Улащик Николай

"История белорусского народа" В.И. Пичеты и её роль в изучении истории Белоруссии

«ИСТОРИЯ БЕЛОРУССКОГО НАРОДА» В. И. ПИЧЕТЫ И ЕЕ РОЛЬ В ИЗУЧЕНИИ ИСТОРИИ БЕЛОРУССИИ

Н. Н. Улащик

Владимир Иванович Пичета родился и провел детские и юношеские годы в Полтаве, затем окончил Московский университет и после четырехлетнего пребывания на Украине возвратился в Москву, где прожил до 1921 г. Отец его был герцеговинец, мать — украинка. Дипломная работа Пичеты, которую высоко оценил В. О. Ключевский, была написана о Юрии Крижаничег Всю жизнь Пичета пнтере-совался историей южных славян, ряд его работ посвящен истории России и Украины, последние годы жизни он занимался главньщ образом иследованиями по истории Польши [1]. При всем том широкая известность этого ученого основана на работах, касающихся истории Великого княжества Литовского, в особенности Белоруссии. В связи с этим представляется важным проследить, как возник интерес ученого к истории Белоруссии.

Когда В. И. Пичета учился в гимназии и университете, относительно богатая литература имелась только по этнографии, фольклору и языку Белоруссии. Крупнейшими специалистами в этих областях были Е. Ф. Карский [2], М. В. Довнар-Запольский [3], Е. Р. Романов [4] и др. Что касается истории, то она была представлена очень немногими работами общего характера. Наиболее ранней из них является монография О. В. Турчиновича, вышедшая в свет в 1857 г. [5]. Книга Турчиновича охватывает период от «древнейших времен» (от скифов и будинов) и до присоединения восточной Белоруссии к России. «Обозрение» Турчиновича посвящено лишь восточной Белоруссии (до реки Березины), и уже вследствие одного этого оно устарело по существу к моменту издания.

Напечатанные в 1889 г. «Очерки по истории Белоруссии» представляют собой отрывок из монографии М. В. Довнар-Запольского «Очерки истории Кривичской и Дреговичской земель до конца XII столетия» [6]. «Кароткая гісторыя Беларусі» Власта, вышедшая в 1910 г., была действительно краткой. К 1917 г. все эти работы стали библиографической редкостью.

Значит ли это, что история Белоруссии за весь период от создания Киевского государства и до начала XX в. оставалась совершенно неизвестной? Конечно, нет. Дореволюционная русская, польская, украинская, немецкая историографии накопили немало данных, но в них Белоруссия рассматривалась или как часть Великого княжества Литовского, или же как один из районов России, без всякого учета особенностей истории белорусского народа.

В буржуазной русской историографии за Великим княжеством Литовским (официально называвшимся Великим княжеством Литовским, Русским и Шомоитским или Литовским, Жомоитским и Русским) в последние десятилетия XIX в. закрепилось название Литовско-Русское. Наиболее убедительно это название обосновал М. К. Любавский, который писал, что Великое княжество «с самого начала было не просто литовским, а литовско-русским», причем автор утверждал, что русский элемент там был более важным, чем литовский [7]. Некоторые же из русских историков из числа настроенных националистически были склонны называть Великое княжество Западной Россией или Западной Русью [8].

Польская буржуазная историография обычно называла Великое княжество Литовское просто Литвой, в тех же случаях, когда она касалась славянских земель княжества, называла их Литовской Русью. Название «Литовская Русь» для Белоруссии и Украины употребляли и некоторые русские ученые.

Хронологически почти все работы, посвященные Великому кня;еству, оканчивались 1569 г., т. е. годом заключения Люблинской унии, так как считалось, что с этого времени Великое княжество Литовское стало просто одной из провинций Польши.

Не ставя себе задачу дать сколько-нибудь полный обзор работ, относящихся к истории Великого княжества, коснемся лишь наиболее важных, учитывая, что В. И. Пичета использовал их при создании своей «Истории». К ним относится монография М. И. Лаппо «Великое княжество Литовское за время от заключения Люблинской унии до смерти Стефана Батория» (СПб., 1901). Автор доказывал, что Великое княжество Литовское и после Люблинской унии продолжало существовать как отдельное государство, находившееся с Польшей в федеративных отношепиях [8а].

