Марина Александрова

Смерть Несущая. Дар Грани

Пролог

Она с трудом опустилась на колени, кряхтя и держась за спину. С каждым днем ей становилось все хуже. Подумать только: еще год назад она без труда могла пройти от дома старосты до своего, сейчас же ей казалось, что этот путь бесконечен. Тяжелая одышка немилосердно разрывала грудь. Сердце старой травницы начинало сдавать. Нет-нет да и замрет в груди, чтобы через секунду понестись невероятным галопом, наверстывая упущенное. От таких скачков кружилась голова, все тяжелее было собирать травы и заботиться о людях, что жили в Пограничье. Не говоря уже о том, чтобы самой справляться с хозяйством.

Сколько же ей еще отведет времени на этом свете всемилостивая? Для чего удерживает она ее душу в старом больном теле? Ведь вылечить свои хвори Рэйна уже не сможет, что бы она ни делала. Да и не болезнь стоит по ночам у изголовья ее постели, то старость пришла нежданно, а теперь осталось лишь дожидаться, когда появится ее лучшая подруга – смерть. Но не пугало все это травницу. Она молилась в это утро лишь о двух вещах.

– Великая богиня, – дрожащим голосом говорила Рэйна, – прошу тебя, не забирай меня к себе до окончания зимы. Не выживет Пограничье без меня, когда придет время лихорадки. Прошу милости твоей. Не для себя – для людей прошу. Приди за душою моей в одну ночь, не позволь мне лежать беспомощной. О легкой смерти прошу. С первой капелью прими меня в свои чертоги. – Дрожащей рукой нарисовала травница святой знак в воздухе и низко склонилась так, что коснулась лбом холодного деревянного пола.

Тяжелый выдох со свистом вылетел из ее груди. Неужто когда-то (порой кажется, что еще вчера) она и дня не могла усидеть дома? Все старалась переделать как можно больше дел, чтобы вечером надеть свое самое красивое платье, вплести в длинные темные косы цветы и пойти на летнее гулянье. Там ждал бы ее Янок, с которым они бы бродили всю ночь до утра, а домой она вернулась бы счастливая, с распущенными спутанными волосами и в помятом платье…

Скривившись от резкой боли в спине, Рэйна тяжело оперлась рукой о лавку, что стояла сбоку от нее, и очень медленно поднялась. После чего положила ладони на спину и кое-как выпрямилась.

– Ух, – облегченно выдохнула женщина. – Все хуже и хуже с каждым днем. Не ровен час, и впрямь помру, не дождавшись весны, – сипло прошептала она. – Надо бы хоть снадобья перебрать да начертать, что и по какой хвори принимать.

Привычка говорить с самой собой появилась у травницы не сразу. Но годы, что она провела в одиночестве, сказывались все сильнее. Особенно остро она ощутила, что совсем одна, когда стала реже покидать родной дом. А в тиши стен ей отчего-то начинало казаться, что она превращается из человека в часть интерьера. В нечто неодушевленное, ненужное и всеми забытое.

Из размышлений травницу вывел дробный стук в дверь. Рэйна невольно вздрогнула, сама не понимая, что ее так напугало, и медленно, прихрамывая на правую ногу, отправилась открывать.

Ее дрожащие пальцы отчего-то совершенно отказывались слушаться в это утро, но, кое-как совладав с необъяснимым страхом, она все же сумела отодвинуть засов и распахнуть дверь. Та жалобно скрипнула, когда порыв холодного ветра подхватил ее, вырывая из не слишком-то сильной хватки хозяйки, и обрушил на стену. Рэйна уже было потянулась, чтобы схватить ручку двери, как ее опередили.

Знахарка не сразу поняла, что происходит. Она подслеповато сощурилась, чтобы убедиться, что ей не кажется, как тонкое женское запястье легко прикрывает дверь. Травница медленно, несмело подняла взгляд и едва не закричала в ужасе, но вовремя заслонила дрожащей ладонью рот.

«Неужто сама смерть пришла ко мне?» – пронеслось в голове пожилой женщины.

Незнакомка, что в это утро появилась на пороге ее дома, и впрямь походила на смерть. Во всяком случае, именно такой ее и представляла себе Рэйна.

Высокая стройная фигура была затянута в черное длинное платье, что особенно нереально смотрелось в ореоле падающих с небес снежинок. Белоснежные локоны развевались на стылом ветру. Кожа ее была словно снег, а яркие алые губы казались измазанными в крови. Темные круги залегли под глазами, которые, будто две яркие звездочки, сверкали в предрассветной мгле.

– Не бойся, – сказала она. – Это я, Мара.

Не сразу женщина смогла понять, что ей сказала незнакомка, настолько поразила ее сама нереальность происходящего. Какой нормальный человек станет разгуливать в лютый мороз, что властвовал на севере Ирэми практически круглый год, в одном платье? Тем более в таком?! Да и внешность девушки была столь необычной, что даже у пожилой травницы перехватывало в груди, стоило лишь взглянуть на незнакомку. Она была необычной. Красивой и в то же время пугающей. На нее хотелось смотреть, восхищаться ею. Но отчего же тогда Рэйну так тянет спрятаться в самый дальний уголок дома, где странная незнакомка не смогла бы найти ее? Хотя где бы травница ни спряталась, от этой девы ей не скрыться. Она знала это, чувствовала на каком-то подсознательном уровне.

Когда же Рэйна осознала, каким именем представилась девушка, то едва смогла поверить в правдивость ее слов. Неужели эта невероятная гостья – та самая девочка, которую ей в свое время приходилось вытаскивать с того света каждую зиму? Разве так бывает?

– Д-дочь кузнеца? – кое-как проговорила травница.

– Да, – коротко ответила она.

И тут Рэйна поняла, что на улице не то что холодно – лютый мороз. А девушка – в одном легком платье!

– Заходи скорее! – засуетилась старушка, пропуская нежданную гостью в дом.

Девушка буквально впорхнула в дом. Она шла, гордо неся себя, и не скажешь, что провела столько времени на морозе. Ее не трясло, казалось, что она вообще не чувствует холода. Но ее кожа была белее снега, а кончики волос покрыла изморозь.

– Я сделаю тебе отвар, – сказала женщина, направляясь к печи, на которой уже закипал чайник. – А ты не стой, девонька, проходи и садись к печке ближе. – Хоть Рэйну и снедало любопытство, что же привело девушку в их края, да еще в таком виде, что-то подсказывало ей, что с вопросами спешить не стоит. Не время.

Мара сидела на простой деревянной скамье несколько часов. Ее тонкие пальцы бережно сжимали давно уже остывший отвар, а взгляд упирался куда-то на дно кружки, что была в ее руках. Она молчала, а травница не пыталась начать разговор. Вместо этого старуха положила на колени пряжу грязно-серого цвета и начала сматывать нитки в клубок.

В какой-то момент девушка вздрогнула и резко выдохнула, словно вынырнула из омута собственных мыслей.

– Ты, должно быть, хочешь знать, почему я оказалась сегодня утром на твоем пороге? – холодно спросила она, не поднимая глаз на Рэйну.

– Почему оказалась, потому и оказалась. Коли есть такая нужда, то поделись, – сказала старушка, подкручивая грубую нить.

– Нужда? – задумчиво произнесла девушка, – Пожалуй, есть, – сделала она маленький глоток уже остывшего отвара. – С похорон я к тебе пришла. Знаешь чьих? – Мара одарила Рэйну равнодушным взглядом, от которого по спине травницы побежали мурашки. – Кима, – хмыкнула она и криво улыбнулась.

После этих слов Рэйне стало окончательно не по себе. А уж когда девушка начала свой рассказ, старуха и вовсе не знала, куда себя деть. Мара все говорила и говорила, пусть Рэйна с трудом понимала и половину того, о чем рассказывала гостья, но и того, что удалось понять, травнице хватило бы на всю оставшуюся короткую жизнь. Они (а точнее, Мара) проговорили до самых сумерек. Рэйна слушала и не могла найти в себе силы пошевелиться. Ей было и интересно, и грустно, и жутко от понимания того, кто перед ней сидит. И было очень жаль погибшего сына кузнеца. А еще она не понимала, что же делать с полученными знаниями.

– Что же теперь, девонька? – с замиранием сердца спросила старуха.

– Теперь… – глубоко вздохнула Мара. – Ухожу я теперь. Далеко ухожу. Но мне нужна помощь, Рэйна. Поможешь?

– Помогу. – У старухи не возникло ни единой мысли отказать, хотя и соглашаться ей хотелось не больше.

В густых предрассветных сумерках стройная девушка, которая за эту ночь превратилась в жгучую шатенку, вышла из дома пожилой травницы. А с первыми лучами солнца этот мир покинула и сама травница. Она просто решила прилечь после ухода странной гостьи. Проснуться ей было уже не суждено.

На север Ирэми пришла весна, слишком ранняя для этих мест.

Глава 1

Как же приятно пить холодный чай и радоваться солнечному дню. Темный напиток переливался янтарными бликами в белой чашке из тончайшего фарфора. Я сидела на открытой веранде, что примыкала к огромному особняку, уютно расположившемуся в самом центре сада. Вокруг поют птицы, солнышко путается в распущенных волосах, на мне – легкое белоснежное летнее платье. На плечи падает тень от зарослей дикого винограда, что вьется по плетню за моей спиной.

– Здорово, да? – раздается знакомый мужской голос.

– Ага, – легко соглашаюсь я и поворачиваюсь лицом к собеседнику.

Ким улыбается мне так открыто и весело, что и я не могу сдержать ответной улыбки. Он сидит напротив меня, одетый в белую легкую рубаху и просто скроенные льняные штаны. Вот только алый шарф, туго повязанный на шее, не слишком гармонирует с общей картиной.

– Чей это дом? – спрашиваю как бы невзначай.

– Мой, – отвечает он.

– Не знала, что у тебя есть дом, – задумчиво сказала я. – Когда ты его купил?

– Я и не покупал, – хмыкнул брат. – Мне его подарили.

– Подарили? Кто? И ты принял? – Вопрос рождается за вопросом.

– Ну, конечно, принял. А кто… Не помню, Эм, – задумчиво отвечает он, непроизвольно оттягивая шарф на шее, словно тот мешает ему дышать. – Угощайся, – тут же переключает он мое внимание на вазу с фруктами. – Сам собирал, – улыбается Ким, подвигая ее ближе ко мне.

Я даже отсюда чувствую, как дурманяще пахнут алые яблоки, но стоит взглянуть на них, и их румяные бока начинают чернеть, а тонкая прозрачная шкурка сморщивается, покрываясь зеленой плесенью. И не чай налит у меня в чашке, а густая темная кровь.

Не скрывая ужаса во взгляде, смотрю на брата, а он, словно не замечая ничего, протягивает руку, берет одно из яблок и подносит его ко рту.

Хочу крикнуть ему, что это нельзя есть, но не могу издать ни звука.

Ким с удовольствием откусывает мякоть уже разлагающегося плода и переводит взгляд помутневших глаз на меня.

– Вот так и живу, Эм. А тебе пора вставать, – как бы между прочим произносит он.

– Ч-что? – пытаюсь переспросить я, но окружающий пейзаж вдруг подергивается дымкой, а меня выкидывает из сна, словно рыбу на берег.

Ртом хватая воздух, я пыталась отдышаться и прийти в себя. Сделать хотя бы один нормальный вдох казалось очень сложно. Спертый нагретый воздух чердака, где я сейчас находилась, делал эту задачу практически невозможной. На дворе была середина весны. Крыша таверны, в которой я жила уже добрых два с половиной месяца, за весь день нагревалась до невероятных температур. И несмотря на настежь распахнутое окно, спать на чердаке было практически невозможно. Мое тело покрылось липким холодным потом, белоснежная простыня была смята, а точнее, скаталась в один непонятный клубок. Но больше всего мне было не по себе из-за сна, который мучил меня уже не первую ночь подряд, заставляя вскакивать задолго до восхода солнца. Уснуть после пробуждения я уже давно не пыталась.

Каждую ночь я видела Кима. Иногда мне снилось детство, проведенное в Пограничье. Эти сны я любила, после них оставалось сладостное послевкусие с легким оттенком грусти. Но чаще я встречалась с ним в саду у огромного белоснежного особняка с коричневой крышей. За все это время он так и не пригласил меня внутрь. Думаю, оно и к лучшему. В Ирэми считается, что зайти в дом покойного означает скорую смерть. В это верила моя мать. Я же – нет. Ведь сны – всего лишь сны, так ведь?

Столько дней прошло с того утра, которое я встретила у костра в горах Пограничья… Тогда была страшная метель, и мне иногда кажется, что тот снег до сих пор кружит где-то глубоко у меня в душе. Вот даже сейчас, на улице жарко и душно, а я замерзла…

Вспоминая прошлое, я порой думаю, что и не со мной это было. Всего-то семнадцать лет мне было тогда, а ощущения такие, что за это время я прожила совершенно иную жизнь.

Из Пограничья я ушла ровно через сутки после похорон брата. Если бы не практичность, с которой подходила моя демоническая натура к любой ситуации, то ушла бы и раньше. Но, здраво рассудив, что в одном платье и вечерних туфельках далеко не уйдешь, я решила наведаться в деревню. Как я и ожидала, мой родной дом был пуст, а деловитая Нимария не оставила в избе ничего, кроме старого веника и дырявого ведра. Вспоминая тот момент, когда переступала порог родного дома, я до сих пор не могу понять, что со мной тогда происходило. Я знаю, как должен вести себя нормальный человек в такой момент: плакать, переживать… Ну хоть что-нибудь чувствовать! Я читала, как героини романов, возвращаясь в родные дома, где давно не были, потому как судьба-злодейка, не щадя, швыряла их по свету, трогали стены, вспоминая моменты радужного детства, плакали, опять вспоминали. Но ведь человеком я не была, может, потому и не чувствовала ничего? Зашла, осмотрелась, вышла, не найдя ничего, что могло бы мне пригодиться.

Решение пойти в дом травницы было неожиданным, но самым разумным. И не потому, что я испытывала к ней что-то, а потому, что была уверена: ей можно доверять. Все же ей не раз приходилось вытаскивать меня с того света. К тому же я часто помогала ей с травами, да и вообще, люди хорошо относятся к тем, кого им приходилось нянчить и спасать. И я не ошиблась. Правда, сначала Рэйна едва не потеряла сознание, узрев меня на пороге дома. Но все обошлось.

Травница впустила меня в дом, пыталась накормить, но к еде я так и не смогла прикоснуться. А затем что-то надломилось внутри, и я заговорила. Рассказала ей все, с того самого момента, как я и Ким покинули Пограничье. Она слушала и не перебивала, а потом, так же ни о чем не спрашивая, помогла мне собраться в дорогу. Поняв, что меня, скорее всего, будут искать, достала с одной из полок толченый корень какого-то дерева, заставила намочить голову. После чего долго втирала порошок в волосы. Так я стала шатенкой.

Правда, не обошлось без сюрпризов. Мой натуральный цвет волос буквально сжигал краску, и ее приходилось наносить каждые четыре дня. Еще Рэйна остригла мои волосы где-то по лопатки, но они отросли до прежней длины за неделю. Потому теперь я стригла их постоянно.

Травница дала мне сапоги мехом наружу с плоской удобной подошвой, теплую куртку на заячьем меху, брюки, рубаху и несколько простых домотканых платьев. Не бог весь что, но без этих простых вещей мне было никак не обойтись. Рэйна уложила запасные вещи в заплечный мешок, добавила к ним нехитрые припасы и кое-что по мелочи. Я же аккуратно уложила туда свое красивое платье, чудом уцелевшее в эту ночь, и сумочку. Туфли пришлось выкинуть.

Уходя из Пограничья, я чувствовала, что за моей спиной закрывается плотная, невероятно тяжелая дверь. Дверь, за которой остался не только мой названый брат, но и любовь, молодость, счастье, радость. Что ждет меня впереди, я не знала. Я просто шла, по колено утопая в снегу, иногда проваливаясь по пояс. Но все равно продолжала упорно двигаться вперед. Не знаю, почему я решила уходить через лес. Возможно, подсознательно хотелось, чтобы мне было тяжело идти, жить, существовать. Казалось, что смерть Кима тяжелым камнем вины легла на мои плечи. Предательство и обман Дрэя удушливым грузом сдавили грудь, мешая дышать. Я чувствовала себя виноватой не только по отношению к брату, но и к женщине, что воспитала меня. Как я могла похоронить Кима, не сказав ей об этом? Самое ужасное, я не могла найти в себе силы отправиться в Карген, постучать в ее дверь и рассказать, что с нами произошло. Слишком пугало меня то, что пришлось бы увидеть в ее глазах. Малодушно, я знаю, но на подвиги сейчас я была не способна.

– Моя вина, моя вина, – бормотала я себе под нос, все дальше забираясь в снежные дебри северных лесов. Однажды я приду куда-нибудь, но сейчас я должна была просто идти. Хоть куда-то.

Три дня я плутала, не разбирая дороги, двигаясь по наитию, без сна и отдыха. Человек бы замерз, не выдержав такого перехода, но ведь я не была человеком. Сейчас мне все больше казалось, что меня нет. Есть тело, которое движется вперед, преодолевая препятствия, а мое «я» сжалось в маленький комочек где-то на задворках сознания, умоляя не тревожить его, дать ему отдохнуть, забыться.

Дикие звери практически не встречались на моем пути. Словно предчувствуя, что такая добыча им не по зубам, они очень тихо обходили меня стороной. Но я слышала, как испуганно замирает волчье сердце, стоит чувствительному носу уловить мой запах. Как шуршат по рыхлому снегу десятки лап, стараясь как можно скорее миновать нежданного чужака. Все это отмечалось мною на подсознательном уровне, улавливалось и откидывалось как нечто, не имеющее значения. Я шла вперед, не обращая внимания ни на что вокруг.

Иногда студеный ветер поднимал снежную бурю, так что даже с моим острым зрением не было видно ничего вокруг. Острые, словно маленькие иголочки, снежинки впивались в обветренное лицо, проникали за меховой ворот куртки. Это ненадолго приводило меня в чувство, заставляя ежиться, осматриваться по сторонам. Но я вновь продолжала идти вперед. Не знаю, сколько еще я смогла бы так пройти, не обращая внимания ни на что вокруг, сосредоточившись на собственной боли утраты и мыслях. Думаю, довольно долго. Но вот как сильно это сломало бы меня, я не знаю. Мне необходима была встряска, которая вывела бы мой организм из странного оцепенения. Своеобразная пощечина судьбы, выбросившая меня в реальность из окутавшего разум забвения.

Как ни странно, но жизнь порой знает куда лучше нас самих, что нам необходимо в тот или иной момент. Так произошло и со мной. Третьи сутки моего путешествия приближались к концу. Картина вокруг оставалась неизменной. Куда ни глянь – белоснежный ковер, укрывающий землю. Ели-великаны, стоящие друг к другу так близко, что кажется, будто они поддерживают собратьев своими мохнатыми зелеными лапами. Меховые рукавицы и сапоги уже давно не спасают от всепроникающего холода. На небосклоне замер золотой кругляш морозного солнца, а сознание мое, кажется, уже начинает путаться. Вот я иду, иду, выбираясь из снежных сугробов, и так – без начала и без конца. Но вдруг что-то меняется, потому как я проваливаюсь в снег почти с головой и начинаю задыхаться.

Неловко перебираю ногами, пытаясь вырваться из морозного плена, в то время как снег вокруг меня с какой-то явной неохотой приходит в движение. И с каждой секундой начинает двигаться все активнее, пока в какой-то момент не взрывается яростным ослепительно-белым фонтаном, обнажая исполинских размеров хищника, дремавшего в берлоге в ожидании весны. Неистовый рев оглашает все вокруг, а я вижу, как надо мной, словно из ниоткуда, возвышается медведь. Его фигура заслоняет собой солнце, а я нахожусь так близко, что могу в мельчайших подробностях рассмотреть его темно-бурую шерсть, в которой застряли маленькие веточки и пожухлые листочки. Смотрю на него, словно со стороны наблюдаю за происходящим.

Должно быть, я так и продолжала бы смотреть, если бы в какой-то момент хищник не решил напасть. Огромных размеров когтистая лапа обрушилась мне на лицо, и я отлетела в сторону. Кожу обожгло, словно огнем, и я почувствовала, как что-то горячее и липкое начинает заливать шею. В глазах потемнело. Но именно боль привела меня в чувство. Вероятно, кости мои были на порядок крепче человеческих, потому я сильно не пострадала. Зато организм тут же переключился в режим нападения.

В считаные секунды скинув рукавицы и стесняющий движения заплечный мешок, я поднялась на ноги. Зверь тоже не терял времени, подбираясь ко мне все ближе.

Вот так, посреди заснеженного Северного леса, оказались мы лицом к лицу: медведь, пребывающий в ярости из-за того, что был потревожен, и изнывающий от голода демон, в своем роде тоже разбуженный от странной спячки. У каждого из оружия были лишь клыки, когти и свирепая сила дикой натуры. Схватка не была долгой. Зверь сделал прыжок по направлению ко мне. Я легко ушла из-под его когтей, оттолкнулась ногами от земли со всей силой, на которую была способна, и в то же мгновение оказалась на спине хищника. Мы оба рычали: зверь – в беспомощной ярости, когда мои руки сомкнулись на мощных челюстях и начали разводить их в стороны, я – от сладкого предвкушения чужой крови, столь будоражащей нервы. Зверь не мог сопротивляться долго, и когда сперва легкий щелчок выворачиваемой челюсти, а затем и хруст ломаемых костей достигли моего слуха, а огромный медведь как-то неожиданно обмяк и повалился на снег, я наконец поняла, что сотворила.

Зимний лес накрыла глухая тишина, в которой эхом раздавалось мое хриплое дыхание. Я сидела на коленях, привалившись боком к медведю, что совсем недавно мирно спал в своей берлоге в ожидании весны. Разве мог этот мохнатый великан подумать, что смерть придет к нему так внезапно и глупо. И придет она не по его вине, а по моей.

– Моя вина, – всхлипнула я, разрывая царящую тишину и впиваясь пальцами в бурую шерсть. – Прости меня, – прохрипела я и расплакалась так, как, наверное, не плакала с самого детства.

Слезы неиссякаемым ручьем текли по уже начавшим заживать от полученной раны щекам. Должно быть, именно поэтому кожу так жгло. А я все просила прощения. Не знаю, к кому я в тот момент обращалась больше – к Киму или к мишке, что недвижимо лежал рядом со мной. Но я все говорила и говорила. О том, как виновата, как хотела бы все исправить, как мне жаль, что все так получилось. В какой-то момент горло начало ощутимо саднить, и я стала шептать. Сколько времени прошло с тех пор, я не знала, но вокруг начало смеркаться. Закружился стройный хоровод снежинок, а мне вдруг так захотелось спать, что сил подняться или открыть отяжелевшие веки уже не было.

Это была первая ночь, когда я смогла уснуть, пусть даже под боком убитого мною же зверя…

Очнулась я как от толчка. Резко распахнув глаза, вдруг поняла, что мне тепло и уютно, хотя тело по пояс занесло снегом. Одним боком я как-то по-детски доверчиво продолжала прижиматься к зверю. Кругом царила тьма, но по внутренним часам я понимала, что часа через три уже рассветет. Несмотря на темноту я смогла отыскать не только свой мешок с вещами, но и рукавицы. После ночи, проведенной под боком у мертвого хищника, я, как это ни странно, чувствовала себя отдохнувшей. Мне стало гораздо легче. И уж не знаю, что тому было причиной, бой со зверем или истерика со слезами и завываниями на весь лес, но результат был очевиден. Я начинала приходить в себя.

Умывшись снегом и окончательно смахнув с себя сон, я пришла к выводу, что пора бы выбираться отсюда. Хватит уже, находилась. Да и, если честно, я просто хотела есть! Желудок жалобно заурчал, соглашаясь с моими мыслями.

Конечно, Рэйна дала мне с собой еды, но хлеб, скорее всего, теперь стал не мягче камня, а разогреть его или приготовить что-то другое не было никакой возможности. Во-первых, я решила, что магией пользоваться пока не стоит, потому что иначе вычислить меня для демонов или вампиров не составит особого труда. Во-вторых, разводить костер мне было просто лень, несмотря на голод. И, в-третьих, мне не терпелось вырваться из цепкой хватки леса с его однообразием, царившим вокруг.

Конечно, если мои поиски человеческого поселения не завершатся к полудню, то все равно придется развести костер и попытаться вспомнить, как готовить пищу самостоятельно. Как забавно: когда нужно заботиться о насущном, все прочие проблемы невольно отходят на второй план, уступая место каждодневным потребностям. Стоило мне подумать о том, что я хочу найти человеческое поселение, как разум словно распахнулся навстречу окружающему миру. Сознание будто сорвалось в полет на поиски.

Уже через несколько минут я точно знала, куда мне идти. По моим подсчетам, ближайшее поселение находилось в полудневном переходе. Потому, не тратя времени на размышления, я отправилась в путь.

К полудню я добралась до тракта, ведущего к городу, а уже во второй половине дня вошла в городские ворота. Оказалось, что меня занесло в пограничный Тэймир, расположенный на северо-западе Ирэми. Основным занятием местных жителей была охота, а добываемый мех животных отправлялся на продажу по стране.

Город служил прибежищем для многих изгнанников, которым волею судьбы пришлось покинуть родные края. Но не только люди находили здесь приют: множество нелюдей стягивалось в Тэймир, ища лучшей доли или пытаясь скрыться от соотечественников. Одним словом, занесло меня как раз по назначению. Изгои притягиваются друг к другу, а Тэймир с радостью принимал тех, кто находится не в ладу с законом или собственной совестью.

В Ирэми об этом городе ходили дурные слухи. Еще в детстве отец рассказывал о нем как об обители «разбойников и нечестивцев». Детей пугали, что если они не будут слушаться, то рано или поздно окажутся именно здесь. Конечно, все было не столь драматично, но за Тэймиром закрепилась слава определенного толка. Жили здесь и вполне добропорядочные граждане, зарабатывающие на хлеб честным трудом. Но по существу город был предоставлен сам себе. Власть здесь носила чисто номинальный характер.

По размерам Тэймир превосходил даже Карген, но это не делало его более привлекательным местом для проживания простого народа. Город буквально пестрел разнообразием рас. Даже не могу предположить, что именно должны были совершить нелюди в своих родных краях, чтобы потом жить здесь, в человеческих землях, да еще и в такой глуши. Тем не менее я считала, что мне повезло, раз судьба привела меня именно сюда. В конце концов, случай бывает разный. Могла ли я подумать еще неделю назад, что сама подамся в бега? Конечно нет. Так как же я могу судить о других?

Все эти мысли блуждали в моей голове, а ноги несли меня вглубь города. Улицы были надежно укрыты снежной пелериной, отчего Тэймир казался необыкновенно чистым и даже сказочным. Вокруг меня суетились занятые своими заботами люди и нелюди. А я все шла, по-глупому рассматривая все вокруг, до тех пор пока моего обоняния не коснулся самый завораживающий и привлекательный запах на свете. Так могло пахнуть только оно! Жареное мясо…

Тяжело сглотнув, я попыталась определить место, откуда исходил аромат. Получилось сразу. Прямо вдоль улицы наблюдалось легкое столпотворение. Люди галдели, весело смеялись и что-то живо обсуждали, а над их головами висела давно выцветшая вывеска «Три кабана». Несложно было догадаться, что впереди расположена таверна. Раньше мне не приходилось бывать в подобного рода заведениях. Мне они казались какими-то порочными, что ли? Не знаю, откуда взялось подобное предубеждение. Правда, сейчас мне было глубоко плевать. Я хотела есть, а остальное значения не имело. Потому недолго думая уверенной походкой я направилась прямиком в гости к «свинкам».

Со стороны я походила на оборванку или отшельника-охотника, потому как вид у меня был диковатый. Сапоги мехом наружу, заячий полушубок с глубоким капюшоном, меховые рукавицы, мешок из грубой домотканой ткани на плечах. Несмотря на то что здесь царила зима, немногим менее суровая, чем та, к которой мы привыкли в Пограничье, сам воздух казался более мягким, отчего мороз не чувствовался столь остро, как в моих родных краях. Люди в Тэймире носили более легкие одежды и позволяли себе ходить с непокрытой головой и некоторые другие вольности, о которых жителям севера оставалось только мечтать в ожидании весны.

Даже здесь, среди отверженных, я казалась чужой…

Подойдя к таверне, внешние двери которой были гостеприимно распахнуты, и не желая больше терять времени, я решительно вошла внутрь. За моей спиной осталась небольшая компания подвыпивших, но весьма довольных жизнью мужичков, которые весело обсуждали, какой славной выдалась последняя охота и насколько выгодно можно будет продать добытые шкуры на предстоящей ярмарке.

Обеденный зал таверны встретил меня одуряющими запахами свежеприготовленной пищи, теплом и ароматом дерева, которым были обиты стены. Необычные ощущения нахлынули на меня. Казалось, что не три дня я провела в холодном лесу, а несколько лет. И сейчас находиться под крышей человеческого жилища было и странно, и приятно одновременно. Недолго думая я устало присела за первый попавшийся свободный стол и расслабленно откинулась на спинку стула. Мешок с пожитками притулился у ножки стула.

Скинув с головы капюшон, я вяло начала осматривать собравшуюся под сводами таверны публику. Были здесь и эльфы, которые что-то яростно доказывали двум гномам, сидящим напротив них и с удовольствием припадающим губами к пухлым кружкам с элем, и люди, свободно общающиеся с оборотнями, обсуждая предстоящую охоту, и даже несколько драконов, хмуро взирающих на собравшихся. Чем дольше я смотрела по сторонам, тем удивительнее казалось мне это место.

Я так привыкла к расовому неравенству, что царило в стенах МАМ, что теперь, глядя на то, как шутливо человеческий мужчина хлопает по спине вампира, отпуская при этом довольно скабрезную шутку, чувствовала, как земля уходит из-под ног. Перед глазами стояла картина, как сломанной куклой тело брата падает на деревянный пол. Как стекает густая темная капля с уголка губ рыжеволосой женщины, набухает, тяжелеет и камнем срывается вниз.

– Заказывать будем или как? – Грубоватый женский голос вывел меня из размышлений, заставляя ослабить хватку, с которой пальцы сомкнулись на деревянной столешнице.

– Да, поесть, и побыстрее, – не слишком-то учтиво ответила я.

– А конкретнее?

– А что, выбор столь велик? – Отчего-то быть вежливой не хотелось совершенно.

– Ясно. – Дама оказалась понятливой и, судя по всему, привыкшей к выкрутасам местных завсегдатаев. Она уже было развернулась, как я вспомнила то, о чем собиралась узнать в первую очередь.

– Комнаты есть?

– Пока да, но уже к вечеру не будет, – столь же «учтиво» ответила она. – Скоро открытие ярмарки, народу ожидается много и…

– Мне нужна комната, – не дожидаясь продолжения ее рассказа, перебила я разносчицу.

Женщине было далеко за тридцать, вид она имела весьма измученный и уставший. Но так выглядят не те, кто привык к тяжелому труду, а скорее те, кто устает просто жить. Пустой взгляд карих глаз смотрел безразлично и словно сквозь меня. Тусклые волосы выбивались из неаккуратного пучка, а не слишком чистое платье лишь дополняло картину.

– Так подойди к Торрису и заплати, – буркнула женщина и пошла заниматься заказом.

Торрис, хозяин таверны «Три кабана», был полноватым мужчиной средних лет с невероятно пышными усами, которые, вероятно, расценивались им как предмет особой гордости. Во время нашего с ним разговора он постоянно поглаживал их кончиками пальцев и подкручивал.

– Надолго планируешь здесь остановиться? – внимательно осмотрев меня с ног до головы, спросил он. – Если на один вечер, то сразу говорю: комнату не сдам.

– Думаю, что неделю точно пробуду. – Я действительно полагала, что задержусь в этом городе отступников не больше чем на неделю.

Хозяин таверны назвал цену, я, особо не торгуясь и понимая, что в предпраздничные дни жилья дешевле мне просто не найти, выложила необходимую сумму. Получила заветный ключ от комнаты и отправилась дожидаться, когда мне принесут заказанный обед. Каково же было мое удивление, когда оказалось, что мое место уже занято!

Он сидел спиной ко мне, расслабленно откинувшись на спинку стула. Еще мгновение назад точно так же сидела я. На нем была куртка из темной кожи и высокие сапоги, волосы скрывал глубокий капюшон. Вещи на незнакомце были весьма добротные и дорогие, уж что-что, но определить стоимость одежды я была в состоянии. Руки он свел в замок и положил перед собой. Пальцы казались странными – длинными и изящными, но в то же время какими-то большими, что ли. Да и вообще мужчина казался гораздо крупнее, чем многие из присутствующих. Даже не знаю, как описать свои ощущения. Передо мной был стопроцентный человек, не маг, но в то же время человеком он не был… Или все же был? Окончательно запутавшись и откинув малейшие сомнения, я решила отвоевать свое место. Время шло к вечеру, и найти свободный стол сейчас было не то что сложно, а невероятно сложно!

Обойдя незнакомца со спины, я встала сбоку от него так, что мне теперь был виден его профиль. Без прикрас, я могла бы назвать его одним словом «идеальный». Точеные правильные черты лица, широкие скулы и волевой подбородок. Лицо этого человека было и красивым, и суровым одновременно. Глядя на него, я испытала смешанное чувство неловкости и восхищения и неожиданно поймала себя на мысли, что мне нравится просто смотреть на него. Заготовленную речь я совершенно забыла.

Его кожа в тусклом свете таверны казалась белоснежной, а глаза – цвета золота. В них словно плясали искры огня. Но вот незнакомец, почувствовав мой пристальный взгляд, вздрогнул и прямо посмотрел на меня. И вновь мне почудилось, что реальность куда-то уплывает, а я с головой тону в золоте его глаз, которые то ли из-за освещения, то ли волей моего воображения вдруг становятся просто светло-карими.

– Это мое место, – не слишком уверенно практически прошептала я.

Незнакомец сначала несколько непонимающе посмотрел на меня, потом взгляд его светло-карих глаз приобрел ироничный оттенок, а темная бровь вопросительно изогнулась.

– Правда? – В голосе была легкая хрипотца, но даже она не смогла скрыть насмешливой интонации.

– Да, – уже более уверенно начала я, не в силах перестать смотреть на него. Его глаза притягивали, заставляя думать о чем угодно, кроме того, о чем следовало бы. – Я уже сделала заказ и отходила оплатить комнату. Даже вещи свои здесь оставила, – обличающе указала я пальцем на свой мешок, сиротливо продолжавший дожидаться свою хозяйку у ножки стула, что стоял рядом с тем, который занял мужчина.

– Что ж, я не против компании. – Незнакомец широко улыбнулся, а у меня перехватило дыхание от его такой открытой, по-детски чистой улыбки. Его лицо тоже преобразилось и стало необычайно притягательным, по-мужски обаятельным. Взгляд казался теплым, словно янтарь на солнце.

Что-то странное происходило со мной в этот момент. Вся моя боль и смятение будто бы отступили. Но в то же время в душе я противилась происходящему, говоря себе, что так быть не должно! Столь непостижимо влиял на меня этот совершенно незнакомый мужчина, заставляя бояться его, испытывая странный, неуместный в моем положении трепет, с замиранием сердца всматриваться в суровые и притягательные черты лица. Что-то было в нем такое…

– Ну так что? Присоединишься? – шутливо спросил он.

– А у меня есть выбор? – несколько грубовато ответила я, хотя сделала это скорее из-за внутреннего противоречия, нежели из-за того, что мне на самом деле была неприятна его компания.

Обойдя стол, я села напротив и молча уставилась в стену. Интерьер таверны «Три кабана» можно было бы назвать забавным, этакая смесь охотничьего домика, судя по количеству чучел животных, что были призваны украсить собой стены заведения, и музыкального салона, который каким-то чудом угадывался в дорогом и очень старом фоно, что притаилось в самом темном углу, и бархатных занавесках на окнах. Здесь было тепло, вкусно пахло едой, а собравшаяся публика была весьма благодушной, по крайней мере, на вид.

Наконец принесли мой заказ, а вместе с ним – и заказ соседа напротив.

Когда речь заходила о еде, особенной стеснительностью я не отличалась. Потому без лишних раздумий я просто набросилась на предложенное угощение. Сперва я даже не ощущала вкуса того, что ела, так сильно была голодна. Казалось, если помедлить хотя бы секунду, то желудок просто свернется в тугую спираль.

– Люблю, когда у девушки отменный аппетит, – хмыкнул кто-то напротив меня.

Признаюсь, на какое-то мгновение я буквально выпала из реальности. Верно говорят на севере: «Голод – единственная истина мира». Сейчас эта народная мудрость была для меня понятна как никогда прежде.

– Лучше смотри в свою тарелку, – рыкнула я, не поднимая глаз.

– Как грубо. – И вновь насмешливые нотки в голосе, правда, сейчас они довольно сильно раздражали.

– От меня вообще не стоит ждать любезности, – пробурчала я, поглощая жаркое.

– Учту, – хмыкнул мой сосед, кладя на стол несколько монет, на которые можно было накормить еще несколько человек.

– Это что? – Его действия заставили меня оторваться от собственной трапезы.

– Могу я угостить ужином симпатичную голодную незнакомку, – нахально улыбнулся он.

– Нет, не можешь, – упрямо заявила я. – Я в состоянии заплатить за еду и не собираюсь принимать деньги от незнакомого мужчины!

– Лео.

– Что? – не сразу поняла я.

– Лео, – повторил он, поднимаясь из-за стола. – Теперь ты меня знаешь, – не дожидаясь моего ответа, он направился к выходу. А я продолжала глупо смотреть ему вслед, не в силах найти ни одного подходящего случаю слова. Хотя одно все же вертелось на языке, правда, приличным назвать его можно было, только если употребить по отношению к мелкому рогатому скоту.

Стоило незнакомцу, точнее, уже знакомому, скрыться за дверями таверны, как в тот же миг рядом с моим столом оказался хозяин. На центр стола упало еще с десяток монет.

– Так бы и сказала, что подруга Лео, – недовольно пробурчал он. – Обед за счет заведения. И вот, – указал он взглядом на монеты, – скидка за аренду комнаты.

В немом изумлении я переводила взгляд с монет на хозяина таверны и обратно. Слов не было. Деньги брать в кои-то веки не хотелось вовсе. Что-то со мной не то…

Глава 2

– Красиво, да? – Родной голос режет душу на части, хотя мне и непонятно почему.

В Пограничье царит лето. Моя самая любимая пора, когда природа пробуждается от долгого сна. Время цветения и жизни. Пробиваются из-под, казалось бы, мертвой земли молодые побеги изумрудно-зеленой травы, птицы выводят дивные трели, а небо над головой такое голубое, что буквально сливается с прозрачной гладью озера Ома. Вот и сейчас, стоя на отвесном берегу и смотря вдаль, я не могу понять, где же кончается небо и начинается водная гладь.

– Да, словно небо утонуло в водах Ома, – отвечаю я, продолжая всматриваться в даль.

– Не смотри так далеко, – небрежно замечает Ким, садясь у моих ног.

– Почему?

– Глаза разболятся, – смеется он, прижимаясь головой к моему бедру. – Ты всегда смотришь вдаль вместо того, чтобы просто посмотреть вниз.

– Ты это о чем? – Его философские нравоучения всегда заставляют меня смеяться.

– Мысли о будущем делают тебе больно, мысли о прошлом тоже заставляют тебя страдать, так может, имеет смысл думать о настоящем? – вопрошает он, а я опускаю глаза, чтобы посмотреть на брата. Мое сердце падает куда-то вниз, а в душе все обрывается, ведь взгляд мой упирается в два черных провала на мертвенно-бледном лице. Ветер играет с его волнистыми, но такими блеклыми волосами, солнце отражается на их кончиках, а Ким улыбается мне. И тем страшнее становится смотреть в бездну его глаз.

Солнце еще даже не показалось на горизонте, когда меня словно неведомой силой вытолкнуло из сна. Это был первый раз, когда мне приснился брат. Первый раз, когда мне пришлось ночевать в таверне «Три кабана», первый раз, когда щупальца страха обвили мое сердце во сне.

Мне досталась небольшая комнатушка под самой крышей. Тогда я еще не знала, что она будет служить мне домом на ближайшие месяцы. Сейчас я просто пыталась совладать со сбившимся дыханием и неконтролируемым потоком слез. Небольшой отдых помог выйти из оцепенения, что поселилось в душе, а вместе с тем научиться справляться с бушевавшими внутри меня эмоциями. Одно наслаивалось на другое. Потеря брата, предательство дракона… Потом начали вскрываться «раны-мысли» о матери, об отце, братьях, о происхождении… Мысль о Каа’Лиме заставила меня перевернуться на живот и уткнуться лицом в подушку, чтобы хоть как-то приглушить раздиравшие грудь рыдания. Мой дэйург пропал. Я совершенно не могла докричаться до него! Не могла почувствовать его, как раньше. Именно в тот момент, когда я поняла это, пришло осознание: теперь я совершенно одна. После того что я сотворила с дочерью повелителя вампиров, я не могла обратиться за помощью ни к кому, даже к Орэну и Тарию. К первому – потому что не стану так его подставлять, а ко второму – по той же причине и еще потому, что даже Тарий не сможет противостоять своему повелителю. У вампиров в данном случае не может быть свободы выбора. Слово повелителя – закон.

Как бы там ни было, сейчас следовало привыкать к тому, что я теперь одна. Первые несколько дней в Тэймире я провела на чердаке, а точнее, в снятой мною каморке. Лежать на скрипучей кушетке и глядеть в потолок было единственным, чего я хотела. Все мои стремления, тяга к жизни остались где-то далеко, в стенах МАМ. Днем меня не отпускали воспоминания о прошлом. Перед глазами вставало Пограничье, детство. Казалось, что, несмотря на болезни, счастливее времени не было в моей жизни. Любящие мать и отец, родной дом, такой уютный; Ким, что считает меня родной сестрой и самым близким человеком на свете. Наши шалости, казавшиеся настоящими приключениями, полными опасностей.

Потом перед глазами вставал совершенно другой образ. Волосы, алые, будто кровь, и глаза, такие темные, что можно утонуть в той бездне, которая таится на их дне. И как же сильно в такие моменты мне хотелось почувствовать тепло его рук, услышать его голос, который скажет, что все хорошо, и пообещает забрать боль, притаившуюся в сердце. Но вот на смену тоске приходит ярость, которая затмевает собой все прочие чувства. Наверное, будь он рядом, я не смогла бы себя контролировать.

«Ненавижу», – рычит демон, царапая когтями деревянный пол комнаты на чердаке. И вновь приходит беспамятство. Сон принимает сознание в свои заботливые объятия, постепенно сменяющиеся железной хваткой кошмара, страшнее которого может быть лишь реальность.

С тех самых пор Ким приходил ко мне каждую ночь. Какие-то сны о нем я помнила хорошо и ярко, другие же просто исчезали в предрассветной дымке, оставляя лишь горькое послевкусие и чувство того, что брат до сих пор где-то рядом.

Не могу сказать точно, сколько дней провела я на чердаке таверны, но вывел меня из этого состояния мой самый верный друг, который помогал мне не забывать о том, что я еще жива, – голод. Подниматься с постели не хотелось, но мысли о еде все же пересилили. Наскоро одевшись, я решила причесаться, поскольку волосы на голове сильно походили на воронье гнездо. Именно тогда я поняла, что не все так просто в этой жизни беглеца… Краска Рэйны практически исчезла. Волосы казались дымчато-серыми, с проблесками серебристой седины. Одним словом, «ведьма обыкновенная, одна штука». Накинув на голову капюшон, я спустилась на первый этаж и попросила натаскать мне в комнату горячей воды. Привыкать к тому, что в нашем мире водопровод – это большая редкость, оказалось весьма затруднительно. Вдоволь наплескавшись в тесной лохани, я втерла зеленую кашицу из трав в волосы.

Окрашивание происходило трудно и долго. Во-первых, никак не удавалось распределить смесь равномерно, во-вторых, травка постоянно осыпалась и скатывалась комочками. Да и вообще, мне явно необходимо было что-то помощнее, чем это простое средство.

– На ярмарку собралась, а? – ни с того ни с сего заговорила со мной та самая женщина-разносчица, что обслуживала меня в первый день моего пребывания в Тэймире.

Сейчас она выглядела куда более прилично и опрятно, даже улыбка на ее лице, словно дорогой торжественный костюм, сердечно лелеемый хозяином за створками тяжелого платяного шкафа и надеваемый лишь в исключительных случаях, смотрелась как-то празднично. «Ей идет улыбаться», – заметила я про себя, а сама решила уточнить, о чем говорит эта женщина.

– Ярмарку? – переспросила я, склоняя ее к разговору.

Женщина улыбнулась еще шире, в глазах появился какой-то мечтательный блеск, и тут случилось то, чего я совершенно не ожидала, а с последствиями случившегося была справиться не в состоянии. Разносчица буквально осыпала меня нескончаемым потоком слов.

– Ах, ну да, ты же не местная. Сегодня на площади состоится торжественное открытие Тэймирской ярмарки, которая проводится каждый год. Ты даже не представляешь, какое это зрелище, ведь организуют ее нелюди! Артисты, потешные огни, танцы, музыка, веселье! Если бы ты хоть раз видела это, то уж точно не смогла бы забыть! Сюда стекается такое количество народа со всей округи! Люди, нелюди, кого только не будет! А торговые ряды?! На Тэймирской ярмарке можно купить и достать все что угодно! И даже то, что запрещено, – уже шепотом добавила она, подмигнув накрашенным яркими лиловыми тенями глазом. – И только в это время года у каждой девушки Тэймира появляется реальный шанс на веки вечные свалить из этого городишки! Знаешь, как меня достали эти потные мужики, которые каждый вечер хлебают вонючее пиво в нашей таверне! Разве не достойна я большего? Ох какая из меня вышла бы купчиха!

