Наталия Басовская

Жанна д'Арк: два года перед бессмертием

* * *

Жанна д’Арк для меня – тема давняя. В молодые годы я начала заниматься Столетней войной. А учили нас тогда в соответствии с советской схемой: причины войны, этапы войны, итоги войны… Как будто все процессы протекали сами собой. Когда же я обратилась к источникам, то с изумлением увидела, как там много людей. И какие личности!

С Жанной же вообще никто не может сравниться. Такая короткая жизнь – и потом бессмертие.

Ее подвиг начался с безусловной веры в чудо. А потом оказалось, что она сама и есть чудо – в истории не случалось ни до, ни после ничего подобного.

Людям свойственно мечтать о чудесах и верить в них. Когда в Москве, в храме Христа Спасителя, демонстрировались христианские святыни – дары волхвов, в очереди к ним стояли сотни тысяч людей, далеко не всегда глубоко религиозных. Эти толпы пришли за чудом.

Потребность в чуде обостряется во времена тяжелых испытаний и страшных невзгод. Так было и во Франции в годы Столетней войны. И чудо случилось: появилась Жанна д'Арк.

Родилась Жанна предположительно в 1412 году. Она сама свой возраст помнила приблизительно. Это было типично в те времена, особенно для людей простого сословия. Тем не менее в 2012 году условно отмечался ее 600-летний юбилей. В статье «Юбилейный год Жанны д'Арк: историографический обзор», опубликованной в сборнике «Средние века», О.И. Тагоева показала, какая толпа людей «кормится» от Жанны д'Арк. Среди них немало и таких, кто навязывают обществу откровенные мифы, например, о том, что Жанну не казнили, король в последнюю минуту ее подменил – и она якобы жила под видом придворной дамы д’Армуаз. Те, кто распространяет эту легенду, называются «сюрвивисты» (от английского to survive – «выживать»).

А есть еще вторая группа – «батардисты» (или «бастардисты») – сторонники мифа о том, что Жанна – вовсе не крестьянская девочка, а незаконнорожденная дочь королевы Изабеллы, которую, явно преувеличивая, считали ужасной развратницей, и принца Людовика Орлеанского – кузена короля. Тайно рожденную девочку, по этой версии, отдали на воспитание в деревню. Подобных псевдоисследований издается очень много.

А параллельно существует серьезная наука, пишется настоящая биография Жанны. В нашей стране ею занимался блистательный Владимир Ильич Райцес. Замечательные книги о Жанне опубликовали А.П. Левандовский (в серии «ЖЗЛ») и А.Б. Скакальская («Процесс Жанны д'Арк. Материалы инквизиционного процесса»).

В российском сознании с Жанной д'Арк связаны два крупных недоразумения. Первое – представление о том, что она возглавила освободительное движение народа Франции против захватчиков. Это написано во многих учебниках. И это абсолютно неверно. Жанна не была предводительницей народного движения. Она была полководцем короля, человеком, преданным идее королевской власти и лично королю так, как это было возможно в момент рождения нации. Король и Франция были для нее неразделимы. Она сама всегда это подчеркивала. Освободительное же движение, особенно интенсивное в Северной Франции, началось позже, в 1440-х годах, лет через десять после смерти Жанны, и возглавил его тоже король.

Еще король Карл V по прозвищу Мудрый в XIV веке призывал крестьян вооружаться, укреплять церкви, монастыри и сопротивляться англичанам, которых он называл «злейшими врагами». Но это было задолго до Жанны. Она же возглавляла в конце первой трети XV века королевское войско. Преимущественно духовно. И только иногда – как настоящий полководец. Да, она участвовала в нескольких сражениях, но сама говорила о себе: «Я никого не убила». Когда инквизиторы спросили: «Жанна, что ты ценишь больше: твой штандарт с изображением Христа или твой меч?», – она ответила: «Конечно, мое знамя. Мечом я вообще никого не убивала».

