработает. И потом, мы же не одни. Мы только ставим в машину волокна, а разрабатывают их другие, так что физически точно будет работать, а раз будет работать физически, то и мы свою часть лучше выполним.

— Ты затосковал по работе, — она улыбнулась.

— Да. Но мы ведь хорошо отдохнули, так что теперь можно и поработать.

— А я бы ещё отдохнула.

— Ещё успеем. А кстати, если бы пришлось выбирать, где жить, где бы ты хотела?

— Не знаю, — я об этом не думала.

— Ну и ладно. Нам сейчас есть, о чём подумать.

Эмме вопрос о переселении ей пришёлся не очень по душе, и Перк это почувствовал. Может быть, потому, что они и так недавно уже переезжали. В любом случае, эту тему лучше было опустить до того момента, когда она станет близкой и важной, а для этого нужно было хотя бы завершить проект.

Разговор перешёл на другие темы, и Перк ощутил, что его любимая жена немного успокоилась. Возможно, уже скоро эта закрытая база надоест ей настолько, что она даже будет рада отсюда улететь, а сходу решить такую серьёзную проблему, конечно, сложно.

Элла рассказывала о своих впечатлениях от посещения Земли. Метрополия привела её в настоящий восторг. Они смотрели фотографии, разговаривали, спокойно потягивая вино. Эмма тоже слегка пригубляла, но не больше. Ей не хотелось пока никого посвящать в свою радость. Потом стали расспрашивать их о том, как они провели каникулы. Пошла новая волна впечатлений и фотографий.

— А кстати, — опомнился Перк, — вы не позвали Чемберса?

— Он и Майя будут позже, — ответила Джейн, — он сказал начинать без них.

— Кажется, кто-то загулял, — сказал Перк.

— Зная Марка, могу сказать, что это по работе, — сказала Эмма.

— Соглашусь, — поддержала Элла.

Но время шло, а Марк всё не появлялся. Перк и сам согласился бы скорее с тем, что старшему координатору удалось уговорить девушку показать ему что-то из своих работ. И, судя по тому, что он до сих пор не появился, это было очень интересно.

В один момент все куда-то разошлись, и Перк остался за столом с одним Мэттом. Он подставил бокал, они чокнулись и выпили.

— Какие планы на рабочий сезон? — спросил Мэтт.

— Ждать, пока нам сделают достаточно деталей и волокон, ну а дальше, испытывать, — пожал Плечами координатор.

Он вдруг ощутил, что всё до ужаса предрешено. Раньше ему казалось, что они вечно не успевают, и это его тяготило. Теперь у него было достаточно времени, и они уже всё успели до срока, но это было ещё хуже. Раньше он боялся, что машина как-то не так себя поведёт, а сейчас складывалось ощущение, что машина уже заранее всё знает и умеет. Он понял, что с того момента, как он освоился в новых технологиях, всё как будто шло по накатанной. Куда-то делся тревожный восторг и ожидание чего-то нового. В этом свете переезд, о котором он думал всё чаще, казался выходом. Андара постепенно изживала себя — скоро она не будет передовой ни в каком отношении — в этом его отец был прав.

— И что, вас держит только производство? — удивился Мэтт, — проектная составляющая вся готова?

— Да, — коротко покивал Перк, — иногда, правда, волокна работают не так, как мы ожидали, и приходится переделывать, но большая часть таких огрех всплывает только при испытаниях, которые не проводятся, потому что нет новых волокон.

— На каникулах закончили запуск нового блока по производству волокон. Завтра я начну работу над новой схемой. Если всё и вправду так, как ты говоришь, я могу направить его ресурсы целиком на вас.

— Это было бы неплохо, — оживился Перк, — но есть ещё кое-что. У нас не всё готово в металле. Мы, если так сказать, застряли между огней. С одной стороны проекты, которым нужно больше волокон, с другой те, кому больше металла. А поскольку производство здесь чуть ли не единичное, всем не хватает ни того, ни того.

— Да уж, — рассмеялся Мэтт, — почему ты не сказал мне это раньше? Здесь и моя вина. Наш отдел как раз работает над тем, чтобы всем всего хватало. Чтобы не было такого, что одни продвигаются, а другие безнадёжно стоят.

— Мы не безнадёжно, но стоим.

— Я учту это. Завтра начнётся перераспределение. Готовьтесь ускоряться, раз вам есть куда. Просто, есть те, кому не хватает исследований.

— Представляю.

— Ты вообще знаком с общей концепцией проектов?

— В очень общих чертах, — сказал Перк, покрутив в воздухе рукой.

— Первому и особенно второму проекту нужно больше металла, чем остальным, тут ты верно заметил. И до этой поры большая часть производства выполнялась для них. Но они, как ты понимаешь, немного заторможены куда более серьёзными препятствиями.

— А над чем конкретно они работают, это ведь не секрет?

— Вообще, секрет, — усмехнулся Мэтт, — но мы же здесь все одно дело делаем. У первого проекта просто робот, контролируемый разумом миуки. Им нужно особое волокно, которое пока не то что не синтезируют, ещё не открыли.

— И вправду серьёзная проблема, — Перк уже об этом знал, но на всякий случай изобразил удивление, — а второй?

— У второго тоже разум, который сделают по образу и подобию первого проекта, только машина будет немного другой. Самим им нужно попытаться её запитать по типу миуки. Хотя бы чтобы генераторы работали от их токов. Тут тоже некоторые проблемы в исследованиях, но, как я слышал, не такие, как у первого, и их, возможно, скоро продвинут.

Здесь уже удивление изображать не приходилось. Перку стало интересно, знает ли об этом Чемберс? Если да, то почему не рассказал? Хотя, они толком и не виделись с того дня, когда отдыхали вместе в развлекательном центре.

— Вы находитесь в серёдке, и вам поэтому повезло, — добавил Мэтт.

— А третий проект?

— Чем-то похож на ваш, только у вас силовые элементы полностью волокнистые, а у них волокна выполняют вспомогательную функцию, помогая стандартным приводам.

— А интеллект?

— Нет, как и у вас. Рассчитывается на пилота или компьютер. Так и произвести проще, и испытывать. Вот поэтому у нас серёдка неплохо идёт, а края провисают.

— Я же говорила, что мальчики всегда о работе, стоит им остаться наедине, — раздался сбоку голос Эллы.

Эмма ничего не сказала, просто подсела к Перку и положила руку ему на колени.

— Конечно, — ответил Мэтт, — мы же должны знать, кто чем дышит. А то одно дело делаем, а всё секретно да секретно.

— И много он из тебя выудил секретов? — спросила Эмма, — не забывай, он координатор, ему по статусу положено выведывать.

— Ничего такого, за что меня могли бы наказать, — ответил Мэтт и едва заметно подмигнул Перку.

Их разговор нарушил появившийся Чемберс. Он уже тоже немного выпил, и был как заведённый. Он радостно поприветствовал всех. Видимо, все запланированные им на сегодня мероприятия прошли успешно. В том, что он сегодня был и в лаборатории и на паре интересных встреч, сомнений не было, наверное, ни у кого, за исключением, разве что, Мэтта, который не работал с Марком и не знал его натуру.

— А ты чертовски сильно загорел, Перки, — констатировал он, — я тебя даже не сразу узнал. Видать, ты и вправду всё время лежал на пляже и потягивал коктейли. Я уж думал, хватит пары дней, а потом тебя не вытащишь из комнатки, где ты засядешь за работу.

— Я выдержал, — сказал Перк.

— Тем лучше. Хорошо отдохнул?

— Отлично.

— Когда ждать новых свершений. Завтра же?

— Возможно, что завтра они начнутся.

Он коротко переглянулся с Мэттом, но Марк этого не заметил, — он уже о чём-то говорил с Майей. Тем было лучше, как считал Перк. Если он узнает об этом потом, эта информация произведёт больший эффект. Хотя, может быть, он уже знал, что отдел логистики готовит перераспределение мощностей и надеялся, что ему удастся выбить большую долю.

— И вы снова перевели всё на работу, — заметила Элла.

— Ой, милочка, я так извиняюсь, — ответил Чемберс, сделав невинное лицо, — но я, похоже, теперь всегда на работе.

— Я вас огорчу, — сказала девушка, — это всегда было так.

— Тем лучше, — сказал Марк, — ладно, давайте веселиться.

Перку было интересно, чем вызван такой подъём в настроении старшего координатора, но узнать у него не вышло. Они просидели в гостях ещё около часа, а потом направились домой. Ночевать в своей кровати было немного непривычно, но домашний уют с лихвой компенсировал это чувство. Разве что Олли не очень располагал к спокойному сну. Мало того, что он был рад воссоединению с хозяевами, так его ещё и не выпустили на улицу.

— Итак, — начал Чемберс на утреннем совещании, — вроде бы все всё знают, так что работаем в прежнем режиме. Я с утра получил приятные новости, у нас вроде бы готовится просвет в производстве, и скоро, возможно, начнутся испытания.

Они коротко обсудили, кто чем собирается заниматься, потом Чемберс попросил Перка выйти. Он всегда так делал, если нужно было обсудить что-то с глазу на глаз. Они шли в туалет, как всегда пустой, где Марк закуривал и начинал что-то спрашивать. Так было и в этот раз — выпустив густое облако дыма, Чемберс повернулся к Перку.

— Тебе привет из отдела логистики. Это парень Эллы нам помог?

— Да. Мы с ним вчера разговаривали об этом.

— Вот как? — поднял брови Чемберс, — а почему я об этом ничего не знаю?

— Да я как-то не думал, что это так важно.

— Ничего себе. Нам, фактически, обещают за неделю обстряпать то, на что раньше просили чуть ли не три месяца, а он говорит, что это неважно. Послушай, братец, мы работаем вместе и должны делиться наработками. Ты вчера серьёзно продвинул наш проект, а я сегодня размышлял над тем, как бы мне это сделать, не зная, что нам при перераспределении и так отсыплют в счёт прошлых страданий. Я бы делал лишнюю работу.

— Хорошо. В этом и ваша вина тоже есть — вы же не сказали ни о перераспределении, ни о том, что будете выбивать больше мощностей, так что…

— Ладно, признаю. Что ещё узнал?

— Да ничего серьёзного. Говорит, что начальные и конечные проекты тормозятся, поэтому и перераспределяют.

— Да. Наши гении всё ещё не могут понять кое-что о миуки, хотя рассчитывали, что им к этому моменту уже будет многое известно. Просчитались, причём очень по-крупному.

— А у вас есть что-то интересное?

— Да. Я договорился насчёт испытаний.

— Но у нас же ещё ничего не готово, — удивился Перк.

— Да не наших испытаний. Сегодня на полигоне работает пятый проект. Идёшь со мной?

— А можно?

— Да. Я договорился насчёт нас двоих. Они начнутся через, — он взглянул на часы, показывавшие половину девятого, — полтора часа. У тебя есть срочная работа?

— Нет. Нужно только просмотреть несколько моделей, которые Роджер обновил перед каникулами, и пустить их в очередь производства.

— Очередь у нас большая, так что даже это терпит. Поэтому, пойдём сейчас.

— Хорошо.

Уходя, Перк коротко поцеловал Эмму в щёку и сказал, что они уходят по делу. Поднявшись, он поймал на себе странный взгляд Майи, но она тут же отвела от него глаза. Он не придал этому значения, и направился вслед за Марком на выход.

— И как вас допустили? — спросил Перк, когда они вошли в лифт.

— У них координатор весьма приятная дамочка. Вы говорите, что я зациклен на работе, но та, кажется, даже не спит. Я был зол на неё потому, что большая часть волокон уходила им. Но она изменила моё мнение.

Чемберс мечтательно улыбнулся и закатил глаза.

— А я подумал, вы с Майей…

— О нет, она просто моя помощница. Ты ведь загрузил Эллу и правильно сделал. Из тебя вышел хороший координатор — ты нашёл её сильную сторону. Она может вести два, а то и три серьёзных направления, и при этом быстро во всём разбирается.

— Да, с этими волокнами она нас хорошо вытянула по началу.

— И да, кстати, у Майечки есть другой координатор, по которому она сохнет.

— Кто?

— Святая простота, — усмехнулся Чемберс, — можно подумать, наша команда целиком состоит из координаторов.

— По мне? — удивился Перк.

— Да, а что? Ты преуспевающий молодой человек. Причём, серьёзно преуспевающий. Знаешь, эти биотехнологи вначале показались мне такими напыщенными ослами. Это всё потому, что они думали, будто им придётся нас вытягивать, чтобы мы хоть что-то сделали, а вышло вон как. Мы быстро всё организовали сами и поэтому они сейчас в недоумении.

Лифт остановился на одном из подземных этажей. Когда его створки открылись, Марк направился наружу. Они долго шли по коридору, пока, наконец, не наткнулись на массивные двери, ведущие в другой сектор лаборатории. Марк откопал на своём компьютере электронное разрешение и активировал его. Двери открылись, и они оказались в точно таком же коридоре, разве что на стенах вместо надписи «СЕКТОР 4», было написано «СЕКТОР 5». Потом снова был лифт. Марк на этот раз молчал, что-то отыскивая в своём компьютере. Но ехать вниз пришлось недолго, всего пара этажей.

— Здесь недалеко есть курилка. Пойдём, зависнем там ненадолго. Моя знакомая обещала мне отписаться, когда они будут выводить робота, а пока ещё не на что смотреть.

— Хорошо.

Они зашли за угол, где в боковом ответвлении притаилась дверь с табличкой, на которой была изображена дымящаяся сигарета. Чемберс открыл её и сперва осторожно заглянул внутрь, чтобы убедиться, что там пусто.

Внутри было достаточно уютно. Стояли среднего качества тряпичные диваны и столик с несколькими пепельницами.

— Как видишь, на лабораторных ярусах о курящих хоть немного заботятся. Им, видать, надо стимулировать мозговой процесс, а нам нет.

Перк сел на край дивана и откинулся на спинку. Марк сделал то же самое и закурил.

— Так что смотри. У тебя есть шанс стать полностью преуспевающим человеком.

— Это как? — нахмурился Перк.

— Ну, жена и карьера у тебя уже есть, любовницы не хватает.

— Вы шутите что ли?

— А что такого? — невозмутимо сказал Чемберс, — её эта роль, как мне кажется, вполне устроит.

— Нет, — поморщившись, покачал головой Перк, — вообще, нет.

— Да я же шучу, конечно. Будь ты какой-то там коммерческий координатор, или ещё какой.

— Вы бы лучше о роботе рассказали, — меняя тему, сказал Перк.

— Да мы вроде как его обсуждали — меньше железа — больше волокон. У нас мышцы, у них ещё и броня миуки. Она легче, но уступает в прочности. Но может регенерировать.

— А шестой проект.

— А шестой это считай наш робот, созданный из волокон и с нашим же блоком управления.

— А почему они тогда встали? Всё же просто должно быть относительно.

— Относительно. Простые проводящие волокна миуки не так эффективны, как ожидалось. И им нужно либо ждать, пока откроют что-то серьёзнее, либо полностью менять систему управления, разбивая её на несколько блоков, которые будут работать по нашей системе, а уже на самом низком уровне будут управлять волокнами. Но тут ещё одна загвоздка — план проекта ведь не в этом. План шестого — получить фактически полноценного миуки, только подконтрольного нашему блоку, вот они и мечутся. Чуть ли не полкоманды готовы в науку податься, лишь бы хоть как-то ускорить этот процесс.

В этот момент личный компьютер Чемберса запиликал, сообщая о текстовом сообщении. Он быстро проглядел его, тут же затушил недокуренную сигарету, и они направились на выход. Перк, впервые находившийся здесь, плохо ориентировался во всех этих поворотах между белыми сводчатыми стенами, которые один в один походили на те, что были наверху, но только метки этажей были другими. Наконец ответвления с одной стороны кончились, а с другой их количество заметно уменьшилось. По левую руку находилось громадное помещение, и Перк начинал понимать, для чего оно предназначено.

На одном из поворотов их ждала высокая и статная женщина. На ней был строгий деловой костюм и белая блузка. Её длинные волосы были аккуратно заплетены и убраны назад. И, несмотря на всю эту строгость, выглядела она эффектно. Перку становилось понятно, почему Марк увлёкся ей, если это конечно, действительно увлечение, а не изощрённый способ узнать что-то новое. По возрасту она была несколько его младше, но по манере держать себя ни в чём ему не уступала, и это было видно издалека. На её лице застыла приятная улыбка, которая стала ещё шире, когда взгляд её упал на перка.

— Вы и впрямь не заставляете себя ждать.

Голос её был слегка грубоват, но, тем не менее, приятен.

— Всё, как и обещали. Как прошла подготовка? Всё успели? — спросил Марк ещё на подходе.

— Прошла отлично ещё вчера, — уверенно кивнула женщина.

Чемберс протянул ей руку, и когда она подала ему свою, он медленно склонился, чтобы поцеловать её. Она восприняла это как должное, и коротко поклонилась в ответ.

— Это тот координатор, о котором вы говорили мне? — спросила она, посмотрев на Перка после окончания процедуры приветствия.

— Да. Тот самый юный координатор Стоун.

— Так уже и юный, — немного обиженно ответил Перк.

— Именно, — ответил Чемберс, — ну а это, позволь тебе представить, — ни кто иной, как госпожа Эллен Хоуп — старший координатор проекта пять.

— Очень приятно, — слегка поклонился Перк.

— Взаимно. Мне не терпится увидеть, как ваша машина выходит на полигон. Марк обещался показать. Вы ведь не против?

— Совсем нет. Мне будет интересно услышать ваше мнение. Это первая для нас работа такого класса, и мы немного не уверены.

— Глупости! — воскликнул Чемберс, — я говорил вам, он склонен недооценивать себя.

— Иногда это полезно, — ответила она, — не удивлю вас, Стоун, если скажу, что все здесь прошли через это. Но идёмте. Монстра скоро выведут на прогулку.

В коридорах было пусто — видимо все, кто был задействован в пятом проекте, находились на испытательной площадке. Перк представлял их волнение, и вскоре сам он будет нервничать так же, если производство их машины действительно ускорится.

Эллен провела их на одну из смотровых площадок — закрытое помещение, полукругом свисавшее над огромным пространством полигона. Вся передняя стенка была прозрачной и открывала потрясающий вид. Перк в первую очередь огляделся и мысленно представил, сможет ли на полигоне уместиться их машина. Навскидку, места хватало вполне. Правда, в стоячем положении голова их робота как раз была бы на уровне площадки. Впрочем, для первичных испытаний этого было более чем достаточно.

— Составите нам компанию? — спросил Марк.

— Нет, я же говорила. Наши главные, как дети малые. Им всё нужно объяснить. Вы-то не из таких — справитесь.

— Конечно.

— Можете даже курить. Здесь есть пепельницы.

Она дотронулась до едва заметного прямоугольника на краю стены, и он выдвинулся наружу.

— Большое спасибо. Кстати, ваши главные не против, что мы будем здесь?

— Нет. Вы мои гости. Сами знаете, пока проект продвигается, нам позволены некоторые вольности.

— О да, нам ли не знать.

— Зайду за вами после, а сейчас правда пора.

— Удачи.

— Непременно, — серьёзно ответила она.

Коротко кивнув, она активировала дверь и вышла. Чемберс тут же полез во внутренний карман пиджака за сигаретами.

— Как она тебе? — спросил Марк, вырвав Перка из задумчивости.

— Нормальная, — пожав плечами, сказал координатор.

— А ещё говоришь, не юный. Смотри — ты покраснел.

— Неправда, — ответил Перк, — что мне краснеть-то?

— Ладно. Проедем. Это ты так смущаешься, потому что жены поблизости нет.

— Вы сами, похоже, влюбились беспросветно, вот и нагоняете на меня.

— Знаешь, когда с работой станет попроще, я действительно за ней приударю, но пока нужно завершить дела.

Перк хотел что-то ответить, но его отвлекла сирена, означавшая приближение машины. Или её уже нельзя было считать просто механизмом?

Маячки, находившиеся по периметру полигона, засветились, и вокруг них забегали жёлтые огоньки. Самый большой маячок находился над воротами. Он вращался в такт звучавшей сирене, и спустя полминуты толстые створки начали расходиться в стороны, освобождая дорогу экспериментальной машине.

Сначала зашевелились тени. В тоннеле, соединявшем производственную мастерскую и полигон, тоже бликовали маяки. В этой игре света размер тени менялся от приземистого малого, до угрожающе длинного. Если верить представлению, которое создавала эта последняя тень, то этого полигона ей будет мало. Хватит разве что для того, чтобы войти и остановиться. Но это, разумеется, было не так. Но и короткая тень, возникавшая, когда поворот другого маячка затмевал свет первого, тоже не была показателем, но она вырастала — монстр приближался.

Сейчас Перк задумался над тем, что их машина сможет протиснуться в эти ворота только в трансформированном состоянии, и следует дополнительно отработать этот момент ещё на производственной площадке, чтобы при испытаниях, когда соберётся множество людей, их не настигли неприятности.

Сначала появилась голова, сразу за ней туловище, к которому она была плотно пристыкована. Массивные лапы ступали на удивление мягко — казалось, что пол должен гулко отвечать на поступь гигантской машины, но ничего подобного не наблюдалось.

Очертания робота были Перку знакомы. Шесть лап, массивный панцирь. Это был защитный робот, способный создавать вокруг себя силовое поле и прятать под ним небольшой отряд, а при надобности закопаться в грунт и стать частью силовой защиты походного лагеря. Машина и в оригинале обладала колоссальной выносливостью и была способна выдержать серьёзную атаку. Перку становился понятен замысел создателей — благодаря волокнам миуки и их способности к регенерации, они хотели ещё больше повысить живучесть машины. Может быть, из-за меньшей прочности волокон она не сможет выдержать слишком мощные атаки, но при наличии соответствующей силовой установки она будет терпеть более слабые воздействия сколь угодно долго. Замысел был хорош. Перк признал, что Эллен и её команда отлично поработали, и если это направление в робототехнике будет развиваться, то их машина заслуживает одной из первых стать серийной.

Выйдя на центр полигона, робот выполнил то самое окапывание. Учитывая, что под его лапами был не грунт, а пол, выполнялось это по упрощённой программе и выглядело как изощрённое складывание многих разных щитов в цельный панцирь, по центру которого выдвинулся вверх эмиттер поля. Он был единственной видимой частью, выполненной не из волокон миуки. Впрочем, это и не требовалось. Эмиттер был открыт только в боевом положении, когда наводил щит. В маршевом же положении он был спрятан под мощными щитами, и достать его было практически невозможно.

— Да, неплох, — констатировал Чемберс, когда машина вышла из боевого положения и принялась выполнять разворот.

— Почти живой миуки, — сказал Перк, — увидь я такого и не знай ничего об этих проектах, я бы поверил.

— Будем надеяться, что и в бою он так же хорош.

Марк снова закурил и продолжил наблюдение. В его глазах была зачарованность, как будто там, внизу, послушно вышагивало воплощение всех его желаний и надежд.

— Скорей бы нашего так же вывести, — сказал Перк.

— Да. У нас всё должно быть ещё легче и проще.

Как раз в тот момент, как Марк сказал эту фразу, робот внизу пошатнулся. Одна из его лап немного промялась и он осел на один бок. Чемберс встревожился и пытался разглядеть реакцию людей в других кабинках. Машина тем временем проковыляла в сторону выхода, и остановилась перед ним. Робот почти мгновенно перешёл в боевое положение, и спустя минуту, снова встал и пошёл, как будто бы ничего не произошло.

Это была лишь демонстрация практически мгновенного восстановления волокон при наличии питания. Да, за одно такое роботам на основе новых технологий можно было простить многое. Если только представить, что повреждённая машина может ненадолго отойти в сторону, и уже через минуту снова вернуться в бой, то это производит колоссальное впечатление. Потребуются, конечно, существенные изменения боевой тактики, но ради возможностей, которое открывает использование волокон, военные пойдут на это.

— Где пропадали? — спросила Эмма во время обеда.

— Были на испытаниях пятого проекта, — прямо ответил Перк, оглядев столовую и убедившись в том, что их никто не подслушает.

— У них уже есть робот? — удивилась Эмма.

— Да. Причём он по размерам примерно как наш. Теперь понятно, куда уходило всё волокно.

— Элла сегодня говорила, что за день и нам много сделали.

— Всё равно, нужно ещё больше.

Весь оставшийся день Перк пребывал в задумчивости. Рутинная работа, которую ему нужно было выполнять, никак не способствовала отвлечению. Он начинал немного переживать, едва сдерживаясь, чтобы не начать по-настоящему испугаться. Он боялся провала. Теперь, когда в пятой лаборатории создали успешную модель, как бы не вышло, что их робот будет невыгодно смотреться на её фоне. Ещё больше пугало его, что в скором времени появится идеальная пропорция сочетания классических и новых технологий, и процентное содержание волокон миуки будет ближе к пятому проекту. А значит, их робот станет всего лишь запылившейся страницей в справочнике, который когда-нибудь подробно расскажет о том, как инопланетные технологии сочетались с земными.

— Всё в порядке? — спросила Эмма по пути домой, — ты всё молчишь.

Перк и правда осознал, что они сегодня молча сели в машину и молча же поехали. Обычно они о чём-то разговаривали, обсуждали планы на вечер, но сегодня он вёл машину на автомате и молчал.

— Задумался, прости. Что хочешь на ужин?

— У нас ещё осталась рыба. Помнишь?

— Ах, точно, — улыбнулся он, — рыбу надо доедать.

— Всё думаешь о тех испытаниях?

— Да.

Он поделился с женой своими мрачными мыслями.

— Я думаю, такого соотношения не существует, — ответила она, — каждый робот будет чем-то хорош. И мне наша концепция нравится больше.

— Неудивительно, — улыбнулся Перк.

— Я серьёзно, — ответила она, — не потому что я над ней работаю.

— А почему?

— Тогда, в пустыне, я бы не сказала, что броня миуки справилась бы лучше нашей. Силовые элементы ещё ладно, но броня…

— Какая ты у меня прелесть, — сказал Перк.

— Ну, правда.

— Я говорю правду. Ты меня убедила. Я как-то не подумал. Сложно сказать, выдержали бы те роботы такой натиск, и у скольких из них вообще была бы возможность отойти. Ладно, я просто устал, вот и задумываюсь слишком сильно о всякой ерунде.

— Это ты умеешь.

— Будем работать и дальше, а там видно будет, у кого что получилось.

Просигналил компьютер Перка, лежавший посреди кабины, рядом с селектором коробки передач. Текстовое сообщение на рабочий профиль.

— Не посмотришь? — попросил он жену, — это, должно быть, данные из отдела логистики. Я делал запрос.

Эмма взяла компьютер и разблокировала сенсор.

— Схему я сам потом гляну, ты скажи, сколько времени?

— Шесть недель. С учётом возможных переделок.

— Не так уж плохо.

Не успела Эмма положить компьютер на место, как он снова просигналил о сообщении, что немного удивило Перка. Девушка снова взяла его, чтобы посмотреть.

— Наша Майя решила прислать тебе отчёт.

— И что там?

— Не знаю. По работе, — пожала плечами девушка, но Перк заметил, что она полностью пролистала сообщение.

— Потом посмотрю.

Эмма заблокировала сенсор и вернула компьютер в секцию около селектора.

— А вообще, мне кажется, она очень много тебе уделяет внимания. Причём, не только рабочего.

— В чём это выражается?

— Иногда провожает тебя взглядом. Иногда просто смотрит.

— А ты, судя по всему, смотришь на неё, — улыбнулся Перк.

— Мне это не нравится.

— Это всего лишь работа.

— Надеюсь.

— Мы с тобой почти никогда не расстаёмся, так что я даже говорить ничего не буду, на случай если ты решила во мне усомниться.

— Не решила.

Она нежно дотронулась до его руки. Перк и сам, наверное, замечал что-то такое, но не придавал значения, воспринимая всё лишь как работу. Впрочем, безразличие с его стороны было вполне нормальным выходом. Есть вещи более важные. Сейчас он ощущал некое удовлетворение, ощущая руку жены на своей, а в голове его были мысли про шесть недель, а на деле срок может быть значительно меньше, если им удастся всё сделать с первого раза. Меньше, чем через шесть недель, у них будет свой робот. Страхи как будто улетучились, и теперь он ждал этого дня с нетерпением.

Глава одиннадцатая Нервы под напряжением

Одного едва ощутимого прикосновения к сенсору было достаточно, чтобы скальпель, слегка углубившись, сделал тонкий надрез. Плоть под ним как будто поддалась рефлексу, и отодвинулась вниз, увеличивая расстояние до хирургического инструмента. Выждав немного, чтобы ничего не повредить, Крафтер снова провёл пальцем по сенсору, и скальпель, ещё раз пройдя по тому же месту, углубил надрез.

Он предпочёл бы сам находиться в защищённой камере и выполнять все те же операции своими собственными руками, но правила безопасности этого не позволяли. Миуки были полностью изолированы и от людей, и от внешней среды, и это был несомненный плюс. Глядя даже через стекло на средних размеров солдата, закреплённого на специальном стенде, Крафтер испытывал страх. Если случись эффекту от применения нового паралитического газа ослабнуть, то жить ему оставалось бы долю секунды. Грозно выглядевшие острые боевые конечности это гарантировали.

Несколько месяцев понадобилось Крафтеру и его команде на то, чтобы научиться подавлять нервные центры миуки, ответственные за самоуничтожение гипотетического нервного волокна при попытке вскрытия особи. Самым важным здесь было не столько само подавление, сколько метод его фиксации. Её удавалось констатировать по особой модуляции в биотоке. Она коренным образом отличалась от всех остальных, управлявших организмом, но главное — она была стабильной. Всегда, вне зависимости от того, какая особь подвергалась воздействию, сигнал был одним и тем же. Крафтер связывал это с тем, что существо обращается не к себе самому или себе подобным, но как будто бы к создателю. Он уже был знаком с наработками группы Хайеса и в целом признавал его концепцию. По крайней мере, его открытие с ней вязалось. Вне зависимости от того, какую форму приобретёт создание, создатель в данном случае должен её понимать, и именно поэтому сигнал был одинаковым всегда.

Нужную формулу химиката подбирали очень долго. Несколько раз результат был нестабильным и недолговечным — после нескольких экспериментов самоуничтожение всё же происходило, а последующие особи уже не поддавались воздействию. Реальной проблемой было непосредственное физическое обнаружение нервного волокна. Выявить его по-прежнему не удавалось, а работа с особью миуки была сродни разминированию бомбы — одно неверное движение и точный механизм защиты сработает, оставив учёных ни с чем.

Именно поэтому Крафтер действовал насколько мог осторожно. Делал тонкий надрез и ждал, что существо вздрогнет и обмякнет. Каждый новый раз, когда он выполнял знакомое движение, а этого не происходило, напряжение внутри него росло. Несмотря на успешное подавление, существо реагировало на вмешательство хирургического инструмента. Низ туловища слегка опускался, как будто бы оно делало резкий выдох. Но миуки не нуждались в дыхании, поэтому механизм этого явления был совершенно другим. Пока Крафтеру не удалось разгадать его природу, но удавалось минимизировать его влияние на ход операции.

В прошлый раз, когда на этом же стенде был закреплён точно такой же солдат, Крафтер делал разрез в центре туловища. Прежде чем сработал механизм уничтожения, ему удалось добраться до внутренних органов существа, но никаких нервных волокон он не обнаружил. До этого он делал разрез ближе к голове, но и там ничего не нашёл. Ещё раньше он, следуя обычной логике, собирался вскрыть голову, но это мероприятие сразу увенчалось неудачей. Волокно, из которого была сделана защитная оболочка, требовало сильного воздействия, из-за которого незамедлительно сработал механизм уничтожения. Крафтер предвидел нечто подобное, но предпринять попытку всё равно был обязан. Были исключены также лазерные лучи и прочие энергетические методы — на них механизм реагировал мгновенно. Возможно, в дальнейшем удастся вывести формулу химиката, производящего более глубокое подавление, но пока осталось использовать только механические методы.

Сейчас он работал в области левой группы боевых конечностей. Учитывая сноровку и скорость, с которыми насекомоподобное ими орудует, можно было предположить, что один из самых крупных нервных центров находится здесь. Если и сегодняшняя попытка окажется неудачной, то ему придётся усомниться в правильности теории о нервном волокне, чего очень не хотелось делать, потому что весь научный мир, посвящённый в суть проблемы, уже сделал на это ставку. Пусть волокно окажется не таким, каким он его представлял, и будет обладать совсем не такими свойствами, будет сложно синтезируемым или нестабильным. На данном этапе важен сам факт его существования.

Надрез становился всё глубже. Защитное волокно расступалось под воздействием скальпеля. Из-за того, что эта часть существа должна была быть очень подвижной, здесь не было крепких и прочных волокон, разрезание которых с большей вероятностью могло закончиться провалом. Это был несомненный плюс, и Крафтер продолжал работу.

При очередном надрезе под лезвием скальпеля что-то сверкнуло, а одна из лап слегка ослабла. Крафтер нервно выдохнул, ожидая, что сейчас всё тело существа задрожит и повиснет на удерживающих растяжках стенда, но этого не происходило. Он выждал минуту, сделал глоток воды и переглянулся со своей молодой ассистенткой. На её милом овальном лице был вопрос, но произнести его она не решалась, зная, что во время экспериментов Крафтер пребывает в сильном напряжении и по пустякам усугублять это не стоит. Он, в принципе, мог работать и один, но это было запрещено правилами безопасности. Да и должен же был кто-то наполнять водой его стакан, когда тот становился пустым. Для всех прочих работ у него существовали механические помощники — рабочая среда была оборудована кучей всевозможных манипуляторов, а ему оставалось только выбрать нужный и привести его в нужное место.

Поглядев на приборы, Крафтер констатировал, что после последнего надреза интенсивность биотока усилилась. Он мысленно переводил это в человеческие реакции — ускорившийся пульс, подскочившее давление и участившееся дыхание. Он был близко, и то, что человек непроизвольно выдал бы, существо скрывало с присущим ему абсолютным хладнокровием.

Всё так же напряжённо выдохнув, Крафтер нацелил скальпель на место надреза, и, задав глубину, провёл по сенсору ещё раз. То, что произошло дальше, заставило обомлеть и его и ассистентку. Из надреза вырвался небольшой поток светящихся шариков. Как будто какую-то ёмкость, находящуюся под водой, продырявили, и теперь из неё выходил воздух. Яркие шарики переливались и разлетались в разные стороны, после чего рассеивались на вереницы ещё более мелких, пока не становились неразличимыми пылинками, лишь создававшими свечение, которое постепенно гасло. Крафтер смотрел зачарованно и удивлённо, не зная, что с этим делать. Он смог, он нашёл то, что все они искали все эти месяцы. Но эти мысли развеялись быстрее, чем струйка светящихся пузырьков — существо на стенде свела сильная судорога, от которой и Крафтер и его ассистентка вздрогнули.

Он ещё несколько минут стоял и смотрел на обмякшую тушу насекомоподобного, не зная, потерпел ли он сегодня поражение или одержал победу. Он как будто бы увидел душу, отделяющуюся от тела, и это было гораздо красивее всех возможных представлений.

Потом всё в нём закипело. Он хотел отдать команду на подготовку новой особи для вскрытия, но понимал, что сейчас это бесполезно. Волокно очень нестабильно, и даже если он сейчас снова до него доберётся, его ждёт всё такой же распад. Нет, этого нельзя допустить, потому что у них, скорее всего, ограниченное число попыток. Он должен собрать всех и показать запись сегодняшней операции. Это нужно обсудить и уже потом предпринимать важные ходы.

У Крафтера уже была теория о том, как удастся стабилизировать столь тонкую материю. Благо, за решением не нужно было далеко ходить. Внутри миуки оно стабилизируется благодаря биотокам, которые само производит. Видимо, нужно что-то, что поглощало бы их, иначе материя накапливает слишком много энергии и уничтожает саму себя. Нужно обеспечить отток и подпитку, и тогда нервное волокно окажется у них в руках. Сложности изучения это дело уже совсем другого толка. На данном этапе даже простое получение стабильного образца уже колоссальный успех.

— Что делать дальше? — осторожно поинтересовалась ассистентка. Несколько минут прошло в полном молчании, и она начала волноваться.

— Результаты записать, с телом я ещё поработаю, — сухо ответил Крафтер и взялся за сенсор управления.

В тонком скальпеле уже не было нужды, и он активировал лазерный резак. Сейчас его интересовало только волокно в том месте, откуда вышел поток: именно от него зависела сейчас стабилизация.

Завершив свои изыскания, Крафтер направился в свою жилую комнату. Нужно было принять душ и немного отдохнуть перед совещанием, до которого оставалось меньше двух часов.

За продолговатым столом общей информационной комнаты не было свободного места. Казалось, сюда пришли даже те, кого руководитель группы не просил. Когда Крафтер вошёл, разговоры несколько затихли, но главная их тема и так была понятна — учёные находились на пороге одного из самых главных открытий в космической энтомологии.

