Анатолий Заклинский

РУБЕЖ

Глава первая Будни четырнадцатого

Спенсер ещё не полностью проснулся, но уже понимал, что сигнал будильника вот-вот прозвучит. Вставать ему не очень хотелось, тем более что сегодня был выходной. Но для этого нашлись особые причины, выходящие за рамки его служебных обязанностей. Спенсер перевернулся на другой бок, обнял Джулию, и снова попытался погрузиться если не в сон, то в приятную утреннюю дремоту. Ему хотелось побыть в ней хотя бы до того момента, как зазвенит будильник. Однако, сегодня услышать тихие ритмичные сигналы ему было не суждено. Спустя пару минут в коридоре послышались частые шажочки. После этого дверь их спальни послушно отошла в сторону, и внутрь вбежал Томми.

— Папа, папа, вставай! Папа, — мальчик вскочил на кровать к Спенсеру и его жене.

— Малыш, ты так рано встал, — сказала Джулия сонным голосом, приподнимаясь в кровати.

— Да. У меня сегодня день рождения! Вы забыли?

— Нет, что ты, сынок, мы помним, — Спенсер ласково потрепал мальчика за голову.

— Папа, ты сегодня обещал сводить меня к себе на работу!

— Да, сынок, сейчас. Сегодня же воскресенье, это можно было сделать попозже, — сказал он своей жене.

— Но он уже проснулся, — улыбнулась Джулия, — так что, капитан, веди, раз обещал. Я ещё немного полежу, а потом начну готовить праздник.

— Конечно, — Спенсер поцеловал жену в щёку и принялся выбираться из кровати.

— Не опаздывайте к завтраку.

— Хорошо. Ну, Томас, ты собрался идти в навигационную в пижаме?

— Нет.

— Тогда марш одеваться. Выходим через десять минут. И не забудь умыться.

— Я уже бегу, пап!

Спенсер встал с кровати, сверился с личным компьютером и убедился в том, что за ночь никаких происшествий не произошло. Капитан обязан следить за обстановкой на корабле даже в выходные. И даже при условии того, что их полёт протекает более чем размеренно. Он ещё раз посмотрел на Джулию, погрузившуюся в лёгкий сон. Она была очень красива. У неё были длинные русые волосы, правильные черты лица, и фигура, которую не испортили роды десятерых детей. Спенсер оделся и направился на выход вслед за Томми.

Алексу Спенсеру было тридцать пять лет. Это был мужчина среднего роста и телосложения. Он носил небольшую аккуратную бороду и усы, что, однако, не мешало ему очаровывать окружающих своей улыбкой. Он был потомственным капитаном звездолёта «Фарадей-14», несущего на своём борту популяцию поселенцев, и направляющегося к одной из звёзд, около которой предположительно есть обитаемая планета с азотно-кислородной атмосферой. Их миссия была изложена в одном из первых положений устава «Фарадея». Её суть была проста — добраться до пункта назначения и в зависимости от ситуации, организовать там колонию соответствующего класса, либо установить дружественный контакт с местным населением, если оно, конечно, будет.

Они летели вот уже около трёхсот лет, и значительно приблизились к цели. Велика была вероятность, что на веку Алекса Спенсера «Фарадей-14» начнёт замедление. А его детям, в частности Томми, которому сегодня исполнилось шесть лет, предстоит ступить на поверхность другого мира, который, возможно, будет для землян вполне пригоден для жизни.

В коридоре было тихо. Только Томми ожидал отца. Но, судя по тому, что он ещё не был переодет, требовать немедленного выхода он не собирался.

— Папа, а мы можем взять с собой Мэлвина?

— Значит, Мэлвин тоже хочет? — улыбнулся Спенсер.

— Да.

— Нет, Мэлвину с нами нельзя. Он ещё очень маленький. Вот когда ему будет исполняться шесть лет, то тогда я возьму и его. А сегодня идём только ты и я.

— Ну ладно.

— Отправляйтесь спать, — строго сказал Спенсер, зная, что дети, желающие отправиться с ними, сейчас слушают их разговор из-за дверей своих комнат.

Томми слегка погрустнел и направился к себе, а Спенсер проследовал в гигиеническую комнату. Другие дети, те что помладше, уже тоже не спали, и конечно же, им всем хотелось попасть в навигационную и на мостик. Но посторонним в навигационную и тем более на мостик было нельзя. Таковы были правила, и сегодня нарушить их Спенсер был готов только ради Томми, и то только в честь дня его рождения. Сложно дарить детям вещественные подарки, находясь в пространстве, которое уже давно является замкнутым. Поэтому постепенно появилась традиция дарить подарки-привилегии. И поход на капитанский мостик был, пожалуй, самым ярким примером.

Быстро умывшись и причесавшись, Спенсер вышел обратно в коридор. Томми уже ждал его, одетый в маленький комбинезон с эмблемой звездолёта.

— А умыться? — строго спросил Алекс.

— Да. Сейчас.

Томми бегом убежал в гигиеническую комнату и буквально через минуту вернулся обратно с плоховато вытертым лицом. Добродушно улыбнувшись, Спенсер взял сына за руку и направился с ним на выход в общий коридор жилого сектора. Так как по бортовому календарю сегодня было воскресенье, все, в том числе дети, ещё спали. Только Томми, которому очень не терпелось оказаться в навигационной, и уж тем более побывать на капитанском мостике, встал спозаранок.

Виктор Спенсер — отец Алекса — был бывшим капитаном «Фарадея-14». Он ныне здравствовал, однако, уже сложил с себя обязанности по управлению звездолётом в пользу своего сына. Несмотря на то, что он с детства баловал будущего капитана частыми экскурсиями и подробными рассказами о работе капитана, не одобрил бы того, что делал сейчас его сын, но Спенсер твёрдо решил, что ему удастся сохранить это в тайне. Не то, что бы он собирался это всеми силами скрывать, но и излишне распространяться на эту тему он не планировал.

— Папа, а давай зайдём в библиотеку и посмотрим альбом?

— Томми, ты же его сто раз видел.

— Я хочу ещё раз, папа, — попросил мальчик, — ты ведь расскажешь мне что-нибудь?

— Конечно, расскажу. Идём.

По меркам звездолёта библиотека была весьма просторным помещением. В ней был относительно высокий потолок — чуть больше трёх метров — и по площади она была как гостиная в каюте высокого класса. Вдоль всех стен были закреплены специальные стеллажи, тянувшиеся от пола до потолка. Стояли на них, конечно же, не настоящие книги, а стилизованные под них ячейки памяти с собственным дисплеем и интерфейсом. Для чтения их требовалось лишь подключить к разъёму питания, коих было много и в библиотеке и на «Фарадее» вообще. Благодаря этому, в маленькой комнате, в которой помимо стеллажей находился лишь длинный стол и несколько мягких кресел, умещались практически все знания человечества на момент старта «Фарадея-14».

— Давай начнём с первого, — улыбнувшись, попросил Томми, усаживаясь в одно из кресел.

— Хорошо.

Главный бортовой фотоальбом был, пожалуй, единственным носителем информации, для чтения которого не требовался источник питания и программный интерфейс. Он состоял из нескольких томов, и все они располагались здесь. Спенсер влез на небольшую стремянку, чтобы достать с самой верхней полки один из них. Посредством ежегодных фото в них была кратко изложена вся история «Фарадея-14».

Они открыли первый том, и на первой его странице было фото, на котором была изображена первая команда «Фарадея-14». Пятьдесят четыре бравых покорителя космоса. В каждом из них читалась сила, уверенность и готовность осваивать новый мир, в который они начинали следование. По половому признаку они были разделены поровну — двадцать семь мужчин и двадцать семь женщин. Конечно, было понятно, что это соотношение в скором времени изменится, и дальнейшие снимки, находившиеся в этом альбоме, это подтверждали.

— Папа, а кто из них наш дед?

— Не дед, а далёкий предок. Вот он. Николас Спенсер старший.

— Ух ты, — Томми улыбнулся и стал разглядывать фигуру человека, стоявшего посреди самого верхнего ряда, величественно поднявшего подбородок.

Томми не обладал ещё достаточным вниманием для того, чтобы проглядеть общие фамильные черты между Николасом Спенсером старшим и своим отцом. Но для самого Алекса, и любого другого взрослого человека это было практически очевидно. Тот же овал лица, очень близкая форма носа, относительно широкие скулы. На корабле, где было всего пятьдесят четыре человека, поколения будут различаться не так сильно. Но всё же, чтобы популяция окончательно не выродилась, запреты на браки между определёнными семьями существовали.

Спенсеру в этом отношении повезло. Мало того, что он с юности был влюблён в Джулию, впоследствии ему было разрешено на ней жениться. Конечно, так везло не всем, но выполнение правил искусственного регулирования генофонда приносило свои плоды: популяция успешно существовала, и не было никаких предпосылок того, что пункт назначения не будет достигнут по причине вырождения экипажа.

На следующем фото, сделанном через год после старта, людей было уже больше: некоторые из женщин держали на руках младенцев. На каждом ежегодном фото можно было проглядеть, как сменяются поколения. Сначала Спенсеров становилось всё больше, а потом меньше и меньше. Всё дело было в том, что количество потомков каждой определённой семьи также регулировалось. У капитанской семьи была довольно большая квота. В результате этого Николас Спенсер старший имел семерых детей.

Численность экипажа «Фарадея-14» со временем всё больше увеличивалась, благо, это входило в расчёты. Однако, в дальнейшем, если бы каждый потомок семьи Спенсеров завёл хотя бы столько же детей, вскоре популяция «Фарадея-14» состояла из одних Спенсеров, что весьма негативно сказалось на успехе миссии. Поэтому все потомки Николаса старшего, кроме его сына, которого он назначил капитаном, имели урезанную квоту. А их потомки и того меньше. Самой малой квотой было разрешение на одного ребёнка, то есть семья не восстанавливала свою численность, но разнообразие генов хоть как-то сохранялось.

Капитанская квота на потомство также варьировалась в зависимости от количества потомков в предыдущем поколении. К тому же она далеко не всегда реализовывалась. Самым показательным примером этого был нынешний капитан — Алекс Спенсер в своей семье был единственным ребёнком. Его отец был довольно нелюдимым. Мать Спенсера рано умерла, и Алекс её почти не помнил. Его целиком воспитывал отец: строгий и суровый капитан. При этом он был довольно отходчивым, и часто проявлял по отношению к сыну мягкость, о чём впоследствии неоднократно жалел, говоря, что Спенсер стал мягкотелым. Однажды, в порыве гнева он как-то бросил фразу о том, что сожалеет, что у него только один наследник, и ему не из кого выбирать будущего капитана. Спенсера тогда это очень задело, но со временем конфликт был забыт.

Томми, конечно же, обо всём этом не знал. Он ещё ходил в детский сад, а подробно о том, как устроена их жизнь на корабле им начнут рассказывать только в школе. Многое из этого было ни к чему мальчику, которому едва исполнилось шесть.

Томми был одним из десяти детей Спенсера. Учитывая то, что в капитанской семье несколько поколений рождалось меньше детей, чем было предусмотрено, Алексу было разрешено иметь десятерых детей, что он с успехом и осуществил. Самой старшей его дочке — Элис, должно было исполниться пятнадцать. А самому младшему сыну — Бобби — три. Томми был восьмым, но, несмотря на то, что у него были старшие братья, основные надежды по унаследованию должности капитана корабля Спенсер возлагал именно на него.

Томми с интересом рассматривал своих предков, особенно тогда, когда они были примерно его возраста.

— Папа, а наш дедушка тоже был маленьким как я?

— Да. Все мы когда-то были маленькими.

— А дедушки здесь ещё нет?

— Конечно, нет, — улыбнулся Алекс, — он будет гораздо позже.

Наследником Николаса Спенсера старшего стал Вильям Спенсер. Он был одним из младших детей первого капитана «Фарадея-14», но Николас почему-то выбрал именно его. Остальные дети это приняли, и в дальнейшем никаких конфликтов по этому поводу не возникало. Вильям Спенсер был очень похож на отца и обладал всеми теми же фамильными чертами. Вообще, знающий человек на любом из этих фото, взятом спонтанно, мог найти представителей семьи Спенсеров, даже не смотря на то, что масштаб фото год от года уменьшался, поскольку популяция «Фарадея-14» увеличивалась.

Когда пришло время Вильям назначил нового капитана — Николаса Спенсера младшего. Он родился ещё при жизни своего деда, и был назван в его честь. Алекс и его сын продолжали листать альбомы хроник. Они всегда были самыми популярными материалами в библиотеке, но сегодня Томми особенно ими увлёкся. Постепенно череда имён, дат и поколений дошла и до Виктора Спенсера. На первом фото он был всего лишь новорождённым.

— А здесь уже есть дедушка?

— Да, Томми, вот он.

— А теперь он вот здесь? — мальчик быстро перевернул страницу и указал на маленького ребёнка, которого мама держала на руках.

— Правильно.

Со временем ребёнок взрослел и становился всё более крепким, подтянутым и суровым. Он был старшим в семье, и его отец, Игорь Спенсер, как казалось многим, выбрал его не зря. Сам же Виктор Спенсер серьёзно относился к своим обязанностям по управлению звездолётом, и уделял им практически всё своё время. Он довольно поздно женился, и ребёнок у него был всего лишь один. Тот самый Алекс Спенсер, который сейчас листал этот альбом вместе со своим сыном. Так же, как и все его предки, кроме Николаса старшего, он впервые появлялся на этих фото младенцем, затем постепенно рос.

И вот настал момент, когда Алекс Спенсер уже стоял на капитанском месте. Это фото было сделано одиннадцать лет назад. Здесь у него было ещё только трое детей: капитанская квота до вступления в должность была ему недоступна.

— А вот это уже я, — радостно воскликнул Томми, показывая на свою маму, державшую его на руках.

— Да Томми, это ты.

— А вот здесь уже и Бобби.

— Да.

— Теперь пойдём в навигационную? — сказал Томми, закрывая альбом.

— Ну я не знаю, стоит ли, — шутливым тоном сказал Спенсер, — ты так долго смотрел альбомы.

— Ну папа, ты же обещал!

— Да я же шучу! Конечно, идём.

Они направились дальше. Вход в навигационную был разрешён только членам капитанской семьи по мужской линии, астронавигатору и основным руководителям звездолёта. Все они дважды в день являлись сюда на брифинг — утром и вечером. Ну а на капитанский мостик вообще имел доступ только сам капитан, а остальные, соответственно, только в его присутствии, либо, если на корабле объявлена экстренная ситуация.

Система безопасности на входе в навигационную запросила пароль. Он состоял из двадцати знаков, но Спенсер помнил его наизусть, не смотря на то, что он регулярно менялся. Сейчас капитан быстро набрал нужную комбинацию на сенсорной клавиатуре, и дверь в навигационную открылась. Когда они вошли внутрь, автоматически включился свет, являвший взору в первую очередь большой стол для совещаний, расположенный посередине, а также множество различных консолей управления и дисплеев. Некоторые из них работали, показывая сведения о текущем курсе и транслирующие карту звёздного неба с разных сторон.

— Ух ты, — сказал Томми, глядя на всё это многообразие, — а можно я что-нибудь нажму?

Ребёнок подбежал к одной из консолей управления и стал разглядывать что-то на мониторе.

— Нельзя, Томми. Сенсоры заблокированы для тебя. Только я и ещё несколько человек могут ими пользоваться без специального разрешения.

— А ты ведь назначишь меня капитаном? — неожиданно спросил Томми, разглядывая фронтальную часть звёздной сферы.

— Ну, я не знаю, — протянул Спенсер, — может быть, я назначу Михаила.

— Почему Михаила?

— Он самый старший из вас. Ты должен быть сильным и умным, Томми, чтобы я назначил тебя.

— Всегда назначают самых старших.

— Нет. Вспомни своего предка Вильяма. Он был одним из самых младших детей в семье, но, тем не менее, был назначен.

— Эх. А Михаил большой и сильный. Он сможет меня побить.

— Михаилу тринадцать лет, а тебе сегодня исполнилось шесть. Тебе нужно просто подрасти и ты сам станешь таким же.

Спенсер мог бы солгать Томми и обещать ему капитанскую должность, но с тем же успехом ему в дальнейшем придётся лгать и остальным. Особенно после того, как Томми разболтает им об обещании отца. Он решил отвлечь сына от этих мыслей и прокрутил сферу наблюдения за космосом, после чего приблизил изображение.

— Ты знаешь, что это? — он показал на одну из звёзд, довольно тусклую и ничем не выделявшуюся на фоне остального звёздного неба.

— Я знаю! Это Солнце! — радостно воскликнул мальчик.

— Правильно, Томми. Это Солнце. И там наш дом.

— Папа, но мы ведь никогда там не были.

— Ну и что. Если мы сейчас окажемся там, нам там будет хорошо.

— А мы когда-нибудь попадём туда опять? Я хочу увидеть Землю по-настоящему, а не на картинках.

— Наверно, попадём, Томми. Хочется на это надеяться.

На самом деле Спенсер знал, что уж он-то точно никогда увидит Землю. Возможно, Томми, станет долгожителем и доберётся до их пункта назначения. Если предположить, что в том мире обитает высокоразвитый вид, обладающий сверхтехнологиями, которыми они поделятся с Землянами. Возможно, тогда сын Спенсера сможет каким-то новым способом быстро вернуться назад, и увидеть цветущий рай, который когда-то покинули их предки для покорения других миров. Вероятность этого, однако, была чрезвычайно мала. Ну а уж Алексу Спенсеру этого точно не уготовано. Скорее всего, может быть это не уготовано и его детям, и даже их детям. Может быть, они прибудут в первобытный неизведанный мир, и им придётся создавать там новую отдельную колонию для его освоения. Но рассказывать всё это сейчас ребёнку было, пожалуй, даже жестоко, и поэтому Спенсер не стал этого делать. Хоть Томми никогда и не видел Земли, но, как и все предки, которые с ним в этом были схожи, всё же ощущал себя полноценным землянином. Конечно, где-то в глубине души его тянуло к дому, но теперь он был недостижимо далеко. В записях предков ещё рассказывалось о том, что Солнце выделяется яркостью на фоне звёзд, но теперь оно стало лишь одной из множества ярких точек на астронавигационной сфере. Просто одна из маленьких холодных точек, и только человеческое воображение наделяло её непонятным чувством тепла и родства.

Пункт их назначения напротив — приближался, и с каждым годом одна из звёзд на фронтальной части сферы становилась всё ярче. Спенсер, который наблюдал за этим с детства, уже даже мог сказать о заметном на глаз увеличении яркости. Но Томми всё это ещё только предстоит. Не нужно загружать мозг шестилетнего мальчика такими подробностями.

Попутно с рассказами Томми, Спенсер выполнил свои служебные обязанности и сверился с показаниями приборов. В навигационной, как вегда, всё было в порядке. За прошедшие сутки корабль ускорился на установленную величину, и преодолел чуть большее расстояние, чем вчера. Так же приборы показывали, что до начала торможения оставался ещё тридцать один год. Само же замедление должно было продлиться ещё около сорока. То есть Томми, хоть и с малой вероятностью, возможно, увидит другой мир, но Спенсер уже нет.

— Папа, а ты покажешь мне мостик? — сын отвлёк Алекса от размышлений.

— Конечно. Идём.

Они прошли по широкой лестнице, изогнутой полукругом, и оказались перед особой дверью. Сюда мог входить только действующий капитан. При входе на мостик система безопасности считала отпечаток руки, идентифицировала Спенсера по чертам лица и проверила сетчатку глаза. Для окончания проверки требовался также личный пароль. Спенсер проделывал эту несложную процедуру каждый день, и его действия были доведены до автоматизма. Если навигационная по большей части лишь несла в себе информацию о том, как и куда движется сейчас «Фарадей-14», то капитанский мостик был своего рода пультом управления всеми этими параметрами. Это была суть «Фарадея-14». Ни один параметр движения не мог быть изменён без подтверждения с капитанской консоли. Непосвящённые даже не знали, как пользоваться всеми органами управления, расположенными здесь. Однако, тринадцатилетнему сыну Михаилу Спенсер всё же уже показывал принципы работы. Также как его отец примерно с двенадцати лет обучал этому его самого.

Все управляющие сенсоры мостика также были защищены тем, что в момент первого касания считывали отпечаток пальца. И если бы он не совпадал с отпечатком действующего капитана, то ни один из органов управления не активировался бы, а на звездолёте поднялась общая тревога. Большинством из сенсоров Спенсер пользовался только в учебном режиме с целью освоения принципов их работы. Возможно, ему не пригодится даже это, но знать он был обязан. И он даже периодически устраивал себе тренировки, чтобы ничего не забыть.

Но самым монументальным воплощением органов управления «Фарадея» был, конечно же, штурвал. Он располагался в носовой части капитанского мостика и на фоне всего остального выглядел архаизмом. Но по ощущению контроля над кораблём он был вне всяких сравнений, и это понимал даже Алекс Спенсер, который использовал его только всё в том же учебном режиме. Вряд ли кто-то из предков прибегал к его помощи. Николас старший конечно, скорее всего, смог бы им воспользоваться, но даже в его период это вряд ли было нужно при наличии вполне надёжной автоматики. Но как понимающий человек, Алекс отдавал должное воле предков, не боявшихся управлять огромным звездолётом в ручном режиме, пусть даже при помощи автоматики. Они ведь не доверяли ей до конца. Человек всегда мог взять в руки штурвал и заставить звездолёт повиноваться.

Сейчас Алекс почему-то вспомнил, как происходил своего рода ритуал передачи должности капитана. Ему тогда как раз исполнилось двадцать четыре. Его отец ввёл в память системы безопасности его отпечатки пальцев, характеристики лица и сетчатки, а свои оставил лишь в качестве временных. В течение примерно бортового месяца он дополнительно обучал Спенсера работе со всеми этими устройствами, после чего Спенсер должен был сам выйти на очередное дежурство, что он и делал в течение вот уже почти двенадцати лет.

Алгоритм был довольно прост. В отличие от Николаса Спенсера старшего, сейчас капитану не нужно было прокладывать курс каждодневно. Он был проложен давно, и ещё даже до Виктора Спенсера был идеально скорректирован. Это Николасу Спенсеру старшему нужно было покинуть солнечную систему, провести корабль и использовать гравитационное ускорение других планет, чтобы сделать это в оптимальном режиме. Это прапрадеду Алекса, Джеймсу Спенсеру старшему нужно было обходить потерянный планетоид, который они неожиданно встретили на своём пути. Но даже это было просто. Его вовремя заметила астронавигация, а автоматика помогла проложить оптимальный обходной курс. Конечно, на фоне нынешних спокойных бортовых будней даже это было событием, но сейчас не происходило ничего близкого даже к такому происшествию.

Спенсер отчасти сожалел об этом, а отчасти был рад. Наверное, потому что опасался, что в суматохе какую-то операцию из тех, которые он знает лишь в теории, выполнит неправильно, и тогда их корабль погибнет. Он, конечно, представлял, как работает астронавигация и система прокладки обходного курса. Он знал, как активируются маневровые двигатели, но пользоваться этим ему не приходилось. Но учитывая, что его предок Джеймс находился примерно в таких же условиях, но всё же смог выполнить то, что от него требовалось, Спенсер надеялся, что при необходимости сможет это сделать и сам.

Томми с неуёмным интересом рассматривал всё, что находилось на мостике. С разрешения отца, он даже уселся в капитанское кресло и попытался покрутить штурвал. Ему это удавалось плохо, потому что рассчитан он был всё же на взрослого человека. Они пробыли на мостике ещё около получаса, после чего Джулия вызвала Спенсера по внутренней связи и сказала, что их уже заждались к завтраку.

Когда они вернулись в каюту, на столе уже стояла куча вкусностей. Ждали только именинника и отца семейства. Наконец все расселись за столом и после небольшого поздравления начали праздничный завтрак.

— Ну, как прогулялись? — спросила Джулия.

— Отлично. Посмотрели альбом, прошлись по навигационной, сходили на мостик.

— Папа, а меня ты потом возьмёшь на мостик? — сказал Мэлвин, который был чуть больше чем на год младше Томми, и у него скоро как раз должен был быть день рождения.

— Ну, когда тебе исполнится шесть, я может быть свожу тебя туда, — шутливо ответил Спенсер.

— Мне ещё только будет пять, — обиженно сказал Мэлвин.

— Ну тогда придётся подождать.

Мэлвин немного насупился, но вскоре настроение его снова поднялось. Обстановка к этому вполне располагала. Для празднования как всегда должна была использоваться общая столовая. Скоро должны были начаться полномасштабные приготовления. Помимо всей семьи будет практически вся детвора корабля. Поскольку все здесь друг друга хорошо знали, празднование какого-либо праздника приобретало всеобщий масштаб. И почти каждые выходные что-то да праздновалось.

Несмотря на то, что пищевой синтезатор позволял создавать из специального органического материала практически любые готовые блюда, классические способы приготовления еды тоже пользовались популярностью, особенно по праздникам. Девочки помогали Джулии печь торт и готовить прочие сладости для будущего празднования. Это было целым особым ритуалом, помогавшим усилить атмосферу праздника.

Время до обеда пролетело незаметно. Вскоре начали приходить гости. В основном это была детвора. Некоторые дети приходили родителями. Но это были самые близкие друзья Спенсера и его жены. Столовая, хоть и общая, всё равно не смогла бы вместить всех жителей «Фарадея». К тому же было много тех, кто хоть и взаимодействовали друг с другом по корабельным нуждам, но всё же не были друзьями.

Одним из главных гостей, конечно, был Виктор Спенсер. Бывший капитан по-прежнему был в огромном почёте среди экипажа. Вот и сейчас он важно вошёл в апартаменты Спенсера, где резвилась детвора. Праздник пока ещё не успел переместиться в большее пространство. Младшие Спенсеры очень любили своего дедушку и тут же бросились к нему. Он подхватил Томми на руки и сказал:

— С днём рождения, Томас! Ну как тут поживает наш будущий капитан?

— Дедушка, а правда ведь папа сделает меня капитаном?

— Конечно, почему бы и нет? — уверенно ответил Виктор.

Старик говорил подобное всем, поэтому те, кто были старше, уже не обращали внимания на его обещания. Немного поиграв с Томми, он вернул его на пол и отправился дальше. Алекс как раз прохаживался по гостиной, встречая гостей. К нему и подошёл бывший капитан.

— Ну и что малой попросил у тебя, а? — пожимая руку спросил старик.

— В навигационную сводить, — прямо ответил Алекс.

— Значит, в навигационную. Зная тебя, могу сказать, что ты его сводил.

— Да, — кивнул Спенсер, — почему нет?

— Ладно. Ты сам об этом с семи лет просил, но повёл я тебя только в одиннадцать. Все вы об этом мечтаете. Выходит, раз повёл его, значит, рассчитываешь на то, что именно он заменит тебя.

— Мне ещё рано думать об этом, отец. Мне лучше думать о каких-нибудь внештатных ситуациях.

— Это верно, — покивал старик, — но замену нужно готовить с детства.

— Он ещё слишком мал для всего этого.

— Согласен. Но ведь на мостик ты его ещё не водил?

— Водил.

— Ох, — недовольно выдохнул Виктор, — чем дальше поколение, тем больше безалаберности. Мостик должен быть для них чем-то недосягаемым. Заветной мечтой, а ты её взял и сразу исполнил. Нельзя так.

— Это и было его желание. В навигационную его я провёл только потому, что на мостик нужно идти через неё.

— Ладно, ладно. Теперь выходит, ты и Мэлвина туда поведёшь, и Ричарда.

— Не знаю. Ричарду больше по душе машинное отделение, мастерская и реакторная. Может быть, и другие её выберут.

— Да. Реакторная спасает когда дети хотят на мостик. Тебе надо было Томми предложить её.

— Он не захотел. Реакторная не так красива, поэтому на любителя.

— Возможно. Ты сам-то, кстати, когда последний раз тренировался?

— На прошлой неделе, — этот ответ Спенсеру, судя по интонации дался тяжелее, чем правда о том, что он водил Томми на мостик.

— Хм, — старик сделал недовольное лицо, — ты так скоро забудешь, где кнопка пуска маневровых.

— Не забуду. Завтра же пойду и всё повторю. И всю неделю буду делать, — с некоторой долей укоризны ответил Алекс.

— Вот это уже дело, — на полном серьёзе ответил Виктор, — ладно, не буду отвлекать тебя от празднования. Пойду пообщаюсь с твоей женой. Ты ведь не возражаешь?

— Конечно же, возражаю.

— Как, впрочем, и всегда, — усмехнулся старик и направился на кухню где Джулия и девочки мастерили торт.

Спенсер чувствовал себя немного не у дел. Вроде как заняться чем-то по работе было нельзя — у сына день рождения. Дети, игравшие почти во всех углах их апартаментов, вряд ли нуждались в дополнительном внимании, как и сугубо женская компания, занявшая кухню. Побродив немного по своему жилищу, Спенсер просто сел в кресло и задумался. Но вскоре в дверях появился Дмитрий.

— О, смотрите дети, наш капитан заскучал, — сказал он, подойдя поближе.

— Опаздываете к празднованию, доктор, — добродушно улыбнувшись, Спенсер встал с кресла, чтобы поприветствовать друга.

— Ты же знаешь этих женщин, — он посмотрел на свою жену с шутливой укоризной, — они даже на корабле, где все друг друга знают, собираются по несколько часов.

— Да. Привет Алекс, — поприветствовала капитана жена врача.

— Привет, Мэгги.

Они очень хорошо смотрелись вместе. Мэгги была брюнеткой, ненамного ниже Дмитрия ростом, и довольно красива. Плюс ко всему, наблюдая за их общением можно было сказать, что они очень хорошо сошлись друг с другом характерами. Но Спенсер знал это так же из общения с Дубовым.

— Где Джулия? — спросила Мэгги.

— На кухне. С Кэтти и Девочками готовят что-то вкусное.

— Пойду посмотрю, что у них там, ты тут без меня не шали, — сказала она мужу.

— Конечно, нет. Ты главное, слишком быстро не возвращайся, и я всё успею сделать так, что ты и не узнаешь, — подшутил Дмитрий.

— Ладно, присаживайся, — Алекс указал на кресло напротив себя.

Дмитрий Дубов был главным врачом «Фарадея-14». Это был высокий подтянутый мужчина. Если судить по рукопожатию, то рука у него была весьма тверда. К тому же сам он тяготел к хирургии, но как профессиональный врач не сильно горевал от нехватки работы. Травмы на «Фарадее» случались крайне редко, и в большинстве своём были лёгкими, поэтому большая часть знаний Дубова в этой области была почерпнута им из книг. Он прочитал их множество, часто проводил время в библиотеке. Спенсер даже иногда подшучивал над ним из-за этого, но в то же время был рад, что именно такой человек управляет здоровьем экипажа его корабля.

У Дмитрия Дубова было четверо детей — три дочери и один сын. Все они, естественно, были приглашены. Милли, Джозеф, Маша и Элен. Среди их общих друзей ходили разговоры, которые вскользь даже всплывали на поверхность, что раз они дружат семьями, к тому же по правилам генетического регулирования брак между их детьми разрешён, пророчили то, что один из сыновей Алекса женится на одной из дочерей Дмитрия. Таким образом, Дубов может стать дедушкой будущего капитана.

— Ты сегодня что-то нерадостный, Спенс. Что-то случилось?

— Да так. Скучно что-то.

— Ну это нестрашно. А я уж подумал, что ты в очередной раз задумался, кого из этих сорванцов назначать капитаном?

— Может быть даже это, — пожал плечами Спенсер.

— Рано, Спенс, рано, — сказал Дмитрий, улыбнувшись.

— Да к тому же старик вечно со своими тренировками. Хоть сегодня бы мог не докапываться.

— Ну, — с улыбкой протянул Дубов, — это же Виктор Спенсер. Ты бы уже должен к этому привыкнуть.

— Да ладно. Сейчас настроение наладится.

Спенсер уже в который раз порадовался тому, что у него есть такой друг. Дмитрий всегда был объективным и честным. Как главный врач миссии, он в определённой степени был ещё и психологом, чем нередко помогал Алексу и остальным. Порой на «Фарадее» возникали даже конфликтные ситуации. На первом месте всегда было нежелание следовать генетической программе. Некоторые люди желали создать брак и потомство, несмотря на запрет. Дубову лучше всего удавалось образумить людей и призвать их смириться, к тому же прецеденты нарушения правил уже были, и конечным аргументом становились именно они. На втором месте было непонимание того, почему капитанская должность, как и все другие высшие посты миссии должны передаваться по наследству. Тут талант Дубова-психолога раскрывался в полной мере. Придумывать ничего было не нужно, достаточно было объяснений. Потому что на корабле фактически все были равны. Единственным неравенством была квота на потомство, но объяснить суть генетической программы было довольно просто. Всё остальное шло из расчёта на человека — жилая площадь, доля пищевой органики и прочее. В этом, по сути, все члены экипажа были равны. Ну а что касалось работы, то должность механика в машинном отделении была сложнее должности капитана разве что физически, но значительно уступала по степени ответственности.

Томми был героем дня. Он радостно всем рассказывал, как он сегодня смотрел фотографические хроники «Фарадея-14». Особый рассказ был про навигационную, которая даже затмила мостик. Это было понятно, поскольку большие навигационные мониторы, отображающие звёздную сферу, лучше запечатлелись в памяти ребёнка, чем строгие лаконичные органы управления, коими был богат мостик. Спенсер порадовался, что не обещал Томми сделать его капитаном. Сейчас бы это, как и всё остальное, стало бы достоянием общественности.

Празднование тем временем перемещалось в столовую. Гости с детьми ушли первыми, А Алекс и Дубов помогали доставить туда торт. Он и вправду получился поистине огромным. Даже по грубой прикидке, хватить должно было всем. Полномасштабное празднование началось с множественных поздравлений, ну а потом все принялись за торт и прочие сладости.

— Как насчёт по пиву, когда всё это закончится? Только без лишних твоих рассуждений, — предложил Дубов.

— Без рассуждений вряд ли получится, Дим, — слегка улыбнулся Алекс.

— Ну ладно. Тогда, с ними. Просто, ты какой-то удручённый. Сегодня у тебя праздник должен быть, а ты грустишь.

— Праздник не у меня, — он кивнул в сторону детей, — но я справлюсь.

— А Кэтти ни на шаг не отходит от твоей жены, — заметил Дубов, спустя пару минут, — к чему бы это? Они же вроде особо не дружили.

— Ну так, дружат немного. Она даже иногда бывает у нас.

— И всё равно мне это кажется немного необычным.

— Ну уж не знаю, Дубов, тебе видней. Это тебя отец учил основам психологии.

— Это, конечно, врачебная тайна, Спенс, но тебе я могу сказать, — с каждым новым словом он говорил всё тише, и к концу фразы склонился к уху Алекса, — она бесплодна, — прошептал он — сам понимаешь, что для неё это трагедия, а у тебя капитанская жена, расширенная квота на потомство. Десятеро здоровых шалопаев. Да и Джулия воплощение мечты.

— Ну извините. Квота моей семьи никак не сказывается на ваших.

— Я знаю, Спенс. Мне ты это можешь не объяснять. Кто бы объяснил это ей.

Кэтти была довольно симпатичной и приятной девушкой. Она была на два года младше Джулии, но поскольку на корабле всё же был некоторый дефицит на мужчин, и все они хотели продолжить свой род, Кэтти была одинокой. Именно это терзало её, и даже не нужно было быть врачом, чтобы понимать это.

— Но сейчас она озаботилась твоей семьёй, что может быть немного, — Дмитрий замолчал на середине фразы.

— Немного что, Дима?

— Немного странно. Надеюсь, что мне это кажется.

— Они дружат уже давно.

— Да. Но почему-то их дружба достигла своего апогея только сейчас — усмехнулся Дмитрий, — на этой почве чаще всего случаются конфликты. Я знаю, что в рециклер досрочно никого не посылали со времён твоего прадеда.

— Это был единственный случай на четырнадцатом, Дмитрий. Ты же знаешь, что я не люблю это вспоминать. Ты мог хотя бы сегодня этого не делать? — возмущённо, но всё равно тихо ответил Алекс, чтобы их не было особо слышно на фоне общего гама.

Тот случай, который Спенсер не любил вспоминать, был единственным насильственным отправлением в органический рециклер — мощный высокотехнологичный агрегат, служивший залогом успеха миссии «Фарадея-14». В него отправлялась вся органика для переработки. Отходы еды, жизнедеятельности, одежды. Не были исключением и человеческие тела. Для них, правда, был предусмотрен отдельный модуль, работавший не постоянно, а от случая к случаю. Рециклер превращал органические вещества в универсальный материал, из которого потом можно было сделать ту же самую еду, одежду и прочее. Не было бы преувеличением сказать, что по уровню влияния на жизнь миссии он был примерно на одном уровне со звездолётом.

Чаще всего в рециклер посылали людей, умерших естественной смертью. Но был в истории миссии и случай, когда это пришлось делать досрочно. И именно его Алекс не любил вспоминать. Тем человеком был последний представитель одной побочной ветки одной из династий, которому не удавалось создать семью. Ему не удавалось вывести потомство с той женщиной, с которой ему был разрешён брак, и он беспардонно требовал, чтобы ему разрешили совокупиться с другой. С ней ему категорически нельзя было создавать потомство. Все без исключения были против, в том числе сама та женщина и уж тем более тогдашний капитан. Но тот человек, ставший чёрной меткой «Фарадея-14», не унимался, и тогда пришлось впервые применить против кого-то из экипажа силу.

Особенно разгневанные личности требовали, чтобы смутьяна отправили в рециклер живьём. Однако, это было сопряжено со страданиями определённой степени, и от этого отказались. Прадед Дубова ввёл преступнику безболезненный яд, и на этом беспокойство на четырнадцатом закончилось. После подтверждения факта смерти тело немедленно преобразовали. А к текущему моменту о том случае и вовсе напоминали лишь хроники.

— Ты же знаешь, что подобного не было больше, — добавил Спенсер немного погодя.

— Не было. Не было. Но мне, как психологу, Кэтти рассказывает кое-что. Её это сильно терзает, понимаешь?

— Понимаю. Но раз ты говоришь, что она бесплодна, то ничего, кроме досрочного рециклинга предложить я ей не могу.

— Вполне тебя понимаю. И видимо, Джулия тоже это понимает, поэтому позволяет ей возиться хотя бы с твоими детьми.

— Знаешь, если Джулия позволяет, и пока я вижу, что всё в порядке, я тоже не против. Четырнадцатый только выиграет от того, что все здесь будут в добром психическом здравии. Согласен?

— Согласен, — улыбнулся Дмитрий.

Детская вечеринка закончилась довольно быстро, и все стали расходиться по домам. Кэтти, и некоторые другие женщины, которые изъявили желание прийти на день рождения Томми, помогали Джулии убирать всё со стола и наводить порядок.

— Я выпью пива с Дмитрием, — сказал Спенсер, когда празднование завершилось, — моя помощь ведь не нужна?

— Конечно, — улыбнулась Джулия.

Дмитрий тоже сообщил своей жене, где они будут, после чего оба направились на выход. Был уже вечер. Несмотря на то, что освещение ещё не было приглушено, это чувствовалось. Плюс в коридорах общего пользования не было почти ни души — все старались уединиться со своими семьями вечером воскресенья.

— Ну что, покажешь мне в очередной раз навигационную?

— Конечно, а то же ты на брифингах там ни разу не бывал.

— Мало ли, скажешь, что раз время не служебное, то нельзя.

— Сегодня-то уже поздно так говорить. Но ты подал мне идею на следующий раз.

Налив из одного из органических синтезаторов себе пива, они направились в навигационную. Сначала разговоры были стандартными: в основном об обстановке на корабле. Дмитрий, как и все главные представители семьи Дубовых, посвящал главного представителя клана Спенсеров во врачебные тайны некоторых членов экипажа. Капитан имел право знать, что происходит на его корабле. Их беседы всегда проходили примерно в таком формате. Несколько глотков пива оказывали успокаивающее действие, после чего Дмитрий немного сменил тему.

— А ведь правда, Спенс, кого из своих детей ты видишь в должности капитана?

— Никого пока, — ответил Алекс.

— Серьёзно? Мне почему-то кажется, что ты уже определился. Это ведь будет Томми, да?

— Почему именно Томми? Мой отец считает, что я назначу Томми, сам он об этом говорит чаще остальных, жена моя мне частенько об этом говорит. Вы что, помешались? Хотя погоди, наверное, просто у Томми сегодня день рождения, вот он больше других вам и запомнился. А так пока наиболее вероятный кандидат это Михаил.

— Да, Михаил подтянутый, крепкий, отлично учится, и вообще в целом соответствует вашей капитанской семье. Но ведь не только это всегда было главным критерием?

— Не всегда. Но случись мне завтра умереть, Томми не сможет быть капитаном. Если ещё не будет моего отца, единственный, кто сможет быть капитаном — это Михаил.

— Сплюнь! Умирать он собрался. Куда же мы без тебя?

— Всё туда же. Я кроме тренировок, журнала и дневника, ничего на мостике не делаю.

— Ну. Зато случись что, кто нам поможет как не ты?

— Да. Я хоть иногда и злюсь, что мой старик меня тренирует, но ведь это на самом деле может пригодиться. Хоть я и понимаю, что для всех будет лучше, если обойдётся без этого.

— Это уж точно. Хуже этого только досрочное отправление в рециклер.

— Боишься, что не сможешь уколоть преступника ядом, как твой предок?

— Да не боюсь. Он бы, наверное, тоже по своей воле никого не убил. Ситуация требовала, и он не дрогнул. Я тоже не дрогну, — лицо Дубова стало серьёзным.

— Ты меня так не пугай, — Спенсер сделал наигранно испуганное лицо.

— Тебе-то чего бояться. Ты ведь не собираешься тут устраивать беспорядок. Я, признаться, даже и не знаю, что в уставе миссии сказано по поводу мер в отношении капитана, — улыбнулся Дубов.

— Ничего. Значит, то же, что и к остальным. А вот как двигаться без капитана, это уже другое дело.

— Ладно. Что-то мы всё о плохом и о плохом. Есть что-нибудь хорошее?

— Да всегда есть хорошее. У Эрвина младший сын женится. Не слыхал ещё?

— Нет. На Лили?

— Да. Вчера я одобрил их просьбу.

— И с чего я тогда должен это знать? Они мне не отчитывались. А разрешение у них есть давно. Никаких противопоказаний. Даже квота на троих детей. Что в принципе неплохо.

— Ну да. Эрвин, наверное, рад. Если он отдаст ему свой пост, то квота побольше станет.

— Ну, они ещё и этих-то троих не завели, так что рано думать. К тому же он не самый явный претендент.

— Ну всё-таки. Я просто предположил.

— Эрвин и сам ещё послужит. Так что загадывать рано.

— Это да. В субботу мы их оформим, вечеринка небольшая, все дела. Так что готовься.

— Мне-то к чему готовиться?

— Ну тебя же они в любом случае пригласят.

— А. Ну к такому я всегда готов. Прийти, посидеть, три тоста за молодых и по домам, — улыбнулся Дмитрий.

— А как же наше субботнее пиво?

— Ну, обязательно. Обязательнее этого только величина ускорения на твоих мониторах, — с широкой улыбкой кивнул Дмитрий.

— Ну а я всё не об этом думаю.

— А о чём?

— Читал тут недавно дневники предков, и опять задумался. Это поважнее будет свадеб и дней рождений. Ведь на нашем веку уже начнётся замедление. Нашим детям, возможно, уже лететь в другой звёздной системе. А уж наши внуки достигнут пункта назначения. Ты не думал, что ждёт их там?

— Я стараюсь об этом не думать. Сплошные огорчения. Мы-то ведь точно ничего этого не увидим. А ведь хотелось бы, — с лёгким оттенком грусти покачал головой Дмитрий.

— Ты не думал, что ни мы, ни они, уже не те бравые космонавты «Фарадея-14», стартовавшего с Земли? А? Это мой Николас Спенсер старший и твой Валентин Дубов готовы были осваивать новые миры, а мы, Дима? Мы готовы к этому? Это Николас старший и Валентин видели Землю. Ходили по Земле, учились на Земле, а мы? Как мы можем нести ценности настоящих землян? Мы даже никогда там не были.

— Настоящие земляне доверились нам, Алекс.

— О, — протянул Спенсер, — И что с того? Настоящие земляне доверились нам, — с наигранным пафосом сказал он.

— К тому же, ведь Николас старший через поколения передал тебе, как нужно управлять звездолётом. Как действовать в разных ситуациях.

— Но они не могли нам передать что-то такое, чтобы мы были, — Спенсер помедлил, подбирая нужное слово, — настоящими, что ли. У нас даже гравитация искусственная.

— Радуйся, что хоть такая. Меня вообще мало что смущает в нашей жизни. А гравитация так вообще ерунда. Главное ведь не то, настоящая она или нет, тут главное величина — есть девять и восемьдесят одна? Есть. Выдерживаешь? Выдерживаешь. Значит годен.

— Хорошо. А что же тебя смущает больше всего, мой друг? — саркастично спросил Спенсер.

— Вот что ты чувствуешь, когда пьёшь это пиво? Здесь же твой дедушка может быть.

— Какой мой дедушка? — рассмеялся Спенсер, — Дима, опомнись! Здесь есть молекулы углерода, которые когда-то могли быть его частью, но не сам он. Это же стандартный цикл.

— Это мы его считаем таким. Хотя, наверное так даже лучше. Меньше задумываешься, меньше огорчений. В этом я завидую нашим предкам, Спенс. Они могли употреблять чистую органику, потому что все на корабле ещё были живы, и материал точно был чистым. Они потребляли органику из запаса, а теперь у нас органика из запаса выходит крайне редко. Чаще отправляется в запас. Я понимаю, что наши предки, жившие на Земле, были молодцами, поскольку создали рециклер, и он помогает нам двигаться дальше, но как-то не очень мне нравится мысль о том, что я сейчас, делая глоток, выпиваю часть своего прадеда.

— Дмитрий, вот ты в биологии разбираешься лучше, чем я. Неужели, я тебе должен объяснять, что твоего прадеда, живи ты на Земле, тоже закопали бы в землю. Он бы долго в ней лежал, а потом на этом месте выросло бы поле, и потом из злаков, растущих на нём, сделали бы такое же пиво. Те самые атомы, из которых состоял твой прадед так же перешли бы в то пиво, которое ты пьёшь.

— Ладно. Убедил. Я и сам это знал, конечно. И это не терзает меня до паники. Ты ведь спрашивал, что терзает меня больше всего.

— Кстати, если смотреть так, то Земля тоже замкнутая система с круговоротом органики. Твои потомки будут есть и пить те атомы, которые составляют тебя. Не стоит упрекать наших предков в том, что они просто сократили длину этого цикла.

— Ладно. Ты успокоил меня. А я успокою тебя.

— Чем?

— Раз всё это стандартный цикл, то ты можешь с полной уверенностью сказать, что в тебе есть часть Николаса Спенсера старшего. Молекулы эти прошли не один цикл, и есть даже в тебе. Он мог считаться настоящим землянином — и ты тоже можешь. Успокаивает?

— Немного. Но по отношению к человеку это нельзя точно так же применять. Но ты можешь считать, что мне стало чуть легче, — улыбнулся Спенсер.

— Хорошо.

Дмитрий чокнулся со Спенсером стаканами, и они оба сделали по большому глотку, после чего ненадолго воцарилось молчание.

— Скажи мне, как ты думаешь, что там будет?

— Самый желанный вариант годится?

— Именно он и нужен, — сказал Алекс, посмотрев на Дмитрия.

— Там будет планета, похожая на Землю, — уверенно и быстро сказал Дубов, как будто у него этот ответ был готов заранее.

— А что на ней? — продолжал Спенсер.

— Ну, тут уж много вариантов. Может быть, первобытный мир с зачатками атмосферы, пригодной для дыхания. Не помню, чья была работа, но там говорилось, что атмосфера, подобная земной одна из наиболее вероятных в подобных Земле условиях.

— Да. Я тоже что-то такое припоминаю.

— Тогда там может быть, подобная нам цивилизация, с которой нам предстоит устанавливать контакт.

— А мы готовы к нему, Дмитрий? — Спенсер опять серьёзно посмотрел на Дубова.

— Почему бы и нет? — пожал плечами доктор, — если мы первые долетим до них, то значит, мы более развиты. Значит, наши ценности выше, чем их ценности, и значит, мы сможем с ними взаимодействовать.

— А ты не думал, что у них просто другие цели?

— Как понять, другие цели? — удивился Дубов.

— Ну, это мы стремимся лететь к другим мирам, а они, например, нет, — Спенсер развёл руками, покачивая головой.

— Вряд ли. Как можно не хотеть лететь к другим мирам? Человечество вон, с древности на звёздное небо заглядывалось. Или ты историю астрономии подзабыл?

— Я понимаю нашу позицию. Мы считаем, что если мы доберёмся до них быстрее, чем они добрались до нас, то значит, мы более развиты, чем они. Но что если они меряют степень развития по-другому? Не космическими полётами, не количеством открытых миров, а чем-то иным.

— Например? — с некоторым вызовом спросил Дмитрий.

— Да вариантов много. Может быть, они мечтают построить идеальный мир в пределах одной планеты, ну или звёздной системы, и поэтому им не нужно выходить в межзвёздное пространство. Может быть, им нужен новый уровень эволюции, и они сознательно продвигают её вперёд, — с живостью начал перечислять Алекс.

— Ладно, Спенс, ты меня убедил. В твоих словах есть логика. Я помню, вроде как что-то подобное видел в одной из книг. Нужно порыться в библиотеке.

— И кстати, ещё одна мысль. Мы ведь давно не имеем связи с Землёй. Как знать, может быть, уровень их развития настолько высок, что они уже сами смогли добраться до нас. Но даже если это не так, нет гарантии, что кто-то не движется так же сейчас в нашу сторону, как мы.

— Да. Если бы знать. Это всё очень интересно, но увы. Никакой информации, кроме той, что на носителях в библиотеке, — с грустью покачал головой Дубов. Нам лучше думать не об этом, а о нашей цели.

— Не волнуйся, Дмитрий. Главное, сделать то, что сейчас зависит от нас.

— Я-то не волнуюсь. Возможно, моему единственному потомку по мужской линии придётся волноваться. Мне ведь, в отличие от тебя, выбирать не придётся. Я уже знаю, кто будет главным врачом. Возможно, это хорошо. Я буду заранее знать, кто будет лечить будущего капитана в случае простуды. От того, что он случайно пересидит перед климатическими установками, тренируясь управлять «Фарадеем». Хорошо хоть, на наш век придётся замедление, пока что не вижу причин до него не дожить. Это ведь будет событие, да? — с какой-то мечтательностью произнёс Дмитрий.

— Замедление — да. Так долго ускорялись, а замедляться по сравнению с этим быстро. А потом новый мир, — рассуждал спенсер.

— Так хотелось бы побыть там. Я иногда читаю дневники Валентина Дубова, и у него примерно такие же мысли. Они в основном и терзались только этим одним — тем, что не увидят мир, в который летят. Их даже не напрягало то, что вокруг нас пустота, — Дмитрий взглянул в сторону обзорного окна навигационной, — вон там. Там простая пустота. Это мы с ней росли. А им было тяжеловато. Но они с ней справились, значит, и мы можем справиться с чем-то, что нам чуждо.

— А ещё они могли свободнее выбирать себе жену, — сказал Спенсер, — и я-то ладно, мне повезло. Но иногда меня мучает мысль, что Мэгги ты выбрал в основном потому, что тебе было разрешено. Тебе же больше нравилась Хэйя.

— Ты знаешь, Спенс. Мэг хорошая. Я сейчас смотрю на Хэйю и Уолтера и понимаю, что их брак даже не смотря на генетическую совместимость был ошибкой. Но ведь она его выбрала. К тому же, она мне теперь не нравится. Может, вкусы изменились. Тогда вроде красивой казалась, а сейчас нет. Ну а Мэгги хорошая мать, и я не переживаю по этому поводу, не смотря на то, что я полюбил её не сразу. Тебе и Джулии, конечно в этом плане повезло больше. Вы вместе с подготовительных этапов школы, а мы нет. Но это неважно. Моим четверым хорошо живётся с Мэгги, и, глядя на них сейчас, я понимаю, что это отличный вариант. А Хэйя… Мои дети вряд ли завидуют её детям, хотя они дети, и ничего не понимают, Спенс.

— Понимаю. И ты понимаешь. А иногда думаю, что толкает людей в нарушение правил втайне от сообщества заводить потомство. Ведь куча есть примеров, что нельзя, но они всё равно это делают. Может быть, ты мне объяснишь? Ты, наверно, читал в журналах своих предков, как преобразовывали детей с отклонениями, и как их умертвляли, если они не рождались мёртвыми. Их родители с трудом успокаивались и брались за ум. Но виноваты в этом только они. Всё это произошло только потому что им нельзя было быть вместе. Я не понимаю таких людей. Только совершив ошибку, они признавали правила.

— Это самое тяжёлое в нашей работе. Хорошо хоть, что теперь таких случаев гораздо меньше. Усвоили урок, наверное. Мне ни разу не приходилось. А на моей памяти преобразовывали двоих, кажется.

— Да. Двоих. Мой старик тогда рвал и метал, я помню. Ну, ты же знаешь его отношения к правилам, особенно к тем, что установлены предками. Он сам не свой был от ярости.

— Будешь тут добрым. К тому же, генетический алгоритм никогда ещё не давал сбоев. Вон, у тебя, десятеро и все здоровые. У меня четверо и тоже всё в порядке.

— А я вот не знаю, как бы я себя чувствовал. Паршиво, наверное, — слегка поморщился Спенсер.

— Ну вечеринку бы явно закатывать не стал, — сказал Дубов, — допивая стакан.

— Это точно, — сказал Спенсер, повторяя жест Дубова.

— Ну что, мы опять о грустном. Но разговор идёт хорошо, — улыбнулся доктор, — может быть, ещё разок до синтезатора прогуляемся? Ты как?

— Да я вообще ничего не ощутил, — ответил Алекс — можно и ещё разок прогуляться. Можно даже градус в настройках немного поднять.

— Поддерживаю, — сказал Дубов, вставая.

Ближайший пищевой синтезатор был недалеко. Они вышли из навигационной и небыстрым шагом направились в его сторону, продолжая беседу. Людей в коридорах уже вообще не было. Равно как и в пищевом блоке. Синтезатор зашумел и вскоре выдал две порции напитка слегка повышенной крепости. После этого Спенсер и Дубов вернулись в навигационную.

— Ну за нас, — сказал Дубов.

— И за «Фарадей», — поддержал его Спенсер.

— За него.

— Вот это уже дело, — сказал Спенсер, отхлебнув глоток.

— Да. Хорош напиток. Ну так, хватит о грустном. Весёлое что-нибудь есть?

— А, кстати да, — широко улыбнулся Спенсер. Всё забывал тебе рассказать.

— Ну так?

— Короче, является ко мне позавчера Марвин, ну тот, из службы Генри.

— Ну?

— Является и просит увеличить ему квоту.

— Да ладно! Марвину? Квоту увеличить? Он уже план предыдущих поколений перевыполнил, а ему добавку подавай! — рассмеялся Дмитрий, — наверно новые апартаменты хочет.

— Знаешь, если бы он их просил, я бы ещё подумал, и может быть дал. Но квоту не могу. Это было бы очень плохо.

— Ещё как. Может испортить баланс.

— Так что идёт он куда подальше, — улыбнулся Спенсер.

