Наталия Басовская

Королева Виктория: символ на троне

* * *

Годы жизни английской королевы Виктории – 1819–1901. Из них 64 года на престоле. Долгожительница британской монархии, она была женщиной удивительной, хотя на первый взгляд кажется фигурой довольно заурядной, даже мещанской. Любила оперетту, могла сплясать под шотландскую волынку. Встретившись с Чарльзом Диккенсом, она подарила ему книгу своих домашних дневников, которые, вероятно, всерьез считала литературным произведением. Нет в ней ни изысканности, ни утонченности. Но именно такая личность оказалась в нужном месте в нужное время и сыграла в истории Европы исключительно важную роль.

Впечатляют сами ее титулы: «Ее величество Виктория, божией милостью королева Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии, защитница веры, императрица Индии, принцесса Ганноверская, герцогиня Брауншвейгская и Люнебургская, принцесса Саксен-Кобургская и Готская, герцогиня Саксонии». Можно ли при жизни достичь большего?

В романе Джона Голсуорси «Сага о Форсайтах» один из персонажей в день похорон королевы Виктории в январе 1901 года думает: «Да! Век уходит!». Уходит век старшего поколения Форсайтов, век, который назвали викторианским. Он породил викторианский стиль в жизни и искусстве.

Это было время беспощадных колониальных захватов и дележа мира, прежде всего между Англией и Францией, эпоха промышленного превосходства Англии, которая стала центром технического прогресса, величайшей мировой кузницей, страной железных дорог. А стареющая Виктория не любила электричества. И в Лондоне, как ни забавно, на улицах уже появились электрические фонари, а в домах высшей знати по-прежнему горели свечи.

Даже пишущая машинка вызывала у королевы тревогу и неприязнь. Виктория говорила: «Не подавайте мне отчеты, отпечатанные на машинке!». (Имелись в виду отчеты о заседаниях парламента, с которыми она обязательно знакомилась, хотя ничего и не решала.) И целый штат ее секретарш переписывал документы от руки, чтобы она их прочла. При этом нация на нее не сердилась, несмотря на ее консервативные чудачества.

При ней были премьер-министрами потрясающие люди, такие как Роберт Пиль, Генри Джон Палмерстон, Бенджамин Дизраэли, Уильям Гладстон. И ни с одним из этих крупных государственных деятелей ей удалось не вступить в серьезную конфронтацию. Виктория не впала ни в одну из крайностей: ни абсолютного наслаждения властью, ни абсолютного разочарования и горя. Дело в том, что реальной политической власти у нее и не было. Была некая иная, которую нельзя охарактеризовать, не вглядевшись внимательно в судьбу этой женщины.

К моменту ее появления на свет состояние английской монархии было весьма плачевным. В ходе революции 1640–1660 гг. произошел разлом эпох: Средневековье сменилось Новым временем. Ушли в прошлое феодальные привилегии, аристократия перестала играть в обществе важнейшую роль. В течение двадцати революционных лет страну сотрясали страшные события, среди которых – казнь короля Карла I в 1649 году. Впрочем, на суде у монарха были защитники, и большинство их осталось в живых.

Постепенно выяснилось, что, несмотря на перелом в экономической, социальной, политической, религиозной областях, Англия не умеет и не желает жить без института монархии. Кстати, в английской истории монархия принимала деспотические формы только эпизодически, при отдельных правителях, например в XVI веке при Генрихе VIII. В целом же она была с 1215 года ограничена парламентом. Постоянное несогласие парламента и монарха создавало особую атмосферу, в которой перед королем не падали ниц.

Уже в 1688 году произошло событие, называемое «Славная революция». Кстати, в кавычки это сочетание слов берется по советской традиции: что, мол, может быть славного в возвращении короля? А ведь все так понятно! Нация затосковала по порядку. По традиции. Причем одна из важнейших британских традиций – не ломать без нужды то, что устойчиво и привычно. Славная революция – это приглашение на престол нового короля. Правда, им оказался человек совершенно неподходящий – бездарный Яков II Стюарт. Разочаровавшись в нем, его отправили в ссылку, и он прожил остаток жизни во Франции.