— Итак, — сказал Крафтер, сев во главе большого стола и призывая всех собравшихся к полной тишине, — как я вижу, все уже ознакомились со свежими материалами. Подозреваю, что у всех куча мыслей, но сейчас меня интересуют те из них, которые направлены на стабилизацию волокна.

— А когда назначена следующая операция? — спросил Грехен, один из младших специалистов-энтомологов.

— Существо нам дадут завтра. Дозу подавителя тоже. Но если мы не найдём решение, операции не будет.

— Мари уже набросала проект особого генератора. Если дать особое распоряжение в мастерскую, то его слепят ещё до полуночи.

— Тогда я попрошу Мари выступить и рассказать нам.

Мари была невысокой светловолосой девушкой, достаточно симпатичной, но слегка полноватой. Она только недавно закончила инженерную академию, и, учитывая некоторые особенности здешней работы, была приданным к биологической группе специалистом. До этого момента она всё время пыталась как-то участвовать в работе, но особой нужды в этом не было, поэтому она, к своему огорчению, оставалась в стороне, и это было тем обиднее, чем чётче она понимала серьёзность всех работ, выполняемых группой.

Её лабораторный халат был застёгнут на все пуговицы. Сидел он на ней как-то аляповато, рукава были немного длинноваты, и в большинстве положений скрывали её достаточно красивые кисти. Ей наконец представилась возможность серьёзно поучаствовать в работе проекта, и она взволновалась, во многом ещё и потому, что произошло это очень неожиданно. Её белые щёки немного раскраснелись, она встала, теребя в руках изящный продолговатый манипулятор для работы с сенсором.

— Прошу вас, Мари, — доброжелательно сказал Крафтер, — выходите сюда.

— Спасибо, — сказала она и подошла к большому экрану, расположенному за спиной руководителя.

Она знала всех, кто присутствовал здесь, уже со всеми общалась, но предстать перед всеми одновременно, да ещё и с выступлением, ей доводилось впервые. В академии у неё, конечно, бывали подобные выходы, но там подсознательно осознаёшь, что это лишь учёба, а здесь настоящая работа. К тому же, работа с миуки была серьёзной даже по меркам учёного мира.

Сейчас она, скорее всего, будет запинаться, мысли её будут не везде стройными, но одним тем, что она подумала об особом генераторе, она прочла его мысли. В который раз он не ошибся в выборе нужного проекту человека. Невзрачная внешне, она оказалась очень интересной внутри.

Она отыскала в интерфейсе стенного компьютера нужный блок информации и вывела на экран.

— Если ваша гипотеза о нервных тканях верны, то оно должно излучать биотоки. И если мы верно думаем, то именно их избыток и стал причиной распада. Если отвести их, то можно удержать волокно в целости.

— Нужно только отводить? — доброжелательно спросил Крафтер, — вы ничего не забыли, Мари?

Она посмотрела на него слегка смущённо, но её тут же осенило.

— Питание.

— Верно.

— Нам нужна биомасса, в которую нужно просто поместить волокно. Лишь бы нервное волокно не создало из неё что-то.

— Да и пусть создаст, — улыбнулся Крафтер, — главное, чтобы оно стабилизировалось, только и всего, — итак, у кого-то есть идеи, которые могут опровергнуть то, к чему мы пришли?

— Почему волокно не было подавлено вместе с остальным организмом? — спросил кто-то почти на другой стороне стола.

— Мари? — Крафтер с ожиданием посмотрел на девушку.

— Ну, — она немного замялась, — оно было подавлено. Это не влияет на распад. Не будь организм подавлен, оно просто распалось бы раньше.

— Верно. Ещё возражения?

— А как вы планируете его поймать в первый момент? — спросила Ленни, девушка-биолог, которая была на несколько лет старше Мари.

— У меня предусмотрено захватное поле, оно должно как бы притянуть частицы. Если я вообще правильно понимаю суть того, что происходит при распаде.

Мари указала на часть своей схемы. Её генератор представлял собой цилиндрическое устройство, боковая поверхность которого была стеклянной. По её замыслу, частица попадала внутрь и должна была быть захвачена, вернее, она сама будет стремиться к разрядке и отдаст биоток первому, что будет способно его принять. Замысел был прост, но для того, чтобы прийти к нему, нужно было знать кучу вспомогательной информации и уметь выстроить её в правильную логическую цепь.

— Но как вы заполните его плазмой миуки? — спросил Грехен.

Крафтер понимал, что они с Мари думают об одном и том же. В голосе энтомолога слышалось недоверие, и он хотел сам ответить ему, но девушка сделала это быстрее.

— После захвата частицы у нас будет некоторое время. Волокно имеет свой собственный запас энергии, и не израсходует его мгновенно. Если держать плазму наготове, то можно будет успеть.

— Тогда, выходит, нужно отдавать устройство в производство.

— Пожалуй, я сделаю это прямо сейчас, — сказал Крафтер, — Мари, вы перешлёте мне подробную схему?

— Да.

Она вернулась на своё место и выполнила просьбу Крафтера. Он в который раз восхитился ею — он не рассчитывал, что подробная схема уже готова. Но всё же руководитель назначил проверку у инженерной группы, хоть и не сказал об этом сотруднице. Если они что-то и найдут, то мелкие огрехи, а это совсем нестрашно.

— Что же. На утреннем совещании назначу время операции, если всё будет готово, — продолжил Крафтер, — Мари, будете мне ассистировать.

— И больше никто? — спросил Грехен.

— Нет. Вы знаете порядок.

После этого все намечавшиеся уже было возражения, были отброшены. Мари погрузилась в какую-то информацию. Она чувствовала большую ответственность, которая легла на её плечи. Крафтер понимал, что никаких особенных навыков от неё не понадобится, но такое состояние было полезно. Он не сомневался, что к утру у неё будет масса других полезных идей.

— Итак, если ни у кого больше нет вопросов, все свободны. Если появятся какие-то идеи, немедленно сообщайте.

— Хорошо, — сказал Грехен, сидевший к Крафтеру ближе всех, и встал со стула.

— Мари, задержитесь ненадолго, — уже когда девушка направилась к двери, остановил её руководитель.

Мари с готовностью вернулась. Она хотела спросить, что от неё потребуется, да и вообще поговорить о завтрашней операции, так как для неё это было совершенно незнакомое мероприятие, и она очень переживала.

— Волнуетесь?

— Немного, — солгала она.

— От вас потребуется только контролировать работу своего устройства. Всё остальное я проведу сам. Признайте, будет обидно, если оно вдруг откажет в самый важный момент.

— Да. Я всё сделаю.

— Вот и отлично, — улыбнулся Крафтер, — и ещё при возможности подливайте воду в мой стакан.

— Хорошо, — она улыбнулась в ответ.

— А теперь отдыхайте.

— Да, — покивала она, — до свидания.

— До свидания.

Совещание вышло очень коротким, и Крафтер подумал о том, что в очередной раз он лишь просто навязал свою волю подчинённым, и даже не выслушал их. Да, здесь было мало вариантов развития событий и мало материалов для работы, но мыслей было много у всех. Хотя, подчинённые всё должны понимать — они на пороге революции. Открытие, которое они могут сделать — это то, ради чего, возможно, и была построена эта база, и Крафтер ощущал свою ответственность за работу всей команды. Да, другие тоже хотели бы участвовать в завтрашней операции, но вероятность успеха была максимальной, если он работал в одиночку.

В назначенное время Мари стояла в коридоре около дверей лаборатории. У неё в руках было то самое устройство, которое должно было поймать частицу нервного волокна во время распада. Оно было убрано в специальный чёрный чехол. Девушка стояла, бережно держа его обеими руками, как самое важное сокровище.

Крафтер слегка задержался, лишний раз сверяясь с данными телеметрии, показывающими успешность подавления миуки. Он быстрыми шагами прошёл по коридору, дотронулся ладонью до сенсора и пропустил ассистентку в открывшуюся дверь.

Лаборатория была небольшой. Крафтер не стал включать освещение той части, которая была предназначена для людей, чтобы лучше видеть изображения на мониторах, куда транслировалась картинка с камер, расположенных в рабочем пространстве. Он подошёл к защитному экрану и активировал органы управления манипуляторами. Из пола выехала главная консоль, и Крафтер первым делом проверил состояние подопытного организма.

— Вы ведь не боитесь насекомых? — спросил он, посмотрев на Мари.

— Нет.

— Когда-нибудь видели настоящих миуки?

— Нет.

Крафтер легко улыбнулся и осветлил стекло, отделявшее лабораторию от рабочей среды. Глаза Мари расширились, когда перед ними предстало существо, закреплённое на специальном стенде. Он видел, как она с опаской посмотрела на боевые конечности. Их острые грани выглядели грозно, а крепления, удерживающие лапы, слишком слабыми, как и защитное стекло. Стоит существу захотеть, как оно мгновенно высвободится и пробьётся наружу. Но это, разумеется, было не так. Крепления были достаточно прочными, и в них находились электроды, которые в случае неповиновения перешли бы в активный режим работы и принялись бы подавлять биотоки существа. А что до стекла, то оно было несколько толще, чем казалось снаружи, и представляло собой многослойный композит, на разрушение которого миуки потребовалось время, за которое в рабочую камеру несколько раз можно впрыснуть ядовитый газ, который убьёт его. Так что опасения девушки были беспочвенными.

— Снаряжайте, Мари, — коротко сказал Крафтер.

Опомнившись, Девушка достала из чехла устройство и осторожно поставила в специальную камеру. Потом, после короткой процедуры шлюзования и очистки, Мари вызвала стандартный трёхпалый манипулятор, который поднял цилиндр и отсоединил один из его металлических торцов. Мари подала ток, и маленькие молнии, проскочившие по рабочей поверхности генератора, известили о том, что устройство работает исправно. Потом она проверила наличие биоплазмы в рабочей среде, и на этом её работа была завершена.

— Всё в порядке.

— Отлично, Мари, отлично, — ответил Крафтер, делавший широкие жесты на сенсоре и подводя лапу со скальпелем к месту, где нужен был надрез.

Ему хотелось как можно скорее снова увидеть отходящую душу насекомоподобного, но спешить было нельзя. Одно неверное движение и этот опыт не состоится вовсе. Поэтому Крафтер методично, надрез за надрезом, производил уже знакомую операцию. Скальпель вызывал реакцию, учёный дожидался, когда существо перестанет двигаться, и снова надрезал его плоть. Потом, когда всего несколько миллиметров отделяли его от заветной цели, он подвёл к стенду лапу, в которой был закреплён приёмник биотоков, а также баллончик с плазмой Миуки. Затем он сделал глоток воды и ненадолго засмотрелся на рабочее пространство камеры, чтобы ещё раз убедиться в том, что всё сделано правильно.

— Ну что? — сказал он, посмотрев на Мари, — начнём, пожалуй.

Девушка легонько кивнула. Крафтер выдохнул и положил руки на сенсор управления. Скальпель легонько вонзился в плоть миуки, и, поддаваясь лёгкому движению пальца по сенсору, углубил надрез. Крафтер приготовился манипулировать лапой с генератором, но ничего не произошло. Он снова отодвинул скальпель на исходную позицию и ещё углубил надрез. На этот раз под лезвием блеснула искорка, и уже в следующую секунду изнутри вырвался светящийся синеватым поток. В прошлый раз всё происходило не так бурно, и поэтому Крафтер немного растерялся. Он подвёл контейнер и активировал его. Поток резко изменил направление, устремившись внутрь, но попав под влияние генератора, всё равно распадался. У Крафтера внутри всё похолодело. Он быстро собрался и, подведя контейнер с плазмой миуки, впрыснул её внутрь.

Поток неожиданно засветился ещё ярче, как будто бурая жидкость была топливом, которое воспламенилось, попав в рабочую камеру двигателя. Это успокоило Крафтера, потому что волокно обретало стабильность, находясь вне организма миуки, но равновесие было очень хрупким, и в любой момент могло нарушиться. Тело насекомоподобного уже дёрнулось и обмякло, значит, в нём больше нет нужной субстанции, и если не сохранить то, что удалось поймать, придётся ждать следующего опыта. И хотя его можно было организовать в ближайшие дни, для Крафтера это казалось слишком большим сроком.

— Нужна ещё плазма, — сказал он Мари, — в системе должен быть запасной контейнер. Загрузите его в манипулятор и подайте сюда.

— Сейчас, — сказала она растерянно и начала нервно манипулировать сенсором на своей консоли.

Ради нервного волокна, если это окажется именно оно, Крафтер был готов организовать постоянную подачу плазмы в камеру, но для этого требовалось время, которое им ещё предстояло выиграть. Про себя он надеялся на то, что процесс поглощения не имеет временный характер, и при доставке биомассы будет проходить сколь угодно долго. Логика подтверждала эту гипотезу — ведь миуки могут жить долго, а значит, волокно не разрушается, но всё же эта часть процессов, проходящих внутри насекомоподобных, была изучена крайне плохо.

Мари выполнила указание Крафтера и второй контейнер, зажатый в лапе-манипуляторе, был подан в рабочую зону.

— Сделайте запрос на плазму и перешлите мне для подтверждения. Напишите, что это очень срочно.

— Сейчас.

Она принялась набирать запрос, а Крафтер снова повернулся к рабочей камере. Над распластанным на стенде телом насекомоподобного существа светилась яркая звезда, как защитным куполом, укрытая контейнером, в торце которого находился поглотитель биотоков. С тем, какие модуляции он улавливает, Крафтер ознакомится потом. Сейчас главное, чтобы процесс не нарушился и звезда не погасла. В этом помогал манипулятор, через специальную форсунку подававший плазму миуки внутрь.

Крафтер немного уменьшил подачу, и огонёк стал несколько меньше. Так как никакие сенсоры его не фиксировали, сложно было сказать, изменяется ли лишь свечение, или сам размер частицы волокна. Если имеет место второй вариант, и волокно увеличивается тем сильнее, чем больше биоплазмы на него подавать, то у них в руках практически готовая технология синтеза. Нужно только соединить всё в более специализированную установку. Если же нет, то синтез будет сложнее, но сейчас важен первый шаг, который — Крафтер в этом уже не сомневался — они уже сделали.

На консоли появился текст запроса, требующий подтверждения от руководителя научной группы. Плазму доставят почти мгновенно, так что всё зависит от того, насколько сам процесс стабилен. Улыбнувшись одним уголком губ, Крафтер приложил руку к сенсору, выполняя подтверждение.

Глава двенадцатая Лучшее человеческое

С нарочитым замедлением робот сделал несколько шагов вперёд и остановился точно на метках, сделанных на полу. Затем, повинуясь приказу, он, как будто изображение на плёнке, прокручиваемой в обратном направлении, отступил назад и снова замер. Второй проход и остановка в точности повторяли первый, только выполнялись быстрее. Машина так же остановилась точно на метках.

— И ещё разок, — сказал Чемберс, только на максимуме.

Перк снова приказал роботу отойти назад, установил нормальную скорость исполнения и отдал приказ. По сравнению с первым разом движения машины были молниеносны. Казалось, сейчас пол задрожит под её ногами, но она ступала достаточно мягко и снова остановилась в точности на метках.

Гигантум сохранил очертания, и тем непривычнее было смотреть на него сверху вниз, и осознавать, что он вмещается в тесный подземный полигон. За время первичных тестов Перк так и не изменил своё восприятие знакомой ему машины.

Сегодня был торжественный день — отладка всех механизмов была завершена, и машина вошла в строй. Правда, это была несколько урезанная её версия, функциональность которой была далека от боевой. И дело было не только в отсутствии оружия и даже креплений для него. У машины не было силовой установки — она питалась по толстому кабелю, свисавшему из специального передвижного устройства на потолке. Несмотря на то, что оно могло переместиться в любую точку помещения, его наличие существенно ограничивало подвижность экспериментальной машины. Быстрота, с которой функционировали волокна, давали роботу колоссальные возможности, но полностью продемонстрировать их здесь не было возможности.

Самым же существенным было отсутствие кабины. Вернее, не столько оно само, сколько то, чем оно было вызвано. Вопрос о том, кто и как будет управлять роботом, ещё не был решён. Полая грудь выглядела несуразно, но пока наличие там каких-либо систем не требовалось. По приказу сверху, там были сделаны стандартные установочные детали, на которые, в зависимости от решения, можно установить и стандартную кабину пилота, и среду с нервным волокном миуки.

Что касалось последнего, то это была отдельная история. До Перка дошли слухи, что первый и второй проекты сдвинулись с мёртвой точки, а это значит, что новый вид волокна был не просто открыт, а достаточно изучен и освоен. Правда, у самих инженеров было не всё так безоблачно, как они рассчитывали в теории, но уже не было сомнений в том, что успех рано или поздно будет достигнут. В свете этой информации колебания руководства относительно машины четвёртого проекта были вполне понятны. Перк, а вместе с ним и все остальные, скептически относились к идее, что их роботом будет управлять сознание миуки. У тех, кто по-настоящему сталкивался с насекомоподобными, было к ним вполне обоснованное недоверие.

Но если примерить на себя позицию высшего руководства базы, то их пожелания были вполне естественны. Робот проекта четыре стал бы одним из самых успешных симбионтов нового поколения, потому что обладал бы всеми достоинствами, позаимствованными у миуки, и нёс бы в себе все удачные решения земной робототехники. К сожалению для Перка, решать здесь должны были другие, но ему самому мысли о том, что машиной будет управлять фактически бывший враг, очень и очень не нравились. Ещё ему представлялось, что в этом случае вместе с ними будут работать специалисты из первого или второго проектов, и это тоже не вызывало у него энтузиазма. Так что, он решил, что всеми силами будет отстаивать концепцию пилотируемости, чтобы решение в конечном итоге принимал человек.

— Отлично, теперь сделай серию руками, — сказал Чемберс.

Перк нажал кнопку исполнения заранее составленной программы, и машина сначала подняла руки, согнув их в локтях, потом развела в стороны и повернула кисти. На полигоне находился специальный гигантский сканер, который совмещал свою систему координат и ту, в которой функционировал робот. Машина совершала движения, а система проверяла, насколько перемещения соответствуют тем, что заданы программой. Когда все элементы выполнены из металла, достаточно просто добиться требуемой точности. Алгоритмы калибровки были давным-давно отлажены, и оставалось просто следовать им. В отношении волокон миуки всё обстояло несколько иначе. Даже если не брать в расчёт первичную грубость их работы, очень точно отладить их удавалось не всегда. Частично это вызывалось погрешностями в работе генераторов биотоков, но в основном дело было в самом волокне. Порой отлаженный вечером узел, на следующий день снова начинал сбоить. Не в силах добиться стабильного результата, участники инженерной группы просто меняли связку волокна. Новая не всегда была лучше старой, но с этим приходилось мириться. Так, шаг за шагом, машина была стабилизирована и выверена.

Робот вернул руки в исходное положение, и выполнил ту же серию движений, но в конце поднял руки над головой. Следующая серия была в точности как предыдущая, только выполнялась в более быстром темпе. Завершалось очередное испытание движениями в максимальном темпе. Некоторые отклонения всё же были, но очень незначительные, и, конечно же, в пределах допуска.

Убрав руки с органов управления, Перк повернулся к Марку и комиссии. Они о чём-то говорили, глядя на робота. Координатор посмотрел на жену, и улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ. В стороне стояла Эллен, координатор пятого проекта. Как и обещал, Марк устроил ей смотр, и даже не пришлось помещать её в отдельную кабинку.

Здесь сейчас было много людей, которых Перк не знал. У некоторых на униформе были знаки различия научных отделов, но некоторые были в простых костюмах, и нельзя было сказать, какую роль они играют на базе.

— Как видите, шасси в отличном состоянии, — подытожил своё небольшое выступление Чемберс, — в оружейных системах, я думаю, нет нужды, а вот над силовой установкой и модулем управления я бы с радостью поработал.

— Этот вопрос будет решаться на закрытом заседании, — сказал невысокий седой мужчина в коричневом костюме.

Рядом с ним стоял доктор Сноу, что косвенно означало, что незнакомец имеет отношение к научной сфере, и положение его достаточно высокое. Впрочем, решать судьбу целого проекта кому попало не позволят. А про закрытое заседание Перк уже слышал. Он даже уже знал, что будет присутствовать на нём, и это его слегка пугало. Все эти высокопоставленные фигуры из научного мира будут разговаривать на своём языке, а он на своём, да и к тому же, по сравнению с ними он лишь исполнитель, а они решают, что именно он будет исполнять. Конечно, его доводы будут выслушаны, но в основном только для порядка. Все они им давно известны, и у них будет достаточно аргументов для утверждения своей точки зрения, приводить которые они тоже будут в основном для себя, потому что доказывать что-то Перку и кому-то из членов его группы они не обязаны.

— Выводи машину, — сказал Марк, подойдя к младшему коллеге, и негромко добавил, — а я пока прозондирую почву насчёт этого совещания.

Трансформация была последним испытанием. Геометрический сканер не был выключен, и Перк покосился на его показания. Из-за того, что при изменении формы задействовалось большое количество волокон, погрешности здесь были несколько больше, чем при более простых движениях, но и допуск здесь был шире, так что всё было в норме.

Учитывая то, насколько гладко всё прошло, Перк понял, что перенервничал. Волноваться не стоило вообще. Когда все разошлись, он обнял жену и облегчённо выдохнул, хотя расслабляться было рано. Его машина прошла сегодняшнее испытание, а вот он нет.

— Пойдём где-нибудь посидим, — предложил Перк, — тут, наверное, есть какая-нибудь свободная курилка.

— Пойдём, — с готовностью ответила Эмма.

Они прошли чуть дальше вглубь лаборатории, увидев, что все остальные ушли в направлении лифта. Свободное помещение для курения нашлось там, где Перк и предполагал, учитывая местоположение остальных. Закрыв дверь, он сел на диван.

— Если они откажутся от кабины, то наш проект завершён? — спросила она, и Перк услышал в этом интонации надежды.

— Есть ещё силовая установка, — ответил Перк, — тут без нас никак.

— Ну, мы же не будем её разрабатывать.

— Это да. Самое большое — неделя. Жаль.

— Почему?

— Если они откажутся от кабины и признают проект выполненным, мы, получается, отдадим им недоделанную машину. Какой тут класс получать?

— Я думаю, всё равно дадут. Мы же столько всего сделали.

— Да, да, и работы самые экспериментальные из экспериментальных, но всё равно как-то слабовато всё это будет.

— А тебе нужно вывести робота в поле и по-настоящему подраться? — с лёгкой ненастоящей улыбкой спросила Эмма.

— Нет, но и полупустую машину сдавать тоже не хочу.

Впрочем, Перк бы не отказался лично испытать машину в бою. Правда, теперь она стала гораздо легче классом и привычная уже интеграция в боевую схему ему бы не подошла, но с этим он как-нибудь бы справился. Но, старые и привычные методы остались позади — теперь миуки были побеждены и остались лишь как экспонаты в искусственных колониях закрытых лабораторий.

— Да уж, — сказал Перк, нарушив молчание, — сегодня всех перетасуют. Эти ребятки из первых проектов будут делать для нас среду, а мы поможем в чём-то им или кому-то другому.

— Это ведь не так уж плохо, — сказала Эмма, заглянув в глаза мужа.

— Верно. Затаимся и будем ждать приглашения в команду Стоуна старшего. Вы ведь будете ждать, гражданка Стоун? — Перк широко улыбнулся и поцеловал её.

— Конечно, — расслабившись, ответила она.

Время, проведённое наедине с женой, серьёзно подбодрило Перка. На закрытое совещание он шёл с уверенностью в том, что всё сложится так, как должно сложиться. Он даже придумал, что скажет, если слово дойдёт до него. Вряд ли это сможет изменить общие настроения — такой человек дела, как он, вообще считал, что слова мало что способны изменить, — но свою позицию он чётко обозначит.

Здесь не было ни одного человека, нёсшего на себе хоть какие-то знаки различия. По поводу доктора Сноу Перк не сомневался, но, видимо, никто из случайно встретивших его и ему подобных не должен был знать, что перед ним представитель местной научной верхушки. Кроме доктора и Чемберса Перк знал только одного человека из присутствующих здесь — это была Эллен, координатор проекта пять. Худощавый парень, по виду чуть старше Перка, сидевший рядом с ней, и с которым она иногда переговаривалась, судя по всему, её младший координатор. Личность и должности остальных оставались загадкой.

Во главе стола сидел седовласый мужчина лет пятидесяти и просматривал какие-то данные на своём мониторе. Когда все расселись, он поднял глаза, чтобы убедиться в присутствии всех, кто требовался. Потом он поднял руку, призывая всех к тишине.

— Итак, сначала мы разберёмся в работе проектов три, четыре и пять. Я уже выслушал множество возражений по поводу изменений в исходном задании. Да, так не делается без серьёзных обстоятельств, которые раньше даже не предполагались, но у нас здесь все обстоятельства серьёзные. Как вы знаете, мы значительно продвинулись в области изучения нервной деятельности миуки. И хотя мы предполагали, что рано или поздно сможем приблизиться к этой тайне, мы предполагали, что это будет серьёзный прорыв, но всё равно недооценили его. Не вдаваясь в подробности, могу сказать, что это самая настоящая революция. То, что мы получили, это не просто очередное волокно, являющееся составляющей известных всем существ. Это поистине душа, которую можно увидеть, — он сделал небольшую паузу, — разум в чистом виде.

Он оглядел всех присутствующих, как будто читая мысли каждого по реакции на то, что он только что сказал.

— Мы думали, что разум этот, даже после того, как нам удалось завладеть им, будет непослушным и потребует больших усилий для того, чтобы встать нам на службу. Мы ошиблись. И это хорошая ошибка. Обучение не требует излишних сил и затрат — лишь времени, но оно того стоит. Готовая среда может быть просто в последний момент помещена в машину и сразу действовать. Не буду излишне углубляться в технологии, но могу сказать, что она проста столь же, сколь и гениальна. При налаженном производстве даже время не проблема. Я, признаться, не ожидал, что такая концепция встретит так много возражений. Я думал, всем нам хочется соединить то лучшее, что было у нас и то лучшее, что мы переняли у своих противников.

Учёные по ту сторону стола реагировали спокойно. Как будто говоривший, имени которого Перк до сих пор не знал, лишь выражал мнение всех и просто должен был на этом закрытом совещании сообщить его инженерной части персонала базы. Как будто решение это уже было принято, и нужна была простая формальность в столь пафосной форме сообщить его остальным.

— Что же, — сказал другой мужчина, сидевший рядом с говорившим, — кто-то желает что-то сказать?

Перк встал, боясь, что не сможет сказать то, что ему очень хотелось бы сказать. Только поднявшись, он увидел, что Эллен возвращается в кресло. Она тоже хотела что-то высказать, но сейчас кивнула, уступая молодому координатору.

— Слушаем вас, молодой человек, — сказал седовласый во главе стола, — представьтесь, пожалуйста.

— Инженер Стоун, ой, — запнулся Перк, — младший координатор Стоун, проект четыре.

— Прошу вас, — снисходительно улыбаясь, сказал седовласый.

— Хотелось бы ещё раз высказать возражения. У меня сложилось впечатление, что для вас не звучали никакие аргументы. Как будто мы просто возражали и всё. Это не так. Мы не против интеллекта миуки, но разве общая концепция этих проектов не в том, чтобы определить степень интеграции классических технологий и новых? Все проекты были разными. У кого-то интеллект миуки, у кого-то пилот, а у кого-то искусственный интеллект нашей разработки, который, надо сказать, тоже постоянно развивается. Вы можете установить на нашего робота ячейку с волокном миуки и получить то, что хотите. Но это будет неправильно, потому что вы лишите себя того, для чего этот проект разрабатывался. В нашем случае — классический робот с силовыми волокнами миуки. У нас получилось. Мы сделали отличное шасси, и сегодня вы это признали, но так почему нам нельзя завершить проект так, как мы замышляли его с самого начала? В конце концов, демонтировать кабину можно всегда. Может быть, выяснится, что пилот лучше, а волокна нужны лишь потому, что они компактнее классических силовых элементов и способны регенерировать благодаря подаче одной лишь энергии. Вы говорите, что хотите соединить то лучшее, что есть у нас и то лучшее, что мы получили от миуки. Я не уверен в том, что мы, люди, — он сделал широкий жест руками, окидывая всех присутствующих, — можем дать только железо. Мы — люди, победившие миуки с их суперинтеллектом. Может быть, это оттого, что наш лучше? По крайней мере, не уступает. Да, у нас нет души, которую можно поместить в банку или просто интегрировать в робота, но это ничего не значит. Мы можем сами управлять своими машинами. Мы всегда были на поле боя и побеждали миуки. Мы и наш искусственный интеллект под нашим командованием. А когда доходит дело до нашего лучшего, то выясняется, что это всего лишь железо? Мы все думали над тем, какой проект окажется лучше, а теперь все они станут одинаковыми? Это в корне неправильно в первую очередь с научно-технической точки зрения. Я хоть и молод, но видел много роботов — самых разных, и уверен в том, что это разнообразие только на пользу.

Ответом было гробовое молчание и лишь переглядывание присутствующих по другую сторону переговорного стола.

— Я его хочу, — восторженно сказала Эллен, посмотрев на Перка, когда они оказались за дверью зала для совещаний.

— Я же говорил тебе про него, — с улыбкой ответил Марк, — идёмте курить. Жена у тебя далеко, Перки?

— У нас, в отделе.

— Тогда идём в гости к нам, — Чемберс с надеждой посмотрел на Эллен.

— Ладно, — ответила та, — всё равно на сегодня уже всё.

Пока они ехали в лифте, Перк писал Эмме сообщение, чтобы она пришла в комнату для курения недалеко от их лаборатории. Он настоял, чтобы это было большое помещение с раздельным климат-контролем. Чемберс очень интересовался, чем вызван такой выбор, но в ответ подробностей не услышал.

Эмма пришла одна, и Перк хотел бы сообщить ей все хорошие новости, которые они услышали, но Чемберс уже громко вещал об этом.

— Перки, готовься к испытаниям. Думаю, твой опыт позволит тебе выбрать хорошего пилота.

Стоун хотел было возразить и сказать, что сам хочет произвести испытания, но решил обсудить этот вопрос потом, с Марком наедине.

— Нам оставили кабину? — спросила тем временем Эмма.

— Да, — с радостью высказал Чемберс, — а всё твой муж.

— Правда? — спросила Эмма, посмотрев на Перка.

— О, — протянул Марк, — я это записал и не зря.

Он поднялся с дивана и подал Эмме свой компьютер с запущенным медиапроигрывателем, на котором оставалось только нажать кнопку, чтобы просмотреть. Эмма кликнула по соответствующему символу.

Перку стало неловко от того, что он ещё раз услышал свою речь, но ничего из того, что он сказал там, не было для него стыдно. Эмма посмотрела на него с некоторым удивлением, как будто узнала что-то такое, чего до этого не знала о своём муже.

— Он всех нас удивил, — сказала Эллен, делая очередную затяжку.

— Они тебя послушали? — спросила Эмма.

— Да, — победно кивнул Перк, — они, наверное, думали, что ум есть только у учёных, а инженеры это так — тупые создания, что только в железках разбираются кое-как.

Она вернула компьютер Марку и села обратно под свежие потоки воздуха, развеваемые климатическими системами, отгораживавшими сигаретный дым.

— Тебя возьмут на вооружение. То они имени твоего не знали, а то все на заметку взяли.

— Но они же будут за нами следить, — сказал Перк.

— Да, — глубоко кивнул Чемберс, — теперь ещё сильнее. Им самим стало интересно. Смотри, в конце концов, устроят поединок.

— Правда? — удивился Перк.

— Да. Типа, чей интеллект сильнее. Их, наш, или пилота?

— Я думаю, это и так понять можно.

— Ладно, эти рассуждения оставим, — не выпуская изо рта сигарету, сказал Марк, — вы что сегодня вечером делаете?

— Да ничего вроде, — ответил Перк, посмотрев на жену и убедившись в том, что она не против каких-нибудь планов.

— Тогда давайте соберёмся.

Перк посмотрел на Эмму. Сам он не очень хотел излишнего веселья, но понимал, что это нужно для общей разрядки. К счастью, жена хотела развеяться, и он согласился.

Разрядка нужна была всем им. Сегодня их проект вернулся в привычное русло. Не только замечания Перка, но и общее желание провести несколько независимых исследований взяло верх. Им согласились предоставить кабину пилота, а пятому и третьему проектам оставили искусственный интеллект, созданный людьми. Все были несказанно рады этому, и поэтому были благодарны Перку. Все могли продолжить работу по заранее продуманным планам.

Глава тринадцатая Замыкание круга

Хайес стоял перед прозрачным композитным стеклом, открывающим всем допущенным то, что происходило в рабочей среде. А в ней происходило нечто, чего он не предвидел. Нервное волокно представлялось ему таким же, как и остальные, просто более сложным, но не таким. Эта светящаяся точка не укладывалась в его концепцию. Под ней была разлита лужа биомассы, от которой вверх устремлялись разряды электричества. Такие же, но более частые и короткие, уходили вверх, к особому генератору, позволявшему обманывать сверхинтеллект. Выглядело это впечатляюще, но Хайес почему-то не верил что всё хорошо. Ему в этих молниях виделась подлинная гроза, которая готова разверзнуться над этим местом в любой момент.

— Впечатляет, да? — сказал Ливин, возникший сзади.

Хайес оглянулся на него с небрежным выражением лица, отчего советнику стало немного не по себе, потому что он ожидал другой реакции. Ему хотелось видеть воодушевление, подтверждающее, что их свершение действительно стоящее, но не эту скуку, граничащую с презрением. Старый зануда, не сказав ни слова, снова отвернулся, что ещё больше насторожило советника.

— Что-то не так?

— А по-вашему всё так и должно быть? — всё с тем же пренебрежением и недовольством спросил Хайес.

Ливин обеспечил ему ознакомление с нужной информацией, обеспечил доступ сюда, а он в конечном счёте оказался недоволен. Не зря его называют старым занудой. Всё, что не сделай — не так. И не смотря на кучу плохих отзывов, Ливину была интересна его позиция.

— Расскажите.

— Всё повторяется, — низким, монументальным тоном сказал учёный, заложив руки за спину и воззрившись на яркую звезду, горящую в испытательной камере.

— То есть? — спросил Ливин.

— А вы не видите? — всё так же презрительно спросил Хайес и посмотрел в глаза советнику.

Вот он, прожигающий взгляд, о котором упоминали те, кто работал под его началом. Впервые советнику довелось его лицезреть. Но у него было преимущество — учитывая свой статус, он мог рассчитывать на развёрнутый ответ.

— Расскажите, не делайте из меня непонятливого, — с нажимом спросил советник.

Хайес только усмехнулся. Устало, как показалось Ливину. Как будто советник, да и все остальные должны уже были бы что-то понять, но не поняли, а он, понявший, насмехался над ними, незнающими.

— Всё повторяется, — сказал он, наконец, — мы снова глубоко под землёй. Он — тоже. И он снова заперт, и, как я правильно понимаю — жаждет вырваться на свободу. Снова барьер, который он пока не может преодолеть. Пока не может.

Хайес посмотрел на свет нервного волокна так, как будто бы перед ним разрастался новый металлический корень, готовый по пути на волю преодолеть любые препятствия. От этого Ливину стало немного не по себе, потому что старый зануда нарушил его веру в то, что всё здесь идёт по точному алгоритму. Несмотря на то, что все процессы были продуманы, сейчас в нём зародились сомнения.

— Он всё ещё верен себе в манере изобретать изощрённые методы, — сказал Хайес, — мне непонятно в чём его замысел, но в том, что он что-то задумал, я не сомневаюсь.

— Почему? — поинтересовался Ливин.

— Я с самого начала подозревал, что то, что миуки вообще позволяют нам себя изучать вызвано только тем, что так они могут остаться в живых. Их дикие колонии уничтожены, все особи погибли, а территории находятся под таким тотальным контролем, что ничто новое зародиться не сможет. Какой выход? Взять передышку и позволить себя изучать а заодно, присмотреться к нам. Этого я тоже не исключаю.

— Уверяю вас, что бы они там ни задумали, у нас всё под контролем.

— У тех, кто по тем или иным причинам доставил миуки на эту планету, тоже когда-то всё было под контролем, — цинично усмехнувшись, ответил Хайес, — а теперь мы не нашли даже их останков. Разве что корабль, и тот оно не проглотило просто за ненадобностью.

— Если это вас успокоит, я могу предоставить вам доступ к схеме безопасности.

— Не нужно. Лучше я и вправду буду уговаривать себя, что она хоть сколько-нибудь надёжна.

— Уверяю вас, это так.

— Если вы оставляете его в живых, то запомните, что нет никакой системы безопасности, которая смогла бы его удержать. И дело даже не в миуки. Вот, — Хайес указал рукой в направлении светящейся сферы, — вот главное действующее лицо. То, что мы видели, лишь оболочка. И чтобы нас перехитрить, он создаст новую.

