Андрей Акулов

История дикой планеты

«Мысль – наилучший космический корабль!»

Неизвестный мечтатель

Пролог

Эту историю мне рассказал… точнее я ее нашел у себя в голове после того как… Нет. Расскажу все по порядку. Это было совершенно обычное утро – весна, суббота, солнце. Разделавшись со всеми сельскими заботами, я вышел из дому, отвязал Шарика – это мой сторожевой пес самой распространенной породы, и уселся на лавочку возле забора медитировать на прыгающие по старой дороге пыльные автомобили. Суббота же – утро, весна, солнце…

– Добра здравия, дед Гнат, – крикнул я старику соседу, спящему на лавочке вместе со своим старым псом.

Тот как всегда не ответил – совсем оглох старик. Прищурившись и выставив вперед руку – Шарик принялся лизать мне пальцы – я мысленно поприветствовал аиста, одиноко стоящего на столбе у дороги. В ответ аист захлопал огромными крыльями и, задрав голову к небу, закурлыкал весеннюю песню. Я улыбнулся, радуясь жизни, а он повернулся и заглянул мне прямо в глаза. Я оцепенел, как будто залпом выпил стакан спирта: вокруг все потемнело, и перед моим взором понеслись видения, словно я сидел в кинозале…

1

– Мур-р-р… В истории планеты, – лениво протянул десятилетний кот-подросток Ролл, склонившись над полупрозрачным планшетом, – выделяют три периода развития цивилизаций: ранний, средний и современный. М-мда…

Планшет – гибкий прямоугольник с текстом и всплывающими слайдами – шлепнулся на стеклянный стол, словно холодный блин и почти слился с поверхностью. Ролл поднял передние лапы, сладко зевнул, показав молодые острые зубки и потянулся, дугой выгнув спину. Затекшие мышцы напряглись, судорожно подергиваясь. По серому, с разноцветными спиралями телу пробежала серебристая волна. Кот сполз со стула, встал на четвереньки и быстро скрылся за дверью кухни. Хлопнул холодильник, взвизгнул проехавшийся по тарелке нож, и Ролл вернулся к столу уже на задних лапах, неся ломоть батона, толстомазаный сливочным маслом с красным покрывалом икры. Он вскарабкался на стул, откусил огромный кусок и стал водить глазами по экрану планшета:

– М-м-мр… А, вот!.. Цивилизации раннего периода представлены только примитивными приматами… – он откусил снова и, с наслаждением чавкая, пробежал глазами несколько строчек. – Они занимались главным образом охотой, собирательством, начальным земледелием и скотоводством… Мр-рам… Формируется обширный пантеон богов, в измененном виде кочующих в сменяемые друг друга культуры… Приматы разделяются на три вида: чернокожие, желтокожие и белокожие… Наблюдаются постоянные войны за ресурсы, ареалы обитания и столкновения на религиозной почве… М-м-м… Очаги цивилизаций движутся по поверхности планеты вместе с благоприятными условиями для жизни… На этом этапе ранние приматы уже сосуществуют с примитивными грызунами, кошачьими и псовыми видами млекопитающих.

Ролл закинул остатки бутерброда в рот и продолжил, откинувшись на спинку стула и поигрывая искусно расписанным хвостом:

– Средний этап развития характеризуется массовым переселением и смешиванием видов приматов… Развитие сельского хозяйства… Это понятно… Мр-р, – он облизал лапу и, пробежавшись глазами, продолжил.

– Установление веры в единого бога, несмотря на различия в толкованиях намерений божества, выраженных в откровениях религиозных лидеров, не соединяющихся в общую картину.

Религиозные и территориальные войны. Угу, мур-р… Научный прогресс. Изучение устройства вселенной. Мдамр-р… Начало теорицизма и работы с сознанием. М-мр-р… Кошачьи и псовые млекопитающие приобретают новый статус и становятся полноправными членами семей. У них развивается зачаточный интеллект. Увеличение продолжительности жизни… Ум-мр-р…

Ролл посмотрел поверх планшета. Там, на матово-белой стене пробежала строчка черных букв: «Дверь открыта. Добро пожаловать, Эол» и медленно растворилась в туманной белизне. Рядом, словно разбуженные ото сна всплыли: сокращенное до неузнаваемости чье-то расписание, столбики памяток, цифры, закладки, не отвеченные сообщения… и так же тихо исчезли. Это проснулась домашняя система, открыла дверь внизу и вернулась в режим ожидания, оставив на стене запись о своих действиях.

«Головастик будет через пять минут, если его не отвлекут, а такое с ним обычно не случается», – подумал Ролл и продолжил:

– Средний этап представлен индустриальной и союзной цивилизациями. Известно, что индустриальная цивилизация закончилась мировой войной, вспыхнувшей в результате перенаселения планеты и достижениями в военной индустрии… Развитие космонавтики… Ага-мр-р… Стоит особо выделить союзную, при которой были отменены государственные границы. Это сопутствовало прекращению войн, отказу от вооружения, объединению всех разрозненных культур в общее достояние приматов, которые к тому времени уже не разделялись по внешним признакам… Создание единого правительства… Объединение религий… Переход на общий язык. Открытие первых школ для котов и собак. Увеличение размеров мозга и тела у разумных млекопитающих. Мр-р… Та-ак… Первые два этапа объединяет вера в богов, воинственность и деление населения на касты по роду занятий, положению в обществе, происхождению и материальному состоянию…

– Мр-р-р, привет, полосатый…

Ролл подскочил на стуле и уставился в угол экрана. Там появилась ухмыляющаяся кошачья морда с растопыренными усами и мяукнула:

– Мыр-р мыр-р-р. Чего поделываешь?

– Привет, Риз. Историю повторяю: выпуск через неделю!.. Скорей бы уже.

– Чего так?

– Надоело жить в этой общаге с тупой собакой и приматом. Да еще родители.

– А куда подашься после выпуска?

– Не знаю еще. Думаю поколесить немного по свету, а там видно будет…

– Путешествовать?.. – Риз выпучил глаза. – В теле?.. У тебя что, сломалась капсула реальности?

– Мр-р… нет.

– Поставь себе первый уровень и наслаждайся укусами комаров на полярных болотах!.. Путешественник!

– Может, осяду где-нибудь, – мечтательно проговорил Ролл. – А ты?

– Я тут останусь. Меня хозяйка держит. Так и сказала: «Выпуск для тебя – только бумажка с печатью», – проговорила пухлая кошачья морда и быстро оглянулась.

– Ты же свободный кот! Иди куда хочешь!

– Да, но я не хочу уходить от нее, – Риз развел лапами. – Я и тут свободный кот и хожу куда хочу. Зачем ехать куда-то? Мне нравится помогать хозяйке писать картины-визуализаторы. Знаешь, она увлеклась религиозной и военной тематикой. Мы сейчас изучаем историю войн и религий, чтобы воплотить ее в устойчивой визуализации – это сейчас модно.

– История войны? – Ролл скривился. – В моем курсе такого нет. У меня лишь вскользь упоминается о войнах как о первобытном способе захвата территорий и решении религиозных споров у дикарей.

– Этого нет ни в одном официальном курсе, – оживился кот, – Это вообще раньше была запретная тема, забытая на тысячелетия. Сейчас писатели и художники всего мира копошатся в архивах.

– Хм… Война… Религия… В войнах бессмысленно убивают, а ресурсы тратят не на улучшение жизни, а на более изощренные орудия убийства, часто оправдывая это требованиями религии. Бессмысленно!

– О-о! Далеко не бессмысленно! Это двигатель древней истории, забытый в современном обществе… Вот, смотри.

– Ну, давай, – Ролл скривился.

По планшету поползла черная тень, мелькнули всполохи огня, и все заволокло сизым дымом. Послышались треск оружейных выстрелов и гром разрывов. Блеснул огонь, облизав края планшета – Ролл отпрянул от экрана – и в рассеивающемся дыму стали проступать горящие развалины. Что-то зашевелилось в тени, и кот увидел в отблесках пламени искаженное болью лицо молодого парня, он, стиснув зубы, перевернулся на живот и пополз. Когда солдат приблизился, стало заметно, что ног у него нет: из обугленных штанин торчали две разорванные культи, кровь толчками выплескивалась на обожженную землю, и в черных лужах отражалось зарево пожара.

– Это трагедия и триумф, страсть и боль, – сквозь канонаду и рев пожара пробивался голос Риза, – страх и отвага, ненависть и любовь – все смешивается в один клубок и горит, горит огнем!..

– Дикость! Убери это!..

Планшет мигом приобрел нейтральный матовый цвет.

– Постой-постой, это только начало! Смотри дальше!..

– Я даже не хочу больше слышать об этом!

– Ты просто не знаешь. Это сидит в каждом из нас, просто очень глубоко, но ты посмотри, посмотри на них… – размахивал лапами Риз.

– Фу!.. – перебил Ролл. – Для этого существует спорт! А если хочется пожестче – криминал и полиция… Ну ладно, чего хотел-то? Давай быстро, я занят.

– Ничего. Просто поболтать. Ты как? Про аномалии слышал?..

– Нет.

– Смотри.

На планшете появилась взволнованная толпа людей, сгрудившаяся вокруг полупрозрачной субстанции, распластавшейся на полу. Она шевелилась и нервно подрагивала, словно пыталась уползти, как показалось Роллу. Камера приблизилась, и сквозь мутноватый студень проступил искаженный рисунок пластикового пола. Вещество забурлило, вспенилось и вмиг исчезло, не оставив и следа. Толпа охнула.

– Ну? – спросил Риз. – Что ты думаешь?

– Думаю, что в сети можно найти всякую чушь!

– Об этом шумит весь ученый мир!..

– Спорить можно долго. Все, пока! – Ролл клацнул аккуратно подстриженным когтем по красному крестику над левым ухом обиженной мордочки, и картинка скомкалась в черную точку.

Ролл насупился, фыркнул и продолжил читать:

– Современный этап представлен свободомыслящей цивилизацией различных видов равноправных млекопитающих, но, несомненно, она не является окончательным проявлением стремления разумной жизни к совершенству… Это прямой потомок союзной цивилизации… Угу…

Главное достижение – законы Свободы, гармонично регулирующие жизнь каждого из видов разумных существ… Прекращение изучения истории войн и завоеваний. Ага!.. Что послужило принятию идеи всеобщего миролюбия и нравственности… Врожденная агрессивность полностью воплощается в спорте… Отказ от религиозного учения приводит к трансформации оного в управление состоянием сознания. Это породило новые фундаментальные науки, плоды которых успешно используются и развиваются в современном мире…

Дверь с легким шипением заехала в стену, и в комнату вошел бледный человек неопределенного возраста с лысой головой, похожей на дыню.

– Занимайся, Ролл, не обращай на меня внимания, – сказал Эол. Длинными костлявыми пальцами он отстегнул рычажок вакуумного замка серого термокомбинезона и стащил его с худого белесого тела.

Кот застыл в нерешительности. После секундного колебания все-таки сполз со стула, зажал планшет под мышкой и шмыгнул в маленькую дверцу между столом и шкафом, ведущую в кошачью комнату.

– Я сейчас ухожу работать, можешь продолжать готовиться, – крикнул Эол ему вслед.

Но Ролл уже закрыл дверь, фыркнул и прыгнул на небольшой диванчик. Тотчас комната взорвалась ярчайшими оттенками всех цветов радуги на черном фоне стен. Отовсюду пронзительно завизжало наложенное на глухое тарахтение дикое мяуканье.

– Стоп! – крикнул Ролл, остановив музыку, и стены потухли. – Я читаю.

Комната плавно посветлела, став матовой, и только кое-где по стенам медленно поползли едва заметные тени, словно облака. Еле уловимо для глаза белый цвет то розовел, то отливал синим, медленно зеленел, постепенно меняясь в оттенках.

Ролл любил читать. При таком освещении в голове легче и ярче рисовались образы. Они двигались и переносили читателя в воображаемый мир, словно засасывая прямо в гущу событий. И звук, тихий, почти не слышный… Особенно ему нравилось читать так о приключениях и научных открытиях, подключая планшет к видеостенам. На полях книги были отмечены кнопки, при их нажатии на стенах рисовались тенями картины происходящего на странице или в абзаце. Но неявно, чтобы не отвлекать, а только слегка намекая на происходящее смутными силуэтами.

Система формирования иллюзий, используемая Роллом, применялась при обучении людей визуализации, для удерживания образов и при конструировании целых систем образов. На основе этой технологии развились все современные методы исследования далекого космоса.

Эол повесил комбинезон в шкаф-чистку, туда же полетели мягкие сапоги. Переодевшись в домашний свободный костюм, он посмотрел на закрытую кошачью дверь.

Почему этот кот меня избегает? Каждый раз, когда мы встречаемся, Ролл норовит скрыться с глаз, будто что-то натворил. Впрочем, и его отец Бурый, когда был котенком, тоже избегал меня, но потом, когда встал на ноги, то чувствовал себя уже… если и не хозяином, то полноправным соседом. С Роллом будет так же…

Босые ноги приятно холодил пластиковый пол. Эол потянулся и прошлепал на кухню.

Он не любил выходить из дома. И не пошел бы никуда, а просто поговорил бы, не выходя из кабинета, будь это встреча с кем угодно, но… это была Анни. Кроме того, она сама пригласила его…

«При живом общении мы сможем прийти к более продуктивным выводам» – сказала она. У Эола внутри все сжалось, и он, заикаясь, промямлил в ответ: «Да-да, конечно… я тоже так думаю».

Они вместе работали в институте, точнее, трудились в одной сфере: исследование органической жизни на других планетах, подготовка к зарождению жизни и влияние на ее развитие.

Анни знала, что вытянуть его из дома не каждому удается, и когда он принял приглашение, сразу побежала в дом красоты.

Да, Эол не любил выходить из дома. И не потому, что боялся или чурался больших скоплений представителей всех разумных видов планеты: он просто любил свою работу. Вообще-то назвать работой исследование глубин космоса у Эола не поворачивался язык. В своем кабинете он проводил все свободное время и даже больше, порой засыпая прямо на столе-имитаторе вселенной или на диване для отдыха. Он не был каким-то особенным, и считать себя счастливчиком у него тоже не было оснований. Человеческое развитие шагнуло далеко вперед, и каждый работал в той сфере, в которой ему было комфортно и интересно – чаще всего в науке. Для других работ существовали менее развитые существа. Они прекрасно справлялись с ней и получали не меньшее удовольствие.

В устройстве современного объединенного социума главенствовал закон Свободы, который подразумевал понятие «дело жизни» – каждый член Свободного Общества занимался только любимым делом. Начальное образование было направленно на поиск такого занятия, а далее шло уже профессиональное обучение, длившееся ровно столько, сколько требует будущая профессия. Случались и ошибки в изначальном выборе «дела жизни», но это легко решалось переобучением.

Естественно, не все сферы деятельности пользовались популярностью, но благодаря роботизации эти ниши были благополучно заполнены: инженеров, занимающихся роботостроением, было предостаточно.

Все домашние заботы Эол предпочитал разделить между домохозяйкой кошкой Мисси и электронной домашней системой, на микропроцессоры которой ложился весь груз ухода за жителями квартиры. Чем конкретно занималась Мисси, для Эола было полной загадкой. Ее он старался избегать и, услышав звонкий голосок в прихожей, тут же прятался в кабинете…

– А-ай!..

Из-за угла вырулило блюдце пылесоса, и босая нога ученого, зацепившаяся ногтем большого пальца, чуть не опрокинула полезное устройство. Пылесос взвизгнул потерявшими опору колесами и покатил дальше, как ни в чем не бывало.

Эол схватился за палец, пульсирующий от боли. Теплая, вязкая струя полилась на пол.

«Как теперь работать? – мелькнула мысль. – Боль будет все время отвлекать и не даст сосредоточиться. А сейчас как раз надо было исследовать новую область в галактике № 3385Р00А48М729Е71954. И где сейчас эта Мисси, когда она так нужна?»

Он проскакал на одной ноге, оставляя на полу дорожку кровавых капель, в большую комнату, где недавно занимался Ролл, и простонал:

– Где аптечка?

На стене замигал курсор, и высветилась надпись: «Шкафчик № 14 – Аптечка», а в строке «Загрязнение» замигало: «Точечное загрязнение» и побежала строчка координат каждого пятнышка крови. На срочный вызов домашний блюститель порядка выехал незамедлительно. Пылесос быстро справился с кровавыми следами по дороге к шкафчику № 14 и уже путался под ногами, ловя капли чуть ли не на лету.

– Да, уйди ты! – Эол подскакал к дивану, плюхнулся и стал заматывать палец бинтом с остро пахнущей мазью.

На стене вновь замелькали буквы: «Дверь открыта. Добро пожаловать, Мисси».

Эол не любил голос домашней системы и отключил звук, чтобы не слышать постоянных: «кончилось молоко», «протечка в узле № 48», «температура выше нормы…» и все в том же духе. К тому же от постоянного нытья с легким, едва уловимым приказным тоном Эола никогда не оставляло чувство, что это он является работником по дому.

В обязанности Мисси входило читать эти сообщения и по мере необходимости, а также своей врожденной безответственности, устранять все проблемы, заказывая недостающие продукты, запуская сбившиеся программы домашней техники и вызывая ремонтников.

Почти бесшумно открылась дверь.

– Где все, мр-р-р?.. Что у вас тут стряслось? Вот я сейчас шла вдоль, мяу, э-э… – донеслось из прихожей певучее звучание голоса Мисси, похожее на трель колокольчиков. – Как ее? Улица… ну, не важно. Вот там только что… О-ой!.. Что случилось!? – она бесшумно подбежала, чуть виляя хвостом и неся передние лапки перед собой, словно в них была невидимая сумочка.

От некогда белого цвета ее меха практически не осталось и следа. Все лапы были выкрашены в черную сеточку. С розового воротничка на шее по всему телу брызгами разлетались мелкие алые крапинки. Они росли, краснели, багровели и сливались с чернотой лап и хвоста с наращенным веером пушистых золоченых ворсинок на радужном кончике, что придавало ему сходство с пером павлина.

Ее мягкие, теплые подушечки пальцев нежно обхватили ногу Эола:

– Больно?.. – она сочувственно подняла большие, с черными стрелочками глаза, но тут же стала кружиться вокруг, стараясь что-то увидеть под неумело намотанным бинтом. – Ох!.. Ох!.. И некому вызвать врача!.. Сейчас…

– Не надо врача, – простонал Эол.

Поздно.

– Эол, что случилось? Ты заболел? – на стене появилось озабоченное лицо в очках.

– Ничего-ничего, доктор Вернц. Здравствуйте.

– Добрый день. Я вижу, вы поранились. Скоро буду, не волнуйтесь. Проведу по страховке, так что будете спокойно отдыхать. С вашей профессией это просто необходимо.

– Доктор, не надо приезжать. Я уже перебинтовался и. я не собирался вас тревожить по такому пустяку. Это вышло случайно, – Эол покосился на Мисси.

– Как это не надо?.. У тебя там перелом! Я вижу… вот, – встряла кошка.

– Мисси, ничего страшного. Просто ушиб ногу об м-м… – скривился ученый.

– А кровь!? Откуда кровь!?

– Небольшая ранка и все. Я уже перебинтовал. Мисси, займись домом. Извините, доктор. До свидания, – Эол пожал плечами.

Вернц кивнул и отключился.

– И ты должна была приготовить обед к моему приходу, а на кухне вчерашние объедки…

Единственным способом избавиться от заботы этой кошечки – было ткнуть ее мордочкой в обязанности. Эол это знал и нагло пользовался своим знанием.

Глаза Мисси увеличились вдвое, хвост качнулся:

– Уже иду, мур-р… – она легонько запустила острые коготки с розовыми кончиками Эолу в ногу и улыбнулась.

«Она не обиделась», – подумал он.

Мягко ступая на задних лапках, Мисси прошла в коридор и через секунду вернулась. В коготках она держала зефирку:

– Вот, мр-р… Через пять минут жду тебя на кухне, милок, мр-р…

– Принеси мне в кабинет, пожалуйста. Я буду работать.

Мисси пожала плечами, отвернулась и поплыла прочь из комнаты, еле слышно мурлыча какую-то мелодию и виляя хвостом в такт.

Эол проводил ее взглядом: она не обиделась, она всегда была такой. Со временем менялась только расцветка шерсти в цвет моды, да периодически появлялась новая стрижка. Но манеры не изменились с тех самых пор, как Бурый привел ее в дом. «и это фамильярное «милок» просто выводит из себя», – думал Эол, жуя сладкий зефир.

– А где Ролл? – донеслось из кухни.

– У себя, – ученый встал и поспешил в кабинет, прыгая на одной ноге.

– А Бурый не появлялся?

– Со вчерашнего дня не было, – он открыл дверь своего убежища.

– Ро-олл, малы-ыш, мур-р… смотри, что я тебе принесла-а…

Эол захлопнул дверь и все разом стихло. Ни один звук не проходил через эту защиту. Все. Тут его территория и войти сюда можно только с его разрешения. В кабинете царил вечный полумрак. Черные стены, казалось, отсутствуют вовсе, и вокруг пустота, вакуум.

Эол уселся за пульт управления, быстро проверил рабочую почту. Там не было ничего нового, кроме утвержденного задания на исследование спиральной галактики № 3385Р00А48М729Е71954, кое-каких рекомендаций и ранние записи по ней.

Ничего необычного не ожидалось: несколько десятков планет с подходящими для возникновения жизни условиями на основе кислорода и углерода.

Сегодня ему надо было только правильно настроиться, попытаться поймать сигналы галактики и проверить координаты первой планеты в списке. Он тут же занялся последним.

Когда все было готово, Эол откинулся на спинку стула и скривился от пульсирующей боли в пальце. Где Мисси с обедом?.. Он глянул на часы: прошло уже сорок минут. Начинать на голодный желудок не хотелось.

– Мисси! Обед готов?.. – крикнул он в приоткрытую дверь.

– Обед?! Мяу… Ну конечно! Минутку и все будет, – донеслось сквозь ритмичное мяуканье музыки. – Тут у нас много неотложных дел…

Эол покачал головой:

– Дверь будет открыта.

Что означало на самом деле: «Я уже не могу ждать, и это переходит всякие границы».

Он вернулся за пульт. Через пять минут дверь тихонько отворилась, и в темный кабинет проникла полоска света вместе с белой мордашкой.

– Эол. Не отвлекаю? Все готово, – Мисси вкатила маленькую тележку. На белой скатерти стояло несколько блюд, закрытых блестящими куполами-крышками.

Ученый не поворачивался. Надо было дописать длинный набор букв и цифр, пока он еще ясно стоял перед глазами. Эол тряхнул головой: Мисси как всегда вовремя…

– Приятного аппетита, мр-р… – прозвенела она в самое ухо, щекоча шею коротенькими золочеными усиками, и вышла, мурлыча себе под нос.

Эол торопился. В животе заворочалось, заворчало в предвкушении… Чего? Полуфабрикаты? Едкий запах проник в нос. Что она там делала все это время?.. Когда Бурый только привел Мисси в дом, она была… да всегда эта кошка была такой, только раньше она притворялась, что ей нравится готовить. Эол даже купил ей поварскую установку с анализаторами и датчиками вкуса. Теперь она покоилась в углу, постепенно зарастая сверху всяким мусором, и использовалась только как тумбочка. Интересно, что в ней сейчас хранит Мисси? Эол уже не раз предлагал ей пройти переобучение, но эта кошка только злилась на него за такие слова и принималась убеждать, что домохозяйка – это и есть ее призвание. Доказывала же она свое предназначение, обычно выпекая какое-нибудь печенье.

Ученый с силой вдавил последнюю цифру и развернулся к столику.

Даже дверь не закрыла. она это специально! «Нет… Ну что это я, в самом деле, – подумал он и попытался улыбнуться, но вышло как-то криво. – Все наладится…»

Эол схватил вилку и целиком отдался делу утоления голода.

Встреча с Анни прошла совсем не так, как это грезилось накануне. Он во всех подробностях представлял себе утреннее свидание, но все равно вышло как-то не так. Все пошло не так с самого начала. Нет. Это была не ее вина и не чья-либо вообще. Просто так получилось… Эол не привык к общению с женщинами наедине, тем более в такой обстановке, а кафе было как будто специально предназначено для свиданий. Наивные сердечки кругом, цветы, эта музыка. Может, именно это его и смутило? Показалось слишком открытой демонстрацией намерений. Намерений кого?.. Анни?.. Ведь кафе выбирала она…

Эол перестал жевать, и ложка зависла на полпути.

Дурак!.. Зачем я все время говорил о работе?.. А она слушала и молчала… Это все неловкость… Я болтал как… как Мисси! А она молчала… Вот же дурак!.. Боязнь прямого общения?..

Но, несмотря ни на что, после этой встречи он впервые шел домой пешком. Даже не шел, а танцевал, загадочно улыбаясь немногочисленным прохожим. Ему не хотелось думать о том, что все прошло не так и… точнее ему казалось, что все прошло именно так, как и должно, пусть и немного отличаясь от задуманного ранее, но все равно прекрасно!..

Эол приоткрыл дверь и тихонько выкатил тележку прямо в звуковую стену из кошачьей музыки, похожей на визг десятка связанных хвостами котов. Сквозь незатейливую мелодию слышались два или три одновременно работающих телеканала, неизвестное шипение и:

– Киса, послушай меня, подруга, мур-р, ты – красивая кошка, зачем тебе менять уши?..

Звуконепроницаемая дверь оставила этот вопрос без ответа. Все. Теперь за работу! Эол сел за пульт, закончил вводить координаты и запустил эмулятор вселенной.

Вся комната вмиг почернела, словно взмыла в космос. Вокруг засияли холодным блеском мириады звездных скоплений. Внизу у двери чуть заметно крутилась родная синяя планета, размером с мяч. Галактика, в которую предстояло отправиться, еле заметно подсвечивалась красным светом где-то на потолке, скрытая тысячами других близких и далеких звездных систем. Сегодня был пробный виртуальный ознакомительный полет. Только, чтобы зафиксировать в памяти галактику, звезды, планеты и их спутники. Найти планету под номером Т03 и попытаться стать ее обитателем, а самое главное – проследить точную кривую отраженного планетой света до наблюдателя – Эола и даже дальше. Изучение начнется именно с этого света. В нем видна вся история планеты: от зарождения до нынешнего состояния. Практически это путешествие во времени назад в прошлое планеты и ее обитателей, если такие есть.

Следующий этап – это влияние на живые организмы с целью изменить направление движения эволюции, если такое необходимо, зарождение жизни, где это возможно и переселение человеческого разума к гоминидам. Но об этом еще было рано думать. Сейчас только начало исследований.

Эол лег на холодный металл антигравитационного стола. Слегка поморщился от неприятного ощущения. Рука привычно нащупала кнопку, и он мягко воспарил над зеркальной гладью установки. Сладко потянулся, хрустнул суставами, принимая привычную позу. Мысли потихоньку успокаивались, палец на ноге немел: ему похоже нравилось висеть в воздухе.

– Поехали, – скомандовал себе ученый.

Пространство вокруг пришло в движение. Звездная картина начала медленно приближаться. Сбоку исчезла синева родной планеты. Эол ускорился, и холодный безжизненный космос поглотил его, сделал одинокой песчинкой в беспредельной глубине вселенной. Движение сквозь пространство постепенно стало подчиняться воле. Немного привыкнув к управлению, он перешел на сверхсветовую скорость и через несколько секунд подлетел к красному гиганту. Он мог бы это сделать в один миг, но ему нравилось испытывать чувство контролируемого полета. Эол замедлился и немного полюбовался завораживающим видом старой звезды. Вокруг гиганта вращались не менее двадцати планет, а чуть в стороне длиннохвостая комета отдалялась, уходя в глубины космоса.

Окончательно освоившись, Эол вышел на курс нужной галактики и в мгновение ока подлетел к первым звездам. Тут, в середине спирали и была его первая цель – небольшая планета с железным ядром, имеющая все шансы стать обитаемой.

Через секунду перед ним появилась обычная звездная система, достаточно молодая, но уже сформировавшаяся. Третья от желтой звезды красавица находилась в своем первозданном буйстве, словно кипящий котел. Вся затянутая серыми клубами туч, смешанных с дымом, пылью и пеплом, планета только готовилась стать матерью для миллиона живых организмов.

Эол какое-то время полюбовался издалека, быстро облетел ее по кругу и нырнул в тягучие облака, лежащие одеялом прямо на темно-рыжей каменистой земле, изрезанной потоками застывшей лавы.

Тот, кто воссоздавал планету, не потрудился уделить внимание деталям, и при ближайшем рассмотрении она стала совсем «неживой». В глаза бросались криво, угловато построенные искусственным интеллектом первобытные лавовые пейзажи: одинаковые горы на горизонте, кратеры, вулканы и даже камни под ногами имели схожую между собой форму. Будто единожды созданный участок поверхности размножили и перемешали по всей планете. И это даже не было воссозданием реальной части этой планеты: бесчувственная фантазия искусственного интеллекта, слегка подкорректированная человеком.

Эол улыбнулся. Конечно, не стоило рассчитывать на подлинные ландшафты и правдоподобное состояние планеты. Все-таки это предварительный, даже скорее путеводный макет, сотворенный на основе света, шедшего многие миллиарды лет. В реальности планета уже давно выглядит совершенно иначе. Хоть это и модель, но – Эол покачал головой – редко встречаются такие плохо слепленные экземпляры. Сотрудник, который занимался этой системой, вбил результаты сканирования в программу воссоздания, и она сотворила это… Интересно, он хоть видел результат? И ведь наверняка так будет со всей галактикой.

Эол поднял осколок камня. Квадратные искусственные углы булыжника мгновенно преобразовались в естественные сколы, трещины и наплывы раскаленной лавы с причудливым разноцветным узором.

– Вот так должна работать визуализация! – сказал он и с силой швырнул камень.

Кусок породы влип в небольшой холм, словно в разогретую смолу, и мгновенно весь видимый пейзаж преобразился, превратившись в скалистую пустыню, разорванную кратерами и вулканами, каньонами и взъерошенными пиками. Подул ветер, срывая потоки пыли с острых выступов. Скалы засверкали кристаллами соли. В низко нависшем небе блеснула молния, ударил гром, и ветер принес первые струи дождя. Капли звонко застучали, зашипели на затвердевшей, но все еще горячей лаве, словно на сковороде, зашлепали по мелкой скальной крошке. Планета ответила возмущенными струями пара, шипя и клокоча как вечно недовольная старуха. Напор усилился, ударяя первобытную землю потоками влаги, и уже потекли извилистые ручейки. Сливаясь вместе, они устремились по старому лавовому руслу, теряясь в нагромождении скал.