Второе недоразумение также твердо в нашем сознании. Мы думаем, будто Жанна д'Арк погибла в результате предательства. Знаем, что ее предали все: и король, и придворные; что вокруг нее плелись интриги, что ей помешали освободить Париж. В действительности она вряд ли бы его заняла. Да, король приказал отступить, когда Жанна еще верила, что надо наступать. И предательство, безусловно, было – у ворот Компьена, где ее взяли в плен. Перед ней закрылись ворота города. Поэтому она попала в плен к бургундцам – союзникам англичан.

Но Жанна видела страшное предательство совершенно в ином. Когда ее спросили: «Боишься ли ты чего-либо?», – она сказала: «Только предательства». И уточнила (это запротоколировано): она сама предала тех святых, чьи голоса к ней обращались, когда в минуту слабости на очень короткое время отреклась от веры в то, что они с ней говорят. Вскоре она нашла в себе мужество снова сказать: «Нет, все было так, как я говорю».

Есть и еще один вопрос, лишь на первый взгляд кажущийся простым. За что конкретно Жанну д'Арк в итоге казнили? Целый год инквизиторы старались поймать ее на ереси, на отклонении от христианской догмы – и не смогли. И казнили ее, как это сегодня ни удивительно, за ношение мужского костюма. Она объясняла инквизиторам, почему выбрала для себя такую одежду: «Мне кажется, что, постоянно находясь в обществе мужчин, солдат, офицеров, гораздо более прилично и благоразумно надевать мужской костюм». Тем не менее это было признано преступлением. А на многих позднейших изображениях, особенно XVIII века, Жанна предстает с мечом и в длинной юбке. Так ее рисовали для приличия.

Вспомним конкретную биографию Жанны. Для появления таких удивительных людей требуются особые обстоятельства. Как говорит М.М. Жванецкий, «беда большая нужна». Столетняя война стала большой бедой Франции. В тот период в Западной Европе, на территории бывшей Западной Римской империи, сложились самостоятельные государства, между ними развернулось соперничество. К XIII–XIV векам в регионе выделились два очевидных лидера – королевства Англия и Франция. Их исторические судьбы были перепутаны. В XI столетии рыцарь с севера Франции Вильгельм Рыжий (потом он стал именоваться Вильгельм Завоеватель) занял территорию Англии, и на английском троне укрепилась нормандская династия.

Затем, в XII веке, была история с браком Алиеноры Аквитанской: бывшая жена французского короля, Людовика VII, с которой он развелся, стала королевой английской. Она была родом с юго-запада Франции, а ее дети много лет правили Англией. Ее сын Ричард Львиное Сердце – знаменитый рыцарь и английский король. Только вот историки спорят: сколько времени он провел в Англии за 10 лет правления? Несколько месяцев? Или несколько недель?

У английских правителей были огромные владения во Франции – чуть ли не половина французских земель. Из-за этого они юридически считались вассалами французских королей, которые фактически были в тот момент значительно слабее. И все равно было положено, чтобы английский король принес французскому вассальную клятву. Все это, в сочетании со множеством других обстоятельств, развязало Столетнюю войну.

В 1337 году английский король Эдуард III, очередной наполовину француз, сын французской принцессы Изабеллы, объявил себя правителем и Англии, и Франции.

Для Франции события в начале войны развивались трагически. Англичане одерживали победу за победой: в 1340 году в битве при Слейсе был уничтожен французский флот. Утонуло такое количество людей, что в Англии появилась даже жестокая пословица: «Если бы рыба получила возможность говорить, она бы заговорила по-французски».

В 1346-м англичане разгромили французов при Креси. Это было потрясением для рыцарей Франции, застывших в своем самомнении, считавших себя непобедимыми, особенно после Крестовых походов, где многие из них прославились.

Столетняя война не шла непрерывно – она состояла из походов и отдельных стычек. В 1356 году, в битве при Пуатье (а это уже юго-запад Франции) французское королевское войско опять было наголову разбито отрядом английского принца.