На этом их дружеский разговор перешёл к более весёлым темам, нежели те, что были до этого. Спенсер возвращался домой относительно поздно. Дети были уложены, и в капитанской каюте стояла полная тишина. Алекс спокойно разделся, умылся и почистил зубы, после чего прошёл в свою спальню.

— Ну наконец-то, а я уж думала, что ты вообще не собираешься сюда идти. Что ты там делал?

— Что я ещё могу там делать? Умывался, чистил зубы. Что, нельзя? — сказал Спенсер, ложась в кровать.

— Можно. Ты с Дмитрием иногда проводишь больше времени, чем со мной, — она положила ему руку на грудь, — я, конечно, понимаю, что наша квота закончилась, но это же не значит, что не надо являться ночью домой.

— Я думал, ты устала и спишь сегодня.

— Я устала и хочу разрядки, — сказала Джулия, и, слегка приподнявшись, легла на Спенсера.

Утром нужно было рано вставать. Сегодня Спенсеру это далось тяжело. Мало того, что он вчера из-за дня рождения Томми встал рано, так ещё и лёг позже, чем обычно. Отчасти успокаивало то, что сегодня он сможет лечь раньше и войти в свой ритм. Возможно, что удастся вздремнуть и днём — график мероприятий на сегодня был не особенно плотным.

И первым пунктом был утренний брифинг, который начинался в восемь. Но для начала нужно было встать с кровати. Джулии в ней уже не было — жена Спенсера орудовала пищевым синтезатором, создавая завтрак для всей семьи. А к столу уже начинали подтягиваться дети. Спенсер оделся и вышел на кухню. Он поцеловал жену, после чего они все вместе позавтракали. Потом капитан привёл себя в порядок и направился в сторону навигационной, чтобы провести брифинг. Спенсер обычно приходил на пять минут раньше, как и было положено капитану — такую привычку в нём с самых первых дней выработал его отец, что было вполне оправданно. Все остальные так же к этому моменту обычно уже были на месте и тихо обсуждали прошедшие выходные.

Спенсер поприветствовал всех и сел во главе стола. По правую руку от него сидел астронавигатор — Хиген. Он был самым молодым из всех, кто здесь присутствовал. Свою должность он занимал недавно, но к работе подходил ответственно и добросовестно. По левую сторону сидел Стоккен — руководитель хозяйственной службы. Он напротив был уже почтенного возраста, однако, несмотря на это выглядел довольно энергично. К сожалению, нельзя будет вечно оттягивать момент, когда он должен будет передать эту должность одному из потомков. Просто Спенсеру казалось, что среди них нет ни одного, кто был бы способен его заменить. Дальше сидели главный врач Дубов, главный инженер Генри — руководители медицинской и инженерной служб соответственно. Оба заступили на должность относительно недавно. Только Генри проработал несколько лет при Викторе Спенсере, в отличие от Дубова, бывшего ровесником Спенсера и заступившего на год позже него. Дальше всех сидел Эрвин, руководитель службы безопасности. По возрасту он занимал среднюю позицию между Алексом и его отцом. Бывший капитан никогда не жаловался на него, и Алекс сам после того, как заступил на должность, смог в этом убедиться.

— Ну что у нас сегодня? Мы счастливы? — спросил капитан, усаживаясь за стол.

— В целом да, — ответил Хиген, — никаких проблем. Мы приближаемся. Показатели скорости и ускорения стабильны. Что до систем слежения, то даже мелких астероидов на нашем пути нет.

— Это хорошо. Что у нас по технической части? — спенсер посмотрел на Генри.

— С технической частью тоже всё отлично. Как всегда, в основном профилактические мероприятия, да и те проходят успешно. Утечка органики минимальная.

— Стоккен?

— Подтверждаю. На недавней проверке не досчитались лишь пятьдесят два грамма на все элементы, — руководитель хозяйственной службы говорил по памяти, не используя компьютер, — да и те наверное просто в виде пыли где-то осели и найдутся после генеральной уборки.

— Это хорошо, — с рециклером всё в порядке?

— Да, — кивнул Генри.

— Сегодня проведём переучёт по разным секциям, — добавил Стоккен, — но я утром бегло ознакомился с показателями, и они в норме.

— Это хорошо. Очень хорошо. Так, по медблоку что? — Спенсер посмотрел на Дубова.

Хоть он и знал обстановку на этом фронте, всё же её нужно было озвучить при остальных. Только поэтому Алекс спросил Дмитрия.

— В карантине один по-прежнему. Возможно, какая-то инфекция. Состояние было тяжёлым, температура была высокая. Сейчас уже лучше, постепенно снижается. Если так пойдёт дальше, то через пару дней, возможно, выпишу. Вуд опять где-то простудился, но воспаления лёгких нет. Думаю, через пару дней он вернётся в строй. Вы бы нашли на обслуживание климатической системы кого-нибудь покрепче, — Дубов посмотрел на Генри, — а то он однажды схватит пневмонию, а потом ещё и осложнений не хватало.

— Хорошо. Я посмотрю, кем его можно заменить, — кивнул главный инженер.

— Ну а в остальном у нас всё тихо, — подытожил Дмитрий, — проводим исследования, повышаем квалификацию персонала, ведём журнал, — сказал он.

— Хорошо. Хорошо, — покивал Спенсер, — а по безопасности что?

— Всё тихо, — пожал плечами Эрвин, — никаких жалоб ни на кого. Даже странно себя никто не ведёт.

— Отлично, Эрв, отлично. Главное, чтобы с этим всё было отлично. Не хотелось бы никого отсылать в рециклер досрочно.

— Это вряд ли. Пока вероятность пренебрежимо мала.

— Что же, ладно. Ещё у нас близится знаменательное событие. Один из сыновей Эрвина в эту субботу вступает в брак. Поэтому давайте все поздравим нашего руководителя безопасности.

Брифинг перешёл из делового диалога в обсуждение предстоящей свадьбы. Такие события были более редкими, чем дни рождения, к тому же имели более взрослый формат, и уж тут было что обсудить, в отличие от дня рождения ребёнка. Утренний брифинг тем временем подошёл к концу.

— Если будут какие-то новости, я у себя. А так, работаем в штатном режиме, господа.

Если не считать новостей о предстоящей свадьбе, то сегодня брифинг был таким же, как и множество других до него. И можно было быть уверенным в том, что такими они будут и после. Лишь в начале службы Алексу казалось, что должно что-то происходить, но всё было просто и банально: звездолёт отлично функционировал, и никаких причин беспокоиться об этом не было. Как обычно, после брифинга Спенсер направился на мостик. Все остальные разошлись по своим местам. В навигационной остался только Хиген. Он занимался тем, что подробно изучал данные навигационного оборудования и вносил изменения в звёздные карты. Ещё он был обязан анализировать просмотренную информацию, и если в ней находилось что-то, что машина не сочла странным, он должен был докладывать об этом капитану.

Как казалось Спенсеру, брифинге по большей части были данью многолетней традиции, установившимся среди космонавтов-землян, и в частности, среди экипажа «Фарадея-14». Возможно, в каких-то путешествиях и требовались каждодневные совещания для того, чтобы в реальном времени обменяться новыми данными, обсудить обстановку и продумать дальнейший план действий. Возможно, они требовались, в том числе и на «Фарадее», в период, когда он перемещался по солнечной системе. Но теперь, когда корабль находился в межзвёздном пространстве, практически пустом, где за весь срок следования и был встречен один одинокий планетоид, необходимости в каждодневных совещаниях не было. Тем не менее, они проводились дважды в день. Спенсеру казалось, что от одного из них можно смело отказаться. Учитывая то, что все находились на борту одного звездолёта с развитыми средствами связи, проще было собрать совещание при возникновении необходимости. Это экономило бы время и избавляло бы от лишний действий.

Спенсер направился на мостик. Он ещё раз посмотрел на органы непосредственного управления кораблём, в очередной раз подумав о том, что предки, некогда покидавшие Землю, управляли звездолётом гораздо увереннее, чем это смог бы сделать он. Но думать об этом было нельзя. Он капитан и он должен справиться с любой внештатной ситуацией, которая только может возникнуть здесь, на корабле. И неважно, придётся ли для этого управлять им непосредственно, или достаточно будет просто уметь использовать автоматику. После дополнительной проверки данных, предоставленных автоматикой и внесения очередных записей в главный журнал звездолёта, на мостике Спенсер принялся за то, что был обязан делать каждый капитан «Фарадея» — вести бумажный дневник. Несмотря на то, что цифровые носители были весьма надёжными, всё же для их чтения — в отличие от бумаги — требовалось как минимум питание. Твёрдая копия, конечно, тоже не была лишена недостатков, но при наличии специального сейфа, они сводились к минимуму. Всё, что накопилось за годы полёта, сейчас лежало в нём.

Спенсер нередко обращался туда, чтобы почерпнуть мудрости предков. Особенно, когда сам не был уверен в себе. Так же, как и они, он вёл этот дневник, задумываясь ещё и над тем, что его потомки будут всё это читать. Все свои глубокие мысли по поводу их полёта он уже неоднократно здесь писал. И о том, как хотелось бы быстрее оказаться в пункте назначения, и свои опасения по поводу того, что они не похожи на землян, которые были членами первого экипажа «Фарадея-14». Ничего нового в этом отношении сегодня не было, поэтому он сделал очередную заметку о событиях последнего дня и выходных, после чего просто откинулся в кресле, глядя в обзорное стекло.

Теперь самое время было провести тренировку. Немного посидев, Спенсер запустил учебный интерфейс, и тут же на экране высветилось сообщение о том, что на их пути обнаружен неизвестный объект. Реальное изображение на обзорных экранах сменилось виртуальным, где среди россыпи звёзд зияло большое чёрное пятно. Одновременно с этим система выдавала характеристики объекта и примерный курс обхода. Тренировка была сложнее реальности тем, что здесь он был заведомо неверным, и требовалось внести в него нужные поправки. В то время как в жизни автоматика вряд ли могла ошибиться, и можно было смело приказывать выполнение манёвра.

Тем не менее, Алекс справился с задачей довольно легко. После он прокрутил это упражнение ещё несколько раз. Цифры менялись, но при правильном анализе ситуации сделать необходимую корректировку было нетрудно. В конце концов ты знаешь, что даже в случае ошибки ничего не случится. То ли дело — реальная угроза. Сложно предсказать, насколько бы она была похожа на ситуации, смоделированные машиной.

Последним упражнением, которое выполнял Спенсер — это учебное маневрирование в ручном режиме. Само собой, звездолёт при этом продолжал двигаться по заданному курсу, а все изменения траектории были смоделированы на обзорных стёклах. Штурвал хоть и был довольно тяжёлым в управлении, всё же это было Спенсеру по силам, и в течение часа он ловко маневрировал среди множества объектов.

Что же касалось имитации посадки на объект, то тут требовалось лишь подтвердить курс и характеристики, предложенные автоматикой, а потом надеяться на её безошибочную работу. Характеристики объекта могли иметь настолько большой диапазон значений, что хоть как-нибудь предвидеть сценарий развития событий было невозможно. Поэтому эту часть курса пилотирования и Спенсер, и все, кто был до него, знали по большей части лишь в теории.

После обеда Спенсер решил провести небольшой обход корабля. Это ему удалось за два с небольшим часа. По сути, на сегодня он мог быть свободен до вечернего брифинга. Алекс направился на мостик, где его ждала книжная ячейка памяти. Можно было, конечно, провести ещё одну тренировку, но он решил отложить её на завтра. Отчасти его терзала эта неполная занятость, потому что его предки-капитаны, особенно те, которые были близко к Земле, должны были выполнять гораздо больше действий. В свете этого их работа казалась Спенсеру куда более значимой.

Вечерний брифинг мало чем отличался от утреннего. Как всегда, ничего внештатного за этот день не произошло. Коротко посовещавшись, все направились по домам. Вечер, как обычно, проходил, за различными рассказами и обсуждениями в кругу семьи. В основном дети рассказывали о том, чему они научились в школе, спорили, делали уроки. А после Спенсер и Джулия, уложив детей, сами легли спать.

Примерно так же проходили и другие дни недели. Разбавлялись разве что тем, что иногда по вечерам либо Спенсер с Джулией шли в гости, либо кто-то приходил к ним. Пять однообразных дней казались длинными только пока проходили. Вечером пятницы уже казалось, что неделя пролетела незаметно. Ну а суббота должна была коренным образом разрушить обыденность.

Хотя Спенсер и не принадлежал ни к одной из семей молодожёнов, ему в предстоящем мероприятии была уготована главная роль. Капитан представлял законную сторону всех происходящих на звездолёте событий, вот и сегодня он в торжественной обстановке должен будет узаконить отношения двоих людей. Мероприятие было назначено на полдень, но подольше поспать у Спенсера не вышло. Джулия попросила отвести младших детей в детский сад. Тут же к ним привязался Томми. Ему уже нужно было ходить на подготовительный этап школы. Пока только по субботам, но вскоре это нужно будет делать и в остальные дни.

— Папа, а ты отведёшь меня в школу?

— Томас, ты же уже взрослый! — серьёзно сказал Спенсер, — разве ты сам не можешь дойти?

— Мэлвин тоже может дойти сам, — Томми погрустнел.

— Его и Бобби водит мама. А сегодня я сделаю это вместо неё. Томми, в школу нужно ходить самостоятельно. Вон, посмотри, Михаил же ходит сам.

Спенсер указал на старшего сына, который уверенно шёл по коридору с небольшой ячейкой памяти, которая представляла собой сборник учебников. Ещё у него в руках был небольшой графический компьютер. Несмотря на повсеместное применение цифровых технологий, дети обязаны были уметь писать и рисовать от руки. Ведь ситуации, в которых это был бы единственный способ использования информации, всё ещё могли возникнуть.

— Ну хорошо, — ответил Томми, посмотрев на старшего брата.

— Молодец. Я тобой горжусь, — Спенсер похлопал сына по плечу.

Выйдя из своих апартаментов, Алекс крепко взял за руки своих сыновей и направился в сторону детского сада. Людей в коридорах было много, и через каждые несколько шагов нужно было здороваться. Благо, детский сад был недалеко, разве что нужно было подняться вверх на три уровня. Уже на подходе Мэлвин встретил своих друзей и убежал с ними. Бобби же пока ходил в самую младшую группу. Воспитательница детского сада не ожидала увидеть капитана, и в первый момент, очевидно, подумала, что он пришёл с проверкой. Она приняла довольно официальный вид, пока не выяснилось, что Спенсер просто привёл сына.

После Алекс направился домой побыстрее. Он ещё толком не проснулся и не отказался бы провести в кровати ещё немного времени. Джулии нигде не было видно, и он в первый момент подумал, что она тоже снова легла спать. Но в спальне никого не было, а кровать была аккуратно заправлена.

— Джулия! — позвал Спенсер.

После этой фразы открылась дверь гигиенической комнаты и в коридор вышла жена Спенсера. Из одежды на ней было только полотенце.

— Что-то ты долго ходишь. Иди скорее сюда.

— У тебя это занимает меньше времени? — ответил Алекс, подходя.

— Не знаю, не считала, а вот ты кое о чём вчера забыл.

— И о чём же?

— Пойдём, я тебе расскажу.

Джулия игриво взяла Алекса за замок комбинезона, и слегка расстегнув его, увлекла мужа за собой в гигиеническую комнату, где уже слышался звук наполняющейся ванной.

Они немного задержались, и чуть было не опоздали на мероприятие. Спенсер был в парадной форме «Фарадея-14», как и большинство мужчин, а Джулия, как и прочие женщины, предпочитали гражданские наряды.

Свадьбы на межзвёздном космическом аппарате проходили довольно стандартно. Главным тут был не размах празднования, а то, что данное событие ознаменовывало новый виток в жизни миссии. Самым, торжественным моментом было разрешение на обмен кольцами. После было публичное изменение фамилии невесты, после чего она могла считаться уже женой. На каждой свадьбе Алекс невольно вспоминал себя. Их с Джулией женил Виктор Спенсер, который в тот день был необычайно щедр на поздравления и пожелания. Сам же Алекс обычно не был так красноречив. Хотя, возможно, когда он будет закреплять брак одного из своих детей, то тоже захочет сказать что-то большее, чем стандартные фразы.

Ну а дальше всё было стандартно. Процессия перемещалась в главную столовую, где происходило небольшое празднование. Поскольку капитан к этому моменту своё слово уже сказал, то тосты произносили в основном родители молодожёнов.

По количеству алкоголя свадьбы были самыми насыщенными мероприятиями — три тоста крепкого напитка. На втором месте были похороны — мероприятие прямо противоположное, и тост там был один единственный.

После небольшого общественного мероприятия большинство приглашённых расходились. Празднование продолжалось уже в основном в кругу семьи и самых близких друзей. Дополнительный алкоголь не возбранялся, но материал на его изготовление уже брался из личных норм. Обычно, именно после свадеб у Дубова было больше всего работы. У людей, практически не употреблявших алкоголь, даже малые его дозы вызывали тяжёлые последствия. Но на этот раз Спенсер был спокоен — Эрвин всё-таки был руководителем безопасности, и всегда соблюдал умеренность в отношении алкоголя, а учитывая характер мероприятия, тон ему задавать будет именно он.

Спенсер отказался от активных приглашений на продолжение и направился домой. Он подобное не любил. Всё же он был капитаном, и употреблять алкоголь в присутствии не совсем близких людей считал неприличным. К тому же его отец постоянно ему об этом говорил. После ужина с семьёй Алекс вызвал Дмитрия и договорился с ним о встрече возле пищевого синтезатора, а потом они должны были направиться в навигационную.

— Да, я чувствую, завтра утром меня будут вызывать, — улыбнулся Дубов, наливая пиво.

— Думаешь? А мне кажется, что при Эрвине там особо никто не разгуляется.

— Ну тогда хорошо. Посплю, наконец, — Дубов мечтательно закрыл глаза.

— И я. Надеюсь, что дадут.

— Да. Тебе сложнее. Вспоминаю своих, когда были маленькими, все ни свет ни заря вскакивали. Сейчас хоть подольше спать стали.

Субботний разговор с лучшим другом был отличной разрядкой после однообразной рабочей недели. Спенсер возвращался домой в хорошем настроении. Он очень надеялся, что его жена ещё не спит. Так и было на самом деле. У Джулии сегодня вообще было необычайно игривое настроение. Когда Спенсер вошёл в спальню, она лежала посреди кровати и уже манила его пальцем. Улыбнувшись, Алекс расстегнул липучку на воротнике комбинезона.

То, что завтра воскресенье было приятным фактом. Можно было лечь позже и всё равно выспаться, встав немного позже обычного. Однако, едва Спенсер погрузился в сон, ему начало казаться, что на компьютер пришёл вызов. Он рад был принять его за часть сновидения, но парный сигнал, состоящий из двух коротких «бип» повторялся через равные промежутки времени, каждый раз приближая его к реальности. Только сдавшись и открыв глаза, Спенсер понял, что сигнал настоящий и на компьютере в тон ему пульсирует зелёная лампочка. Он встал с кровати и хотел ознакомиться с содержанием сообщения, но на дисплее было лишь написано, что это вызов из навигационной, и что для просмотра ему нужно явиться туда.

— Что это? — спросила Джулия.

— Вызов из навигационной. Автоматика что-то нашла. Может быть, курс надо изменить, а может быть просто ложная тревога. Сейчас, пойду проверю.

— А разве это не должен делать Хиген?

— Вызов ведь пришёл мне. Видимо, у него недостаточно полномочий. Да я вернусь скоро, не переживай.

Спенсер быстро оделся и тихо направился на выход, чтобы не разбудить детей. В коридорах уже был приглушен свет — на звездолёте была ночь. Хотя, посмотрев на часы, Спенсер понял, что спал не так уж долго, но уже крепко уснул. Выходить из тёплой кровати ночью — сомнительное удовольствие, и Алекс немного торопился, чтобы поскорее в неё вернуться. Быстро набрав пароль, он наконец вошёл в навигационную. Едва дверь закрылась, как на него вышла Кэтти.

— Кэт, я только уснул, — недовольно покачал головой Алекс.

— Ну извини. Я боялась, что твоя жёнушка всё поймёт и решит направиться с тобой, — она выключила свет и подошла к нему.

— Брось, она никогда сюда не ходит.

Спенсер прошёлся вдоль компьютеров и на всякий случай убедился, что показания приборов в норме.

— Это я послала сигнал, Спенсер. Тут всё в порядке.

— Да, вижу. И зачем только я дал тебе пароль?

— Потому что это единственное место, где мы можем побыть вдвоём, и твоя жена ничего не заподозрит, — она обняла его и начала целовать.

— Да.

— Спенсер, мы почти две недели не виделись, а ты медлишь, — сказала Кэтти, снимая с себя комбинезон, — давай, иди ко мне, — я понимаю, что ты хочешь спать и все дела, но ведь завтра воскресенье.

— Что есть, то есть, — Спенсер помог ей снять комбинезон, под которым больше ничего не было.

— А я-то уж начинала думать, что ты и правда жалеешь, что дал мне пароль, — сказала Кэтти, начиная расстёгивать комбинезон Алекса, — хотя, раз уж мы с тобой всё ещё видимся, значит, я умею делать что-то, что не делает твоя жена.

— Возможно, — ехидно сказал Спенсер.

Алекс вернулся домой примерно через полчаса. Однако, этого хватило для того, чтобы Джулия уснула. Он очень обрадовался этому, потому что не пришлось отвечать ни на какие вопросы. Быстро приняв душ, он лёг в кровать и моментально уснул. Утром он проснулся без будильника, который поставил на два часа позже, чем обычно. Джулии рядом уже не было, а со стороны кухни слышались голоса детей. Поднявшись и одевшись, Алекс вышел к завтраку. Разговоры были вполне обычными, но Спенсер ощущал, что его жена просто не хочет показывать свои подозрения при детях.

— Папа, у меня скоро день рождения. Ты покажешь мне мостик? — спросил Мэлвин, переглядываясь с Томми. Тот уже всем в подробностях рассказал, как интересно на месте капитана.

— Я же говорил тебе, что нужно немного подрасти.

— Я уже большой. Я скоро в школу начну ходить. Пожалуйста.

— А в реакторную ты не хочешь?

— Нет. В реакторную не хочу. Я хочу на мостик.

— Хорошо, Мэлвин, я подумаю. Если дедушка не будет против.

— Дедушка не будет против. Я у него спрошу.

— Я думаю, не стоит этого делать. Держи всё в тайне, а когда у тебя будет день рождения, мы всё решим, — сказал Спенсер, чтобы хоть ненадолго эта тема затихла.

— Хорошо.

— Что было вчера в навигационной? — спросила Джулия уже после завтрака, когда дети разошлись кто куда.

— Какой-то сбой. Когда я пришёл туда, сообщения уже не было.

— Вот как. Ты долго там пробыл?

— Некоторое время, я не засекал сколько. Я должен был убедиться в том, что тревога действительно ложная, а на деле всё хорошо.

— И всё действительно хорошо? — с небольшим подозрением спросила Джулия.

— Да. Такое случается иногда, дорогая, — сказал Спенсер, обняв жену за талию и крепко поцеловал в щёку, — не переживай, всё будет хорошо.

Воскресенье пролетело практически незаметно и в неспешном ритме. Спенсер в основном проводил его со своей семьёй, разве что только вечером Дубов вытащил его на небольшую прогулку перед новой рабочей неделей.

Глава вторая Объект

Эта неделя обещала ничем не отличаться от множества таких же до неё. В понедельник утром после завтрака Алекс поцеловал жену и как всегда направился на брифинг.

— Ну, что там у нас на сегодня, — спросил Спенсер, уверенно расположившись в кресле, — чем порадуете?

— Да, собственно, ничем, — ответил Хиген, — всё как обычно.

— Да, кстати. В субботу вечером мне приходил вызов в навигационную. Я уж думал, что что-то случилось, но нет, всё было в порядке, — сказал Спенсер.

Он понимал, что Джулия может случайно упомянуть о его отлучке в разговоре с Хигеном и его женой, и тот справедливо поднимет вопрос о том, почему Спенсер не оповестил об этом его, как самого компетентного специалиста в области астронавигационного оборудования «Фарадея-14».

— Вы нашли причину? — спросил Хиген.

— Нет. Когда я пришёл, всё было как обычно.

— Что же, я проверю все системы ещё раз. Возможно, какие-то данные и удастся извлечь.

— Да. Это будет хорошо, Хиген. А то вдруг нам угрожает опасность, а мы о ней даже не знаем.

— Может быть, какой-нибудь объект находился на курсе столкновения, но мы, продвигаясь вперёд с нашей-то скоростью, быстро вышли из-под удара.

Хиген только что сам придумал правдоподобную легенду для Спенсера, и тот даже обрадовался такому повороту.

— Да, возможно.

— Теперь его сложно будет отследить, но если что-то получится, я вам скажу.

— Хорошо. Что у нас по технической части?

— По технической части всё как всегда, — отрапортовал Генри.

— Безопасность?

— Никаких проблем, — ответил Эрвин.

— Как себя чувствуют молодые? — слегка улыбнувшись, поинтересовался Алекс.

— Отлично. Счастливы до умопомрачения. Ничего, скоро это пройдёт, — усмехнулся Эрвин, — и начнутся трудовые будни.

— Хорошо. Что у нас с хозяйственной частью? — Спенсер перевёл взгляд на Стоккена.

— Всё в порядке. Цикл органики в норме.

— И медицина тоже в норме, — ответил Дубов, как только Спенсер перевёл на него взгяд.

— Ну что же. Если после выходных проблем не было, то на неделе они не возникают. Ладно, все по местам. Ещё один день, и мы снова на шаг ближе к цели.

После брифинга Спенсер опять проследовал на мостик. Скорость и ускорение были в норме, и ничто не предвещало угроз. Единственное, что сделал Алекс, это удалил лишнее посещение из журнала — запись о нём была введена, когда пришла Кэтти. Теперь точно никто не ничего не поймёт. После он принялся за рутинные процедуры — заполнение журнала, тренировки и контроль работы служб звездолёта.

День и вечер прошли примерно так же, как множество других до этого. Когда они с Джулией снова легли в кровать, жена прижалась поближе к Спенсеру, и начала целовать его в щёку и шею. Как вдруг раздался такой же сигнал, как и в субботу. Джулия недовольно подняла голову и посмотрела на монитор.

— Что-то он часто звонит. Тебе это не кажется странным?

— Мне да, — сказал Спенсер, поднимаясь с кровати, — сейчас посмотрим.

На экране высвечивалась всё то же самое. Сообщение было экстренным и требовало высших полномочий. Для того, чтобы его прочесть, нужно было лично прибыть в навигационную и пройти аутентификацию.

— Хиген говорил, что, возможно, это какие-то объекты, движущиеся с нами по курсу столкновения, но мы быстро выходим из-под встречи с их траекторией.

— Значит, быстро выходим, — сказала Джулия, ехидно улыбнувшись и посмотрев на Спенсера.

— Я пойду проверю и скоро вернусь.

— Не задерживайся. Я тебя буду ждать, я сегодня очень устала.

— Хорошо. Я постараюсь прийти пораньше.

— Постарайся.

Спенсер старался одеваться спокойно, чтобы не показать своими действиями своего недовольства. Но если эти ночные вызовы будут происходить так часто, то это может стать настоящей проблемой.

Он быстрыми шагами приблизился к навигационной и ввёл пароль.

— Послушай, Кэтти, ты что издеваешься? — раздражённо сказал Спенсер едва за ним закрылась дверь.

Но ему никто не отвечал.

— Кэтти? Ты что, прячешься от меня? Ты думаешь это смешно? Выходи. Если ты будешь звонить часто, Джулия точно всё поймёт.

Но на слова Спенсера никто не отвечал. Оглядевшись, он понял, что в навигационной никого нет. Лишь один из компьютеров издавал те самые пульсирующие сигналы, которые дублировались личным аппаратом Спенсера.

— Что за ерунда? — сказал Алекс подойдя к компьютеру, показывавшем отметку об экстренном сообщении.

Оно имело высший приоритет и прочесть его мог только действующий капитан. Оно открылось только после того, как Спенсер прошёл авторизацию. То, что после этого высветилось на экране, потрясло его. «Обнаружен объект класса «А». Начато экстренное торможение». Далее шли вереницы технических данных, значимость которых меркла после прочтения первой строки. Спенсер быстро взглянул на соседний монитор, отображавший характеристики движения. Ускорение было отрицательным, а скорость снижалась.

— Что за ерунда! — разгневанно воскликнул он.

Он стал дальше просматривать данные на навигационном мониторе. Но ничего, кроме того, что это объект класса «А», тот ему не выдавал. Он не фиксировал ничего. Вся остальная информация касалась только самого «Фарадея-14»: время начала торможения, коды команд, различные описания. Желая получить больше информации, Алекс прошёл на мостик. Вдруг, на компьютер в навигационной отсылаются не все сведения.

Но капитанская управляющая консоль ничем его не обрадовала, а наоборот огорчила. Торможение производилось в автоматическом, но ведомом режиме. То есть, даже если бы Спенсер захотел его прекратить и вновь придать кораблю ускорение, он бы не смог это сделать. Как будто объект, который они засекли, без подтверждения получил право управления «Фарадеем».

— Какой-то бред!

Спенсер быстро проглядел справочную систему. Класс «А» присваивался объекту, имеющему стопроцентно разумное происхождение. То есть система классифицировала объект, причём весьма точно, но никаких данных о нём не имела. Это было очень странным. Недоумение Спенсера вызывало ещё и то, что автоматика сразу начала тормозить. Если объект имеет разумное происхождение, то можно попытаться выйти с ним на связь, и тормозить при этом совершенно не обязательно. Но торможение, тем не менее, началось, да ещё и без возможности изменения этого капитаном.

Спенсер проглядел справку дальше, но ничего нового в ней не было. Единственный объект, встреченный «Фарадеем-14», тот самый планетоид, успешно обойдённый, был объектом класса «Д» и ничего подобного при встрече с ним не наблюдалось. Теперь капитану Алексу Спенсеру придётся сильно поломать голову, для того, чтобы понять, с чем они столкнулись.

— Хиген, — Спенсер вызвал личную каюту астронавигатора.

— Да, слушаю, — ответил заспанный мужской голос.

— Срочно зайди в навигационную. У нас внештатная ситуация.

— Хорошо, я сейчас буду.

После того, как астронавигатор отключился, Алекс вышел на связь с ещё одной каютой. С каютой Виктора Спенсера.

— Отец, у нас внештатная ситуация. Никто прежде ни с чем таким не сталкивался. Ты не мог бы прибыть на небольшое экстренное совещание?

— Сейчас?

— Да. Прямо сейчас. Я уже вызвал Хигена. Думаю, другим пока нет смысла сообщать.

— Хорошо. Я скоро буду.

Спенсер нервничал. Особенно потому, что сейчас ему приходилось ждать. Потом он вспомнил о том, что его жена обещала не спать. Он набрал свою личную каюту, это хоть как-то помогало ему отвлечься.

— Да. Что такое? — ответила Джулия.

— Дорогая моя, у нас внештатная ситуация.

— Что там случилось?

— Ещё точно неизвестно. Я потом тебе расскажу. Сейчас будет экстренное совещание. Я, Хиген и мой отец. Мы должны обсудить это. Я буду нескоро.

— Ладно, я понимаю.

— Ложись спать. Я могу прийти под утро, а тебе ещё детей собирать в школу.

— Хорошо. Только я теперь волнуюсь.

— Не волнуйся. Нет причин для этого. Сейчас придёт Хиген, мой отец, мы это обсудим, и всё будет хорошо.

— Я надеюсь на это. Очень надеюсь.

— Не переживай. Ложись спать.

Виктор Спенсер явился на пять минут раньше Хигена. Сказывалась капитанская выучка и повышенная готовность в любой момент выполнять свой долг. Поэтому, когда астронавигатор вошёл внутрь, старший Спенсер уже работал с оборудованием.

— Класс «А». Разумный объект, если не ошибаюсь. Очень необычно. Что бы это могло быть? Непонятно. И как он его идентифицировал, если никаких данных нет?

То, для чего Алексу Спенсеру пришлось вызывать справку, Виктор Спенсер знал сам, и никаких подсказок ему не требовалось. Чувствовалось, что он всё ещё был настоящим капитаном, несмотря на свою отставку.

— А разве торможение нельзя отменить? — спросил Хиген спустя несколько минут, немного вникнув в ситуацию.

— Вообще должно быть можно. Но это, почему-то, не отменяется. Или ты думаешь, что наши предки сделали корабль, который не слушается человека?

— Но сейчас он почему-то вышел из-под нашего контроля, — добавил Алекс.

— Да. Вышел, и я пытаюсь с этим разобраться. Пойдём на мостик.

Спенсер провёл отца и Хигена через системы безопасности. Бывалый капитан уверенно расположился в капитанском кресле и стал производить манипуляции на сенсорных панелях. Система торможения, маршевые двигатели: всё это было отключено, как будто бы корабль управлялся извне. Спенсер в первый момент не заметил этого.

— Да, — заключил он наконец, — я ничего не могу сделать. Мы тормозим не своими системами. Наши отключены. Ты видел это?

— Нет, — неловко ответил Алекс.

— Понятно. Всё равно ничего нельзя сделать. Кстати, почему-то торможение происходит быстрее обычного, но мы этого даже не чувствуем.

— Из-за чего так может быть, — спросил Хиген.

— Я бы не стал слишком быстро судить об этом. Нужно всё ещё раз проверить.

— И что же нам теперь с этим делать?

— Не знаю. Сейчас попробую разобраться. Возможно, какие-то неполадки, которые удастся устранить. Но перед этим я ещё всё проверю, — он попытался перезагрузить управляющую консоль.

Но ни это, ни какие-либо другие манипуляции не помогали. Корабль продолжал тормозить и делал это весьма уверенно. Виктор Спенсер, всегда дававший сыну дельные советы, в этот раз даже был вынужден признать, что он не знает, что делать. Это наводило дополнительный страх на Алекса Спенсера. Если он и думал о том, что случится что-то, с чем он не сможет разобраться сам, то всегда надеялся, что его отец поможет ему в этом. Но в этот раз подобного не выходило.

— Что нам теперь делать? — спросил младший Спенсер.

— Ждать. Как минимум утра, чтобы инженерная служба проверила системы управления. Но я почему-то думаю, что это вряд ли поможет.

— И что тогда?

— Снова ждать. Время до полной остановки тут не указывается. Но скорее всего это будет в ближайшие дни. Уж больно быстро мы теряем скорость. Ладно, сейчас обо всём этом рано судить. Вы идите спать, а я подежурю здесь, заодно всё проверю ещё раз. К тому же вдруг что-то изменится. На утреннем брифинге всё вам расскажу.

— Может быть, лучше мне стоит остаться? — сказал Хиген.

— Чушь. Или ты думаешь, что разберёшься в этой ситуации лучше чем я? — с некоторым вызовом спросил Виктор.

— Нет, господин ка… Спенсер, — чуть было не оговорился астронавигатор.

— Отправляйтесь спать, ребята. Если что-то новое случится, я знаю, как вас вызвать.

— Хорошо, — грустно покивал Алекс.

— И не пугайте никого раньше времени. Может, завтра всё обойдётся.

— Ладно.

Джулия спала. Спенсер лёг к ней и обнял. Он чем-то завидовал ей. Тем, что ей, благодаря его словам удалось успокоиться и уснуть. Самому же ему это сейчас вряд ли удастся. Он, как первый очевидец события, гораздо ярче осознавал его суть. Они встретили нечто. Нечто разумное. И он возможно счёл бы это ошибкой автоматики, если бы не это торможение. Теперь было очевидно, что навигационная система не могла ошибиться. Опять же, если что-то и смогло ввести её в заблуждение, то только разум, поэтому вероятность правильности идентификации объекта была почти стопроцентной. Вот только было непонятно что это, и тем более, чем это может обернуться для миссии.

Размышляя над этим, Спенсер подумал, что они уже могли достаточно близко подобраться к жизненному пространству тех инопланетян, которые, возможно, могли обитать в той системе, куда они должны держали путь. Там ведь была планета, которую учёные Земли охарактеризовали как обитаемую с большой долей вероятности. Но точно утверждать, что они близко к цели было нельзя: всё-таки навигационные приборы говорили о том, что «Фарадей-14» находится ещё достаточно далеко. Но тут вставал другой вопрос: возможно Дубов был неправ в своих предположениях, и эти инопланетяне гораздо более развиты в технологическом плане, чем люди, тогда им по силам было значительно расширить свои владения.

До утра Алекс пребывал в какой-то полудрёме. Ему снились плохие сны, и они были на грани с реальностью, в которой он о чём-то размышлял. Его разбудила Джулия ещё до завтрака.

— Алекс, что с тобой?

— А что со мной? Всё в порядке, — сказал он, быстро сев в кровати.

— Точно? Ты что-то непонятное говорил во сне.

— Что я говорил?

— Ты что-то бурчал про какой-то корабль. Про инопланетян.

— Правда? Не помню ничего такого.

— Всё в порядке? Ты говорил, что что-то случилось.

— Нет, — он горестно покачал головой, — не всё в порядке, Джулия.

— Ты расскажешь мне?

— Я пока не могу.

— Это очень серьёзно?

— Наверное. Я не знаю ещё. Мой старик остался там. Наблюдать, узнавать, и… Мы должны увидеться во время утреннего совещания и тогда он скажет, что к чему. Может быть, к этому моменту уже всё обошлось.

— Хорошо. Идём завтракать.

— Да. Джулия, нельзя говорить об этом детям. Да и вообще пока никому. Я рассказал тебе только для того, чтобы ты не волновалась. Ты ведь слышала тот сигнал.

— Я понимаю, Алекс. Никто ничего не узнает, пока ты сам не захочешь рассказать.

— Хорошо.

Сложно было вести обычные разговоры с детьми, в то время как мысленно Спенсер уже пребывал на экстренном совещании и думал о том, что ему предстоит услышать там. Ему хотелось поторопиться, но он понимал, что если явится раньше, чем кто-либо ещё, брифинг всё равно будет бессмысленно начинать. В этом случае он будет пребывать в неведении точно так же, только находиться будет там, а это уже сложнее. Здесь хоть как-то можно отвлечься на Джулию и детей.

Алекс двигался в сторону навигационной медленно, стараясь думать о том, что всё будет в порядке. Но столь неожиданная потеря контроля над кораблём была более чем странной и казалась Спенсеру недобрым знаком.

Когда он вошёл в навигационную, все уже были на месте. Виктор Спенсер сидел в противоположной капитанскому месту стороне стола и ожидал, как и все остальные, начала брифинга. Когда Спенсер сел на своё место, он взглянул на часы, думая, что тот опоздал. Но Алекс был точно по расписанию — на пять минут раньше.

Несмотря на то, что Виктор Спенсер и не считал своего сына отменным капитаном, всё же никак этого не показывал. Он всё так же сидел, как обычный участник брифинга, и ждал, когда Спенсер его начнёт.

— Итак, что у нас нового? — спокойно спросил капитан, оглядев присутствующих, — для начала давайте введём наших коллег в курс дела.

Алекс поглядел на своего отца, тем самым предоставляя ему слово.

— Итак, — сказал Спенсер старший, — сегодня ночью наш корабль начал торможение. Неконтролируемое. Причина — обнаружение объекта класса «А». Это объект, разумность которого не вызывает сомнений. Тем не менее, он находится далеко, и наши астронавигационные средства пока ещё не могут его засечь. Очевидно, он вышел с нами на связь сам, но в виде вот такого вот посыла. Управлять аппаратом мы не можем. Мы очень быстро тормозим. Гораздо быстрее, чем должны были, судя по возможностям звездолёта.

— Вы провели расчёт? — спросил Хиген, — когда он должен затормозить?

— Завтра вечером. Это я так грубо прикинул.

— Так быстро? — удивился Алекс, — мы набирали эту скорость три сотни лет.

— Да, Алекс. Я же говорил: он тормозит слишком быстро. Причём, наши тормозные системы в этом участия не принимают. Как будто это делает не сам корабль, но кто-то извне. И он же компенсирует ускорение. Мы сами даже не ощущаем этого торможения.

— Хорошо. Больше нет никаких новостей?

— Нет.

— Итак, господа, мы должны продумать план действий, — уверенно начал Спенсер, — есть вероятность, что мы не можем управлять кораблём по причине отказа систем управления. Их нужно проверить, — он посмотрел на Генри.

— Хорошо, — кивнул главный инженер.

— А заодно и тормозные системы, — добавил Виктор Спенсер.

— Сделаем.

— Ну, кроме этого на повестке дня всего лишь один вопрос. Если ничего не удастся изменить, то что мы будем делать завтра вечером, когда достигнем цели?

— Мы должны следить за объектом и идентифицировать его ещё на подлёте, — сказал Виктор, — но в любом случае, если это окажется корабль недружелюбных инопланетян, мы должны дать им отпор.

— А что если корабль дружелюбный? — предположил Дубов, — и он помогает нам затормозить ради нашего же блага, чтобы помочь нам установить контакт.

— Что же, Дмитрий, я надеюсь, что это так, — ответил Спенсер старший, — но если бы я хотел помочь каким-нибудь инопланетянам, менее развитым, чем я, я бы даже если и отнимал у них контроль над их кораблём, всё же отправил бы им какое-нибудь сообщение. Мол, всё в порядке, я контролирую ситуацию, я знаю как лучше. Или «Привет, ребята, давайте дружить!». Но они ничего нам не прислали. Это как минимум ставит под сомнения их дружеские намерения.

— Что же, это аргумент, — согласился Дубов.

— К тому же я считаю, что опустить оружие проще, чем быстро взять его в руки. Мы должны быть готовы. Начальник безопасности, — он посмотрел на Эрвина, — вы должны провести инструктаж и раздать оружие своим парням.

— Я знаю. Я сделаю это.

— К завтрашнему вечеру они должны ждать возле основного шлюза. А резерв нужно разместить где-нибудь в глубине корабля. На случай, если они при абордаже не будут пользоваться нашим шлюзом, а захотят проделать новое отверстие. Вдруг, вакуум им нипочём.

— Да. Я знаю регламент.

— Отлично. Медслужбе тоже готовность. У нас могут быть раненые. Итак, господа, я надеюсь, мы готовы к этому.

Старший Спенсер как будто вспоминал молодость. Он практически полностью провёл брифинг, почти не обращая внимания на Алекса. Но младшему спенсеру не было обидно: вряд ли бы он смог так же быстро и уверенно распорядиться насчёт плана действий. В конце Виктор уже было хотел отпустить всех, но потом вспомнил, что брифинг ведёт всё-таки не он и посмотрел на своего сына.

— Ладно, господа, все по местам, — взял слово Алекс, — Хиген, следи за ним. Если будет что-то новое, сразу сообщай мне.

— Хорошо, — кивнул астронавигатор.

— На ночь тебя сменит, — Спенсер оглядел присутствовавших.

— Я сменю, — уверенно ответил его отец.

— Хорошо. Тогда за работу. Всем сохранять спокойствие. Никому лишнему пока не рассказывать. Мы не хотим паники, тем более, что враждебность этого объекта ещё не установлена. Сохраняем спокойствие, господа. Сохраняем спокойствие.

Все разошлись по своим местам. Спенсер, как и было положено, отправился на мостик. С непривычки его слегка обескураживали новые цифры: отрицательное значение ускорения и уменьшающаяся скорость. Причём убывала она намного быстрее, чем в своё время возрастала.

Немного посидев, он принялся писать в дневник. На этот раз ему было что передать потомкам. Жаль только, что повод для новой крупной заметки был не самым радостным. Хотя, как знать. Эта встреча могла закончиться обретением братьев по разуму, что означало бы новый виток для цивилизации людей. Но всё же предчувствие у Спенсера было нерадостным. С другой стороны, вспоминая курсы психологии, он понимал, что просто данное событие выходит за пределы его зоны комфорта, и именно поэтому воспринимается негативно. Но если задуматься глубже и разложить всё по полкам, получится, что никаких поводов для волнения нет. Вероятность того, что инопланетяне окажутся врагами, примерно такая же, как и того, что они окажутся друзьями. И вероятность того, что они технологически превосходят землян, ровно такая же как и у варианта, что они землянам технологически проигрывают.

То есть даже малейшие здравые рассуждения говорили о том, что бояться по меньшей мере рано, но где-то в глубине души страх всё же был. Закончив свои обыденные дела на мостике, Спенсер вызвал кабинет главы медицинской службы.

— Слушаю вас, господин капитан, — уверенно ответил Дубов.

— Чем занят, Дмитрий?

— Сижу. Размышляю. Читаю.

— Что читаешь?

— Теорию разумных цивилизаций.

— О, да ты во всеоружии хочешь предстать! — добродушно усмехнулся Спенсер.

— Ну а почему нет, Спенс? Возможно, скоро это всем нам очень понадобится.

— Я зайду? Вместе почитаем и подумаем.

— Конечно. В любое время, даже когда у меня пациенты, ты можешь заходить.

— Сейчас я иду.

Спенсер не зашёл в свою каюту. Он надеялся, что Джулия после того, как он её успокоил утром, всё ещё пребывает в нормальном настроении, и поэтому он направился прямиком в медблок. В общем отделении, которое представляло собой довольно большое по меркам корабля помещение, царила тишина. Лишь одна медсестра мерила давление одному из работников инженерной службы. Она слегка удивилась, увидев капитана, и чуть ли не встала с места, чтобы с ним поздороваться. Но Спенсер, предвидя это, сделал жест рукой в знак того, что она может сидеть, и слегка кивнул головой в знак приветствия.

После общего отделения шёл коридор с отдельными палатами. За ним, после небольшого поворота и находился кабинет главного врача, руководителя медицинской службы. Спенсер тактично постучал, и только после разрешения Дубова вошёл внутрь.

— Ой, вот уж ты точно можешь не стучаться, Спенс, хватит. Ты чего стал таким помешанным на порядке? Или это так инопланетный корабль на тебя действует?

— Не знаю. Просто постучал. Что читаешь? — Алекс заглянул на дисплей ячейки памяти, лежавшей на столе Дубова, — Ого. Цивилизации, более развитые в моральном плане? Это как?

— Это необычная книга. Её автор размышляет нетипично. С ней в школе и на профильном образовании не знакомят, но мне нравится. Здесь говорится, что определённая степень технологического развития предполагает также более высокое развитие нравственное, моральное. Они могут нас просто не понять с нашими проблемами.

— Да какие у нас проблемы, Дим? Наша главная проблема сейчас это чтобы это оказались те, кто захочет нас вообще хоть как-то понимать.

— Ну знаешь. Просто хотеть понимать это другое. Наши предки многих животных изучили, но это не значит, что они хотели их понимать.

— Мы же не агрессивно к ним относимся в этом процессе, верно? — Спенсер слегка улыбнулся.

— Это не совсем то.

— Будем надеяться, что нас хотя бы вскрывать не захотят, — а вообще, я даже представить не могу, каково это будет.

— Понимаю, Спенс. Я себя сейчас чувствую примерно так же.

— Ведь мы рассчитывали что не мы, и скорее всего не наши дети, а внуки будут делать это. А тут вдруг выходит так, что мы, — Спенсер поставил локти на стол и положил на руки голову, — и что послезавтра детей надо будет прятать поглубже в каюты и самим выходить на контакт.

— А не этого ли мы хотели, Спенс? — с небольшим оттенком возмущения спросил Дмитрий, — не этого ли хотели Валентин Дубов и Николас Спенсер старший.

— Я тоже хотел, но это как-то свалилось на плечи так внезапно, что я не был готов, — Алекс поднялся голову и беспомощно опустил руки на стол.

— К этому нельзя быть готовым, мой друг. Мы должны вроде как радоваться, а получается, что мы в шоке. Мы паникуем, — сказал Дубов.

— Ты на брифинге вроде выглядел более спокойным, чем я. А выходит и ты тоже как на иголках. Ты нервно читаешь эти книжки, как будто хочешь в один день всё это сделать и что-то там понять.

— Хоть что-то, Спенс, хоть что-то. К тому же я освежаю свои знания. Эту книгу я читал давно, ещё в школе. Все мы, будучи детьми, хотели встретить их. Теперь, когда это вот-вот произойдёт, мы даже желаем, чтобы этого не было. А ведь это преступление, разве нет?

— Я например не желаю, чтобы этого не было, — уверенно ответил Спенсер, — я просто переживаю о том, что это может плохо для нас обернуться.

— Тут глупо ожидать каких-то гарантий. Риск есть всегда.

— Да, но пока у нас лишь один аргумент в пользу того, что это враги. Лучше бы было наоборот. Я бы тогда был спокоен, и готовился к встрече с радостной душой.

— Может быть, это для тебя было бы аргументом, а для них и такой поворот событий кажется проявлением дружелюбия.

— Ладно. Скажи мне лучше, что ты сам думаешь, а не то, что ты в книжках читаешь. Какими ты их видишь?

— Это сложный вопрос, Спенс. Тут столько вариантов, что невозможно даже близко предугадать. Поэтому я стараюсь не загадывать. Надеюсь, что они похожи на нас, и никаких трудностей с контактом не возникнет.

— Понятно. Лучше бы ты книги по медицине читал. Что делать при неизвестной инфекции или при поражении неизвестным оружием.

— Про поражение неизвестным оружием я и так знаю. Так что, если наши предки что-то предвидели в этом плане, то я смогу воспользоваться их советом.

— Очень на это надеюсь, — задумчиво сказал Алекс.

— А что касается инфекций, то уж об этом предки точно позаботились. Иммунитет они нам, конечно, не дали, но они дали нам скафандры с высокой степенью герметичности. Надеваешь его, и никакая инфекция тебе не страшна. Если это, конечно, будут микробы. Ну а если не микробы, то всё равно. Замкнутый цикл дыхания, полное отчуждение от среды. Главное, чтобы у них тоже было что-то такое, Спенс. А то мы для них в этом плане можем оказаться опаснее, чем они для нас.

— Ну уж если они наш корабль под контроль взяли, то скафандры у них точно есть, так что не переживай.

— В принципе ты прав, — покивал головой Дмитрий.

— Да, Дубов. Люблю я тебя за то, что после разговора с тобой становится как-то легче, что ли.

— Я же врач, психолог. Я понимаю твою и даже свою обеспокоенность. Это событие находится за пределами зоны нашего комфорта, к которой мы так привыкли за всю нашу жизнь.

— Да, да, я знаю это. Можешь не повторять.

— А чего тогда переживаешь, Спенс? Не бойся, мы справимся.

— Да я почти не переживаю, просто предчувствие какое-то нехорошее есть.

— Его не может не быть. Но вероятность того, что они плохие равна вероятности того, что они хорошие. Мы ведь совсем ничего не знаем о них.

— Да. Но ты ведь помнишь, как сказал мой старик? Мне кажется, это повышает вероятность плохого исхода.

— Я тебе уже говорил своё отношение. К тому же, причина может оказаться очень банальной. К примеру, они просто не знают наш язык.

— Ну это ты загнул. Не знают наш язык, но способны управлять нашим звездолётом? Причём так, что мы сами не можем этому помешать.

— Да. Такое вполне возможно, — неожиданно уверенно парировал Дубов, — это может оказаться проще, как ни странно. Я не знаю уровень их развития, поэтому не могу сказать тебе наверняка, Спенс. Но для меня вероятности равны, и я готов к любому исходу. Потому что эти события нам теперь неподвластны. Всё будет либо хорошо, либо плохо. Мы не можем отвернуть и не можем возобновить ускорение. Значит, нам нужно просто готовиться к встрече. Что я и делаю.

— Ладно, ты меня немного успокоил. Я пойду, — сказал Алекс, поднимаясь с кресла, — увидимся на вечернем брифинге.

— Хорошо. Если что, звони.

— Да, конечно. Может быть, вы придёте к нам на ужин сегодня? И нам, и вам будет спокойнее. Как тебе такой вариант?

— Хорошая идея, Спенс. Я поговорю с женой. Но думаю, она не будет против. Мы придём.

— Ладно, до вечера.

С этими словами Спенсер ушёл. Настроение его слегка улучшилось. Появились мысли о том, что хороший исход более вероятен. Он решил зайти домой и немного поговорить с женой.

— Ну как там дела, дорогой?

— Скорее всего, это инопланетный корабль, и завтра вечером мы достигнем его, — сказал Спенсер, садясь, — скорее всего, уже сегодня ночью астронавигационная система начнёт его фиксировать. Встреча произойдёт раньше, чем мы рассчитывали. И делать это будут не наши с тобой внуки, а мы. Только об этом пока никому ни слова, я сам всё объявлю, когда будет можно.

— Хорошо. Но я вижу, что ты стал спокойнее, чем был утром, значит, всё будет хорошо.

— Да. Как-то мы посовещались, потом я ещё к Дубову зашёл, и всё успокоилось.

Джулия тоже подбодрила мужа, и сам Спенсер чувствовал, что её настроение в порядке. С разговоров об обстановке они перешли на отвлечённые темы. Спенсер, признаться, уже и забыл, когда общался с женой наедине, не находясь в спальне. Это чем-то напоминало ему их юность и помогало отвлечься. Идти на мостик и тренироваться ему очень не хотелось, равно как и заниматься чем-то ещё. Он весь был в ожидании вечернего брифинга. Всё же сохранялась вероятность, что Генри и его подчинённые смогут наладить работу систем управления звездолётом.

— Я решил, что у нас сегодня будет небольшой праздничный ужин. Вернее не праздничный, но и не как всегда, — сказал он Джулии, — я позвал Дмитрия с семьёй. Ты ведь не против?

— Ну, — улыбнулась Джулия, — если Алекс Спенсер поможет мне и приготовит своё фирменное блюдо, тогда конечно не против.

— Скоро всё может измениться, — Спенсер взял жену за руку, — пусть дети порадуются и не будут ни о чём думать, потому что завтра будет напряжённый вечер. Все они будут спать, но неизвестно, чем это обернётся. Поэтому, все в любом случае будут напряжены.

— Хорошо, — улыбнулась Джулия.

— Как хорошо, что я хоть кому-то могу об этом рассказать.

— Ну мне ты всегда мог доверять.

— Да. Ладно, надо готовиться понемногу к ужину. У меня ещё брифинг.

— До прихода детей из школы ещё пара часов, — заговорщически сказала Джулия и посмотрела на дисплей, отображавший время, — а полдник у меня для них уже готов. Ужин можно начать готовить и попозже. К тому же вчера ночью ты так быстро сорвался к своим инопланетянам, что кое-что не доделал, а?

— Да, проклятые инопланетяне, — с наигранным гневом сказал Алекс.

После этого капитан крепко обнял и поцеловал свою жену, потом поднял её на руки и они направились в спальню.

Детей удивило уже одно то, что папа находится дома во время их прихода из школы. Обычно в это время он ещё был на службе. Ещё более радостной была новость о том, что к ним вечером придут гости. Это, конечно, не было редкостью и раньше, но сегодня затевался поистине праздничный ужин. Младшие дети Спенсера восприняли эту новость с неописуемым восторгом. Только самые старшие — Михаил и Элис — почему-то заподозрили что-то неладное. Старший сын и вовсе улучил момент и задал своему отцу вопрос о том, чем вызвано данное мероприятие.

— Просто так, — ответил Спенсер, покачав головой.

— Пап, я хотел спросить, — Михаил помедлил, как будто немного стеснялся заводить этот разговор, — ходит слух, что наш корабль начал тормозить. Что-то случилось? Мы это празднуем?