Значительное внимание русская буржуазная историография уделяла вопросу религиозному, в особенности церковпой унии и угнетению православного населения. Важнейшими из таких работ являются исследования Н. Н. Бантыш-Каменского [8б], П. Н. Жуковича [8в] затрагивал эту тему М. О. Коялович [9].

В конце XIX — начале XX в. вышел ряд монографий, посвященных основным проблемам социально-экономической истории Великого княжества Литовского. Они оказали на молодого Пичету настолько сильное воздействие, что он воспринял в большой мере не только тематику этих ученых, но и их методологию. Этими исследователями были М. К. Любавский и М. В. Довнар-Запольский.

Любавский, считавшийся в начале XX в. самым крупным специалистом по истории Великого княжества Литовского, вместе с тем был знатоком истории России феодального периода; Белоруссии в своих работах он касался лишь как части Великого княжества Литовского [10]. .

Довнар-Запольский, опубликовавший в начале XX в. две крупные монографии по истории Великого княжества Литовского [11], в течение 1883—1901 гг. издал большое число работ, касавшихся главным образом этнографии Белоруссии. Наряду с этим он издал два тома источников по истории Великого княжества Литовского и ряд статей по истории белорусской литературы XIX в.[12].

При всем различии взглядов названных ученых оба они называли Великое княжество Литовское Литовско-Русским и при этом не пытались выделить историю отдельных народов, населявших это государство.

Довнар-Запольский в 1920 г. или, возможно, значительно ранее написал «Историю Белоруссии», но она не была напечатана [13].

В своих воспоминаниях о годах учебы в Московском университете (написаны в 1930 г.) В. И. Пичета писал, что в его время там преподавали многие выдающиеся историки: В. О. Ключевский, В. И. Герье, П. Г. Виноградов [14]. Он отмечает, что, будучи студентом четвертого курса, прослушал «в высшей степени оригинальный и интересный курс» В. О. Ключевского по историографии, хронологиц п метрологии, работал в его семинаре по «Русской правде». Но, по его утверждению, Ключевский «не учил нас работать над памятником и не вводил нас в лабрраторию научной работы, а занимался толкованием Русской правды, ее статей, отдельных слов и выражений». «В сущности,— заканчивает В. И. Пичета,— приват-доценты знакомили нас с русской историей» [15].

На третьем курсе Пичета прослушал курс М. К. Любавского «История Литовско-Русского государства до Люблинской унии включительно» (в сильно переработанном виде издан в 1910 г.), а на четвертом занимался в семинаре у того же Любавского по Литовскому статуту 1529 г. «Занятия под его руководством мне дали много в отношении метода работы над источником и его использования»,— вспоминал В. И. Пичета [16]. Ко времени окончания В. И. Пичетой университета две капитальные работы М. К. Любавского (см. выше) вышли в свет, и Пичета, конечно, весьма основательно проштудировал их. В 1901 г. появилось «Государственное хозяйство» М. В. Довнар-Запольского, тоже, вероятно, тщательно изученное.

Крупнейшим исследованием В. И. Пичеты, написанным им в дореволюционный период, является «Аграрная реформа Сигизмунда- Августа в Литовско-Русском государстве» [17]. Он избрал эту тему, всего вероятнее, под воздействием в первую очередь М. К. Любавского, хотя «реформе» гораздо больше внимания уделял не он, а М. В. Довнар-Запольский. "

Реформа была мероприятием настолько крупным и воздействие ее на последующую жизнь государства настолько значительным, что этого вопроса касались, пожалуй, все, кто занимался историей Великого княжества в XVI в. и в более поздний период.

О реформе кратко упоминали еще Ярошевич [18], Любавский [19], М. В. Довнар-Запольский (в «Государственном хозяйстве») [20]. Но «Очерки» последнего [21] в основном посвящены именно реформе. М. К. Любавский называл это мероприятие «померой», Довнар-Запольский— «реформой». В. И. Пичета, приняв название «реформа», расширил и уточнил его [22].