Разносчица распалялась все больше и больше, казалось, еще немного – и она просто даст мне по голове подносом, которым сейчас активно размахивала в воздухе, чтобы я лучше представила, какое же это чудесное место – Тэймирская ярмарка.

– Р-р-рита! – спас меня зычный голос Торриса, что громом прогремел из другого конца обеденного зала. – А ну работать!

Женщина несколько побледнела, пробормотала что-то вроде: «Сходи, не пожалеешь», – и умчалась в сторону кухни.

Идти на ярмарку, будь она хоть трижды самым грандиозным событием в жизни города, не хотелось совершенно. Но мне нужна была краска для волос и кое-что из одежды, ведь скоро весна, а весь мой гардероб остался в МАМ. Как ни крути, а такая ярмарка предоставляет возможность купить вещи по сносной цене. И потом, необходимо осмотреть город. В конце концов, мои маленькие сбережения потихоньку тают и скоро мне придется искать работу.

«Работу?!» – последняя мысль могла вызвать лишь улыбку на лице. Какую работу, если то, что я умею делать, никому в этом городе нельзя показать! Какую работу может найти незамужняя девушка, которая путешествует в одиночестве в том возрасте, когда нормальные родители с родной кровиночки глаз не должны спускать. Такую растерянность я испытывала впервые, когда не знаешь, что делать и как дальше жить. Ведь вроде бы и многое умеешь, и много от природы дано, а как себя проявить в реальной жизни – непонятно. Как заработать на кусок хлеба, если каждый день тебе этот самый кусок кто-то приносил и никогда не приходилось интересоваться, откуда его берут? Взгляд невольно задержался на преобразившейся в честь праздника разносчице. Может, и мне в прислуги пойти? Я тут же отбросила эту мысль. И дело было не в том, что работу я считала недостойной. Вовсе нет. Но вот только что будет с отчаянным посетителем, которому взбредет в голову шлепнуть меня по заду? Думаю, вилка войдет ему в глаз даже раньше, чем я осознаю произошедшее. Нет, надо смотреть на вещи здраво. С моей неуравновешенной психикой работа должна быть либо спокойной, либо такой, где можно выпустить пар. Ну не в вышибалы же идти?! Хотя я бы смогла…

– К демонам все это, – прошипела я, бросив на стол несколько монет, и решительным шагом направилась на улицу.

Свежий морозный воздух взбодрил и придал какой-то непонятной уверенности, что все обязательно будет хорошо. В конце концов, если нет возможности заработать, кто сказал, что нельзя украсть. Глупая мысль о подобном добывании средств к существованию была немедленно задвинута на задворки сознания, как вариант на самый крайний случай. Воровать мне казалось недостойным и крайне унизительным занятием. Все же воспитывали меня совсем не так, и сейчас я к подобному была просто не готова. Просто не дошла до той степени отчаяния, когда другого выхода не видишь.

Город за те несколько дней, что я провела на чердаке, преобразился. Бурлила жизнь на заснеженных улицах, яркие украшения и гирлянды расцветили витрины магазинов; люди, уставшие от зимы и однообразия, покинули родные стены и выбрались наружу в поисках праздника. А главная площадь Тэймира вообще походила на невероятных размеров торжище, где можно найти все, что только душе угодно. Ежегодная ярмарка раскинулась, казалось бы, на всех центральных улицах города, а сердцем ее была та самая площадь. Разного вида люд сновал от одного прилавка к другому, кто-то смотрел представления, что устраивали заезжие артисты, кто-то дивился на товары из соседних государств.

Я шла вдоль улицы, стараясь особо не выглядывать из-под опущенного капюшона. Хоть Тэймир и находился совершенно на другом конце страны, но кто готов поручиться, что меня не будут искать даже в самых отдаленных уголках Ирэми. Тем более вампиров в городе было немало. Откуда мне знать, может, и не изгнанники они вовсе, а обосновались здесь, потому что так кормиться удобней. Тарий рассказывал, что в их стране живет достаточное количество людей, но кровь у них можно забирать не чаще чем два раза в месяц и только у тех, что достигли совершеннолетия. Это считалось нормальным, потому как люди взращивались с мыслью, что их гражданский долг – помогать вампирам. Взамен человечество получало блага цивилизации. В какой-то степени это был такой же налог, который привыкли платить все жители Ирэми своему королю, только с той лишь разницей, что у вампиров подати были кровавыми. Но для каждого вампира приходило время полового созревания, а стало быть, и определенной нестабильности. Точнее говоря, кровожадности. Но кто добровольно согласится отдать на убой своих собственных, здоровых и ухоженных, овец? Вот и вампиры берегли свое стадо, отправляя молодняк во внешний мир до полного созревания. Выжил – значит, молодец, сумел прокормиться; умер – тоже не беда, слабых быть не должно. И если человек убивал вампира в целях самообороны, то в Ирэми это считалось законным. Преследованиям и гонениям он не подвергался. Правда, случалось подобное крайне редко. Но, как бы то ни было, молодых вампиров часто можно было встретить на просторах нашей страны. Жили они в основном в городах и большую часть времени прекрасно владели собой. Приступы безумия случались у каждого по-разному. Кто-то в такие моменты старался убраться подальше от людей, кто-то же, наоборот, открыто выходил на охоту. Но вампир не демон, его безумие гасло так же быстро, как и возникало. Стоило насытиться – и он уже приходил в себя.

Как говорится, у страха глаза велики. Вот и мне казалось, что каждый встреченный мною вампир – это непременно посланный повелителем убийца или охотник, целью которого являюсь именно я. Ну конечно, разве может вампир прийти на ярмарку просто так?

В какой-то момент мне показалось, что за мной следят. Я даже влезла в узкую щель между двумя близко расположенными домами, чтобы скрыться от преследователей, которыми оказалась влюбленная парочка подростков, спешащих на представление, что начиналось на центральной площади. Когда я это поняла, выяснилось, что втиснулась в щель я очень хорошо, но вот чтобы вылезти из нее, моих сил было явно недостаточно. Не пробивать же стену соседнего дома, чтобы освободиться? Вряд ли такой маневр останется незамеченным.

Вот так моя паранойя загнала меня в самый что ни на есть угол! Люди продолжали слоняться вдоль улицы, упорно не замечая застрявшую меня. А я так же упорно не желала звать кого-либо из них на помощь. Ну стыдно мне было, если честно. Хотя я сильно подозревала, что просиди я тут еще несколько часов – и мне будет уже совершенно наплевать и на стыд, и на то, что обо мне подумают.

Где-то через полчаса моего сидения в заточении с неба начал падать снег. Маленькие снежинки медленно кружились в воздухе, приводя в восторг гуляющую детвору и делая облик города еще более сказочным. Только вот начавшийся снегопад уменьшал мои шансы быть случайно замеченной. Мой серый заячий полушубок с капюшоном и так служил отличной маскировкой, а тут еще и снег! Нет, с этим надо было что-то делать. Собрав всю волю и терпение в кулак, я начала отчаянно тереться всем телом о стены, отчего-то решив, что если буду дергаться, то непременно продвинусь вперед. Кто же знал, что так можно «втереться» еще глубже?! Капюшон сильнее съехал на глаза, закрыв весь обзор. Кое-как изловчившись, я начала встряхивать головой, как молодая неспокойная кобыла, готовая взять старт. Где-то с пятой попытки капюшон все же поддался и упал на плечи. В этот момент я совершенно точно поняла: еще немного – и стену я все же вышибу. А там будь что будет!

Сделав глубокий вдох и прикрыв глаза, я досчитала до десяти.

«Да, голубушка, только ты умеешь так по-глупому вляпываться! Демоница! Владычица! Клуша ты застрявшая!» – ругала я саму себя.

Открыв глаза, я на мгновение будто выпала из реальности. Он смотрел прямо на меня. Стоял на другой стороне улицы, одетый все в ту же куртку, тот же капюшон скрывал его волосы. Взгляд его словно проникал в самую душу. На лице Лео сначала не отражалось ни тени эмоции, но вот он подозрительно сощурился и наклонил голову, всматриваясь еще пристальнее. По лицу пробежала тень узнавания, и наглая ухмылка коснулась идеально очерченных губ.

Он смотрел на меня, и казалось, что его не слишком-то заинтересовала ситуация, в которой я нахожусь. Все, что этот человек позволил себе, – легкая усмешка. И вновь совершенно непроницаемое лицо. А глаза неотрывно продолжают следить за мной. Глаза, у которых нет дна, но в которых все отчетливее загораются странные искорки. Но вот очередной порыв ветра подхватывает целую россыпь белоснежных снежинок, закручивая их в причудливом вихре, который на мгновение скрывает его от моего взгляда. А уже через секунду я в полном недоумении пытаюсь понять, куда же он испарился. На месте, где только что стоял этот странный человек, уже никого нет. Лишь прохожие продолжают все так же беззаботно слоняться по улицам города, не замечая его невольной пленницы.

«Что ж, похоже, сидеть мне тут аккурат до темноты, а потом выламываю стену и…»

– Привет, – немного хриплый мужской голос ворвался в круговорот отнюдь нерадостных размышлений, что царили в этот момент в моей голове. И было в этом «привет» столько жизнерадостности, какой-то дружественной непосредственности, что сперва я даже не поняла, к кому конкретно обращается говоривший. Вроде и встал этот мужчина так, что заслонил собой проход. Вроде бы и ко мне лицом стоит, но столько в голосе радостных интонаций, совершенно не сочетающихся с окружающей меня действительностью…

– Как дела? – столь же легкомысленно поинтересовался Лео, расслабленно привалившись плечом к стене так, что мне стал виден небольшой кусочек улицы.

– Привет, – с совершенно независимым видом ответила я, стараясь подражать интонациям собеседника. Отчего-то не слишком хотелось, чтобы именно этот мужчина видел меня в подобном положении. Неуместное смущение, что зародилось внутри, вылилось наружу совершенно нелепым радостным смешком. – Все хорошо. А ты как? – сказала и машинально попыталась скопировать позу собеседника и опереться о соседнюю стену. Маневр оказался неудачным. Куртка нелепейшим образом задралась, а мех на воротнике встопорщился и начал некстати щекотать чувствительную кожу лица.

– О, у меня тоже все путем, – беззаботно отозвался он, с непроницаемым видом продолжая следить за моим «позором». – Вот, вышел посмотреть, что стоящего в этом году продают. Может, что понравится. Хотя, – доверительно зашептал он, – чтобы покупать что-то на местной ярмарке, нужно иметь неплохую сноровку по части того, как сбивать спесь с продавцов. Ну и, конечно, ворья здесь бродит столько, что только успевай по слишком шустрым рукам давать. А ты чего? – «непонимающе» посмотрел он на меня.

– Гуляю, – сжав зубы, пробормотала я. Уж больно красноречивым стал в этот момент его взгляд.

– Мм, – кивнул он, – понимаю, уж больно хороший вид здесь открывается.

– Да, вид и впрямь неплохой, – согласилась я.

– Если хочешь, могу показать тебе еще пару мест, откуда наблюдать за жизнью города будет столь же увлекательно, – позволив себе легкую ухмылку, предложил он. Возможно, спроси он это другим тоном, не столь нахальным и многообещающим, я бы согласилась. Бездна меня побери, я бы закричала: «Да!» – и всеми силами попыталась бы протиснуть к нему поближе руку, как и положено благородной даме! Но! Это было сказано с таким выражением во взгляде, что будь у стен, между которыми я застряла, уши и глаза, то первые, несомненно, покраснели бы, а вторые – закатились!

– Спасибо, мне и отсюда неплохо видно, – с царственным достоинством отозвалась я, стараясь не поддаться искушению и не потереться лицом о кирпичную кладку, чтобы избавиться от желания почесать нос и губы.

– Ну как знаешь. – Беззаботно пожав плечами, он практически повернулся ко мне спиной, собираясь уйти. – Но ты конечно же в курсе, что в нашем городе вечером на каждое здание накладывается сигнальная сеть? – Лео выразительно посмотрел на меня, ожидая какой-то определенной реакции, но, так и не дождавшись оной, продолжил: – Поскольку городок у нас неспокойный, то и сигналки… определенного типа… – все еще надеясь на мою сообразительность, он сделал паузу.

«Сообразительность» дремала и велела ее не беспокоить, потому, глубоко вздохнув, он все же пояснил:

– Будешь прижиматься к чужой лавке слишком близко, тебя нашинкует тонкими ломтиками.

Слова сорвались с моих губ прежде, чем я смогла до конца осознать сказанное им.

– Может, подашь мне руку? Прогуляемся, да и город посмотрим? – неожиданно кокетливо пролепетала я.

Лучи заходящего солнца едва пробивались сквозь щель между плотными бордовыми занавесками. Эдриан вошел в комнату, неслышно ступая по темным полам. Его платиновые волосы были забраны в хвост. На повелителе вампиров был неброский дорожный костюм темно-коричневого цвета. Эдриан пришел сюда скорее по недавно возникшей привычке, нежели потому, что ожидал увидеть какие-то изменения. Взгляд сам собой упал в угол комнаты, который для человеческого глаза показался бы непроницаемо темным. Но Эдриан не был человеком. И он видел ту, что некогда была его дочерью. Миновало чуть больше недели с того момента, как в его дом пришло несчастье, с которым даже великий и всемогущий повелитель вампиров был не в состоянии справиться. Его младшая дочь, первая красавица двора, превратилась в некое подобие разумного существа. Сейчас она сидела в самом темном углу, поджав под себя ноги и покачиваясь в такт одной ей слышной мелодии. У девушки, несмотря на то, что ее ежедневно причесывали, умывали и одевали, на голове был невообразимый колтун из грязно-рыжих прядей, а совершенно новое и чистое платье, которое надели на нее утром, напоминало лохмотья. Некогда сочные губы были потрескавшимися и сухими. Фрида что-то неразборчиво бормотала или напевала, Эдриан не мог этого понять, даже имея прекрасный слух.

– Если бы ты могла рассказать мне, что произошло, – прошептал он себе под нос. И едва смог увернуться, когда одним стремительным движением к нему кинулась собственная дочь. Обернувшись, он даже несколько растерялся, увидев, как Фрида беззаботно лежит на диване и болтает в воздухе босыми ногами. Эдриан прожил не одну сотню лет, он видел такое, от чего многие бы просто поседели. Но улыбка собственной дочери впервые за долгие годы заставила его сердце учащенно биться.

– Па, – засмеявшись, игриво спросила Фрида, – это ты?

– Я, – коротко ответил он.

– А я знаю, что это ты, – еще громче захохотала она.

Губы Эдриана скривила горькая ухмылка. Каким бы ни было его отношение к Фриде, но она оставалась его ребенком. Он бы предпочел видеть ее мертвой, нежели такой. Но лишить ее жизни сейчас он не мог. Кровная месть не совершена.

– Кто же сделал это с тобой… – одними губами прошептал повелитель.

Но Фрида, словно расслышав его вопрос, резко обернулась и пристально посмотрела на отца, выпуская клыки.

– Она что-то сломала у меня внутри, – быстро зашептала девушка, – я не знаю, как, но она сломала меня. Не могу вспомнить, не могу сказать, мысли – их нет! У всех есть, а у меня ничего нет! – С каждым словом Фрида распалялась все больше, нанося удар за ударом раскрытой ладонью по своей голове. От этих ударов на коже вампирши появлялись все новые и новые кровоподтеки, которые стремительно исчезали уже через несколько секунд. – Знаешь, как мне страшно? Знаешь? – На какой-то миг она замолчала, после чего вновь засмеялась и упала на диван. – Котеночка хочу, пап, – захныкала она. – Принесешь?

– Конечно, – глубоко вздохнув, сказал Эдриан и стремительным шагом покинул комнату дочери.

Последнее время повелитель появлялся во дворце лишь вечерами и отнюдь не для того, чтобы отдохнуть. Спал он за прошедшую неделю в общей сложности чуть больше суток, отдавая все возможное время на прояснение ситуации, что произошла с его дочерью в МАМ. Эдриан всегда предпочитал держать все под своим контролем, не доверяя никому и никогда, а если и доверяя, то проверяя. Вот и сегодня после утомительного дня он прибыл во дворец, чтобы проверить государственные дела лично. И сейчас уверенным шагом направлялся в кабинет старшего сына, что должен был замещать его на период поисков и расследования.

Его дети родились достаточно сильными, чтобы удержаться в правящей касте, и это заставляло Эдриана быть еще более внимательным. Официальной наследницей до недавнего времени была Фрида, но сейчас все изменилось. Да и потом, что такое наследник у вампиров, если они признают только право сильного? Так, формальность, не более. То, что старший сын вскоре решится бросить ему вызов, у повелителя не вызывало сомнений, потому и следил он за ним еще более пристально, чем всегда. Но сейчас вопрос стоял о чести рода, и Эдриан мог быть спокоен, что раскола в ближайшее время не произойдет. С другой стороны, лучше лишний раз проверить.

Эдриан решительно распахнул двери в кабинет сына.

– Приветствую тебя, повелитель, – из-за широкого деревянного стола словно по команде поднялся высокий молодой вампир с волосами цвета воронова крыла, широким разворотом плеч и темно-серыми глазами. Мужчина был на голову выше повелителя. Внешне совершенно разные, отец и сын походили друг на друга куда больше, чем им самим бы этого хотелось.

– Эрик, – коротко кивнув, сказал Эдриан и опустился на первый попавшийся стул. Казалось бы, не слишком подобает повелителю устраиваться у самого входа, но сделано это было так, что Эрику невольно захотелось спросить разрешения сесть, прямо как в детстве.

– Рассказывай, сын, – коротко велел Эдриан. – Документы на подпись дай сейчас, надо прочесть.

Повелитель уже приготовился к кропотливому труду, как Эрик неожиданно заговорил сам:

– Что нового, отец?

Вопрос был задан чересчур поспешно, хоть и нарочито безразличным тоном.

Повелитель холодно посмотрел на сына, про себя отмечая его излишнюю горячность, неподобающую высшим вампирам, но все же соизволил ответить.

– Из МАМ без вести пропали двое студентов, брат и сестра, люди, – сухо излагая факты, заговорил Эдриан. – С парнем у нашей Фриды были особые отношения. – Повелитель многозначительно поднял светлую бровь. – В комнате были найдены следы человеческой крови, судя по всему, крови этого парня. Я отдал распоряжение. Тарий и человеческий маг, что приходится этим людям вроде бы дядей, взяты под стражу до выяснения обстоятельств. Сейчас одна наша группа прочесывает юг Ирэми, я же со второй группой – север.

– Север? – заинтересованно переспросил сын.

– Да, мы уловили остаточный след телепорта, и он имеет северное направление. Сейчас сказать сложно, куда конкретно направлялись беглецы, но мы это выясняем.

– Ты уверен, что к этому могут быть причастны люди?

– Нет, но другие варианты проверены и признаны несостоятельными, – весьма сухо ответил вампир, устало потирая пальцами виски.

– А что Тарий?

– Я же сказал: он в тюрьме до выяснения.

– Не слишком ли круты подобные меры?

– Он ответственен за все, что происходит в МАМ.

– Отец, я хочу участвовать в поисках, – немного неуверенно сказал темноволосый вампир.

Эдриан ненадолго замолчал, обдумывая последствия подобного решения. С одной стороны, Эрик был еще молод и горяч. Но, с другой стороны, это было хорошей возможностью удалить его от власти на какое-то время. Да и сам повелитель всегда ставил дела своей страны на первое место, а в связи с последними событиями не уделял им достаточного количества времени. Это могло вызвать проблемы в будущем.

– Хорошо, собирайся, завтра отправишься в Пограничье Ирэми, там обрывается след.

Короткая реплика, брошенная повелителем, вызвала в душе Эрика невероятный шквал эмоций. Он не смел и надеяться, что отец согласится. Но согласие получено, и у него есть шанс не только восстановить честь семьи, но и покинуть родной дом впервые за долгое время. И такую возможность он не желал упускать.

– Если серьезно, зачем ты залезла в этот проем? – шутливо поинтересовался Лео, хотя взгляд его казался предельно сосредоточенным.

– Просто хотела перейти на соседнюю улицу, но не рассчитала с собственными размерами, – не задумываясь соврала я.

Он вытащил меня из западни, в которой я оказалась по собственной глупости, и сейчас мы мирно прогуливались по торговым рядам. Я с интересом изучала предлагаемый торговцами товар, Лео с не меньшим интересом изучал меня. Я ощущала его пронизывающий взгляд всем своим естеством. Мне было не слишком уютно рядом с ним. И в чем была причина этого, я старалась не думать. В его ли взгляде, предельно серьезном и сосредоточенном? А может быть, во внешности, от которой помимо воли у меня заходилось сердце в бешеном галопе? Или в аромате, едва уловимом, тонком, но таком будоражащем и волнующем? Но в то же время мне было хорошо. Даже не так, впервые за последние дни мне казалось, что сердце мое не разбито на мириады осколков. Я могла просто смеяться, гулять, наслаждаться происходящим… Это было странным и пугающим. Разве может быть так, что после всего произошедшего я в состоянии испытывать нечто подобное?

– Как видно, особой проницательностью природа тебя не наградила, – хмыкнул он.

Ах да, чуть не забыла! Еще он бесит меня так, как никто и никогда в этой жизни.

Странная смесь разливалась в душе с его появлением.

– Все нормально с моей проницательностью, – ощутимо скрипнув зубами, сказала я.

– Мне показалось или тебя задело мое замечание? – улыбнулся он, бесцеремонно хватая меня за шкирку и оттаскивая в сторону.

Невероятно, но я только что чуть не вляпалась… в самом прямом смысле слова! Как это возможно и что со мной?

– Тебе показалось, – хмыкнула я, чувствуя, как внутри зарождается волна негодования. – И я не пятилетний ребенок, чтобы хватать меня за шкирку! – рыкнула я.

– Ладно, в следующий раз дам тебе смело наступить в дерьмо. Чего уж там, мне не жалко.

– Спасибо, – не нашлась я с достойным ответом и горделиво вздернула подбородок.

– Всегда пожалуйста.

Некоторое время мы шли в полной тишине. Воспользовавшись паузой в разговоре, я начала внимательнее присматриваться к прилавкам. Мне все еще нужна была краска для волос. Планы о том, чтобы купить нижнее белье и кое-что из одежды, были отложены в долгий ящик. Как я могу делать это при постороннем мужчине?!

– Кстати, – вдруг заговорил Лео, небрежно засовывая руки в карманы куртки, – как тебя зовут, незнакомка? – сказал – и тут же посмотрел мне в глаза так, что у меня сбилось дыханье.

«Бездна меня подери! Как же меня зовут?!» – взорвалось в голове, в то время как сердце начало громче стучать в груди под взглядом Лео.

– Мирта, – не задумываясь буркнула я самое распространенное в Ирэми имя. Может быть, если бы он не смотрел так пристально на меня, я бы нашлась с более оригинальным ответом. Отчего-то хотелось, чтобы имя было более красивым. Будто это могло повлиять на его отношение ко мне… А то Мирта! У нас в Пограничье так только коз называли!

Лео, не отводя взгляда, продолжал смотреть мне в глаза, потом, словно решив что-то для себя, многозначительно хмыкнул и отвернулся.

– Мирта, значит, – задумчиво проговорил он. – Думаю, ты не станешь возражать, если я буду звать тебя Мири.

– Вот еще! Я не ребенок, чтобы меня так называть, – отчего-то меня задело подобное сокращение выдуманного имени. И еще кое-что – второй раз за несколько минут я совершенно по-детски пыталась заявить, что вовсе не маленькая. От этого отмахнуться я уже не могла и просто тонула в собственном внутреннем смятении.

– Да брось, – шутливо возмутился он. – Я же по-дружески.

– С чего ты взял, что мы друзья?

Внутренний голос искренне советовал мне заткнуться, пока я не наговорила лишнего этому человеку. Но я совершенно не могла с собой совладать, распаляясь все больше, сама не понимая почему.

– Ну как же? Я тебя спас, заплатил за твой ужин, веду тебя за покупками. Разве все это не повод считать нас хотя бы близкими знакомыми? – вопросительно изогнув бровь, поинтересовался он, в то время как на дне его янтарных глаз загорелись озорные искорки.

– Возможно, – нехотя согласилась я. Сказала только потому, что нужно было что-то ответить, а кричать о том, что я с ним в корне не согласна, было бы гораздо глупее, чем просто пойти ему навстречу.

– В таком случае предлагаю где-нибудь пообедать или скорее поужинать, ведь уже почти стемнело, – заключил он, уводя меня за собой, как овцу на заклание.

– Но… – в отчаянной попытке запротестовать, пискнула я.

– Да перестань, Мири. Не знаю, как у тебя, – многозначительно посмотрел он в мою сторону, – но у меня был тяжелый день. Я мало спал, – ухмыльнулся он на последнем слове, а мне отчего-то стало неприятно, что он говорит об этом с таким довольным лицом. – Почти не ел, да еще и пришлось вытаскивать одну симпатичную девицу, что застряла в чересчур узкой для своих округлостей щели, – как ни в чем не бывало подытожил он.

– Ш-што? – зло выдохнула я.

– А что? – Лео с самым невинным взглядом посмотрел на меня.

– Я не застряла, – прекрасно понимая, что сейчас все, что бы я ни придумала, будет напоминать бред, я все же продолжала упрямо гнуть свою линию.

– Конечно нет, – покорно согласился он. – Ну так как насчет поесть?

Странно, кого-то мне напоминает эта фраза насчет покушать…

– Хорошо, но сначала мне нужно кое-что купить, – согласившись с Лео, я наконец приметила нужный мне прилавок. – Побудь здесь, я быстро, – не дожидаясь ответа, я уверенным шагом направилась к продавцу, что предлагал кремы, маски для лица, косметику, а также краску для волос. Услышав позади себя обреченный вздох Лео, я поняла, что мужчина примерно представлял, насколько может затянуться мое «быстро». Хотя знай он меня чуть лучше, то поверил бы на слово, что «быстро» означает «так быстро, как только будет возможно».

У прилавка возбужденно толпилась стайка молоденьких девушек, попеременно тыкавших тонкими пальчиками в разноцветные баночки и так и не решавшихся на дорогую покупку. Девушки что-то весело обсуждали, смеялись, но доставать заветные монетки из кошельков, похоже, не торопились. Немолодой торговец человеческого происхождения с едва скрываемым раздражением поглядывал на молодых прелестниц, что своими спинами практически закрывали весь его товар.

С моим появлением мужчина явно приободрился и приветливо заговорил:

– Чего желает прелестная эсса? Позвольте показать вам чудесные духи, что оказались на моем прилавке прямо из эльфийского леса! – Мужчина уже было потянулся к замысловатому хрустальному флакону, как я, предвкушая полную потерю обоняния на несколько часов, решительным жестом остановила его.

– Нет, благодарю, но мне нужна лишь краска для волос. Какая у вас самая лучшая? Торговец заметно поскучнел, но все же выставил передо мной несколько коробочек.

– Какой цвет?

Вариантов было всего три: черный, огненно-рыжий и красновато-коричневый.

– Черный. Сколько?

Тут мужчина собрался с духом и выпалил совершенно несоизмеримую с качеством товара цену.

– Дорого, не возьму, – быстро ответила я, изображая непреклонную решимость уйти.

– Сколько дашь? – тут же перестроился торговец, внимательным взглядом оценивая мой внешний вид и возможную сумму, что можно было бы с меня содрать.

Торговались мы недолго, но упорно. В конце концов победило желание торговца продать хоть что-то и не упускать молоденьких девиц из виду, пока те что-нибудь не умыкнули. Кстати, одна из прелестниц уже успела сунуть маленькую коробочку с сухой тушью для ресниц в карман своего пальто. Но поскольку торговец не стал упорствовать и сделал мне неплохую скидку, я вернула зазевавшемуся мужичку его товар. Очень быстро сунула руку в карман девичьего пальто и неуловимым движением положила товар на место, пока забирала с прилавка свою покупку.

Обрадованная тем, что мне хоть что-то удалось в этот день, и прижимая заветный сверток к груди, я резво повернулась спиной к прилавку, намереваясь подойти к терпеливо ждущему меня Лео. Я едва не выронила сверток из рук, потому как наткнулась на потемневший взгляд моего знакомого. Он смотрел на меня, как хищник смотрел бы на свою жертву. Теплые янтарные глаза превратились в два непроницаемых черных омута, на дне которых плескалась ничем не прикрытая ярость. Но в следующую секунду я уже не была уверена в том, что действительно видела это… Прежние янтарные глаза, расслабленная поза и ни капли раздражения или озлобленности.

Отчего-то на миг мне стало не по себе. Спину обдало холодным ветерком нехорошего предчувствия. Но ощущение было мимолетным, и стоило Лео заговорить со мной, как я обо всем забыла.

– Я уж боялся, что потерял тебя, – хмыкнул он, едва я подошла к нему. – Есть идеи, где бы ты хотела поужинать сегодня?

– Вообще-то я совсем недавно в городе и еще не знаю ничего здесь.

– Тогда могу предложить одно замечательное место. Кормят вкусно, хозяин – мой хороший знакомый, так что со столиком проблем не будет. И еще один ощутимый плюс моего предложения – это недорогие цены на еду. Заведение находится не в центре, потому и народу не слишком много в такой день. Ну ты как?

Отчего-то предложение и впрямь показалось заманчивым. А может быть, мне просто захотелось хотя бы один вечер провести не так, как обычно, – уткнувшись носом в мокрую от слез подушку.

– Идет, – чересчур радостно согласилась я.

Лео поймал для нас небольшой экипаж и уже спустя тридцать минут объявил о том, что мы скоро будем на месте. Всю дорогу мы весело болтали, он развлекал меня забавными историями из жизни, был весьма мил и любезен. Но отчего-то такая перемена в его настроении заставляла чувствовать меня еще больше не по себе. То, что он стал таким милым, веселым, наводило на мысль, как будто он сменил окрас, словно хамелеон, и что-то подсказывало мне, что это не единственная его маска…

– Скажи, – неожиданно взяв меня за руку, поинтересовался он. От его прикосновений отчего-то жгло кожу, – что привело тебя сюда?

Невольно я оказалась в плену его притягательных глаз и не могла найти в себе сил отвернуться.

– Я путешествую, – отстраненно пролепетала я, всем своим естеством ощущая, как меня влечет к этому мужчине. Как мне хочется, чтобы он продолжал касаться меня. Притянул ближе, заключая в свои крепкие объятия. Повозку ощутимо потряхивало на мощеных улицах города, и мне хотелось, чтобы ее тряхнуло посильнее. Я не смогу удержаться, потеряю равновесие…

– Что за бездна? – сама не ожидая от себя, рыкнула я, вырывая руку из его ладони.

Ответ на свой вопрос я получить не успела. Свет как-то стремительно померк, мир вокруг закружился, и последнее, что каким-то чудом зацепилось в сознании, – это невероятная по своей силе вспышка боли в виске от обрушившегося на меня удара.

Глава 3

– Знаешь, Эм, иногда мне хочется, чтобы все сложилось иначе, – грустно вздохнул Ким, усаживаясь прямо на землю посреди проселочной дороги, что вела от нашей деревни к озеру Ома. Жара стояла невыносимая, что само по себе было удивительно, и наш северный край давно не видел дождей, потому стоило брату опуститься на землю, как целый столб пыли поднялся от иссохшей земли.

Люблю, когда приходит лето. Не только потому, что в это время мы с братом можем целыми днями находиться на улице, но и потому, что солнышко балует Кима, раскрашивая его смуглое лицо целой россыпью озорных веснушек.

Брат ухмыльнулся, доставая из-за пазухи связанную узелком тряпицу. Неспешно развязал и высыпал содержимое в придорожную пыль.

– А по мне, так все удачно сложилось, – хмыкнула я, бесцеремонно присаживаясь рядом с ним. – Смотри, как выгодно поменялись, – смеюсь я, выуживая из высыпанного братом барахла голубое стеклышко и поднося его к глазам. – Видишь, какое красивое!

– Да я не об этом, – отмахивается он и ложится на землю, запрокидывая руки за голову.

Не задумываясь, я пристраиваюсь рядом с ним, увлеченно продолжая вертеть стеклышко перед глазами.

– Да? А что не так тогда?

– Все так, Эм… Теперь я понимаю, что все так, но жалко все равно…

В себя я пришла с трудом. В голове без конца звенело, веки слиплись, и открыть их, как ни старалась, я не могла. Запястья нещадно жгло, оно и неудивительно: меня подвесили за руки и сковали наручниками из неизвестного мне металла. Не то чтобы я была знатоком сплавов, но ни один известный мне металл не мог жечь кожу и при этом совершенно парализовать движения. Мои обнаженные ступни были так же прикованы к какой-то каменной поверхности.

Никогда прежде я не задумывалась, как это страшно, когда ты чувствуешь свое тело, но полностью утрачиваешь способность его контролировать. Словно ватная кукла, я болталась на цепях, не в состоянии даже открыть глаза или произнести хоть слово. Паника нарастала с каждым вздохом, и я ощутила, как заметно удлиняются клыки во рту, как начинают расти когти на руках. Но в тот же миг невероятной силы болезненная судорога скрутила все тело, обращая трансформацию вспять. А из горла, минуя все магические оковы, вырвался густой сип.

– Ну-ну, милая, полегче. – Знакомый голос проникает в сознание, заставляя собраться и вслушиваться в окружающее пространство. – Зачем же так, я не хочу делать тебе больно… Мм, пока не хочу, – добавляет Лео.

И я слышу, как он приближается ко мне. Даже не слышу, а скорее чувствую по изменению воздушных потоков вокруг. С каждым шагом его ни с чем не сравнимый запах ощущается все сильнее. Столько всего намешано в нем сейчас: опасность, предвкушение, азарт… У меня начинает кружиться голова.

Хриплый выдох режет тишину вокруг.

– Не знал я, что они додумаются до такого, – хмыкнул Лео. – Такая молодая. – Неожиданно я чувствую, как его острый коготь начинает скользить по обнаженной коже шеи, оставляя после себя лишь легкую царапину. Но я знаю: стоит ему надавить еще хоть немного – и моя кожа не выдержит. Он спускается ниже, каким-то чудом обходя бьющуюся жилку, подбирается к вороту сорочки. – Чья идея? – Сейчас я даже знаю, как изгибаются его идеально очерченные губы в улыбке, что напоминает оскал хищного зверя. Рука его ненадолго замирает. И тут же я слышу треск разрываемой ткани.

Все это кажется непонятным, жутким кошмаром, из которого не выбраться и который не закончится до тех пор, пока этого не пожелает Лео. Сердце в груди бьется так сильно, что оглушает меня, погружая в свой необъяснимый ритм, уводящий от того, что происходит вокруг.

– Дай угадаю, – смеется Лео, а я невольно заслушиваюсь. Какой у него смех! Ненависть, страх и восхищение смешиваются во мне, пугая даже меня саму. – Оберон? – тихо спрашивает он, выдыхая имя уже знакомого мне демона прямо в губы.

Каким-то краем сознания я понимаю: происходит что-то неправильное и непонятное, но сосредоточиться не удается. Словно испугавшись, разум прячется на задворках сознания, уступая место инстинктам.

Его рука движется ниже, разрывая тонкую ткань рубашки. Но вместо объяснимого в такой ситуации страха я испытываю непонятное волнение. Предвкушение чего-то заманчивого, неизведанного.

– Какая ты, оказывается… – Его голос становится ниже и глубже, а дыхание – учащенней.

Мир вокруг словно перестает существовать, сжимаясь до одной маленькой точки. Мое сердце колотится в груди с бешеной скоростью. Дыхание, прерывистое и частое, смешивается с его, ровным и уверенным. Я не вижу его лица, но чувствую, как рука скользит по обнаженной коже, и под этими прикосновениями я начинаю гореть, словно дикое пламя.

– Нравится? – Тихий шепот у самого уха. – Открой глаза, милая, – ласково шепчет он, и я понимаю, что ничто не мешает сделать мне это.

В тот же миг распахиваю глаза, и сейчас мне кажется, что я тону в черной бездне, на дне которой то и дело вспыхивают и гаснут золотые смерчи. Так смотрит на меня демон, более не скрываемый никакими личинами. Словно ненужная шелуха осыпалась с внешности Лео, обнажая его истинную суть в одном лишь взгляде.

И это прикосновение к его истинному «я» каким-то образом отрезвляет меня. Как выброшенная на сушу рыба, я хватаю ртом воздух, но сказать по-прежнему ничего не могу.

– Сильная, да? – ухмыляясь, говорит он. – Посмотрим, как ты запоешь, птичка моя, когда я начну спрашивать. – Улыбка становится чуть шире, обнажая удлинившиеся клыки. – Так кто подослал тебя и что ты уже успела передать, Мири? – На моем выдуманном имени Лео сделал особенный акцент. – Отвечай. – В этот момент я поняла, что теперь могу говорить.

– Я… я… – с трудом восстанавливая сбившееся дыхание, начала я. – Меня никто не… – договорить мне не удалось, так как звонкая пощечина обожгла щеку огнем, а в ушах зазвенело так, что на мгновение я потеряла ориентацию.

– Так не пойдет, Мири, – заговорил он ласково, будто с глупым ребенком. – Давай договоримся: мы не используем частицу «не». Когда я тебя спрашиваю, ты отвечаешь. Кто тебя послал? – практически по слогам произнес он.

В этот момент я впервые с того момента, как очнулась, могла мыслить здраво. Что тут происходит?! Кто такой Лео? За кого он принял меня? Имеет ли он отношение к тем, кто по идее должен меня искать? Кто тут беглец, в конце-то концов?! И что я должна сказать ему, чтобы он не нарезал меня на тонкие ленточки.

– Сама, – буркнула то, что более-менее подходило по ситуации и не содержало частицы «не».

Лео выразительно хмыкнул, придвигаясь к моему лицу так близко, что я чувствовала его горячее дыхание на своих губах.

– Нет, так тоже не пойдет, – покачал он головой. – Хорошо, скажи мне тогда, кто ставил на тебя блок?

Он спрашивал меня, а я совершенно не понимала, о чем идет речь! «Блок», «подослал», откуда я знаю? И что сказать? Как объяснить? Ведь он даже слушать не соизволит.

– Молчишь? – коротко кивнув своим мыслям, подытожил он. – Значит, по-хорошему говорить не хочешь?

Я просто смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Смотрела и не знала, что сказать.

– Послушай, – кое-как собрав волю в кулак, начала я. Голос мой ощутимо дрожал, а в горле тут же пересохло. – Дай мне объяснить.

– Да? Ну попробуй. – На последнем слове его взгляд выразительно прошелся по моему телу, и только тут я поняла, что из всей одежды на мне – лишь порванная сорочка и нижнее белье.

Жаркая волна стыда накрыла с головой. С трудом удалось не закричать и не начать дергаться в попытке прикрыть наготу.

– Я не понимаю, о чем ты, – торопливо заговорила я. – Наша с тобой встреча – это случайность.

– Неубедительно, попробуй еще раз. Давай я все же помогу тебе начать, – и столько искренней заботы в голосе.

– Нет! – поспешно выкрикнула я, опасаясь его дальнейших действий. – Лео, я правда не знаю, кто ты, и не понимаю, о чем ты меня спрашиваешь! – На глаза сами собой начали наворачиваться слезы.

Не то чтобы мне было настолько страшно. Хотя и страшно тоже. Но в последнее время мне было очень тяжело контролировать свои эмоции, а плакать стало так естественно, ведь это было моим постоянным занятием. Вот и сейчас мне показалось таким несправедливым все происходящее! Что я сделала? В чем провинилась? Почему все это случилось со мной? Сначала Дрэй, потом брат, побег, Каа’Лим… а теперь еще и это! За что, бездна меня побери?!

Тяжело сглотнув, я прямо посмотрела в глаза мужчине, что решил сломать меня лишь потому, что ему так захотелось.

– Знаешь что! Если не веришь мне, то имей хотя бы мужество драться со мной, а не наслаждаться победой над женщиной, которая находится в цепях и не имеет никакой возможности постоять за себя! – гневно выкрикнула я ему в лицо.

Лео в молчаливой задумчивости наклонил голову, осматривая меня с ног до головы, потом чему-то улыбнулся и сказал:

– Смелый маленький котенок. – Его дыханье вновь коснулось моей шеи, отчего сердце в груди застучало быстрее, но я как смогла сохранила видимую невозмутимость. – Скажи мне только одно, милая: зачем мне это нужно?

– Быть может, затем, что ты хочешь этого ничуть не меньше, чем я? – решив упорно придерживаться выбранной тактики, прошептала я в ответ. Он не поверит, что бы я сейчас ни говорила. Висеть тут ночь напролет, в то время как он будет избивать меня, или что там обычно делают, когда выуживают информацию из плененных врагов? Лучше пусть прибьет сразу, нежели будет издеваться столько, сколько ему заблагорассудится.

Конечно, ему ничто не могло помешать сойтись со мной в рукопашной, отлупить как следует и вновь привязать к стене… Но я просто не знала, что еще могу предпринять.

– Хочешь поиграть, малыш? Что же, давай поиграем. Ночь длинная. А в нашем распоряжении таких ночей ой как много.

Он решительно отступил от меня, коротко взмахнул рукой, отчего цепи на руках и ногах ослабли, и я, словно подкошенная, рухнула на пол подвала, в котором находилась все это время. Чувствительность к конечностям возвращалась постепенно, какое-то время я просто лежала ничком, не в состоянии даже перевернуться. И все ждала, когда же этому демону надоест наблюдать за мной и он просто даст мне чем-нибудь тяжелым по голове. Но время шло, руки и ноги начало ощутимо покалывать, что было, судя по всему, хорошим знаком, а я все так же лежала на полу. Целая, почти невредимая и практически голая.

Вокруг царил полумрак, который не мог рассеять единственный факел, чадивший в углу комнаты. Здесь не было ни окон, ни двери.

– Отдохнула? – вкрадчиво поинтересовались у меня над головой.

На дрожащих руках я приподнялась, чтобы перевернуться на спину.

Святая богиня, о чем я думала?! Какие уж тут драки, когда я даже встать не могу?!

Но, как бы то ни было, надо было вставать. Что я и сделала, хоть и с большим трудом. Встала и тут же запахнула разрезанную рубаху. Посмотрел, оценил и хватит!

– Верни одежду, – с едва уловимыми рычащими нотками в голосе сказала я.

– Зачем? – хмыкнул он, выразительно осматривая меня с головы до ног. – Так лучше, – беззаботно пожав плечами, подытожил он.

– Верни! – коротко сказала я, не отводя от него глаз.

– Знаешь, Мири, ты такая скучная, – посетовал Лео, швыряя мне в руки скомканный сверток непонятного тряпья. – Надеюсь, драться с тобой будет веселее.

Стараясь не терять зрительного контакта с противником, я быстро развернула сверток и не без удивления обнаружила брюки и рубаху, что дала мне Рэйна. Не тратя времени, натянула все это на себя. Стоило мне застегнуть последнюю пуговицу на рубахе, как фигура Лео, всего мгновение назад беззаботно стоящего передо мной, как-то непонятно смазалась и исчезла. А уже в следующую секунду мощный удар обрушился мне на голову. Лишь в последний момент я смогла немного уклониться, так что кулак демона прошелся по мне скорее по касательной, нежели в полную силу. Но и такого касания мне было более чем достаточно. Мир вокруг ощутимо накренился и поплыл. «Должно быть, это и есть мой бесславный конец», – решила я. Но сознание все же не покинуло меня. Руководствуясь лишь рефлексами, я отпрыгнула как можно дальше от демона, обнажая клыки и шипя, словно дикая кошка.

– Ну покажи мне, на что ты способна, милая, – раздался его насмешливый голос.

Дважды просить меня нужды не было. Злость, горечь потери, обида, что снедали душу, выплеснулись наружу, и казалось, что остановиться я бы не смогла при всем желании. Лео, демон, что стоял сейчас передо мной, похитил меня, избил и связал. Сейчас я ненавидела его так, как никого и никогда в этой жизни. Ненавидела и сгорала в собственной ярости и ненависти! Потому, не сдерживая себя более, просто кинулась на него. И промахнулась, после чего получила мощный удар в затылок.

– Не разочаровывай меня, малыш. Не заставляй жалеть о собственном решении, – раздалось откуда-то сзади.

Странно, но боли я практически не почувствовала, только разозлилась еще сильнее. С рыком обернулась и прыгнула вновь. На этот раз он не ушел из-под моего удара, а встретил его мощным блоком, который мне бы ни за что не удалось пробить. Мы схлестнулись, будто волны океана и вековая скала. На моей стороне была ярость, а на его – уверенность в собственном превосходстве и опыт. Похоже, он терпеливо продолжал этот бой лишь из чистого любопытства, до тех пор, пока ему это не надоест.

Я дралась в немом и яростном исступлении, так, как дерутся лишь один раз в жизни. В последний. Сначала казалось, что у Лео этот бой не вызывает затруднений, но вскоре и ему пришлось выкладываться и ускоряться. Один раз мне даже удалось задеть его когтями, и его лицо украсили четыре кровоточащие царапины. Кровь его не была похожа на мою. Она была словно жидкое золото, густая и поблескивающая в свете факела.

Но стоило мне отвлечься на рану, как я не успела среагировать на его атаку.

Все случилось так быстро, что я даже не смогла до конца осознать произошедшее. Мощный удар в висок заставляет на мгновение потерять ориентацию в пространстве, и тут же что-то горячее течет по моему животу, стремительно намокает рубаха, штаны. Я стою на коленях и понимаю, что не в силах подняться и могу лишь посмотреть в глаза тому, кто прервал мою агонию в этом мире. Посмотреть не зло, а с благодарностью. Поднимаю глаза и вижу мертвенно-бледное лицо Лео, с ужасом взирающего на собственную, покрытую жидким серебром ладонь. Он смотрит так странно, будто не этого добивался. Его глаза темны, и даже золотые смерчи не делают их более живыми.