Спенсер понял, что информация уже просочилась. Глупо теперь было скрывать события прошлой ночи от старшего сына. Если дело повернётся неудачно, то может оказаться, что именно Михаил станет главной опорой его семьи. В свете этого сейчас вполне разумным было решение в общих чертах описать ему сложившуюся обстановку. Алекс отозвал сына в его комнату, чтобы их никто не мог услышать.

— Слушай, Миша, ты самый старший, и если вдруг что-то случится, ты заменишь меня. Поэтому ты должен знать. Мы уже скоро встретим их.

— Инопланетян? — с лёгким недоверием переспросил Михаил.

— Да, — кивнул Алекс.

— Уже? Вы же говорили, что это будет очень нескоро, и что это будут делать наши потомки.

— Вышло, что мы, Михаил. Я не могу пока рассказать тебе всё. Но их появление может повернуться не в нашу пользу. Если со мной и дедушкой что-то случится, то только ты сможешь позаботиться о маме, братьях и сёстрах. Вспомни всё, чем у я тебя учил и будь молодцом. Я на тебя надеюсь.

— Хорошо, пап.

— Конечно, всё может выйти и в нашу пользу. Будем на это надеяться. Но на всякий случай я должен был тебя предупредить.

— Хорошо.

— И никому и никому об этом не говори. Когда придёт время, я сам всем расскажу. Но сейчас пока нечего рассказывать. Мы сами ничего не знаем.

— Да. Хорошо, я понимаю.

— И где у нас лежит оружие на чёрный день, ты тоже знаешь.

— Знаю.

— Молодец. Я надеюсь на тебя.

Время до вечернего брифинга пролетело незаметно. Однако, по пути в навигационную уже поднявшееся настроение Спенсера начинало клониться вниз. Он как будто уже знал, что все работы, проделанные сегодня инженерной службой, не увенчались успехом. Но, учитывая то, что его опасения слегка развеялись, он готов был отнестись к этому как к должному.

В навигационной все уже были на месте, включая Виктора Спенсера. Хотя по правилам ему и было запрещено присутствовать на брифингах, на это никто не обращал внимание. Все уважали бывшего капитана. Да и самому Спенсеру было спокойнее от того, что здесь находится кто-то осведомлённый в капитанских делах, и что если у самого него что-то пойдёт не так, то отец ему поможет.

— Ну, чем порадуете, господа? — спросил Алекс, садясь в своё кресло и переводя взгляд на Генри.

— Ничем, к сожалению, — главный инженер обречённо покачал головой.

— Что выдаёт система? — спросил Виктор.

— Никаких сбоев, — Генри развёл руками, — ссылается на высшую управляющую команду с мостика. Якобы оттуда пришла команда о выключении тормозных систем.

— А по поводу управления? — спросил Алекс.

— Ничего. Как будто бы оно в наших руках. Всё работает штатно.

— Вообще никаких сбоев?

— Вообще. Я сам лично проверил два раза. Мы весь день пытались что-то найти, но ничего. По показаниям системы всё работает так, как и должно работать.

— Понятно, — слегка покивав, ответил Спенсер.

— Значит, ничего не остаётся, как ждать завтрашнего вечера? — спросил Эрвин.

— Да, — кивнул Спенсер старший, — если за это время не случится чего-нибудь новенького. Мы же не можем знать их план наверняка.

— Пока что они лишь решили, что их способ затормозить нас лучше нашего, — добавил Алекс.

— В этом они правы, — развёл руками Генри.

— Это да, — кивнул Алекс, — будем дежурить в навигационной на случай появления новостей. Сегодня вызвался господин Спенсер.

— Да, — кивнул Виктор, — но я думаю, что до завтра ничего не случится. В лучшем случае, нам просто удастся их идентифицировать сегодня ближе к ночи.

— Это было бы хоть что-то, — сказал Алекс, — ладно, с этим более менее понятно. Как у нас в остальном. Эрвин?

— Сегодня провёл дополнительные тренировки. Бойцы готовы. Отрабатывали тактику отражения штурма.

— Хорошо. Предупредил бойцов о том, что разглашать нельзя?

— А то как же.

— Все вроде бы предупреждены, а у меня сегодня после обеда одна из врачей спрашивала, не случилось ли чего, — сказал Дубов, — а то, говорит, слухи плохие ходят.

— Кто ей сказал, не говорила? — поинтересовался Спенсер.

— Не говорит. Но факт тот, что информация ушла.

— Да. У меня сын тоже спрашивал сегодня.

— Меньше надо было жёнам своим докладывать об обстановке, — усмехнулся Спенсер старший, — теперь чего удивляться, конечно, слухи пошли.

— Я никому вообще из семьи не говорил, — твёрдо сказал Эрвин.

— Ну, старина, — добродушно ответил Виктор, — насчёт тебя сомнений нет. Но ты же не один за этим столом.

— Это уже неважно, — Спенсер прервал начавшийся было монолог отца, — всё равно завтра или послезавтра нужно будет всех оповестить. К тому же паники нет, значит, утечка не так и страшна.

— Конечно, — кивнул Виктор.

— Ладно. Дубов, что у нас с медициной. Всё готово, если что?

— Да, — уверенно кивнул главный врач, — у нас всегда всё готово. Я просто проверил сегодня. Перевязочные материалы, медикаменты, средства реанимации — всё на своих местах и всё готово к использованию.

— Хорошо, — Спенсер покивал и задумался, — ну что же, господа, если других новостей нет, то нам остаётся только ждать. Сначала завтрашнего утра, а потом и завтрашнего вечера.

Все дружно покивали в знак согласия.

— Тогда встречаемся завтра. На сегодня все свободны. В случае непредвиденной ситуации по тревоге сюда.

Все ещё раз согласно покивали и разошлись. Лишь Виктор Спенсер остался дежурить в навигационной. Алекс же просто проверил показания приборов на мостике и ещё раз убедился в том, что управлять собственным звездолётом земляне больше не могут. После этого он направился на выход.

— Оставь мостик открытым, — попросил его Виктор, — на случай, если вдруг понадобится что-то сделать.

— Хорошо, — немного нехотя согласился Алекс, — но ты всё равно оповести меня, если что-то произойдёт, даже если ты справишься.

— Само собой, — кивнул Виктор.

— Ладно, я пойду.

— Удачного вечера. До завтра.

— Может быть, я сегодня ещё загляну, — сказал Алекс, подходя к выходу.

— Заходи.

Вечер в целом проходил нормально. Немного легче было от того, что младшие дети Спенсера не задавали вопросов. Им просто было в радость то, что к ним посреди недели пришли гости, плюс папа и мама приготовили разных сладостей, сделавших атмосферу ещё более праздничной. Правда, обычно подобные вечеринки проходили в субботу, а в будние дни бывало что-то с куда меньшим размахом. Алекс немного забылся и уже прикидывал время, когда они с Дубовым отправятся на своё вечернее пиво. Но потом реальность вернулась в его мысли. Конечно, сегодня алкоголь был совсем неуместным. Гораздо лучше пришлась бы простая прогулка до навигационной с целью узнать обстановку. Точно было неизвестно, но именно сегодня вечером навигационная система должна была первично идентифицировать неопознанный объект и помимо присвоения ему класса, должна была указать его характеристики, тип и прочую общую информацию. Это могло бы уменьшить переживания членов экипажа «Фарадея», находящихся сейчас немного на взводе. Станет до конца ясно, что это за объект, и стоит ли его по-настоящему опасаться.

Когда закончился ужин, Алекс и Дмитрий направились в навигационную. От отца Спенсера не было вестей, значит, скорее всего, их не было, но некоторое беспокойство, присутствовавшее в мыслях всё же подталкивало их убедиться во всём самим. К тому же хотелось верить, что хоть какие-то новости всё же есть, просто старший Спенсер не успел или забыл о них сообщить. К примеру, объект уже опознан, и он сильно увлёкся изучением полученных данных. Но когда они зашли в навигационную, Виктор Спенсер был в лёгком недоумении и усиленно работал в навигационной программе.

— Автоматика его не распознаёт, — негромко сказал он подошедшим Алексу и Дмитрию.

— То есть? Ведь уже могла бы, — ответил Алекс.

— Я что, сказал что-то двусмысленное? — раздражённо ответил Спенсер старший, — я сказал: она его не распознаёт. Это значит только одно. Я не могу сказать, что это за корабль. Тем более не могу сказать о его происхождении. Видно лишь расстояние до него. Он приближается, и мы будем около него завтра, как и рассчитывали.

— Больше ничего?

— Больше ничего.

— Не очень хорошие новости, — сказал Спенсер, поглядев на Дмитрия.

— А что ты хотел? — спросил его отец, — чтобы сейчас автоматика сказала тебе, что это дружественные инопланетяне, и они просто жаждут с тобой увидеться? Не будь наивным, Алекс. Что им делать здесь, на таком удалении от своей системы? Я с большей уверенностью могу предположить, что это дозорный сторожевой корабль, который завтра нас атакует. Ничего ещё не ясно.

— Ладно. Мы просто заглянули. Мало ли, что могло случиться.

— Я бы сообщил.

— Ну вдруг ты забыл, — пожал плечами Алекс.

— Никаких вдруг. У меня пока ещё с головой всё в порядке.

— Ладно, не нервничай.

— Да я просто сам немного не рад тому, что мы не можем его опознать. Обычно эта программа не ошибается.

— Этого можно было ожидать, — добавил Дубов, — если они могут управлять нашим кораблём, что им стоит обмануть нашу автоматику.

— Тоже верно, — кивнул Виктор, продолжая рыться в настройках программы.

— Ну ладно, мы тогда пойдём, — сказал Алекс.

— Я слышал, что у вас там совместный большой ужин. Что-то отмечаете? — с лёгкой улыбкой спросил старший Спенсер.

— Просто хотели разрядить обстановку, — ответил Алекс.

— Понимаю. Хоть это и не совсем к месту, но вашей детворе нужна разрядка. Кстати, предупреди Михаила, что в случае нашей с тобой смерти капитаном становится он.

— Отец, — недовольно ответил Спенсер.

— Ну что? Я просто предположил.

— Не нужно просто предполагать такие вещи. С такой же вероятностью одновременно могут погибнуть все.

— Ладно. Ты ему хоть показывал, что здесь к чему?

— Да. Вкратце.

— Хоть так. Если что, почитает дневники, разберётся. Да и учебный режим никто не отменял.

— Отец! Тебе не кажется, что ты нас раньше времени хоронишь?

— Нужно быть готовыми ко всему.

— Мы пока ещё живы и готовы.

— Ладно, ладно. Сейчас проверю, дальним светом-то хоть мы можем управлять или нет. Если автоматика его так и не распознает, хоть своими глазами поглядим.

Виктор активировал одну из пиктограмм на одном из сенсоров управления, и система известила о том, что осветительные огни включены, хотя, если поглядеть в обзорное стекло, этого света почти не было видно. Не было объектов, от которых он должен был отражаться, лишь слегка были подсвечены ниши, в которых располагались мощные прожекторы.

— Работает, — победно заключил старший Спенсер, — Хоть что-то. Так что не волнуйтесь. Мы его увидим.

— Может статься, что это не понадобится, — сказал Дубов, — когда мы их достигнем, они сами выйдут с нами на связь.

— Ну а если не выйдут, то будет видно хоть что-то кроме чёрного пятна — слегка усмехнулся Спенсер старший.

— Ты как всегда оптимистичен, — сказал Алекс.

— Идите лучше спать. Завтра тяжёлый день.

— Да. Удачно тебе отдежурить. Если что, вызывай, — сказал Алекс.

— Само собой.

Ещё немного пообщавшись, Алекс и Дмитрий разошлись по домам. Результаты утреннего брифинга были предсказуемы. Старший Спенсер рассказал всем о том, о чём уже знали его сын и главный врач звездолёта. За ночь изменений не произошло. И хотя ничего плохого тоже не случилось, всё это было весьма и весьма неутешительно. Объект хоть и приближался, так и не был идентифицирован. Единственным изменением сегодня было то, что средства дальнего астронавигационного обнаружения фиксировали затмения нескольких маленьких звёзд. Значит, этот объект, как минимум, был физическим. А значит, вблизи его можно было увидеть.

— Какой у него размер? — спросил Алекс у Хигена, изучавшего сводку за ночь, — хотя бы приблизительно.

— Приблизительно наш, — ответил астронавигатор, — он может оказаться до пяти раз больше, чем мы, но уж точно не меньше. Пока что ещё было недостаточно затмений. Очень прямой курс.

— Как хорошо он нас перенацелил на себя, — покачал головой Алекс, — кстати, а направление не менялось вообще с момента начала торможения?

— Нет, — покачал головой Хиген, — как сразу слегка отклонилось, так больше не менялось.

— Да. Это точно свидетельствует об их технологическом развитии. Наша автоматика так сразу бы курс не проложила на такое расстояние, а их да, — сказал старший Спенсер.

— Час от часу не легче, — сказал Алекс, — хотя ладно, хоть в чём-то стабильность. Главное, чтобы бойцы были готовы к вечеру, на всякий случай, — Спенсер посмотрел на Эрвина.

— Сегодня проведу дополнительный инструктаж и ещё одну тренировку с оружием. Хотя, и так все готовы. Все ждут, — спокойно сказал Эрвин, — наши бойцы готовы убивать кого угодно. Я вот только думаю, сможет ли их уязвить наше оружие?

— Я пока не вижу причин, по которым не сможет, — спокойно сказал Алекс.

— Но у нас же есть разные виды оружия, — добавил Спенсер старший, — если их не возьмут пули, то можно попробовать лазером или на худой конец огнём. Я даже не вскидку не могу вспомнить упоминаний из хроник, когда огонь не был бы хорошим оружием.

— Конечно, — улыбнулся руководитель службы безопасности, — само собой, что бойцы будут вооружены разнообразно. Не бойтесь, господин Спенсер, всё будет выполнено как нужно.

— Надеюсь, — ответил Алекс.

— Правда, огнём не стоит злоупотреблять, это может сыграть дурную шутку. К тому же, обычно то, что можно уязвить огнём, уязвляется и пулями. Но один огнемётчик будет точно.

— Хорошо, — Алекс оглядывал присутствующих, — с хозяйственной службой порядок, с инженерной тоже, медслужба, — он перевёл взгляд на Дубова.

— Со вчерашнего вечера ничего не изменилось. Разве что я тревогу не поднимал, но сегодня все будут оповещены, к вечеру будут на местах, — уверенно ответил Дубов.

— Хорошо, — выдохнул Спенсер, покивав Дмитрию, — ладно, за дело, господа.

— Господин капитан, — сказал старший Спенсер, когда все, кроме Хигена, вышли, — думаю, наш астронавигатор может отдохнуть сегодня. Я пока ещё в силах нести вахту. Я вызову его когда устану.

— Ну хорошо. Хиген, вы можете пойти домой и поспать. Ваша смена начнётся ближе ко второй половине дня.

— Думаю, да, — подтвердил старший Спенсер.

— Хорошо, — с небольшим удивлением согласился астронавигатор, после чего направился к выходу.

Алекс уже понял, что это ещё и приглашение на разговор, поэтому не стал вставать, а просто развернулся в кресле. Он с нетерпением ожидал, что же скажет ему его отец.

— Ты сам-то к этому готов? — сказал Виктор после недолгого молчания.

— Готов. А почему я должен быть к этому не готов? Это ведь то, чего я долгое время желал.

— Мы все этого желали, но даже я немного волнуюсь по этому поводу. Представляю, что творится в твоей голове. Ты, наверное, места себе не находишь. Вчерашний ужин этот, твои метания к Дубову, вместо того, чтобы совершить обход корабля.

— Да. Я колебался вчера. Дубов меня слегка успокоил, он же психолог. А ужин для того, чтобы успокоить всех других. А теперь я и сам готов к этому. Почти не волнуюсь.

— Даже из-за того, что нас могут убить?

— Знаешь, если смотреть на это с высшей точки зрения, то мы всего лишь огромное число молекул, затерянное где-то в глубине космоса. И если мы распылимся, по примеру того, как это делает наш рециклер, то это не будет иметь серьёзных последствий. А хуже этого быть не может.

— Вот как? Не задумывался об этом с такой точки зрения.

— По-моему, это очевидно. Нам не на кого надеяться, кроме как на себя. И мы либо справимся, либо будем недолго об этом жалеть.

— Это уж точно.

— Тогда чего волноваться, если уж на то пошло.

— Верно. Но ты ведь сделаешь всё, что от тебя зависит, если придётся?

— Разумеется. Я для этого и занимаю свой пост.

— Хорошо. Это ответ, достойный капитана.

— Спасибо, отец. А то я уж подумал, что ты в меня так никогда и не поверишь.

— Люди, дорогой мой Алекс, познаются не по тому, как они ведут личный капитанский дневник, и тем более не по тому как они делают отметки в судовом журнале. Люди познаются во внештатных ситуациях. Только тогда ты понимаешь, кто на что годен. Ты узнаёшь, кто что может сделать для общего дела, и кто чего не сделает. Я надеюсь, сегодняшний вечер пройдёт относительно гладко. Вообще, настолько, насколько это может быть в подобных обстоятельствах.

— А ты, оказывается, тоже настраиваешь себя оптимистично, хоть и тщательно это скрываешь, — слегка рассмеялся Алекс.

— Нужно же вас держать в форме. Если вас как детей успокаивать и обнадёживать, то в случае тяжёлой обстановки вы себя как дети и поведёте. А так нет, всё как положено.

— Хорошо, что ты так дальновиден.

— Жаль только, что у меня нет своего опыта в подобных вопросах. Все мы здесь впервые, — сказал он с лёгким оттенком обречённости, покивав головой.

— Ничего. Ты делаешь всё, что в твоих силах.

— Да. Надеюсь, этого будет достаточно.

— Я тоже надеюсь, что нам будет достаточно того, что мы знаем. А сейчас, если позволишь, я пойду на мостик.

— Да. До обеда уж точно ничего не будет. Ты, кстати, неважно выглядишь. Спал плохо?

— Да, — кивнул Алекс, — и уснуть вчера долго не мог.

— Тогда тебе тем более не помешает отдохнуть. Как закончишь на мостике, отправляйся лучше домой. Поспи, а я тут пригляжу. После обеда вызову Хигена, и сам пойду спать. Кстати, потом накажи ему, чтобы без нас корабль не идентифицировал, если это будет возможно. Есть вероятность, что они откликнутся на эту идентификацию.

— Хорошо.

Спенсер зашёл на капитанский мостик. Пройдёт чуть больше двенадцати часов, и через это обзорное стекло станет виден объект, к которому они приближаются. Он уже испытывал небольшое волнение, как если бы сейчас только нажатие кнопки отделяло их от того, чтобы его увидеть. Каким он будет? Спенсер мысленно перебрал несколько вариантов, но понимал, что его воображение не способно хоть сколько-нибудь точно угадать очертания инопланетного аппарата. Они обязательно будут гораздо более необычными, чем всё, что было известно до этого.

Он сделал ещё одну довольно большую заметку в дневнике, изложив свои мысли по поводу предстоящего вечера, после чего направился домой. Ему, как минимум, нужно было отдохнуть. В этом его отец был прав на сто процентов. Чтобы гарантировать себе отдых, Алекс решил принять снотворное. Перед этим он лишь объяснил Джулии ситуацию, попутно попросив её разбудить его, если потребуется. Вдруг его будет вызывать отец, но сам он этого не услышит.

В снотворном был ещё один плюс. Часть времени томительного ожидания Спенсер преодолеет довольно быстро. Жаль нельзя проспать так до самого вечера и оказаться в том самом моменте, когда нужно будет идти на мостик.

Учитывая усталость Спенсера, снотворное подействовало очень быстро, и едва голова его коснулась подушки, как глаза начали приятно закрываться. Он надеялся, что на этот раз обойдётся без сновидений и ему удастся спокойно отрешиться от реальности хотя бы на несколько часов. Хоть это отрешение и может быть прервано в любой момент. Мало ли что может произойти. Ведь совершенно ничего неизвестно о том, какие традиции у этих инопланетян в отношении тех, с кем они заводят контакт. Может статься, что сейчас они уже начинают выходить на связь с землянами. Но с каждой минутой Алекс всё больше погружался в сон, и думать об этом ему хотелось всё меньше.

Он проснулся до того, как его жена начала его будить, но взглянув на часы, понял, что проспал больше, чем планировал. Но раз его до сих пор никто не вызывал, то всё было относительно в порядке. К тому же он просил Джулию разбудить его только в случае, если кто-то будет его вызывать, не назвав конкретное время. Спенсер перевернулся на спину и стал смотреть в потолок. Тревожное ожидание никуда не делось. Однако, он хорошо отдохнул. В этом плане снотворное выполнило свою задачу, правда Спенсер чуть было не пропустил вечерний брифинг.

Джулия как раз занималась приготовлениями к ужину, а дети делали уроки. Спенсер подошёл к жене и поцеловал её.

— Я уже собиралась тебя будить, тебе ведь скоро на брифинг, — сказала Джулия.

— Да. Снотворное меня прямо отключило.

— Ты выспался?

— Да. Всё отлично. Брифинг, наверное, можно было и отменить. Вряд ли будет что-то новое.

— Никогда не отменяли, а сейчас было можно? — слегка улыбнулась Джулия.

— Да это я шучу. Сейчас пойду. Он будет быстрым.

— Хорошо. Ждём тебя на ужин.

Брифинг действительно по своей заурядности был почти таким же, как до обнаружения объекта. Все были готовы к встрече с неизвестным, и вынужденное ожидание только поддерживало всех на взводе. Убедившись, что за день ничего не изменилось, Спенсер отпустил всех домой. Лишь его отец, немного отдохнув, снова набрался сил и остался дежурить. До окончания торможения оставалось немного времени. К счастью, когда оно произойдёт, большая часть экипажа уже будет спать. Возможно, на случай агрессии, нужно было спрятать детей и женщин куда-то, но «Фарадей» не был на такое рассчитан. Планировка предусматривала, что во время штурма через шлюз до жилого сектора можно будет выстроить надёжный заслон. Ну а если враг захочет сам проделать отверстие для входа, то безопасного места на звездолёте и вовсе нет. Оставалось только надеяться на благоприятный исход, а в случае неблагоприятного на то, что удастся избежать серьёзных потерь.

Спенсер назначил время сбора в навигационной и отпустил всех по домам. Сам он тоже отправился ужинать, по дороге пытаясь настроить себя на обычный лад, чтобы выглядеть перед детьми таким, каким он был в обычные дни. Но всё равно он не переставал помнить о том, что меньше чем через четыре часа наступит развязка событий, не дающих ему покоя последние несколько дней.

Дома всё было как обычно. Дети помладше и вправду похоже ничего не знали — до них вряд ли так быстро дойдут эти слухи. Один только Михаил смотрел на отца с выражением небольшой тревоги. Похожим взглядом на него смотрела и Элис, отчего Спенсер даже предположил, что Михаил рассказал ей всё, несмотря на запрет. Хотя, может у них был уговор, что если один узнает правду, то обязательно расскажет другому.

После ужина Спенсер немного побыл с семьёй, а после сказал детям, что ему нужно сходить к Дубову. Этот вариант всегда воспринимался нормально, потому что в обычные дни отец регулярно отправлялся на такие дружеские встречи. И только Джулия точно знала, куда идёт Спенсер. С каждой минутой ожидание становилось всё более тягостным, и он направился в навигационную, надеясь, что там ему будет немного проще, хотя вечернее собрание и было намечено на десять.

Освещение было приглушено. Виктор Спенсер сидел за главным навигационным монитором и неотрывно следил за тем, как приближающийся объект затмевает всё больше звёзд. Даже если брать не увеличенную фронтальную часть звёздной сферы, то объект был виден невооружённым глазом. Спенсер встал рядом с отцом и стал разглядывать изображение, пытаясь примерно представить размеры объекта.

— Он ведь почти такой же, как мы, — задумчиво сказал он, садясь на свободный стул рядом с отцом.

— Да. Даже формой чем-то похож. Без идентификации нельзя быть уверенными наверняка, но что это не астероид уж точно.

— А я думал, они перещеголяли нас по части космических кораблей.

— Ты его ещё не видел, может и перещеголяли. Так что не загадывай.

— Да, глупо, — слегка улыбнулся Алекс.

— Поспать удалось? — спросил старик.

— Да.

— Выспался?

— Да, — сегодня можно и всю ночь не спать.

— Так оно и будет, если наша навигация не ошиблась.

— А чего ей ошибаться? Они ведь ей управляют.

— Верно, но мало ли.

— Надеюсь, что нет. Ещё один день этой тревоги не выдержу.

— А как твои дети? Не волнуются?

— Михаил только. Ну, и похоже Элис. Наверное, он ей рассказал.

— Так ты его всё-таки предупредил?

— Да. Ещё до того, как ты мне об этом сказал, — кивнул Алекс.

— Хорошо. Я всё больше убеждаюсь, что даже мой единственный ребёнок был готов к тому, чтобы быть капитаном. Знаешь, быть может, они нас уничтожат скоро, и это наш последний разговор. Но знаешь, Алекс, на фоне того, что мне не из чего было выбирать, ты оказался неплох.

— Ну спасибо.

— Подожди, не перебивай. Дай, я скажу. У всех наших предков было много детей. И сам знаешь, что критерии выбора никогда не были постоянными. Но у них в любом случае была возможность выбрать. Но даже при том условии, что ты был один, всё сложилось просто хорошо. Надеюсь, ты сможешь перенести эти мои идеалы на своих детей. Сможешь выбрать правильно.

— Знаешь, пап, весь вопрос не в том, каким я родился, а в том, каким ты меня воспитал. То, что я не такой, как тебе хочется, в наших условиях означает ровно одно. То, что ты не уделял мне достаточно внимания. Ты был суровым и жёстким, одним из самых лучших капитанов «Фарадея-14», но ты совершенно не уделял внимания мне. Признай это. У меня не было конкурентов, и я был единственным ребёнком в этой семье. В нашем кубрике я жил практически один, потому что ты почти всё своё время отдавал работе. Ты засиживался на вечерних дежурствах и не мог меня ни в чём ограничить. Ты должен благодарить меня за то, что я стал таким, какой я есть сейчас. Ты в этом участия мало принимал. Кроме того, что выполнил свой капитанский долг: передал мне свои умения и навыки.

— Тогда в чём-то хорошо, что ты сформировал себя сам. Но, к моему глубокому сожалению, не во всём. Есть ещё один момент, Алекс. Отрицательный.

— Это какой же?

— Я знаю про тебя и Кэтти.

— Про меня и Кэтти?

— Не изображай невинность. Я хотел провести с тобой беседу в ближайшее время. Но так вышло, что эта ситуация изменила мои планы.

— Вот даже как. Ты, видимо, сильно затягивал со своей беседой, — Спенсер недовольно покачал головой и отвернулся к монитору.

— Выслушаешь меня? — спокойно сказал Виктор.

— А что, у меня есть выбор? Я уже слушаю.

— Не переведёшь свои глаза на меня? Я понимаю, что этот объект очень важен, но его ещё нельзя увидеть.

— Хорошо, — Алекс развернулся и посмотрел на отца.

— Я хочу рассказать тебе свою историю. Я стал вдовцом очень рано. В тот период, когда у меня ещё могли быть дети. Но второй жены у меня не было, хотя были кандидатки, и немало.

— Может быть, ты зря отказывался? — немного съязвил Алекс.

— Ну, тебе, я вижу, виднее. Но у меня были свои причины. Я считал, что это было бы нечестно по отношению к тебе и твоей матери. Мне с ней повезло. Пожалуй, ещё больше, чем тебе с Джулией. Джулия была единственной достойной девушкой в твоём кругу. А твоя мать была не единственной достойной в моём. Но я изначально выбрал именно её. Ещё до того момента, как узнал, что нам с ней, к счастью, разрешено производить потомство. Жаль, что жизнь её так быстро оборвалась, и мы почти не побыли вместе. Жаль, что я не смог передать тебе такие черты характера. Наверное, мне казалось, что это нечто должное, но нет.

— У тебя сложилось так, у меня по-другому. Джулия, к счастью, жива, да и всё остальное в порядке.

— Речь сейчас не о ней. С ней тебе, кстати, очень повезло. Кэтти ведь вилась вокруг тебя всю школу. Тогда ты выбрал не её, но потом, как мне кажется, ты начал сомневаться. Я даже не углядел тот момент, когда ты дал ей пароль от навигационной. Когда она начала тебя вызывать, а ты, пользуясь тем, что Хиген тебе верит, стал списывать это на случайные явления. Она бесплодна, но половая жизнь её волнует не меньше потомства.

— А что ей, в рециклер проситься? — немного резко спросил Алекс.

— Я не советчик в таких делах. У меня другие ценности. Но ты, я так понимаю, себя оправдываешь тем, что помогаешь ей не сойти с ума. Чтобы она не наделала тут дел и её не отослали в рециклер досрочно. Ты читал хроники прошлых «Фарадеев», и знаешь, что почти все проблемы здесь из-за этого. И не говори, что не знаешь.

— Это моё дело, как себя оправдывать.

— Да, конечно, — широко кивнул Виктор, — завтра недовольных женщин может стать две. Тогда уже сложнее будет свести вызовы в навигационную на случайные объекты, движущиеся по курсу столкновения.

— Я не хотел ничего плохого. Я люблю Джулию и я остаюсь с ней.

— Да. Я вижу это. Я пока оставался в стороне, но беседа назревала. Дорогой мой Алекс, на твоём месте наш бравый предок Николас Спенсер старший отослал бы её в рециклер, даже шибко не выясняя, что и как. Хватило бы того, что она не благонадёжна.

— Но ведь нельзя же так!

— Можно. Можно, сынок.

— Легко говорить. Николасу Спенсеру повезло, — ответил Алекс, — тем, что его команда была отобрана, и до его смерти подобных ситуаций не произошло.

— Да. Но у меня, почему-то, не возникает ни малейших сомнений в том, что он смог бы это сделать.

— Это точно неизвестно.

— Для меня и так всё понятно.

— А ты бы смог?

— Смог бы, — хладнокровно ответил старик, посмотрев Спенсеру в глаза, — а вот ты нет.

— Тебе просто не приходилось оказываться в такой ситуации.

— Откуда ты знаешь, что не пришлось? Потому что дело не закончилось рециклером? Да, не закончилось. С одной дамочкой пришлось провести серьёзную беседу. Она уж больно рьяно рвалась за меня замуж после смерти твоей мамы. А потом все остальные поняли, что я нелюдим, что я слишком занят своей капитанской должностью, и мне хватает одного ребёнка. Я даже не взял для тебя мачеху, просто потому что знал, что она не смогла бы заменить тебе мать. Я надеялся, что ты и без этого сможешь стать капитаном. И поверь мне, Алекс, ты им стал, хоть и не самым лучшим. Я признаю свои ошибки как отца. И рад, что они не были грубыми.

— Извини, если что-то не так. Я, наверное, не смог бы так, как ты. Может быть я бы и женился на твоём месте.

— Если бы я привёл тебе мачеху, ты бы может быть принял это тогда. Но сейчас, или позже, когда ты станешь старым бывалым капитаном, ты меня поймёшь. Это не значит, что я не хотел продолжить род и сделать тебе сводных братьев. Вовсе нет. В какой-то мере, я просто слишком сильно любил твою мать, и хотел, чтобы именно ты был капитаном. Но чтобы ты смог стать достойным, я сам должен был быть на высоте и подавать тебе пример. Если сегодня моей жизни суждено оборваться, я хочу, чтобы ты знал это. Когда ты стал капитаном, я как будто бы исправлял свои недочёты того времени, когда сам был им, и из-за этого не мог быть твоим отцом в полной мере. Я даже раньше положенного срока сложил с себя свои обязанности. Медицинские работники мне тогда говорили, что я ещё могу управлять звездолётом. Я редко хожу к ним, но думаю, что они сказали бы мне это и сейчас. Я хотел, чтобы ты раньше понял то, каково это, и чтобы я, ещё способный капитан, был тебе в этом плане серьёзной опорой.

— Спасибо, — Алекс положил свою руку на плечо отца, — мне жаль, что я не понимал этого. Мы ведь никогда не разговаривали на эту тему.

— Когда-нибудь ты бы понял. Я хотел, чтобы ты сам осознал всё то, что было сделано мной. Когда ты начал читать дневники всех своих предков, я стал понимать, что они положительно действуют на тебя. Я прочитал их неоднократно. Я как будто бы побывал рядом с ними. Например, с Джеймсом, обходившим планетоид. Возможно, он был таким же изнеженным, как и все мы, но в критический момент всё же сумел собраться и сработать так, как надо. Своего деда, который отправил того буйного в рециклер досрочно, я даже немного застал. Потом, когда я прочёл его дневники, я понял, насколько сильным был этот человек. Жалею, что многого с ним не обсудил. Как и с другими капитанами, кого я знаю лишь по их дневникам. Я помню всех наших предков, которые вместе с генетикой карали тех, кто создавал потомство с теми, с кем неположено. Таков закон — неполноценных детей в рециклер. Генофонд должен оставаться чистым. Ну а ещё каждый должен производить что-то для этого звездолёта. Только пока органические циклы происходят без сбоев, он может лететь. И Михаил, и Томми, и Мэлвин, и Элис, и все остальные, они должны это понимать.

— Они понимают, отец.

— Ты должен быть для них примером, Алекс. Если случится так, что они узнают о твоих похождениях, возможно, они не смогут тебя понять. Но ты ещё можешь всё исправить.

— Я разберусь с этим после того, как мы закончим дело с этим объектом.

— Хорошо. Даже если это закончится рециклером?

— Даже так, — твёрдо кивнул Алекс.

— Не подумай, что я на тебя давлю. Просто так и должно быть.

— Ты прав отец, — выдохнул капитан, — ты прав.

— Рециклер это наше спасение, и проклятье некоторых из нас. У меня ни разу даже не было мысли усомниться в том, что это верное средство. Теперь мне жаль только одного — что этот разговор состоялся только сейчас. Перед тем, как мы можем умереть.

— Или перед тем, как мы выведем нашу цивилизацию на новый этап развития, — добавил Алекс, — может быть, это наши новые братья по разуму.

— Может быть и так. Тогда им тем более не стоит показывать плохие случаи из нашей жизни. Как думаешь?

— Думаю, да.

— Ладно, надеюсь, ты всё уяснил, и сможешь разобраться со всем этим.

— Спасибо, отец. Я рад, что мы это обсудили.

— Да. Если всё сложится нормально, то сбрей эту бороду, она тебе не идёт.

— Это твоё мнение. Даже моя жена его не разделяет, — усмехнулся Алекс.

— Вот как?

— Да, — Спенсер уверенно кивнул.

Ненадолго в навигационной воцарилось молчание. Спенсеру сначала казалось, что их разговор усилил напряжение, но на деле оказалось так, что он его разрядил. Теперь всё было расставлено по местам. Многое, что было в жизни Алекса, становилось ему понятным с точки зрения его отца.

— Ещё мне очень жаль, что ты даже не знал свою мать, — как будто в продолжение темы сказал Виктор, — меня моя мать вырастила почти до твоего рождения. Я ценил её. Жаль, у тебя такой возможности не было.

— Прошлого уже не вернуть. Но я надеюсь, что мать будущего капитана проживёт до того момента, как я сложу с себя обязанности и передам их ему.

— Ты сказал это так, как будто наш полёт продолжается. Но после того, что произойдёт сегодня вечером, наша миссия уже не будет прежней, Алекс. Сегодня всё изменится раз и навсегда. Такое происходит один единственный раз за весь полёт, и у нас это событие наступило досрочно. Хоть мы и не были к этому готовы, нужно собраться и выполнить всё как нужно.

В это время дверь навигационной открылась, и в неё вошёл Хиген. Он прибыл раньше почти на полчаса. Видимо, ему тоже уже не сиделось дома.

— Добрый вечер, господа. Я вам не помешаю? — спросил он.

— Да нет, проходи, — сказал Спенсер.

— Просто, как-то волнительно. Я просто подумал, мало ли мы приблизились раньше.

— Ещё нет, но скоро будем.

Постепенно в навигационную подходили и все остальные руководители миссии. А системы контроля свидетельствовали о том, что скорость почти упала до нуля. Теперь уже на глаз можно было определить форму объекта. Не было никаких диковинных очертаний, которые предполагал увидеть Спенсер. Напротив, всё было вполне стандартно.

Назначенное время приближалось. Несколько землян с замиранием сердца смотрели на главный монитор навигационной системы, то и дело переводя глаза на обзорные окна. Чёрное пятно затмевало всё больше звёзд. Оно увеличивалось до тех пор, пока не заняло всё пространство перед кораблём. Если действовать согласно инструкции, то на таких маленьких дистанциях нужно было применять тонкое торможение, используя органы непосредственного управления, но поскольку корабль не подчинялся землянам, то он сам собой остановился в положенном месте.

— Ну вот и оно, господа, — сказал старший Спенсер.

— Пойду посмотрю, может к нам вернулось управление, — сказал Алекс.

Он быстро поднялся на мостик чтобы проверить свою догадку, но консоли управления движением по-прежнему были неактивны.

— Не вернулось? — спросил Хиген, когда Спенсер вернулся в навигационную и сел в своё кресло.

— Нет, — обречённо покачал головой капитан.

— Это плохо, — сказал Генри.

— Давайте тогда хотя бы на него посмотрим, — сказал Виктор.

Старший Спенсер нажал кнопку включения прожекторов, и после того, как неизвестный объект был освещён, все находящиеся в этот момент в навигационной, обомлели. Никто не мог произнести и слова. Только Алекс Спенсер беспомощно выговорил:

— Великий Создатель!

Весь борт, которым аппарат был повёрнут к ним, занимала надпись «Фарадей-21», сам же аппарат был почти точной копией «Фарадея-14».

— Да. Поздравляю вас, господа, — мрачно сказал старший Спенсер после нескольких минут молчания, — теперь хотя бы понятно, почему мы не могли его идентифицировать.

— И почему? — спросил Алекс.

— Он старше нас на семь поколений. Наша система может и не распознавать тамошнюю.

— Но почему они сами не вышли с нами на связь? — спросил Генри.

— Я думаю, они не просто так висят в межзвёздном пространстве, — поучающим тоном сказал старший Спенсер.

— А какой «Фарадей» упоминается в последних сеансах связи с Землёй?

— Семнадцатый, кажется, — неуверенно ответил Хиген.

— Восемнадцатый, — поправил его Виктор, — про те, что старше, вообще ничего.

— Но ведь поверхностно идентифицировать мы его должны были. Хотя бы какую-то информацию можно было получить? — спросил Алекс, посмотрев на Хигена.

— Да, — кивнул астронавигатор.

— Значит, тут что-то ещё помимо смены поколений оборудования, — сказал Алекс.

Попытки выйти на связь со звездолётом были возобновлены с ещё большим напором, но он по-прежнему оставался безмолвным. Ни на какие запросы не отвечал, и сам сообщений не посылал.

— Что будем делать? — спросил Алекс после того, как очередная попытка прервалась по причине отсутствия ответа.

— Его как будто бы нет, — пожал плечами Генри.

— Глядите, — сказал Хиген, — мы можем пристыковаться в автоматическом режиме.

Спенсер тут же вывел на свой монитор консоль управления и увидел, что пиктограмма стыковки активна. Правда, чтобы использовать её отсюда нужно было подтверждение с мостика, но это не было проблемой. Прочие пиктограммы управления звездолётом и вовсе были неактивны.

— Я не думаю, что это стоит делать, — сказал капитан, немного поразмыслив.

— А что стоит делать? — грубовато спросил Спенсер старший.

— Мы не знаем, что это за корабль, и как он здесь оказался.

— Судя по всему, они там что-то новое изобрели, — парировал Виктор.

— Но куда же делись все остальные «Фарадеи»? И как именно этот опередил нас?

— Возможно, они изобрели новый способ быстрее пересекать пространство, — ответил Генри, — и вот теперь он нас остановил.

— Да, но если он остановил нас, то что остановило его? — вступил в разговор Дубов.

— А вот этого я сказать не могу. Мы должны пристыковаться и направить нашу военную группу туда, — Виктор посмотрел на Эрвина, — они должны оценить обстановку на звездолёте, после чего выяснить обстоятельства, по которым он здесь оказался.

— Я уверен, что можно найти другое решение, — сказал Алекс.

— Ну, может быть, капитан Спенсер сейчас проведёт какую-нибудь удалённую диагностику? — с лёгким сарказмом спросил Виктор, — я пытался уже несколько раз, и корабль не откликается. Возможна только стыковка. Есть вероятность, что там просто нет энергии. Мы сможем запитать его от нашего реактора, а после запустить тамошний.

— Да и если мы всё равно не можем улететь отсюда, то стыковка не очень нас ограничит, — сказал Стоккен.

— Вы правы, — сказал Алекс, — об этом я как-то не подумал.

— Даже если бы можно было улететь, мы обязаны проверить звездолёт. Может быть, они ждут нашей помощи, — строго сказал старший Спенсер.

— Но у нас такой возможности нет, — ответил Алекс.

— Значит, пока план такой? — спросил Генри.

— Да. Эрвин, мы готовы? — спокойно спросил он.

— Да. Я думаю, стоит направить человек пять, максимум семь. Пусть разведают обстановку.

— Хорошо. Думаю, больше не нужно, — кивнул Алекс, — остановимся на семи.

— Хорошо.

— Стыковка, — сказал Алекс.

Он уверенно встал с кресла и направился на мостик. Усевшись в капитанское кресло, он отыскал нужную пиктограмму, и ещё раз убедившись, что больше ничего сделать нельзя, нажал на неё.

Маневровые двигатели звездолёта тут же заработали, и выставили «Фарадей-14» параллельно «Фарадею-21», только кабины их смотрели в разные стороны. Наконец, захватные механизмы четырнадцатого состыковались со шлюзом двадцать первого, и между кораблями образовался небольшой коридор, после чего они жёстко соединились специальными рамами.

— Поздравляю, господа, — провозгласил Алекс, возвращаясь на своё место в навигационной, — всё прошло успешно, за исключением того, что расстыковаться мы не можем.

Хиген тут же сверился с консолью управления, и посмотрел на погасшую пиктограмму расстыковки. Виктор Спенсер сидел спокойно. Он, наверное, считал это очевидным.

— Теперь назад дороги нет, — подытожил Алекс.

— Да. Её нет уже давно, — сказал Генри.

— Всё верно, — подтвердил Виктор, — какие были альтернативы? Мы ведь всё равно не управляли своим кораблём.

— Возможно, мы попали в ту же ловушку, в которую попал он, — добавил Дубов, — если нам удастся найти кого-то или хотя бы что-то, то это прольёт свет на ту ситуацию, в которой мы оказались и поможет выбраться.

— Хорошо, — кивнул Алекс, но сначала нужно попробовать оживить звездолёт, — Генри?

— Система выдаёт, что он на аварийном питании, и даже оно почти на исходе. Сейчас попробую подать нашу энергию.

Генри сосредоточенно смотрел в монитор и манипулировал интерфейсом. Он вызвал главную инженерную консоль и несколько минут возился с ней, но результата по-прежнему не было. Видимо, он пробовал разные способы, но ни один из них не увенчался успехом.

— Не выходит, — наконец сказал он.

— А причины? — спросил Виктор.

— Точно сказать не могу, но как будто они сами отказываются. У них аварийная энергетическая схема, но она не меняется при подаче нашего электричества. Поэтому дальше коридора ток не идёт.

— Значит, чтобы запитать их, нам нужно проникнуть в их машинное отделение и изменить этот протокол? Я правильно понимаю? — спросил Спенсер.

— Не совсем, — покачал головой Генри, — такие команды выполняются либо автоматически, либо только при подтверждении с мостика.

— Час от часу не легче, — сказал Спенсер старший.

— Что же, значит, выход у нас только один, — сказал Алекс, — или есть ещё варианты?

— Нет. Нужно идти туда и смотреть на месте. Так я сказать не могу.

— Понятно. Эрвин, посылайте людей, — спокойным тоном скомандовал капитан.

— Да, — кивнул руководитель службы безопасности.

Начальник охраны связался с отрядом, находящимся в шлюзе и лично отобрал семь человек, которые направятся на разведку. После он приказал им двери и направиться в коридор между двумя аппаратами. По камерам наблюдения было видно, как солдаты выполняют приказания своего командира.

— В коридоре нет гравитации, — предупредил Эрвин своих бойцов, — все помнят, как работать без неё? В самом корабле её тоже может не быть. Поэтому двигайтесь осторожно.

— Выполняем.

— Картер, ты идёшь первым. Я переключу на наши экраны видео с твоей камеры.

После этих слов на мониторах появился освещённый шлюз. Сразу за ним была дверь в пустой тёмный проход, соединявший два звездолёта. Ещё в поле зрения был виден ствол автоматической винтовки, и больше ничего. Да и тот пропадал, когда боец выходил из боевой позиции. Камера слегка поднялась, а потом и вовсе быстро полетела вперёд. Солдат, как и было положено, прыжком вошёл в зону с отсутствующей гравитацией. Надо отдать ему должное, он довольно ловко маневрировал в невесомости: всё же Эрвин тренировал своих бойцов на совесть. Вскоре тёмный коридор, по которому они продвигались, упёрся в дверь точно такого же шлюза, но уже «Фарадея-21». На удивление входной терминал работал, и бойцу, уже знакомому с устройством подобных дверей, легко удалось пройти внутрь.

Дальше снова была темнота. Не было даже аварийного освещения. Видимо, реактор был заглушен очень давно, и аварийный генератор уже прилично истощил свой ресурс. Но энергетическая система функционировала исправно — она автоматически переводила корабль в ещё более энергосберегающий режим: терминалы дверей ещё работали, а вот от общего освещения, даже аварийного, пришлось отказаться. Подобная участь, скорее всего, уже постигла и другие системы, не имевшие жизненно важного значения.

— Здесь есть гравитация, господин Эрвин, — доложил боец.

— Отлично. Первая хорошая новость. Продвигайтесь дальше.

Выйдя из шлюза, бойцы оказались в коридоре. Точно таком же, какой все присутствующие здесь видели неоднократно.

— Куда нам двигаться дальше, сэр?

Чтобы указать направление, не нужно было даже пользоваться планом. Расположение коридоров, отсеков и кают на этом «Фарадее» было точно таким же. Значимых различий в структуре на данном этапе не наблюдалось.

— Идите к жилому сектору, — скомандовал Эрвин, — возможно, там есть выжившие.

— Выполняем.

Темнота коридора как будто проникала через камеру в хорошо освещённую навигационную. Спенсеру становилось немного жутко, как будто бы он сам сейчас находился рядом с бойцами. Они осторожно продвигались дальше, и вскоре на мониторе проскочила небольшая помеха.

— Что это было, Картер?

— О чём вы, сэр?

— У вас помехи в связи, стойте.

Солдат остановился, сделав несколько шагов. К этому моменту помехи, хоть и были незначительными, уже приобрели регулярный характер и приняли вид полос, проскакивавших во всю ширину экрана.

— Вы не видите ничего странного, Картер?

— Нет.

— Хорошо. Если сейчас связь пропадёт, при малейшей опасности сразу отступайте на четырнадцатый. Если опасностей не будет, то обследуйте жилой сектор на предмет обнаружения в нём выживших, или каких-то их следов.

— Будем выполнять, сэр.

Бойцы двинулись дальше. Связь становилась хуже и хуже с каждым шагом. Последним, что Спенсер и остальные увидели на экране, была дверь в ещё один отсек бокового коридора. Они даже не успели разглядеть, сработал ли входной терминал, после чего изображение пропало.

— Что же, господа, — покачал головой Виктор, — нам остаётся ждать. Только ждать.

— У кого-нибудь есть какие-нибудь соображения? — спросил Алекс, чтобы немного развеять повисшую тишину — что мы будем делать дальше?

— Сначала мы должны узнать, что остановило их, и что остановило нас. Неважно, что этот корабль обогнал нас. Уж это я ещё хоть как-то могу объяснить, — ответил старик, — но почему он сам остановился здесь, в межзвёздном пространстве? Здесь же ничего нет.

— Может быть, здесь начинается их жизненное пространство, — предположил Дубов.

— Чьё?

— Инопланетян. Жителей той системы, в которую мы держим путь, — спокойно ответил доктор.

— Их существование теперь под вопросом. Согласен, та звезда, к которой мы двигались, сейчас к нам ближе всего. Ещё пара десятков лет, и мы бы оказались в сфере её системы. Но сейчас-то мы неизвестно где. И до самой системы нам ещё далеко. Я думал, что нас встретит дозорный корабль, но это точно не он.

— Может быть, они захватили двадцать первый и используют его в этих целях? — предположил Генри.

— Глупо, — коротко сказал Алекс, — тут что-то другое.

— Пожалуй, я согласен, — сказал Виктор, — Как они остановили их? Ведь видимых повреждений нет. И, что ещё более важно, как они остановили нас? Нужно узнать ответы на эти вопросы, и возможно тогда мы сможем что-то сделать.

— Главное вернуть управление аппаратом, — сказал Генри, — У нас звездолёт, который может преодолевать значительные расстояния. Если не получится продвинуться дальше, то на худой конец, мы можем выдвинуться обратно, на Землю.

— То самое чувство, когда до Земли лететь ни много ни мало, триста лет, — грустно покачав головой ответил младший Спенсер.

— Это неважно, — сказал Виктор, — Корабль на это способен. Генри правильно мыслит. Цель нашей миссии не прибыть в систему, а установить контакт, в случае нахождения разумной формы жизни. И нападение тоже подходит под это определение. Если придётся бежать, то надо выдвигаться обратно. От нас требуется лишь запустить звездолёт и назначить курс. Но это запасной вариант. Сейчас основной вариант это наши парни. Остаётся ждать их возвращения. Надеюсь, это произойдёт скоро.

— Да. Ты столько планов уже настроил, — слегка иронично сказал Алекс, — на Землю лететь, а мы даже отстыковаться не можем пока что.

— Ждём, — с недовольным видом ответил Виктор и перевёл взгляд на монитор.

Но солдаты не возвращались. Ни через час, ни через два. Спенсер старший остался дежурить до утра, а Алекс и все остальные направились по каютам. Он даже не позволил себе рассказать о случившемся Джулии, сказав, что эту информацию пока нужно держать в тайне. Скорее всего, все члены экипажа немного ощутили момент стыковки, но вряд ли поняли, что именно такое это было.

Ночь проходила неспокойно. Капитана мучил кошмар, в котором из навигационной ему приходил вызов. Он даже пару раз вскакивал с кровати и проверял компьютер, но никаких сообщений не было. Сигнал будильника на этот раз был спасительным. Однако Спенсер как будто уже знал, что на утреннем брифинге его не обрадуют возвращением разведчиков.

— Нужно посылать кого-то ещё, — хладнокровно сказал старший Спенсер.

— У нас так скоро люди закончатся, — немного обречённо сказал Эрвин.

— Вы признаёте, что там кто-то есть? — сказал Алекс, слегка повышая тон, — и этот кто-то угрожает нам. Иначе, почему наши люди не вернулись?

— Да. Я признаю, — ответил руководитель службы безопасности.

— Мы должны знать, что там происходит. Нужно сделать что-то со связью, — Виктор посмотрел на главного инженера.

— Например? — ответил Генри, — что я могу сделать? Что, если я вам скажу, что она вообще не должна была пропадать.

— И никаких причин? — переспросил Алекс.

— Нет. Между кораблями пустой космос, там нечему так фонить. Стенки кораблей также легко проницаемы для сигнала. Как будто его кто-то глушит, — развёл руками главный инженер.

— Но вы всё же подумайте над этим, — сказал капитан.

— С этим ладно, — вступил Виктор, — Эрвин. Вы должны провести с новой группой инструктаж. Им следует идти в другом направлении. И при малейшей опасности отступить назад. К нам должна попасть хотя бы запись того, что там происходило. Кстати, что там должно было быть за теми воротами? — старик взглянул на план.

— За теми воротами ещё один сектор шлюза, где есть развилка, — по памяти сказал Алекс, — прямая дорога ведёт к мостику через несколько таких же секторов, другая к межуровневым переходам. Там есть ещё несколько развилок, которые ведут в глубину корабля.

— Интересно, сколько они прошли? — сказал Виктор.

— Они двигались к жилым секторам, значит, на той развилке свернули налево, — предположил Эрвин, проследив глазами по плану предполагаемый маршрут своих бойцов, — а насколько в глубину, сказать не могу.

— Да, это зависит от того, где их поджидали, — сказал Алекс, бросив беглый взгляд на план, — но в любом случае, они были мертвы уже в первый час.

— Почему ты так в этом уверен? — даже с некоторой злостью спросил его отец, — может быть, их захватили.

— Хорошо. Они пропали в первый час. До жилого сектора даже медленным шагом идти минут пятнадцать.

— Да, — тяжело выдохнул Эрвин, — я не знаю, как на это отреагируют другие бойцы. Мне кажется, они уже начинают паниковать.

— Приведите их в чувства, — строго сказал старик, — вы ведь это умеете.

— Умею, — покивал руководитель службы безопасности.

— Теперь, выходит, новой группе нужно двигаться в сторону мостика, — сказал Алекс, — может быть, тот проход будет безопаснее.

— Возможно.

— Кто-то из них обязан вернуться, Эрвин, — с ещё большей строгостью сказал Спенсер старший, — а вы, Генри, попробуйте наладить сигнал так, чтобы мы хотя бы уверенно слышали наших бойцов. Может быть, если переключить всю мощность передатчика на один звук, связь будет лучше?

— Хорошо. Наверное, что-то подобное можно сделать, — неуверенно ответил Главный инженер, — только результат я не могу гарантировать. Если сигнал глушится мощным устройством, то даже этого может не хватить, но я попробую улучшить связь.

— Отлично, тогда займитесь этим. Вы, Эрвин, проведите дополнительный инструктаж. Они должны выдвинуться в полдень. Дубов, как там у нас с обстановкой? Никто не жаловался ни на какие расстройства?

— Нет. Если вы о том, воздействует ли на нас двадцать первый, то нет. Ну а что до обстановки, то я думаю, что все начинают понимать. Стыковку не заметить сложно, — спокойно ответил доктор.

— Ладно. Вы следите за этим, если что говорите. Мало ли кто за помощью обратится.

— Хорошо. Я прослежу.

— Может быть нам стоит оповестить людей? — предложил Стоккен.

— О чём? — спросил Виктор, — мы толком сами ничего не знаем.

— Слухи уже точно поползли, — добавил Хиген.

— Все слухи ползут из этой комнаты, — со снисходительной улыбкой ответил старший Спенсер, — так что, если хотите, чтобы их не было, сами ничего никому не говорите.

— Мы выступим, когда будет известно хоть что-то, — сказал Алекс, — а пока нужно провести разведку.

— Я думаю, паники пока не будет, — сказал Дубов, — для неё пока ещё нет повода.

— Надеюсь. Очень на это надеюсь, — ответил старик.

— Что же, думаю, пока всё, — сказал Алекс, — все поняли, что им нужно делать. Встречаемся в полдень здесь же.

Когда все начали расходиться, Спенсер направился на мостик. Закрыв за собой дверь, он практически рухнул в капитанское кресло, поставил локти на консоль и опёрся на руки лбом. В его голове совершенно не укладывались события этих дней. Он пытался сложить их в единую картину, но ничего не выходило. Слишком мало им было известно. Он очень надеялся найти выживших на «Фарадее-21», это точно поможет разобраться в сложившейся ситуации.

Посидев так немного, он начал делать очередную заметку в капитанском дневнике. Сначала, ему казалось, что после изложения мыслей на бумаге, они придут хоть в какой-то порядок, но не получилось. Он только больше запутался и вновь погрузился в мысли.