Когда В. И. Пичета начал работать над «Реформой», неясно, во всяком случае, не сразу после возвращения в Москву в 1905 г. и даже не в первые годы после возвращения, когда, видимо, основные усилия были направлены на сдачу магистерских экзаменов. Сдав экзамены и начав работать в университете в качестве приват-доцента, В. И. Пичета очень скоро оставил преподавание в знак протеста против распоряжений министра Кассо. Именно с этого времени (с 1911 г.) появляется большое количество его печатных работ. Наряду с этим В. И. Пичета занимается редакторской деятельностью. Поскольку написать за короткий срок все те работы, которые были напечатаны в 1911 г., было едва ли возможно, то можно думать, что В. И. Пичета стал заниматься этим не позднее 1909—1910 гг.

В годы, предшествующие первой мировой войне, В. И.» Пичета проявил интерес и к Великому княжеству Литовскому. Об этом свидетельствуют такие работы: «Литовско-польские унии и отношение к ним литовско-польской шляхты» [23-25] и «Литовско-Русское государство» [26].

Поскольку в 1912—1913 гг. интерес Пичеты был сосредоточен на вопросах, касавшихся Русского государства в разные эпохи, а в 1917 г. у него уже была готова трехтомная «Реформа», то, следовательно, никак не позже 1914 г. Пичета должен был переключиться (в основном, так как в первые годы войны он много писал о южных славянах) на создание «Реформы», а вместе с тем капитально ознакомиться с историей Белоруссии.

«Реформу» ученый завершил и напечатал (первые две части) в конце 1917 — в 1918 г. В феврале 1918 г. В. И. Пичете за первый том этого труда была присуждена степень магистра, а в марте тога же года за вторую часть — степень доктора [27]. С этого времени и почти до самой кончины в центре внимания Владимира Ивановича становится история Белоруссии.

В то время обстановка в Белоруссии была очень сложной. Осенью 1915 г. Германия захватила Западную Белоруссию, а в феврале 1918 г. немецкие войска оккупировали почти всю страну. О какой- либо работе там не могло быть и речи. В Советской России велась энергичная работа по созданию Белорусской советской республики, «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа» дала мощный толчок этой работе. В тогдашних условиях необходимы были работы, которые бы показали, что белорусы представляют собой народ, и определили размеры территории, им заселенной.

Крупнейший белорусовед того времени Е. Ф. Карский издал в 1903 г. этнографическую карту [28], которую перепечатали в 1917 г.[29], но она не удовлетворяла необходимым требованиям хотя бы потому, что это была карта «племени». Что касается истории белорусского народа, то ее предстояло написать.

Организацией, начавшей после революции заниматься в Москве вопросами белорусоведения, стало Белорусское научно-культурное общество. Его членамй-ўчредйтелямй были В. И. Пичета, Н. А. Янчук, Д. Г. Коновалов, В. И. Качалов и др., почетными членами — Е. Ф. Карский, М. К. Любавский, П. Н. Жукович, М. В. Довнар-Запольский и А. П. Сапунов [30]. Судя по тому, что среди членов-учреди- телей на первом месте назван В. И. Пичета, можно думать, что он был одним из инициаторов создания и руководителем общества. Едва ли не единственным памятником деятельности этой организации является брошюра, содержащая доклад М. К. Любавского «Основные моменты истории Белоруссии», прочитанный им на первом публичном заседании общества 14 июля 1918 г.

Будучи специалистом по истории Великого княжества Литовского до 1569 г., М. К. Любавский и в докладе больше всего внимания уделил раннему периоду истории Белоруссии. Все, что дано им сверх этого, имеет до чрезвычайности отрывочный характер (вся брошюра содержит 23 страницы небольшого формата). Основная идея доклада заключается в том, что Белоруссия на протяжении всей своей истории отдавала свои интеллектуальные (и все другие) силы в пользу соседних народов — литовцев, украинцев, русских (о поляках не упоминается). В особенности много белорусы дали для Литвы. «В русской общественности,— пишет Любавский,— литовские князья (имеется в виду начальный период образования Литовского государства.— Н. У.), по всем признакам, могли почерпать более сил и средств для утверждения государственности, чем в общественности литовской. Русь давала,— пишет он далее,— в их (литовских князей.— Н. У.) распоряжение военный люд, по военной выправке а храбрости не уступавший западному рыцарству» [31].