— Среда, в которой живут миуки, полностью изолирована от нас. Нет никаких коммуникаций, идущих на ту сторону.

— Значит, у вас есть шлюзы, — кивнул Хайес, — как-то же вы с ними работаете.

— Контакты редкость. С момента постройки базы их было не больше пяти, и то не непосредственно с миуки. Только извлечение биомассы и её введение внутрь. Для работы нервного волокна мы используем синтетическое вещество.

— Какого рода активность от него исходит? — как будто не слышав объяснений советника, спросил Хайес.

— Биотоки. Разные модуляции, но характер всегда один. Ну, это если не считать стандартных — тепловая, световая.

— Все модуляции понятны?

— Нет, к сожалению, — советник поймал себя на том, что говорит так, как будто оправдывается.

— Вы можете меня просветить? — Хайес посмотрел на него с ожиданием.

— Если говорить вкратце, то это подтверждает вашу теорию о наличии у них создателя. Исходящие модуляции более грубы и всегда стабильны, в отличие от всех остальных. Он уже далеко ушёл от основ, заложенных теми, кто его создал. Но чтобы они его понимали, он должен говорить так, как когда-то.

— Интересный вывод, — заключил Хайес, снова отворачиваясь к окну и складывая руки на груди.

В свете, исходящем из рабочей среды, его лицо казалось особенно морщинистым. Нос как будто удлинился, а лоб выгнулся. Он казался похожим на злобную старуху из древних детских сказок. Ощущения эти подкреплялись его сжатыми губами и нахмуренными бровями, говорившими о его недовольстве. Хотя, может быть, всё это была лишь игра теней.

— Интересный, но чересчур смелый вывод, — немного помолчав, сказал, наконец, Хайес.

— У вас есть другие аргументы?

— Ну, учитывая то, что я уже расследовал одну кардинальную трансформацию, то да.

— Высказывайте, — Ливин улыбнулся, хотя радостным его настроение назвать было сложно, — скорее, ему просто хотелось разрядить обстановку.

Ему хотелось бы слышать интересные выводы учёного, ради которых он предоставлял ему доступ к множеству закрытых информационных блоков, касавшихся вскрытия редких особей, встреченных в последний день кампании. Но Хайес уже огорчил его тем, что ничего интересного для его концепции там нет. И теперь он был недоволен фундаментальными исследованиями, которые проводились в этой лаборатории. Хуже того, из-за этого разговора сам советник начинал терять уверенность в непоколебимости здешней системы безопасности.

— А что если это не желание связаться с создателями? Они могли рассчитывать на то, что их система будет работать на значительном удалении. Вид связи достаточно эффективный, но уровень его не межзвёздный. Да и чем они могут помочь своему творению? Значимость одной конкретной особи скорее всего невелика.

— Эти модуляции исходят не перед гибелью, а только когда система контроля подавлена. Они не могут уничтожить свой секрет, и им может завладеть кто-то посторонний. Вот об этом они и предупреждают своих создателей.

— Вы думаете, что раскусили их? Ещё не так давно мы почти ничего не знали о биотоках и не умели их засекать. Где уверенность, что сейчас нет ничего подобного? С чего вы решили, что эта модуляция не попытка трансформироваться кардинально, а это — и есть сама трансформация.

Хайес говорил немного гневно. На взгляд Ливина, несоразмерно ситуации. Может быть, в нём заговорил эгоизм учёного, которого, по его мнению, оставили в стороне от важных исследований. Больше того, информация об этих исследованиях долгое время была ему недоступна, что тоже не могло его не задеть. Но у всех в системе была своя роль, и политика, проводимая высшим научным руководством, считалась на данном этапе оптимальной.

— Вам ведь давно известно об исследованиях Весса. О том, что у него есть своя колония, но почему-то это не вызывало у вас такой, — Ливин хотел сказать «ненависти», но осёкся, — такого беспокойства.

— Вы правда считаете, что ясли, организованные Вессом из последних сил, хоть как-то могут сравниться с этим ульем, который вы здесь создали?

— Почему вы думаете, что здесь может что-то произойти, а там нет?

— Насколько я знаю, Весс не извлекает из них душу, — ответил Хайес.

— Те, кто прибыл сюда с миуки на борту, тоже вряд ли это делали.

— А вот этого мы не узнаем, — ответил старик.

— Вы предлагаете вообще всё прикрыть?

— Я предлагаю быть скромнее. Вы уже делаете машины, которыми они будут управлять.

— Никто не выпустит их отсюда, пока мы не будем уверены в абсолютной безопасности этого мероприятия. Работники производства контактируют только с синтетической плазмой, а она, если сравнивать её с настоящей, мертва.

— Может быть, они лишь ждут удобного момента, чтобы действовать.

Хайес оправдывал свою кличку полностью. Ливин уже пожалел, что предоставил ему доступ к серьёзной информации. Никакого полезного результата это не принесло, зато увеличилось количество препирательств. Но Хайес был на хорошем счету, и то, что сейчас он сходу ничего не выдал, совсем не означало, что и в дальнейшем от него не будет пользы. Ему просто нужно успокоиться, всё хорошенько обдумать, а уже потом делать логические выводы. Отчасти, это вина объекта — эта база для непосвящённых особенно в первый момент может показаться обиталищем демонов, которые вырвутся при первой возможности, но на деле вероятность этого была невелика. Советник не посвящал никого в подробный план безопасности, но сам вполне был уверен в его надёжности. Если миуки и смогут вырваться наружу, им будет гораздо сложнее это сделать, чем в прошлый раз.

— Вы ведь не предлагаете нам прекратить исследования? — с осторожностью спросил Ливин.

Слово советника было, конечно, весьма значимым и доминировало над словами учёных, даже таких, как Хайес, но ему очень не хотелось потерять то небольшое расположение старика, которое у него было. В конечном счёте, его заключения не были бреднями, и то, что пока они не имеют никаких подтверждений, вообще ничего не значит. Что касалось нервного волокна, то никакие эксперименты над ним не прольют свет на то, что произошло на этой планете много лет назад.

— Конечно, нет, — усмехнулся Хайес, — к конечном итоге, наше дело всегда представляет собой риск. Подумаешь, что здесь он больше, чем это бывало раньше. Но вы-то не просто изучаете.

Он повернулся к Ливину и хитро улыбнулся.

— Я понимаю, это не моё дело, — продолжил он, всё так же легко улыбаясь, — я понимаю, что тут польза не столько для науки, и вы должны учитывать сразу несколько направлений, но самый главный урок, который я извлекаю из всей моей деятельности в области миуки, заключается в том, что они непросты. Очень и очень непросты. Непросты настолько, насколько это вообще возможно. Нельзя воспринимать их как очередную форму жизни, встреченную на просторах галактики. Это оружие, серьёзное оружие, но самое главное — оно мыслит. Да, непонятно. Да, не так, как мыслили бы мы, будь мы сами оружием, но сути это не меняет. А в своих мыслях мы всегда свободны — в какую бы подземную тюрьму нас не сажали, за какими бы замками и композитными стенами не держали. Как бы нас не изолировали, мы можем быть свободны и мыслить так, как нам надо. А потом представьте, что пойдя на небольшие жертвы, мы можем получить в руки оружие и устроить побег.

— У него нет мыслей в том смысле, в котором мы это понимаем. Это деятельный разум.

— Я это подозревал, — Хайес сделал останавливающий жест рукой, — я об этом вам и говорю. Они мыслят кардинально иначе. Поэтому нужно брать в расчёт то, что если бы вы смогли заточить под землёй человека, это ещё не значит, что у вас получится удерживать это существо. Эту субстанцию.

Он повернулся к светящейся сфере, заложив руки за спину. Она вызывала у него множество мыслей. Слишком много, чтобы они разом выстроились в единую концепцию, но эта экскурсия, организованная советником, была очень и очень полезна для дальнейшей работы. Вот только Хайес опасался, что его опасения по поводу того, что эту субстанцию здесь хотят сделать частью оружия, верны. Он не знал о большинстве событий, происходящих на сотой базе, о нескольких закрытых полигонах, на которых это оружие уже испытывается.

— Уверяю, наша система безопасности пока неприступна для него в том виде, в котором оно находится сейчас. Она многоуровневая, и один раз видоизменившись, её преодолеть невозможно. Поверьте, мы учли всё, что могло быть учтено.

— Я верю вам, — примирительно сказал Хайес, поворачиваясь к выходу, — и надеюсь, что сама операция по приобщению миуки к нашему технологическому богатству увенчается успехом.

Глава четырнадцатая Испытания на износ

Элз Чарпер был серьёзной силой. Он незримо нависал над всеми проектами, разрабатывавшимися на объекте А100. Незримость он предпочитал по причине того, что не очень любил контактировать с подчинёнными. К тому же, каждый должен быть на своём месте. Рабочей группой управлял координатор. Нескольких координаторов контролировал старший координатор, а уже Чарпер мог управлять работой координаторов. При этом, он был очень рад тому, что ему совершенно необязательно было видеть их лично. На первых этапах это было ещё и неинтересно — наработок у проектов пока не было, они ещё не приспособились к новым принципам работы, и возьмись он всем и каждому объяснять, как и что нужно, у него не хватило бы сил и терпения.

К примеру, он который уже день следил за полевыми испытаниями машины первого проекта, которые проходили из рук вон плохо. Эйфория от того, что им удалось выделить нервное волокно, прошла. Началась кропотливая работа, которая вначале шла очень удачно, но прогресс быстро сошёл на нет, стоило вывести робота на полигон. Все участники команды уже потеряли терпение, но Чарпер по-прежнему сохранял спокойствие. Отблёскивая своей лысиной, он стоял один в небольшой смотровой кабинке и следил за ходом испытаний, разговаривая по голосовой связи, и то лишь при возникновении необходимости.

Конечности робота казались тонкими даже на фоне не слишком массивного туловища. Его голова обозначалась лишь полусферой возвышавшейся над плечами, на которых находились две мощных рамы, в которые должны были быть установлены оружейные системы. Сейчас они, само собой, отсутствовали. Среда, где находилось функциональное волокно, располагалась в груди машины. Сразу под ним, чуть выше поясницы, находился генератор, через который люди сообщали управляющей среде свою волю. Несмотря на то, что среда была обученной, и прошла первичные испытания, сейчас машина действовала не настолько хорошо, как хотелось бы. Этот результат был лучше, чем вчера, но хуже, чем тогда, когда эта машина впервые вышла на полигон.

Результат не ухудшался и не улучшался — он просто был нестабилен. Но самым плохим эффектом явилось то, что механическое тело обладало слишком маленькой выносливостью для таких режимов работы. В первую очередь выходили из строя коленные суставы, следом за ними начинали сбоить плечевые. Если бы этот робот находился на стадии проектирования, во всём можно было бы обвинить избыточную массу, но машина уже не первый год находилась в эксплуатации, и этот и ему подобные недостатки уже были устранены.

— Он слишком быстро двигается, — заключил Хонкок, один из инженеров, — и слишком агрессивно. Датчики регулярно показывают жёлтую зону.

Чарпер слышал лишь его голос, но перед ним как будто стоял невысокий худощавый юноша. Его роль в проекте всегда была сугубо символической, он и место это занимал, только потому, что его притащил сюда младший координатор — толстый рыжий Брайан. Хорошо, что работал он лучше, чем можно было подумать, взглянув на него. Намного лучше. Этот робот сейчас и находится на испытаниях только потому, что, едва были установлены первичные механизмы работы нервного волокна, Брайан тут же смог заставить его работать внутри машины. Он даже подсказал учёным некоторые принципы, которые уловил методом проб и ошибок — толстяк создавал программу, а если какой-то из пунктов не выполнялся или выполнялся неправильно, он искал выход. Ошибки объединились в закономерности, и модель стала совершеннее.

Именно на том этапе всё шло достаточно хорошо. Машина принимала команды, слушала их, запоминала. Эта яркая звёздочка, при избытке биомассы окружавшая себя тонким слоем особого волокна, только внешне выглядела однородной. На деле она могла и помнить, и выполнять, и воспринимать. И вот, за хорошим подъёмом, когда люди уже хотели показывать свою машину, начался серьёзный спад. Команды выполнялись неточно, робот вроде бы и ходил, но как-то дёргано и при этом излишне сильно топал. И так во всём. Когда машине давалось указание на бег, она становилась подобной дикому жеребцу. Если бы не непроницаемые стенки полигона, то робот наверняка сбежал бы во время одной из таких пробежек.

Пока все ломали головы в догадках, Чарпер смотрел на проблему в общем плане — частица нервного волокна стала напоминать ему ребёнка, дорвавшегося до мощной и крутой игрушки. Правда, ребёнок этот был гораздо смышлёнее человеческих детей. Он мог управлять роботом, а огрехи пилотирования были вызваны не тем, что у него что-то не получалось, а как будто бы он хотел, чтобы у него не получалось. Как будто бы ему ограничили возможности, а он против этого протестовал, доводя машину до предела, что, как нетрудно догадаться, не самым лучшим образом сказывалось на исправности конструкции.

В спешном порядке было заказано ещё несколько роботов. К счастью, конструкция была не слишком трудоёмкой, а в мастерских сейчас, когда полным ходом шли испытания всех проектов, царило относительное затишье. Их изготовили быстро, а перемещение среды не было слишком сложным. Впрочем, если бы требовались и более значительные затраты, они тоже были бы вложены. Сейчас, когда все поверили в успех проекта, когда все ждут результатов, они не могут просто сказать, что их, таким трудом налаженная душа миуки, внезапно сошла с ума, и хуже того, что они ничего не могут с этим сделать. Хорошо, что советники, находившиеся здесь, отбыли обратно на Землю и не видят в числе первых эти накладки, грозящие перерасти в полнейший провал. Какой отчёт Чарпер должен будет послать им? Рассказать, что миуки перехотел подчиняться? Хотя, конечно, формально, он выполняет все команды, но делает это, мягко говоря, своенравно.

— Ещё одну серию, — сказал Брайан, — я подкорректировал программу.

— Ты сделал, чтобы он двигался медленнее? — спросил Хонкок.

— Сделал, сделал, — нервно ответил толстяк, — а то ты скоро опять начнёшь ныть про красноту.

— Ты же не хочешь, чтобы он развалился.

— Нужно было выбрать робота повыносливее.

— Если этот не выносливый, то я не знаю, какого.

— Ладно. Запускайте.

Чарпер слушал их и следил за тем, что происходит в смотровой кабинке, расположенной на той стороне относительно узкого полигона. Рыжий толстяк нависал над оператором, сидевшим за консолью управления. Хонкок стоял чуть позади и с другой стороны, и не сводил глаза с другого дисплея, на котором, очевидно, были данные телеметрии. За их спинами на расстоянии трёх шагов стояли остальные. Худощавая девушка, тоже программист, одним своим видом вызывала жалость Чарпера. Ему было бы жалко её ругать за неисполнительность, даже если бы это было справедливо. Вот на Рыжего он бы с радостью насел, потому что у него было излишне завышенное чувство собственной важности, а эта девушка за период короткого общения Чарпера с их командой вообще не проронила ни слова. Хотя, судя по сводкам, её вклад в общее дело был значительным.

Он понимал состояние шока, в котором она пребывала. Вне зависимости от того, что она раньше программировала, машина всегда была усердной и покладистой — не говоря ни единого слова, она пыталась выполнить то, что ей приказали. Если что-то не выходило, то виноват был программист. Здесь же всё было проверено и перепроверено множество раз, и ошибки в программе быть не могло. Нервное волокно не было узлом, который можно было просто проверить и сказать, чем вызваны сбои. Суть его пока оставалась загадкой, и пока выходило так, что на данном этапе у людей получилось взять под контроль тело побеждённого противника, но не его душу.

Со временем, конечно, учёные смогут найти ключ, расшифровать алгоритмы, по которым она работает, но в совете рассчитывали на скорый результат, а его теперь не будет. Даже если машина заработает, нервное волокно утратило доверие. Глупо давать этому ребёнку серьёзные средства. Впрочем, никто и не собирался использовать этих роботов в ближайшем конфликте, который может возникнуть, так что, оставалось надеяться, что в совете не слишком негативно отнесутся к тому, что на практике всё оказалось не так, как этого ожидали.

Машина тем временем направилась вперёд. Человеку, видевшему её под управлением штатного компьютера, сразу бы стала заметна излишняя боковая раскачка, как будто под металлическими ступнями был не сплошной пол, а узкая балка, с которой можно было легко соскользнуть. Как будто ребёнок ещё не окреп, но как шаги выполняются технически, знает. Хотя в данном случае, даже одно то, что робот не ускоряется, пока ему об этом не сказали, можно было считать прогрессом. Жаль, вероятность того, что этот результат стабилен, была не очень высока.

— Вы можете стабилизировать его? — спросил Чарпер, обращаясь к инженерной группе.

— Мы пытаемся, — нервно ответил Брайан.

При нормальной программе подобная походка могла появиться лишь из-за каких-то неисправностей конструкции, причём достаточно серьёзных, но здесь всё было исправно на достаточном уровне, а раскачка всё равно имела место.

— Усиль подачу плазмы, — коротко сказал Хонкок.

— Сдурел? — возмутился рыжий.

— Попробуй.

— Не буду.

Чарпер понимал его логику. Ему казалось, что волокно немного устало и поэтому подчиняется, и стоит усилить подачу, как оно снова начнёт сходить с ума. Лишь бы данный конкретный эксперимент завершился относительно удачно, а то, что его результаты будут неточными, его не волновало.

— Усиль подачу, — сказал Чарпер.

Рыжий поднял голову и обречённо посмотрел на главного. Как будто бы ему уже было известно, что это действие будет иметь строго плачевный результат. Он безысходно махнул рукой оператору и тот выполнил приказ.

— Ещё раз, ту же медленную программу, — холодно сказал Чарпер.

— Поехали.

И в тот момент, когда все уже ожидали провала, Машина неожиданно повела себя стабильно. Робот распрямился и прошагал по заданной тракетории. Его не раскачивало — корпус вообще оставался неподвижным. Также его не сносило в сторону даже при относительно резких поворотах. Он не рыскал и вёл себя адекватно. В глазах членов команды забрезжила надежда.

— Теперь пусть пробежится, — сказал координатор.

Ему очень хотелось надеяться, что результат достаточно стабильный, вот только объяснить его он не мог. Даже самому себе. При недостаточном питании ему скорее виделось, что машина начнёт слабеть, замедлится и не сможет вовремя исполнять команды. Выходит, нехватка приводит лишь к отупению, но не к физической слабости. С физической точки зрения всё остаётся так же, как и прежде — страдает лишь управление. Интересный эффект. Если бы не одно «но». Подачу плазмы уже увеличивали, когда во втором проекте тоже возникали проблемы, и тогда это не помогло. А ведь ячейка управления была точно такой же, только там было больше волокон миуки. В этом плане практически ничего не изменилось. Но тогда в каком изменилось?

Признаться, этот успех озадачил Чарпера больше, чем возможный провал. Нужно будет тщательно просмотреть все данные ещё раз, уже после испытаний, когда он останется один. А сейчас нужно наработать побольше.

— Теперь заново всю серию, — холодно сказал он.

— С самого начала? — чуть ли не возмутился рыжий.

— С самого начала, — всё так же безразлично утвердил руководитель, — хотя, наверное, можно сделать небольшой перерыв.

— Спасибо, — быстро ответил Брайан, как будто бы изначально и рассчитывал на такое снисхождение.

— Только дайте команду роботам загрузить новый контейнер с плазмой.

— Хорошо, — кивнул толстяк.

Чарперу и самому не мешало немного передохнуть и при возможности пообедать, а заодно узнать, как прошли испытания на соседнем полигоне. Интересно, пробовали ли они увеличить подачу плазмы. Он направился туда, чтобы помочь им добрым советом, если сами они пока не догадались.

К счастью, вторая группа параллельно сделала похожие выводы и приняла соответствующие меры. Робот тоже обрёл стабильность и вышагивал ровно на всех четырёх лапах. До этого у него была тенденция использовать их неправильно. Иной раз лапа вступала в движение слишком рано, иной раз наоборот — притормаживала, а иногда и вовсе отключалась. Подобное, возможно, демонстрировал бы и робот первого проекта, но ходовых лап у него было всего лишь две, так что выбор был невелик. Но сейчас вторая машина вышагивала ровно — её многогранный корпус поступательно перемещался вперёд, не смещаясь в каких-либо других направлениях, а боевая башня вращалась по сторонам в строгом соответствии с указаниями программы.

Чарпер недолго последил за их работой. Эта команда была гораздо самостоятельнее. Вмешиваться в их работу — значило лишить себя точных данных. Лучше оставить эксперимент чистым, а потом всё самому просмотреть. Что же до самого эксперимента, то он подходил к концу. Учитывая, что этот робот изначально был укомплектован более объёмным контейнером с плазмой, испытания сегодня проходили интенсивнее. Об этом свидетельствовало то, что команда завершала их, запрашивая биоплазму и среду для хранения робота до следующего эксперимента. Возможно ещё, что их несколько удивило неожиданно возникшая послушность машины, и это нужно было тщательно исследовать. Чарпер предвкушал интересные данные сегодня вечером, но сначала нужно было заставить первую команду выдать хоть какой-то результат, но сначала — обед.

Поднимаясь в лифте, он предался размышлениям. В первую очередь о том, как хорошо, что инженерным группам удалось отстоять свои изначальные планы проектов. Сейчас они все так или иначе были бы знакомы с конфузом, едва не погубившим основной замысел проекта. Учёным сложно было бы не потерять лицо в этой ситуации. А если бы взбесившийся инопланетный интеллект угробил машину третьего, четвёртого или тем более пятого проекта, это стало бы поистине катастрофой. Их роботы разработаны специально и очень трудоёмки в производстве, особенно пятый, на которого в течение месяца работали все синтезирующие установки. Подумать только — месяц! И это лишь синтез инопланетного волокна. Сейчас, конечно, мощности возросли, но это по-прежнему затратно и долго. Нет уж — пусть всё остаётся так, как есть. В конце концов, то, что сегодня роботы заработали корректно, ещё не значит, что они снова не сойдут с ума завтра. Он не сможет утаить некоторые накладки работы от совета, и не должен этого делать, потому что на основе его отчёта будет принято важное решение. Пусть масштабная реализация лучше будет отложена на неопределённый срок, чем потом целые отряды машин, способности которых по нынешним меркам весьма велики, откажутся подчиняться и сойдут с ума.

Что до работы искусственного интеллекта и пилотов-испытателей, то в них он не сомневался. Тут скорее важна работа новых силовых систем. В ней тоже наблюдались сбои и отклонения, но, в отличие от функционирования нервных волокон, это решалось при помощи стандартных методов, привычных инженерным группам. В конце концов, они довели свои конструкции до хорошего состояния. Пусть в таком же духе полностью завершат проекты, а дальше уже будут решать наверху. Какого робота чем оснастить, а какому ничто не поможет пойти в серию.

Немного специальной питательной смеси и чёрный, едва сладковатый кофе придали Чарперу бодрости, и он уверенным шагом выдвинулся в направлении испытательного полигона. Он намеревался прийти минута в минуту и лучше бы представителям группы уже быть на месте и всеми силами постараться заставить свою машину работать. Все они претендуют на повышение класса благодаря прогрессивности проекта, так пусть же сделают для этого всё, что потребуется. Особенно рыжий Брайан. Чарпер знал, на что он претендует — высокая должность в одном из информационных центров Земли. В целом, учитывая его знания и способности, он её заслуживает. Но раскрывается он только если сверху стоит кто-то, кто способен холодно и сильно на него надавить. Там такие люди найдутся — в этом координатор не сомневался, но пусть парень привыкает к напряжённой работе уже сейчас, и будет готов действовать в ситуациях, когда всё идёт не так. На Земле, в информационных центрах, куда стекаются задачи даже с самых окраинных систем, такие условия достаточно часты.

На этот раз Чарпер не пошёл в отдельную кабинку. Ему было интересно посмотреть на робота, когда тот будет находиться примерно на одном уровне с ним, а заодно самому разобраться в тонкостях работы машины. Для этого ему будет достаточно иногда посматривать на экран оператора.

К счастью, команда оправдала лучшие надежды координатора. К его приходу контейнер с плазмой был установлен, все находились на своих местах, а Брайан проверял программу.

— Всё готово? — провозгласил Чарпер, входя на смотровую площадку.

— Да, — ответил рыжий, повернувшись и чуть ли не вытянувшись по стойке смирно.

Никто явно не ожидал увидеть его здесь, и поэтому все напряглись. Но координатор был настроен достаточно мирно. Его лёгкая улыбка, обычно холодная, сейчас была доброжелательной, что, однако, не способствовало разрядке напряжения.

Чарпер подошёл к окну, находившемуся сразу за консолью управления, и перевёл свои глаза на машину, окрашенную в красный цвет с белыми пометками поверх него. Находясь с ним на одном уровне, она выглядела более гармонично. Конечности не казались непропорциональными, как и рамы, расположенные на плечах, не выглядели нависающими над остальной конструкцией.

— Никаких проблем больше не было? — спросил Чарпер, не поворачиваясь.

— Нет, — ответил Рыжий.

— Тогда давайте начинать. Всю программу с начала.

— Удалять старые данные? — поинтересовался оператор.

— Ни в коем случае. Их подшить к экспериментальному блоку и снабдить особой пометкой.

— Может быть, не стоит это указывать? — предложил рыжий.

В этом была его главная ошибка. Чарпер посмотрел на него холодным подозрительным взглядом, намекая, что младший координатор и по совместительству программист, похоже, слишком привык говорить то, что находится у него в голове и не заботиться о том, как это может быть истолковано. Сейчас он сказал это не тому человеку. За это можно потерять баллы личной надёжности. Это сейчас от сокрытия данных зависит всего-навсего небольшой проект, который и так, скорее всего, не увенчается успехом и перетечёт в более серьёзные исследования. А если однажды от подобного «Может быть, не стоит это указывать» будет зависеть судьба станции или системы, запросившей инфоцентр, в котором он будет работать? Что тогда? Теперь пареньку придётся изрядно постараться, чтобы Чарпер в своём ответе на запрос лишь упомянул вскользь этот инцидент, а не расписал его во всех красках.

— Я это к тому, — поняв, чем запахло, сказал Брайан, — что у нас таких данных уже много. Есть ли смысл подшивать ещё одни?

— Есть, — холодно заметил Чарпер и отвернулся, — смысл есть всегда.

Он окончил фразу тоном, говорящим, что извинения координатора принимаются. Вообще, даже провал проекта не нужно воспринимать как личную неудачу и эгоистично пытаться её скрыть. Отсюда должна выйти здравая машина, которая в дальнейшем сможет изменить ход сражения, а не непонятно что, скорее напоминающее бомбу с часовым механизмом. Можно и за усердие в провальном проекте получить хорошие рекомендации, а за ложный успех, который обернётся потерями, пришлось бы поплатиться.

На экране консоли управления высветилась надпись о включении генератора первичных токов. Сейчас он введёт в работу среду, потом система, получив внятный отклик, передаст ей управление, а генератор будет отдавать только макрокоманды. Такая логическая схема была сложной и слегка затрудняла эксплуатацию, но зато обеспечивала безопасность. Без подтверждения машина из орудия превращалась в небольшую металлическую тюрьму. Но куда опаснее было то, что снова лишить нервное волокно управления в случае неполадки было невозможно. Вернее, оно само могло этому воспротивиться. Такой шаг был очень рискованным, но он имел обоснование. Схема контроля серьёзно замедляла работу нервного волокна. Его результаты при этом были даже хуже, чем показывал искусственный интеллект людского производства. Испытания теряли всяческий смысл, и поэтому пришлось идти на риск, ограничившись лишь тем, чтобы не дать среде самой получить управление тогда, когда ей заблагорассудится.

Первичный биоток пробудил среду. Ответ последовал незамедлительно и был удовлетворительным — машина приподнялась и распрямилась, блеснув габаритными огнями. Сначала она выполнила серию движений руками, затем в работу вступили ноги и робот зашагал вперёд. Достаточно ровно, как будто так было всегда. Машина вовсе не интерпретировала программу так, как ей вздумается, а чётко выполняла команды, которым её обучили.

Робот несколько раз прошагал по полигону, выполняя повороты, развороты и прочие манёвры в разных вариантах. Затем очередь дошла до боевых позиций. Машина приседала на колено и вытягивала вперёд руку, на которой в конечном варианте тоже должно будет быть оружие. Она широко расставляла ноги, принимая слегка чудаковатую позицию. Но зато это положение было оптимальным для атаки ракетами, расположенными в плечевых оружейных блоках.

Чарпер следил за тем, как действует робот. В целом это было неотличимо от того, как если бы им управлял обычный искусственный интеллект или человек. Но все присутствующие здесь знали, что это только минимум возможностей. Машина может значительно ускориться без вреда для конструкции, а если её усовершенствовать в угоду новым условиям, то и ещё больше. Волокна миуки в этом отношении будут отличным подспорьем. Правда, была одна загвоздка — сами насекомоподобные двигались быстрее земных машин, но не настолько, насколько это было можно по предположением учёной группы. Выходило, что их нервное волокно имело предел, причём достаточно невысокий, либо они по каким-то причинам не использовали весь его потенциал. А их упрекнуть в непрочности конструкций было нельзя, значит, причины в чём-то другом.

— Ускорь его, — сказал Чарпер, когда машина отработала стандартную испытательную программу, — на двадцать процентов пока что.

— Хорошо, — ответил Брайан.

Когда машина остановилась, рыжий изменил настройки системы управления. Потом был повторный запуск. Робот выполнял всё то же, только гораздо быстрее, и снова без сбоев. На лицах членов группы была усталость, как будто они всё это видели уже много раз и абсолютно уверены в результатах эксперимента, а посему не понимали, для чего нужно всё прогонять с начала. Сейчас в их задачи входила дополнительная проверка уже проделанной работы и мониторинг всех систем в действии. Учитывая стабильность хода эксперимента, это было несколько утомительно, но без этого обойтись было нельзя, и они это понимали.

Затем программа была ускорена ещё раз, потом ещё и ещё. На десять процентов в каждом новом заходе. И вот, когда при ускорении вполовину программа снова начала запускаться, все ожидали вполне стандартного хода испытания, но машина вновь начала проявлять свой норов. В движениях появилась агрессия. Особенно это касалось боевых переходов. Хоть в программе это и не уточнялось, но инопланетный интеллект как будто бы сам это понимал. На экране, показывавшем нагрузки на шасси, стали проскакивать красные метки.

— Она начала интерпретировать по-своему, — сказал Чарпер, как будто это было то, чего он очень ждал.

— Но только сейчас, — стал оправдываться Брайан, — и она всё равно всё выполняет. Чем-то даже лучше.

Несмотря на оправдывающийся тон, Брайан говорил верно. Чарпер и не думал признавать это провалом. Совсем наоборот, ему вдруг начало казаться, что в данной конкретной ситуации она просто выбирает оптимальный путь. По её мнению, программа может быть выполнена ещё быстрее и более оптимально, но сообщить она об этом никак не может, разве что выполнить. Её своенравие представлялось ему теперь выходом из ситуации. Но почему до этого она сбоила и на более медленных режимах? Слишком мало испытаний, слишком мало.

— Увеличьте подачу плазмы, — сказал Чарпер, — на пять процентов.

Брайан кивнул. Оператор уже выполнял поручение. Все присутствующие надеялись, что это приведёт робота в чувство, однако усиление впрыска неожиданно дало обратный эффект. Робот ускорился ещё больше. Как раз настала часть программы с боевыми позициями, и он исполнял их очень агрессивно. Суть оружейных систем машина представляла плохо, потому что уменьшала задержки между переходами, в которых по замыслу должен был быть выстрел. Его время всегда оставалось одинаковым, но инопланетный интеллект проявлял здесь своенравие, даже несмотря на то, что до этого в программе эти блоки не ускорялись. В любом случае машина мыслила, а небольшие огрехи были неизбежны. Их не удастся вывести ещё долго, но когда это произойдёт, земляне получат в свои руки очень продвинутый механизм.

Одна машина может по значимости перекрывать целый отряд, а если сохранить численность армий, то их боевая мощь возрастёт в несколько раз. Придётся перекроить всю логическую часть тактики, но возможности, которые обретут новые дивизионы, того стоят.

— Нам нужно больше волокон, — сказал Брайан, когда машина отработала очередной ускоренный цикл, — они выносливее. И потом, когда она работает по своему, она как будто бы считает, что находится в привычном теле.

— Будут тебе волокна. Вы с её логикой разберитесь.

— Нужно больше испытаний, — сказал Хонкок, — и новый робот.

— Вам всё предоставят. На сегодня выключайте и пересылайте мне данные.

Чарпер уже направился к выходу, когда услышал чертыхание оператора. Машина не переходила в состояние покоя. Он быстро развернулся и снова подошёл к главной консоли.

— В чём дело? — спросил он.

— Не знаю. Команда не проходит, — удивлённо ответил оператор.

— Почему? — резко спросил Чарпер, на один момент подняв глаза на машину.

— Не знаю.

Оператор судорожно манипулировал элементами интерфейса. Он знал, что подобный сбой мог произойти только в том случае, если бы внезапно закончилась биоплазма миуки, но она ещё оставалась, да и система бы предупредила заранее.

— Такое уже бывало?

— Нет, — покачал головой оператор.

— Точно? Или вы об этом умолчали? — строго переспросил Чарпер.

— Точно, — сказал Брайан.

Это был очень серьёзный поворот. Впервые машина напрямую отказалась подчиниться, причём в самом важном моменте — моменте, когда её собирались выключить. Пожелай она сейчас исполнить какую-нибудь команду на своё усмотрение, ей бы это удалось. Учитывая её обученность, она могла действовать и без указаний первичного генератора. Да, робот не выберется с полигона, не сможет никому навредить, но сам факт того, что он способен это сделать сейчас ужасал.

Наконец габаритные огни погасли и все облегчённо выдохнули. Пока что это можно было, хоть и с натяжкой, списать на случайный сбой, но сбой очень неприятный. Чарперу очень не хотелось однажды заглянуть в зрительные сенсоры машины и понять, что он замышляет что-то, что отличается от данных ей команд. Что она спосбна на что-то, и её мысли тебе не подвластны. Нет, в холодных металлических глазах вряд ли можно было что-то прочитать, но это ощущение непременно бы возникло, только на более глубинном уровне.

— Последний блок пометить красной меткой и собрать в него всю телеметрию. Особенно датчиков среды, — холодно скомандовал Чарпер, снова направляясь к выходу.

— Хорошо, — испуганно ответил Брайан, провожая его глазами.

Последней мыслью Чарпера, перед тем, как он закрыл дверь, было то, что нужно проверить остальные проекты на предмет похожих происшествий. Даже если ничего не отражено в отчётах, нужно будет поговорить лично и спросить прямо. Может статься, что они просто не придали этому значения. Но ведь если это проявилось, скажем, у второго проекта, то это уже нельзя считать простым сбоем. Два раза у двух разных машин — это уже тенденция. А по пути домой нужно проверить системы безопасности. Он не сомневался в том, что всё в порядке, но проверить хотел.

Глава пятнадцатая Симбионт

Перк давно не надевал костюм испытателя, и сейчас, вдыхая аромат свежей формы, испытывал воодушевление. Чемберс протестовал против такого расклада, и даже чуть было не сделал из этого административную проблему, но Перку удалось уговорить его. Марк аргументировал свой протест тем, что не подобает координатору быть испытателем, и что он, пользуясь своей властью, запрещает это. Стоун выдвинул встречный протест, сказав, что знает об этой машине всё, и как младший технический координатор, не согласен отдавать её в руки стороннего испытателя, поскольку у того уйдёт время даже на то, чтобы изучить органы управления. Дело было даже не в сроках. Возможности этого робота были настолько велики, что даже одна почти незначительная ошибка пилотирования могла привести к поломке. А это дорогостоящие волокна, коих и так было израсходовано непозволительное множество. Не говоря уже о том, что им заново придётся отлаживать работу новой связки, а Марк не понаслышке знает, что такое калибровка волокна.

В конце концов Чемберс сдался, в очередной раз отметив, что если Перк действительно чего-то хочет, то он способен сделать для этого всё. Никаких административных препятствий не было. Будь даже Перк старшим координатором, он так же мог бы провести испытания. Первая часть была простой. Присутствовать будут только свои, а от него лишь потребуется просто приноровиться к машине, выявить возможные недочёты, которые могли возникнуть при установке кабины пилота, и в целом составить для себя представление о характере робота.

— Ты готов? — спросила Эмма, когда они стояли перед дверью шлюза, ведущего в рабочее пространство полигона.

— Да. Всё сделаю, лишь бы без автопилота.

— Раньше ты не был против.

— Сейчас немного плохое предчувствие.