Ученый улыбнулся.

Да! Вот такой она была! Эол это знал – сработал закон Притягивания реальности, запечатленной в древнем свете от далекой планеты. О!.. Что это за зрелище! Какое чувство первооткрывателя возникает, когда впервые видишь планету, воскрешаешь ее из прошлого. А ведь планета хороша! Ее ждет большое будущее. Как она выглядит сейчас?.. Неизвестно. Но такую ее точно еще никто не видел!..

Поток мутно-рыжей воды под ногами сковырнул булыжник, и забинтованный палец Эола обожгла резкая боль. Яркость красок, резкость, контраст – все разом исчезло. Появились углы комнаты, стены, потолок, на которые проецировалось корявое изображение далекой планеты.

– Глупый пылесос!

Палец пульсировал.

«Однако, – подумал Эол, – что первично: боль или падение камня?» «Точнее, спонтанный приступ боли спровоцировал видение падения камня мне на ногу, или этот случайно упавший булыжник вызвал боль? Хм. Все же, сначала открылась рана, а затем сработал закон Притягивания визуализации к реальности. Отсюда и появившийся камень, упавший на ногу», – рассуждал Эол, паря над столом. – «Или сначала визуализируемый осколок свалился на ногу и, запустив закон Притягивания, теперь наоборот, реальности к визуализации, вызвал боль. Нет, тут все не так просто. Здесь задействованы мои болевые ощущения в пальце, чего не должно быть в нормальном эксперименте с визуализацией, значит, это побочный эффект воссозданной реальности. К тому же, это визуализация прошлого планеты. Да. Но все же…»

Он стал вспоминать историю науки о визуализации: вначале был открыт закон Притягивания реальности к визуализации – иными словами, чем реалистичнее воссоздавался мысленный образ какого-либо предмета, действия или даже целого мира, тем быстрее сама реальность стремилась воплотить в себе воображаемое явление. То есть, если долго визуализировать что-то, то это обязательно появится в жизни. Но это процесс медленный и ненадежный. Он не принес практической ценности и был благополучно забыт. Но такое знание дало толчок к открытию закона Притягивания уже визуализации к реальности, заключающийся в воссоздании реальности из визуализации ее образа, при этом фантомное тело экспериментатора фактически переносится в визуализируемую вселенную в ее действительном воплощении. Оба эти явления развились в науку изучения далекого космоса…

Перемотанному пальцу стало тепло и сыро: кровь проступила сквозь бинт, и первые капли уже полетели на отполированный стол. Замигала еле заметная надпись на стене: «Точечное загрязнение».

Эол нажал кнопку отмены действия антигравитации и плавно опустился на металлическую поверхность: поработать больше не получится. Да и для первого раза достаточно. Надо только еще немного посидеть с цифрами, полностью рассчитать кривую света и… Эол встал и заковылял к двери: позже можно будет проверить старые проекты.

– Ничего страшного, Мисси, не случилось, – начал он, едва только щелкнул замок, – Просто бинт ослаб, и рана вновь начала кровоточить…

– Я уже думала… Мяу! Стучу-стучу, а он молчит!.. Доктор Вернц уже весь перенервничал!.. А у тебя закрыто! Эол, ты почему закрылся!?

На ближайшей стенке появилось лицо в очках.

– Извините, доктор, – Эол поклонился и повернулся к Мисси. – Мой кабинет звуконепроницаем, ты что, не помнишь? Я же сказал, что работаю.

– Но почему? А случись что? Вот как сейчас!..

Между ног протиснулся пылесос.

– Принеси бинт, Мисси. Доктор, еще раз извините, все в порядке.

Лицо в очках кивнуло и исчезло. Тут же дом взорвался кошачьей музыкой.

– Тишина! – выпалил Эол и поковылял к дивану.

Звук разом стих, но через секунду послышалось пение Мисси:

– Мур-мур-мур-мур-мур-миау-мр-р-р-ми-мау.

– Мисси! Помолчи, пожалуйста!

– Как скажешь, милок, – она появилась в дверях, стоя на задних лапах и виляя хвостом.

Палец тотчас перестал болеть. На ее теле белела коротенькая маечка и крахмальная волнистая юбочка с бордовой каймой, а на голове аккуратненькая шапочка медсестры с жирным красным крестом. В руках она держала аптечку и огромный, словно насос, шприц. «И когда она успела переодеться?» – подумал Эол.

– Будет немного бо-бо, котик, – сказала Мисси и принялась развязывать бинт.

– Что!? К-к… – он поперхнулся.

– Ну-ну… Мр-р-р. Ты же мужчина!

– Но…

– Сидите смирно, больной, или придется сделать укольчик, – она сверкнула глазами, а хвост нервно вздрогнул.

Эол вздохнул и откинулся на спинку дивана: эта кошка все равно сделает по-своему, иначе опять вызовет доктора.

– Ну, вот и молодец. Что тут у нас?.. Ап!..

Резкая боль обожгла палец. Он загорелся, пульсируя волнами жара, и разразился потоком теплой жидкости. Эол чувствовал, как кровь полилась на пол.

– Все-все-все… Все уже позади. Сейчас перебинтуем, и будешь как новенький. Смотри, что ты наделал… – обернулась она к пылесосу, уже заляпанному сверху кровью, но все так же бодро воюющему с точечным загрязнением. – Убирай теперь. Ну… вот… и… все.

Эол осмотрел аккуратную повязку и улыбнулся:

– Спасибо, Мисси.

– Мур-р-р?.. – кошечка повела ушами и наклонила голову.

– Да!.. Хороший… костюм.

– Тебе нравится? – она закружилась, демонстрируя себя со всех сторон.

– Да. Да-да!.. Очень!..

– Тут не висит? – Мисси повернулась задом.

– Нет. Все сидит как надо.

– Мур-мур-мур-мур-мур-миау-мр-р-р-ми-мау-ми-и-мяу… – она вышла, пританцовывая и размахивая огромным шприцем.

«Бурому точно понравится», – улыбнулся Эол, провожая ее взглядом. Он сполз со спинки и растянулся на диване, сунув под голову руку.

Может, позвонить Анни?.. А что сказать? «Привет, Анни! Как дела!?» Нет. «Здравствуй, Анни. Я рад снова видеть тебя…» М-м… Нет. Может, «Анни!? Не ожидал! Прошу прощения. Я работал и случайно сказал «аннигиляция» и система неправильно поняла… но я рад такой случайной встрече…». Нет. Как-то… по-детски… Анни… Анни…

Перед глазами появилась она. Эол был мастером визуализации, и сейчас они улыбались друг другу гораздо смелее и откровеннее, чем недавно в кафе. Анни была красива по меркам любого из представителей разумной жизни по простой причине – в ее лице и теле были полная симметрия и гармония: большие зеленые глаза, маленький носик, небольшой ротик с наливными губками, грудь, талия, бедра. «Не обошлось без корректировки ДНК при зачатии», – подумал Эол. Но, надо отдать должное ее родителям, они не сотворили из Анни копию какой-нибудь популярной в то время звезды. Она не была похожа на однотипных высоченных белокурых ровесниц с широкими плечами, тогда, кажется, была популярна спортсменка-воительница Гром из реалити шоу «Драконы Конделунии», искусно молотящая всех подряд, и Анни не пришлось менять имя и внешность. Хотя, кто знает?.. Но ее взгляд… Его нельзя было вывести в лаборатории. Он делал из Эола голого мальчика на центральной площади, медузу на берегу, истукана; и в тоже время смельчака, отчаянного исследователя далеких планет, героя!

А может, просто: «Анни, я хочу…». Она смущенно поправила черные вьющиеся волосы, опустила глаза и прильнула к нему…

– Анни… – проговорил Эол мечтательно.

Стена покрылась рябью, и через мгновение появилось слегка удивленное женское личико. Большие зеленые глаза улыбнулись:

– Эол?..

Он подскочил. Руки забегали по дивану, стараясь угнаться за беспокойным взглядом:

– Я… Я работал… и случайно сказал «аннигилировать» и… вот… – уши налились горячим соком. Что я несу?

– Что же ты собрался аннигилировать? – она засмеялась и заложила за ухо прядь коротких ровных волос смоляного цвета.

– Нет-нет. Ничего. Это я так… думал.

– Что у тебя с ногой?

– Какой ногой!? Ах, это. Стукнулся случайно.

– С нашей работой – это серьезная травма, – сказала девушка. – Тебя в визуализации за палец еще никто не кусал?

– Нет-нет. Все в порядке, только упал камень… – Эол принялся рассматривать свой новый бинт.

Анни звонко расхохоталась:

– Пока не перестанет болеть – еще и не такое будет. Вообще-то это сильно мешает работать и создает помехи в реальности визуализации, так что не спеши делать отчеты о кровожадности обитателей своей планеты.

– На той планете еще и жизни-то нет… только очень кровожадные камни, – он улыбнулся. – Я изучал первоначальный макет… Вот и все…

Эол замолчал, уставившись в пол. Анни тоже что-то теребила в руках.

Пауза затягивалась. Эол это чувствовал. Все, теперь он уже ни за что не сможет посмотреть на нее. Надо прощаться. Еще мгновение и он просто отключит систему…

– Ну, ладно, – сказала Анни. – Пока. Звони еще.

– Да-да. Конечно…

Она исчезла. Эол плюхнулся на диван. Обхватил горящие уши и улыбнулся: сработал закон Притягивания реальности к визуализации. «Надо быть осторожнее с образами… Но… Все не так плохо! Они поговорили! Пусть и не очень. но они больше узнают друг о друге, общаются, делятся новостями. Вот… ногу повредил. Она поинтересовалась моим самочувствием. Пошутила про работу… Опять работа… Хотелось сказать, какая у нее красивая прическа… У нее новая прическа! А я даже не заметил этого»… Эол провел ладонью по лысине: «Может, и мне сделать прическу?..».

Серой тенью прошмыгнул Ролл.

– Ролл, малыш, дай-ка я тебя… – донеслось из кухни. – Мяу-у, ми-иу…

Что-то звонко разбилось, послышалась возня, клацанье когтей по полу, смех, шипение и тяжелое дыхание.

Эол закрыл дверь кабинета и все стихло. Он запустил голографию набора аминокислот и долго всматривался в медленно вращающиеся в воздухе модели. Затем сменил их на изображения простейших белков, перешел к спиралям ДНК и РНК, хромосомам и закончил простейшими клетками.

Не то чтобы это надо было каждый раз делать: Эол прекрасно знал и уже тысячу раз их визуализировал, но он хотел настроиться на работу.

Сейчас ему предстояло отправиться на давно изучаемую планету Е07 или «Рыжик», как называл ее Эол. Планета находилась в соседней галактике и вращалась вокруг небольшой звезды.

Вбив координаты и запустив эмулятор вселенной, ученый лег на стол.

Он не стал тратить время на полет и в одно мгновение оказался в нужном месте. Планета Е07 висела совсем рядом как огромный баскетбольный мяч.

– Привет, Рыжик, – сказал Эол и стал медленно спускаться к краю наступающей на планету темноты.

Скорость тут уже была лишней. Надо полностью погрузиться в визуализацию, стать частью этой планеты, пусть и нереальной, фантомной, но чувство присутствия должно быть максимальным, граничащим с реальным пребыванием на враждебной планете в ее реальном времени.

Эол почувствовал притяжение. Стала припекать в спину звезда. Дыхание затруднилось и походило на питье ледяного жидкого пластика. «Достаточно», – подумал он и окружил себя подобием прозрачного податливого скафандра. Тотчас стало легче дышать. А мир вокруг прямо затрещал враждебностью, словно злясь на человека, который закрылся в уютную скорлупу от его невероятной силы. Эол погрузился в лиловые облака углекислого газа, на секунду ускорился, чтобы поскорее пройти мутный кисель, и притормозил почти возле самой земли. Плавно опустился рядом с кипящим источником и осмотрелся.

Неподалеку огромная скала выходила из земли, словно нос корабля, вздымающегося над бушующим океаном. За ней начиналось рыжее озеро, куда медленно тек ручей. Эол пошел пешком к водоему. Нет, он мог и подлететь, но хотелось просто пройтись. Под ногами хрустела пенистая лава, из земли вырывались струйки пара, в каждой лужице шипели, клокотали пузырьки газа. Планета жила.

Ученый взобрался на самый пик скалы и уселся, свесив ноги. Вдали ярко-красная звезда заканчивала свой бег по горизонту. Еще чуть-чуть и она нырнет в рыжее озеро. Красота!

Надо работать. Эол спрыгнул на край рыжего озера. Возле самой земли замедлился, но не коснулся ногами поверхности, а стал стремительно уменьшаться в размерах. Мир вокруг, наоборот, взорвался всеохватывающим ростом. Камни под ногами превратились в горы, закрыв горизонт. Песчинки, пыль – все росло и бурлило. Наконец мир превратился в полупрозрачный туман, с вибрирующими комочками материи. Под ногами они находились на одинаковых расстояниях друг от друга и старались придерживаться своих мест в причудливой решетке. Некоторые структуры, словно осколки, летали в воздухе, ударялись друг о друга и разлетались как бильярдные шары. Все пространство вокруг было заполнено различными сгустками и двигалось, при этом невероятно быстро дрожа.

Эол стал всматриваться в пролетающие скопления в надежде увидеть знакомые формы. «Как будто все составляющие молекул жизни на месте и прослеживается кое-какое сходство с нужным порядком, но процесс не стабилен», – подумал он и визуализировал молекулы аминокислот. Все вокруг словно по сигналу заметалось, запрыгало, и сгустки стали копировать созданные фантомы Эола. Миру словно скомандовали принять нужную форму, и он незамедлительно, со скоростью лесного пожара стал распространять строй молекул.

– Хорошо. Уже гораздо быстрее. А если сразу так?..

Эол увеличился в размерах, завернул спирали ДНК и воспроизвел молекулы РНК. Мир, как будто вспоминая прошлый урок, заколебался, но ненадолго и выдал завитки молекул.

– Молодец, Рыжик! А это тебе знакомо?

Он увеличился еще и воссоздал простейшую живую клетку. На этот раз мир стал неуверенно, с опаской соединять молекулы, формировать связи, но только до того момента, пока не воспроизвел первую модель клетки. Все вновь загорелось стремлением к копированию, мгновенно последовав примеру, и уже сотни самостоятельных живых клеток окружали Эола.

– И последнее… Нет. Догадайся сам, Рыжик… Ну… Ну?.. Молодец!..

Одна клетка вздулась, напряглась и разделилась надвое. Остальные, следуя ее примеру, взорвались диким желанием размножаться.

Эол увеличился и уже с достаточной высоты смотрел, как несколькими волнами распространяется, словно зараза, жизнь.

– Ну, дальше без меня, – он приобрел свой нормальный размер.

«Даже если эти клетки не выживут, а скорее всего так и будет, они оставят память о себе, о возможности соединяться и принимать устойчивые формы, способные самовоспроизводиться и развиваться в нечто большее – в разумную жизнь», – думал Эол, вглядываясь в горизонт.

Звезда уже почти полностью утонула в озере, раскрасив его кровавокрасным цветом. Зловещие черные тени поползли из щелей и закутков, словно армия тьмы. Струи пара горели красным огнем, будто причудливые деревья в адском лесу.

– Пока, Рыжик! Как-нибудь проверю, что у тебя получается, – сказал Эол и взлетел, плавно ускоряясь, пока пространство вокруг не замелькало. Вскоре он замедлился и подлетел к голубой планете, называемой «Домом».

Быстро написав отчет, Эол открыл дверь кабинета.

В общей комнате на диване сидел огромный пес Рок – давний друг и сосед. Черная лоснящаяся шерсть покрывала все мускулистое тело собаки, только на морде и ногах виднелись коричневые пятна. Маленькие черные глазки пристально всматривались в изображение на стене. Острые уши были направленны туда же. Взгляд выражал полную солидарность с говорившим со стены толстым лохматым псом. Одно ухо быстро повернулось к Эолу и тут же заняло прежнее место.

– Привет, – буркнул пес и побарабанил коротким хвостом по дивану.

«Вы должны сказать, что вас возмущает невежество некоторых людей…» – громогласно заявил лохматый пес со стены.

– Что говорят? – Эол сел рядом.

«Разве слова на золотых табличках, выгравированные самим богом, не являются доказательством истины, в них заключенной?..»

– Новое послание от Пророка…

«Я призываю вас сказать «Нет» лжи псевдоученых, которые отрицают божественную суть вселенной. Если вы слышите речи о том, что разум главенствует над всем – это ложь. Вы должны прямо сказать тому глупцу, который так думает – ты лжец!..»

– Рок, тебе все это не кажется чушью? – Эол скривился, будто в надкушенном яблоке увидел жирного червяка. – Мало того, вредоносной чушью.

«Если вы не примете бога – дьявольские аномалии поглотят вас и ваших детей. Они появляются потому, что вы отрекаетесь от меня – великого Пророка!»

– Ну, может, он и слегка перегибает, но в его словах есть доля правды. Вот что такое эти аномалии? – Рок повернулся.

– Пока мы не знаем, но…

– Может, это все-таки дьявольские проделки? – сказал пес и, выждав паузу, повернулся к Пророку.

«Сатана ужу проделал дыры в нашем мире. Аномалии растут и вскоре охватят всю планету, если вы, грешники, не примете меня как Спасителя!»

– Не стоит всему неизвестному сразу приписывать божественное или дьявольское начало – это присуще первобытным существам, но никак не разумным индивидам в эпоху развития науки, – медленно проговорил Эол.

– И все же, вы не знаете, что это, а он – посланник бога и знает точно! – Рок показал на стену. – Бог открывается не всем, а только тем, кто принимает его, – говорит Пророк, и я верю ему.

Лохматый пес на стене сложил лапы в молитвенном жесте, вытянул морду к небу и, закрыв глаза, тихо завыл.

– Надо не верить, а изучать. Наука – это безжалостный хлыст для бога, который нещадно гонит любое божество прочь с освещенной пониманием территории вселенной в темные, пока еще лишенные описательных законов уголки мироздания.

Рок скривил морду и издал губами лошадиный звук:

– Пр-пр-пр-пр-р-р…

– Я имею в виду, что наука забирает у религии неизвестное, которому всякие пророки приписывают божественную суть. В древности первобытные существа не знали, как образуется гром и молния, и логичным для них умозаключением было отнести эти природные явления к проявлению высших сил. Сейчас – аномалии. Они находятся в области неизвестного, и Пророк, приписывая их проделкам сказочного сатаны, пытается запугать и тем самым покорить умы простых обывателей. В древние времена у религии была просто громадная власть над умами. В ее пользовании были небеса, космос и земные недра, боль, страх и любовь, даже сны принадлежали религии. С тех пор прошло много времени, и наука загнала некогда могущественного бога в рамки древнего фольклора, сказок и притч. А этот Пророк воскрешает истлевший труп божества.

– Бог вечен!

– Не более чем любой из нескольких тысяч известных истории богов, полностью вымерших, перекочевавших в легенды, сменивших имена и превратившихся в сувениры для туристов. Вот у Пророка какой бог?

– Бог один. Имена разные, но бог – один!

– Разным именам богов поклонялись по-разному: одним на алтарь подносили бьющиеся сердца, другим кровь, третьим танцы, четвертым молитвы и так далее. Одни почитали целомудрие, а другие оргии. Одни пугали и наказывали, другие утешали и защищали. А если это все нужно одному богу, то все религиозные ритуалы теряют какой-либо смысл. Точнее: делай что хочешь – богу все подходит и воскрешенный Пророком всевышний не исключение, – сказал ученый.

– Все те, кто поклонялся ложным богам, просто заблуждались…

– Заметь, миллиарды людей на протяжении тысячелетий правления огромного количества различных богов заблуждались, и только горстка псов удостоилась праведного знания? Ты понимаешь, что все последователи вымерших религий считали, что они служители истинной веры?

Рок только фыркнул в ответ.

– Почитай историю развития религий и последствия ее внедрения в массы, Рок, – Эол развернулся на звук мягких шагов.

В комнату вошел Ролл с бутербродом в лапах. На макушке кота красовался модный полосатый колпак, похожий на длинный носок, туго натянутый на голову и свесившийся налево. Расположение болтающегося кончика в молодежной кошачьей среде означало настроение его владельца.

– О!.. Ролл, будь добр. Ты сейчас как раз изучаешь историю. Выскажи свое мнение о Пророке.

«Собаки – это избранные существа! Им послано откровение! Через меня говорит сам Создатель!..» – громогласно объявил Пророк.

– Бред! – Ролл состроил идиотскую рожицу и пальцем сбил кончик колпака на лоб, что означало: «Вы все глупы, один я все понимаю правильно». – Это даже обсуждать – бред! Мур-р… – добавил он и скрылся в своей комнате.

«Совет Свободных надо очистить от сатанистов, его должны возглавить собаки. Они – избранные существа!..»

– А это уже интересно!.. – Эол поднял брови.

На экране появилась упитанная короткостриженая обезьяна в строгом костюме:

«В мире переполох! Сам Создатель Вселенной послал нам Пророка для борьбы с сатанистами! Что мы будем делать? Что ответит Совет Свободных? – с каждым заявлением длиннорукий диктор менял позу, поворачиваясь к аудитории то левым, то правым боком, при этом театрально взмахивая кистью, как бы посылая информацию зрителю. – А теперь о других новостях. Как вы уже знаете, множество травоядных представителей разумной жизни продолжают забастовку. Они не довольны политикой Совета Свободных. Основное требование парнокопытных – это прекратить использовать их мясо в пищу после естественной смерти. Как вам такое?.. Ну и конечно ущемление прав крыс на свободу волеизлияния о месте жительства со стороны воинствующих котов-сатанистов не может остаться без внимания и помощи от Совета Свободных… или они давно забыли свои обязанности?.. Или они заключили договор с дьяволом?..»

– Коты-сатанисты!? – Эол посмотрел на Рока.

Пес пожал плечами.

– Это уже прямое разжигание межвидовой ненависти! Зачем ты смотришь эти новости? – спросил Эол.

Рок сдвинул брови и посмотрел, словно не понимая вопроса:

– Я хочу быть в курсе всех событий.

– А тебе не приходила мысль об однобокости таких «новостей», что ты получаешь отредактированную, отшлифованную, измененную в угоду воинствующей религиозной группе, напичканную вставками и двойным смыслом информацию, далекую от реальности?

«Будь ты хоть пес, крыса или корова, но ты должен знать правду…» – заявила обезьяна.

– Это самый популярный собачий канал. И зачем им врать мне?

– Может, затем, что им выгодна твоя реакция? – спросил ученый.

– Не знаю. Мне просто нравится и все, – пожал плечами Рок.

– Почему бы тебе не смотреть хоть иногда Свободный канал?

– Мне нет дела до лживых каналов.

– Лживых!? Но… там ведь даже нет комментатора? Там ты будешь смотреть на реальные события, – Эол поднял брови, – без редактуры и подтекста. Ты увидишь все своими глазами и сделаешь вывод сам.

– Зачем делать вывод самому, если можно послушать грамотный пересказ событий?

– Рок, еще раз объясню. Ты видишь и слушаешь специально подготовленную, выверенную пропаганду с вложенным, завуалированным смыслом…

– Это и есть новости! – отрезал пес.

– К тому же тут делают акцент на принадлежности зрителя к негласной коалиции между псами, крысами и травоядными, созданной виртуально и не имеющей ничего общего с реальностью. Всех остальных же, включая Совет Свободных, делают врагами, обвиняя в бездействии и называя сатанистами – с детства знакомым понятием, слышанным в сказках, притчах и песенках. Выражение кот-сатанист мгновенно формирует его отрицательный образ, посредством вспыхнувшей негативной эмоции, связанной со словом «сатанист». Это как красная тряпка для быка.

Рок взглянул на Эола непонимающим взглядом.

– Эм… – ученый скривился. – Тебя используют, как… извини, туалет, который еще и платит посетителям за это.

Опять появился лохматый оратор.

«Псы, я несу вам слово божье!.. Я – Пророк! И кто отречется от меня – тот попадет в лапы сатаны!..»

Из-за маленькой дверцы появился Ролл. Колпак на голове был откинут назад, что означало: «Я занят, горд собой и не намерен с вами общаться». Но Эол все же повернулся к нему:

– Ролл, кто самый муркисский кот?

– Я конечно! – он остановился и поднял колпак торчком. – Мур-р-р, ладно, кот Валентайно, браво ему! – он откинул колпак направо: «Я в хорошем настроении и не прочь повеселиться» и, подпрыгивая, поскакал на кухню.

– Вот видишь, Рок. У каждого есть свой возрастной, интеллектуально-уместный, внутривидовой кумир. И как ты заметил, у Ролла – это кот-певец, у Мисси э-э… не знаю, а у тебя – пес Пророк…

– Пророк мне не кумир. Я не полностью разделяю его взгляды и со многим не согласен, но он популярен среди собак – это правда. А я предан действующим властям, долгу, присяге и мой кумир – пес Кордон из «Белых клыков!»

– Ты же знаешь, что «Белые клыки» верны Совету Свободных?

– Конечно, знаю.

– Тогда зачем ты смотришь это?

Рок промолчал.

Ролл широко улыбнулся, выпучил глаза и закрутил колпак жгутом: «Вы несете чушь, мой мозг заворачивается».

– Я хочу посмотреть заявления Совета Свободных о Пророке, – сказал Эол. – Не возражаешь, Рок?

– Гав!

– Хорошо. Свободный канал. Пророк.

На стене появился лысый мужчина в комбинезоне как у Эола, стоящий за трибуной с веером микрофонов.

«За последнее время участились поступления и трансляции видеозаписей пса-Пророка, проповедующего новую религию и призывающего к беспорядкам. Совет Свободных надеется на сознательность всех свободных видов млекопитающих и их осведомленность в религиозных вопросах, так же рекомендует не поддаваться панике впечатлительным гражданам и помнить о нравственных идеалах нашего общества…»

Ладно, Рок, не увлекайся, – сказал Эол, ткнул пса в плечо и пошел на кухню.

2

Наконец-то все было готово. Несколько часов Эол потратил, чтобы воссоздать точную кривую отраженного света от планеты Т03 или «Незнакомки», как он теперь ее называл, зная, что, в конце концов, имя придется сменить буквально сегодня или завтра после того, как она впервые предстанет в своем теперешнем обличии. Все зависело от самой планеты: как долго она не сможет обзавестись жизнью и насколько глубоко разовьется эта жизнь, если вообще сможет зародиться самостоятельно.

Эол вдавил кнопку эмулятора и воспарил над столом. Прямо на него из бесконечности вселенной тянулся едва заметный туманный туннель, закручивающийся причудливой спиралью во всех мыслимых направлениях и теряющийся где-то за скоплением звезд родной галактики. Свет далекой Незнакомки мягко ложился на глаза, словно дымка. Некоторое время перед глазами клубились серые тучи. Но Эолу надо было видеть именно поверхность планеты, да и эта облачность была еще только завесой помех. Но главное было – настроиться и поймать свет.

Наконец Эол пробился, точнее закон Притягивания воскресил планету из прошлого, откликнувшись на визуализацию ученого. «Не пришлось даже воспользоваться подсказкой», – подумал он, вспомнив ту угловатую, корявую картинку. – «А то пришлось бы еще тратить время на соединение с потоком света и детализацию ландшафта». Он заранее окружил себя податливым скафандром, чтобы случайно не визуализировать естественные условия планеты, пусть и в ее далеком прошлом.

Все так же лил дождь, пенилась вода в лужах, жуткий ветер с воем кружил обрывки туч, рокотал, не переставая, гром, и сверкали паутины молний – планета готовилась.

Эол медленно начал движение по спиральному туннелю. Космос на периферии зрения закружился, а изображение поверхности планеты перед глазами ускорилось, словно увеличилась скорость просмотра видеозаписи. Быстрее, быстрее, еще быстрее. Уже поползли тени, замелькали дни и ночи, слились воедино – быстрее: зима-лето, зима-лето – быстрее: стали таять камни, словно масло на сковородке. Порой совершенно внезапно ландшафт полностью менялся и начинал заново таять и расползаться, пока вновь резко не преображался. Нахлынула вода, и некоторое время все вокруг было залито зеленоватым океаном. Небо отливало багрянцем, то темнея, то светлея, словно кто-то баловался с яркостью. Рядом проплыл черный вулкан и скрылся за горизонтом. Постепенно небо все же светлело, пока не превратилось в ярко-голубое. Вода тоже избавилась от оливкового оттенка, став синей.

Эол замедлился. «Стоп! Это уже не безжизненная планета», – пронеслась мысль. Он поднялся выше, еще выше, пока не увидел на горизонте землю. Быстро подлетел к берегу и опустился на песчаный пляж. Время приобрело естественную скорость, о чем сообщил плавно накатывающий прибой. Эол пошел вдоль кромки воды в сторону старого вулкана, все еще дымящегося и пускающего струи пара. Черная застывшая лава заползла в океан на несколько сотен метров, образовав удобную, тихую бухту.

Инструкция требовала зафиксировать простейшие организмы, сопоставить с известными формами и проанализировать возможное развитие и способы влияния.

– Хорошо. Тут определенно должен кто-то быть, – Эол шагнул в воду и побрел по мелководью, аккуратно переступая острые камни и вглядываясь в мерцающую на солнце воду.

– Нет. Еще слишком рано для сложных организмов, вот одноклеточным – в самый раз. А вот и они, – сказал Эол, подойдя к выступающему над водой пористому образованию, похожему на камень.

Весь пляж вокруг был покрыт строматолитами. Они как болотные кочки засели в воде и грели свои макушки на солнце. Эол буквально прыгнул на один из них. Он приближался и приближался, словно глядя сквозь мощнейшую линзу микроскопа. Пористая поверхность росла, росла, пока не уплыла за горизонт. Твердое образование покрылось слоем слизи и стало походить на зеленоватый кисель, в котором вскоре отчетливо проступили простейшие цианобактерии.