На смену ему пригласили еще одного короля – мужа его дочери, правителя Нидерландов Вильгельма Оранского, который стал Вильгельмом III. Соединенные провинции Голландии – первая республика в Европе, отвоевавшая это право в сражениях с монархической Испанией. Но установив республиканское правление, голландцы не расстались с идеей единоличного правления. Они придумали должность – штатгальтер. Это не король, но все-таки власть, чьи действия ограничены генеральными штатами – голландским парламентом. Так что новый английский король уже имел соответствующий опыт и знал, что его власть не абсолютна.

Вильгельм III правил с 1689 по 1702 год, затем на престол взошла его дочь Анна, которая не оставила наследников. Когда в 1714 году династия Стюартов пресеклась, пригласили новую – Ганноверскую. Георг I Ганноверский был родом из Германии, но состоял со Стюартами в отдаленном родстве. До воцарения Виктории на троне побывали Георг I, Георг II, Георг III, Георг IV и Вильгельм IV.

Эти короли происходили, если отсчитывать от британского трона, из глухой провинции – разобщенной, политически отсталой Германии. Оказавшись волею судеб на английском престоле, они будто сошли с ума. В годы их правления при дворе царил демонстративный разврат. Члены королевской фамилии почти открыто жили с опереточными актрисами, имели множество внебрачных детей, увлекались спиртным. Жена русского посла писала о нравах в окружении Вильгельма III: «Это какой-то сумасшедший дом с хозяином – беспробудным пьяницей!». Королевский дом стал похож на вертеп.

Неудивительно, что в такой обстановке вопрос о наследовании престола вставал все острее. По какой-то причине (может быть, из-за близкородственных браков) генетика Ганноверской династии была испорчена. Все больше рождалось психически больных.

И вот тогда было запланировано появление на свет здорового, умственно полноценного наследника. Герцог Эдуард Кентский, 50-летний сын правящего Георга III, принял волевое решение прекратить разврат. Он бросил пить и женился на тихой, порядочной принцессе из Германии, молодой вдове Виктории-Шарлотте Саксен-Кобургской. В планы супругов входило обязательно родить ребенка. И в 1819 году родилась дочь, племянница короля, названная в честь матери Викторией. Когда ей было всего восемь месяцев, ее отец умер. Видимо, в этого ребенка он вложил последние силы своего немолодого организма.

К этому времени у Георга III было семь сыновей и шесть дочерей, но среди них – ни одного нормального. Родители Виктории с самого начала надеялись, что именно она унаследует престол. То, что родилась девочка, не казалось серьезным препятствием: на английском троне уже бывали королевы, в том числе – блистательная Елизавета I.

Виктория-Шарлотта, одна воспитывавшая дочь, очень беспокоилась о том, чтобы ее не похитили, не совратили, вообще не испортили: она должна была оставаться физически и душевно нормальной претенденткой на престол. До этого момента мать даже спала в одной постели с тщательно оберегаемой дочерью.

Первым крестным отцом Виктории стал ее дядя – будущий король Вильгельм IV, а вторым, заочно – российский император Александр I.

Девочке было 11 лет, когда ей сказали, что она, возможно, будет английской королевой. Это ее глубоко потрясло. И она пообещала: «Я буду хорошей!». Это сделалось ее девизом на всю дальнейшую жизнь. Она действительно оказалась хорошей королевой – первым безвластным монархом в английской истории.

В 1837 году скончался Вильгельм IV. Была назначена коронация 18-летней Виктории в Вестминстерском аббатстве – там, где некогда был коронован Вильгельм I Завоеватель, создавший английскую монархию, где похоронены великие правители и великие ученые. Во время коронации юная провинциалка растерялась и то и дело просила: «Умоляю, подскажите: что я сейчас должна делать?». Вообще процедуру организовали плохо. Кольцо – символ власти – оказалось мало. Его надевали с усилием, потом снимали с еще большим трудом. Но все-таки восшествие на престол состоялось.