— Осталось чуть-чуть. Сдадим проект и всё.

— Да, — Перк поцеловал её в губы и пошёл к терминалу управления шлюзом, — ты тоже выдвигайся, а то как будто в путь провожаешь.

— Хорошо, — улыбнулась она.

Шлюзование было чистой формальностью, особенно с точки зрения Перка, не знавшего, как здесь всё устроено. Внутри и снаружи была одна и та же атмосфера, а биомасса миуки не была заразной, особенно та, которая была синтезирована людьми. И всё равно, ему казалось, что по ту сторону второй двери шлюза живёт нечто зловещее. Он не знал, что будет находиться в одном контуре безопасности с настоящими насекомоподобными, но всё равно ощущал нечто такое. Раньше бывали моменты, когда от миуки его отделяла только относительно тонкая броневая перегородка, и всё равно он не испытывал ничего подобного. На этот раз чудище затаилось, спряталось в самом дальнем углу, чтобы выждать удачный момент для атаки и напасть.

Дверь открылась, гулко озарив звуком пневмосистем помещение полигона. Оно показалось Перку очень пустым. Здесь был только робот, доставленный системой сопровождения. Это единственный искусственный интеллект, который его контролировал, но связь с ним автоматически прерывалась, едва смыкались входные двери. Вот и сейчас уменьшенная копия Гигантума стояла возле входа. Система сразу перевела её в позицию посадки-высадки пилота, чтобы у людей не было необходимости выполнять лишние манипуляции.

Перк спокойно направился в сторону машины, списав все одолевавшие его страхи на то, что, работая здесь, он отвык от таких помещений. Везде, где он бывал, были низкие потолки, за исключением, разве что, развлекательного центра, но там было много людей, а здесь он один. Он очень давно не управлял роботом, и вообще не проводил испытания, не будучи разделённым с машиной стеклом из композитного материала. Если какие-то злые духи и существуют, обитают они точно не здесь. Здесь сейчас только он, его машина и испытания, которые нужно выполнить, прежде чем их проект, в таком виде, в каком он задумывался, будет завершён и закрыт.

Стоун ловко вскарабкался в кабину по трапу и уселся в кресло. Здесь не было сферической капсулы, поэтому кресло было снабжено специальным механизмом, немного выдвигавшим и поворачивавшим его, чтобы пилот имел возможность нормально сесть, не удерживаясь за поручни, пока машина не перейдёт в стандартную стойку. Похожий механизм перемещал всю кабину при трансформации. Вообще, эту часть машины пришлось перекроить почти полностью. Заказ авиационной капсулы, которая бы подошла, был бы излишеством, а на успехе проекта это никак бы не сказалось, да и не было времени на подгонку, тем более, что, по замыслу главных учёных базы, здесь однажды будет находиться среда с нервным волокном миуки, и разработку приходилось делать с учётом ещё и этого момента. Так что, решение было временным, а уж немного потерпеть Перк мог. Тем более, что боевые испытания в рамках текущего проекта не предусматривались, и от наличия гироскопической капсулы не было особой выгоды.

— Итак, я запускаюсь, — сказал он и активировал соответствующий сенсор.

Робот поднялся, закрыл кабину пилота щитами и распрямился. На экран автоматически вывелось состояние силовых систем. Все они были в хорошем состоянии, и схема полностью была окрашена слегка приглушенным зелёным цветом.

— У меня всё в норме, как на вашем экране? — спросил Перк.

— У нас тоже, — ответила Элла.

Это был первый голос, который он услышал с того момента, как оказался по эту сторону шлюза. Ему было неожиданно приятно его слышать, и от этого ощущения вернулся небольшой страх. Он гнал эти мысли прочь — ведь если будешь думать, что что-то должно пойти не так, что-то непременно пойдёт не так, а этого допускать было нельзя. Теперь, когда он с таким упорством доказал право своего проекта на существование, это нужно было подтвердить соответствующими успешными действиями. Но когда он выйдет отсюда, он непременно ознакомится со схемой безопасности, насколько ему вообще позволит уровень допуска. Он не сомневался, что всё организовано на высшем уровне, но убедиться строго для успокоения души намеревался. На худой конец, если сам он не получит нужную информацию, можно будет осведомиться у Чемберса — он уж точно что-то знает.

— Ладно. Начнём с ходьбы, — сказал Перк, беря в руки рычаги управления.

— Давай. Можешь заодно пошевелить руками.

— Хорошо, — легко улыбнувшись, сказал Перк.

Он наконец ощутил себя в своей тарелке. Где-то в глубине души он боялся, что робот его не послушается, и это даже несмотря на то, что все части инопланетной материи сами по себе лишены какого-либо интеллекта и представляют собой лишь исполнительные механизмы. Хоть и сложные по структуре, но всё же не обладающие собственной волей.

Сегодня нужно было проверить работу абсолютно всех синтетических мускулов. В рамках финальных испытаний это нужно было сделать несколько раз, так что это должно было занять ещё пару месяцев. В тот день Перк просто примерился к машине и убедился, что она послушна. Сложно было судить о её лёгкости по сравнению с полностью металлической версией. Даже если бы новый Гигантум был выполнен полностью в металле, он казался бы лёгким из-за вдвое меньшего размера и массы. К тому же сейчас на роботе не было установлено никакое оружие, которое тоже дало бы ощутимую прибавку в весе. Сейчас же робот ходил, двигал руками и трансформировался очень уверенно. Перк не сомневался, что с этой частью всё будет превосходно. Куда важнее были испытания на выносливость. Если до окончания испытаний им не придётся менять ни одну связку, это будет существенный прогресс. Причём, смена из-за повреждения им в расчёт не бралась. Для ремонта её достаточно было просто разгрузить, приняв определённую позицию, а потом подать в нужное место соответствующий биоток. Также он сомневался, что замену придётся делать из-за нарушения характеристик — вряд ли пригнанная и откалиброванная мышца начнёт сбоить. Но в ходе эксплуатации могли всплыть и другие факторы, пока неизвестные — вот их и нужно было выявить.

Робота гоняли каждодневно, причём в самых разных режимах. Иногда эту работу доверяли искусственному интеллекту, только тому, который был встроен в консоль управления. Устанавливать соответствующие блоки на саму машину Перк наотрез отказывался. Дни стали спокойными и размеренными. Иногда некоторых членов команды просили помочь в работе над другими проектами, но в целом это была всё та же рутина. Снег растаял, а деревья зазеленели. В северное полушарие планеты пришла тёплая андарианская весна.

— И последнее на сегодня, — сказал Марк после подведения итогов очередной недели, — я и младший координатор предлагаем всем куда-нибудь выбраться на выходных.

— Куда? — оживился Роджер.

— Куда-нибудь на воздух, — сказал Перк, — весна же, тепло.

— Хорошая идея, — сказала Джейн.

— В общем, чтобы избавить нас всех от лишних дискуссий, — сказал Марк, — я знаю одно очень хорошее место. Я заведу блок в общем пространстве, где каждый напишет, чего бы ему хотелось. По деньгам распределим, ну да это мелочи. Сегодня по пути домой каждый подумает, а потом вечерком посвятит пять минут тому, чтобы чиркнуть пару строк. Все идут?

Он поднял глаза от компьютера. Все присутствующие согласно закивали.

— Отлично. Можно даже шампанского заказать.

— Не рано? — спросил Перк.

— Совсем нет. У нас уже всё готово. Осталось просто выдержать срок. Но речь сейчас не об этом. У кого-то есть ещё какие-нибудь пожелания?

— А можно позвать кого-нибудь? — спросила Элла.

— Если этот кто-нибудь высокий стройный мужчина из отдела логистики, то да, — серьёзно ответил Чемберс.

— А вы не позовёте доктора Сноу? — спросил Перк.

— Боюсь, у доброго доктора слишком много работы. Там внизу не всё так гладко, как они хотели. Это мы у себя в серединке как белые вороны. Ну да речь и не об этом тоже. Так что, если ни у кого больше нет никаких пожеланий, то все свободны и не забудьте про список.

Место и вправду было отличным. Правда, если всматриваться в небольшие прорехи в кронах деревьев, то можно было увидеть стену и одну из защитных башен, расположенную неподалёку. Но никак по-другому их присутствие не ощущалось. Это была небольшая полянка в роще, посаженной вдоль стены внутри периметра. К ней вела достаточно накатанная дорога, которая к концу весны уже высохла и была вполне проходима даже для стандартных электромобилей.

Сейчас три таких машины стояли около въезда на поляну. Ими можно было даже пользоваться после употребления алкоголя, благодаря наличию автопилота. Важно только было активировать его сразу и ни разу не прибегать к управлению. Такие функции избавляли от необходимости потом вызывать транспорт, чтобы добраться обратно до города.

В центре поляны находилась большая крытая беседка со столами и скамейками, сколоченная кем-то из энтузиастов. Хорошо, что её удалось занять. Перку даже показалось, что Чемберс дежурил здесь с самого утра, потому что они с Эммой, Роджером и Джейн приехали вторыми, а он уже был там. В тот момент он пребывал в своём обычном состоянии задумчивости, когда перед ним на столе лежит его компьютер и стоит открытая бутылка пива. На этот раз он тут же убрал компьютер и переключился на вновь прибывших.

Перк и Роджер достали из багажника несколько коробок с продуктами и отнесли их к столу.

— Наши дамочки немного задержатся. Сказали начинать без них. Так что угощайтесь.

Он достал из ящика несколько бутылок пива и поставил их на стол. Все, кроме Эммы взяли по одной.

— А наш ведущий программист не хочет? — удивился Марк.

— Нет, — улыбнулась Эмма.

— А чего так?

— Просто, кажется, кто-то сегодня напьётся, — улыбнулся Перк, открывая бутылку, — нужно же, чтобы кто-то нажал на кнопку автопилота, посидел за штурвалом, и, если что, поговорил с инспектором.

— А, — протянул Марк, — я тоже за то, чтобы напиться.

Он звонко чокнулся бутылкой со всеми остальными и сделал большой глоток.

— Давайте пока раскладываться, — предложила Джейн.

— Вам помочь? — спросил Перк.

— Нет, — ответила Эмма, — сидите.

Мэтт, Элла и Майя приехали через полчаса. Столы к этому моменту уже были накрыты.

— Мы очень извиняемся за задержку, — сказала Элла, — это всё я.

— Меньше разговоров, ближе к столу, — сказал Марк, пожимая руку Мэтта, — несите шампанское.

— Да, у меня давно есть объявление, — сказал Перк.

— Какое? — удивился Роджер.

— Всему своё время.

Шампанское было разлито и Перк, встав рядом с Эммой и приобняв её за талию, начал речь.

— Я не буду затягивать. У нас будет ребёнок, — на одном дыхании сказал он.

— Ух ты! — первой сказала Элла.

Дальше пошла череда поздравлений, от которой Перку даже стало немного неловко.

— А ты говорил про автопилот. Понятно теперь, — в конце заключил Марк.

— Ну, и автопилот тоже, — улыбнувшись, координатор посмотрел на жену.

— А мальчик или девочка? — спросила Элла.

— Мы ещё не проверяли, — ответила Эмма.

— Вероятность пока ещё не полная, — добавил Перк, — чтобы заранее не загадывать.

— Лишил нас, понимаешь, программиста, — сказал Чемберс.

— Ну, ещё не лишил, а к тому моменту программа уже будет полностью завершена.

— Да я же шучу. Ладно, нечего тянуть, — Марк поднял бокал, — мои поздравления всем и нам вам в особенности.

Первый бокал был выпит сразу, и инициативу перехватил Чемберс. Он звонко открыл ещё одну бутылку и снова всем налил.

— Наш проект фактически уже завершён, — торжественно начал он, — остались формальности. Мы долго и упорно калибровали все эти волокна, и теперь вероятность сбоя почти равна нулю. Так что, журавль уже в руках. Готовьтесь получать классы.

— И всё равно, рановато, — улыбнулся Перк.

— Нормально-нормально.

— А кстати, что будем делать потом? — спросил Роджер, когда все выпили, — этот проект сдадим и так и будем помогать немощным?

— Тут не знаю, — уклончиво ответил Марк, — может быть, подыщем что-нибудь.

Перк немного погрустнел. И он, и остальные уже понимали, что если он хочет продвигаться и дальше, ему пора заводить уже собственную команду и руководить разработками. При этом, конечно, нужно и разрабатывать самому. Он даже насчёт седьмого класса сомневался, разве что, учитывая уникальность проекта даже по меркам экспериментальных, можно было рассчитывать на получение. И он уже получил предложение от своего отца, а тот, конечно же, без сомнения найдёт что-то стоящее.

Впрочем, у тех, кто решит остаться здесь, тоже есть неплохие перспективы. Вряд ли эту базу закроют. Даже если однажды на ней прекратятся работы, связанные с миуки и технологиями на их основе, появится что-то новое. Тем более, что здесь есть производственная база, значит, что-то точно будет выпускаться. И всё равно, сам бы он не хотел остаться здесь после завершения проекта. Нужно было двигаться дальше, и ему очень хотелось поработать бок о бок с отцом.

— О чём призадумался? — спросил Марк, сбив мысли Перка.

— Да так, не о чём.

— Пойдём, отойдём, надо поговорить.

Он наполнил бокал Перка и свой. Отходя, координатор переглянулся с женой, вопросительно смотревшей на него. Они отошли ближе к лесу. Марк первым делом закурил.

— Я разговаривал с комиссией. Они дадут тебе предписание на получение класса, а не сам класс.

— Понимаю, — кивнул Перк, хоть эта новость и огорчила его, — нужны полные собственные разработки.

— Да. Когда условие будет выполнено, класс присвоят без проволочек. Вообще, ты произвёл на них впечатление.

— Да ладно, — усмехнулся Перк.

— Без дураков, — серьёзно ответил Чемберс, — и вообще мы их очень порадовали. Оперативностью, слаженностью и прочим.

— Я рад, — скупо ответил младший координатор.

— Давай.

Марк поднёс бокал, и они чокнулись, а потом выпили. Он затушил в пустом бокале сигарету и продолжил.

— Какие планы на будущее?

— Ещё не знаю, — ответил Перк.

— Но оставаться здесь ты желанием не горишь.

Ему не хотелось отвечать на этот вопрос и заранее оповещать кого-то о своих планах, тем более, что они были не очень точными. Сначала нужно было ещё окончить испытания и защитить проект в конце. Перк просто пожал плечами.

— Андара уже не та.

— На боевых машинах мир не заканчивается.

— Я других пока не делал. Да и класс на гражданских получить сложнее.

— Значит, ты примешь предложение, если оно поступит. Может, задержишься хотя бы до того момента, пока не будет своей линейки? Мы поможем, чем сможем. Ты ведь имеешь право нас привлекать.

Перк доброжелательно улыбнулся и посмотрел на Чемберса.

— У вас, похоже, есть на меня серьёзные планы.

— Ты же знаешь, я юлить не буду, — сказал он в ответ, — конечно, есть.

— Расскажете?

— Наши соседи сейчас преодолевают большие проблемы. Деталей я не знаю, но у них всё не очень гладко. В конечном счёте, те, кто обошёлся без интеллекта миуки, или, как они иногда его называют, м-интеллекта, выйдут победителями. Мы в первых рядах, потому что другим ещё нужно калибровать волокна до хорошего результата. Я это к тому, что тут ещё будет много исследований, и каждый раз будут нужны новые машины, чем мы и будем заниматься. Много новых машин. Эта ветвь очень прогрессивная.

— Представляю, но ветвь не совсем про нас.

— Это отговорки. Ладно, выходит, ты уже получил хорошее предложение. Так?

— Я получил предложение получить предложение, — улыбнулся Перк.

Ему тоже не хотелось юлить и изворачиваться, поэтому он ответил напрямую.

— Подозреваю, что тут не обошлось без Стоуна старшего.

— Тут даже особой проницательности не надо.

— И куда?

— Я же говорю, пока ничего неизвестно. Я даже об этом вам не стал бы говорить, пока нет ничего конкретного.

— Значит, пока ты здесь.

— Да, — кивнул Перк.

— Ты хотя бы тогда обещай заранее предупредить, когда надумаешь улизнуть.

— Конечно. Всё не так быстро, как вы думаете.

— Хоть что-то радует.

В этот момент компьютер Чемберса сигналом сообщил о голосовом вызове. Краем глаза Перк увидел, что звонок исходит от Эллен. Марк извинился и отошёл в сторону, чтобы поговорить, оставив молодого координатора наедине с мыслями.

Стоун уже сработался с этой командой, и ему не очень хотелось бы их покидать. Он и так представлял, что большинство из них решит остаться здесь. Марк строит большие планы относительно прогрессивной ветки робототехнической эволюции, у Эллы здесь, похоже, серьёзные отношения. Майя вообще учёный, ну а Роджер и Джейн вполне могут остаться за компанию. Вполне возможно, что здешние условия отлично подойдут для них, чтобы построить семью и продолжить жить. Он бы тоже мог, но ему хотелось успеть и на семейном фронте и на рабочем. Причём не столько класс его интересовал, сколько возможность внести свой вклад в общее дело. Ну а уровень и престиж и престиж тоже были весьма желательны, тем более, что сопутствовали продвижению вперёд.

— Ты ведь не против, что к нам присоединится пара человек из пятой группы? — спросил вернувшийся Чемберс.

— Нет, совсем нет, — ответил Перк.

— Пойдём, узнаем у остальных.

Против не был никто. Все уже разделились на небольшие кучки, и к удивлению Перка, Майя о чём-то разговаривала с его женой. Они мило улыбались, и ему даже не хотелось их тревожить. Почему-то очень хотелось выпить — очень необычное для него желание. Он налил себе шампанского в бокал и сделал глоток. Все эти мысли о будущем не давали ему покоя. Слишком рано было думать. На блоке проекта ещё нет отметки о том, что он сдан и принят во внимание. О запуске даже в мелкую серию речи, конечно же, не шло, по крайней мере сейчас, но это было и не нужно. Хватит и просто финальной отметки.

— О чём задумался? — Эмма подошла и обняла его сзади.

— Да так, — он повернулся к ней и взял за руку.

— Такая ваша задумчивость, господин координатор, обычно что-то значит.

— Вот как?

— Да.

— Уж не замыслили ли вы что-то? — она хитро прищурилась.

— Может быть, может быть, — улыбнулся Перк.

— Я заинтригована.

— Расскажу дома, — он поцеловал её.

Со стороны опушки подъехал ещё один стандартный белый седан на электротяге. Из него вышла Эллен и ещё какая-то девушка, моложе неё. Перк видел её впервые. Чемберс радостно отправился их встречать, а в голове младшего координатора промелькнула мысль о том, не является ли эта женщина основной причиной его желания остаться на этой базе. Что же, он тоже человек, и тоже имеет на это полное право. Возможно, для него это лучшее из того, что могло быть.

Эллен тоже заранее радовалась своему успеху. Их машина также отлично показывала себя на испытаниях. С учётом опыта четвёртой команды, у них калибровка волокон шла заметно быстрее, но из-за большего количества они всё равно отставали.

— А чем вы планируете заняться дальше? — спросила Эллен.

— Мы пока не решили, — ответил Марк, посмотрев на Перка, — тем более, нужно дождаться, пока наверху решат, что вообще делать со всем этим инопланетным волокном. Может, откажутся.

— Теперь не откажутся, — уверенно парировала она, — до меня дошли слухи, что уже почти нашли оптимальное соотношение. Оно где-то между нами и вами. Основная броня металлическая, а защита суставов к примеру — волокнистая. Не особенно хорошая, но лучше, чем ничего. И подвижность не страдает.

— Ну, — протянул Марк, — определённая логика в этом есть, да, Перки?

— Да, — кивнул Перк.

— Мой младший коллега обеими руками за металлических роботов. Говорит, лучше классики ничего нет.

— Ну, в чём-то он прав, — неожиданно поддержала Эллен, когда он уже думал, что она сейчас скажет что-то в защиту новых технологий, — мы ведь даже верхушку айсберга не создали. Ещё неизвестно, как волокно поведёт себя в других условиях, а не на Андаре. Да и, всё зависит, против кого эти роботы будут воевать.

— Вот и я о чём! — ухватился за эту мысль Чемберс, — в этом направлении ещё работать и работать.

Перк налил себе ещё шампанского и отошёл к своей жене. Весь оставшийся день они не возвращались к рабочим темам, что очень его радовало. Потом они убрали за собой мусор, расселись по машинам и отправились назад. Перк был трезвее, чем рассчитывал. Как ему казалось, он и сам бы мог без происшествий доехать до дома, но правила есть правила. Он активировал автопилот, который потратил полминуты на прокладку маршрута, потом пропустил Эллен и Чемберса, выехавших раньше, а потом направился вперёд.

— Неплохо отдохнули, — сказал Роджер, сидевший на заднем сидении.

Моделист был заметно пьянее Перка, но в плане жизнерадостности и воодушевления это состояние было для него очень полезно. Он прижимал к себе свою девушку и широко улыбался.

— А вы не хотите с нами поиграть сегодня? — спросил он.

— Смеёшься? — спросил Перк.

— А чего? Настоящими роботами управляешь, а в игре боишься, что ли?

— Надо учиться, а вы уже всё умеете. Да и что-то подустал я, поэтому пойдём с женой спать, наверное.

Эмма тоже выглядела немного усталой. Она посмотрела на Перка и улыбнулась.

— Тогда давай я возьму Деджа, а ты Флипа, — сказал Роджер, обращаясь к Джейн.

— Я тоже хочу кого-нибудь убивать! — запротестовала она.

— Ну блин, — обиделся Роджер, — мы же пойдём на разнос, а там Деджа быстро вынесут без поддержки.

— Флип — ремонтный робот и может создавать щиты, — с лёгкой улыбкой объяснила Джейн повернувшимся Эмме и Перку, — я постоянно им играю. Помогаю кое-кому. Но у меня есть и другой робот, боевой, но кое-кто не любит, когда я им играю.

— Потому что на Флипе у тебя получается лучше.

— А нельзя Деджу сделать свои щиты? Это же игра, там всё можно.

— Нет, — покачал головой Роджер, — там всё приближено. Мы же не сделали Восемьдесят Седьмому щиты.

— Ну, он очень большой, да и броня у него неплохая.

— Ну вот и там так же.

— А я думал, там всё сказки.

— Ты заходи сегодня и всё увидишь.

— В другой раз, — устало улыбнувшись, ответил Перк.

Вскоре компьютер просигнализировал о том, что транспорт прибыл в пункт назначения. Они вышли из машины и направились в подъезд, потом, распрощавшись с Роджером и Джейн, пошли к себе.

— Ну, что будем делать? — спросила Эмма, — ты правда хочешь спать?

— Я хочу вина, фильм и тебя, — сказал Перк, — хотя, порядок может быть немного другим.

— Я сначала отлучусь.

— Конечно, — сказал он и поцеловал её в щёку.

Он прошёл на кухню и достал вино. Наполнив в бокал, он пошёл в зал и включил телевизор, а потом занялся поиском подходящего фильма. Вечер прошёл отлично, а потом он и его жена отправились в постель.

— Перк, — позвала Эмма, когда они уже собрались спать.

— Да.

— А здесь есть настоящие миуки?

Голос её был немного испуганным, и он бы с радостью солгал, но скорее всего, она и сама знала ответ на этот вопрос.

— Да. А что ты так спросила?

— Я боюсь.

— Почему? — он привстал на кровати.

— Ну, они такие жуткие…

— Они находятся на самом дне лабораторий, и им оттуда никак не выбраться.

— Никак?

— Ни одного шанса, — он крепко поцеловал её в губы и провёл рукой от плеча до ягодицы, — ещё разок?

— Умеешь ты сменить тему, — улыбнулась она.

— Жуки пусть сидят в своих банках в лаборатории, а мы и без них обойдёмся, особенно в кровати, — сказал он.

В ту ночь они особенно страстно занимались любовью и не знали, что на Андару был спешно вызван советник Ливин. Дело не терпело отлагательств.

Глава шестнадцатая Первый контакт, не считая войны

— Вы так и будете хранить это от меня в тайне? — негодующе спросил советник у Крафтера, когда они шли вперёд, гулкими шагами оглашая коридор.

— Я должен позволить вам увидеть, — даже не поведя бровью, ответил тот, — хотя в интонациях его голоса чувствовалось волнение.

— Что за ребячество! — возмутился Ливин.

— Вы всё поймёте скоро. Я же не откладываю ваш визит к тому месту, где я хочу вам показать то, для чего я вас вызвал.

— Вы всполошили весь совет. Они полагают, что вы обнаружили бомбу.

— Если выражаться не буквально, то вполне можно назвать и так. Физически точно ничто не взорвётся — в этом я могу вас уверить.

Сам Крафтер тоже пребывал в сильнейшем смятении. Сейчас, когда прошло уже почти двенадцать часов с момента обнаружения находки, он относительно спокойно переносил происходящее в силу адаптации. Но вот реакцию советника предугадать было сложно. В лучшем случае, это будет просто шок, который удастся преодолеть. В худшем — ступор. Будь его воля, он обратился бы к кому-нибудь другому, имеющему соответствующие полномочия, но этот проект вёл именно Ливин, и без него ни к кому в совете нельзя было бы обратиться настолько быстро. Так что, хоть это и будет шоковой волной, её придётся как-то пережить, а потом уже пытаться делать что-то дальше.

За прошедшие двенадцать часов количество посвящённых в неожиданное открытие не увеличивалось. Он не предпринимал даже попыток исследования, потому что произошедшее вышло за рамки одной лишь науки. Сейчас он вообще не имел даже представления о том, к какой сфере отнести то, что он увидел. В этом ему нужна была помощь Ливина, и вскоре она будет оказана.

Советник молчал, а на его лице не было того спокойствия, которое обычно было ему свойственно, как будто подсознательно он уже чувствовал, что его ждёт внизу. Что же, пусть он лучше будет готов к худшему. Тем меньший шок он испытает. Лифт полз медленно, так сейчас казалось, да и система безопасности как будто стремилась отсрочить их вход в лабораторию.

Но наконец они вошли внутрь, и только небольшая стенка, пока ещё непрозрачная, отделяла их от того, кто находился внутри. Ливин хотел поторопить Крафтера, но тот и так всё делал максимально быстро. Активировалась консоль, а стекло начало светлеть.

В первый момент он даже не понял, что происходит. Для него это выглядело так, как будто бы стекло из тёмного становится зеркальным. Но когда он не увидел рядом отражение Крафтера, который стоял немного правее, всё встало на свои места. В камере стояла его точная копия. Точная настолько, что его внимательные глаза не могли уловить различий. Идеально подогнанная форма, причёска — всё до самой маленькой морщинки на лице. Он не знал, как на это реагировать. Внутри него царило непонимание, смешанное с бессильной злобой. Для него это казалось насмешкой, чудовищной насмешкой. Насекомоподобный решил продемонстрировать, насколько легко это — создать человека — и обратился им. Жуткая и несмешная шутка.

— А одежда? — спросил Ливин.

— Анализ показывает, что это лишь имитация, — ответил Крафтер, — всё, что вы видите, волокна миуки. Конкретно одежда выполнена из покровного волокна. Она не такая мягкая, как может показаться.

— Значит, всё же не можешь, — заключил советник.

— Что, простите?

— Ну, разве он не насмехается над нами? — повернувшись к нему, спросил Ливин, — эдакий самозваный создатель. Захотел — стал насекомым. Захотел — человек.

— Я почти уверен, что не ошибусь, если скажу вам, что это человек лишь внешне. Внутри всё те же системы жизнедеятельности миуки. Заметьте, не человеческие, выполненные из их волокон, а их собственные.

— То есть это всё тот же жук, упакованный в оболочку человека? — спросил советник.

— Именно так, — подтвердил Крафтер.

— Значит, совсем не может, — победно улыбнувшись, сказал советник и снова посмотрел на своего двойника, — вы уже исследовали его?

— Только удалённо. Никаких подробных опытов не проводилось.

— Почему?

— Я подумал, что в этом вопросе научная составляющая отходит на второй план.

— А какая же выходит на первый?

— Мне показалось, что они наконец-то хотят что-то нам сказать, может быть, призывают к диалогу. По крайней мере, это могло бы быть так.

— Или нам хотелось бы, чтобы это было так.

Ливин подошёл ближе к стеклу и внимательно посмотрел на своего двойника. Тот не проявлял никакой активности, и с несвойственным человеку спокойствием стоял в одном положении и смотрел перед собой.

— Он же не видит нас?

— Нет. Вы хотите, чтобы я сделал стекло прозрачным в обе стороны?

— Нет. Пока не нужно. Скажите мне лучше вот что. Сначала в этой камере было насекомоподобное, а потом появился он, да?

— Да.

— Вам не кажется, что я немного мельче солдата? Куда делась остальная масса?

— Ну тут всё просто, — улыбнулся Крафтер, — ему ведь требовалась энергия для перестроения, где ещё он мог её взять?

— Хорошо. А остальные?

— Все остались в прежней форме.

— Интересно, а почему именно этот? И почему именно я? Если стекло с его стороны непрозрачно, то он не мог меня видеть.

— В прошлый раз оно было прозрачным. Я изменил настройки только сейчас. Раньше мы не придавали значения тому, видят они нас или нет. Никто не думал, что это выльется в подобное.

— Да. Никто не думал, но так, наверное, даже лучше. Должно же это что-то значить, как по-вашему?

— Я уже говорил. Такой акт не может ничего не значить. Но если конкретно, то я не могу воспринять это иначе, как призыв к контакту.

— Годы войны, и они, наконец, захотели поговорить. Не поздно ли?

— Возможно, такова их логика. Может быть, они прибегают к таким методам, как диалог, только если у них нет другого шанса на выживание.

— Ладно. Можно долго ходить вокруг да около. Раз он принял именно мой облик, значит, ждал именно меня. Делайте стекло прозрачным.

Крафтер выполнил пожелание советника без лишних вопросов. Ему и самому было интересно, что произойдёт дальше. Привыкший к тому, что миуки вообще не используют человеческие способы общения, ему очень хотелось увидеть, как насекомоподобное поведёт диалог. Если он сумел принять облик, то теоретически, способен перенять и манеру обмена информацией. Хотя, если задуматься и вспомнить, то земляне уже множество раз пытались воздействовать на них их же биотоками и биополями. Возможно, это и было на первом этапе абсолютной бессмыслицей, но миуки, пожелай они установить контакт, могли бы хоть как-то на них отреагировать. Но ответом всегда было молчание. Они упорно не хотели замечать Землян, как будто те были по сравнению с ними низшими созданиями.

Ливин не сомневался, что по мере просветления стекла у существа будет возникать та же озадаченность, которая овладела им самим, но оно справится с ней быстрее. Оно перевело на него глаза, но выглядело это неестественно. Возможно, оно понимало, для чего эти органы служат человеку, но его глаза, несомненно, были лишь внешней имитацией. В их выражении не было смысла — до этого оно смотрело перед собой, и сейчас это не изменилось. Ливин понимал, что оно его видит, но не этими глазами.

Он сделал ещё один шаг навстречу. Существо повернуло голову и слегка склонило её. Этот жест выглядел достаточно естественно, и у советника даже на секунду появилось ощущение, что оно действительно на него смотрит.

— Мы услышим, если он захочет что-то сказать? — не поворачиваясь Крафтеру, спросил он.

— Да, — подтвердил учёный.

Существо распрямило голову и зашевелило губами, но до советника не донеслось ни одного звука.

— Вы уверены? — переспросил он.

— Абсолютно уверен, — кивнул Крафтер, — так же, как и в том, что он ничего не произносит. У него нет голосовых связок, и он даже не подозревает, как они устроены. Он руководствуется только тем, что может увидеть.

— И в движениях губ нет никакого смысла, — грустно сказал советник.

— Он повторят то, что вы говорите. Он изучает вас — в лучшем случае.

— А в худшем?

Настроение учёного резко переменилось. Его постигло сильнейшее разочарование. Как будто он надеялся, что стоит сделать шаг навстречу, и миуки, ещё недавно не желавшие даже пытаться установить контакт, заговорят с ними на их же языке. Но чуда не произошло. Всё осталось, как и было прежде. Слова советника о том, что это лишь злая насмешка, обретали для него самый реальный смысл. Он молчал.

— А в худшем всё это ничего не значит, — ответил советник сам себе, — ни его облик, ни его движения, ни что-либо ещё. Он хочет вырваться на свободу, и то, что мы видим, лишь неудачная попытка добиться своего. Может быть, он как-то своей логикой дошёл до того, что принятие нашего облика как-то ему поможет, но увы. Его предположение неверно.

— А что, если ему просто нужно дать время? Он изучит нас, поймёт, и сможет что-то сказать.

— Тогда уж заодно анатомический справочник, — усмехнулся Ливин, — открытый на странице речевой системы, а заодно и дыхательной. Чтобы говорить, лёгкие будут нужны ему не меньше.

— Может быть, ему будет достаточно изображений?

— Сомневаюсь. Как и в том, что мы вообще должны его чему-то учить. Я хоть и не военный, но могу сказать, что уже поздно для диалога.

— Речь не о войне или чём-то ещё. Сейчас — это достояние науки. А много достояний науки из известных вам, способны говорить?

— Нет, но мы и без этого смогли их изучить. И миуки тоже уже на этом пути. Скоро они перестанут быть неизученными, и тогда нам будет всё равно, могут ли они говорить.

— То есть, вы не из тех, кто хотел бы любой ценой завязать с ними диалог? Я читал заметки некоторых аналитиков. Они склонны думать, что выявление их сознания не менее, а то и более важно, чем их волокна и прочие технологии, которые мы могли бы разработать благодаря им.

— Можно ли говорить о сознании в привычном понимании этого слова? — подняв брови, ответил вопросом советник.

Крафтер посмотрел на Ливина с серьёзным ожиданием, но в ответ получил лишь усмешку.

— Сделайте, чтобы стекло было непрозрачным для него.

Учёный выполнил просьбу, после чего снова повернулся к собеседнику.

— Не люблю осознавать, что он на меня смотрит, — прокомментировал Ливин.

— А что до вашего отношения к сознанию, то позвольте мне угадать. Думаю, доктор Хайес, к примеру, не разделяет подобных мнений, а вы с ним согласны. Я прав?

— Доктор Хайес вообще мало что разделяет.

— Но вы посвятили его в дела, которые происходят здесь, значит, доверяете ему, а чтобы добиться доверия члена совета, — Крафтер сделал небольшую паузу, — это нужно обладать незаурядными данными.

— Хайеса ценят на всех уровнях, не только я.

— И есть за что, наверное. Но мы ушли от темы. Он не разделяет это мнение, как и многие другие.

— Это, конечно, совсем не значит, что у них не может быть сознания в принципе, но…

Советник повёл головой, как бы собираясь с мыслями.

— Я читал работы Хайеса, — Ливин сложил руки за спиной и прошёлся вдоль стекла, за которым всё так же недвижно стоял его двойник, — у него интересные мысли по поводу того, что миуки лишь оружие, созданное руками развитой цивилизации. Он приводит интересные доводы. Хоть у них и нет прямых доказательств, логически они складываются в единую картину, и лично для меня это многое значит. Если вы не против моих россказней, я могу привести вам отстранённый пример.

— Нет, что вы, — улыбнулся учёный — мне очень интересно.

— Тогда просто представьте себе, скажем, растение. Не в составе какой-то экосистемы, а абстрактно. Вот оно растёт на планете, где условия в целом пригодны для него. Корни растения всё глубже будут уходить в грунт, чтобы получать как можно больше минералов, а ветви всё больше расходиться в стороны, чтобы получать больше солнечного света. Сознательно это происходит? Нет. Таковы условия. Ветви и корни должны расти, чтобы организм продолжал функционировать. Сможете вы спросить дерево, почему оно это делает? Нет. Но оно будет это делать всегда. Если условия будут меняться незначительно и долгое время, потомки этого организма смогут приспособиться. Учитывая относительную замкнутость в рамках планеты, можно сказать, что молекулярно, это будет то же самое дерево, только в другом воплощении. У миуки подобный аспект более яркий, но и система их гораздо более обособленная и замкнутая. Организм просто уходит в колонию и перерождается.

Ливин расхаживал по комнате, то и дело бросая взгляд за стекло. Крафтер слушал его внимательно, тоже изучая своего двойника.

— Живым организмам в том виде, в котором мы их знаем, не свойственна контролируемая эволюция, что косвенно указывает на искусственность миуки. Условия нашего воздействия на них менялись быстрее, чем это обычно происходит в природе, и они к ним приспосабливались. Мы атаковали их, они атаковали нас. Мы вторгались на их территорию — они пытались нас выдворить. Мы были просто уплотнением в грунте, мешающим корням, или вредными осадками, портящими листву деревьев, а дерево просто приспосабливалось. Им свойственен некоторый автоматизм, и то, что они каждый раз ведут себя по-новому — тоже его свидетельство. Даже оказавшись под землёй взаперти, они продолжают эволюционировать, изобретать новые черты, которые должны помочь им. И то, что вы видите здесь, не более, чем один из этих признаков. Считать, что у него есть сознание? — он пожал плечами, — в каком-то смысле да. Но то, что оно разумнее дерева ещё ничего не значит. Вы ведь не сочтёте наш искусственный интеллект разумной формой жизни.