– Прекрасно, – сказал Эол, и некоторое время понаблюдал за активной жизнью этих первобытных организмов, стараясь запечатлеть в памяти все разнообразие отдельных особей. Приблизился еще и буквально залез в одну из клеток. Изучив строение нескольких из наиболее распространенных видов бактерий, ученый выпрыгнул из строматолита. Еще раз полюбовался видом старого пыхтящего вулкана и поднялся на несколько метров над землей.

Сейчас надо было вернуться в кабинет и написать отчет, сверить данные, но Эолу не терпелось узнать, до какого уровня разовьется здешняя жизнь. Он взглянул сквозь планету, словно через мутное стекло. Спираль света уходила далеко в недра вселенной.

– О! У тебя большое будущее. Я назову тебя… Нет. Пока еще не знаю… Потом, когда мы поближе познакомимся. А сейчас еще немного вперед…

Он ринулся в туннель света. Планета вновь стала непрозрачной, прибой ускорился, стемнело, тут же встало солнце, замелькало, и все пришло в движение. Суша выросла так, что Эолу пришлось даже подняться выше, но через некоторое время сорвалась с места и скрылась вдали. Океан стал светлее, почти побелел, и через несколько минут на горизонте показалась белая стена. Она быстро приближалась, и через мгновение все видимое пространство поднялось и стало ярко-белым на фоне синюшного неба.

Эол замедлился до обычного течения времени и опустился на заснеженную равнину льда. Ветер гневно выл, гоняя между торчащих ледяных скал клубы острых снежинок, похожих на мелкие осколки стекла.

– «Снежок?» Ну, нет!

И хотя следовало бы на сегодня закончить с планетой Т03, Эол все же решил пролететь еще немного, ну хотя бы до начала таяния ледника. Он взлетел и понесся сквозь время, но было такое чувство, что мир замер. Совершенно ничего не менялось довольно долго. Как вдруг, в одночасье лед исчез, мгновенно растаяв, и на месте белого «Снежка» появился синий океан. Эол замедлился:

– Теперь я за тебя спокоен. На сегодня достаточно, но завтра я обязательно продолжу.

Он мгновенно оказался в кабинете, слез со стола и с улыбкой уселся записывать увиденное на новой планете. Быстро оформив короткий отчет, Эол принялся сравнивать образцы цианобактерий. Оказалось, что это вполне привычные виды, слегка разнящиеся, но в целом удовлетворяющие стандартам обычных критериев развития жизни на планетах такого типа.

Было еще рано, и Эол, выбрав планету У02, которую уже давно курировал, лег на стол.

Это был большой, темный шар, который медленно вращался вокруг огромной красной звезды.

Эол немного повисел над планетой. Почувствовав гравитацию, облачился в скафандр и нырнул в редкие облака. Почти всю планету покрывал темно-синий океан с белыми полярными шапками. Только несколько небольших материков были разбросаны по водной глади, да редкие вулканические острова торчали между ними. Ученый подлетел к берегу самого большого местного континента и опустился на землю, примяв под ногами жесткие, толстые стебли черной травы, едва достающей до икр. Вся невысокая растительность вокруг была словно измазана дегтем – черная, блестящая красноватым отливом солнца.

Вода, будто кисель, медленно накатывала на белую полоску пляжа, сверкая кровавым оттенком. Несмотря на то, что звезда находилась высоко в небе, было чувство вечного заката огромного, словно блюдо, солнца. Эол сковырнул ногой песок, тот словно жидкий свинец мгновенно растекся и слился воедино с ровной гладью пляжа – гравитация на планете в разы превышала привычную.

«И зачем мы возимся с этой планетой, – подумал Эол. – Все равно ничего путного из нее не выйдет. Тут уже давно сформировалась жизнь, в своей единожды возможной в таких условиях форме. И наше влияние может только разрушить хрупкий баланс сил природы и здешних организмов».

Рядом в траве что-то зашевелилось. Зашуршали прутья травы, и показалась красная спина метрового кольчатого червя. Он медленно перетаскивал приплюснутое тело, пока не скрылся в могучих корнях конусообразного дерева с плотными, широкими листьями. Чуть дальше на берегу тесной группой лежали щетинистые слизни. Со стороны карликового леса в их сторону полз местный хищник – кольцезубый пиявочник. Черное длинное тело медленно переваливалось через отполированные камни, подминая под себя жесткую растительность.

Были тут и позвоночные – похожие на плоских змей существа, но сейчас их видно не было. Они водились в глубине суши и редко подползали к берегу. Немногим разнообразием отличалось морское царство, но развить разум у какого-нибудь вида все равно было заведомо провальным делом. Разумный червь? Этого просто не может быть: нет конечностей – нет моторики, нет механики, нет развития мозга. Попытаться вырастить млекопитающее? Пока удалось вывести только новые виды червей.

Эол покачал головой: незачем даже тратить время. У02 надо перевести в разряд изученных и неперспективных. Он оттолкнулся от земли и взлетел. Кувыркнулся на орбите, перешел на сверхсветовую скорость и очутился в кабинете.

На сегодня достаточно. Он открыл дверь. В лицо тут же ударила стена звука: кошачья музыка, грохот древнего боевика, какое-то шарканье мебели и… кошачий визг страстной любви. Эол замер: это очередной фильм или Бурый наконец-то вернулся? К счастью дикие вопли скоро закончились возней, шипением и стуком падающего стула. В дверном проеме показалась Мисси: взъерошенная, со сползшим на бок колпачком медсестры и разорванной маечке. Она, довольно виляя хвостом, скрылась в ванной. Следом за ней показался Бурый. Увидев Эола, он завернул в комнату:

– Привет! – прохрипел кот и бесцеремонно плюхнулся на диван. Запахло канализацией.

По всему было видно, что он только что пришел и еще не успел даже умыться. Шерсть взъерошена, с выдранными клоками, покрыта гроздьями грязи, ошметками паутины и прилипшим мусором. Усы поломаны и опалены, впрочем, от курения они и так никогда не вырастали. Уши подраны как половые тряпки, с подсохшей коричневой корочкой, одно сломано и жалобно висело, ну это результат еще старой драки. Морда грязная, выпачкана засохшей кровью, не его кровью.

– Как дела, Эол? – кот тяжело дышал. Стукнув лапой по дивану, он вскочил и, подойдя к зеркалу, вытянул шею, рассматривая рану на подбородке.

– Ничего так. А где ты был? – спросил ученый.

– Крыс с «Восточного» брали.

– Бурый, иди, умойся, а потом расскажешь. Хорошо?

– Вот, все вы так. Иди, умойся, успокойся… Ладно… – кот поскреб живот и удалился, слегка порыкивая.

Появился он буквально через пятнадцать минут и уселся на свое место – небольшое кресло в углу со встроенной вытяжкой в стене. Уши и все раны были обильно намазаны прозрачной заживляющей мазью. Запахло аптекой. Бурый плюхнулся в кресло, вытащил сигару из коробки на маленьком столике рядом, закурил, выпустил облако дыма и откинулся на спинку:

– Мур-р-р… – он, довольно скалясь, затянулся еще раз. – Смотрел новости?

Эол успел уже пообедать и развалился на диване, мечтательно уставившись в потолок:

– Нет.

– Мяу! Покажи нам бар «Девять жизней и Вилли», час ночи. Вот-вот… эту камеру… Ага. Смотри, Эол, вот я работаю с информатором…

Крохотный кошачий бар, клубы дыма, полумесяц стойки, девять столиков. За одним из них сидит Бурый в коричневой шляпе, сдвинутой на глаза, в лапе сигара, во второй – бокал с янтарной жидкостью. Он слегка подается вперед и что-то шепчет белой кошечке, лениво потягивающей светящийся розовый коктейль…

Бурый дирижировал свободной лапой, выбирая лучший ракурс, приближая и отдаляя картинку на стене:

– Это по делу «Зеленого», помнишь, я рассказывал… Мы немного заблудились в расследовании, но вроде появились зацепки. Так вот, мр-р-р, смотри, – он перемотал запись немного вперед и перевел камеру на столик у окна. – Вот. Два кота. Я их сразу заметил. Уж больно тихо они сидели, да и раньше я их не видел, а последнюю неделю они там чуть ли не каждый день торчали. Вынюхивали гады. Готовились.

Вошла Мисси, оперлась о стенку и с интересом уставилась на происходящее.

– Смотри-смотри, – Бурый покосился на кошку и очень быстро перемотал вперед сцену с информатором. – Это все спланировано. Постановка. Вот заходят крысы: одеты как профессора, мыр-р, только что из оперы и так, словно случайно зашли на чашечку чая, обсудить божественные голоса певцов. Но если присмотреться, – он приблизил изображение и замедлил скорость, – то на хвостах видны насечки – ранги в криминальной иерархии крыс и, судя по ним, крысы – бойцы, – Бурый дотронулся до рваного уха. – И вот эти скоты… слушай-слушай…

«Крысам тут не место!» – говорит, поднимаясь, один из котов за столиком у окна. «Валите в канализацию, твари!» – встает второй кот. «Но по закону Свободных мы, как и все разумные создания, имеем право находиться где угодно и когда угодно!» – говорит «один из крыс», явно заученную речь и, несмотря на одежду, так и чувствуется, что он сейчас загнет что-нибудь грязное. «Что ты сказал!? Твое место в норе, блохастый!» – первый кот пинает стул. Второй прыгает вперед с криком: «Плевать мы хотели на ваш закон!». Крысы жмутся к стенке. Пищат. Все происходит так быстро, что остальные посетители только недоуменно смотрят. «Провокация!» – это кричит Бурый и прыгает между крысами и котами. Крысы визжат еще сильнее: «Убивают! Где закон!?». Коты в ответ орут: «Нас уже трое! Сейчас мы вам хвосты повыдергиваем!». Бурый валит одного из котов на пол: «Провокатор!.. Порву!». Остальные участники спора присоединяются. Визг, шипение, когти, хвосты – все скручивается в клубок и катится к выходу.

Камера меняется на наружную, и в свете фонаря открывается продолжение драки. Тут два зачинщика уже стараются освободиться от Бурого. Крысы держат его и помогают вырваться котам. С криками:

«Бей! Дави крыс!» они скрываются за углом. Крысы в свою очередь отпускают Бурого и визжат во всю глотку: «Убивают свободных крыс!..».

– Ну, что скажешь? – Бурый повернулся к Эолу.

– Думаю, что тебе не стоило вмешиваться. Они плохо играли роли, и без тебя было бы совсем неправдоподобно. Оно и сейчас видно, но… это не столь важно. Главное, зачем они это делали?

– Ты надрал им задницы, котик, – Мисси погладила Бурого по усатой щеке.

– Киска, принеси мне выпить! – кот нахмурился. – Подожди, Эол, не знаю, зачем им это надо, но если бы я не вмешался, то не было бы этого!.. – он махнул лапой. – Нет! Подожди, посмотри сначала, что говорят в новостях.

На стене появилась знакомая обезьяна:

«Мир катится в пропасть! Повсюду аномалии! Коты-сатанисты! Что происходит!? Я не знаю!.. Но вы сами видите, что свобода разумных видов под угрозой!.. Где свобода, если на улицах беспредел!?»

Включилась та же запись с камеры в баре, но уже изрядно порезанная. Встают коты. Кричат в сторону испуганных крыс, вопящих: «Убивают! Где закон!?» Потом крупным планом показывают, как бросается на них Бурый с криком: «Порву!», следом переключаются на наружную камеру, где два кота бегут, крича: «Бей! Дави крыс!».

«Это перерастает в стихийный порыв ненависти! Закон бездействует! – надрывается обезьяна. – Паника! Всюду паника! Беззаконие! Куда смотрит Совет Свободных!? Может, прав Пророк? Я не знаю… А вы все видите сами!..»

– Не буду показывать остальные случаи, – сказал Бурый и выхватил стакан из лап Мисси.

Эол подпер кулаком подбородок: это уже не новости, а прямая пропаганда.

Кот влил в себя половину, пыхнул сигарой и продолжил:

– Вот что говорят кошачьи новости, – он сменил картинку на улыбающуюся кошечку с золочеными усиками и пушистым хвостом, похожую на тушканчика.

– «По всем районам пронеслась серия провокаций, учиненная сторонниками возрождения религиозности и раскола Свободного Объединения Видов. Подкупленные коты из криминальных структур за мизерную плату стали предавать свой вид и ставить под угрозу будущее Союза Свободных. Ведется следствие. Часть провокаторов опознана и схвачена силами правопорядка. Мур-р-р…» – кошечка улыбнулась.

– Свободный канал.

«Совет свободных, – сказал мужчина с трибуны, – готовит комплекс мероприятий, направленных на снижение агрессивности и приостановление деморализации у некоторых свободных видов млекопитающих».

– В той куче не видно, – сказал Бурый, отхлебывая глоток, – но я успел расцарапать морды каждому из этой продажной четверки. Я сразу, не теряя времени, направился в лабораторию. Анализы крови выдали мне досье на каждого. И что ты думаешь? Все четверо давно в розыске! Крысы не наши, а вот коты у нас числятся. Так, по мелочи – шныри. Ими особо не занимались. Я сразу вычислил, где они. Смотри…

Наружная камера. Ночь. Мелкий дождь. Ветер гоняет мусор по узкой мостовой. Единственный уличный фонарь слегка покачивается. Задняя дверь замшелой трехэтажной ночлежки. Во всех окнах тьма, кроме одного – крайнего сверху с металлическим балкончиком и пожарной лестницей.

Бурый уже в плаще, шляпа надвинута на глаза, в зубах сигара. Он тенью проскакивает в подъезд. Камера прыгает следом. Тусклый желтый коридор. Тихие шаги кота. Черная лестница. Огонек сигары. Третий этаж. Опять затуманенный янтарь коридора. Последняя дверь направо. Бурый прислушивается, одновременно устанавливая какой-то прибор на замок. Прижимается к стенке, в руках появляется обрез. Взрыв! Камера вздрагивает, шипит, вновь фокусируется, но в коридоре только дым. В комнате: «Лежать! Твари!..». Один из недавних участников драки в «Девять жизней и Вилии» покорно падает на пол, но не сводит глаз с Бурого, рука что-то ищет под пузом. Второй прыгает в окно. Выстрел! Камера снаружи показывает всплеск стекла, кровь и вывалившееся тело. Раненый ползет к лестнице. Сваливается на второй этаж. Стонет от боли и ползет к следующему проему. Внутри Бурый рычит: «Гнида» и ударом приклада укладывает кота. Наручники, батарея, сопли, стоны. На улице – наручники, лестница, стоны. Сирена. Бурый сидит на бордюре, курит. Обрез лежит рядом.

– А-а!? – кот запрокинул голову и опустошил стакан.

– Я, прям, дрожу! О-о! Кот! – Мисси, выпустив коготки, прижалась к Бурому.

– Киска, принеси еще стаканчик, – он грубо схватил ее и смачно поцеловал.

– Мур-р-р-р!..

Сзади раздались хлопки. Все обернулись – в дверном проеме стоял Рок:

– Браво, Бурый. Я читал отчет.

– Спасибо, коллега! – кот снял воображаемую шляпу.

– Заходи, садись, Рок, мы как раз обсуждаем новости, – сказал Эол и чуть подвинувшись, похлопал по дивану.

– Только переоденусь, – буркнул пес и исчез.

Через две минуты он уже сидел на диване. Вместо голубой формы уличного полицейского на нем был одет темно-синий махровый халат.

Бурый улыбался, глядя сквозь полуприкрытые веки. В лапе он сжимал стакан:

– А что ты думаешь об этих провокациях, Рок? Ты же смотрел новости?

– Меня не интересует, что происходит между котами и крысами, – буркнул пес.

– Мур-р… Мне тоже все равно, – Мисси пожала плечами.

– Киса, не выказывай свою миловидность такими заявлениями, – Бурый улыбнулся еще шире, глядя на Мисси, и, повернувшись к Року, продолжил. – Я слышал, что многие псы недовольны Советом Свободных?.. Еще этот Пророк – заноза в заднице, мыр-р-р, мозги взбивает…

– Гав! Ты Пророка не трогай! Р-р-р!.. Он тут не причем. Он говорит о высоких вещах, которые вам, котам, не понять. Он ведет псов к свету!..

– Что-о!? Байки для слабоумных!..

– Ну, все! Тише! – Эол поднялся. – Так нельзя! Мы все свободные виды! И должны жить по законам. Иначе мы вернемся к первобытным войнам…

– А война уже идет давно! – Бурый привстал. – Только вы, приматы, думаете, что вас это обойдет стороной, как всегда. Вы уже далеки от реальной жизни со своими исследованиями глубин космоса, мозга, микромиров и крот-знает-чем вы там занимаетесь в своих лабораториях…

– Бурый, иди спать, – Эол ушел на кухню.

– Бурый, иди спать! Бурый, иди спать. Сам разберусь!..

– Р-р-р! Иди, проспись, детектив.

– Пошли, котик. Я тебе помогу.

Бурый растянул рот в ухмылке. Встал и, впившись когтями в зад Мисси, шатаясь, побрел в кошачью комнату.

Эол вернулся в кабинет. «Ничего, все наладится», – думал он, ложась на стол. Планета, выбранная на этот раз, числилась под номером К05.

Звезды сорвались с места, размазались, и Эол мигом очутился у разноцветного газового гиганта с десятком малых спутников и еле заметными кольцами. С такого расстояния вся планета казалась застывшей пластилиновой массой, но стоило приблизиться, и она оживала невероятной жизнью. Планеты такого типа были безжизненными и обычно не интересовали институт, но эта не вмещалась ни в какие привычные рамки.

«Интересно, – подумал Эол, – на какой планете сейчас Анни? Что, если позвонить ей потом?..»

Он прогнал мысли об Анни и нырнул в прозрачные облака. Тут пока еще смотреть было не на что: пространство было заполнено сероватым туманом с едва различимыми оттенками всех цветов радуги.

Опустившись еще немного – туда, где плотность вещества уже походила на клубы разноцветного дыма, Эол обнаружил то, что искал. Небольшой вихрь, медленно кружась, плавно прополз рядом. Ученый, не задумываясь, устремился за ним. Вихрь неспешно летел в дымке, извиваясь змейкой и перемещая вниз-вверх разноцветные полосы вещества. Больше всего у него было синего, чуть меньше зеленого, а все остальные цвета сгрудились в яркую ленточку. Все это пестрое великолепие тихо гуляло по телу небольшого торнадо.

Внезапно он на мгновение остановился, быстро перекинул полосу синего цвета вверх и отпрыгнул назад – Эолу пришлось самому отскочить в сторону, и он увидел, что на пути маленького вихря стоит точно такой же торнадо, только немного больше размером, но с меньшей скоростью вращения. Чужак сместил вниз тонкие разноцветные кольца, выше поднял желтую полосу, а с середины до самого верха у него был только синий цвет. Он атаковал вновь, бросившись вперед, и на этот раз ему удалось выхватить немного от синей шапки из подопечного Эола. Это еще больше замедлило его вращение, и сине-зеленый вихрь ударил серединой тела прямо в место соединения желтого с синим, разрезав чужака надвое. Его части разлетелись и попытались ускользнуть бегством, но победитель, рывком поглотил их. Все происходило в мертвой тишине, и это жуткое безмолвие еще больше придавало будничности разыгравшейся трагедии.

Движение вихря замедлилось, цвета забегали, собираясь в группы и размещаясь по телу уже в последовательности: желтый, зеленый, синий, а разноцветное кольцо ушло в самый низ. Как ни в чем не бывало, он пополз дальше. Эол за ним.

Из тумана выскочил небольшой красный порыв ветра, отхватил часть желтой массы и мгновенно исчез. Вихрь вздрогнул, погнался было за обидчиком, но того и след простыл.

Дымка разноцветного пространства впереди пришла в легкое движение – это шел огромный ураган, и маленький торнадо, казалось, понял это. Он развернулся, ускорил вращение и что есть силы устремился назад, теряя при этом разноцветные обрывки своего тела. Эол весь напрягся, смотря, как тот старается убежать, но уйти от огромного смерча не так-то просто, и желто-зелено-синий вихрь ошибся с направлением – гигантский ураган нагонял его. Тела тайфуна видно еще не было, а разноцветная дымка уже бешено кружилась вокруг. Внезапно из тумана вынырнула темно-зеленая масса, увенчанная разноцветными кольцами, и поглотила маленький вихрь, даже не заметив этого.

Эол с замиранием сердца следил, как громадина удаляется. За ее спиной, на достаточно безопасном расстоянии шли еще несколько торнадо поменьше. Они подбирали ошметки вихрей, поглощенных гигантом, но нередко и сами становились его пищей или вступали друг с другом в смертельную схватку. «Хотя, назвать смертельной схваткой этот обмен энергией и веществом будет не совсем правильно – скорее это непрекращающийся круговорот жизни в здешних условиях, выраженной в постоянном переходе, слиянии и разделении сознаний», – думал Эол, двигаясь вслед за громадиной. В том, что они обладают специфическим разумом, у него не было никаких сомнений.

Ровный ход гиганта резко изменился: он ушел влево, отворачиваясь от прямого столкновения с другим ураганом, вращающимся в противоположном направлении. «Бой будет насмерть», – подумал Эол. И тут же враги схлестнулись. В разные стороны полетели вьющиеся куски. Они собирались в маленькие торнадо и спешно пытались покинуть поле боя, но многие были подхвачены спутниками бьющихся исполинов. Все пространство вокруг кружилось и разлеталось. Ненасытные смерчи хватали остатки тел великанов и гонялись друг за другом. Вот уже и они рвали на части кого-то, подхваченного ненароком.

В конце битвы только несколько довольно крупных ураганов расползлись в разные стороны. Остальные, в основном мелкие, спешили покинуть поле боя, на ходу подхватывая совсем маленькие остатки.

Настроения следить еще за одним вихрем не было, и Эол оказался в кабинете, но не выключил эмулятор вселенной, а продолжал лежать и всматриваться в глубины космоса. Мысль, пришедшая на подлете к планете К05, до сих пор кружилась в голове. Она была заманчива, как запретный плод, но в то же время и пугающая, как поход к доске, когда не выучил урок. Эол никак не решался встать.

«Может, проверить еще одну планету?.. Встать и позвонить? А что я скажу? «Привет!?» Нет. Я давно хотел обсудить с кем-нибудь вопрос скафандра. Но она скажет, чтобы я поговорил со специалистом. Что она знает об этом? Да и что там обсуждать вообще – механизм действия прост как все в визуализации. Может, обсудить последние новости? Да что это я? Какие новости!? А что ей интересно? Вот надо и узнать! Но как? Можно сделать генетический анализ на предрасположенность… но тогда я узнаю о ее потаенных недостатках… Ладно. Запишу результаты, а потом будет видно», – он нажал на кнопку и плавно опустился на стол.

На стенке пульсировала строчка: «Пропущенный звонок. 14.27. Анни». У Эола пошли круги перед глазами. В груди что-то сжалось, потом резко разорвалось и огнем растеклось по телу. Глаза забегали. Она звонила. Она звонила! Зачем?.. Перезвонить? Нет. Я еще работаю.

Новая надпись загорелась чуть ниже: «Звонок. Анни». Эол прикусил губу. Жар усилился. «Я работаю. Я еще работаю», – убеждал он себя, пока буквы на стене не сменились на «Пропущенный звонок. 15.03 Анни».

Эол забрался на диван: надо перезвонить. Что я, как…

– Анни! – твердо сказал он и тут же поник. Тело обдало ледяной волной. Вызов пошел. Все, теперь не отвертеться.

– Эол, привет! – сказала Анни. Как же спокойно она это сделала. Будто вовсе и не она звонила недавно. Будто удивлена звонком.

– Привет, – выдавил Эол. – Ты звонила?

– Да. Хотела узнать, как твоя нога.

– Все нормально. Я работал и не слышал звонка.

– Я так и подумала.

– Да-а…

– Над чем работаешь, если не секрет? – она улыбнулась.

– Да все старые планеты. А! Вот недавно получил новый проект. Еще даже не добрался до настоящего времени, а уже впечатляет! Думаю, большое будущее у планеты.

– Интересно. Расскажешь?

– Да-да, конечно! А не сходить ли нам куда? – выпалил он и покраснел.

– О-о!.. Ты меня приглашаешь!?

– Я просто подумал… может…

– Хорошо. Когда? Сегодня я… не занята.

– Давай… в том же кафе… – сказал Эол и тут же пожалел об этом, вспомнив пухлые сердечки под потолком.

– Тебе там понравилось? Хорошо. Давай… в шесть. Нормально?

– Да, – кивнул он.

– Ну, до встречи.

– Да. Пока.

Анни улыбнулась и исчезла.

– Фу-у-ух… – выдохнул Эол и сполз на диван. Жар мгновенно спал, сменившись легкой прохладой вспотевшего тела.

В общей комнате был только Рок. Он сидел на диване и, насупившись, слушал громогласный голос.

«В Совете Свободных засели приспешники сатаны. Они хотят уничтожить мир! Мы должны помочь нашим братьям травоядным. И мы поможем им обрести свободу! Я получил откровение от бога и знаю, что только псы способны дать этому миру свободу и процветание! Почему, вы думаете, именно собаки заняты в самых ответственных службах – они служат охранниками и блюстителями порядка? Бог мне дал ответ: потому, что собаки – это избранные существа!.. Давайте вместе помолимся нашему богу».

Лохматый пес закрыл глаза и тихо завыл. К нему тотчас присоединились еще несколько голосов невидимых собак. Рок вытянул шею и стал еле слышно подвывать.

«Он умный, свободный пес и сможет сам разобраться в этом», – подумал Эол и прошмыгнул в ванную, откуда не вылезал около получаса. Помывшись и приведя себя в порядок, задумался у гардероба.

Что надеть? У Эола было не так много одежды, в основном всесезонные комбинезоны. В шкафу еще висели старые юношеские вещи, модные в то яркое время, но сейчас появиться в куртке с киберщупальцами на спине, живущими своей жизнью и ворующими все подряд, можно было только на карнавальной вечеринке. «И то, – подумал Эол, – я вряд ли когда-нибудь ее надену». Щупальца, как будто почувствовали его мысли и, собрав последние силы, умоляюще потянулись к нему…

Эол выбрал повседневный комбинезон – это привычно, удобно и хорошо сидит. Зачем что-то выдумывать? Он оделся и вернулся в общую комнату. До выхода оставался еще час.

«Да… наши… права… – говорил огромный черный бык со стены, постоянно что-то жуя и пуская слюни, – свободных травоядных. ущемляют… Мы хотим… справедливости… Почему не едят мясо котов… собак… приматов?.. Мы же… не едим… и нас… пусть не едят…»

«Вы видите сами, – появилась обезьяна. – Что скажет Совет?.. Совет молчит! А тем временем крыс, как каких-то червяков, пытаются загнать под землю, лишить света и тепла воинствующие коты-сатанисты! Кадры говорят сами за себя!..»

Картинка на стене меняется на запись с камеры наружного наблюдения, на которой видна темная улица. Четверо котов, вооруженных палками орут: «Бей крыс! Крысам не место в обществе!..».

«Вы сами все видите, – вставляет обезьяна. – И это происходит не где-нибудь, а у вас под домом… повсеместно! Тысячи котов-сатанистов идут по улицам! Мир не знал еще такого! А Совет молчит. Может, нужна новая власть?.. Я не знаю. Но терпеть это мы не будем!..»

– Рок, ты видел толпы воинствующих котов-сатанистов? – спросил Эол.

– Там, где появляются защитники Закона – все тихо и спокойно. Но ты сам видишь…

– Я вижу, как формируют негативное мнение о Совете Свободных и кошачьих, навешивая на них фольклорные ярлыки сатанистов и приспешников дьявола. Ладно, – Эол развернулся и пошел на кухню. Не хотелось сейчас разговаривать о мировых проблемах.

Но на кухне тоже было все не так спокойно. Помимо трех, одновременно работающих каналов: мода – без звука, какой-то сериал – тоже без звука, а музыкальный канал играл кошачьими голосами, но было еще и:

– Милочка, брось ты его. Ищи себе кота, а не эту тряпку, – сказала Мисси черноглазой кошечке на стене и развернулась к Эолу.

Она развалилась в кресле и, потягивая какой-то горячий напиток, курила и стряхивала пепел от длинной, тонкой сигареты на пол. А пылесос мгновенно ловил его и радостно урчал.

– Нет-нет. Ничего, я просто хотел сказать, что ухожу… – вздохнул ученый.

– Уходишь!? Куда? Милочка, это Эол, я тебе о нем рассказывала. Так, что ты там говорил? Уходишь? Куда?

– Мне… надо… по работе.

– А-а! Ясно. Киса, я просто обязана взять тебя и сходить куда-нибудь в… стильное место, скажем, мур…

Эол закрыл дверь. Неуверенно шагнул по коридору, остановился, развернулся и пошел в кабинет. Тихонько закрыв дверь, уселся в рабочее кресло – можно было немного и поработать, – решил он, углубившись в цифры координат Т03.

Пройдя полностью всю траекторию движения планеты, ученый взглянул на часы на стене. Пора. Он поднялся и, стараясь, чтобы его не заметили домочадцы, выскочил наружу.

Таксист-пес доставил к месту встречи быстро и без единого слова. В обычные дни это порадовало бы Эола, и он даже был бы глубоко признателен таксисту за молчание, но сегодня хотелось поговорить, но как назло попался молчаливый водитель. Несколько раз Эол пытался завязать разговор, но слова: «Какая сегодня погода! Так и хочется выбраться куда-нибудь…» и даже «Да куда он прет!?» – оставались без ответа, если не считать того, что пес включил радио.

Официант, подняв крашеные брови, внимательно выслушал нечленораздельные звуки Эола и, интуитивно догадавшись, что тому угодно, усадил за столик у окна.

Небольшое, уютное кафе, стилизованное под юношескую любовную романтику – пульсирующие сердечки, губки, цветочки, персонажи популярных сериалов, имена в сердечках, замки с гравировкой. Эол поерзал на стуле: кто его дернул сказать про это кафе!?

Было людно. Именно людно: ни одного другого вида разумных существ. Почти все столики заняты шепчущимися парочками, делающими вид, будто они находятся под куполами – и в то же время на виду у всех. В основном пили разноцветные коктейли и ели крохотные пирожные. И незаметно лилась приятная музыка, то слегка повышаясь, то почти исчезая в шепоте влюбленных.