Его вырвал вызов из каюты. Звонила Джулия. Спенсер не был в настроении для разговоров, но всё же ответил Жене.

— Слушаю, — спокойно сказал он.

— Алекс, ты в порядке?

— Да. У тебя что-то случилось?

— Ты не мог бы прийти домой?

— Что произошло? — повысив голос, спросил Спенсер.

— Ничего. Просто хочу тебя увидеть.

— Хорошо. Я сейчас буду.

Это были отголоски пропавших разведчиков. На звездолёте, где все всех знают, слухи распространялись моментально. Очевидно, один из бойцов Эрвина несмотря на запрет, всё же поведал о событиях прошедшей ночи кому-то из родных. Теперь на звездолёте будет неспокойно. Но и открыто оповещать всех было рано. Спенсер возлагал надежды на вторую группу разведчиков, которой возможно и удастся что-то разузнать.

Когда Спенсер вошёл внутрь, его уже встречала Джулия. Она сидела в гостиной и подошла к нему, едва он переступил порог?

— Что случилось?

— Мне тут сказали, что вчера у нас пропало пять человек. Что-то случилось? — голос её был немного напуганным.

— Кто-то слишком много болтает.

— Это очень опасно? Расскажи мне всё, Алекс. Пожалуйста. Я не могу быть в неведении.

— Ты сама ничего никому не говорила?

— Нет, — Джулия отрицательно покачала головой.

— Хорошо. Я расскажу, но только ты по-прежнему ни слова никому.

— Хорошо.

Спенсер провёл её в спальню и закрыл дверь. Мало ли кто из детей вернётся домой пораньше. На детском языке эта новость разлетится по звездолёту со скоростью звука.

— Мы нашли корабль, — тихо сказал Спенсер, сев рядом с женой и взяв её за руки.

— Я помню, ты говорил что-то такое. И что там?

— Это «Фарадей-21».

— Что? — на лице Джулии одновременно выразилось удивление и испуг.

— «Фарадей-21». Ты не ослышалась.

— Этого же не может быть.

— Может. Что-то видимо они изобрели там на земле. Какой-то новый двигатель. Вот он нас и обогнал.

— Но почему он остановился?

— Это мы и пытались выяснить. Вчера туда отправилось пятеро бойцов. Они не вернулись. Кто-то из службы Эрвина, видимо, проболтался, и это дошло до тебя.

— И что вы теперь планируете делать?

— Пошлём ещё одну группу в полдень.

— Что будет, если они тоже не вернутся? — испуганно спросила Джулия.

— Я не знаю. Пока будем надеяться, что вернутся. Главное, чтобы дети не узнали, да и вообще никто. Мы постараемся всё это сохранить в тайне, пока нам не будет известно хоть что-то.

— Но это же невозможно. Всё равно кто-нибудь узнает.

— Если ты не будешь никому говорить, то не узнает. Нам пока ещё нечего рассказать. Возможно, что-то будет известно сегодня, возможно — нет. Я не знаю.

— Но тебе ведь ничто не угрожает.

— Мне нет. Если до этого ничего не случилось, то теперь тоже не случится.

— Я так боюсь.

— Не бойся, мы постараемся всё уладить.

— Да, — беспомощно закрыв глаза, ответила Джулия.

— Теперь я пойду. Мне ещё нужно подумать.

— Хорошо.

Поцеловав жену, Спенсер направился обратно на мостик. До полудня оставалось не так уж много времени, а он пребывал в полном смятении. Большинство идей должны были исходить от него, но он почему-то не знал, как лучше поступить. Хорошо ещё, что его отец неплохо ориентировался в ситуации. За последние дни он стал постоянным участником брифингов и собраний, что было даже хорошо. Несмотря на то, что временами он был жестковат, всё же правильные мысли от него исходили.

Собрание в полдень было не очень радостным. Всех обрадовал только Генри.

— Думаю, у меня получится немного улучшить связь. Я сузил поток до одного звука. Это должно увеличить мощность. Но, судя по всему, там сильные помехи, раз они пропали, даже не уйдя вглубь корабля. Я не уверен, как долго и на каком расстоянии мы сможем их преодолевать.

— В любом случае это лучше, чем ничего, — согласился Алекс, — как у нас с бойцами?

— Плохо. Ребята боятся идти, — обречённо сказал Эрвин.

— Что?

— Они не хотят идти туда.

— То есть как это, не хотят? — возмутился Виктор, — это их обязанность или нет? Они были зачислены в боевой отряд, получали соответствующие привилегии, и теперь они не хотят идти?

— Они считают, что это бессмысленно.

— А это они решают, что имеет смысл, а что нет? То есть в сидении на своём корабле есть какой-то смысл? — спросил Алекс, — может мне туда пойти? А?

— Это ваше дело, — потупив глаза, сказал Эрвин.

Спенсер ещё никогда не видел его настолько раздавленным. Видимо, обстановка и вправду сложилась плохо.

— Отлично. Теперь мы просто будем сидеть здесь, — продолжал Алекс.

— Я этого не говорил. Они согласились пойти, только если я пойду с ними.

— Эрвин, вы отдаёте себе отчёт в том, что говорите? — спросил Виктор.

— Да, я отдаю отчёт. Я прекрасно понимаю, о чём идёт речь.

— Как на это смотрит наш капитан?

— Я лично не могу никого заставить туда пойти. Если господин Эрвин хочет, и таково условие его людей, на которое он согласился…

— Значит, не можешь заставить, — перебил старший Спенсер, — ты уже не капитан, да?

— Как мне их заставить? Под дулом автомата? — Алекс поднял тон почти до крика.

— А это уж как сможешь. Не можешь по-другому — так бери автомат!

— Не нужно только этого сейчас. Пожалуйста, — спокойно остановил перепалку Эрвин, — будем надеяться, что мы вернёмся. С новой связью, мы может быть сможем что-то узнать. Я возьму больше людей. И уж если у меня не будет шанса, то я даже не знаю, что вообще можно будет сделать.

— Хорошо, если это единственный выход, — недовольно ответил Виктор.

— Мы возьмём разные виды оружия. Огнемёты, лазеры.

— Но посудите сами, если вы не вернётесь, у нас фактически больше не будет солдат.

— Если мы не вернёмся, значит, войска нам не помогут вовсе, — с полной уверенностью сказал Эрвин, — мы не были готовы, надо признаться. Враг уничтожил семерых или взял их в плен, что ещё, кстати, хуже, так, что мы даже не заметили.

— А почему это хуже? Может быть вы их ещё спасёте, — сказал Спенсер старший.

— В этом плане лучше. А хуже в том плане, что убить бесшумно проще, чем взять в плен, и если врагам это удалось, то у нас и вовсе нет никаких шансов.

— Хорошо. Будем надеяться, что шансы у вас есть, и высокие. Вы сможете выдвинуться в тринадцать ноль ноль?

— Да, — кивнул Эрвин.

Все разошлись. Спенсер направился на мостик. Ему становилось немного жутко по поводу того, что если Эрвин с солдатами не вернётся, то он и вовсе не знает, что делать дальше. Это был ход ва-банк. Но с другой стороны Эрвин прав — если им не удастся ничего сделать, то это не удастся больше никому.

В час дня все снова собрались за столом в навигационной. На этот раз нужно было довольствоваться одними лишь переговорами по рации. Руководил группой Эрвин, и сейчас он уверенно отдавал приказы своим бойцам.

— Ничего странного не видите? — спросил Виктор, когда они вошли в первый отсек коридора.

— Нет. Пока ничего. Продвигаемся дальше.

Когда они добрались до первой двери, в динамиках раздалось сильное шипение. Но голос Эрвина всё ещё был слышен.

— Что там, Эрвин? — спросил старший Спенсер, — дверь работает?

— Кажется да. Сейчас, секунду.

В динамиках раздался звук открывающейся межсекторной двери.

— Всё в порядке. Идём дальше.

Шипение продолжало увеличиваться.

— Мы дошли до поворота. Куда нам идти? В сторону мостика, или попытаться найти ребят?

— Лучше в сторону мостика, — сказал Спенсер старший, — там может быть безопаснее.

— Хорошо, тогда идём дальше. Ох, Великий Создатель!

— Что там, Эрвин?

— Кровь. И её много. Кажется, чьи-то следы.

— Сэр, может быть лучше повернуть назад? — В динамиках раздался голос одного из бойцов.

— Без паники, ребята.

— Куда ведут следы? — спросил Алекс.

— Непонятно до конца. Они идут и в сторону мостика, и вглубь корабля. Кто-то из них был ранен.

— Насколько стара эта кровь? — спросил Дубов, — может быть, она принадлежит кому-то из экипажа двадцать первого?

— Нет. Она свежая. Вчерашняя скорее всего.

— Вы же говорили им отступать, — раздражённо сказал старший Спенсер, — кто-то из них ослушался приказа и только поэтому все погибли.

— Да, но тел нет. Как и следов борьбы. Кто-то просто был ранен.

— Странно. Очень странно.

— Ох, Великий Создатель!

— Что там?

— Похоже, он был серьёзно ранен. Здесь на полу как будто лежал кто-то окровавленный. Но потом он встал. Здесь есть следы.

— Куда они ведут?

— Именно эти, кажется, в сторону мостика, — слегка растерянно отвечал Эрвин.

— Чёрт возьми, Эрвин, — будьте вдвойне осторожней.

— Что-то… Кажется…

— Секунду, мы вас не слышим, Эрвин.

Спенсеру показалось, что среди помех он услышал звук открывающейся межсекторной двери. Но точно это подтвердить было уже невозможно. Если голос Эрвина, хоть и с сильными сбоями, ещё звучал в навигационной, то сам руководитель службы безопасности уже ничего не слышал.

— Я чт……ижу… Это…..ев…, - сбоев в связи уже было больше, чем связных слов.

После ещё нескольких шагов связь пропала окончательно.

— Эрвин, возвращайтесь назад, — кричал в рацию Алекс, но с той стороны совсем ничего не было слышно.

К тому же, возвращаться сейчас было бы бессмысленно. Кроме этих кровавых отпечатков они не нашли больше никаких следов. А если и нашли, то не успели о них сообщить.

— Что же, — заключил Виктор, — будем ждать хотя бы их. Вроде бы, пока никаких проблем.

— У тех парней тоже не было проблем в начале, — спокойно добавил Алекс, облокотившись на кресло.

Волнение стремительно нарастало. Сердце стабильно держало высокий темп. Через полчаса ситуация не изменилась. Через час тоже. Какой бы не была судьба первой группы разведчиков, точно такая же постигла и вторую.

— Итак, господа, у нас больше нет армии, — как-то обречённо сказал Алекс, — но она нам и не нужна. Мы ничего не можем сделать наши новым знакомым.

— Но заметьте, — сказал Дубов, — сами они на нас тоже не нападают.

— Пока что, — ответил Алекс.

— Если что, мы все сможем взять оружие и дать последний бой, — сказал Генри.

— Я всё же думаю, — продолжил Дмитрий, — что если нападение не произошло в первые дни, то и теперь всё будет спокойно.

— Возможно, — всё так же мрачно ответил Спенсер.

— В любом случае это запасной вариант, — сказал Виктор, — а теперь перейдём к варианту основному. Есть предложения?

Но все молчали. Лишь Алекс задумчиво покачал головой, отрешённо глядя на монитор.

— Я могу послать ремонтного робота, — предложил Генри, — но я не уверен, что он доберётся хотя бы до куда-нибудь. А если случится что-то непредвиденное, то он не сможет работать автономно, всё-таки машина ремонтная.

— И почему нам не дают боевых? — задал риторический вопрос Хиген.

— Мы поселенцы. У нас есть небольшой отряд и оружие. Сколько не отсылай, это же не военная миссия. Здесь всё предельно ясно, — прокомментировал Спенсер старший, — так что там с ремонтной машиной.

— Смысла, нет, я думаю, — стал говорить Генри, — Он ничем не лучше людей, которых мы уже послали. В нём будет такая же камера или микрофон, которая будет фиксировать обстановку. Связь пропадёт, но робот будет отличаться тем, что он вообще не сможет работать без управления.

Главный инженер подал идею прежде, чем хорошо её обдумал, и сейчас сам же объяснял, чем она плоха.

— Так же пропадёт, — сухо сказал Алекс, всё так же отрешённо глядя на монитор.

— Да. Это и впрямь какая-то отговорка, нежели реальное действие, — покачал головой старший Спенсер.

— Я пойду, — сказал капитан.

— Что, прости? — переспросил его Виктор.

— Я пойду туда, отец, — он сел прямо и посмотрел на старика.

— Ты, верно, шутишь. Ты капитан. Ты должен быть здесь.

— Для чего? Если они хотят установить контакт, то уполномочены на это не солдаты и даже не Эрвин, а я, отец. Я один. Бойцов было слишком много и они были слишком шумными. Их могли легко засечь. Я проберусь тише и аккуратнее. Я смогу найти общий язык. К тому же я не сторонник брать с собой оружие.

— Серьёзно? Там погибло двадцать пять обученных человек, включая двадцать шестого Эрвина. И ты не возьмёшь с собой оружия?

— Может быть, они не нападают на безоружных?

— Хорошо. Очень умно, Алекс. Может быть, заранее передашь мне полномочия капитана?

— Если я не вернусь, объявишь экстренное положение. В этом случае они и так по праву наследования перейдут к тебе, как к самому дееспособному члену капитанской семьи.

Старший Спенсер не отвечал. То, что ему сейчас сказал Алекс, он и так знал. Но его желание лично идти на двадцать первый он считал безрассудным.

— Я против, — поднял руку Дубов.

— Я тоже, — его поддержал Хиген.

— Вот видишь, почти единогласно, — сказал Виктор и тоже поднял руку, — глядя на Стоккена, тоже поднявшего ладонь. Лишь Генри немного замешкался.

— Вы не поняли. Это не выносилось на обсуждение. Я считаю, что у меня есть шанс. Я хочу им воспользоваться.

— Воспользоваться шансом погибнуть?

— Я ещё раз говорю: есть вероятность того, что наши солдаты представляли для них опасность, и именно поэтому они их атаковали. Дубов, ну скажи ты. Ты же читал книги про всякий космический разум.

— Я? Я бы не сказал, что ты полностью прав, но что-то рациональное в этом есть.

— Плюс я пойду один. Уж со мной одним они точно справятся, это не должно их напугать.

— Ага. Значит, их испугали семь человек, которых они потом разделали под орех так, что даже пикнуть никто не успел. Судя по следам крови, это было как-то моментально. Если даже девятнадцать человек для них не страшны, то чего они так боялись выйти с нами на контакт?

— Я не знаю. Возможно, я узнаю это там.

— Он узнает это там. Все слышали? Алекс Спенсер узнает это там!

— Они опасны, Спенс, — серьёзно сказал Дубов, впервые за последние дни посмотрев на Алекса не как на капитана, а как на друга, — то, о чём мы говорили, не похоже на этот случай. Здесь дела сложнее.

— Я же говорю, — вступил Виктор, — если они так легко разделались с нашими парнями, у которых, кстати не было приказа стрелять без разбора, то какую опасность мы для них представляем? Они для нас представляют опасность!

— Отец прав, Алекс, — спокойно заметил Стоккен, — доверься ему.

— Я всё равно туда отправлюсь.

— Хорошо, — с некоторой злобой выдохнул Виктор, — но при одном условии. Не бойся, я не буду тебя отговаривать.

— При каком?

— Ты возьмёшь с собой винтовку. Если ты хочешь сказать, что они не будут атаковать безоружного, то я думаю, что даже если винтовка убрана за спину, ты уже будешь считаться таковым. Но с другой стороны, при явной агрессии ты, скорее всего, сможешь дать отпор. Как знать, может быть тебе и улыбнётся удача.

— Хорошее напутствие, ничего не скажешь.

— Я уже пытался тебя отговорить.

Спенсер немного задумался.

— Ладно. Возьму. В этом ты, пожалуй, прав.

— Обсудим твой план? — предложил старик.

— Он прост. Я попробую пройти вот здесь, — Спенсер вывел на общий дисплей схему «Фарадея», — я попытаюсь пройти в одну из этих дверей. Судя по тому, что я слышал, эта, — он указал на проход между двумя секторами, ведущими на мостик, — открыта.

— Но небезопасна. Как и вторая, — сказал Виктор, — мы уже теряли людей в любом из направлений.

— Нам ведь неизвестно, куда повернула первая группа, — добавил Генри, — может быть, они тоже направились прямо, тогда, ближе к жилым секторам безопаснее.

— Вполне логично, — поддержал Алекс.

— Что же, — развёл руками Виктор, — попробуй сначала туда.

— К тому же, опасность может не зависеть от направления, — продолжал Алекс, — я постараюсь проверить обе. Но начну, пожалуй, с жилого сектора.

— Хорошо.

— И ещё одно, — добавил Дубов, — мы совсем забыли о медикаментах. Солдаты ведь имели при себе набор. Он нужен и тебе. Видимо, схватка всё же была, и кто-то был ранен. Без медикаментов ты более уязвим.

— Это и правда дело, — сказал Алекс, — спасибо, Дима.

— Лучше бы ты не ходил, — выдохнул Дубов.

— Мы это уже не раз обсуждали, поэтому не вижу смысла возвращаться.

— Как знаешь.

— Ладно, раз всё почти решено, то остаётся пожелать удачи, — сказал Старший Спенсер, — когда решаешь идти?

— Через два часа. Нам нужно подготовиться, плюс, может быть, ещё Эрвин вернётся. А ещё мне надо увидеться с семьёй.

— Может быть стоит выждать до завтра? Если они нападут, проще будет обороняться.

— Если бы они хотели напасть, это бы уже произошло, — ответил Алекс, — идти нужно сейчас. Я думаю, они меньше всего этого ожидают.

— Тогда добро, — спокойно сказал Виктор.

— Что же, начнём с медикаментов и оружия. Работаем, господа.

После этих слов Спенсер вместе с Дубовым отправились на выход из навигационной.

Глава третья Эмми и Мелани

Сложнее всего было успокоить Джулию и объяснить ей, почему он туда идёт. Она плакала, обнимала его, уговаривала остаться, но Спенсер был непреклонен. Конечно, где-то в глубине души ему хотелось остаться со своей женой и детьми, но он отчётливо понимал, что здесь, на звездолёте, он не сможет спрятаться. И та, ужасная участь, которая постигла боевой отряд землян, рано или поздно ждёт и их тоже. Другой альтернативой было то, что они так и будут висеть здесь, в межзвёздном пространстве без возможности управлять своим кораблём. Но к чему это приведёт? Конечно, у них есть все ресурсы для долгосрочного выживания, но поскольку миссия в таких условиях не могла продвигаться, жизнь популяции землян превращалась в бессмысленное существование, и Алекс это понимал. Он чувствовал, что если он пойдёт один, у него будет шанс. Конечно, при явной опасности он обязательно отступит, а дальнейший план действий можно будет составлять только после возвращения. Сейчас это было единственно верным решением.

Он обещал Джулии, что обязательно вернётся. Она, казалось, даже поверила ему и немного успокоилась. Спенсер даже не хотел думать, что случится с ней, если и он пропадёт. Сейчас нужно было думать о том, что ждёт его в звездолёте-призраке.

Без лишних колебаний Спенсер надел скафандр, прикрепил к нему походную аптечку, взял автомат и направился в шлюз, перебросившись с остальными лишь парой фраз. Как преодолевать зону, в которой отсутствует гравитация, он знал только в теории, но этого было достаточно. Слегка оттолкнувшись, он прыгнул в коридор, разделявший два корабля. Прыжок, как и нужно, был направлен больше вперёд — вертикальная составляющая была минимальной. Это было нужно для того, чтобы в момент, когда гравитация исчезнет, не протаранить потолок головой. У Спенсера получилось почти идеально, разве что он слишком сильно забрал в право и чуть было не врезался в стенку. Однако он спокойно остановился и легонько оттолкнулся от неё рукой. Необходимое расстояние он преодолел ещё тремя такими толчками, после чего упёрся в двери шлюза, как две капли похожие на те, из которых он вышел минуту назад. Только принадлежали они другому звездолёту. Терминал сработал без сбоя, и Спенсер оказался внутри.

Первым признаком того, что он находится на «Фарадее-21» стала гравитация. После закрытия двери он убедился в том, что она откроется изнутри и затаил дыхание. Вокруг была кромешная тьма, которая действовала угнетающе на человека, к ней совсем непривыкшего. Лишь небольшая красная лампочка, свидетельствующая о рабочем состоянии терминала, была здесь единственным источником света. Но её свет лишь беспомощно вгрызался в темноту, не будучи способным рассеять её хотя бы на расстоянии метра.

Спенсер включил фонарик. Тьма расступилась, но обстановка от этого не стала менее гнетущей. Сказывалось и то, что всё здесь напоминало ему шлюз «Фарадея-14». Он двинулся в сторону выхода. В полной тишине каждое касание ногой пола отзывалось грохотом. Спенсеру начинало казаться, что остаться здесь незамеченным просто невозможно. Каждый новый шаг он делал с ещё большей осторожностью, преодолевая короткое расстояние. Он понимал, что уже одно использование фонарика, существенно увеличивало его шансы на то, чтобы быть обнаруженным, но хотя бы шума он пытался не делать.

Звук двери, казалось, способен был его оглушить. Он быстро преодолел дверной проём и остановился на другой стороне, дожидаясь грохота, сопровождающего закрытие. Постояв ещё с минуту, Спенсер направлялся вперёд по коридору, который он уже однажды видел на кадрах с камеры солдата. Темноту здесь, казалось, можно потрогать. Она окутывала человека, отчего тот чувствовал себя беззащитным перед ней. Такой же густой была и тишина. И всё имело два состояния: если не было тишины, то был звук, казавшийся громом, равно как в любой точке пространства был либо свет, либо кромешная тьма. В первом коридоре, однако, это не было проблемой: фонарь легко добивал от стенки до стенки. Деться здесь было некуда, и враг мог быть только впереди.

Дойдя до первой двери, он остановился и выключил фонарик. Тьма вокруг мгновенно сгустилась. Её лишь слегка подёргивала красная лампа на терминале, извещавшая о том, что он функционирует, но от резервного источника питания. Немного постояв и убедившись, что в этой тишине никого нет, Спенсер нажал на кнопку терминала. Звук открывающейся двери казался ему поистине громом, и быстро, на ощупь проскочив в дверной проём, он встал по другую сторону. Дверь закрылась. После этого он осторожно двинулся вперёд. Свет пока что был не нужен. До развилки было около тридцати метров, которые без труда можно было преодолеть, опираясь спиной на стену.

Вдруг ему показалось, что он что-то слышит. Замерев на несколько секунд, Спенсер осторожно сделал ещё один шаг. Вместо привычного тихого звука от соприкосновения ноги и пола, он услышал хлюпанье. Следующим его жестом было включение фонарика, которое повергло его в ужас: он стоял в большой луже крови. Разводы на полу подсказывали, что здесь как будто бы лежало тело. К луже вели кровавые следы ног, судя по которым человек шёл самостоятельно. А за лужей уже были следы того, что этого человека волоком тащили в глубину корабля. Рисунок протектора говорил о том, что шедший был из команды «Фарадея». Но вот кто утащил его, было непонятно.

— Вы меня слышите?

— Слышим. Что там? — ответил Виктор.

— Не кричите так. Я вас хорошо слышу. Здесь кровь. Здесь очень много крови.

— Где именно? — Спенсер старший говорил почти шёпотом.

— В секторе за первым проходным, где поворот в сторону жилого блока.

— Там пропала связь с ребятами. Будь осторожнее.

— Да.

— Кровь свежая? — спросил Дубов.

— Да. Думаю сегодняшняя.

— Как выглядят следы?

— Как будто кто-то лежал. Он вроде пытался идти в сторону четырнадцатого. Но потом его утащили назад. Минуту, я тут всё осмотрю.

— Давай. Не пропадай.

— Постараюсь.

Подняв глаза, Спенсер увидел кровавые отпечатки от руки на стене. Шедший, очевидно, опирался на неё. Алекс направился дальше, чтобы осмотреть место, где от основного коридора отходило ответвление вглубь звездолёта. Следы волока шли к двери, ведущей на мостик. Рядом с ней тоже была кровь, но более старая. К тому же её было не так много, как раньше, и она была хаотично размазана по стене. А внизу виднелась небольшая лужица. Видимо об этих следах говорил Эрвин, когда находился здесь. Спенсер держал руку на автомате. Ему уже хотелось взять его наизготовку, но он пытался сдержать себя, потому что тогда он перестал бы быть безоружным. Но теперь он всё больше понимал, что кто бы здесь ни находился, он явно был совсем недружелюбным. Судя по следам крови, убийства были жестокими.

— Волокли в сторону мостика, — тихо сказал Спенсер в рацию, — и ещё тут есть следы, о которых вчера говорил Эрвин.

— А тот, кто волок, его следы есть? — спросил Виктор.

— Нет. Тут вообще нет следов, кроме как те. Стоп! Минуту.

Спенсер вдруг понял, что отвлекшись на отпечатки рук, забыл проследить за кровавыми следами ботинок. Осветив коридор, он ужаснулся — они вели со стороны жилого сектора.

— Великий создатель!

— Что там, Алекс, — тихо спросил его отец.

— Следы идут из глубины корабля. Кто-то хотел вернуться назад, но ему не удалось.

— А волокли на мостик?

— Да.

— Куда думаешь идти?

— Я не знаю.

— Связь ухудшается. Ты идёшь вперёд?

— Нет. Я стою. Только пару шагов сделал.

— Ладно. Постарайся не пропадать.

— Постараюсь. Я тут ещё всё осмотрю.

Теперь перед Спенсером встала дилемма. Круг кровавых следов замыкался где-то за этими дверьми. Он не знал, куда лучше идти. Почему-то ему казалось очевидным, что главный враг находится в стороне мостика, поэтому туда он идти не хотел. Он решил сходить в сторону, где находился жилой сектор, хоть, судя по кровавым следам, там тоже было небезопасно.

Ответвление коридора было неглубоким. Дверь была закрыта, а рядом с терминалом не горела красная лампочка, извещающая о питании в аварийном режиме. Подойдя ближе, Спенсер пытался нажимать на его кнопки, но никакого эффекта это не производило. Так же тихо и осторожно Спенсер вернулся обратно в коридор и направился к той двери, за которую уходили кровавые следы волока.

— Я здесь. Пытаюсь открыть. Как слышно меня? — сказал он по рации.

Но ответом была тишина. Даже никаких помех не было слышно. Как будто тот, кто находился на другом конце, просто отключился. Спенсер решил продвинуться немного глубже. Потеря связи ещё ничего не значила. Главное суметь вернуться.

Терминал двери, ведущей в сторону мостика, хоть и функционировал, но был заблокирован. Система выдавала ошибку открытия, и механизмы двери не запускались. Это при том, что следы, пересекавшие границу двери, говорили о том, что ею недавно пользовались. Спенсер предпринял ещё несколько попыток оживить дверь, однако, успехом ни одна из них не увенчалась. Он облокотился на стену и попытался выйти на связь с четырнадцатым, но это тоже не получилось. Алекс уже было собирался отправляться назад, как со стороны ответвления послышался звук открытия и закрытия двери и аккуратные тихие шаги в его сторону.

Спенсер спешно погасил фонарик и практически бесшумно направился в сторону того поворота. Вскоре шаги в коридоре прекратились. Сердце Спенсера бешено колотилось, мешая ему следить за обстановкой. Он пытался проанализировать то, что только что произошло. Шаги были хоть и тихими, но уверенными. Кто-то шёл, не остерегаясь. И это при том, что здесь царила кромешная непроглядная тьма, в которой сложно было ориентироваться, не опираясь на стены. Ему очень хотелось включить фонарик, но сейчас это означало бы выдать себя. Он пошёл вперёд на ощупь. Конечно, всё это проще было принять за галлюцинацию, и не верить, но ведь Спенсер чётко слышал звук работающей двери.

Войдя в проход, он резко включил фонарик, но его свет показал лишь всё те же стены. Ничего. После этого Спенсер ощутил, как страх пронизывает его ещё сильнее. Коридор был пуст, а терминал двери всё так же безжизнен. Он обернулся и тут же, отпрянув назад, упал и попятился. В коридоре стояла девочка и спокойно смотрела на него. У неё были тёмные волосы. На вид ей было лет семь, и глядя на неё Алекс не мог бы сказать, что она боится ходить одна по кромешной темноте. Она была одета маленький стандартный комбинезон. Такие же носили все дети, жившие на «Фарадее», когда ходили в школу. Только рядом с названием звездолёта вместо цифры четырнадцать на правой стороне комбинезона стояла цифра двадцать один. Спенсер попытался взять себя в руки и направил на девочку фонарь. Её лицо было бледно-белым, особенно в ярком свете фонаря. Она стояла и молчала. Спенсер ощутил, как в его горле набухает ком. Он инстинктивно потянулся за Автоматом, а она продолжала стоять и смотрела на него с небольшой улыбкой. Спенсер совершенно не разделял её радостных эмоций. Его мучили вопросы, и слова, которые он хотел сказать, наперебой подступали к горлу, и он не мог выбрать, что ему нужно сказать или сделать.

Если не считать странностей, то она выглядела вполне безопасно, и была безоружна. Однако кровавые следы в этих коридорах говорили о том, что люди, уже бывшие здесь, вряд ли просто так прошли через них.

Спенсер потянулся за автоматом. Напряжение внутри него нарастало, и он не знал, чем может закончиться эта ситуация.

— Не надо стрелять, — наконец осторожно сказала девочка.

Спенсер слегка вздрогнул и остановился, перестав подвигать автомат наизготовку. Но и опускать его он не спешил.

— Не надо стрелять, — ещё раз повторила девочка.

— Хорошо, — тихо ответил Спенсер, — кто ты?

Она немного задумалась, как будто вспоминала своё имя.

— Я… Я Эмми.

— Что ты здесь делаешь, Эмми?

Она как-то потерянно подвигала глазами вправо и влево, как если бы хотела понять, где сейчас находится.

— Я живу здесь, — спустя несколько секунд ответила она.

— Что случилось с теми людьми? — настороженно спросил Спенсер, вставая с пола.

— С какими людьми?

— С теми, кто приходил сюда до меня.

Девочка снова задумалась, на этот раз молчание длилось несколько дольше.

— Их больше нет.

— Что с ними случилось?

— Ты знаешь это, — всё так же спокойно отвечала она.

— Нет, — Спенсер неуверенно покачал головой.

— Они все погибли.

— Как?

Но она не отвечала. Она как будто бы перестала его замечать. Спенсер полминуты разглядывал её, а потом спросил вновь.

— Что вообще произошло на этом корабле? Почему вы застряли здесь?

— Нам нельзя было лететь дальше.

— То есть как, нельзя было лететь дальше?

— Нам нельзя было лететь дальше.

— Это какая-то ерунда. Почему?

Но Эмми снова не отвечала. Она всё больше казалась Спенсеру неживой, но он ещё надеялся убедиться в обратном.

— Что произошло здесь, Эмми?

— Все погибли.

— Кроме тебя.

— Все погибли.

— Но ты же ведь жива! — Спенсер повысил тон.

Девочка не отвечала. Спенсер вдруг подумал, что возможно она напугана, и ей самой чудом удалось выжить.

— Что здесь произошло? — спросил он ещё раз, — отчего они погибли?

— Зачем ты снова поднимаешь оружие? Убери его.

Спенсер боялся. Может быть, сама Эмми и не была такой уж страшной, но окружающая обстановка была очень угнетающей. Он даже сам не заметил, как рука тянула оружие наизготовку.

— Не нужно этого делать! — она закричала и это была первая эмоциональная окраска её слов за весь разговор, — не нужно! Я боюсь тебя!

Она бросилась бежать в сторону коридора, который вёл в сторону навигационной и мостика. Спенсер едва успел подняться, когда к его великому удивлению раздался звук открывающейся двери и быстрые шаги, уходящие внутрь.

— Стой! — крикнул Спенсер и бросился за ней.

Но дверь снова по-прежнему была заблокирована и не отвечала на нажатие кнопок.

— Нет, открой!

Он бессильно стукнул в дверь, но никакой пользы это не принесло. Это происшествие привело его в ступор. Несколько минут Спенсер простоял в задумчивости, но вскоре опомнился и выдвинулся назад, в сторону четырнадцатого. Едва он вышел обратно в шлюз, как возобновилась связь. Он услышал отдалённые переговоры своего отца и Дубова.

— Я здесь, всё в порядке, — известил он остальных о своём возвращении.

— Алекс! Алекс! — старший Спенсер подскочил к рации, — ты нашёл что-то?

— Да, что-то нашёл.

— Скорее иди сюда! Мы ждём тебя, — сказал Дубов.

— Да. Только скафандр сниму и жене позвоню.

— Добро.

Джулия ответила на вызов заплаканным голосом, она ещё не знала, кто звонит. Но после первых слов Спенсера её настроение подскочило. Он почувствовал, как слёзы высыхают на её лице.

— Ты видел там что-нибудь?

— Видел. Я сейчас пойду в навигационную, у нас собрание. К ужину может быть приду.

— Хорошо.

— Ладно, до встречи. Если что, я в навигационной.

— Хорошо, Алекс.

Переодевшись, Спенсер направился на собрание. Спокойно усевшись на своё место, он начал рассказ, стараясь во всех подробностях передать то, что видел на «Фарадее-21».

— Вроде бы всё, — закончил он свой рассказ, — я даже не знаю, что и думать обо всём этом.

— Попробуем рассуждать здраво, — сказал старший Спенсер, — если она с «Фарадея-21», то почему она так открыто вышла к тебе? Если их постигла какая-то беда, вряд ли можно так открыто ходить по звездолёту? И что случилось с нашими ребятами? Почему она не отвечала на эти вопросы? Если они погибли от того же, от чего погиб весь экипаж двадцать первого, то почему она ушла в сторону, куда вели кровавые следы?

— Она пришла со стороны жилого сектора, там тоже были следы, — добавил Алекс.

— Может быть, она пряталась там? — предположил Дубов, — или где-то ещё дальше.

— Но кто-то из наших, возвращаясь этим путём оставлял кровавые следы, — сказал Виктор.

— Мало ли, откуда именно они ведут, там есть много вариантов.

— Хорошо. Допустим. Она пряталась там, но почему она ушла не в ту сторону? — продолжал Виктор.

Спенсер сидел и молча слушал, всё глубже уходя в раздумья. Он смотрел на схему четырнадцатого «Фарадея» и пытался понять, откуда могли идти следы, и где могла прятаться Эмми.

— Кстати, Алекс, — отец вырвал его из раздумий, — ты вроде не говорил, почему ты не пошёл за ней?

— Я говорил. Терминал одной двери, которая ведёт к жилому сектору, вообще не работает, а у той, что на мостик — заблокирован.

— Но ведь она смогла как-то пройти?

— Да. Но я не знаю как, — бессильно покачал головой Алекс, — когда я добрался до него он уже опять не работал.

— Что же. Это интересно. Нам нужно подумать об этом. Есть какие-нибудь предположения? — он посмотрел на Генри.

— Я думаю, можно дать Алексу мини-компьютер, который скорее всего разблокирует одну дверь, — ответил главный инженер, — с неработающим терминалом всё обстоит несколько сложнее. В то же время всё может быть проще.

— То есть? — спросил Алекс.

— То, что заблокированный терминал откроется, ещё не гарантировано. Вероятность, конечно, велика, но не сто процентов. А неработающий терминал, если, конечно, на нём нет такой же блокировки, можно просто запитать. Само это сделать сложнее, но вероятность успеха больше.

— Хорошо.

— И ещё она постоянно просила не стрелять. Несколько раз, — задумчиво сказал Спенсер, меняя тему разговора.

— Ну это неудивительно. Это ведь ребёнок, — ответил Дубов.

— Не могу быть уверенным. В ней было что-то не так. Что-то пугающее. Я даже невольно потянулся за автоматом.

— А сам не хотел его брать, — усмехнулся Виктор.

— Может быть и правда не стоило. Тогда всё сложилось бы по-другому.

— Плачевно, например, — цинично сказал старик.

— Но с другой стороны, — продолжал Алекс, — видя всю эту кровь, я думаю, что там очень небезопасно.

— Так ты достал автомат? Она испугалась и убежала? — спросил Генри.

— Да.

— Как-то ты потерянно всё это говоришь, — сказал Виктор, — не получается рассказа.

— Мне надо немного прийти в себя. Собраться с мыслями.

— Что ж, ладно. Если хочешь, можешь больше туда не ходить.

— И что? Мы будем сидеть здесь? Рядом с реактором и хранилищем органики. А может быть сразу все вместе в рециклер? Так будет лучше, наверное, — немного злобно ответил Алекс.

— Может быть, кто-то пойдёт с тобой? — спросил Дубов, — так будет лучше.

— Не нужно. Я боюсь, что наши погибли только из-за того, что их было много. Ещё может быть, что они сразу начали стрелять.

— Но не эта же девочка их убила! — сказал Стоккен.

— Вряд ли, — сказал Алекс, — хотя, она тоже не выглядит особо безобидно.

— Ладно. Дело это пока неясное. Может, у кого-то есть какие-то предположения?

— У меня точно пока нет, — тихо сказал Алекс, — я не могу связать всё воедино. Откуда она взялась? Как она смогла открыть все эти двери?

— Если у неё есть небольшая батарея, которая подключается к разъёму, то терминал можно запитать с неё, — сказал Генри.

— И хватит небольшой батареи? — спросил Виктор.

— Да. Вполне. Уместится даже в кармане самого маленького комбинезона.

— Значит, и мы можем так сделать? — слегка оживился Алекс.

— Конечно. Почему нет? — улыбнулся Генри, — я об этом вам и пытаюсь сказать.

— А заблокированную?

— Тут сложнее, но может быть, она тоже что-то знает. Ошибка может возникать из-за небольшого перебитого проводка. Даже ребёнку под силу ненадолго соединить контакт, и всё заработает.

— Между тем, как она пошла туда и звуком открытия двери прошло всего несколько секунд. Всё было так, как будто питание шло от реактора, и дверь сработала автоматически.

— Хм, — задумался Генри, — тогда я не знаю.

— Нам нужно проникнуть глубже, — сказал Виктор, — желательно конечно даже в сторону мостика. Но если батарея поможет, то сгодится и жилой сектор. Может, удастся найти кого-то, кто причастен. Или даже наших парней. Может быть даже, кто-то выжил?

— Да. Батарейку надо попробовать. И заблокированный терминал тоже, — сказал Алекс.

Обсуждения длились ещё долго, и Алекс постепенно отходил. Темнота и мёртвая тишина подействовали на него угнетающе, но он справлялся с этим. Дальнейшие обсуждения было решено перенести на завтра. Вечерний брифинг тоже был отменён, и вместо него Спенсер пошёл к Дубову в медпункт.

— Слушай, дружище, сделай мне успокоительное, — устало опустившись в кресло напротив Дмитрия, сказал капитан.

— А я уж подумал, что ты ко мне просто потрепаться зашёл, — улыбнулся главный врач.

— И потрепаться тоже. Но сначала будь добр.

— Не вопрос. Заголяй руку.

Дубов вышел из кабинета и через минуту вернулся с небольшой ампулой и автоматическим шприцем.

— Всё это какой-то бред. Всего этого не может быть, понимаешь? — говорил Спенсер, пока Дмитрий готовил инъекцию.

— Ты же сам видел её.

— Никак не могу ничего понять.

— У тебя усталость. Возможно, даже лёгкий шок. Все эти события так неожиданно свалились на нас. Я и сам иногда думаю, что это всё сон. Тебе просто нужно отдохнуть. Вот увидишь, завтра всё снова встанет на свои места.

Дубов нашёл на руке Спенсера вену и уверенно подвёл к ней жало автошприца. Едва игла вошла внутрь, как произошла инъекция. Спенсер почти ничего не успел ощутить.

— Так что не переживай, — сказал Дмитрий, усаживаясь в своё кресло.

— Понимаешь, было в ней что-то неживое.

— А что, если она вовсе не она? — предположил главный врач.

— Ты думаешь, это они? Ты думаешь, они маскируются под нас?

— Почему нет? Вдруг им это по силам?

— Хорошо. Допустим. Но почему тогда они убили парней и оставили в живых меня. Она же просто убежала.

— Я не знаю. Но всё это должно быть объяснимо. Раз это есть, значит, это можно объяснить, — сказал Дмитрий.

— Вопрос в том, как, друг мой Дубов. Способны ли мы на это?

— Я думаю, да. У нас пока что слишком мало информации.

— Ладно. Ты прав. Нужно отдохнуть и обдумать всё ещё раз.

— Правильное решение.

— Как хорошо, что на этом звездолёте есть ты и успокоительное.

— Всё для тебя, мой друг, — улыбнулся Дубов, — главное, возвращайся. Куда же мы без тебя.

— Ну, этого я гарантировать не могу.

— Не бойся. Если не убили сразу, значит, для чего-то мы им всё-таки нужны, и, выходит, что ты в частности.

— Понимаешь, я думаю, что ещё слишком рано, чтобы это были они. Да, мы приблизились к их жизненному пространству. Но ведь мы ещё даже не подошли вплотную к их системе.

— Мы ведь прошли весь этот путь. Неужели ты не думаешь, что они смогли бы преодолеть то малое расстояние, которое нам осталось.

— Я не знаю. Даже не представляю, что вообще нужно сделать.

— Ты же капитан. Ты же знаешь, где все важные данные хранятся, — с небольшим ехидством сказал Дубов.

— В журнале и в дневнике капитана. Они на мостике. Добраться бы до туда. Это бы смогло на всё ответить. А уж там станет понятно, что будет дальше.

— Да. Возможно, там будет что-то, что позволит нам вернуть контроль над звездолётом.

— Я об этом как-то не подумал, — сказал Алекс, осознав своё упущение.

— Ничего. Ты просто переволновался и устал. Такое случается. Завтра бы ты сам нашёл это решение.

— Возможно. Ну а так у меня есть ты, и решение пришло сегодня.

— Вот только до мостика ещё нужно добраться.

— Да. Наших парней ведь что-то убило. Значит, всё не так просто.

— Просто не нужно так же ломиться. Иди спокойно туда, куда сможешь пройти. Вдруг найдётся что-то, что поможет во всём разобраться.

— Хорошо бы. Понимаешь, там в этой темноте. Там, как будто кто-то есть. Сейчас мне она не кажется такой жуткой, но когда я был там, всё было совсем по-другому.

— Алекс, ты просто никогда не был в полной темноте. Здесь даже ночью всегда остаётся освещение. Вот поэтому она и действует на тебя так угнетающе.

— Может быть. Может быть.

— Если бы вечерний брифинг не отменили, мне было бы в пору на него выдвигаться, — сказал Дубов, поглядев на часы.

— Значит, уже скоро домой?

— Да.

— Ладно, хватит размышлений на сегодня. Пойдём к семьям, а завтра будет видно.

— Пойдём, только подожди, я всё проверю, а то мало ли кто чего не закрыл.

— Да. Ты педантичен до мозга костей, — сказал Спенсер, вставая, — это у вас семейное или все врачи такие?

— Семейное, но я считаю, что все врачи должны быть такими. Ну или хотя бы главные. У меня в кладовке обезболивающее хранится. На Земле такое без рецепта нельзя было достать. И здесь я лично его выдаю под подпись. Редко конечно.

— И приходилось выдавать?

— Лично мне только один раз. Помнишь, Оливер что-то в главном обогревателе не то открутил?

— А. И его обожгло сильно. Да?

— Да. До сих пор со шрамами ходит на полтела.

— Тогда ещё мой отец был капитаном. Я помню, как он его тренировал за это.

— Да мало ему, нужно было больше. Настоящий остолоп. Его теперь Генри ни на какие работы одного не отправляет.

— Понятное дело.

Они вышли из кабинета Дубова, и пошли по коридору. Тот попутно проверял, все ли двери заперты.

— А в лаборатории у нас вообще что угодно можно сделать. Там синтезатор особой точности для редких и опасных лекарств. Конечно, ещё мой дед все книги по химии соответствующего содержания спрятал у себя, но я всё равно слежу, — сказал Дубов, проверяя электронный замок большой двустворчатой двери.

— А почему мне об этом ничего неизвестно?

— Тебе-то зачем? Он это сделал, потому что у них там был один ярый экспериментатор. Мирный конечно, но чересчур любознательный. Вот чтобы он ничего не наэкспериментировал, дед и позаботился.

— Тогда ладно, — улыбнулся Спенсер, — грамотный у тебя был дед.

— Это у нас семейное, — легко улыбаясь, с наигранным пафосом сказал Дубов, — по мужской линии передаётся.

Едва Алекс переступил порог, Джулия бросилась его обнимать. Но быстро опомнилась и относительно спокойно пригласила его к столу. Всё-таки их видели дети, от которых нужно было скрывать происходящие события. Однако за ужином все молчали. Спенсер лишь уловил, как дети переглядываются между собой. Слухи уже распространились по всему звездолёту. Двадцать шесть человек не могут пропасть так, чтобы об этом никто не узнал. Назревал разговор, но Спенсер не стал начинать его сам.

— Как долго вы будете это скрывать? — наконец спросил Михаил.

— Что скрывать? — Алекс с удивлением посмотрел на сына.

— Мы ведь нашли корабль.

— В самом деле? Кто тебе об этом сказал? — негромко, но строго спросил Спенсер.

— Вадди. Его старший брат сегодня не пришёл домой, — ответил Михаил, — а до этого он говорил, что ещё пятерых человек послали на корабль и они погибли.

— Вадди слишком много говорит о том, чего не знает, — всё также строго глядя на сына, ответил Алекс.

— Но ты ведь знаешь! Почему ты не можешь рассказать нам?

Спенсер оглядел детей и прочёл на их лицах выражение ожидания. Ответ на вопрос хотели слышать все.

— Потому что тогда завтра главным заливалой в школе будет уже не Вадди, а ты. И нам самим пока мало что известно.

— Но вы же должны сказать всем об этом? — спросила Элис.

— Мы подумаем об этом завтра.

— Ты ведь был там сегодня. Что ты там видел? — не унимался Михаил.

— Это тоже Вадди говорил? — Спенсер строго посмотрел на Жену, — как быстро до него информация доходит, несмотря на то, что брат уже пропал.

— Жена Хигена звонила, — тихо сказала Джулия, — ей ответила Элис. Она подумала, что ты рассказал всем нам.

— Хиген завтра отхватит, — злобно сказал Алекс.

— Пап, пожалуйста, скажи, что там было? — спросил Ричард.

— Темнота. Это корабль, мёртвый корабль. Его реактор не работает, а резервный генератор почти на исходе. Видимо, он стоит здесь уже давно.

— Это земной корабль? — спросил Михаил.

— Земной. И это последнее, что я вам сказал на эту тему. Всем ясно? — Спенсер сделал настолько строгий взгляд, насколько мог и оглядел всех детей.

— Ясно, — тихо сказал Михаил и стал продолжать ужинать.

— И ещё одно. Если завтра я узнаю, что вы кому-то что-то сказали, все будут наказаны. Я не буду разбираться, кто именно это сделал. Это тоже ясно?

— Да, — ответил за всех Михаил.

— Отлично.

Настроение было окончательно испорчено. Дети отправились по комнатам, а Спенсер продолжал сидеть на кухне. Он выпил несколько кружек кофе и продолжал размышлять, для вида разложив перед собой книгу. Джулия пыталась несколько раз поговорить с ним на посторонние темы, но Алекс отвечал односложно, после чего переключал страницу и с ещё большим интересом смотрел на экран. Потом его жена принялась укладывать детей. Сегодня это заняло больше времени, чем обычно — видимо приходилось успокаивать каждого по отдельности. Закончив с этим она молча пошла в спальню. Посидев ещё немного, Алекс принял таблетку снотворного и отправился вслед за ней.

— Что ты там видел, Алекс? — Джулия предприняла ещё одну попытку поговорить, когда они легли в кровать, — мне-то ты можешь рассказать.

— И чтобы об этом завтра знали дети? — ехидно улыбнулся Алекс, повернувшись к ней.

— Я клянусь, что звонила жена Хигена. Только обещай его не наказывать за это. Они все очень сильно волновались. Просто не говорят тебе этого.

— Хорошо.

— Так ты расскажешь мне? — она положила руку ему на плечо.

— Я видел там девочку.

— Девочку? — спросила Джулия.

— Да. Лет семь-восемь, не больше.

— И что она тебе сказала?

— Сказала, что все погибли. И они, и наши парни.

— А из-за чего? — Джулия даже привстала.

— Она не сказала этого.

— Тебе нужно было забрать её сюда. Здесь же безопаснее.

— Я как-то об этом даже не подумал.

— Может быть, она бы согласилась.

— Не знаю. Знаешь, мне показалось в ней что-то не так.

— Что именно?

— Я в этом корабле чувствовал себя очень странно. Некомфортно. Там очень темно и тихо, и это давит. А она как будто бы всё видела и всё знала. Она шла без фонарика, а вокруг темнота, хоть глаз коли. И она прошла через дверь, которую я до этого не мог открыть. Уже одно это странно. И она ушла в то место, куда тянулись кровавые следы. Кто-то или что-то утащило туда наших ребят, а она сама туда пошла.

— А что, если этот кто-то бродит по кораблю, и нет одного определённого места, где от него можно спастись?

— Ну не знаю.

— И что, если он в тот момент был в стороне жилого сектора, а она пряталась от него в стороне мостика?

— Завтра я снова пойду туда, может быть, что-то и удастся выяснить.

— Тебе нужно взять кого-то с собой, — голос Джулии стал обеспокоеннее.

— Нет. Мне кажется, что наши парни погибли из-за того, что их было много. Возможно, они напугали того, кто там находится. Может быть, это и была эта Эмми. Только, как она одна справилась с отрядом здоровых вооружённых ребят.

— Её зовут Эмми? Откуда ты знаешь?

— Она сама мне это сказала.

— Тебе нужно забрать её сюда и расспросить. Она хотя бы должна знать, что там происходит.

— Я попробую, но не уверен, что это подействует. Она вроде бы и говорила со мной, но в то же время, постоянно замолкала и как будто не замечала.

— Конечно, она напугана. А чего ты хотел от ребёнка?

— Ладно, завтра будет ясно.

— Только обещай, что если будет опасность, ты сразу вернёшься. Я не хочу, чтобы ты погиб.

— Если бы меня хотели убить, уже бы убили, как парней.

Джулия крепко обняла его и прижалась к нему.

— Мы не на Земле, и нам неоткуда ждать помощи, — продолжал Алекс, — мы здесь. Мы очень далеко от дома, Джул. И кроме нас самих здесь никто ничего не сделает. Если я буду сидеть в звездолёте, то мы ничего этим не добьёмся. Ты должна меня понимать. Я ведь капитан. И если я могу напрямую повлиять на успех миссии, я должен это сделать. Ты понимаешь?

— Я понимаю.

Спенсер поцеловал жену и крепко её обнял.

— Давай спать, — предложил Алекс.

— Да. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Спенсер спал крепко, и ему не снились сны. Это было к лучшему, потому что в этом случае кошмар начинался только после пробуждения. Джулия уже готовила завтрак, и Спенсер подумал о том, как бы было хорошо, если бы ничего этого не было: ни остановки, ни «Фарадея-21», ни пропавших людей. Чтобы всё было спокойно как всегда. Чтобы этот день был бы ещё одним днём на пути к цели. Но нет. Всё уже точно не будет так, как было прежде.

Он вышел к завтраку уже одетым, причёсанным и умытым. Завтракали молча, как будто дети уже чувствовали вместе со Спенсером то, через что ему сегодня предстоит пройти. После завтрака он отправился на совещание, которое, как он надеялся, хоть немного его отвлечёт.

— Итак, начнём по порядку, господа, — сказал он, — первое, что меня интересует, это как мне продвинуться дальше?

— Если рассуждать здраво и то, как девочка могла пройти, — взял слово Генри, — то тебе потребуется небольшая батарея, чтобы запитать терминал. Если это не сработает, то нужно искать перебой в питании внутри. Это уже сложнее.

— Да. Пока что остановимся на снятии блокировки.

— Снять блокировку довольно просто. Если она появилась в ходе случайного незначительного сбоя, то достаточно будет этого, — но протянул Спенсеру небольшой компьютер, — его нужно подключить к сервисному разъёму. К тому же, к которому и батарейку. Он под маленькой крышечкой сбоку. Нажимаешь вот на эту кнопку, блокировка обнуляется, и дверь открывается. Это не сработает, если дверь неисправна, но судя по тому, что эта девочка там прошла, причина несерьёзная, и дверь время от времени функционирует.

— Хорошо.

— Ну, устройство звездолёта, я думаю, тебе знакомо. Ты представляешь, что нужно делать дальше.

— Да. Попасть на мостик.

— Если в том коридоре свернуть в бок, ты окажешься на переходе между уровней, — вступил Виктор, — есть вероятность, что по уровню ниже или уровню выше можно пройти напрямик, но этот путь длиннее, чем тот, который, возможно откроется тебе сейчас.

— Да, я вижу, — сказал Алекс, сверяясь с планом, — если подняться выше на уровень, то дверей будет меньше, но неизвестно, можно ли там пройти.

— Узнаешь, если доберёшься.

— Да постараюсь.

— Когда выдвигаешься?

— Если больше никаких идей нет, то сейчас. Нам по-прежнему нечего обсуждать и даже объявить людям. Нужно собрать хоть какие-то данные.

— Хорошо.

— Но в любом случае это нужно сделать сегодня. Все и так уже много знают. Хуже то, что слухи могут быть страшнее правды. Так что нужно их развеять.

— Это правильно, — сказал Стоккен.

— Ладно, увидимся, когда я вернусь.

Снова входить в тёмные коридоры «Фарадея-21» Спенсеру было немного страшно, пожалуй даже страшнее, чем вчера. Ту темноту, которая там царила, невозможно было себе представить. Она снова начинала давить на него. Свет фонарика всё так же с трудом её пронзал, и то только в том случае, если доставал до какого-нибудь препятствия, будь то стена или дверь.

Прежде чем начать, Спенсер сначала оглядел дверь, ведущую в сторону жилых секторов. Она выглядела обычно. Если бы не кровавые следы, идущие с той стороны, нельзя было бы утверждать, что за ней скрывается что-то зловещее. Потом Спенсер нашёл небольшой сервисный лючок, скрывавший разъём и подключил к нему батарейку. Это ничего не дало — видимо система питания двери действительно была испорчена. То, что Эмми смогла пройти, Спенсер объяснял себе тем, что терминал на другой стороне работает, и она смогла им воспользоваться. Ещё раз осветив это ответвление и убедившись, что в нём никого нет, он пошёл к двери, ведущей в сторону мостика.

Спенсер осторожно открыл разъём и подсоединил к нему компьютер. На небольшом дисплее сразу появились вереницы строк информации. Читать их он не стал, а просто сразу нажал на кнопку, которую говорил Генри. Блокировка действительно сбросилась с первого раза, и дверь моментально открылась. Спенсер быстро прошёл внутрь, стараясь не обращать внимания на кровавые следы, и тут же затих, выключив фонарик. Тишину, воцарившуюся вокруг, нарушил только шум закрывающейся двери. Убедившись, что в коридоре нет признаков движения, Спенсер включил фонарь.