«Интересно, в который раз за сегодня я теряю сознание?» – приходит глупая мысль, и тьма накрывает меня, унося в свои спасительные теплые объятия.

– Разорви меня бездна! – последнее, что мне удается услышать в этот долгий вечер.

– Ну вот что ты творишь? – Недовольный голос Кима заставляет меня растерянно оторваться от своего занятия.

Лепить куличики, скажу я вам, – дело сложное, требующее концентрации и немалых сил! Лето на дворе, а мне как раз удалось умыкнуть у мамки старый горшочек и миску, потому и куличики получаются разные по размеру и форме. Красота!

– А что? Хорошо выходит вроде?

– Чего ж хорошего-то? – сердито сведя брови, смотрит он на меня. – Ты долго у меня рассиживаться собралась?

– Чего это сразу у тебя? Песочек общий, между прочим! – фыркнула я, начиная наполнять миску новой порцией влажного песка.

– Иди отсюда, по-хорошему прошу.

– Ага, жди! – хмыкнула я, расплываясь в наглой улыбке. – Чего это я уходить-то должна? Мне и тут хорошо.

– Вали отсюда, пока лохмы твои белобрысые не проредил! – не на шутку разозлившись, кричит на меня брат.

– Но, – в горле встает тяжелый ком, – я не хочу…

Ким в ярости наклоняется ко мне. Его взгляд исполнен такой нешуточной злости, что мне невольно становится не по себе.

– Вон пошла, рано тебе! – чуть ли не рыча, грубо пихает он меня в грудь раскрытыми ладонями.

Проснулась я неожиданно, рывком. Просто открыла глаза и поняла, что больше уже не сплю. Но и понимание того, что что-то все же не так, пришло тут же. Во-первых, я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, и что-то это мне напоминало. Воспоминания прошлой ночи тоже не заставили себя ждать. Испуганно распахнув веки, попыталась осмотреться. И увиденное заставило меня нервно сглотнуть.

Мои руки, как и ночью, были скованы над головой. Вот только вместо стены опорой служила спинка кровати! Огромной, с мягкой периной кровати! Во-вторых, чужая, но вместе с тем невероятно знакомая рука по-хозяйски расположилась на моем животе, укрытом тонкой простыней. Лео лежал рядом и мирно посапывал. Впервые я видела его таким расслабленным. Как и впервые увидела его без капюшона… Его волосы были цвета платины с вкраплением золота. Невероятное, ни на что не похожее зрелище! Я даже невольно засмотрелась, совершенно обо всем позабыв. Они свободно рассыпались по подушке. Время от времени на их кончиках вспыхивали и гасли золотые всполохи, завораживая меня еще больше. Нечто подобное я видела у демонов, что приезжали в МАМ.

Лео был прикрыт по пояс той же простынею, что и я. И судя по тому, что я могла видеть, он был обнажен. Как и я…

От последней мысли я буквально поперхнулась воздухом. Какое-то время не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть, попутно таращась на своего похитителя и мысленно кляня его на все лады! Я уже даже представила, как каким-то неведомым образом устраиваю ловушку этому мерзавцу (детали опустим, об этом стоит подумать позже). И вот я подвешиваю его к той же стене, что и он меня, и избиваю несколько ночей кряду за все, что он себе уже позволил в мой адрес. Мечты о мести были сладкими и красочными, но почему-то еще более провокационными. Как я ни пыталась представить Лео в одежде, подвешенным на зачарованных цепях, выходило все равно что-то не слишком приличное…

– Ну хватит пыхтеть, я же сплю, – сонно пробурчал этот гад, одним резким движением переворачиваясь на спину. От этого маневра простыня на его теле съехала еще ниже, открывая его тело практически полностью, лишь то самое «место» оставалось прикрыто каким-то неведомым образом. А я, как полная идиотка, продолжала смотреть на него, и не думая отводить глаз. Тугие жилы на руках, выразительные мышцы грудной клетки, пресса. Кожа Лео не была такой белоснежной, как моя. Казалось, все его тело покрыто каким-то золотистым загаром. Не темным, но равномерным и подчеркивающим все особенности его фигуры.

Кажется, вместо того чтобы перестать «пыхтеть», я начала делать это еще воодушевленнее. И как раз в этот момент Лео, недовольно поморщившись, открыл глаза. Янтарные, невероятно теплые, они взирали на меня с долей насмешки. Я же старалась смотреть лишь на его лицо и никуда более.

– Нравлюсь? – беззастенчиво расплылся в улыбке демон.

– Ты мерзавец, – зло прорычала я.

Лео странно хохотнул и одним движением скинул простыню полностью. Я тут же закрыла глаза и отвернулась, причем проделала все это с необычайной скоростью. Кровать подо мной слегка прогнулась и тут же вернулась в прежнее положение, а по комнате послышались легкие шаги. Я поняла, что Лео ходит так скорее для моего удобства, нежели по привычке.

– П-почему ты голый? – пробормотала я, старательно зажмурившись, чтобы даже случайно не увидеть лишнего.

– Я так сплю, – хмыкнул он откуда-то сбоку.

– И тебе безразлично, что рядом спит кто-то еще? – зло прошипела я.

– Ну, милая, от своей стеснительности я избавился еще в раннем юношестве, да и потом, тут хоть земля разверзнется, а ты глаз все равно не откроешь… – рассмеялся он собственной шутке. – А насчет тебя: я не иду туда, куда меня не приглашают, если ты, конечно, понимаешь, о чем я.

Его тон был самоуверенным и даже насмешливым, что бесило меня еще больше.

– А я?

– А что ты? – и столько искреннего непонимания в голосе.

– Почему я голая и связанная?

Я неустанно повторяла себе, что должна быть терпеливой и не повышать голос. Что, если этот идиот решит, что я его провоцирую? Тогда все может закончиться очень и очень нехорошо.

– Так удобнее было заниматься твоей раной, – хмыкнул Лео, открывая створки шкафа. – Заметь, я не был обязан это делать, но… – Дверцы шкафа захлопнулись, и он зашуршал одеждой. – Я нынче чересчур эмоционален. Сам не пойму, что такое. Все приступы добросердечности одолевают. Как думаешь, это не опасно? – совершенно серьезно поинтересовался он.

Скрипнув зубами, я резко выдохнула. Досчитала про себя до десяти, подумала, посчитала еще раз, снова выдохнула.

– Почему ты улегся рядом со мной? – почти прошипела я, открывая глаза.

Лео стоял рядом с кроватью и просто смотрел на меня. На нем были темные брюки и застегнутая под горло кожаная куртка, капюшон свободно лежал на плечах.

– Знаешь, я не сплю на полу, когда есть кровать. Если настаиваешь, то в следующий раз я устрою тебя у двери на коврике, – сказал он с таким непроницаемым видом, что меня невольно передернуло. – Есть хочешь?

Вот это я понимаю, сменил тему! Но, надо признать, удачно.

– Хочу… – не успела я договорить, как он развернулся ко мне спиной и исчез в дверях, по пути накидывая на голову капюшон, – чтобы ты меня развязал, – договорила я в уже опустевшей комнате.

Некоторое время я оставалась совершенно одна. В какой-то степени это было мне даже необходимо. Хотя бы немного следовало разобраться в произошедшем и постараться понять, как следует себя вести с этим…

В одном я теперь была уверена совершенно точно: Лео разыскивают так же, как и меня. Но если я точно знала, что сделала и почему меня ищут, то об этом демоне я не знала ничего. Хотя кое-что и выяснила опытным путем. Он сильнее меня и, стало быть, опасней. Но почему-то не убил вчерашней ночью. Что-то остановило его. Что-то важное. И, кажется, я догадываюсь что.

Перед глазами всплыло мое последнее воспоминание о вчерашней ночи. Я стою на коленях и поднимаю глаза, чтобы посмотреть в лицо тому, кто избавил меня от бремени жизни. Но вместо торжества вижу в почерневших глазах демона такое ни с чем не сравнимое отчаяние, что невольно задаюсь вопросом, что же могло такого произойти? Разве не этого он добивался? Но вот он переводит потемневший взор на руку, что перепачкана в моей крови, и… темнота. В голове было невероятное множество вопросов, ответы на которые я могла получить только от одного мужчины. Хотя смутно понимала, почему мне посчастливилось встретить рассвет этого утра живой и почти невредимой. Он знает, кто я. Но вот что он собирается делать с этой информацией? Ответа у меня не было.

Он не спал практически всю ночь, капля за каплей сцеживая свою неподатливую силу в ту, что совсем недавно намеревался убить. И убил бы, если бы вовремя не смог понять, на кого поднял руку. Что он испытал в тот момент? Отчаянье было бы самым правильным определением. Всю ночь перед его мысленным взором стояла та, что просила сберечь свое дитя. Та, что однажды и его самого вытащила с того света. Та, которой он и по сей день был обязан своим существованием.

Почти восемнадцать лет прошло с того самого дня, как все в его жизни пошло не так. Те далекие события до сих пор не отпускали его ни на минуту. Она просила позаботиться о ребенке, отдав его в человеческую семью. Он сделал это, хотя всем своим естеством сопротивлялся принятому владычицей решению. Тогда ему казалось, что он и сам справится с воспитанием наследницы. Но как же он ошибался! Сколько лет ему приходилось скрываться в одном-единственном мире, из которого было невозможно убежать. Люди думают, что их мир огромен и потеряться в нем так легко. Возможно, но не тогда, когда ты рожден демоном и весь Кайрус считает тебя предателем, погубившим правящую династию. Все эти байки, что ходят даже среди драконов, о том, что демоны привязаны к своей родине, настолько далеки от реальности. Демоны могут находиться в любом месте, где пожелают, и для этого им даже не обязательно покидать собственную постель. Чего стоит хотя бы тот же Оберон, глава Дома Воды. Он может быть в каждой капле, то есть везде, где его стихия. А спрятаться от такого противника до сих пор не удавалось никому. Если бы не владычица, что даже на смертном одре подумала о своем страже, кто знает, сколько секунд ему удалось бы просуществовать после ее смерти?

Он позаботился о ее ребенке так, как мог. Отдал в руки женщины, что родила в ту же ночь сына. Отдал скрепя сердце, переступил через собственные сомнения. Единственное, что он мог сделать в ту ночь, – это всего три вещи: найти для девочки семью, внушить этим людям любовь к ней и отдать шкатулку с письмом и даром Грани, которую девушке должны были отдать позднее. Письмо он писал сам, пытаясь хотя бы так дать девочке понять, что она не одинока в этом мире.

Кто-то подумает: не безопаснее было бы вернуться на родину вместе с наследницей? Но Дримлеон знал: даже на Кайрусе невозможно защитить ее, для начала не приняв должных мер. Ведь могущество Дома Серебряных не спасло род от уничтожения. Он хорошо помнил, как погибали многие его представители. Кто-то исчезал, кого-то травили. Большая часть из них ушла за Грань во время той страшной войны, что сумел организовать один (!) ничтожный человеческий маг, который своим коварством превзошел всех демонов, вместе взятых. Обвел вокруг пальца так просто, как никому и никогда не удавалось!

Другие спросят: почему он бросил ее одну, не принимая участия в воспитании? И на этот вопрос был один-единственный ответ, который дала ему она, умирая. Владычица просто сказала: «Так надо». И он послушался, потому как знал, что она не стала бы говорить просто так.

Столько лет он провел в скитаниях, столько раз ему приходилось убивать за эти годы тех, кого раньше он называл братьями. Но годы не прошли впустую, сейчас он подобрался к раскрытию тайны так близко, как не смел и мечтать. Он точно знал, куда ему следует двигаться, чтобы найти того, кто ответственен за гибель правящего Дома.

Но что он должен делать теперь? Еще вчера он полагал, что обнаружил очередной хвост, а уже сегодня поставил мощную защиту на свой дом, оберегая самое драгоценное, что осталось у него в этой жизни. Маленькое сокровище, что, кажется, еще вчера лежало на его руках трогательным комочком, сегодня превратилось в очаровательную девушку. Как он должен поступить с ней? Запереть за семью замками, оберегая от всех несчастий этого мира? О нет, это были не его методы…

– Проснись и пой! – раздалось со стороны резко распахнувшейся двери. – Я сходил кое-куда, и смотри, что мне удалось достать. – Лео с огромным пакетом, источающим совершенно головокружительные ароматы свежеприготовленной пищи, в одной руке и непонятным свертком в другой ворвался в комнату, словно смерч. Он легко преодолел расстояние от входа до моего «царственного ложа» и лучезарно улыбнулся.

– Мне все равно, что ты там достал! Развяжи меня, – не удержавшись, зло рыкнула я в ответ.

– Погоди, сначала погляди, что у меня есть, – как ни в чем не бывало отмахнулся он и, раскрыв первый пакет, начал сгружать принесенную еду прямо на кровать. – Омлет по-тэймирски с ветчиной, сыром и грибами, – жадно втянув воздух носом, сказал он. – И не будь привередой. Несмотря на то что нечто подобное готовят в каждом городе Ирэми, это блюдо носит здесь именно такое название! Так, что там еще… – засунув руку в пакет, пробормотал Лео. – Свежая выпечка, сок, немного жаркого, фрукты, – скорчив брезгливую гримасу, понюхал он небольшой сверток с виноградом, – ненавижу их! Но, возможно, ты любишь? – вопросительно посмотрел он на меня, но, не дождавшись какой-либо реакции, продолжил: – Так, две порции жареного мяса, заметь, опять же по-тэймирски, – хмыкнул он.

– Ты что, ограбил местный трактир? – фыркнула я, не сдержав улыбки.

– Ну как тебе сказать, я просто люблю поесть и, логически рассудив, что ты тоже, решил взять побольше. Но я же не знаю твоих предпочтений, вот и получилось весьма побольше, – сказал Лео. – О, вино, ну, это мне. – Он швырнул бутылку из темного стекла на кресло. – Котлеты, картошка, э-э-э, все, что ли? – как-то разочарованно пробормотал он себе под нос, откидывая опустевший пакет на пол.

– Я могу и поделиться, – тихо хихикнула я.

– Да ладно, я привык жить впроголодь. С людьми так тяжело. Только захочешь нормально пообедать, как на тебя начинают коситься и подозревать, что ты заражен… э-э-э… паразитами.

Я не смогла сдержать смех. Неожиданно для самой себя я начала хохотать, как уже давно не могла. Точнее, смеялись мы оба. И, несмотря на свое прискорбное положение, мне было так легко в этот момент.

– Развяжи меня, – отсмеявшись, сказала я.

– Мм, а я уж понадеялся, что ты попросишь себя покормить, – томно вздохнув, улыбнулся он. И тут же, словно примерив другую маску, стал совершенно серьезным. – Обещай, что мы обойдемся без глупостей и поговорим.

– Поверь, я хочу этого не меньше тебя, – откровенно ответила я.

Он легко взмахнул рукой, и в тот же миг сковывающие меня путы опали, а я безвольной куклой начала заваливаться на бок. Но на этот раз он не дал мне упасть. Бережно подхватил, в ту же секунду оказавшись рядом со мной, и держал на руках до тех пор, пока я не смогла сидеть самостоятельно.

– Я знаю, что ты знаешь, кто я, – тихо прошептала я, не в силах оторваться от его широкой груди. Мышцы, словно ватные, совершенно не слушались меня.

– Да, – так же тихо ответил он.

– И… что ты собираешься делать дальше? Выдашь меня? – робко спросила я.

Он легко улыбнулся уголками губ и неожиданно положил широкую ладонь мне на голову, прижимая к себе крепче.

– Нет, я расскажу тебе, кто я…

Такого ответа, я никак не могла ожидать. Ведь какой бы проступок он ни совершил в прошлом, ему простили бы все, если бы он вернул наследницу древнего рода! Разве нет? Но когда он начал свой рассказ, я была не в силах вымолвить ни звука. Его спокойный глубокий голос уводил меня в далекое прошлое, которое я никак не ожидала увидеть глазами Лео.

– Знаешь ли ты, что значит быть личным телохранителем правителя Кайруса? – Я отрицательно покачала головой, стараясь не упустить ни единого слова, сказанного этим мужчиной. – Демонам не нужны телохранители как таковые, особенно старшим демонам, скорее это их следует опасаться всем окружающим, – хмыкнул он. – Личный телохранитель – это должность, которая в древние времена имела совсем другое название и значение. Телохранитель владыки – это его плечо и опора, друг, которому можно полностью довериться. Такой демон занимает второе по значимости положение в государстве. Традиционно хранителями становятся представители Золотого Дома. Золотые – опора власти Серебра, так было с тех пор, как Грань закрыла нас в этом мире, вручив свои дары. Ты знаешь о дарах? – вкрадчиво спросил он.

– Да, мне рассказывали, – так же тихо ответила я.

Лео странно кивнул, но уточнять, кто именно мне рассказывал, не стал.

– Ты не жила среди нас, и тебе, возможно, будет сложно понять, что значит иметь друга в нашем мире, хранителя, который подстрахует тебя, что бы ни случилось. И когда дружба взаимна, то это более ценно вдвойне.

– К чему ты говоришь мне все это? – прошептала я.

– К тому, что когда-то я был таким хранителем для владычицы, – так же на грани слышимости ответил он, а у меня странно замерло все внутри. Было такое чувство, что сердце мое пропустило удар, на мгновенье замерев, и резко ухнуло куда-то в бездонную пропасть. – Ты все правильно поняла, я был ее хранителем, – тихо добавил он. В этот момент его руки странно напряглись, словно он ожидал, что я начну вырываться, но ничего подобного делать я не собиралась.

Должно быть, Лео считал, что я стану винить его в том, что она, моя настоящая мать, умерла. Хм, может быть, еще совсем недавно я бы и спросила, как он мог допустить такое. Почему не исполнил долг, что был возложен на него? И мне было бы абсолютно все равно, что послужило тому причиной. Но сейчас я точно знала, что иногда обстоятельства могут быть сильнее нас. Порой жизнь изгибается под совершенно непредсказуемым углом, и тогда никому не под силу изменить то, что предопределено. А возможно, мы просто не всегда успеваем вовремя… Вина ложится на наши плечи тяжким грузом и давит с такой силой, что порой кажется: стоит один раз упасть – и подняться ты больше не сможешь никогда. Иногда с нами происходят вещи, к которым мы оказываемся не готовы, упорно продолжая игнорировать нависшую угрозу. А когда становится поздно, то нам ничего более не остается, кроме как жить дальше. Жить, ожидая прощения, которое не придет никогда, потому как прощать нас уже некому. Жить, надеясь на то, что эта боль когда-нибудь отступит, и совершенно точно зная, что подобного не случится. Продолжать ненавистный путь, не имея цели, – разве может быть кара страшнее? Кто, как не я могла это понять. С самого детства я была таким же хранителем для названого брата. Другом, который должен был всегда, несмотря ни на что, прикрывать его спину. Но я оказалась так глупа и в чем-то эгоистична, что позволила разорвать наши узы! Он был человек, и он был слаб, а я, вместо того чтобы поступать мудро, поступала в угоду собственных страстей. Если моим поступкам и было оправдание, то оно придет ко мне еще очень нескоро. А итог моей обиды на слабость слабого был один. И теперь только пепел, развеянный в Северных горах Ирэми, знает, какой именно.

– Моя мать… Ты знаешь, что с ней произошло? – робко спросила я, разрушая гнетущую тишину, что воцарилась в комнате.

– Да.

– Ты расскажешь мне?

– Хорошо, – коротко ответил он, глубоко вздохнув.

Глава 4

– Лив, послушай, я думаю, тебе не стоит сейчас отправляться в это путешествие, – весьма грубо сказал Дримлеон, переступая порог личных покоев владычицы Кайруса. – Что за блажь пришла тебе в голову?

Она, словно не заметив его недовольного тона, продолжала терпеливо выводить тонким черным стилусом иероглифы. Письмо было адресовано совету бездны.

Ливерае предстояло покинуть Кайрус максимум на три дня, на большее она бы и сама не согласилась, но как оставить государство без четких указаний? Стоит немного дать поблажку – и проблемы начнут расти, словно снежный ком.

Уже почти полгода прошло с того дня, как она перестала понимать, для чего именно должна держаться за то, что некогда имело значение: власть, жизнь, Кайрус, ее народ. Для чего ей все это, если рядом нет того единственного, кто должен быть с нею? Особенно сейчас… Лива устало прикрыла веки и откинулась на спинку кресла. Нет, ей не было тяжело оттого, что она так долго сидела за работой над документами. Ей нужен был вовсе не отдых. Лив должна была услышать, как бьется сердце ее нерожденного ребенка, чтобы в очередной раз понять, что ей есть для чего жить, за что держаться в этом мире. Она вслушивалась в то, как трепетно стучит маленькое сердечко, соединяясь в причудливом ритме с ее собственным. Последнее время она часами могла просиживать в своей комнате, навешивая полог абсолютной тишины на окружающее ее пространство, лишь бы уловить эту необыкновенную музыку жизни, что звучала внутри нее. Но даже этого становилось мало. Каждая ночь, проведенная в пустой постели, превращалась в бесконечную пытку. Как она ни старалась избавиться от всего, что напоминало бы о муже, она не могла. Его запах словно впитался в стены дворца, в сам воздух Кайруса. Куда бы она ни пришла, она повсюду чувствовала Эллиэна. Порой Лив думала, что сходит с ума.

Овдовев, она изменилась совершенно невероятным образом. Стала более жестокой, упрямой и в чем-то даже безрассудной. Кайрус впервые за долгие века видел прошлое своей расы в лице владычицы. Никогда не отличающиеся добротой и мягкосердечием демоны испытывали ничем не прикрытый ужас, стоило Ливерае появиться в их поле зрения. Нет, она не устраивала казни, не была излишне жестока, но, копя в себе боль, что испытывала последнее время, она провоцировала и рост своей силы. От природы чувствительные к энергопотокам, демоны буквально шарахались от нее. Слишком уж жутко становилось многим из них от того шлейфа смертоносной энергии, что буквально окутывал владычицу. А еще они содрогались от мысли, каким может быть дитя, рожденное в таком энергетическом дисбалансе.

– У меня такое чувство, что я просто задыхаюсь, – сказала она, поднимаясь из-за стола. – Мне это необходимо, Лео. Арда’ару нужна помощь на границе, а для меня это неплохой способ развеяться. Я жажду бойни, – тихо выдохнула она, откинув голову назад, отчего водопад серебряных волос рассыпался по ее спине. Казалось, что от них исходит сияние далеких звезд, так красиво они вспыхивали от бурлящей в жилах демоницы энергии.

– Бойни? Ты серьезно, Лив? С людьми? Давай я куплю тебе десяток коров или хрюшек, можешь помочь мяснику на кухне, – усмехнулся Лео, опускаясь в кресло рядом со столом Ливераи.

– Ну хорошо, я не жажду кровопролития, как думает весь мой двор. Но мне просто необходимо вырваться из этой клетки. Каждую ночь я не могу заснуть. Словно что-то манит меня из тьмы, призывая вырваться отсюда хотя бы ненадолго.

– Лив, не хочу показаться излишне заботливым, но тебе вот-вот рожать! Ты об этом подумала?

– Не вот-вот, а через несколько недель. Я прекрасно себя чувствую, и легкая прогулка пойдет мне на пользу, я точно знаю.

Зрение вернулось ко мне столь неожиданно, что я едва могла понять, где нахожусь. События прошлого так живо предстали перед моим мысленным взором, что теперь мне грозила полнейшая дезориентация в пространстве. Но все это было не важно. Разве могла я мечтать, что увижу ее, пусть глазами другого демона, но увижу словно живую! Всегда, когда я думала о том, какой была моя настоящая мать, я представляла себе кого-то с такими же белыми волосами, как и у меня, только вот вместо лица у этого «кого-то» всегда было размытое пятно. Конечно, она была высокого роста и… Пожалуй, это все, на что у меня хватало воображения. Но сейчас я увидела… Теперь я знала. Благодаря Лео я познакомилась с ней.

Непонятно откуда взявшаяся слезинка легко соскользнула по щеке, но не упала на белоснежную простыню, что укрывала меня до самой шеи, а осталась на широко открытой ладони Лео, который умудрился поймать ее еще в воздухе.

– Если будешь плакать, то больше я тебе ничего не покажу, – сведя брови к переносице, строго сказал он.

– Не буду, прости, – выразительно шмыгнув носом, сказала я.

Лео коротко кивнул, кладя ладони мне на виски. И вновь реальность для меня растворилась, открывая совершенно иной мир.

Пограничье замерло в тишине, наступившей с приходом морозной северной ночи. Горы, что опоясывали этот мирок непреодолимым полукольцом, недвижимыми стражами застыли под снежным покрывалом, терпеливо взирая на происходящее вокруг. Казалось, ничто не может нарушить этот веками установленный порядок. Но яркая вспышка опалила черное беззвездное небо, разрывая пространство, выбрасывая из глубинных слоев, что пронизывали этот мир, две совершенно не похожие друг на друга фигуры. Женщина и мужчина вывалились на снег из ниоткуда. Женщина казалась совершенно дезориентированной, и если бы не молниеносная реакция мужчины, что успел вовремя ее подхватить, она бы ничком рухнула прямо в снег.

– Это еще что за дерьмо? – взревел мужчина, тем не менее бережно прижимая женщину к груди.

Весь облик Золотого демона говорил о том, что он в бешенстве и готов к бою, но все же на первом месте была безопасность той, которая буквально повисла на его руках беспомощной куклой. Дримлеон практически по пояс утопал в рыхлом снегу, но это ничуть не замедлило его, когда он резко подпрыгнул и в тот же миг оказался на скале, что возвышалась метрах в тридцати от них.

– Лив, ты как? – обеспокоенно спросил страж, всматриваясь в лицо владычицы, обессиленно покоившейся на его руках.

– Плохо, Лео. Я не понимаю, что со мной, но что-то не так. Я не чувствую потоков вокруг, – тихо отозвалась она, едва подняв голову с плеча своего хранителя.

– Я тоже не чувствую ничего вокруг, – хрипло отозвался он, пытаясь оставаться невозмутимым. – Что еще, Лив? Что с тобой?

Она молча подняла на него взгляд, и Лео против воли громко зашипел, руки его дрогнули, прижимая демоницу еще крепче. Ливерая понимала его реакцию, ведь она знала, что увидел на ее лице Лео. Под белой, словно мраморной кожей владычицы начинала проступать черная сеть капилляров. Кровь стыла в пока еще живом теле. Скоро почернеют и вены, начнет отмирать плоть, и процесс этот уже необратим. Она знала, как это бывает, когда демона травят черным серебром. Она поняла, что смерть может настигнуть ее в любой момент, а противоядия не существует. Но она могла хотя бы попытаться добраться до Кайруса, где в срочном порядке у нее приняли бы роды. Только вот что-то пошло не так. И все же ребенок мог родиться и здесь.

Сейчас она вообще многое понимала. Понимала, что нет никаких случайностей в случайных смертях, хотя в это и верилось с трудом. Остальные думали, что так желает Грань, забирая Серебро к себе. Ведь вымирал их род не столетие и не два, а тысячи и тысячи лет. Так медленно, что поначалу этого и не замечали вовсе. Некогда сильный Дом исчезал все стремительнее, и лишь когда их осталось несколько десятков, сородичи и впрямь забили тревогу. Хранители первого дара уходят, что станет с остальными? Они не смогут удержать баланс без такой опоры, как Серебро, без той мощи, что текла в их жилах. Поэтому сейчас было важно только одно – спасти еще не рожденное дитя.

– Лео… – тихо прошептала Лива, с трудом поднимая руку и касаясь виска хранителя, вместо слов показывая ему свои мысли, страхи и подозрения. Не отвечая, он прижал ее еще крепче и отпустил сознание на поиски того, что было им сейчас необходимо.

Я смотрела прямо перед собой, не сразу поняв, что Лео уже больше ничего мне не показывает. В голове все еще слышались последние мысли моей настоящей матери. Все ее подозрения, размышления и умозаключения, что она успела передать Лео перед смертью. Теперь она передала их и мне. Многое, о чем я даже не подозревала, вдруг стало важным потому, что это было важным для нее. Вещи, которые не имели смысла еще мгновение назад, обрели место железного стержня в моей душе. У меня появилась цель. Ее цель, ее желание докопаться до истины, защитить тех, кто вверил ей свои жизни, потому как она была практически уверена, что с исчезновением Серебра Дома Кайруса будут уничтожены один за другим в самые короткие сроки. Фактически с моей смертью начнется вымирание целой расы. И, скажу я вам, от этого открытия стало только хуже. Быть ответственной за жизни тысяч и тысяч живых существ, что может быть паршивее? Я одну-единственную смерть пережить не могу, а тут… Хотя какая разница? Когда тебя несут ногами вперед, должно быть, не сильно переживаешь за тех, кто еще может дышать. Но сейчас я почувствовала себя чем-то вроде редкой и очень хрупкой вазы, которую демоны, если дать им такую возможность, будут сначала носить на руках, сдувать пылинки, потом решат, что так все же тоже есть риск меня подпортить, и безопаснее всего сунуть фарфоровое чудо под железный колпак, чтобы даже ветерок не смел касаться. А еще лучше – создать полный вакуум под волшебным колпаком, чтобы краска не облупилась под действием кислорода. Исходя из всего этого, я просто диву даюсь, как эти молодчики позволили мне передвигаться самостоятельно по МАМ, да еще и в турнире участвовать.

«Встреча» с матерью полностью выбила из колеи. Ее мысли о тех, кто, возможно, был причастен к ее отравлению, заставляли дрожать всем телом, особенно учитывая тот факт, что по чистой случайности среди прочих имен эльфов было одно, печально известное мне. Лиамиэль, племянник и доверенное лицо повелителя эльфов. Прелестно. А было ли в моей жизни что-то, произошедшее просто по воле случая? Действительно случайно?!

Горько улыбнувшись одними уголками губ, я прикрыла глаза, пытаясь охватить умом все переплетение интриг и связей, что держала в голове моя… мама. Пожалуй, сейчас было бы уместным называть ее именно так. Зная, как ей было тяжело дать мне жизнь, я была просто обязана проявить уважение к ней.

– Все, пока хватит, – сказал Лео, вырывая меня из омута собственных мыслей. – Думаю, то, что тебе и впрямь важно знать, ты уже знаешь. Но постарайся отстраниться от увиденного, умей различать свои мысли и ее. Поняла?

Тяжело вздохнув, я кивнула.

– Знаю, ты сейчас чувствуешь себя уставшей. Это нормальная реакция, когда позволяешь кому-то вторгаться в свою энергетику. Пока ни о чем не думай, все равно не сможешь правильно понять, лучше это делать после сна или еды, так что ешь, одевайся и поговорим, – спокойно сказал он, поднимаясь с кровати. – Я буду внизу, как закончишь – спускайся.

Очередной кивок. И неожиданно глупая мысль посещает меня.

– Но мне нечего надеть.

Лео посмотрел на меня, в его глазах зажглись озорные искорки, а на губах возникла соблазнительная улыбка. Он обошел кровать, встав у моих ног, и поднял с пола еще один сверток.

– Я так и подумал, – хмыкнул он. – Ты уж не обижайся, но твое вчерашнее тряпье воняло так, что у меня нос начало закладывать, еще когда мы на улице были. Потому я кое-что купил. Поешь и одевайся, – положив сверток на кровать, он резко повернулся спиной ко мне и вышел из комнаты.

Какое-то время я недвижимо сидела, смотря в пустоту. Лео приоткрыл мне дверь в жизнь той, о которой я уже давно перестала думать. Я всегда считала, что моя мать – это Нима. Она кормила меня, ухаживала, утешала, когда мне было плохо, не позволяла сдаваться, когда очередная болезнь укладывала меня на долгие недели в постель. Что уж говорить, я была сложным ребенком. Нима рассказывала, что одно время они с отцом думали, что я останусь инвалидом. В то время, когда Ким уже начал ходить, я могла лишь сидеть и ползать с трудом. Первые шаги сделала в два года, когда другие дети уже вовсю бегали. Иметь такого ребенка в Ирэми – это непосильная ноша для многих. Но родители меня не бросили, не отказались. Когда я узнала, что Нимария мне не родная, я поняла, что люблю ее за это еще больше. Одно дело – тянуть родную кровиночку, и совсем другое, когда на руках – больной подкидыш… А еще, думая о Ливерае, я представляла себе властную, холодную, чужую тетку, которая не соизволила позаботиться обо мне как следует. Сейчас же, сидя в спальне Лео, я прощала и принимала ее. Я наконец-то поняла, кем была эта женщина. Ее мысли, чувства, что подарила она Лео перед смертью, всколыхнули весь мой внутренний мир, переворачивая его с ног на голову. Теперь-то я знаю: у меня две мамы, пусть одна из них мертва, а вторая, скорее всего, проклянет меня, когда узнает, что я не смогла…

– Так, все, есть, – громко шмыгнув носом, я притянула к себе первое, что попалось под руку, и более старалась ни о чем не думать. Прав Лео, надо дать себе небольшой перерыв.

Оказывается, вовремя поесть – это подарить себе ни с чем не сравнимую радость. Вот и я, сыто откинувшись на подушках, постепенно начинала приходить в себя. А, чего уж там, все решаемо! Главное не складывать ручки и не ждать, когда же будет лучше. Конечно, сейчас я самой себе напоминаю рыбака, застрявшего посреди океана в дырявой лодке. Только вычерпаешь воду, глядь – а ее уже в два раза больше.

Откинув в сторону простыню, я решительно поднялась с кровати и подошла к оставленному для меня свертку.

– Я убью тебя, златокудрая сволочь! – взревела я, словно раненый медведь, стоило облачиться в подаренные шмотки и предстать в них перед зеркалом.

Нет, конечно, я понимала, что ничего хорошего от этого мерзавца ждать не стоит, особенно когда он излишне долго ведет себя как «друг сердечный». Улыбается, не хамит, заботится. Похоже, это верный признак того, что совсем скоро он подложит тебе жирную свинью!

Первые неприятности начались с нижнего белья, которое состояло из веревочек и кружавчиков, что прикрывали лишь стратегические места, не более. Я, конечно, смутилась, но, учитывая, что кроме меня это никто не увидит, решила, что можно и надеть. В отдельном пакете нашлись сапоги из черной кожи на неимоверно высоком каблуке. В человеческих землях самый высокий каблук – это четыре сантиметра, здесь были все десять! И каблук этот был тонким, словно спица. Сами сапоги были выше колена и покрыты каким-то блестящим напылением. И все бы ничего, если бы не тот факт, что никаких штанов или юбки найти я не могла. Был только черный обтягивающий свитер длиной до середины бедра и с V-образным вырезом. Зачем на свитере такой вырез? Облачившись в то, что было, я встала перед зеркалом и посерела до кончиков волос.

Я, конечно, может, и не блещу умом, но кое-что поняла тут же. Никакой это не свитер – это платье! И ни штанов, ни чего бы то ни было еще не предполагается. Сорвав с кровати простыню и повязав ее на бедрах, я решительно направилась вниз, едва не растянувшись на полу с первым же шагом. Благо у кровати были стойки, в которые я и вцепилась. Далее шла медленно, по стеночке, но злость моя становилась все крепче. Почему не сняла сапоги, не знаю. Как-то не подумала…

Выйдя из спальни, я поняла, что путь мне предстоит долгий, потому как оказалась я в длинном коридоре, до конца которого предстояло еще добраться. Ноги постоянно подламывались, и я всерьез опасалась, что заработаю в этой обувке перелом голени. Но я ползла упорно и долго. Опираясь руками о стену, двигалась к своей цели. Стоило закончиться коридору, как я очутилась на широкой площадке, к которой примыкала длинная лестница. Благо хоть перила были. Оказавшись на ней, поняла, что к переломам ног может прибавиться и перелом шеи, но, вцепившись обеими руками в перила, громко и гневно сопя, я продолжила спуск. Эх, мне бы только до него добраться. Только бы доползти!

– Где ты, мерзавец?! – прорычала я, ступая на пол первого этажа. – Лучше выходи сам, а то хуже будет! Ой, – едва не упав, охнула я, вновь цепляясь руками за перила.

Откуда-то со стороны послышались легкие шаги и совершенно невозмутимый голос Лео:

– Ну что ты кричишь, сопишь, топаешь! Я только прилег, думаю: хоть днем подремать, коль уж ночью не дали! – Демон совершенно неожиданно возник рядом со мной. Из одежды на нем были лишь свободные черные брюки. Волосы были забраны в хвост, и весь его вид говорил о том, что он не ждал меня так скоро.

Я зло глянула на него, продолжая держаться за перила.

– Ну ладно, я не спал, но все равно, к чему столько шума? И что за… что ты на себя намотала? – недоумевая, покосился он на мой самодельный шлейф из простыни.

Это было последней каплей. Он еще спрашивает?!

– Ты что мне подсунул? – прорычала я.

Лео непонимающе посмотрел на меня, скрестив руки на груди.

– Еду, – как ни в чем не бывало заявил он.

– Что за одежду ты принес?!

– А что с ней не так? – Легкая улыбка коснулась его губ.

– Ты что? Смеешься? Я такое носить не стану!

– Очень даже зря. Так одеваются многие женщины на твоей родине. И я так устал от вида человеческих женщин, что решил хоть немного порадовать себя. Тем более, когда мы окажемся на Кайрусе, тебе придется привыкать к подобным нарядам.

– Что? Как на Кайрусе? – Из всего, что он сказал, больше всего взволновало меня именно это.

– Вот так, и об этом я хочу с тобой поговорить. Так что давай снимай свой павлиний хвост и пойдем в кабинет, – сказал он, поворачиваясь ко мне спиной и направляясь куда-то вглубь дома.

Некоторое время я злобно пыхтела ему вслед. Но он конечно же и не собирался обращать внимания на мои потуги. Затем, собрав всю волю в кулак и мысленно отметив для себя места, где бы я смогла, если что, схватиться за стену или мебель, чтобы не упасть, я мелкими перебежками засеменила за ним.

Стало не важно ни то, во что он меня нарядил, ни то, как он порой говорит со мной. Ведь только что он сказал, что мы отправимся туда, куда мне совсем не хотелось. Я уже знала, на что способен этот демон, поэтому можно было и не помышлять о побеге или о том, что наша «игра» пойдет по моим правилам. Пока, во всяком случае, такой вариант был просто невозможен. Я реально оценивала свои познания в магии, силы и возможности. Я была котенком, который сбежал от доброй мамки, что неустанно следила, кормила, одевала, денег давала, образно выражаясь, конечно. Золотой же был матерый котище, привыкший жить сам по себе и давно не нуждающийся ни в чем из вышеперечисленного.

Кабинет Лео оказался где-то в глубине дома. Пришлось долго идти по нескончаемому коридору. Странно, но здесь не было ни окон, ни дверей. Просто светло-серые каменные стены, ведущие куда-то в бесконечность. Единственное, что стоило бы отметить, так это наличие магической подсветки, которая загоралась и гасла, когда я проходила определенный участок. Честно сказать, я никак не могла понять, что это за дом такой вообще. Больше всего он напоминал гигантского паука с раскинутыми лапами коридоров, которые сходились у основной лестницы. Во всяком случае, пока мое впечатление было именно таким. И вот когда я уже подумала, что безнадежно отстала, впереди забрезжил свет.

– Ну наконец-то, – прошипела я себе под нос, стараясь ускорить шаг. Получалось плохо. Я лишь начала еще больше подворачивать ноги. – Вот стану владычицей, прикажу мужикам носить шикарные пятнадцатисантиметровые каблуки и маленькие набедренные повязки с тугими корсетами! Будете знать, извращенцы ненормальные, – продолжала бубнить я себе под нос в полной уверенности, что именно так и сделаю. – Я вам покажу, я вас воспитаю, я… ай! – особенно «удачно» подвернув щиколотку, вскрикнула я.

– Ну долго еще? – Немного раздраженный голос хозяина дома, донесшийся из-за приоткрытой двери, к которой я так упорно стремилась, заставил ускориться. И вовсе не потому, что я испугалась. Скорее злость заставляла шевелиться. Казалось, вот я сейчас как выпрыгну, как выскочу – и все. Будем потом Лео с потолка отскребать. Каково же было мое удивление, когда, войдя в дверь, я оказалась не в помещении со столом, стульями, стеллажами для книг и прочей ерундой, что обычно впихивается в маленькую, ни в чем не повинную комнату, чтобы потом гордо именовать ее «личный кабинет». Это место можно было бы назвать только одним словом – ангар. Высокие, метров семь в высоту, потолки и широкое, устланное каменными плитами поле. Чтобы дойти до середины комнаты нормальным шагом, понадобится минут пять – десять, наверное. Под потолком висели магические светильники. Окон не было, других дверей, кроме той, в которую я вошла, – тоже. Простое голое пространство в каменном мешке.

Открывшаяся мне картина просто лишила меня дара речи. И посреди этого помещения стоял он. В одних брюках, босой, с забранными в хвост волосами. Лео смотрел на меня из-под опущенных ресниц, скрестив руки на груди. И вместо того чтобы казаться маленьким в этом огромном ангаре, он казался еще выше, еще больше и весомее. Как такое может быть? Словно всей его энергии было тесно здесь.

– Неужели дошла? – вовсе не громко сказал он, но я прекрасно его расслышала. И нотки сарказма, которые он и не думал скрывать, отчетливо звучали в голосе.

– Дошла, – сузив глаза на манер Лео и затаив дыхание, сказала я, делая шаг вперед. И почему я решила, что если не дышать, то ходить будет легче? Да еще демонова дверь захлопнулась, прищемив простыночку, которая тут же поползла на пол, нескромно открывая мои многострадальные ножки.

– А ну не тронь! – гаркнул он, увидев, что я наклоняюсь, чтобы высвободить свой «хвост». – Значит, так, деточка, я, конечно, понимаю, что ты сейчас под впечатлением от того, что я тебе показал. Но, пожалуйста, – это «пожалуйста» он буквально выплюнул мне в лицо, – давай сразу определимся с тем, почему ты все еще в моем доме и впредь будешь здесь проводить большую часть своего времени, делая только то, что скажу я.

Собственно, согласия моего никто не спрашивал, но я все равно кивнула в ответ.

– Я, как ты, надеюсь, уже поняла, все то время после твоего рождения нахожусь в опале, – неожиданно сказал он уже более спокойно. – И у меня была масса времени для того, чтобы расследовать смерть владычицы. На самом деле в ближайшее время я намеревался покинуть Тэймир, чтобы найти подтверждение своим выводам. Но, – здесь он выдержал паузу, – случилась ты. И, как бы то ни было, тебя я уже не брошу.

Мне стало как-то не по себе от этого «не брошу».

– Но и взять тебя с собой я пока не могу. Ты понимаешь почему?

«Да откуда мне знать?!» – чуть не рявкнула я. Но, взглянув в его «сочувствующие и полные понимания глаза», просто отрицательно покачала головой.

– Я не могу таскать у себя на закорках формирующегося демона. Судя по тому, что я вижу, до полного созревания у тебя еще полгода, так?

И снова я просто киваю в ответ, не зная, что ответить. Почему он так действует на меня? Странная нервозность и неуверенность в себе сковывали мой разум.

– И вот здесь у нас с тобой появляется первая закавыка, – странно прищурившись, продолжил он. – У меня теперь нет времени столько ждать. Это во-первых. Во-вторых, то, что я увидел в день нашего… хм… близкого знакомства, никуда не годится. И я собираюсь это исправить. Предвосхищая твои возражения и всякие глупые отговорки типа: «Не хочу, не буду», – скажу, что ни один демон, будь ты хоть трижды дочерью владычицы, не присягнет тебе, видя перед собой слабого, тупого ребенка с капризами и детскими предрассудками.

На этой его фразе я почувствовала, как кровь приливает к щекам.

Вот, значит, какой они меня видят! И дело тут не только в Лео, а в них всех, на кого я смотрела, как на… Пришлось встряхнуть головой, отгоняя от себя некстати всплывший из омута памяти образ дракона.

– И если ты сейчас развернешься и выйдешь из этого дома, поверь мне, не пройдет и пары недель, как тебя найдут, нарядят в красивые тряпки, подыщут принца-симпатяшку раз в пять старше тебя, который при этом будет выглядеть твоим ровесником во всем. Будет отвешивать комплименты, рассказывать сказки, залезать под юбку, когда надо, до тех пор пока ты не станешь послушной собачкой, не способной постоять за себя и полностью зависящей от мнения окружающих. И чем раньше ты поймешь, что Совету невыгодно твое взросление и самостоятельность, что они не станут рисковать последней из Дома Серебряных и предпочтут посадить тебя на короткий поводок, тем лучше будет для тебя. Вряд ли кто-то из них обеспокоится научить тебя пользоваться тем, с помощью чего твои предки держали в узде нас всех. Поверь, даже когда твоя мать осталась одна, никто из демонов не решался ей перечить. Благо она не страдала самодурством и с ней можно было иметь дело. Но это так, к слову. Сейчас это не важно, – пожав плечами, сказал он. – Так вот, останешься со мной – и я тебя буду учить. Не думай, я не альтруист. У меня свои причины сделать из тебя демона Дома Серебряных, а не шлюху, послушную Совету, – его слова были резки, но не настолько, чтобы я не понимала, о чем он говорит. Я рассуждала примерно так же, но мягче, что ли.