Люди, окружавшие Эола, были различны по возрасту, стилю одежды и прическам. Сидели тут и такие же, как он, «серые комбинезоны» – удобная и привычная одежда, были крашеные подростки в мигающих куртках с флюоресцирующими прическами-фонтанами, черно-белые худые «кубисты», не признающие закругленных линий всем своим внешним видом, атлеты без маек – как мужчины, так и женщины, и при этом особо не отличающиеся формами. Но за соседним столиком сидела парочка, которая выделялась на фоне остальной «серости». Может, просто потому, что Эол слышал их разговор:

– Мальлина! – хриплым утробным басом выдохнул могучий атлет. – В твоих глазах лазурное сияние океана моих надежд. Ты – звезда в безмолвной глубине космоса, а я – горячая планета, вращаюсь вокруг тебя и живу только тобой. Стоит тебе исчезнуть в звездном пламени, и я остыну и превращусь в камень… холодный, безжизненный камень в облаках воспоминаний о тебе.

У него была длинная грива желтых волос, будто ветром разбросанных по широким плечам, мускулистым рукам и ровной как доска спине. Огромные штаны из грубо выделанной коровьей шкуры затерты по последней моде. Грудь – голая, на манер всех атлетов, только широкий ремень с кошельком наперевес пересекал бугры мышц по диагонали. Он держал в своих лапищах хрупкую, прозрачную ручку феерической девушки, словно великан мотылька. На ней – шортики бахромой и полоска-маечка. Худющая везде, где нет одежды, но под ней скрываются явно генетически взращенные формы. Маленькая головка с огромными глазами и губами, а пышные белые волосы аккуратно уложены в одуванчик.

– О-о! Солак! Ты захватываешь во мне нечто потаенное, трепещущее волнами счастья! Ты мой повелитель страсти, господин блаженства, хозяин наслаждения, – прошептала она и заелозила на стуле, умело работая ягодицами.

– Посмотри в мои глаза, и ты увидишь там сердце, любовь и вечную страсть! – прохрипел атлет.

– О-о-о!.. Я вижу… я чувствую… я вся плыву!.. – простонала блондинка.

– Привет!

Эол подскочил на стуле от неожиданности:

– Анни. Рад… Садись… Секунду… – он привстал, но Анни уже уселась и с улыбкой сказала:

– Я опоздала…

– Ничего-ничего.

– Не скучал? Ты заказал что-нибудь?

– Да. Нет. Да. Нет, не заказал…

Анни улыбнулась. Подплыл официант и они, долго не думая, выбрали маленькие фирменные пирожные с ароматным чаем.

– Уютное местечко, – сказал Эол, оглядываясь по сторонам.

– Мне тоже нравится… – Анни уставилась на Эола.

Он почувствовал ее взгляд. По телу пронесся жар. Глаза сползли на пол.

За соседним столиком атлет увлеченно целовал ручку своей пассии.

– А что у тебя там за новый проект такой, от которого ты не можешь оторваться? Ты обещал рассказать, – Анни откинулась на спинку стула.

– Ах, да! – выпалил Эол. – Планета! Я только начал…

Летним бризом закружился вокруг официант, и на столик приземлились, словно лебеди, белоснежные чашки и чайник. А в блюдце-лодочке приплыли разноцветные пирожные в форме сердечек.

– Ты богиня моего сердца, ты повелительница моей души… – хрипел атлет.

– О-о-о!.. – стонала Мальлина.

– У тебя новая прическа, – выпалил Эол, теребя скатерть под столом.

– Спасибо… Мне кажется, что так мне лучше, – Анни поправила черные ровные волосы.

– Да-да. Тебе идет…

– Ты как взрыв неистового огня в моей груди. Ты агония моего тела… – твердил Солак, а его фемина двигала бедрами и стонала.

– Ты… к-красивая… – выдавил Эол и покраснел.

– Я растворяюсь в твоих глазах и таю как айсберг у ног золотистого пляжа…

Эол и Анни переглянулись и одновременно прыснули от смеха, закрыв рты ладонями.

Напряжение спало, и они весело проболтали около часа. Говорили в основном о работе, но так как они вместе занимались одним делом, поговорить им было о чем. После немного прошлись пешком по вечерним улицам, наполненным разноцветными подростками всех разумных видов и не менее колоритными стариками. А когда совсем стемнело, разъехались по домам.

3

На следующее утро, едва умывшись, Эол позвонил в дом красоты и пригласил к себе парикмахера. Именно пригласил и наотрез отказался сам ехать к ним, сославшись на занятость. Не смутила даже двойная цена. После вчерашнего ужина в кафе Эол твердо решил сделать прическу и набрал номер с самого утра, боясь в скором времени передумать.

Быстро позавтракав, он скрылся в кабинете: не терпелось заняться Т03. Сейчас изучение этой планеты стало для Эола важнейшим занятием. А все потому, что Анни сильно заинтересовалась ею и просила рассказывать о каждом посещении.

«Вечер прошел как нельзя хорошо, – думал Эол, – даже прекрасно! Божественно! Мне кажется, я ей нравлюсь… Когда мы расставались, она сказала, что приятно провела время!.. И я! Анни, и я приятно провел время! Просто прекрасно!..»

Эол, бурча под нос незатейливую мелодию, кажется слышанную на кухне, крутнулся на пятках и растянулся на столе. Нажал кнопку, но не полетел сразу в спиральный туннель света Т03, а несколько минут парил над металлической гладью: надо было успокоиться, забыть на время Анни и сосредоточиться на работе, иначе получится смазанная нереальность.

Постепенно эйфория гасла, сменяясь покоем и безмятежностью. Мысли затухали, пока совсем не исчезли. Холодный космос вокруг, наоборот, рос, пропорционально безмолвию разума. Наконец Эол почувствовал, что готов. Он окружил себя скафандром и ринулся в дымку спирального туннеля. Пробил плотные облака и повис в воздухе над океаном.

Планета замелькала со страшной скоростью. Появился лед и мгновенно исчез – Эол прибыл к последней точке. Замедлился и подлетел к суше. Черный скалистый берег острыми зубцами резал океан, возвышаясь над ним на несколько десятков метров – не самое подходящее место для развития жизни. Эол пролетел по берегу несколько километров и нашел тихую, уютную гавань со строматолитами.

– Тут, пожалуй, можно и начать, – сказал он и поднялся выше.

Земля задрожала и медленно поплыла, но, уступив морю сотню метров, остановилась. Время приобрело свой естественный ход. Солнце стояло в зените. Дул слабый ветерок, слегка волнуя синий, с темно-зелеными пятнами океан.

«Пока достаточно», – подумал Эол и нырнул в воду. Глубина – не более пяти метров. Каменистое дно, словно лес, заросло длинными водорослями, достающими почти до поверхности. Солнце косыми лучами освещало разноцветные кораллы и причудливые губки, а вокруг сотни, тысячи различных трилобитов шевелили усиками и перебирали десятками мохнатых ножек. Прозрачными зонтиками висели медузы. По дну ползали причудливые черви и улитки, бегали многоножки. В зарослях мелькнула тень двухметрового аномалокариса. Шарахнулись в стороны мелкие трилобиты, похожие на рачков, поднялось облако мути со дна – грозный хищник поймал толстыми хватательными конечностями свою жертву. Раздался хруст, и осколки панциря какого-то членистоногого животного, плавно покачиваясь, словно осенние листья, опустились на дно. В их сторону сразу развернулись десятки червей, и всевозможные представители примитивных морских гадов набросились на останки. Аномалокарис взмахнул гибкими боковыми пластинами и скрылся в синей бездне.

Эол отсканировал несколько живых организмов и с улыбкой удовлетворенного исследователя вылетел из воды. Замелькали облака, день-ночь, день-ночь. Суша вновь уплыла за горизонт. Но Эол решил последовать за ней. Скоро должно произойти важнейшее событие для Т03. Ученый медленно двигался вместе с пульсирующим берегом, пока не заметил, что небо посветлело, приобретя голубой цвет – это значило, что в атмосфере появился щит из озонового слоя. «Вот-вот начнется», – подумал он. И буквально на глазах берег покрылся тонким слоем зелени. Эол замедлился, но не намного. Он дождался, когда суша покроется пушистым ковром огромных папоротников и пустил время естественным ходом.

Берег превратился в заболоченные заросли. Всюду разросся мохнатый хвощ, среди него торчали небольшие толстые побеги с тонкими длинными листьями, встречались странные пучки растений, больше похожих на грибы, и десятки разновидностей папоротника. Все тянулось вверх, к солнцу. И среди всего этого первобытного многообразия кишмя кишели насекомые.

Эолу не надо было даже сверять образцы, что бы понять, что планета Т03 движется в правильном направлении. Удовлетворенный этим открытием, он взмыл в воздух…

«…В обществе раскол! – махала рукой обезьяна со стены. – На улицах свободные мирные жители уже собираются в стаи для защиты своих семей от нашествия котов-сатанистов. Аномалии! Всюду аномалии! Анархия! Полная анархия! Больше это назвать никак нельзя. Неужели мир гибнет в лапах древнего зла?.. Свободные виды существ хотят порядка, хотят закона, хотят свободы, но по всему видно, что Совет Свободных больше не действует. Аномалии, бездействие власти, воинствующие коты-сатанисты – неужели Пророк прав?.. Жители планеты продолжают поддерживать закон Свободы, но с каждым днем становится ясно, что нужно взять под контроль власть и не оставаться верным сомнительному Совету Свободных…»

– Вам не кажется, что этот канал… намеренно вносит смуту? Кр-р-р-р. Привет, Эол, – каркнул огромный черный ворон со спинки дивана.

– Здравствуй, Карл, рад тебя видеть, – Эол уселся на свое излюбленное место на краю дивана, так, чтобы видеть и ворона, и изображение на стене.

В комнате собрались все домочадцы, кроме Ролла, но он наверняка был где-то рядом.

– Я позволю себе напомнить всем присутствующим основные положения закона Свободных Видов, – сказал Карл. – Итак. Первый и самый главный закон – любой вид жизни на планете имеет право на существование и необходимые условия для нормального развития. Второй – все разумные формы жизни должны сосуществовать в мире и согласии, что подразумевает отсутствие насильственных действий любого порядка между различными видами, кроме пункта о спортивных состязаниях между хищниками и травоядными. Внутри вида допустимы оговоренные соперничества, выражающиеся в противостояниях, установленных для данного типа организмов, опять же, в виде спортивных состязаний. Сюда входят также несколько подпунктов о хищниках, но я не буду их уточнять. Третий – каждый индивид должен заниматься только «делом своей жизни», что должно сопутствовать его творческому развитию и полной вовлеченности в самостоятельно выбранное занятие.

Все согласно закивали.

– Так вот, мы прекрасно сосуществовали тысячелетия. Да, были мелкие нарушения закона, но с этим вполне неплохо справлялись полицейские, правда, Рок?

Пес удовлетворительно рыкнул.

– А сейчас, кр-р-р, мы имеем факт закрепления в умах индивидов неработоспособности этого закона, что ведет к той самой анархии и, самое главное – к войне между видами, территориальному разделению, развитию обособленных культур, появлению религий, власти – не всеобъемлющего закона, а именно власти в лице царствующей личности. Она, в свою очередь, разовьет судебно-исполнительную структуру, и круг замкнется. Разделение на государства и враждебность некоторых видов вызовут гонку вооружений. Все разумные существа будут тратить время и энергию на развитие ненужных ранее оружия, армий, тюрем и еще десятка структур, которые будут кормиться за счет обычных рабов системы. А ведь все было так просто: живи и давай жить другому! Вы можете спросить, а как же конкуренция, статус, деньги? Вы можете сказать, что с этого все и началось. И я с вами соглашусь. Закон может действовать только в обществе, где каждый занят своим любимым делом и только так! Счастливый организм, всецело стремящийся к познанию, к развитию, к творению нового никогда не захочет причинить вред своему собрату, даже не внутри вида, а любому живому организму. Опять же, это не касается спорта. Отсутствие «дела жизни» создает зависть, ненависть, злобу и желание покорять и править. Кар-р-р!.. Представляю, сколько усилий было когда-то потрачено на вдалбливание закона Свободы в головы всех существ. И такой финал…

– Но ведь никто не собирается рушить эти законы. Ни о каком делении территории речи не идет, – сказал Рок.

– Как раз-таки идет, мр-р-р… – ответил Бурый, щекоча Мисси шейку.

– Послушаем Пророка, – сказал ворон, и на стене появился лохматый пес.

«…Без бога – нет жизни!.. Посмотрите вокруг, ни для кого не секрет, что идет межвидовая война добра и зла. Она началась из-за ошибочного принятия закона Свободы – мнимого перемирия между давними врагами. Его искусственно поддерживали многие тысячелетия, угнетая волю избранного богом вида псовых! Что такое свобода? Это, по сути, неограниченная, запрятанная под маску добра власть приматов, находящихся в сговоре с лживыми котами. Почему приматы занимают самые высокооплачиваемые должности в институтах, лабораториях, школах? Почему только они разрабатывают новые технологии? А зачем эти дорогостоящие исследования? Почему псы вынуждены на них работать? Служить в полиции? А крысы? Эти, незаконно обвиняемые во всех грехах, вообще считаются низшим классом…»

– Кар-р-р. На этом прервемся. Рок, хотелось бы спросить у тебя. Ты доволен службой в полиции, своей должностью?

– Рр-р. Да! Меня все устраивает.

– Может, ты хочешь сидеть в офисе? Руководить подразделением? Работать в лаборатории? Изучать вселенную? Микромиры? Робототехника?

– Нет. Если бы я хотел – то я давно подал бы заявку.

– Правильно! Кр-р-р. А ты, Бурый?

– Я детектив!

– Мисси?

– Что Мисси? Мур-р-р. Если ты не хочешь сделать мне комплимент – можешь не спрашивать.

– Эол? Ответ я знаю, но мне хотелось, чтобы его услышал Рок.

– Можно не спрашивать. Гав!

Ученый улыбнулся и кивнул вместо ответа.

– Теперь о крысах. Жаль, что у нас нет знакомых среди этого скрытного вида наших соотечественников. Кр-р-р. Хотя, Бурый наверняка часто с ними сталкивается.

– Еще как часто! Эти твари хвостатые мне…

– Кар-р-р-р! Именно. Я хочу показать вам, что крысы – действительно производят отталкивающее впечатление у большинства видов из-за их принадлежности к криминалу. Но, внимание! Кр-р-р! Для крыс свобода – и есть возможность заниматься незаконной деятельностью! Это их естественный инстинкт, выработанный миллионами лет – прятаться. И если вы спросите любого из крыс, он ни за что не согласится жить честно. Продолжим.

«…А жвачные? Совет Свободных вообще выкинул их из городов – жить в коровьих поселениях, целыми днями пастись на лугах, под солнцем, дождем и ветром…»

– Кар-р-р. Что скажете?

– Ну, все. Хватит! Гав! Мы поняли.

– Кр-р-р. Хотелось бы только добавить, что меня, как и многих моих знакомых, сильно настораживает слишком большое внимание псов к этому Пророку… его идеям избранности собак, нападкам на Совет Свободных и обвинение всех несогласных в сатанизме. Вначале мне было даже смешно: использовать миф о дьяволе в наше время – все равно, что пугать затмением солнца, но постоянное употребление этого термина волей-неволей залазит в голову приверженца культа и начинает там развиваться в конкретный негативный образ злого, беспощадного кота-сатаниста. И все это на фоне любящего бога, требующего покорности. Спасибо! – ворон откланялся и, раскачиваясь из стороны в сторону, подошел к Эолу. – Ну, а что у вас новенького?

– Новенькая планета.

– Хотелось бы продолжить нашу дискуссию на тему жизни. Кр-р-р. Напомни, на чем мы остановились?

– Думаю, на снах.

– Да. Точно, – ворон подмигнул. – Я говорил, что ваши исследования – не более чем сны.

– Мияу-у… Ш-ш-ш… – Бурый и Мисси скрутились в разноцветный клубок и покатились по полу.

– А я рассказывал тебе о доказательствах притягивания визуализацией реальности и фактах влияния на нее, – Эол проводил котов взглядом.

– Хорошо. Кр-р-р. Берем саму технологию визуализации. Это процесс воссоздания выдуманного законченного мира. Визуализация достигается путем тренировок на основе чтения художественной литературы и полного погружения в воображаемую вселенную с возникновением зрительных, слуховых, обонятельных и тактильных образов, а также задействуется вестибулярный аппарат. Далее включается закон Притягивания и практикующий полностью замыкает новый мир. Это легко работает с воображаемой выдуманной реальностью. Но как быть с нашим миром? Как визуализировать вселенную в настоящем времени и путешествовать в другие галактики и там, из своей визуализации создавать образы и влиять на жизнь? Тут я возвращаюсь к вопросу: а не сон ли это? Кар-р-р!

Эол улыбнулся:

– Во-первых, ты забываешь, что в этом участвуют оба закона Притягивания. Во-вторых, в случае с вымышленным миром все гораздо сложнее, чем с реальным, потому что восприятию приходится строить такой мир самостоятельно, без действия закона Притягивания. А реальная вселенная сама помогает визуализировать себя благодаря этому закону.

– Сомнительно действие этих законов на таких расстояниях и в таких масштабах. Допускаю их работу вблизи практикующего, но… – Карл растопырил крылья и выпучил черные глазки.

– …Но для визуализации неважно расстояние. Объект или система объектов воспринимается исследователем непосредственно, где бы они ни находились. О чем говорят неоднократно сверяемые визуальные путешествия различных испытуемых и, самое главное – совместный опыт. Результаты всегда одинаковые.

– Кар-р-р-р!

– Я бы советовал тебе самому попробовать.

– Я подумаю. Кр-р-р. Ладно. Я допускаю способность визуализации к воспроизведению действительности и даже влиянию на реальность, но встает вопрос: зачем все это?..

На стене замелькала надпись «Парикмахер Селин к Эолу».

Все в комнате стихли и разом уставились на Эола. Даже Бурый и Мисси прекратили возню и развернули взъерошенные мордочки.

– Решил сделать прическу, – сказал Эол. – Что?..

– Ничего, – Бурый, лежа на спине, пожал плечами и ударил лапой нависшую над ним Мисси.

– Миау-у-у… Ш-ш-ш-ш…

– Все! Хватит! Бурый! Ш-ш-ш!.. – Мисси вырвалась из объятий кота. – Это интересно!

– Да что с вами!? Занимайтесь своими делами. – Эол встал.

– Действительно, что вы как… Человек захотел прическу сделать. Что тут такого? – пожала плечами Мисси.

– Да, нет. Ничего. – Бурый, тяжело дыша, плюхнулся в свое кресло и достал сигару.

– Кар-р-р-р. Всем пока. Мои уши не смогут вынести того, что сейчас начнется. Парикмахеры – не мой тип социальной группы для общения, – Карл взмахнул крыльями и вылетел в форточку, сверкнув золотым кольцом на лапе.

– Сэлю-ю, кошечка! О-о! Шикарный цвет! О-о, да-а! А где есть Эол?.. – донеслось из прихожей.

– Спасибо! Мр-р. Ждет в комнате, – ответила Мисси.

– Ага-ау… Сэлю-ю! У-у! Сколько вас!? Эол, это ты, красавчик!?

В комнате появился или появилась… скорее даже появилось очень экстравагантное, невероятно модное и, похоже, любвеобильное существо с сильно увеличенными формами в зеркальных туфлях на высоченном каблуке. Прическа – рыжий взрыв с желтыми протуберанцами. Так могла бы выглядеть вполне обычная студентка, но коротенькие шортики спереди недвусмысленно выпирали. Глаза всех присутствующих в комнате уставились именно туда.

– Селин… здравствуйте… – Эол переминался с ноги на ногу. – Как мне к вам обращаться?

– Если ты о моем половом признаке, то я – универсал. У меня есть и то, и другое, и еще кое-что…

– Очень интересно!? – Бурый выпустил кольцо дыма.

– Та-ак, что тут у нас? – тонкие, мягкие пальчики Селин схватили Эола за подбородок. – Натурал. Правильный овал, высокий лоб… ага… можно что-то сделать приличное.

– Можно слегка понеприличней, – Бурый хихикнул.

– Нет-нет. Нет! Мне бы просто… отрастить немного волос…

– Дорогой, если надо отрастить немного волос, то зачем звать Селин? В любой будке продают гель для роста. Послушай, красавчик, дай я поработаю над тобой, а потом ты скажешь свое «О-о-у!».

– О, да! Селин, поработай над этим парнем! – Бурый щелкнул когтями.

– Только без вот этого… – Эол взмахнул руками.

Полные губы Селин расплылись в улыбке:

– Начнем.

В комнату вошла Мисси с подносом. Стакан с янтарной жидкостью небрежно спрыгнул на стол Бурого – кот кивнул в знак благодарности. Року достался стакан с водой. Эолу чай. Себе Мисси взяла сине-зеленый коктейль со снежной вершиной, а Селин она подала флюоресцирующий янтарем в облаках холодного пара напиток.

– О-оу! Спасибо, кошечка. Люблю тебя.

– Мур. Что скажешь, милочка, про него? – Мисси присела на диван, забросила ногу на ногу и кивнула в сторону Эола.

– Классика – будет в самый раз! – Селин прищурилась. – Немного тут… Да! Готово.

В руках у Селин появился круглый шлем.

– Да-а! – Бурый зааплодировал. – Это то, что нужно его голове!

Но шутку никто не оценил.

– Это прибор для роста волос, – пояснила Мисси, – работающий на проекции визуализации.

– Ого!.. – Бурый привстал. – Киска, ты меня удивляешь такими познаниями в современных технологиях.

Мисси удостоила его нарочито презрительным взглядом:

– Селин, что ты думаешь об этом коте?

– Хо!.. Очень мужественно… эти уши… хорошо сделано. Усы! Ему надо добавить усов.

Бурый прищурился – в глаз попал дым:

– Нет уж… спасибо!

Мисси фыркнула:

– И с кем я живу!?

– С котом, а не с попугаем! – Бурый отхлебнул из стакана и выпустил облако дыма. – Представляю, что будет, если я заявлюсь с накрашенными усами в крысиный квартал. Эх-хе!..

Все это время молчавший Рок буркнул:

– Ага. Или в патруль.

Шлем уже скрыл голову Эола. На металлической поверхности тут же проступили ряды цифр. Селин ловко набрала нужную комбинацию.

– Пять минут, Эол, – сказала она и вернулась к коктейлю. – О-о! Превосходно…

Ученый почувствовал, как кожа головы пришла в движение, словно водная рябь пробежала по всей лысине. Нахлынули волны приятного зуда с легким покалыванием тысяч мягких иголок. Шлем еле слышно свистел, будто от напряжения.

– Мур-р. Я уже не могу. Что ты выбрал для него? – Мисси подвинулась ближе к парикмахеру.

– Ай!.. – Селин махнул рукой. – Классика для натуралов – ничего примечательного.

– Как тебе мой цвет? – Мисси изящно провела лапкой по шерстке на животе.

– Да! Твой стиль. Только на хвосте я убрал бы яркости и добавил загадочного фиолетового оттенка.

– Ах-хоу!..

– Вот не пойму… – Рок прокашлялся. – Как… вообще… так можно!? Ты же… мужик!

– Кажется, я уже говорил – я универсал!

– Гав! Универсал – хрен сосал!

– Еще неизвестно, с каким тайным наслаждением ты лижешь свои яйца, – отрезал Селин.

– Я моюсь в ванной, как все цивилизованные псы.

– Твой прадед – точно лизал.

– Р-р-р…

– Тише, Рок! – рявкнул Бурый. – Ты действительно никогда не поймешь этого. Расслабься и наслаждайся зрелищем.

– Ты слышал о разнообразии жизни? – Селин сложила губы бантиком.

– Нет. Я не могу это слушать, – Рок встал и с гордо поднятой головой вышел из комнаты.

– Воинствующий скрытый гей, скорее всего, – заключила Селин и сняла шлем с головы ученого. – Ну как, красавчик?

– Зеркало, – скомандовал Эол, и на стене появился он сам, но с аккуратной короткой стрижкой. Черные, слегка волнистые волосы послушно лежали по ходу естественного роста и лишь спереди слегка приподымались небольшим чубом. Такую прическу носят обычно практичные люди. «А ведь хорошо», – подумал Эол и вслух сказал:

– Мне нравится. Спасибо!

Бурый выпучил глаза и захлопал, клацая когтями.

Мисси подпрыгнула на месте и завизжала.

Селин поклонилась:

– Я знаю свое дело… Я закрепила в таком состоянии. Если захочешь перемен – я к твоим услугам. До свидания, – Селин упаковала шлем в широкую квадратную сумку из желтой кожи и уже в дверях сказала Мисси. – Передай визитку Року. У меня есть для него песик. Может, на досуге они поговорят?..

Какое-то время все в комнате восхищенно шумели, пока Бурый не спросил:

– Мисси, почему ты обращалась к Селин то, как к мужчине, то, как к женщине?

– Действительно! – Эол провел рукой по мягким волосам – очень необычно… даже приятно.

– Вы, что, ни разу не разговаривали с универсалами? Все очень просто: скажешь «он» – он тебе и ответит, скажешь «она» – ответит она.

– Хм… Что-то я мужчины там не заметил, – сказал Бурый и пошел на кухню.

Эол пригладил волосы: какое интересное ощущение! Надо позвонить Анни. Что она скажет? А вдруг не понравится!? Но она не скажет мне этого… Почему не понравится? Я совсем по-другому выгляжу!

– Я у себя, – он открыл дверь кабинета.

Щелкнул замок. Эол провел ладонью по волосам и прошептал:

– Анни… – он прикусил губу.

Поздно. Вызов пошел.

– Да… Эол! Ого! Вот это да! Тебе идет! Я должна непременно потрогать их!.. Ах! Сегодня я не могу. Давай завтра встретимся. Позвони мне завтра.

Она шла по улице.

– Во сколько?..

– После обеда. Пока. Извини, очень занята.

Стена погасла.

Что это было? Что значит «потрогать» – это шаг вперед к близости или назад к дружбе? Ведь она действительно будет трогать волосы. Как это будет?

Эол провел пальцами по макушке. Это будет так… Он представил легкую ручку Анни, перебирающую пальцами его мягкие волосы… Мурашки пробежали по коже головы. Ноги почувствовали легкость.

Он улыбнулся и пропел:

– Ла-ла-ла-ла… ла-ла!..

Крутнулся на каблуках и подошел к столу:

– Куда сейчас?

А никуда и не хотелось. Он перебрал в голове все планеты, над которыми работал, и не нашел ни одной. Даже Т03 «не улыбалась». Но было одно место, где можно охладиться – странный мир или черная дыра. Руководство института межгалактических исследований не требовало от работников посещения этих мест, но всячески поощряло смельчаков.

Эол набрал программу и лег на стол.

Комната погрузилась во мрак. Холодный металл стола плавно отпустил тело. Тьма. Внутри и снаружи тьма. Тишина сознания. Время замедлилось – растянулось до бесконечности. Голова закружилась, но терпимо, сжалась, силясь удержать целостность. Напряжение возросло. Образы едва заметных, неистово пляшущих червячков появились в бесконечной черной пустоте – мозг пытался населить эту пустоту, ухватиться за мимолетный образ и выстроить знакомый предмет. Но сознание молчало. Тишина. Скорость дикой пляски увеличилась. Голова! Все сильнее закружилась голова. Мозг закипел, но постепенно видения успокоились, и где-то за спиной родилось нечто новое – страх. Он рос, рос, пока не перешел в ужас, бестелесный, бесформенный ужас! Он накатил, словно волна. Тело затрепыхалось в его объятиях, понеслось, закружилось и… страх отступил, унося с собой все эмоции. Тьма. Пустота…

Черное пространство приобрело дрожь. Посветлело. Еще отчетливее почувствовалась вибрация. Стало больше света, словно сияет сам туман – густой, как серая сметана. Уже появилось движение отдельных облаков. Они, будто пульсирующие тучки, кружились вокруг. Нет скафандра, чтобы защититься от невероятного давления. Оно сжало с нечеловеческой силой, кажется, сам мозг, но в тоже время не действовало на облака – они были легки и пластичны. Ветер. Он не чувствовался, но с дикой скоростью гонял киселеобразный туман вокруг неподвижно дрожащих, пузырящихся туч. Они обступили со всех сторон. Нависли. В ушах зашумел ветер, но сквозь непрерывный гул изредка прорывались странные выхлопы, словно лопались мыльные пузыри – это тучи так разговаривают или как-то еще взаимодействуют между собой. Они взволнованно резко выпускали клубы пара. Росли. Пенились. Кипели. Уже ругались между собой. Они разговаривали о странном существе, занимающем некое пространство в их стесненном мире. Они не понимали, что перед ними. Вот тучи уже начали враждебно давить, щипать тысячами нервных разрядов. Любопытство в них перемешалось со страхом и отвращением, ненавистью и злорадством. Но напряжение быстро спало, и вот они уже хотели изучить, проникнуть вовнутрь неизвестного создания, стремились просочиться тоненькими протуберанцами, пощекотать и погладить шипящими щупальцами энергии. Стало душно, тяжело. Их это только раззадорило, и они с новой силой накинулись на Эола. Тошнило. Просто выворачивало наизнанку. Хотелось вскочить и растерзать мучителей. Высвободить себе часть пространства. Гул усиливался. Невыносимо, до боли… Взрыв!..

Тьма. Кабинет. Эол уже знал, что вернулся. Так было всегда. Он еще долго лежал на холодном столе. После таких путешествий всегда чувствовалось опустошение, будто тело выкрутили и развесили сушиться. Это очень сильно отличалось от обычной визуализации, такой привычной и знакомой, контролируемой и безопасной. Тут казалось, что все происходит по-настоящему с его незащищенным телом, а не с фантомом.

«Что это за существа? Они видели меня, – думал он, – пытались взаимодействовать. Они, несомненно, разумные, но насколько эти создания отличаются от нас? Где они? Тут, рядом? Или в другом измерении, другой реальности, другом времени? Куда я попадаю?.. Насколько же невероятен мир!.. И насколько же убоги наши органы чувств. Я чувствовал эти живые существа чем-то другим. Я их не видел, а именно чувствовал. На самом деле они выглядят не так. Это мой мозг на основе чувственного восприятия нарисовал их мне в таком виде. Это визуализация без зрения. Да. Я визуализировал некое состояние своего восприятия. Точнее визуализировал реакцию среды на специфическое чувственное восприятие мира. Простая визуализация строится в первую очередь на зрении и законе Притягивания реальности, а от него уже идут остальные чувства – эффект «без скафандра!». А в этом случае – сначала снимается скафандр, при этом зрение не дает визуальных форм, происходит перемещение, а затем навешивается реальность, воспринимаемая всем телом, так как обычные органы чувств не воспринимают новую вселенную… Что бы об этом сказал Пророк?.. Впрочем, я догадываюсь…

Эол сел. Встряхнул головой и хриплым голосом сказал:

– Свет.