Кровавые следы, которые были на полу, являлись продолжением тех следов, которые он видел в первом секторе коридора. Но вот на самой двери были другие следы, которых он не ожидал увидеть: она вся была испачкана кровавыми отпечатками рук. Как будто кто-то, уже находясь здесь, пытался выйти обратно, но у него не получалось. Ещё около самой двери были видны следы какой-то возни. Кровь была размазана и по самой двери и по полу вокруг неё. Осмотрев всё тщательно, Спенсер направился прямо. Примерно через тридцать метров налево отходил коридор, который вёл в сторону перехода на уровень ниже и на уровень выше. Именно туда он и хотел попасть, поэтому первым делом направился туда.

Спенсер на всякий случай постоял с выключенным фонариком, и только убедившись, что вокруг нет признаков движения, проверил коридор. Аналогичная дверь, как и в предыдущем секторе, была обесточена. Он решил попытаться подключить батарею и открыл лючок. Но не успел он вынуть руку из кармана, как услышал шаги за своей спиной. Едва он повернул фонарик назад, как в тусклом свете что-то мелькнуло и быстро двинулось в сторону мостика. Спенсер быстро закричал «Стой!» и ему даже показалось, что от этого крика тень остановилась. Это была Эмми. Когда он подошёл ближе, она стояла и также смотрела на него.

— Почему ты здесь ходишь?

— Так безопаснее, — сказала она.

— От кого ты прячешься? От кого, Эмми?

— От врагов.

— Кто они? Кто здесь? Что здесь происходит?

— Все погибли.

Девочка выглядела немного напуганной, но говорила всё так же странно.

— Пойдём со мной, Эмми, у нас на звездолёте безопасно.

— Нет. Ваши вооружённые люди тоже все погибли.

— Ну и что? У нас ещё много людей, мы сможем защитить тебя.

— Нет. Не сможете, — сказала она и направилась в сторону.

— Эмми, Стой!

Она на секунду скрылась в темноте, и тут же раздался звук открывавшейся двери. Когда Спенсер поднял фонарик, она уже снова была закрыта.

Алекс бросился к терминалу, но он тоже был заблокирован, как и тот, который вёл в этот сектор. Он быстро достал мини-компьютер и подключил его к разъёму. Этот приём сработал и на этот раз. Хоть и с небольшой задержкой, Спенсер всё же прошёл через дверь, но к тому моменту, коридор был уже пуст. Здесь следы волока и вообще следы крови сворачивали налево. Спенсер ужаснулся, когда понял, что это самая прямая дорога к рециклеру, если, конечно, здесь он находился на том же месте, где и в «Фарадее-14». Конечно, эта мысль была мимолётной. Но если существа были разумными, возможно, они смогли использовать высокотехничное оборудование. Это было бы вполне рационально в том случае, если бы им нужно было избавиться от трупов.

Спенсер направился прямо. Идти вдоль кровавых следов ему не хотелось. Каким бы не был их враг, сотворивший такое, он с большей долей вероятности находится в той стороне. А встречаться с ним сейчас, до выяснения вообще природы явления, произошедшего на «Фарадее-21», ему не хотелось. Возможно, после того как она будет выяснена, ему и вовсе не захочется встречаться с тем, что сотворило всё это. Достаточно будет простейшего возвращения людям контроля над кораблём и как можно более скорого оставления этого места. И если возможность сделать это существует, то искать её нужно на мостике.

Ещё одна мысль внезапно посетила голову Спенсера, и он даже поразился тому, как ни он, ни кто-то из остальных, не додумались до неё раньше: ведь сам шлюз был абсолютно чистым. В нём нет никаких следов вторжения, а враг, судя по тому, что в стенках звездолёта нет брешей, должен был пройти именно там. Однако, и оборудование шлюза было в порядке, и сам он был чистым. Либо экипаж «Фарадея» не давал отпор прорвавшимся на него инопланетянам, либо вторжение проходило как-то нестандартно. Как конкретно, Спенсер пока понять не мог. На всё ответит судовой журнал и личный дневник капитана. Хоть какие-то заметки там должны были сохраниться. Если судить по размерам четырнадцатого, то скоро он преодолеет половину пути.

Терминал следующей двери был активен, и никаких неполадок в его работе не было. Спенсер нажал на кнопку и тихонько вошёл внутрь. За сегодня это была первая дверь дальше предшлюзового отсека, которая сработала штатно. Уже по привычке после закрытия двери он постоял пару минут, чтобы убедиться, что никаких посторонних звуков нет. Но это оказалось неточным способом проверки обстановки, потому что когда Спенсер поднял фонарик, он увидел впереди два силуэта. Он осторожно подошёл к ним. Эмми держала за руку ещё одну девочку примерно такого же возраста, только волосы её были светлыми. В свободной руке вторая девочка держала небольшого плюшевого мишку. Они стояли и смотрели на Спенсера.

— Так ты не одна? — Алекс первым нарушил тишину и обратился к Эмми, — ты же говорила, что никто не выжил.

— Никто не выжил, — сказала уже блондинка.

— Девочки, вы должны пойти со мной на корабль. Здесь небезопасно. Мы сможем защитить вас.

— Не сможете, — спокойно сказала Эмми.

— Вы не сможете защитить даже себя, — также спокойно добавила вторая.

— Если вы скажете мне, что случилось, возможно, мы найдём способ.

— Нет. Мы не скажем, — как-то зловеще сказали они в один голос, — ты должен сложить оружие и идти с нами.

— Сложить оружие?

— Да, — как-то злобно сказала Эмми, — мы тебя боимся. Ты не можешь пройти дальше.

Уже одна их интонация вынудила Спенсера машинально потянуться за автоматической винтовкой, висевшей у него на спине. Подкрепляя жуткую обстановку действиями, они стали приближаться к нему, и Алекс отпрянул назад. Его пронизывал ужас, и он всё увереннее держался за рукоятку автомата, выдвигая его в боевое положение.

— Не нужно доставать оружие, — сказала вторая девочка, — мы не причиним тебе вреда.

— А Эрвину и остальным вы тоже не причинили вреда? Так это вы убили их? Да?

Он включил фонарь, интегрированный в винтовку, а свой погасил и резким движением, стараясь не выпускать из виду девочек, убрал его в карман.

— Мы никого не убивали, — продолжала подружка Эмми.

— Ну да, конечно, — сказал Спенсер и наставил на них автомат, — я буду стрелять, не подходите.

Ужас пронизывал его всё сильнее, но оружие, похоже, нисколько не пугало Эмми и её подружку.

— Ты будешь стрелять в двух беззащитных детей? Ты опасен.

Спенсер рукой нащупал кнопку терминала у себя за спиной и нажал её, но дверь не открылась. Он был готов проклинать себя за то, что оказался в безвыходной ситуации. Он думал, что его сейчас постигнет судьба солдат «Фарадея-14».

— Вы меня поймали в ловушку, как и остальных.

— Ты сам сюда пришёл. Никто не заставлял тебя это делать.

— Нужно было оставить дверь открытой, — прошептал он скорее самому себе, и наставил на них оружие.

— Всё что нужно, это сдать оружие, — повторила Эмми.

— И после этого вы меня сцапаете, как сцапали остальных.

— Мы их не убивали.

— А кто тогда это сделал?

— Это сделали не мы, — сказала вторая.

Её интонация, её глаза, её выражение лица: всё это сейчас казалось Спенсеру совершенно неживым. Как будто кто-то сделал куклу, изображающую человека. Выглядела она хорошо, но только не могла быть живой. И слова, призывающие сдать оружие, совершенно не соответствовали обстановке, в которой они сейчас находились. Спенсер забыл всё, и даже то, что сам предполагал, что оружие сгубило солдат. Но он не стрелял, как будто бы где-то в глубине души понимал, что от этого станет только хуже.

— Я же говорила тебе, Мелани, — он не поверит нам, — тихо сказала Эмми, глядя на подружку.

— Никто не верит в то, что мы никого не убивали, — огорчённо сказала блондинка, как-то наигранно сделав грустное лицо.

— Пока вы не скажете мне, кто вы, я не опущу оружие! — Алекс уже почти кричал, но материалы отделки звездолёта практически полностью поглощали эти звуки.

— Мы просто дети, — сказала Эмми, наигранно сделав доброе лицо, но этому не поверил бы даже невнимательный человек, настолько фальшиво это было.

— Нет, вы не просто дети! Неужели вы надеетесь, что я вам поверю. Покажите свои настоящие лица!

— Мы боимся тебя.

— Наверное, нужно его обезвредить, как и остальных, пока он не причинил никому вреда, — тихо сказала Блондинка.

— Обезвредить?

Спенсер начинал паниковать по-настоящему. То, что девочки находились от него на расстоянии чуть больше метра пугало его. Он помнил многочисленные следы борьбы в предыдущих секторах. Неизвестно, на что они способны. Их внешность не больше чем декорация, скрывающая кого-то или даже что-то неизвестное. Вмиг он ощутил то, что в точно такую же западню попали те, кто до этого уходил на «Фарадей-21». Воцарившуюся на несколько секунд тишину — девочки не собирались отвечать на вопрос Спенсера — нарушил щелчок предохранителя.

— Мы боимся тебя. Пожалуйста, убери оружие.

— Ну уж нет. Просто выпустите меня, и я не причиню вам вреда.

— Ты можешь причинить вред не только нам.

— А кому?

Но на этот вопрос уже не было ответа.

— Кому?! — крикнул Спенсер.

Но ответа не было и сейчас. Алекс резко переводил автомат с одной маленькой головы на другую, но не стрелять опасался. С каждым небольшим шажком, который делали девочки в его сторону, напряжение увеличивалось в геометрической прогрессии. И вдруг мёртвую тишину нарушил выстрел. Громкий, отозвавшийся во все стороны эхом даже в этом коридоре.

В момент выстрела фонарик сразу погас. Спенсер даже не успел разглядеть, попал он или не попал, и вообще каков был эффект от произведённого им выстрела. Воцарилась мёртвая тишина, как вдруг в следующий момент корабль сильно содрогнулся, а коридоры залились светом. То ли Спенсера начинало шатать, то ли сам корабль так двигался — понять было невозможно. Пространство вокруг как будто выходило из-под ног. Яркие вспышка, заливавшая коридор светом, постепенно угасала, а потом произошла ещё одна, в которой ярко-чёрным цветом прорисовывались контуры коридора, в котором он находился. Спенсер ощутил, что ноги его подкашиваются. Через несколько мгновений он уже падал на пол. Потом он потерял сознание.

Ему что-то мерещилось. Ему казалось, что кто-то умирает, но понять он этого не мог. Он лишь чувствовал это. Чья-то чужая боль казалась ему настоящей, хоть он и не видел её, но чувствовал и отличал это чувство от того, как если бы сам испытывал её. Ему казалось, что кто-то задыхается. Кто-то кричит, зовёт на помощь, но никто не приходит. Эти крики наполняли его слух, ему казалось, что он видит что-то, но информация не доходит до глаз. Только слух даёт ему возможность понять. И ещё осязание, он чувствовал под пальцами то холодный металл, то что-то липкое. Если бы он чётко контролировал своё тело, то наверное свернулся бы калачиком и вопил от грома криков, наполнявших его уши. Но тело было ему неподвластно — лишь чувства были явственны. Как вдруг в один момент всё это закончилось.

Глава четвёртая Небезопасность

Спенсер открыл глаза и его взгляд упёрся в кромешную тьму. Судя по ощущениям, он лежал на полу в том самом коридоре, где его и застигло непонятное явление. Первым делом он включил фонарик и осмотрелся. Да, это был действительно тот самый коридор. А потом он взглянул на хронометр. Он показывал четыре часа дня. Выходило, что Спенсер пролежал здесь без малого восемь часов. Голова, на удивление, была в порядке, хотя ему и казалось, что при падении он должен был удариться, раз он потерял сознание.

Он поднялся и осветил пол в поисках винтовки, она лежала немного дальше, чем он предполагал. Хотя, как можно было предполагать, куда отлетит оружие при падении. Едва Спенсер повернулся к двери, как его взгляд упёрся в надпись, сделанную свежей кровью: «Они уже ждут тебя». Его тут же одолел ужас, он нажал на кнопку и бросился в открывшуюся дверь. Только на ходу он вспомнил, что относительно недавно терминал двери отказывался подчиняться. На следующей двери кровью было написано «Ты уже бежишь к ним? Поторопись!». Он ещё больше ускорился и одним рывком преодолел расстояние до следующей двери.

Он бежал вперёд, даже не зная, что думать. Его обуял дикий ужас, хоть он и не представлял, что произошло на четырнадцатом. Ему показалось, что коридор между двумя звездолётами, в котором не было гравитации, он преодолел одним прыжком. Но самый настоящий страх овладел им, когда он вошёл на «Фарадей-14». Это произошло от того, что он не заметил разницы с двадцать первым: коридор его родного корабля был так же погружен во тьму. На двери, которая вела из шлюза в корабль, он увидел очередную кровавую надпись: «Ты почти добрался. Но не слишком ли поздно?». Рядом была нарисована кровью большая размазанная стрелка, указывавшая в сторону жилого сектора.

Вся обстановка на «Фарадее-14» стала напоминать его более старшего собрата по серии. Спенсер видел следы крови, и его сердце вздрагивало. Он быстро направился в сторону жилого сектора. Ему хотелось как можно быстрее проверить свою каюту. Чем ближе он подходил к ней, тем больше становилось кровавых стрелок, указывавших в её направлении. А на самой двустворчатой двери большими жирными буквами было написано: «Они здесь». Едва Спенсер нажал на кнопку открытия двери, как ему навстречу выскочил Михаил с автоматом.

— Стой, сынок, это я! — закричал Спенсер, вскидывая руки.

— Папа!

— Как я рад, что ты жив, — Алекс обнял сына.

— Я жив, но… Мам! Это папа! — прокричал старший сын Спенсера.

— Алекс! Алекс! — ему навстречу из выбежала Джулия.

Руки её были окровавлены, а лицо мокрое. Она плакала навзрыд. Казалось, что она вот-вот захлебнётся своими слезами. Ничего выговорить поверх этого плача она не могла.

— Алекс! — Джулия лишь беспомощно обняла мужа и упёрлась лбом в его плечо.

— Что здесь случилось, Миша? — Спенсер строго спросил сына. Тот тоже был сильно напуган, но старался держаться.

— Я не знаю. Всё сильно дрожало. Свет моргал. А потом мы потеряли сознание, потом очнулись и…

— Что «И»? — переспросил Спенсер, ощущая, как глаза его увеличиваются в размерах, а сердце начинает биться тяжелее.

— Мэлвин, Сьюзи, Саша и Ричард погибли.

— Как погибли? — голос его дрожал, как и всё тело, но он старался держать себя в руках.

— Они погибли. Я не знаю как.

— Они там, — едва проговорила Джулия, — там…

— Успокойся, любимая, — Спенсер обнимал её, и старался чаще выдыхать, сердце его билось очень тяжело, а голова слегка кружилась.

— Остальные живы? — встряхнув головой спросил Спенсер.

— Да, — коротко закивал Михаил.

— Где они?

— В моей комнате. Элис и Лианна приглядывают за ними.

— Хорошо, — всё так же тяжело выдыхая ответил Спенсер.

— Ты точно никого не видел?

— Нет, — Михаил быстро покачал головой.

— Хорошо. Собраться, — сказал себе Алекс, закрыв глаза, — Так. Миша!

— Да, пап.

— Мы должны запустить реактор как можно скорее. Возможно, Генри погиб, и это должен сделать я. Я скоро вернусь. Ты не знаешь, что на корабле? Они ещё здесь?

— Я не знаю, пап. Я не выходил отсюда.

— Хорошо. Хорошо, — Спенсер кивал сыну, крепко обнимая жену.

Он обдумывал, как кратчайшим путём пройти к реакторной. Их резервный генератор был в порядке, и двери, скорее всего работали в аварийном режиме, но без сбоев. Он надеялся на это.

— Так, — скомандовал он, собравшись с мыслями, — пригляди за мамой и остальными. Пока меня нет, ты здесь главный. Дверь не открывать никому. Я перед приходом сообщу. Понятно?

— Понятно, — закивал Михаил.

— Хорошо. Джулия, я должен идти, но я скоро вернусь.

Спенсер осторожно усадил её на диван в гостиной и наказал Михаилу принести маме воды и оставаться с ней. Сам же уверенно вышел в коридор, вскинув автомат, и убедился, что дверь за ним закрылась.

Он боялся, что встретит врагов в этих коридорах, и что ничего не сможет им сделать. Но он преодолел несколько пролётов, в которых были следы крови, и никого не встретил. Ему думалось, что кто бы ни напал на корабль, они уже ушли. Он направился дальше, всё же держа автомат наготове. Реактор нужно было запустить в любом случае. Это вернёт «Фарадей-14» к жизни. Однако, если это не сделать быстро, то последствия могут быть весьма плачевными даже на фоне того, что уже здесь происходит. За два сектора до реакторной ему на пути попался Генри. Главный инженер немного пришёл в себя, оценил ситуацию и тут же бросился её исправлять. Спенсер чуть было не выстрелил, но вовремя осознал, что перед ним стоит человек.

— Спенс, ты жив! Это хорошо! — выдохнул Генри.

— Что там с остальными, не в курсе?

— Моя жена и все дети погибли, — он беспомощно опустил голову.

— Прости.

— А у тебя как? Ты был у себя?

— Да. Четверо детей.

— Соболезную, Спенс, — сглотнул инженер.

— Да тут, похоже, всем уже пора соболезновать.

— Сначала надо запустить реактор. Иначе мы можем так и остаться в темноте.

— Да. Идём.

Уже слишком громкий гул мощных систем охлаждения говорил о том, что реактор был отключен. Они услышали его ещё до того, как открыли двери. Сама же консоль управления пульсировала яркими огнями. Генри спешно снова запустил его, и включившийся свет стал первым признаком того, что «Фарадей-14» ожил.

— Всё в порядке? — спросил Спенсер.

— Сейчас только изменю протокол питания с аварийного на штатный.

— Хорошо. Хорошо, — кивал Спенсер, закрыв глаза.

— Ты видел там что-то ещё? — спросил Генри после того, как звуковой сигнал известил об успешной смене протокола питания.

— Немного, — устало сказал Спенсер, — но об этом потом. Ты можешь сказать, почему он отключился. Сам по себе?

— Вряд ли.

— Тогда нужно знать, кто или что это сделало?

— Я потом просмотрю данные. Сейчас у нас другие заботы.

— Да.

— Как они нас так обошли, а?

— Я не знаю. Не знаю, — беспомощно качал головой спенсер.

— Великий Создатель…

— Ладно. Иди домой. Скоро общее собрание всего экипажа. Мы слишком долго ничего не говорили нашим людям…

Джулия тихо сидела на кухне и плакала. Она прижимала к себе Томми. Все остальные дети сидели рядом с ней, и у всех лицо было мокрым от слёз. Один Михаил с автоматом наперевес дежурил около двери.

— Ну что там, Пап?

— Никого нет. Реактор заработал. Точно никто не видел, кто это был?

— Нет.

— Где они? — тяжело выдохнул Спенсер, и Михаил понял, о ком он говорит.

— В своих спальнях.

— Ведь был же день. Что они там делали?

— Мы все были в школе. Как они там оказались, я не знаю.

— Понятно. Ладно, я пойду посмотрю. Оставайся здесь.

Михаил держался молодцом. Спенсер понимал, чего ему стоит такая выдержка и был горд за старшего сына. Первой по коридору была спальня Мэлвина. Ребёнок прямо в школьной форме лежал в кровати под одеялом. Через белое полотно с небольшим рисунком проступала кровь. Она же была и на подушке около рта мальчика. Алекс приподнял одеяло. Мэлвин был весь изрезан, как будто бы ножом. Один большой порез начинался в районе горла и уходил вниз. На его теле было видно и множество других ран. Форма была пропитана кровью насквозь, и сказать точно, что это за раны, было нельзя. Спенсер беспомощно закрыл глаза и сел на пол рядом с кроватью. Его начинало трясти. Он беспомощно закрывал глаза, а ведь предстояло зайти в ещё три спальни.

В плане жестокости то же самое было и с остальными. Меньше всех повезло Ричарду. Было видно, что восьмилетний мальчик отчаянно сопротивлялся. Все его руки были в синяках, уходивших под форму, возможно в нескольких местах даже были вывихи. У него не было одного глаза, а голова сильно разбита. Причём самым страшным было то, что убили его не здесь, а после смерти аккуратно уложили в кровать. Характерные для его состояния кровавые следы находились в районе письменного стола. Судя по крови, голову ему разбили о его угол.

Видеть погибших дочерей было тяжелее, хоть в плане жестокости им и досталось меньше. Сьюзи и вовсе с первого взгляда могла показаться живой. Спенсер слегка приподнял одеяло и увидел на шее следы удушения. Саше, которая была старше на два года, досталась только одна ножевая рана. Прямо под сердце. Даже не снимая одеяло можно было увидеть большое красное пятно посреди груди.

Вернувшись на кухню, Спенсер подсел к Джулии и детям. Он не мог плакать, но от этого было только хуже. Его горе не могло хоть как-то выйти наружу, разрушая всё, что находилось внутри. Он не знал, что делать дальше. Логичным ему казалось сейчас собрать небольшое экстренное совещание, чтобы узнать, кто из его приближённых остался в живых. Затем нужно объяснить ситуацию всем остальным членам экипажа.

Он обнял Джулию, которая упала на его плечо и продолжала плакать. Он не знал, чем её можно сейчас успокоить. Нужно время. Но отсчёт его пойдёт только после того, как все погибшие будут преобразованы. Ещё он понял, что совсем забыл о том, что если нападение повторится прямо сейчас, они не смогут дать отпор. Поэтому срочно нужно было организовать оборону. Но сначала экстренное собрание.

Спенсер выступил по громкой связи и объявил, что экстренное собрание руководящего состава состоится через пятнадцать минут навигационной. Общее же собрание состоится через сорок минут в главном зале. Явка была обязательной. Ещё он просил всех сохранять спокойствие, насколько это возможно. Он понимал, как нелепо сейчас звучит эта фраза, но ничего большего он сейчас сказать не мог.

Сделав это объявление, Спенсер ещё раз обнял жену и детей, наказал Михаилу быть за старшего и направился в навигационную. Пришёл туда первым. Сразу следом за ним прибежал Хиген. На его комбинезоне были следы от окровавленных рук, но сам он был, по-видимому не ранен. Спенсер даже не хотел уточнять, кто именно из его семьи погиб. Дальше пришёл Генри, с трагическими новостями которого Спенсер уже был знаком. После появился Дубов. Он сообщил о гибели Стоккена. Но вид его был очень скорбным, явно не только от этого. Спенсер просто кивнул ему, на что тот ответил таким же кивком. Спрашивать не хотелось. Когда будет для этого время, Дмитрий сам всё расскажет.

— А где мой старик? Кто-нибудь видел его?

— Нет. Может быть, он у себя? — сказал Дубов.

Спенсер вызвал каюту своего отца, но никто не отвечал. Он машинально перевёл глаза на дверь мостика. Почему-то он почувствовал неладное именно там.

— Нужно проверить.

Он корил себя за то, что сам не проверил каюту своего отца. В первую очередь тело нужно было искать там, но мостик был ближе. Спенсер содрогнулся от ужаса, увидев старика, сидящего в кресле с опущенной головой. В том, что он мёртв, сомневаться не приходилось. Правда, вокруг не было крови. На самом теле она тоже отсутствовала, как и раны. Из-за этого у Спенсера даже не было ни малейших соображений по поводу причины смерти.

— Здесь, Дубов, боюсь, потребуется твоя помощь.

— Хорошо. Сейчас помощь будет нужна всем. Нужно всё как-то организовать.

— Да. Если можешь, вызови сейчас санитаров на мостик.

— Хорошо. Надеюсь, кто-то найдётся.

Санитары прибыли спустя две минуты. Командный тон Дубова не способствовал промедлению. Таким жёстким Спенсер его никогда не видел. Два моложавых паренька, очевидно новенькие работники медслужбы погрузили тело на тележку, накрыли тканью и увезли.

— Да, — сказал Спенсер, бессильно опустив голову, — представляю, что тут сейчас творится. Кошмар. Генри, нам хватит мощности рециклера.

— Я буду следить за ним, и если ему потребуется передышка, я дам знать.

— Хорошо, — кивнул Спенсер, — похороны завтра, а там как получится. Никогда не видел, чтобы в день преобразовывали больше двух тел. Дубов, возможно кому-то потребуется психологическая помощь. Ты сможешь?

— Конечно.

— Сам ты как?

Дубов покачал головой в знак того, что его состояние вполне соответствует текущей ситуации.

— Понятно. Что же, ладно. Обо всём остальном потом.

Спенсер поймал себя на мысли, что хотел обратиться к Эрвину насчёт охраны шлюза, но опомнился, когда его взгляд остановился на пустом кресле.

— Ещё одно, Дубов. Примечай самых вменяемых и дееспособных. Нам потребуются добровольцы для охраны шлюза. Можно взять кого-то из службы Эрвина. Но это я уже сам позабочусь, только к тебе их пришлю на беседу.

— Хорошо.

— Ещё сейчас надо выступить перед людьми. Возможно, эти твари где-то оставили следы. Нужно всё тщательно проверить. Из вас никто ничего странного не заметил?

— Нет, — первым покачал головой Хиген.

— Нет, — ответил Дубов, — если не считать особой жестокости.

— Это, я думаю, у всех. Так что нужно что-то ещё. Особенно тебе, Дмитрий. Если кто-то обратится с чем-то странным, дай мне знать.

— Хорошо.

— Ладно, господа, пойдёмте к народу. Всем держать себя в руках. Договорились?

— Да, — покивал Хиген, и вместе с ним это сделали остальные.

— Отлично.

Главный зал без труда вмещал всех, кто остался в живых. Все были с детьми, наверное, уже боялись расставаться друг с другом. Спенсер трагично оглядел всех, и отметил про себя, насколько поредели ряды экипажа. Он привык к большей заполненности зала, поэтому подсознательно, наверное, ожидал, что придёт ещё кто-то. Но вскоре осознал обратное.

— Итак, — выдохнув, начал свою речь Спенсер, — наш звездолёт начал торможение несколько дней назад. Он обнаружил разумный объект, который не поддавался идентификации. Управлять своим кораблём мы уже тогда не могли. Когда мы полностью остановились, выяснилось, что этим объектом является корабль «Фарадей-21».

Он сделал небольшую паузу, чтобы дать людям время осмыслить его слова. По лицам присутствующих проскочили испуганные вдохи. Кто-то начал перешёптываться. Алекс воспользовался этой паузой и посмотрел на свою семью. Джулия старалась держаться, и выглядела уже сильнее, чем это было до того, как он ушёл в навигационную.

— Все, кто был направлен туда, пропали, — продолжал Спенсер, — потом туда дважды ходил я, и дважды вернулся, но, как видите, беда всё равно нас настигла. Наш единственный выход — это узнать причину, по которой «Фарадей-21» постигла такая участь, и попытаться вернуть управление своим кораблём. Я не знаю, что убило тех, кто пошёл туда, и что убило тех, кто был здесь, но я точно знаю, что это всё просто так не закончится, пока мы сами это не прекратим. Мы должны дать врагу отпор, и либо возобновить миссию, либо направить корабль домой. Я надеюсь, все меня понимают.

Он ещё раз оглядел присутствующих. На лицах было скорее недоумение, чем осознание случившегося. Но это было понятно Алексу — так сразу осознать произошедшее и принять его, тем более в такой обстановке, было очень сложно.

— Теперь по поводу произошедшего. Я всех попрошу подготовить своих родственников к преобразованию. Холодильники не вместят такого количества. Кто в силах выдержать это, попрошу подготовить родственников и оставить их дома. Они будут преобразованы в первую очередь. На звездолёте объявляется траур. Если кто-то заметил какие-то необычные следы, прошу о них рассказывать мне или работникам медицинской службы, даже не смотря на то, что это тяжело. Это даст нам возможность понять природу врага, с которым мы столкнулись, и выработать схему противодействия. Ещё нам потребуется охрана корабля. Добровольцев, способных держать оружие, попрошу вызваться. Главная надежда на сотрудников службы безопасности, как самых подготовленных. Первую смену прошу заступить немедленно. В случае появления угрозы подать общую тревогу на звездолёте. После прохождения психологического освидетельствования в медицинской службе, вам будет выдано оружие, а пока только так. Есть добровольцы?

Сразу несколько работников службы безопасности изъявили желание. Спенсер направил двоих. Шлюз надлежало заблокировать. Но, помня непонятную работу дверей на двадцать первом, он понимал, что это может не быть серьёзным препятствием.

— Что же. Если ни у кого нет вопросов, то на этом всё. Прошу всех действовать в соответствии с инструкциями и держать себя в руках, как бы тяжело это не было.

— А в каком порядке будет проводиться преобразование, — спросил один из работников инженерной службы.

— Тех, кто не отправит родственников в холодильник, или кому там не хватит места, в первую очередь. Попрошу создать в сети звездолёта блок и распределиться. Давайте обойдёмся без конфликтов. Преобразуют всех. Если мощности рециклера будет достаточно, то возможно даже уже завтра.

Все долго расходились. Сам Спенсер покинул зал последним. По его просьбе Дубов прислал к нему санитаров, которые помогли ему подготовить детей. Он решил избавить от этого Джулию. Ей и без того было тяжело. Когда всё было закончено, он связался с Дмитрием, чтобы узнать новости. Там всё было соответствующе. Несмотря на то, что все медицинские работники трудились в тяжёлых условиях, большинство вопросов к ночи было решено. Нужно было готовиться к завтрашнему дню. Возможно, он окажется ещё сложнее, чем день сегодняшний.

В спальне Спенсера была сделана перестановка: их с Джулией кровать была сдвинута в сторону и установлено несколько детских. Все теперь боялись спать поодиночке. Сам же Спенсер с Джулией легли посередине. Все были напуганы, но усталость и повышенная нагрузка брала своё: вскоре все уснули. Лишь Джулия долго тихонько плакала, положив голову на плечо мужа.

Самому Спенсеру было страшно ещё и от непонимания того, что происходит. Он шёл на «Фарадей-21» для того, чтобы прояснить ситуацию, но на деле выходило так, что с каждым новым походом она запутывалась всё больше. А сейчас ещё и появились жертвы, причём многочисленные. И это, пожалуй, больше всего не давало ему покоя.

Мысленно он отдал должное Дубову. Сегодня он тайком узнал, что у того в живых осталась только старшая дочь и жена. Однако Дмитрий за один день провёл множество освидетельствований и оформил соответствующие документы. Все были убиты физическим воздействием с особой жестокостью, что красноречиво свидетельствовало о природе врага, с которым они столкнулись.

Сегодня вышло на поверхность ещё одно право каждого члена экипажа — добровольный рециклинг. Каждый мог по той или иной причине просить умертвить и преобразовать его. Уже в первый день спенсер получил почти два десятка заявок, среди которых была и заявка главного инженера. Все их он отклонил, сославшись на то, что отправляющие находятся в отчаянии. Он дал им пять дней на то, чтобы прийти в себя, а после обещал удовлетворить законное право, если желание не пропадёт. С мыслями обо всём этом Спенсер уснул.

Траурную форму капитана Алекс не надевал уже давно. Сегодня он делал это с особой тяжестью. Ведь среди тех, кто будет преобразован, возможно будут четверо его детей. В этом он ставил самый мрачный антирекорд миссии — ни одному капитану до этого не приходилось отправлять в рециклер своих сыновей. Утро прошло в молчании. Спенсер лишь попросил Джулию и детей оставаться дома и прийти только на преобразование членов своей семьи.

— Но ты ведь будешь там один, — сказала Джулия сквозь слабые слёзы, когда он уходил, — это же тяжело.

— Я справлюсь. Если очередь дойдёт до нас, то я вас позову.

— Не стоит, наверное, детей вести.

— Если старшие захотят, не нужно отказывать. А вот насчёт Бобби и Томми ты, пожалуй, права.

— Что нам делать дальше? — спросила Джулия и начала ещё сильнее плакать.

— Нам сначала нужно разобраться с тем, что у нас сейчас.

После этих слов Алекс скупо поцеловал жену и вышел. Первая траурная процессия, скорее всего уже ждёт в прощальной комнате. Негоже капитану — главному действующему лицу ритуала — опаздывать.

Из модуля рециклера, предназначенного для людей выдвигалось специальное ложе, на которое укладывали тело. Оно при этом должно было быть полностью обнажено — даже органическая ткань затруднила бы процесс рециклинга, не говоря уже о каких-то других предметах, которые могли сделать его невозможным. Сверху покойного накрывали особой легко преобразовываемой тканью, из-под которой была видна лишь голова.

Дальше начиналась процедура прощания, после которой тело вдвигалось в рабочую камеру рециклера, и по команде капитана начинался процесс преобразования. Сам он длился недолго — около двух минут, после чего органический материал поступал в специальное хранилище. Сегодня таких процедур будет выполнено много. По общему согласию первыми преобразовывались родственники Генри, потому что в дальнейшем он должен был следить за состоянием рециклера.

Войдя в прощальную комнату, Спенсер мрачно поприветствовал присутствующих. Особое внимание он уделил самому Генри, стоявшему во главе ложа и смотрящему в лицо жены. Обычно Алекс говорил небольшую речь, но сегодня почему-то он ощутил, что в этом не будет смысла. Подобную речь придётся говорить не один десяток раз за сегодня, и все они будут похожи. К тому же самому Генри, судя по его виду, слова были нужны сейчас меньше всего.

Прощание было завершено через несколько минут, и Спенсер положил пальцы на управляющую консоль для идентификации отпечатков пальцев. Рециклер слушался только капитана. По нажатию кнопки ложе спокойно задвинулось внутрь, а после ещё одной команды прощальная комната наполнилась ровным тихим гулом работы устройства.

Ещё большая горечь ощущалась после того, как вслед за женой Генри были преобразованы трое его детей. После был объявлен перерыв. Главному инженеру нужна была пауза. Рециклеру, возможно, тоже. Но когда состояние человека немного пришло в норму, выяснилось, что машина и вовсе ещё не устала.

Траурные процессии шли к рециклеру одна за другой, и вскоре Спенсер потерял им счёт. Преобразование занимало две минуты, ещё около десяти уходило на подготовку и прощание. Торопить Алекс никого не хотел, но даже с учётом этого процесс шёл быстро. За время паузы системы охлаждения успевали привести рециклер в норму. Людям, к сожалению, это давалось сложнее. Некоторые падали в обморок, теряли контроль над собой. Дежурившие в прощальной комнате врачи и санитары даже отправили некоторых в медпункт. За первый день удалось преобразовать почти всех погибших. На завтра остались лишь члены семей Дубова и Спенсера.

Алекс уступил другу, и первыми были преобразованы его дети. При этом присутствовали Джулия, Элис и Михаил. Все как могли утешали друг друга, но легче от этого не становилось. Однако Спенсер в очередной раз убедился в крепости духа главного врача. Тот не дрогнул, хотя, как ему показалось, на голове Дмитрия появилась седина.

На преобразование членов капитанской семьи пришло больше людей, и все старались оказать поддержку, хотя Алекс и понимал, что им она нужна не меньше. Настоящее испытание началось тогда, когда в прощальную комнату вкатили носилки с маленьким телом, закрытым полностью. Это был Ричард. Такой шаг был вынужденным по причине того, что лицо его было изуродовано. Спенсер запретил смотреть даже Джулии. Лишь сам немного приподнял покрывало и скупо поцеловал холодный лоб сына. Затем, не говоря ни слова, он хладнокровно нажал на кнопку, и ложе задвинулось в рециклер. Ему показалось, что все даже немного вздрогнули, когда гул наполнил комнату. Особенный испуг он увидел на лице Элис, щёки которой блестели от слёз.

Спенсер и сам чувствовал, как силы покидают его, но он старался держаться. Даже когда преобразование было завершено, легче ему не стало, а Джулия и вовсе была близка к состоянию обморока. После он лишь коротко объявил, что похороны господина Виктора Спенсера состоятся завтра, и все желающие проститься с одним из капитанов, могут прийти.

Когда все разошлись, Спенсер лишь проверил состояние рециклера, перед тем, как самому отправиться домой. Преобразователь полтора дня работал на полную мощность, цинично превращая людские тела в молекулярный материал для дальнейшей работы. Спокойствию этой машины Спенсер мог только завидовать. Ему было всё равно, кто на ложе — старик, умерший своей смертью, или четырёхлетний мальчик, которого жестоко убили. Разница будет лишь в том, что из взрослого получится гораздо больше материала. Рециклер был надёжным, и поэтому даже не заметил несколько десятков погибших, спокойно отрапортовав о количестве органического материала, отправленного в хранилище.

За обедом молчали. Приходили в себя. А ведь у Спенсера ещё не всё было позади. Он договорился с Дубовым насчёт осмотра тела отца. В этой суматохе не было времени, чтобы выяснить, что именно его убило. Дмитрий сказал, что проведёт вскрытие в отсутствие Алекса и просил его зайти вечером.

— Ну как ты, дружище? — спросил Алекс, войдя в кабинет главного врача.

— Да так же, — тяжело выдохнул Дубов.

После небольшого диалога они направились в холодильник. Дмитрий выдвинул одну из камер, и перед Спенсером предстало тело отца.

— Сердечный приступ. Кто-то или что-то его очень напугало, — тихо прокомментировал Дубов.

— Что это могло быть?

— Я не знаю, чем можно было так напугать бравого капитана. Это могло быть что угодно.

— Но у него не было особых проблем с сердцем, — сказал Спенсер.

— Они могли просто не проявляться. В таком возрасте не может не быть проблем. Особенно с сердцем.

— Как думаешь, его усадили в кресло после того или до.

— Возможно и то и другое. Я не нашёл ничего, что говорило бы о каком-либо из этих вариантов.

— Да. Как жаль, что наши экипажи не комплектуют криминалистами. Подобное ведь мог сделать скорее всего кто-то подобный людям.

— Да. Так и есть. Как минимум, у них есть физическая оболочка.

— А что-то вроде отпечатков пальцев мы ведь можем найти? — поинтересовался Алекс.

— Чисто. Никаких следов. На том уровне, на котором я могу это проверить. Я ведь не криминалист, Спенс. Но, учитывая, что он умер не от удара или удушения, а от испуга, то логично, что следов может не быть.

— Что же, думаю, ты прав. Ладно, преобразование завтра. Придёшь?

— Конечно. Я думаю, почти все будут.

— Спасибо тебе.

— Нам нужно отдохнуть и прийти в себя. А потом подумаем, что делать с этими тварями дальше. Главное, чтобы они не пришли вновь.

— Я почему-то думаю, что этого не произойдёт, — ответил Алекс.

— Надеюсь на это.

Людей, желавших попрощаться с бывшим капитаном, было действительно много. Он не так уж давно закончил командование, и на «Фарадее-14» было много тех, кто жил здесь под его началом. Спенсер едва смог произнести короткую речь, о том, что это были замечательные годы жизни миссии, и что Виктор Спенсер был достойным капитаном. А после рециклер также хладнокровно выполнил свою работу по преобразованию.

Спенсер дал высшему руководству следующий день на то, чтобы хоть как-то прийти в себя. Но вечером через день брифинг должен был состояться по расписанию. Слишком долго медлить тоже было нельзя. Враг доказал свою опасность, и с этим нужно было что-то делать.

На звездолёте было введено чрезвычайное положение. Несколько секторов в сторону шлюза были запретными для посещения. В самом шлюзе круглосуточно дежурила вооружённая охрана. Но время проходило, а опасность с двадцать первого не больше не появлялась.

— Папа, ты ведь защитишь нас? — перед самым сном спросил Томми, прижавшись к Спенсеру.

— Да, Томми, — прошептал Алекс.

— Почему умерли наши братики и сестрички? — Томми всхлипнул.

— Это были нехорошие существа, которые пришли оттуда.

— А они ведь больше не придут.

— Нет, Томми, мы охраняем шлюз. А тебе нужно спать, чтобы завтра быть сильным.

— Я боюсь.

— Не бойся.

— А если они опять придут, когда не будет тебя?

— Тебя защитит Михаил. Он сильный и смелый, Томми.

— Я тоже буду сильным и смелым.

— Конечно, Томми, а теперь спи, — Алекс потрепал сына по голове и легко поцеловал в щёку.

Один день не мог внести серьёзных изменений в состояние жителей корабля, но небольшое улучшение всё же чувствовалось. Проблема была в невозможности осознать утраты, особенно с учётом того, что здесь уже много лет всё было относительно спокойно.

Спенсер всё ещё сильно ужасался, видя за обеденным столом меньше лиц. Сейчас он понимал, что на плечи его жены и старших детей легла задача хоть как-то отвлечь младших от трагедии. Сам он, конечно, стоял перед целью не менее сложной — необходимость выяснить подробности случившегося на двадцать первом никуда не делась. Поэтому, всё так же попрощавшись с родными, он направился на обход корабля.

Нужно было проверить охрану в шлюзе, кратко заглянуть в медицинский блок, на инженерную палубу и в машинное отделение. Особого внимания требовал реактор. Генри как раз должен был проводить анализ, чтобы на вечернем брифинге рассказать о причинах его отказа. Алекс делал всё это не торопясь и основательно. После гибели отца за советом идти было некуда. Весь звездолёт теперь был целиком на нём. Так удалось относительно спокойно провести время до вечернего брифинга.

Заглянув домой и убедившись, что там всё в порядке, Спенсер направился в навигационную. В нём даже слегка пробудились ощущения того, что всё осталось без изменений, но разум знал правду и подавлял эти рефлекторные воспоминания. Все, как и всегда, были на месте. Разве что три кресла пустовали. Сначала конечно вспоминались первые два, но и к присутствию своего отца в навигационной на брифинге он уже тоже привык.

— Что же, господа. Сначала хотелось бы узнать, как общее самочувствие? — спросил Спенсер, садясь в своё кресло.

Вопрос был риторическим. Ответы, разумеется, были удовлетворительными, но оглядев остальных, Спенсер понял, что в целом улучшения есть. Он понимал, что в первую очередь все ждут рассказ от него, но это не значило, что обстановку на звездолёте можно оставить без внимания.

— Никаких происшествий за сутки? — сначала он обратил свой взгляд на главного врача.

— Никаких, — ответил Дубов.

— Это хорошо.

— Что у нас по поводу реактора, Генри?

— Он был отключен намеренно.

— В ручную? — спросил Хиген.

— Ну, как вам сказать, в ручную тоже можно так сделать, — пожал плечами инженер.

— Ты можешь говорить конкретней? — более строго переспросил Алекс.

— Его управляющая схема была как будто перезапущена. Но включиться сам он не смог из-за того, что не сработал пусковой модуль.

— Значит, его кто-то отключил? — спросил Спенсер.

— Это тоже возможно. Но подобного можно достичь и мощным электромагнитным импульсом к примеру. Если наши враги на двадцать первом располагают оружием способным на это, то они могут отключить наш реактор в любой момент.

— Час от часу не легче, — злобно выдохнул Дубов.

— Ещё это объясняет, почему там не работает связь. Подобное устройство может работать в нескольких режимах, ну или менять диапазон, — продолжал Генри, — возможно, именно поэтому мы и не можем запитать «Фарадей-21» от нашего реактора в автоматическом режиме.

— Новости прямо одна лучше другой, — обречённо покачав головой, прокомментировал Алекс.

— Но есть кое-что, что немного не вписывается в эту версию.

— И что же?

— После того, как реактор выключился от импульса, он в любом случае должен был запуститься сразу. Возможно, даже не было бы скачка температуры. Схема вполне надёжна и сбоя быть не могло. Но это в том случае, если все схемы остались бы целы. Но раз реактор запустился, значит они действительно в порядке.

— Значит, кто-то всё же его выключил, — немного помедлив, заключил Алекс.

— Или не дал включиться. Видишь ли, без твоего разрешения просто так его не заглушить. Для этого они использовали импульс, а потом помешали перезапуску, создав аварийную ситуацию.

— Ну, — протянул Спенсер, — в таком случае всё вроде как сходится.

— Получается так.

— Ну а чего тут такого? Они же ведь знают, как устроен двадцать первый, — вступил в рассуждение Дубов, — у нас всё то же самое.

— Что же, с этим тоже понятно.

Ненадолго в навигационной воцарилась тишина, которую вскоре разрушил Дмитрий.

— Ты расскажешь нам, что там было, Спенс? — напрямую спросил он.

— Девочки, — Алекс тоже решил обойтись без предисловий.

— Их было несколько?

— На этот раз две.

— Откуда взялась вторая? — спросил Генри.

— Я не знаю. Мы ведь даже не знаем, откуда взялась первая, — тяжело усмехнувшись, сказал он.

— Верно, — кивнул инженер.

— Но они точно не люди. Это я теперь знаю наверняка.

— Почему? — спросил Дмитрий.

— Я выстрелил в них. Они требовали, чтобы я сдал оружие, но я отказался.

— Ты испугался их?

— Да. Вспоминая тот момент сейчас, я даже не могу понять, почему мне было так страшно. Видимо это они так давят на мозг.

— Ты видел, как пуля в них попадает? — спросил Генри.

— Нет. Сразу всё погасло, и я не видел, но промаха там быть не могло. Я стоял близко к ним. Между мной и ними было меньше метра. С такого расстояния сложно промахнуться.

— А что было потом? — спросил Хиген.

— А потом всё начало трястись и мутнеть, я потерял сознание и не видел их больше. Я вообще больше ничего не видел.

— А они не могли просто убежать? — сказал Дубов.

— Я же говорю, я стрелял почти в упор. Там было даже не уклониться.

— Это человек не успел бы, — стал рассуждать Дмитрий, — но ты ведь говоришь, что точно понял, что они не люди. Как ты тогда можешь знать, что им под силу, а что нет?

— Да. Возможно, ты прав. Я даже, если честно, не очень подумал об этом, — признался Спенсер.

— Возможно даже все те события, которые произошли после выстрела, произошли бы и без него, — сказал Генри, — просто так совпало.

— Не знаю. Мне показалось, что они связаны, хотя точно утверждать нельзя.

— Тогда выходит, что это может повториться в любой момент? — предположил Дубов.

— Есть вероятность.

— Им даже не нужно нас атаковать напрямую. Всё происходит так, что мы не сопротивляемся, — как-то обречённо сказал Дмитрий и облокотился на спинку кресла, — абсурд полнейший.

— Но охрану снимать нельзя, — ответил ему Спенсер.

— Само собой, — кивнул Дубов.

— Ты далеко дошёл? — спросил Генри.

— Да. Наверно почти до половины корабля. Дальше поворота на рециклер.

Алекс сверился с планом, чтобы оценить свою правоту.

— Да, примерно, — сказал Хиген, который тоже смотрел в план.

— Кстати, те кровавые следы волока вели именно к нему.

— Ты думаешь, что они преобразовали наших парней? — спросил Дубов.

— Не исключено. Зачем им трупы? — пожал плечами Спенсер.

— В принципе, какая-то логика в этом есть. Значит у них разум не хуже нашего, раз они научились пользоваться рециклером.

— Я думаю, в свете последних событий, это понятно и так.

— Но ведь эти следы могут быть и простым совпадением, — предположил Генри.

— Такая вероятность тоже есть. Но я не думаю, что совсем неразумные существа могут пользоваться терминалами, — ответил Спенсер.

— Ладно, а что было дальше? — вступил Дубов, — кстати, как звали вторую не знаешь?

— Мелани.

— Мелани. Интересно, это они одни учинили на нашем корабле такое? — задумчиво сказал главный врач.

— Они сказали, что они никого не убивали.

— И ты им поверил?

— Нет конечно, — усмехнулся Спенсер.

— Ну, картина в целом ясная, — сказал Дубов, — а они больше ничего не говорили?

— В основном то, что боятся меня, и чтобы я убрал оружие.

— Помнишь, ты сам говорил, что без оружия больше шансов? — сказал Генри.

— Но там всё было не так. Там было очень жутко и страшно. И они сами выглядели так, что вряд ли бы кто-то им сдался. Теперь мне кажется, что это ничего бы не изменило.

— Возможно ты и прав, — покивал Дубов, — каков дальнейший план?

— Я встретил их на пути к мостику. Теперь я думаю, что стоит пройти жилым сектором, — Спенсер вывел на общий экран план и показал свой примерный маршрут, — может быть там удастся что-то найти.

— Что же, ладно. А ты пробовал открыть ту дверь?

— Да. Не поддаётся.

— Никакой реакции? — спросил Генри.

— Вообще. Как ты и говорил. Видимо, перебой где-то.

— Но ведь это можно починить, — сказал Хиген.

— Можно я пойду с тобой? — неожиданно сказал инженер, — мы можем открыть эту дверь. Я думаю, я разберусь там.

Спенсер оглядел остальных. Он хотел представить, что бы ему сейчас сказал его отец, но эта мысль уже вырисовывалась у него в мозгу. Спенсер старший точно был бы против этого, потому что у Генри погибла вся семья, и он впал в отчаяние. Малейшее проявление злости, и он может сорваться, чем вызовет новую агрессию, или выдаст их местоположение.

— Я бы опять предпочёл идти один, — ответил Алекс.

Хиген и Дубов согласно закивали.

— Ты не разберёшься в этой двери. А дальше слишком опасно. В жилой сектор лучше заходить оттуда.

— Помнится, раньше ты говорил, что я смогу разобраться сам, — немного возмущённо ответил капитан.

— Да. Если перебой неглубоко и если он незначителен. А что, если там отказала управляющая схема? Привести её в действие на месте смогу только я. Тебе с такой задачей не справиться, Спенс, при всём моём уважении к тебе.

Спенсер оглядел остальных.

— Только если Дубов скажет, что ты психологически устойчив, — наконец ответил он.

Все покосились на Дмитрия.

— Дубов? — сказал Генри, переведя взгляд на главного врача.

— Я не хочу, чтобы ты открыл стрельбу. Особенно, если для этого не будет необходимости, — продолжал Алекс, — я понимаю, у тебя все погибли. Здесь у всех кто-то погиб, но не нужно быть одержимым жаждой мести. Может быть, ты хочешь встретиться с врагами лицом к лицу, чтобы отомстить? Я ведь не знаю этого. Сейчас нужно действовать не на благо себе и своим желаниям наказать врага. Нужно действовать так, чтобы наша миссия возобновилась и увенчалась успехом. Даже несмотря на тяжёлые потери. Мы должны преодолеть это, должны справиться, а не мстить им. Ты понимаешь меня?

— Понимаю, Спенсер.

— Дубов?

— Я думаю, Генри только поможет, если откроет ту дверь. Если же нет, вы сможете вернуться, — спокойно рассудил главный врач.

— Он не против, — инженер посмотрел на Спенсера с надеждой.

— Есть условия. Первое — ты будешь безоружен. Только у меня будет автомат.

— Я согласен, — кивнул Генри.

— Второе. Ты идёшь ровно для того, для чего ты туда просишься. Ты идёшь привести в действие дверь и решать подобные проблемы, если они будут возникать. Ты будешь действовать строго согласно моим указаниям. Это понятно?

— Понятно.

— Тогда ладно.

— Спасибо. Вот увидишь, Спенсер, я тебя не подведу.

— Надеюсь, — строго сказал Алекс, — выдвигаемся завтра утром. Подробности обсудим на утреннем брифинге. Все свободны. Кроме Дубова.

Все спокойно встали и вышли. Спенсер дождался, пока дверь закроется, и шаги за ней стихнут.

— Ну что ты мне скажешь, друг Дубов?

— По поводу чего? — подняв тяжёлый взгляд, спросил Дмитрий.

— Хотя бы по поводу обстановки на корабле.

— Всё лучше, чем вчера, но по-прежнему очень плохо. Почти все принимают успокоительное. Некоторые, к счастью, обходятся таблетками и микстурами, а некоторые по-прежнему лежат в медблоке. Если бы не экстренная ситуация, мы столкнулись бы с небывалым дефицитом кадров.

— Когда первые пойдут на выписку?

— Не знаю. Возможно, завтра, после обхода.

— Ладно, — тяжело выдохнул Спенсер, — А что по поводу Генри? Он может идти? Скажи мне откровенно.

— Теоретически да. Но я бы не рекомендовал. Он вроде бы и держится молодцом, но интуиция подсказывает мне, что срыв может наступить в любой момент.

— Тогда зачем ты сказал, что он может идти?

— За тем, что у тебя всё равно нет выбора. Ту дверь, возможно, откроет только он. А что там будет дальше? Может быть, в следующий сектор прохода тоже нет по этой же причине. Сейчас выходит так, что ты берёшь его, потому что это можно. Если бы было нельзя, и ты бы его взял, вот это было бы уже неправильно. А пока он будет верить в то, что я сказал, ему и на самом деле будет лучше.

— Ладно. Возможно, ты прав, — задумчиво сказал Спенсер, переведя взгляд на план корабля.

— В одном ты не угадал. Он идёт не потому, что хочет мстить. Нет. Он слишком мягкий и спокойный для этого. Он идёт для того, чтобы погибнуть там. Чтобы то чудовище или чудовища, которые утащили в глубину корабля всех наших солдат, забрали и его. Он же тоже просил тебя о рециклинге?

— Почти требовал.

— Пять дней ему ждать невмоготу. А ты ведь всё равно взял бы его, Спенс. Он прав в том, что ты, возможно, не сможешь открыть ту дверь. А это ваш единственный шанс попасть в глубину звездолёта и что-либо выяснить.

— Хорошо. Надеюсь, пользы от него будет больше, чем вреда.

— Ты ведь знаешь, что я прав.

— Да.

— Теперь ты рассказывай. Что думаешь делать?

— Если они способны уязвлять нас физически, значит, они уязвимы сами.

— Логично.

— Значит, пуля должна брать их. Верно? Тогда надо просто лучше целиться и лучше стрелять.

— Да, но вдруг они не одни? И если ты убьёшь этих, остальные прикончат всех нас.

— Не прикончат. Нужно знать, как им противодействовать, только и всего.

— А мы знаем, Спенс?

— Сначала попробуем пули. Но у нас ещё же есть огонь и лазеры.

— Надеюсь, ты не ошибаешься, и хоть что-то из этого поможет.

— Да. Ладно, хватит об этом. Как Мэгги?

— Плохо. Я думаю, что если бы не Милли, она сама просила бы меня о рециклинге.

— А ты?

— А что я? Я должен уходить последним. Я ведь врач. Думать о себе я должен в последнюю очередь. Возможно, случится ещё одно нападение, и кому-то удастся выжить. Вдруг, он увидит их, но его нужно будет спасать?

— Жаль что в этот раз таких не было.

— Я только не знаю, по какому принципу они выбирали тех, кого убить. Видимо, мы все были в отключке. Верно?

— Судя по всему, да.

— Тогда непонятно. Почему они не убивали всех подряд?

— Я сам ничего не могу понять, — Спенсер потёр лоб, — слушай, это может показаться бредом, но…

— Что?

— Ты ничего не видел, пока был без сознания?

— Нет, — уверенно покачал головой Дубов, — как будто крепко уснул. А ты?

— А я не знаю. Я, наверное, головой ударился. У меня такая каша была в голове. Я даже разобраться в ней не могу.

— Ну, это бывает при потере сознания, особенно, если головой ударился.

— Значит, просто бред.

— Если, конечно, ты там не видел чего-то, что могло что-то означать.

— Говорю же, ничего не помню и не понимаю.

— Тогда забудь.

— Ладно. Пойдём по домам. Ужинать пора. И отдохнуть не помешает, завтра нужно идти.

— Пойдём.

Джулия в чёрной повязке сидела одна на кухне и всхлипывала. Дети тихонько играли в комнате Михаила. Спенсер молча сел рядом и обнял её. Она обняла его в ответ, приложила свою голову к нему на плечо и заплакала ещё больше.