— Мы нет, но предположим, что один из наших роботов попал в менее развитое общество. Там он может стать поистине богом, не то что более развитой формой, — возразил Крафтер.

— Только до поры, я считаю, что этот пример не совсем корректен. Несмотря на все мои слова, я не отрицаю, что его появление, несомненно, нонсенс, сенсация, и заслуживает внимания.

— Я примерно представляю, что должно быть. Вы должны сообщить в совет.

— О, дорогой мой Крафтер, — усмехнулся советник, — вы сильно упрощаете. Я не просто должен сообщить. Я должен создать комиссию. Вы правы в том, что это событие выходит за пределы науки — тут речь о возможности контакта, несмотря на то, что и мы, и остальные понимают весь абсурд ситуации. Мы в любом случае должны попытаться — так скажет любой здравомыслящий учёный. Вы и сами так считаете.

— Для меня попытка — это дать ему ещё несколько дней на то, чтобы начать хотя бы нас понимать, — ответил Крафтер, — но я понимаю, что в комиссии будут те, кому потребуется время только для того, чтобы уяснить для себя, что есть такое миуки по сути.

— Да. И мы ведь располагаем этим временем.

— Да, — пожал плечами Крафтер, — у нас много свободных банок, лабораторного пространства он не требует, и, судя по всему, никуда не спешит. Так что мы можем подождать.

Крафтер охладел. В его словах появилась искусственность, как будто бы он стал говорить только то, что хочет слышать советник, вот только для чего? Чтобы ему не мешали в дальнейшем самому открыть сознание миуки? Ему и так никто не собирался мешать.

— А если бы я дал вам полную свободу действий, то что бы вы сделали?

— Мои меры исходят из того, что я не имею полномочий на контакт. Тогда я зафиксировал бы всю телеметрию, сделал бы подробные замеры, а потом закрепил бы на стенде и вскрыл, — Крафтер пожал плечами и помотал головой. Он рассказывал стандартный алгоритм работы с миуки, — его форма в моих глазах не даёт ему никаких преимуществ перед остальными. Она, без сомнения, интересна и заслуживает внимания, но преимуществ не даёт. Внутри ведь он всё тот же, значит и без этого мог бы с нами заговорить, если бы хотел.

— Понимаю, — немного нахмурив брови и посмотрев на двойника, сказал Ливин.

— И потом, — продолжил учёный, — я почему-то уверен, что если это существо умрёт, у нас в скором времени появится ещё одно, копирующее кого-то другого. А может быть, тоже вас.

— Это, кстати, стало бы показателем.

— Бесспорно, — кивнул Крафтер, — но также вполне могло бы ничего и не значить.

— Ладно. Давайте начнём возвращаться. Мне ещё нужно составить сообщение, да и вообще этот день обещает быть нелёгким.

— Война не кончилась. Просто изменилась, — улыбнулся Крафтер, деактивируя консоль.

— И хуже всего то, что стандартными методами её уже не поведёшь.

Они вышли из лаборатории, прошли по коридору и вошли в лифт.

— А доктор Хайес будет входить в комиссию?

— Да, — подтвердил Ливин, — я пошлю ему приглашение. Думаю, он не откажется.

— Интересно было бы знать его мнение по этому вопросу.

— Мне тоже. Только будьте готовы, оно может быть не очень доброжелательным.

— Зато честным.

— Тут уж господин Хайес всегда верен самому себе.

— И можно ещё один, не совсем корректный вопрос?

— У нас не бывает некорректных вопросов, если они касаются дела. Задавайте, — уверенно ответил Ливин.

— Сколько времени пройдёт до того, как сюда явится комиссия?

— Два дня. Я немедленно составлю обращение, ещё день займёт формирование комиссии и её сбор. А что? Вы боитесь, что существо к тому моменту истощит свой запас биомассы?

— Нет. Мы подпитываем его. К тому же он ничего не делает, если мы не воздействуем на него. Он просто стоит. Какие уж тут затраты энергии.

Тем временем лифт пересёк уровень земли. Здесь и Ливину, и Крафтеру ощущалось гораздо спокойнее. Неуловимо спокойнее. И они по-прежнему чувствовали себя хозяевами положения. То, что многих вещей они не могут объяснить и обосновать логически, ничуть не смущало их, ведь ответы непременно найдутся.

Глава семнадцатая Собственные силы

Лапа крана, держащая в руках массивный аккумулятор, начала медленное движение вниз, сопровождаемое несколькими парами глаз. Робот проекта четыре лежал на специальной раме спиной вверх и напоминал пациента хирургического кабинета, которому делают сложную операцию по пересадке. В этом положении он выглядел беспомощной куклой, и плевать, что ростом он был немногим меньше пятнадцати метров, а по своей функциональности опережал все машины, существующие в это время. Сегодня, когда большая часть программы испытаний была уже позади, Гигантума оснащали собственной силовой установкой. Руководство противилось этому решению, но Перк и Чемберс настояли. Это было вполне оправданно, потому что конструкция предусматривала автономность, которая в числе прочих характеристик должна была быть испытана перед закрытием проекта. Ещё некоторое время ушло на ожидание самого элемента питания, и вот после выходных он, наконец, был предоставлен.

Специальные сенсоры следили за тем, чтобы разъёмы аккумулятора и контактная группа робота совпадали, тогда останется просто аккуратно совместить их, и прощай зависимость от кабеля. Сейчас, несмотря на некоторый дискомфорт, который все испытывали, находясь на нижних уровнях лабораторий, Перк ощущал восторг. Лично для него проект входил в завершающую стадию только сейчас и только сейчас, по его мнению, от завершения их отделяли лишь формальности.

Манипулятор, двигаясь всё так же медленно, вдвинул аккумулятор в пустое отделение. Специальные пазы ровно совместились с направляющими, и теперь можно было не сомневаться в том, что контакт будет установлен. Вскоре и система управления машины сообщила, что обнаружен новый источник питания и автоматически переключилась на него с аварийного резерва. Затем инженерные манипуляторы закрыли отсек и водрузили на место специальную заглушку, закрывающую контактную группу на время, пока не идёт подзарядка.

Несколько движений, и машина ожила. Она сама встала с технологической рамы и сделала несколько шагов назад. Перк запустил полную диагностику системы питания и внимательно следил за данными, которые ему выдаёт система.

Компьютер Чемберса, стоявшего неподалёку, издал сигнал, сообщающий о голосовом вызове. Марк достал его, удивлённо посмотрел на экран, потом отошёл и ответил. Перк перевёл взгляд обратно на дисплей с данными диагностической системы. Сейчас проходил тест резервных энергетических магистралей. Основные работали без нареканий, и дело оставалось за малым. В принципе, здесь и не должно было быть никаких проблем — до этого робот работал исправно, сейчас лишь изменился источник питания, и если сам он в порядке, то всё будет работать.

— Звонила Эллен, — подойдя, сказал Чемберс.

Вид у него был озабоченный. Он задумчиво посмотрел немного мимо Перка и почесал небольшую щетину у себя на подбородке. Если бы это было что-то личное, вряд ли бы он сказал ему о том, что она звонила, а если бы это было что-то несерьёзное, то он не был бы так этим встревожен.

— Что-то случилось? — спросил Перк.

— Говорит, слух прошёл, что сюда прибыла какая-то серьёзная комиссия. Она подала заявку на принятие проекта, и ей ответили положительно. Рассмотрение сегодня после обеда. Если мы сейчас подадим заявку, то тоже можем успеть.

— Тогда надо подавать, — поддержал Перк.

Стоявшая рядом Элла тоже согласно закивала.

— Хорошо. Вы тут справитесь вдвоём?

— Конечно.

— Я пришлю к вам кого-то из остальных, если у них нет другой важной работы. Проверьте всё, что можно, и что нельзя проверить. Сам походи обязательно.

— Конечно, на испытаниях же тоже нужно будет пилотировать.

— Хорошо.

— Марк, — окликнул Перк, когда Чемберс уже отошёл на несколько шагов.

— Что? — обернулся старший координатор.

— Но ведь комиссия прибыла сюда не для внеплановых испытаний.

— Это, дорогой друг, очень хороший и очень правильный вопрос. Постараюсь выяснить, мне самому интересно.

— Расскажете? — спросила Элла.

— Конечно.

Он снова отвернулся и покинул помещение.

— Ладно, — выдохнув, произнёс Перк, — прогоним всё ещё раз с самого начала.

— Хорошо, — кивнула Элла.

У него в душе появилось ощущение торжественности. Как будто ему предстоял экзамен, который он готов был сдать, но ему не позволяли, и вот теперь такая возможность представилась. Восторг отодвинул на задний план усиливавшееся чувство тревоги.

В это же время в одном из информационных залов, расположенном на верхних этажах, Крафтер выдавал развёрнутый отчёт комиссии из шести человек, включавшей и советника Ливина и доктора Хайеса. Старик сидел, слегка сморщившись, как будто слушал что-то мерзкое. Он то и дело бросал на присутствующих недоверчивые взгляды, и порой казалось, что он вовсе не вникает в происходящее. Но это, разумеется, было не так. Кто знает, что происходит в голове старого зануды, но уже одно то, что он принял приглашение, значило, что происходящее здесь ему небезынтересно.

— Скажите, и он вообще никак себя не проявил? — спросил Делвил, достаточно видный специалист по космической энтомологии.

— В человеческом плане никак, — покачал головой Крафтер, слегка склонившись и опершись руками о стол, — я уже говорил, что это тот же миуки, только принявший человекоподобную форму. Данные, полученные со сканеров, это подтверждают.

Он в который уже раз обратил внимание присутствующих на дисплей, где показывалась сводная схема анализов различного рода — от рентгена до ультразвука. Очертания внутренних органов не соответствовали человеческим. То же, что они соответствовали миуки, мог понять только человек, видевший подобные схемы других насекомоподобных организмов, но для второго советника, впервые посетившего эту базу сегодня, было достаточно первого пункта. Гавес был специалистом по социальным и общественным формам, инопланетной логике и структурам цивилизаций. Именно на его плечи легла задача определения возможности контакта. По пути сюда он изучил достаточное количество информации, чтобы дать заключение. Будучи достаточно опытным в этом вопросе, он мог дать только неутешительные выводы о том, что контакт в данной ситуации невозможен. Это лишь иллюзия, создаваемая хитрыми инопланетянами. Ему нужно было лишь убедиться окончательно, выслушав последний отчёт. Он сидел, постукивал сенсорным пером по столешнице и задумчиво смотрел перед собой. Потом Ливин попросил его высказаться, и Гавес достаточно подробно по существу изложил своё заключение.

— Если следовать вашей логике, они смогут даже говорить с нами, — сказал Хайес.

— Теоретически — да, — спокойно кивнул советник, — учитывая их способности к изменению физиологии, они смогут и говорить, но это будет чисто техническая речь. Говоря это, я имею в виду не материальную сторону аспекта, а смысловую.

— Простите? — Делвил уставился на него непонимающим взглядам.

— Я изучил несколько работ, посвящённых миуки. Если я правильно понимаю, больше всего доводов имеет концепция, согласно которой, они лишь оружие. Хитрое, в некоторой степени разумное, но всё же созданное чьими-то руками. Согласно нашим законам, касающимся космоса, мы не можем вести переговоры с оружием. И не только потому, что оно может быть чрезвычайно опасным, а скорее в силу того, что оружие не имеет право говорить за своих создателей.

— Но это не доказано!

Делвил возмутился, чем вызвал презрительный взгляд и насмешку Хайеса. Они были давними оппонентами на этом фронте. Он выступал в пользу того, что миуки являются самостоятельным космическим видом. Многообразным — своего рода целой экосистемой объединённой в одно целое, с соответствующими способностями. Одним из узлов его теории было то, что их агрессивная форма лишь результат воздействия людей. Если бы миуки не были вынуждены обороняться, они бы стали относительно мирными, к примеру, как копатели, совершенно не представляющие угрозы, если только человек не вышел на бой совсем не снаряжённым.

Хайес никогда ни с кем не вступал в полемику, особенно с Делвилом. Он уважал его статус, но понимал, что заслужен он в основном удачей и неуёмной энергией, а не выдающимися достижениями. Здесь и сейчас он нужен был лишь как его антипод, чтобы совещание не было взаимным киванием друг другу.

— В работах некоторых учёных, — Гавес посмотрел на Хайеса, когда отвечал Делвилу, — указывается, что до появления на этой планете миуки не были даже похожи на насекомых. Вы находитесь в плену того, что уже успели изучить. В их колонии найдены следы, примерно относящиеся к моменту их появления здесь, и это совершенно другая формация.

Делвил немного утих. Гипотеза Хайеса не представляла бы опасности для его научных теорий, если бы не веские доказательства, такие, как инопланетный корабль. Старик улыбнулся одним уголком рта, представив в голове формулировку, которой он это называл. «Большая титановая заноза в толстой заднице недалёких».

— Я могу привести несколько общих формулировок начального уровня, — продолжал Гавес, — но не вижу смысла. Здесь собрались не школьники, которых нужно чему-то учить. Могу сказать, что одной лишь логики недостаточно. Наши роботы тоже обладают логикой, но без ссылки на нас они не должны иметь слова перед другими представителями разумной жизни.

Делвил как будто только сейчас понял, что перед ним советник, а он чуть было не повысил тон, отстаивая свою правоту. Он, верно, думал, что сегодняшнее совещание станет триумфом. Триумфом его и его теорий, но теперь всё это рушилось прямо на глазах. Он думал, что насекомоподобные наконец проявили желание сблизиться с человечеством, но это оказалось фикцией, а хуже всего было то, что он и сам начинал это понимать.

— Каковы ваши планы? — спросил Хайес.

— Ну, если уж мы решили, что это не попытка контакта, — Крафтер распрямился и развёл руками, — то я не вижу причин относиться к этой форме иначе, чем к обычным миуки. Мы ещё раз всё проверим, а потом я назначу вскрытие.

— Но эта особь уникальна, — сказал Делвил.

— Ваши предложения, — сказал Крафтер.

— Исследовать.

— А чем, по-вашему, я здесь занимался? Я провёл все исследования, которые только можно было провести, не прикасаясь к нему.

— Но его поведение.

— Его поведение примитивно, как и у всех миуки, оказавшихся в замкнутом искусственном пространстве. Они медлительны, как будто бы мы уже подавили их. Стоит на горизонте замаячить кому-то или чему-то похожему на врага, как они оживляются, но не слишком. Так и он. Увидев советника позавчера ночью, он немного поводил головой. Всё остальное время его активность равна нулю. Если ваше предложение заключается в том, чтобы запустить в одну клетку с ним живого человека, то я вынужден его отклонить. Даже несмотря на отсутствие боевых конечностей, это существо крайне опасно. Его физическая сила не сопоставима с человеческой.

— Неужели вскрытие, это единственное, что вы можете сделать? Он же уникален.

— И мы отразим эту уникальность в соответствующем информационном блоке, — холодно кивнул Крафтер.

— Боюсь, что господин Крафтер прав, Хед, — по-отечески сказал Ливин Делвилу, — победив миуки, мы потеряли бдительность, нельзя допустить, чтобы хоть один из них вырвался на свободу. Вы, как учёный, изучающий их, понимаете, чем это чревато.

— Да. Вы правы, — Делвил как будто ожил. Ему было приятно, что с ним считаются.

— Что же, я рад, что мы всё уяснили. Если вы не против, господа, я уже принял заявку на финальные испытания. Координатор одной из инженерных групп очень просил меня, раз уж я здесь. Не составите мне компанию?

— Почему бы нет, — улыбнулся Гавес, — всегда было интересно, чем тут занимаются.

— О, вам понравится. Хоть это и не тот проект, на который возлагается больше всего надежд, но вы будете приятно удивлены. Я сообщу местной комиссии, что со мной будут гости. Думаю, допуск соответствующего класса есть у всех.

— А можем мы взглянуть на того миуки? — попросил Делвил, — раз уж всё равно будем спускаться вниз. А то как-то не совсем правильно — мы его обсуждали, обсуждали, а даже не видели, кроме как на снимках.

Крафтер с ожиданием посмотрел на Ливина. Будь его воля, он бы с радостью отказался, придумав первую попавшуюся причину, пусть даже не слишком убедительную. Но он не имел права отказать, тем более, когда в одном помещении с ним находилось два советника. Он увидел, что Ливин колеблется, и тоже склонен дать отрицательный ответ.

— Мне бы тоже этого хотелось, — сказал Гавес, — хотя бы взглянуть на одного из тех, кому я сегодня дал отказ.

Эта его реплика всё решила. Уж ему отказывать было нельзя.

— Пожалуй, это можно устроить, — ответил Ливин, переглянувшись с Крафтером, — только у нас мало времени. Господин Хайес, вы с нами?

Старик до этого сидел в стороне, сложив руки на коленях и о чём-то думал, краем уха слушая разговоры. Когда к нему обратились, он посмотрел на советника и утвердительно кивнул.

— Тогда надо выдвигаться сейчас, если мы хотим успеть.

Хайес бы с радостью отказался, но любопытство учёного взяло верх. Ему действительно хотелось лицезреть это существо. С того момента, как он прибыл сюда сегодня рано утром, ему не давало покоя неприятное гнетущее ощущение. Оно присутствовало здесь и в прошлый раз, но сейчас его сила возросла. Как будто замышляется что-то недоброе. Сейчас, спускаясь вниз на лифте, он испытывал всё большую тревогу, и она всё больше овладевала его сознанием, рождая новые мысли. Что если миуки не просто создают магнитные поля особого уровня? Возможно, людям удалось засечь лишь часть излучения. Они быстро ухватились за своё открытие и не узнали истинной стороны процесса. Возможно, насекомоподобные испускали ещё и волны совсем другого порядка, не уловимые для существующих приборов, и, соответственно, способные проникать через особую защиту. Может быть, у них уже была эта способность, а может быть, она появилась только здесь, но Хайес как будто бы чувствовал их.

Что если они снова пришли в исступление и готовы модифицироваться, чтобы выбраться на свободу? И по иронии судьбы человек, а не какой-то точный прибор способен улавливать эти колебания. Да, он не проведёт спектральный анализ, не разложит этот сигнал на составляющие, но он может улавливать его. Грубо, примитивно, но понимать — здесь творится что-то неладное. Хайес не мог объяснить себе это ощущение, но как человек учёный, не готов был верить лишь своим чувствам, а других доказательств у него не было. Мысли уходили глубже, и прервали их двери лифта, открывшиеся на нужном этаже.

Заявка Чемберса была принята. Им назначили время через полтора часа после обеда. Он быстро спустился на полигон, где Перк, Элла и Эмма заканчивали приготовления. Младший координатор то шагами, то бегом пересекал площадку, прохаживался по периметру, останавливался, вращал туловищем, двигал руками и занимал всевозможные боевые позиции. Перк слился с машиной, и с каждым новым разом у него всё лучше получалось с ней управляться. Он уже не ощущал, что вокруг него сложнейший массивный механизм — теперь это были его руки, его ноги и его голова. Жаль, нельзя было вступить в поединок с миуки, чтобы испытать и боевые возможности, но на этот раз будет достаточно и этого, чтобы завершить проект.

— Заканчивай, — сказал Чемберс, — включай зарядку и регенерацию, ты несколько волокон повредил.

— Я вижу, это нормально.

— Нужно, чтобы он был в форме, когда господа явятся сюда.

— Хорошо.

Перк подвёл машину к зарядному терминалу, подключился при помощи сервисного манипулятора, запустил регенерацию и вышел наружу. Уходя, он ещё раз обернулся и с улыбкой посмотрел на Гигантума. Когда он впервые увидел его очертания, тогда, на старом складе, мог ли он знать, что всё будет так, как есть сейчас?

Обед был нервным. Все сидели за соседними столами, но почти не разговаривали. Только Марк и Эллен сидели в дальнем углу столовой и вели беседу. Он выглядел спокойнее, чем она. Неудивительно, ведь в комиссии в этом случае должен присутствовать советник, курирующий базу и ведущиеся на ней работы. Перк при этих мыслях страха не испытывал — он всё равно не будет знать, кто из этих людей в форме без знаков различия советник, а кто просто научный руководитель. Он видел их всего пару раз, и даже не может сказать, кто из них работает на этой базе, а кто лишь прибыл с важным визитом. Нет, всё просто обязано пройти отлично. Если всё пройдёт по плану — то сегодня вечером можно будет устроить подлинный праздник.

Эллен и её подчинённые выдвинулись на полигон немного раньше, чтобы лишний раз всё проверить. К их удивлению, члены комиссии уже были на месте. Они стояли и обсуждали организацию испытаний. Говорили что-то о полигоне.

— Добрый день, — Эллен подошла и поприветствовала их, — мы уже можем начинать?

Она нервно теребила пальцы от волнения, но когда к ней первым повернулся один из мужчин и посмотрел на неё, ей стало спокойнее. Он добродушно улыбался, и легко кивнул головой в знак приветствия. Она не видела его раньше, значит, он точно был не с этой базы. Перед ней стоял советник Ливин.

— Ваше руководство ещё не прибыло, но вы можете пока выводить робота. Нам, признаться, уже надоело обсуждать пустую площадку. Если вам нужно всё лишний раз проверить, то мы можем дать вам время.

— Хорошо, спасибо, — сказала она, нервно кивнув.

— И не волнуйтесь вы так, — он снова улыбнулся. Мы ведь уже видели вашу машину, и она уже тогда была на высоте.

— Спасибо.

Эллен вместе со своими подчинёнными всё же поспешила удалиться. Ей не удавалось побороть волнение. Хотя этот мужчина и был прав — робот уже много раз проверен и перепроверен, и нет никаких оснований думать, что может произойти сбой, тревога всё равно не проходила.

А вот тревоге участников проекта номер один было суждено материализоваться. Они тоже слышали о прибывшей неожиданно комиссии, но истинные причины этого события оставались для них тайной. О подземных лабораториях и без этого ходили одни только слухи, которым и верить не стоило, так что очередная страшилка о том, что внизу что-то не в порядке, была воспринята с прохладцей. Если рассудить логически и предположить, что что-то на самом деле произошло, то это означало бы блокировку внутренних защитных контуров базы и эвакуацию. Раз ничего из этого не происходило, то причин тревожиться не было.

Хонкок рассказывал что-то смешное, пока они спускались в лифте, все хохотали, чуть ли не хватаясь за живот. В таком же приподнятом настроении они прошли по коридору до смотровой площадки с консолью управления, но улыбки мигом сошли с их лиц, как только они увидели активность в испытательной среде.

— Это ты составил программу? — спросил Брайан у Хонкока.

— Нет. Мы же вместе оставили заряжаться и ушли.

— Странно.

Уже секунду спустя Брайан понял всю глупость своего вопроса. Ни он, ни кто-либо другой не мог отдать такой команды, потому что сервисные манипуляторы, снаряжали робота боевым оружием. Никто из них даже не знал, что оно есть на территории базы! Это ведь научный объект, а не военный, несмотря на уклон проектов.

Большие ракетницы, находящиеся на плечах робота, уже были заряжены. Одна из инженерных лап снаряжала пулемёты в одной руке, другая устанавливала баки с огнемётным топливом в специальные отсеки на спине. Если бы у кого-то из этих людей был боевой опыт обращения с такой машиной, они бы поняли, что системе осталось только снарядить робота специальными минами ловушками, чтобы он полностью пришёл в боевую готовность.

Тем временем огромные ворота пятого полигона открылись, и робот, ведомый искусственным интеллектом, медленными шагами вошёл внутрь испытательной среды. Его поступь была величественной, но мягкой. Мощные панцири слегка покачивались, очерчивая волны с математической точностью. На лице Ливина и других проскальзывали восхищённые улыбки — зрелище действительно впечатляло. В их умах уже представлялись целые группы таких машин, идущие уступом, защищая основную группировку от оборонительного огня противников.

— Выключи их! — вне себя от злости кричал Брайан.

— Я пытаюсь, пытаюсь! — Хонкок дрожащими руками открывал на консоли интерфейс управления инженерными системами среды.

— Нам надо уходить, — сказал сзади чей-то женский голос, сильно дрожащий.

— Уходите! — крикнул Брайан, — а мы должны его выключить.

— Нужно сообщить гарнизону! — сказал Мэтью.

— Так займись этим! — крикнул рыжий, повернувшись. Лицо его раскраснелось, а на лбу выступил пот.

Он отвернулся и не видел, что происходит у него за спиной. Только до его ушей донеслись семенящие шаги, раздававшиеся в коридоре.

— Чёрт! — вскрикнул Хонкок.

— Что?

Брайан обернулся и ему уже не нужен был ответ на его вопрос. На консоли всеми оттенками красного переливалась надпись «Отказано в доступе». Такого в принципе не могло быть, поскольку все, кто попадал в это помещение, уже были проверены на уровень допуска, и дополнительный контроль не требовался. Брайан подскочил к консоли и попытался вызвать систему идентификации, чтобы подтвердить личность и допуск. Но никакие манипуляции не помогали. Сенсор как будто был отключен.

— Тревога не запускается, лифт не работает! — Мэтью и все остальные вернулись из коридора.

Плохие новости на этом не закончились. Едва они переступили порог, как за ними мигом закрылась дверь, отсекая последнюю возможность закрыться.

Массивный робот пятого проекта дошёл до центра и принялся расставлять лапы шире. Члены комиссии всё ещё переговаривались, считая это частью испытательной программы. Но у Эллен уже бешено заколотилось сердце. Она посмотрела на оператора, но тот как будто бы онемел. Одна из его рук замерла на краю сенсора управления, а второй он пытался выполнить сброс программы, но ничего не выходило. Робот занимал боевую позицию.

Инженерные манипуляторы закончили работу и удалились. Робот в ту же секунду отошёл от зарядной станции и направился в центр. У испытателей, следивших за ним, внутри всё опустилось. На самом дне сознания Брайана копошились мысли о том, что машина вышагивает слаженно и уверенно. Сам алгоритм движения был более совершенным, чем тот, который заложил он, как будто кто-то провёл несколько бессонных ночей над тем, чтобы его оптимизировать.

В одну секунду машина вскинула крупнокалиберный пулемёт и атаковала смотровую площадку. Бронебойные пули никому не оставляли шансов выжить.

Гигантская машина опустилась вниз, разведя все свои шесть лап как можно дальше, и уже в следующую секунду вокруг неё образовался быстро расходящийся круг. Это был воздух, расступившийся от мощной ударной волны. Ничего не понявшие члены комиссии были атакованы мелкими стеклянными осколками, ещё недавно отделявшими людей от испытательной среды, а сейчас предательски рассыпавшимися под действием силового оружия, оставляя их один на один со смертоносной машиной.

Глава восемнадцатая Вырванный из когтей

Перк тоже пришёл в замешательство, когда увидел функционирующие сервисные системы, потому что помнил, что отдал команду только на зарядку и регенерацию. Он, Эмма, Элла и Чемберс пришли пораньше, чтобы заранее начать подготовку к предстоящим испытаниям. Увидев, что робота снаряжают оружием, Стоун не на шутку испугался. Из глубины его сознания сразу всплыли тревожные мысли. Все страхи о том, что миуки каким-нибудь способом захватят контроль, мигом завладели его сознанием. Он пришёл в себя несколько раньше других и в два шага оказался около консоли управления. То, что она не откликнется на команды, он уже как будто бы знал, поэтому не тратил время на то, чтобы попытаться заставить её работать.

Если это миуки, и если они контролируют сервисные системы и консоль управления, то им останется после окончания процедуры зарядки переключиться на управление искусственным интеллектом, который они тоже смогут контролировать. Способ избежать такого развития событий без использования консоли управления был только один — физическое отключение.

— Что происходит? — спросила Эмма.

— Проверьте шлюз, — игнорируя вопрос жены, сказал Перк.

Марк быстро сориентировался и понял, что происходит, поэтому устремился к шлюзу, но тот, как и следовало ожидать, не функционировал.

— Глухо, — крикнул он.

Перк уже осматривал сервисный люк консоли. Тот не имел на себе никаких видимых креплений, нужно было только надавить в одном месте, чтобы открыть его. Перк начал нажимать пальцами по периметру, чтобы найти способ добраться до внутреннего пространства консоли. В некоторых местах пластик почти не прогибался, а в некоторых всё же поддавался. Терпение Перка лопнуло, и в одном из углов он надавил сильнее. Крышка прогнулась внутрь, и ему удалось ухватить её за край. Она грозила выскользнуть из его влажных от напряжения пальцев, и поэтому он тут же сильно потянул её на себя. Раздался треск ломающихся пластиковых защёлок. От остервенения Перк переусердствовал, и вместо того, чтобы отделить всю крышку, оторвал от неё приличный кусок. Отбросив его, он выломал её окончательно.

Первый шаг был сделан, но до успеха было ещё далеко. Внутреннее пространство консоли поражало взгляд обилием кабелей, и Перк в первый момент не мог сориентироваться. Ему нужен инфоблок, причём, не первый попавшийся, а тот, что отвечает за работу искусственного интеллекта.

— В самом низу. Третий или четвёртый, — спокойно, насколько только мог, сказал Чемберс.

Перк быстро скользнул глазами в самый низ, остановившись на кабелях зелёного цвета — в такой выкрашивались информационные каналы. Оторвать его рукой не удастся — слишком крепка изоляция. Перекусывать нечем — только отсоединять.

Кабель был закреплён массивной гайкой. Руки Стоуна вспотели, и проскальзывали. Он со всей силы сжал рифлёную поверхность и медленно повернул. Хоть и с трудом, но она поддалась.

— Что они заряжают? — спросил Перк.

— Огнемёты, — встревоженно ответила Элла.

— Время ещё есть, — кряхтя, ответил он.

Гайка тронулась с места, но это была лишь часть успеха, потому что поддавалась она очень плохо. Перк мысленно прокручивал в голове порядок зарядки робота. Огнемёты были предпоследними. Ракеты уже заряжены, и скоро останутся только пулемёты, а это очень быстро. Попутно он проклинал местное руководство, которое всё-таки держало здесь оружие, хотя его установка не предусматривалась, и, следовательно, оно не требовалось для успешного завершения проектов. Не будь его, сейчас бы этот робот ничего не смог бы сделать, а так он представлял реальную опасность, причём не только для них.

— Лифты не работают, — сказал Чемберс, выйдя из коридора.

— Чего и следовало ожидать, — резко выдохнув, ответил Перк.

Первая гайка была отсоединена, но поскольку он не был уверен в том, что именно этот модуль отвечает за искусственный интеллект, лучше было отсоединить и все остальные. Он тут же взялся за вторую гайку, которая поддалась лучше.

— Это были диагностические данные, — сказал Чемберс.

— Я отсоединю все, — прохрипел Перк.

Ему пригодилась бы чья-нибудь помощь, но позади консоли мог уместиться только один человек. Второй кабель отсоединился легко. Третий был тяжелее, но заметно легче первого, и с ним тоже не возникло проблем. Потом Перк взялся за два первых модуля. Гайка второго не хотела поддаваться никак. Руки, вспотевшие ещё сильнее, проскальзывали.

— Он кладёт коробки с патронами, — сказал Марк, — мне не хотелось бы на тебя давить, но нам нужно поторопиться.

— Да делаю я! — почти крича, сказал Перк.

Он сжал одной рукой гайку в месте, где было нанесено рифление, а второй рукой сжал первую, а потом прокрутил. Удалось. Тронувшись с места, гайка откручивалась очень легко. Оставался только один кабель, доступ к которому был затруднён — кисть нужно было запустить под корпус, и о том, чтобы взяться двумя руками, не могло быть и речи.

— Перки, — протянул Марк.

Но в его словах уже не было необходимости. Младший координатор и сам слышал тяжёлую поступь. После ещё нескольких таких шагов раздадутся выстрелы — в этом сомневаться не приходилось. В том, что защитное стекло их не выдержит, он был уверен. А если всё же это произойдёт, то у робота останутся ещё и ракеты, чтобы завершить начатое.

Последняя гайка скользила, но поддавалась. Про себя Перк думал, что искусственный интеллект уже должен был быть отключён и боялся, что и отсоединение последнего оставшегося кабеля ничего не даст. Но как только разъём был отсоединён, шаги прекратились. Младший координатор осторожно выглянул в смотровое окно. Гигантум стоял неподвижно, вскинув вверх руку с уже выдвинутым пулемётом. Громко выдохнув, Перк опёрся на стену и опустил руки.

— Хвала пилотируемости! — радостно воскликнул он.

Поднявшись, он крепко обнял Эмму. Где-то внутри у него был страх, что сейчас они оба погибнут, и всё обошлось только чудом.

— Кажется, ему подходил любой кабель, лишь бы информационный, — сказал Марк, изучая внутреннее пространство консоли, — нужный модуль ты отсоединил вторым. Вот он, четвёртый.

— Хитрая тварь, — заключил Перк.

— Да. Интересно, это мы одни такие?

И тут стены содрогнулись от удара, произошедшего в пятой лаборатории. Марк получил ответ на свой вопрос, и это его встревожило. Вскоре раздался сигнал тревоги, усиливший беспокойство ещё больше.

— Они вырвались? — спросила Элла.

— Похоже на то, — относительно спокойно сказал Марк, доставая сигареты.

Закурив, он подошёл к терминалу шлюза и убедился в том, что он не функционирует.

— Мы во внутреннем контуре, — сказал Перк, — им отсюда не выбраться.

— Ну, — протянул Чемберс, — ещё недавно никто не сказал бы, что они смогут взять под контроль наш искусственный интеллект, а теперь я побоялся бы даже подходить к зарядной станции. Кто знает, что выкинут манипуляторы.

— И что нам теперь делать? — спросила Эмма.

Она стояла позади Перка и нервно сжимала своими холодными ладонями его руку. Он представлял её состояние, и ему очень хотелось бы её утешить, сказать, что всё будет в порядке, но он не мог этого сделать, потому что сам пока ещё не всё понимал.

— А что мы можем? — развёл руками Чемберс, — мы заперты под землёй и ни одна из этих чёртовых консолей нам не подчиняется. Надо радоваться, что хотя бы есть свет и воздух. Видимо, убивать нас не входит в его планы. По крайней мере, пока.

— Если не будет нас, ему точно не выбраться из этого контура, — сказал Перк.

— А вот это — верное заключение, — сказал Чемберс. На случай аварии существует полная блокировка и уничтожение всей биомассы, в каком бы состоянии она ни находилась. Правда, вместе с ней погибнем и мы, и только поэтому это не сделали.

Эмма с ужасом вздохнула. Перк сильнее сжал её ладони.

— Но ещё хуже то, что у них есть роботы. Наши роботы, которых мы готовили к самым тяжёлым условиям. Сложно будет с ними справиться, учитывая, что они вооружены.

— У нас тоже есть один, — сказал Перк.

— От которого ты отрезан.

— Но и они не могут попасть в любую точку базы.

— Неужели? — нервно улыбнулся Чемберс, — помнишь робота первого проекта? Он пролезет где угодно.

— Хорошо. И куда они направятся? — спросила Элла с нетерпением.

— Я не знаю. Им нужно выйти за пределы защитного контура. В стенах повсюду генераторы отрицательных биотоков, и просто так оно не пробьётся. Хотя, даже того, что произошло сейчас, никто предвидеть не мог.

— Надеюсь, там, наверху, знают, что делать, — Элла села в кресло оператора и, сложив руки на груди, посмотрела на дисплей, пестрящий сообщением об отсутствии права доступа к консоли.

— О, поверь, это просто мы очень глубоко, — сказал Чемберс, — тут даже тревогу почти не слышно. На самом деле, наверху уже эвакуация. Специалисты информационных отделов бьются над тем, чтобы вернуть себе контроль над базой, а бойцы гарнизона уже стоят перед лифтами и готовятся начинать атаку. И лучше бы они поторопились.

— Думаете, они уже кого-то убили? — спросила Эмма.

— Я, к сожалению, в этом уверен, — грустно выдохнув, сказал Чемберс, — это у нас интеллект в этом ящике. Остальные машины так не отключишь, так что, я очень переживаю за наших коллег. И больше всего за тех, у кого проходили испытания.

— Там целая учёная группа, — добавил Перк.

— Там есть и защита. До них будет не так просто добраться. Все мы нужны как заложники. Вот только, что он будет делать потом?

Хайес пришёл в себя одним из первых. Там, где он ожидал увидеть брешь между смотровой площадкой и внутренним пространством полигона, сейчас находилась металлическая заслонка. Он не видел и не слышал, как она встала на своё место. Ударная волна оглушила его, а глаза машинально закрылись, когда им навстречу устремились мелкие стеклянные осколки. Сейчас он ощущал себя как будто в открытом космосе, но слух постепенно возвращался, как и способность ориентироваться в пространстве.