Комната вспыхнула огнем, хотя на самом деле загорелась теплым дневным светом. Привыкнув, Эол пересел к рабочему столу и написал отчет, очень похожий на предыдущие записи о таких экспериментах, разве что последний опыт отличался скоротечностью и большим, чем обычно, скоплением существ и их враждебностью.

4

Только Т03 и больше никуда – решил Эол на следующее утро. Белесый туннель мигом доставил его к влажным болотам первобытной планеты в районе экватора. Немного повисев в воздухе, ученый плавно ускорил время и медленно поплыл за сушей. Берег бурлил зеленью, постепенно растущей все выше и выше.

Эол замедлился и спустился на мягкую землю, похожую на ковер. Вокруг радовало глаз великое разнообразие папоротников, торчащих среди огромных чешуйчатых растений, похожих на гигантские канделябры, обтянутые змеиной кожей. В кронах чешуйки распускались, отставая от прочного ствола, и ветки заканчивались огромными мохнатыми шишками, похожими на колоски. Во влажном слое грязи копошились черви и насекомые, множество различных земноводных, похожих на ящериц, бегали друг за другом – паук, размером с мяч, схватил зазевавшуюся амфибию и утащил в нору, деловито пробежал скорпион, а на толстых стеблях папоротника сидели сотни улиток и слизней. И все это было невероятно большого размера, будто увеличенное в несколько раз. Над головой ученого пролетела огромная стрекоза. Кусты зашевелились, и сквозь ребра папоротника показалась бордовая спина гигантской многоножки.

Бр-р-р… Эол вздрогнул, но подошел ближе и подробно изучил строение мерзкого двухметрового чудовища. Плоское тело многоножки состояло из плотно подогнанных бронированных сегментов. Из-под них торчали острые лапки, и возле каждой ножки виднелись боковые отверстия для дыхания, размером с монету.

Насекомое быстро развернулось, словно почувствовав, что за ним наблюдают, и исчезло в зарослях. Эол последовал ее примеру и, взлетев над лесом, ускорил время. Зеленый покров некоторое время качался вниз-вверх, словно океанские волны, и вскоре стал сползать, как вода во время отлива, пока вовсе не исчез.

Эол спустился. Под ногами голая высушенная земля – куда делось великолепие ранней жизни? Только кое-где виднелись скудные зеленые клочки. Дул ветер, гоняя столбы пыли, плескался прибой. В его шелестящей воде бегали быстроногие крабы, выискивая еду в выброшенных на берег водорослях.

Эол взлетел и направился вглубь суши. Тут уже стали попадаться небольшие скопления деревьев – ранние хвойные обживали новые участки земли. Заросли папоротника уже не блистали великолепием и разнообразием – в основном это были наиболее приспособленные к сухому климату растения. На широкой равнине ученый заметил стадо травоядных ящеров с огромными гребнями на спинах. Они походили на коричневые парусники, ловящие ветер. «Непростой период», – подумал он и пустил время вперед.

Несколько минут пустынный пейзаж особо не менялся, но вскоре стал постепенно зеленеть и подниматься выше – земля вновь зарастала лесом. Эол дал ему разрастись, окрепнуть и только тогда замедлился.

Хвойные и папоротниковые растения все так же делили между собой лучи солнца, соревнуясь в многообразии видов. Они уже не были похожи на детские поделки из пластилина и проволоки и все больше начинали походить на известные виды. В лесу стаял первобытный галдеж, прерываемый утробным ревом какого-то огромного животного… и не одного – со всех сторон доносилась перекличка гигантов. Эол направился на хруст ломающихся веток к массивному серому телу, видневшемуся сквозь листву. Чуть в стороне он заметил метровую ящерицу под пучком папоротника: она, видимо, сидела в засаде. Просочившись сквозь завесу зелени, Эол оказался на вытоптанной поляне, похожей на вспаханный лес: три огромных динозавра с длинными шеями спокойно чавкали листьями, попеременно удобряя землю зелеными кучами. Один из них, справившись с молодым деревцем и громко опорожнив кишечник, вытянул шею и затрубил на всю округу. Ему тотчас ответили с нескольких сторон. Эол поднялся на уровень головы динозавра и отсканировал его мозг. В небе кружили летающие ящеры как минимум трех видов.

– Все как по плану! – улыбнулся Эол. – Надо только найти первых млекопитающих.

Он спустился на землю, уменьшился в размере вчетверо и словно змея пополз, бросаясь из стороны в сторону. Довольно скоро заметил небольшую норку под корнями дерева и, не останавливаясь, нырнул в нее.

– Ну, конечно, дома, где же тебе еще быть днем! – сказал Эол, когда уперся в усатую мордочку зверька, похожего на крысу. – Превосходный экземпляр! Кушай больше и живи в норке. Когда-нибудь тебе это пригодится.

Отсканировав зверька, Эол пустил время вперед.

Он немного замедлился, когда бурлящий лес замелькал разноцветными красками – появились цветковые растения – но решил, что еще рано и полетел дальше. Вскоре цвет океана зелени основательно поменялся, и Эол остановился. Теперь лес полностью преобразился. Вместо хвойных деревьев пышно разрослись тропические вечнозеленые джунгли. Всюду пестрили красками цветы и спелые фрукты. Жужжали пчелы, щебетали птицы и пронзительно кричали мохнатые зверьки, прыгая по веткам.

– Еще чуть-чуть… – Эол ринулся в туманный туннель времени.

Лес поредел, превратившись в желтую саванну. Еще немного… еще… Стоп!

Ученый поднялся выше и медленно полетел по травянистым лугам.

Внизу на необъятных просторах саванны паслись стада толстых животных, похожих на бегемотов с длинными шеями, среди них прыгали небольшие травоядные, по-видимому, скрываясь в тени гигантов от хищников, а чуть в стороне под одиноким деревом отдыхала самка саблезубого тигра с двумя неугомонными тигрятами. Эол встречал табуны лошадей и буйволов, небольшие группы верблюдов, слоноподобных исполинов и трехметровых нелетающих птиц. Видел, как по берегам рек бревнами лежали крокодилы, а по мелководью среди множества пестрых пернатых выхаживали длинноногие цапли. Наконец он нашел того, кого искал – приматов. Небольшая группа обезьян лакомилась какими-то желтыми фруктами, рассевшись на ветках раскидистого дерева. Ученый подлетел ближе и некоторое время понаблюдал за ними.

Видимо время подошло уже к обеду: желудок отозвался хищным урчанием. Эол вернулся в кабинет, быстро написал отчет, отсканированные образцы занес в картотеку и сверил их с известными видами – совпадение на девяносто процентов. Удовлетворенный результатом, он вышел из комнаты.

«…Из-за лживого сатанинского закона о Свободе мы имеем геноцид одних форм жизни и незаслуженное поощрение других, – прыгала обезьяна. – Всем известно, что только Пророк способен дать божий закон всем видам разумных существ. И этот закон гласит, что только псы могут навести порядок и стать, наконец, законными правителями планеты…»

– Рок, хватит смотреть эту чушь. Просмотр политической пропаганды – показывает твою склонность к подвластности и рабству. Помни о свободе! – Эол исчез в кухне.

– Р-р-р, гав! – донеслось из комнаты.

«Он неглупый пес и должен во всем разобраться сам», – подумал Эол и улыбнулся, глядя, как Мисси ловит муху. Она кралась к холодильнику, словно дикая кошка, медленно, четко высчитывая каждое движение. Вот она замерла. Качнулась чуть вперед и прыгнула. Лапка с золочеными коготками опустилась точно на жертву.

– Браво! – сказал Эол.

Мисси подскочила – муха выскользнула и, недовольно жужжа, села на потолок.

– Эол! Так нельзя! Ты мешаешь мне! Миау-у!.. – топнула лапкой Мисси.

– Тогда подай мне обед в кабинет.

– Хорошо… Ты у меня получишь, – развернулась она к мухе. Хвост хлестнул кнутом в воздухе.

– Я очень голоден, Мисси, и мне надо отлучиться после обеда…

– Да-а!? И куда это с новой прической ты собрался? – кошка тотчас забыла о мухе.

– По работе… надо встретиться…

– И кто она?

– Коллега… это по работе…

– Эол, перестань. Расскажи, она такая же скукота, как и ты? Будет смешно: два серьезных примата…

– Мисси!

– Мур-р. Я пошутила, милок.

– Я жду обед в кабинете! – Эол развернулся и быстро зашагал прочь.

Эта кошка!..

«…Братья мои, я был послан к вам богом для указания пути истинного, дабы вы не сгинули в огне ада после страшного суда, – лохматый пес сложил в молитве передние лапы и поднял морду к небу, – перед которым предстанет каждый из ныне живущих…»

– Рок! Он говорит ерунду! – не выдержал Эол. – Он старается подсадить тебя на страх перед смертью и дать ложную надежду на жизнь после смерти, но при условии, что сейчас ты будешь полностью покоряться его власти!

– Почему ерунду? Тут не надо понимать все как реально существующие вещи. Часть сказанного – метафоры с хорошим, добрым смыслом.

– Почитай разоблачение религий и ты поймешь механизм воздействия этого…

– Выключай, – Рок поднялся, а лохматый пес на стене исчез. – Мне пора на службу, – добавил он и, не глядя на Эола, пошел переодеваться.

– Взрослый пес, – сказал Ролл, прислонившись к стене со скрещенными на груди лапами, – а ведет себя как необразованный баран. Ты просто не слышал всю речь Пророка, Эол, этот «посланный свыше» призывал травоядных поверить в то, что в рай попадают только те коровы, которые после своей естественной смерти были съедены псами, причем только псами. Их душа как бы освобождается в желудке собаки и, боюсь подумать, каким образом, покидает этот мир, возносясь на небеса. Остальные же попадают в ад и там торгуют своим собственным мясом, а покупают его грешные коты-сатанисты. Как-то так…

– По-моему, раньше он говорил, что солидарен с протестом травоядных против употребления в пищу мяса? – задумался Эол.

– Это не его слова, а божества, которое говорит через него. А божество, как правило, очень капризное создание и меняет свои прихоти очень часто.

«А котенок вырос, – подумал Эол, – и в отличие от своих родителей куда более умен и прозорлив – яркий пример развития чтением».

– Ролл, ты считаешь все это бредом?

– Я не считаю, я знаю: изучение истории, немного ума, трезвости и не надо быть гением, чтобы понять вред религии… – котенок оттолкнулся от стены и сбил кончик колпака назад – «разговор окончен».

Он скрылся в своей комнате, а Эол еще минуту стоял, подняв брови и вытянув губы трубочкой. «Интересно, котенок уже выбрал себе «дело жизни», – думал он, глядя на то место, где только что был Ролл.

В дверях показалась Мисси с тележкой.

– Черноволосый красавчик, твой обед, – она улыбнулась и толкнула тележку Эолу. – Приятного аппетита!..

– Да. Спасибо, – он вышел из оцепенения, подхватил столик на колесах и, стукаясь всеми углами об дверную коробку, гремя посудой, въехал в кабинет.

«Чтение истории, немного ума, трезвости и не надо быть гением, чтобы понять вред религии, – взрослый ответ, думал ученый, опустошая тарелку. – Ролл точно не пойдет по стопам отца. Хотя… кто знает, чем он решит заниматься. Надо бы спросить…»

На стене замелькала надпись «Звонок, Анни».

Эол подскочил на стуле, бросил ложку и, силясь проглотить огромный кусок хлеба, оттолкнул тележку к стене. Поправил волосы и, вынимая языком из зубов остатки пищи, сказал:

– Да, Анни…

– Привет, Эол! Я смотрю, ты в кабинете. Работаешь?

– Нет. Нет уже. Закончил только что. Вот, как раз хотел позвонить тебе.

– Я тебя опередила, – улыбнулась она.

Эол улыбнулся в ответ и… Наступила пауза… Она была до того неуместна и возникла на пустом месте, казалось даже, что это просто невозможно, но… Это конец!.. Эол замямлил:

– Э-эм-м-м…

– Подожди секунду, у меня срочное дело, – выпалила Анни и скрылась. – Я сейчас.

Эол вздохнул с облегчением, но тут же спохватился и глупо улыбнулся: она могла видеть его.

В углу стены показалась черная морда кота. Он стрельнул глазами в сторону и прошептал:

– Пригласи ее куда-нибудь, идиот.

Послышались шаги, и черная морда поспешно исчезла.

– Извини, Эол, на кухне что-то кот вытворил, не пойму, – Анни пожала плечами.

– Ничего страшного. А давай сходим куда-нибудь?

– Куда?

– Давай просто прогуляемся… за городом.

– Давай. Где?

– У водопада.

Они договорились о встрече через час, и Эол кинулся одеваться.

Таксист – старый, бородатый козел – всю дорогу ругался и постоянно возмущался безответственностью службы, выдающей лицензии на управление транспортом кому попало. Ученый хлопнул дверью, не дослушав до конца замечание о том, насколько криво припарковался коллега таксист на синем автомобиле. «Впредь надо пользоваться беспилотниками», – подумал он.

Водопад раскатисто грохотал. Во влажном воздухе носились стайки воробьев, весело чирикая и попрошайничая семечки у прохожих. «Дай-дай, дай-дай, дай-дай…» – закричали они, тотчас облепив Эола – пришлось бросить на пол горсть заранее приготовленных семян. За просмотр уплачено! Эол облокотился на перила заградительной решетки и уставился в ревущий поток воды, пены и пара. Народу было немного. Кто-то так же стоял у перил, кто-то гулял. Рядом на траве расположилась пожилая парочка собак. Прислонив головы друг к другу, они медитировали на текущую воду. Старческие глаза слезились и не показывали признаков жизни, будто их обладатели уже умерли и только благодаря взаимной поддержке до сих пор не упали. Мимо прошел кот бандитской наружности. Он рассматривал мирно гуляющих посетителей, словно оценивая их карманы. Воробьи шарахнулись, заметив его, крутнулись над обрывом и уселись на место – тут им ничего не грозит.

– Привет, Эол! – Анни потрепала его за волосы.

Он повернулся, и она чмокнула его в щеку. Какие мягкие губы и теплая, бархатная кожа: он даже не понял, что произошло, но уже знал, что произошло нечто важное. Страх сковал тело. Эол не смел поднять глаза и взглянуть на нее. Он с усердием искал что-то в камешках под ногами, но Анни пришла на помощь.

– Смотри-смотри, – она показала на водопад.

«Ах, как она прекрасна», – подумал он и перевел взгляд туда, куда указывала ее тоненькая ручка. Там в клубах пара висела радуга.

– Есть такое правило: когда видишь радугу – надо улыбаться, – сказала Анни и показала белые зубки.

– Мне нравится такое правило, – улыбнулся в ответ Эол.

– Красиво… Как хорошо, что мы выбрались сюда, правда?

– Да…

Их глаза встретились. Внутри у Эола все сжалось…

– Дай-дай, дай-дай, дай-дай… – заверещали воробьи за спиной.

– Пойдем, прогуляемся вверх по реке, – сказал Эол и бросил горсть семечек.

– Что у тебя нового на планете?

– Все просто прекрасно. Планета развивается почти как наша. Она уже прошла все похожие стадии – налицо закон развития жизни. И я не знаю, до какого предела она дойдет. Хотя, я еще не встретил разумных… приматов.

– Приматов? Ты думаешь, будут приматы?

– Ну, надеюсь… – Эол загадочно покрутил руками. – На планете расцвет млекопитающих – что еще нужно? Нет-нет, я понимаю, что этого мало, но…

Камешки под ногами хрустели, словно рыхлый снег.

– Но, ты надеешься?

– Да!.. Я волнуюсь!..

Они прошли мимо небольших кафешек, обросших прозрачными зонтиками.

– Я сейчас как раз работаю на планете с приматами – завязываю у них ранний интеллект – хочешь, давай завтра попробуем совместное путешествие, – сказала Анни.

Совместные путешествия часто использовали супружеские пары – это давало больше реализма визуализации и соответственно результат.

– Можно попробовать, но…

– Я напишу двойной отчет и все. Ты можешь даже оформить помощь мне. Да! Только без скафандров.

– Я последний раз совершал совместный полет на экзаменах.

– Это не сложно. Без скафандра не страшно?

– Нет. Давай, конечно, попробуем. Будет интересно.

Грунтовая площадка закончилась. К реке вели две параллельных тропинки – видимо, тут всегда гуляют парами.

– Ты слышал про эти аномалии? – спросила Анни.

– Как-то краем уха, а что?

– А я вчера сама видела! Представляешь!

– Где?

– В спортклубе! Это было после твоего звонка. Я только вышла из раздевалки и тут слышу крик, шум, охи-ахи, будто пожар! Прямо посередине зала стоит толпа и все показывают пальцами в нечто лежащее на полу, похожее на водянистое, студнеобразное желе. Оно растекалось и собиралось вместе, как бы дышало, что ли. А самое интересное, что оно еще и шумело так громко, будто турбина. У-у-у… Потом, бац! И исчезло.

Эол усмехнулся.

– Как ты думаешь, что это такое? – спросила девушка.

Они подошли к самой реке. Сквозь неглубокую быструю воду было видно каменистое дно. Несколько десятков темных силуэтов рыб стояли против течения.

– Хм… Может, проявление активности каких-то сущностей, неизвестных нам форм жизни, окно в параллельную вселенную, – пожал плечами Эол.

– Оно походило на живое.

– Может, просачивание энергии… Не знаю. А ты слышала, что сказал на это пес Пророк?

– Пес Пророк? Это кто? Пророк – это что-то из древности, да?

– Да. Это переносчик божественных приказов, – Эол поднял круглый камень, покрутил в пальцах и швырнул в реку.

– Они, я говорю о псах, и религию уже придумали? Давно я новости не смотрела.

– Я бы и сам не смотрел, но мой сосед-пес смотрит. Так вот, Пророк сказал, что такие аномалии – это первые вестника сатаны…

– Кого!?

– Сатаны… Это воплощение зла, главный оппонент бога и противник его в борьбе за власть над некоей душой…

– Что-то помню такое из древней истории. Душа – это бессмертная сущность живого существа? Ну и чушь! А зачем она сатане или богу? – спросила девушка.

– Думаю, для власти.

– Власть. Рабство. Война. Они объявили уже войну?

– Надеюсь, что нет.

– Деградация не свойственна разумной жизни. Вспомни, сколько сумасшедших уже было, – Анни вернулась на тропинку. – Их найдут и обезвредят. Это просто несчастные создания, не нашедшие себя в этом мире. Они пройдут курсы анализа жизненных приоритетов для себя и успокоятся. А может, их просто надо лечить.

– А если стремление к власти – это и есть их дело жизни? – Эол догнал ее.

– Тогда дадут им соответствующие должности где-нибудь в полиции. Псы любят служить в полиции.

– Но они хотят стать во главе всего мира. Писать свои законы. Поменять весь строй со свободного на закрытый.

– Мы тысячелетиями живем при законах Свободы, и какому-то Пророку не удастся испортить жизнь всем на планете.

– Я сам в это не верю, но…

– Ему не дадут. Да что мы разговариваем о каком-то сумасшедшем псе. Посмотри лучше, как красиво…

В этом месте река круто поворачивала вправо и терялась в зарослях дубов и ивняка. На противоположной стороне была небольшая заводь, поросшая кувшинками. Там на мелководье чинно выхаживал белый аист.

Аист поднял голову и посмотрел прямо на людей.

– Он нас заметил, – сказала Анни. – Как ему тут живется, как ты думаешь?

– Хорошо. Вон, смотри, там… – Эол показал на старый высохший дуб. Все ветки с него давно осыпались, и сейчас он был похож на гигантский гриб с гнездом вместо шляпки. – Это его дом. А там, если я не ошибаюсь, его семья.

– Думаю, он счастлив…

– Это дикий аист. Он счастлив по своей природе… Его счастье в свободе, в борьбе за жизнь, в выведении потомства, и для него это естественно. Его счастье отличается от нашего.

– Почему? Я тоже счастлива. Я тоже свободна в мыслях, действиях, занятиях и… тоже стремлюсь создать семью, – Анни взглянула Эолу в глаза. – Это естественно для любого организма, будь то разумный вид жизни или нет.

Эол потупил взор:

– Возможно, ты права. И наше с аистом понимание счастливой жизни схоже. Ведь я тоже свободен в мыслях, действиях, занятиях… Наверно… так же ищу себе пару, – выдавил он и затаил дыхание.

Еле слышно шумели кроны деревьев, где-то вдалеке надрывно кричала какая-то птица, жужжала пчела, неудачно сев на цветок. Эол знал – Анни смотрит на него, слегка улыбаясь.

– Я… думал… ты… – он поднял глаза – она смотрела на него. – Нет, ничего, – он вернулся на тропинку. – Пойдем?

– Пойдем, – вздохнула она.

Внутри у Эола все клокотало, бурлила дикая смесь чувств. Он ругал себя за трусость, успокаивал осторожностью, попрекал глупостью и вообще хотел провалиться сквозь землю, лишь бы не смотреть сейчас ей в глаза.

Они медленно возвращались к водопаду. Молчали. И тут Эол сделал то, что никогда бы не сделал, если бы об этом задумался хоть на секунду – он взял Анни за руку. Она не противилась, а лишь ближе придвинулась к нему. Он ощутил ее прохладную ладонь в своей горячей руке. И через эту связь к нему передалось некое душевное тепло, радость и спокойствие, любовь… Они шли молча – слова были не нужны, изредка касаясь плечами и смотря себе под ноги. Вот тропинка закончилась. И надо бы уже расцепить ладони, но теперь Эол боялся ее выпустить. Ему казалось, что если просто так отпустить, то это будет все равно, что отвергнуть, бросить. Он боялся неловкости, которая, безусловно, появится, стоит только разжать и оставить ее мягкую маленькую ладошку. Его осенило!

– Давай присядем в кафе, – сказал он и плавно выпустил ее руку.

Анни кивнула, все еще смотря себе под ноги и загадочно улыбаясь.

Они заказали напитки – Эол совершенно забыл, какие, и непонимающе смотрел на синий коктейль, когда официант – кот в огромном колпаке – поставил перед ним длинный узкий стакан. Разговор не клеился. Казалось, что любая тема, с усилием поднимаемая то Эолом, то Анни, никак не могла заменить то чувство, которое они испытали недавно.

После очередной минутной паузы в нелепом разговоре Анни засуетилась, оглядываясь по сторонам. Заметив машину такси, припаркованную на стоянке, она сказала:

– Ну, мне пора, Эол. Мне очень понравилась наша сегодняшняя прогулка. Зови меня почаще. Пока.

Эол встал вместе с ней. Анни подошла и поцеловала в щеку.

– Не забудь, завтра мы путешествуем вместе, – сказала она и, помахав рукой, быстро пошла к стоянке.

Эол плюхнулся на стул. Он смотрел в свой стакан и улыбался гротескному отражению в синем стекле.

«Дай-дай, дай-дай, дай-дай…» – подлетели воробьи, Эол машинально сунул руку в карман за семечками, выгреб все и швырнул под стол.

Домой он возвращался все с той же загадочной улыбкой и отстраненным взглядом. В дверях его встретила Мисси:

– Эол! Мур-р… Как свидание!? И не говори, что ты там «встречался с коллегой по работе». Я вижу, красавчик, что ты не просто обсуждал «полеты в глубины вселенной», а еще и…

– Прекрасно!

– О-о! Кто она? Где она будет хранить свои вещи?..

– Мисси! Мы только пару раз встретились.

– Как секс с ней?

– Ну, Мисси!

– Что? Это самое важное, на что нужно смотреть! Я не шучу.

– Ох! Мы еще не…

– А-а. Тогда расслабься, – она махнула лапой и, виляя задом, ушла на кухню.

Эол переоделся и прошел в общую комнату. На диване сидел Рок, а со стены смотрел уже слегка ненавистный Пророк.

«Братья, наши светлые, праведные идеи хотят очернить пособники сатаны. Только что я узнал, как банда котов-головорезов напала на отдыхающих за городом мирных крыс. Сатанисты похитили несколько честных граждан. Есть жертвы… Братья!.. Сколько мы будем это терпеть!? Очистите свои сердца! С нами бог!..»

«Его стали показывать гораздо чаще», – подумал Эол, а вслух сказал:

– Привет, Рок. Неужели ты веришь этому? Он, – ученый ткнул пальцем в лохматого пса, – призывает к войне.

– Нет. Он говорит о порядке и равноправии. Он хочет, чтобы все жили в мире.

– Он хочет свергнуть Совет Свободных и убрать закон Свободы, заменив его религией.

– А что плохого в религии? Она учит добру, осуждает зло, – сказал Рок.

– Разве без религии нет добра? Разве обязательно добро должно воевать, побеждать, убивать и топтать ненавистное зло? Религия находит зло и объявляет ему войну для укрепления своей власти. Если зла нет, то она его придумает, чтобы бороться, побеждать и все больше навязывать свой контроль над разумом. Сначала тебе скажут, что нужно искоренить несправедливость в отношении псов, ведь они – вид, призванный править над всеми остальными видами. Потом, если псы станут во главе, объявят новые цели, но не во имя жизни, а в угоду религии и ее правящей верхушки.

– Эол, ты все преувеличиваешь, – пес улыбнулся. – Все не так. Пророк борется со злом, с агрессией нескольких бандитов-сатанистов, которые хотят захватить власть.

– Рок, тебя не устраивает Совет Свободных или законы Свободы?

– Нет. Меня все устраивает, но…

– Но ведь Пророк хочет убрать их!

– Нет. Он не хочет их убирать.

Эол закрыл лицо ладонями: да почему он такой глупый!? Может, мы, люди, действительно навязали всем животным свои законы Свободы? Может, они им не нужны?..

Открылась входная дверь.

– Я видел тебя, Эол, – с порога сказал Бурый. – Она ничего!.. Кто такая? Хочешь, пробью по базе?

– Нет-нет, спасибо, не надо. Это моя коллега по институту. Мы вместе работаем… А где ты нас видел?

– Устраивайся поудобней. Сейчас умоюсь – вонючую кровь этих ублюдков смою – и все покажу. У-ух! Денек был!.. – он хлопнул дверью ванны, но вместо звука воды донеслись возня и звуки кошачьей страсти.

Тем временем со стены говорил здоровенный пес с черной мордой.

«Мы защитим мирных псов, крыс и коров от агрессии котов-сатанистов и покрывающих ее властей. Вступайте в ополчение для защиты своих семей от агрессии сатаны. С нами бог!..»

Его грозная морда еще повисела на стене какое-то время и сменилась на обезьяну-ведущего.

«Никто не говорит, что надо брать в лапы оружие и бороться с бездействующей лживой властью Совета Свободных, но мирные жители все чаще думают об этом… – обезьяна сделала паузу и, взмахнув руками, продолжила. – Нельзя удержать истинной правды… Те, кто безжалостно напал на мирных отдыхающих – обязаны ответить по закону божьему…»

– Не давай никогда воробьям семечек больше одного раза – не слезут потом, – Бурый вошел в комнату. – Мирно отдыхающих!? Повесить за хвост! Гады! Что они за бога плетут все время. Бог – это идейный борец за превосходство псов над всеми остальными видами?

– Бог – это любовь… – тихо сказал Рок.

– Бу-у-а-ах-ха-ха-ха-ха… – Бурый согнулся пополам от смеха, закашлялся, а из глаз потекли слезы. Он вытер лапой морду и уселся в кресло. – Бог – это любовь, любовь – это секс, секс – это насилие… Все становится гораздо серьезней. Водопад, шестнадцать сорок, кафе «Стриж».

Обезьяна исчезла с экрана. На ее месте возник столик, за которым сидел Эол с Анни.

– Я был за официанта, но ты, Эол, настолько поглощен своей кошечкой, что даже не потрудился взглянуть на меня, – Бурый усмехнулся. – Я вам даже принес не ваш заказ, а ты хоть бы носом повел. Вот, за тобой, кот сидит, видишь – Эол узнал его, это был кот, прогуливающийся по смотровой площадке – внимательно смотри. Поступила информация, что намечается сделка… по оружию.

Камера приближается к самому столику – кружка пива, обрывки бумаги и небрежно разбросанные куски рыбы. Мелькает тень, и на мгновение на столе появляется скомканная бумажка, но тут же исчезает в лапах кота. Камера отъезжает. Кот, зевая, пробегается глазами по зажатой в лапе записке, допивает пиво, незаметно оглянувшись по сторонам, закидывает в рот остатки рыбы и встает из-за стола…

В комнату вошла Мисси. Она поставила на столик стакан с янтарной жидкостью. Бурый кивнул и закурил.

Камера перепрыгивает и показывает кота, уже садящегося в зеленую машину. Автомобиль медленно катит по дороге. Через несколько секунд бывший официант заскакивает в припаркованный неподалеку пикап с торчащими над крышей удочками. Под улыбающейся рыбиной, на передней дверце надпись: «Веселая рыбалка». И «рыбаки» срываются с места. Камера уже в салоне пикапа и показывает, как впереди зеленый автомобиль съезжает на грунтовую дорогу.

– Дальше дикая территория, и для записи пришлось цеплять камеру на лоб, – прокомментировал Бурый трясущиеся виды зеленой стены кустов.

Вот картинка замирает и сквозь листву можно разглядеть преследуемую машину, рядом с ней стоит еще одна – черная, а вокруг копошатся трое котов и несколько крыс – с такого расстояния было не понятно, что они там делали.

– Я пошел – голос Бурого – Кир, берешь самого дальнего, ты, Вилли – обойди слева. Действуем по моему сигналу, я скажу: «Пока!».