Виктория была мила, славилась добрым нравом, получила азы образования, училась рисовать и охотно писала (хотя в итоге не нарисовала и не написала ничего значимого). Предстояло решить проблему замужества. Когда-то королева Елизавета Тюдор, перехитрив всех, так и не позволила выдать себя замуж. Она то разрешала, то запрещала обсуждать этот вопрос, перебирала кандидатуры женихов, а сама никогда замуж не собиралась – она была замужем за английской короной.

Виктория представляла собой совершенно иной тип женщины. Она нуждалась в мужской поддержке и хотела замуж. Среди первых претендентов на ее руку был принц Александр из России, будущий Александр II, племянник ее крестного отца. При знакомстве Виктория и Александр друг другу понравились. Вернувшись на родину, наследник престола дал царю понять, что не прочь жениться. Известен ответ Николая I: «Нам нужен будущий русский царь, а не муж английской королевы!». Через много лет Виктория женила одного из своих сыновей, Альфреда, на дочери Александра II Марии. Это был вполне счастливый брак, в котором родилось пятеро детей.

А к самой Виктории, когда ей было 20 лет, один из ее дядюшек, Леопольд, король Бельгии, прислал в качестве жениха ее кузена – герцога Альберта Саксен-Кобург-Готского. Даже если сделать поправку на комплиментарный характер придворных портретов, все равно ясно, что Альберт был настоящем красавцем. Обладал прекрасными манерами. Наверное, для Виктории было немаловажно, что он, как и она, провинциал, к тому же родственник. В общем, он ей сразу понравился.

Во время очередного танца она сама сделала ему предложение. Он с радостью согласился. Виктория потом писала в дневнике: «Я сразу поблагодарила его». Все это было нестандартно для династических, чаще всего формальных браков.

Позже вся Англия потешалась над тем, как королева начинала свои письма: «Мы и наш возлюбленный Альберт…» Но это были беззлобные насмешки.

Свадьба королевы состоялась в начале 1840 г. К концу года уже родился первый ребенок – дочь Виктория, в будущем – жена германского императора. Королева трогательно пообещала супругу, что вторым будет мальчик. Так и произошло: в 1841-м на свет появился наследник престола, будущий Эдуард VII. С него началась Саксен-Кобургская династия.

Всего в семье родилось девять детей. Один из сыновей, Леопольд, был болен гемофилией (сегодня понятно, что Виктория была носительницей этого гена, о котором медицина тогда ничего не знала). Болезнь, поражающая мужчин, настигла и родственника английского королевского дома – русского царевича Алексея, сына Николая II. Леопольд прожил относительно долго для человека с таким диагнозом – 29 лет.

Королева очень страдала из-за болезни ребенка. У нее случались истерики, как и у ее внучки, тоже носительницы гена гемофилии, принцессы Алисы Гессен-Дармштадтской – последней русской императрицы Александры Федоровны.

Известно, что Альберт очень хотел не просто занимать положение мужа королевы, но играть самостоятельную роль в жизни страны. В 1851 году он занялся устройством Первой всемирной выставки, которая проходила в Лондоне, и вложил в это все свои силы. Выставка прошла очень удачно, но фигура Альберта осталась в тени.

Он стремился стать принцем-консортом. Это супруг правящей королевы, приобщенный к монархической власти. На иерархической лестнице он выше, чем герцог. Английский парламент отказывался принимать такое решение. Виктория продолжала настаивать. За два года до смерти мужа она все-таки добилась для него желанного титула.

Может быть, то, что Алберт мучился из-за своего положения, приблизило его уход из жизни. Он умер в 1861 году в возрасте 43 лет. В последние годы он тяжело болел, выглядел стариком. Медицина тех лет была очень несовершенна, и диагноз по сей день неизвестен.

Что же за тип правления возник в Англии при королеве Виктории? Можно сказать, сбылась мечта английской нации. После ужасов революции и ряда неудачных королей нация хотела снова уважать монархию. Никому не нужен был абсолютизм с его тюрьмами и отрубанием голов во дворе Тауэра.