По мере того, как разум его прояснялся, он всё ярче осознавал всё, что здесь происходит. Он вдруг ощутил себя безвольной марионеткой, участвующей в заранее подготовленной постановке. Всё это было спланировано, и спланировано не ими. Обиднее всего было от того, что они знали, что миуки уже выбирались из ловушки, расположенной глубоко под землёй. Они знали и они подготовились, создав системы защиты, и насекомоподобные всё равно смогли их обыграть. Впрочем, уже не насекомопободные, раз им удалось проникнуть внутрь искусственного интеллекта.

Он был готов залиться истерическим смехом от осознания всей глупости того, что здесь происходило. Как можно было верить в то, что Миуки дадут себя исследовать. Людям просто очень хотелось верить в это, и насекомоподобные этим воспользовались. Самое главное осознание состояло в том, что не было никогда никакого нервного волокна. Люди лишь подсказали миуки, как тем пробраться внутрь проектируемых машин, а тем оставалось лишь реализовать этот алгоритм. Ну а трудности, которые пришлось преодолеть, чтобы овладеть нервным волокном, нужны были лишь для того, чтобы земляне продолжали верить в важность своих открытий. Что на самом деле управляет насекомоподобными, и как они смогли узнать мысли людей — дело сейчас неважное. Важно то, что они заманили сюда высшее руководство базы, двух советников и приглашённых учёных, таких, как он. Как только все куклы встали на свои места, ловушка захлопнулась и заперла их внизу. Теперь нельзя уничтожать всё живое, что здесь находилось, и в этом заключалась их победа в первом раунде сражения. Он не знал здешнюю схему безопасности, но не сомневался в том, что миуки постараются обойти и её. Если они перевели свой спектакль на стадию кульминации прямо сейчас, то, скорее всего, у них всё было просчитано на случай противодействия.

Хуже всего было то, что, победив в первом раунде, миуки создали себе хороший задел на второй — они завладели проектными роботами. Если уж им удалось подчинить себе чужой искусственный интеллект, то они точно могли договориться со своим нервным волокном. А значит, пять проектов точно под их контролем. Ещё они могли завладеть всеми сервисными системами. К счастью, структура базы не предусматривала наличие большого количества подвижных роботов, иначе здесь бы вспыхнула самая настоящая локальная подземная война.

Единственным плюсом было то, что биомасса, хранящаяся здесь в больших количествах, по сути, бесполезна для него. Хайес поймал себя на мысли, что уже не думает об этом существе, как о насекомоподобном. Ему сложно было даже вообразить, что оно представляет из себя сейчас. Возможно, вообще не имеет воплощения, как такового, и перемещается по одной из сетей базы. В таком случае его будет сложно изловить, но и ему непросто будет выбраться из-за того, что контуры тщательно изолированы друг от друга. И к тому же, что он будет делать, когда выберется на поверхность? Если он не осязаем и перемещается по электрической сети, то это будет в принципе невозможно. Хайес сам для себя сознался, что не может даже примерно представить себе то, что задумало это существо.

Рядом послышалось тяжёлое дыхание, по которому он узнал Ливина. Тот не без труда поднялся, хрустя и звеня стеклянными осколками. Хайес перевернулся, чтобы увидеть его.

— Живы? — спросил советник.

— Жив, — ответил он, выбирая место, где не было осколков, чтобы поставить туда руку, на которую можно будет опереться.

— Сколько мы были без сознания?

— Не знаю.

Вскоре советник сам ответил на свой вопрос. Посмотрев на часы на своём запястье, он заключил, что без сознания они находились чуть больше пяти минут.

Все постепенно начинали приходить в себя. Через заслонки, отделившие полигон, пробивался звук тревожных сигналов. Хайес подумал, что раз миуки контролируют все электронные системы лаборатории, то почему бы им не отключить её? Может быть, им нужно, чтобы люди наверху знали о том, что здесь происходит, ну а может быть, банальные особенности восприятия — они совсем не понимают, что это такое и для чего нужны эти звуковые сигналы, повторяющиеся с короткими интервалами.

Пока старик приходил в себя, Ливин с неожиданной живостью приводил в чувства остальных. К счастью, обошлось без серьёзных травм — только лёгкие порезы от стекла и ссадины и ушибы от падения.

— Что произошло? — спрашивала Эллен у оператора.

На её щеке был небольшой порез, от которого вниз стекала тонкая струйка крови. Координатор не обращала на неё внимания.

— Сначала всё было в порядке, — отвечал оператор, — а потом он не стал слушаться.

— Почему ты не сказал? — подошёл Ливин.

— Я не успел! Я хотел его отключить, но он тут же ударил.

— Хорошо, — покивал советник, — господин Крафтер, каков план?

— Если тревога включена, то гарнизон уже поднят. Вопрос в том, насколько быстро они смогут сюда добраться.

— Такую машину без тяжёлого оружия не одолеть, — сказал Гавес, закрывая пальцем кровоточащую ранку на лбу.

— Уверяю, у наших бойцов есть все средства, — сказал Крафтер, проверяя один из выходных терминалов.

Электроника не отвечала, а через несколько секунд везде высветилась надпись «отказано в доступе», и никакие попытки идентифицироваться не производили должного эффекта.

— Кажется, сначала нашим спасителям нужно будет взломать собственную же сеть, — заключил Ливин.

— У нас есть методы борьбы, — сказал Крафтер.

— Только не говорите, что вы были к этому готовы, — сказал Хайес.

— К этому нельзя быть готовым, но есть методы универсальные.

— Скажите, — вступил Ливин, меняя тему, — куда вообще мог уйти робот из этого полигона?

— На соседний, — сказал Крафтер, — или назад в мастерскую.

— Он может добраться до источника энергии? — серьёзно спросил Хайес.

— Нет, это исключено, — заверил его Крафтер, — Реакторы находятся в центральной шахте, а она принадлежит к другому контуру. Никто не мог бы добраться до неё напрямую, если только не пробивать стены насквозь и не рыть землю.

— Это пока исключается, — сказал Хайес, — а этот робот точно не сможет выбраться из полигонов?

— Не сможет.

— Как же вы собирались поднимать его на поверхность? — старик поднял седые брови.

— Не собирались. Важен был только проект. Серийное производство пока не планировалось.

— Хоть на этом спасибо, — саркастично скривился Хайес.

— Есть проблемы другого рода.

— Какие? — нахмурился Ливин.

— Этот робот же не единственный, — виновато сказал Крафтер, — он сам не может перемещаться по узким коридорам, но у нас есть машины и поменьше.

— Они могут добраться до реакторов?

— Теоретически — да. Если воспользоваться грузовыми лифтами, но практически это сложно сделать, потому что всё равно нужно выйти за пределы контура безопасности, а это невозможно.

— Вот это, — он кивнул в сторону разбитых смотровых кабин, — тоже считали невозможным, и вот, посмотрите.

— Скажите, какую угрозу вообще представляет этот робот, запертый там, — спросил Гавес.

— Он вооружён лишь импульсным оружием, хотя и не должен был бы быть.

— Другое оружие здесь есть? — спросила Эллен.

— Для вашей машины — нет.

— А для других? — спросил Ливин.

— Для тех, что имеют лёгкое и среднее вооружение, на складах есть полный боекомплект. Боевые испытания планировались, хоть это и не афишировалось.

— Значит, они вырвались на свободу, и они вооружены, — заключил Гавес, тяжело выдыхая.

— К сожалению.

— Каковы перспективы? — спросил Ливин, — что вообще он должен сделать, чтобы вырваться на поверхность?

— Не позволять нам запечатать базу. Для этого нужны мы. А дальше преодолеть один за другим три контура, и ещё как-то обойти защиту.

— А он не сможет её контролировать? — спросила координатор пятого проекта.

— Нет, — уверенно покачал головой Крафтер, — абсолютная автономность, — к ним можно подступиться только физически, что очень сложно.

— Ему не нужно будет делать ничего из этого, — возразил Хайес, — потому что ему не нужно ничего из того, что вы назвали. Он пойдёт к реактору. Всё, что ему нужно — это энергия. Тогда будет плевать на все ваши контуры и шлюзы. Он уже уходил из ловушек, уйдёт и в этот раз, если мы его не остановим.

— Вы предлагаете заглушить реакторы и обесточить базу?

— Это единственный выход. Я не могу сказать точно, как повлияет на него контроль над энергией, но могу сказать, что ничего хорошего не будет.

— Сначала нам нужно эвакуировать всех, — сказал Крафтер, — в том числе и гарнизон, который выдвинется к нам на помощь.

— И на этот случай у вас есть план? — спросил его Хайес.

— План есть на все случаи. Уверяю, ничего непредвиденного пока не произошло.

Говоря, Крафтер пытался оживить один из терминалов дверей. Всё выглядело так, как будто электричество отключилось на секунду из-за одной из его манипуляций. Всех это напугало, но не успел никто задать вопроса, как освещение включилось снова. Крафтер нажал на кнопку открытия двери, и она подчинилась, а его лицо расцвело в победной улыбке.

— Перезагрузка системы решила все проблемы.

Все члены комиссии прошли в коридор и направились к лифту. Терминал перезагружался, а из-за створок слышался ровный гул. Лифт ушёл вверх, но уже то, что система заработала, было хорошо. Крафтер достал личный компьютер и попытался подключиться к сети. Его раздражало неведение, в котором он пребывал. Особенно в этой ситуации для него было важно знать, что происходит на объекте. Кто спасся, началась ли эвакуация, и сообщено ли о происшествии высшему руководству.

Хотелось надеяться, что проблему удастся локализовать быстро и своими силами. В противном случае можно ожидать, что проект будет закрыт, чего Крафтеру бы не хотелось. Он хоть и не испытывал перед миуки восторженного трепета, но считал их достойными подробного изучения. Хотелось бы, чтобы работа здесь не прекращалась. Она, конечно, будет прервана для пересмотра схемы безопасности, но полную остановку хотелось бы исключить.

Была ещё одна вещь, о которой он солгал. Даже если удастся эвакуировать всех, кто заперт сейчас на нижних уровнях, контур не будет запечатан намертво, потому что в этом нет нужды. Важно ликвидировать лишь активных противников, а распылять биоплазму нет смысла. В конце концов, она позволит при необходимости продолжить исследования, и высшее руководство учтёт это. Так что для других всё закончится ещё на стадии эвакуации, но не для него. Он выйдет отсюда последним, но сначала нужно было хотя бы дождаться лифта.

На полигоне четвёртого проекта выключение и включение электричества тоже было воспринято положительно. А вот то, что лифт ушёл наверх, вызвало тревогу.

— По плану эвакуации он просто должен был открыться, — сказал Чемберс.

— У него же нулевая отметка на первом этаже, значит, после перезагрузки он двинулся туда, — ответил Перк.

— Выходит, это была очень глубокая перезагрузка.

Марк достал сигареты и закурил. Он старался изображать спокойствие, но было понятно, что он на взводе. Он быстро подносил руку с сигаретой ко рту, делал короткую затяжку, и быстро выдыхал. Его глаза постоянно переводились в сторону лифта, видимо, в уме он прикидывал, сколько лифту нужно времени, чтобы подняться до первого этажа, а потом спуститься назад.

— А что будет дальше? — спросила Элла, — роботы всё равно ещё включены.

— Да, — кивнул Марк, — плохие стороны автономности начали всплывать. Вопрос в том, что оно хочет делать дальше.

— Если оно это начало, то план действий у него есть, — сказал Перк, — и нам надо его остановить.

После этих слов Эмма посмотрела на него с испугом, а Чемберс с любопытством. Тишина вот-вот должна была нарушиться чьими-то словами, но их опередил сигнал прибывшего лифта. Из открывшихся створок в коридор вышло пятеро бойцов в лёгкой броне и с оружием. Трое были вооружены автоматами, а двое — лёгкими ракетницами. Они несколько удивились, увидев внутри живых людей.

— Капитан Стакс, командир группы, — представился первый военный, обращаясь к Чемберсу, — что с вашим роботом?

— Мы успели его отключить, — сказал Чемберс, — он пилотируемый. Автономных систем управления не имеет.

— Вооружён?

— Да. Оно успело запустить программу, но переключить на искусственный интеллект мы не дали.

— Отличная работа. Вас нужно эвакуировать. Пройдите в лифт.

— Хорошо, — кивнул Марк, — а как обстановка в целом?

— Мы пока не знаем, связь не налажена, но сбои по всем лабораториям.

Перк уже направился к лифту, когда огромные ворота полигона содрогнулись. Что-то ударило в них со стороны пятой лаборатории. Гадать долго не пришлось, потому что вариант был только один. Сила, с которой был произведён удар, это подтверждала. Младший координатор обернулся и посмотрел на робота.

— Перк, нет, — сказала Эмма и потянула его за руку.

— Если его не остановить, никто из нас отсюда не выберется. Мы уже подпортили ему жизнь. Нужно сделать это ещё раз.

— Эти люди уничтожат его.

— Я должен помочь. Уходи.

— Пойдём, — позвала Элла, — он прав.

— Я справлюсь, — сказал Перк, взяв её ладонь двумя руками.

В этот момент раздался ещё один сокрушительный удар, который был не таким звонким. Если в первый момент гигантские створки отразили натиск, то во второй раз им это не удалось.

— Я следом за вами, правда.

Он поцеловал жену в губы и не без усилий заставил войти в лифт. Его успокаивала только мысль о том, что скоро она будет в безопасности. На поверхности миуки уж точно не смогут никого достать.

— Я могу помочь, — сказал Перк бойцам, — это мой робот, и он вооружён.

— В другой раз я бы отказался, — сказал капитан, — но в этот раз боюсь, без вашей помощи нам не продержаться до подхода подкрепления.

— За дело, — быстро сказал Перк.

Он быстро открыл шлюз и вбежал внутрь полигона. По воротам ударили в третий раз, и от грохота он содрогнулся. Одна из створок уже заметно промялась внутрь полигона и вот-вот должна была впустить внутрь свирепого биомеханического робота.

Залезая в кабину и запуская проверку боевых систем, Перк прокручивал в уме всё, что знал о той машине. Остановить её будет очень и очень непросто, потому что она и создана для того, чтобы сдерживать мощные атаки. Утешало лишь то, что по одиночке эти машины были гораздо менее эффективны, чем в связке, но всё равно, это будет очень непростой бой.

— Вы меня слышите? — сказал Перк, подключившись в эфир.

— Да, — ответил Стокс, — наше первое подкрепление уже на подходе. Нам нужно хотя бы пять минут.

— Хорошо. У вас есть идеи?

— Мы засядем в коридоре, а ты отвлеки его, чтобы ракетчики могли прицелиться.

— Сколько понадобится ракет?

Последние слова захлебнулись в чудовищном грохоте, как и ответ капитана. Створка, которая была отогнута, в один момент разлетелась на несколько частей и открыла проход. Машина, присев, резко устремилась вперёд, и броневым листом одной из лап сходу выломала вторую створку.

Робот выглядел очень грозно. Перк никогда не видел такую машину вблизи, и уж тем более, находясь в кабине. Он плохо представлял, как они смогут её одолеть, но знал, что просто обязан это сделать. Сейчас только он стоит на пути этого монстра. Его назначение в общем плане действий миуки было ему не совсем понятно, но это не отменяло необходимости остановить его.

Машина устремилась вперёд, готовая смять неизвестного ей противника. Перк, вспомнивший особенности, нацелил пулемёт между двух панцирей на одном из суставов. Волокна там уже были повреждены из-за выламывания дверей. Учитывая массу, повреждение даже одной конечности значительно ограничит подвижность робота.

Пули вонзились в цель и проделали большую дыру в волокнах, вырывая куски. Само собой, что выносливость этой защиты была достаточно высокой, но это лучше, чем ничего. Нацелив ракету на сустав, Перк произвёл залп.

Прогремевший взрыв заставил врага немного отпрянуть и осознать, что эта цель будет не такой уж и лёгкой. Проблема для Перка состояла в том, что ему негде было маневрировать, не говоря уже о том, чтобы при надобности отступить. Он выигрывал в подвижности, но реализовать её не было возможности.

— Прижми его к дальней стенке, он слишком близко, — раздался в динамиках голос Стокса.

Перк ещё раз выстрелил ракетами, а потом открыл огонь из пулемётов. Это заставило робота немного отпрянуть, но сдавать позиции он упорно не хотел. Неожиданно из коридора вылетело две ракеты. Они оказались гораздо мощнее тех, которыми был снаряжён Гигантум. Сустав одной лапы не выдержал, и она почти отвалилась. От падения на пол её удерживали оставшиеся волокна, не желавшие сдаваться.

— Нам нужно время для перезарядки.

— Да.

Перк сделал несколько шагов, заходя роботу с тыла. Почти отвалившаяся лапа только мешала его противнику, и тот первым делом оторвал её окончательно. Хоть в его обороне теперь и возникла брешь, а подвижность ухудшилась, он всё ещё оставался грозным противником, и вскоре продемонстрировал, почему.

Сначала робот опустился вниз, а потом резко распрямился, создав сильный импульс, от которого даже Гигантум чуть было не опрокинулся назад. В динамиках раздался грохот — бойцы в коридоре были отброшены.

— Подъём, подъём, — командовал Стакс, — Джер, готовь ракету.

— Да, да, так точно, — раздался суетливый голос бойца.

— Нам нужен момент для выстрела. Ты сможешь повредить волокно на другой лапе?

— Да, смогу, — сказал Перк, делая шаг навстречу противнику.

Робот заслонился щитами, и пули не достигли своей цели. Перк снова устремился вперёд, нацеливая ракеты в корпус. Благо, в защите образовалась брешь, и было, куда давить. Врага нужно было заставлять двигаться. В движении роботы этого класса были слабее. Их конёк — статическая оборонительная позиция, и нельзя было дать ему занять её.

Это удавалось достаточно легко, потому что робот не мог ничем ответить. Оружие, предусмотренное штатной конструкцией, не было на него установлено. Вне зависимости от причин, по которым так получилось, это было существенное преимущество. Да и сама тактика играла на Перка — это был маневренный бой один на один, в котором нельзя было просто принять защитную позицию. Теоретически машина могла бы делать это, чтобы дать своему ударно-волновому оружию перезарядиться, практически же она больше проигрывала от такой тактики. За то время, пока она будет в обороне, Гигантум совместно с солдатами гарнизона уничтожит её.

В следующую минуту машина как будто вспомнила насекомоподобное прошлое и кардинально изменила модель движения. Вместо того, чтобы просто заслоняться от атак, она устремилась навстречу Перку и встала на дыбы, пытаясь тем самым атаковать его сверху и задавить, используя преимущество в массе.

Координатор ощутил, как его робот прогибается. Противник лапами надавил ему на плечи, пытаясь раздавить. Сопротивления металлического каркаса было достаточно, чтобы противостоять этому, но вот силы волокон не хватало, чтобы сбросить врага. Он атаковал днище, укрытое массивным панцирем, но от этого было мало толку.

Через секунду всё пространство перед следящими камерами заполнилось ярким светом — это ракеты солдат гарнизона ударили в плохо защищённую боковину. Робот в спешке отступил назад, занял оборонительную позицию и тут же ударил волной. На этот раз Гигантуму едва удалось удержаться на ногах, а что происходило с бойцами, он боялся даже представить. Из динамиков доносился только грохот и чертыхания. Коридор, конечно, сглаживал удар, но и масса людей была на несколько порядков меньше.

— Подкрепление! — радостно закричал капитан, когда Перк уже был готов отражать очередной выпад огромного тяжёлого противника.

— Здесь капитан Милл, — доложите обстановку.

— Некогда докладывать, скорее сюда, мы еле держимся, — закричал Стокс.

Справедливость фразы «еле держимся» Перк осознавал на собственной шкуре. Робот, хоть и заметно ослабший, снова навалился на него, пытаясь подавить. Координатор, как мог, пытался его сбросить, двигая туловищем в стороны и ударяя своими руками по лапам противника, но ему удавалось лишь ослабить натиск, но не избавиться от него.

— У вас робот! Скорее.

Эту фразу сказал Стокс, значит, речь шла не о Гигантуме. Что бы это ни значило, Перк очень надеялся, что «скоро» будет действительно скорым, потому что многие волокна, особенно в области поясницы и спины, были на пределе своих возможностей. Они уже были повреждены, и вот-вот должны были перестать функционировать.

Через несколько секунд, показавшихся вечностью, в робота ударила мощная череда ракет, от чего он тут же накренился на бок и отступил. Перк уже был готов облегчённо выдохнуть, когда увидел, что его противник из последних сил пытается занять оборонительную позицию.

— Сейчас будет удар, — его слова лишь на долю секунды опередили очередную волну.

Противник был выведен из строя, но и всем остальным тоже досталось. Гигантум ударом был отброшен к стенке и сбит с ног. Он привалился к ней как измождённый путник. Встать или даже пошевелиться он не мог. Система диагностики сообщала о критическом разрыве волокон в области поясницы и серьёзных повреждениях на бёдрах, плечах и спине. К счастью, в том положении, которое сейчас занял Гигантум, они были разгружены, и можно было немедленно начать регенерацию.

Запустив этот процесс, Перк осмотрелся. Он понял, о каком роботе говорил Стокс — это была небольшая ракетница на гусеничном шасси. Учитывая, что ему не нужно было передвигаться по сильно пересечённой местности, это было вполне приемлемо. В этих коридорах такие машины были идеальным решением для защитных групп, поскольку обладали высокой маневренностью.

К сожалению, сейчас этот робот был выведен из строя ударной волной — по части выносливости он оказался непригодным для столь сильного противника, но главное, что он выполнил свою задачу. Досталось и людям — некоторые только начинали приходить в себя от последней атаки. К счастью, никто не погиб.

— Ты там жив? — спросил Стокс.

— Да. Я не могу выйти, пока не завершится регенерация.

— Долго ещё?

— До минимальной подвижности — шесть минут.

— Хорошо. Мы пока узнаем обстановку.

А обстановка была плачевной. Весь ярус полигонов — самый обширный из подземных, не был под контролем людей. Им кое-как удалось привести в чувства сервисные системы, но сбой мог произойти в любой момент. Эвакуация надземной части прошла успешно, вся защита внешних контуров находилась под контролем людей и в полной боевой готовности, но главные события происходили внизу.

Глава девятнадцатая Человеческий фактор

— Если вы не скажете, я сам обращусь к советнику. Благо, их здесь аж двое!

Хайес с негодованием воззрился на Крафтера. Казалось, ещё секунда, и он возьмёт его за отвороты куртки и прижмёт к стене. Старый зануда, хоть фактически никак не относился к происходящему на этой базе, был в корне не согласен с программой действий в случае аварии, и более того, настаивал на том, чтобы всё было сделано так, как он говорит. Крафтеру это не понравилось, и он ощутил на себе гнев старика, в данный момент ярчайшим образом оправдывавшего свою репутацию.

— Мы не можем так поступить.

— Это ты не можешь так поступить со своими исследованиями, но поверь, так будет лучше.

На половине пути наверх лифт остановился и открыл двери. Они всё ещё были в пределах третьего контура защиты, но достаточно удалены от полигона, чтобы находиться в безопасности. Все стояли в коридоре, скучковавшись в небольшие группки и ждали, пока система снова заработает.

— Простите, — вмешался подошедший Ливин, — что у вас происходит? Мало нам того, что мы застряли на полпути, так вы ещё ссоритесь между собой.

Крафтер побледнел. Теперь разговора избежать не удастся, особенно потому, что, зная Хайеса, можно было утверждать, что он не будет молчать. Если он задумал обратиться к совету в лице Ливина и Гавеса, присутствовавших здесь, он это сделает. Нельзя было отрицать, что в его требованиях были здравые мысли, но и принимать их Крафтер не мог.

Вместо того, чтобы запечатать колонию, Хайес требовал уничтожить всё, что находится внутри. В том числе — основной образец нервного волокна. Он утверждал, что все беды исходят от него. И стоит только отключить подачу биоплазмы, как ситуацию сразу же удастся взять под контроль. Но Крафтер представлял, каким трудом ему досталось всё, что находится здесь, и в первую очередь сама сфера, которую они между собой называли душой.

— Мы обсуждали некоторые спорные моменты, — борясь с неловкостью, сказал Крафтер.

— Могу я знать? — с подозрением посмотрев на Хайеса, спросил советник.

— Вы должны знать, — сказал старик, — я как раз хотел к вам обратиться.

— Очень интересно.

— Господин Крафтер хочет нас эвакуировать и просто запечатать лабораторию. Он утверждает, что такова схема безопасности.

— Он верно утверждает, — поддержал советник.

— Так вот я говорю вам, что эта схема безопасности не сработает. Оно преодолеет любую защиту, а помешать ему можем только мы, пока мы здесь. Нужно ликвидировать сферу, и я точно вам говорю, что всё сразу придёт в норму.

— Мы можем эвакуироваться и руководить процессом защиты снаружи.

— Руководствуясь показаниями систем, которые он в два счёта сможет себе подчинить? — возмутился Хайес, — забудьте о своих сканерах и датчиках. Вы будете видеть только то, что он захочет вам показать, и ничего больше.

— Но эта сфера самое ценное, что мы добыли в своей работе, — чуть ли не взмолился Крафтер, посмотрев на Ливина.

— Он создал её для вас! Нет никакого нервного волокна — он лишь хочет, чтобы вы верили в это.

— Простите, — деликатно вмешался советник, — но кто в таком случае управляет миуки.

— На этот вопрос я не могу дать вам ответ. Его невозможно найти сейчас, руководствуясь тем, что мы знаем. Они в который уже раз показывают, что мы их недооценили. Как, по-вашему, он контролирует искусственный интеллект машин? Оно не программа и не импульс — оно становится ими только для выполнения определённых задач, но не более. У них есть что-то, что мы до сих пор не нашли.

— И не найдём, если уничтожим всё, — сказал Крафтер.

— Мы уничтожим только ваши ложные наработки. То, что оно сделало для вас, чтобы выиграть время. У нас останется плазма, и мы всегда сможем помочь ей развиться. Разве что вы, из-за своего провала, можете остаться не у дел. Этого ведь вы так боитесь? Так вот, если вы поступите правильно в этой ситуации, вам простят ваши заблуждения.

— Всё, что вы говорите, доктор Хайес, очень интересно, — сказал Ливин, — но это лишь ваши предположения, если я правильно понимаю?

— Вот увидите, всё будет так, как я говорю.

Ощутив недоверие, старик сложил руки на груди и посмотрел на советника. Позиция Ливина была ему понятна — одних слов, конечно же, мало, но большего Хайес сейчас предложить не мог. Ему было обидно, что желание уцепиться за наработки, даже несмотря на их сомнительность, берёт верх над рациональностью.

— Простите, но это слишком высокое решение, — сказал советник, — я смогу принять его только когда установлю связь с Землёй. Для этого нам хотя бы нужно выбраться.

— Ещё секунду назад вы мне не верили.

— Я понимаю вашу логику, и она мне кажется не лишённой смысла, но опять же, я не могу принять такое решение самолично.

— Возможно, что скоро его будет некому принимать. Всех нас похоронят здесь вместе с защитными контурами, а эта неведомая тварь выберется на свободу, и поверьте, в этот раз особые дивизионы роботов её не остановят.

— Вы обозлены, — спокойно сказал советник, — скоро мы все выберемся, и я запрошу совет.

Спокойствие Ливина было показным. На самом деле от этих слов Хайеса у него по спине пробежал холодок. Старик может оказаться прав. Тварь подчинила себе всю базу, да так, что люди с трудом могут вырвать её обратно, и то лишь временно. Защитные контуры, казавшиеся незыблемыми, едва справляются со своей задачей, а уровень полигонов и вовсе подконтролен машинам. Хорошо ещё, что он отсечён от ещё более глубоких уровней, на которых располагаются самые важные лаборатории, иначе их могли ожидать полчища миуки. Хотя, если следовать логике старика, те уровни уже точно им не принадлежат.

Хайес замолчал, сложил руки и отошёл в сторону, оглядев исподлобья всех присутствующих. Он уже не в первый раз сталкивался с всеобщим непониманием, но сейчас оно было тяжелее от того, что нужно было принимать очень важные решения, и делать это как можно скорее. Он знал, что Ливин запросит Землю, как и обещал, но вот только ответ оттуда будет скорее отрицательным. Им всем там очень понравились успехи в работе с нервным волокном, а Крафтер уже, наверняка, во всех красках описал, насколько сложным был процесс его получения, так что, боясь потерять столь тонкие наработки, они не дадут разрешения.

Мысли всех прервал сигнал заработавшего лифта. Его створки открылись, приглашая всех внутрь. Сначала пропустили женщин, а потом вошли и все остальные члены комиссии. Хайес заходил последним. Мысленно он стоял перед выбором — ехать вверх вместе со всеми, либо сбежать и устремиться вниз, где теплится душа этого существа. Но в последний момент он решил, что раз уж контроль над системой восстановлен, то, учитывая высокий уровень допуска, вниз он всегда успеет. Сначала же можно посмотреть, сдержит ли Ливин свои обещания, и каков будет ответ с Земли.

Но почти сразу после того, как створки лифта закрылись, Хайес понял, что выбор его был неправильным, и, несмотря на это судьба дала ему второй шанс, потому что кабина лифта двинулась вниз.

— Стоун, как у тебя с регенерацией? — спросил Стокс.

— Я уже могу вставать, но лучше ещё немного подождать.

— На ходу никак?

— Нет.

— Хорошо. Даю тебе ещё минуту. Нам нужно идти на шестой полигон, там очень тяжёлая ситуация.

— Хорошо. Я пока подготовлю оружие.

Перк представлял, что может твориться на шестом полигоне. Если тамошний проект был почти что полноценным миуки, то он мог сотворить серьёзные разрушения. Больше того, он мог принять заранее придуманную форму, которая ещё больше осложнит обстановку. Но он не мог в точности предполагать то, что он там увидит.

К моменту их прихода первый раунд боя уже угас, и люди его проиграли. Пространство полигона было усеяно телами и окроплено кровью. Ближе к дальней стенке полигона лежал тонкий металлический скелет — единственная часть, которая была создана людьми. Вокруг неё растеклась лужа бледно-бурой биомассы — отработанного материла, а остальная часть, похоже, переформировалась и направилась дальше. Поскольку выхода кроме как в мастерские с этого этажа не было, существо, воссозданное вновь, пошло напрямик.

Сложно было сказать, какую именно оно имело форму, но перекрытия не были для него существенный преградой. В стене, которая отделяла полигон от внутреннего пространства базы, зияла огромная брешь. Если следовать логике, то нужна она была для того, чтобы остальные роботы тоже смогли в неё пройти. Это значило, что там его ждёт столкновение ещё с тремя машинами и неизвестным существом. Положительный же момент состоял в том, что Гигантум, приняв вторую форму, тоже мог пройти в эту дыру.

— Чёрт возьми, — сказал Стокс, оглядывая арену сражения, — и как он ушёл? А как же защитный контур?

Перк тоже недоумевал по поводу того, как существо смогло преодолеть защитные биотоки и пробить стену. Значит, оно смогло к ним приспособиться, что очень плохо. Это значило, что база фактически беззащитна, и всё, что им нужно, это завладеть реактором и начать движение вверх. Учитывая их способность разрушать перекрытия и возможность принимать любую форму, никаких трудностей с этим не возникнет.

— Ты сможешь туда пройти? — спросил капитан.

— Да, — ответил Перк, — только нужно трансформироваться.

— Тогда трансформируйся, прикрой дыру, а мы пока вызовем подкрепление.

— Хорошо.

Уменьшение размеров сказалось на трансформации положительным образом. Робот гораздо быстрее принял вторую форму, и, ощетинившись стволами оружейных систем, встал напротив бреши.

Перк слышал, как Стокс докладывает обстановку. Ему даже показалось, что голос капитана немного подрагивает. К такому серьёзному повороту событий местный гарнизон не был готов. То, что защитные контуры, казавшиеся до этого незыблемыми, можно так легко преодолеть, стало неприятным сюрпризом не только для Перка. Капитан запрашивал подкрепление, и ему его обещали. Иначе и быть не могло, вот только пока они стоят здесь и думают, что делать дальше, чудовища уже на полпути к реактору, и овладение им может стать точкой в событиях, произошедших здесь.

— Подкрепление в пути. Часть придёт сзади, часть встретится с нами там. Ты идёшь вперёд, Стоун, а мы за тобой. Встречаешь гадину — отвлекаешь, мы целимся и добиваем.

— Хорошо.

Перк направил машину вперёд. Гигантум немного съёжился, чтобы пролезть в проход, проделанный миуки, но на скорости это почти никак не сказалось. Сдерживающим был, скорее, психологический фактор. Сейчас Перк мог видеть стенки тоннеля, но вот что располагалось за ним, он не знал. Оставалось уповать на то, что если роботы, примерно соответствующие ему по габаритам, там прошли, то сможет пройти и он.

В динамиках воцарилась тишина, постепенно усиливавшая напряжение. Если перенести текущее положение на настоящую колонию миуки, то это была входная нора, а дальше по логике должен был быть защитник. Утешало только, что в этом замкнутом пространстве он относительно легко мог заслонить собой солдат, идущих позади и тем самым дать им возможность выстрелить. А уж что касалось самих выстрелов, то ракеты были как нельзя лучше подобраны для сложившейся ситуации. Без сомнения, это были передовые разработки, наиболее эффективно разрушающие волокна насекомоподобных. Учитывая то, что этот бой, скорее всего, не затянется, у них не будет времени приспособиться.

Но внутри сервисного помещения, в котором они оказались, не было никаких упоминаний о миуки, кроме следов биомассы на полу. Она была почти прозрачной, значит, тоже уже отработала своё.

Сервисное помещение представляло собой комнату, в стены которой были встроены вентиляторы. Присутствие здесь человека не предусматривалось — здесь должен был циркулировать воздух из систем поддержания температуры. На полу, потолке и остальных стенах тоже располагались вентиляторы. Сейчас были включены те из них, что находились в левой и правой стороне. В зависимости от того, куда нужно было перенаправить поток воздуха, вентиляторы в одной из стен могли быть выключены, а в полу, к примеру, активированы. На защитных решётках следы биоплазмы были уже не видны, но и без них было понятно, куда направились существа — в противоположной стене зияла огромная брешь.

Перк неуверенно двигал машину вперёд. На этот раз не столько из-за страха, сколько потому, что броневые щиты, расположенные на спине Гигантума были всего в нескольких сантиметрах от потолка. Едва он вошёл в брешь и сделал несколько шагов, как внутри следующего помещения послышалось злобное стрекотание. В нём была вся насекомоподобная сущность миуки. Они как будто бы досконально изучили людей, находясь здесь, и модифицировали свои боевые кличи так, чтобы как можно более сильно напугать тех, кто строил эту базу.

Если сейчас перед ним предстанет типичный миуки, то атаковать его лучше всего огнём, а это может быть чревато, учитывая, что они находятся в реакторном секторе.

— Капитан, — негромко позвал Перк, — здесь можно использовать огнемёт?

— Дальше идёт грузовой коридор. Он экранирован, так что можешь палить из чего хочешь.

— Значит, и зажигательные гранаты?

— Да.

— Хорошо. Приготовьтесь.

Металлические лапы Гигантума ступили на пол грузового коридора, система засекла источник звуков — он располагался слева. Там же виднелась и ещё одна брешь в стене. Перк осторожно двинулся туда, сказав бойцам пока что не высовываться. В следующую секунду из пролома появилось нечто, форму чего координатор не смог сходу определить — он просто рефлекторно нажал на выстрел зажигательными гранатами, и весь коридор тут же заполнился пламенем. Существо отступило, но уже в следующую секунду Гигантум получил серьёзный удар сзади. Тут же переключившись на задние следящие сенсоры, Перк увидел небольшого робота. Его броневые листы были покрыты защитными волокнами миуки, из чего он заключил, что это машина третьего проекта. Она атаковала Гигантума ракетами. К счастью, класс её не был достаточно высок, чтобы нанести ему существенный урон, не говоря уже о том, чтобы вывести из строя.

Но зато враг занимал более выгодное положение. Из-за габаритов машины Перк не мог развернуться, чтобы атаковать противника более мощными головными системами, а ещё у него впереди был другой враг, и он был зажат между ними, даже не зная, кого следует опасаться больше.

— Я отойду назад и вас прикрою, а вы убейте его, — сказал Перк.

— Давай. Готовьте ракеты.

Перк двинулся назад, атакуя врага из пулемётов и не отводя пусковые установки от бреши впереди — враг мог появиться в любой момент. Машина третьего проекта отступила под натиском Гигантума и в момент, когда она уже чуть было не скрылась за поворотом, в неё ударила ракета. Робот мгновенно разлетелся на куски, а всё пространство сервисного коридора залилось огнём.

— У нас перезарядка, вымани врага.

— Да.