При более высоком по сравнению с Литвой общественно-экономическом развитии Белоруссии «литовские князья для утверждения государственности старались почерпать политические силы и средства именно в присоединенной к Литве Руси, откуда брали воинов и должностных лиц, переносили на Литву тамошние порядки и установления, русский официальный язык» и т. д. Вместе с тем «племя, населявшее древнюю Полоцкую землю, потеряло много жизненных сил, которые ушли в Великое княжество Литовское на строительство чужого государства и общественности, на созидание иной, не чисто русской культуры» [32].

Как и другие исследователи того же периода, Любавский сильно преувеличивает полонизацию Белоруссии. Он считал, что после 1569 г. ополячилась не только шляхта, но «отчасти и состоятельное мещанство» таких наиболее крупных городов Белоруссии, как Полоцк, Витебск. Любавский утверждает: «Все, что было сознательного, развитого и культурного в Белоруссии, стало или становилось польским. Край в значительной степени утратил свой русский характер и приобрел характер польский» [33]. Мы знаем, что если магнаты, шляхта и отчасти мещанство восприняли польскую одежду, а письменным языком стал польский, то белорусский язык удержался как живой, разговорный у основной массы населения.

Очень своеобразно трактует Любавский историю украинского казачества и участие в этом процессе белорусского населения. Он утверждал, что «казацкие ватаги, промышлявшие на различных „уходах" на Днепре, Суле, Ворскле, Орели, Самаре и „за порогами", до второй половины XVI в. состояли преимущественно из белорусов», которые направлялись туда с Двины, с верхнего Днепра, с Березины и Сожа. Осенью эти ватаги, распродав добычу в Киеве и других приднепровских городах, возвращались домой. Однако после 1569 г., когда Украина оказалась под польским владычеством, в Под- непровье хлынул народ из Галиции и Волыни. Переселенцы стали захватывать те угодья, которыми ранее пользовалось белорусское казачество. Не желая уступать свои «уходы», белорусы стали оседать там на постоянное жительство, в результате чего Белоруссия лишалась своего наиболее предприимчивого и смелого населения [34].

Заключительная часть доклада посвящена «русскому периоду», т. е. периоду, когда Белоруссия стала частью Русского государства. Здесь Любавский резко критикует царское правительство за то, что оно ликвидировало церковную унию самыми грубыми средствами. Ошибкой (и тоже грубой) Любавский считал и то, что земство в Белоруссии было введено с опозданием (1911 г.), притом же в урёзан- ном виде, да и то не везде: в западной Белоруссип оно вообще не вводилось.

Едва ли не в то самое время, когда происходило первое заседание Белорусского общества, в Москве начал работать Белорусский народный университет. Судя по лекциям, которые читались в университете и были частично опубликованы, Любавский участия в работе университета не принимал. Видимо, главным деятелем там числился В. И. Пичета. Лекции, прочитанные в университете, были позже изданы отдельной книгой под названием «Курс белорусоведепия» [35].

Лекции в университете читались на разные темы, важнейшим вопросом оставался вопрос о территории: какую область следует признать белорусской? Длительное время после присоединения Белоруссии к России Белоруссией называли лишь губернии Витебскую и Могилевскую. Во второй половине XIX в. к ним стали присоединять еще Минскую и Смоленскую. В ряде работ, вышедших под редакцией такого специалиста, как П. П. Семенов-Тян-Шанский, белорусскими назывались губернии Могилевская, Витебская, Минская и Смоленская, а Виленская, Гродненская и Ковенская — литовскими [36], хотя большинству авторов было известно, что в Гродпенской губернии литовцев почти совсем не было, а в Виленской литовское население находилось только в западной части; что западная часть Витебской заселена латышами и т. д.