— Что теперь с нами будет, Алекс?

— Мы найдём способ победить их. Мы ещё живы, а значит, можем дать отпор. Если придётся, мы сделаем это.

— Ты ведь снова отправишься туда?

— Да. Я должен, Джул.

— Я не хочу, чтобы ещё кто-то погиб. Алекс, ты ведь можешь сделать так?

— Если бы я мог, я сделал бы так и в этот раз.

— Почему они убивают нас? Ведь мы не хотим им зла.

— Я не знаю. Я правда не знаю, Джул. Но надеюсь, что мы выясним это. Завтра я и Генри пойдём туда вместе. Он поможет открыть дверь, ведущую в жилой сектор. Возможно, мы что-то найдём там. Особенно, если он не подведёт.

— Будь осторожен. Я не хочу потерять тебя.

— Не потеряешь, — Алекс поцеловал её в щёку, — я с тобой.

— Да. Это очень хорошо.

Они просидели так ещё несколько минут, а потом был ужин. После него дети продолжили игру, а Спенсер и Джулия сидели с ними. Спенсеру казалось, что его жена успокоилась, но когда дети были уложены, она снова начала всхлипывать. Алекс снова обнял её и постарался хоть немного отвлечь от этой темы. Но поскольку самому ему это удавалось плохо, то и Джулию он успокоить не мог.

— Пойдём лучше спать, Джул, — Спенсер обнял её и поцеловал, — у нас экстренное положение. Детям не надо в школу, а тебе на работу. Но это же не значит, что тебе не надо спать.

— Я вряд ли усну, — сказала она, — я боюсь спать. Как только закрываю глаза, сразу вижу их.

— Мы не вернём их, мне жаль. Я понимаю, мне тоже тяжело свыкнуться с этим. Но сейчас ты только делаешь себе хуже, поверь мне.

— Я понимаю, но не могу ничего сделать.

— Я сделаю тебе успокоительное. Дубов дал мне сегодня новый рецепт для синтезатора. Сказал, что это особая формула его деда. Помогает всем. Попробуешь?

— Хорошо.

— Вот и отлично, умница моя.

Глава пятая Другой путь

Утром Генри выглядел значительно лучше. Спенсер даже отчасти был рад тому, что взял его с собой. Эта радость стала немного больше, когда они вошли на двадцать первый. Вдвоём в этой темноте было не так страшно. И уж тем более Спенсер порадовался своему решению, когда дверь даже после некоторых манипуляций инженера по-прежнему не открывалась. Он бы точно с ней не справился. Генри орудовал в небольшом щитке рядом с терминалом управления, но тот и не думал оживать.

— Вот видишь, Спенс, дело оказалось гораздо сложнее, — прошептал главный инженер, подсвечивая себе фонариком другой лючок, который находился почти у самого пола.

— Я почему-то так и думал, — ответил Алекс, и продолжил прислушиваться.

— Не бойся, сейчас всё устраним.

Генри достал отвёртку и открутил четыре небольших винта, державших крышку другого щитка. Внутри была небольшая схема, и он стал пристально её рассматривать.

— Да, похоже, тут накрылся предохранитель. Сейчас.

Он взял небольшую иголку из кармана и что-то там нажал. Выскочила небольшая искра, после чего дверь открылась, а терминал дружелюбно засветился.

— Да, что бы я без тебя делал.

— Стоял бы здесь и думал, что делать дальше.

— Наверное, — улыбнулся Алекс.

— Обычно этот предохранитель служит вечно. Я всего пару раз видел, чтобы мой отец их менял.

— Мы можем идти дальше?

— Секунду.

Он закрепил что-то внутри и поставил небольшую крышку обратно.

— Она нас обратно выпустит? Не сломается?

— Будет работать пока. Надеюсь, что причина, по которой сгорел предохранитель, была случайной, а то если вся эта схема выгорит, путь будет только в обход.

— Мимо рециклера?

— Да. Это будет самый быстрый вариант.

— Не хотелось бы, — прошептал Спенсер, просвечивая фонариком пространство за дверью.

Они направились дальше. Этот коридор выглядел более мирно, чем другое ответвление. Здесь не было следов крови, борьбы, и уж тем более следов того, что кого-то волокли. Это хоть и вселяло немного уверенности, но всё же не умаляло общей гнетущей атмосферы, царившей на «Фардее-21». К счастью, всё здесь сегодня было тихо, и они направлялись прямиком по коридору.

— Здесь развилка. Там жилые сектора, а здесь школа. Куда пойдём? — спросил Генри, когда они дошли до следующей развилки.

— В школу. Она ближе, поэтому сначала заглянем в неё. Хоть я и не думаю, что мы там что-то найдём, но проверить нужно всё, если удастся.

— Хорошо, — кивнул Генри, — начнём оттуда.

По пути инженеру чудились какие-то шорохи, и он постоянно переспрашивал Спенсера, слышит ли их он. Алекс подтвердить этого не мог, но каждый раз настораживался. Сейчас каждый звук мог судить о приближающемся враге. Делая небольшие остановки, они осторожно шли вперёд.

Школьный коридор был ответвлением от основного, по которому они сейчас продвигались. Дальше направо и налево были классы и прочие помещения. Уже при входе в школу Спенсеру стало жутко, а через несколько шагов они обнаружили кровавые следы. В отличие от тех отпечатков, что им доводилось видеть раньше, кровь была высохшей, застарелой и больше походила на какую-то тёмную краску или сажу.

— Это кровь? — спросил Генри.

Спенсер услышал, как дыхание инженера учащается.

— Кровь, — спокойно ответил он, понимая, что вопрос это был задан просто для того, чтобы просто развеять тишину.

Точно сказать было нельзя. Спенсер лишь мог сделать вывод, что эта кровь точно не принадлежит не одному из солдат, пришедших с «Фарадея-14». Здесь отпечаток был таким, как будто кто-то сидел, облокотившись на стену. От него тянулся шлейф из капель, который вёл к одному из классов. Хоть Спенсер и не был медиком, ему было понятно, что здесь шёл кто-то раненый. Он прикрывал рану рукой, но кровь шла сильно и стекала на пол. На месте большого отпечатка его либо покинули силы, либо настиг враг — точно сказать было нельзя.

Терминал двери класса не работал, но Генри быстро оживил его. Здесь проблема решилась проще, одним подключением небольшой батарейки.

В классе их ожидало чудовищное зрелище. Повсюду были следы крови от лежавших некогда людей. Парты стояли в беспорядке. Некоторые были перевёрнуты. Спенсер подошёл к одной из них, и убедился, что маленький компьютер, находившийся в столешнице, не работает. Это было неудивительно, но он решил проверить. В схему аварийного питания школа не входила, так как одним из условий аварийной ситуации на корабле было прекращение обучающих занятий, как и других вспомогательных систем, но у любого компьютера был свой автономный источник питания, который мог в выключенном состоянии сохранять энергию долгое время. Спенсер сначала хотел попросить Генри подключить батарею, но вскоре отвлёкся. Обстановка была действительно жуткой.

— Что здесь произошло? — спросил Генри, — это уж точно не в какие ворота. Я даже представить не могу, как можно было здесь такое устроить.

— А кто-то, видимо, мог, — тихо сказал Алекс.

— Интересно, давно это было?

— Давно. Сейчас заглянем в журнал и узнаем точно.

Спенсер уже видел твёрдую копию главного документа классных занятий. Он думал о том, как хорошо, что со временем регламент не изменился. Иначе из-за того, что учительский стол отключен, они бы не смогли получить никакой информации.

— Итак, — сказал Алекс, открывая широкую обложку, — день полёта тридцать тысяч двести восемьдесят три. Мы летели три сотни лет, а они справились меньше чем за сотню.

— Надо будет посмотреть технические записи об их силовой установке. Интересно, какой у них двигатель, — сказал Генри.

— Да, мы посмотрим, когда будет возможность. А сейчас пока нужно выяснить что-нибудь о том, что произошло в этом классе.

Но классный журнал вряд ли мог бы рассказать что-то кроме того, что происходило здесь до трагедии. В нём лишь были сухие данные об успеваемости учащихся и классный состав. И вдруг Спенсер, просматривая список учеников, увидел имя Эмми. Одновременно с этим в коридоре раздался какой-то стук. Как будто что-то упало. И всё сразу заглохло. Спенсер сразу схватил журнал и выключил свет.

Он как будто почувствовал перенапряжение Генри, но тот пока держался молодцом, разве что дыхание заметно участилось и стало более тяжёлым. Они простояли так с минуту, но больше никаких звуков не было. Спенсер включил фонарик и осветил помещение класса, чтобы убедиться, что в нём никого нет.

— Я уж думал это они, — облегчённо выдохнув, сказал Генри.

— Нет. Это что-то упало случайно. Они подходят тише.

Спенсер решил, что лучше будет ознакомиться с журналом в спокойной обстановке, сидя в навигационной. Он положил его в свой рюкзак и ещё раз оглядел класс в надежде найти ещё что-нибудь ценное. Но в этом хаосе сложно было что-то обнаружить, да и вряд ли какая-то важная информация могла оказаться в этих стенах.

— Мы его почитаем потом. Это лучше, чем ничего.

— Да.

— Пока что мы знаем только то, что на тридцать тысяч двести восемьдесят третий день занятия в школе ещё шли, а значит, экстренная обстановка введена не была.

— Что-то, что настигло их, настигло их внезапно, — добавил Генри.

Они задержались у двери, вслушиваясь в тишину. Посторонних звуков не было, и они вышли в коридор. Первым делом Спенсер осветил его в обе стороны, а после погасил фонарик и указал Генри встать к стенке рядом с ним. В таком положении они простояли ещё минуты две, после чего инженер не выдержал.

— Мы идём дальше? — шёпотом спросил он, — вроде же всё тихо, чего стоим?

— Идём, идём, — с небольшим недовольством ответил Спенсер, — двигайся вдоль стены за мной. Свет не включать.

— Хорошо.

Периодически останавливаясь и включая свет, Спенсер убедился, что в школьных коридорах больше нет ничего подозрительного. Несмотря на то, что стены здесь были обшиты белым пластиком в отличие от серых сервисных коридоров, в которых они были до этого, свет фонарика по-прежнему легко терялся: тьма была одинаковой везде.

После нескольких минут осторожного продвижения они остановились у входной двери одного из классов. Спустя минуту Спенсер уже хотел продолжить движение, как вдруг вдалеке послышались шаги, отчего сердце его забилось очень часто. А что сейчас чувствовал инженер, он даже боялся представить.

Поступь была лёгкой. Она точно принадлежала ребёнку. Спенсер и Генри замерли. Шаги приближались и становились немного громче. Кто-то подходил всё ближе и ближе, и вскоре на слух казалось, что он проходит от них в двух шагах. Спенсер закрыл глаза. В любой момент он ждал, что эти шаги стихнут, и тогда он точно будет знать, что одна из них стоит прямо перед ними. Но секунды, казавшиеся вечными, проходили, а шаги не стихали.

Тот, кто проходил здесь, прошёл мимо, и шаги начали удаляться. Спенсер тихонько выдохнул с облегчением, как вдруг вздрогнул от того, что сработала дверь одного из классов. Поняв, что угрозы по-прежнему нет, он немного отдышался, заодно убедившись, что всё стихло.

— Мы должны пройти дальше, — шепнул Спенсер, — вслушивайся внимательно, если оно появится снова, а я не буду слышать, то дай мне знать.

— Хорошо, — шепнул Генри в ответ.

План школы, пожалуй, любой из жителей «Фарадея» знал наизусть, потому что все через неё проходили. На двадцать первом всё происходило точно так же.

— Нужно добраться до кабинета директора. Уж у этого точно был дневник. А может быть ещё какие-нибудь документы.

— Да, — шепнул Генри в ответ.

Они продвигались дальше. Искомый кабинет находился в глубине школы. Дверь тоже оказалась обесточена. Спенсер жестом указал на это инженеру.

— Сейчас мы подключимся, — уверенно ответил тот, обходя капитана, — только посвети мне.

Спенсер побаивался включать фонарик, потому что ему казалось, что рядом в темноте кто-то находится. Собравшись с силами, он закрыл глаза, затаил дыхание и сделал это. Генри никак не реагировал. С его стороны раздались только шорохи, сопровождавшие его работу. Спенсер открыл глаза. Вокруг действительно никого не было. От этого ему стало немного легче. Наконец дверь директорского кабинета открылась, просто взорвав эту тишину. Спенсер вслед за Генри буквально вбежал внутрь, на ходу убедившись, что в кабинете никого нет и погасив фонарик. Они затаились и стали ждать.

Закрытие двери сопровождалось не менее громким звуком, и после него они ещё несколько минут стояли и прислушивались к тишине. Но её ничто не нарушало. Здесь почему-то Спенсеру стало спокойнее. Может быть потому, что они находились в небольшом замкнутом пространстве, в которое был только один вход. Его было легко контролировать, и поэтому невелика была вероятность, что здесь кто-то появится неожиданно.

— Хорошо. Нужно полазить здесь, — наконец прошептал Спенсер, — а ты слушай, что творится в коридоре.

— Хорошо, — кивнул инженер.

Кабинет директора не был разгромлен, но и полного порядка в нём не было. Складывалось ощущение, что здесь уже кто-то рылся. Немного оглядевшись, спенсер обыскал шкаф и книжные полки, но ничего не нашёл. Потом он сел за стол и стал осматривать его ящики. Они тоже были пусты, компьютер, расположенный в столе, не оживал.

— Я думаю, смогу разобраться, если ты уступишь мне место, — видя неудачные попытки Спенсера, предложил Генри.

— Хорошо. Я пока за входом пригляжу.

Спенсер встал со стула и отошёл к одному из шкафов. Инженер быстро нашёл сбоку какой-то сервисный разъём и подключился к нему. После двух минут манипуляций с панелью управления дисплей компьютера засветился.

— Всё работает, — победно заключил инженер, — система пошла загружаться.

— Разреши-ка мне посмотреть.

— Да, конечно. Только учти, Спенс, эта батарея слишком мала для долгого функционирования таких устройств. Гляди быстро, иначе мы сегодня никуда можем больше не попасть.

— Хорошо. Личные записи, — Алекс начал просматривать информацию, манипулируя сенсором, — тут большая часть зашифрована. Вот же жук директор. Ничего просто так не прочесть. Ладно, посмотрим дальше.

— Что-то может из общих документов сохранилось? — предположил Генри.

— Сейчас глянем. Вот. Распоряжения. Ого! В общем по кораблю экстренная обстановка была введена на тридцать тысяч двести восемьдесят пятый день. А в том классе последняя запись стоит от двести восемьдесят третьего. То есть, всё то, что мы там видели, случилось до экстренной ситуации, когда они ещё летели.

— Выходит, что так, — кивнул инженер.

— Так. Это уже что-то. Вот другое распоряжение. Интересно.

— Что там?

— Психолог проводил с детьми какую-то важную работу. В связи с последними событиями. Что бы это могло быть?

Спенсер пролистал ещё несколько пунктов меню, но кроме обычных рутинных документов в них ничего не было.

— Кстати, здесь должна быть ячейка памяти, — предложил Генри, — если мы возьмём её с собой, я думаю, что смогу что-то из неё извлечь. Если ты не против, я могу забрать её прямо сейчас.

— Давай. Лучше читать дома. Там хотя бы никто по коридорам не шарится.

Генри быстро отключил стол, залез под него и через минуту вернулся с небольшим предметом — блоком памяти, легко помещавшимся на ладони.

— Здесь должны быть все записи, — он протянул ячейку Спенсеру, — скорее всего, конечно, многое зашифровано и мне не взломать, но что-то, я думаю, можно будет прочесть.

— А то что я читал? Эти распоряжения. Они тоже там?

— Не знаю. Если они пришли по сети, то они находятся в другом месте. Это извлечь из стола невозможно без разборки.

— Плохо. Ладно. Надо идти дальше.

— Можно ещё заглянуть в библиотеку…

Генри не успел закончить предложение — вдруг в коридоре сработала дверь одного из классов, и вскоре снова послышались шаги. Оба человека замерли как по команде. Они лишь просто переглянулись, и после этого Спенсер погасил фонарик. Шаги приближались, пока кто-то наконец не остановился около двери кабинета директора. Спенсер чувствовал это, как и Генри. Напряжение нарастало. Если кто-то сейчас появится в дверях, то у них не будет выхода отсюда.

Спенсер ощущал чьё-то присутствие там, в этой темноте. Несмотря на то, что от находившегося там их отгораживала дверь, он всё равно чувствовал себя беззащитным. Сердце начинало биться быстрее. Начинало казаться, что оно мешает ему слушать ту самую тишину. С другого бока доносилось тяжёлое дыхание Генри.

Так прошло несколько минут. Спенсеру они казались вечностью. Всё это время он должен был стоять и не двигаться. Как будто это гарантировало ему то, что он останется незамеченным. В каждую секунду он ждал, что эта дверь разорвёт тишину звуком открытия, и тогда у них вряд ли будет шанс спастись.

И вдруг тишина снова нарушилась. Сначала это испугало Спенсера, а потом дало небольшое облегчение, когда он осознал, что это не открывшаяся дверь заставила его немного вздрогнуть. Это вновь возобновились шаги. Они стали удаляться. Причём уходили они на выход из школы, в сторону того коридора, по которому они хотели добраться до библиотеки. А вскоре снова послышался звук двери и всё стихло. Ещё минуту они стояли в тишине. Спенсер относительно громко дышал. Ему уже казалось, что всё позади, как вдруг раздался ещё один звук. Судя по направлению и расстоянию — сработала большая двустворчатая дверь библиотеки. Он понял только одно — сейчас им туда идти было нельзя.

— Уходим быстрее, — сказал Генри.

— Да, — с радостью согласился капитан, — только тихо. Оно может нас услышать.

Спенсером овладел ужас. Ему хотелось бегом бежать отсюда, лишь бы быстрее покинуть эти коридоры. Но в то же время двигаться быстро было нельзя, из-за чего обратный путь стал настоящим испытанием. Радовало только то, что они нашли хоть какую-то информацию. Теперь главной задачей было дойти с ней до четырнадцатого, и там её можно будет спокойно исследовать. Возможно, они смогут хоть немного понять суть событий, когда-то произошедших здесь. Сейчас история «Фарадея-21» принимала всё более запутанный характер. На какие-то вопросы они, возможно, получат ответы, расшифровав ячейку памяти директорского компьютера, но не на все. К тому же ячейку нужно было ещё взломать. И не было гарантии, что эти ответы не породят новые вопросы. Ещё одной хорошей новостью было то, что теперь они точно знали, что до школы вполне реально дойти, и вполне реально не попадаться существам, находящимся на двадцать первом.

Пройдя коридор, поворачивавший на библиотеку, они быстрыми шагами направились на выход. Спенсер включал фонарик только для того, чтобы убедиться в правильности направления, и тут же выключал его. Какую бы природу не имели эти существа, они не видели их в темноте, и этим нужно было пользоваться, как можно дольше обходясь без света. Вход в шлюз «Фарадея-14» казался поистине спасительным. Спенсер громко выдохнул, когда дверь за ними закрылась. Как будто они с трудом ушли от преследования. И хотя в действительности за ними никто не гнался, ощущение этого у них было.

Его перевешивало лишь желание как можно скорее заняться изучением информации, не без трудностей добытой на двадцать первом.

— Вот они. Эмми Вандер и Мелани Клайд.

Спенсер положил классный журнал посреди стола в навигационной. Первым его к себе потянул Дубов.

— Обе выбыли, — прокомментировал он.

— Да, — кивнул Алекс, — обе выбыли по причине смерти. Примерно такие отметки делаются и у нас. Правда, у нас школьники никогда не умирали, но в инструкциях это написано.

— Тут не написано, от чего они погибли, — поднял глаза Дубов.

— Да. Верно. Но это ведь школьный журнал, а не медицинский.

— Ну тогда хорошо бы найти что-то медицинское, если нам интересно.

— Интересно, — уверенно сказал Спенсер, — но добраться до медпункта пока не представляется возможным. Он находится на нижнем уровне, а мы ещё не дошли ни до одного хода, ведущего вниз.

— Ещё неизвестно, функционируют ли они, — добавил Генри.

— Я надеюсь, что с ними ситуация такая же, как и с дверями, — сказал Спенсер, глядя в план звездолёта.

— Нам бы лучше их план, — сказал Хиген, — может быть у них что-то сделано по-другому. Не упереться бы вам в тупик неожиданно.

— План хорошо бы, — поддержал Генри, — нужно подумать, откуда его можно скопировать. Заодно посмотрим, что у них за движки.

— Хорошо. Если получится, то мы это обязательно сделаем, — кивнул Спенсер, — а пока будем довольствоваться тем, что есть. Итак, проясним, что нам даёт полученная информация?

— Одно можно сказать точно, — ответил Дубов, — если эти девочки умерли ещё во время штатного полёта, они точно не могут сами ходить по звездолёту. Хотя то, что они не настоящие, было понятно и так. Но теперь это стопроцентно.

— Да. И если их преобразовали по инструкции, — задумчиво сказал Спенсер, — то вряд ли это даже их тела.

— Да, — кивнул Дубов, и ненадолго воцарилась тишина.

— Да. Здесь конечно всё интересно, — сказал Хиген, до которого дошла очередь смотреть журнал, — кстати, Мелани была отличницей.

— Да. Я это заметил, — сказал Дмитрий, — Эмми тоже училась неплохо. Судя по всему, обе были здоровыми и полноценными. Не могу понять, отчего они могли умереть.

— Сложно сказать, — Спенсер погладил рукой бороду.

— Да. Ещё один интересный момент, — сказал Генри, — в классном журнале дата последнего занятия — тридцать тысяч двести восемьдесят третий день, а экстренная обстановка введена позже на два дня, и скорее всего её причиной была остановка корабля.

— Стоп, — осенило Спенсера, — мы ведь тоже тормозили два дня. Выходит, они начали замедляться в день происшествия. Верно?

— Получается так, — кивнул Дубов.

— Если бы нам удалось добыть какие-то технические документы или протоколы, мы бы могли знать наверняка, — сказал инженер.

Во время брифинга Генри пытался добыть данные из ячейки памяти директорского стола. Большинство из них было закрыто, но он пытался пойти в обход основной файловой системы и считать их.

— Если собрать всё воедино картина получается непонятная, — продолжал Дубов, — какое-то происшествие в школе, замедление, экстренное положение.

— Какой угодно порядок бы понял, но не такой, — поддержал его Спенсер, — или происшествие, экстренное положение, замедление, или наоборот.

— Вот здесь, кажется, что-то есть, — вклинился в разговор Генри, — их директор отпускал класс сначала на прощание с Эмми, а через два месяца с Мелани.

— Значит, Эмми погибла первой. Это уже что-то, — кивнул Дмитрий.

— Да. Это подтверждается косвенно, — подтвердил инженер.

— Траур был объявлен? — спросил Спенсер.

— Стандартный. Один день для прощания. Видимо, они не сочли это трагедией.

— Не знаю подробностей, но я считаю это как минимум странным, — прокомментировал Дубов, — и о причинах смерти по-прежнему ничего.

— Мы попробуем это выяснить, — сказал Спенсер, — сейчас нужно подумать, куда мы пойдём завтра.

— Нам надо двигаться в жилой сектор, — ответил Генри, продолжая сканировать ячейку памяти, — а по пути можно и в библиотеку заглянуть.

— Хороший вариант. Вот только кто-то из них пошёл именно туда. Не боишься, что мы там встретимся?

— Они же не стоят на месте, постоянно ходят. Мы постоим, прислушаемся, и только потом пойдём, — предложил Генри, — может быть, там есть что-то интересное.

— Как вариант, — кивнул Спенсер.

— Ты ведь возьмёшь меня с собой на этот раз?

— Да. С тобой получается лучше.

— Ещё бы. Я приношу удачу, — легко улыбнулся инженер.

— Главное, что двери тебе поддаются, но удача тоже неплохое дополнение.

— И, может быть, ты доверишь мне оружие?

— А что, если ты выстрелишь в них и повторится то, что уже здесь было? — прямо спросил его Спенсер.

— Ещё точно неизвестно, что именно вызывает эту потерю сознания.

— То есть от того, что ты хочешь выстрелить, ты не отказываешься? — вступил Дубов.

— Я, — слегка замялся Генри, — нет. Я что, по-вашему, идиот стрелять просто так? Может возникнуть ситуация, в которой мне нужно будет обороняться, а Спенс не сможет меня прикрыть.

— Можно просто не отходить далеко друг от друга, — сказал Алекс.

— Значит, не доверяешь? — злобно сказал Генри.

— Прости. Ты должен меня понимать.

— Я понимаю. Тогда просто не отходи далеко от меня.

— Само собой, — уверенно кивнул Спенсер, — ты только не злись, Генри, ладно?

— Ладно, я тебя понимаю. У меня ещё будет шанс доказать свою адекватность.

— Хорошо. Надеюсь, что всё обойдётся. Итак, подытожим ещё раз, — Спенсер посмотрел на план и повернулся уже ко всем, — теперь мы точно знаем, что Эмми и Мелани мертвы. Вопрос в том, кто именно находится на корабле.

— Скорее всего эти инопланетяне способны принимать наш вид. Нет? — предположил Дубов.

— Это самое очевидное. Но может быть ещё какие-нибудь предположения?

— Ну, оживление мёртвых отпадает точно. — предложил Дубов.

— Кстати, это бы подошло больше, — кивнул Спенсер, — но судя по тому, что детей отпускали на прощание, и Эмми и Мелани были отправлены в рециклер. Оживлять было некого.

— Да, — кивнул Дубов.

— А что, если их вообще нет? — предположил Генри.

— То есть как, нет? — спросил Спенсер.

— Что, если эти инопланетяне, — он поднял глаза от компьютера, — настолько сильные, что могут вызывать что-то вроде галлюцинаций в голове. Что если они просто внушают нам это, а мы верим? Как такой вариант?

— Тогда почему они не могут выследить нас? Мы, судя по всему, успешно от них там спрятались. Когда ты что-то кому-то внушаешь, ты должен знать, кому ты это внушаешь. Верно? Они же не могут просто внушать это кому-то абстрактно. И что им тогда мешает пройти к нам? Почему они не появляются здесь, а?

— А что, если они хотят, чтобы мы всё это узнали? Что если они прошли мимо только для того, чтобы вы дошли дальше, — предположил Хиген.

— Хорошо. Почему тогда погибли наши солдаты? Почему они не пропустили дальше наших солдат? Бояться-то им, судя по всему, нечего. По крайней мере, пуль.

— Может быть, они боялись огнемётов или лазеров, — сказал Генри.

— Я считаю, что если что-то нельзя повредить пулей, это нельзя повредить и огнём, и лазером уж точно. Так что это мне кажется нелогичным.

— Ну, от пули ещё можно как-то увернуться. Может они очень быстрые? Но скорость лазера ведь на таких расстояниях вообще можно считать абсолютной, — рассуждал инженер, — а из огнемёта можно заполнить коридор пламенем, и увернуться от него будет невозможно.

— Хорошо. Выходит так, что они нас тоже чувствуют и видят, — сказал Дубов.

— Ещё у меня возникает вопрос: как они ходят в темноте без фонариков? Мы, конечно, тоже могли бы, но не так уверенно, как это делают они. Если они хорошо видят в темноте, — сказал Спенсер, заранее отвечая на очевидное предположение, — то почему тогда они не увидели нас с Генри? Один из них прошёл прямо мимо нас. Рядом. Буквально в одном шаге. Этого я тоже сказать не могу.

— Может быть, они просто настолько давно тут, что уже знают корабль вдоль и поперёк, — предположил Хиген.

— Мне тоже так кажется. Они чувствуют корабль, но не чувствуют нас, — продолжал рассуждать Спенсер, — чтобы они нас заметили, они должны нас увидеть. Значит, у них есть зрение. Если они способны вести диалог, то у них есть слух и голос.

— Ещё проверь их обоняние, — мрачно пошутил Дубов.

— И ещё не забывайте, что там внутри какое-то электромагнитное поле, — добавил Генри, — может быть, они используют его?

— А нас они не видят в нём?

— Я бы сказал, что теоретически должны, если бы не убедился в обратном.

— Значит, дело тут в чём-то другом, — сказал Спенсер, — но мы, по крайней мере, можем оставаться незамеченными и это хорошо.

— Но с другой стороны, — продолжал инженер, — меня не покидает чувство, что они пришли туда только потому, что мы находились там.

— Они могли прийти и на звук, — ответил Алекс, — в тишине корабля открытие двери можно услышать на другом его конце, если иметь отменный слух.

— Возможно. На всякий случай я завтра возьму специальный компьютер. Попробую уловить это поле, если оно есть. Тогда уже можно будет что-то говорить.

— Это будет хорошо. Ладно. Значит, завтра утром мы выдвигаемся в жилой сектор. Посмотрим, что там можно найти.

— Возможно, кто-то из живших там вёл дневник или что-то вроде того, — сказал Дубов.

— Есть такая вероятность.

— Да. И в библиотеке тоже можно будет посмотреть, — добавил Генри, — мало ли у них немного другой регламент и там хранились какие-нибудь документы.

— Да. Это не исключено. Это можно поискать. Заодно там можно заглянуть в хроники. Возможно, они тоже что-то расскажут. Уж они-то должны быть.

— Думаю, да, — кивнул инженер.

— Значит, вот здесь мы пойдём прямо, — Спенсер указал на плане, — проходим мимо школы, и вот библиотека. В принципе реально дойти. Надеюсь, нам опять удастся с ними разойтись.

— Может передумаешь по поводу оружия?

— Мы это уже обсудили, Генри, — мягко сказал Алекс.

— Как знаешь, — ответил инженер.

— Я возьму огнемёт. Им будет проще прикрыть двоих. К тому же, если они действительно очень быстрые, от лазера у них ещё будет шанс увернуться. А вот от огня нет.

— Огнемёт такое оружие, что не применишь просто так. Они ведь подходят близко, — сказал Хиген.

— Да. В упор им не будешь жечь, это уж точно. Будем стараться увеличивать дистанцию. Но лучше всё же не попадаться.

— Это да, — поддержал инженер, — ещё главное, чтобы там система пожаротушения не работала, а то всё насмарку.

— Там двери работают один раз из десяти, а ты говоришь о пожаротушении, — усмехнулся Алекс.

— Хотя да. Но мало ли, — пожал плечами Генри.

Применение огнемёта в замкнутом пространстве корабля было рискованно ещё по одной причине. Открытое сгорание топлива выжигало дыхательный кислород. А если учесть, что система рециклинга на двадцать первом скорее всего не работала, можно было и задохнуться. Брать дополнительный запас кислорода значило ограничивать подвижность, и Спенсеру оставалось надеяться только на две вещи — либо что огонь применять не придётся, либо что после применения им хватит стандартного запаса кислорода в скафандре, чтобы отступить на «Фарадей-14».

— У кого-нибудь ещё есть какие-то вопросы? Может быть предположения? — Спенсер оглядел всех присутствующих.

— Да нет, — ответил Дубов, — вроде как и так всё понятно. Главное вернитесь, и чтобы ещё одной потери сознания не было.

— Постараемся, — сказал Генри.

— Ладно, пока всё. Выступаем завтра. Утренний брифинг по расписанию. Вдруг какие-то новые мысли появятся.

За ужином уже не было молчания. Но и полноценного разговора не получалось. Спенсер не хотел рассказывать никому подробности своих походов на «Фарадей-21», хоть и чувствовал, что члены его семьи хотели бы их знать. Его мысли не покидали те существа, с которыми они столкнулись. Хотелось понять, как именно с ними бороться. А вот над чем ему не хотелось задумываться, так это над тем, что именно тот его выстрел стал причиной гибели его детей. С другой стороны, если эти инопланетяне жаждали крови — а судя по способам убийств, так оно и было — то повод неважен. Они в любом случае уничтожат всех, кто здесь находится, если их не остановить.

После ужина Спенсер невольно задумался ещё и над тем, что будет, если им удастся возобновить миссию? Смог бы он жить как раньше? Хоть ему и хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось, дальнейшую свою жизнь он представлял плохо. Но, с другой стороны, главное, чтобы не было опасности, а как жить в покое, он сможет разобраться.

Глава шестая Ложное доверие

— Ну что вы мне скажете нового, господа? — сказал Спенсер, садясь во главе стола на утреннем брифинге.

— Я вчера весь вечер провёл над этой ячейкой, — оживлённо сказал Генри, — и кое-что удалось накопать. Одно сообщение директор кому-то отсылал.

— Что за сообщение? — заинтересовался Спенсер.

— Удалось прочесть только отрывок. И тот пришлось восстанавливать. Оно было удалено.

— Ближе к делу. Читай уже, — нетерпеливо сказал Спенсер.

— «… тем более, что после случая с Мелани я ему не верю. Это уже не случайность. Теперь я даже боюсь отпускать в медпункт детей. По крайней мере, в его смену. Разве мог я помыслить подобное? Он чудовище…». На этом предложении обрывается, а дальше ничего нет.

— Вопросы. Снова вопросы, — сказал Спенсер, — мы хотели получить ответ, а нашли только новые вопросы.

— Зато теперь совершенно ясно, что что-то произошло в медпункте, — сказал Дубов.

— Это понятно. Но что именно произошло, и кто это сделал? Сколько у тебя в службе человек?

— Двадцать и я.

— Вот и у них минимум столько же.

— Фамилии там никакой нигде нет? — спросил Хиген.

— Нет. Я зачитал всё, — покачал головой инженер.

— Скорее всего адресат знал, о чём говорит директор школы, — добавил Дубов, — и поэтому называть фамилию лишний раз не требовалось.

— А может быть это просто личная заметка, которую он потом перевёл в свой дневник, а потом удалил? — сказал Хиген.

— Нет, — ответил Генри, — она была в почтовом разделе. Это уж наверняка. Там была метка.

— Хоть это и маленький отрывок, но он о чём-то говорит.

— Да. Хоть о чём-то, — сказал Дубов, — если вы доберётесь до медпункта, то можно будет получить некоторые ответы. Кто это был, и что произошло как минимум.

— Если получится, мы сегодня проверим дорогу к нему.

— И ещё хорошо бы узнать, кто тот самый адресат, кому это сообщение было направлено, — добавил Дмитрий.

— Это уж вряд ли, — покачал головой Генри, — если только проверять все компьютеры звездолёта, но это бессмысленно.

— Ладно, если ни у кого никаких новых мыслей нет, я предпочёл бы выдвигаться. Хочу пораньше вернуться.

На этот раз при входе на «Фарадей-21» было даже не страшно. Каждодневные походы на него становились почти нормой. По-настоящему жутко становилось ближе к коридору, где они в прошлый раз повернули в школу. Сегодня они шли дальше, где им не было ничего известно. Примерно через пятьдесят метров впереди была библиотека. Спенсер вспоминал, как много раз он с детьми ходил по точно такому же коридору на своём звездолёте. Только вот, там всё было спокойно и светло, а этот отсек создавал противоположное настроение. Он был жутким, гнетущим, несмотря даже на белый пластик отделки. И ощущения эти с каждым новым шагом лишь возрастали.

Сразу после входа Генри включил компьютер. Тот ничего не показал, но инженер оставил его включённым и убрал в карман. Посмотреть данные замеров он сможет и потом, а сейчас нужно было сконцентрироваться на продвижении вперёд.

Они шли очень осторожно: сначала подсвечивали себе путь, потом выключали фонарик и аккуратно продвигались вперёд вдоль стенки. В прошлый раз тот, чьи шаги они слышали, шёл посередине коридора. Они двигались по краю, готовые в любой момент остановиться, на случай, если такая встреча состоится сейчас. На этот раз Спенсер был вооружён огнемётом, который был заметно тяжелее автоматической винтовки. Держать его наготове было сложнее, и от этого передышки были несколько чаще.

Наконец они дошли до заветной двери. Не узнать её было нельзя. Две большие створки, открывающие путь в библиотеку. Он представлял, какой шум она издаст при открытии, если вчера его было слышно из кабинета директора школы. Они застыли в ожидании каких-либо звуков. На случай, если в библиотеке кто-то был, они постояли подольше.

Спенсер боялся, что шум открытия привлечёт гостей, но иного выхода не было, и он кивнул Генри в знак того, что нужно отпереть эту дверь. Алекс лишь высветил ему сервисный лючок небольшим фонариком. Дальше Генри работал на ощупь, и примерно через две минуты дверь ожила. Створки распахнулись почти мгновенно, и Спенсер вместе с Генри синхронно юркнули внутрь.

Едва переступив порог, Спенсер почувствовал, что наступил на ячейку памяти, но всё равно встал спиной к стене и прижался. Библиотека была куда более просторна, чем классы школы, плюс, в ней был относительно высокий потолок. Они оба стояли и ждали момента, когда тишина снова сомкнётся вокруг них, потому что двухстворчатая дверь, сработав дважды, создала много шума, даже превысив ожидания Спенсера. И вдруг в коридоре послышались шаги. Он почти сразу услышал небывало громкое дыхание Генри, но тот вовремя совладал с собой и стих.

Спенсер был готов проклинать себя за то, что осознанно направился сюда. Ведь он знал, что будет шумно, и сам же выдвигал гипотезу в отношении того, что эти существа в темноте находят их по звуку. И тем не менее, имея в своём распоряжении всю эту информацию, он пошёл сюда. Но как бы он не сожалел о своих действиях, отступать было уже поздно. Он двумя руками взялся за огнемёт: так его будет легче вскинуть и быстро атаковать. Главное, чтобы враг не умудрился встать между ним и инженером.

И вдруг дверь распахнулась снова, и кто-то, осторожно вошёл внутрь библиотеки. Только сейчас почему-то Спенсеру пришла мысль, что им, для того, чтобы дверь работала, приходится подключать к ней батарею и активировать, но тем, другим существам, этого делать не нужно. Она сама открывается перед ними, как если бы энергосистема работала в штатном режиме. Но эта мысль лишь коротко промелькнула у него в голове. Сейчас его больше волновало присутствие кого-то постороннего в библиотеке. Ему даже казалось, что он это чувствует.

Неизвестный спокойно и уверенно прошёл дальше, а потом Спенсер услышал, как шелестят обложки ячеек памяти, стилизованных под книги. Кто бы это ни был, он зачем-то рылся в носителях информации. Спенсер надеялся, что вот-вот загорится дисплей одного из них, и он увидит лицо того, кто здесь находится. Но этого не происходило. Посторонний просто перебирал их, а вскоре всё стихло. От этого Спенсеру стало страшнее. Ему казалось, что тот, кто находится здесь, их почувствовал. И что сейчас он смотрит на них. У него появилось желание прекратить это дурацкое состязание в том, кто кого перетерпит, включить фонарик и ещё раз встретиться с ними, а может быть, с кем-то другим.

И он думал, что если существо проявит ещё хоть какую-нибудь активность, то он это сделает. Он включит фонарик, за секунду убедится, что перед ним враг, а потом зальёт огнём библиотеку, и они с Генри быстро выскочат в коридор, оставив это существо сгорать. Но активности не было. Спенсер не помнил, сколько времени прошло, но вскоре снова возобновились ровные шаги, дважды громыхнула дверь, и неизвестный, находясь уже за ней, медленно отдалился. Выждав ещё две минуты, Спенсер с облегчением выдохнул. Сейчас они были очень близко к очередной встрече, но, к счастью, всё обошлось.

Для верности они выждали ещё немного. И только потом включили фонарики и осветили библиотеку. Здесь царил поистине хаос. То, что они до этого видели в одном из классов школы, было хуже только наличием кровавых следов. В остальном библиотека представляла собой зрелище куда более жуткое. Ячейки памяти валялись на полу, несколько секций большого стола были перевёрнуто, а одна даже поломана. Всё было завалено. Лишь полки шкафов, напротив, были почти пусты.

— Вряд ли мы здесь сможем что-то найти — тихо сказал Генри.

— Теперь что-нибудь поищем, раз уж зашли.

Первым «что-нибудь», представляющим ценность, оказался первый том ежегодной фотохроники «Фарадея-21». Уже на первом фото Спенсер увидел непривычно большое количество людей. Экипаж двадцать первого состоял из семидесяти двух человек — тридцати шести мужчин и тридцати шести женщин. На вид они были такими же бравыми, уверенными в себе покорителями космоса, которые были запечатлены на первой фотографии в альбоме «Фарадея-14». В целом, первый местный альбом не сильно отличался от своего аналога, хорошо знакомого Спенсеру. На втором фото тоже были изображены новорождённые дети. От фото к фото они взрослели, и вот уже на капитанском месте стоял другой человек.

Постепенно Спенсер начал чувствовать, что с этими фотографиями что-то не то. Он не мог объяснить, это было на уровне ощущений, но он предчувствовал что-то нехорошее. От фото к фото лица как будто бы не просто менялись, они как будто бы становились более жуткими. Хотя, может быть, это окружающая обстановка способствовала такому чувству. В подтверждение этого говорило то, что первый альбом ничем таким не увенчался. Подозрения Спенсера не подтвердились, и он снова стал рыться в куче ячеек памяти.

— Генри, нам нужно найти второй альбом фотохроник.

— Для чего? — инженер даже немного удивился.

— Здесь что-то не так.

— В каком смысле?

— Я что-то чувствую.

— Что именно? Объясни.

— Я не знаю. Давай найдём его. Всё равно, здесь больше нечего искать. Ты сам говорил.

После недолгих поисков, второй альбом ежегодника был найден. Если судить по сроку путешествия и количеству в пятьдесят снимков на альбом, то он здесь был последним. Расположившись на относительно чистой секции стола, Спенсер принялся его листать. Уже первое фото было каким-то чересчур тёмным.

— Тебе не кажется, что оно какое-то мрачное? — спросил Спенсер у Генри.

— В чём-то ты прав, но не сказал бы, что прямо уж очень, — пожал плечами инженер.

— У нас всё как-то светлее, по-моему.

— У нас ты при свете всегда их смотрел, — усмехнулся инженер.

— Возможно. Но я на всякий случай пролистаю.

— Давай, а я пока компьютер свой гляну.

Спенсер пролистал ещё несколько фотографий. Потом он подметил на них Эмми и Мелани. Отец Эмми, судя по всему, принадлежал к инженерной службе, а отец Мелани — к службе безопасности. Точнее сказать было сложно: видимо, структура управления двадцать первым была несколько другой, и поэтому фото было организовано иначе. Он продолжил листать, и ему казалось, что каждая новая страница чернее предыдущей. После очередного перелистывания он даже слегка вздрогнул. Фотография была чёрно-белой, а некоторые лица на ней были как будто выжжены. Причём, настолько аккуратно, что соседние с ними были даже не задеты. Он внимательно осмотрел снимок. Некоторые чёрные пятна располагались рядом, а некоторые поодаль, но так или иначе присутствовали во всех частях изображения.

— Генри, глянь-ка, — позвал Спенсер.

— Ничего себе! — удивился инженер.

— Я же говорил, что тут что-то не так.

— Нужно посмотреть, кто это, — сказал Генри и повернул фото назад.

Спенсер отбросил предположение о том, что структура двадцать первого была другой, и решил исходить из того, что люди здесь расположены так же, как на их снимках. Тогда получалось, что в том месте, справа на фото стоят работники медицинской службы. И их лица были выжжены на следующем фото. А поскольку любая должность передавалась членам семьи, было логично, что медслужба могла состоять в основном из родственников, пусть и неблизких. Но были и лица, которые находились в других углах. Так, на вскидку, исходя из расположения людей на фото, Спенсер понял, что один из них — работник инженерной службы, один — работник хозяйственной, и один из службы безопасности. Участие последнего почему-то вызвало у Спенсера мысли о заговоре.

— Почему выжжены именно они? — спросил Алекс.

— Я не знаю. Но эти хроники нужно взять с собой и изучить подробно, — ответил инженер.

Генри скинул с плеч рюкзак и засунул туда оба альбома.

— Жаль, что на этих снимках не делаются подписи, кто есть кто.

— Попробуем разобраться хоть примерно.

— Да, — кивнул Спенсер, — кстати, как там твой компьютер? Есть что-то?

— О, да.

Инженер достал из компьютера портативное устройство, легко умещавшееся на ладони, и вывел на дисплей показание датчиков. На цветной цифровой шкале быстро металась тонкая стрелка, перемещаясь из зелёной зоны в красную.

— Что это значит?

— Я бы сказал, что это чем-то мне напоминает радар. Вот только принцип мне непонятен. И потом, если бы это был он, они бы моментально нас находили.

— Значит, это что-то другое?

— Может быть и значит. А может быть, просто прибор не может сориентироваться.

— Странно всё это. Ладно, идём на выход. Дома будем разбираться.

Пробраться через завалы, не издавая лишних звуков, им удалось с трудом. Они замерли около двери и стали вслушиваться.

— Спенс, может нам стоит вернуться? — неожиданно предложил Генри, — у меня что-то предчувствие не очень.

— Мы ничего не узнали, кроме того, что библиотека разбита. И помимо этого альбома у нас ничего нет, — ответил Спенсер, — я считаю, что нам нужно идти в жилой сектор.

— Хорошо, — сказал Генри.

— Всего лишь два коридора и мы там.

— Да. Идём.

— Если предчувствие будет ухудшаться, говори мне.

— Хорошо.

— Я уже понял, что здесь ощущения много значат.

Они вышли из библиотеки и снова прижались к стене, для верности отойдя на пару метров в сторону. Однако на этот раз на шум двери никто не явился. Постояв несколько минут в темноте, они направились дальше вдоль этой стены. Спенсер лишь на несколько секунд включил фонарик, чтобы убедиться, что на их пути нет препятствий.

Чтобы попасть в жилой сектор, нужно было спуститься на уровень вниз. К счастью, спуск здесь был простым. Коридор просто забирал вниз, переходя в небольшие ступеньки, а после них после небольшого поворота находились ответвления с каютами.

— Нам нужно найти план. Я уже знаю, чьи каюты хочу осмотреть, — тихо сказал Спенсер, когда они спустились.

— Вандер и Клайд?

— Да. Вандер и Клайд, — тихо повторил Спенсер, — ты можешь подключиться к сети здесь, чтобы узнать, кто в какой каюте располагался?

— Думаю, да. Главное, найти разъём. Если он в том же месте, где и у нас, то тогда считай, что мы это уже сделали.

Небольшой сервисный лючок был на том месте, Где и предполагал Генри. После того, как Спенсер посветил ему, инженер подключился к сети.

— Дай мне пару минут. Хорошо?

— Хорошо.

— Нужно разобраться, что здесь к чему.

Спенсер встал рядом и взял огнемёт наизготовку. Если бы их противниками были люди, то он в этих коридорах мог гарантировать полнейшую победу, особенно если враг пришёл бы со стороны жилого сектора. Оружие нужно было всего лишь снять с предохранителя и несколько секунд удерживать спуск для того, чтобы этот коридор заполнился огнём, и всё живое, находившееся в нём, погибло. Одновременно с этим, огнём можно было отсекать преследователей, если бы таковые появились, но и им же можно было загнать себя в ловушку, по неосторожности отрезав путь к отходу. Однако, всё это были допущения, применимые к людям. На самом деле им предстояло противостоять существам неизвестной природы, и как сложатся обстоятельства оставалось только гадать.

Спенсер вслушивался в тишину, но посторонних звуков, к счастью, не было. Лишь сам он иногда издавал их, опуская огнемёт, когда уставали руки. А темноту разрывало только свечение дисплея маленького компьютера Генри, который пытался проникнуть в сеть. Как только спенсер подумал, что инженер слишком долго копается, тот неожиданно обрадовал его.

— Кажется, есть. Здесь несколько кают Вандер. Я не могу сказать тебе, какая из них нужна нам.

— Хорошо. Ты можешь сохранить его себе?

— Да, конечно, сейчас. Дай мне минуту.

— Действуй.

— А вот по поводу Клайдов сомнений нет. Каюта только одна.

— Кто сам был этот Клайд? — спросил Спенсер, чтобы подтвердить или опровергнуть свои предположения.

— Сейчас гляну. Ого, — удивился Генри, — Джек Клайд был начальником службы безопасности.

— Вот оно как.

— И он, как видно, не справился с поддержанием порядка на корабле.

— Сейчас это неважно. Где их каюта? Покажи мне её.

— Дальше по коридору, — Генри показал Алексу план сектора, выведенный на дисплей компьютера.

— Хорошо. Если ты закончил, то идём.

— Да.

Они направились вперёд по коридору. Для того, чтобы попасть в каюту Клайдов, им нужно было пройти ещё на один уровень жилого сектора ниже. С каждым метром ситуация нагнеталась всё больше. Становилось жутко даже по меркам того, где они находились. Спенсер сравнивал со всем, что было здесь, на двадцать первом, и даже на этом фоне ему сейчас было страшновато. Это было то же самое чувство, которое он испытывал, когда смотрел фотоальбом с ежегодными снимками.

— Каюта Клайдов дальше, — сказал Генри, — расширенные апартаменты.

— Может быть, потом и к капитану заглянем? — предложил Спенсер.

— Легко. Но сначала сюда, это ближе.

— Конечно.

Сходу распознать расширенные апартаменты можно было лишь по тому, что от соседних входных дверей их отделяли большие промежутки. Ну и сам вход был несколько больше в размере.

— Вот она. Ты сможешь открыть? — спросил Спенсер, убедившись в нефункциональности терминала.

— Как всегда. Если только она не закрыта изнутри.

— Я надеюсь на это.

Генри просто вставил батарею в нужный разъём, после чего дверь почти сразу открылась. Внутри их не ждало ничего страшного. Та же темнота и та же тишина. Но они уже по привычке затихли ненадолго, оказавшись внутри. Апартаменты были точно такими же, в каких жили все руководители миссии. Они обладали повышенной квотой на создание потомства, к тому же, если она была не полностью задействована в предыдущих поколениях, то увеличивалась ещё больше.

Начальник охраны Клайд использовал свои возможности на создание потомства в полной мере, и комнат в его расширенных апартаментах было достаточно много. Спенсера интересовала лишь одна из них — комната Мелани, но её ещё нужно было отыскать. Сделать это можно было лишь наугад. Спенсер знал это в том числе по своему опыту. Его детям комнаты назначал он сам, и делал это на случайной основе. Тот же принцип, наверное, использовали и все.

Открыв первую комнату, Спенсер попал в пространство, явно принадлежавшее мальчику, причём росшему в довольно строгих условиях. Всё было аккуратно прибрано, как будто бы он только что ушёл в школу, заправив постель. На небольшой настенной полке стояли награды. Все на имя Джона Клайда. Становилось понятно, что у начальника охраны был достойный наследник, которого он растил в строгости, но лишь для того, чтобы в один момент тот смог стать ему достойной заменой. Судя по всему, на момент трагедии, Джону Клайду было уже пятнадцать лет.

Если считать, что в дальнейшем комнаты располагались по старшинству, то комната Мелани была ближе к концу, в зависимости от того, сколько именно у Клайда было детей.

Спенсер наугад вошёл в другую комнату. Эта комната принадлежала девочке. Об этом говорили разнообразные мягкие игрушки и прочие подобные атрибуты. Но девочка эта так же воспитывалась в строгости. Её комната была убрана точно так же, как комната старшего брата: аккуратно и чисто. Всё как будто было сделано по какой-то мерке. Строгие порядки Клайда говорили о том, что он был достойным преемником своих предков. И хотя Спенсер, будучи отцом, считал, что по отношению к девочке строить суровый порядок офицера безопасности не совсем правильно, в то же время не мог отрицать позицию Клайда в этом отношении. Даже не зная его самого, он уже проникся уважением к этому человеку. Тот был образцом хорошего семьянина. Вспомнив некоторые моменты своей жизни, Спенсер отметил про себя, что сам он похвастаться подобным к сожалению не может. И это не смотря на то, что он не офицер и даже не руководитель службы безопасности. Он — капитан.

Но вскоре Спенсер убедился в том, что эта комната точно не принадлежала Мелани. У неё была сестра. Судя по тому, что он в комнате обнаружил — старшая. Элизабет Клайд. Долго не задерживаясь, Спенсер прошёл ещё несколько комнат, задерживаясь ровно на столько, сколько требовалось для того, чтобы понять, что комнату занимала не Мелани. Если бы он знал, что его ждёт в её комнате, он бы точно мог отличить её заранее. Комната Мелани не просто была противоположностью всем комнатам детей Клайда, которые он видел до этого. Она была просто ужасна. В ней был полнейший разгром.

— Ты следи за входом, а я тут покопаюсь, — сказал он Генри.

— Хорошо. Заодно показания проверю.

У Мелани тоже были награды за отличную учёбу, но они валялись на полу. Именно по ним Спенсер окончательно идентифицировал её. «Мелани Клайд за отличное окончание первого класса школы». Это была пластиковая медаль, покрашенная краской золотого цвета. Конечно, подобная вещь хранилась бы до окончания миссии. И если постоянно делать медали из металла, то всем не хватило бы металлического материала, к тому же, устройство, способное делать эти металлические предметы, имело много куда более важной работы. А так — обычный трёхмерный принтер небольшого размера с функцией покраски. К тому же при желании подобное изделие можно было подвергнуть рециклингу без особых затруднений.

Переведя взгляд на кровать, Спенсер остолбенел. И не потому, что на ней царил беспорядок, она была вся смята и чуть ли не перевёрнута. Нет, не поэтому. Сверху на ней лежал тот самый белый плюшевый мишка, которого девочка, встреченная Спенсером, держала в руке. Это было очередным доказательством, пожалуй, даже ненужным, того факта, что та Мелани была не настоящей. Очевидно, это была её любимая игрушка, поэтому инопланетяне, так или иначе создавшие образ Мелани, включили в него её.

Ещё среди всего хаоса Спенсер увидел фотографию, где Мелани, которую он знал в лицо, была запечатлена сидящей на руках у мужчины. Спенсер понял, что это и есть её отец. Клайд вполне соответствовал тому образу, который его условно присвоил Спенсер. Больше того, он вполне соответствовал своим предкам, изображённым на самой первой фотографии в том альбоме ежегодных фото. Хотя, это было вполне логично — на двадцать первом ведь сменилось гораздо меньше поколений.

А потом Спенсер увидел небольшую розовую книжку. Это был детский бумажный дневник. У него самого был когда-то такой же, только оформленный в мальчишеском стиле. Он понимал причины, по которым дети вели подобные дневники. Информация на цифровых носителях легко могла стать достоянием других, а такой дневник можно было спрятать под кровать, среди бумаг, да и вообще куда угодно, где он будет в сохранности, и не попадёт ни к кому в руки.

Спенсер чувствовал, что это очень личная вещь — от книжечки как будто исходила особая аура. В отличие от альбомов с фотохроникой, у него не было дурного предчувствия, когда он заглядывал внутрь. Быть может потому, что мысли восьмилетней девочки были чисты, как звёздная рябь на обзорном стекле.

Несмотря на строгость воспитания, она не вела каждодневные заметки с точным описанием событий. Напротив, это было что-то вроде личной тетради, где заметки заносились по случаю, и их содержание зависело от пережитых важных событий или просто от настроения. На первой странице была фотография Мелани, на которой она была ещё совсем маленькой.

Дальше в основном шли описания разных событий из её жизни: школа, семья, друзья. Она часто упоминала отца, и, несмотря на строгость, Клайд в её заметках всегда вспоминался с хорошей стороны. Он был строгим отцом, но уделял своей младшей дочери достаточно внимания.

Так же в её заметках почти с самого начала часто фигурировала Эмми Вандер, дочь работника инженерной службы. Это была очень большая династия, покрывавшая практически все инженерные нужды корабля. Именно поэтому на плане этого жилого сектора было несколько кают, помеченных фамилией Вандер.