Мелькает серый кивающий кот с винтовкой в лапах, черный хвост в кустах, удочка и подсак. Шелест листвы, раздвигающиеся ветки, луг, грунтовая дорога – Бурый выходит из укрытия и направляется к автомобилям. Камера слегка покачивается, словно плывет по морю зеленой травы, изредка выхватывает подозреваемых слева, но в основном показывает дорогу, носки рыбацких сапог, длинные тени удочек и лес чуть правее. Вскоре дорога круто заворачивает влево, а впереди, под обрывом шелестит река. Камера на мгновение замирает и поворачивается к автомобилям. Медленно покачиваясь, приближается. Коты замечают рыбака и выступают вперед, преграждая собой путь к машинам. Крысы заканчивают грузить что-то тяжелое, замотанное в тряпки…

– Вшивые мешки, – зло улыбаясь, процедил Бурый и отхлебнул из стакана.

Но камера говорит приветливым голосом: «Здравствуйте. Уже домой собираетесь? Как улов?..». Коты молчат, изучая незваного гостя. «Вы на что ловили? Я червей взял – думаю, сейчас самое время на червя-то попробовать. А?..» – продолжает камера непривычно-мягким голосом Бурого.

«А ты кто такой?» – делает шаг вперед рыжий котище с подбитым глазом. «Я… я… просто… рыбки половить хотел…» – мямлит камера. «Да это полицейский, слышь, Буля. Маскировщик хренов! Хамелеон, тля! Да вон, и телега катит…» – говорит полосатый кот у машины. Камера резко поворачивается влево, куда показывает кот – там, по дороге едет обычная патрульная машина.

Крыса что-то резко фыркает. Хлопает дверца машины. Заводится мотор. Коты пятятся, оглядываются. «Ну, пока!» – говорит камера. Свист. Один из котов – самый дальний – замирает, словно его током ударило, и плавно оседает. Из его спины торчит красный дротик. Крик:

«Подстава!». Машина с крысами сдает назад. Из кустов выпрыгивает черный кот в кожаной жилетке с блестящими заклепками и с двумя пистолетами в лапах: «Стоять на месте! Стреляю!». Мотор визжит. Выстрелы. Бьются стекла. Дробь стучит по дверцам. Но машина и не думает останавливаться. Из-под колес летит грязь. Камера бросается прямо на одноглазого кота. Клыки, когти, рыжая шерсть – все дергается, переворачивается – небо, трава, рыжая шерсть. Вой! Камера отдаляется. Одноглазый кот извивается на земле со скрученными вместе лапами. Рядом еще один, с кровавыми пятнами по всей шкуре – видимо досталось из пистолета несколько дробинок.

Камера поднимается и видно, как черная машина с крысами пылит на дороге. Следом за ней едет полицейская, но как-то медленно.

– Стоп! – скомандовал Бурый, и картинка с погоней замерла. – Что вы там делали?.. – задумчиво проговорил он, отхлебнул из стакана и резко вскочил с кресла. – Я в контору! Ты, Рок, не вздумай говорить об этом в участке! – Бурый залпом выпил остатки. – Это приказ!..

– Он думает, что полицейские как-то замешены в этом? – сказал Эол, когда кот вышел за дверь.

– Да! Гав! Он совсем уже помешался.

– Бурый обычно не ошибается…

– Р-р-р! И ты туда же!? Полицейские не предатели! – Рок встал и, скаля зубы, вышел.

5

Доброе утро, Эол, – сказала со стены Анни.

– Привет!

– Готов?

– Да. Немного волнуюсь.

Она усмехнулась:

– Это не больно. Координаты сейчас скину.

Эол улыбнулся в ответ и подумал, что волнуется он, пожалуй, не столько из-за совместного путешествия, сколько из-за того, что собрался сказать Анни. А собрался он сказать, что любит ее… и если она… если она вдруг рассмеется – почему-то Эол думал, что она так и сделает – он просто исчезнет. И ему не придется сгорать от стыда: он просто выйдет из визуализации и больше никогда с ней не встретится. Таков был его план.

Эола осенило вчера ночью, когда он в полусонном состоянии мечтал о ней. Думал о том, как они будут вместе жить, работать – придется ставить еще один стол для визуализаций – гулять, вместе ужинать, а потом обсуждать с домочадцами новости. Дети… потом у них будут дети, и придется расширять дом…

– Эол. Ты что, заснул?

– Нет-нет. Начинаем?

– Ты координаты ввел?

– Секунду, – он забарабанил пальцами по клавишам. – Все. Готово.

– Тогда я отключаюсь. Как будешь на месте – не бойся, сразу снимай скафандр. Гравитация там немного больше нашей, но зато воздух просто шикарный. Тебе понравится.

Анни улыбнулась и исчезла.

Эол лег на стол, запустил эмулятор вселенной и медленно поплыл к далекой красной точке. Постепенно стал ощущать холод космоса – пора одевать скафандр. Он заключил тело в прозрачный кокон и стремительно понесся к цели, как будто через светящийся звездный туннель. Через несколько секунд остановился на орбите голубой планеты, вращающейся вокруг желтой звезды. «Очень похожа на Т03, – подумал Эол, – только немного больше». На одном из континентов светилась красная точка: там ждет Анни.

Он приземлился в желтой саванне, посреди ровного ковра выгоревшей на солнце травы. В низине текла узкая речка с песчаными берегами. На горизонте в дымке облаков темнели невысокие горы. Вокруг кусты и редкие деревья. Эол резким движением руки, будто расстегивая молнию комбинезона, освободился от скафандра, фактически визуализировав себя на этой планете. Он набрал полные легкие воздуха и сказал:

– Совсем как на моей планете. Да, тут должна быть разумная жизнь.

Огляделся по сторонам в поисках Анни. Ее не было. «Видимо еще не вошла в визуализацию, – подумал Эол. – Странно, она работает тут уже не первый день и так долго проходит перемещение». Он сделал несколько шагов к реке, остановился – тяжело, на плечах как будто походный рюкзак, тело слегка шатает от непривычной инертности.

– Ты уже тут!? – раздался голос Анни за спиной.

Эол с трудом повернулся:

– Непривычно как-то. А где твои подопечные?

– Вон же они. Идем к ним.

Эол развернулся и неуклюже потопал вслед за девушкой.

Возле зарослей кустов в тени дерева отдыхала группа черных волосатых гоминидов: несколько самок играли с молодыми детенышами, остальные самки и самцы лениво нежились в траве, только вожак – самый огромный из них – зорко всматривался в приближающихся людей. Он резко крикнул, и вся группа насторожилась. Детеныши залезли на спины матерей, самцы вскочили с мест и стали угрожающе махать лапами. Выглядели они очень мускулистыми и ширококостными – этакие первобытные атлеты с грозным, но глупым взглядом.

– Это они тебя приветствуют, – сказала Анни.

– По-моему, они не очень рады меня видеть, – Эол остановился.

– Да нет же, они просто удивлены. Уверена, они к тебе привыкнут быстро.

– Надеюсь, – Эол сделал несколько шагов.

Гоминиды закричали еще сильнее.

– Нет… Я, пожалуй, пока постою в сторонке.

– Ладно, побудь тут, а мы сейчас покажем, что уже научились делать, – в руках у Анни появилось рубило – искусственно заостренный камень.

Она взяла его обеими руками и принялась рыть землю у себя под ногами, где тут же выкопала длинный белый корень – на самом деле просто визуализировав его. Стая оценила находку криками радости. Некоторые захлопали в ладоши. Детеныши уже осмелели и, отпустив косматые спины мамаш, прыгали от всеобщей радости, не понимая ее причин.

– А теперь вот что.

Анни создала небольшое деревце с толстой веткой почти у самой земли. Взяла рубило в правую руку и ловко содрала кору со ствола под аплодисменты толпы. Дальше она точными, резкими ударами срубила дерево почти у самой рогатины, обработала сучки, избавилась от макушки – получилась довольно увесистая палка с отростком, похожая на единицу. К сучку она приставила плоский заостренный камень и закрепила его лентами коры. Теперь в ее руках был примитивный топор. Толпа ликовала.

Тут Эол заметил, что многие гоминиды держат такие же заостренные камни, видимо изготовленные ранее.

– А делается все это так… – в руках у Анни появилось два камня, и она стала бить один о другой, высекая искры и откалывая внушительные куски, пока не получилось вполне сносное рубило.

Некоторые полуобезьяны, недовольные своими заготовками, стали повторять ее движения, и саванна наполнилась звуками первой мастерской каменотесов.

– Тебе не кажется, что так мы прививаем им идею бога? – сказал Эол. Анни вернулась к нему:

– Так или иначе, но они все равно найдут его в непонятных явлениях природы. Думаю, что бог-учитель – не самый плохой бог. Они должны через это пройти. Все проходили через непонимание законов природы, через глупость и невежество. Мы же не можем сразу создать свободное общество. Они мыслят еще как примитивные животные, – Анни посмотрела на своих подопечных. – Им надо еще учиться и учиться. Пока только некоторые понимают – зачем это вообще нужно, – она повернулась к Эолу. – Покажи им что-нибудь.

– Что? – Эол пожал плечами.

В голову ничего не лезло. Он смотрел на нее и думал только о подходящем моменте для признания. Может, прямо сейчас?.. Он сделал шаг вперед… еще, но заколебался и опустил глаза. Нет.

– Ну что же ты? Покажи, например, как строить навес от дождя, – Анни отвернулась к своим подопечным.

Навес? Навес от дождя? Мысли у Эола путались. Ему хотелось, чтобы она просто молчала.

– Смотри-смотри, молодец, Гром, умничка! – она побежала к самцу у дерева.

Черный мускулистый гоминид с умным видом держал в руках каменный топор, сделанный по технологии Анни.

«Умничка? Да ну, подумаешь – обычное дело. Анни! Анни, я люблю тебя!» Он чуть не выкрикнул эти слова, но вовремя спохватился. Нет, не сейчас.

Он подошел еще ближе и, заикаясь, сказал:

– Они п-привыкают к-ко мне.

– Эол, у тебя все хорошо?

– Да-да, я просто волнуюсь.

– Чего? Ты никогда не видел первобытных людей?

– Нет-нет. Я… просто…

Земля ушла из-под ног. Перед глазами встал туман. Сейчас!.. Но слова застряли в горле. Эол сглотнул, слова превратились в воду и медленно потекли наружу:

– Я-я… – он подошел вплотную к Анни, – люблю… тебя…

Лицо Анни побелело. Она подалась вперед, взгляд скользнул по лицу Эола и устремился куда-то позади него и… она прыснула от смеха…

Это был удар ниже пояса, да со всего размаха, да тяжелым сапогом. Эол чуть не присел от боли. Его разрывало на части, внутри все кипело, бурлило. Ему казалось, что он раздвоился, вышел из оболочки и смотрит на себя со стороны. На себя сгорбившегося, униженного, отвергнутого – мерзкое зрелище. Эол в мгновение ока переместился в свой кабинет, упал на холодный стол и уставился в звездное небо на потолке. Мысли загустели.

На далекой планете Анни застыла в нелепой позе, готовая для нежных объятий, но… отвергнутая. Ее улыбка стала какой-то диковатой, нервной. А под раскидистым деревом вожак уже настиг молодую самочку и принялся вытворять с ней нечто первобытное, страстное, мокрое и хлюпающее. Он рычал от удовольствия и крепко сжимал молодое тело. Самка еле слышно визжала, но очень активно помогала самцу. Они быстро закончили и разошлись в разные стороны, а Анни все еще стояла неподвижно.

«Что я наделала?.. – думала она. – Надо сейчас же позвонить, объяснить!.. Дура! Какая же я дура!»

– А ты!? – она обратилась к прикрывшему веки, блаженно отдыхающему вожаку. – Не мог подождать немного? Ты как всегда…

Она исчезла. Гоминиды, привыкшие к прощаниям, удивленно рыскали глазами в поисках своего наставника-божества, только вожак оставался равнодушным.

Эол лежал неподвижно. Холод металлического стола уже не чувствовался. Тело словно одеревенело, покрылось тонкой пленкой, отделяющей его от черноты вокруг. Он с удивлением понял, что вокруг полнейшая тьма – вроде эмулятор работал, а звезд не было. Но пространство шевелилось, точнее мрак слегка колыхался, словно бурлил черными пузырями, изредка поблескивающими в тусклом свете. Или ему только казалось это движение. Было относительно спокойно и даже как-то приятно, словно тело покалывало мизерными электрическими зарядами – не причиняющими неудобства, а скорее щекочущими. Но за спиной что-то рождалось. Это что-то приближалось с бешеной скоростью. Оно направлялось именно за Эолом. Оно жаждало поглотить его. Это был тот самый ужас! Страх смерти! Нет, даже не смерти, а мучений. жутких, невероятных мучений… Но Эол знал, что надо не поддаваться ему… Страх накрыл, закружил, понес… но как всегда покорно отступил, встретив холод разума.

Мир вокруг загорелся тусклым свечением. Стало заметно движение ветра, серые пульсирующие облака и живые сгустки. Эол сразу заметил отличия в их поведении, по сравнению с виденными ранее существами – он не сомневался, что это именно живые существа перед ним. Эти выглядели вялыми, точнее не столь импульсивными как предыдущие. Они бурлили медленно, тягуче выплескивая большие пузыри, словно кипела лава, а не вода, как в предыдущих опытах. Существа явно боялись его, и это настраивало их враждебно. В то же время Эол чувствовал, что ему нечего тут делать, что он попал не туда, куда хотел… «Куда хотел? Он разве хотел куда-то попасть?» – подумал ученый. Но чувство, что он сел в автомобиль, вместо похода в ванну, не покидало. Здесь нечего делать, – решил он, и тут же огромное облако, враждебно пузырясь, прыгнуло прямо на него. Эол съежился и выскользнул из-под массивного существа. Мир вокруг пришел в невероятное движение, словно тело неслось сквозь раскаленное пространство. Тошнило.

Эол не успел подумать о длительности полета, как оказался на месте. Это он понял сразу, как увидел сверкающий бурлящий комок тумана в непрерывно вращающемся во всех мыслимых направлениях тягучем ветре. Живой сгусток заметил ученого и отшатнулся. Он боялся его, но не агрессивно, как предыдущие существа, а страхом, граничащим с любопытством – он на мгновение замер, но тут же продолжил кипеть с новой силой, будто видение Эола придало ему энергии. Он медленно подплыл почти вплотную, запустил пульсирующий протуберанец прямо вовнутрь Эола – ему стало неприятно, но он стерпел – было что-то нежное, желанное в этом прикосновении. Сгусток отшатнулся, по нему прошла волна ужаса, он весь забурлил страхом, запрыгал на месте и исчез. Эола охватило отчаяние. Он не понимал причин возникшей печали, но появилось стойкое знание, что его вновь отвергли, причем второй раз за день…

Он будто вынырнул из глубин океана – вокруг светились звезды, металл стола хоть и немного нагрелся, но все равно неприятно холодил спину. Эол сел, отключил эмулятор и уставился в стену. Там мигал пропущенный звонок от Анни. Всего один…

Ученый сполз со стола, машинально сел на стул написать отчет, но не смог выдавить из себя ни строчки. Он просто сидел на стуле и смотрел на серую стену. В какой-то момент стал видеть себя со стороны – бледного, худого, сгорбившегося человека. Он усмехнулся: как все-таки обманчиво наше представление о реальности… «Еще несколько минут назад… Нет. Ничего не было, – думал он. – Я все создал сам. Анни никогда не интересовалась мной. Возможно, ей нравилось со мной просто гулять, или… Все!..

Может, перезвонить ей?.. Зачем? Еще раз услышать отказ!? Извинения? Кончено!..»

Эол резко встал и направился к двери.

В уши ударила кошачья музыка.

– Мисси, сделай тише! – заорал он.

Визг тотчас прекратился.

– А мне нравилось. Кар-р!.. Эти звуки мне кажутся первобытным общением диких племен на заре цивилизации, – сказал ворон со спинки дивана. – Я тебя давно жду…

– Зачем?

– Что значит «зачем?».

– Зачем ты меня ждешь?

– Поговорить. У нас остался незавершенный разговор, а нет ничего хуже незавершенных дел, в том числе и недосказанный диалог.

– У меня нет настроения, – отрезал Эол, но уселся на свое излюбленное место на диване. – Недосказанный диалог, – тихо добавил он.

– Так вот, кар-р, мы остановились на…

– Карл, мне действительно не хочется сейчас продолжать.

– У тебя что-то случилось? – ворон подвинулся ближе.

– Нет-нет. Все в порядке, просто хочется побыть одному.

– Я вижу, что у тебя что-то произошло. Не хочешь поговорить об этом?

– Нет, извини, Карл.

– И, тем не менее, кр-р, я настоятельно рекомендую продолжить наш прерванный диалог – это отвлечет тебя от негативных мыслей, которые, как я вижу, съедают тебя, и, возможно, после ты глянешь на свою проблему по-иному.

– Карл…

– Итак, мы остановились на вопросе: зачем вам, приматам, необходимо влиять на развитие и зарождение жизни на других планетах? Так?

– Да. Действительно, зачем? – Эол уперся подбородком в кулак.

– Я хотел услышать от тебя ответ, но, видимо, придется самому ответить. Вы играете с историей планет, задаваясь вопросом: как поведет себя жизнь в той или иной ситуации. Так? Ведь давно известен механизм зарождения жизни, как следствие саморазвития вселенной. Изначально вселенная имела простейшую структуру, но по всеобщему закону Развития стала усложняться и расти. Из водорода первых звезд, путем ядерной реакции получился гелий и так далее с последующим формированием всех известных элементов. Следом из остатков умерших звезд собрались планеты. Молекулы объединялись в кластеры, образовывались химические соединения и новые сложные вещества. И все это происходило и происходит без вашего участия. Самоусложнение или движение от простого к сложному – это и есть закон Развития жизни. Кар-р-р! Зачем вы строите то, что само построится и без вас? Зачем плодить жизнь, если она сама прекрасно зарождается где угодно, даже на отдаленных спутниках газовых гигантов, вращающихся вокруг двух солнц? Жизнь – это естественное движение вселенной к усложнению своей структуры и венец ее развития – разум, способный творить новое!..

– А мы и не занимаемся отдаленными спутниками, – Эол поднял голову. – Как раз-таки нас интересуют только планеты, схожие с нашей. Разве это не понятно – мы стараемся взрастить самих себя на других планетах, фактически переселиться туда, расплодиться по вселенной. Ты же понимаешь, что наша планета не вечна…

– Да, но ведь это абсурдно. Жизнь в любой ее форме равноценна…

– Ты сам упоминал закон Развития жизни от водорода и до вершин разума. Вселенная всегда будет стремиться не только к расширению пространства, материи, разнообразия живых организмов, но и к развитию разума до бесконечности. Ведь разум способен сам творить невероятные вещи – а это и есть стремление вселенной к бесконечному усложнению. Мы пытаемся сохранить и расплодить разум.

– Кар-р. А почему вы хотите, чтобы все разумные миры были похожи на ваш?

– Мы этого не хотим, просто это единственный мир с развитым интеллектом, знакомый нам. Если мы когда-нибудь обнаружим проявление разума, значительно превосходящего наше знание о мире, думаю, мы постараемся перенять их знания. Беда в том, что мы часто находим лишь в истории планет вполне развитые цивилизации, уничтоженные своими же технологиями. Теперь мы даже не обращаем внимания на такие канувшие в историю культуры. Интерес может иметь только планета, полностью избавившаяся от оружия. Только у такой планеты есть будущее.

– Кр-кр-кр, – ворон усмехнулся. – Все-таки сейчас вы считаете себя на вершине развития интеллекта?

– Да. Наша планета прошла все стадии формирования, и новейший закон Свободы считается вершиной в развитии. Или это не так?

– Не так! – в комнату вошел Бурый, на удивление чистый. – Не так, хвост-те дери!

Он прыгнул в свое кресло и закурил, нервно раздувая дым по всей комнате.

– Фу! – Эол отвернулся. – Бурый, не дымил бы ты так.

– Мисси, налей выпить! – заорал кот, выпустил облако дыма и медленно процедил сквозь зубы. – В полиции предатели!..

В комнате наступила тишина.

Затянувшись, Бурый продолжил:

– Помнишь ту машину у реки? Так вот. Они приезжали на встречу котов с крысами для передачи оружия и инструкций по дестабилизации обстановки в городе. Пророк уже захватывает их и без того пустые головы!

– Ты в этом уверен? – спросил Эол.

Бурый зарычал в ответ. Он уже открыл рот для ругательства, но в комнату вошла Мисси со стаканом в лапах, и он только фыркнул.

– Что такое, котик? – Мисси провела лапой по голове кота. – Расслабься, мур…

– Извини, киска, сейчас я не в настроении. Надо срочно что-то делать. Иначе будет поздно! – Бурый отхлебнул из стакана и пыхнул дымом.

– Мяу… – Мисси отвернулась и, виляя хвостом, вышла из комнаты.

– Пока вы тут треплетесь о космосе, планетах, разуме и всякой человеческой хрени – мир меняется. Прямо сейчас! – Бурый ударил стаканом по столу. Несколько капель упали на гладкую поверхность. – Свобода! Равенство! Отказ от оружия! Одни дробовики-пугачи в руках, не способные убить, а этих гадов давить надо, как блох! Где ракеты, где бомбы!? Где!?

– Зачем бомбы? – спросил Эол.

– Чтобы раз и навсегда уничтожить эту заразу! Покажи выступление Пророка. Сегодняшнее, – Бурый махнул рукой, и на стене появилась лохматая морда.

«Я с глубочайшей скорбью в сердце вынужден признать, что сатана решил действовать: Совет Свободных хочет уничтожить всех псов, крыс и полностью истребить травоядных животных. Вооруженные коты-сатанисты громят наши дома, убивают наших детей. Они хотят, чтобы на планете остались только слуги сатаны: лживые приматы и бессердечные коты. Они хотят погубить всю планету, отдав ее дьяволу. Но мы не позволим злу восторжествовать! С нами бог! Добро должно с оружием в лапах защищать себя! Я призываю всех честных праведных псов, крыс и травоядных стать плечом к плечу для защиты от ложной свободы, навязанной кровожадными приматами! Вот их свобода…»

На стене появилась мертвая рыжая собака. Она лежала на тротуаре опустевшей улицы, рядом с перевернутой детской коляской. Стеклянные глаза смотрели в асфальт, а тоненькая струйка крови стекала по вываленному языку, наполняя черную лужу. К мокрой, грязной шкуре был приколот листок бумаги. На нем большими красными буквами было написано: «Смерть псам, крысам и коровам. Сатана с нами!».

«Бог милосерден, но такое, – продолжал Пророк, – даже он не может простить! Я – посланник Всевышнего, свидетельствую об этом!.. Помолимся, братья!..»

Пес завыл.

– Хватит. Убери это, Бурый, – Эол скривился. – Они там совсем уже с ума сошли? В эту чушь никто не поверит!

– Кр-кр! Интересно будет посмотреть на союз псов, крыс и коров! Как они собираются строить будущее? Крысы будут воровать, как это было всегда, коровы будут работать, а псы присматривать за всем этим? Очень интересное общество. С другой стороны останутся коты и приматы. Охраняемые границы, войны за территорию, армия и вооружение… Не хотел бы я жить в такое время…

– Ты так каркаешь, будто это тебя не коснется, – фыркнул Бурый из облака дыма.

– Я ворон – самое ненужное существо на этой планете. Вороны не занимают ни пищевые, ни территориальные ниши какого бы то ни было разумного существа. Червячка не хотите? Или жучка? Может, в мусоре покопаетесь? Нет? Мы делим кое-что с другими птицами? – возможно, но мы научились жить с ними в мире. Иное дело, что вороны могут просто не нравиться кому-то, как это было на протяжении довольно длительного времени, но я думаю, мы с этим сможем прожить. Мы жили до вас, с вами и будем жить после вас. Вы, люди, слишком сильно отделились от животных, а это им не нравится. Они тоже хотят управлять и влиять на развитие жизни на этой планете, а может, и на жизнь в глубинах космоса… хотя, скорее всего, они скатятся к междоусобицам и вернутся к звериной жизни. Вопрос только в том: останутся ли к тому времени люди?..

– Ты слишком самонадеян. Когда понадобится козел отпущения для новой власти, старайся не попадаться на глаза ее псам, – процедил Бурый.

– Кар-р-р! – ворон насупился. – Надеюсь, до этого не дойдет…

– Ну, хватит уже, – сказал Эол. – Не сгущайте краски. Пророка найдут, и все станет, как было. Тысячелетиями мы сосуществовали рядом в мире и понимании. Закон Свободных – вершина устройства общества! За ним следует уже только личностный рост индивида в интересующих его сферах деятельности. Разве может быть что-то лучше этого?

– Может. И это – власть!.. – фыркнул Бурый.

На стене появилась мордочка Мисси:

– Эол, ты, что, не видишь, тебе звонит твоя подружка Анни.

В правом верхнем углу действительно мигала надпись «Звонок. Анни». Эол заерзал на диване:

– Я не буду отвечать.

– Кр-р-р! Вот в чем дело!..

– Ну-ка ответь! Нельзя так поступать с девушкой, пусть даже ты и свинья, – сказала Мисси.

– Эол, – Бурый допил последний глоток. – В любом случае ответь.

– Нет.

– Тебе придется. Или я отвечу за тебя, – кот выпустил порцию дыма. Надпись все еще мигала.

– Ладно. Я… только в кабинете.

– Ну, так давай быстрее! – скомандовал Бурый.

Эол встал: «Что я ей скажу? Извини, я случайно в тебя влюбился?» Он закрыл за собой тяжелую дверь.

– Да. Я слушаю, Анни.

На стене появилась она. Эол не хотел смотреть на нее и пристально разглядывал узоры на столе. Но не видеть ее он не мог. Ему показалось, что Анни стала еще красивее. Это повергло в еще большее уныние. «Как я вообще мог подумать, что такая девушка сможет заинтересоваться мной? Я… А почему нет?» Эта мысль придала ему странную свободу, будто его отпустили щипцы никчемности и ущербности. Он выпрямился и посмотрел ей в глаза. Она улыбалась.

– Эол, ты… неправильно меня понял… Я… хочу быть с тобой…

– Что? – он шагнул вперед, споткнулся и чуть не упал.

Она продолжила:

– Я не успела тебе сказать – ты так быстро исчез.

– Я подумал… – у Эола перехватило дыхание, в груди затрепетала крыльями радужная птица счастья и, увидев открытую дверцу клетки, выпорхнула на свободу, – Анни!.. Анни!.. Я боялся услышать «нет». Ты засмеялась… А я… – он рассмеялся. – Анни…

– Прости меня. Я не сдержалась. В это же время за твоей спиной еще один самец объяснялся в любви, и это было так… необычно…

Они весело рассмеялись. Повисла пауза, но на этот раз она не казалась Эолу такой страшной и нелепой, как это было раньше. Сейчас в этой тишине они просто смотрели друг на друга и улыбались. Нарушил молчание Эол:

– Давай встретимся сейчас.

– Нет. Не надо, – замотала головой Анни. – Уже вечер. На улицах очень опасно.

– А может, отправимся на мою планету? Так сказать – обмен опытом. Только я еще не добрался до настоящего времени на планете – сижу все еще где-то в зачатке разума.

Девушка сверкнула глазами:

– Давай координаты…

Через десять минут Эол уже лежал на столе и улыбался холодной вселенной, но сейчас и она отвечала ему приветливой улыбкой. Его распирало от чувств так, что он долго не мог войти в визуализацию.

Когда же, наконец, удалось совладать с собой, он мгновенно переместился на планету в точку последнего визита.

Анни еще не было. Эол, повисев немного в воздухе, опустился на землю и пошел к группе невысоких деревьев. Под ногами приятно хрустела высушенная трава. «Как все-таки мозг реагирует на видение, достраивает сам, – подумал он. – Я даже не пытался воспроизводить звуки травы, а вот она хрустит под ногами…»

– Эол!

Он обернулся. Посреди поляны стаяла Анни. Она была в легком коротком платьице цвета осенней листвы, черные волосы легко колыхал ветерок.

Эол переместился к ней:

– Анни, позволь пригласить тебя на прогулку по этой прекрасной планете в ее прошедшем времени.

– С удовольствием, – она протянула руку ему.

Эол машинально попытался подхватить ее, но почувствовал лишь легкое касание – их ладони прошли сквозь друг друга: временная визуализация не позволяла использовать эффект «без скафандра». Они рассмеялись.

– Тогда полетели, – сказала Анни и взмыла в воздух.

– Куда? – Эол догнал ее.

– Показывай, где твои будущие подопечные.

– Я их сам еще не нашел. Не успел.

– Это не так сложно. Летим.

Она устремилась к границе редкого леса, разросшегося вблизи извилистой речушки.

– Если они вообще есть, то обязательно появятся вот тут, – она ткнула пальчиком в небольшую пещеру возле самого ручья, скрывающуюся под навесом ветвистого дерева.

Эол утвердительно закивал.

– Давай пустим время вперед и подождем, – добавила Анни.

Они ускорили ход солнца по небу. Еще. Еще, пока день и ночь не слились в серое трепетание на фоне неподвижной пещеры. Замелькало снежное покрывало, уютно укутывающее на долю секунды всю землю.

– Стоп! – скомандовал Эол, когда подножие скалы стало резко меняться.

Тотчас вокруг входа в пещеру появилась группа первобытных людей. Именно людей, а не полуобезьян. Ранняя осень. В пещере горел костер, и все члены семейства, закутанные в шкуры животных, в основном женщины, занимались хозяйственными работами. Взрослых мужчин не было – наверно ушли на охоту, – заключил Эол.

– Ты что-то пропустил, – усмехнулась Анни.

– Угу, – отозвался он. – Но это неважно! Посмотри, они прекрасно обходятся и без нашего участия.

– Закон Развития Вселенной… А может, тебя опередили другие. Сейчас ты уже не узнаешь, кто научил их всему этому.

– Это даже хорошо, что мне не придется возиться с камнями.

Она рассмеялась в ответ:

– Мне уже интересно, с чем же тебе придется возиться.

– Прыгнем сразу? – Эол скосил глаза на нее.

– Давай.

В одно мгновение они перенеслись в настоящее время планеты. Эол оглянулся по сторонам – ничего не изменилось, кроме полного отсутствия каких бы то ни было признаков людей возле засыпанной песком пещеры. Рядом в высокой траве ходил аист.

Анни залилась смехом.

– Подожди еще, – остановил ее Эол. – Это ни о чем не говорит. За мной!

Они взлетели к облакам. И тут уже настала очередь Эола смеяться: обширные луга вокруг были раскроены на прямоугольники и густо засажены сочной зеленью, черная дорога устремлялась за горизонт, а в стороне от нее раскинулось небольшое поселение.