Лекцию о территории Белоруссии («К вопросу о белорусской территории») прочитал Д. Н. Анучин. Весьма характерно для того времени, что он начал свою лекцию с вопроса о возможности образования самостоятельного белорусского государства, однако мнение по этой проблеме высказал в весьма туманной форме. В частности, Анучин сказал: «Нельзя, например, пользоваться данными истории, потому что данные эти противоречивы, и если одни из них говорят в пользу несомненных прав Белоруссии на национально-политическую самостоятельность, то другие, напротив того, могут служить доказательством традиционной зависимости Белорусспи от Литвы, Польши, Великороссии» [37]. Как и почти все остальные авторы работ, помещенных в «Курсе», Апучин считал белорусов не народом, не нацией, а племенем. О том, какую область он считает белорусской, Анучин не сказал. И. II. Силинич, автор географического очерка, утверждал, что белорусскими «разумеют» губернии Смоленскую, Могилевскую, Минскую и Витебскую [38], А. Ф. Фортунатов к белорусским отнес пять губерний: Минскую, Могилевскую, Витебскую, Виленскую и Гродненскую [39].

Иную позицию занял В. И. Пичета. Его статья озаглавлена «История белорусского народа». Следовательно, Пичета сразу отказался от «племени», что имело принципиальное значение. Новым в его работе было и то, что он излагал историю Белоруссии от древнейших времен до начала XX в. включительно.

«История» написана на основании существовавшей в то время литературы и опубликованных источников; новые архивные материалы не привлекались, что вполне понятно: на подготовку курса [40] имелось предельно мало времени.

«История» разделена на 20 параграфов, очень неодинаковых по размерам. Из приложенного в конце статьи библиографического списка следует, что при написании «Истории» были использованы многие публикации и научные труды,— всего 63 названия (в том числе ряд серийных археографических изданий). Среди источников названы «Начальная летопись по Ипатьевскому списку» (очевидно, Полное собрание русских летописей, т. II) [41], «Русская правда» под ред. А. И. Яковлева [42], Акты западной России, т. I—V [43], Акты Виленской археографической комиссии, т. 1—38 [44]; Археографический сборник документов, т. I—XIV [45], три тома «Витебской старины» [46], все три Литовских статута [47], «Положение» 19 февраля 1861 г.[48], работа Данилевича о Полоцкой земле [49], Голубовского — о Смоленской [50], Грушевского — о Киевской [51], Довнар-Запольского — о Кривичской и Дреговичской землях [52], «Славянские древности» Нидерле [53].

Все эти публикации и исследования послужили базой для создания первых четырех очерков, охватывавших события примерно до вхождения Белоруссии в состав Великого княжества Литовского (В. И. Пичета продолжает называть это государство Литовско-Русским). Для этих же очерков были использованы работы М. К. Любавского [54], В. В. Святловского [55], а также, очевидно, только что вышедший из печати один из первых томов «Русской истории в сравнительно-историческом освещении» Н. А. Рожкова [56].

Очерк пятый «Истории» посвящен событиям, происходившим в Великом княжестве в целом (унии, заключенные с Польшей, волочная номера, положение шляхты и мещан).

В ряде следующих очерков Пичета попытался уяснить, что собой представляла Белоруссия как часть Великого княжества Литовского. Так, в параграфе шестом говорится о судьбах бывших княжеств — Полоцкого, Витебского — и об «областных конституциях», т. е. о привилегиях, выданных центральной властью этим княжествам.

Вопросы, освещенные в шестом очерке, были капитально изучены М. К. Любавским, и В. И. Пичета здесь в общем изложил труды своего предшественника. Новым для того времени был раздел седьмой: «Белорусское Возрождение», в котором говорится о статутах, типографиях, о деятельности Скорины. Он занял лишь три страницы, и поэтому значение его в том, что автор впервые ввел в науку выражение «белорусское Возрождение». Два следующих параграфа касаются религиозной жизни, в частности церковной унии 1596 г. и католической реакции. Очерк или раздел десятый («Белоруссия и Северо-Восточная Русь в XIV—XVIII вв.») содержит данные о положении в Белоруссии во время бесконечных войн между Великим княжеством Литовским и Московским государством. Последующие два очень небольших параграфа посвящены положению крестьян и евреев в XVII-XVIII вв.