Казалось, страна гибнет. Но в это время, к счастью, в течении войны возникла большая пауза, связанная с внутренними проблемами обеих сторон.

В начале XV века в Англии к власти пришла династия Ланкастеров. Это была узурпация (Ланкастеры низложили последнего Плантагенета). И, как это часто бывает, главной задачей узурпаторов стало доказать, что они вовсе не узурпаторы. Генрих IV, а потом его сын Генрих V были одержимы этой идеей. Успешная война против давнего политического соперника – французской монархии – могла бы укрепить авторитет Ланкастеров.

Столетняя война возобновилась. В 1415 году в битве при Азенкуре английские войска под командованием Генриха V нанесли французам очередное ужасающее поражение. Французская армия была фактически уничтожена.

На французском престоле был в тот момент Карл VI – психически больной человек. Придворное окружение, как всегда бывает в таких ситуациях, стремилось воспользоваться положением в своих интересах. Разгорелась борьба за власть, перешедшая в гражданскую войну так называемых бургиньонов и арманьяков – двух сильных придворных партий. Герцог Бургундский – крупнейший правитель на северо-востоке Франции – стал союзником англичан.

Охваченная гражданской войной Франция страдала от разбоя и мародерства. Повсюду стоял стон. Невозможно было поверить, что такая славная некогда страна просто исчезнет, будет поглощена маленькой островной Англией. Нависшая угроза ускорила формирование того особого духа, который историки называют национальным самосознанием. И жители одного из осажденных французских городов заявили: «Скорее умрем, чем сделаемся англичанами». Значит, они уже хорошо сознавали, что воюют с представителями другой нации. Кстати, холодок между французами и англичанами остался, судя по всему, и в последующие века…

В обстановке военного кошмара, ожидания гибели, всплеска ненависти к врагу во Франции началось то, что можно условно назвать «энергетическим поиском чуда». Надеяться на чудо и верить в него свойственно людям во все века – и королю Людовику IX Святому, который в XIII столетии отдал чуть ли не всю государственную казну за гвоздь с распятия, и современному человеку, выстаивающему огромную очередь к дарам волхвов.

Во Франции во время Столетней войны ждали чуда. Задолго до Жанны д'Арк, в середине XIV века, возникла такая легенда: перед битвой при Пуатье один пастух из Шампани прошел по диагонали почти всю Францию с северо-востока на юго-запад, чтобы попасть в шатер к королю Иоанну II Доброму и сказать ему: «Мне было видение. Ангел по поручению Господа предупредил, что французскому королю не надо вступать в битву при Пуатье – он будет разбит». Но король был рыцарем и не мог отменить назначенное на завтра сражение. И был разбит, как его и предупреждали.

Не раз на протяжении Столетней войны появлялись разные прорицатели, визионеры. Средневековые люди вообще склонны к видениям. Этому содействует атмосфера христианского богослужения: музыка, пение, состояние совместного чувствования при весьма низком уровне образования и длительной духовной монополии католической церкви.

На гребне особого эмоционального состояния, связанного с ожиданием чуда, родилась молва о том, что Францию губят женщины. Приводились многочисленные примеры. Так, в начале войны, после первой крупной высадки англичане осадили порт Кале. Он был неприступен. Защитники терпели страшные мучения, от голода ели кошек, но не сдавались. И вот под стенами Кале появился с войском французский король Филипп VI Валуа. Жители города высыпали на стены, приветствуя его и ожидая, что он ударит по осадившим крепость англичанам. Но вместо этого он вместе с армией прошел мимо. Что пишут хронисты? Они утверждают: только советы злой хромоногой королевы Жанны Бургундской могли к этому привести.

Припомнили и Нормандское завоевание. Известное событие 1066 года, когда герцог Нормандии Вильгельм завоевал будущую Англию и сел на английский престол, лишило французских королей богатой и стратегически важной Нормандии. Это событие также связали с неудачным династическим браком и роковой ролью женщины по имени Джемма.