Важно и то, что в Англии восторжествовал протестантизм в своеобразной форме англиканской церкви. Эта конфессия особенно культивировала семейные ценности. И большинство подданных хотело, чтобы королевский двор стал примером добропорядочности.

Эти идеи оказались особенно значимы в преддверие мировых войн и общего кризиса цивилизации. Не случайно со временем Георг VI, еще до вступления на престол, стал участником Первой мировой войны, а нынешняя королева Великобритании Елизавета II в конце Второй мировой войны вступила в женский отряд самообороны. Эти особы королевской крови всегда сознавали, что должны быть примером для нации.

А первой это почувствовала королева Виктория. Стремилась ли она к власти? Трудно сказать. Она была способна принимать самостоятельные решения. Сразу после коронации она изгнала прежних фрейлин, участвовавших в придворном разврате, и полностью сменила состав обслуги. Приличия и добропорядочность много для нее значили.

Когда один из сыновей Виктории болел тифом, вся нация очень о нем беспокоилась. Поэтому после его выздоровления Виктория и Альберт сели вместе с ребенком в открытую карету и ездили по улицам; причем мать то и дело брала руку мальчика и целовала. Очевидцы этой сцены не могли сдержать слез умиления.

Но не следует думать, что царствование Виктории прошло совершенно безоблачно. При ней в 1830–1850-х гг. существовал так называемый чартизм (от слова «хартия») – движение рабочих, имевшее в основном мирные формы (подача петиций, шествия и так далее). Виктория никогда этим не занималась, считая, что во всем разберутся министры.

Возникали в Англии и антимонархические настроения. На Викторию было совершено семь покушений. Видимо, не все покушения были настоящими. В некоторых присутствовал элемент театрализации. Ведь после чудесного спасения королевы и принца Альберта, остававшихся всегда целыми и невредимыми, народная любовь к монархам вспыхивала с новой силой.

Когда в 1861 году принц Альберт умер, Виктория объявила: «Мир померк для меня!» – и до последних лет жизни носила траур. Нации очень нравилось, как королева играла роль безутешной вдовы, как создавала «культ принца Альберта», как строила его мемориал. Его возводили много лет и открыли в 1875 году. Высота мемориала – более 50 метров. Памятник Альберту – четырехметровый. Его окружает еще 169 фигур: артисты, художники, поэты, писатели, генералы. От всего этого веет даже Древним Египтом. Злые языки сразу сформулировали: «великий мемориал невеликому человеку». Но любовь и уважение вдовы к памяти Альберта нравились английскому народу.

В те годы Европу и весь мир сотрясали войны, Англия воевала на Балканах, на Черном море, в Афганистане. А Виктория была занята своим личным горем. И страну это устраивало. Ведь королева стала символом стабильности, прочности и надежности.

Она была достаточно умна, чтобы сохранять спокойствие, когда ей что-то не нравилось в политике. Например, сначала ей пришелся не по душе премьер-министр Дизраэли, занявший этот пост в 1868 году.

Со временем он нашел к ней подход. Ведь именно ему принадлежат слова: «Люди любят лесть. Им надо льстить. Но королям надо льстить по-королевски». Появляясь у королевы, которая с годами все больше полнела, он прежде всего говорил, что она волшебница, фея! И она слушала с удовольствием.

Но ведь Виктория наверняка оценила и деловые качестве Дизраэли – умнейшего человека и талантливого политика. Чего стоит его принцип: «Правители, члены правительства должны быть, на мой взгляд, консервативны, но действовать либеральными методами».

Дизраэли не был аристократом. Однажды во время парламентской дискуссии он камня на камне не оставил от бывшего тогда премьер-министром Роберта Пиля. Кричал, чуть ли не брызгал слюной. Аристократ Пиль не мог отвечать в таком тоне. Более того – у него в кармане было письмо, которое компрометировало Дизраэли. Но он не стал его вынимать – это был бы недостойный поступок.