– Пойми, милая, на Кайрус ты попадешь в любом случае. Но есть одна проблема, а точнее, даже не одна. Гарантировать, что ты будешь жить долго и счастливо, оказавшись там такой, какая есть сейчас, я не могу. А как один из вариантов – ты можешь окончательно отупеть за первые несколько лет пребывания там. Мы – демоны, мы можем быть такими, какими хотим. Лгать, развращать, затуманивать разум и переворачивать мировоззрение с ног на голову – это то, что мы умеем лучше всего. А ты, волей случая, росла в землях людей, воспитывалась не так, как принято у нас, многое, что я буду делать с тобой, покажется тебе зверством и дикостью, но только так ты потом выплывешь из того дерьма, куда, хочешь не хочешь, а нырнуть придется. Сейчас ты считаешь меня старым извращенцем, который ради своей похоти обрядил тебя невесть во что. Но вот еще кое-что, что тебе следует знать. Мир, к которому ты привыкла, – он только здесь, в Ирэми, в резервации, что создана специально для людей. Тут ничего не меняется вот уже несколько столетий, потому как эта страна замерла. То, что ты увидишь, когда мы покинем ее, полностью разрушит твое мировоззрение. Я собираюсь сделать это раньше, и не только это, потому привыкай. То, что на тебе, – обычное женское платье и не что другое. И, поверь на слово, я не так изголодался по женским прелестям, чтобы раздевать первую встречную.

Я слушала его, и у меня складывалось стойкое ощущение, что раз за разом мне втыкают острую иголку куда-то в грудь. Было и неприятно, и больно, и противно, столько всего смешалось внутри. Но самое ужасное, я понимала, что он не врет и кроме него со мной никто не станет говорить так открыто и без прикрас. А еще было стойкое чувство, которое не подчинялось никаким доводам рассудка, – я его ненавижу! Той самой иррациональной, детской ненавистью, когда ненавидишь просто потому, что тебе открывают глаза. Потому что уже никогда не будет, как раньше, если я останусь здесь. И потому, что он-то ни в чем не виноват! Просто уже ничего, никогда в моем мире не будет так, как раньше…

– И еще кое-что, – продолжал говорить он, – у тебя деньги есть?

Я даже не сразу поняла, что он спросил, а когда поняла, взяла и сказала:

– Да.

И не думайте, я соврала осознанно. Еще не хватало у него на шее сидеть!

– Хорошо. Имей в виду, если будут финансовые проблемы, то ты можешь обратиться ко мне, – спокойно ответил он, видимо, чтобы прояснить все до конца. – А теперь скажи мне, что ты думаешь о моем предложении? И учти: если согласишься, пойти на попятный не получится, уж ты мне поверь на слово.

Конечно, не получится. Это было понятно и без слов. И конечно, я могла гордо вскинуть подбородок, обозвать его самого «беглой шлюхой Совета», развернуться на острых каблуках, удариться головой о дверной косяк и гордо поползти на выход. И, думаю, тогда все его обидные слова обрели бы под собой твердую почву. Поэтому я просто сказала, что согласна. И решила, что как бы то ни было, но судьба все же помнит обо мне.

– Ты будешь жить в моем доме? – спросил Лео, практически уверенный в ответе.

– Нет, – отрицательно покачала я головой. Быть может, и денег у меня немного, и так было бы гораздо удобней, но должно же быть у меня хоть что-то свое! Я не имею в виду жилье. Скорее то, что люди называют «личным пространством», куда нет хода никому. – Я буду проводить здесь столько времени, сколько потребуется, но жить стану отдельно, – уверенно заявила я.

– Как хочешь, – ничуть не расстроившись, пожал он плечами. – Тогда сегодня можешь отдыхать, придешь ко мне завтра в девять утра, освободишься в девять вечера. Свою старую одежду найдешь в шкафу в той комнате, где ты проснулась. Это платье оставишь там и будешь носить его во время наших занятий вне спортзала.

– Спортзала?

– Да. Это, – он выразительно обвел взглядом огромных размеров ангар, – наш спортзал. Все. Ступай.

«Три кабана» ничуть не изменились с момента моего отсутствия. Все та же публика сидела за столами, наслаждаясь приготовленным ужином и разговорами под кружечку холодного пива. Кто-то обсуждал первые дни ярмарки, совершенные покупки или то, что уже удалось продать. Рита так же сноровисто обслуживала столики под строгим взглядом Торриса. Хозяин казался чем-то не на шутку обеспокоенным, но понять, в чем проблема, удалось, лишь когда я разместилась за свободным столиком, а он решил подозвать к себе служанку и заговорил:

– Послушай, ну сколько можно повторять, – гневно зашептал он, но мне прекрасно удавалось расслышать каждое сказанное им слово. – Мне нужно изменить твой график работы.

– Сколько я могу отвечать одно и то же? – не менее зло шикнула она в ответ. – Мои шансы найти приличного мужика и так практически равны нулю! А если я еще и по ночам работать буду? Что обо мне подумает будущий супруг?

– Какой супруг? А? У тебя даже ухажера нет, а ты уже о муже толкуешь!

– А откуда ему взяться, если ты хочешь перевести меня в вечернюю смену? Я не стану работать после девяти вечера! Нет и еще раз нет!

– Послушай, ведь это не бесплатно! Оплата за час будет как за два! И потом, я сокращу твои утренние часы.

– Торрис, нет! – фыркнула она, круто разворачиваясь спиной к хозяину и спеша к новому клиенту.

И без того полный мужчина, казалось, раздулся еще больше от переполнявшей его обиды или гнева. Но вот мне сейчас показалось, что подслушанный разговор – это просто знак судьбы. В голове крутились слова о работе после девяти вечера и о том, что оплата за час будет идти как за два! И, что уж говорить, лучшего варианта мне не найти, учитывая, что Лео вознамерился дрессировать меня с утра до вечера, а денег у него я брать не хотела. Конечно, меня не могло не беспокоить отношение клиентов к такого рода обслуге и моя возможная реакция на их слишком вольные действия. Но то, что ничего плохого они мне сделать не смогут, как бы им этого ни хотелось, было совершенно точно. И потом, может, и не захотят они ничего подобного, тогда вообще никаких проблем не возникнет.

Откинув ненужные сомнения, я смело направилась в сторону Торриса. Мужчина, задумавшись о чем-то своем, смотрел невидящим взглядом в сторону зала, поглаживая свои пышные усы подушечками пальцев.

– Простите, – не слишком громко обратилась я к здоровяку. Должно быть, Торрис и впрямь о чем-то задумался, поскольку на мои слова отреагировал, лишь когда я позвала его в третий раз.

– А? – отозвался он, переводя взгляд на меня. – Чего тебе? Съехать решила?

– Нет, нет, – замахала я руками. – Понимаете, я слышала, что вам требуется разносчица на ночное время, это так?

Торрис окинул меня подозрительным взглядом и сказал:

– Да, так. А тебе-то что?

– Ну, обстоятельства складываются таким образом, что мне придется задержаться в городе на неопределенный срок. И мне предстоит работать днем, правда, зарплата на новом месте не слишком высокая. Вот я и подумала, что могла бы подрабатывать у вас вечерами. – Я старалась говорить как можно более непринужденно, чтобы не быть заподозренной в… да кто его знает, в чем. Лишь бы выглядеть со стороны как можно проще.

– Зачем же согласилась на такую работу, где тебе будут мало платить? – подозрительно сощурившись, спросил хозяин таверны.

– Ну так я в подмастерье к вышивальщице иду, – сказала я прежде, чем сообразила, как Лео смотрелся бы с пяльцами в руках.

– К кому? – фыркнул Торрис.

– Зря вы так, – ответила я в тон хозяину таверны. – В наше время качественное кружево и вышивка очень ценятся, можно неплохо на этом зарабатывать.

– Богиня с тобой, – отмахнулся Торрис и тут же перешел к интересующей его стороне вопроса. – Мне нужна разносчица, которая работала бы с девяти до двух или трех ночи, смотря сколько клиентов.

– С половины десятого, – тут же встряла я.

– Это еще почему?

– Мастерица очень строгая, боюсь, раньше девяти не смогу уходить, потому прошу, чтобы моя смена начиналась с половины десятого. Когда будет заканчиваться, не имеет значения.

Раньше мне казалось, что устраиваться на работу – «дело плевое», как говорил порой мой отец. Ну сами посудите, что тут может быть сложного. Есть место, где требуется человек, и есть человек, которому это место подходит. Как выяснилось опытным путем, все не так уж просто. Ну, во-первых, Торрис, решив, что я не в курсе обещанной двойной оплаты, пытался предложить мне стандартную почасовую. Но не тут-то было. На подобное я соглашаться не собиралась ни в какую.

– Что значит «не согласна»? – бушевал хозяин таверны уже всего через несколько минут после того, как мы решили обсудить детали.

– «Не согласна» означает то, что я слышала, сколько вы обещали платить за эту работу. Правда, если проживание на чердаке станет бесплатным, то я очень даже «за»!

– А может, мне проще нанять ту, которая не слышала о том, сколько я обещал за эту работу? – изогнув бровь, поинтересовался Торрис, облокачиваясь на стойку, за которой он стоял.

– Если бы так оно и было, то давно бы наняли, – фыркнула я. – И почему вы так себя ведете, а? Я думала: вы деловой человек, а сами торгуетесь из-за таких мелочей!

– Мелочей? – фыркнул Торрис. – Ладно, богиня с тобой, жить будешь бесплатно, – отмахнулся он от меня. – Форму возьмешь у Риты, и за нее придется заплатить.

– Чего? Я не стану платить за ношеное платье! – От таких разговоров я все больше начинала закипать.

– Но ты будешь в нем работать и соответственно изнашивать.

– Его уже, поди, и до меня износили неплохо.

– Я что-то начинаю сомневаться в правильности своего решения тебя нанять…

– А я – в том, что решила у вас работать.

– Эй! Не наглей! – постепенно мы переходили на повышенные тона, но уступать никто из нас не спешил. – Ладно, – неожиданно сдался Торрис. – Приступаешь завтра, – отмахнувшись от меня, буркнул он, а я, облегченно выдохнув, побрела к столику, чтобы наконец-то поужинать.

Утро началось, по обыкновению, рано. Только рассвело, когда я вновь проснулась от того, что панически зашлось сердце в груди. Я не помнила, что мне снилось, но горькое послевкусие осталось. Это было так странно, словно я всем своим естеством ощущала присутствие брата. Незримое, но такое явное. Чтобы хоть как-то избавиться от последствий сна, я разделась и залезла в бадью с холодной водой, которая успела остыть за ночь и которой вчера я так и не воспользовалась. Необходимо было заняться окрашиванием волос – они стали уже практически белыми. Со стороны казалось, что волосы покрыты легким слоем угольной пыли. Тянуть с этим было нельзя.

Со всеми процедурами я закончила где-то в шесть утра. Трактир был погружен в утреннюю дрему, и лишь повара начинали звенеть посудой, доставая кухонную утварь и разводя огонь в печи. Я сидела совершенно обнаженная на кровати, поджав под себя одну ногу. В этот момент я звала его. Но, как и всегда, ответом мне была лишь тишина.

– Неужели и ты оставишь меня?

Я не верила в собственные слова. Не верила, потому как знала, что такое в принципе невозможно. Но что же тогда? Где он? Почему не отвечает мне? Почему я не могу докричаться до него?

Я пришла к дому Лео задолго до назначенного времени. Не то чтобы я так его испугалась, что решила делать все даже лучше, чем «хорошо», просто в один момент поняла, что если продолжу и дальше сидеть на чердаке и думать, то просто сойду с ума. Голову, душу, сердце переполняли мысли и чувства. Казалось, еще немного – и я просто взорвусь изнутри. Лопнет натянутая струна, оборвется что-то важное. Хотя куда уж еще-то?..

Выйдя из таверны, я практически бегом отправилась к знакомому особняку на окраине города. Может, если идти быстро, то холодный зимний ветер поможет избавиться от ненужных мыслей? Встреченные на улицах люди с любопытством оборачивались мне вслед, провожая недоуменными взглядами. А я бежала вперед, стараясь сделать самое простое и такое невообразимо сложное – не думать. Получалось плохо, но все же это было куда лучше, чем созерцать уже изученный до малейших трещинок потолок чердака.

– Чего стоим? Кого ждем? – Он подошел ко мне со спины совершенно бесшумно.

Я не почувствовала ни его запаха, ни звука его шагов, ни шороха одежды при ходьбе. Даже сердцебиения его не слышала. Потому, немного растерявшись, резко обернулась, тут же столкнувшись с ним взглядом. Янтарные глаза смотрели на меня тепло, с толикой насмешки, которая присутствовала практически всегда. Лео был одет в ту же куртку, что и вчера, капюшон все так же скрывал его волосы, но как-то неожиданно из прежнего незнакомца он превратился в… друга? Нет, это было бы преждевременно. Просто в знакомого? Тоже звучит как-то странно. Скорее в того, рядом с кем я больше не чувствовала себя столь безнадежно одинокой.

– Ну, насмотрелась? – Его губы изогнулись в кривоватой усмешке. – Чего так рано? Я, между прочим, еще не завтракал. Вот, – потряс он передо мной объемным бумажным свертком. – Только несу. А ты уже тут как тут, – ворчливо добавил он, проходя мимо меня и поднимаясь по ступеням. – Если заходишь, то заходи сейчас, я не собираюсь открывать тебе дверь, когда ты выйдешь из состояния блаженного любования мной минут через десять, – добавил он, не оборачиваясь. – Можешь поглазеть, как я ем, так и быть.

Последние его слова не то что привели меня в чувство, а скорее взбодрили не хуже ледяного душа.

«Ну, гад, я тебе припомню!» – подумала я, догоняя его у самой двери.

– Я так и знал, что ты не устоишь перед таким предложением, – расплываясь в улыбке, от которой, помимо воли, у меня начинали подгибаться колени, добавил он, обернувшись.

Дом Лео снаружи казался скромным семейным коттеджем. Аккуратная кладка из красного кирпича, черепичная крыша, небольшой дворик – все выглядело очень мило и уютно. Думаю, мало кто из живущих в Тэймире догадывался, каких размеров этот дом изнутри. А скорее всего – никто. Один «спортзал» чего стоил! Помимо него была просторная гостиная, кабинет, несколько спален и богиня знает что еще! Я даже боялась представить, какие секреты хранит в себе этот дворец. Даже особняк Орэна казался крошечным и нелепым на фоне тех объемов, которые занимал этот небольшой с виду домик с черепичной крышей.

– Где мне тебя подождать? – спросила я, стоило нам оказаться в просторной прихожей.

– Что значит где? Я же обещал тебе, что разрешу посмотреть, как я ем, – фыркнул он, расстегивая кожаную куртку. Я поспешила последовать его примеру и скинула свой потрепанный полушубок. – Ой, прихорошилась? Для меня, что ль? – Изогнув бровь, он пристально осмотрел мои волосы.

– Мечтай, – рыкнула я в ответ. – Прежняя краска совсем выцвела, не понимаю, почему это происходит так быстро.

– Потому, – серьезно сказал он, – что любое вторжение твой организм расценивает как покушение на твое здоровье и стремительно восстанавливает повреждения.

– От краски?

– Да, в том числе. То, чем ты красишь волосы, – это вредные вещества, как ни старайся – организм будет их отторгать. То же самое произойдет, если ты примешь яд. Конечно, есть и такие яды, с которыми даже демоническая сущность не справится. А так… Самое страшное, что тебе грозит, – это легкое недомогание. Ну или диарея, – хмыкнул он. – Идем, – позвал он, уводя меня за собой вглубь дома.

Мы шли недолго. Скоро Лео распахнул очередную дверь, которая, как оказалось, вела в просторную столовую, и, водрузив сверток на крепкий дубовый стол, сел на первый попавшийся стул (всего стульев было двенадцать).

– Присаживайся, – как бы невзначай буркнул он, разворачивая сверток.

– Ты живешь тут один?

– Да. А что, есть предложения? – поинтересовался он, раскладывая вокруг себя принесенную еду.

– Нет, просто дом такой большой… – Я решила игнорировать его колкости до тех пор, пока это возможно.

– Мне неуютно в маленьких комнатах и домах.

– Ты болен? – Я слышала от Элфи, что есть люди, которые страшатся замкнутых пространств, может, и у Лео какая-то разновидность этой болезни?

– Нет, милая, – сказал он, улыбнувшись мне такой голодной улыбкой, что я десять раз пожалела о своем вопросе. – Я не люблю быть скованным стенами, понимаешь?

– Угу, – решив прекратить этот разговор, буркнула я. Сейчас и впрямь говорить расхотелось, куда интереснее было посмотреть на то, что такое он собрался есть…

В рационе Лео преобладало мясо, а еще было совсем немного овощей. Фруктов не было вовсе, впрочем, он же говорил, что их ненавидит. Разложив вокруг себя принесенную еду, он начал есть и даже не подумал о том, чтобы предложить мне. Я и впрямь смотрела на него во все глаза, но не потому, что мне нравилось за ним наблюдать. Погруженная в собственные переживания, я совершенно забыла позавтракать. И сейчас мой желудок призывно не то что урчал, он выл!

– Нет, – неожиданно фыркнул он, откладывая столовые приборы. – Я так точно подавлюсь! – и зло посмотрел на меня. – Знаешь, слушать заунывные трели твоего желудка – это удовольствие не для слабонервных. Так что, – он глубоко вздохнул и вежливо улыбнулся, – не желаешь ли позавтракать вместе со мной?

– Да, – коротко и ясно ответила я.

– Никакого женского очарования. Пококетничать не могла, что ли?

– Нет. Я хочу есть, – сказала я, посмотрев ему прямо в глаза. – Чего тут кокетничать?

– Всемилостивая Кайра, кто учил тебя манерам?

– А тебя? Мог бы сразу предложить!

Он ничего не ответил, лишь зашипел, когда пододвигал мне самую маленькую тарелочку из всех, что были на столе.

«Жмот», – подумала я, но отказываться не стала. А вместо этого сказала:

– Благодарю вас, – и улыбнулась так обворожительно, как могла.

– Ну и оскалилась, – хмыкнул он, выделяя мне при этом еще одну небольшую порцию.

Мы ели в полной тишине, и лишь моя вилка изредка издавала неприятный звон, когда я чересчур сильно прикладывалась ею к тарелке. Хотя Элфи и занимался нашим воспитанием весьма строго, но когда речь шла о голоде, я совершенно переставала собой владеть. Манеры, изящно взмахнув ручкой, уходили куда-то далеко, а на их место приходили голые инстинкты. Порой я думала, что попробуй у меня кто-нибудь забрать тарелку – и я непременно вцеплюсь в руку обидчика зубами, как голодная собака.

– Поела? – скорее констатируя факт, нежели спрашивая, сказал он, наблюдая, как я с тоской взираю на две пустые тарелочки. – Если решишь завтракать у меня, предупреждай заранее, и я обо всем позабочусь. Ладно, – вздохнул он, – Твои манеры, этикет, танцы-шманцы – это не то, чему я буду тебя учить, но все же призываю: веди себя достойно, если ты понимаешь, о чем я.

– Понимаю, – буркнула я, как-то по-детски насупившись.

Лео ничего не ответил, лишь скептически вздернул бровь, оглядывая меня с головы до ног.

– Допустим, – коротко сказал он, а я отчаянно боролась с тем, чтобы не «посереть» от досады.

Я стояла в самом центре спортивного зала. Сегодня Лео заставил меня облачиться в темные брюки из хорошо тянущейся ткани, белую облегающую кофточку без рукавов, которую он велел называть майкой, и легкие тапочки на тонкой подошве. Сам же мучитель вырядился в просторные темные штаны и такую же майку, правда темную, а волосы забрал в пучок.

– Наша задача номер один, – сказал он, и его слова эхом отразились от стен зала, – сделать так, чтобы ты наконец-то поняла, кем являешься.

– Я знаю, кто я, – сказала я и тут же была прервана взмахом его руки.

– Когда мне понадобится услышать от тебя ответ, будь уверена: ты узнаешь об этом первой, – очень жестко перебил он меня. – Ты думаешь, что ты – Мара, человек, внутри которого живет непонятный уродец, периодически вырывающийся наружу. И ты совершенно не понимаешь, что ты и есть этот самый «уродец».

– Ну спасибо, – буркнула я себе под нос.

– Еще раз перебьешь меня – пожалеешь, – тут же отозвался Лео, сверля меня практически черным взглядом. – Пока ты не научишься осознавать себя демоном, а не человеком, все твои тренировки, вся сила, которой ты обладаешь, будут бесполезными, если не сказать: опасными. И, хочу тебя заверить, даже если ты будешь отчаянно сопротивляться, я выковыряю демона из той скорлупы, в которую ты заключена.

После этих слов мне стало действительно не по себе. Даже желание сказать ему какую-нибудь гадость пропало.

Глава 5

– Ну перестань, это уже даже не смешно, – сквозь зубы цедил Лео, продолжая кружить вокруг меня. – Отпусти его, сколько можно? Просто отпусти!

И рада бы последовать его совету, поскольку правая рука уже практически онемела от нескончаемого града обрушиваемых на меня ударов, а левая вывернута и уже несколько секунд висит непослушной плетью. На губах запеклась кровь, и чувствую я себя так, словно меня скинули со скалы! Но несмотря на все его издевательства, единственное, что я смогла себе позволить, – это выпустить клыки и шипеть, словно гадюка. Сознание продолжало жестко контролировать тело. И когда только я успела этому научиться? Я держалась за ускользающие крупицы здравого смысла, как за спасательный круг, вот только вместо того чтобы спасать, он топил меня еще больше.

– Ну как знаешь.

Он прыгнул на меня так стремительно, что я едва успела закрыть голову правой рукой. Вот только удар я получила не по голове, а в солнечное сплетение, отлетев на несколько метров и распластавшись на животе, судорожно пытаясь сделать вдох.

– Вставай, надо поговорить, – сказал он, поворачиваясь ко мне спиной и отходя на несколько шагов.

Я с трудом поднялась на дрожащих ногах. До знакомства с Лео я думала, что запас моих сил безграничен; что я могу черпать столько энергии, сколько захочу; что усталость – это вообще не про меня. А если речь идет о схватке, то мне по силам куда больше, чем даже эльфу или вампиру. Быть может, оно и так. Но теперь я знаю точно: мне не выстоять против демона. Тем более когда та сущность, что порой приходила мне на помощь, затмевая своим сознанием мое собственное, почему-то не спешит поставить на место Золотого зазнайку.

– Мне кажется или кое-кто даже не пытался начать единение сознания?

– А? – непонимающе посмотрела на него я.

– Нет, как видно, мне не кажется! – рыкнул он. – Но я просто не могу понять почему!

– Да я вообще не в курсе, о чем ты говоришь! Мне никто никогда не объяснял, что я должна что-то там «единить»! Даже дэйург не…

– Кто?

Глубоко вздохнув, я поняла, что Лео много не знает обо мне. И кое-что ему, наверное, следует рассказать. Конечно, я не собиралась говорить с ним о последних событиях в моей жизни. Не потому что боялась его реакции или хотела сделать из этого великий секрет, вовсе нет. Просто пока не могла найти в себе ни сил, ни слов. Мне даже думать об этом было больно.

– Я спросил, что за дэйург, – подозрительно сощурившись, повторил свой вопрос Лео.

– Мой дэйург. – Я посмотрела ему прямо в глаза, ожидая его реакции.

Лео не сказал ни слова, лишь продолжал буравить меня потемневшим взглядом. Его темная бровь странно изогнулась, а на губах появилась ничего не говорящая мне ухмылка.

– Все же получилось, – усмехнулся он, проводя ладонью по подбородку. – И где же он сейчас? – спросил он.

– Подожди, – прервала я его. – Что значит получилось?

– Где твой дэйург? – словно не услышав моего вопроса, повторил он.

– Пропал, – коротко ответила я. – Но почему ты не отвечаешь на мои вопросы?

– А сама как думаешь?

Иногда мне кажется, что этот мужчина послан мне в наказание за все мои грехи. Он словно кара небесная, которая явилась раздражать, унижать, избивать и учить меня уму-разуму! Он ужасен, с ним невозможно нормально общаться, он всегда говорит то, что хочет, и совершенно не считается с моим мнением!

Подавив раздраженный вздох, я сказала:

– Не знаю, потому и спрашиваю.

– Ответ неверный. Перерыв.

Я шла по длинному коридору, бережно придерживая поврежденную руку. Регенерация уже началась, но, несмотря на это, ощущения были весьма болезненными. Лео, словно и не участвовал ни в какой схватке, легко шел впереди меня. На его коже в свете зажигающихся с каждым нашим шагом огней поблескивали маленькие бисеринки пота.

– Иди к себе в комнату, – тихо сказал он, когда мы вышли к центральной лестнице. – Прими ванну и переоденься, после спускайся, я буду ждать тебя здесь.

Сказав это, он отправился на второй этаж дома, оставив меня тяжело вздыхать внизу. Похоже, обучение превратится для меня в очередное хождение по мукам.

Я была готова через полчаса. Сегодня мое «платье-свитер» уже не казалось мне величайшим злом, каблуки сапог тоже были терпимыми, хотя ходила я все так же неуверенно.

Единственное, что продолжало меня смущать, так это открытость ног и то, что это будет видеть Лео. Но, поразмыслив немного, я решила, что не стоит думать о нем как о мужчине. Мне следовало научиться воспринимать его как учителя, наставника и тренера. Никакого личного отношения быть не должно. Это будет только мешать. Хватит привязанностей в жизни. Я не могу позволить своему сердцу страдать или волноваться. Не тогда, когда оно разбито. И не тогда, когда, закрывая глаза, я вижу их…

– Ну что же так долго? – отозвался Лео, стоило мне шагнуть на последнюю ступень лестницы.

– Прости, – коротко отозвалась я и тут же замолчала.

Лео картинно схватился за сердце и облокотился о стену, при этом он сильно зажмурился и всхлипнул.

– Ты извинилась?! Мне это не приснилось?

– Хватит паясничать. Я всегда извиняюсь, если не права, – как можно серьезнее сказала я.

– Какое глубокомысленное изречение. Стоит ли мне полагать, что прежде был не прав я? – хмыкнул он, скрещивая руки на груди и вопросительно изогнув бровь.

Сейчас Лео тоже переоделся, на нем были светло-бежевые брюки странного пошива и легкий, медового оттенка свитер. Выглядел демон бесподобно. Этого даже я не могла не признать.

– Ладно, давай присядем и кое-что обсудим, – предложил он, совершенно меняясь в лице. Словно сбросил одну маску, надел другую – и готово. Вот он был этакий нахальный подросток, а уже через секунду – взрослый, сосредоточенный на разговоре мужчина.

– Хорошо, – без лишних препирательств согласилась я.

Мы прошли в гостиную, где Лео расположился на диване, предложив мне занять кресло напротив. Комната была достаточно просторной, с высокими потолками, но обстановка в духе благородных домов Ирэми и выбранная цветовая гамма делали ее более уютной, визуально уменьшая в размерах. Вся мебель была выдержана в одном стиле, немного помпезном. Стулья, диван и кресла были обтянуты дорогой тканью кофейных тонов, а их деревянные ножки украшала резьба. Лишь дерево, которое использовалось для создания каркаса мебели и стола, было темным.

Я опустилась на краешек кресла, стараясь сесть как можно более аккуратно, чтобы не позволить и без того короткой юбке задраться еще выше. Получилось неважно, но я старалась, как могла.

– Хватит дергать подол, – не сдержавшись, буркнул Лео. – Милая, поверь, за свою жизнь я видел много женских ног, и не только. Твои прелести не войдут и в «топ-сто» из виденного мной, так что успокойся.

Я не стала отвечать на его колкость, тем более я не очень поняла, что такое «топ-сто». Но догадаться, что ничего приятного он мне не сказал, было несложно. Потому я просто решила расслабиться и приготовилась к предстоящему разговору.

– Спасибо, – кивнул он, указывая взглядом на мои лежащие на коленях руки. – Я хочу кое-что прояснить для нас двоих. Возможно потому, что я мало знаю о последних шести месяцах твоей жизни, сейчас мы не можем продвинуться вперед.

– Последних шести месяцах?

– Ну не совсем шести, – отчего-то замялся он. – Понимаешь, я всегда старался не терять тебя из виду и наблюдать за твоей жизнью, пусть даже с максимально далекого расстояния, чтобы ни в коем случае не привлечь к тебе ненужного внимания. Где-то раз в год я приезжал в Пограничье, пока ты была ребенком. Никогда не заходил в твой дом, не разговаривал с твоими родителями, но ведь этого и не надо в деревне. Достаточно послушать сплетни, задать пару наводящих вопросов, чтобы понять, что ты жива и относительно здорова. Но оставалась проблема с твоим энергетическим балансом. Тогда мне и пришла идея найти для тебя дэйурга…

– Да уж… Я помню, как взбесился мой дэйург, когда мы с ним прочли об этом в твоем письме. Только вот как ты это сделал, скажи?

– Можно я скажу то, что хочу сказать? – вопросительно изогнув бровь, спросил он. Я осторожно кивнула, а он продолжил: – Ваша встреча с дэйургом не была случайностью, как и его травма, как и то, что нашла его именно ты. На тот момент тебе было недостаточно того, что давал тебе этот мир. Вдали от Кайруса ты бы никогда не стала полноценным демоном. Энергетическое истощение не позволило бы начать трансформацию тела. Ты могла либо умереть во время своего преображения, либо сойти с ума. Тебе нужен был источник. Ты и дэйург – вы получили куда больше, чем потеряли. Словно сообщающиеся сосуды, вы уравновесили друг друга. Кроме того, это позволило возрасти вашим силам, а тебе – стать полноценным демоном за пределами Кайруса.

– Но все же как тебе удалось?

– Что сложного в том, чтобы переломать молодому дэйургу крылья и хребет? А потом затуманить разум недодемону и пострадавшему дэйургу? – риторически заметил он. – Сложно было притащить его туда, где на тот момент была ты, остальное – дело техники. Злишься? – спросил он, внимательно всматриваясь в мое лицо.

– Нет, – честно призналась я. – Если бы не ты, то я так и была бы одна…

– Печаль, тоска… Откуда такие эмоции у молодой девушки? – фыркнул он, откидываясь на спинку дивана. – Когда я узнал, что ты попала на обучение к человеческому магу, то в какой-то степени даже обрадовался. Знания были тебе необходимы. Пусть тебя и учили не так, как принято у нас на родине, но это было лучше, чем ничего. Когда же ты поступила в МАМ, я потерял тебя из виду. Как ни печально это признавать, но МАМ не то место, где я мог бы остаться незамеченным. Но где носит твоего дэйурга? Я рассчитывал, что с ним ты повзрослеешь гораздо быстрее и что он многое объяснит тебе.

– Я не знаю, где он, – не скрывая горечи в голосе, сказала я. – Он исчез сразу после моего поступления в МАМ, хотя обещал прибыть следом за мной.

– Ясно, – сказал Лео, начиная выводить указательным пальцем воображаемые узоры на обивке дивана. – Что еще?

– В каком смысле?

– Что еще произошло? У меня такое ощущение, что твоя сущность скована по ногам и рукам без малейшего шанса на освобождение.

– Понимаешь, – тяжело вздохнув, начала я, – я так привыкла, что необходимо контролировать себя…

– Я спрашиваю не для того, чтобы получить ответ, подходящий для написания сочинения на тему «Сто слов обо мне», – фыркнул Лео, опираясь локтями на колени и ловя мой взгляд своим. – Я хочу знать настоящую причину, Мирта, – ухмыльнулся он, произнося мое вымышленное имя. – Ни один демон, даже самый выдержанный, не смог бы себя контролировать со мной. Почему ты не обращаешься? Почему отрицаешь себя? Вот вопросы, ответы на которые я хочу получить! Как вышло, что на твоем сознании блок, который способен поставить далеко не каждый демон, а?

– Я не знаю…

– Знаешь, – упрямо заявил он. – Еще как знаешь, но продолжаешь убегать от ответов, которые лежат перед тобой. Неужели так трудно понять, что это не вопрос выбора, быть тебе тем, кем ты родилась, или нет? Это вопрос выживания! Что гнетет тебя настолько, что ты ненавидишь себя от пальцев ног до кончиков волос? Что произошло с тобой? Что ты натворила, Майэ’раами?

С каждым его словом я понимала, что буквально проваливаюсь в бездну его золотых глаз. Мои руки и ноги наливались свинцовой тяжестью. Я не могла найти в себе сил ни пошевелиться, ни даже моргнуть. Я тонула и тонула в золоте его глаз, теряя себя, растворяясь где-то на самом их дне. И только когда он произнес мое имя, я словно провалилась в другую, некогда настоящую, но теперь бесконечно далекую реальность.

Руки эльфа стальным кольцом опоясывают мою талию. Мне это не нравится. Не хочу, чтобы он стоял так близко ко мне, ведь я слышу, как приближаются такие знакомые шаги. Это Дрэй? И Орэн? Да, кажется, это точно Орэн. Они идут к нам, а Лиам все так же крепко продолжает удерживать меня. Зачем он это делает? Чего добивается?

– Пусти, – шепчу едва слышно и отчаянно пытаюсь скинуть его руки, что так крепко удерживают меня.

– Я все понимаю. Но неужели ты думаешь, что и она сумеет понять?! – негодующе шепчет Орэн.

– Я не знаю. – Дрэй отвечает коротко, не скрывая нервозности в голосе.

– Ты должен сам с ней поговорить, – продолжает настаивать маг. – Не мне тебе объяснять ее природу! Ты знаешь, что демоны не забывают обид! А если будет помнить она, то будущего у вас нет, – гневно произносит Орэн.

– Я знаю, – отвечает Дрэй.

– Что ты знаешь? Идиот! Это я знаю, что означает невеста у драконов! А она? Знает?

– Невеста? – спрашивает Лиам, наклоняясь к моему уху. – Что ты чувствуешь к этому дракону, а? Скажи мне, Майэ’раами.

Хотя я и знаю, что у меня за спиной стоит Лиам, но все же не могу избавиться от ощущения, что это не он. Тогда Лиам прижимает меня к себе сильнее, он снова спрашивает, и мои сомнения уходят. – Любишь его?

А я не могу найти в себе силы, чтобы ответить, и просто киваю в знак согласия.

Ноги путаются в складках длинного вечернего платья. Платья, которое подарила мне Айрин и которое должно было сделать меня особенной в этот вечер. Черное кружево быстро намокает от соприкосновения с мокрой травой, тяжелеет и облепляет ноги.

Сад МАМ. Как я здесь оказалась? Не помню.

Мысли в голове бродят так хаотично. С трудом удается воспринимать реальность адекватно.

Всего лишь на миг тяжелые облака расступаются, обнажая серп молодой луны, которая серебряным светом заливает поляну. Тяжелые капли, что украшают каждую травинку после недавно прошедшего дождя, вдруг превращаются в россыпь сияющих искр. Кружево моего платья тоже наливается серебром, но не светлым, а темным. Слышу, как заполняется окружающий мир звуками, как ветер шумит в кронах деревьев, как падают на землю тяжелые капли воды, как где-то далеко играет музыка и шуршат длинные юбки женщин, вальсирующих под чутким руководством своих партнеров. Я слышу биение их сердец, как течет кровь по венам. Сейчас я словно вижу наяву каждого человека и нелюдя, что находится за стенами МАМ. И я знаю: стоит мне захотеть – и я найду любого, никому не скрыться в эту ночь. Мои клыки удлиняются, а глаза превращаются в глянцево-черные провалы, на самом дне которых мерцают серебристые искры, словно отблески далеких звезд. Тело ощутимо подрагивает от избытка переполняемых эмоций. Но это нравится мне еще больше. Предвкушение – вот что напоминает эта дрожь.

Желание чего-то весьма многообещающего заставляло прислушиваться к окружающему миру. Я была одна и среди тысяч существ одновременно. Все они говорили, дышали, что-то делали. Обрывки бесед, происходящих за сотни метров вокруг, достигали сознания, но почему-то тут же становились неинтересными. Было чувство, что мое «я» ищет кого-то, но не может найти среди этого многообразия жизни вокруг.

Все изменилось, стоило мне услышать голос, который принадлежал едва знакомому, но отчего-то имеющему значение в моей жизни человеку.

– Я скучал по тебе, – прерывистый вздох. – Не представляешь, как мне было тяжело без тебя. – Шорох одежды, прикосновения кожи к коже, полный страсти стон. – А ты? Ты скучала по мне? – спрашивает он.

– Не представляешь как, – с трудом выговаривает она каждое слово. – Хочу тебя, – шепчет женский голос.

Я точно знаю, что этого разговора быть не должно. Сама не понимаю откуда, но я знаю этих женщину и мужчину. Кто они? Почему продолжаю слушать?

– Обними меня, хочу чувствовать твое тепло, – продолжает шептать она.

Мне явственно слышится, как его руки скользят по ее платью. Его сердце стучит все сильнее, а ее, похоже, почти не бьется. Она так часто дышит, что, кажется, задыхается от страсти, но сердце ее молчит, лишь иногда пропускает глухие судорожные удары.

– Мой мальчик, мой Ким. – Голос ее теряется, словно тает в страсти, что эти двое обрушивают друг на друга.

Она что-то сказала. Что-то важное, но никак не удается вспомнить что.

Внезапно обоняния достигает самый вкусный запах из всех возможных в этом мире, и одновременно с этим я слышу, как лопается кожа жертвы под клыками хищника. До меня доносится сдавленный стон смутно знакомого мужчины, образ которого вдруг становится невероятно ярким и четким.

Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы оказаться перед дверью той, кого я так ненавидела в этот момент. Я прожила не один год и знала, что такое злость и ненависть. Я испытывала эти чувства как любой нормальный человек. Вот только никогда в жизни я еще не ощущала всего этого как демон. Ярость, что жгла меня изнутри, казалась всепоглощающей. Она текла по моим венам жидким огнем, но не туманила разум, оставляя восприятие необыкновенно четким и ясным. И она подчиняла, ей было невозможно сопротивляться. Такая сладкая, такая притягательная, ей хотелось повиноваться.

В эту ночь я оказалась под дверью рыжеволосой вампирши не потому, что волновалась о брате. Нет, просто сегодня она решила забрать то, что принадлежало мне по праву. То, что всегда было моим. Она покушалась на мою собственность. Однажды я уже спустила ей с рук то, что она взяла мою силу, но не забыла об этом. Сегодня же она посягнула на то, чем я дорожила. Фрида вновь брала мое!

– Так и знала, что ты не оценишь широкого жеста, – прошипела я себе под нос, слегка толкая входную дверь.

Дверь слетела с петель, как если бы я не просто толкнула ее, а взорвала простым взмахом руки. Фрида, словно нехотя, как-то неловко оборвала свой «поцелуй», отрываясь от шеи брата. Она смотрела на меня так, будто не осознавала, что происходит. Ее зеленые глаза лихорадочно блестели, а сама она словно разрывалась между желанием вновь припасть к шее Кима и как-то отреагировать на мое присутствие. Я не стала ждать, когда она придет в себя. Мне было все равно, что между ними происходило. Было ли это их обычной прелюдией или она действовала без его согласия, не знаю, но сейчас она брала то, что по праву было моим. Это злило меня. Даже не так, это просто сводило с ума! Я наверняка знала: если сделаю первый шаг, то остановиться не смогу. Не захочу и не сумею. Моя цель была передо мной. Предвкушение чего-то сладостного, невероятного и возбуждающего вело вперед. Вампирша, которая стояла сейчас передо мной, словно чувствовала, что бежать бессмысленно. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Фрида не кричала и не сопротивлялась, когда мои пальцы сомкнулись на ее тонкой шее. Я не ощущала ее веса, когда одним движением обрушила хрупкое тело о каменную стену.

Короткий вдох – и невероятный, сладостный аромат силы, что плещется в ней, затмевает сознание. Это моя сила, и она должна быть во мне. Она не может принадлежать никому, кроме меня.

«Никому! Мое!» – рычит внутренний голос, не желая упускать свою добычу.

Я смутно помню, как укусила ее. Но те ощущения, что нахлынули потом… Порой на грани между сном и явью я могу вспомнить их, и тогда мне хочется вновь испытать нечто подобное. Я ненавижу себя за это… ненавижу… Стыд и непонимание приходят ко мне в эти моменты. Кем стала я? Кем стану? Несмотря на то что именно она отняла его, я не могу принять того, что сделала я.

Когда пить стало тяжело, словно внутри девушки ничего и не осталось, некоторая осознанность происходящего вернулась ко мне. Но то, что я вернула часть себя, не принесло удовлетворения. Мне хотелось еще! Ярость не перестала кипеть в венах, не угасла и не исчезла.

Мои руки медленно потянулись к лицу Фриды. Я не делала ей больно. Со всей холодной жестокостью я словно ласкала кожу на ее шее и лице. Когда мои ладони оказались на ее висках, то внутри вспыхнула ни с чем не сравнимая волна отвращения, которая тут же нашла выход в действии.

Я не знаю, почему поступила в этот вечер так, как поступила. В себя я пришла, стоя возле догорающей времянки в горах. Мне никогда не забыть эти искры, стремящиеся ввысь, и снег, что шел в то утро…

– Это причина, по которой ты не даешь себе шанс? – Голос Лиама раздался со спины.

Его руки вновь заключили мою талию в кольцо.

– Наверное, – ответила я, отчего-то очень хорошо понимая, о чем конкретно он говорит.

Мы стояли обнявшись на заснеженном склоне горы. Маленькие пушистые снежинки кружили вокруг нас. Сейчас он вместе со мной смотрел на то, как догорает тело брата. Смотрел и молчал. Молчала и я.

– Иногда мы опаздываем. Так бывает не только с людьми…

– Я понимаю, – тихо ответила я, прислонившись головой к его плечу.

– Тогда что? Что не так? Расскажи мне, в чем причина? – зашептал он мне на ухо. Его голос завораживал, словно убаюкивая. И в то же время Лиаму было невозможно не ответить.

– Это моя вина.

– Почему ты так думаешь?

Сделав глубокий вдох, я слегка повернула голову, чтобы видеть его лицо. Но все, что могла увидеть в таком положении, – это лишь подбородок и губы.

– Потому что, не будь меня, Ким прожил бы долгую жизнь простого человека. Он никогда бы не познал силы, не предназначенной ему, и Фрида никогда бы не почувствовала ее в нем.

– А что еще? Чего ты боишься?

– Хм, разве мало того, что я уже сказала?

– Для такой, как ты, – да, – улыбнулся он уголками губ.

– Я не могу забыть… – неожиданно начала я говорить то, в чем не решалась признаться даже самой себе. – Вкус той девушки… Не могу забыть, как это – держать чью-то жизнь в своих руках… – Сказав все это, я неожиданно поняла, насколько пугает меня то, что живет внутри. Но все же мне хотелось испытать это вновь.

– И? – подтолкнул меня Лиам.

– И я ненавижу себя за это…

Я лежала, свернувшись калачиком на том самом диване, где сегодня сидел Лео. Не сразу мне удалось встать, так как кто-то весьма заботливо укутал меня в толстое одеяло. Но где-то с третьей попытки я все же высвободилась из своего кокона. Я помнила, как мы с Лео пришли в эту комнату, чтобы поговорить. Хорошо помнила, что потом мы обедали, а после… Кажется, я так наелась, что мне захотелось спать?! Ну прямо младенчик: наелась и отвалилась! Давненько со мной такого не случалось.

Комната погрузилась в густой полумрак, лишь из приоткрытой двери лился тусклый свет. Огромный дом Лео казался совершенно пустым: ни шороха, ни звука. Только слышно, как равномерно перемещается по циферблату стрелка часов. Должно быть, уже вечер, раз так темно и тихо. Но где же сам хозяин дома?

– Проснулась, – раздался у меня над ухом хриплый шепот.

Это было так неожиданно, что, казалось, у меня волосы на затылке встали дыбом. Я не слышала ни его шагов, ни дыхания! Он подкрался, словно просто возник из ниоткуда.

– Ты чего так подкрадываешься?! – вместо ответа воскликнула я, резко оборачиваясь.

Он стоял за спинкой дивана, скрестив руки на груди. Словно был тут все это время.

– Я? – фыркнул он. – Если ты глухая, разве я виноват?

– Тем более, раз знаешь, что я не слышу, мог бы покашлять, что ли?

Он постоянно выводит меня из себя. Я прекрасно понимаю, что причины злиться нет, но он так бесит меня. Одним своим видом, взглядом, присутствием!

– Может, лучше чихнуть?

– Да хоть п… – Я вовремя решила закрыть рот и постаралась сменить тему. – Который час?

– Восемь сорок пять, а что?

– Восемь сорок пять, – очень медленно повторила я, пытаясь вспомнить, что же такого я планировала на вечер.

– Ну да. Что-то случилось?

– Да! Святая богиня, я опаздываю! – встрепенулась я, только сейчас вспомнив, что уже меньше чем через час должна приступить к работе.

Решительно скинув сапоги на высоком каблуке и подхватив их одной рукой, я направилась в сторону выхода.

– И куда мы собрались? – несколько лениво поинтересовался Лео, следуя при этом за мной.

– Домой, конечно, – отмахнулась я. – Мы договаривались, что у тебя я буду с девяти утра до девяти вечера, так?

– Ну, это если учесть, что мы будем тренироваться, а не спать, сожрав при этом всю мою еду!

Я аж споткнулась от последних его слов. Так обидно стало, ну честно! Я что, виновата? Я своим организмом последний год вообще управлять не могу!

– Куском хлеба попрекаешь? А еще предлагал деньги у тебя просить, если что! – повернувшись, сказала я.

– Не попрекаю, а просто констатирую факт, – спокойно ответил он. – И поскольку ты проспала около семи часов, то за тобой штрафное время.

– Хорошо, – согласилась я, решив прекратить этот спор, поскольку и впрямь сильно опаздывала. – Только сейчас я и правда занята. Давай разберемся с этим чуть позже, идет?

– До завтра, – только и ответил он мне.

Этим вечером таверна больше всего походила на разбуженный улей. Поскольку ярмарка была в самом разгаре, то и все места на постоялом дворе были заняты. Но, судя по всему, сейчас в обеденном зале собрались не только постояльцы, но и те, кто просто желал найти место, где можно поужинать или выпить. Не было ни одного свободного стола. Люди и нелюди пили, ели и говорили. Гам стоял такой, словно каждый из присутствующих старался перекричать другого.