Очерк шестнадцатый озаглавлен «Политико-социальная программа белорусской шляхты в XVIII—XIX вв.». В нем говорится о положении шляхты в последние годы существования Речи Посполитой, отношении шляхты к разделам, к восстанию Костюшко, к Наполеону (в 1812 г.). Заключительная часть посвящена восстанию 1830— 1831 гг. и отношению к нему шляхты. В главе о 1812 г. отмечено только, как была разорена страна в результате войны, и затем указано, что и через какие порты экспортировала Белоруссия. О выступлениях крестьян не говорится ничего. Далее в очерке XVI автор сообщает о правительственной политике Николая I: закрытии Виленского университета, отмене действия Статута, введении обязательных инвентарей, люстрации государственных имений. В следующем очерке автор касается религиозной политики правительства, в частности приемов ликвидации унии в 1839 г. Относительно много внимания (с. 63—71) уделено крестьянской реформе 1861 г., причем более всего места заняло изложение «Положений», на основании которых реформа проводилась в Белоруссии. Заключительная глава самая пространная, в ней говорится о помещичьем и крестьянском пореформенном землевладении, о наличии угодий, об урожайности, о росте промышленности в конце XIX в. Говоря о народном хозяйстве, Пичета оперирует данными Смоленской, Могилевской, Минской и Витебской губерний.

Что давала «История» читателю того времени, когда она вышла в свет, и как ее следует оценить с точки зрения современного состояния науки?

Написанная в большой спешке в первый год после революции, «История» имела научно-популярный характер. Сейчас она вызывает интерес лишь в историографическом плане. Ясно видны ее недочеты даже для того времени. В списке использованных работ, например, отсутствуют такие исследования, как т. 1 «Белорусов» Е. Ф. Карского и труда офицеров Генерального штаба П. Бобровского, И. Зеленского и А. Коревы, содержащие описание Гродненской, Минской и Виленской губерний по состоянию на начало 60-х годов XIX в. [57]

Отдельные главы «Истории» плохо увязываются между собой; в сущности, это отдельные очерки. В работе полностью отсутствуют какие-либо данные о классовой борьбе. Даже в разделе X, в котором коротко говорится о войне 1654—1667 гг. между Россией и Речью Посполитой, о выступлениях крестьян и городских низов против гнета феодалов автор ничего не сообщает. В. И. Пичета кратко упомянул о восстании под руководством Т. Костюшко и восстании 1830 г., но ни слова не говорит о событиях 1863 г., о революции 1905—1907 гг. Можно указать и еще на ряд недочетов. Но дело не в этом. «Историю» нужно расценивать с точки зрения не нашего времени, а первых лет революции. В то время это был единственный труд, в котором была изложена история народа за более чем тысячелетний период. Кроме того, это была история «народа», что для того времени имело огромное значение.

Этот курс предназначался для массового читателя, и он действительно читался н изучался многими людьми, находившимися на разном уровне развития. Но было одно, что объединяло всех: все читали историю своего народа впервые. В этом и было самое большое значение «Истории».

1 Королюк В. Д. Владимир Иванович Пичета.— В кн.: Славяне в эпоху феодализма: К столетию академика В. И. Пичеты. М., 1978, с. 5, 8.

2 Список работ Е. Ф. Карского помещен в его книге «Труды по белорусскому и другим славянским языкам» (М., 1962, с. 673—689).

3 Список работ М. В. Довнар-За- польского находится в издании: «Запіскі Аддзела гуманітарных навук. Працы клясы гісторыі». Менск, 1929, т. III, кн. 8, с. 566— 570.

4 Библиография работ Е. Р. Романова дана в книге: Дооктябрьская книга на русском языке о Белоруссии. Минск, 1976.

5 Турчинович О. В. Обозрение истории Белоруссии с древнейших времен. СПб., 1857.

6 Довнар-Запольский М. В. Очерки истории Кривичской и Дреговичской земель до конца XII столетия.— Киев, 1891.

7 Любавский М. К. Очерк истории Литовско-Русского государства до Люблинской унии включительно. М., 1910, с. 15, 16.

8 Обзор литературы, касающейся этого вопроса, дан в работе: Ула- щик Н. Н. Очерки по археографии и источниковедению истории Белоруссии феодального периода. М., 1973, с. 7—9.

8а То же положение И. И. Лаппо обосновал и в двухтомной работе, посвященной Литовскому статуту 1588 г. Лаппо И. И. Литовский статут 1588 г. Каунас, 1934, Т. 1. Ч. 1; Каунас, 1936. Ч. 2.