Все эти политические столкновения мало интересовали Викторию. Она заботилась о здоровье, позже – о браках своих детей. Пристроила всех. У нее было сорок внуков. Это тоже большая работа.

Нация любила королеву и многое ей прощала. Даже то, что через 15 лет после смерти Альберта рядом с Викторией появилась загадочная фигура Джона Брауна. И сейчас английская историография старается характеризовать его как можно более мягко. Это был то ли конюх, то ли шофер королевы, шотландец, на семь лет моложе ее. Очень крупный мужчина. Ей особенно нравилось, когда он надевал килт – шотландский национальный костюм, напоминающий юбку. Потом она несколько повысила его статус – он сделался ее личным камердинером.

Когда Джон Браун сопроводил королеву в ее путешествии в Шотландию, подданные сказали: «Ну и что? Он ее охранял». О ней просто не хотели думать плохо!

Потом все-таки пошли разговоры о том, что иногда Виктория и Джон Браун проводят время в ее спальне. Было найдено поразительное объяснение: этот слуга умеет вызывать дух Альберта; этим они и занимаются.

А Джон Браун делался все более грубым и наглым. На него жаловалась остальная прислуга. Виктория же, которой было уже к пятидесяти, затеяла проводить при дворе шотландские балы. Всем было приказано надевать шотландские костюмы. Под звуки волынки королева могла протанцевать целую ночь. Впрочем, ей это скоро надоело. А Джон Браун умер раньше нее, в 1883 году.

При этом она всегда хранила память Альберта. Каждый вечер она раскладывала его домашнюю одежду и стелила для него постель. И каждое утро убирала. Уже появилась фотография – и на первых снимках Виктория запечатлена у портрета покойного мужа. Она стоит в продуманной красивой позе. Очень мещанский образ!

Шли годы, Виктория старела. У нее появились странности. Старшую дочь она когда-то сама выдала замуж за наследника германского императора – Фридриха Прусского. Значит, Виктория со временем может стать императрицей, а мать – «всего только» королева? Умница и хитрец Дизраэли придумал, как решить эту проблему. Англия вела колониальные войны в Индии, находившейся фактически в статусе британского вассала. В 1876 году был учрежден титул императрицы Индии, и Виктория торжественно короновалась. Она была счастлива, и горячо благодарила сообразительного премьер-министра.

В последние десятилетия жизни Виктория была физически слаба, и ее возили в специальном кресле. Это не помешало ей обратить внимание на индийского мусульманина Абдула Карима, служившего у нее официантом. По ее приказанию он был назначен на должность мунши – секретаря. Королева принимала его в любое время и вела с ним долгие беседы.

У нее появилась неожиданная страсть к восточной роскоши. Парламент не был сильно обеспокоен, потому что в страну хлынули колониальные богатства из Индии. Виктория украсила свои покои дорогими индийскими коврами, приказала шить туалеты из индийских тканей с драгоценными камнями. Она писала дочери: «Был посол Персии, я поразила его роскошью своего туалета!». А ведь это была уже весьма пожилая дама. Но нация все ей прощала.

Ведь процветание Англии сомнений не вызывало. И дерзкий Дизраэли придумал еще одну штуку – «по случаю» купил у французов Суэцкий канал. Англия и Франция серьезно боролись за влияние в Египте. Дизраэли вовремя сориентировался и, хотя парламент был на каникулах и не мог выделить необходимые средства, занял денег у Ротшильда и приобрел стратегически важный канал. А своей «фее» Виктории Дизраэли отрапортовал в таком духе: «Он – ваш!». И она была очень довольна.

Нельзя сказать, что Виктория вообще не интересовалась политикой и не имела собственной позиции. Например, очевидна ее неприязнь к русскому императору Николаю I. Еще в 1850-х гг. он нанес английской королеве неожиданный визит. Она была ошеломлена его внезапным приездом: в Британии так не принято. О своем недоумении Виктория сказала Николаю в очень аккуратной форме: «Ой, ваш визит несколько неожидан. Мы даже не успели подготовить для вас достойные покои!». На что русский царь ответил: «Да бросьте мне в угол пук соломы – я на нем буду спать!». Королеве стало дурно от этой формулировки. С тех пор у нее то и дело проявлялась нелюбовь к России.