Стоило мне переступить порог, как ко мне тут же поспешила Рита. Женщина выглядела уставшей и запыхавшейся. Ее лицо лоснилось от пота, а глаза лихорадочно блестели. В руках она держала увесистый поднос, уставленный пустыми мисками и кружками.

– Ну наконец-то ты пришла! – воскликнула она, пытаясь докричаться до меня. – Скорее ступай на кухню и переодевайся! Моя смена, между прочим, уже закончилась! – зло посмотрела она на меня. – А ты опаздываешь!

– Извини, – коротко бросила я разносчице, решив не доказывать, что пришла пусть и не заранее, но вовремя.

Форма, выданная Торрисом, превзошла все мои ожидания! То, что платье будет не первой свежести, я предполагала, но то, что оно окажется коротким и широким, неприятно меня удивило. Конечно, по человеческим стандартам, я была слишком высокой и худой. Но все равно надеялась, что все будет не столь плачевно.

– Наверное, я похожа на вешалку? – пробурчала я себе под нос, стараясь осмотреть себя. – Груди и так нет, а тут такое декольте, – продолжала жаловаться я самой себе, оттягивая горловину платья и уныло всматриваясь в образовавшееся пространство. – Как большой карман под шеей…

– Готова? – В небольшую каморку, где я переодевалась, ворвалась Рита. – О богиня… – пробормотала она, осматривая меня с головы до ног. – Я предполагала, что ты худенькая, но уж никак не думала, что настолько.

– Я тоже, – фыркнула я, завистливо осматривая пусть и не слишком красивые, но все же округлости Риты.

– Давай попробуем тебя утянуть, – неожиданно предложила она.

Должно быть, столько тоски сейчас было в моем взгляде, что даже Рита не выдержала и сочувственно вздохнула:

– Ну не расстраивайся. Выйдешь замуж, даст богиня. Будет муж хорошо зарабатывать – откормит!

– Это вряд ли…

– Ну да, для начала нужно, чтобы он на тебя внимание обратил…

Думаю, не стоит говорить, что я и Рита имели в виду разные вещи. Но все равно было обидно.

В зал я вышла несколько позже, чем это планировалось. Рита, затянув все возможное и невозможное на платье, просто вооружилась иглой и нитками и очень быстро подобрала все лишнее. Может быть, вышло не слишком аккуратно, но, по крайней мере, платье держалось и не соскальзывало с плеч каждый раз, стоило мне сделать шаг.

– Эй, примет у меня кто-нибудь заказ? – раздался голос изрядно выпившего мужика, стоило мне оказаться в душном зале таверны.

– Да, чего желаете? – подошла я к столу, который он занимал вместе с друзьями.

– Пива, девка, больше пива!

– Да…

Именно так начался мой первый рабочий день (точнее – ночь) в таверне «Три кабана». Не было в этой работе ничего чарующего, интересного или привлекательного. Это была работа, на которую я согласилась, чтобы хоть в чем-то перестать зависеть от других. Она не нравилась мне, но была необходима.

Я по пояс утопала в снегу.

На следующий день после того, как я заснула в доме Лео, он заявил, что нам просто необходимо отправиться в лес. На вопросы: «Зачем?», «Что есть в лесу такого, чего нельзя сотворить дома?» и «Куда ты меня привел?» – Лео отвечал примерно так:

– Куда надо, туда и привел. Ты так много болтаешь, у меня от тебя голова болит!

Или так:

– Перестань пыхтеть, зачем ты это делаешь? Специально сопишь, чтобы у меня уши заложило?

Ну или так:

– Молчи и иди.

Одним словом, он был не в духе. Или же в нормальном для себя состоянии? Кто знает? Лично я пока затрудняюсь сказать, что собой представляет этот демон, какой он настоящий. Одно знаю точно: он выводит меня из себя в любых своих проявлениях.

Мы шли уже несколько часов, все дальше углубляясь в самую чащу леса, что опоясывал город. Сегодня был ясный день. Скупое зимнее солнце заставляло снег сиять и переливаться, словно это россыпь серебряных песчинок. Вековые ели и кедры, укутанные в дорогие шубы, снисходительно и величаво смотрели на нас. А Лео неутомимо вел меня вперед.

– Хоть бы снегоступы для меня взял, – фыркнула я, рассекая снежное пространство собственным телом.

– Зачем? Посмотри на меня. Если я могу идти нормально, значит, и ты можешь, но не хочешь.

Это была чистая правда. Лео ступал по снегу и не проваливался, даже следов не оставлял, в то время как я шаг за шагом утопала все больше.

В какой-то момент окружающий нас лес расступился, открывая взгляду широкую, занесенную снегом поляну.

– Пришли, – коротко сказал он, останавливаясь на самом ее краю.

Я подошла ближе к нему и только сейчас поняла, что в таком положении едва достаю ему до бедра. Мое тело было погружено в снег почти по грудь. Посмотрев на демона снизу вверх, спросила:

– Ну и зачем мы сюда пришли?

– Мм… Ну как тебе сказать, мы пришли сюда, чтобы стать ближе…

– Что? – широко распахнув глаза, уставилась я на него.

– А что? По-моему, достойная цель, – ухмыльнулся он. – Я хочу, чтобы ты увидела меня и показала мне себя, – присев рядом со мной на одно колено, так, чтобы наши лица были на одном уровне, сказал он. Его губы изогнулись в улыбке, такой соблазнительной и дерзкой, что я, кажется, забыла, как дышать. И в этот момент он… подмигнул мне.

– Ты совсем дурак? – искренне поинтересовалась я, потому как просто перестала понимать, что такое он творит.

– Нет, – очень серьезно ответил он. – Не совсем.

Одним резким движением он поднялся на ноги и отошел от меня на несколько шагов, после чего расстегнул куртку и кинул ее на снег.

– Что ты делаешь? – непонимающе смотря на то, как он распускает волосы, спросила я.

– Уже сказал тебе. Хочу, чтобы ты посмотрела на меня.

– Зачем мне смотреть на то, как ты раздеваешься?

– О Кайра, – как-то устало вздохнул он, обратив взгляд к небу. – Молодость не грех… – пробормотал он и снова взглянул на меня. – О чем ты думаешь, женщина?! – искренне возмутился он.

– О том, что ты делаешь! Затащил меня в лес, а теперь решил показать себя во всей красе?! Ты… что ты творишь?! – искренне возмутилась я, когда он начал стягивать свой свитер.

– Показываю тебе свое истинное лицо, – хмыкнул он, откидывая свитер в сторону и теперь стягивая тонкую майку, очень похожую на ту, в которой вчера тренировался вместе со мной.

– Что-то я сомневаюсь, что лицо находится где-то под одеждой, – пробурчала я, не зная, куда спрятать взгляд, чтобы не показать, насколько я смущена.

– Да перестань, ты что, разве не видела меня в одних брюках? Смею напомнить, что в ночь, когда мы с тобой основательно поговорили, мы спали вместе, да еще и…

– Не напоминай мне об этом! – выкрикнула я.

– Да что такого? Это, – выразительно ткнув себя пальцем в грудь, сказал он, – всего лишь тело! Я даже брюки снимать не буду, если ты так смущаешься, – расхохотался он. – Хотя нет, снимать не буду не поэтому. Холодно очень, – фыркнул он, снова подмигнув мне.

– А я хочу тебе напомнить, что меня воспитывали не так! Это ты, – обличающе указав на него пальцем, рыкнула я, – развратник!

– Кто? – Казалось, что глаза Лео стали в два раза больше, а лицо вытянулось от удивления. Но после неожиданной паузы лес огласил его смех. Такой чистый и открытый, что невольно захотелось смеяться вместе с ним.

Наконец он заговорил вновь, но на этот раз очень серьезно и сдержанно.

– Послушай, если я хочу женщину, то приглашаю ее не в лес, чтобы порезвиться в сугробах, а в место более уютное и располагающее… э-э-э… к разврату, – фыркнул он.

Только я набрала в легкие побольше воздуха для достойного ответа, как тут же поперхнулась, потому как произошло сразу несколько вещей. Словно волны от упавшего на дно пруда камня, на меня накатили изменения в энергопотоках. По краям поляны, на которой мы находились, стали сплетаться причудливыми узорами силовые нити, накрывая ее как куполом. Колдовство, творящееся сейчас, было на несколько порядков выше того, чему учили в МАМ. То, как охотно повиновалась Лео энергия, было непостижимо. Тончайшие нити тянулись друг к другу, сплетаясь в невероятный по своей сложности узор, они, будто дикий вьюнок, поднимались все выше и соединялись в одной точке над самым центром поляны.

Майка Лео упала на снег, и стоило мне обратить на это внимание, оторвавшись от творящейся магии вокруг, как я тут же натолкнулась на его глянцево-черный взгляд. Его волосы жидким золотом струились по мерцающей коже, доходя до самого пояса. На самых кончиках вспыхивало и гасло золотое пламя. На дне его глаз точно так же кружились искры, словно капли солнечного сияния. Он стоял на снегу, обнаженный по пояс, и казался воплощением силы.

– Ну как? – спросил он, расплываясь в улыбке и обнажая острые клыки.

– Что… что происходит? – едва справляясь с нарастающим волнением, спросила я. – Что я сделала не так?

– Почему ты решила, что сделала что-то не так?

– Твои глаза…

– Что не так с моими глазами? – как ни в чем не бывало спросил он, оставаясь при этом совершенно спокойным. – Думаешь, если я так выгляжу, то жажду твоей крови?

– Разве нет?

– Знаешь, пожалуй, пора немного поговорить о нашей природе. Как я догадался, с тобой мало кто об этом говорил. То, что ты сейчас видишь, – это не очередная моя ипостась, Мири, это я и есть. Не дели меня на количество обличий, которые я могу принимать, это будет неправильно. Тебе кажется, что раз мои глаза темны и появились клыки, то я зол, не так ли?

– Да…

– Правильный ответ «нет». Начну издалека. Наша раса имеет очень долгую историю. Мы жили в мирах, населенных существами более сильными и опасными, чем мы, нам приходилось выживать, но мы всегда были хищниками. Сильнее не значит удачливее, запомни это. Наш организм устроен так, что мы всегда приспосабливаемся. Знаешь почему, когда рождается демон, его невозможно отличить от человеческого детеныша?

Я лишь отрицательно покачала головой.

– Он не вызывает подозрения и кажется слабым, так легче выжить. Мы растем, имея человеческую ипостась, до момента, пока наша энергетическая составляющая не станет полноценной. В момент совершеннолетия, а демоны таковыми становятся, как только полностью обращаются, большая часть из нас меняет облик при помощи сильных эмоций. Чаще всего это гнев. А злимся мы часто и неконтролируемо в этом возрасте. Открою тебе секрет, – доверительно обратился он ко мне. – Ты такая скучная для своих лет, словно тебе давно перевалило за сотню, – хохотнул он. – Тебе бы золотую косу – была бы похожа на мою бабушку, – окончательно развеселился он.

Я смотрела на то, как он открыто смеется собственной шутке, и просто терялась. Я помнила, каково это, когда ты изменяешься настолько, что глаза заволакивает тьма. Насколько ты теряешься в волнах неистовой ярости, что переполняет тебя в эти моменты. Неужели я неправильно воспринимала себя?

– Посмотри на меня, – обратился он ко мне. – Разве похож я на кровожадного тупого монстра, жаждущего чьей-либо крови?

– Нет.

– Думаешь, сейчас я другая личность? Думаешь, моя ипостась меняет и сознание?

– Не похоже.

– Я – это я, милая. То, что могло тебя напугать, – это всего лишь отражение твоего гнева, усиленного более совершенным телом, которым стоит научиться управлять. Если оставить все как есть, то, поверь мне, однажды ты потеряешь контроль над самой собой. И вина за то, что ты натворишь в таком состоянии, будет лежать только на тебе, а не на другой воображаемой личности. Ты должна это понять сейчас, пока не поздно…

Он говорил со мной, а в голове билась одна-единственная мысль: «Ведь уже было такое! Но было ли это самым страшным, что могло произойти?»

– Единожды сменив ипостась, дав возможность твоему сознанию слиться с новыми возможностями и особенностями демона, ты перестанешь терять себя всякий раз, когда будешь менять облик, понимаешь?

– Да, но я не знаю, как мне преодолеть себя.

– Раз по обычной схеме не выходит, позволь позвать тебя.

– Что?

– Твое согласие важно. То, что я предлагаю, используют редко, потому как каждый из нас чтит свое личное пространство больше всего. Ты должна довериться мне. Доверить самое сокровенное, разделить со мной свое «я», каждую свою мысль, каждое желание.

– Но…

– Послушай, мне тоже нелегко на это отважиться, потому как обмен взаимный.

– Взаимный? Хочешь сказать, что мне придется забить голову твоими мыслями, воспоминаниями и прочим? Ты не обижайся, но я этого не хочу. Не хочу знать о тебе больше, чем это необходимо. Не хочу воспринимать тебя, как часть себя. Разве не это принесет подобный обмен?

– Прямолинейно, ничего не скажешь, – хмыкнул он.

– Правдиво, – поправила я. – Я не хочу подобной близости ни с тобой, ни с кем-либо другим, понимаешь?

– Понимаю, – не споря, согласился он. – Тогда, думаю, мое следующее предложение покажется тебе куда более привлекательным.

– Что… – прежде чем я успела договорить, Лео резко наклонился, подхватив меня под мышки, и одним движением вытянул из снега, поставив рядом с собой. – Ты сама сказала, что не хочешь иначе, – очень близко наклонившись к моим губам, прошептал он. Жар его дыхания опалил кожу, заставляя сердце шумно биться в груди.

Наверное, я уже хорошо должна была бы знать, что этот мужчина никогда и ничего не делает просто так. Должна была быть готова к тому, что если он предлагает выбор, то уже заранее знает мой ответ. И что он всегда поступает так, как считает нужным. Но я и впрямь полагала, что он спрашивает, чего хочу я…

– Какое предложение? – кажется, мой голос дрожал.

Даже сейчас я не могу вспомнить отчетливо то, как это произошло. Но я ведь сама пошла на это.

– Позволь мне кое-что забрать у тебя…

– Что? – Мои губы неожиданно пересохли. Его близость отчего-то смущала, заставляя нервничать все больше и больше. Что это было? Страх, что будоражил кровь и заставлял сердце учащенно биться? Или возбуждение, волнами расходящееся по телу? Его энергетика, такая мощная и сейчас ничем ни прикрытая, звоном отдавалась в каждой клеточке моего тела.

– То, что находится здесь. – Его палец аккуратно провел по моей щеке. Медленно спускаясь по обнаженной коже шеи, слегка задевая ворот куртки, он остановился, словно обличая меня в чем-то, у самого солнечного сплетения.

– И что это? – внезапно севшим голосом прошептала я.

– То, что люди называют душой…

Я смотрела в темные провалы его глаз, на самом дне которых так завораживающе красиво кружили золотые искры, словно всполохи звездного сияния, и не могла найти слов, чтобы ответить ему. Просто была не в состоянии даже осмыслить то, что он сказал. Меня словно подхватил этот золотой вихрь, поднявшийся со дна черной бездны, и поманил за собой. Он кружил мое сознание, и я вновь терялась на дне этих глаз.

– Ты так слаба сейчас. Неужели не чувствуешь, как легко манипулировать тобой, – раздавался где-то вдалеке знакомый, но ничего не значащий голос. – Ты не в силах закрыться от меня, не в силах преодолеть собственные страхи. Забыть боль, что испытала в день смерти брата, – разве не хочешь ты этого? Я могу сделать тебя другой, сильной, не боящейся собственной тени и своего естества. Разве не хорошо будет так жить? Ты просто выключишь их… я выключу… ненадолго заберу…

Я все хуже понимала, что такое он говорит. Слова словно обретали какой-то двойной смысл, мешающий их правильно воспринимать.

– Посмотри, насколько ты слаба. Малейшее давление с моей стороны – и ты теряешь себя. А что будет, когда мы окажемся дома? Когда вся мощь нашей расы обрушится на тебя? Твое сознание не выдержит. Оно сгорит, словно крылья мотылька, неосторожно подлетевшего к пламени. Но ты почему-то не можешь осознать этого до сих пор, ведь так?

– Д-да…

– Тогда скажи: разве плохо будет, если здесь перестанет болеть? – Теперь он положил на мое солнечное сплетение уже ладонь. Странное тепло, исходящее от него, словно нежной патокой расползалось по телу. Стало легко дышать. Кажется, впервые в жизни я просто дышала, и с каждым вздохом у меня не сжималось сердце, отдавая тупой болью внутри.

– Просто не чувствовать?..

– Да, просто не чувствовать, – подтвердил он. – Не все, только то, что мешает тебе.

– Что это?

– Любовь, сострадание, сопереживание – все это не нужно сейчас.

– А потом?

– Сама решишь, потому что, когда можно будет вернуть все на место, ты сумеешь сделать это сама… и даже больше… Ты будешь помнить, но все это будет лишь картинками в твоей голове. Я не отниму воспоминания, просто ты будешь свободна от бремени чувств. Хочешь?

– Да, – очень четко сказала я, впервые за весь наш разговор понимая, что именно этого я жажду всем своим естеством.

Его губы накрыли мои. Такие горячие, немного жесткие, они целовали меня, словно выпивая. Стоило ему прикоснуться ко мне, как странный трепет вновь затронул мое сердце. Казалось, я выпадаю из реальности. Просто растворяюсь где-то в иной вселенной. Мне было так тепло в этот момент, словно я наконец-то пришла туда, куда так давно хотела. Но прошло несколько секунд – и возбуждение схлынуло, не оставив и следа. Губы Лео превратились просто в губы, которые, по непонятным мне причинам, накрывали мои.

«Неужели это могло нравиться?» – подумала я и поняла, что мне надоело вот так стоять и терпеть его прикосновения.

Глава 6

Он продолжал поцелуй, хотя, на мой взгляд, все, что он собирался сделать, уже было сделано. Его губы постепенно становились более ласковыми и в то же время настойчивыми. Широкие ладони неожиданно легли мне на талию, притягивая ближе. Некоторое время я думала, что он продолжает пить мои эмоции, но потом поняла, что это не так. Сейчас это был настоящий поцелуй. Вот только меня это порядком начинало раздражать. Я не хотела стоять на стылом ветру и терпеть его касания, это было лишним, а значит, бесполезным.

Я постаралась легонько оттолкнуть его, упершись ладонями ему в грудь. Его кожа сейчас казалась особенно горячей, но тело было словно высечено из камня. Лео не двинулся и тогда, когда я начала давить сильнее. Было похоже на то, что я попала в стальной капкан, из которого не вырваться, как бы сильно я этого ни хотела.

Медленно, но необратимо раздражение от его прикосновений стало превращаться в гнев.

– Пусти меня, – сквозь губы даже не сказала – промычала я.

Вместо ответа он лишь сильнее прижал меня к себе. Его пальцы потянулись к вороту моей куртки, очень ловко расстегивая пуговицы. Его дыхание сбилось, становясь более частым.

– Хватит, – уже прорычала я, чувствуя, как рефлекторно удлиняются клыки.

Сейчас мне не было страшно. Даже наоборот, то, что происходило в этот момент с моим телом, несло определенное чувство удовлетворения.

Но Лео даже и не пытался отступать, продолжая удерживать меня одной рукой, в то время как вторая уже смело проникла под одежду и легла на обнаженную кожу живота.

– Пусти!

Губы Лео все так же продолжали терзать мои, и когда я попыталась вырваться из его объятий, получилось, что я укусила его…

Солоноватые капли крови, словно диковинный напиток, расцвели букетом вкуса у меня на языке. Этот вкус был самым бесподобным, он нес в себе силу, манящую, невероятно дразнящую вмиг обострившиеся чувства. Все окружающее пространство вдруг схлопнулось до единственной точки, которой стал Лео. Его кровь продолжала стекать мне в рот, в то время как мои ладони сомкнулись на его волосах, притягивая его голову, лишая демона всякой возможности отстраниться от меня.

Но стоило мне вцепиться в него и сделать очередной глоток, как он тут же оттолкнул меня, словно и не удерживала я его со всей доступной мне силой. Волна злости и утраты чего-то невероятно желанного и важного поднялась во мне, заставляя кинуться на Лео в одном прыжке. Только вот его уже и след простыл, а мои удлинившиеся когти вспороли воздух.

– Ну вот, промахнулась, – немного насмешливо раздалось у меня со спины. – Что ж ты так?

Я быстро обернулась, припадая всем телом к земле. Мир приобрел невероятную четкость. Все вокруг, несмотря на снежную пелену, дышало жизнью. Я слышала, как скребется в своей маленькой норке полевка, догрызая очередное зернышко, как несмело ступает где-то вдалеке некрупный зверь, скорее всего – хищник, потому как запах, исходящий от него, был терпким и резким. Сейчас я ощущала даже движение вод глубоко под землей. Пространство становилось более объемным и ярким.

Но несмотря на все это, в данный момент у меня была цель. Тот, кого я хотела, кого жаждала получить, стоял прямо передо мной в обманчивой близости. Я могла бы просто сделать шаг, чтобы добраться до него, но он не позволил бы этому случиться. Опасный хищник, достойный соперник, завладеть силой которого было приятно вдвойне. Ощущения предстоящей схватки и ожидаемой награды будоражили кровь. Жадно раздувая ноздри, я вдыхала его аромат, такой дурманящий, дразнящий. Вкус его крови до сих пор ощущался на языке, и чем больше я об этом думала, тем быстрее теряла контроль.

Я вновь кинулась на него, вспарывая ногами рыхлый снег. Снежинки, словно легкий пух, закружились вокруг нас, в то время как я наносила удар за ударом и каждый раз попадала в пустоту. Лео уходил, уворачивался, блокировал, но не нападал в ответ. Только тонкая струйка золотящейся на солнце крови медленно стекала с уголка его губ. И этот запах… Этот запах… он заставлял меня нападать снова и снова. Странный рык начал подниматься откуда-то из груди, и когда я в очередной раз промахнулась, то неожиданно даже для самой себя буквально взревела.

Казалось, лес замер, стоило этому странному вибрирующему звуку вырваться наружу. Застыл где-то далеко хищник, что выслеживал так долго добычу, замерла полевка, вслушиваясь в окружающее пространство, притихли птицы вокруг.

– И все? Больше ничего не можешь? – Очередная насмешка спровоцировала то, что произошло после.

Сначала мне показалось, что это мой гнев так горячит меня изнутри, но уже спустя секунду у меня было такое ощущение, что в моих венах растекается раскаленная лава. От самого центра груди по телу побежали маленькие ручейки огня. В тот же миг боль скрутила меня тугой спиралью, заставляя согнуться пополам. Даже в ту ночь, в МАМ, когда мои вены наливались «серебром», мне не было так больно. Воздух застрял у меня где-то в легких, я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, только открывала рот, словно рыба, выброшенная на берег.

Я стояла на четвереньках, опустив ладони в снег. И в этот момент мой взгляд случайно подметил то, что происходило с кожей на моих руках. Начиная от самых кончиков пальцев, которые украшали аккуратные серебристые ногти, кожу словно осыпало серебряной пыльцой, которая очень быстро поднималась все выше и выше к запястью. И в тех местах, где появлялось это странное, едва заметное напыление, боль уходила, возвращая подвижность телу. Когда же она схлынула вовсе, по плечам рассыпался водопад серебряных волос, на самых кончиках которых вспыхивали и тут же гасли голубоватые искры. Мои волосы вновь отрасли до прежней длины, да еще и ко всему прочему стали сиять, словно звезды в ночи.

Стоило мне подняться на ноги, откидывая копну непослушных волос за спину, и столкнуться взглядом с Лео, как я поняла, что такого эффекта не ожидал даже он. Сейчас мой учитель смотрел на меня широко распахнутыми глазами и явно пытался прийти в себя.

Мое тело преобразилось не только внешне. Я ощущала, как каждая клеточка напиталась энергией. Все внутри возбужденно трепетало от чувства наполненности. Я больше не ощущала жажды прикончить кого-нибудь, мой разум словно очистился, приобрел небывалую целостность и ясность. Больше не было гнева, как не было и боли. Я не мучилась, разрываемая противоречиями и страхами, а чувствовала определенную гармонию с собственной личностью.

– Нравится? – вопросительно изогнув бровь и тщательно копируя интонации Лео, когда он пытался смутить меня, спросила я.

– Мм, неожиданно, – фыркнул он. – Как чувствуешь себя?

– Хорошо, очень хорошо, – немного подумав, ответила я.

И именно в этот момент моего и Лео слуха коснулся звук едва слышных шагов. Сюда направлялся небольшой отряд. То, как пахли существа, что так быстро продвигались в нашу сторону, и то, какой шлейф силы стелился за ними, говорило, что это совсем не люди…

Пограничье предстало перед сыном повелителя вампиров, словно укутанная в белую вуаль невеста. Нетронутый ровный снег лежал повсюду, куда ни глянь. Величавые горные вершины снисходительно посматривали в сторону нежданных гостей, молчаливо наблюдая за отрядом охотников. Несколько дней ушло у чужаков на то, чтобы изучить место открытия телепорта и порядком припорошенное снегом пепелище. Им удалось обнаружить обгоревший череп, берцовые и тазовые кости и несколько шейных позвонков. Кто устроил пожар, отчего погиб человек, сгоревший в нем, установить так и не удалось. Единственное, что стало известно, так это то, что погибшим был молодой мужчина.

– Есть предположения? – поинтересовался Тэон, вампир средних лет, специализирующийся именно на поиске и поимке людей и нелюдей. Следопыт владел своим мастерством на высоком уровне, но сейчас перед ним стояла крайне сложная задача. И виной тому были погодные условия и отсутствие магического слепка для поимки преступника, навредившего дочери повелителя.

– Поскольку из МАМ пропало двое, брат и сестра, смею предположить, что это, – подкинув на руке мужской череп, сказал Эрик, – брат. Энаким, если не ошибаюсь. И, зная степень истощения моей сестры в день нападения на нее, можно с уверенностью сказать, каким образом пострадал и этот человек.

– Хорошо, а что насчет госпожи? Есть ли предположения, как пострадала она? Ведь не мог же человек…

– Вряд ли человек был способен на такое, не имея определенного артефакта…

– Думаешь, у сестры, Марами кажется, был такой?

– Не знаю. Специалисты, работающие с Фридой, тоже не могут прийти к единому мнению. Мы так и не установили, каким образом и что именно было повреждено у нее.

– Для начала предлагаю определиться с направлением.

– А ты можешь? – поинтересовался Эрик, вопросительно изгибая смоляную бровь.

– Очень сложно. Сам видишь: ни запахов, ни магии, один снег вокруг.

– Может, это поможет? – сказал Эрик, передавая следопыту какой-то сверток.

– Что это?

– Ночная рубашка подозреваемой, – коротко ответил Эрик, отходя в сторону от Тэона.

Этот вампир был не просто следопытом, он обладал поразительным обонянием и был способен почувствовать искомого на расстоянии в десятки километров. Из-за этой врожденной магической способности его как ищейку ценили и уважали даже персоны королевской крови.

– Хм, – усмехнулся голубоглазый вампир, принимая из рук Эрика завернутую вещь, – до чего я докатился! – фыркнул он, открывая сверток и практически погружаясь в него с головой.

Несколько минут до сына повелителя вампиров доносилось лишь напряженное сопение Тэона, что сейчас тщательно обнюхивал каждый миллиметр ткани. После чего следопыт резко закрыл пакет и посмотрел полубезумным взглядом в сторону товарища.

– Я хочу есть, – прошипел он, едва справляясь с собственным естеством. – После такого я непременно должен повстречаться с этой цыпочкой, – усмехнулся он.

– Смотри не переусердствуй при встрече.

Еще несколько дней ушло у отряда на обследование окружающей небольшой поселок территории. Приходилось постепенно увеличивать радиус, потому возились поисковики непростительно долго. Но итог все же был.

– Как умер этот зверь? – поинтересовался Эрик, подходя ближе к женщине-вампиру, что сейчас пристально изучала огромных размеров медведя.

– У него раздроблена челюсть, – недоуменно ответила она.

– Раздроблена? – переспросил Тэон, подходя ближе к Сэйе.

– Да, именно так…

– Ну и кому это могло понадобиться? Человеческая девочка нокаутировала нашего мишку?

– Не смейся, у нее мог быть сообщник-нечеловек, – предположила женщина. – Это многое бы объясняло…

– Не стоит фантазировать, не имея на руках четких доказательств, – оборвал предположения девушки Эрик. – Как давно он тут лежит?

– Около недели, – отозвалась она, быстро поднимаясь на ноги и оборачиваясь к сыну повелителя.

Сейчас Сэйя, как и все члены команды, была облачена в черный термокомбинезон, в котором было удобно двигаться и в то же время поддерживать комфортный для тела баланс температуры. И на девушке этот наряд, контрастировавший с ее белыми волосами, голубыми глазами и миниатюрной фигуркой, смотрелся особенно хорошо, волей-неволей приковывая к вампирше взгляды окружающих мужчин. Сэйя понимала это и не стеснялась пользоваться своей привлекательностью в собственных целях. Правда, было одно исключение, которое выводило ее из себя. Сын повелителя оставался абсолютно холодным и безразличным, когда смотрел на нее, как бы она ни старалась.

– Ты чувствуешь что-нибудь? – обратился Эрик к Тэону, полностью игнорируя жадный взгляд блондинки.

– Да, есть слабый запах, исходящий от ворсинок на шкуре.

– Где? – тут же оживился вампир.

– Вот, смотри. – Тэон обошел тушу зверя вокруг и присел у правого бока животного. – Будто она его обнимала, – сам смутившись своих слов, продолжил вампир. – Как-то так, – сказал он, свернувшись калачиком и обнимая медведя, словно любимую плюшевую игрушку. – Сумасшествие какое-то, – фыркнул он, отплевываясь от ворсинок, что так и норовили забиться ему в рот. – Зачем нормальной, умственно полноценной человечке обнимать покойного мишку и… – тут он в очередной раз принюхался, – плакать?

– Жалко стало? – несмело предположил Трэвор, самый юный из отряда.

– Может, погреться решила? – откликнулся Рихард, если можно так сказать, главный по оружию и боевым операциям.

– Ты греешься рядом с покойниками? – фыркнула Сэйя.

– Не забывай, теплообмен у нас и у людей разный, она вполне могла замерзнуть, идя по лесу столько времени, а у медведя толстая шкура… Но кто его убил? – спросил Эрик, подходя ближе к Тэону и тоже принюхиваясь.

– От его пасти пахнет тоже ею, – недоумевая, сказал Тэон.

– То есть либо он ее укусил, либо она вывернула ему челюсть, либо просто так залезла ему в пасть?

– Не укусил точно, – отрезал Тэон. – Крови нет.

– Так что будет правильнее? – еще раз спросила Сэйя.

– Есть еще запахи?

– Нет.

– Все же это очень странно, – заговорил Рихард. – Молоденькая человечка пересекла такое расстояние, не оставив после себя ни следов от разведенного огня, ни еще каких-либо зацепок. Конечно, был снегопад, но все же…

– Знаешь, что смущает меня больше всего? – прервал его речь Эрик.

Все члены команды обратили вопросительные взгляды в сторону сына повелителя.

– В чем причина такого поведения?

– Что ты имеешь в виду? Скрыться хотела, вот и все, – фыркнула Сэйя, закусив нижнюю губу.

– Нет, я не о том. Почему именно лес? Почему не пошла дорогой? Разве это не логичнее для человека?

– Эрик, а что дал допрос Тария и человеческого мага? – спросил Тэон, легко поднимаясь на ноги и отряхивая налипший на одежду снег.

– Хм, ну как сказать, боюсь, в этой истории еще будут жертвы…

– Неужели молчат?

– У них будет в запасе еще минимум неделя, прежде чем повелитель перейдет к своим собственным, официально не утвержденным методам ведения допроса. Ладно, хватит болтать, пора двигаться. Чем дольше мы стоим, тем дальше она от нас, будем придерживаться этого правила.

– Да, – очень четко и одновременно ответили члены отряда руководителю группы.

Каа’Лим был в бешенстве, если не сказать больше. Он находился буквально на грани срыва. Поиски, которым он посвятил последние полгода жизни, завершились ничем! Но это еще ничего по сравнению с тем, какие сюрпризы ожидали его далее. Сперва он потерял связь с шаи. Не то чтобы их узы были разорваны, такого в принципе не могло произойти, но он перестал ощущать ее. Если раньше он точно знал, где она, о чем думает, какое настроение у его малышки, то сейчас он не мог ответить ни на один из этих вопросов. Вот она была – и вдруг ее не стало! Более того, перед тем как это произошло, у него был, с позволения сказать, настоящий сердечный приступ! Это было неожиданно, болезненно и совершенно шокирующе! У него, у дэйурга, случился сердечный приступ?! Неожиданно у него защемило сердце, потом на долю секунды замерло, а спустя еще мгновение понеслось как сумасшедшее.

Естественно, после всего этого он сорвался в МАМ, где его и настигли новости, от которых он сейчас находился в таком состоянии.

– Не знаю, что нам делать, – тяжело вздыхая, сказал Элфи, откинувшись на спинку кресла. – Понимаешь, я уже куда только ни обращался, но все без толку. Мара и Ким пропали и являются главными подозреваемыми по делу о нападении на дочь повелителя вампиров. Орэна объявили соучастником. Учитывая его прошлое, это оказалось несложно. Тарий взят под стражу как ответственный за происходящее в МАМ… – выпалил на одном дыхании гном, взирая снизу вверх на огромного зверя, занявшего добрую половину их с Айрин дома.

«Вампиры, значит…» – тихим рыком отдалось в голове у гнома, заставляя последнего нервно поежиться, словно от порыва ледяного ветра.

– Да.

– Понимаете, – неожиданно вмешалась эльфийка, что все это время молчаливо наблюдала за дэйургом и гномом. – Мне кажется, дело сфабриковано, Мара или Ким не могли так поступить! Я уверена!

Ответом на ее реплику был хищный прищур кошачьих глаз, после чего Айрин разумно решила больше не вмешиваться, когда говорят мужчины, и помалкивать. Хотя Каа’Лим адресовал этот взгляд вовсе не эльфийке, но он почувствовал ее смятение и поспешил отвернуться.

«Мне нужна мужская одежда», – неожиданно обратился он к Айрин.

– Зачем? – Она тут же осеклась и поправила себя: – Какой размер? Цветовая гамма и мода какой страны? – деловито поинтересовалась она.

«Мода? – кажется, это был тот вопрос, ответ на который вызывал у дэйурга ощутимые сложности. – Как одеваются у вампиров, наверное».

– А размер? – все еще не вполне понимая, к чему ведет этот неожиданный гость, поинтересовалась девушка, отчаянно робея под пронизывающим взглядом дэйурга.

«Большой, – ответил Каа’Лим, находясь в полном замешательстве, потому как и сам не знал, какой размер ему нужен. – А цвет? Ну, потемнее, и никакой пестроты. И еще. Мне нужна комната».

– Конечно, – одним резким движением поднялась Айрин. Несмотря на то что эльфийка была не робкого десятка, находиться рядом с таким огромным и опасным собеседником ей было не по себе. – Я провожу. Идем.

Стоило Айрин закрыть за собой дверь, как Каа’Лим устало опустился на задние лапы.

Сейчас, находясь в полумраке комнаты, что выделила ему эльфийка, он пустым взглядом смотрел на звезды, сияющие за окном. Он думал о том, что обязан помочь своей шаи, но поскольку найти ее сейчас было куда труднее, чем иголку в стоге сена, решил начать с тех, кому, возможно, было известно куда больше, чем ему. Необходимо было встретиться с Орэном и поговорить с Тарием.

«Когда-то давно, – подумал он, – наши расы двуликих пришли в этот мир. Демоны, что перешли границу и должны были ответить за это, драконы, призванные соблюдать баланс сил, и дэйурги, которые должны были хранить знания и беречь истину. Каждый из нас имел вторую ипостась. Все мы умели походить на людей, но лишь дэйурги со временем отказались от второго лика, отвергнув человеческую ипостась как лживую».

Много тысяч лет минуло с той поры, когда дэйурги пользовались своим вторым ликом. Иногда бывали случаи стихийной смены ипостаси, в основном у молодых особей. Но осознанно этого не делал никто очень давно.

Каа’Лим являлся одним из немногих, кто случайно, еще в юном возрасте, перевоплотился во вторую ипостась. Он помнил, насколько дико и отвратительно было это для него, каким уродливым он показался сам себе тогда. Лысое тело, не защищенное мехом, все время мерзло. Необходимость передвигаться на двух ногах, постоянная нужда в гигиенических процедурах… Недостатков было куда больше, чем достоинств. Да еще и рожа – хуже не бывает. Огромные глаза, словно два блюдца, слишком тяжелый подбородок, который каждый день покрывался жесткой щетиной. Крупный широкий нос, похожий на выпирающую блямбу, из-за особенностей строения которого на порядок ухудшалось обоняние. Зрение тоже подводило, не отличаясь ни остротой восприятия, ни возможностью видеть ауры окружающих. Часть магических способностей в человеческом обличье просто исчезала. Например, он не чувствовал стаю, не мог пользоваться накопленными веками знаниями. Помимо всего прочего, он был весьма высоким, двухметрового роста, а на его большие ноги могла налезть не всякая обувь. Ходить же босиком было больно и хлопотно, к ступням постоянно прилипали всякие камушки и соринки. Пожалуй, контакт с водой бесил его больше всего. В звериной ипостаси он не особо жаловал мытье, а обретя столь несовершенную оболочку, был вынужден его терпеть.

Молодой дэйург досадливо поморщился, вспоминая свои мучения, и тяжело вздохнул.

«Еще и лохмы на голове вычесывать надо… – удрученно подумал он. – А цвет-то какой! Может, побриться налысо? Нет, тогда совсем холодно будет, пусть уж хоть голова в тепле…»

На самом деле цвет волос у него был довольно-таки красивым, просто Каа’Лим не любил пестрых цветов или их смешения. Это раздражало. А поскольку он был пепельным блондином, то в его шевелюре были как темные пряди, так и светлые, и именно это обстоятельство ему очень не нравилось. Уж лучше светлый или совсем темный, чем такая… мешанина.

Но имелось и еще одно обстоятельство, которое нельзя было не брать во внимание. Он практически не пользовался своей человеческой ипостасью и вслух говорить не мог совершенно. Что бы он ни пытался сказать, походило больше на мычание, никаких членораздельных звуков. Слова словно застревали где-то в горле. Как поставить язык правильно, чтобы получился тот или иной звук, он понимал. Но одно дело понимать, и совсем другое – повторить это на практике.

«Я должен помочь шаи! Просто обязан сделать это для нее! В обличии зверя оставаться долго незамеченным не получится никак. Влиять на умы окружающих… не стоит. Слишком уж такое вмешательство может быть опасным и очевидным, потому…»

Еще около часа ушло у него на смену облика. Это было и болезненно, и эмоционально затратно. Преображение шло тяжело. Слишком привык он быть собой, слишком чуждой казалась вторая ипостась, так что когда он закончил, то не находил в себе сил даже подняться. Наверное, он так бы и просидел с голым задом на полу до самого утра, но ему стало холодно. И, скрывая раздосадованное рычание, опираясь руками о кровать, он все же поднялся на ноги. Удержать равновесие было тяжелее, чем он думал, но быстро приспосабливающийся к новым условиям организм справился уже с третьей попытки. Правда, перед этим особняк из серого камня сотрясли два весьма ощутимых удара от падения.

Скрывая раздражение и поджав губы с досады, Каа’Лим одним резким движением сорвал простыню с кровати и обернул ее вокруг талии. Сперва дэйург хотел выйти к ожидающей его эльфийке прямо так, как был. Но потом вовремя вспомнил, что показывать гениталии вроде как неприлично, и решил не рисковать. Потому и обвязал простыню вокруг талии наподобие юбки. «Юбку» оказалось носить приятнее, чем штаны, которые, как он помнил, сильно жмут там, где не надо. Или ему просто такие достались в прошлый раз? Может, сейчас повезет больше?

Нервно переступая с ноги на ногу, Айрин ждала у самой двери комнаты, которую она выделила дэйургу. Девушка сильно нервничала, и тому было несколько причин. Во-первых, она впервые видела дэйурга. Слышала, конечно, о них, но вот так, вживую – впервые. Когда она была маленькой девочкой, папа рассказывал ей сказки о диковинных «ученых котах». Тогда маленькая Айрин представляла себе пушистых и милых зверюшек, которые, если с кем-то случится беда, всегда придут на помощь. В реальности же «котенок» напоминал собой небольшой сеновал и имел не слишком-то милый, а скорее вредный характер. Во-вторых, Каа’Лим, по его уверениям, «на нервной почве» умял добрую половину ее кладовой (ту половину, где хранилось мясо), а теперь еще и потребовал для себя одежду по моде вампиров.

– На кой она ему сдалась? – фыркнула эльфийка, осматривая внушительную кипу вещей в своих руках.

Айрин приготовилась испустить еще один страдальческий вздох, как дверь комнаты резко распахнулась и на пороге появился огромных размеров мужик, закутанный в белоснежную простыню. Девушка поперхнулась набранным в грудь воздухом, широко распахнула глаза и уже была готова заорать во всю силу легких, как в этот момент на ее губы лег внушительных размеров указательный палец здоровяка.

«Не ори, – раздался у нее в голове неприятно знакомый голос дэйурга. – Давай сюда», – фыркнул непонятно где находившийся «ученый кот», в то время как мужчина легко подхватил немаленькую кипу вещей.

«Это все?» – вновь раздался голос дэйурга, а мужчина пристально посмотрел в глаза Айрин. Девушка неловко кивнула, пытаясь понять, что происходит. Когда она уже была готова сказать хоть что-то, дверь комнаты закрылась вновь, пряча от ее глаз странного незнакомца.

Айрин еще несколько долгих минут стояла в коридоре, пытаясь сообразить, как ей следует себя вести в сложившейся ситуации. Девушка разрывалась, не зная, что лучше: ворваться в комнату и снять напряжение путем показательной истерики, выливающейся в скандал, или позвать Элфи. Он же все-таки мужчина, пусть и не такой огромный, как этот. И потом, у нее в доме посторонний, а она стоит, разинув рот!

– Ой, что делать-то? – пискнула эльфийка, нерешительно потянувшись к дверной ручке.

«Иди спать», – как-то ненавязчиво раздалось у нее в голове, заставляя опустить руку и широко зевнуть.

– И правда, что ль, – пробормотала эльфийка, – надо поспать, это правильнее всего… – и пошла покачиваясь по длинному коридору в сторону спальни.

«Наконец-то ушла, – раздраженно вертя перед собой каким-то атрибутом вампирского костюма, фыркнул Каа’Лим. – И без того никак не разберусь, что куда сунуть, чтобы вылезло там, где надо, так еще и эта стоит над душой», – ворчливо бормотал он.

На самом деле он прекрасно понимал, как и что должно быть надето, но из-за вынужденной необходимости одеваться ворчал и капризничал. Конечно, кому-то такое поведение показалось бы детским, но ведь по меркам своей расы Каа’Лим был совсем еще юным, хотя в человеческой ипостаси выглядел мужчиной около тридцати.

Где-то еще добрых полчаса он возился с предложенной Айрин одеждой, крутился перед зеркалом, стараясь привести в порядок непослушные локоны, то укладывая вихры пепельных волос набок, то встряхивая их и пропуская сквозь пальцы. В итоге он решил, что не знает, как лучше, потому пусть лежат как хотят. Сейчас необходимо было сосредоточиться на другом. Прежде всего стоило привести свою энергетическую оболочку в примерное соответствие с энергетикой вампиров. Дело было сложное, хлопотное и затратное, но рисковать сейчас он не хотел. Потому, не тратя времени даром, он опустился на широкую кровать, прикрыл веки и, словно отстранившись от окружающего пространства, начал сплетать энергетический каркас вокруг своей оболочки. Теперь в магическом зрении он выглядел как средней руки вампир. Ни особой силы, ни выделяющихся магических способностей. Единственное, чем наградила природа, – это рост и приметная фигура. Но рисковать, надевая личину на вторую ипостась, Каа’Лим не хотел: он не знал, как поведут себя его способности в таком состоянии.

После этих приготовлений он вновь поднялся и подошел к зеркалу. Глянцевая поверхность отражала мужчину средних лет с пепельно-русыми волосами, карими, в золотистую крапинку глазами, немного раскосыми и чересчур крупными, должно быть. Волосы выглядели так, словно их обладатель намеренно навел на голове беспорядок, разворошив светлые кудри как придется. Тяжелый подбородок и прямой нос придавали лицу большую долю суровости, говоря о том, что у этого вампира непростой и тяжелый характер. Каа’Лим, тяжело вздохнув, попытался скривить губы в подобии улыбки, вспомнив, как легко это получалось у его шаи. Но, взглянув на свое отражение в зеркале, решил, что лучше ему и вовсе не улыбаться или попрактиковаться еще, прежде чем повторить такое на публике.

Сейчас дэйург был облачен в прямые темные брюки из немного грубой ткани, которые заправлялись в высокие ботинки на шнуровке. Обувь на толстой подошве выглядела тяжелой, но на самом деле была весьма комфортной. Еще эльфийка приготовила для него легкую кофту, пошитую из мягкой и приятной на ощупь ткани, а также куртку, которая застегивалась под самое горло и имела глубокий капюшон. Одежда была черного и темно-серого цветов, на вкус дэйурга – мрачновато, но хотя бы не пестро.

Спустя час Каа’Лим, не прощаясь с обитателями дома, покинул стены особняка в центре Эдельвайса. Он уходил, когда золотое южное солнце уже растворилось в водах теплого моря, а на город опустились сумерки. Каа’Лим отправился к центральной телепортационной станции, решив не рисковать и не перемещаться самостоятельно. Сейчас он действовал так, как и должен был, согласно выбранному образу. Его ждала Риада, столица вампиров. Город, ставший центром целой нации и местом заточения двух существ, которых он решил вызволить во что бы то ни стало.