Но потом, уже ближе к концу дневника, один лист был раскрашен в чёрных тонах. Эмми Умерла. Мелани переносила это очень тяжело. На этих заметках были размытые места. Спенсер понял, что это следы слёз, которые девочка роняла на страницы своего дневника. Эмми умерла глупо. Точной причины смерти не было. Мелани в основном описывала панихиду, на которую ходила вместе с классом. Там даже был небольшой, но очень мрачный рисунок, на котором был изображён рециклер, ложе которого уже было задвинуто. Это усилило чувство скорби, возникшее у Спенсера.

А дальше была совсем другая заметка, отчасти обличительная. В ней Мелани говорила о том, что смерть Эмми не была случайной. Что во всём виноват работник медицинской службы по фамилии Тёрнер. Их семейка заправляет в медблоке, и восьмилетняя Мелани утверждала, что Тёрнер намеренно сгубил её подругу. Конечно, мысли ребёнка были во многом предвзятыми. Мелани настолько была близка со своей лучшей подругой, что не могла свыкнуться с мыслью о её смерти.

Дальше заметки стали ещё более мрачными, и если вырвать их отдельно из дневника и сравнить с теми, с которых он начинался, то Мелани сложно было бы узнать. Не было той прилежной девочки, дочери руководителя службы безопасности. Была девочка, которой срочно требовалась помощь психолога, потому что она не могла пережить утрату. Даже не родственника, но близкой подруги. Она во всём винила Тёрнера и почти в каждой заметке желала ему смерти. Порой Спенсеру эти обвинения казались необоснованными, но следующая заметка вызвала у него интерес.

Мелани описывала, как она простудилась, и её осматривал именно Тёрнер. Он проявлял излишнее любопытство к девочке, пытался её расспросить об аспектах здоровья, не относившихся к её нынешнему состоянию. Это при том, что Тёрнер был простым терапевтом, и даже не ведущим медиком. Их семья хоть и составляла определённую долю от работников медблока, всё же не являлась главенствующей, как семья Дубовых на «Фарадее-14».

Успокаивало Спенсера то, что раз Мелани описывала это, значит, она была жива после того, как этот осмотр состоялся и врач прописал ей лекарства. Он мысленно совместил это с тем письмом директора, где тот упоминал, что ему страшно посылать детей в медпункт. По крайней мере, в ту смену, где служит «он». Практически не оставалось сомнений, что под этим «он» руководитель имеет в виду Тёрнера.

Дальше в дневнике Мелани было отмечено то, что она рассказала обо всём родителям. Отец выслушал её серьёзно. Клайд был ответственным работником, и даже малейшее упоминание о том, что на корабле что-то идёт не так, вызывало у него тревогу. Но Тёрнеры, очевидно, бывшие в заговоре с кем-то из службы безопасности, спокойно прошли проверку, и Клайду ничего не оставалось, как довериться этим результатом. Хотя, как говорила Мелани, она не разуверилась в нём, потому что, судя по всему, бдительность он не терял.

Но Мелани всё равно сильно переживала по этому поводу. Она боялась заболеть и оказаться в медблоке, в руках Тёрнера.

А потом в заметках Мелани фигурировало отравление, в котором пострадала некоторая часть учеников школы. Причина была скорее всего в школьных обедах. Сама она в тот день не хотела есть, и именно поэтому осталась в порядке. Даже её старший брат Джон Клайд пострадал в тот день. Но у мальчика был сильный организм, и он довольно быстро оправился, в то время как некоторые дети испытывали значительные осложнения и ещё долго находились под присмотром врачей.

Спенсер уже знал, что будет написано на следующей странице: к сожалению, двое детей из медблока отправились не домой, а в рециклер. В школе даже были остановлены занятия до выяснения обстоятельств. Конечно же, в неудачной кончине некоторых детей Мелани винила Тёрнера. А в отравлении — работника пищеблока Саннера, который состоял в неофициальных отношениях с его дальней родственницей. Весь этот вопрос принимал плохой оборот. Несмотря на то, что Спенсер узнавал ответы на некоторые вопросы, ситуация представала всё более запутанной.

Единственным положительным моментом в заметках Мелани становилось то, что отец охранял её. Он каждый вечер заходил к ней перед сном и спрашивал о событиях дня. Ещё на одной из страниц упоминалось о том, что она очень благодарила его за то, что однажды Тёрнер хотел выписать ей какое-то лекарство, но Клайд, кивнув доктору, всё же это лекарство Мелани не дал. Они с матерью напоили Мелани горячим чаем, и на утро девочке стало легче. Она говорила, что отец ведёт тайное расследование, которое даже одобрено капитаном. Оно приняло особенно серьёзный оборот после отравления школьников. Но, к сожалению, никаких зацепок у Клайда не было. Они исследовали лекарство, которое для Мелани прописал Тёрнер, но и в нём ничего подозрительного найдено не было. Как бы замещая отца, в школе Мелани помогал старший брат — Джон. Он и так всегда был для неё главным защитником, но теперь он уделял ей ещё больше внимания.

Мелани боялась есть в столовой, как и многие дети после происшествия. Не помогало даже то, что вся еда проходила дополнительную проверку перед тем, как попасть к школьникам. Но больше никаких происшествий не было. Все обеды были чистыми. Либо тогдашнее массовое отравление действительно было случайностью, либо Тёрнеры — если это конечно были они — испугались. Представив мысли старшего Клайда, Спенсер понял, что тот тяготился только одним: у него не было против них реальных доказательств. Отравление действительно могло быть случайным, как и гибель Эмми. Наверное, он много раз прочитал медицинское заключение, но не нашёл, к чему придраться. Сейчас Спенсер подумал, что если бы это заключение было бы у них в руках, то он обязательно показал его Дубову, и уже Дмитрий смог бы там что-то обнаружить.

Спенсер прочитывал заметки от буквы до буквы в желании что-то в них найти. Он чувствовал, что здесь он найдёт что-то важное, и важное это может быть в любом абзаце, поэтому они продолжали сидеть в тёмной комнате и читать дневник. К тому же здесь они с Генри чувствовали себя гораздо спокойнее. Может быть, потому что комнатка была маленькой, и фонарик мог осветить её полностью, а может быть потому, что по дороге сюда они никого не встретили.

Но как бы Спенсеру не хотелось надеяться, он понимал, что, несмотря на все усилия, Мелани умерла, и возможно, это стало одной из причин, по которым этот дневник дошёл до него. Но один вывод от этого прочтения он уже сделал. Спенсер понял, что главные причины экстренной ситуации надо искать не в навигационной, и даже не на мостике капитана. Они в медпункте или во второстепенном журнале безопасности, который вёл не Клайд, но его подчинённые. Не получалось пока только одного — увязать все эти происшествия с остановкой «Фарадея-21» и пришельцами на борту.

Последняя заметка Мелани была трагична. В ней она писала, что заболела, но не говорит об этом родителям, боясь, что они отправят её в медблок. Она тайком от них измерила температуру тела, которая приближалась к тридцати восьми градусам. Она писала, что до последнего будет это скрывать, что будет бороться и не даст себя в руки этому Тёрнеру. Она откровенно назвала кровожадным маньяком его и всю его семью. Она писала гневно и быстро — почерк её немного сбивался. А может быть, она себя уже плохо чувствовала. Мелани говорила о том, что на месте своего отца без суда и следствия отправила бы всех Тёрнеров в рециклер. Что именно они виновны в смерти Эмми, и что теперь из-за того, что Мелани всё это понимает, она отправится за ней. Единственной положительной мыслью Мелани было то, что она надеялась встретить Эмми там. Как говорили коренные земляне, на небесах, и как говорили жители подобных миссий — там. В некоем мифическом мире, отделённом от реальности рабочей камерой рециклера.

Дальше дневник был пустым. Чистые листы. Но он оказался самым ценным документом, обнаруженным на «Фарадее». Из него Спенсер узнал больше, чем из всех прочих записей, попавших к ним в руки. Он понял, что «Фарадей-21» постигла истинная трагедия. На четырнадцатом тоже было такое, что кто-то не соответствовал тем самым космонавтам, однажды стартовавшим с Земли. Даже сам Спенсер мог сказать, что его дальний предок, был гораздо сильнее, увереннее и напористее его. Но в то же время сам Алекс, хоть и сдавал в этих качествах, всё же оставался здравомыслящим нормальным человеком. Ему было очевидно, что семья Тёрнеров, чрезмерно разросшись за несколько поколений, стала проклятьем «Фарадея-21». Они устраивали отравления и убивали маленьких девочек весьма изощрёнными способами. Так, что даже грамотный офицер безопасности Клайд не мог это раскрыть. Спенсер представлял мысли Клайда, и то, что он скорее всего устроил на корабле после смерти Мелани.

Ему стало жалко старину Клайда, и он был благодарен за то, что медблоком на «Фарадее-14» заведовала семья Дубовых, состоявшая из людей, желавших спасать жизни, а не прерывать их. И если бы на их корабле был, тот же Тёрнер, то и их миссия была бы провалена.

За всю историю «Фарадея-14» насильно в рециклер был направлен лишь один человек. Спенсер всегда считал это трагичным, но на «Фарадее-21» в один момент можно было отправить сразу нескольких, если полностью раскрыть их деяния. Двадцать первый из-за этого лишился бы определённого числа штата, но безгранично выиграл бы в общем здоровье миссии. Страшные предостережения предков, к которым он относился с прохладцей в один миг стали явью, к счастью, не на его корабле. Спенсеру стало во много раз интереснее прочитать дневник капитана. Клайд всё же и занимал значительные позиции в жизни двадцать первого, но окончательное решение всё же было не за ним. Алекс пока ещё даже не знал его имени, но почему-то ему казалось, что раз этот человек не подтолкнул Клайда к серьёзным действиям, он нисколько не соответствовал своим предкам, когда-то начавшим путешествие на «Фарадее-21».

Спенсер долго сидел в раздумьях, опустив фонарь. Генри продолжал следить за дверью, а его захлестнули тяжёлые мысли. Будучи капитаном и понимая всю суть событий, происходивших на корабле, он как будто бы пережил всё произошедшее, как если бы был руководителем этой миссии. Сейчас он в полной мере представлял то, что могло постигнуть и их тоже. Он понимал, насколько ему повезло, и миссия развивалась успешно, пока они не нашли этот аппарат в межзвёздном пространстве.

Спенсер был очень шокирован тем, что не был способен себе представить работника медблока, умышленно убившего несчастную девочку, а затем её подругу. Работника медблока, который через своих родственников, работавших в службе безопасности и в хозяйственной службе, устроившего массовое отравление детей. Он был рад, что на четырнадцатом работают люди, которым он доверяет лично, потому что знает, что они ни за что не позволили бы себе устроить подобное.

Теперь Спенсер твёрдо решил, что им с Генри нужно пробраться в медблок, чтобы тот забрал оттуда все записи, а Дубов потом их проанализировал. Как специалист высшего класса, он вполне будет способен понять, что было не так в работе медицинской службы «Фарадея-21». И ещё он прикидывал, как лучше проникнуть в сектор рециклера, чтобы узнать всю правду, что случилось после последней записи Мелани. Конечно, там можно натолкнуться на неприятности. Но попытаться нужно было обязательно, а при случае отступить.

Возможно, было ещё не одно прощание. В рециклере ведётся журнал, в который подробно заносятся данные о том, чьё тело преобразовывается. Вряд ли их удалось подделать кому-то из преступников. А дальше, если путь будет свободен, можно будет отправиться и в навигационную и попытаться проникнуть на мостик. Только сейчас Алекс споткнулся на той мысли, что вход туда тоже защищён. Он принимал как должное свою возможность легко проходить процедуру контроля. Но это было на «Фарадее-14». На двадцать первом же это могло стать серьёзной проблемой. Но он понадеялся, что вместе с Генри они что-нибудь придумают.

Не гася фонарь, он так и продолжал сидеть, глядя в пустые страницы дневника и раздумывая над этим. Он отвлёкся от окружающей обстановки. Он даже забыл, что для того, чтобы попасть обратно на четырнадцатый «Фарадей», им предстоит снова преодолеть все эти коридоры, а возможно даже снова обходить неизвестных пришельцев. Пропала тревога, вызванная неуверенностью в том, что они смогут это сделать, и даже огнемёт, который уже начинал прилично ему досаждать своей массой, не гарантировал ему эту безопасность.

Вдруг до них донёсся звук сработавшей двери. Не наружной где-то в коридоре жилого сектора, а совсем рядом, в одной из комнат. Спенсер немного испугался. Он спешно убрал дневник Мелани в свой рюкзак, взял оружие на изготовку, а потом встал рядом с Генри, выключил фонарик и начал прислушиваться. Но опасности не было. Кроме этого звука ничто больше не нарушало тишину. Постояв несколько минут в полной темноте, они осторожно двинулись на выход. В каюте было пусто, и они спокойно прошли до выхода.

Но едва открылась дверь, ведущая в коридор жилого сектора, как перед ними предстали Эмми и Мелани. Спенсер хоть и напугался, но всё же удержал себя в руках и не нажал на спуск. А Генри не совсем. От испуга он попятился назад, чуть было не оступился, и начал громко и быстро дышать. Спенсер отошёл к нему, переводя огнемёт в самый слабый режим, рассчитанный на ближний бой.

— Успокойся, Генри. Успокойся, — тихо сказал он главному инженеру, не сводя глаз с девочек.

— Зачем ты привёл его? — спросила Мелани, — он не в порядке.

— Да ну! — злобно сказал инженер.

— Хватит, Генри, — одёрнул его Спенсер, и перевёл взгляд обратно на Эмми, — мы хотим знать, что здесь случилось.

— Здесь все погибли, — ответила Мелани.

— Что их убило?

— Почему вы теперь убиваете нас? — вступил Генри, не вытерпев молчания.

— Мы никого не убиваем, — ответила Эмми, злобно посмотрев на инженера.

— Почему вы тогда нас не отпускаете? — продолжал он.

— Потому что вы опасны. Вы приходите сюда с оружием, и мы боимся вас.

— Не надо нас бояться, мы не причиним вам вреда, — говорил Алекс.

— Я вам не верю. Он пришёл с оружием, хоть и прячет его, — сказала Мелани, оглядев Генри.

— Что? — Спенсер не знал, на кого ему смотреть и переводил взгляд то на инженера, то на девочек, стоявших в дверях, — у тебя есть оружие?

— Нет, — быстро сказал Генри.

— Он лжёт, — громко сказала Мелани, и фраза прозвучала как удар хлыстом, — вы всегда лжёте. Мы не верим вам.

— Лучше признайся мне, — сказал Спенсер.

— Хорошо.

Генри неохотно засунул руку за спину и достал из-под рюкзака небольшой лазерный пистолет. Мощность его, конечно, была несравнима с винтовкой, но он мог причинить приличный урон человеку на близкой дистанции.

— Это для самообороны, — виновато сказал он.

— Для самообороны? — негодующе сказал Спенсер, — мы, кажется, это обсудили.

— Я знаю, Спенс, но…

— Ты меня ослушался! Никаких «но». Дай его мне.

— Нет.

— Нет? — ещё сильнее возмутился Алекс.

— Они опасны! Неужели ты не понимаешь этого?

Генри, до этого просто державший пистолет, взял его за рукоятку и положил палец на кнопку спуска.

— Это ты кое - чего не понимаешь. Лучше отдай его мне прямо сейчас.

— Вы лжёте даже друг другу, — неожиданно вступила Эмми, — как мы можем ждать от вас правды по отношению к нам?

— Это исправимо, — сказал Спенсер.

— Если твой друг не послушается, ты готов применить оружие даже против него, — добавила Мелани.

— Нет же! — ответил он, но не отвёл огнемёт от Генри.

— Мы больше никогда не будем вам верить.

— Не слушай их, Спенс, — сказал Генри, после чего поднял пистолет и наставил его на Мелани, — это ведь не они. Они не настоящие. Неужели ты не понял?

— Я всё понял, Генри. Не мешай, не нужно. Опусти оружие. Опусти, прошу тебя.

Но инженер не слушал уговоров капитана. Спенсер оказался зажат между двух огней. Вести сложный диалог на два направления у него получалось плохо. Сейчас он жалел, что взял его с собой, потому что сейчас он мог всё испортить.

— Они убили всех. И твоих детей тоже, — сказал Генри.

— Ты лжёшь, — так же отсекла Мелани.

— Мы никого не убивали, — сказала Эмми.

— Просто дайте нам уйти, пожалуйста, — почти взмолился Спенсер, — выпустите нас.

— Мы вам не верим, — в один голос сказали девочки.

— Что вам нужно?

— Мы хотим, чтобы вы оба опустили оружие.

Спенсер ослабил палец, находившийся на спуске, и поставил огнемёт на предохранитель. Одновременно с этим он услышал, как Генри выполнил обратную процедуру, и излучатель его пистолета налился ярким красным цветом.

— Что ты делаешь, Генри?

— Вы должны сдаться, — тихо сказала Эмми, посмотрев на инженера.

— Хрен вам! — почти крикнул инженер.

Спенсер просто не узнавал его. До этого ему казалось, что человек воспрянул духом, и в полной мере понимает, что сейчас требуется сделать, но теперь Генри вёл себя как злобный нервный человек, и это начинало представлять реальную опасность. Если бы его не было, возможно, Спенсер бы сдался. Он уже был готов переступить ту черту, которая не позволила ему сделать это в прошлый раз. Он всё ещё винил себя за те потери, которые понёс экипаж «Фарадея-14», и сейчас думал, что сдавшись сумеет их избежать.

— Неужели ты не понимаешь, что сейчас они нас убьют, — продолжал Генри, — отойди от них, Спенс.

— Мы никогда вам не поверим, — сказала Мелани, смело посмотрев в глаза Генри, направившему на неё красный излучатель лазера.

— Опусти оружие, Генри, — устало закрыв глаза, почти шёпотом сказал Алекс.

— Ну уж нет. Я не дам им сделать со мной то же, что они сделали с моей семьёй.

Напряжение не ослабевало. Спенсеру почему-то подумалось, что девочек можно просто обойти. Что они не способны ни на что кроме угроз.

— Мы просто пройдём и всё, — тихо сказал Спенсер и сделал несколько шагов, чтобы обойти Эмми.

Вдруг что-то оттолкнуло его назад с чудовищной силой. Он даже не успел понять, как это произошло. Если это сделала Эмми, то она явно была гораздо сильнее, чем могло показаться со стороны. Сразу после этого Генри нажал на спуск. Тонкий красный луч пронзил голову Мелани, но ей это было нипочём. Её лицо всего лишь немного подёрнулось в том месте, куда он попал, как картинка на мониторе во время настройки. Всё снова мгновенно потемнело. Пол снова начал трястись и как будто бы выходил у них из-под ног, отчего Спенсер пошатнулся. Всё вдруг залилось ярким светом, который начал постепенно меркнуть. Едва пространство вокруг оказывалось на грани полной темноты, как он вспыхивал снова, и эта пульсация повторялась.

— Что ты наделал?! — злобно кричал Алекс, даже не зная, слышит ли его инженер.

Он попытался настигнуть Генри. Он был готов разорвать его на куски. Потому что сейчас на четырнадцатом снова начнётся резня, и виной ей будет один человек, который поддался своей злобе и желанию отомстить. Но сколько капитан не метался по прихожей, он почему-то не мог найти инженера. А тряска и пульсация продолжали усиливаться.

Потом у Спенсера начались галлюцинации. Ему казалось, как будто Генри кто-то тащит в сторону Рециклера. Тот брыкался, но его всё равно продолжали тащить. Спенсер не видел, кто это делает, и как это происходит. Он пытался помочь инженеру, но у него ничего не выходило. Тот, кто тащил его, был гораздо сильнее. Спенсер лишь отрывками запомнил то, как брыкающегося Генри силком заталкивают в рециклер, а после на экране появляется сообщение о том, что процедура преобразования успешно выполнена. Дальше было слишком темно. Он вроде бы и ощущал что-то, но не понимал что. И так продолжалось целую вечность, пока Алекс не пришёл в себя.

— Генри! — крикнул Спенсер, но его голос лишь глухо прошёлся по закрытому пространству и стих.

Алекс понял, что пришёл в чувства. Инженера рядом не было. Спенсер нашёл фонарик и осветил всё вокруг. Он находился всё в той же прихожей расширенной каюты, но Генри как будто бы провалился сквозь пол. И довольно массивный огнемёт тоже пропал.

Спенсер встал и осмотрелся. Батарейка Генри была подключена к сервисному разъёму двери, а терминал извещал о нормальном функционировании. Ничего не найдя в прихожей, Алекс вышел в коридор. Ему показалось, что он что-то увидел на полу в том направлении, откуда они пришли. Подойдя ближе, Спенсер увидел, что это лазерный пистолет Генри. Он поднял его и осмотрел. Но ничего необычного не было. Да и что с ним могло случиться, с этим куском железа. Но вот судьба инженера его заботила куда больше. Может быть, Генри ушёл в направлении четырнадцатого? Тогда почему он не привёл в чувства Спенсера? Возможно, он решил поступить по подлому и сейчас.

Но следующий поворот приоткрывал тайну исчезновения инженера в несколько другом свете. На ступеньках были следы свежей крови. Она даже толком не высохла, несмотря на то, что Спенсер лежал без сознания несколько часов. Дальше следы крови были размазанными, но не сильными. Инженера действительно кто-то волок по полу. Отпечатки тянулись через все ступеньки и уходили дальше по коридору. Спенсер активировал лазер и взял его наизготовку. Хотя он и помнил, что Мелани его луч не принёс вреда, это было лучше чем ничего.

Когда он поднялся и вышел из жилого сектора, то увидел, что следы в сторону уходили в сторону рециклера. Идти туда Спенсер побоялся. Он лишь немного постоял и осмотрелся, просветив все повороты насколько это было можно. Потом он заметил в темноте небольшой предмет. Подойдя поближе, он увидел, что это рюкзак Генри, испачканный кровью. Спенсер повесил его себе на плечо и направился дальше.

И хотя в этот раз кровавых надписей, указывавших в сторону «Фарадея-14», не было, последствия этого помутнения были куда более страшными. На четырнадцатом погибли практически все. Из семьи Спенсера в живых остались только Джулия и Михаил. У Дубова погибла дочь. Алекс представлял, что сейчас она мечтает о добровольном отправлении в рециклер, и каких сил стоит Дмитрию её отговорить. Теперь в зале для собраний было много свободного места, когда Спенсер объявлял соболезнования. Все понимали, потому что ему эти соболезнования были нужны в такой же степени.

Потом снова начались многочисленные преобразования. Спенсер уже даже не вникал, а просто наблюдал за прощанием и спокойно нажимал на холодную сенсорную панель рециклера для того, чтобы машина хладнокровно начала преобразовывать тело в органический материал.

Опомнился Спенсер только тогда, когда пришло время прощаться со его детьми. Джулии было настолько плохо, что она дважды теряла сознание. После третьего раза Алекс попросил Дубова разместить её в медблоке, где ей сделали два сильных укола. Сам Спенсер тоже держался с большим трудом, но не терял самообладания. Ему казалось, что его дети просто мирно спят на ложе рециклера, но он отдавал себе отчёт в том, что это было не так. Особая боль была, когда с его помощью на белую поверхность уложили маленького Томми. Спенсер вспомнил, как обещал защитить его, но не справился с этим. Пиктограмму пуска он нажимал, отвернувшись от присутствующих, закрыв глаза.

На то, чтобы хоть немного оправиться от этой трагедии, потребовалось пять дней. Звездолёт практически вымер, несмотря на то, что свет в коридорах горел исправно. Спенсеру едва удалось помочь Джулии сохранить рассудок и хоть как-то успокоиться. Каждый день он ходил к ней в медблок и подолгу сидел возле её кровати. Но хоть немного поговорить им не удалось. Она не произносила ни слова. И это продолжалось даже после того, как Дубов её выписал. Спенсер каждый день не переставал восхищаться мужеством своего друга, который, мало того, что не сдался сам, ещё помогал реабилитироваться другим.

А ещё все эти дни Алекс Спенсер ждал. Он ждал, что с двадцать первого за ними кто-то придёт. Он ждал, что их корабль в любой момент погрузится во тьму. Стены затрясутся, он упадёт на пол и будет ослеплён ярким светом. Потом снова наступит тьма, а потом свет начнёт пульсировать, после чего Алекса Спенсера уже не будет существовать. Но дни шли, а этого не происходило.

На следующем брифинге, который состоялся через неделю ближе к вечеру, в основном изучали дневник и фотографический ежегодник. Эти снимки даже в хорошо освещённой навигационной казались жутковатыми. Спенсер лишь отыскал Клайда и проследил его предков. Особого смысла в этом не было, но большего эти фотографии дать не могли.

— Мне совершенно ясно, — сказал Дубов, — что работник медицинской службы, очевидно, имел какие-то отклонения. Может быть, он был маньяком и погубил несчастных девочек. Но чтобы узнать подробности, нужны медицинские записи.

— Да. И раз с двадцать первого никто не пришёл за эти дни, и сами мы по-прежнему ничего сделать не можем, то нужно идти и добыть их.

— А что, если сдаться им? — предложил Хиген.

— Правда, — поддержал Дубов, — ты же сам говорил, что может быть, они боятся.

— Они сами мне об этом говорили, — тихо заключил Спенсер.

— Ну вот, — поддержал Дубов, — ты сдашься, покажешь добрую волю, и они не будут тебя убивать.

— Знаешь, я сейчас почему-то стал разделять позицию Генри. Хоть мне и казалось тогда, что он всё испортил. Я не понимаю. Скажи мне, чем виноваты были дети? — Спенсер повышал тон, — я первый стрелял в этих девочек. Почему они тогда не убили меня, но убили их. Дети уж точно были не причём. Если убивать, то меня.

— Я не знаю, Спенс.

— Я тоже ничего не знаю и почти ничего не понимаю, — сказал Алекс, беспомощно опустив голову, — я знаю одно — я не верю им.

— Как будто бы у тебя есть много шансов спастись. Ты ещё не пробовал сдаться.

— Возможно, это было бы последним, что я сделал бы.

— Я понимаю твою ненависть, — спокойно сказал Дубов, — они поступают очень жестоко, но ты должен пересилить себя. Начать рассуждать здраво. И возможно даже простить их.

— Что? — возмутился Спенсер, — простить? Простить?! Иди и скажи это брикетам органики, что ещё недавно были твоими детьми. Как у них там насчёт простить?

— Я понимаю, Спенсер, — в противовес повышенному тону капитана спокойно продолжал врач, — это звучит очень нелогично.

— Это мягко сказано.

— Но ведь они сказали, что никого не убивали. Может быть, это не они?

— Они с этим связаны и мне этого достаточно, — коротко ответил Спенсер.

— Как знаешь.

— Я хочу разобраться в этой тёмной истории. Но эти Эмми и Мелани не укладываются в мою теорию, — бессильно закрыв лицо ладонями, сказал спенсер, — а что, если это просто их души, которые не могут найти покой, а?

— Спенс, ты же из капитанской семьи. Как ты можешь верить в такое? Уж чему-чему, а этому нас точно не учили.

— Просто, я уже не знаю, что и думать. Вспомнилось, как мои старшие кузены всегда рассказывали разные страшилки. У них даже файл такой был в книжке. Мы читали иногда по ночам. И сейчас то, что я вижу, очень похоже на те страшилки из детства. Что если эти несчастные девочки просто не могут обрести покой. И если мы узнаем подробности того, что здесь произошло, мы освободим их? А?

— Извини меня, Спенс, но это уже из области бреда, — ответил Дубов.

— Но то, как они отреагировали на лазер, — Спенсер задумался, — мне почему-то вспоминается только это.

— Помните, что говорил Генри? — сказал Хиген, — что, если их просто нет?

— Одна из них меня толкнула, и это было очень по-настоящему. Я это ощутил.

— Под версию о душах это тоже никак не подходит, — спокойно парировал Дмитрий.

— Может быть. Может быть, — с большой паузой между предложениями сказал Спенсер.

— Я думаю, тебе нужен курс успокоительного. Ты не совсем отдаёшь себе отчёт в том, что делаешь.

— Я отдаю себе отчёт. Я всё ещё капитан, в конце концов, — спокойно ответил Алекс.

— Мы здесь все на пределе, — неуверенно вставил Хиген.

— Я думал, что я на пределе ещё в тот раз. А оказалось, что бывает и хуже, — капитан закрыл ладонями лицо, — я примерно представляю, что там произошло, но я не могу привязать к этому остановку и инопланетян.

— Это могло быть простым совпадением.

— Нет, друг мой Дубов. В это совпадение я не верю. Уж больно всё день в день попадает.

— Может быть ты и прав, но я тоже не могу ответить на этот вопрос.

— Навигационная. Ответы там. И на мостике. Правда на него ещё нужно попасть.

— А как же медблок?

— Сделаю небольшой крюк и загляну туда, — сказал Спенсер и стал смотреть план звездолёта.

— Позволь мне пойти с тобой, — сказал Дубов, — я всё же немного разбираюсь в медицине. Может быть, мы что-то там найдём.

— Да. Если лень тащить большую пушку, можешь взять пистолет Генри, — сказал Спенсер.

— Нет уж, я обойдусь без оружия.

— Как хочешь. Выдвигаемся завтра утром.

— Договорились.

Спенсер думал, что Джулия спит, но потом он услышал тихие всхлипывания со стороны спальни. Он зашёл внутрь, сел рядом с женой и стал гладить её по голове.

— Я не могу так, Алекс, я не могу, — тихо сказала она.

— Я понимаю, Джул. Скоро всё закончится.

— Ты ведь опять хочешь идти? Не надо больше туда ходить. Зачем ты это делаешь?

— Надо оставаться здесь, да?

— Я не знаю, — немного помолчав, ответила Джулия.

— Нам нужно вернуть контроль над кораблём, и тогда мы сможем что-то сделать.

— Если бы не Михаил, я бы хотела в рециклер. Ты бы разрешил мне?

— Что? — возмутился Спенсер.

— Ты ведь слышал меня, — едва слышно повторила Джулия.

— Значит, только Михаил тебя удерживает? А как же я?

— Я очень боюсь.

— Завтра мы с Дубовым идём туда. Мы что-нибудь обязательно найдём. Ответы, которые помогут нам это преодолеть.

Джулия ничего не ответила на это, а просто отвернулась и замолкла. За оставшийся вечер Спенсеру не удалось её разговорить. А утром он даже не позавтракал и вышел в коридор.

Утренний брифинг был недолгим. Всё уже было обсуждено много раз. Не было смысла всё повторять. Спенсер не хотел брать огнемёт. Ощущения, которые он испытывал, держа палец на спуске, были противоречивыми. В той ситуации он легко мог сжечь и самого себя. Он даже немного поругал себя за ту глупость, по которой вообще брался за это мощное оружие. На этот раз он решил остановиться на лазерной винтовке. Она не действовала на девочек, но он считал, что в этих коридорах есть кто-то ещё. Тем более, что он намеревался заглянуть в область рециклера.

Перед выходом он лишь кратко объяснил главному врачу манеру их передвижений. Дубов всё усвоил с первого раза, и когда они вошли в тёмные коридоры двадцать первого, проблем не возникло.

Медпункт находился гораздо дальше и на уровень ниже жилого сектора. Учитывая это расстояние, им довольно быстро и безопасно удалось добраться до спуска на него. И вот уже через несколько минут они осторожно шли по коридору, изредка подсвечивая себе путь фонариком.

Медблок поражал своей чистотой. Везде и во всём здесь был полный порядок. Всё было так, как будто медики только что закончили рабочий день, провели здесь уборку и ушли на ночь домой. Но между тем этот порядок почему-то не создавал у Спенсера хорошего впечатления. Напротив, ему бы показался более логичным разгром, кровь, а не эта белоснежная чистота. Однако их целью был кабинет главного врача, которого они достигли без затруднений.

— Ну что, Дубов, где ты хранишь свои записи? Колись, — сказал Спенсер.

Несмотря на относительно гнетущую обстановку, его почему-то не преследовало то чувство опасности, которое было раньше.

— Сейчас.

В кабинете главного врача тоже был порядок. Дубов сел за стол и залез в самый нижний ящик, внутри него было что-то вроде тайника, из которого он вскоре достал бумажный дневник.

— Всё по инструкции, — сказал он, кладя перед Спенсером большую тетрадь.

— Тут не написано, как его звали.

— Секунду, — сказал Дубов, и полез в первый ящик стола.

— Кристофер Малк.

— Не Тёрнер.

— Нет.

— Понятно. Значит, он вряд ли что-то знал.

— Если здесь кто-то что-то и знал, то это был он. Надо только найти.

Дубов открыл дневник Малка и стал сам в нём разбираться.

— Вот. Похоже оно, — сказал он через минуту, — «Я пишу это только потому, что это может быть моей последней заметкой. В любом случае, если я умру, об этом должны узнать и преобразовать его. Произошедшее бросает тень на всю медицинскую службу. Но я ничего не могу с этим поделать. Тёрнер обещал разрушить мою семью, если я выдам его. Мне лично пришлось проводить вскрытие Эмми Вандер и писать полнейшую чушь о том, почему она умерла. Конечно, Тёрнер всё подстроил так, что это не выглядит, как врачебная ошибка, но кто привёл к такому? Это он сначала отравил её, а потом пытался вылечить. Ему нет прощения, но я боюсь. Ко мне несколько раз приходил Клайд. Он давит на меня. Он опасается за дочь, и это не напрасно. Мелани была лучшей подругой Эмми, и возможно та ей что-то рассказывала, но я не могу. Я не могу. Я ищу способ прижать Тёрнера, но у меня не получается. Но пока я ничего не могу найти. Сейчас единственное, что я могу, это слегка ограничить его деятельность. Это всё моя связь с его троюродной сестрой из пищеблока. Он всё знает об этом, и если что-то пойдёт не так, он обещал рассказать моей жене. Я обязан его покрывать», — Дубов недовольно покачал головой, — вот так вот работала у них медицинская служба, — он брезгливо поморщился, — и клятва Гиппократа здесь совсем не при чём. В космосе бы уже давно пора ввести другой ритуал посвящения в медики.

— Дальше что-нибудь есть?

— Сейчас. Вот. «Это переходит всяческие границы. Он не смог выждать даже несколько месяцев прежде чем убить её. Бедная девочка, мне искренне её жаль», — зачитывал Дубов, — Мерзавец, какое «жаль»? Завёл себе любовницу, и из-за него гибнут люди.

— Читай дальше, Дубов, — остановил его Спенсер, — эмоции будут потом.

— Да, да, конечно.

— «Яд на этот раз был другим. Ещё в крови есть следы противоядия. Но у него слишком малая концентрация, и оно было введено слишком поздно. Тёрнер как будто бы тестирует их на возможность выживать. А может быть, ему нравится наблюдать предсмертную агонию или он хочет узнать точный эффект, производимый ядом. Бедная девочка… Бедная девочка… Мне вдвойне жаль Клайда. Но я не могу пойти к нему и всё рассказать. Не могу! Не могу! Не могу! И зачем я только это сделал. Зачем? Нужно было держаться подальше от их гнилой семейки. Сейчас бы всё было хорошо. Я надеюсь, что после случая с Мелани он остановится. Это переходит всяческие границы. Уже сейчас даже несведущему человеку понятно, что это всё случайно. Но я не могу никому об этом сказать». Хорошо ещё, что он отважился всё это написать, — сказал Дубов, — хоть в чём-то совесть проявилась.

— Да.

— Теперь мне понятно, что заключения читать смысла нет. Они написаны от балды. Я бы предпочёл взглянуть на тело, но это, к сожалению, не возможно.

— Посмотри, может там ещё что-то есть? — прошептал Спенсер.

— Нет, — сказал Дубов, быстро пролистывая дневник, — тут больше ничего нет. Но мне и без этого всё предельно ясно — один из их врачей был маньяком и убивал. Причём, какая-то у него была идея фикс на маленьких девочек, раз он убивал именно их. Все остальные его покрывали. У главного врача была любовница из его семьи. Он знал о проделках подчинённого, но бездействовал. Как это всё паскудно.

— Да, — кивнул Спенсер, — но инопланетяне по-прежнему не вписываются.

— Тут и без них дерьма хватает, — ответил Дубов, небрежно бросив дневник обратно.

— Нам нужно идти к рециклеру, — уверенно сказал Спенсер.

— Ведь туда ведут все кровавые следы. Ты уверен? — спросил Дмитрий, вставая из-за стола.

— Да. Абсолютно.

— Тогда хорошо, только сначала нужно бы посмотреть истории болезней. Вдруг, не успели оцифровать.

— Ладно.

— Они должны храниться там. В одном из шкафов.

Они осторожно прокрались в соседний кабинет, который представлял собой небольшой архив. Медицинские записи в основном были цифровыми и находились в ячейке памяти, которая сейчас была недоступна. Но данные текущего поколения хранились ещё и в твёрдой копии, которая уничтожалась после смерти человека. По крайней мере, так было на «Фарадее-14». Несмотря на то, что миссия существовала ещё два месяца после смерти Эмми, Дубов надеялся, что её история болезни ещё сохранилась. Но Мелани должна быть здесь в любом случае. Им повезло. После недолгой возни в полумраке Дубов нашёл небольшую медицинскую книжку.

— Вот оно. Эмми Вандер. Сейчас посмотрю ещё. Если уж книжку Эмми не засунули в цифровой банк, то Мелани тем более должна быть здесь.

После двух минут поисков, нашлась и вторая книжка. Дубов принялся их быстро просматривать, благо листов было немного.

— Ну что там написано? — с нетерпением спросил Спенсер.

— То, что здесь написано, неважно. Просто профессиональный интерес. Историю писал не он, а тот, кто был им каким-то образом подчинён. Мне просто интересно, это было констатировано. Маленькие дети просто так ни с того ни с сего не умирают. Особенно на корабле, куда доступ чего-либо извне полностью перекрыт. Здесь вообще люди не могут умирать до срока просто так. Вот я и хочу посмотреть на предел их бессовестности. Вы посмотрите, — злобно усмехнулся Дубов, — «Ещё один случай неизвестной болезни, которая поражает дыхательную систему. Маленькие дети подвержены ей больше всего. Причины возникновения — неизвестны. Симптомы — высокая температура, ухудшение восприятия, сильные затруднения дыхания». Так. Результат вскрытия. Отказ диафрагмы, а затем сердца в результате инфекции. Просто и коротко, но лично для меня выглядит как «бла-бла-бла». Как всё очень-очень хитро. Как легко пудрить мозги тем, кто тебе доверяет, и не разбирается сам.

— Что это могло быть?

— Если причина описана верно, а наличие неизвестных инфекций исключено, то яд. Сильный нейротоксин. Какой конкретно, сказать затрудняюсь. Уж больно в общих чертах тут всё написано. Я что-то читал такое в молодости, но без особых анализов не сказать точно, а они, конечно же, не проводились по понятным причинам. Но в любом случае, это была очень жестокая смерть. К тому же, учитывая его нездоровую одержимость, можно предположить, что он мог и модифицировать формулу и испытывал её на живых людях. Необычное увлечение, правда? А ты ещё спрашиваешь, для чего нужно прятать некоторую литературу. Теперь я знаю, насколько дальновидным был поступок моего деда.

— А здесь никто об этом не позаботился.

— Да. Я только не знаю, что думал местный начальник охраны. Мне кажется, это любому должно показаться странным.

— Ну, представим, что я начальник охраны, — шёпотом сказал Спенсер, — я сам в этом не разбираюсь. Я обращусь к тебе, а ты марионетка этого маньяка. Что ты мне ответишь? Ты мне его сдашь?

— Я? Даже учитывая дерьмовую ситуацию, в которой был местный начальник медблока, я бы сдал, а потом передал бы дела либо своему наследнику, либо самому достойному из остальных и попросил бы рециклинг.

— Это ты, Дубов. А он так не сделал.

— Печально это. Второе заключение даже читать не буду, — сказал Дмитрий и положил медицинскую книжку на полку поверх остальных.

— Что же, ладно. Теперь идём к рециклеру. И, если получится, нужно заглянуть на пост безопасности. Всё-таки Мелани была дочкой руководителя службы. Он же должен был быть озабочен всеми этими проблемами, ведь она тоже попадала в группу риска. То, что ему ничего не удалось сделать, не значит, что у него не было мыслей.

— Да. Идём.

Они осторожно направились на выход. Уже перед самой дверью, ведущей в коридор, Спенсер спросил:

— Тебе ничего странным здесь не казалось?

— А тебе что-то показалось странным?

— Ты, конечно, не видел школу, но там в одном из классов полный разгром вперемешку с кровью. И в коридоре школы тоже кровь. В библиотеке тоже страшный беспорядок, правда без крови. В кабинете директора школы не то чтобы хаос, но и порядка там тоже нет. А здесь, всё так чисто, аккуратно. Как будто все они просто прибрали за собой, и ушли домой на ночь, разве что пыльно очень.

— Может быть, там просто не успели убрать? Ведь там что-то случилось.

— А в комнате Мелани?

— Ну этого я не знаю.

— Вопросы, вопросы.

— А я уж думал, что ты мне скажешь что-то про души, — легко усмехнулся Дубов, — что здесь проклятое для них место, а там нет, поэтому сюда они не приходят, а там беспокойно бродят в темноте.

— Это бы, кстати, сошло за версию. По дороге сюда мы никого не встретили и даже не слышали, а когда ходили в школу и жилой сектор, то постоянно, — вполне серьёзно ответил Спенсер.

— Радоваться надо. Нет встреч — нет проблем. Так?

— Так. Пошли дальше.

В небольшой морг хотели заглянуть просто ради формальности. Но простым подключением батарейки оживить дверь не удалось. Возможно, причина была более серьёзная, но сам Спенсер разобраться в этом не мог. Лишний раз пожалев, что с ними нет Генри, они направились дальше.

А вот вход в рециклер был полной противоположностью. Его двери были раскрыты, и туда тянулось множество кровавых следов. Дубов дотронулся до одного из них и даже немного испачкался.

— Самый свежий, — сказал он.

Убедившись, что вокруг тихо, Спенсер резко включил фонарик и направил внутрь прощальной комнаты. Там было пусто. Оглядевшись, он увидел, что в дальнем углу что-то лежит. Это был тот самый огнемёт, который он не нашёл рядом с собой, когда в прошлый раз пришёл в сознание. Пристально оглядев оружие, он увидел рядом следы крови.

— Это мой огнемёт, — тихо сказал Спенсер Дубову.

— Как он тут оказался?

— Не знаю. Совсем не знаю. Может быть, они его у меня забрали, пока я валялся без сознания, но преобразовать не смогли? — пожал плечами Спенсер.

— Может и так.

— Вдруг я атаковал бы их.

— Тогда выходит, что они действительно очень боятся огня.

— Выходит что так, — сказал Спенсер и начал осматривать рециклер.

Края ложа, задвинутого внутрь были испачканы кровью. Кто-то не был особо аккуратен, проводя рециклинг. Очевидно, и все солдаты, во главе с Эрвином, ушедшие однажды на давдцать первый «Фарадей», и Генри, закончили свой путь именно здесь. По количеству следов крови прощальная комната превосходила все остальные помещения вместе взятые.

— Хорошо бы проверить сервисные записи рециклера, — сказал Дубов.

— Он вряд ли включится.

Без особых надежд Спенсер щёлкнул по кнопке включения управляющего компьютера. Но тот неожиданно ожил.

— Что? — удивлённо сказал он, — рециклер же вроде как не входит в схему аварийного питания.

— Уж не знаю, Спенс. Тут, похоже, своя система того, что входит, а что нет. Двери тоже должны работать в полуавтоматическом режиме.

— Это верно. Что же, заглянем в записи.

Спенсер открыл сервисные записи рециклера. К счастью, это можно было сделать не проходя проверку отпечатков пальцев. Сначала график преобразований был вполне стандартным. Примерно такую же картину можно было наблюдать, если открыть этот же журнал на «Фарадее-14».

— Семьдесят шесть лет, — стал зачитывать Спенсер, — девяносто один год, — вот, Эмми Вандер, восемь лет. Так, ещё двое сразу за ней. Великий создатель. Одному шесть лет, другому семь. А дальше уже Мелани Клайд. Понятно. Потом ещё четверо детей, а дальше полная сумятица.

— То есть? — Дубов подошёл и заглянул в монитор.

— Все подряд без перерывов. Преобразования шли днём и ночью. Хорошая выносливость у того, кто их делал. И, кстати, прошу заметить, Тёрнеры первые в списке, — Спенсер указал Дубову на череду одинаковых фамилий в сервисном журнале рециклера.

— А кто последний?

— Последний старина Клайд. Последний из экипажа двадцать первого.

— Ну-ка, а дальше что?

Дальше с большим временным промежутком в журнале значились неизвестные тела, личность которых не указывалась.

— Раз, два, три, — Спенсер принялся перечитывать, — всё сходится. Эрвин, наши ребята и Генри. Как раз.

— Хорошо. Но немного вернёмся, — задумался Дубов, — последним с двадцать первого был Клайд?

— Да.

— Тогда выходит, он преобразовал сам себя. Такое возможно?

— Теоретически да. Практически не знаю. Нужно нажать кнопку активации, и тогда ложе начнёт въезжать внутрь. Если успеть на него лечь, то можно, наверное. Так, кстати, система контроля жизненных функций отключена. Обычно система контролирует биологические параметры. Чтобы туда по ошибке не запихнули кого-то живого. Но Клайд, если он преобразовывал сам себя, должен был её отключить. Что он и сделал.

— На какие мучения себя надо обречь, чтобы самому залезть в рециклер? Это же страшно, — трагично сказал Дубов.

— Да. Я хоть точно не знаю принцип его действия, но больше чем уверен: никто не захотел бы оказаться в его камере живым.

— Мне теперь стало всё ещё больше непонятно. Может быть, Клайд сошёл с ума от горя, убил всех этих Тёрнеров, а потом запихнул их в рециклер?

— Но тогда зачем ему убивать остальных? — задал вполне логичный вопрос Спенсер.

— Вот этого я точно не могу даже предположить.

— И в школе. Если там все следы последних дней, то кто всё это устроил? Это ещё точно были жители «Фарадея». Не было ведь ещё никаких инопланетян.

— Единственный способ это узнать, это направиться на мостик, Спенс.

— Да. Но до него ещё надо добраться.

Едва он это сказал, как в коридоре послышались шаги.

— Гаси монитор, Спенс! — относительно громко прошептал Дубов и скрылся в противоположном углу.

Спенсер нажал на отключение рециклера и поспешил укрыться вслед за Дубовым. Он зацепил ногой огнемёт, и тот издал лязг, слегка немного проскользив по полу. Не прошло и десяти секунд после этого шума, как шаги послышались в проёме прощальной комнаты. На некоторое время воцарилась тишина. Спенсер вжался в стенку, стараясь хоть как-то сдержать своё сердцебиение и дыхание, хотя и понимал, что это лишь его ощущение, а снаружи через скафандр его почти не слышно.

Шаги прекратились от них примерно на таком расстоянии, как если бы ложе рециклера было выдвинуто. Его длина составляла чуть больше двух метров. Посторонний стоял безмолвно несколько минут, и могло показаться, что в прощальной комнате никого нет, но Спенсер ощущал чьё-то присутствие. Ситуация выглядела примерно так же, как в библиотеке. Но Алексу всё же было не так страшно как тогда. Просто теперь он знал, что тот, кто находится здесь, просто постоит и уйдёт, если они не привлекут его внимание. Так и вышло: спустя две минуты шаги стали отдаляться в сторону проёма, потом немного задержались в коридоре, но вскоре возобновились вновь и отдалились.

— Это оно и было? — прошептал Дубов, — вы так постоянно от них прятались?

— Да. Наверное, это была одна из них.

— Охренеть. Я тут чуть не умер.

— Ничего. Если сможем так обходить их дальше, то и до навигационной дойдём. А пока может заглянем на пост охраны, а?

— Да. Хорошо. Дай только отдышаться.

К главному отделению службы безопасности вёл длинный узкий коридор. Он не предназначался для прохода большого количества людей. Вход в него был запрещён всем, кроме работников безопасности и капитана. Даже его ближайшим подчинённым пройти туда можно было только по его особому распоряжению. Они осторожно продвигались вперёд в темноте, сначала осветив свой путь фонариком и убедившись, что путь свободен.

В конце узкого коридора была дверь, около которой они остановились на пару минут, чтобы прислушаться. За ней находилась относительно просторная продолговатая комната, по обеим сторонам которой стояли большие компьютерные мониторы. Здесь должно было быть множество весьма ценных записей. По сути, любой инцидент, к которому привлекалась служба безопасности — а привлекалась она практически повсеместно к любому подозрительному происшествию — должен был быть отражен в здешних журналах. Но чтобы запитать хотя бы один компьютер, той батарейки, которая была у Спенсера, было недостаточно. Он надеялся, что от неё заработает относительно небольшой личный компьютер начальника охраны. Учитывая непосредственное участие его семьи и его самого в этих событиях, можно говорить о том, что в его личных записях всё это должно быть отражено особенно подробно. К тому же, у него скорее всего тоже был бумажный дневник, но его сохранность и местоположение не были точно известны.

Кабинет Клайда был вполне ожидаемым продолжением его дома. Всё находилось в идеальном порядке: чисто и аккуратно, как и подобает дисциплинированному работнику.

— Интересно, а руководитель службы безопасности ведёт обычный дневник? — спросил Спенсер, когда за ними закрылась дверь кабинета.

— Я считаю, что всё высшее руководство ведёт, хоть об этом и не принято говорить, — ответил Дубов.

— Он хранит его там же, где и ты?

Спенсер открыл самый нижний ящик стола, и попытался найти там такое же двойное дно, как и в столе главного врача. Тайник присутствовал, но в нём ничего не было.

— Да уж. Небольшая ошибочка, — сказал Дубов.

— Видимо, у начальников охраны свои инструкции. Либо, дневник забрал кто-то до нас.

— Может быть, он просто положил его в другое место? — Дубов принялся осматривать шкаф, на полках которого лежали разные бумаги.

— Может быть, но точно не сюда, — сказал Спенсер, проглядывая остальные ящики стола.

Он также проверил их на предмет двойного дна, но ничего подобного там не было. Уже ни на что не надеясь, он подключил батарейку, и даже когда компьютер стал запускаться, он не тешил себя особыми надеждами на то, что увидит что-то существенное. Если уж директор школы тщательно шифровал свои файлы, то что говорить о руководителе службы безопасности? Но к превеликому удивлению Алекса, компьютер ожил и даже больше того — уже сходу предлагал пользователю просмотреть особое сообщение.

— Дубов, кажется, здесь что-то есть, — позвал Спенсер.

— Что там?

— Сообщение. Написано, специальное.

Дубов подошёл к столу и заглянул в монитор. После того, как Спенсер нажал на кнопку «Прочесть», интерфейс компьютера перевёл его на дату — тридцать тысяч сто девяносто седьмого дня.

«Теперь мне совершенно ясно, что смерть Эмми Вандер не была случайной. Однако, я не располагаю соответствующими доказательствами. А если выдвигать голословные обвинения, которые потом не подтвердятся, можно лишиться звания и опозорить свою семью на несколько поколений вперёд, и поэтому я должен быть осторожнее. Сначала нужно во всём разобраться. Но это дело у меня на особом контроле. Если это действительно дело рук Тёрнера или ещё кого-то, я обязательно с ним разберусь, но сначала я установлю дополнительную слежку за ним и членами его семьи. Больше всего жалко Майка. Эмми была хорошей девочкой. Ничего плохого ни о ней, ни вообще о Вандерах сказать не могу. Они как раз те, кто несмотря на невысокий ранг в миссии, добросовестно выполняют свои обязанности, и не требуют никаких дополнительных привилегий вроде увеличения квоты или жилой площади. Эмми была у них единственной дочкой. Без преувеличения можно сказать, что её гибель стала для них ужаснейшей трагедией. Что же, я надеюсь, наш капитан сочтёт их квоту неиспользованной и разрешит завести ещё одного ребёнка, хоть это и вряд ли чем-то поможет безутешной чете Вандеров. А я пока постараюсь подобраться поближе к работе медицинской службы».

В конце сообщения находилась кнопка «Читать далее». После нажатия на неё всплыла другая заметка, сделанная примерно десятью днями позже.

«Моя интуиция подсказывает мне, что младший брат Тёрнера, который работает в моей службе, удаляет часть данных, которые должны доходить до меня. Даже несмотря на то, что я не привлекал его к этому делу, он каким-то образом оказывает влияние на ход работы моей службы. Для меня нет сомнения в том, что он сам всего лишь марионетка в руках своего старшего брата. Но вообще отстранить его от работы я пока не могу. У меня нет не то что веских, а вообще хоть сколько-нибудь логичных на это причин, о чём я сожалею, и каждый день пытаюсь их найти. Но они как будто чувствуют это, и каждый раз действуют так, как будто находятся на один шаг впереди меня.

Чтобы моя служба начала работать надёжнее, я должен поймать с поличным хотя бы младшего Тёрнера. После того, как это случится, нужно будет ограничить его контакты с любыми другими работниками безопасности. Данный этап считаю необходимым выполнить как можно скорее. Но хоть сколько-нибудь малой возможности для этого по-прежнему не представилось».

«Не прошло и месяца, как мы преобразовали Эмми, а у нас новая трагедия. Почти вся школа отравилась школьными обедами. Я срочно провёл соответствующую экспертизу, но никаких вредных веществ найдено не было. Либо это действительно случайность, как меня уверяют работники хозяйственной службы, либо очень хорошо спланированное преступление. Двое детей погибли.

Я рад только тому, что на звездолёте введены новые инструкции безопасности, но безгранично сожалею о цене, которую пришлось за это отдать. Теперь вся еда проходит тщательнейший контроль. Новых эпидемий не было, но проблема всё равно далека от разрешения».

Ещё одно нажатие на кнопку «читать далее» и ещё примерно месяц был пролистан.

«Я обязан положить этому конец». Эта фраза была написана отдельно от остальной заметки. Спенсер понял, что сделана она была уже после смерти Мелани.

«Они точно сумасшедшие, если считают, что им позволено творить подобное прямо перед глазами моей службы. Меня пугает только одно — то, что я могу ошибаться, и что Тёрнер сам лишь марионетка. Я много раз беседовал с главным врачом. Я не знаток медицины, но даже мне его заключения кажутся подозрительными. Учитывая опыт предыдущих космических экспедиций, подобных нашей, я могу сказать, что здесь никаких неизвестных инфекций быть не может. Корабль абсолютно герметичен. В нём организован замкнутый биологический цикл с притоком одной лишь энергии. Я не спал два дня, обдумывая план, о котором я расскажу позже, если он сработает».

Спенсер обратил внимание на то, что до дня, когда на корабле было введено экстренное положение, оставалось всего две недели.

«А сейчас я пытаюсь сдержать себя, чтобы не устроить самосуд, и лично не перебить всех этих Тёрнеров. То, что у меня есть доступ в оружейное хранилище, подогревает эту жажду, но я стараюсь действовать в рамках правил» — такими словами заканчивалась заметка.

Следующую заметку лишь неделя отделяла от последнего, тридцать тысяч двести восемьдесят пятого дня.