Правда, известие об убийстве Александра II Освободителя 1 марта 1881 года стало для нее трагедией. Она тогда записала в дневнике: «Я чувствую: в России может произойти что-то страшное». И не ошиблась. Возможно, ее очень давняя симпатия к русскому принцу, который стал императором Александром II, реализовалась в браке сына Виктории Альфреда и единственной дочери Александра Марии. Брак считался счастливым, у них было пятеро детей.

Но можно предположить, что в отношении Виктории к русским царям был и оттенок зависти. Одна из фрейлин писала о солдафоне Николае I: «Сегодня я видела его величество! От него исходил какой-то неземной свет! Мне довелось видеть, как его величество коснулся рукой волос, и это было так мило!». Конечно, придворная чушь. Но Виктории так недоставало этого безусловного поклонения! Не случайно именно такое отношение она подарила Альберту после его смерти.

Не этой ли затаенной мечтой об обожествлении объясняется ее особое отношение к Бенджамину Дизраэли? На его похороны королева прислала букетик примулы, сообщив нации, что отставной премьер-министр любил этот цветок. Как это часто бывает, после смерти Дизраэли в обществе вспыхнула к нему запоздалая любовь. И так умилял поступок королевы! Люди покупали примулу и украшали ею одежду, шляпки, даже собачьи ошейники.

К собственным похоронам Виктория написала подробную инструкцию. Она повелела, чтобы в гробу с ней были фотографии – ее самой и принца Альберта, его ночная сорочка, любимые колечки и цепочки (не самые дорогие, не из фамильных драгоценностей, а просто любимые). В левую руку было приказано вложить портрет Джона Брауна в килте и прядь его волос.

Похороны Виктории, состоявшиеся 2 февраля 1901 года, очень точно описаны Джоном Голсуорси. Это были проводы XIX века. Ушла женщина, воплотившая собою для Англии мирное врастание в новую эпоху, где монархия не может быть по-средневековому тиранической, роскошествующей и развратной.

С этого времени к английской королевской семье предъявляются самые высокие нравственные требования. Показательно, что в 1917 году внук Виктории и Альберта Георг V изменил имя правящей династии с немецкого Саксен-Кобург-Готская на более патриотичное Виндзорская (по названию Виндзорского замка – резиденции британских монархов).

Незадолго до Второй мировой войны правнук Виктории Эдуард VIII отрекся от престола, потому что женился на разведенной американке. Его сменил брат, Георг VI – человек с большим чувством национального достоинства.

Мы знаем, каким потрясением для Великобритании был развод принца Уэльского Чарльза и последовавшие скандальные слухи, касавшиеся его бывшей жены принцессы Дианы.

Англичане и по сей день нуждаются в уважении к монархии, под руководством которой строилась их цивилизация. Именно монархическая Британия была в свое время лидером в промышленном производстве, на морях, в колониальных захватах. Страна сумела с достоинством пережить распад Британской империи в 1949 году. А в 1997 году, когда закончился срок аренды, англичане мирно ушли из Гонконга, передав эту территорию Китаю. И опять же продемонстрировали миру самоуважение и достоинство.

А началом становления именно такого мироощущения, такой национальной культуры была викторианская эпоха, центром которой стала женщина, хлопотливая многодетная мать, во многом наивная, но так старавшаяся «быть хорошей». Как писал замечательный английский прозаик Джордж Оруэлл, «люди теперь не могут обходиться без барабанов, флагов, парадов, и лучше, если они будут боготворить кого-то, не имеющего реальной власти. В Англии же реальная власть у джентльменов в котелках, а в золоченой карете, символизирующей величие, восседает другая персона. И пока сохраняется такое положение, появление Гитлера или Сталина в Англии исключено».

Content

Наталия Басовская
Королева Виктория: символ на троне