86 Бантыш-Каменский Н. Н. Историческое известие о возникновении в Польше унии с показанием важнейших в продолжении оной через два века приключений. М., 1805; 2-е изд. Вильно, 1864. ,

8в Жукович П. Сеймовая борьба православного западнорусского дворянства с церковной унией. СПб., 1901—1912. Вып. 1—6. Он же. Борьба против унии на современных ей литовско-польских сеймах. СПб., 1897.

9 Коялович М. О. Лекции по истории западной России. СПб., 1864, и другие работы того же автора.

10 См.: Любавский М. К. Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства ко времени издания первого Литовского статута. М., 1892; Он же. Литовско-русский сейм. М., 1901; Он же. Очерк истории Литовско-Русского государства до Люблинской унии включительно.

11 Довнар-Запольский М. В. Государственное хозяйство Великого княжества Литовского при Ягеллонах. Киев, 1901; Он же* Очерки по организации западнорусского крестьянства в XVI веке. Киев, 1905.

12 См.: Документы Московского архива Министерства юстиции. М., 1897; Акты Литовско-Русского государства. М., 1899; Литовские у поминки татарским ордам. Симферополь, 1898.

13 На обложке книги «Курс бе- лорусоведения», вышедшей в Москве в 1918—1920 гг. (так указана выходная дата), среди прочих работ, приготовленных к печати, числятся две М. В. Дов- нар-Запольского: «История Белоруссии» и «Паны и мужики в прошлом Белоруссии». Ни одна из них не увидела свет.

14 Пичета В. И. Воспоминания о Московском университете (1897— 1901).— Славяне в эпоху феодализма, с. 52.

15 Там же, с. 54.

16 Там же, с. 55.

17 Эта реформа, или «волочная по- мера», была проведена в середине XVI в. в государственных имениях Литвы и Западной Белоруссии, позже она проводилась в Восточной Белоруссии, а также в частновладельческих имениях. Сущность ее заключалась в том, что земля делилась на одинаковые по размерам участки — волоки (21, 4 га) и с каждой волоки в зависимости от качества почвы следовала повинность. Реформа сопровождалась созданием многочисленных фольварков и прикреплением крестьян к участкам, на какие они были посажены при реформе.

18 Jaroszewicz J. Obraz Litwy pod wzgl§den jej cywilizacji. Wilnor cz. II, 1844, s. 113—120.

19 Любавский М. К. Литовско-русский сейм, с. 448, 451.

20 Довнар-Запольский М» В. ГосУдарственное хозяйство Великого княжества Литовского при Ягеллонах, с. 294—318.

21 Довнар-Запольский М. В. Очерки по организации западнорусского крестьянства в XVI веке, с. 157-286.

22 В последние годы своей жизни В. И. Пичета называл реформу «землеустроительной политикой Великого княжества Литовского». Это название, однако, не привилось, и в настоящее время реформа чаще всего называется «водочной померой». О «землеустроительной политике» см. «Аграрная реформа», изд. 1958 г.,с. 4.

23-25 Сборник статей, посвященных В. О. Ключевскому. М., 1909, с. 605-631.

26 См.: Русская история в очерках и статьях / Ред. М. В. Довнар- Запольский. М., 1910, т. 2, с. 357-439.

27 1-й 2-й тома «Реформы» изданы в Москве в 1917, 1918 гг. Третий том в виде отдельных статей напечатан в 1922—1929 гг. Полностью все три тома помещены в посмертном издании работ В. И. Пичеты — «Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве». (М., 1958), «Белоруссия и Литва в XV—XVI ст.» (М., 1961).

28 Карский Е. Ф. К вопросу об этнографической карте белорусского племени. СПб., 1903.

29 Карский Е. Ф. Этнографическая карта белорусского племени. Пг., 1917.

30 Любавский М. К. Основные моменты истории Белоруссии. М., 1918. В предисловии, написанном Ф. Туруком, и находится сообщение об организации Общества и его составе.

31 Там же, с. 15, 16.

32 Там же, с. 16, 17.

33 Там же, с. 19.

34 Там же, с. 19, 20.