Где же противоположность женщине – этому сосуду греха? Девственность и чистота. Возникла идея Девы. Именно это слово станет прозвищем Жанны. Нам никогда уже не узнать, кто именно высказал мысль о том, что Францию спасет Дева. Но такое представление стало очень популярно.

Жанна родилась на северо-востоке Франции, в деревне Домреми. Рядом был единственный относительно крупный замок Вокулер, где служил комендантом человек по имени Бодрикур. Именно к нему в мае 1428 года явилась девушка в красном платье (это было ее единственное платье), с распущенными темными волосами. Она стала бесконечно терпеливо просить принять ее и выслушать. Когда же он согласился, она рассказала, что у нее поручения свыше. Ей являются святая Екатерина, святая Маргарита и реже святой Михаил и передают, что бог на стороне Франции. Он спасет Францию. Но чтобы помочь этому спасению, надо сделать «только два дела». Первое – помочь дофину снять осаду с города Орлеана. Второе – организовать коронацию.

Речь шла о сыне безумного короля Карла VI. Родная мать, Изабелла Баварская, будучи игрушкой в руках политиков, объявила, что ее сын Карл – незаконнорожденный. Поэтому он не был законно коронован. Придворное окружение называло его королем, но для многих он оставался дофином – наследником престола.

Орлеан к тому времени давно находился в прочной английской осаде, жители страшно бедствовали. Если бы он пал, это открыло бы англичанам путь на юго-запад Франции, к Средиземному морю, а там уже не было мощных французских крепостей. Осадой Орлеана командовал талантливейший английский полководец Джон Тальбот, которого называли британским Ахиллом.

Неизвестно, почему Бодрикур, пусть и далеко не сразу, прислушался к словам Жанны и согласился ей помочь. Одна из версий, которую поддерживал замечательный советский историк В.И. Райцис, исходит из самых что ни на есть личных мотивов. При дворе дофина Карла жила его теща – Иоланда Арагонская. Она очень любила юродивых и прорицателей. Не исключено, что Бодрикур хотел доставить удовольствие этой влиятельной даме – просто чтобы быть замеченным.

Он дал Жанне сопровождающих. В феврале 1429 года она добралась до замка Шинон, где жил дофин Карл. То, что произошло дальше, стало одним из самых знаменитых загадочных событий в мировой истории. На эту тему написаны целые библиотеки. Существует огромная фильмография. Чтобы проверить удивительные способности Жанны, Карл приказал одному из своих придворных занять кресло, заменявшее ему трон, а сам затерялся в толпе. Как рассказывали очевидцы, девушка вошла и, даже не обратив внимания на того, кто изображал короля, направилась прямо к дофину.

Как она могла его узнать? Его портрет чеканили на монетах. А у него был, как и у многих Валуа, огромный сливовидный нос. Более поэтичная версия встречается у французского драматурга Жана Ануя: она заметила особенный взгляд, неуверенный, будто обращенный внутрь. Карл, конечно, испытывал душевные муки после того, как мать объявила его бастардом. По договору 1420 года в Труа между Англией и Францией его следовало изгнать из королевства. Он не уехал. Но положение его было шатким.

Кроме того, в детстве Карл стал свидетелем страшной резни в Лувре, когда Париж был взят бургундцами. Мальчик мог погибнуть. Его спас старик коннетабль. Пробираясь по залам дворца, они буквально скользили в лужах крови. Не застыл ли тогда ужас в его глазах?

Так или иначе, Жанна узнала дофина, подошла к нему и коротко поговорила с ним. Позже инквизиторы бесконечно задавали ей один и тот же вопрос: «Что ты сказала королю?». Ответ был всегда один: «Этого я вам сообщить не могу». Даже перед лицом казни.

Историкам остается лишь строить предположения. Наверное, она говорила от имени голосов, которые, безусловно, слышала. Шарлатанкой она точно не была. Возможно, она сказала Карлу, что через нее Господь передает ему: ты законный сын и настоящий король. А ведь он тоже жаждал чуда. И в нем совершился психологический переворот. Вся его дальнейшая жизнь это доказала.