Темный и стылый подвал «Дома четырех смертей» или, если называть вещи своими именами, тюрьмы, был тем самым местом, куда бы не пожелал попасть ни один здравомыслящий вампир. Отсюда не возвращались, а если и случались такие исключения, то это уже были совсем не те нелюди, которых мир знал прежде. Для общества было куда спокойнее, если бы они так и остались за стенами «Дома».

Тарий был взят под стражу уже около недели назад. Все это время его ежедневно допрашивали согласно протоколу и установленным нормам допроса. Не было никаких правонарушений, разве что на пятые сутки после ареста его перестали кормить. С тех пор минуло еще три дня. Не критично, но уже ощутимо неприятно. Он мог это выносить, находясь в одиночной камере резиденции повелителя, но помещение, куда его сейчас привели, было явно рассчитано на двоих…

В самом углу магически изолированной камеры, на грязном, набитом тряпками тюфяке лежал в позе эмбриона старик. Казалось, что этому человеку неимоверное количество лет. То, насколько старым и обессиленным он сейчас выглядел, пугало даже видавшего виды вампира.

– Посмотрим, что победит: голод или старые связи, – хмыкнули за спиной у ректора МАМ, подталкивая его внутрь и резко захлопывая дверь.

Камера тут же погрузилась в непроглядную темноту, хотя это и не было проблемой для вампира. Тарий озадаченно принюхался к затхлому воздуху, пытаясь понять, о чем конкретно говорил стражник, и тут же отпрянул.

– Орэн… – тихо позвал он того, кого принял за живого мертвеца. – Ори?

В углу камеры неловко зашевелились и тяжело закашляли.

– Т-тарий… – едва слышно отозвался он. Голос ученика Тария ощутимо дрожал, а где-то в легких слышались странные, булькающие звуки.

Время словно остановило свой ход, когда вечно юный вампир подбежал к лежащему на полу старику, присел рядом и посадил его себе на колени, словно маленького ребенка. Сейчас Орэн казался легче пушинки, его тело иссохло до состояния скелета, обтянутого кожей. Длинная борода и волосы висели серой паклей.

Такое состояние легко объяснялось, учитывая, что маг оказался в изолированном от потоков силы помещении. Его организм, уже довольно немолодой и не такой сильный, как прежде, начинал черпать энергию изнутри, постепенно сжигая внутренние резервы. Да, как ни печально, но такова была участь человеческих магов, заключенных в подобные места.

– Как ты, мальчик? – тихо спросил Тарий, по старой привычке называя ученика так, словно обращался к ребенку.

– Учитель? – устало приоткрыв глаза, кое-как проговорил Орэн. – Плохо. Не знаю, сколько еще выдержу…

Тарий осторожно убрал прилипшую ко лбу мага прядь седых волос, что мешала ему взглянуть в глаза Орэну. Несмотря на то что тот был в крайней степени истощения, его взгляд продолжал оставаться ясным, незамутненным и невероятно проникновенным. Кожа на лице стала отливать странным желто-серым оттенком, превратившись из упругой в подобие иссохшего на солнце пергамента. Тарию даже показалось, что стоит ему провести пальцем по щеке мага, и кожа на ней осыплется, словно давно отмершая шелуха.

– Послушай меня очень внимательно, – сказал вампир, легко поправляя тело мага у себя на руках и кладя голову Орэна себе на плечо. – Я волью в тебя немного силы, не сопротивляйся, ладно?

– Я не возьму, учитель, – очень слабо запротестовал Орэн, еле-еле покачав головой. – Не надо, будет только хуже…

– Никак на тот свет собрался, а? Не рано ли? – Тарий пытался сохранять невозмутимый вид, но и сам знал, как плохо у него выходит.

– Учитель, помните, когда-то давно вы говорили мне о необходимой пользе и вынужденном вреде?

У Тария в груди болезненно сжалось сердце, в то время как перед мысленным взором очень четко всплыл тот их разговор.

– Мой вынужденный вред в данной ситуации будет превышать необходимую пользу, вы же понимаете?

Тарий очень хорошо понимал, к чему ведет его ученик. И от этого ему становилось не по себе.

Иногда ректору МАМ казалось, что внутри него легко уживаются несколько личностей. Он мог быть разным: романтичным, жестоким и непреклонным, по-детски непосредственным, заботливым. Все зависело от ситуации и личного отношения. Он до сих пор помнил, как очень много лет назад встретил одного парнишку на пороге МАМ. Его серые лучистые глаза, казалось, могли объять весь мир, и, один раз взглянув в них, Тарий почему-то уже тогда понял, как будет относиться к этому человеку. Несмотря ни на что, он всегда будет на его стороне. Всегда поможет так, как сумеет. Ведь тот свет, что лился со дна этих глаз, нужно было сберечь…

– Не верь всему, что рассказывает такой старый маразматик, как я, – фыркнул Тарий.

Легко прокусив клыками кожу на своем запястье, он, более не слушая возражений Орэна, поднес руку к иссохшим губам мага.

– Пей, – скупо сказал он. – И помалкивай. Не так уж много я тебе даю, чтобы почувствовать себя плохо.

Смотря на то, как тонкие струйки темной крови стекают Орэну в рот, Тарий молил только об одном. Он надеялся, что еще не слишком поздно, что он все же сумеет помочь ему, поддержать его организм за счет силы своей крови. Конечно, эта мера была временной. И в лучшем случае действенной лишь на несколько часов, после чего Тарию придется повторить все еще раз. Но чем чаще он будет это делать, тем сильнее будет ощущать приступ непреодолимого голода. Сначала он почувствует, как скручивает его желудок тугой и болезненный спазм. Он знал этот первый симптом, при котором лучше сразу позаботиться о питании, потому как дальше будет только хуже. Если Тарий все верно рассчитал, то в запасе у них не больше пяти часов, прежде чем он ощутит первые признаки. После его состояние будет лишь ухудшаться, за спазмами в желудке последует боль уже во всем теле, каждый сустав будет словно выкручивать и выламывать. Настойчивые мысли о пище, после чего последует помутнение сознания и неминуемая смерть… Орэна. Тарий невольно поморщился, отгоняя неприятные мысли и сосредотачивая внимание на ученике.

Слово «голод» для вампиров имело особое значение. Сложно себе представить, но мало кто из них хоть раз в жизни испытывал чувство абсолютного насыщения. И чем сильнее был вампир, тем важнее для него было следовать четкому расписанию в потреблении пищи, как эмоций, так и крови. Это была одна из немаловажных причин, почему Тарий выбрал для себя МАМ как лучшее место обитания. Во-первых, эмоций студентов и жителей человеческой столицы всегда было в достатке, и если брать понемногу у каждого, то это было даже полезно для самих людей. Нет, Тарий не страдал излишней степенью благородства, защищая бедных и страждущих. Скорее он воспринимал людей, проживающих в Эдельвайсе, как часть его личного… мм… стада? Да, наверное так. Потому и питался в основном от тех, кто страдал агрессией или приступами меланхолии, забирая излишки и удовлетворяя свои потребности. Но сейчас перед ним был человек, к которому он всегда относился по-особому, и сама мысль о том, что он может навредить ему, находясь в беспамятстве и повинуясь инстинктам, заставляла его чувствовать себя очень паршиво.

– Лучше? – спросил он, видя, как на щеках старика разливается едва заметный румянец.

– Да, но, учитель… – сказал Орэн, самостоятельно приподнимаясь и всматриваясь в глаза Тария. – Я… Вы должны знать, что я все понимаю, и когда все, – тяжело вздохнув, Орэн вновь заговорил: – Когда все станет плохо и вы не сможете удержаться… я понимаю.

– Не надо…

– Я хочу, чтобы вы это знали, вот и все.

– Я же сказал: не надо.

Они сидели во мраке камеры, и казалось, что тишина густым пологом обволакивает все вокруг. Тарий продолжал удерживать тело Орэна у себя на коленях, вслушиваясь в нестройный ритм его уже немолодого и уставшего сердца. Эта мелодия, словно спасательный круг, заставляла его держаться за ускользающую реальность. Его желудок болел уже несколько часов, но он продолжал вслушиваться в ритм сердца Орэна, отгоняя от себя мысли о том, как жажда начинает разгораться невыносимым пламенем в его горле, с каждой секундой охватывая все большие участки тела. Сколько еще он сумеет продержаться, Тарий и сам не мог сказать, но если все будет идти свои чередом, то совсем скоро…

– Орэн, – чуть слышно обратился он к магу.

– Да? – отозвался старик, по всей видимости скользя на грани между реальностью и сном.

– Что я должен сказать тебе сейчас, малыш? – Голос Тария казался каким-то странно безжизненным.

– Скажите, что позаботитесь о моих детях…

– Ты же знаешь, что я сделаю все от меня зависящее.

– Да, знаю.

На краткий миг глаза вампира и человека встретились, словно говоря друг другу все то, что было недосказанным, что оставалось где-то глубоко в душе у каждого из них. Орэн смотрел на вампира, пытаясь донести до своего учителя, что понимает. Он хотел рассказать, как сильно устал от прожитых лет. Как долго пришлось ему жить и ощущать себя мертвым. Потеря ребенка, разочарование, презрение, которое в одночасье он получил от тех, кого некогда считал друзьями, – все это незримым грузом давило его к земле год за годом, столетие за столетием. Единственная радость жизни, вернувшаяся к нему так ненадолго, пришла к Орэну вместе с появлением двойняшек в его доме. Но сейчас…

– Ты кто? – Вопрос стражника за дверью камеры заставил Тария настороженно замереть и прислушаться. – Чего молчи…

Глухой удар от упавшего тела – и Тарий вмиг оказался на ногах, опустив Орэна на подстилку сзади себя, и замер, оскалив клыки.

Когда за дверью послышался странного рода шорох, небольшой перезвон (по всей видимости, так звенела связка ключей), а после – звук открываемого замка, Тарий уже был готов наброситься на любого вошедшего. Но то, что он увидел, заставило его растерянно замереть.

Стоило двери с протяжным скрипом открыться, озаряя камеру широким лучом желтоватого света, как на пороге возник мужчина, облаченный во все черное. Он был очень высок и широк в плечах, его фигура казалась невероятно массивной, но из-за света, что падал на него со спины, совершенно не получалось разглядеть лицо.

«Ну что? Отдохнули немного, пора бы и делами заняться», – знакомый голос раздался в голове у Тария, заставляя вампира помимо воли расплыться в широкой улыбке. Облегчение было таким сильным, что Тарий невольно опустился на колени и, запрокинув голову, засмеялся.

– Ты… – сквозь смех выдавил он из себя.

«Ну что с вами делать, одних оставить невозможно! Никакой самостоятельности!»

Прошло уже несколько дней после того, как Каа’Лиму удалось вызволить Орэна и Тария из «Дома четырех смертей». Орэн постепенно шел на поправку, во многом благодаря заботе о нем вампира и дэйурга, что каплю за каплей отдавал свою силу, восстанавливая энергетический баланс мага. И все же пока еще старик с трудом поднимался с постели и много спал. Был вопрос, который встал перед ними теперь достаточно остро. Как найти Мару и Кима? Где их искать, если Мара совершенно закрыта даже от дэйурга, а Ким словно исчез из реальности? Пожилой маг очень часто спрашивал дэйурга о пропавших детях. Орэн сильно переживал, что даже Каа’Лиму не по силам их найти.

Они остановились на одном из постоялых дворов на границе человеческих земель. Если на юге Ирэми сейчас был самый что ни на есть сезон дождей, то на севере стояли поистине жестокие морозы. Скоро ласковое солнышко заставит людей и нелюдей в Эдельвайсе чаще выбираться на улицу, гулять и наслаждаться первыми днями весны. Север же, казалось, жил совершенно иной жизнью. Вместо теплого солнца – снежные метели и серые облака, заволакивающие небо от края до края. В комнате постоялого двора было прохладно, хотя хозяин заведения уверял, что еще пять лет назад обзавелся собственной котельной и теперь каждая комната отапливается одинаково хорошо. Собственно, дэйургу было жарко даже на улице, несмотря на смену ипостаси. Тарий в целом не ощущал особенной разницы между «прохладно» и «тепло», ему было нормально, значит комфортно. Но вот Орэн укрывался несколькими одеялами, когда ложился спать. Стоило ему встать с кровати, и дэйург замечал, как неохотно он ступает босыми ступнями на деревянный пол.

«Мне следует озаботиться теплой одеждой для тебя?» – однажды решил все же спросить Каа’Лим, смотря, как маг кутается в еще одно одеяло.

– Я не решался попросить, – вдруг отозвался Орэн, сжимая горячую кружку с отваром в руках, – но я еще очень слаб и не могу восстановить теплообмен тела. Должно быть, я очень стар и потому все время мерзну, – хмыкнул Орэн, поднимая взор на стоящего у окна дэйурга. Каа’Лим часто так стоял, всматриваясь куда-то в мутную белую даль, словно пытался разглядеть что-то сквозь снежную пелену.

– Мы найдем их, – очень уверенно сказал Орэн.

Дэйург ничего не ответил на это магу, но спросил о другом.

«Твой друг дал мне немного денег, – сказал Каа’Лим, выуживая из кармана пухлый кожаный мешочек. – Сколько будет уместно потратить на теплую одежду? И что мне купить, чтобы ты почувствовал себя лучше?»

– Иди с Тарием, он хорошо в этом разбирается, да и отдохнете от меня немного, – хмыкнул Орэн, поправляя в ногах одеяло. – И Тарию будет полезно погулять по городу.

– Ори, просто скажи, что тебе хочется побыть одному, – фыркнул Тарий, откладывая давно прочитанную газету и поднимаясь с облюбованного им кресла. – Ладно, и правда, прогуляться не помешает. Пойдем, мой пушистый друг, устрою для тебя экскурсию по человеческим рынкам и магазинам.

«Не провоцируй меня, кровосос, – незло огрызнулся Каа’Лим, оборачиваясь к Тарию. – Личину надень, поправь ауру – и вперед».

– Я все же ректор МАМ, а не благородная девица на выданье, но мне приятно, что ты обо мне заботишься, – очень мило оскалился вампир, выходя из комнаты следом за дэйургом, который в тот же миг, как нога ректора переступила через порог, накрыл помещение защитным пологом.

Каа’Лим никогда не любил человеческих городов. Они казались ему слишком грязными, вонючими и суетливыми. Причем запахи выводили из себя больше всего. На втором месте шла суета, а уж потом грязь. Ему было сложно понять людей, которые жили, так тесно соприкасаясь друг с другом. На центральных улицах всегда слишком шумно, неприятно. И сейчас Тарий вел его на центральную улицу, где именно в это время проходила ежегодная торговая ярмарка.

Тэймир, город, в который они прибыли несколько дней назад, казался дэйургу настоящей помойкой. Люди ели, рядом ходили в туалет, потом смотрели уличные представления, выбирали одежду, торговались, ругались, кокетничали, улыбались и плевались друг другу вслед. Это был настоящий калейдоскоп безумия.

– Не нравится? – довольно расплываясь в улыбке, спросил Тарий. – А мне так этого не хватало… – счастливо зажмурившись, вампир буквально проурчал: – Благодать…

«Заканчивай с едой и давай уже займемся тем, за чем пришли», – скупо сказал дэйург, недовольно отводя взгляд от счастливой физиономии Тария.

– Ты зануда, – ответил ректор МАМ, тем не менее продолжая получать истинное удовольствие от происходящего вокруг. Сейчас вампир чувствовал себя зажравшимся котом, которому заботливая хозяйка то рыбку сунет, то сметану поднесет, а он, бедный-несчастный, не знает, что и выбрать.

«Если ты окосеешь под конец прогулки, я тебя домой не потащу», – заметил Каа’Лим, потому как прекрасно знал, что от такого переизбытка эмоций вампир и впрямь мог несколько «опьянеть».

– Я свою норму знаю, – отшутился Тарий, а про себя вспомнил окончание этой поговорки.

«Ты какой-то ненормальный, – неожиданно заговорил дэйург, косясь на Тария. – Знаешь, как мы смотримся со стороны? Я же просил тебя не привлекать внимания. А ты мало того, что сияешь, как фонарь в безлунную ночь, да еще и с личиной учудил!»

– А что не так? – Вампир замер прямо посреди улицы, поворачиваясь лицом к стеклянной витрине магазина.

Зеркальная поверхность отразила две весьма примечательные фигуры. Сам дэйург казался невероятно высоким и крепким мужчиной. Каа’Лим был все в той же одежде, что подобрала ему Айрин, отчего выглядел еще более брутально. Его пепельные локоны несмело развевались на стылом ветру. Каа’Лим, не скрывая раздражения во взгляде, смотрел на своего спутника, а точнее, спутницу… Высокая блондинка в черном собольем полушубке, кокетливо надув губки, придирчиво изучала собственное отражение.

– Ты неблагодарный, – фыркнула она, кривя пухлые губы и хищно прищурив голубые глаза, – посмотри, какая женщина рядом с тобой! Тебе все завидуют, а ты этого совсем не ценишь! – Она поправила выбившуюся из высокой прически прядь светлых волос. – Идем, – не скрывая повелительных ноток в голосе, сказала она, подняв изящную ручку, затянутую в черную кожаную перчатку, и уверенно указав необходимое направление.

Тария провожали сладострастными или завистливыми, тут все зависело от пола смотрящего, взглядами. Дэйург со стороны казался мужчиной, который полностью подвластен своей стервозной спутнице. Блондинка счастливо улыбалась то одному, то другому прохожему, и, по всей видимости, именно из-за ее чрезмерного кокетства лицо ее спутника становилось все мрачнее и мрачнее.

– Чем я заметней, – шептал Тарий чуть слышно, – тем мы на самом деле менее заметны, мой волосатый друг.

«Тарий, хватит паразитировать, тебе будет плохо», – наставительно твердил дэйург, видя, что вампир и впрямь становится чрезмерно возбужденным.

– Чего изволит юная эсса? – Немолодой торговец изделиями из овечьей шерсти заметно приободрился, увидев, как к его лотку подходит столь интересная пара, и старался произвести наилучшее впечатление. Он стоял на морозе весь день, торговля из-за утреннего снегопада шла неважно, но, видя, с каким интересом подошедшая девушка осматривает представленный на витрине товар, он надеялся, что еще сумеет получить неплохую выручку. Да и, судя по ее спутнику, надежда эта была вполне оправданной.

Блондинка доброжелательно улыбнулась, кокетливо стрельнув глазками, отчего сердце торговца забилось быстрее, а сам мужчина испытал давно забытое чувство легкого возбуждения при виде женской улыбки.

– Меня интересует теплая мужская одежда, – отозвался Тарий, не без удовольствия наблюдая, как теряет самообладание человеческий мужчина от одного его вида. Волна возбуждения, исходящая от торговца, немного опьянила вампира, заставляя чувствовать себя потрясающе легко и свободно. Сам Тарий понимал, что пора завязывать с поглощением чужих эмоций, но пережитые им голодные дни давали о себе знать. Он всегда плохо переносил вынужденное голодание, становясь после этого несколько невоздержанным в еде и удовлетворении своих потребностей.

– Чего именно вам хотелось бы? – тяжело сглотнув, пробормотал мужчина, несмело всматриваясь в черты лица Тария.

– Моему дедушке нужна одежда, полный комплект, – томно взмахнув ресницами, сказал вампир, поправляя непослушную прядь, вновь выбившуюся из прически. – Я не слишком хорошо разбираюсь в тонкостях мужского гардероба, – мило смущаясь, продолжил говорить он. – Но позвольте мне положиться в выборе на вас…

Монолог очаровательной блондинки был прерван ее спутником, что неожиданно обрушил на прилавок огромных размеров кулак с зажатым в нем клочком бумаги.

Сказать по правде, Тарий так увлекся, что готов был искренне возмутиться поведению дэйурга, но, встретившись с ним взглядом, осознал, что лучше помалкивать.

– Ты захватил список, да, милый? – невинно хлопая глазками, пропел Тарий, взяв помятый клочок бумаги и передав его торговцу. – Он у меня такой предусмотрительный, – доверительно сообщил торговцу вампир, надеясь, что не перегнул палку в общении с дэйургом и буря пройдет мимо. – А я вечно все забываю…

– Давайте я посмотрю, – предложил торговец, принимая список из рук обворожительной покупательницы и опасливо посматривая в сторону ее спутника.

«Конечно, он ревнует, – думал мужчина, складывая товар в бумажные пакеты. – Не стоило жениться на такой красотке с вздорным нравом, теперь мучайся всю жизнь», – подарив спутнику белокурой обольстительницы сочувственный взгляд, торговец вновь вернулся к своему занятию.

«Я надеюсь, что на сегодня ты удовлетворен?» – зло спросил Каа’Лим, стоило им отойти от прилавка.

– Ты себе даже не представляешь как, – счастливо жмурясь, прошептал вампир.

«Этого не может…» – Дэйург неожиданно остановился посреди людной улицы.

– Что? – встревоженно спросил Тарий, оборачиваясь к нему. – Что не так?

«Я… я, кажется, чувствую ее, – несмело посмотрев Тарию в глаза, произнес дэйург. – Что-то изменилось, и я чувствую, где она. По-прежнему не могу услышать, но чувствую…»

Глава 7

Студеный зимний ветер принес с собой запах тех, кто сейчас так стремительно двигался в нашем направлении. Нелюди, это было ясно с самого начала. Другой ритм биения сердца, другая частота дыхания, другая сила шага. Но вот кто конкретно пожаловал в гости на наш огонек, пока было непонятно. Единственное, что не вызывало никаких сомнений, так это то, что шли они именно сюда. Это смутило, в первую очередь, Лео.

– Мы находимся под пологом… – несколько раздраженно заговорил он. – Нет, не так, мы находимся под моим пологом! Как эти… короче, как они нас нашли?!

– Похоже, кто-то облажался? – холодно поинтересовалась я, продолжая прислушиваться к все приближающимся шагам.

– Нет, детка, я не могу быть этим «кем-то» по определению, – покачал головой Лео, так же вслушиваясь в мнимую тишину леса.

– Не понимаю, чего ты так нервничаешь? Ну придут они сюда, и что дальше-то? – вопросительно изогнув бровь, поинтересовалась я.

– Милый мой ребенок, похоже, мои последние манипуляции с твоей психикой повредили твой юный мозг…

– Просто убей их, для тебя же это не ново, – решив прервать его красноречивую тираду, сказала я.

– Такие речи – и от тебя? Не ожидал.

– Почему? Разве ты не знал, что так и будет, когда проделывал свои «манипуляции»? – хмыкнула я, подходя ближе к высокому вековому кедру. – В любом случае, сам накосячил – сам и разбирайся, – сказала я, в одном прыжке поднимаясь сразу на несколько метров над землей и устраиваясь на приглянувшейся ветке.

– Что? Даже нет желания мне помочь? – спросил Лео, запрокидывая голову, чтобы видеть меня лучше.

– Зачем мне это?

– Не знаю, может, интересно? Да и потом, разве кровь в жилах не играет?

– Нет, это твои трудности, которые ты в состоянии решить сам. И потом, – втянув носом стылый воздух, продолжила я: – Всего-то два вампира, мне кажется, это тебе вполне по силам.

– А если нет?

– В любом случае мне все равно.

– Ты ранишь меня в самое сердце, – широко улыбнулся он, подходя ближе к дереву, на котором я сидела. – Неужели я для тебя совсем ничего не значу?

– Мм… Нет! – так же широко улыбнувшись, честно ответила я и сама поразилась, как легко дался мне этот ответ. Никаких смятений, переживаний по поводу того, правильно ли это, могу ли я так говорить, не обидится ли он. – Мне до тебя нет никакого дела, и это прекрасно! Кстати, твоя проблемка уже на краю поляны и обходит ее по дуге, должно быть, осматривают твой «совершенный» полог, – кивнув в сторону, откуда слышались шаги вампиров, я облокотилась на ствол дерева и приготовилась наблюдать за зрелищным боем.

Лео снял полог раньше, чем кто-то из пришедших попытался его взломать. Потому двое мужчин-вампиров беспрепятственно шли в нашем направлении. Только сейчас я могла хорошенько их рассмотреть и не без интереса понять, что одного из пришельцев я очень хорошо знаю. Тарий ни капельки не изменился с нашей последней встречи. В его медных кудрях путался зимний ветер, правда, на щеках играл необычный для вампиров румянец. «Должно быть, он недавно ел», – немного отстраненно подумала я, в то время как Тарий замедлил шаг, пропуская вперед себя высокого мужчину, который в росте не уступал Лео. Этот широкоплечий блондин был мне не знаком. Я совершенно точно могла сказать, что никогда не видела его прежде, потому как он обладал весьма запоминающейся внешностью. Почему Тарий привел незнакомца с собой? Кто этот вампир? Или…

И все же мне почему-то на мгновение показалось, что я знаю этого мужчину, сама не могла понять, почему возникло такое чувство. Походка, внешность, его запах – все это было совсем не то. Словно ускользающая ниточка, понимание происходящего никак не желало приходить ко мне. Я упускала что-то важное и никак не могла понять, что именно. Казалось, ответ прямо передо мной, просто посмотри правильно, и все станет понятно. Вот только я никак не могла взглянуть на подходящего к нам мужчину с нужного ракурса.

Внутри нарастало странное чувство, более всего походившее на нервное возбуждение. Я не испытывала ни страха, ни радости, смотря на это… существо, потому как чем ближе он подходил, тем отчетливее мне становилось ясно, что никакой он не вампир. И в то же время все мои эмоции словно потеряли свой вкус и цвет. Я не могла понять, что это. Радость? Боль? Любовь? Все казалось однотипным, никакой разницы, просто трепещет что-то неясное внутри, раздражает, не более.

– Милая, а ведь это к тебе, – тихонько сказал Лео, когда его взгляд встретился с взглядом блондина.

– Да? По-моему, они ошиблись, я никого не жду, – ответила я, делая еще один глубокий вдох и стараясь понять, что за странный аромат принес с собой этот мужчина.

– По-моему, как раз наоборот, – ответил Лео, который приблизился ко мне вместе с высоким блондином.

Вопросительно изогнув бровь, я непонимающе посмотрела на демона.

– Чего еще-то? Знаешь, кто этот?.. – кивнула я в сторону незнакомца, который сейчас выглядел более чем растерянно.

– Угу, – коротко буркнул Лео, после чего сказал: – Как и ты.

– Да? Я не помню.

– И что? Даже неинтересно? – лукаво улыбнувшись, спросил он.

– С чего бы? Если я не помню, значит, он с самого начала не был интересным.

Следующее, что произошло, было столь же неожиданным, сколь и появление незваных гостей. Стоящий до этого неподвижно мужчина в долю секунды развернулся к Лео, обрушивая на него невероятной силы удар. Демон не то чтобы не успел среагировать, скорее он позволил себя ударить, отчего его отшвырнуло на несколько метров в сторону, а блондин, тут же оказавшись рядом с ним, схватил его за грудки, поднимая в воздух, и с неприкрытой яростью во взгляде навис над ним.

– Ну а я-то тут при чем? – сплевывая золотистую кровь, что сочилась из рассеченной губы, усмехнулся демон. – Если бы ты сам озаботился обо всем с самого начала, то и проблем бы сейчас было на порядок меньше.

– Ч-что т-ты-ы-ы с-сдела-а-ал? – испытывая явные сложности с произношением, спросил мужчина, будто выплевывая каждое слово в лицо Лео.

– Я? – все еще усмехаясь, переспросил он, скидывая с себя руки блондина и отступая от него на шаг в сторону. – Сделал? Нет, я всего лишь делаю то, что должен был сделать ты в свое время. Но тебе было куда удобнее оставаться в ее глазах утирателем соплей и милым другом, чем тем, кто действительно помогал бы ей через пот и кровь постигать свою натуру.

– Эй, – окликнула я этих двоих, прежде чем они вновь бы сцепились. – Все же это твой дружок, раз ты его знаешь, поэтому я, наверное, пойду, мне скоро на работу, – спрыгнув с облюбованной мною ветви, я еще раз пристально взглянула на блондина и уже собралась развернуться и уйти, как наши глаза встретились.

Его взгляд, он говорил мне что-то. Было такое ощущение, что кто-то нашептывает мне, но я не понимаю ни слова, лишь слышу непонятный шум в ушах. Если раньше я, наверное, могла бы понять, какая эмоция живет на самом дне этих глаз, то сейчас… Сейчас все было иначе.

– Мне пора. Ты со мной? – обратилась я к Лео. – Или с друзьями останешься?

– С тобой, – коротко ответил он. – Но друзей прихватим тоже, – хмыкнул он. – Они, наверное, захотят у меня погостить. Ты же не против?

– Мне-то какое дело? – отмахнулась я, уверенно зашагав в обратную сторону.

Теперь идти мне было куда легче…

Лео смотрел на троих мужчин, что сейчас находились напротив него, и откровенно недоумевал, как изменяется его жизнь с каждым днем с того момента, как в ней появилась Мара. Сначала, словно из глубины давно прожитых лет, возникла она. Демоница, но такая странная. Не похожая ни на свою мать, ни на соотечественников. Воспитанная среди людей, с соответствующим образом мышления, привитыми нормами морали. Когда он понял, кто она, то откровенно недоумевал, как у Ливы могло родиться такое недоразумение. Конечно, ее воспитывала человеческая женщина, но неужели этого было достаточно, чтобы изменить природу такого существа? Эмоции, которые не свойственны демонам, расцвели буйным цветом в сердце, не предназначенном для них. «Чувство вины» – это было словосочетание; чтобы понять его значение, большинству демонов пришлось бы открыть толковый словарь. Лео испытывал нечто подобное лишь однажды, это было давно и не особенно приятно. Да, он был другом отца и матери Мары, но тем не менее сумел справиться с их кончиной и продолжил жить дальше. Не важно как, но природа умеет защищать свои создания. Она дала им долголетие, позаботившись о том, чтобы их глубокие привязанности были редкими. А все остальное забывалось с годами, не оставляя после себя и легких царапин в душе.

– Итак, дорогуши, – смерив задумчивым взглядом троих «переселенцев», как он решил про себя называть «дорогих гостей», сказал Лео, – мой дом в вашем распоряжении. Моя защита – так же над вашими головами, но это не значит, что ты, – ткнул он пальцем в Орэна, который смущенно озирался по сторонам, – можешь устраивать тут все, что тебе вздумается.

– Я? – непонимающе переспросил маг, широко распахнув глаза и уставившись прямо на демона, сидящего перед ним.

– Думаешь, не вижу, как ты примериваешься к моему дому?

– Но я не…

– Он шутит, Ори, – тихо сказал Тарий, успокаивающе посмотрев на ученика.

– Тоска, – тяжело вздохнув, Лео откинулся на спинку кресла. – Ладно, хотите серьезно, давайте поговорим.

На какое-то мгновение в гостиной, которая была декорирована согласно моде, принятой в Ирэми, возникла гнетущая тишина. Никто из собравшихся не спешил начинать этот непростой разговор.

– Ну раз вам сказать нечего, то начну, пожалуй, я…

«Мне есть что сказать. – Голос дэйурга был холоден, в то время как выражение лица оставалось немного надменно-отстраненным. – Точнее, спросить. Расскажи, что произошло с Марой? Где Ким? Что ты сделал с ним?»

– Полагаю, Ким – это тот покойный брат, что послужил кормом для одной вампирочки из твоего учебного заведения? – изогнув бровь, легко поинтересовался Лео, обращаясь к Тарию. Вампир на мгновение замер, в то время как Орэн приподнялся со своего места и тихо прошептал:

– Что? – Его кулаки бессильно сжались, когда он практически закричал: – Что ты сказал?!

Лео понял, что сказал что-то не так, сразу же, как увидел реакцию Орэна. Но, если честно, он не слишком хорошо знал, как правильно говорить о таких вещах, и никогда не разводил сантименты и не переливал из пустого в порожнее. Исключением разве что была Мара, потому что каким-то непостижимым образом он понял: ему не все равно, что она чувствует. Неожиданное открытие застало его врасплох, и пока он старался избегать мыслей на этот счет. Но вот относительно других… Разве может известие о смерти близкого стать лучше, если он преподнесет его так, словно обращается к пятилетнему ребенку? Вряд ли. Тогда к чему ненужные слова?

Но сейчас Лео вдруг стало не по себе при виде того отчаяния, с которым немолодой маг смотрел на демона. Он ощутил странный укол совести за собственное поведение. И потому не придумал ничего лучше, чем тихо сказать:

– Спать.

Он посмотрел магу в глаза, и у Орэна после его слов подогнулись колени, а тело начало заваливаться назад. Тарий тут же подхватил ученика, укладывая его тело на диван.

– Зачем же так? – зло спросил он, прямо посмотрев на демона. – Зачем?

– Кое-что хотелось бы прояснить сейчас, – сказал Лео, отвечая на взгляд Тария. – Я не ваша нянька, и если, дожив до таких лет, вы не умеете продолжать жить дальше несмотря ни на что – это не моя вина. Задавая вопросы, будьте готовы к тому, что я отвечу на них так, как посчитаю нужным, а не так, как того хотелось бы вам. Ваши личные драмы и прочее мне глубоко безразличны, так что пообщаетесь со своим другом позже. И передайте ему, что я не стану терпеть ни истерик, ни упреков. Я даю вам убежище лишь по одной причине, и эта причина на данный момент пошла работать, – фыркнул он, закатывая глаза и показывая тем самым свое отношение к этому вопросу. – А я даже проследить за ней не могу из-за вас троих.

«Просто объясни, что произошло», – поинтересовался Каа’Лим, сохраняя все столь же холодную интонацию.

– Ну, насколько я понял, ваш человечек хотел поиграть с рыженькой вампиршей в доктора, но для начала надо было сдать кровь. Поскольку доктор оказался так себе, процедура прошла неудачно, и свидетелем тому стал строгий главврач всея МАМ, то есть Мара, которая до того момента и не подозревала, что может быть настолько строгой, – хмыкнул он. – Одним словом, она чикнула где надо фамильным скальпелем, и теперь рыженькая докторша уже, увы, может быть только пациентом определенного рода больницы.

«Что?» – переспросил дэйург, придвигаясь ближе к демону.

– Для непонятливых: увидев смерть брата, наша маленькая демоница перескочила фазу единения и разом вошла в ту, что контролировать невозможно. Но справилась она хорошо, – подытожил он.

– Ты полагаешь, это хорошо? – переспросил Тарий, неверяще смотря на Лео.

– Но ты же жив, так что не жалуйся, – отмахнулся он. – То, что пострадала та девушка, – это большая удача и, похоже, издержки воспитания, – сказал Лео, начиная отбивать дробь пальцами о подлокотник кресла.

– На нее объявили охоту!

– Мм, неужто? Думаешь, это официально?

– Конечно нет, но все же…

– Это проблема, но на данный момент не самая важная. Я планирую остаться в Тэймире еще на полгода. За это время необходимо подготовить Майэ’раами к жизни на Кайрусе. Времени очень мало. И раз уж вам троим негде жить и я любезно согласился приютить вас, то рассчитываю на вашу помощь.

– Эй, кто сказал, что нам негде жить? – фыркнул Тарий, поправляя тело Орэна, чтобы тому было удобнее.

– Ну, может, и есть где, но мой дом – самый безопасный из всех, что вам удастся найти. И потом, полагаю, один из вас точно никуда не захочет уходить, не так ли? – вопросительно изогнув бровь, Лео обратился к дэйургу.

«Верно, – согласно кивнул он. – Но прежде я хочу знать, что ты сделал с шаи».

– Ну, думаю, ты и так понял. Всего лишь немного «обезболил» ее эмоциональную составляющую. Определенную составляющую…

– Какую? – заинтересованно переспросил Тарий.

– Теперь Мара стала свободной от своих прежних привязанностей. Сейчас она не чувствует боль утраты, не испытывает симпатий, у нее полностью отключено сострадание…

«Ты сделал из нее…»

– Не договаривай, я и сам могу сказать. Нет, она не моральный урод, она по-прежнему понимает, что хорошо, а что плохо, просто теперь если она решит поступить плохо, то ее не будет сдерживать такое понятие, как совесть.

«Почему она не слышит меня?»

– Блок был уже тогда, когда я приступил к воздействию. Ваша связь зиждется на чувствах, самых искренних и чистых, тех, которых у нее сейчас нет.

«Верни ее!» – рыкнул дэйург, приподнимаясь с своего места.

– И как я это сделаю, а? Когда произошло единение, когда она стала полноценной демоницей? Она сама не захочет, уж поверь!

– И что же теперь? – несколько потерянно спросил Тарий.

– Что-что… Учить ее, терпеть ее нрав, который, если я правильно понимаю, станет весьма крутым и невыносимым, и ждать…

– Ждать? Чего?

– Есть три пути: либо все останется как сейчас, либо произойдет что-то, что потрясет ее сознание настолько, что она сможет вернуть себя прежнюю, либо пройдет время и она вернется сама по себе. Но я думаю, сейчас это даже к лучшему. Человеку (а точнее, демону, полагающему, что он человек) не место на Кайрусе. Ты, – посмотрел он на дэйурга, что сейчас выглядел странно задумчивым, – это должен понимать как никто иной. Прежнюю Мару разжевали бы и выплюнули жернова власти, правящие Дома и интриги. Дай ей шанс повзрослеть, стань для нее опорой, будь рядом до конца, если не хочешь сгинуть вместе с ней.

Каа’Лим долго молчал, всматриваясь в мелкий рисунок на обоях в гостиной. В этот момент он казался каменным изваянием. Неподвижный, странно задумчивый, неживой.

«Я запомню сегодняшний день очень хорошо, – неожиданно заговорил он, обращаясь лишь к Лео. – Каждое твое слово, Дримлеон, каждое… Я не забуду, и когда придет момент тебе убегать, ты уже не убежишь, я тебе обещаю».

«А разве я убегаю? То, что меня невозможно найти, еще не значит, что я бегу. Но ты прав, запоминай каждое мое слово», – точно так же мысленно ответил демон. А вслух добавил:

– У нас были проблемы с обучением, но, надеюсь, теперь их не возникнет. И я очень рассчитываю на вашу помощь…

«Только попробуй…» – тихо сказал Каа’Лим, бросая многозначительный взгляд в сторону Лео, на что тот лишь легко пожал плечами и широко улыбнулся.

– Ты опоздала!

Стоило мне переступить порог таверны, как раздраженный окрик Риты не заставил себя ждать. На самом деле я пришла вовремя, но, учитывая, что придется еще сменить платье, я могу и на самом деле опоздать. А все потому, что Лео учил меня менять длину и цвет волос без помощи краски и ножниц. Да что там волосы! Оказывается, я со временем смогу менять внешность, и при этом ни один маг не поймет, что на мне личина, потому как демоны работают сразу на нескольких уровнях.

С волосами в целом получилось неплохо. Немного светлее, чем было, когда я пользовалась краской, и то тут то там выбивались серебристые волоски, но это было похоже на естественную седину. Тем более, люди всякие бывают, кто-то седеет рано, кто-то позже. Сложнее было с кожей. Странное сияние прикрыть при помощи магии у меня никак не получалось. Тогда Лео выудил из своих закромов непонятную мазилку телесного цвета и велел нанести ее на кожу лица и рук. Вышло… ну, то, что вышло. Словно я не вышивать хожу, а загораю на снегу.

– Извини, – сказала я, проходя мимо Риты и направляясь прямиком на кухню.

– Эй, ты чего со мной так разговариваешь? Я, между прочим, старше тебя! Должна бы более уважительно относиться!

– То, что ты старая, не делает тебе чести и не меняет моего отношения к тебе, – сказала я, открывая дверь и проходя в душное, сильно натопленное помещение.

Если до этого момента я слышала, как спешит за мной рассерженная разносчица, то сейчас ее шаги резко оборвались, а дыхание участилось.

– Что ты сказала? – Голос Риты ощутимо дрожал то ли от ярости, то ли от обиды, я не могла понять.

– Что? – повернулась я к ней. Вот же привязалась!

– Только что! Что ты сказала?

– Повторила твои же слова и озвучила, что по этому поводу думаю сама, в чем проблема?

– А ты не понимаешь? – зло шикнула она.

– Нет, но если ты собираешься срывать на мне зло из-за своих личных неурядиц, то не советую.

– Что? Каких это неурядиц?! У меня все отлично!

– А, это хорошо.

– Опять говоришь пренебрежительно! Думаешь, раз ярмарка заканчивается, а я снова осталась ни с чем, то имеешь право так со мной разговаривать?

– Рита, – сказала я, доставая свое рабочее платье, – я в принципе о тебе не думаю, так что хватит мне надоедать, иди отсюда, а?

– Дрянь, – сквозь зубы прошипела женщина, так что, будь я человеком, то, скорее всего, и не услышала бы. Развернулась на каблуках и, с силой хлопнув дверью, вышла из кухни.

– Дура, – безразлично отозвалась я, уходя в небольшую каморку, чтобы переодеться.

Работа в таверне не доставляла мне неудобств, это был механический труд, не требующий каких-либо специальных навыков или умений. Сейчас, когда переживания о том, что и кто обо мне думает, видя, как я разношу спиртное и еду по ночам, отошли на второй план, мне стало гораздо комфортнее. Я не обращала внимания на людей, которые делали заказ, их лица были словно размыты, и если бы я даже захотела, то не вспомнила бы их. Этими ночами я целиком и полностью погружалась в себя, не замечая окружающий мир. О чем думала? Наверное, ни о чем. Жизнь казалась серой пустыней, где каждый ищет свой мифический оазис, которого просто-напросто не существует. Но тем не менее мне было легче жить так, чем постоянно терзаться от разрывающих душу противоречий. Несмотря на то что сейчас мне с трудом удавалось понимать чувства, я помнила, как это было тяжело.

Тем не менее были в этой работе и неприятные стороны. В первое время особенно неспокойные клиенты пытались оказывать мне знаки внимания или отпускать в мой адрес скабрезные шутки, но все это казалось лишь раздражающим фактором, на который я старалась не обращать внимания.

Когда на следующий день после событий в лесу я пришла к Лео, то была удивлена. Оказалось, что кроме Тария и странного блондина теперь у демона будет жить и Орэн. Пожилой маг встретил меня еще у дома. Он стоял, укутанный в длинный зимний плащ, но голова его была непокрыта. Утро было серым и промозглым, стылый ветер кружил в воздухе россыпи снежинок, которые несмело водили хороводы, после чего лениво опускались на землю. Сейчас фигура мага, стоящего на пустынной улице, казалась какой-то потерянной и одинокой.

Орэн не заметил, как я подошла, потому я негромко окликнула его.

– Орэн? – тихо позвала я, подходя к нему ближе. – И вы здесь?

– Эм, – несколько рассеянно повернулся он ко мне, подслеповато щурясь от особенно сильных порывов холодного ветра. – Эм, – еще раз повторил он.

– Это я, Орэн.

– Я не знал, Эм, что так все обернется…

– В этом нет вашей вины. – Я сразу поняла, о чем он говорит.

– Если не я, то кто же тогда? Мне с самого начала не следовало…

– Глупости, – прервала я его. – Каждый из нас сам отвечает за свои поступки и выбор, теперь я это понимаю. Мне следовало выбрать правильно, когда я только узнала об их отношениях. Но я была слишком занята собой и в результате потеряла все, кроме собственной жизни, – усмехнулась я.

– Ты несправедлива к себе, дочка, – тихо ответил маг, подходя ко мне ближе.

От его слов где-то в груди что-то сжалось, но это было столь мимолетно, едва ощутимо, что я постаралась не обращать на это внимания и впредь.

– Как и вы, отец. – Не знаю, почему я так назвала его в тот момент, неожиданно мне показалось, что он должен услышать именно это слово. Мне было неприятно видеть, как переживает этот человек. Это казалось неправильным и даже раздражало.

Какое-то мгновение Орэн просто смотрел на меня. Скупое зимнее солнце, неожиданно выглянувшее из-за тяжелых кучевых облаков, отразилось на дне его пронзительных серых глаз, когда они показались особенно блестящими. Никто из нас не плакал в это утро. Я не могла, наверное потому, что не помнила, как и зачем. Думаю, у Орэна была схожая причина.

– Эм?

– Да?

– Я знаю, что этот демон что-то сделал с тобой и теперь ты многое не чувствуешь.

– Это так, – согласилась я с ним. – Это было необходимо, и я не жалею.

– Я понимаю, что сейчас тебе мои слова могут показаться глупостью, – неожиданно сказал он, – но обещай, что… не сейчас, может быть, позже ты подумаешь над ними.

– Хорошо, это несложно, – согласилась я.

– Знаешь, когда-то давно в моей жизни тоже произошло нечто такое, после чего мне очень хотелось, чтобы пришел кто-то, похожий на этого Лео, и выключил мое сердце. Но сейчас, спустя годы, я понимаю, что нельзя существовать, ничего не чувствуя, в жизни очень много цветов, без которых она теряет всякий смысл и вкус. Время не сможет излечить от боли потери, но оно даст тебе то, что заставит увидеть другие краски жизни. Любовь, счастье, радость – все это еще будет доступно для тебя.

– Любовь? – хмыкнула я. – Я не хочу, чтобы это стало доступным, Орэн. Теперь я знаю, что любовь ослепляет, обнажает слабости и делает нас полными идиотами. Что хорошего в этом?

– Ты слышала, да? – неожиданно спросил он, а я вдруг ощутила такой прилив гнева, что с силой сжала кулаки.

– Да. И я не могу понять, почему вы говорили об этом с ним, а не со мной? Почему смотрели сквозь пальцы на мое унижение? По какому разумению решили хранить молчание, когда должны были рассказать мне все и без утайки? – на одном дыхании выпалила я.