– Цивилизация! – воскликнул он.

Анни только подняла брови.

– Вперед! – Эол полетел к поселку.

Вблизи все оказалось не столь красивым, как с высоты птичьего полета. Дорога, казавшаяся ровной лентой, превратилась в изрытое канавами, трещинами и ямами залатанное уродство, окаймленное запыленным мусором. Несколько машин, пыхтя и поскрипывая, преодолевали естественные препятствия, выворачиваясь по всей ширине дороги. Кое-где торчали куцые деревья. По бокам улицы тянулись унылые двухэтажки с давно не мытыми окнами. У подъезда – переполненный мусорный контейнер. Какая-то псина, встав на задние лапы, пыталась вытянуть из него целлофановый пакет. У нее получилось, и пакет с чем-то мягким шмякнулся на пол. Собака засунула в него морду и стало слышно, как она чавкает. Старая сутулая женщина со вспаханным морщинами лицом замахнулась на собаку и та, поджав хвост, скрылась за углом. Женщина что-то буркнула недовольно и зашла в темную пещеру подъезда. Где-то кричали, монотонно завывала музыка, надрывался кот. На детской площадке, на лавочке сидели трое молодых парней с темными лицами.

Эол подлетел к ним. Анни за ним.

– …Не кипешуй. Слон же сказал, что уже ангидридят, – прошептал парень, сидевший посередине.

– Набери еще раз, – прохрипел мужчина справа в черной кепке, надвинутой на глаза.

– Да три минуты назад звонил! Сказал, что сам наберет. Че трезвонить? – средний чиркнул зажигалкой и закурил сигарету.

Парень слева сплюнул и подозрительно повел взглядом по кустам напротив.

Эол отвернулся от них:

– Я их не понимаю.

– Ну, они что-то ждут, – пожала плечами Анни. – И вряд ли выхода новой научной статьи по химии.

– Надо попробовать войти в контакт, – Эол устремился к двухэтажному старому дому.

– Мда… Не повезло тебе с планетой, – сказала Анни.

Эол влетел в первую попавшуюся квартиру.

Грязные шторы на окнах, никогда не впускающие солнце. Полумрак. Продавленная кровать с серым бельем, на стене поблеклый ковер, потолок в разводах, разбитая люстра. В соседней комнате кто-то разговаривал:

– …Я их вот так держал! Вот этими руками…

Эол освободился от оболочки скафандра. В комнате стоял затхлый воздух, пропитанный кислым табачным дымом. Анни последовала его примеру и тут же скривилась от вони. Эол взял ее за руку и потащил в коридор. Когда-то белые, с потеками краски двери, скрипучий пол и маленькая комнатушка с квадратным окном без занавесок. Голубой стол со сколотыми краями, на нем тарелка с розовыми кружочками колбасы, скомканные перья лука, куски хлеба и крупные крошки. В самом центре – бутылка с прозрачной жидкостью и два стакана. Водрузив локти на стол, двое мужчин курили. Оба в черных носках и сланцах, трико и майках, только у одного майка черная, а у второго – полосатая, синебелая.

Эол и Анни замерли в коридоре.

Полосатая майка медленно повернулась. Глаза мужчины блеснули, рот расползся в презрительной ухмылке:

– Че надо? – выдавил он.

– Извините, если помешали, мы хотели только спросить у вас… – начал Эол.

– Ты кто такой!? – мужчина встал, его немного повело, и он удержал равновесие, опершись рукой о грязную стену.

Под столом раздался звук падающей бутылки. Она задела рядом стоящие, и по комнатушке пронесся раскат звона.

– Может, не стоило так прямо, – сказала Анни. – Мне кажется, они не готовы. И вообще, не стоит разговаривать с…

– Отвечай, когда я с тобой говорю! – зарычал мужчина и шагнул вперед.

Поднялся второй, но «полосатая майка» усадил того на место размашистым движением руки:

– Тихо… Я разберусь. Ну!.. – он подошел вплотную.

Зловоние усилилось.

– Мы хотели бы узнать… как вы… – Эол совсем растерялся и медленно попятился к входной двери. – Устройство вашего общества… законы…

– Я тут закон!.. – взревел мужчина и, выставив руки вперед, ринулся на Эола. Не встретив никакого сопротивления, он прошел насквозь незваных гостей и рухнул, глухо боднув лбом неровные доски пола.

Сидевший за столом человек выпучил глаза и медленно выговорил:

– Ни х*я себе!

Полосатая майка зашевелилась на полу:

– Убью!.. – прогремел утробный бас.

– Извините. Вы нас неправильно поняли. Мы не хотим причинять вам вред. Нам нужно только узнать…

– Это призраки! Колян, – выговорил мужчина в черной майке вполне будничным тоном.

– Кто-кто? – Эол подался вперед.

– Моя тетка рассказывала, – продолжил тот, – а она была ведьмой – это все знали… Она один раз… Председатель как-то… садись, Колян, – он крепко взял бутылку жилистой рукой и налил по пол стакана. – Держи.

Полосатый вернулся, держась за лоб. Из-под желтых пальцев сочилась кровь. Он уселся на свой стул, повернулся к Эолу и погрозил кулаком:

– Пшли вон! Привидений только тут не хватало.

– Не смотри на них – они и исчезнут. Дык, бабка моя заколдовала… и куры у председателя неделю не неслись!.. Во как!.. Ее сам деревенский поп боялся! Я тогда еще пацаном был. То дед как раз умер – в тюрьме сидел за плен в войну… Сослали его чекисты лес валить… Во раньше времена были!

– Сталин всех вот так держал!.. – полосатый сжал кулак и стукнул по столу.

– А сейчас, что? Бардак кругом! Олигархи сраные все разворовали!.. Фашисты прут!..

– Сталина бы сейчас сюда – он бы навел порядок!

– Да-а. Вот тогда жили. Вот та-ак! – мужчина в черной майке сжал кулак.

– Гитлера победили! А сейчас – все уперли в Европы сраные!

– К стенке – и дело с концом!

– Да! – черная майка посмотрел на Эола и Анни.

– Вы продолжайте-продолжайте, – сказал Эол.

– Они не уходят, – полосатый показал пальцем на незваных гостей. – Пшли вон! Христом богом!.. Сатана!.. – он замахал руками и запел: – Ма-ать свя-атая Ру-усь!..

– …У-усь!.. – завыл второй.

Полосатый насупился, стукнул по столу, вскочил и завопил:

– Господа офицеры!.. По натянутым нервам!.. Я аккордами веры!.. Эту песню пою… Тем, кто бросив карьеру… Живота не жалея… Свою грудь подставляет… За Россию свою!..

– Простите, а как понимать: «Живота не жалея»?

– Из песни слов не выкинешь, призрак. За Русь!..

– За Русь!..

Они бряцнули стаканами так, что те чуть не лопнули. Мужчины залпом выпили, стукнули пустыми стаканами по столу и принялись жевать хлеб с колбасой, прикусывая луком, отгрызая куски зелени, словно это было мясо на костях животного, которого они только что убили голыми руками.

Анни закашлялась сдавленным смехом. Она согнулась пополам и потащила Эола за собой:

– Идем. Не будем им мешать…

Они просочились сквозь входную дверь и оказались в темном коридоре, прямо перед раскрывшей рот полной женщиной с сумками.

– О Господи! – выдохнула она. – Палтыргейст!

Сумки упали на пол и обмякли. Из одной вывалился замороженный безголовый цыпленок и покатился по лестнице, кувыркаясь и выделывая акробатические трюки.

– Извините нас, – сказал Эол и растворился в воздухе.

– У вас что-то убежало, – добавила Анни и тоже исчезла.

– Срань Господня!.. – сказала женщина и громко сглотнула.

Незваные гости поднялись над городом и зависли в воздухе.

Анни смеялась:

– Я не думала, что это будет так весело.

Эол хмурился.

– Уж не знаю, что лучше: мои гоминиды или твоя… цивилизация… – добавила девушка и пропела нарочито серьезным голосом: «Господа офицеры!..».

Эол рассмеялся:

– Давай посмотрим в другом месте.

Они поднялись выше и полетели на запад. Вскоре показался довольно большой город.

– Послушай, Эол, я думаю, что не надо спрашивать у этих людей ничего, надо просто посмотреть на их реакцию, и мы сразу все поймем об устройстве здешнего общества. Летим.

Они приблизились к центральной площади, как им показалось. Тут были и памятник лысому мужчине с вытянутой рукой, и громоздкое здание с колоннами, флагом и гербом во лбу, на земле ровный асфальт, чуть в сторонке зеленый парк с золотыми куполами над пышными сооружениями. И всюду гуляют люди в разноцветных одеждах, наслаждаясь солнечным светом.

– Сейчас все узнаем, – сказала Анни и проявилась посередине площади. Эол хмыкнул и тоже появился.

Прохожие шарахнулись в стороны, словно брызги от брошенного в воду камня. Кто-то замер с открытым ртом, кто-то побежал. Вокруг Эола и Анни тотчас образовался довольно большой круг из смельчаков. «Это очень похоже на мои путешествия в странный мир», – подумал Эол.

Люди не подходили ближе, чем на два метра, руководствуясь какими-то инстинктивными знаниями о безопасности. Кольцо зевак уплотнялось и крепло, и вот уже люди вставали на носочки, чтобы взглянуть на пришельцев. Появились телефоны с ненавязчивыми вспышками света.

Пополз шепот: «Инопланетяне», «Да не, это люди, только из будущего», «Рептилоиды», «Копперфильды», «Ангелы», «Не, без крыльев – значит демоны». Эол и Анни молчали. «Они не проявляются на фотках!», «Точно, вот – размытое пятно, а люди все есть», «Призраки», «Сейчас приедут, разберутся», – заключил мужчина в пиджаке, и тут же послышалась приближающаяся сирена. Толпа засуетилась. Люди стали оглядываться, недовольно мычать, но покорно расступаться перед уверенно рассекающими человеческую массу крепкими мужчинами в серой форме и с круглыми лицами.

– Разойтись! – рявкнул один из них и стал распихивать податливую толпу. – Кому сказал!? Разошлись!

Трое обступили Эола с Анни и молча попытались схватить нарушителей порядка, но не получилось – их толстые пальцы хватали воздух. Толпа, изрядно поредевшая, охнула. Трое в сером запыхтели от злости, один выхватил дубинку, и полицейские с новой силой набросились на непокорных пришельцев. Появились наручники, но куда их применить мужчина никак не мог сообразить и беспомощно водил ими, словно оберегом.

– У нас нестандартная ситуация, прошу подкрепления… фокусы какие-то… они… не берутся… Есть! Слушаюсь! – грубым басом в шипящую рацию сказал полицейский, похоже, главный в группе.

Тем временем толпу уже разогнали, и кое-кому даже досталось дубинкой.

Подошел главный:

– Документы есть?

– Нет, – сказал Эол.

– Пройдемте… Нельзя здесь стоять.

– Почему нельзя? – спросила Анни.

– Пройдемте.

– Куда?

– В отделение – надо… во всем разобраться. Здесь нельзя находиться.

– Почему?

– Вы нарушаете закон.

– Мы просто стоим.

– Пройдемте. Там разберемся, а тут нельзя стоять.

– Что ж, тогда мы не будем нарушать ваш закон, – сказал Эол и исчез.

– Закон! – добавила Анни, указав пальцем в небо, и тоже растворилась в воздухе.

Площадь ахнула.

Блюстители порядка кинулись, было, ловить беглецов, но только… опять досталось некоторым особо смелым зевакам, которых скрутили и уволокли куда-то в неизвестном направлении.

Толпа не расходилась, и люди еще долго всматривались в небо в поисках чего-то, удивленно разводя руками.

– Может, не стоило вот так открыто показываться? – спросил Эол, паря над крышами домов.

– Зато мы узнали сразу многое.

– Полетели дальше.

Анни расставила руки, будто крылья, и взмыла вверх. Эол бросился за ней.

– Смотри! – крикнула она, сделала вираж и обернулась аистом. – Так можно не беспокоиться, что нас заметят, и лететь без скафандров.

Эол рассмеялся и стал огромной птицей. Он почувствовал мощные ноги, грудные мышцы и поток воздуха под крыльями, словно мягкую подушку. Перья трепетали на ветру. И мир разделился надвое огромным красным клювом посередине.

Они летели – две огромные птицы: пикировали, вертелись и вновь устремлялись к небесам.

Внизу показалась небольшая деревня с белыми избами по сторонам черной дороги. Речушка выползала змеей из леса, огибала деревню и уходила в цветущий луг, отделяя его от черных с прозеленью полей. И на каждом столбе вдоль дороги огромные шапки аистовых гнезд. Кое-где в них сидели черно-белые птицы с клювами-морковками.

– Смотри-ка, – прокурлыкал Эол. – Тут живут аисты. Нам сюда!

Он спикировал на свободное гнездо, потоптался на месте, поднял голову к небу, захлопал крыльями и пропел длинную песнь. Анни, проделав круг над ним, села рядом:

– Красиво поешь, – сказала она и подмигнула.

Эол театрально поклонился и посмотрел вниз.

На зеленой лужайке, отделяющей старый покореженный асфальт от деревянных заборов, среди пестрых кур выхаживали жирные гуси. Они негромко переговаривались, шествуя к грязной луже, где купались воробьи. За кустом притаился полосатый кот. Он пристально наблюдал за резвящимися птичками, изредка делая осторожные шаги. На лавочке сидел дремучий старик, а у его ног лежал не менее дряхлый пес. Когда дед шевелился, собака тут же била хвостом по земле.

– Прогуляемся? – курлыкнул Эол и прыгнул вниз, на ходу превратившись в человека.

– Конечно! – Анни спрыгнула за ним.

Старик даже не глянул на них, будто ничего не произошло, только пес поднял было морду, буркнул и улегся обратно.

– Что такое!? Что за чудеса!? Только что ж никого не было!

Эол и Анни резко обернулись. В двух шагах от них стояла женщина средних лет в грязной черной юбке до пола, блузке с яркими цветами и голубом платке, повязанном на пиратский манер.

– Аномалия какая-то, – продолжала женщина. – У нас на селе испокон веков чудеса происходили. То НЛО прилетит, то корова пропадет, то батюшка голый по улицам бегает, а потом на новой машине ездит… Во! Опять исчезли! Аномальная зона! Это все из Чернобыля идет!

– Анни, давай просто понаблюдаем. Я уже устал от них.

Анни рассмеялась:

– Как хочешь. Твоя планета – тебе с ней и возиться. Я как раз вспомнила про аномалии, – она пошла по дороге. – Сегодня утром, когда ты… исчез, я тоже прекратила работать и вернулась к себе в кабинет. Позвонила тебе, и тут прямо передо мной возникла аномалия. И вот что странно, мне почему-то показалась, что она пришла именно ко мне, и я даже почувствовала какое-то влечение к ней. Ужас!.. В общем, я убежала… – она остановилась и оглянулась. – Ты чего?

Эол застыл в трех шагах от нее. Мысли в голове вращались с неистовой скоростью. Наконец он выдавил:

– Не может быть…

– Что не может быть?

– Анни, ты пробуешь посещать те странные миры, где…

– А! Ты про черные дыры? Нет. Точнее, я раньше пробовала, но этот страх и… тошнота – неприятно, в общем.

– В это время я как раз попал в эту самую черную дыру! И… получается, что переместился к тебе домой, – Эол нахмурился. – Не может этого быть, но…

– Стоп! Ты хочешь сказать, что визуализировал мой дом и… нет, это было нечто мерзкое, хотя… и не лишенная обаяния сущность.

Они прошли мимо гнедого коня, щиплющего траву.

– Хорошо, – продолжила Анни. – А что видел ты?

– Ну, я появился, в общем, как всегда в странном туманном мире с пузырящимися созданиями. Ага!.. Это были твои гоминиды! То-то они отличались от обычных пузырей!.. Потом я переместился к одному клокочущему пузырю – к тебе домой…

– Это ты меня называешь клокочущим пузырем? – Анни улыбнулась.

– Это был очень красивый пузырь, и он так миленько клокотал… – Эол улыбнулся в ответ. – В общем, он приблизился ко мне – я почувствовал счастье от его прикосновения, но он быстро убежал.

– Да. Я пыталась потрогать рукой… это. И оно было твердое, но податливое, словно студень…

– Ты говорила, что раньше видела аномалию.

– Да. Это было позавчера в спортзале после… твоего звонка…

– Да. Именно так. Я позвонил и отправился в кабинет. Работать не хотелось, но я отважился на путешествие в странный мир, где меня окружило множество пульсирующих шаров, и они фактически прогнали меня.

– Я не видела, что там происходило, но люди там были напуганы и кричали.

– Подожди-подожди… Получается, что я… ты говоришь, что я был твердым… я… перемещался вместе с телом… И появлялся я возле тебя… Нет. Этого не может быть. Надо попробовать еще. Сейчас!

– Нет, – Анни замахала руками. – На сегодня хватит. Уже поздно. Давай завтра. Мы сегодня и так уже наделали много чего.

– Да-да… – Эол сдвинул брови и напряженно задумался.

– Осталось только одно, – она проявилась.

На столбе аист поднял красный клюв к небу и закурлыкал, размахивая огромными крыльями.

– Эол, – Анни повернулась к нему. – Сними скафандр.

– Да-да, – он появился.

Анни придвинулась к нему вплотную – ее острые соски кольнули его в грудь, и поцеловала в губы. Словно озорная школьница сверкнула глазами и исчезла.

Эол остался стоять как пораженный током.

Залаяла собака.

– А ну пошла! – какой-то мужчина в кепке вывалился из калитки, оперся на забор и топнул на собаку. – Фу!

Он без интереса глянул на застывшего ученого в странном костюме и сполз на лавочку. Закурил. Исчезновение загадочного человека он даже не заметил…

Эол сидел на столе у себя в кабинете, уставившись в стену. Даже Анни на время растворилась в мыслях. Он чувствовал, что это открытие нечто очень важное – шаг к чему-то большему. «Это только начало, – думал он. Должно быть… полное перемещение… в теле… Это невероятно!»

Эол напрочь забыл о том, что надо написать отчет о планете Т03, ведь наличие там цивилизации тоже весьма большое открытие, тем более такой!..

– Что-то я делаю не так, – он спрыгнул со стола и принялся выхаживать по кабинету. – Надо проверить все отчеты по аномалиям: как, где и самое главное – степень проявления человека, если это действительно так…

Живот негодующе заурчал, и Эол вспомнил, что совершенно ничего не ел.

Он открыл дверь кабинета:

– Мисси! Мисси!..

Ответа не было.

– Кар-р-р! Эол, выходи! Без тебя тут не разобраться.

– Да, Эол… – выплыла из кухни Мисси.

– Мисси приготовь мне, пожалуйста, что-нибудь быстрое, – Эол еще прятался за дверью кабинета.

– Выходи-выходи, человек, – проскрипел Бурый – это значило, что он настроен серьезно. – Поешь тут. Нечего прятаться. Сейчас не то время.

Эол вошел в комнату. Как всегда Бурый занимал свое кресло, на диване сидел Рок, в углу на спинке дивана – Карл.

– Так вот. Кар-р-р! Мы говорим тут о показанных в собачьих новостях сценах насилия над псами и призывах Пророка к свержению Совета Свободных и создании своего собственного, религиозно ориентированного государства псов, крыс и коров. Государственное устройство тебе рассказывать?

Эол помотал головой.

– Ага. Также я пытался показать механизм возникновения споров. Итак. Любой спорный предмет или явление, – продолжил ворон, прохаживаясь по спинке дивана, – имеет место во времени и пространстве. Наблюдатели тоже находятся в разных точках времени и пространства и, как правило, смотрят с разных сторон и под разными углами. Все прения именно из-за различного положения наблюдателей относительно предмета наблюдения. Сюда следует добавить еще и начальную подготовку, умственную подвижность и среду обитания спорящих индивидов.

– Гав!!! Можно попроще?

– Он хочет сказать, – Бурый потянулся в кресле, – что спор возникает на пустом месте.

Вошла Мисси, подала Эолу поднос с бутербродом и стаканом сока:

– Я знаю, что права всегда. А если я не права, то это твоя вина, – она ткнула когтем в Бурого.

Он подскочил в кресле и попытался достать ее, но кошка ловко увернулась.

– Кар-р! Хочется добавить к вышесказанному, что любое событие или описание события третьим лицом отпечатывается в памяти с фотографической точностью благодаря эмоции, возникшей моментально – гораздо раньше умственного понимания ситуации, и мозг впоследствии испытывает трудность с изменением первоначальных взглядов. Даже откровенная ложь сначала воспринимается эмоционально, а затем подключается разум, и даже если он впоследствии выявит обман, все равно в подсознании отпечатается негативная эмоция, которая уже будет работать как маяк.

– Пр-пр-пр-пр… – прошлепал губами Рок.

– Он говорит, – Бурый щелкнул когтями. – Чем страшнее ложь, тем быстрее в нее поверят!.. Я думаю, скоро в новостях появятся распятые щенки, изнасилованные собачки, выпотрошенные старики, содранные шкуры, отрезанные уши, выколотые глаза…

– Прекрати! – выпалил Эол.

– Бурый прав, – сказал Карл. – Эмоции!.. Эмоции должны кипеть, переливаться и рождать ненависть! Пусть псы даже поймут, что им говорят неправду, а вруны признают ошибку, но злоба уже надежно засядет в сердце доверчивого обывателя – этого и добивается пропаганда Пророка.

– Затем они заявят, – продолжил Бурый, – что коты собираются сделать всех собак геями…

Рок оскалился и зарычал.

– Или универсалами…

– Итак! – объявил ворон. – Никто уже не сомневается в начале новой эры для жителей нашей планеты. Так?

– А мне кажется, что мы видим рождение нового общества – общества живущего с богом в сердце. А тот, кто не примет бога – не нужен новому государству, – сказал Рок и покосился на Бурого. – Псы давно ненавидят котов.

Ворон кивнул:

– Я именно об этом. Кар-р!

– Вы ненавидите классы общества и тех, кто не разделяет ваше мировоззрение, а не виды живых существ, – ответил кот.

– Грядет новое господство видов, отмеченных богом! Гав!.. Мы против насилия. Избранные богом стремятся к миру, поэтому мы обязаны бороться со злом.

– Не сгущайте краски, – сказал Эол и отхлебнул сока. – Они поговорят и поймут, что закон Свободы – это высшее проявление разумной жизни. Все наладится.

– В самом начале надо было обезвредить Пророка, – процедил сквозь зубы Бурый. – Еще не все потеряно. Надо оружие! А бойцы у нас найдутся…

Рок зарычал.

– Кар-р. Мне кажется, Эол не совсем понимает происходящее…

– Закон Свободы действует, – продолжал Бурый, – только в разумном обществе, ценящем жизнь любого существа как свою собственную, а в стае диких псов – только закон джунглей.

Пес оскалился.

– Бурый верно говорит. Кр-р-р! Война, ненависть, злость, рабство, тотальный контроль – вот признаки вашего нового государства.

Рок вновь зарычал, бросая свирепые взгляды то на ворона, то на кота.

– Но, ведь, вы, люди, создали общество с законом Свободы, – Бурый нахмурился. – Вы всегда командовали нами: собаками, котами, коровами. Сделайте что-нибудь!..

Эол вздохнул:

– Мы не командовали, а поощряли саморазвитие каждого вида. И мы не можем ничего сделать – это нарушит закон Свободы. Мы не вправе вмешиваться. Вселенная стремится к увеличению пространства, материи, количества живых организмов и их разнообразию, а самое главное – к зарождению интеллекта. Но у разума появляется способность к уничтожению самого себя, и порой он сбивается с пути развития, вскрывая гнойники истории, происходит заражение и, возможно, последующая смерть. Война и религия были спрятаны в глубины нашего прошлого, стерты из учебников и мыслей всех разумных существ, но кто-то воскресил их…

– Горстка псов во главе с Пророком разрушит все и погрузит планету в войны, рабство, террор и хаос! – Бурый встал.

Рок развернулся к нему, готовый к прыжку. Кот это видел. Его лапа легла на столик – он был готов к атаке.

Эол отставил поднос и встал:

– Оставайтесь спокойными и помните, что вы разумные существа и способны думать, а не идти на поводу у эмоций. Без вашей поддержки Пророк просто пес…

Рок фыркнул и вышел из комнаты.

– Покажи мне последний случай проявления аномалии, – сказал Эол, закрыв дверь кабинета.

В меню выбора камер полезли ролики, снятые очевидцами. Появилось изображение спортзала – камера висела под потолком, и было не очень хорошо видно. Эол приблизил картинку. Вокруг чего-то полупрозрачного столпились люди, а на заднем плане он узнал Анни.

– Я что, один этим занимаюсь!? – воскликнул он и приблизился вплотную к аномалии.

Она ничем не походила на человека, разве что размером. Полупрозрачная масса шевелилась и как-то подрагивала, словно по ней пропускают электричество. Через секунду она просто исчезла, не оставив и следа.

Эол выключил изображение:

– Во всех этих случаях я… аномалия появлялась возле Анни, потому что я… думал о ней. Стоп! – он вскочил и зашагал по кабинету. – И ни разу я не пользовался визуализацией… визуализацией себя и окружающего пространства. Закон Притягивания! Он создаст окружение и полностью перенесет меня в нужную точку!.. Если это так просто, то почему это до сих пор не открыли!?

Он посмотрел на часы: пол одиннадцатого.

– Неважно! Все равно не засну. Надо попробовать. Сейчас!

Эол выключил эмулятор вселенной – комната погрузилась во мрак. Холодный стол и тишина. Он волновался и ерзал, но упорно держал в голове образ деревни на планете Т03, отправиться именно туда – было лучшей проверкой теории. Он поймал себя на мысли, что боится. Но постепенно страх исчез сам. Эол не боролся с ним, страх просто исчез, как будто его и не было вовсе. Мысли пропали вместе с ним.

Тьма завибрировала, будто ждала спокойствия разума. И где-то в глубине сознания страх возрождался, на этот раз с могуществом дикого, древнего как сама жизнь ужаса смерти. Он приближался со скоростью лавины, готовый сокрушить и разорвать любого, кто осмелился бросить ему вызов, стать у него на пути или просто зайти на его территорию. Это его вечность! Тут он хозяин!.. Ужас накрыл Эола, поглотил, понес и… плавно отступил, словно волна, разбившаяся о скалу.

Посветлело. Пространство потекло привычными струями живого тумана. Рядом никого не было – заключил Эол по отсутствию осознающих его присутствие сгустков. Он визуализировал знакомую местность, но стал видеть текущий туман, наложенный на едва различимые дома. Эол узнал окружение. Дед все еще сидел на своей лавочке, но собака не реагировала. Ученый даже не удивился. Все получилось так, словно он проделывал это не в первый раз, точнее – мир сам сделал все за него, будто по-другому было и нельзя. Но Эол ничего не чувствовал: ни ветра, который, казалось, разгулялся в кронах деревьев, ни стола в кабинете. Визуализировать свое тело без скафандра оказалось еще проще, чем обычно. В ушах хлопнуло, и Эол осознал себя стоящим на сырой земле посередине улицы. Это уже не визуализация – это реальность! Он стоит на планете Т03, за миллионы световых лет от дома!.. Эол посмотрел на руки и обнаружил себя абсолютно голым. Тут же почувствовал неудобство: дул прохладный вечерний ветер.

Мысли бурлили: это сенсация! Это то, к чему всегда мы стремились – путешествие в теле! Наконец-то мы сможем создавать колонии, а не выращивать себе подобных тысячелетиями! Надо срочно вернуться. Но как?..

Эол сжался от холода, внезапно охватившего все тело.

Буркнул пес.

– Ты чего это голый? – раздалось сзади.

Ученый подпрыгнул на месте.

– Точно, Галя рассказывала – чудеса какие-то! Где твоя одежда?

– Н-не з-знаю, – простучал зубами Эол.

– Идем скорей ко мне, дам, чем прикрыться, что ли. И заодно расскажешь, как ты оказался в таком виде, – мужчина скинул с себя затертую кожаную куртку и накинул на плечи ученому.

Стало немного теплее, но ног он уже почти не чувствовал. «Как все-таки плохо без термокостюма», – думал Эол, входя в калитку. К нему бросился маленький толстый пес, добродушно виляя хвостом, обнюхал и проводил до двери в дом, постоянно крутясь под ногами.

– Заходи, только тихо: жена уже спит – рано ложится.

Эол кивнул.

– Ты кого привел там? – раздалось из глубины темных комнат.

– Да спи ты!.. Вот ведь, все услышит. У человека беда тут случилась, помочь надо.

– Ага. Беда. Бутылку один не выпьет, человек этот твой. Ленька, что ли? Или Василь?

Заскрипела кровать, и послышались тяжелые шаги.

– Ты-ы, это, не входи пока. Он голый, – мужчина затолкал Эола за огромную белую печь. – Стой тут. Сейчас принесу штаны.

– Чего!? Как это – голый?

– Да подожди ты.

Донеслась возня, стук деревянных дверок шкафов и шарканье выдвижных ящиков.

Мужчина вернулся и протянул скомканную одежду:

– Держи. Не «версаче», но в нашем селе – сойдет.

Эол поблагодарил и стал одеваться: в штаны он впрыгнул быстро, но справиться с пуговицами рубахи было не так-то просто. Где-то за печкой хозяева оживленно шептались. Эол опять вспомнил термокостюм, вздохнул и продолжил пропихивать маленькие кругленькие свиные пятачки в соответствующие им дырочки. Сверху рубашки он надел пиджак и вышел на середину комнаты, шлепая босыми ногами по деревянному полу.

– О, Господи! – всплеснула руками полная женщина. – Пугало! Ночью увидишь – околеешь. На тебя в молодости похож, – она ткнула мужа кулаком в плечо, – только голова какая-то большая.

Мужчина зычно расхохотался:

– Ты поэтому в меня влюбилась?

– Тьфу ты. На, тапки надень, – женщина бросила Эолу растоптанные старые тапочки, развернулась и ушла в комнату.

– Я Тарас. А тебя как звать? – мужчина протянул широкую ладонь.

– Эол… – он подал руку в ответ, и Тарас сжал худую бледную ладошку.

– Иностранец что ли?

– Наверно, да.

– То-то я смотрю, говоришь ты как-то странно – с акцентом, что ли.