После первой встречи с дофином Жанну передали для изучения специальной комиссии богословов. Они удостоверились в том, что она девственница. Но кроме этого, задавали многочисленные вопросы, на которые она отвечала с поразительной выдержкой. Понятно, что Жанна не умела писать, – протокол вели другие люди. Но их записи отражают ее спокойную и ясную речь. Так что комиссия пришла к заключению, что эта девушка никак не может быть посланницей дьявола. И тогда дофин Карл разрешил ей действовать.

Жанна прибыла к стенам осажденного Орлеана во главе королевского войска. О ней уже знали. В Средние века слухи распространяются удивительно быстро (некое устное подобие интернета). Полководцы Дюнуа, Лагир и другие поверили ей сразу и навсегда. И этой верой они подкрепили рождавшееся в тот момент чудо.

Для Жанны выковали светлые доспехи, у нее был белый конь и белый штандарт. Нашли для нее и меч, но она отказалась им пользоваться. На штурм захваченных англичанами крепостей она бежала со знаменем в руках – белой ослепительной точкой.

Первой была маленькая крепость Турель. Жанна поднималась по лестнице, когда одна из стрел попала ей в бедро. Ее унесли. Она потребовала немедленно вынуть стрелу, перевязать ногу – и вернулась.

Непонятно, почему ее ранила лишь одна из тучи стрел. Англичане славились стрельбой из лука. Вряд ли они все сразу разучились стрелять. Гораздо более вероятно, что они боялись в нее попасть. Ведь молва о Деве пришла и к ним.

Турель была взята, и Жанна стояла на башне со своим знаменитым знаменем. А 8 мая 1429 года потрясенные англичане ушли из-под стен Орлеана. Тальбот был взят в плен. Он в изумлении наблюдал, как отступает его войско. Что произошло? Англичане почувствовали, что французов будто подменили. Они поверили в победу.

Жанна торжественно въехала в город во главе французского войска. В Орлеане было великое ликование. Ждали дофина Карла, но он не появился.

А Жанна должна была выполнить второе важное поручение. Она звала Карла немедленно ехать на коронацию в Реймс. Он колебался почти три месяца. Ему предстояло двигаться через занятые англичанами французские земли. Жанна обещала: «Клянусь, я надежно проведу благородного дофина Карла и его войско».

После следующей победы французов при Патэ, где Жанна вновь была впереди, Карл решился ей довериться. Даже враждебные Жанне авторы, в том числе бургундский хронист Монстреле, не могли не писать о ней почтительно. Хроника отмечает: дофин с Жанной и войском лишь приблизился к Туру, а навстречу ему уже вышла большая депутация с докладом: английский гарнизон частично уничтожен, частично пленен, вот ключи от города.

Города сдавались один за другим. Часть англичан разбежалась, других взяли в плен, что было очень выгодно, потому что в Средневековье пленник – это товар. За него можно получить большой выкуп.

Дофин прибыл в Реймс – традиционное место коронации французских королей с начала Х века. Во время коронации Жанна, крестьянка, стояла в соборе со знаменем совсем близко от своего дофина. Это было нечто невиданное! Кстати, ее спрашивали, уместно ли знамя в соборе у алтаря. Она ответила: «Оно так много потрудилось, что заслужило это».

В городе развернулись торжества. Короля приветствовали толпы. Жанна постоянно была рядом. И среди криков «Да здравствует король!» то и дело слышалось: «Да здравствует Дева!». Могло ли это понравится Карлу VII?

С этого проезда по улицам Реймса началось стремительное охлаждение короля к Жанне. Когда он боялся идти в Реймс, он уже говорил ей: «Отдохни, Жанна!». После того как он повторил это несколько раз, она разрыдалась. Теперь он еще больше хотел, чтобы она «отдохнула». А она настаивала на том, чтобы взять Париж.