«Мой план увенчался успехом. Младший Тёрнер полностью отстранён от работы в моей службе. Мне и двум моим самым приближенным офицерам удалось застукать его за тем, как он удалял информацию с камер наблюдения в медблоке. Просто смешно, как он умудрялся нас этим провести. Ему удалось каким то образом получить удалённый доступ, поэтому он смог скрываться от нас так долго. Он менял код даты, и менял запись другой. Скорее всего это были записи, на которых его старший братец орудовал в медблоке и небольшой прилегающей лаборатории, создавая опасные вещества. Младший брат подменял их записями, на которых всё было в порядке. Поэтому для нас медблок всегда оставался пуст, как и лаборатория. Мне очень стыдно за то, что этот маленький мерзавец умудрялся держать нас в неведении столько времени. То, как ему это удалось — тема для ещё одного серьёзного расследования. Я не сомневаюсь в том, что у него были сообщники. Сейчас я не могу определить их, но я делаю это методом постепенного исключения, отсеивая тех людей, в которых я уверен.

Я жалею только об одном, что у нас нет специальных препаратов, позволяющих добиться от человека правды. О них написано в хрониках Земли, но нам в экспедицию подобного не дали. Полезной грузоподъёмности едва хватало на всё необходимое. Но главной причиной было конечно же то, что никто не рассчитывал на подобное. Никто не рассчитывал, что через сто лет здесь произойдёт такое. Даже программ для синтезатора нет. Если некоторые яды используются для лечения, то эти вещества имеют другое назначение и применение их не предполагалось.

От решительных действий меня отделяет только одно: я по-прежнему неуверен в том, кто чьей марионеткой является. Главный врач больницы, которым умело манипулирует Тёрнер, или сам Тёрнер, которым манипулирует главный врач — они оба ведут себя очень подозрительно. И пока я не установлю это, мои решительные действия могут только помешать. Но утешает меня то, что сейчас это развязка стала на шаг ближе. И этот шаг будет довольно быстрым, если я добьюсь признания от Тёрнера.

Конечно, он молчит. Он упирается, как ребёнок, которого поймали за каким-то неподобающим поступком. Его признание могло бы раз и навсегда решить все эти проблемы. И хотя Эмми и Мелани уже не вернуть, я жажду обезопасить «Фарадей-21» от всех недоброкачественных элементов».

Следующая заметка, которую автор дневника оставил для прочтения, значилась следующим днём. Она была довольно короткой и не очень весомой.

«В медблоке по-прежнему тихо. И это несмотря на то, что подмены записей теперь быть не может. Но положительный момент в таком стечении обстоятельств есть тоже: Тёрнер никому не навредит до тех пор, пока он, его дружки и его семейка вынуждены залечь на дно. Я очень надеюсь, что продлится это как можно дольше. Но ещё сильнее я надеюсь на то, что когда он решит сделать очередной шаг, я буду к этому готов».

Следующая заметка была последней. Спенсер это понял по тому, что там отсутствовала кнопка «Читать дальше».

«Сегодня случилось немыслимое. Тёрнер и его младший брат захватили один из классов школы. Ни я, ни мои предки до этого никогда не сталкивались с терроризмом. Я только читал о нём. Но даже этих знаний было достаточно, чтобы понять, что это не акция, имеющая какие-то определённые цели. Они просто психи, которые начали убивать детей. Они устроили там настоящую резню. Я заколебался, думал, что удастся решить эту проблему мирно. Я почему-то считал, что у них должны быть какие-то цели, требования, но нет. Я идиот. Нужно было сразу понять, что в этом корабле бессмысленно что-либо требовать. Здесь всё равно не спрятаться друг от друга. Они просто испугались разоблачения, и захотели напоследок устроить здесь резню. Мои люди впервые за много лет вынуждены были взять в свои руки оружие и подавить эту непонятную акцию.

Наконец-то Тёрнер мёртв. Погибло четверо детей-учеников. Я никогда себе этого не прощу. Я действовал слишком медленно. Я должен был взять на себя ответственность и остановить всех этих Тёрнеров, пока было можно. Но я боялся ошибиться. Все остальные Тёрнеры задержаны на предмет их участия в этих событиях. Я разберусь в этом деле, но мне нужно время. Рано или поздно все будут привлечены к ответственности. Возможно, даже я. Всё позади, но погибших детей уже не вернуть. И дело тут не в том, что мы потеряли часть будущего нашей популяции, нет. Отнюдь, в этом плане не критический. Он вполне восполним.

Но вскоре моя скорбь была прервана другим известием: наш звездолёт начал замедление. Оно неконтролируемое. Ещё вчера мы потеряли контроль над всеми его системами. И сегодня к вечеру мы достигнем точки остановки. Я не знаю, что будет там. Мы строим кучу гипотез. И сейчас я иду на вечерний брифинг, финалом которого и станет наша остановка. Даже не знаю, зачем я делаю эти сообщения открытыми первому, добравшемуся до этого терминала. Какова вероятность, что здесь, в межзвёздном пространстве их кто-то найдёт? Наверное, даже меньше, как если кто-то выловит бутылку с письмом, брошенную в океан. Я пишу это письмо на случай, если встреча с инопланетянами пройдёт неудачно. Чтобы хоть где-то подробно было написано о происходящем».

На этом заметка заканчивалась, и Спенсер, уже получивший ответы на часть вопросов, всё же не нашёл здесь самого главного. Теперь стало ясно, что события, произошедшие на «Фарадее-21» — результат кошмарных деяний нескольких людей. Но совсем неизвестно, что послужило причиной его остановки и гибели. Очевидно, что после этой заметки Клайд на своё рабочее место уже не возвращался. Это подразумевало вероятность ещё и того, что скорее всего дневник капитана тоже не сможет дать ответ на это. И в общем журнале полёта с большой долей тоже вероятности ничего нет. При таком стечении обстоятельств поход на мостик терял значимость, и казался уже не таким необходимым, как было до этого.

Получалось, что ответ на все эти вопросы могут дать только сами инопланетяне, которые находятся здесь же, на «Фарадее-21». Спенсера пробирала злость. Они проделали большой путь, но цель их похода была не выполнена, и никто не мог дать им ответы на интересующие вопросы. Он был взволнован, но старался скрывать от Дубова свои эмоции. Злость это как раз то, что нужно было сейчас меньше всего.

— Нам надо идти дальше, Спенс, — тихо сказал Дубов.

— Да. Надо.

— В навигационную?

— Да. Поищем там, а заодно посмотрим, можно ли пройти на мостик.

— Хорошо.

— Я очень надеюсь, что дневник капитана содержит что-то, что мы не прочли здесь.

Дубов промолчал. Он и сам понимал, что эти надежды скорее всего обречены. Они вышли в коридор и направились дальше. Он был пустым и чистым, за исключением пола, по которому в сторону рециклера тянулись кровавые следы. Спенсер уже привык к ним, и они даже не казались ему уже чем-то незаурядным.

Вдруг откуда-то снизу донеслись шаги. Очевидно, они исходили из коридора на уровень ниже. Так как перекрытие, по которому они шли сейчас, не было несущим, то и толщина его была относительно небольшой. Ну а мёртвая тишина делала слышимым каждый звук в радиусе нескольких метров, даже не смотря на препятствия. Спенсер по привычке вжался стену и выключил фонарик. И он в очередной раз бы ждал, пока эти шаги стихнут, вот только они были другими. До этого поступь была мягкой и размеренной, а сейчас полностью противоположной — быстрой и звонкой. С покрытием пола из специального алюминиевого сплава соприкасалась не мягкая, а наоборот, более твёрдая подошва. А потом в коридоре на уровень ниже раздался детский смех. У Спенсера сердце заколотилось быстрее. Он услышал в нём что-то знакомое, но тут же отбросил эти мысли.

— Как думаешь, они идут сюда? — спросил Дубов.

— Я не знаю. Там впереди есть переход между уровнями, но если мы пойдём быстрее, то успеем проскочить раньше них.

— Хорошо, тогда идём?

— Да.

Они двинулись быстрее, стараясь издавать как можно меньше звуков. Дверь, ведущая в следующий сектор, предшествующий навигационной и мостику, была в рабочем состоянии. Но едва Спенсер нажал на открытие, как они отпрянули обратно. В дверях стояли девочки.

— Мы знали, что вы придёте, — тихо сказала Мелани, как-то неестественно улыбнувшись.

Спенсер попытался нажать на закрытие двери, но она не слушалась.

— Она не будет работать, — тихо сказала Эмми.

— Мы не пустим вас сюда, — сказала Мелани.

— Почему? — уверенно спросил Дубов.

— Вы опасны. Вы должны уйти, — она перевела взгляд на врача.

Спенсер, уже было положивший руку на лазер, остановился. На этот раз взгляд девочек был ещё более гневным. До этого в нём присутствовала какая-то небольшая мягкость. Раньше Спенсер хоть и понимал, что Эмми и Мелани настроены враждебно, но было в них что-то детское, подсознательно даже слегка побуждающее к доверию. Сейчас этого не было. Они говорили настолько жёстко, что Спенсер сам не смог бы так сказать.

— Мы не хотим вам зла, — продолжал Дубов.

— Вы хотите зла всем и всегда, — спокойно сказала Эмми.

— Нет, — врач спокойно покачал головой.

— Вы дважды стреляли в нас. И ваши солдаты тоже.

Спенсер чувствовал недоброе. Как будто чем-то веяло со стороны навигационной. Это было то предчувствие, которое иногда подсказывало ему направление, где можно найти ответы. Как тогда, в библиотеке.

— Надо уходить, Спенс, — тихо сказал Дмитрий, — там есть другой путь. Мы обойдём их.

— Да, мы обойдём.

Они уже повернулись, чтобы уйти, но вдруг Спенсер услышал всё те же звонкие шаги и детский смех. Оглянувшись, он в дверном проёме вместо девочек увидел Томми.

— Сынок? — Спенсер удивился.

Мальчик просто стоял и улыбался. Спенсер встряхнул голову и снова поднял её.

— Папа, — радостно улыбнувшись, сказал Томми.

— Ты… Ты жив?

— Я, — мальчик помедлил, как будто засомневался в том факте, жив ли он, — я здесь.

— Спенсер, ты ведь понимаешь, что это не он! — Дубов остановил за плечо Алекса, уже было желавшего подойти ближе к Томми.

— Я должен разобраться с этим.

— Томми мёртв! Ты сам посылал его в рециклер.

Дубов сжал руку капитана и не пускал его дальше. Спенсер беспомощно упал на колени.

— Нет, нет, нет, Томми! Томми! — беспомощно шептал он и закрывал глаза.

Он открывал их снова и снова видел перед собой сына. А Томми стоял и молча улыбался. Алекс ощутил бессилие, медленно опустился на пол, и как зачарованный смотрел на фигуру в дверном проёме.

— Спенсер, это видение. Я понял! Они все ненастоящие, — Дубов склонился над ухом капитана, подозревая, что тот находится под каким-то воздействием, — мы должны двинуться дальше и пройти мимо них.

— Вы не сможете пройти мимо нас, — сказала Эмми.

Стоило Дубову отвлечься на Спенсера, и он упустил момент, как девочки появились между ними и Томми. Дубов направил на них свой фонарик.

— И вы не сможете нас обойти. Сейчас вы можете только уйти назад.

— Мы не для того пришли сюда, да Спенс? Мы должны пройти на мостик и положить этому конец раз и навсегда. Да? — Дубов встряхивал друга, потому что он выглядел потерянным.

— Да. Я готов сдаться, — сказал Спенсер, вставая на ноги.

Он снял с себя лазер и бросил под ноги девочкам.

— Вы слишком нестабильны. Вы должны вернуться на корабль.

— И что дальше? Вы придёте за нами?

— Вы должный уйти на корабль.

— Я хочу сдаться! — закричал Спенсер, — вы ведь всегда хотели, чтобы я сдался.

Спенсер перевёл взгляд на дверной проём, чтобы увидеть Томми, но мальчика там уже не было.

— Почему вы молчите? Что вы хотите от нас? Что вы хотите?! — снова закричал Спенсер.

Но чем громче делался его голос, тем меньше Эмми и Мелани отзывались на его реплики.

— Тогда я уничтожу вас, — гневно сказал Спенсер, — идём на мостик, Дубов.

Он поднял с пола лазер и взял его наизготовку.

— Спенсер, я не думаю, что нужно делать это так.

— Я ненавижу их. Вы убили Томми, а теперь вы хотите, чтобы я верил вам?

— Мы никого не убивали.

— А теперь делаете так, чтобы он был с вами заодно.

— Мы не убивали его.

— А кто же это сделал?

— Она.

— Кто «она»? — не на шутку удивился Спенсер, и даже сделал голос тише.

— Та, что всегда мечтала о семье, но никогда сама не могла её иметь.

Спенсер и Дубов переглянулись.

— О чём вы говорите? О чём вы говорите?! — после недолгого молчания снова поднял голос Спенсер.

— Мы боимся вас. Мы боимся тебя, — спокойно сказала Мелани, — вы должны уходить.

— Я теперь точно уйду, пока вы мне всё не расскажете. Что произошло здесь?

— Здесь все погибли, — тихо сказала Мелани.

— Я это уже слышал. Вы можете сказать, что-нибудь ещё?

Но ответом была тишина. Разгневанный Спенсер уверенным движением перевесил лазер за спину, и быстрыми шагами направился в сторону мостика. На этот раз Эмми и Мелани не пытались его оттолкнуть. Он немного нервничал перед столкновением с ними, но последним, что он запомнил, как раз было то, что он ничего не ощутил. Он как будто бы начал проходить сквозь них. Именно начал, потому что едва он с ними соприкоснулся, как снова всё потемнело. Ноги его подкосились, и он упал. А потом вокруг снова вспыхнул свет, и сценарий повторился снова. На этот раз кошмар был страшнее. Он как будто бы слышал несколько криков, объединённых в один. Потом к ним добавился шум, похожий на какую-то кошмарную непонятную музыку. Этот шум то становился громче криков, то наоборот, затихал на их фоне. И так продолжалось, казалось целую вечность, пока кто-то, наконец, не шлёпнул его по щеке.

— Эй, Спенс, вставай. Спенс, Вставай, — Алекс не сразу, но узнал голос Дубова.

— Сколько мы здесь пробыли?

— Пять с половиной часов.

Алекс поднялся и направился к двери, ведущей в навигационную.

— Нам вообще в другую сторону, — тихо сказал Дубов.

— Сначала глянем здесь. Мы ещё не подходили так близко.

Спенсер открыл сервисный лючок около двери, и подключил батарейку к разъёму. Бесполезно. Терминал не оживал. Думать о том, что сейчас происходит на «Фарадее-14», ему не хотелось. Он понимал, что это помутнение не стало исключением, и по возвращении их ждёт новый траур. Но сейчас, когда лишь несколько шагов отделяло его от заветной цели, он хотел попасть в навигационную.

— Бесполезно. Это всё не может быть так, — Алекс бросил попытки пробудить дверь и беспомощно сел на пол рядом с ней.

— Нам нужно возвращаться, Спенс. Я чую неладное.

— Да тут и чуять не надо, — тихо сказал капитан, — ничего хорошего нас там не ждёт.

Глава седьмая Последний рубеж

Четырнадцатый встречал их такой же темнотой, к которой они привыкли на двадцать первом.

— Нужно срочно запустить реактор, — тихо сказал Спенсер Дубову.

Хотя больше всего ему сейчас хотелось попасть к себе домой. Однако он понимал, что если они не запустят реактор вовремя, эта темнота воцарится здесь навсегда. Он надеялся встретить по пути хоть одну живую душу, чтобы убедиться, что ещё хоть кто-то остался жив. Но чем дальше они продвигались вглубь своего звездолёта, тем меньше шансов на это оставалось.

Реактор на этот раз решил уподобиться реактору двадцать первого. Он ни под каким предлогом не желал оживать. Автоматика выдавала сообщение о том, что пуск невозможен. Системы охлаждения стихали одна за другой, свидетельствуя о том, что повышенная теплоотдача окончания реакции скомпенсирована. Теперь хитроумное устройство, созданное предками и не давшее ни одного сбоя за весь полёт было полностью заглушено. Спенсер не имел достаточного инженерного опыта, чтобы восстановить все системы и запустить его. Он лишь смог перевести энергосистему на аварийный режим. Так как запасным генератором никогда не пользовались, его ресурс был велик. После вступления в действие нового протокола, всё вокруг осветилось приглушённым светом. На данный момент это было самое лучшее из того, что было возможно.

— Что, пойдём по домам? — посмотрев на Дубова, сказал Алекс.

— Да. Хорошо, — ответил врач.

— Встречаемся в навигационной через час. Если что-то изменится, я позвоню.

— Да. Хорошо, я тоже позвоню, если что.

Они молча дошли до развилки в жилом секторе, где их пути расходились.

— Удачи, Дубов.

— Тебе тоже, Спенс.

Подходя ближе к своей каюте, Спенсер испытывал страх. И первый кошмар ожидал его уже на входе. В прихожей, прямо перед дверью валялась автоматическая винтовка. От неё влево тянулись кровавые следы. Повернувшись туда, Спенсер увидел Михаила, валяющегося на полу. Алекс тяжело выдохнул и склонился над телом сына, под которым натекла большая лужа крови. В его теле было не менее десяти отверстий от пуль. Кто-то выстрелил в него очередью из этой самой винтовки, сейчас валяющейся рядом. Мальчик оборонялся, но они пришли и скорее всего сломили его волю так, что он отдал им винтовку и позволил убить себя. На лице Спенсера выступили слезы. Михаил, хоть и был ещё мальчиком, но оборонялся до последнего, как настоящий капитан. И что если бы всё это пошло не так, как случилось, у Спенсера были бы достойные наследники.

Чтобы проверить, сколько выживших осталось на их звездолёте, отойдя от тела сына, Спенсер активировал сеть и оставил в ней сообщение с просьбой откликнуться. Каждый, кто его увидит, отметится, и это даст представление о том, какая часть экипажа всё ещё здесь. Но самое страшное для него было ещё впереди. Спенсер это понимал. Он встал и осмотрел кухню и гостиную. Там было пусто. Он подумал, что если Джулия была бы жива, то наверняка находилась бы где-нибудь здесь.

Больше всего Спенсер боялся заходить в спальню. Его пронизывала дрожь даже тогда, когда он представлял, что его может там ждать. Но откладывать это было бессмысленно — ему всё равно придётся туда войти и этого никак не избежать. Собравшись с силами, он снял с себя лазер, поставил его в угол, взял с пола автоматическую винтовку, которой был вооружён его сын и перезарядил её. Он держал её наготове, хоть и понимал, что стрелять здесь не в кого. Сначала он уверенно направился вперёд, а уже перед самыми дверьми спальни снова остановился.

Кровать была в беспорядке, и Спенсер в первое мгновение не понял, что Джулия находится в ней. Его жена лежала распластавшись среди перепутанного постельного белья. Часть её головы была укрыта подушкой. На ней была её самая лучшая чёрная сорочка. Спенсер вспомнил, как один специалист инженерной службы по его заказу создал модель для текстильного синтезатора. Это изделие он подарил Джулии на день свадьбы. Она надевала её редко, но сам факт того, что она так одета, уже говорил о том, что у них со Спенсером намечается бурная ночь. И даже сейчас она в ней была бы очень красива, если бы не была мертва. На первый взгляд на её теле не было никаких следов.

Спенсер беспомощно опустил винтовку и сел рядом с кроватью. Слёзы наворачивались на его глазах. Тяжёлый ком стоял в горле, а он ничего не мог с этим поделать. Здесь, меньше чем в метре за его спиной, лежит его жена. В той кровати, в которой они зачали большую часть детей.

Задумавшись, Спенсер просидел так некоторое время. Откликов на его сообщение не было, поэтому ничто не могло вырвать его из этого небольшого забытья. Когда он опомнился, то первым делом вызвал каюту Дубова. Отвечали не сразу. А потом голос Дмитрия — относительно спокойный — всего лишь ответил «Да, Спенс». Конечно, Дубов тоже уже понял, что все, кто был на четырнадцатом, погибли. Он сам сейчас в таком же положении, как и Алекс — оплакивает погибшую жену. В трубке повисла тишина.

— Ты там как, Дим? — неуверенно спросил Спенсер.

— Как тебе сказать? — врач задал риторический вопрос, — Мэгги почти без следов. На этот раз обошлись без оружия.

— А от чего она умерла?

— Её задушили. Я конечно не криминалист, но кое-что понимаю. Но больше сказать не могу. Мы с этим никогда не сталкивались.

— Похоже, Джулию тоже задушили.

— В спальне?

— Да, — Спенсер замолчал ненадолго, — ты можешь взглянуть?

— Хорошо. Если ты не против, то я приду минут через пятнадцать.

— Буду очень тебе признателен.

— Хорошо. Жди, — ответил Дубов и отключился.

Спенсер вышел в прихожую и сел напротив Михаила, облокотившись на стену. Когда послышались шаги, он даже не вздрогнул, уже зная, кто это будет. Вскоре двери мягко открылись, и на пороге появился Дубов, который сразу бросил короткий взгляд на Михаила.

— Тут всё понятно, — прокомментировал Спенсер.

— Да, — сочувствующе покивал Дубов.

— Идём.

Дубов осмотрел Джулию.

— Даже навскидку те же самые признаки.

Доктор осторожно сел на кровать и осветил фонариком шею жены Спенсера.

— Да. Её кто-то задушил. Как будто кто-то её очень ненавидел.

— Они ненавидят всех нас, Дубов.

— Здесь следы на шее, но не сильные. Видимо, её не смогли задушить так. Сделали это подушкой.

— Я думал, они гораздо сильнее нас, и им не составит труда нас убить. Возможно. А может быть и нет. А может быть, просто именно здесь что-то пошло не так.

— Может быть, только здесь вмешался Михаил?

— Тогда почему его тело там?

— Не знаю, — огорчённо ответил Спенсер.

— Ладно. Теперь ничего не изменишь, — сказал Дубов, вставая.

— Нужно обсудить, что делать дальше.

— Да. Здесь не подобающая обстановка. Давай мы всех перевезём в морг, наведём небольшой порядок, а потом посовещаемся.

— Хорошо, — кивнул Спенсер.

Алекс начал с Михаила. Он раздел сына и уложил на небольшую тележку. Он насчитал в теле одиннадцать отверстий. Даже четырёх, пришедшихся примерно немного правее середины груди, было бы достаточно. Ни одно из них, правда, не задело сердце, что говорило о невысоком навыке стрелка. Но Спенсер понимал, что, скорее всего, эти инопланетяне не умеют в полной мере пользоваться земным оружием. А может быть, их собственное оружие устроено по другому принципу, и с людским они испытывают затруднения. Доставать пули было не нужно. Все они прошли навылет, оставив на спине мальчика кровавые раны, и застряли в композитном материале, которым была обшита прихожая.

Второй была Джулия. Спенсеру казалось, что её тело всё ещё хранит то самое тепло. Он не мог не прослезиться, и не мог не корить себя за то, что несмотря на все хорошие стороны жены, всё же изменял ей с Кэтти. И вдруг это имя запульсировало в его мозгу. Он вспомнил, как Мелани и Эмми сказали, что они никого не убивали, и что детей убивала та, которая никогда не может иметь семьи, но хочет этого. Учитывая то, что Спенсер вкратце знал историю жизни каждого на «Фарадее-14», под это определение подходила только Кэтти.

Он не хотел снимать с Джулии сорочку, но помня правила преобразования тел, всё же сделал это. Вся одежда должна была преобразовываться отдельно, потому что для этого использовались несколько другие режимы работы рециклера. С телами могла преобразовываться только ткань, специально для этого предназначенная. Ещё раз оглядев жену, Спенсер накрыл её покрывалом и снова направился в морг. Там он встретил Дубова, который уже закрывал холодильник. Дмитрий молча кивнул Спенсеру. Горько вздохнув, капитан поместил тело жены в один из холодильников.

— Послушай, Дим. Я кажется понял, о ком они говорили, — тихо сказал Спенсер, когда они направились на выход.

— Кто?

— Девочки. Когда они сказали, что не убивали детей, я понял, кого они имели ввиду.

— И кого же они имели ввиду? — всё ещё с небольшим непониманием спросил Врач.

— Кэтти. Они сказали, что детей убила та, кто хочет иметь семью, но не может. Помнишь? Это Кэтти. У нас на корабле только ей не повезло в этом плане.

Дмитрий ненадолго задумался, сопоставляя эту версию с фактами.

— А ведь ты прав. Я даже как-то и позабыл про эти слова. Ты считаешь, что мы сейчас должны пойти в её комнату и всё там осмотреть?

— Да. Возможно, там мы что-то найдём.

— Тогда пошли.

Перед тем, как идти в каюту Кэтти, они взяли с собой тележку и ткань, чтобы накрыть тело. При входе в гостиную, которая в одиночных апартаментах была совмещена с кухней, они не заметили ничего подозрительного. Но едва они вошли в спальню, как оба вздрогнули и отпрянули назад, увидев тело. Кэтти в полуразодранном комбинезоне «Фарадея-14» висела на краю комода, а ноги её почти упирались в дверь. Этот способ самоубийства, который можно было вычитать в художественной литературе предков, сложно было использовать на «Фарадее». Комнаты были практически лишены выступающих элементов, но она нашла выход. Кэтти обмотала тонким сервисным кабелем шею, закрепила её верхней секцией комода и просто легла. Нужно было очень хотеть умереть, чтобы погибнуть от такого способа, ведь одного движения было достаточно, чтобы прервать его. Дубов взял себя в руки несколько быстрее, чем Спенсер. Всё же ему чаще других доводилось видеть мёртвых людей в том месте, где они умерли.

— Самоубийство, — сказал он, — хотя, зная Кэтти, и зная мягкость всех нас, надо было обладать железной волей, чтобы так с собой покончить.

Спенсер стоял в оцепенении.

— Может быть, это сделала не она, а они, чтобы мы думали, что Кэтти всех убила?

— Возможно, — сказал Дмитрий, — но комбинезон ведь разодран. Жертвы сопротивлялись.

— Это они хотят, чтобы мы думали, что они никого не убили, — сказал Спенсер, — они кровожадные твари и нам надо положить им конец. Остались только ты и я, Дубов. Мы должны выяснить причину, по которой они нас так убивают. И должны оставить её здесь, в двадцать первом или в четырнадцатом — неважно. Как Клайд оставил нам то послание. Чтобы те, кто придёт сюда, знали о том, что здесь произошло.

— Ты слишком ненавидишь их, чтобы рассудить трезво.

— Да? Возможно. Я думаю, у меня есть на это причины.

— Кстати, смотри, что я нашёл.

Дмитрий слегка отодвинул небольшой рваный кусок комбинезона на плече Кэтти и продемонстрировал Спенсеру пулевое отверстие.

— Ей повезло, пуля прошла навылет, — прокомментировал он.

— Ты хочешь сказать, что это Михаил её ранил?

— Возможно. Охранники шлюза были вооружены лазерами, если я правильно помню. Остальное оружие закрыто в хранилище. Такая винтовка была только у твоего сына.

— Возможно, ты прав, — признал Спенсер, — но я всё равно не до конца верю в это.

— Ситуация тут сложнее. Но боюсь, правды мы уже не узнаем.

— Ещё есть шансы.

— Хорошо. Об этом потом. Что бы ни случилось, сейчас мы должны уложить её и раздеть.

— Я сделаю это, — сказал Спенсер.

— Хорошо. Если хочешь, я могу выйти.

— Да. Если можешь.

— Хорошо. Если увидишь что-то, что мы не заметили, говори.

Спенсер попросил Дубова выйти отчасти из-за того, что процесс снятия одежды с Кэтти по-прежнему был для него чем-то интимным. Он видел это тело обнажённым не один раз. Но впервые оно было таким холодным, а комбинезон порван в нескольких местах. Под ним не было больше никакой одежды, что отчасти облегчило Спенсеру работу. Ещё Кэтти была босая, что вдвойне вызвало настороженность. Поскольку, несмотря на то, что полы в «Фарадее» были ровными и чистыми, всё равно, передвигаться босиком для его жителей было несвойственно.

Уложив Кэтти на тележку, Спенсер накрыл её тканью, и вышел в коридор, где его ждал Дмитрий.

— Готово.

— Идём. Давай помогу тебе — Дубов взял тележку и стал катить её дальше.

Спенсер сам задвинул Кэтти в холодильник. Едва его дверь закрылась, Дубов направился на выход, но Алекс остановил его.

— Я должен тебе кое-что сказать, — неуверенно начал он.

— Слушаю тебя, — с готовностью ответил Дубов.

— Я изменял Джулии, — собравшись, на одном дыхании сказал Спенсер.

Дубов очень удивился. Через несколько секунд он как будто бы обдумал то, что хотел сказать, и лицо его приняло выражение порицания.

— С Кэтти? — наконец произнёс он.

— Да.

— Один вопрос: зачем, Спенс?

— Да я сам теперь не знаю. Наверное, я думал, что так поддерживаю порядок на звездолёте. Я боялся, что она помешается и сотворит что-нибудь либо с собой, либо с кем-то другим.

— Даже если и так, неужели нельзя было найти другой выход? Например, кого-нибудь ей предложить. Варианты ведь были. Взять хотя бы одного из службы Генри, как его? Такой…

— Джонни.

— Джонни. Он никогда бы не захотел создавать семью, но насколько я знаю, у него всё было в порядке с потенцией. Её ведь интересовал только секс?

— Она хотела детей, Дмитрий, но поскольку их у неё быть не могло, то да, — грустно покивал Алекс, — я предлагал ей. Я предлагал ей всех, кого было можно. Она ходила ко мне каждый день и надоедала этим, понимаешь?

— И однажды наступил день, когда ты сдался, — порицающим тоном сказал Дмитрий.

— Да, Дубов, я сдался, — повысил голос Спенсер, — я хотел, чтобы здесь был порядок, и она пообещала мне, что всё будет хорошо.

— Но это же нечестно, Спенс. Ты мне говорил, что они даже дружили…

— Я просто хотел как лучше. Я запутался, понимаешь?

— Нет, не понимаю, Спенс! Ты — капитан. Если бы её здоровье ухудшилось, ты мог направить её ко мне. А потом, если бы никаких других шансов не было, то направить в рециклер, — сорвался Дубов, — ты, Спенс, ты ничем не лучше того долбаного главного врача, из-за которого там случилась резня, ты это понимаешь?

— Я понимаю, Дубов, но это же было не настолько серьёзно. По сравнению с тем, что произошло на двадцать первом, это была ерунда.

— Ерунда, Спенс, — беспомощно выдохнул Дубов, закрыв глаза, — ерунда, — он вновь открыл их и посмотрел на Алекса, — ты должен поддерживать порядок, но не такими методами. И как по мне, то в этой ситуации лучше рециклер.

— Я каждый раз думал, что она образумится, что найдёт себе пару, но…

— Признайся, тебе просто это нравилось. Ты делал это для себя, а не для порядка, — пренебрежительно сказал врач.

— Да нет же! Не в этом дело! — сказал Спенсер.

— Но и в этом тоже, — ехидно улыбнувшись, сказал Дубов.

— Скажем так — я не испытывал никакого дискомфорта от этого.

— Ты занимался сексом с Кэтти, а потом ложился в кровать к Джулии. И никакого дискомфорта?

— Нет. Я любил Джулию в отличие от Кэтти. И детей я любил, понимаешь?

— Понимаю. Хорошо, Спенс, — устало сказал Дмитрий, — если это всё, то давай сейчас прервёмся на полчаса, а потом встретимся в навигационной. А потом займёмся сбором остальных. Рециклер, я так понимаю, работать не будет. Но хоть в холодильники их положим. Идёт?

— Идёт, Дубов, идёт.

— Значит, до встречи через полчаса в навигационной.

— Прости меня, Дмитрий, — сказал Спенсер, когда они уже расходились, — я старался быть хорошим капитаном.

— Тебе это удалось, Спенс. Если бы не Кэтти, ты был бы лучшим капитаном за всю мою жизнь, а так, ты просто хороший. До встречи.

— До встречи.

Эти полчаса казались Спенсеру вечностью. Несмотря на то, что дома уже не было тел, он всё равно не мог забыться или отвлечься от произошедшего. Даже если не брать в расчёт его личные утраты, и оценивать с циничной точки зрения космической миссии, в любом случае эта ситуация означала конец. До этого момента популяция хоть и получила серьёзный ущерб, всё же могла произвести ещё одно поколение, которое бы достигло цели. Но теперь производить было некому, что означало полнейший провал миссии «Фарадея-14». Но Спенсер в первую очередь был человеком, и эти сухие данные затмевала его личная потеря, как бы эгоистично это ни было.

Теперь перед ним стояла всего одна, последняя задача. Поскольку о возобновлении миссии речь уже не шла, ему оставалось только окончательно узнать, в чём же дело, и направить последнее послание на Землю. Оно достигнет планеты очень нескоро, но это была единственная возможность. Ещё больше он надеялся, что за это время больше ни один «Фарадей» не был направлен по этому маршруту.

Его хватило от силы на пятнадцать минут нахождения в пустой каюте. Сдавшись, он направился в навигационную. Она уже не была такой яркой как раньше. Аварийное освещение по интенсивности составляло в лучшем случае половину от штатного. Спокойно пройдясь вдоль стола, Спенсер уселся в своё кресло. Звёзды всё так же холодно отсвечивали с панорамных стёкол и обзорных экранов систем навигации. И та, одна из них, что была ярче, уже была не на фронтальных экранах, а на боковых. Он не сомневался, что именно оттуда пришли те, кто взял образы Эмми, Мелани — и что ещё ужаснее, Томми — для того, чтобы убивать землян, которые всего лишь хотели установить контакт. Как можно быть такими варварами, думал Спенсер, чтобы убивать тех, кто хочет всего лишь наладить с тобой общение.

Звук открывшейся двери вырвал Алекса из раздумий.

— Ого, ты уже здесь, — сказал Дубов.

— Да. Не могу находиться там.

— Да. Понимаю.

Дмитрий сел на своё место. Спенсер вдруг ощутил, что ждёт ещё кого-то. Несмотря на то, что потрясений было много, какая-то подсознательная привычка всё ещё присутствовала. Он осёкся, с горечью повторив себе, что больше никто не придёт.

— Ну, что думаешь? — спросил он Дубова.

— Я считаю, что это как-то связано с событиями, произошедшими на двадцать первом. Эти инопланетяне терроризировали их неслучайно. И нас тоже.

— Ну хорошо. Есть версии?

— Может быть, они каким-то образом узнали, что произошло на двадцать первом, и поэтому остановили их. А дальше ситуация там вышла из-под контроля.

— Но причём тут мы? Причём тут двадцать первый? Если виновата была лишь парочка психов.

— Я не знаю.

— И они решили убить всех всего лишь из-за двоих? А кто у нас является причиной того, что они решили нас ликвидировать?

— Это может показаться странным, но возможно просто потому, что мы тоже люди. Вот они и решили, что все мы плохие.

— Я не вижу причин казнить всех нас за преступления кого-то одного. Чем виноват был Томми? Чем виноваты были твои дети, Дубов?

— Не знаю. Я читал столько книг о гипотетических инопланетянах, но сейчас я не могу понять и отнести этих хотя бы к одному из типов, о которых там упоминалось.

На минуту воцарилось молчание.

— Ну а у тебя какие мысли? — наконец возобновил разговор дубов.

— Не знаю. Я не могу понять, почему не получается найти с ними общий язык. Они хотели, чтобы я сдал оружие, но когда я решил сделать это, они уже не захотели. Непонятно.

— Может быть, им уже не нужно, чтобы ты сдавался. Ты уже проявлял агрессию в их отношении, и они тебе не верят. Помнишь, что ты рассказывал после случая с Генри?

— Да это же смешно. Что значит, не верят? Как понять, не верят?

— Ну вот так вот. Не верят и всё. Они дали тебе один шанс, ты им не воспользовался, а теперь поздно.

— Бред какой-то. Тебе самому так не кажется?

— Может быть и кажется, но не забывай, что я человек, а не один из них.

— И почему они не хотят показать свои лица? Зачем они прячутся за образами детей?

— Это мне тем более неизвестно.

— Ничего нам неизвестно, — раздражённо выдохнул Спенсер и опустил голову.

Навигационная вновь наполнилась молчанием. Дубов чувствовал себя вполне спокойно, если учитывать обстоятельства. Спенсер же, напротив, чрезмерно нервничал.

— Что теперь мы будем делать, капитан? — устало спросил доктор.

— А что мы можем сделать? Мы не можем запустить реактор и возобновить миссию. Да и какой смысл её возобновлять? Ну пролетим мы с тобой ещё лет тридцать, от силы сорок, и всё. Нет, это не идёт.

— Согласен. Это не идёт. Хотя бы потому, что реактор мы не запустим. А что идёт?

— Мы должны выяснить, кто они, их мотивы и их сущность. А после направить развёрнутое сообщение в сторону Земли. Передатчик же у нас работает пока ещё.

— И через сколько, ты думаешь, оно дойдёт?

— Неважно. Главное, чтобы оно вообще дошло.

— В таком случае, когда выдвигаемся, капитан?

— Сейчас, — немного помедлив, ответил Спенсер, — тела остальных уберём потом, когда разрешим это дело.

— Хорошо.

«Фарадей-21» Уже не казался страшным и жутким. Следы крови в последнее время настолько часто попадали в поле зрения Спенсера, что он уже воспринимал их вполне нормально. Темнота тоже была не такой давящей, а перспектива встретить врага не вызывала чрезмерной тревоги. В конечном счёте, у них уже не раз получалось избежать столкновения — получится и сейчас. А может быть, всё это было лишь в голове, и вызывалось безысходностью. Терять действительно было уже нечего.

Расстояние до отдела службы безопасности преодолели очень быстро. На этот раз было решено пойти немного другим путём. Тем более, что вероятность того, что та дверь работает, была невелика. Ведь в прошлый раз Спенсер уже предпринимал попытку её открыть, и успехом это не увенчалось.

На межуровневом переходе они спустились вниз и забрали влево до конца. Сюда как раз подходил тот самый тоннель, в который Спенсер ходил в самом начале, и в котором пропали все солдаты четырнадцатого «Фарадея». Здесь, однако, кровавых следов уже не было — никто из них не зашёл так далеко.

Они преодолели ещё один сектор и вышли к той развилке, на которой их в прошлый раз остановили Эмми и Мелани, но только с другой стороны. Дверь на удивление работала исправно. Внутри их встретила почти кромешная темнота, разбавленная лишь светом звёзд, проникавшим через обзорные стёкла. Первым делом после закрытия двери Спенсер и Дубов затаились. Но тишина была полнейшей. Ничто её не нарушало.

Потом Спенсер осторожно осветил фонариком всю навигационную. В какой-то момент высветилось что-то белое. Он чуть было не принял это за одну из них, но после рассмотрения оказалось, что это была спинка стула, которую он в первую секунду не узнал. Через минуту поисков они окончательно убедились, что в навигационной пусто. Царил полнейший порядок, равно как и во многих других местах двадцать первого. Как будто капитан только что провёл утренний или вечерний брифинг.

К удивлению Спенсера капитанская консоль ожила. И первым делом он решил удовлетворить своё давнее любопытство. Он открыл силовую схему «Фарадея-21», наложенную на общий план корабля. Схему «Фарадея-14» он знал и помнил, видел её много раз, и сейчас хотел сравнить. Но двигатель двадцать первого был не мощнее и не крупнее. Учитывая модульное строение звездолётов, он вполне легко вливался в стандартную схему аппаратов серии «Фарадей».

Немного порывшись в интерфейсе компьютера, Спенсер нашёл краткое описание силового агрегата. Поскольку технически он был не очень грамотным, то принцип работы понял лишь поверхностно. О том, что силовая установка двадцать первого просто работала по иному принципу. Она как будто бы слегка искривляла пространство и при помощи этого проталкивала корабль вперёд. Это давало выигрыш в скорости по сравнению с классическими двигателями, такими, как на «Фарадее-14», примерно в три-четыре раза, и эта технология была очень перспективной, поскольку двигатель «Фарадея-21» был экспериментальным и лишь первым в серии. В дальнейшем эта технология должна была развиваться, и скорость аппарата, использующего данный метод, должна была увеличиться ещё больше. Спенсер с ужасом представил, что если это произошло за те годы, которые двадцать первый летел до этой точки, то не было гарантии, что, скажем, «Фарадей-23», пять лет назад покинувший Землю, сейчас не приближается к этому месту.

Но это давало и косвенную надежду на то, что после выяснения природы этих инопланетян и их воздействия на человека, им можно будет оставаться в четырнадцатом ещё продолжительное время, и возможно, кто-то поможет им. Они предостерегут своих соратников от необдуманных действий вроде стыковки и окончательной потери контроля.

Дальше он быстро просмотрел журнал совещаний, ежедневные журналы астронавигатора, и прочие похожие записи. Везде последняя запись не несла в себе ничего нового. Корабль замедлялся, и все находились в предвкушении того, что ждёт их там.

— Есть что-нибудь? — тихо спросил Дубов.

— Пока ничего интересного.

У астронавигатора, звездолёт которого движется по установленному курсу уже не одно десятилетие, работы было немного, и какая-то стандартность в его заметках присутствовала. Очевидно, сообщение о том, что будет после замедления, он хотел сделать после того, как произойдёт полная остановка. Спенсер вспомнил, что Хиген тоже не делал никаких значимых заметок, потому что на момент остановки они ещё ничего не знали, а потом было не до заметок: трагические события сразу захлестнули четырнадцатый.

Последняя надежда была на личный дневник капитана. Но, зная все системы безопасности, которые применялись на четырнадцатом, учесть, что хотя бы такие же используются на «Фарадее-21», то проникнуть в рабочее пространство капитана Спенсеру не удастся. Это несмотря на то, что авторизация по чертам лица и по сетчатке глаза сейчас скорее всего не работает из-за отсутствия питания.

— Сейчас мы посмотрим отчёт инженерной службы, а потом нужно попытаться пройти на мостик, — сказал Спенсер Дубову.

Но не успел Алекс открыть тот самый журнал, как Дубов положил руку ему на плечо.

— Ты слышишь? По-моему кто-то идёт.

Спенсер отвлёкся от компьютера и услышал в коридоре шаги. Этот кто-то скорее всего был не один. Шагов было несколько. Они спрятались за одним из больших компьютерных блоков системы навигации и затаились в надежде, что тот, кто сейчас направляется в навигационную, задержится здесь ненадолго. Но этого не происходило, и прозвучало ещё лишь несколько спокойных мягких шагов. Их оппонент явно обладал большей выдержкой. Он стоял так несколько минут. Спенсеру в какой-то момент начинало казаться, что то, что кто-то вошёл сюда, ему показалось, и здесь на самом деле никого нет. Но потом посторонний снова пришёл в движение. Шаги отдалялись в сторону входа на мостик. Там они прекратились снова, и снова им пришлось ждать. Но потом шаги возобновились вновь и стали приближаться. Спенсер украдкой попытался выглянуть из укрытия в надежде увидеть хоть что-то в свете звёзд. Ему даже показалось, что он увидел какую-то непонятную тень, но она была очень близко, и Спенсер спрятался снова.

Шаги стихли примерно в метре от них. Вспоминались слова Генри о том, что инопланетяне используют что-то наподобие радара. Видимо, сразу засекать объекты у них не получается. Спенсер закрыл глаза. Он чувствовал, что что-то вот-вот случится. И вдруг в навигационной резко вспыхнул яркий свет. Спенсер и Дубов синхронно вздрогнули. Перед ними стояли Эмми и Мелани. Алекс не знал, как на это реагировать, поэтому он просто стоял и молчал, заодно пытаясь отойти от небольшого испуга.

— Зачем вы снова пришли сюда? — наконец спросила Мелани.

— Мы хотим знать, что здесь произошло, — спокойно ответил Спенсер.

— Вы знаете, что здесь произошло, — сказала Эмми, — вы были в школе и в больнице. Но вы продолжаете приходить сюда. Для чего?

— Мы хотим знать, кто вы, — сказал Дубов.

— Неважно, кто мы. Важно то, что мы делаем.

— И что же вы делаете? Убиваете нас?

— Мы никого не убиваем. Мы спасаем. Вы сами убиваете друг друга.

— Мы хотим узнать, — сказал Спенсер, — ответьте, кто вы, и мы сдадимся.

— Мы боимся вас, и поэтому не скажем, — тихо ответила Мелани.

Боковым зрением Спенсер подметил, что дверь, ведущая в навигационную, заблокирована. Пути назад уже не было.

— Вы нам даже уйти не дадите? — с некоторым вызовом спросил у девочек капитан.

— Нет.

— Верните нам управление нашим кораблём, и мы улетим, — сказал Спенсер.

— Мы не можем вас отпустить. Вы опасны и можете навредить.

— Кому?

— Вы вредите всем, с кем контактируете.

— Чушь, — сказал Спенсер.

— Это правда, — даже с некоторой горечью сказала Эмми.

Девочки медленно отходили назад, переставая зажимать Алекса и Дмитрия в углу. Это воспринималось как проявление лояльности. Но с каждым шагом отхода они как будто бы становились менее похожими на людей. Одновременно с этим свет в навигационной начал меркнуть. Спенсер начинал бояться. Когда вокруг стало ещё мрачнее, а девочки уже не были теми Эмми и Мелани, которых он видел раньше, он поднял лазер, и едва сдерживал себя, чтобы не выстрелить.

— Ты снова хочешь использовать против нас оружие. Не нужно этого делать. Мы тебя предупреждаем, — тихо сказала Эмми, голос её стал заметно грубее.

— Вы должны уходить.

Мелани тоже говорила не по-человечески. Тембр её голоса стал заметно ниже, и как будто бы состоял из нескольких, создававших жуткое сочетание. Это очень давило на Спенсера. Он начинал терять контроль. Тем не менее он отметил, что дверь в навигационную снова открыта.

— Я теперь не уйду. Мне не за чем возвращаться. Я пойду до конца. Убейте меня. Убейте меня так же, как вы убили моих детей и жену.

— Мы не убивали их! — голос громом оглушил его уши и вынудил стиснуть зубы.

— Я не верю вам. Я уничтожу вас.

— Ты не сможешь! — злобно сказала Мелани, — вы слишком самонадеянны, а ведь вас очень просто сломить.

Спенсер ощутил в голове тихий вой. Он даже не знал с чем его сравнить, но от него ему стало поистине жутко. Одновременно с этим пространство по краям начинало становиться чёрным. И это была не темнота, а чёрный дым, который полностью поглощал попадающий на него свет. Он переливался, как будто закипая, и это было жутко.

— Вы не способны контролировать себя, но хотите контролировать то, что за пределами вашего разума.

Голос звучал откуда-то сверху, и Спенсер не мог понять, кому именно он принадлежит. Из дыма тем временем появились огромные щупальца. Алекс не мог толком разглядеть их, но ужас его ещё больше усилился. Он обернулся, чтобы найти Дубова. Дмитрий стоял сзади, но Спенсер почти не ощущал его присутствия. Он рукой указал ему двигаться за собой и бегом — так ему казалось — ринулся в сторону мостика. «Это всё ненастоящее» — повторял он себе. Но вдруг одно из щупалец резко двинулась в его сторону, и ему еле-еле удалось избежать столкновения с ним. Он не чувствовал присутствия Дубова позади себя, поэтому добравшись до двери, ведущей на мостик, оглянулся, чтобы убедиться, что он здесь.

Невольно его внимание привлекла картина того, что сейчас происходило в навигационной. В её центре, в небольшой ярко освещённой области стояли Эмми и Мелани. Примерно в метре от них начиналась непроглядная тьма, которая, казалось, кишела непонятными существами, тянувшимися за ним. Опомнившись, Спенсер осмотрел терминал двери на мостик. К его удивлению она была разблокирована. Но не успел он нажать на кнопку открытия, как дверь дёрнулась, пошатнулась, быстро приблизилась, а потом отдалилась.

— Вы опасны, потому что не можете даже немного себя контролировать, — раздалось уже буквально в голове у Алекса.

— Я знаю! — закричал он, обернувшись к Эмми и Мелани, — Это всё ненастоящее. Вы — не настоящие! Хватит, прекратите!

— Мы такие же настоящие, как и ты.

В следующую секунду откуда-то сверху на него обрушился огромный сгусток темноты. Отступать было некуда, и ему не оставалось ничего, кроме как вскинуть лазер и атаковать. Но это не возымело никакого эффекта. Темнота настигла его спустя долю секунды.

Он не знал, что именно произошло. Ему казалось, что это кошмарное действо продолжается, но он уже не его участник, а лишь беспомощный наблюдатель, неспособный даже немного влиять на события. Ужасные голоса разрывали его голову, но он не мог от них скрыться. Он как будто бы метался, но в то же время понимал, что неподвижен.

Спенсер пришёл в себя от тяжёлого прерывистого дыхания. Вокруг было темно, но он ощущал большое пространство. Вернувшаяся память подсказала ему события, предшествовавшие потере сознания. Спенсер не без труда сел на полу, отыскал фонарик и включил его. Прерывистые вдохи, полные боли, издавал Дубов, сидящий в кресле к нему спиной. Спенсер встал на ноги, пошатнулся и подошёл к Дмитрию. Тот вздрагивал от боли каждый раз, когда его лёгкие наполнялись воздухом. Осмотрев его, Спенсер увидел на груди несколько ран.

— Дубов, как это вышло? Что здесь произошло?

Казалось, Дмитрий терял сознание, но очередная вспышка боли возвращала его в реальность. Спенсер взглянул на хронометр — они пролежали так около двух часов. На ранах Дмитрия не было больших количеств крови. Спенсер ужаснулся, подумав, что это было сделано лазером. Энергетический луч сразу обжигал края раны, и тем самым препятствовал сильному кровотечению.

— Кто это сделал, Дубов? — более настойчиво спросил Спенсер.

Спенсер посмотрел в глаза друга и увидел, что Дмитрий концентрируется для того, чтобы ответить.

— Это, — прошептал он еле-еле, — был… Ты…

После этого доктор откинулся на спинку кресла. Спенсер дотронулся до сонной артерии и попытался нащупать пульс. Дмитрий был без сознания. Скорее всего, он умрёт в ближайшие минуты, и помочь ему невозможно.

— Прощай, — Спенсер дотронулся до его плеча, — ты был лучшим другом.

Не без труда поднявшись и направившись в сторону мостика, Спенсер увидел Эмми и Мелани, вставших между ним и входной дверью. Он понял, что это в любом случае конец. Сейчас он либо просто умрёт, либо попадёт на мостик и узнает истину.

Спенсер закрыл глаза и выдохнул. Он без единого слова снял с плеча лазерную винтовку и бросил её на пол. Эмми и Мелани как-то странно подёрнулись и растворились в воздухе. Дверь на мостик по-прежнему была закрыта. Он наконец-то достиг того, чего жаждал достигнуть с самого первого похода на «Фарадей-21». Цена этого достижения была непомерной, но он уже её заплатил, пусть и против своего желания.

Немного поколебавшись, Спенсер вошёл внутрь. Он сразу устремил свой взгляд в то место, где располагался сейф с капитанскими дневниками, и чуть было не сел на пол от бессильной злобы. Хорошо защищённая дверца была распахнута настежь, а внутри было пусто. Кто бы они ни были, они позаботились о том, чтобы мысли капитана сгинули вместе с ним. Спенсер беспомощно опустился в кресло, облокотился на консоль управления и закрыл лицо ладонями. Всё, к чему он так стремился, не существовало. Не будет ответа на самые главные его вопросы. Весь экипаж «Фарадея-14» погиб зря.

Мысли, наполненные безысходностью, прервал короткий звуковой сигнал. Тот самый, с которого однажды всё это началось — два коротких звука. Подняв голову, Спенсер увидел, что на консоли моргала зелёная лампочка, свидетельствующая о наличии сервисного сообщения. Его сердце начинало биться быстрее, и он без промедления нажал на кнопку прочтения.

Но текста не было. Вместо этого искусственный голос, лишённый какой либо интонации, стал произносить слова: «Вы попали под действие активной системы безопасности, расположенной в межзвёздном пространстве. Вы слышите автоматическое обращение. Система призвана устанавливать интеллектуальную пригодность индивидуумов для дальнейшего прохода. Ваш вид слишком неустойчив эмоционально, и мы не могли допустить вас в своё жизненное пространство. Своим появлением вы подвергли бы нас риску, поэтому система изолировала вас.

Чтобы вступить в первичный диалог, вы должны были подавить всяческие проявления агрессии. Если вы слышите это сообщение, то вы этого не сделали. Система была вынуждена подавить ваш рассудок. Вы слишком слабы, чтобы противостоять этому, и ей удалось заставить вас уничтожать друг друга. К сожалению, дальнейших вариантов развития событий, связанных с вами не предусмотрено. Система ограничения отключится через пять стандартных временных отрезков, но продолжать дальнейшее движение вам по прежнему запрещено. Вы можете вступить в короткий диалог с активным модулем защиты. Он изучал вас длительное время и возможно сможет произвести некоторую детализацию. Приносим извинения за причинённые трудности».

На этом голос стих. Консоль перестала подавать признаки функционирования, но между ней и креслом непосредственного управления звездолётом снова появились Эмми и Мелани.

— Кто вы такие? — спросил Спенсер, даже не зная, какой ответ он хочет слышать.

— Электромагнитные проекции, — спокойно сказала Эмми, — мы существуем только в вашем присутствии, — мы реакция системы на ваше вторжение.

— Почему вы остановили их?

— Мы изучали вас на предмет пригодности к контакту с нами. События, произошедшие на «Фарадее-21», доказали, что вы ещё не готовы к нему. Мы остановили их, когда это было выяснено окончательно. Вы способны убивать друг друга, и делать это без причин. Вы — угроза стабильности нашего мира, и мы были вынуждены изолировать вас.

— Но зачем вы сделали это с нами? Никто из нас не был убийцей.

— Мы никого не убивали. Мы лишь пустили в ход защиту. Вы были в силах её преодолеть, но ваше мышление сделало вас уязвимыми, именно поэтому ваш рассудок был помутнён, и вы убивали друг друга.

— И я? — Спенсер боялся слышать ответ на этот вопрос, но всё же задал его.

— У тебя тоже есть пороки и неверные эмоции. Они тоже сделали тебя уязвимыми.

— Вы не ответили! — злобно повторил Спенсер.

Но ему всё становилось ясно и без их слов. Он понял, что часть своих деяний видел в бреду. Что он делал на «Фарадее-14», он не мог вспомнить, но он точно знал, что это он затащил бедного Генри в рециклер, и именно он убил своего лучшего друга. Его пронзала безысходная злость. Он был готов уничтожить всех этих инопланетян. Он ненавидел их, вне зависимости, насколько высокоразвитыми они были. Ему казалось, что от этой безысходной злости его голова готова взорваться. Он даже надеялся на это, потому что в этом случае для него наконец настал бы покой.

— Даже сейчас ты помышляешь о насилии, — тихо сказала Мелани, — это недопустимо.

— Недопустимо?! — начиная кричать, спросил Спенсер, — а что допустимо? Убивать маленьких детей руками их родителей? Это допустимо? Я вас спрашиваю! Отвечайте мне! Вы уничтожили два ни в чём не повинных экипажа. Мы не идеальны в вашем представлении?! Да катитесь в ад с вашими представлениями! Вы, можно подумать лишены недостатков? — он немного помедлил, — Отвечайте мне!

Но они лишь слегка подёрнулись прежде чем исчезнуть.

Content

Анатолий Заклинский
РУБЕЖ

Глава первая Будни четырнадцатого

Глава вторая Объект

Глава третья Эмми и Мелани

Глава четвёртая Небезопасность

Глава пятая Другой путь

Глава шестая Ложное доверие

Глава седьмая Последний рубеж