35 Курс белорусоведения. М., 1918— 1920, с. 1—86. Содерж.: Турук Ф. Предисловие (с. I—IV); Пичета В. И. История белорусского народа (с. 1—86); Анучин Д. Н. К вопросу о белорусской территории (с. 87—100); Силинич И. П. Географический очерк Белоруссии (с. 101—125); Фортунатов А. Ф. Из сельскохозяйственной статистики пяти белорусских губерний (с. 126—244); Чепур- ковский Е. М. Антропология белорусов (с. 145—151); Янчук Н. А. Этнографический очерк Белоруссии (с. 152—184); Расторгуев П. А. Белорусская речь в ее современном и прошлом состоянии (с. 185— 253); Жилунович Д. Ф. Белорусская литература (с. 258—288); Силищенский М. И. К вопросу о методике родиноведения (с. 294— 304); Акад. Карский Е. Ф. Этнографическая карта белорусского племени.

В предисловии к «Курсу» Ф. Турук отметил, что в сборник не вошли следующие лекции, прочитанные в университете (авторы не названы): 1. Земледелие в Белоруссии. 2. Лесоводство в Белоруссии. 3. Кооперация в Белоруссии. 4. Из истории национально-революционного движения в Белоруссии. 5. История образования в Белоруссии. 6. Элементы театра в белорусской народной поэзии. 7. Этнографический очерк о Белоруссии.

Этнографический очерк помещен в «Курсе», автором его был Н. А. Янчук. Очевидно, первоначально он был написан Е. Ф. Карским. Почему его заменили другим, Ф. Турук не сообщает.

36 Живописная Россия. СПб., 1882. Т. III. Ч. I. Литовское полесье. Ч. II. Белорусское полесье: Россия. Полное географическое описание отечества. СПб., 1905. Т. IX. Верхнее Поднепровье и Белоруссия.

37 Курс белорусоведения, с. 87.

38 Там же, с. 101.

39 Там же, с. 126.

40 Употребляю в данном случае слово «курс», а не «лекция» или «статья», так как у остальных авторов издавалась одна из лекций, прочитанных в университете, В. И. Пичета же читал целый цикл лекций, поскольку его материал занял 84 страницы (и 2 страницы список литературы).

41 Полное собрание русских летописей, т. II. Очевидно, изд. 1908 г.

42 Русская правда / Под ред. А. И. Яковлева. М.: Изд. Клочкова, 1914.

43 Акты, относящиеся к нсторпи западной России, собранные и издаваемые Археографическою комиссией). СПб., 1846—1853. Т. I — V.

44 Акты, издаваемые Виленскою археографическою комиссиею. Виль- на, 1864-1915. Т. 1—39.

45 Археографический сборник документов, относящихся к истории Северо-Западной Руси. Вильна, 1867-1904. Т. I—XIV.

46 Витебская старина. Витебск, 1883-1888. Т. I, IV, V.

47 Литовский статут 1529, 1566 и 1588 гг. М.: Изд. Московского О-ва истории и древностей российских, 1854—1855.

48 Положение 19 февраля 1861 г. о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости. СПб., 1861; М., 1916.

49 Дапилевич В. Е. Очерк истории Полоцкой земли до конца XIV ст. Киев, 1896.

50 Голубовский П. В. История Смоленской земли до начала XV ст. Киев, 1895.

51 Грушевский М. С. Очерк истории Киевской земли от смерти Ярослава до конца XIV ст. Киев, 1891.

52 Довнар-Запольский М. В. Очерк истории Кривичской и Дреговичской земель до конца XII ст. Киев, 1891.

53 Niderle Lubor. Slovanske starozit- nosci. Praha, 1902, T. 1—4.

54 Любавский M. К. Лекции no древней Русской истории до конца XVI в. М., 1913.

55 Святоловский В. В. Примитивноторговое землевладение в России. Варшава.

56 Рожков Н. А. Русская история в сравнительно-историческом освещении. М., 1918. Т. 1.

57 Карский Е. Ф. Белорусы. Варшава, 1903. Т. I; Бобровский П. Гродненская губерния. СПб., 1863. Ч. 1, 2; Зеленский //. Минская губерния. СПб., 1864. Ч. 1, 2; Корева А. Виленская губерния. СПб., 1861.

Content

Улащик Николай "История белорусского народа" В.И. Пичеты и её роль в изучении истории Белоруссии