Не сводя глаз с сенсоров, контролировавших пространство сзади, Перк двинулся вперёд по коридору. Миуки был уязвим и понимал это, поэтому не спешил вновь появляться. Напротив, в его положении нужно было выбирать очень удобный момент для атаки.

Едва Перк вышел из бреши на открытое пространство, как на него сверху обрушилась гигантская масса. Ему очень повезло, что робот был во второй форме, иначе он неминуемо бы упал под тяжестью противника, и тогда его участь была предрешена. Но четырёхлапая машина не могла упасть в принципе, и поэтому выдержала первую атаку. Перк молниеносно принял решение, которое оказалось верным. Он устремился назад, в брешь, зная, что размеры её слишком малы для того, чтобы туда мог протиснуться насевший на него монстр. Существо, ударенное об острые зазубренные края бреши, начало злобно верещать, уцепилось за стену, и впервые за сегодня Перк почувствовал, что робот его не слушается.

— Войди внутрь и отойди вправо, мы убьём его, — послышался голос Стокса, — готовьте ракету.

Но и вперёд оно его не пускало. Уцепившись за броню, оно крепко держало Гигантума, продолжая удерживать внутри пролома, и вскоре стало ясно, почему.

Сбоку выскочила юркая четырёхлапая машина, которая тут же атаковала Перка ракетами. Учитывая неудобство его положения, залп получился достаточно удачным. Передняя левая лапа мгновенно вспыхнула красным, показывая, что повреждения волокон критические, и им немедленно требуется регенерация.

К счастью, Перк и его коллеги заложили в робота достаточный запас прочности, и он всё ещё мог двигаться, хоть и со сложностями. Дёрнув рычаги назад, Перк ощутил, как существо, удерживавшее его, снова ударилось об острые края дыры в стене и слегка ослабило хватку. Следом за этим он сразу же подал робота вперёд, и на этот раз ему удалось проникнуть внутрь следующего помещения. Едва он оказался внутри, как спина машины, управляемой им, снова вздрогнула, но уже не вследствие очередной атаки миуки, а из-за того, что в того попала сокрушающая ракета.

Он тут же ослабил хватку и почти сразу был сброшен. Только сейчас Перк смог его разглядеть. У существа было продолговатое тело, закрытое мощной чешуёй. Его лапы покрывали ровные ряды шипов разной длины, а на концах были мощные когти, которыми он с поразительной силой мог цепляться за всё что угодно. Головы, как таковой, у монстра не было. Лишь огромная пасть с несколькими рядами зубов. По краям были три огромных щупальца с лезвиями, напоминавшими миниатюрные боевые конечности привычных миуки-солдат. Вероятно, ими он и проделывал бреши в стенах.

Перк сделал ещё один залп зажигательными гранатами. Расстояние было слишком маленьким, но у него не было выбора — если существу удастся схватить его своей смертоносной пастью, ему не уйти. Резко вспыхнувшее пламя окатило его волной, которую, как ему казалось, он почувствовал даже сквозь броню. Все волокна, которых коснулся огонь, тут же засветились красным на экране диагностических систем. Вот уж где вскрывались преимущества металлических приводов.

В следующую секунду вспыхнули красные сигналы тревоги. Нетрудно было догадаться, что это связано с реактором. Вне зависимости от того, что с ним происходило, неблагоприятный фактор нужно было немедленно устранить — от этого зависело, добьётся существо своего или нет.

Миуки тем временем отступил, охваченный пламенем. Робот же, напротив, вынырнул из-за поворота и продолжил обстрел.

— Отойди в сторону, и мы накроем первого.

Без лишних слов Перк выполнил указание, но всё пошло не так, как планировали бойцы гарнизона. Миуки, как будто поняв, что ему грозит, одним мощным рывком устремился в пролом, где заняли позиции солдаты. Его щупальца, находящиеся на голове в этот момент начали вращаться с огромной скоростью. Перк выстрелил по нему из пушки, но удар лишь незначительно сместил в сторону массивное тело монстра. Он не ударился о стену, а лишь задел её краем своих лезвий. Композитная обшивка и бетон рассыпались словно песок, соприкоснувшись с вращающимися лезвиями.

Через долю секунды после того, как чудовище влетело в проход, раздался сильный взрыв — ракета всё же достигла своей цели. Частицы биомассы влетели обратно и испачкали все стены и пол.

Перк пошёл в наступление на робота, атакуя его из пулемётов. Передняя лапа практически отказала, из-за чего скорость была недостаточной. Он успел навести на него ракету и сделать выстрел, прежде чем все экраны в кабине погасли.

Мгновенно воцарилась тишина. Где-то там, наверху слышался лёгкий шум — его издавал огонь, объявший волокна. Где-то позади него издавала равномерные звуки тревога. Перк не мог точно сказать, успел он сам выстрелить или нет, но судя по тому, что снаружи не слышались никакие звуки движения робота, пушки всё же успели произвести залп.

Он встряхнул голову, отодвинул рычаги в стороны и приподнялся. Судя по положению, которое он занимал, Гигантум лежал на животе, распластавшись по полу сервисного отсека. Учитывая, что, скорее всего, повреждена одна из энергетических магистралей, это было лучшим вариантом из всех. В таком положении можно было хотя бы не думать о том, как перевернуть машину — только открыть верхний люк.

Две минуты Перк провёл, прислушиваясь к окружающему пространству. Глупо было бы погибнуть сразу после того, как выберешься на поверхность. Однако не было слышно никаких звуков движения — ни робота, подконтрольного инопланетному интеллекту, ни бойцов гарнизона. Хотя, учитывая мощь монстра, насчёт последних всё было ясно с самого начала. Даже если бы у этого существа не было смертоносных лезвий, он мог бы просто задавить отряд собственной массой.

Немного подождав, Перк попытался активировать резервную цепь питания. На секунду машина ожила, но сразу же погасла. Видимо, повреждения были настолько обширными, что из строя вышли обе магистрали. Тем не менее, вне зависимости от этого, система аварийного открытия должна была сработать, поскольку не была завязана на питание электричеством, а срабатывала от специальных пружин.

Выждав ещё немного, в надежде, что враг всё же проявит себя, он нащупал ручку аварийного открытия и потянул за неё. Раздался металлический лязг, и бронированная крышка ушла вверх, а за ней и вторая. Встав с кресла, Перк осторожно выбрался из кабины. Огонь почти утих — волокна миуки прогорали достаточно быстро. В их отсутствии он убедился, мельком заглянув в небольшие промежутки между броневыми щитками. Недостаток новых технологий был налицо, впрочем, он сам тоже частично был виноват — нужно было заранее запускать регенерацию, но он понадеялся, что у него сначала получится завершить бой.

Его противник лежал на том месте, где Перк видел его в последний раз через следящие сенсоры. От его головы ничего не осталось, а тело было разворочено — снаряд попал точно в цель. Учитывая, что никто больше не появился, Перк мог считать себя победителем, вот только по его прикидкам должен был быть ещё один робот, и если он где-то поблизости, то ему вряд ли удастся уйти.

Координатор быстро спустился вниз и направился к проходу. Часть бойцов находилась в коридоре, и убила их ударная волна от собственной ракеты, а не налетевший монстр. Перк осмотрел их и убедился, что никто не дышит. Затем он поднял с пола ракетницу, которая казалась ему целой. Он оглядел её и примерно прикинул, как с ней нужно обращаться. Он увидел кнопку с надписью «Снарядить», которая была в откинутом положении. Рядом лежала ракета, на которой эта же кнопка была нажата, значит, заряда внутри не было. Потом Перк аккуратно заглянул в ствол подобранного оружия и убедился, что ракета внутри.

Процесс казался достаточно простым — нажал, дождался готовности, нацелился и выстрелил. Перк понимал, что всё далеко не так просто, но это оружие было лучше, чем ничего, поэтому он взвалил ракетницу себе на плечо и подобрал автомат другого солдата. Учитывая, что они практически не стреляли, он мог заключить, что патроны внутри есть. Он видел пару фильмов, где показывалось это оружие, и сейчас ему пригодилось то, что он знал, где находится предохранитель.

Отщёлкнув нужный рычажок, он привёл его в боевую готовность и двинулся вперёд. Нужно было добраться до реактора, узнать, в чём причина тревоги и попытаться её устранить. Перк понятия не имел, где находится главная консоль управления, но логически можно было заключить, что если до неё стремились добраться миуки, путь должен быть расчищен, поскольку, раз тревога всё-таки сработала, они свою задачу выполнили.

Сервисный коридор дальше расширялся и пересекался с другим. Слева находилась обычная двустворчатая дверь, которая сейчас была разворочена.

Перк вошёл внутрь, осторожно осматриваясь. Дальше была точно такая же дверь, которая была закрыта, но, оглядевшись, он понял, что туда ему не нужно. Сбоку находился терминал управления, экран которого пульсировал ярким красным цветом. Убедившись, что вокруг нет опасностей, он подошёл к нему.

Поверх каких-то таблиц пульсировала надпись «Сбой программы управления. Опасность. Немедленно перезагрузите систему». Он не знал, как управлять реактором, но надпись очень ему не нравилась. К счастью, авторизация не требовалась. Сбросив сообщение, Перк принялся искать команду перезапуска. Интерфейс системы был стандартным, за исключением специализированных функций. К счастью, перезапуск системы к ним не относился, и поэтому Перк быстро нашёл нужную вкладку интерфейса.

Он ожидал, что на миг погаснет электричество, но этого не произошло. В сущности, ничего вообще не изменилось. Единственным признаком, по которому можно было понять, что происходит перезагрузка, была шкала на консоли, показывавшая прогресс процедуры, и, как следствие, невозможность ничем управлять.

Прошло чуть меньше пяти минут, прежде чем на экране высветилось сообщение о том, что система успешно перезапущена. Тревога утихла, и Перк снова огляделся. В пору было подумать о том, что делать дальше. Возвращаться на полигон было глупой идеей — где-то там могла скрываться последняя оставшаяся в живых машина, которой не составит труда уничтожить его. Очень не хотелось оставлять реактор без присмотра, но в одиночку он в любом случае ничего не смог бы сделать.

Поэтому, вызвав на дисплей консоли карту сектора, Перк нашёл на ней ближайший лифт. Самое время было подниматься наверх, чтобы доложить гарнизону о том, что здесь произошло и сказать, что в реакторный сектор нужно кого-то направить. Держа автомат наготове, координатор направился к лифту. Через несколько шагов по коридору уже не было видно никаких следов произошедшего вторжения, не говоря уже о присутствии кого-то враждебного. Лифт тоже работал исправно. Когда металлические створки закрылись, Перк опустил автомат и облегчённо выдохнул.

Лифт двигался вверх, и координатор, закрыв глаза, уже представлял, как через несколько минут окажется в объятиях своей жены. Вряд ли она послушно отправилась домой, как это было предписано планом эвакуации. Нет, она ожидает его наверху.

Мысли были нарушены резкой остановкой, после которой лифт направился вниз. Перк попытался заставить его подчиниться, манипулируя пиктограммами на консоли, но после первой же попытки на ней высветилась надпись «Отказано в доступе». Единственное, что ему оставалось, это следить за менявшимся символом этажей.

В первый момент он подумал, что кабинка вернёт его в реакторный сектор, но она направилась дальше вниз. О том, что располагалось там, он знал лишь по слухам — это были биолаборатории, в которых производилась основная масса исследований, касающихся миуки и всего, что с ними связано. Велика была вероятность, что они под контролем враждебных форм жизни, материализовавшихся из биоплазмы, но остановить лифт у Перка не было возможности. Оставалось только подчиниться и надеяться, что всё обойдётся.

Однако когда створки снова открылись, Перк увидел лишь светлые коридоры со сводчатыми проходами и людей, в числе которых была и его жена. Сложно описать чувства, которые он при этом испытал. Внутри него всё мгновенно перевернулось. Он мысленно смирился с предстоящими трудностями, утешая себя тем, что хотя бы у Эммы всё будет в порядке, но, как оказалось, для них попытка подняться наверх обернулась тем же, чем и для него.

— Перк? — Эмма отделилась от толпы и подскочила к нему.

— Что вы здесь делаете?

— Лифт привёз нас сюда, когда мы пытались подняться. С тобой всё в порядке?

— Да. А с тобой?

— Да что со мной будет, — она его обняла.

К Перку подошли остальные. Первым был мужчина среднего роста в костюме.

— Советник Ливин, — представился он, — вы были в реакторном секторе?

— Да.

— Им удалось туда просочиться? — спросил другой мужчина, седой старик.

— Я бы не назвал это таким словом. Они просто прорезали стены.

— А что гарнизон? — спросил советник.

— Все, кто был на нашем полигоне, погибли в реакторной. Там был один миуки и один робот. Второго или третьего проектов.

— Что там сейчас?

— Нам удалось всех уничтожить. Я перезапустил систему управления реактором.

— Вот почему тревога прекратилась, — третий мужчина, который был моложе других, задумчиво приложил руку к подбородку, — там был ещё кто-то?

— Нет, — покачал головой Перк, — он бы атаковал меня, как мне кажется.

— Скольких врагов вы уничтожили? — спросил советник.

— Всех, кого встретили. Остался только робот первого проекта.

— Он пошёл туда, — сказал старик, посмотрев на советника.

— С чего вы так решили? — возмутился тот, что был моложе.

— Если вы правы, и он может использовать обычный лифт, то нет никаких препятствий. Раз они проходят через стены.

— А кстати, — советник снова повернулся к Перку, — как они это сделали.

— Существо из шестого, как я понял, проекта, переродилось. У него были такие щупальца с лезвиями.

— Вот вам ваши контуры, — презрительно заметил старик, — когда ему понадобилось, он просто взял и прошёл через них.

— Что же, молодой человек, как вас зовут? — поинтересовался советник.

— Стоун. Младший координатор.

— Отлично, Стоун. Благодарю вас за неоценимую помощь. Теперь оставайтесь здесь и ждите эвакуации.

— Хорошо.

— Оружие отдадите солдатам гарнизона, когда те появятся.

— Да, — Перк кивнул.

— Ты стрелял в кого-нибудь? — спросила Эмма негромко, когда советник и все остальные отошли.

— Нет, — честно ответил Перк, — на самом деле, враг тут у нас такой, что это не очень-то поможет.

К ним подошли Марк и Элла. Им тоже пришлось всё снова рассказать и доказать, что с Перком всё в порядке.

— А что с роботом?

— Разбит, — выдохнул Перк.

— Совсем? — удивился Марк.

— Совсем.

— Как так получилось?

— Это долгая история. Нужно много чего менять. Он очень уязвим к огню, и волокна при перегрузках быстрее сдаются.

— Мальчики в любой ситуации найдут, о чём поговорить, — легко улыбнулась Элла, — значит, всё и правда в порядке.

— Если оно хотело захватить реактор, то да, — кивнул Перк.

Эмма тоже легко улыбнулось, и от этой улыбки ему хотелось верить, что всё будет хорошо. Они обязательно справятся и выберутся. Сейчас остаётся только ждать, ведь сами они ничего не могут сделать.

Марк ненадолго отошёл, чтобы послушать, о чём говорят остальные. Перк поставил автомат на пол рядом с собой и обнял жену, пытаясь убедить её, что всё будет хорошо.

— План такой, — сказал Чемберс, подойдя, — мы ждём следующей перезагрузки, а потом просто поднимаемся на пару уровней вверх, пока оно не перехватило управление. Хорошо, что ты перезагрузил реактор — у них, выходит, пока нет к нему доступа, иначе его нельзя было бы сломать. И так по паре уровней за заход доберёмся.

— Связи с верхом нет?

— Нет. Лифты только вниз, так что гарнизон работает, — ответил Марк.

— Да уж, — выдохнул Перк, — попали мы.

— Выберемся. Никто никого не бросит.

Глава двадцатая Обеспечение продвижения

В то время, как Перк разговаривал со своими коллегами, на другом конце сводчатого коридора шла серьёзная перепалка.

— Барьеры ничего не значат, вы слышали этого юнца? — злобно сказал Хайес, — если оно поймёт, что его основной план не удался, оно просто уйдёт наружу. Но не думайте, что это снова будут маленькие жучки, которых можно прихлопнуть просто так. На этот раз оно видоизмениось более существенно. Настолько, насколько серьёзны барьеры, которые мы установили на его пути.

— Если существо, пробивавшее стены, мертво, то они не уйдут наружу, — спокойно сказал Крафтер.

У него уже не было никаких аргументов, кроме этого. Он даже ловил себя на мысли, что порой сопротивляется не столько потому, что хочет отстоять свой проект, а чтобы насолить Хайесу и показать, что всё может быть и не так, как хочет тот. В этом отношении он сам себя не узнавал, но, тем не менее, продолжал попытки гнуть свою линию.

— Вы что, ещё не поняли? — сжав зубы и закатив глаза, процедил Хайес, — что важны здесь не существа, не то, что они могут пробивать стены, а то, что оно, чем бы оно ни было, снова кардинально видоизменилось, и всем нам угрожает опасность. Пока что оно уязвимо, и мы ещё можем помешать ему.

— Доктор Хайес, — спокойно и мягко сказал советник, — мы, кажется, уже обсудили этот вопрос. Сначала мы доберёмся до верха, а там уже примем решение.

— Конечно, — старик болезненно закрыл глаза и беспомощно выдохнул.

Он понимал, что к тому моменту будет уже поздно. Это существо уже нельзя будет остановить, потому что оно в одном шаге от того, чтобы получить желаемое, и если не помешать ему сейчас, это они навечно будут запечатаны в этом бункере, и тогда уже никто не сможет их найти.

Перк и его друзья направились к лифту в числе последних. Оглянувшись, он не нашёл свой автомат там, где оставлял. В панике он оглядел всё вокруг и обнаружил его в очень неожиданном месте. Его держал в руках старый учёный, который уверенными шагами подходил к своему более молодому коллеге.

Крафтер ощутил холодный ствол около своего затылка, а потом неожиданно сильная рука схватила его за плечо и поволокла назад.

— Руки! — громко скомандовал Хайес, и Крафтер машинально поднял их.

— Что это значит, доктор? — негодующе сказал советник.

— Некогда объяснять, — нервно выдохнул Хайес, — у нас с вами всего пять минут. У вас, чтобы подняться на два уровня, а у нас, чтобы пройти одну ступень защиты. Двигай.

Перк смотрел на учёного с не меньшим удивлением, чем все остальные. Хайес, тыча стволом в спину Крафтера, направился к терминалу, ведущему к центральной лаборатории. Проходя мимо, он остановился взглядом на Перке.

— Ты пойдёшь со мной.

— Что?

— Я не шучу, — злобно и угрожающе сказал он, — двигай вперёд.

— Перк, — тихо сказала Эмма.

— Возвращайся, увидимся наверху.

— Я не шучу, дамочка, — он направил автомат на Перка, при этом контролируя и Крафтера.

Перк поднял руки и пошёл прямо по коридору. Хайес подтолкнул Крафтера к терминалу.

— Нам нужны ваши отпечатки. Не соизволите?

Видя, что Крафтер не поддаётся, он направил ствол автомата ему в лицо и щёлкнул затвором. В глазах старика был сумасшедший задор. Ни у кого не возникло сомнения в том, что в случае неповиновения, он отрежет ему руку и прислонит к сенсору. Крафтер, хоть и нехотя, но согласился.

— Благодарности будут потом, — сказал Хайес всем, смотревшим на него, перед тем, как дверь закрылась.

— Вы совершаете ошибку, — сказал Крафтер, когда старик обернулся к нему.

— О, — протянул он в ответ, злорадно улыбнувшись, — я то же самое могу сказать в ваш адрес. Вот только, в отличие от вас, у меня есть множество аргументов.

— Все они не имеют никаких доказательств.

— Мы с вами не на научной конференции, и вы не тот, перед кем я должен защищать свои доводы. Топайте к следующей двери, — Хайес погрозил автоматом.

— Вы ведь не выстрелите, — сказал он.

— А этого вы точно не знаете, так что не слишком-то уповайте на свои домыслы.

Крафтер хоть и пытался изобразить уверенность, но приказы выполнял. Они направились вперёд по сводчатому коридору, минуя неглубокие ответвления, ведущие к лабораториям.

— Прости, что так получилось, — сказал Хайес, обращаясь к Перку, — ты, кажется, Стоун, если я правильно помню.

— Правильно помните.

— Скоро всё кончится, Стоун. Я взял тебя потому, что нам может понадобиться твоя ракетница, а сам я староват таскать такое оружие и оставаться при этом проворным.

— Но что вы собираетесь сделать?

— Ах, да, ты же из инженерной группы, и не знаешь, до чего докопался тот выдающийся господин, что шагает впереди.

— Нервное волокно?

— Нервное волокно, — кивнул Хайес, — вот только ты не совсем представляешь, что это на самом деле. Глядя на роботов, и не скажешь, что оно из себя представляет. Но даже если бы ты видел среду, всё равно даже не вообразил бы, что это такое на самом деле.

— Вы не думаете, что разглашаете информацию? — спросил Крафтер.

— Он тут и так уже видел достаточно. И, к сожалению, увидит, что произойдёт там.

— Вы собираетесь уничтожить всё волокно? — спросил Перк.

— Верно, — кивнул Хайес, — не уверен, что это будет так же просто, как сказать об этом.

— Если оно контролирует системы охраны, то у нас ничего не выйдет.

— Если я правильно представляю, то у нас будет возможность. Какое-то время после перезагрузки оно не может контролировать систему. Нам нужно только успеть, пока оно не сломает нашу систему окончательно.

— Но оно же не захватило реактор, а без него у него нет энергии, — сказал Крафтер.

— Если оно что-то не захватило, значит, это было не так уж нужно.

— А как же то, что мы победили роботов? — неуверенно вмешался Перк.

— Значит, они были неважны, ну или выполнили свою задачу, хотя нам и кажется, что мы одержали верх. Я почти уверен, что он всё рассчитал. Роботы это лишь пешки на доске, и они были убраны, когда в них отпала необходимость.

— Не думаете, что ему проще было бы позволить нам отправиться наверх? — спросил Крафтер, останавливаясь перед контрольным терминалом.

— Нет. В тот момент, когда мы хотели это сделать, он ещё не выполнил каких-то пунктов своего плана, и запечатывание и уничтожение лаборатории могло бы его остановить. А теперь он будет держать контроль, чтобы не пустить нас.

Хайес махнул стволом автомата в сторону контрольного терминала, показывая тем самым, что Крафтеру нужно авторизоваться. Приложение руки к сенсору ничего не дало.

— Ждём, — сказал он, остановив учёного, который хотел предпринять ещё одну попытку, — а то он заблокирует консоль.

— Он и так может всё это сделать, — сказал Крафтер.

— А вы, похоже, очень на это надеетесь, — усмехнулся Старик, — так я вам скажу — не может. Причины не знаю, но почти уверен в том, что ему нужно лишь время, и мы пока ещё в силах ему его не дать.

— Если он настолько силён, то не лучше захватить его? — Крафтер предпринял последнюю попытку воззвать к учёному разуму старика.

— Вот перед вами консоль. Захватите её. У нас была уйма времени, чтобы понять, как у них всё работает, и мы в лучшем случае сделали лишь пару шагов, а он, находясь взаперти, взломал всю нашу технику, и всё, что мы можем, это перезапускать и управлять ею пять минут.

— Мы найдём способ взять контроль в свои руки.

— Не тешьте своё самолюбие, — презрительно улыбнулся Хайес, — сейчас этот способ есть только один. Погасить сферу их интеллекта.

— А если проблема не в ней? — упирался Крафтер.

— Я не исключаю, — кивнул старик, — у меня уже есть кое-какие соображения. Могу сказать лишь, что без неё он ничего не сможет.

— Снова домыслы!

В этот момент отключился свет. Когда он загорелся вновь, Хайес махнул стволом в сторону терминала. На этот раз система охраны подчинилась и отворила перед ними дверь, за которой был ещё один пролёт, точно такой же, как тот, который они только что прошли.

— Ещё не поздно остановиться, — сказал Крафтер, когда дверь позади них закрылась.

— О, он бы очень этого хотел. Я начинаю даже подумывать о том, что он каким-то образом способен проникать в сознание людей. Этим можно было бы объяснить, что я, находясь здесь, испытываю очень противное чувство.

— Это всё ваши домыслы, — презрительно фыркнул Крафтер.

— Я тоже побаиваюсь, когда нахожусь внизу, — заметил Перк.

— Вот видите! — подхватил Хайес, — а можешь конкретнее описать, когда у тебя появляется это чувство? Сразу после спуска?

— Немного. Но когда мы начали испытывать машину, и я входил внутрь защитного контура, то оно было сильнее.

— Очень интересно. Это нужно будет изучить.

— Как вы собираетесь это сделать после уничтожения миуки?

— Миуки будут жить. То, что вы храните внизу, не миуки. Далеко не миуки. Сюда прилетело совсем другое существо, и сейчас мы имеем дело с совсем другим существом. Боюсь даже, выходящим за грани нашей науки.

Крафтер молчал, позволяя Хайесу говорить. Он рассчитывал на то, что старик отвлечётся, и ему удастся провести его мимо нужного поворота, но этот план не сработал. Едва он направился прямо, как Хайес остановил его.

— Вы и вправду думали, что я не знаю, где вы храните своё чудо?

— Но как? — Крафтер обернулся и поднял брови в недоумении.

— Я уже бывал там. С позволения нашего общего друга Ливина. А теперь давайте торопиться. Мы успеем пройти ещё одну ступень, если мои расчёты верны.

— Чёрт бы вас побрал, — гневно сказал Крафтер и, обречённо опустив руки, направился в сторону контрольного терминала.

Старик не ошибся, после авторизации Крафтера по отпечаткам пальцев и сетчатке глаза, система открыла перед ними дверь. И хотя от основной лаборатории их отделял лишь маленький проход, они не успели. Следующая консоль при попытке открыть её, выдала сообщение об ошибке.

— Остался только один шаг, — с некоторым облегчением в голосе сказал Хайес.

— Там нет входа внутрь контура, — сказал Крафтер, — я до сих пор не понимаю, как вы собирались уничтожить его.

— Вы говорите в прошлом времени, это неверно, — Хайес сделал шаг назад и поднял автомат, — я по-прежнему собираюсь это сделать. Вы не говорили мне, потому что считали это невозможным, и надеялись завести меня сюда, чтобы я не смог предпринять что-то получше. Умно.

Старик усмехнулся и посмотрел на Перка.

— Стоун, заряжайте ракету.

— Вы с ума сошли! — вспыхнул Крафтер, — она убьёт нас всех.

— Видите, мой план удаётся. По крайней мере, вы купились. В нашей ситуации роль миуки досталась мне. Это вы меня недооценили. Ракета лишь запасной план. Да вы не бойтесь, Стоун, нажимайте кнопку. В мои планы не входит гибель. Мне ещё предстоит выступать перед дюжинами остолопов и доказывать свои концепции. Могу я упустить такое удовольствие?

— Я не понимаю, что вы задумали, — негромко и беспомощно сказал Крафтер.

— Просто откройте замок, когда это понадобится.

Молодой учёный напоминал сейчас маленького, в чём-то провинившегося ребёнка. А Хайес выглядел как отец, вовремя заметивший и пресёкший шалость. Теперь дитя желало избавиться от последствий, но не знало как, а отец говорил уверенно и от этого успокаивающе, и обещал всё уладить. Ему, Хайесу, очень хотелось верить. Перк поддался его убеждениям и нажал на кнопку зарядки.

Зашумели сервомеханизмы внутри ракетницы, да так, что по одному ощущению их вибраций нельзя было бы сказать, что это оружие достаточно миниатюрное. Впрочем, анализируя только разрушения, которые оно приносит, подобное тоже нельзя было бы утверждать. Одна ракета может положить конец такому серьёзному плану, который почти реализовало существо, сейчас отделённое от них всего лишь несколькими метрами и парой перегородок.

— Скажите мне, что вы собираетесь делать, и я попробую вам помочь, — взмолился Крафтер.

— Звучит так, будто вы любой ценой решили вызнать мои намерения, — презрительно заключил Хайес, — не тужьтесь так, мой младший коллега. Когда мы выберемся отсюда и будем смеяться над тем, что здесь происходило, все ваши нехорошие деяния мы спишем на то, что оно подавило вас. Найдём уязвимые места, выделим индивидуальные особенности, и всё будет задокументировано. А сейчас хватит с вас того, что вы сотрудничаете, хоть и нехотя.

Крафтер сдался, и не надо было быть психологом, чтобы это понять. Как будто он только что ощутил правоту Хайеса и сам для себя признал, что находится под действием какой-то неведомой силы, исходящей из-за перегородок. В самом деле, что-то давило на него. А может быть, так ему проще было принять свою неправоту. В конце концов, Хайес был прав в том, что он узнает это, когда существо будет уничтожено, хотя он ещё не понимал, как именно это произойдёт.

— Мы не будем ничего делать. Мы должны заставить действовать его. Он сидит в прочной скорлупе, и всеми силами будет стараться сохранить этот статус.

Хайес опустил автомат и повернулся к двери. Говоря, он ни к кому не обращался, а как будто бы мыслил вслух, ещё раз напоминая самому себе, как им стоит поступить.

— Ещё один шаг, — сказал он, и в тот же момент в коридоре погас свет.

На этот раз электричество отсутствовало заметно дольше, и когда это произошло, освещение не включилось. Только консоль системы безопасности засветилась подрагивающим светом.

— Скорее, доктор, — сказал Хайес, — он уже знает о нас. И он занервничал.

В тусклом свете консоли было видно, как он злорадно улыбается. Что бы он ни задумал, всё сейчас шло по его плану. Теперь оставалось только войти.

И хотя в помещении, куда они попали, когда дверь открылась, тоже не был включён свет, проблем с ним не было. Он в достаточных количествах исходил от светящейся сферы, отделённой от лаборатории стеклом. Перк видел её впервые, и не мог знать, что с момента, когда контроль над базой ещё безраздельно принадлежал людям, она увеличилась в несколько раз. Сейчас от неё исходили светящиеся нити, чем-то напоминавшие молнии, только они не проскакивали на мгновение, а находились в устойчивом положении. Существо, если, конечно, его можно было считать таковым, как будто цеплялось им за цилиндрическую стенку рабочей среды.

— И не говорите мне теперь, что всему виной не оно, — сказал Хайес.

Крафтер промолчал. Он окончательно признал победу старика. Теперь он искренне был готов ему помогать. Вопрос оставался лишь в том, насколько эффективным и действенным окажется план, придуманный им.

— Держите ракету наготове, Стоун, — сказал Хаейс, убирая автомат за спину и уверенными шагами направляясь в сторону консоли управления.

Хайес заставил Крафтера авторизоваться в системе управления, а потом отстранил его и принялся сам манипулировать сенсором. Он плохо разбирался в данном конкретном интерфейсе, но не доверял своему молодому коллеге эту работу. Наконец, он, похоже, нашёл то, что ему было нужно.

— За сутки подача плазмы возросла на четыреста процентов, — констатировал он, — как вам такой поворот, дорогой Крафтер?

Учёный ничего не ответил. Он осторожно приблизился к консоли и посмотрел на дисплей. Глаза его расширились. Крафтер знал точные цифры подачи, и ему хватило одного взгляда, в отличие от Хайеса, которому пришлось вызывать информацию о прошлых объёмах, выраженную в виде графика. Перк даже издалека видел резкий скачок после длинного прямого участка.

— Ещё сегодня утром всё было нормально, — сказал Крафтер в своё оправдание, — я проверяю почти кажды час.

— Не тревожьтесь, ему не составило бы труда обмануть вас при надобности. Систему ведь не перезапускали в этот день?

— Нет. Это делается только в экстренных случаях.

— Надеюсь, что сейчас он нас послушается.

Хайес уверенно манипулировал сенсорами, и свет, исходящий из рабочей среды, начал меркнуть. Светящиеся разряды стали терять стабильность, и больше походили на молнии, своим мерцанием.

— Если я правильно считаю, у него скоро не должно хватить сил для контроля над системой, — сказал Крафтер, — если это так, то не обязательно уничтожать его.

— И опять за своё, — сказал Хайес, следя за процессом через монитор, — не думайте, что какой-то из ваших датчиков способен фиксировать реальную картину его состояния. Он мог накапливать энергию с самого момента своего появления здесь. Я уверен, что в начале он потреблял гораздо меньше плазмы.

— Её подача — условие роста. Чтобы синтезировать волокно, мы должны были давать её ему.

— Я на другое и не рассчитывал.

Он поднял глаза на угасающую сферу. То, что консоль продолжала их слушаться, было хорошим знаком — существо теряло контроль, но угроза всё равно сохранялась, пока оно оставалось собой.

— Хватит! Вы убьёте его! — взмолился Крафтер, когда разряды полностью исчезли, а сама сфера уже заметно померкла, — возможно, это наш единственный шанс понять их. Нельзя!

— Я так не думаю.

Хайес оттолкнул своего молодого коллегу, когда тот попытался нажать что-то на сенсоре, а потом наставил на него автомат. Крафтер отступил к стене.

— Я думал, что мы уже договорились. Шансы на исследования у вас ещё будут, если мы сейчас всё сделаем правильно.

Перк же в первую очередь думал о том, что они удерживают контроль над системами базы достаточно долго для того, чтобы лифт, в котором находится его жена, поднялся на самый верх, и все спаслись. В том же, что касалось существа, он больше доверял Хайесу. Тот, несмотря на грубость и жёсткость действий казался ему более вменяемым в отличие от Крафтера, который и вправду, как будто бы находился под действием этого существа — настолько упорно он его оборонял.

— Мы нашли их слабое место, — заключил Хайес, когда сфера ещё больше померкла, а объём подаваемой биомассы снизился на пятую часть, — эта плазма их альфа и омега. Какими бы способностями он не обладал, и по каким бы принципам он их не использовал, она всегда ему нужна.

— Если вы сейчас его уничтожите, мы никогда о них ничего не узнаем, — Крафтер беспомощно осел на пол, как будто его силы зависели от сил существа внутри рабочего пространства.

— Кажется, вы уже бредите. Видимо, я совсем не ошибся насчёт его способности воздействовать на человеческий разум. Но что-то как-то вяло, если учесть другие его таланты. Выходит, он выучил её недавно. Тем лучше для вас, дорогой мой Крафтер. Спишем ваш бред на отрицательный эффект, вызванный инопланетным разумом.

В помещении лаборатории становилось темнее. Сфера уже не уменьшалась в размере, но интенсивность её свечения продолжала уменьшаться. И вдруг Перк осознал, что не слышит никаких звуков. Речь Хайеса заглохла на полуслове. Через секунду он перестал говорить — сам осознал, что ничего не слышит. Он с удивлением посмотрел на Перка, стоявшего в оцепенении.

Стоун хотел сделать какой-то жест рукой, но уже в следующую секунду это перестало иметь какое бы то ни было значение, потому что координатор осознал, что мир не только стал беззвучным, но ещё и замедлился в несколько раз. Рука двигалась вверх очень неохотно, но дело было не в физических силах — он ощущал её и себя совершенно так же, как и прежде.

Он мог лишь наблюдать, как ладонь Хайеса сложилась в кулак, от которого отделился указательный палец. Кисть, которую он успел вскинуть прежде, чем всё это началось, начала плавное движение вниз. К счастью, мысли протекали со своей обычной скоростью, и Перк заранее успел понять, что старик указывает на ракетницу, и поэтому успел заранее начать её подъём.

Оружие казалось невесомым, но рука с ним двигалась вверх очень медленно. Перк успел поразмыслить над тем, что будет после того, как он нажмёт кнопку атаки. Ракета пробивала броню и взрывалась внутри машин — такова была её конструкция. Поэтому она, без сомнения, пробьёт композитное стекло, отделяющее лабораторию от рабочего пространства, в котором находится сфера разума, но сможет ли она причинить ей вред? Он плохо понимал природу нервного волокна миуки, потому что им не доводилось с ним работать, в свете они не обладали соответствующей информацией. Оно представлялось ему чем-то неосязаемым, и в воображении всплывала картина, как ракета, или взрыв, который через проделанное отверстие устремится внутрь, не заденет светящуюся сферу, а пройдёт сквозь неё, не причинив никакого вреда. Но Хайес ведь знал больше него, и дал это указание, а значит, была вероятность, что такое действие оправдано.

Когда рука уже проделала половину пути, в его голове промелькнула мысль о том, что все эти соображения относительно неуязвимости сферы могут быть навязаны самим существом. Очень хитрый механизм защиты через внушение. Перк будет знать, что пуск ракеты ничем им не поможет, и это ощущение, совмещённое со страхом погибнуть, заставит его отступить. Это только укрепило его мысли о том, что он поступает верно.

Он испытывал спокойствие от того, что пришёл к этим выводам. Мысли его не замедлились и не поддались воздействию, а значит, существо просчиталось. В конечном счёте, оно смогло подчинить человеческую электронику, человеческие машины, но не человеческий разум. Если Крафтер и поддался, это могло стать лишь исключением.