Париж был занят англичанами с 1416 года. Он давно перестал быть столицей Франции. Парижский парламент (суд) и Парижский университет встали на сторону английской власти. Вернуть Париж – как это много значило бы для Франции! Но посланцы Господа поручили Жанне два дела. О штурме Парижа они ничего не говорили. Она вышла за пределы своей божественной миссии. И потом признавала, что перестала слышать голоса.

Ее выбор вполне понятен. Что ей было делать? Вернуться в деревню? Снова ткать, прясть? И даже видя, что при дворе больше с ней не считаются, она не смогла сказать: «Моя миссия исполнена».

Взять Париж не удалось. Жанна снова была ранена, но она удивительно быстро восстанавливалась после ранений. Она самовольно покинула двор и отправилась в долину Луары, в сердце Франции, где еще были английские гарнизоны. Она считала своим долгом воодушевлять тех, кто там воюет.

Состоялось еще несколько удачных военных операций, где она была все в той же роли – символа со знаменем. А возле крепости Компьень Жанна была захвачена в плен.

Французы организовали вылазку из осажденной бургундцами крепости. Это делалось так. Ворота открывали, трубили в рог, бились, пока хватало сил, и уходили обратно. Жанна вышла первая, во главе отряда. Понятно, что при обратном движении она оказалась последней. И ровно перед ней и маленькой группой людей ворота закрылись. Защитники крепости потом говорили: мы боялись, что ворвутся бургундцы. Никакого предателя, который слишком рано закрыл ворота, так и не нашли.

Бургундцы, взявшие Жанну в плен, продали ее англичанам. Состоялся знаменитый судебный процесс в Руане. Следствие возглавил епископ Бовезский Пьер Кошон. По иронии судьбы, одно из значений французского слова cochon, созвучного фамилии Cauchon, – «свинья».

Во время процесса Жанна была совсем одна, в цепях. В оковах не было никакого практического смысла – только устрашение. Ее бесконечно долго допрашивали. Она сразу предупредила: «Я не знаю, о чем вы хотите меня спрашивать. Возможно, вы будете у меня спрашивать то, о чем я вам не скажу». Откровение божие она никогда никому не открывала, кроме Карла VII, которого называла «своим королем».

Инквизиторы постоянно стремились заставить Жанну сказать что-либо такое, что позволило бы обвинить ее в ереси. Например, спрашивали о детстве. Правда ли, что у вас на краю деревни дерево фей? Девушки там водили хороводы и развешивали какие-то ленточки. Можно сказать, что это язычество. Но Жанна всегда отвечала разумно: «Я бывала там, я видела, но я – нет, не участвовала, ленточки не вешала». Спокойно, с поразительной твердостью.

На вопрос о том, зачем она пришла к войску, она отвечает, что у нее было большое желание, чтобы ее король получил свое королевство. Просто и четко.

Ее спросили: «Жанна, что ты почитаешь больше: твой штандарт или твой меч?». Она ответила, что гораздо, то есть в 40 раз больше, почитала знамя, чем меч. Сама носила указанное знамя с тем, чтобы никого не убивать. И ни разу не убила человека.

Она сказала также, что во время штурма замка была ранена в шею, в другом месте – в бедро стрелой или дротиком, но получила большое утешение от святой Екатерины и поправилась в течение двух недель. На вопрос, твердо ли она знала наперед, что будет ранена, она ответила, что хорошо знала и сказала поэтому своему королю, что она не прекратит дальнейшие действия.

Жанна заявила, что англичане понесут потери, большие, чем когда-либо раньше. И это произойдет в результате победы, которую бог пошлет французам. Тогда ее спросили: «Жанна, если ты знаешь, что бог дарует победу Франции, зачем тогда солдаты?». Ответ известен: «Солдаты должны сражаться. А бог дарует им победу».

О текстах допросов исследователями написаны тома. Многое там допускает различные толкования. Но не подлежит сомнению проступающий сквозь строки протоколов дух Жанны – ее здравый смысл, отвага и самоотвержение.