– Потому что слишком любил вас и не мог…

– Вот поэтому нет смысла любить кого-то, это лишь ранит сильнее. Сейчас мне хорошо. И мне жаль, что тогда рядом с вами не оказалось никого, похожего на Лео, быть может, это многое изменило бы в вашей жизни. Пойдемте в дом, вы совсем озябли, – сказала я, беря его под руку.

– Нам придется остаться у Лео, – сказал он, поднимаясь по крыльцу.

– Почему?

– Мы с Тарием – подследственные по делу той, что так обошлась с Кимом.

– Что? – обернулась я к магу. – Подследственные? – Это известие неприятным холодком прокатилось у меня по спине. Должно быть, что-то странное отразилось и на лице, раз Орэн неожиданно остановился. – Я даже не убила ее, а они и этого не оценили? – зло прошипела я, толкая входную дверь.

– Ты как раз вовремя, – сказал Лео, увидев, как я переступаю порог его дома, а следом за мной заходит и Орэн. – О, и ты тут, – обратился он к магу. – Ну, раз все в сборе, то пора начинать.

– Что это все значит, а? – проигнорировав его слова, обратилась я к спускавшемуся в этот момент по лестнице Тарию.

Вампир замер на полушаге, явно не ожидая такого внимания с моей стороны, и обратил вопросительный взгляд на Орэна.

– Что? – спросил он. – Чего опять-то?

– Ваша рыжеволосая тварь убила моего брата, а виноваты в этом я, Орэн и ты?! Я поступила с ней куда мягче, чем она того заслуживала! Следовало бы сказать спасибо, а не…

– Она – дочь правителя, – поняв, в чем дело, заговорил Тарий. – Расследование неофициальное, но охота на тебя и наказание виновных – очень даже реальное, – говорил Тарий, продолжая свой спуск. – Теперь ты знаешь, что происходит, но я прошу тебя сохранять спокойствие и быть очень внимательной. Они ищут не только тебя, но меня с Орэном тоже.

– Ну это даже хорошо, что ищут, – зло прищурившись, сказала я, скидывая свой полушубок прямо на пол. – Это хорошо…

– Эй, – неожиданно окликнул меня Лео, – взяла свой зад в руки и пошла переодеваться. И убери свою шубейку, – брезгливо скривился он, – с моего ковра.

Иногда мне кажется, что мое настоящее обучение в доме у бывшего стража моей матери началось именно в тот день, поскольку все, что было прежде, можно считать разве что подготовительным этапом. Чем-то это напоминало те дни, когда я жила в доме у Орэна. Но сейчас рядом не было ни заботливого, вечно ворчащего Элфи, ни моей подруги Лиссы, ни Энакима… Я не чувствовала себя одинокой или потерянной, мне нравилось то, какой оборот приняла моя жизнь. Каждая минута в ней была наполнена чем-то, что занимало меня, делая существование более насыщенным и осмысленным. С утра я изучала право Кайруса и международную правовую систему, этим со мной занимался сам Лео, далее шел язык демонов, или оммэтти, который, по странному стечению обстоятельств, преподавал Тарий. Как заявил сам Лео, ему тоже необходимо отдыхать от моего общества. Я не возражала, ведь, по большому счету, мне было все равно, с кем заниматься. Обедали мы за общим столом, при этом собирались все в большой столовой, обставленной очень просто и незамысловато. Разговаривали почти все присутствующие на оммэтти, что весьма напрягало сначала, и, как оказалось, не только меня. Орэн тоже не понимал ни слова, потому большую часть времени молча поглощал пищу и думал о чем-то о своем. Надо сказать, что это было обычное состояние для пожилого мага в те дни. Известие о смерти Кима сильно подкосило его, я понимала это, но… не пыталась поддержать его ни словами, ни поступками.

Говорят, что бесчувственные люди – это все равно что мертвые. Я не думаю, что это так. Поначалу, когда Лео заморозил все у меня внутри, я впервые за долгое время вспомнила о том, что до сих пор жива. Если мне чего-то и недоставало, то все с лихвой окупали тренировки, которые мне устраивал Лео на пару с блондином, что молчаливой тенью слонялся по дому демона. Мне не представили его, но сказали, что он тоже примет участие в моей подготовке. И, надо признать, этот мужчина ни в чем не уступал Лео, когда дело касалось физических тренировок. Правда, было одно «но», которое не давало мне покоя в момент наших встреч, – он тревожил меня. Весь его облик заставлял сердце странным образом сжиматься в груди. Иногда я понимала, что не просто смотрю в его сторону, а ловлю взглядом каждый его жест, всматриваюсь в черты лица, пытаюсь нащупать что-то знакомое в его образе. Но все было без толку… Я не узнавала его.

– Смотри, – прошептал мне на ухо неизвестно откуда взявшийся Лео, – разовьется косоглазие, куда мы тебя такую юродивую пристроим тогда?

– Не сомневаюсь: ты что-нибудь придумаешь, – сказала я, поворачиваясь к демону лицом.

– Сегодня я хочу, чтобы ты надела вот это, – сказал он, протягивая мне черную полоску ткани.

– И на какую часть тела мне это повязать?

– Знаешь, мне так нравится, как на тебя влияют недавние изменения… С тобой наконец-то становится интересно, – хмыкнул он, кривя губы в холодной ухмылке. – Но, малыш, я сейчас не в лучшей форме, потому повяжи это на глаза.

– Зачем?

– Затем, – сказал он, поворачиваясь ко мне спиной, в то время как я, решив проверить ткань на плотность, приложила ее к глазам.

В этот момент кусок полотна словно ожил у меня в руках, кончики ткани потянулись друг к другу, переплелись и намертво соединились у меня на затылке. Сколько бы я ни пыталась сорвать маску, у меня ничего не выходило.

– Если не ошибаюсь, завтра и послезавтра у тебя выходной? – донеслось до меня.

– Что за… – зло прошипела я, стараясь отодрать намертво прилипший кусок ткани с глаз.

– А сегодня ты, – хохотнул Лео, – прогуляешь. Как же тебе не стыдно? Так относиться к работе! – обвиняюще поцокал он языком, а после серьезно добавил: – Три дня ты будешь слепа. Все это время ты проведешь в моем доме. Это будет первая настоящая тренировка. Все, что было прежде, можешь считать разогревающим комплексом упражнений.

Учитывая то, что этот «разогревающий комплекс» стоил мне двух сломанных ребер, бесчисленного количества синяков, ссадин и прочего, то разминка удалась, но что же со мной станет после «настоящей» тренировки?

– Ни воды, ни питья, ни сна не предвидится, – сказал Лео, словно отвечая на мой вопрос. – Мой дом, как ты уже поняла, – это мое детище, пространство которого, сама материя, может видоизменяться согласно моим желаниям. В данный момент я меняю всю его планировку, не удивляйся, если по ощущениям тебе будет казаться, что ты находишься на открытой местности, в лесу, под землей, место всегда будет разным, но от этого не менее реальным. Угроза будет самой что ни на есть настоящей. Но все это – лишь фон для того, что ты должна сделать.

– И что же это?

– Я хочу, чтобы ты нашла всего одно живое существо – Орэна.

– Это просто. Я и сейчас слышу, как бьется его сердце.

– А если так? – сказал Лео, и все мои ощущения исчезли. Нет, я не перестала слышать, но не могла уловить ни одного конкретного человека!

– Я хочу, чтобы ты увидела нить его жизни.

– Что ты несе…

– Ты – последняя представительница Дома Серебряных. Знаешь, как твоим предкам удавалось удерживать власть столько времени в своих руках?

– Почему спрашиваешь, если в курсе, что я не знаю. Ведь ты так и не сказал мне тогда.

– Истинный демон Дома Серебряных мог найти любое живое существо, увидеть нить жизни и в одну долю секунды просто оборвать ее. И не важно, что это было за существо: дракон, дэйург, человек или крошечная бабочка на другом конце планеты. Это ваш дар Грани, делающий твой Дом самым могущественным и незыблемым. Прекрасный дар, но не дающий того, что желаемо. Будь иначе, Серебро осталось бы единственной ветвью демонов уже очень давно. Но власть – это прежде всего обязанность, ты должна понять это сейчас. Ты не можешь использовать то, что дала тебе Грань, так, как ты того желаешь. Это инструмент контроля, владеть которым ты обязана безупречно.

– Но я не понимаю, как я должна почувствовать…

– Откуда же это знать мне? – фыркнул Лео. – Я не из твоего Дома, такие знания всегда хранились внутри семьи, и то, чему сейчас учу тебя я, – это наработки Золотых. Так я искал способность к дару, ее надо почувствовать, пожелать принять, впустить в себя. Необходимо прийти к той точке перелома, когда всем естеством захочешь призвать Грань. И я сделаю все возможное, чтобы ты почувствовала это как можно быстрее. Учти, моя дорогая малышка, я не закончу до тех пор, пока ты не сделаешь то, что требуется.

– Почему ты лишаешь меня зрения? – спросила я, пытаясь осмыслить сказанное Лео.

«Точка перелома», – эта фраза заставила меня напрячься. С некоторых пор слово «перелом» стало прямой ассоциацией слова «боль», а боль приводила к Лео. И мне было заранее не по себе.

– Во-первых, потому, что это активизирует скрытые резервы твоего организма. Если ты думаешь, что знаешь, на что способна, то я постараюсь тебя удивить. Во-вторых, кое о чем просит меня предупредить твой блондинистый дружок…

– Мой? Ты ничего не перепу…

– Не перебивай меня! – неожиданно грозно отозвался Лео. – Иначе я передумаю тебя предупреждать.

– Прости, – безразлично отозвалась я, поскольку мне не слишком-то верилось, что сказанное им окажется правдой, а не очередной вереницей намеков.

– Я меняю не только пространство. Снаружи пройдет три дня. Внутри время будет идти так долго, как потребуется, учти. Ладно, доволен, пушистик? – обратился Лео явно не ко мне. – Ну тогда… Счастливого путешествия, конфетка моя.

Все произошло очень резко. Возникло ощущение, что меня просто перекинуло порталом из одного места в другое. Неожиданно все звуки, до этого наполняющие дом Лео, просто исчезли, как пропали и запахи. Изменилась температура, налетел суровый северный ветер, а обнаженной кожи рук коснулись тысячи колючих снежинок. Мои стопы погрузились в рыхлый пушистый снег. Где-то вдалеке послышалось, как ухает сова, окружающее пространство разорвалось звуками ночного леса. Некоторое время я просто стояла в полном недоумении, не понимая, как такое возможно. Полная иллюзия присутствия. Реальным было все, начиная от запахов и заканчивая телесными ощущениями. Постепенно становилось холоднее, температура опускалась гораздо ниже того предела, который я могла бы выдержать без особых трудностей. Я начинала замерзать. Ветер был пронизывающим, метель усиливалась с каждой минутой, словно гоня меня куда-то прочь.

Первое время я никак не могла избавиться от ощущения, что все это вымышленное. Что я просто могу не обращать внимания на происходящее, потому как точно знаю, что это иллюзия. Но нет страшнее реальности, чем оживший сон. И это был мой сон. Ирреальность, которая проникала в настоящее, пугала и запутывала, заставляя дышать чаще, настороженно прислушиваться к тому, что окружает меня в этом иллюзорном и таком настоящем мире.

Я растерянно провела рукой по тому месту, где должна была быть повязка, но, к своему удивлению, поняла, что там ничего нет. И вот когда я открыла глаза, пытаясь сориентироваться, мне стало по-настоящему жутко. Я ослепла. Непроницаемо-черная пелена застыла перед глазами.

Где-то вдалеке испуганно вспорхнула большая птица, а потом чуть слышно просел снег под мягкими широкими лапами. Пристальный взгляд хищника ожег спину. Растерянно обернувшись туда, откуда исходил звук, я низко присела, готовая в любой момент ответить на нападение, когда позади меня послышались такие же едва различимые шаги. И принадлежали они не одному животному, создавалось ощущение, что ко мне идет целая стая…

– Послушайте, сколько можно, а? – Тарий вошел в комнату, где сейчас находились дэйург и Лео, уверенной и быстрой походкой. – Это невыносимо!

– Ну что опять не так? – лениво поинтересовался демон, отпивая густой темный напиток из пузатой бледно-розовой кружки.

– Я прилег, – возбужденно затараторил Тарий, – всего на полчасика, решил вздремнуть!

– Молодец, в твоем возрасте важно вовремя ложиться, – серьезно сказал Лео, с улыбкой кивая на молчаливый вопрос дэйурга, который в этот момент расставлял шахматные фигуры на внушительных размеров доске.

– Не смешно, – плюнул вампир, садясь напротив дэйурга и поправляя одну из черных пешек. – Я не смог этого сделать. Знаете почему?

– Ну, наверное, это секрет? Ты не хочешь его раскрывать, а я уважаю чужие тайны и не буду спрашивать, – легко улыбнувшись, предположил Лео.

– А я тебе расскажу все же! Стоило мне закрыть глаза, как ко мне в комнату ворвалась Мара! Она сшибала на своем пути мебель, била по ней ногами, потом залезла на мой книжный шкаф и смотрела, смотрела куда-то вдаль… Так жутко это было!

– Ну и?

– Этого мало, что ли?! Тебе что, трудно было смоделировать для нее другую плоскость?

– Я и смоделировал, – обиженно буркнул Лео.

– Тогда почему мы видим, как она носится по дому?

– Ну я решил, что так будет проще следить за ее состоянием… Я не могу сделать просто фантом, это все только усложнит. Потому она есть сразу в двух плоскостях.

– Запер бы ее в спортзале, пусть бы там все разнесла!

– Умный какой. Так она Орэна никогда в жизни не найдет.

«На мой взгляд, она о нем и не особо вспоминает. Я же говорил тебе: не нужно слишком много атак. Но ты настоял. Я говорил: не надо изнуряющих условий, но тебе виднее. И что в итоге? Моя шаи постоянно либо куда-то бежит, либо кого-то бьет. Ни о каком Орэне и речи пока нет».

– И, между прочим, ко мне она наведывается уже в третий раз!

– Так, стоп, я же говорил, нужна «точка перелома», поэтому хватит тут…

В этот момент дверь в комнату Лео просто снесло с петель, а троих присутствующих щедро осыпало щепками.

На пороге возникла Мара. Она не смотрела ни на кого конкретно, но было видно, что девушка тщательно к чему-то прислушивается. От ее хвоста на голове не осталось и следа, серебристые локоны торчали во все стороны. Еще утром белая майка была порвана в нескольких местах и перемазана серебристой жижей. Штаны тоже были порваны, особенно на коленях и щиколотках. Сейчас она выглядела по-настоящему зловеще, поскольку ее облик соответствовал истинному демоническому. Черный глянец холодных глаз, устремленных в никуда, кончики клыков, чуть прикусывающих нижнюю губу, и странное, немного зловещее, мерцание волос завораживало и пугало одновременно.

– Ну вот, опять, – удрученно вздохнул Тарий. – Что делать-то? – спросил вампир, не особенно рассчитывая получить хоть какой-нибудь ответ. Но Лео все же соизволил его дать.

– Валим, – коротко, но весомо заявил он.

Дважды повторять никому не пришлось…

Сколько времени прошло? Неделя? Может быть, месяц? Я не знала. Я совершенно потерялась во тьме, каждый обитатель которой только и мечтал о том, как меня сожрать. Иногда мне казалось, что все это – один бесконечный сон, нескончаемый кошмар без выхода. То, что прошел не один день с того момента, как я оказалась тут, я знала точно. За все это время я не ела, не пила и не спала и, если честно, готова была убить за любое из перечисленного.

Дни состояли из бега и схваток, в которых я была как жертвой, так и хищником. Я истекала кровью, ломала кости, но организм всегда находил силы для восстановления. И снова бег, снова борьба за жизнь, и так – бесконечное множество раз. Климат менялся от лютого мороза до невыносимого зноя, но я продолжала двигаться вперед. В какой-то момент я просто перестала понимать, что все это значит. Где я? Для чего? Как ни старалась, не могла вспомнить ни одной истинной причины. Потом все происходящее превратилось в какое-то странное, жуткое механическое действие. Не было больше ни злости, питающей мои силы, ни возбуждения от пережитой схватки, делающего существование интересным и понятным. Все исчезло за пеленой апатии и полного отсутствия понимания.

Но, как ни странно, с этими изменениями произошло еще кое-что странное. Это случилось так неожиданно, что мне сперва показалось, будто мой рассудок помутился из-за всего пережитого. Из непроглядной пелены тьмы, что лежала на моих глазах, вдруг стали проступать контуры. Словно на ровной плоскости появились фигуры, рельеф, растения, животные. Правда, картинка не была цветной, а какой-то черно-бело-коричневой. Теперь я могла «видеть». Казалось, органы чувств, собрав всю возможную информацию об окружающем мире и сопоставив ее, просто предоставили мне в распоряжение вот такую картинку вместо утраченного зрения. Я знала, что все еще слепа, но в то же время таковой более не являлась.

Видеть не видя – разве такое возможно? Похоже, Лео не шутил, когда говорил, что организм демона совершенен и способен выжить в любых условиях.

Я шла вдоль длинного каменистого берега. С одной стороны плескались волны холодного, будто лед, моря, а с другой, всего в нескольких сантиметрах от меня, начиналась бесконечная стена отвесных скал, которые, казалось, держат на своих плечах небо, такими высокими они были. Сейчас я не понимала, что лучше: кромешная тьма или черно-белый мир, в котором я теперь оказалась. От одежды, что была на мне, остались лохмотья. Тело не болело, потому как раны тут же затягивались, но полное моральное опустошение давило невыносимым грузом на плечи. Время… Казалось, оно потерялось среди бездушных каменных исполинов. Я не знала, сколько так шла. Сутки, может быть, двое или трое… Сколько времени прошло? Когда я спала последний раз? А ела? Жажда мучила меня уже очень давно, я даже пыталась пить из попадавшихся на пути источников, будь то река, озеро или даже море, как сейчас. Но сколько бы ни старалась, не могла проглотить ни капли.

«Зачем я тут?» – Этот вопрос я задавала себе бесконечное множество раз, но ответа не находила. Нападения прекратились, кажется, уже несколько дней (или часов?) назад. Но сейчас я думала, что лучше бы они продолжились, чем вот так идти по бесконечной дороге в никуда по черно-белой земле.

Сквозь мутную пелену сознания начали просачиваться воспоминания. Непонятные, странные, похожие на какие-то обрывки. Вроде бы происходящее уже когда-то было со мной, но я точно понимала, что такого со мной никогда не было.

– Дочь моя, сегодня для тебя наступил важный, ответственный день, – говорил сидящий напротив меня демон. Его фигура казалась монументальной, длинные пряди серебряных волос были собраны по бокам и заколоты на затылке. Мужчина был одет в черный приталенный пиджак, доходящий до середины бедра, и узкие черные брюки, заправленные в высокие тяжелые сапоги. На рукавах и воротнике мерцала в свете зажженных ламп причудливая серебристая вышивка на оммэтти.

– Я так давно ждала этого, отец. – Голос мой был странно возбужденным и чужим.

– От результата испытания зависит твоя дальнейшая судьба. Конечно, были случаи, когда Грань принимала нас не полностью или отвергала недостойных, и участь их, увы, печальна и незавидна, потому я полагаюсь на тебя и жду результатов, достойных твоих предков.

– Скажи, отец…

– Да?

– Правда ли, что дар Грани может не поддаться мне полностью?

– Лива, – тяжело вздохнул тот, кого я называла отцом, – все мы разные, у каждого – свои задатки, особенности и уровень возможностей. Как ты считаешь, если бы каждый из нас был одинаково хорош, это пошло бы на пользу народу?

– Глупый вопрос, я поняла.

– Вот и хорошо. Все мы владеем даром в той или иной степени, но истинный глава Дома должен управлять им в совершенстве, таких демонов обычно бывает не более десяти в одном Доме.

В этот момент я неожиданно споткнулась, и это позволило мне вынырнуть из омута чужих воспоминаний. Но в следующую секунду я вновь погрузилась в него.

На этот раз я стояла у входа в странную пещеру. Черная дыра, уводящая куда-то в глубину скалы, казалась зловещей. Но страшно не было, наоборот, все мое естество возбужденно дрожало в предвкушении чего-то невероятного и долгожданного.

На мои плечи легли широкие мужские ладони.

– Я верю в тебя, дочь. Не подведи.

– Но, отец, как я пойму, куда мне идти?

– Просто попроси принять тебя. Точнее, пожелай этого больше жизни, всю себя отдай в одном этом желании…

– Отец, – прошептала та, в чьи воспоминания я сейчас погрузилась, словно в свои собственные, – я все сделаю, как нужно.

– Полагаюсь на тебя, – тихо прошептал он, легонько толкнув меня в спину.

То ли моя мать упала тогда, то ли я сама в очередной раз споткнулась, но в себя я пришла, стоя на четвереньках и судорожно хватая ртом воздух.

Казалось, мне только что дали ответ на все мои вопросы.

Почему я здесь?

Зачем все это?

Теперь я вспомнила, кто держит меня в этом мире.

– Грань, – прошептала я слово, которое с трудом могла понять и осознать. Мое представление об этом понятии было весьма сумбурным, я плохо осознавала, что такое Грань, но сейчас всем своим естеством я призывала ее. Я желала принять ее, желала узнать ее, я была готова к тому, чтобы она признала меня.

Глава 8

Я помню, как горела моя душа в тот день от неистового желания прекратить все это. Единственным способом вырваться было принять то, что завещано предками. Я не знала, что должно было произойти, чего следовало ждать дальше. И когда мое изможденное тело упало на острые камни, я уже не чувствовала боли. Сознание заволокла мутная пелена беспамятства, укутывая разум темным одеялом покоя.

– Просыпайся, просыпайся.

Кто-то настойчиво звал меня, но я не находила сил открыть глаза. Состояние было пограничным между сном и явью, но несмотря на то, что я слышала, как меня кто-то зовет, я не могла очнуться.

– Открой глаза! – уже резче окликнули меня, и веки сами собой распахнулись.

Оказалось, что я стою на открытой поляне. Серебристые звезды холодно мерцают на небе, делая ночь яркой и какой-то волшебной. В моих распущенных волосах путается летний ветерок, а мягкая трава приятно щекочет босые ступни. В этот момент я понимаю, что на мне нет ничего, кроме легкого платья на тонких бретелях. Оно ниспадает до самых пят, но ткань такая невесомая, что я практически не чувствую ее на теле.

Неожиданно возникает ощущение, что мою спину сверлят пронизывающим взглядом тысячи глаз. Но тишина вокруг говорит о том, что я совершенно одна. Все мои попытки осмотреться не приносят никакого результата. Куда бы я ни повернулась, вижу бескрайнюю ночь, тьму, которую рассеивает лишь призрачное сияние звезд на небе. И никого вокруг. Но кто-то же говорил со мной? Звал меня…

В этот момент одна маленькая серебристая звездочка словно сорвалась с небес и начала медленно падать, все стремительнее приближаясь ко мне. А следом за ней – еще одна, и еще…

Это было удивительное, пугающее и завораживающее зрелище, когда тысячи серебряных звезд закружились в черном небе, приближаясь ко мне все быстрее и быстрее. И стоило первой звездочке коснуться поляны, как на ее месте оказался демон. Мужчина, припав на одно колено, медленно поднялся, откидывая водопад мерцающих серебряных волос за спину. Он был выше меня на полголовы, лицо его казалось суровым, но в то же время он смотрел на меня с приязнью. Отчего-то я не чувствовала неловкости или страха перед ним. Он казался знакомым, если не сказать родным. Его фигура была облачена в черный, как я уже поняла – традиционный костюм с серебристой вышивкой на рукавах и воротнике пиджака. Следом за ним, один за другим, появлялись новые демоны – мужчины, женщины, дети. У каждого из присутствующих были волосы цвета серебра. Каждый являлся частью исчезнувшего в веках Дома Серебряных, это было ясно без лишних слов. Их было тысячи тысяч, каждая звездочка, коснувшаяся земли, принимала обличье того, кто жил столетия назад. В какой-то момент я поняла, что уже не способна узреть каждого, кто пришел в эту ночь ко мне. И осознание того, что все они – призраки минувшего, порождало определенного рода нервозность.

– Это, – приятный женский голос неожиданно раздался у самого моего уха, а на плечо легла изящная ладонь с длинными тонкими пальцами, которые казались даже хрупкими. Вот только плечо эта ладонь сжала так, что еще немного – и кости начнут трещать, – все, кто когда-то присягнул мне в свое время. – От дыхания незнакомки по спине прошелся дикий холод, и я физически ощутила, как замирает мое сердце от каждого ее слова. – Каждый из них когда-то, стоя у самого края Грани, дал мне свою клятву, присягая на верность во искупление грехов прошлого. Сегодня пришла и ты, последняя на небосклоне серебряных звезд.

В этот момент я попыталась обернуться, чтобы взглянуть в глаза женщине, но ее хватка стала еще крепче, не давая ни малейшей возможности пошевелиться.

– Нет, – вновь заговорила она, – ты еще слишком жива, чтобы заглянуть мне в глаза. – В голосе женщины чувствовалась улыбка, вот только, что она значила, я не бралась судить ни тогда, ни сейчас. – Я спрошу тебя трижды, и трижды ты ответишь мне, примешь ли ты мой дар, последняя звезда.

Непонятный трепет разливался у меня в душе от каждого слова, произнесенного этой женщиной. Ни один человек на всем свете ни разу в жизни не заставлял меня так трепетать всем своим естеством. Желание встать на колени, склоняя голову в уважительном поклоне, было практически нестерпимым, но в то же время я понимала, что не должна этого делать.

– Память предков говорит в тебе, твоя кровь шепчет о том, как до́лжно относиться ко мне, но я никогда не прошу у своих детей почтения, потому как знаю, что искренность необходимо заслужить. Ты моя боль, моя печаль по угасающему роду, и я понимаю, как это непросто – быть искрой, которая может погаснуть в любой момент от дуновения неосторожного ветерка. Я вижу, что ты росла не так, как привыкли мои дети, я знаю, что ты уже не такая, и я помню слишком хорошо, почему однажды закрыла для них другие миры, заставив их сторожить свою собственную клетку. Тогда я дала каждому Дому дар, о котором они мечтали тысячелетиями, я же повелела так, что, имея эту силу, они не могли бы воспользоваться полученным. Но я могу кое-что сделать для тебя, мой последний Жнец.

Она называла меня странными именами. Что значит звезда, еще можно было понять, но Жнец?

– Я сумею вернуть Серебро в этот мир. Твой Дом возродится, и если ты сделаешь еще кое-что для меня, то я, в свою очередь, сделаю самую малость и для вас всех.

– Я не понимаю… – борясь с участившимся дыханием, пролепетала я.

– Я открою границу, открою ее для вас всех, верну вам способность путешествовать по мирам.

Она говорила о вещах, которые не имели для меня совершенно никакого значения. Иные миры? Зачем мне они? Мне и в одном-то – паршивее не бывает, куда мне несколько?! Возрождение рода? На кой они мне сдались, спрашивается? Я этих демонов знать никогда не знала, один Лео чего стоит, а если мои бабки и деды еще хуже, чем этот малость невменяемый тип? Да еще и Кайрус, который мне предстоит покорить неземной красотой и немалой силой… К слову сказать, он мне тоже особо не нужен, но деваться некуда…

– Именно поэтому я предлагаю все это тебе…

– А что вы хотите взамен?

Ну глупой я никогда не была, с детства знаю, что если кто-то предлагает тебе конфетку, то это неспроста.

– Хочу? Мм, хочу, чтобы ты вернула мои дары.

– Что?

– Сможешь сделать так, что каждый из Домов добровольно отдаст тебе мой дар, и я открою Грань.

– Что? Да кто из них добровольно отдаст мне символ своего Дома?

– Ты не поняла. Мне нужно, чтобы мои дети объединились под твоим началом, став как один под знаком Серебра. Чтобы каждый из них почувствовал, что означает быть под властью последнего Жнеца, поверил в тебя как во владыку, которого доселе не было. Объедини моих детей, заставь их стать единым целым, прекрати междоусобицу, и я верну вам целую вселенную…

– На Кайрусе идет гражданская война? – Известие для меня было не только новым, но и неожиданным.

– Им нужна твердая рука. Слишком долго Кайрус был без достойного правителя, жесткого и достаточно жестокого.

– И каков же мой дар Грани? Это тот игнис?

– Серп Жнеца? Да, это он. Так что же ты скажешь мне? Присягаешь ли ты мне в верности? Клянешься ли исполнить обещанное?

Ну, честно говоря, я пришла сюда именно за этим. Не могу сказать, что испытывала какое-то неудержимое желание стать владычицей и последней главой угасающего Дома. А если быть совсем откровенной, то мне было просто все равно. Я зачем-то продолжала цепляться за жизнь, в которой не видела смысла и цели. Продолжала брести вперед. Это с каждым днем становилось все труднее, все невыносимее: открывать глаза, делать то, что требуется. И лишь на один вопрос я никак не могла ответить. «Зачем?» Демон, у которого нет цели… Какая из меня может получиться владычица, если мне откровенно плевать на всех своих подданных, власть и прочую ерунду. И несмотря на то, что Лео закрыл мои чувства, я не стала счастливее. Я стала замороженной рыбой, которая не чувствует, как ее вытащили из воды. Она не ощущает, что задыхается, но от этого более живой ей не быть.

– Хватит, – прервала она мои мысли, – забираю у тебя то, что дано не мной, и более никто не сможет исцелить твои раны и проникнуть в разум. Лишь ты сама – хозяйка себе, – резко сказала она, перемещая свою руку мне на солнечное сплетение. Я только и успела вскрикнуть, когда волна дикого лютого холода прокатилась по моему телу, странным образом возвращая с таким трудом ушедшую боль. Слезы потекли из глаз, а из горла вырвался рваный хрип. Мне не было больно физически, но моя душевная рана закровоточила с новой силой, словно содрали едва заживший слой кожи. – Подойди ко мне, – тихо зашептала она, но по тому, что ее хватка была все такой же сильной, я поняла, что обращается она вовсе не ко мне. – Подойди! – уже грозно сказала она, когда от толпы серебряных демонов отделилась совершенно иная фигура. Фигура человека, которого я никогда бы не смогла забыть или перепутать. Его каштановые локоны все так же падали на глаза. На нем был тот же костюм, что и в день нашей последней встречи, вот только ворот белоснежной рубашки был залит кровью, а на шее зияла открытая рана. Его кожа была бледнее, чем обычно, а карие глаза казались практически черными.

– Ким, – выдохнула я, едва удерживаясь на ногах.

– Да, как видишь, это он. Нужна цель? Хочешь его? Я могу вернуть его, если ты сделаешь то, что нужно мне. Объедини моих детей, стань для них владычицей, перед которой они преклонят колени.

Она продолжала говорить, но я не могла заставить себя слушать ее. Все, что мне сейчас хотелось, – это подойти к нему, обнять его, спросить… Да о чем угодно! Но его лицо казалось таким непроницаемо печальным, он смотрел на меня бездной потемневших глаз, и не было в них ни ненависти, ни любви, лишь неутолимая тоска.

– Клянешься?

– Да, – машинально прошептала я.

– Клянешься?

– Да, – короткий ответ, словно прерывистый вдох.

– Клянешься?

– Да…

– Тогда отпускаю тебя, мой последний Жнец. И запомни: твоя награда – в исполнении клятвы!

Сознание возвращалось толчками, я не понимала, где именно нахожусь. Что перед моими глазами? Очередной мираж? Но он слишком реален, чтобы быть таковым. Неужели я лежу на настоящем ковре? Мои ноги, руки, тело казались чужими. Я лежала, уткнувшись лицом в пол, и, как ни пыталась, не могла и пальцем пошевелить. Именно в тот момент, когда я поняла, что не могу двигаться, тьма вновь распахнула свои объятия. Через сколько времени я вновь сумела открыть глаза, не знаю. Но произошло все потому, что я была словно объята пламенем. Горела каждая клеточка в организме. Скорее это был даже не огонь, такие ощущения бывают, когда отсидишь ногу, только сейчас я чувствовала это всем телом. Собравшись с духом, я решительно приподнялась на руках.

– Она очнулась! – Знакомый мужской голос раздался где-то совсем рядом. Я, безусловно, узнала говорившего, но никак не могла сориентироваться в происходящем. Перед глазами все плыло, картинка постоянно смазывалась, и я не могла найти точку опоры и равновесия. С трудом перевернулась на спину и вновь попыталась подняться. Именно в этот момент плечо пронзила острая боль. Не такая, как в остальном теле, более резкая.

Кое-как обернулась, чтобы осмотреть плечо, и просто замерла. Там красовался отпечаток ладони. Нет, это не был просто синяк от слишком сильного захвата, отпечаток был совершенно черным. Судорожно сглотнув, я попыталась провести рукой по этому следу, и в тот же миг поняла, что кожа, потемневшая от одного касания незнакомки, совершенно не чувствует моего прикосновения. Более того, она казалась не просто холодной – ледяной.

– Как ты? – За то время, что я осматривала себя, ко мне подоспел Лео и, присев передо мной на корточки, с волнением всматривался в черты моего лица.

– Лео? – борясь с хрипотой в горле, прошептала я. – Правда ты?

Он ничего не ответил, лишь коротко кивнул. И в этот момент я заметила еще кое-что. От его фигуры тянулась тончайшая серебристая нить, она уходила куда-то вверх и просто растворялась в пространстве. Повинуясь какому-то инстинкту, я протянула руку, и нить послушно легла мне на ладонь.

– Красивая, – прошептала я, поглаживая ниточку двумя пальцами, но от одного моего прикосновения Лео вдруг напрягся и замер. – Твоя ниточка, она такая красивая, – пояснила я, любуясь, как эта странная нить переливается у меня на ладони.

– Отпусти ее, пожалуйста, – изменившись в лице, заговорил он.

– Что? – оторвавшись от созерцания нити, я не заметила, как она выскользнула у меня из рук. – Тебе больно?

– Нет, просто жутко, – сказал он, тяжело сглотнув.

«Как она?»

Стоило услышать этот мысленный вопрос, как я тут же замерла. Ничто из происходящего более не имело значения. Сейчас я смотрела на мужчину с пепельными волосами, которого так долго не узнавала. Смотрела, не в силах отвести взгляд и поверить, что доселе не могла узнать его. Почему я была такой слепой? Словно маленький ребенок, я протянула к нему руки, не в силах вымолвить и слова. Из глаз тут же потекли непрошеные слезы, которые просто невозможно было удержать.

«Каа’Лим», – мысленно позвала я. Понимание отразилось в глазах мужчины, и он тут же бросился ко мне.

«Наконец-то ты узнала меня!»

Осторожная мысль коснулась сознания, в то время как Каа’Лим решительно подхватил меня на руки, унося куда-то в другой конец дома. Я смотрела на него и удивлялась, что до сих пор была так слепа! Как такое могло произойти? Как я могла не замечать очевидного? Да, я не знала, что он способен принимать человеческий облик, но разве это могло служить оправданием, когда на меня смотрели тигриные глаза, которые я никогда в жизни не смогла бы забыть.

– Где же ты был так долго? – спросила я, проводя рукой по его волосам, таким жестким и густым, невероятно похожим на шерсть дэйурга.

Он опустил меня на широкий диван в одной из гостиных дома Лео. Сейчас мы оба молчали, понемногу открывая друг другу сознание, обмениваясь мыслями и образами. Каа’Лим рассказывал мне о перипетиях своего долгого путешествия, показывал образы тех мест, где ему пришлось побывать в поисках Лео. Я точно так же отворяла ему двери в свою память, говоря обо всем без утайки, давая возможность понять и почувствовать все произошедшее моими глазами. Каа’Лим, словно завороженный, молчаливо внимал моему рассказу. Временами он хмурился, порой резко сжимал кулаки, несколько раз в его груди зарождался грозный утробный рык. Я смотрела на него, стараясь запомнить каждую черточку его нового лица, чтобы уже никогда не забыть и не перепутать. В какой-то момент я не выдержала и просто забралась к нему на колени. Словно маленький ребенок, поджала под себя ноги и крепко обняла его за шею.

«Ну почеши уже», – неожиданно пробурчал он.

По привычке я запустила пальцы ему за уши и начала осторожно почесывать. Все же Каа’Лим ни капли не изменился, война войной, а почесать не забудь.

В этот самый момент дверь гостиной отворилась, и в комнату вошли трое мужчин. Должно быть, все трое, а точнее, двое бежали все это время, в то время как Орэн с относительным комфортом ехал на спине у вампира. От быстрой езды шевелюра мага сильно растрепалась, а всегда идеально уложенная борода разметалась по плечам и груди. Сейчас Орэн весьма походил на встревоженного дикобраза, и, глядя на эту картину, я была не в силах удержать смех. Причем смеялась не я одна, во всю силу легких хохотал и Каа’Лим, который уловил мое сравнение.

– Ну и как это называется? – первым не выдержал Лео. – Схватил свою пропажу – и был таков, а мы ищи их по всему дому, – фыркнул он, глядя на наши лица. В это время Тарий помог Орэну слезть со своей спины и поддержал мага, когда тот неожиданно покачнулся.

– Уф, – фыркнул он. – Староват я стал для таких скоростей, – пробурчал Орэн, одергивая очередную свою мантию (или хламиду, как за глаза привыкла называть его наряды я). – Как ты, дочка? – спросил он, подходя ближе ко мне и старательно заглядывая мне в глаза.

Я решительно поднялась, понимая, что виновата перед этим человеком. Должно быть, мое поведение сильно обидело его, и не думать об этом, просто забыть, сейчас я уже не могла.

– Простите меня, – прошептала я. – Я такого вам наговорила…

Орэн внимательно продолжал всматриваться мне в глаза, прежде чем его губ коснулась по-отечески теплая улыбка.

– Главное, что теперь все хорошо! А мы еще поговорим, не переживай.

Я лишь коротко кивнула на его слова.

– Ну что ж, Орэна ты так и не нашла… И, я так понимаю, кто-то снял мой блок? – вопросительно изогнув бровь, поинтересовался Лео. – Сама или?..

– Или… – односложно ответила я.

– Мм, об этом мы с тобой тоже поговорим, – многозначительно кивнул он.

– Поговорим, – тут же согласилась я. – Но прежде я бы хотела поставить вопрос о моем обучении.

– И что за вопрос?

– Ты можешь сделать его еще более интенсивным?

После этой моей реплики брови Лео вспорхнули вверх.

– Я-то могу, а ты выдержишь?

– Поверь мне.

На тот момент я ощущала необыкновенный подъем сил. Наконец-то я увидела свет, что пока совсем несмело замерцал где-то вдалеке. У меня появилась цель. Появилось то, ради чего хотелось стараться, а не просто выполнять то, что скажут. Сейчас мне казалось, что я могу сделать все что угодно, чтобы приблизить момент его возвращения, которое было обещано мне. Исправить то, в чем продолжала винить себя, свой промах и ошибку. Главное, что есть надежда. Чего бы мне это ни стоило, я сумею воплотить свою мечту в реальность. А пока…

– Я хочу есть, – несмело вырвалось у меня.

«Ну наконец-то, я-то уж думал, ты заболела, – не растерялся Каа’Лим, поднимаясь с дивана. – Я тоже хочу».

– Я тоже, но у вас вряд ли найдется то, что меня удовлетворит, – пробурчал Тарий. – Потому я пошел гулять, – подмигнул он нам на прощанье, прежде чем выйти из комнаты.

– И что все на меня уставились?! – тут же возмутился Лео. – Вас трое, двое из которых едят за десятерых. Я не стану кашеварить, так что пойдем в город! Только, – скорчив брезгливую гримасу, посмотрел он на меня. – Помойся сначала, что ли?

По своему обыкновению, я, особо не заморачиваясь с внешним видом, собралась в рекордно короткие сроки. Естественно, большую часть времени я потратила на водные процедуры, ну а дальше причесалась – и готово. Волосы только подсушила при помощи заклинания, которому меня научила Айрин. Хотя последний эксперимент с волосами и не был удачным, сейчас они не встали дыбом. А еще поменяла их цвет, и теперь они из серебристых стали темно-каштановыми. Я накинула свою незамысловатую одежду и смело отправилась к остальным.

– И не говори, – отмахнулся Лео от Орэна, который и не думал ничего говорить, потому просто удивленно воззрился на Лео. – Сам не пойму, почему владычица одевается так, словно у самого главного нищего города тряпки одолжила.

– Но я не… – попытался возразить Орэн.

– Я тоже не ожидал, что она так равнодушна к внешнему виду, – серьезно кивнул демон, всеми силами игнорируя мое присутствие. И лишь когда я оказалась за его спиной, он обернулся и искренне сказал: – Ой, ты уже готова. А Орэн нам как раз о тебе рассказывал.

– Я так и подумала, – хмыкнула я.

Прозрачный намек Лео был вполне понятен, как и полностью укомплектованный гардероб в комнате, которую он мне выделил для личных нужд, пока я находилась у него. Не то чтобы я пренебрегала его добротой и щедростью, просто в какой-то момент мне захотелось покупать вещи самой, быть в состоянии оплачивать свои расходы и иметь некое подобие независимости хотя бы в этом вопросе. Одно дело, когда он выделял мне форму для тренировок, но совсем другое, когда он предлагал пользоваться его щедростью постоянно. Если раньше мои счета оплачивал Орэн и я могла это принять, то сейчас это казалось совершенно невозможным. Конечно, учитывая мою зарплату, на многое претендовать не стоило, но хотя бы что-то.

На улицы занесенного снегом Тэймира надвигались вечерние сумерки. Повсюду зажигали фонари, и город, казалось, покрывался мерцающими искрами снежного серебра. В воздухе медленно кружили маленькие снежинки, отчего было не так холодно и морозно, как днем. Пахло приближающейся весной, я всегда любила это время года, когда еще немного – и начнут таять льды, выглянет на небе теплое солнце, и жизнь пойдет по новому кругу.

Сейчас же на улицах было необыкновенно оживленно, потому как погода была достаточно теплой, играли детишки, гуляли парочки.

Орэн и Каа’Лим слегка отстали от меня и Лео и неспешно шли позади.

– Как ты? – неожиданно заговорил демон, серьезно посмотрев на меня.

– Сейчас мне хорошо. Впервые за все это время я вижу так ясно, как никогда прежде.

– Я не могу спрашивать о том, что именно вы обсуждали с ней, но все же… Даже не знаю, как подобрать слова, – хмыкнул он, легко улыбаясь мне.

На его такую открытую улыбку я тоже несмело улыбнулась.

– Ну, скажем так, у тебя, у меня и у нее одна и та же цель, только вот я знаю, что получу, когда достигну желаемого, и это самое главное.

– Скажи, ты сейчас видишь нити? – тихо спросил он.

Я лишь кивнула, после чего продолжила:

– Не совсем так. Я могу видеть, а могу и нет, это совсем не важно. Достаточно подумать о ком-то, и я его почувствую. Только пока мне это сложно.

– Значит, будем делать так, чтобы было легко. Но только не сегодня, – вновь широко улыбнулся он. – Сегодня давай представим, что мне… мм, на сколько я выгляжу?

Я уже было приготовилась ответить, как он тут же меня оборвал.

– Не отвечай! Говорить всякого рода «приятности» ты все равно не умеешь, – отмахнулся он. – Скажем, мне двадцать три, а тебе восемнадцать…

– Мне и так восемнадцать, – фыркнула я.

– Тебе семнадцать, врушка, – хмыкнул он. – Не важно, мне двадцать три, тебе восемнадцать, я пригласил тебя на свидание и потому обязан тебя радовать… кажется так?

– И как ты собрался меня радовать? – не в силах сдержать улыбки над его очередным выкрутасом, спросила я.

– Согласно возрасту, – сказал он, резко отвернувшись и нагнувшись, а уже через секунду мне на голову упала целая куча рыхлого снега.

– Ты… ты… – Не в силах сказать ни слова, я лишь хлопала глазами и боролась с подступающим криком, который было сложно сдержать, особенно учитывая тот факт, что часть снега попала мне за шиворот. – Совсем чокнутый! – так и не сдержавшись, рявкнула я.

Моя реплика так и не была услышана, потому что в этот момент Лео смеялся, буквально сотрясаясь всем телом. Неожиданно он оборвал смех, схватил меня в охапку и резко развернул, закрывая собой от снежка, который был брошен одним из ребят, что сейчас играли на улице.

– Правда? – уже серьезно спросил он, заглядывая мне в глаза и обдавая щеку своим горячим дыханием.

– Зачем ты это сделал? – чуть тише, чем следовало, спросила я.

– Что именно? – изогнув бровь, сказал он. – Я думал, в твоем возрасте такие знаки внимания должны нравиться? Или ты имеешь в виду то, что я убрал тебя с линии атаки? – прищурился он. – Так это мой долг!

– Такие знаки внимания я уважала в возрасте восьми лет, – фыркнула я, освобождаясь от его хватки.

– А такие? – спросил он. Взял мою ладонь двумя руками, поднес ее к губам и подул, обдавая кожу теплом, отчего у меня против воли сбилось дыхание. Уж слишком интимным был этот жест.

– Что ты творишь? – пробурчала я, вырывая руку.

– Эх, – сокрушенно вздохнул он. – Ты такая зануда. Ладно, мы уже пришли, долго тебя ждать?

Я лишь устало прикрыла глаза и в очередной раз досчитала до пяти, после легко улыбнулась и последовала за Лео, который уже открывал передо мною дверь.

Земли драконов. Несколько недель назад

Резкие потоки холодного ветра путались в ярко-алых волосах, заставляя их трепетать, словно дикое необузданное пламя. Дрэйланд стоял на самой вершине одной из высоких гор, что полукольцом обнимали земли драконов, отгораживая от остального мира. Он смотрел на горизонт, встречая первые лучи восходящего солнца, которые окрашивали небо в различные оттенки розового, малинового, сиреневого. Смотрел, как вмиг темная полоска далекого моря вдруг зажглась миллионом золотых огней, когда яркий золотой шар едва показался вдали.