– Это сейчас за границей принято расхаживать голышом? – вернулась женщина, неся в руках бутылку мутной жидкости.

– Не обращай на нее внимания, Эол, она всегда такая. А! Эол, это Люда – жена моя.

– Да ну тебя, – женщина шлепнула Тараса по спине. – Что вы только не сделаете, чтобы выпить. Вон, уже голышом бегают…

Тарас расхохотался:

– Да, ладно тебе. Видишь, у Эола несчастье случилось. Что случилось-то? – он вцепился зубами в горлышко бутылки.

– Да-а…

– Картошка уже холодная, – Людмила поставила сковороду на стол. – Если надо, сами подогреете. Я спать. Постелю на кровати у окна. Долго не сидите, – сказала она и скрылась в темном проеме.

– Держи, – Тарас поставил перед Эолом стакан.

– Это спирт?

– Ну-у, чистый самогон! Сам делал!

– Алкоголь?

– Ну, вы иностранцы и… странные. Конечно, алкоголь! Что я тебе, чай в стакан наливать буду. Ты ж продрог весь – надо согреться.

– Не-е, – замахал руками Эол. – Я не пью спирт вообще, мне домой надо, а после этого я не смогу переместиться. Можно мне воды?

Тарас покачал головой и выпил одним глотком содержимое стакана, занюхал рукавом и забросил в рот картошину:

– У-ух, хороша!.. Так, чего ты говоришь? Пе-ре-мес-тить-ся? Это как? Куда? – он встал и налил из чайника воды в пол-литровую кружку.

Возвращаясь к столу, он взял пульт и нажал на красную кнопку.

– Ну-у, домой – на мою планету… – тихо сказал Эол.

Загорелся экран телевизора на холодильнике.

– А-а-а!.. Едрить-тя налево!.. То-то я смотрю – голова большая, как по ящику показывают!.. Во дает!.. – он налил себе еще и залпом выпил. – Как там… у вас?

О ногу потерся кот. Дрожь ушла, и Эол, наконец, основательно пришел в себя:

– У меня мало времени, мне надо домой. Обещаю, я тебе расскажу всю свою историю, только не сейчас. Можно я посмотрю те-ле-ви-зор?

– Ты прилетел посмотреть телик? Ха!..

– Дело в том, что там, – Эол показал на экран, – отображается весь спектр потребностей населения вашей планеты. Там показывают только то, что интересно зрителю. Далее, благодаря полученным эмоциям, информация распространяется в обществе, со временем привлекая новых приверженцев к экрану, где все больше накручивают эмоциональную составляющую. И уже человек становится жертвой телевизора, воспринимая увиденное как реальную жизнь, которой надо соответствовать. Современный человек – отражение телевизора.

– Ну… Ты преувеличиваешь. Вот мы его почти не смотрим. Включаем для фона.

– Вы просто не осознаете всю степень влияния. Вот ты сказал «версаче», а откуда ты знаешь это слово?

Тарас задумался:

– Хм… Может, ты и прав…

На экране появилась яркая девица в купальнике и, томно вздыхая, принялась гладить шоколадный батончик, явно намереваясь его съесть.

– Пожалуйста, – Тарас положил пульт на стол. – Переключать вот так…

Картинка сменилась. Теперь лысоватый мужчина в костюме как у Эола, только с галстуком, говорил что-то очень убедительным тоном. Рядом с ним сидел молодой человек в такой же одежде, который постоянно кивал и изредка обращался к зрителям с пояснениями.

– Ну, ты все-таки расскажи, вы не завоевывать нас прилетели?

Эол усмехнулся:

– Нет. У нас свободное общество, и мы ценим любое проявление жизни.

– О! Вот за это надо выпить! – Тарас налил себе и сразу осушил стакан. – Вот, если бы так наши политики рассуждали… А? О-о!.. А то вон… сидит… пять дач, три машины, дом как все наше село, и дети за границей живут, а все туда же! – помогать лезет простому мужику. Зачем нам деньги, мы их тратить не умеем. Зато вот они все за нас сделают! Убери его! Глаза б мои не видели…

Эол щелкнул пультом – лысый, худой мужчина с улыбкой на лице весело сообщил: «Ну, тупые…» – камера показала смеющийся зал. Мужчина дождался, пока люди отсмеются и вновь выдал: «Ну, тупые…» – зал с новой силой предался самозабвенному хохоту.

– Убери…

Эол нажал на кнопку. Показывали огромную птицеферму: сплошные клетки и серые замученные куры. Стоял страшный птичий галдеж, и среди этого хаоса два человека в белых халатах обсуждали причины гибели и способы контроля над куриным поголовьем.

– Ужас… – протянул Эол, отхлебнул воды и щелкнул дальше.

Солдаты с причудливым оружием в очках и касках показывали на дымящееся окно разрушенного здания. «Именно том, по словам спецназа скрывались боевики…» – объявила девушка холодным, но хорошо поставленным голосом.

– Послушай, Эол, а откуда ты знаешь наш язык?

– Я знаю множество вселенских языков, затем визуализирую знание вашего, а закон Притягивания делает все остальное. На самом деле я его не знаю, но могу вполне сносно разговаривать, не задумываясь о знании.

– А-а-а… Понятно…

«Уринотерапия – миф или панацея?» – спросил с экрана мужчина в костюме и повернулся к аплодирующему залу: «Мы узнаем у специалистов…».

– Переключай, – замахал руками Тарас.

«Наш корреспондент стал свидетелем обстрела жилых кварталов города беснующимися карателями», – сообщила серьезная брюнетка строгим голосом. «Вы видите, как горит здание школы, – сказал мужчина в каске и бронежилете, указывая на полыхающий трехэтажный дом. – Вот уже несколько часов фашисты и почувствовавшие безнаказанность националисты ведут интенсивный огонь по мирным жителям… Несколько бойцов получили легкие ранения. Убитых нет». Где-то рядом прогремел пушечный выстрел и раздался звон гильз на асфальте.

Тарас покачал головой.

«Беснующиеся каратели, фашисты, коты-сатанисты и мирные жители – примитивные методы воздействия и формирования нужного мнения у обывателя, путем воскрешения в памяти, закрепленного эмоциями негативного образа и присвоения его потенциальному врагу», – подумал Эол и переключил канал.

На экране появился неясный силуэт светящегося шара, пролетающего над крышами домов с причудливыми буквами антенн, резко сменившийся огромным залом с представительными людьми. Голос за кадром сообщил тоном величайшей секретности: «Многим политикам задавался вопрос о контактах с НЛО, и они все время отшучиваются… что это, подготовка к встрече с пришельцами?..».

– О! Про вас говорят, – Тарас причмокнул, поглощая вялый огурец.

Эол промолчал.

– Послушай, может, лучше бы ты не смотрел наш зомбоящик, а то будешь думать, что у нас все так плохо… На самом деле – это не так… Люди у нас хорошие… А какая у нас природа! – Тарас выпил, закусил. – Пошли завтра на рыбалку. А?..

– Спасибо, но не могу я. Мне, правда, очень надо домой.

– Ладно, пойду и я спать… Ты еще будешь сидеть?

– Немного.

– Спать тебе на кровати у окна… зайдешь сюда, – он показал на дверь, – и направо. Понял?

– Да, понял. Спасибо за все.

– Но ты обещал рассказать… Гляди, инопланетянин, не обмани…

– Конечно-конечно. Обязательно расскажу все.

– Смотри у меня, инопланетянин, – Тарас погрозил пальцем.

– А как называется ваша планета? – Эол развернулся.

Мужчина скривил рот, поднял брови и с гордостью проговорил:

– Земля!.. Все… Я спать… – он кивнул и скрылся в темноте.

– Планета Земля, – тихо сказал Эол.

Послышались глухие стуки, недовольный шепот и возня.

Вскоре дом наполнился заливистым храпом, а Эол сидел и нажимал кнопку пульта. На экране мелькали заплаканные женщины из сериалов, разноцветные подростки из музыкальных и реалити шоу, солидные мужчины из новостей, мультфильмы с взрослой тематикой, солдаты, сыщики и бандиты, спортсмены и алкоголики, путешественники и домохозяйки, ученые и священники, врачи и экстрасенсы, радость, злость, удовольствие, страх, грусть…

Через несколько часов Эол начал клевать носом:

– Все, пора, – прошептал он и пошел на кровать.

Перенестись обратно оказалось так же просто. Только почему-то он лежал не на столе, а на полу рядом со столом. Его окружала полнейшая тьма, но Эол знал – он дома.

Зажегся матовый свет. Одежду свою ученый обнаружил на столе. Оделся. Очень хотелось спать – глаза просто слипались, но Эол написал полный отчет и отправил его непосредственно руководителю института с пометкой «Срочно!». Он еще хотел добавить слово «сенсация», но воздержался. Совсем обессиленный, Эол завалился на диван в кабинете и мгновенно заснул. Он даже не заметил тридцать семь пропущенных звонков от Анни.

6

Сколько проспал в бессонном вакууме, Эол не мог себе и представить, но когда проснулся, то чувствовал, что пришел в себя окончательно. Теперь вчерашние события казались просто невероятным, фантастическим бредом. Он даже подумал, что этого в действительности не было. Все слишком необычно для его рутинной жизни исследователя планетных систем.

Анни… При мысли о ней он улыбнулся. Охватила неуемная энергия, захотелось петь, но горло пересохло, и он откашлялся. Эол сел, потер лицо ладонями и взглянул на стену. Помимо вчерашних звонков мигали еще несколько десятков непринятых сигналов.

– Анни, – Эол нахмурился – не случилось ли чего?

Появилось взволнованное лицо девушки. Ученый улыбнулся ее взъерошенной красоте.

– Эол! – я звонила тебе сотню раз. – Ты куда пропал? Ты не… пробовал… свою… догадку?..

Он наслаждался моментом, медленно кивая:

– Ага…

– И ты… – Анни вопросительно подняла брови.

– И я полностью переместился на планету Т03!

– Ты с ума сошел! Я не верю тебе.

Эол подскочил:

– Отчет я уже отправил… Анни, это просто… у меня нет слов. Я был там! Анни нахмурилась:

– Эол, ты наверно не знаешь, что творится, но началась… война… – она замолчала.

Повисла тишина.

– Нет, – нарушил молчание Эол. – Ты преувеличиваешь.

– Эол, я не знаю, что делать… Я звоню-звоню тебе, а ты не отвечаешь, – она закрыла лицо ладонями. – Мне страшно…

– Подожди-подожди, милая Анни. Я сейчас приеду к тебе…

– Не надо, – отрезала она. – Там опасно.

– Закройся в кабинете и жди меня. Никуда не ходи! Я сейчас все узнаю и перезвоню тебе.

Она кивнула и отключилась.

Он вскочил с дивана и открыл дверь кабинета.

– Эол! Кар-р-р! Я уже думал, что ты никогда не выйдешь. Ты знаешь, что происходит?

– Уже слышал, но…

– Война! Кар-р-р! Война!..

– Подожди, Карл. Центральная площадь.

Выскочило меню камер. Эол ткнул в панорамную и нахмурился.

Площадь была наводнена псами и крысами, чуть в сторонке неуверенно топталось стадо коров, среди них застенчиво мялись овцы, словно не понимая происходящего. Было видно, что они не хотят тут находиться, но какая-то сила удерживала их на месте. В центре, по образовавшемуся коридору несколько псов тянули в зубах окровавленного человека… Человека!..

Эол глазам своим не поверил.

– Как это? – только и смог он выдавить.

– Это уже не первый. Кар-р-р!.. С псами сыграли на их примитивном интеллекте и чувстве справедливости. Стоило им поверить в наступление всемирного зла, как они поднялись на борьбу с ним. С крысами все и так ясно – эти всегда против системы. Парнокопытные – безмозглое стадо…

– Они заняли восточную часть и площадь, – вошел Бурый.

Он был одет в коричневый плащ и широкополую шляпу такого же цвета. В зубах горела сигара.

– Собирайся, Эол. Я вывезу тебя в безопасное место. Мисси и Ролл уже там. – В лапах у кота мелькнул дробовик.

– А где Рок, – зачем-то спросил ученый.

– Там! – кот ткнул оружием в стену. Эол не хотел смотреть, что там происходило. Он мысленно отметил: хорошо, что не слышно ничего.

– А как же Анни! – внезапно вскочил Эол.

– Мы не сможем ее забрать, – отрезал Бурый.

– Почему?

– Она живет на другом конце города.

– Откуда ты знаешь?

– Профессия такая, – кот пыхнул дымом. – Собирайся!

– Эол, тебе лучше поспешить, – добавил Карл.

– Анни!

На стене появилось лицо девушки.

– Эол! Я уже все знаю! Это гениально! Ты наш спаситель!..

Эол стоял, разинув рот:

– Анни, там… на площади…

– Тебе не звонил глава университета?

– Не знаю… А, вот… есть. Да – звонил.

– Свяжись с ним. За мной ехать не надо. Перезвони потом мне. Я буду ждать в кабинете, – сказала она и отключилась.

– Я чего-то не знаю? – Бурый прищурил один глаз.

– Начальника, – решился Эол.

На стене появилось бледное лицо. Сдвинув лохматые брови, старик сказал:

– Эол! Ты молодец! От лица человечества разреши тебя поздравить!.. В такое сложное для нас время…

Эол опустил глаза. Когда-то давным-давно он не раз представлял себе этот момент. И вот случилось, но той, предвкушаемой радости не было.

– Ты дал возможности невероятного масштаба. Человечество во всех вселенных стремится к этому и надо же – в такое время и такое открытие! Я уже разослал всем.

Эол встрепенулся.

– Люди спешно покидают дома, – продолжал начальник. – Это уже не наша планета. Без сомнения, мы еще вернемся сюда, но сейчас… Разум с принципом Свободы расселяется по всей вселенной! Ты можешь выбрать сам планету, на которую отправишься. В общем – все инструкции я выслал. До свидания, Эол! Приятно было работать вместе. Надеюсь, мы еще увидимся.

Стена погасла.

– В двух словах, пожалуйста? – Бурый нахмурился.

– Кар-р-р!..

– Я остаюсь…

– Это я уже понял! – кот нервно зарычал.

– Я открыл полное перемещение и сейчас. покину эту планету.

– Хм… Ну, прощай, Эол. Ты был отличным приматом, – Бурый развернулся и пошел к выходу. – Кир, Вилли, я выхожу. Один. Все тихо?..

Эол посмотрел на Карла. Ворон взмахнул крыльями и сел ему на плечо:

– Я так понял, что ты сможешь путешествовать, где хочешь?

– Да, – ответил Эол, все еще растерянно блуждая взглядом по полу.

– Не захочешь ли ты когда-нибудь в будущем повидать старого друга ворона?

Ученый кивнул.

– Знаешь водопад?

– Да, – Эол посмотрел в черные бусинки глаз Карла.

– Дай-дай, дай-дай, дай-дай… Кр-р-р!..

Ученый криво улыбнулся.

Ворон уткнулся блестящей черной головой ему в висок и каркнул в самое ухо:

– Кар-р-р! Запомни, Эол, это означает на вороньем: «Я здесь!».

Он оттолкнулся когтистыми лапами от плеча человека и выпорхнул в окно.

Ученый открыл дверь кабинета, на мгновение замер, обводя взглядом опустевшую комнату – сейчас она казалась брошенной и забытой… И внутри Эола была пустота, будто какая-то часть его умерла в этой комнате. А впереди была новая, неизвестная жизнь… Он зашел в кабинет и закрыл дверь на замок.

На стене мелькало письмо от главы университета. В нем содержались призывы к переселению людей на свои перспективные планеты, а для тех, у кого таких не было, подробные инструкции для сбора на условленной планете, где будет возрождаться цивилизация Свободного Человечества. Эол усмехнулся, представив массовое появление голых людей. Ему, помимо похвалы за открытие «Перехода Эола», рекомендовалось продолжить исследование Т03. Но любой человек мог отказаться и присоединиться к остальным.

– Анни.

– Да.

– Ты как? – зачем-то спросил Эол.

– Нормально, – она пожала плечами. – Это больше не наша планета. Все кончено… Они быстро забудут нас.

– Но, это же наш дом… – он осекся. Эол сам прекрасно понимал, что тут все кончено.

– Благодаря тебе, наш дом теперь – вся вселенная.

– А как же они, – Эол показал пальцем на дверь.

– Когда-то человечество было в такой же ситуации, но люди смогли пережить территориальную, религиозную и классовую агрессию. Теперь их черед. Мы не должны вмешиваться – принцип Свободы. Они быстро забудут нас и все наши достижения, возможно, мы останемся для них богами, инопланетянами, призраками или еще кем-нибудь. А дальше все будет зависеть от них самих: или они придут к закону Свободы, или сгинут в войнах, придумав очередное оружие массового поражения.

– Но мы не должны их оставлять наедине с их животными инстинктами.

– А разве мы должны вмешиваться?

– Нет. Но…

– Они просто не готовы.

– Но мы должны поддерживать в них стремление к Свободе.

– Я думаю, что мы их и не оставим совсем. Планета перейдет под наше скрытое покровительство. Мы всегда будем учить Свободе. Везде.

– А что ты думаешь о новой планете, на которую все перебираются?

– Чего думать? Сейчас все узнаем, – Анни подняла брови. – Так ведь?..

– Прежде чем отправиться на планету сбора, мне надо посетить Т03, – сказал Эол. – Я обещал Тарасу рассказать свою историю.

– Кто это?

– Просто хороший человек. Он помог мне. Кроме того, я хочу лучше изучить планету. Мне кажется, я могу помочь ее людям. Они уже задумываются о принципах Свободы и стремятся найти свои «дела жизни». Мне кажется – это правильный путь. И в рекомендациях мне сказано: продолжить…

– Но там опасно! Ты помнишь, как к нам отнеслись на площади?

– Это еще что!.. Я видел их телевизор!..

– Что?

– Это средство массовой информации.

– Представляю, – закивала Анни, – что они там показывают…

– Не бойся, я появлюсь в образе аиста.

– Аиста!?

– Так безопаснее и… мне понравилось летать. Видела в той деревне пустые гнезда?

Анни улыбнулась в ответ:

– Ты серьезно?

– Да.

– Хм… Это будет интересно. А если ты не сможешь вернуться?

– Не думаю, что это будет трудно. Хочешь, отправимся вместе?

Анни задумалась:

– Ну, ты жди меня, – она рассмеялась, – в гнезде…

Связь прервалась, свет погас – Эол оказался в полной темноте. «Вот он – Новый Век», – подумал ученый, лег на стол и представил деревню глазами аиста…

7

Город полыхал. Зарево плясало багряными отблесками на щеке Мисси. Она сидела у разбитого окна и гладила подушечками пальцев планшет. На экране мелькали темные коридоры проходных подъездов, узенькие улочки, заваленные мусором и бесформенными трупами, то и дело слева появлялся черный кот в кожаной жилетке с заклепками и двумя пистолетами в лапах – Вилли.

Камера замирает – слышно тяжелое дыхание, осторожно выглядывает из-за угла – в подворотне два пса раздирают на части тело кота. Его полосатая шкурка хорошо видна в зареве с площади. Оттуда идет непрерывный собачий вой и победный лай, заглушающий любые звуки. Вилли шагает в тень. Камера резко оборачивается, показывается лапа в останавливающем жесте, и серый Кир с винтовкой вжимается в стену. Камера выглядывает снова. Скрипит дверь, и в узкий проход, блестящий от крови, три крысы выволакивают еще одно тело кота. Лапы бедняги дергаются, словно он еще надеется убежать, но голова уже беспомощно волочится по земле.

– Твари! – отчетливо слышен шепот Бурого – камера у него на лбу.

Вилли испуганно мотает головой и шепчет:

– Мы им уже не поможем. Забудь. Нам надо уничтожить Пророка.

На некоторое время камера замирает, уткнувшись в кирпичную кладку, затем снова выглядывает – крысы уже оставили тело и обнюхивают воздух, один из псов, подняв ногу, поливает распахнутую дверь, второй буднично чешет за ухом. Одна из крыс, стоя на задних лапах, протягивает лапу в направлении затаившихся котов и что-то пищит.

– Вшивая тряпка! – камера прижимается к стене. – Они учуяли нас.

Вилли кивает.

Топот мелких лапок, вперемешку с глухими прыжками собак. Растущие тени в проеме… Первый пес с окровавленной мордой пробегает мимо. Камера успевает выхватить блеск ножа в серой лапе, метнувшейся из тени к горлу собаки, и выступает в проход навстречу зубастой морде с острыми ушами. Пес тормозит, упершись прямо в дуло дробовика – выстрел! – и морда превращается в опаленное месиво, висят ошметки губ и глаз. Пес жалобно скулит, бьется в агонии, разбрасывая мелкий мусор. Хлопки пистолетов, визг. Камера выхватывает дрыгающую ногами крысу в луже крови. Пса успокаивает тяжелый удар железным прутом в голову. Основательно дело заканчивает нож Кира.

– Идем, – шепчет Бурый, вытирая прут о шкуру пса.

Опять коридоры, проходные подъезды, узенькие улочки и быстрые перебежки от укрытия к укрытию. Опьяневшие от убийств крысы и псы, испуганные коровы, сбившиеся в стада овцы, козы. Жующие все подряд свиньи шатаются по улицам, подъедают остатки трупов и бормочут о новом времени.

Зарево уже совсем близко – еще один двор и они на месте, а там только меткий выстрел Кира, и с Пророком покончено.

Темная арка, распятый кот, костер под ним и стая крыс – Вилли успевает нырнуть за мусорный контейнер, Бурый выжидает секунду и прыгает следом – все чисто. Кир следующий, но он задевает лапой какую-то жестянку, и она предательски громко катится по асфальту, разворачивая усатые острые морды в свою сторону.

– Бегом! – командует Бурый, и камера трясется с бешеной скоростью, влетая в подъезд.

Сзади приближается дикий вой, вперемежку с лаем. Выстрел! Еще один – дробь высекает искры из кирпичной кладки и с глухим треском пробивает деревянные двери. Последним вбегает Кир.

Топот на лестнице, тяжелое дыхание, двери, двери, коридор. Камера останавливается, пропуская вперед Кира, разворачивается, чиркает зажигалка, и на лестницу летит бутылка с горящим фитилем. Бег, тряска мелькающих в коридоре дверей, вспышка сзади и проклятия псов, визг крыс.

Вилли уже открывает крайнюю дверь – Бурый запирает ее за собой на замок.

– Все целы? – Бурый берет лапой морду Вилли – она в крови.

– Царапина, – вырывается тот.

– Ну что, Кир? – камера разворачивается к окну.

Серый кот качает головой, выглядывая на улицу:

– Плохо. Надо перейти в соседний дом.

Бурый, недовольно фыркая, подходит к окну, выглядывает – площадь вся усеяна кострами и наводнена живой рекой разъяренных псов. Центральный пьедестал хорошо освещен – на нем пока никого нет – но он за деревьями и далеко для точного единственного выстрела. – Надо перебираться, – он посмотрел на соседнее здание. – Допрыгнем…

Бурый раскрывает окно, подхватывает табурет и швыряет в окно напротив – осколки стекла летят вниз сверкающим дождем.

– Разреши, я первый, – Вилли ставит дверцу от шкафа на подоконник. Разбегается и прыгает…

Камера приближается к окну. Вилли уже встал, развернулся и рукоятью пистолета сбивает с рамы остатки стекла. В свете огней площади блестят окровавленные осколки, застрявшие в его жилете.

Кир уже связал вместе две шелковые шторы и к одному концу прикрутил винтовку. Он высовывается из окна и, прошептав: «Лови», бросает оружие Вилли, удерживая второй конец шторы на случай неудачи.

Винтовка глухо клацает в лапах черного кота.

В коридоре слышится топот, в дверь барабанят.

– Давай! – командует Бурый.

Кир отходит на несколько шагов от окна и пулей вылетает из комнаты. Глухой удар и царапанье когтей о камень. Камера вновь приближается к окну. С другой стороны показывается Вилли, и к нему летит дробовик. Кот ловко перехватывает его и исчезает в темноте комнаты. Бурый разгоняется и выпрыгивает в окно. Удар о подоконник. Камера медленно сползает вниз. Вилли и Кир подхватывают его с двух сторон, втаскивают внутрь.

Некоторое время было абсолютно темно, только слышно напряженное дыхание, крик псов, скрип двигающейся мебели и глухой стук – шкаф опрокинули на подоконник, полностью закрыв окно. Включается фонарик с красным светом в зубах Вилли – он возится с замком. Щелчок, и дверь медленно впускает полоску света. Кир, припав к стене, аккуратно выглядывает – чисто – он кивком показывает на выход.

Бурый, выставив дробовик перед собой, выходит в освещенный коридор. Стараясь не шуметь, приближается к лестничной клетке и выглядывает – у окна стоят две пожилые пары собак. Они с замиранием сердца наблюдают вакханалию на площади и внимают голосу Пророка. Бурый поднимает лапу – коты замирают. Легким движением кисти он показывает на ступеньки, ведущие на чердак. Кир на цыпочках перебегает в тень и аккуратно поднимается.

Старые собаки что-то шепчут друг другу и удовлетворенно кивают длинными мордами.

Сверху выглядывает Кир и отрицательно качает головой – дверь закрыта. Бурый раздраженно рычит, передает металлический прут Вилли. Кот быстро бежит по лестнице вверх. Зажигается красный фонарь, и доносится царапание отмычек.

– Что это там такое, – скрипит старый пес и поворачивается – его морда в засохшей крови.

Бурый злобно рычит и выходит на площадку:

– Добрый вечер, людоеды! Скажите друг другу: «Пока!» – хрипит он и раздается выстрел.

Стариков разбрасывает по стенам. Сверху – хруст петель, вырываемых с мясом и скрип двери. Бурый стреляет еще раз:

– Псы!..

Снизу уже нарастает топот.

– Идем! Идем! – Вилли высовывается в дверь.

Камера прыгает к чердаку. Крыша. Зарево с площади, ветер качает верхушки деревьев, дикий вой собак, вонь жженого мяса, топот, дверь чердака – выстрел в замок, дым, щепки – удар, и дверь вылетает.

Бурый перезаряжает дробовик, уже спускаясь по ступенькам.

– Сюда! – кивает он в длинный коридор.

Кир уже там. Вилли бежит следом. Камера резко разворачивается на лестницу – свора псов, оскаливши кровавые клыки, подымается по ступенькам. Бурый вскидывает дробовик – выстрел, еще один, еще, еще… Дым, визг, хрип раненых. Коридор, щелчки патронов, добавляемых в магазин. Вилли уже справляется с очередной дверью.

Камера вбегает внутрь. Дверь – на замок, тумбочка – под дверь. Открывается окно – порыв ветра приносит запах паленой шкуры. Кир выглядывает и, не делая больше никаких лишних движений, прикладывается к прицелу. Его грудь замирает, палец плавно давит на спусковой крючок. Тихий выстрел, будто выдох… Кир улыбается. Взрыв! – дверь вылетает и сбивает Бурого с ног. Он выползает из-под нее и выставляет вперед дробовик. Как раз вовремя – огромный пес уже прыгнул в сторону снайпера. Выстрел – пес с окровавленной шеей заваливается под ноги Киру. Хлопки пистолетов Вилли, клыки, нож работает как заведенный, выпуская фонтаны крови из артерий: Вилли умеет обращаться с ножом. Вой, хрип, стон, выдох винтовки. Бурый скидывает с себя клацающую возле горла пасть, приставляет дуло в ухо псу, и брызги крови окропляют объектив камеры. Кир ухмыляется, отпускает винтовку и вынимает нож. Бурый разряжает дробовик в серую массу, откидывает в сторону – мелькает кривое лезвие – и бросается в кровавое месиво. Камера некоторое время трясется, кружится, но вскоре замирает, уткнувшись в кровавую пену…

Губы Мисси дрожали. Она смотрела сквозь мутную пелену на застывшую картинку. Слеза, так долго собиравшаяся, сорвалась крупной, сверкающей в зареве пожара жемчужиной и разбилась об экран планшета. Вдова ощутила мягкое прикосновение лап – Ролл обнял ее и замер, положив голову на плечо. На его поясе висела кобура с черной рукояткой пистолета, рядом в металлическом кольце – топорик. Он смотрел на разрушенный город, и в памяти отчетливо возникла картина-визуализатор, виденная им на планшете…

Эпилог

Когда видение закончилось, я чуть не упал с лавочки. Шарик все так же лизал руку и барабанил хвостом по земле, а аист смотрел в глаза немигающим взглядом. Меня окатил ледяной душ. Я будто разом протрезвел. Попытался встать, но словно прирос к лавочке.

– Эол!? – выдавил я из пересохшего рта.

Аист в ответ защелкал клювом и захлопал крыльями – с неба к нему спускалась черно-белая птица. Она была чуть меньше размером.

– Анни! – я улыбнулся.

Аисты касались друг друга крыльями, телами, терлись шеями. Запрокидывая головы на спины, гортанно курлыкали. Но в знакомых с детства звуках ухаживания этих царственных птиц мне слышались нотки смеха. Аисты переглянулись и взмыли в воздух, исполнив крутой вираж для разгона своих массивных тел.

– Тарас, пошли на огород, хватит мечтать, – крикнула Люда, выходя из дома.

Я встал, помахал вслед улетающей на запад паре аистов и тихо сказал:

– Будьте счастливы…

«А ведь и вправду, – думал я, закрывая калитку, – кому нужны эти законы Свободы? Да и известны они нам давно, просто мы еще не готовы. Системе выгоднее иметь рабов – с ними меньше хлопот… Религия!.. Мы до сих пор верим в справедливого бородатого дядьку на небесах! В загробную жизнь. Мало того, мы готовы отдать реальную жизнь ради той, о которой нам говорят служители культов. И мы верим им!.. А война? Наши дети играют в войну с младенчества: солдатики, пистолетики, танчики с лампочками на дулах. Затем они изучают в школах историю, а это сплошные войны и завоевания. Разве можно отказаться от истории!? Которую все равно перепишут в угоду очередной власти. Подростки служат в армии, где их учат убивать. Книги, фильмы, игры – везде война! Война давно стала нормой для нас. Мы всегда готовы убивать… Нравственность? Мораль? Эти золотые ядра наших душ надежно сокрыты в скорлупе примитивного разума.

Конец

Content

Андрей Акулов
История дикой планеты

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

Эпилог