И если человеческий разум остался без изменений, и он всё ещё контролирует его тело, то, пусть и с уменьшенной скоростью, но Перк выполнит нужные действия. Даже страх смерти отошёл на второй план по сравнению с ощущением того, что если это существо сейчас обретёт свободу, то могут погибнуть миллионы, прежде, чем эту форму жизни удастся обуздать. Нет, этого допускать нельзя. Нужно терпеливо ждать, когда ракетница займёт положение, подходящее для выстрела, а потом всё так же медленно надавить пальцем на кнопку пуска.

Лицо Хайеса искажалось всё более страшной гримасой. Он вскидывал автомат, а глаза его смотрели куда-то за спину Перка. Но в беззвучном мире Стоун не мог слышать, как открылась дверь, ведущая в лабораторию, а поскольку и в коридоре и в лаборатории было темно, он не мог видеть этого благодаря изменившимся теням из-за того, что сзади появиться источник света. Но в противовес этому у него была уйма времени, чтобы понять, что так напугало старого учёного — вариантов было не так много. Это мог быть только тот, о существовании кого они забыли, и это сыграло с ними злую шутку — робот проекта номер один.

Смерть уже не имела значения. Сознание Перка стало небывало ясным и безмятежным. Ему сейчас казалось, что самое главное — выстрелить в сферу раньше, чем робот выстрелит в него. Он надеялся, что мир замедлился не только для людей, но и для машины, и поэтому он всё успеет. Учитывая, что он всё ещё оставался жив, это предположение было верным.

Наконец рука достигла нужного положения. Ствол ракетницы оказался на одной линии с почти что померкшей сферой, и координатор нажал на кнопку пуска. Учитывая замедленность мира, на это должно было уйти несколько секунд, и за это время пространство вокруг вновь изменило свои характеристики.

Вокруг всё резко потемнело. Исчезли стены, отделявшие лабораторию от соседних помещений. Исчезло композитное стекло, защищавшее рабочее пространство. Осталась только темнота, кромешная темнота. Единственным источником света оставалась сфера. Она заметно увеличилась в размерах, но светилась не так ярко, как в тот момент, когда Перк и его спутники вошли в лабораторию. Поверхность сферы переливалась светящимися линиями, которые выходили за её пределы и постепенно окутывали темноту.

Перк как будто бы попал в центр паутины, сплетавшейся на его глазах. Он неожиданно ощутил, что нет никакой замедленности — его тело слушается его очень чётко. Двигаться было легко, чересчур легко. Поддавшись сомнениям, он поднял вверх руку и взглянул на неё. Но вместо своей ладони он увидел линию света, в которой едва угадывались очертания его руки.

Им овладел страх. В первую очередь потому, что он решил, что уже умер. Он не очень верил в жизнь после смерти и никогда не размышлял над тем, какой она может быть, и поэтому такой поворот его напугал. Он посмотрел вниз и убедился, что всё его тело уже не такое, каким он его знал — оно очерчено светящимися линиями. Финальным аргументом в пользу теории о том, что он погиб, было отсутствие в его руках ракетницы. Единственное, что он не мог увязать со своими предположениями — это наличие сферы. Если потусторонний мир и существует, то неужели оно тоже находится в нём?

Линии, исходящие от сферы, вырастали, и тут же сжимались, как будто пространство стягивалось, желая замедлить их рост. Сконцентрировавшись, Перк и сам ощутил это сжатие — вот-вот и весь подземный комплекс окажется размером не больше, чем та лаборатория, в которой они находились, прежде чем пространство изменилось.

Сбоку появился яркий свет. Повернувшись, Перк увидел два человеческих силуэта. Один из них сидел, а второй стоял, но сгорбившись. Это были Хайес и Крафтер. Стоун подошёл к нему и попытался дотронуться до плеча, но его светящаяся рука прошла сквозь силуэт старика. Он никак на это не реагировал. Он всё ещё был замедлен, и едва заметно распрямлялся.

В следующую секунду боковым зрением Перк уловил свет справа и тут же повернулся. Боковая сфера была связана устойчивыми светящимися линиями с множеством человеческих силуэтов. Сделав несколько шагов в направлении этого скопления, Перк понял, кто это — то была комиссия, которая должна была эвакуироваться. Учитывая, что они стояли достаточно близко друг к другу, координатор понял, что им не удалось выбраться, и они всё ещё находятся в кабинке лифта. Правда, он не мог сказать, насколько им удалось продвинуться. Пространство изменилось, и привычными мерками оценить расстояния уже было нельзя.

Возле одного из силуэтов Перк ощутил что-то очень тёплое и очень родное. Сомнений не было — это его жена. Она стояла, зажавшись в угол. Он ощущал страх, охвативший её. Ему хотелось приблизиться к ней и обнять, но он по-прежнему проходил насквозь всё, с чем соприкасался, и лишь ощущал их присутствие.

Его взяла бессильная злоба, и он повернулся к сфере. Количество светящихся линий, расходившихся в разные стороны, увеличилось, да и сама она несколько выросла. Ему казалось, что он ходит, но пола не было видно, а свет, уходивший вниз от сферы, ни во что не упирался. Тем не менее, он направился к сфере, но его остановил пронзительный визг, донёсшийся из-за спины.

Перк тут же обернулся. Он ожидал увидеть врага, но в пустом пространстве лишь парила яркая светящаяся точка, что вызывало некоторый диссонанс со звуками, которые она издавала. Они были похожи на боевой крик миуки, но здесь не было и не могло быть насекомоподобных. Только через несколько секунд Перк вспомнил о роботе первого проекта и его интеллекте на основе нервного волокна.

Координатор ждал, что противник в первую очередь захочет атаковать его, но машина как будто бы знала его слабое место и поэтому устремилась к скоплению людей. Перк бросился наперерез светящейся точке, и попытался её оттолкнуть. К его удивлению, он не прошёл её насквозь, как остальные объекты, а резко отлетел назад, едва соприкоснувшись с ней.

Противник не обратил никакого внимания на координатора и продолжал двигаться в направлении скопления людей. Перк почему-то знал, кто конкретно является его целью. Он устремился вперёд так быстро, как только мог, и встал между светящимся шаром и Эммой. На этот раз враг заметил его, и Стоун ощутил действие силы, пытавшейся оттолкнуть его. Он собрался и напрягся, чтобы удержаться на месте.

И хотя тела у него не было, он ощущал, что задыхается. Его кто-то душил. Хватка была очень сильной, так что его гибель была лишь вопросом времени. Но сдаваться было нельзя. Он махал руками перед собой, пытаясь ухватиться за того, кто его душил, но ничего не выходило. Перед ним лишь парил в невесомости светящийся шар, который никак не был с ним связан.

С одной стороны Перк ощущал тепло, которое он оберегает, а с другой — непомерный холод. Его обжигало морозом, но ощущения эти были не телесными, как будто от него осталась лишь одна душа, и она теряет силы под действием инопланетного интеллекта.

Он напрягался и из последних сил не давал врагу добраться до самого ценного, что было в его жизни. Это ощущение помогало ему выдерживать, но существо всё равно постепенно брало верх.

— Перк? — услышал он знакомый мягкий голос.

Эмма была где-то рядом, и неужели она чувствует его? Он попытался что-то ей ответить, но у него не выходило. За исключением мерного стрекотания, издаваемого небольшой сферой впереди, в этом мире сейчас больше не было никаких звуков. Но присутствие Эммы он ощущал настолько отчётливо, как будто бы она действительно была за его спиной. Всё это никак не укладывалось в мыслях, но звук её голоса придавал ему сил. Он упирался, как мог, и в какой-то момент ему начало казаться, что натиск врага ослабевает.

Стрекотание усилилось — существо было недовольно тем, что его противник не сдаётся, и больше того, начинает переламывать ход их драки. И одно то, что оно дрогнуло, уверило Перка в победе. Здесь нельзя было понять это по глазам или каким бы то ни было другим признакам — всё держалось на одних лишь ощущениях, но в этой реальности они были убедительнее, чем всё остальное.

Ему в голову неожиданно пришли воспоминания о том, что Хайес уменьшил подачу биомассы, из-за чего сфера начала слабеть. Несмотря на могущество, существо не могло обратить этот процесс, и поэтому продолжало слабеть. Перк вдруг понял, что ему важно выдержать натиск сейчас, и он одержит верх.

Сила удушения уменьшалась, и он понял, что может действовать. Он вытянул руки вперёд, пытаясь ухватиться за огонёк, горевший впереди. Его ладони окутал страшный мороз — если бы они были настоящими, то наверняка покрылись бы инеем, но в этой реальности они существовали лишь в виде ярких очертаний, и поэтому Перк лишь ощущал холод, но внешне это никак не проявлялось. Руки как будто были сильно обморожены — он не чувствовал их, и действовал по наитию.

В один момент он ухватил огонёк и сам стал его сжимать. Его ладони ничего не ощущали, но когда в такт усилившемуся стрекотанию сфера в его руках начала сильно трястись, он почувствовал это всем телом. Видимо, ему удалось задеть противника за живое, и теперь важно было не отпустить его. Не дать добраться до самого ценного, что было сейчас в его жизни.

— Перк? — снова позвала Эмма, — ответь.

Ох, как же он хотел ей сказать, что всё будет хорошо, что они выдержат, но в этой тишине был только один звук — стрекотание агонизирующего противника. Для него оставалось тайной, как Эмма его чувствует, но сейчас важнее было выстоять, а потом можно будет спросить, если, конечно, ему удастся вернуться из этой реальности.

Вдруг он ощутил, что тьма рассеивается. Сфера, находящаяся перед ним, гасла, и тёмная реальность теряла очертания. И вдруг все ощущения, связанные с этой схваткой, пропали. Впереди не было злобно стрекочущего врага, а позади людей, которых Перк защищал. Не было больше ничего.

Стоун оглянулся. Переливающаяся сфера утратила все линии, исходившие в стороны. Теперь они больше напоминали короткие шипы, то и дело прорывавшиеся наружу. Она не была материальной — Перк не понимал откуда, но он это знал. Он как будто бы был одним целым с двумя людьми, находящимися поблизости. Темнота начинала проясняться — оглядевшись, координатор увидел внизу распластавшееся тело робота первого проекта, а после — себя самого. Очертания были расплывчатыми и непонятными, но он помнил, что перед тем, как вокруг всё потемнело, он стоял на том самом месте.

Перк снова поднял голову и увидел, что сфера начинает светиться ярче. Вместе с этим вокруг снова начала сгущаться темнота. Существо нужно было остановить — иначе оно вновь обретёт силу. Он закрыл глаза и попытался вернуть себе связь со своим телом. Он начинал ощущать пол у себя под ногами, и, что ещё более важно — ракетницу. Он чувствовал её вес, холод металла из которого она сделана. Он точно знал, что она у него в руке.

Он поднял её и открыл глаза. Он всё ещё находился в другом мире, но уже был вооружён. Вскинув ракетницу, он быстро нажал на кнопку пуска. Реактивный снаряд через секунду соприкоснулся со сферой, и Перка обожгло пламенем. Он заслонился рукой и пригнулся. Это движение перешло в падение, и падал он чересчур долго, как будто под ним разверзлась огромная чёрная бездна. Но уже спустя несколько секунда и она, и всё остальное исчезло.

Глава двадцать первая Возвращение

Кто-то держал его за руку, это он осознавал отчётливо, а вот в том, что касалось остальных чувств, он был не очень уверен. Он вроде бы и дышал, но плохо ощущал воздух, проходящий через ноздри. Вроде бы и слышал своё дыхание, но это и это чувство было смазанным. Он попытался пошевелиться — тело отозвалось, но с задержкой и очень неохотно. Хорошо ещё, что без боли.

К одной руке, державшей его ладонь, присоединилась вторая, обхватившая тыльную сторону. Стало теплее. Захотелось дышать, слышать и видеть этот мир. Он попытался разомкнуть веки, и ему это удалось — свет дня ударил в глаза, заставив тут же их закрыть.

— Перк, — тихо позвал знакомый голос, — ты меня слышишь?

Он попытался сказать «да», но вместо этого из едва раскрывшихся губ вырвался только еле слышный хрип. Перк закашлялся и попытался приподняться.

— Лежи, — мягкие руки осторожно остановили его и вернули в лежачее положение.

Он приоткрыл глаза настолько, чтобы было не слишком неприятно от попадавшего в них света. Изображение было мутным, как будто все глаза были покрыты какой-то слизью. Но постепенно зрение к нему возвращалось. Он смог открыть глаза полностью и осмотреться. Эмма сидела рядом и держала его руку. Перк ужаснулся тому, что не сразу смог её узнать, и это, похоже, было заметно, потому что его жена встревожилась.

— Ты в порядке? Не говори, просто кивни.

— Да.

Свой короткий кивок он подкрепил словом. На этот раз получилось заметно лучше, чем до этого, и он сделал первый шаг в обретении уверенности в том, что всё не так плохо.

— Где я? — спросил он.

— В госпитале. Ты немного пострадал, — сказала Эмма, — тот выстрел ракетой. Ты помнишь?

Перк перевёл на неё глаза. До того, как она сказала, он не помнил ничего о том выстреле, но теперь он в деталях всё осознавал, как будто это произошло только что. Он кивнул.

— Врач сказал, что если ты придёшь в себя, нужно будет его вызвать.

— Не надо, — сказал Перк, — не хочу.

Он не без труда поднял левую руку и взял ей вторую руку Эммы.

— Как вы спаслись? — спросил он.

— Мы долго ехали, — ответила она, — лифт несколько раз останавливался. Один раз особенно долго, но потом мы сразу добрались до верха.

— Ты помнишь, как звала меня?

Эмма удивилась.

— Откуда ты знаешь?

— Так звала?

— Это было в мыслях. Но ты ведь был там, внизу.

— Я не знаю точно, где я был, — сказал Перк, болезненно кашлянув.

В этот момент открылась дверь палаты, и внутрь вошёл высокий молодой врач.

— Я же просил вас позвать меня, — он с укоризной посмотрел на Эмму.

— Всё в порядке, доктор, — ответил Перк, — это я попросил немного отложить этот момент.

— Вижу, вам уже лучше. Это очень хорошо.

— Что со мной было?

— А вот на этот вопрос я не могу вам ответить, — доктор подошёл к медицинскому монитору, показывавшему состояние Перка, и посмотрел на изображение на дисплее, — по слухам, создана целая научно-техническая комиссия по разбору этого дела. Они чуть ли не каждую минуту справляются о вашем состоянии.

— Вы уже сказали им, что я пришёл в себя?

— Нет. Но я сделаю это через минуту. Я скажу им, что вам как минимум до вечера будет нужен покой, так что они не будут чрезмерно вам надоедать.

— А что с базой? — Перк посмотрел на жену.

— Закрыта. Пока на месяц. Мы все в отпуске, — ответила Эмма.

— Ничего себе.

В первый момент Стоун удивился, но потом понял, что это вполне закономерно — события, произошедшие в глубине лабораторий, очень сложны и очень неоднозначны.

— А мне можно встать?

— Не вижу никаких причин запрещать, — ответил врач, — но делайте всё осторожно. Учитывая странный характер вашей травмы.

— То есть? — спросил Перк, подняв брови.

Он попытался осмотреть себя, но не увидел ничего странного.

— В этом-то и странность, — врач повернулся к нему, — у вас нет никаких травм вообще. Ни внешних, ни внутренних. Но состояние ваше было критическим, когда вас сюда доставили.

— Вот как? — удивился Перк, — а где меня нашли?

— Мне никто об этом не говорил, — пожал плечами доктор, — мне вообще мало что говорили. Лишь дали указание привести вас в форму.

— А сколько времени я уже здесь?

— Три дня, — доктор отошёл от монитора и ещё раз взглянул на Перка, — и, как я и ожидал, вы пришли в норму. А теперь я вас покину. Скажу, что вечером вы сможете увидеться с представителем комиссии.

С этими словами он вышел.

— Что за комиссия-то? — спросил Перк у Эммы.

— Особая. Они расследуют всё, что произошло в лаборатории.

— А ты ничего об этом не знаешь?

Она покачала головой.

— Когда вы ушли, мы начали подниматься. А потом я увидела тебя только, когда тебя уже несли на носилках.

— На мне точно не было ран?

— Нет.

Перк ещё раз себя осмотрел, желая убедиться.

— Ты расскажешь мне, что там произошло? — спросила Эмма.

— Я, — Перк попытался в точности воссоздать события, происходившие с того момента, как Хайес уменьшил питание сферы биомассой, но у него не получилось, — я не помню. Помню, что было темно и ещё твой голос, а остальное.

В его памяти вдруг всплыла переливающаяся сфера и светящиеся линии, исходившие от неё, но кроме неё он ничего не мог вспомнить.

В этот же день с разрешения врача Перк поднялся с больничной койки. Чувствовал он себя превосходно, и если бы человеку, не видевшему его состояние в тот момент, когда его доставили в палату, сказали бы, что он был очень плох, он бы не поверил. После долгих уговоров Эмма ушла домой — тем более, что на связь вышел представитель комиссии и сообщил, что они зайдут вечером, и разговор, который будет происходить, должен вестись без посторонних.

Врач обещал завтра же выписать Перка, если его состояние не изменится, и это вызвало у координатора и его жены радость. На этом они и расстались в тот день.

Человек, вошедший в палату первым, показался Перку знакомым. Он не сразу узнал в нём советника Ливина, но память быстро воскресила его образ. С ним был Хайес, и это говорило о том, что конфликт, возникший тогда, улажен.

— Как вы себя чувствуете, Стоун? — спросил старик после короткого приветствия.

— Отлично. Жаль, меня не захотели сегодня отпустить домой.

— Мы сталкиваемся с такой ситуацией впервые, и не знаем, какие подводные камни в ней могут быть, — сказал Ливин.

— Я, признаться, не очень помню, что было, и не очень понимаю.

— Со слов доктора Хайеса, подтверждённых доктором Крафтером, мы восстановили события до того момента, как подача биоплазмы упала на двадцать процентов, или, если считать от первоначального уровня, то на сто. Дальше Крафтер уже не может связно описать происходившее, хотя доктор Хайес уверяет, что в тот момент чувствовал себя нормально. А что помнишь ты?

— Я точно не могу сказать, до какого уровня упала подача, когда начались странности. Но доктор Крафтер точно был не в себе. Он сидел около стены и что-то говорил. Я не помню, что.

Ливин посмотрел на Хайеса. Слова Перка подтверждали показания, данные стариком.

— Хорошо. Но что происходило дальше?

— Я помню, — Перк остановился, — что хотел что-то сделать, но почему-то не мог. А дальше всё померкло.

— И больше ничего? — спросил Ливин, снова переглянувшись с Хайесом.

— Всё очень мутно. Сфера. Кажется, она была там, но не такая, какой я её помню.

— Там, это где? — ухватился за слово Хайес.

Перк немного напугался. Он и вправду сказал так, как будто бы всё происходило в другом месте. Он не мог сказать, почему он употребил это слово.

— Я не знаю. Я не могу сказать, — он бессильно покачал головой.

— Ладно, — Ливин поднялся со стула, расположенного рядом с кроватью, в которой лежал Перк, и подошёл к окну, — давай зайдём с другого конца. Ты не возражаешь, если мы покажем тебе несколько снимков? Там будешь ты и лаборатория. Не боишься?

— Нет.

Ливин достал из-за пазухи конверт и протянул Перку. Координатор вытащил из него несколько снимков.

— Мы отобрали те из них, где изображён ты, в разных ракурсах, чтобы твоё представление было как можно более полным.

— Я понимаю, — Перк как будто бы впервые увидел внутреннее пространство лаборатории, и не понимал, как он оказался там.

— Вот здесь позади тебя лежит робот. Тебе он знаком? — сказал Ливин, вновь подойдя к Перку.

— Да. Это, кажется, машина проекта один.

— Верно. Он погубил свою команду, потом вместе с остальными добрался до реакторной и через шахту лифта спустился вниз, к сфере. На нём нет никаких повреждений, и, тем не менее, он уничтожен. У тебя есть предположения на этот счёт?

— Вы хотите сказать, что я его нейтрализовал?

— Нет. Я спрашиваю, — спокойно сказал Ливин.

— Мне никак с ним не справиться, вы же понимаете.

— Понимаю. И это первая странность. Вторая странность состоит в том, что перед тем, как потерять сознание, ты стоял к этому роботу спиной. Учитывая, что он мог тебя одолеть, ты отвернулся уже после того, как он был нейтрализован.

— Похоже на то, — сказал Перк, ещё раз взглянув на себя на снимке.

— Ну и, самая большая странность. Гибель нервного волокна робота ещё можно объяснить сбоем, но вот следующий снимок.

Перк отложил первое фото и взглянул на следующее.

— Около тебя лежит ракетница. Использованная ракетница. А в рабочем пространстве горит пламя. Мы нашли там осколки и прочие следы ракетного выстрела. Но вот композитное стекло осталось невредимым. Как объяснить это?

Сердце Перка заколотилось сильнее, когда он подметил эту особенность. Но объяснить её он не мог, как ни старался рыться в своей памяти.

— Больше того, — продолжил советник, — мы склонны думать, что твоё плохое состояние вызвано именно результатом взрыва, хоть он и не нанёс тебе увечий.

— Я не могу ничего сказать на этот счёт, — Перк обречённо выдохнул и отложил фотографии.

Ливин переглянулся с Хайесом.

— Сейчас любая деталь между тем, что мы помним, и тем, что мы нашли после, может помочь восстановить всю цепь событий, — сказал старик.

— Я понимаю, но, я ничего не помню, кроме темноты.

Советник отошёл к окну и встал около него, заложив руки за спину.

— В любом случае, кажется, именно тебе мы обязаны тем, что вообще можем вести это расследование, — сказал он, — обещай, что если ты что-то вспомнишь, то обязательно свяжешься с нами.

— Да, — сказал Перк, — обещаю.

— Что же. Больше не будем тебя задерживать, — сказал Хайес, — поправляйся и возвращайся к работе.

— А что будет с лабораторией?

— Будущее пока неясно, — ответил советник, — но твой проект засчитан. И твой класс условно повышен. Это самое малое, что мы можем для тебя сделать. Ты можешь занимать должности, соответствующие седьмому классу, а остальные требования выполнять уже в ходе работы.

— Спасибо, — обрадовался Перк.

— Кто кого ещё должен благодарить, — улыбнулся Ливин, — о церемонии присвоения узнаешь позже у своих коллег.

— Хорошо.

На этом они ушли, оставив Перка наедине с мыслями. Ему почему-то в первую очередь вспомнились слова о том, что робот погубил первую команду. Интересно, сколько ещё людей стали жертвами такого неожиданного выхода миуки из-под контроля? Судя по всему — все, кроме них и проекта пять.

На следующий день Перка отпустили домой, как и обещали. Состояние его не изменилось, и оснований беспокоиться о том, что оно ухудшится, не было. И Эмма, и его друг Олли были рады его возвращению, как и коллеги. Вечером все собрались у Чемберса. Тот был мрачен, как никогда. Перк чувствовал, что он хочет поговорить с ним отдельно, но удобного случая пока не представилось.

— Вот так, дорогие мои друзья-робототехники, — сказал он, — учитывая, что произошло с остальными, нас тоже могло не быть.

— Когда траурная церемония? — негромко спросила Элла.

— Её не будет. Тела, по слухам, уже разослали, а здесь-то чего? Тут закрытое следствие, — пожал плечами Марк.

— Кто во всём виноват? — спросил Перк.

— Никто, — ответил Чемберс, — и все одновременно. Кто-то слишком яростно продвигал проект, кто-то недооценил миуки в очередной раз. Поигрались с огнём, обожглись — бывает.

— А что дальше? — спросил Роджер.

— Думаю, я поторопился, когда говорил, что мы тут ещё пригодимся. Теперь всё может выйти по-другому.

— Но ведь пока ещё ничего неизвестно, — парировала Элла.

— Да. Поэтому не будем отчаиваться.

— Перк, а что там было? — Джейн задала вопрос, который, похоже, интересовал всех.

— Это очень сложно, — ответил координатор, — я ничего не помню, но как будто бы знаю.

— Они пытались помочь? — оживился Чемберс, — гипноз там и всё такое.

— Да. Сегодня днём провели сеанс, перед тем, как меня отпустить.

— И?

— Ничего, — развёл руками Перк, — просто убедились в том, что я не вру насчёт того, что не помню.

— Но как так может быть? — недоумевал Чемберс.

— Похоже, мы очень недооценили миуки. Слишком недооценили.

— Они что-то тебе сказали? О том, что там было? — спросил Марк.

— Вы же понимаете, что я не могу об этом говорить.

— Понимаю. Что же мы только о плохом, да о плохом, — Чемберс изобразил на лице подобие улыбки, — на этом фоне совсем забыл всех поздравить с присвоением класса. Даже Перка. Собирались условно не присваивать, а теперь условно присвоили.

— Спасибо, — ответил Стоун, — я сам не ожидал.

И всё равно обстановка была не слишком радостной, что соответствовало ситуации, и вскоре все разошлись по домам. Перк и Эмма, обнявшись, посидели на диване и посмотрели несколько развлекательных блоков, после чего отправились спать.

Когда они легли в кровать, Эмма обняла его и положила голову на его грудь, а потом негромко позвала.

— Перк.

— Да. Я здесь.

— Ты ведь правда ничего не помнишь?

— Правда. Всё как будто в тумане. Вернее, в темноте.

— Но ты помнишь меня там?

— Лишь чувства. Тепло.

— Я у тебя ассоциируюсь с теплом? — ласково спросила она.

— Да, — улыбнувшись, ответил он.

— Я помню, что всё потемнело. Не знаю, выключили свет или ещё что-то, но я помню, что как будто бы ты был рядом. И я звала тебя. И ты был там, я это помню.

— Странно. И я помню, и ты помнишь. Но никто из вас не говорит, что там, в лифте, что-то произошло.

— Я это помню только потому что ты сказал. Может быть, и остальные тоже?

— Может, — Перк пожал плечом.

— Что будет теперь?

— Завтра свяжусь с отцом, узнаю, что и как насчёт другой работы.

— Я очень хочу отсюда улететь, — грустно сказала она, — подальше от этих миуки. Слышать о них не могу.

— Как я тебя понимаю.

— Мы ведь точно улетим?

— Да, — он нежно поцеловал её в макушку, — уладим все формальности и улетим. Можно пока просто так слетать куда-нибудь, если до новой работы будет время. Даже на отдых, если места найдутся.

— Правда?

— Да. Мы это заслужили, ведь так?

— Да, — ответила она и обняла его ещё крепче.

Глава двадцать вторая Тайные следствия

— Как вы оцениваете то, что говорит юный координатор? Он не лжёт? — спросил Ливин.

— Вы ведь провели все тесты, и всё сходится с его словами, — ответил Хайес, поднося сигарету ко рту.

— Не мог он нас обмануть?

— Вряд ли. Он чист, как слеза. Сам перепугался до смерти, — усмехнулся старик.

Хайес чиркнул своей зажигалкой и сначала помог прикурить Ливину, а потом поджёг и свою сигарету.

— Ваша гипотеза? — спросил советник.

— Не пошатнулась. Напротив — обрела новые черты.

— К примеру?

— Взрыв задел его сознание. Именно ту часть, которая формировалась в тот самый момент — память. Все функции мозга в норме, да и то, что было до этого, он помнит.

— Но как описать всё это?

— Не вяжется только ракета, но, думаю, чтобы включить её в картину, достаточно просто расширить рамки. Видимо, в той реальности могут существовать и материальные объекты. Он, сам того не зная, сделал невозможное. Ракета, очевидно, была тем, что он желал больше всего. Хотя, я почти уверен в том, что, пожелай он атомную бомбу, могла материализоваться и она. Но он хотел то, что знал, и то, что, как он считал, он мог достать. Ту самую ракетницу.

— Но миуки! — Ливин резко выдохнул дым, — почему он перенёс вас туда, зная, что это опасно?

— О, а тут у меня интересное предположение. Здесь мы отделали его тем оружием, которым он привык атаковать нас. Он нас просто недооценил. Перенос в его реальность сначала вызвал торможение — видимо, на это он и рассчитывал. Но он не ожидал, что оно пройдёт, и мы станем полноценными членами его мира. Мы с Крафтером немного выпали, но вот юноша не растерялся, за что его и надо благодарить.

— Может быть, сказать ему это всё, попытаться привлечь?

— Оно вам нужно? — скучным тоном спросил Хайес и выдержал паузу, — к тому же, я почти уверен, что хоть он и пребывает в добром здравии, из-за тех травм в той реальности он стал бесполезен. Может, только поэтому нам всем и удалось вернуться — погибли там, ожили здесь.

— Ладно. Он не в счёт — пусть живёт своей жизнью. Но ведь саму ситуацию мы не можем оставить просто так.

— Разумеется нет, — выдохнул Хайес, — не могли оставить в стороне жуков, а уж это тем более не должны.

— И каковы ваши мысли?

— Сложно определить границы, в которых способна действовать его другая реальность. Но то, что исходному, если можно так сказать, существу, не страшны сдерживающие биотоки, это, я думаю, уже сомнений не вызывает.

— Ну, если учесть, как легко оно обошло контуры, то тут вы правы.

— Но его реальность не безгранична. Либо же сам он в ней не всесилен. Именно поэтому ему когда-то были нужны миуки, и именно поэтому ему в этот раз понадобились наши машины. Точно можно сказать одно — он не может через неё получить доступ к энергии, раз послал их туда. Здесь, кстати, мне очень ярко видится рука создателя, желавшего ограничить своё творение.

— Значит, они сами его боялись?

— Ну, если можно так выразиться, то да. Они наделяли его сверхспособностями и резонно хотели застраховаться.

— Значит ли это, что сами они сильны в той реальности?

— Может быть. Если ограничения созданы ими, то это очень вероятно.

— Хорошо. Это всё детали. Скажите мне лучше вот что.

Ливин, только что затушивший сигарету, достал из кармана пачку и снова закурил. То же самое сделал и Хайес.

— Какова вероятность того, что мы сможем попасть в эту реальность?

— Ну, у нас есть три человека, которые там побывали.

— Я немного не так выразился. Речь, конечно же, шла о контролируемом переходе.

— Мне сложно судить об этом — на данном этапе я не могу даже вообразить, по какому принципу это происходило. Знаю лишь, что для человека в том виде, в котором мы существуем сейчас, он противоестественный. К сожалению, существо предусмотрительно не вело телеметрию процессов, происходящих внутри рабочей среды. Мы даже не знаем, в каком виде находились те параметры, которые мы способны контролировать, а ведь есть и другие, о которых мы даже не имеем представления. Пока что не имеем.

— Ваши предложения.

Хайес улыбнулся, выдохнув дым. Конечно, он знал, что новая исследовательская кампания уже началась, поскольку некоторые вопросы, поднимавшиеся в разговоре с советником, слишком далеко выходили за рамки расследования, которое велось на сотой базе. Само собой, новый проект существует в лучшем случае в виде грубых планов, поскольку масштаб его оказался невиданным даже по нынешним меркам. Старик очень хотел участвовать, но подозревал, что Ливин не рассматривает его кандидатуру. Стоило вести игру так, чтобы он привлёк его к участию.

— Я подозреваю, что уже готовится проект новейшей лаборатории, ведь так?

— Думаю, вы слишком долго в деле, чтобы я мог попытаться с вами лукавить, — улыбнулся Ливин.

— Вы уже решили, кто будет его вести?

— Ещё нет. Как вы понимаете, выбор этот очень сложный. У нас крайне мало компетентных специалистов, посвящённых в эту проблему.

— В любом случае — вам нужно подумать о безопасности. Она должна быть организована по совсем иным принципам.

— С радостью приму во внимание ваши замечания, — заметил советник и откинулся в кресле, показывая, что готов слушать.

— Существу нельзя дать разрастись. Оно не может действовать в нашей реальности, если не имеет здесь достаточного физического воплощения. Если я думаю правильно, и полноценный организм способен развиться и из малого количества плазмы, то сама по себе она уже должна нести определённые следы, и притом достаточно яркие. Пока они не будут обнаружены, не стоит переходить на другие стадии исследований. Я ведь верно понимаю, что, получив возможность создавать волокна миуки, работавшие над плазмой учёные перестали уделять ей достаточное количество внимания.

— К сожалению.

— Возможно, это выглядит, как набор молекул, но не стоит забывать, во что он способен превратиться. Скорее всего, дело не в составе, а в определённых состояниях, которые он способен принимать.

— Признаться, вы в роли руководителя проекта меня более чем устраиваете. Но, — он немного помедлил, — вы и сами знаете, что кое-кто пытается бросить на вас тень.

— Тот, кто верит в то, что добыл душу этого существа? — усмехнулся Хайес, — со мной или без меня этот проект рано или поздно опровергнет все его наработки. Вот увидите, всё обстоит гораздо сложнее.

— Я склонен верить вам, но совет составляю не я один, и вы понимаете, что даже для начала осуществления проекта нужно большинство. Доводы Крафтера, видеоматериалы его опытов и прочие подтверждения очень наглядны и информативны, да и теория у него достаточно стройная.

— И, тем не менее, существо чуть было всех не погубило. Я не будут состязаться с кем-то за хороший пост и интересную работу. С меня хватит просто того, что я знаю, что я прав, и уверен в том, что мои слова подтвердятся. Надеюсь лишь, что существо, насколько могущественным бы оно ни было, не вырвется наружу. Не исключено, что его создатели держат под контролем очень большие пространства и удаётся это усилиями одного единственного образца вооружения.

— Возможно. Но вы хоть и не фаворит, тоже пока ещё не в стороне. Над вами не ведётся следствие, хоть некоторые и хотели бы этого.

— За это, полагаю, надо благодарить вас?

— Не только. В лагере учёных, работавших на базе, серьёзный раскол. Крафтера поддерживает меньшинство, хотя ни для кого не секрет, что он уже не будет привлечён к этому делу, по крайней мере, в качестве ведущего специалиста. Вот он и пускается во все крайности.

— Неудивительно, учитывая степень его эгоизма.

— Скажите, вы бы уничтожили это существо, если бы знали, что у нас не получится его воспроизвести?

— Вопрос таков, что я усомнился насчёт вашего утверждения, что я не под следствием.

— Понимаю. Не буду скрывать, что это интересно не только мне.

— Тогда я тоже ничего не буду скрывать — уничтожил бы. Мой эгоизм не так глуп. Он гораздо шире. Этому существу вот-вот не стали бы мешать никакие физические рамки. Представляете, что бы оно смогло, если бы ему удалось завладеть сознанием всех людей на Андаре. Чего бы ему стоило пересечь межзвёздные расстояния? Какой толк от всей нашей науки, если бы завтра от нас остались только руины?

— Но риск может быть оправдан.

— Ох, оставьте, — поморщился Хайес, — его неуничтожение — вот риск. Мы бы всё равно рано или поздно столкнулись бы с ним. Но в нашем случае — уж лучше поздно. Как знать, может быть, к тому моменту как мы вышли бы к владениям тех, кто создал это, мы бы и сами уже перемещались бы по их реальности. Открыли же мы когда-то подпространство, и это откроем.

— Спасибо вам за прямоту, — Ливин сложил кончики пальцев и раздвинул ладони.

— Колония Весса ликвидирована?

— Да, — спокойно ответил советник, — ликвидировано абсолютно всё — мы ведь не можем гарантировать, что где-то в глубине это существо не готовит новое нападение. Остался лишь один образец. Один небольшой контейнер, с которого начнётся новая веха в изучении этого существа. Скажите мне прямо — вы хотели бы в этом участвовать?

— Да, — честно ответил Хайес.

В тот вечер старик ещё не знал, что вопрос относительно того, кто будет научным руководителем новой лаборатории, уже решён. Через три дня он получит приглашение, подобных которому немало видел за свою долгую научную карьеру, вот только указанный объект, которым ему предстоит руководить, обрадует его больше, чем все предыдущие.

Content

Анатолий Заклинский
СИМБИОНТ

Глава первая Промежуточный итог

Глава вторая А100

Глава третья Биотехнологии будущего

Глава четвёртая Тайны подземелий

Глава пятая Зануда Хайес

Глава шестая Продвижение

Глава седьмая Железные нервы

Глава восьмая Не Андара

Глава девятая Человекоподобие

Глава десятая Новый блок

Глава одиннадцатая Нервы под напряжением

Глава двенадцатая Лучшее человеческое

Глава тринадцатая Замыкание круга

Глава четырнадцатая Испытания на износ

Глава пятнадцатая Симбионт

Глава шестнадцатая Первый контакт, не считая войны

Глава семнадцатая Собственные силы

Глава восемнадцатая Вырванный из когтей

Глава девятнадцатая Человеческий фактор

Глава двадцатая Обеспечение продвижения

Глава двадцать первая Возвращение

Глава двадцать вторая Тайные следствия