Жанна не отчаивалась – сопротивлялась до последнего. Таких натур в истории человечества не может быть много. Но важно, что они встречаются. Когда-то В.И. Райцис сказал мне, начинающему медиевисту: «Вы знаете, в чем был главный секрет Жанны д’Арк? Она была гениальна!».

Я помню себя студенткой на лекции о Жанне д’Арк, которую читает в курсе истории средних веков студентам истфака МГУ академик С.Д. Сказкин, пожилой человек с дореволюционным образованием. Он посвятил целую лекцию протоколам допросов. До сих пор не могу забыть интонацию, с которой Сергей Данилович воспроизводил вопрос инквизитора и ответ Жанны. Ее все время пытались на чем-нибудь поймать. «Жанна, а на каком языке с тобой говорили голоса?» – интересуется один из инквизиторов. А у самого провансальский акцент. И она отвечает с большим достоинством: «На лучшем, чем ваш».

Один раз Жанну отвезли ночью на кладбище. Она испугалась, дрогнула, отреклась от своих слов. Но уже наутро сказала, что это была слабость, а прежние ее показания – правда. И голоса, которые она называла Тайным Советом, говорили с ней от имени бога.

После этого она вновь надела мужской костюм. Это назвали «вторичное впадение в ересь». И формально именно за ношение мужского платья ее приговорили к смертной казни.

Жанна была сожжена 30 мая 1431 года на городской площади Руана. Сейчас в городе ее культ. После смерти Девы Карл VII продолжал победоносные военные кампании, освободил от англичан Нормандию и получил прозвище Победитель.

Именно король пришел к выводу о том, что Жанну надо реабилитировать. Он был человеком крайне осторожным и боялся, как бы его не обвинили в том, что его короновала еретичка.

Карл VII писал доктору теологии Гийому Буйе о событиях в Руане: «В этом городе был проведен некий процесс, организованный нашими старинными врагами и противниками – англичанами». По поручению короля Буйе начал готовить процесс, который длился почти год в 1455–1456 гг. Назвали его очень интересно – «Процесс аннуляции осуждения». В Европе его часто неточно упоминают как «процесс реабилитации». Суть в данном случае была не в восстановлении доброго имени, а в объявлении неправильной самой затеи осуждения Жанны.

На процессе выступало множество свидетелей: односельчане Жанны, те, кто сопровождал ее на пути к дофину, те, кто сражался вместе с ней. Были составлены тома протоколов. Карл VII сделал все, чтобы никто не сомневался в законности его коронации.

Но и после этого в Деву было брошено немало грязи. Великий Вольтер в своем стремлении раскритиковать монархизм написал унизительную для памяти Жанны поэму «Орлеанская девственница». Один из потомков брата Жанны прислал Вольтеру вызов на поединок. И тот оробел. Ответил, что немолод, плохо себя чувствует, и от дуэли отказался.

Одна из последних книг подобного рода – «Афера Жанны д'Арк». Легче понять страстного вольнодумца XVIII века Вольтера, чем современного французского автора, который пишет с очевидной неприязнью: «Она была предана королю как собака». Вообще-то собака – прекрасное животное, а ее преданность совсем не тупая, а очень осмысленная. Но все равно, как можно применять такое выражение к этой светлой фигуре?

Мотивы озлобления против Жанны бывают самыми разными: антимонархическими, антирелигиозными и так далее. Но все сводится к известному человеческому свойству: мы жаждем чуда, но не хотим в него верить. Жанна настолько чиста, что некоторых так и тянет ее очернить. Но пачкают-то эти «метатели грязи» только самих себя!

Так что же такое Жанна д'Арк? Чудо духовное? Религиозное? Или просто чудо человеческое? Однажды я назвала ее биографию «Жизнь как шедевр». Жанна прожила очень мало, а создала очень много. Ее жизнь – шедевр, который она подарила людям.

Content

Наталия Басовская
Жанна д'Арк: два года перед бессмертием