Последние дни его мысли складывались в непосредственный сумбурный поток. Единственное, что он мог сказать наверняка, так это то, что Мара стала свидетельницей чего-то по-настоящему ужасного, что могло произойти с Кимом. Но почему исчезли оба? Куда направились? Пострадал ли кто-то из них так сильно, что исправить это уже не представлялось возможным? И самое главное, куда она могла уйти? Как оказалось, исчезли не только Мара и Ким. Как он ни пытался, но не смог найти Орэна. Хотя догадки были, особенно после исчезновения еще и Тария. Но к тому моменту, когда ему удалось получить аудиенцию у Эдриана, все стало еще более запутанным. Он понимал, что начинает распутывать этот клубок не с тех ниточек, с которых следовало бы. Оставались еще демоны, но выйти с ними на связь сейчас не получалось. Кайрус был закрыт. Что тому послужило причиной, он пока не знал. Точнее, никто не спешил ставить его в известность.

Последняя его надежда сосредоточилась на гноме, который многие годы находился в услужении у Орэна. Но даже его найти оказалось сложнее, чем представлялось на первый взгляд. Хотя, приложив достаточное количество усилий, Дрэй справился с этой задачей. Элфиральд оказался совладельцем… дома модной одежды и аксессуаров. А партнером гнома была эльфийка.

«Мир сошел с ума», – все, что пришло в голову Дрэю вместе с информацией о том, где сейчас можно найти гнома.

– Я тебя знаю, – хмуро пробурчал Элфи, стоило дракону постучать в его дверь. – Чего надо? Хотя, подожди, я сейчас угадаю, – поворачиваясь к дракону спиной, Элфи направился внутрь дома, но при этом не взял на себя труд пригласить Дрэя войти. – Дверь прикрой, сквозит, – все так же ворчливо добавил он, исчезая из поля зрения дракона.

Не теряя ни минуты, Дрэй решительно направился следом за гномом, про себя отмечая, как изысканно, по человеческим меркам, обставлен дом. Все же государство Ирэми являлось своеобразной резервацией, сюда запрещалось привносить прогресс, развивать общественные порядки и устои, каждая мелочь в человеческих землях таила в себе ничем не прикрытый налет старины. Нелюдям, что получали разрешение проживать здесь, запрещалось одеваться по моде своих стран, так же, как и обустраивать жилища не по человеческим обычаям. Что уж говорить о развитии науки и прочем, чем каждый из них привык пользоваться в родном мире. Ирэми – место, где время однажды замерло по воле высших; кому-то поездка сюда кажется своеобразной экзотикой, кому-то – ссылкой.

– Я практикую чтение мыслей, – сказал Элфи, поудобнее устраиваясь на диване в гостиной. – Так что присаживайся, а я тебе расскажу, что тебе от меня надо.

Дрэй молча присел и прямо посмотрел на гнома, который тут же озвучил его вопрос:

– «Элфи, ты знаешь, где Мара?» Нет, я не знаю. Еще вопросы?

– Что, часто спрашивают?

– Ну, скажем так, ты не первый, кто на этой неделе интересуется, – хмыкнул гном, скрещивая руки на груди. – Я действительно не знаю, где она. Но даже если бы и знал, то все равно не сказал бы. Ни тебе, ни кому-то другому. Все, что случилось, произошло по вине тех, с кем ей пришлось столкнуться в этой академии для великосветских придурков. И этого я никому из вас не прощу.

– Я хочу помочь ей, – тихо прошептал Дрэй. – И я не понимаю, почему она ушла, не сказав мне.

– Наверное потому, что не хотела, – ехидно пробурчал гном. – Я не знаю, что именно произошло в МАМ, но, уверен, что ничего хорошего. И так уже многие пострадали из-за этого, а что случилось с ней и Кимом, до сих пор неясно. Орэн под стражей, Тарий – тоже, а мне остается лишь искать пути, как можно вызволить человека из вампирского «Дома четырех смертей». И, поверь мне на слово, я все больше понимаю, что это невозможно. Ни для меня, ни для Айрин. У нас просто нет необходимых рычажков, на которые мы могли бы надавить.

– Хотя бы помоги мне понять, куда она могла отправиться.

– Я? Откуда мне знать?

– Не знаешь или просто не хочешь сказать? – прищурившись, спросил Дрэй.

– Не знаю и, чего скрывать, не хочу. Зато я знаю о том, что у вас были отношения, как и о том, что ты обручен. Орэн рассказал мне. И чем ты ей можешь помочь? Раздавить, когда ее чувства станут такими, что от них уже не отмахнуться? Она еще слишком юна, чтобы с ней так поступать. Будь моя воля, я бы тебя близко к ней не подпустил. Так что хватит отнимать мое время, проваливай.

Дрэй молча слушал то, что говорил ему этот гном. Он не возражал и не спорил, потому как прекрасно понимал справедливость его слов. Но остановиться и отступить уже не мог. Любовь и вина горько-сладким ядом отравляли его душу. Он нуждался в Маре, желал защитить, понимая, что безмерно виноват, а отпустить был просто не в силах. Что дальше? Что он может предложить ей? Подобные мысли не единожды посещали его, как и помыслы о том, что ему будет по силам разорвать навязанный брак. Что из этого станет возможным? Готов ли он пойти против оракула, предназначения? Но, как бы то ни было, все это не имело никакого значения, раз он не нашел ее. И вот сейчас он понимал, что гном – именно та ниточка, которая может указать ему верный путь. Потому он прямо посмотрел в глаза Элфи, вкладывая в свой взгляд всю силу, что дарована ему от рождения, и спросил:

– Куда она могла отправиться, Элфи?

Вместо ожидаемого ответа гном просунул руку под ворот своей рубашки, доставая ничем не примечательный кожаный шнурок, на котором болтался клык. Дрэй невольно вздрогнул, понимая, какому существу мог принадлежать этот зуб, и вновь посмотрел на легко улыбнувшегося гнома.

– Не ска-жу, – по слогам произнес Элфи. – Хочешь попробовать его снять? – практически проворковал он. – Тогда мы, вероятнее всего, больше не увидимся вовсе.

– Откуда у тебя?..

– Подумай. Я же сказал, что ты не первый, кто приходит в мой дом, и не единственный, кто ищет. Только вот у него, – указал он взглядом на внушительных размеров клык, – на то, чтобы спрашивать, куда она могла отправиться, прав поболее твоего будет.

– Я желаю ей только добра, – еще раз попытавшись добиться ответа от гнома, сказал Дрэй.

– Как и я, – коротко ответил Элфи, убирая амулет, данный дэйургом, за ворот рубашки. – Уходи.

С силой сжав кулаки, пряча ту досаду, которая разливалась в душе, Дрэй решительно поднялся и молча направился к выходу из дома. А ведь он так надеялся на продвижение в поиске!

Шагая по улице, он никак не мог осознать, что в этой ситуации ему остается только отступить.

– Бездна! – зло прошипел он сквозь зубы, когда его предплечье сжала тонкая женская кисть.

Дрэй резко обернулся и встретился взглядом с эльфийкой, что молчаливо притянула его к себе, а потом с силой толкнула и решительным шагом прошла мимо. Дрэй уже было собрался догнать девушку, но понял, что в руке у него каким-то непостижимым образом остался малюсенький клочок бумаги. Отчего-то дрожащими пальцами он поспешил его развернуть, чтобы прочесть несколько строк, написанных красивым ровным почерком.

«Я верю в любовь, потому спеши увидеть, как солнце золотит ровную гладь озера Ома. Так рождается любовь между небом и землей, когда одно растворяется в другом…»

Дрэй перечитал послание еще несколько раз, прежде чем окончательно понял, что кроме слова «Ома» смысла он здесь не видит, как ни старайся.

– Значит, Ома, – одними губами пробормотал он.

Возможно, он бы проигнорировал послание, оставленное ему эльфийкой, но он видел эту девушку прежде рядом с Марой. Как ему тогда показалось, между ними были довольно дружеские отношения.

Но было и еще кое-что. Знакомое чувство верно принятого решения поселилось где-то глубоко внутри, а значит, отмахнуться от этого знака он уже просто не мог.

Сперва следовало побывать в родных краях. Отчего-то ему захотелось поговорить с оракулом. Но сейчас, стоя на одном из пиков гор, что обнимали их долину, он понимал, что время для разговора, ради которого он прибыл, еще не пришло. Совершенно неожиданно для себя он почувствовал странную неуверенность. Ощущение было таким, что то, ради чего он готов был идти до конца, вдруг выскользнуло из его рук. Его любовь, их любовь словно растаяла в предрассветных сумерках. Нет, его чувство не ослабло. Он готов был стоять на своем, но вдруг понял, что теряет ту, ради которой готов был пожертвовать всем. Как так? Он не знал. Но тягостное предчувствие заставило его отступить, не дойдя до цели несколько шагов, и повернуть на север. Сперва он обязан найти ее.

Драконы всегда с вниманием относились к предчувствиям, что рождались в их древних сердцах. Но это был проклятый дар, ненавистный. Знать то, чего уже не избежать, – что может быть хуже?

Север Ирэми мирно спал под толстым глухим одеялом из снега, когда в Пограничье взяли старт несколько охотников, следовавшие за одной и той же жертвой. С тех пор как ушла Мара, миновала неделя, прежде чем на след вышли вампиры, которые и не подозревали, что за ними идет дитя леса, укутанное тьмой. Лиам ни на шаг не отставал от тех, кого ему было приказано держаться. Днем позже к ним присоединился и дракон. Каждый из них двигался к своей цели, но все они следовали в одном направлении. Вот только жертва была уже далеко и не так беззащитна, как раньше… Да и жертва ли?

Настоящее время

– Всемилостивая Кайра, как же с тобой тяжело, – фыркнул Лео, садясь напротив меня. – Я так стар, – продолжал ныть он. – Я болен! У меня в любой момент может разыграться радикулит или подагра! Ты совершенно не уважаешь мой возраст.

Холодно мазнув по нему взглядом, я вновь уставилась в окно, за которым начинался настоящий потоп из-за обилия талого снега.

– Посмотрите на нее! – обращаясь к несуществующим зрителям, воскликнул он. – Кто так относится к старшим?! Никакого почтения!

– У тебя весеннее обострение? – изогнув бровь, поинтересовалась я.

– Нет, обычно оно наступает в полнолуние каждого месяца, – легко отозвался он. – Ну что такого я прошу тебя сделать? Подумаешь, ничего страшного ведь не случится.

– Я просто не хочу. Зачем продолжаешь настаивать? Пусть это будет кто угодно, но не он.

– А я хочу, чтобы это был он.

– Нет.

– Да, – широко улыбнулся демон, наклоняясь ко мне. – Я хочу, чтобы ты почувствовала именно его, прикоснулась к его нити, посмотрела его глазами на мир, проникла в разум… – с придыханием прошептал он.

– Не проще ли начать с людей, нежели с драконов?

– Не интереснее ли начать с драконов, нежели с людей? – вопросом на вопрос ответил он, тяжело вздохнув, отчего золотая прядь его длинной челки упала на глаза.

Сейчас Лео выглядел необычайно юным и непосредственным. Очередная сторона его натуры. Он смотрел на меня так, как мог бы смотреть двухмесячный щенок, выпрашивающий ласку у своей хозяйки. Невольно я даже поймала себя на мысли, что рука сама собой тянется поправить прядь его волос.

– Ну пожалуйста, – проурчал он.

– Нет, – вовремя опомнившись, решительно отказалась я.

А весь наш спор состоял в следующем. После того как я побывала у Грани, Лео занимался тем, что денно и нощно учил меня пользоваться даром предков. Как оказалось, почувствовать нить было не сложнее, чем дышать. Но вот все остальное…

Оказалось, с помощью дара Грани можно не только чувствовать чужую жизнь, но и вселяться в чужой разум, влиять на поступки, внушать свою волю (конечно, если дело касалось незащищенных умов, ну и если эти действия не относились к разряду «корысти», то есть не противоречили условиям использования дара). Честно сказать, я не понимала, зачем он мне вообще нужен. Условий его использования было куда больше, чем возможностей реального использования.

Но, как говорил Лео, каждый дар – это инструмент контроля. Самые сильные демоны Серебра могли контролировать умы всех своих подданных, то есть отслеживать их мысли и таким образом предотвращать возможные конфликты и восстания. Вот тут в силу вступало еще одно условие – никакого личного отношения и осуждения.

Это просто не укладывалось в голове! Как можно слушать и слышать всех и вся, при этом оставаясь равнодушным к потоку информации? И если, к примеру, кто-то из подданных решил украсть у своего товарища что-то, что принципиально не влияет на порядок в стране, то просто закрыть на это глаза и не выдавать воришку. И даже оправдать, если тот предъявит доказательства своей невиновности. Конечно, я утрирую, но примерно так и выходило. Если Кайрус или мой Дом не страдают, то я не имею права использовать дар, точнее, пользоваться его возможностями.

– На мой взгляд, идея с драконом отличная, – не унимался демон. – Ну что ты теряешь, а? Разве тебе не интересно, о чем он думает? Что таит ото всех?

– Нет, – жестче, чем следовало, ответила я.

– Хорошо, – так же холодно сказал Лео, уже безо всякой мольбы во взгляде посмотрев на меня. Сейчас он, казалось, вдруг повзрослел лет на сто, всего за мгновение изменился до неузнаваемости. – Это твоя слабость. Знай: то, что делает нас слабее, рано или поздно убивает. Пока ты не научишься смотреть своим слабостям в лицо, ты будешь оставаться уязвимой. Твои слабости – это преимущества твоих врагов. Ты привыкла убегать. Меня это бесит, если не сказать больше. Боишься, что твой дракончик подумает какую-нибудь гадость о тебе, малышка? Да плевать. К сожалению, не всегда нас любят те, кого любим мы, но это не значит, что можно позволить чувствам затуманить разум. Стержень, моя дорогая, – вот что должно быть, несмотря ни на что.

– Мне это неприятно. Я просто хочу забыть о нем, вот и все, – не слишком уверенно промямлила я.

– Забыть? – холодно прищурился Лео, слегка наклонив голову. – Зачем?

– Ты правда не понимаешь или в очередной раз издеваешься?

– Не понимаю, – серьезно ответил он. – И я над тобой никогда не издевался.

Последняя его фраза едва не выбила воздух из легких, но, вовремя совладав с собой, я решила оставить разборки до лучших времен.

– Ты же знаешь все, что между нами произошло. Ты видел это моими глазами и все равно не понимаешь?

– Нет. Послушай, – сказал он, присаживаясь на край стола, за которым я сидела, и наклоняясь ко мне, чтобы заглянуть в глаза. – У меня было много женщин…

«О богиня, только этого не хватало!» – подумала я, но вслух разумно промолчала.

– Кого-то из них я даже любил, – хмыкнул он. – Наверное, – тут же нахмурившись, исправился он. – Не важно. Одним словом, было всякое. Мне изменяли, я изменял, ну и что же, по-твоему, мне следовало повеситься от невыносимых страданий еще лет триста тому назад? Нет, это просто надо пережить. Не забыть, не убежать, а просто пережить.

– Как проникновение в его разум может мне помочь пережить это? – не на шутку злясь, практически прорычала я.

– Ну, – легкая улыбка коснулась его губ, – как тебе помогло то, что ты убежала от него в тот вечер, вместо того чтобы выйти из-за колонны и вспороть ему брю… хм… поговорить с ним, – вовремя исправился он, хотя я прекрасно поняла, что он собирался сказать. – Я всего лишь хочу, чтобы он не был проблемой ни сейчас, ни потом.

– И он ею не станет. Просто позволь мне забыть. Не заставляй меня.

– Как хочешь, – неожиданно сдался он. – Если ты еще не готова, я не стану настаивать… пока. Но рано или поздно тебе придется с этим столкнуться. Ладно, переодевайся. Жду тебя в зале. Время делать зарядку, – бодренько соскочив со стола и более не оборачиваясь в мою сторону, он вышел из комнаты.

Забыть. Как я смогу это сделать? То, что я испытывала к Дрэю, было вовсе не тем, что я чувствовала когда-то к Лиаму. Страшно подумать: когда-то эльф казался мне идеалом, воплощением мужественности, чем-то невероятным, недостижимой мечтой. Тогда я думала, что у него нет недостатков, сама возвела его на пьедестал, наверное оттого, что идеализировала его, мне было так больно, когда эта прекрасная «статуя» упала и разбилась на мириады крошечных осколков. Дрэй же был другим, настоящим. Казалось, я видела его. Не просто образ, а саму суть. И сейчас, когда я понимала, что вновь ошиблась, чувства подавленности и разочарования тяжким грузом повисли на шее. Раньше мне казалось, что я – достаточно великодушный человек… а может, просто казалось, что человек? Но сейчас, принимая свою истинную натуру, я словно по-новому ощущала обиду. Прошел месяц, но боль не притупилась. Словно битое стекло обернули вокруг сердца. Гнев, злость, боль – все это не желало отпускать. Не проходило.

– Прощал ли я кого-либо? – не скрывая ухмылки, переспросил Лео, услышав мой вопрос, который я задала перед началом тренировки. – Знаешь, что такое прощение для демона? Это чувство, которое большинство из нас не испытывало ни разу за всю свою жизнь. Когда нам наносят обиду, все равно, что оскверняют святыню. Каждый из нас, осознанно или нет, любит и ценит себя куда сильнее, чем это могут себе представить люди. Хранить обиду – это нормально; мстить – это естественно; прощать – это уже на грани чего-то нереального. Ты ведь даже ребенком была довольно вспыльчивой, так? А сейчас и вовсе все по-другому. Стоит вспомнить – и ярость накатывает с такой силой, словно это произошло минуту назад, так?

Я лишь кивнула.

– Вот тебе и ответ. Простить мы можем лишь тех, кто истинно дорог. В отличие от большинства других рас демоны любят только один раз. По-настоящему ценят лишь немногих. Наши глубокие чувства всегда истинные, и, к сожалению, не всем дано познать их многогранность. Любовь? Да, мы влюбляемся, но редко когда можем пронести это чувство сквозь века. Истинная любовь дается, увы, не каждому, но если любим так, то никого уже не видим.

– Ты любил когда-нибудь так? – не удержалась от вопроса я.

– А похоже? – неожиданно правдиво ответил он, не скрывая тоски во взгляде. – Если бы любил, то не был бы столь одинок.

– Это гнетет тебя? – неожиданно наш разговор стал странно откровенным.

Если я в основном всегда была словно открытая книга, то множество масок, которые обычно надевал Лео, никогда не позволяли разглядеть его истинного лица. А сейчас они спали, обнажая то, что так искусно скрывали прежде.

– Иногда. Но когда я думаю об этом, то вспоминаю твоих родителей.

– Моих родителей?

– Да. Когда они были живы, я частенько думал о том, как им повезло. Ведь они действительно любили друг друга. Но все эти века счастья – ничто по сравнению с тем, что стало с твоей матерью, когда твой отец ушел за Грань. Тогда я впервые задумался над тем, что быть одному не так уж плохо. Куда хуже любить и потерять. И мне приятнее вспоминать Ливу, когда он еще был с нею. После его ухода казалось, что вместе с ним умерла и она, осталось лишь тело в этом мире.

Лео неожиданно замолчал, устремив потемневший взор в никуда. Именно в этот момент мне неожиданно приоткрылась маленькая дверка, скрывающая за собой безграничную вселенную, что раскинулась в его душе. Сколько было потерь, какие мысли витали там, за всеми этими вечно изменчивыми масками. О чем думает он, когда остается наедине с собой? Когда не надо скрывать лицо, чтобы не показывать постороннему взгляду ничего лишнего.

– Все проходит, Мара, – чуть тише сказал он. – Время – лишь река, которая точит свои берега, смывая все, что не нужно и не важно. Чем дольше мы живем, тем сильнее размывается и берег нашей души, унося все, что не имеет значения. Рано или поздно ты поймешь, что действительно истинно и ценно. Но это случится лишь тогда, когда все, что было пустым и ничтожным, унесет с собой бурный поток вечности.

Некоторое время мы просто молчали. Казалось, Лео думал о чем-то о своем, я же просто не решалась прервать его ровно до тех пор, пока, словно из воздуха, не возник короткий кинжал, что был пущен точно мне в грудь. Вовремя среагировав, я успела увернуться и гневно посмотреть на демона, что с легкой улыбкой на губах крутил в руках второй, точно такой же.

– Думаешь, я такой старый, что сплю с открытыми глазами? – хмыкнул он. – Решила отвлечь меня болтовней от дела? Значит, тренировка будет продлена на час. – Заметив мой взгляд, полный неподдельного негодования, он широко улыбнулся и сказал: – Уговорила, на два.

Глава 9

«Ты уверена, что тебе стоит работать здесь?» – спросил Каа’Лим, потягиваясь на моей постели.

– А что тебя смущает? – вслух поинтересовалась я. – Место, где я работаю? Или сам факт?

«Честно сказать, и то и другое. Мне кажется, жить в доме Лео тебе было бы куда безопаснее».

– И комфортнее? – фыркнула я.

Каа’Лим лишь мечтательно ухмыльнулся, но промолчал.

– Так я же не заставляла тебя менять условия проживания, это твое решение переехать сюда.

С тех пор как наша связь восстановилась, мой дэйург настоял на переезде в таверну, где жила я. Но ему пришлось снять отдельный номер, хотя ночевать он по старой привычке приходил ко мне. Сначала меня это даже смущало. Конечно, как мужчину я его не воспринимаю, впрочем, он меня как женщину – тоже, но он все же имеет теперь новое обличье.

После каждой ночи, проведенной рядом с ним, я чувствовала прилив сил, мое настроение улучшалось. И уходило это странное чувство моральной усталости.

«Я чувствую то же самое, – отозвался Каа’Лим на мои мысли. – Это одна из причин, почему мне нравится спать рядом с тобой. Теперь и ты это ощущаешь».

– Что «это»?

«Обмен, – ответил он, широко зевая. – Я забираю у тебя отрицательное, ты у меня. То, что плохо для меня, очень хорошо усваивается тобой, и наоборот».

– Это что же, я – твой личный фильтр? – фыркнула я, доставая из шкафа форму разносчицы.

«Угу. Так что насчет работы?» – решил вернуться к поднятой теме он.

– Ты как хочешь, но я не стану переезжать. Хватит уже, всю жизнь как приживалка, за чужой счет и по чужим домам. Пусть чердак маленький и грязный, но я за него плачу из своего кармана. И работа – это всего лишь работа, которая позволяет мне сохранять хоть малые крохи гордости.

«Ишь ты».

– Смейся, смейся, это ты живешь по принципу: дают – бери, а не дают, так отними, – обличающе ткнула я пальцем в наглую морду, которая повадилась питаться за счет Лео, а снимать комнату – на мои кровно заработанные. Конечно, я хоть и чувствовала периодические приступы жадности, но все же заботилась о нем как о родном, а вот Лео это делать был совершенно не обязан. – Нашел бы работу, что ли?

«Я и так работаю, – отмахнулся он. – Я тебя терплю!»

– Лодырь! – не удержавшись, я все же улыбнулась. Как бы я ни старалась, но по-настоящему злиться на него не могла никогда.

«Что с плечом?» – спросил он, как только я скинула свою рубашку, чтобы надеть платье.

После встречи с той женщиной отпечаток ладони на моем плече так и не исчез. Он не болел и в целом не тревожил меня, но все же это было странно. Ни у Лео, ни у кого-либо из ему известных демонов ничего подобного после «встречи» не оставалось. Я не верила, что это ничего не значащий след, и очень боялась, что рано или поздно он еще доставит мне беспокойства. Мои опасения разделял и Каа’Лим. Он даже попытался разузнать у собратьев, сталкивался ли кто-либо из них с чем-то подобным. Но все было напрасно. Черный след от прикосновения Смерти – про себя я звала эту женщину именно так – не проходил, заставляя меня вновь и вновь вспоминать о том, что я обещала ей, а она – мне.

Всякий раз, когда затрагивалась тема этого отпечатка, меня пробирал озноб. Не знаю почему, но холодно становилось ужасно. Всего на миг, но мое тело словно прошибала ледяная волна. В этот раз было то же самое, потому, невольно вздрогнув, я обернулась к Каа’Лиму.

– Все так же. Не болит и не беспокоит… пока.

Дэйург молчаливо кивнул и тут же поднялся с постели.

«Ладно, ты работай, а мы с ребятами сегодня договорились встретиться».

Вопросительно изогнув бровь, я посмотрела на него, поскольку в этот момент разум Каа’Лима захлопнулся, не позволяя мне узнать, о чем он сейчас думает.

Он лишь покачал указательным пальцем: мол, нельзя, – и вышел за дверь.

Зря он так, ведь теперь мне стало на самом деле любопытно! Но впереди была работа, а потому, решив, что непременно устрою допрос с пристрастием после, я быстро облачилась в форму и пошла вниз. К счастью, сегодня в зале было мало посетителей, и закончила я раньше обычного. Когда я поднялась к себе в комнату, Каа’Лима все еще не было. Тогда я пошла в номер, который он снял, но пусто было и там. Любопытство усиливалось. Наспех переодевшись в свою обычную одежду, я вышла из таверны «Три кабана» и быстрым шагом, утопая по щиколотку в мокром снегу, отправилась в дом Лео. Что же они там делают? И без меня? Мне же интересно!

Несмотря на то что в Тэймир пришла весна, по ночам было довольно холодно. На черном небосводе мерцали далекие звезды, освещая путь редким незадачливым путникам вроде меня. Накинув на голову глубокий капюшон и сунув руки в карманы, я, старательно перепрыгивая особенно большие лужи, достаточно быстро двигалась в нужном мне направлении.

К моему удивлению, из окон дома Лео не лился свет. Казалось, его обитатели давным-давно спят и видят сны. Но не зря же я проделала весь этот путь? И потом, дом у Лео непростой. Не важно, что кажется с улицы, на самом деле это может быть совсем не так. Легко поднявшись по ступенькам, я потянула дверь на себя и скользнула внутрь. Лео уже давно сделал так, что я могла свободно входить и выходить из его жилища, так что проблем с тем, чтобы попасть в дом, не было никаких. Теперь осталось лишь найти этих голубчиков среди бесчисленных коридоров, комнат и переходов.

Небольшая прихожая была погружена в густой полумрак. На первый взгляд и впрямь казалось, что никого нет. Глубоко вздохнув, я едва не закашлялась от нахлынувшего букета ароматов. Пахло горелой травой, корнем валерьяны, чем-то спиртным и кровью. Причем запахи были такими сильными, что даже не имей я своих способностей, то учуяла бы все равно. Неожиданно откуда-то из глубины первого этажа послышался странный каркающий звук, и я не сразу сообразила, что это – чей-то смех. Но уже через секунду раздался громкий, неожиданно высокий голос Тария:

– Да, точно, все беды от них!

И снова смешки.

Очень тихо, стараясь даже не дышать лишний раз, я медленно шла по длинному коридору. Туда, откуда доносились голоса, смех и запахи. Чем они там занимаются?

– Больше всего бесит, когда начинают намекать, – сквозь смех продолжал свое повествование ректор МАМ. – Еще одну, – словно между делом, буркнул он. – Так вот, намеки – это хуже всего! Ты помнишь, какой сегодня день? – нарочито писклявым голосом, явно передразнивая кого-то, спросил он и сам же ответил: – День как день, что я должен помнить? Я работаю по семь дней в неделю, у меня тысячи студентов, за которыми глаз да глаз, а ей интересно, помню ли я, когда мы познакомились?! Что за бред? Познакомились – и ладно, лучше бы и не знакомились с таким подходом!

– А как тебе вот такой вопрос, – едва не споткнувшись, я пораженно вслушивалась в радостный голос Орэна. Язык у мага явно заплетался, но голос от этого звучал не менее радостно. – Как ты думаешь, что мне надеть? – так же пискляво, как всего минуту назад спрашивал Тарий, сказал степенный маг. – И при этом два платья совершенно одинаковые! Откуда же мне знать?!

– Сказал бы, что без одежды – лучше всего, – фыркнул демон. – Чего тут думать, когда так и есть.

Продолжительное и одобрительное «ха-ха» было ответом на реплику Лео. Приближаясь к комнате, из которой доносились голоса, я все отчетливее понимала, что четверка моих «учителей» пребывает в крайне приподнятом настроении. И, судя по запахам, я начинала догадываться почему. Правда, оставалось непонятным, почему пахнет валерьяной и жженой травой.

– Ты уверен, что Мара еще на работе? – неожиданно спросил Лео, явно насторожившись. Я растерянно замерла. Неужели почувствовал? – Просто как-то запахло ею, что ли? Хотя в таком состоянии я не поручусь, – хмыкнул он, и я, кажется, поняла, с кем именно он говорит.

Ну, гаденыш, я иду! Чем ты там занимаешься, пока я пашу, как вол?!

– Да, я тоже, – неожиданно серьезно сказал Лео. – Если он появится, я выпущу ему кишки, прежде чем он успеет приблизиться к ней.

– Вы думаете, он появится после всего? – как-то грустно отозвался маг.

– Да, – односложно ответил Лео. – Эти чешуйчатые твари частенько полагают, что имеют права на женщин. Чувство собственности развито у них просто запредельно… Еще одну дай мне, – обратился он к кому-то, кто что-то им раздавал. Я с интересом вслушивалась в слова Лео и понимала, о ком он говорит. – До того как мы пришли в этот мир, наши отношения нельзя было назвать дружескими или миролюбивыми. Пора напомнить, что не стоит тянуть лапы к тому, что не может принадлежать никому, – неожиданно зло сказал он. – Бездна, как тяжело сдерживаться, – выдохнул он.

– Ты уже определился, как мы поступим дальше? – так же серьезно спросил Тарий.

– Да. Я, Мара и дэйург покинем этот город уже скоро. Вам с Орэном я предлагаю пока остаться здесь. Решать, конечно, вам, но с нами вы не поедете, и это не обсуждается. Ну что, вскрываемся? – неожиданные смешливые нотки в последней фразе Лео привели меня в чувство и заставили сделать последний шаг к открытой двери.

Увиденное, мягко говоря, меня поразило. Четверо моих учителей сидели за круглым столом с картами в руках. Но это еще были цветочки по сравнению с их внешним видом. Первым в глаза бросился Орэн. Маг был в одних нательных портках и рубахе. На носу гордо красовались очки, борода была заплетена в три внушительные косицы, а волосы забраны в высокий хвост! Тарий расположился напротив Орэна. На его голове красовался желтый, в красную полоску галстук, торс был совершенно обнаженным, правда, вот брюки ректор МАМ еще не снял. Рядом с вампиром стоял полупустой бокал с темно-красным содержимым. Прямо напротив входа сидел Каа’Лим. Мой дэйург с непонятной черной сеточкой на голове с серьезным видом разглядывал карты, попутно потягивая жидкость, ужасно воняющую валерьяной. По всей видимости, напиток ему невообразимо нравился, потому как он то и дело нюхал его и лизал край стакана! Спиной ко мне сидел Лео. Его золотые волосы, переливаясь в свете ламп, водопадом ниспадали по обнаженной спине. Он, как и остальные из присутствующих, был в одних брюках и ботинках. Но в отличие от остальных демон ничего не пил, а по очереди с Тарием вдыхал дым из странного чайника на высокой ножке, от которого расходилось несколько шлангов.

Зрелище было таким, что у меня невольно открылся рот, и еще несколько секунд я никак не могла прийти в себя.

Как раз в тот момент, когда я глупо переводила взгляд с одного мужчины на другого, при этом не в состоянии ни закрыть рот, ни сказать хоть что-то членораздельное, меня заметили.

– Ой, – как-то умиленно охнул Орэн. – Марочка пришла.

Заядлые картежники словно по команде замерли и чересчур медленно стали оборачиваться в сторону двери. Каа’Лим, от неожиданности едва не выронив свой стакан и округлив и без того огромные глаза, молчаливо вылупился на меня. Тарий же, напротив, растянул рот в широкой улыбке, но говорить не пытался. Последним как ни в чем не бывало обернулся Лео. И, словно был вовсе и не удивлен моим присутствием, легко улыбнулся и помахал мне ладошкой.

– Привет, привет, как дела?

Такого уже не ожидала я, потому, глубоко вдохнув и кое-как собравшись с мыслями, я изволила молвить:

– Вы совсем, что ли, сбрендили?! – К радости моей, в голосе присутствовали действительно грозные нотки, способные показать собравшимся всю серьезность моих намерений. Было только одно «но». Эти собравшиеся находились как раз на той стадии веселья, когда любая угроза воспринимается исключительно как забавное приключение.

Решительно подойдя к столу и встав рядом с Каа’Лимом, я выхватила из его рук бокал с неизвестным содержимым.

– Это еще что?!

«Травяной отвар», – буркнул он, уперев глаза в пол.

– Что? Допустим. И чем ты тут занимаешься? Проигрываешь мои кровно заработанные деньги? – угрожающе нависнув над дэйургом, буквально прошипела я.

«Почему проигрываю? – как-то обиженно отозвался Каа’Лим. – Я выигрываю, вот, погляди!» – пробормотал он, указывая на кипу одежды у его ног. Кипа состояла из чьих-то носков, хламиды Орэна и чьей-то рубахи.

– Вы что, хотите сказать, что четверо мужиков играют на раздевание?!

Происходящее никак не желало укладываться у меня в голове.

– А у них больше ничего нет, – пожав плечами, отозвался Лео. – На что еще с ними играть?

– Да хоть на желания!

– И правда, почему мы играем на одежду? – словно встрепенувшись от долгого сна, поинтересовался Тарий.

– Потому что после того, как Орэн проиграл свою прическу, а потом выиграл, он пожелал играть на раздевание, – обличающе ткнув пальцем в мага, пояснил происходящее вампиру Лео.

– Я пожелал? – как-то потерянно отозвался Орэн.

«Ты, ты, – пробурчал Каа’Лим. – Не мог приодеться получше перед игрой?» – с непонятной горечью взглянув на серый балахон, вздохнул дэйург.

– Помолчал бы! И верни Орэну его хламиду!

«Что? Он ее проиграл!»

– Что?! Это не хламида!

Одновременно отозвались Каа’Лим и маг, в голосах которых звучало неподдельное возмущение.

– А вы, отец, как вам не стыдно. – Решив, что надо бы немного повлиять и на моего достопочтенного учителя, повернулась я к нему и нравоучительно выдала фразы, которые обычно он адресовал нам с Кимом: – Взрослый человек, а так себя ведете! С ребенком в азартные игры играете, напоили вон его! – указав пальцем на дэйурга, гневно воскликнула я.

– Да что ты говоришь такое, дочка, какой же он ребенок?! – подслеповато щурясь и едва выговаривая слова, сказал Орэн, наклоняясь ближе к Каа’Лиму и пытаясь его получше разглядеть.

«Вот и мне интересно!» – обиженно пробурчал дэйург, в то время как Лео в очередной раз вдохнул дымок из «чайника».

– А это еще что за дрянь? – ткнув пальцем в «чайник», спросила я.

– Хочешь? – подмигнув, поинтересовался демон, протягивая мне «шланг», из которого они с Тарием по очереди вдыхали дым.

– Спасибо, обойдусь. Так, ты, вставай и пошли, – повернувшись вновь к виновнику моих переживаний, сказала я.

«Я не дойду, – как-то жалостливо пробормотал Каа’Лим. – Давай тут заночуем».

Это было последним, что он сказал, прежде чем его голова с глухим стуком ударилась о поверхность деревянного стола, а сам дэйург с радостной улыбкой отправился смотреть красочные сны.

– О богиня, – спохватилась я, зачем-то проверяя пульс у него на шее. – Чем вы его накачали?! Он же совсем еще маленький! Это все ты! – со всевозрастающим раздражением обернулась я к Лео и обвиняюще ткнула в него пальцем.

– Я?! – весьма правдоподобно растерялся он. – Это все твои друзья-алкоголики, при чем тут я? Я вообще не пью!

– А мы не пьянеем, – подтвердил Тарий, блаженно улыбаясь мне и как-то странно покачиваясь из стороны в сторону.

– Да уж вижу, – буркнула я, со всей ясностью понимая, что Каа’Лима до таверны мне донести, может, и по силам, но со стороны это будет выглядеть по меньшей мере странно. – Помогите отнести его в комнату.

Из всех присутствующих на такой подвиг был готов только Лео. Он легко поднялся со стула и, так же легко перекинув немаленькое тело дэйурга через плечо, решительным шагом направился на второй этаж. Не задерживаясь, я отправилась следом.

– Куда ты его несешь? Моя комната в другой стороне, – спросила я, когда Лео, поднявшись со своей ношей на второй этаж, повернул куда-то не туда.

– У него есть своя комната, чтобы спать в ней, – несколько жестко отозвался он.

– Да мы как-то привыкли… – попыталась возразить я.

– Значит, отвыкайте, – коротко возразил он.

Наконец он остановился и, решительно отворив дверь, вошел в комнату, погруженную в полумрак, и легко положил Каа’Лима на широкую кровать. Отчего-то показалось, что Лео сейчас не в духе, потому я не спешила начинать разговор или входить вслед за ним.

– Идем, – сказал он, выходя ко мне в коридор.

– Может, мне стоит…

– Не стоит. У тебя есть своя комната в моем доме, а он не младенец, чтобы сидеть рядом с ним, пока он спит.

Вроде бы в его словах не было ничего обидного, но все это было сказано таким тоном, словно он разговаривал с кем-то, кто не имел права не подчиниться.

– Послушай, я не…

Моя очередная попытка возразить закончилась тем, что Лео в мгновение ока оказался рядом со мной. Прижимая меня спиной к стене, он возвышался надо мной, словно скала. Его темные глаза буквально жгли меня, казалось, словно бездна разверзлась на самом их дне. Не то чтобы мне стало страшно, но чувство было приблизительно таким.

– Я устал чувствовать его запах на тебе, – очень тихо сказал он.

– Чт… – не дав сказать и слова, он положил указательный палец мне на губы, призывая к молчанию.

– Не хочу больше ощущать его запах на твоей коже, – практически по слогам сказал он.

От того, как близко он сейчас был, как смотрел, каким горячим вдруг стало его дыхание, мне вдруг сделалось не по себе. Но в то же время мне не хватало решимости просто оттолкнуть его в этот момент. Я продолжала смотреть в его потемневшие глаза и не могла найти слов. Что сделать? Тяжело сглотнув, я переступила с ноги на ногу, не понимая, врезать ему, укусить или поцеловать. Последняя мысль была неожиданной и невероятно пугающей. Лео, словно уловив мое замешательство, судорожно вздохнул, проводя указательным пальцем по моему подбородку и легко касаясь кожи на шее.

Такая его близость смущала меня, и я бы соврала, если бы сказала, что ничего не почувствовала в тот момент. Странное возбуждение, волнение зарождалось где-то на уровне груди от одного взгляда на него.

– Иди спать, – буквально выдохнул он мне в лицо.

С силой оттолкнувшись от стены, он повернулся ко мне спиной и решительно направился в сторону лестницы. Еще некоторое время я смотрела ему вслед, не понимая, что со мной происходит. Почему так неожиданно захотелось стать ближе к нему? Почему сердце в груди, несмотря ни на что, так бешено стучит?

Еще долго ворочаясь в собственной постели, я не могла уснуть, потому что физически ощущала, как горит кожа на шее от его мимолетного касания. Как же так вышло, что всего несколько слов и невесомое прикосновение забрали мой едва восстановившийся покой?

– Плохо, – короткое слово, и неожиданная подсечка заставляет в очередной раз за эти полчаса потерять равновесие, упасть на спину и наспех попытаться увернуться от кулака, летящего прямо в голову. – Что-то я не пойму. Почему спим во время тренировки? Может, ускориться? Это тебя взбодрит.

«Вот скотина! И из-за него я еще не могла уснуть до самого рассвета, чтобы с утра бежать кое-кому за куриным бульончиком, холодной водичкой, пинтой свежей крови! (Оказывается, и такое можно достать в Тэймире, но только в специализированном магазине.) И где благодарность?! Мало того что заставил диктант писать на оммэтти, а за каждую ошибку накинул время на физической тренировке, так теперь еще и гоняет меня почем зря уже лишний час!»

«И не говори», – согласно отозвался Каа’Лим, хотя его-то я как раз и не спрашивала.

«Ты лучше помалкивай, алкоголик, все из-за тебя!» – зло отозвалась я, уворачиваясь от очередного удара.

Сказать, что Лео был сегодня не в духе, – это не сказать ничего. Нет, он не кричал, не ругался. Но то, что я не слышала от него колкостей, острот и шуток, свидетельствовало именно о раздражении. Сегодня он наводил страх как никогда. Предельная сосредоточенность на его лице дополнялась непроницаемым выражением глаз.

– Хочешь отдохнуть? – неожиданно просто спросил он.

– Да, – уже было обрадовавшись, что сейчас меня отпустят, отозвалась я.

– Параграф семьсот двадцать один, пункт три «Положение наследования собственности», процитируйте, пожалуйста, госпожа владычица, – сказал он, ощутимо ускоряясь в своих атаках.

Одним словом, тренировка вышла занимательной…

На город опустились сумерки, когда Лео, закрыв дверь в свой рабочий кабинет и навесив непроницаемый полог, зажег огонь в камине и, сделав искусственное освещение чуть более приглушенным, расположился за широким столом. Сейчас он больше всего хотел побыть один. Столько мыслей витало на поверхности и в самой глубине его сознания. Приоритеты были давно расставлены, цели намечены. Столько лет было потрачено, чтобы понять, что происходило в Доме Серебряных век за веком, когда постепенно исчезали представители древнего рода. Прочитано невероятное количество хроник, записей, личных дневников. Пожалуй, если бы он захотел, то легко мог бы стать профессором истории, рассказывая студентам такие вещи, о которых большинство из них и подумать не могло. Но его поиски дали результаты. Он должен был сохранить то, ради чего готова была умереть она, его последний настоящий друг. Изучая материалы, где говорилось о смертях, преследовавших Серебро, он понял, что начинать нужно чуть ли ни с момента, когда демоны пришли в этот мир. Тогда-то и всплыла история с исчезновением Тамэи. История, более всего походившая на легенду, но в каждой легенде можно выделить зерно реальности.

Тамэя пропала неожиданно. Как говорилось в хрониках, переход в другой мир, положение демонов в нем – все это она не смогла принять. Многие полагали, что она покончила с собой. Исследователи рассказывали об этой демонице как об одном из величайших мастеров, хранителей древней магии. Для Лео эти высокопарные слова означали примерно следующее: эта женщина была одним из сильнейших демонов того времени, стало быть, владела знаниями, которые нынче для большинства оставались под запретом. Для большинства, но не для него, главы Золотого Дома. Магия, которая зиждется на жертвоприношениях, крови, смерти. И вовсе не куриц приносили в жертву мастера, для своих заклятий они использовали высвобожденную энергию смерти таких существ, как драконы, дэйурги, собственные собратья.

– Да, времена нынче не те, что прежде, – вслух пробурчал Лео, отпивая из кружки теплый чай.

Во время своих поисков он наткнулся на хроники, написанные лично Тамэей. После прочтения одно Лео понял совершенно точно. С собой мог покончить кто угодно, но не эта женщина. Более цельную натуру редко встретишь. Она четко расставляла приоритеты в своей жизни, была самодостаточна и умна, но в те моменты, когда упоминала переход, он словно сквозь строки чувствовал ее эмоции. И это было вовсе не отчаяние. Это была ненависть, сквозь которую ясно прослеживалась новая цель.

Возможно, Лео не обратил бы внимания на эту историю, если бы спустя пять лет после исчезновения этой женщины не умер бы владыка… во сне. Демон, умерший во сне, – это просто невозможно! Но тогда сын, который имел зуб на отца из-за исчезновения своей матери, спустил расследование на тормозах, объявив об отравлении. И во всех документах была указана именно эта причина смерти. Но Лео перерыл столько материалов, что ему не могло не попасться отличное от большинства мнение. И это мнение было выражено в дневнике Красной Саи из Дома Огня, любовницы покойного.

Именно смерть первого владыки Кайруса (а точнее – исчезновение Тамэи) повлекла за собой череду необъяснимых событий, которые прослеживались сквозь века и тысячелетия. Если бы демоны умирали с меньшим интервалом, то, возможно, тревогу забили бы раньше. Но все было слишком растянуто во времени. Участились выкидыши у демониц Дома Серебряных, стали умирать мужчины, в основном те, которые не относились к сильнейшим, а были низшим звеном в иерархической цепи Серебра. И все это казалось таким естественным и случайным…

Лео постучал кончиком указательного пальца по поверхности стола. Перед ним тут же возникло голографическое изображение женщины, той самой, которую он давно уже был готов обвинить в применении заклятия, запрещенного даже в те неспокойные времена. Тамэя, облаченная в женский доспех, держала в сведенных крест-накрест руках два серпа, между которыми была зажата чья-то голова. Она прямо смотрела на того, кто отважился запечатлеть ее в тот момент. Хищный прищур глаз говорил о том, что сейчас она полностью поглощена предстоящей казнью. Каждые несколько секунд женщина на голограмме резко разводила руки в стороны, а голова соперника падала к ее ногам.

– Как же давно ты свихнулась, а? – тихо спросил Лео, всматриваясь в нежные, но в то же время суровые черты женщины. – И никто не додумался прервать твою агонию, когда это еще было возможно…

Еще раз ударив пальцем по столу, Лео свернул картинку, вновь погружаясь в свои мысли. Сейчас он думал, что совсем скоро ему придется вернуть свой Дом. Будет ли исход мирным? Или же прольется кровь? Было не столь важно, но он возьмет то, что по праву его. Возьмет с одной лишь целью: Золото должно быть опорой Серебра. Так было всегда. Так должно быть и сейчас. Он не волновался по поводу преданности своего рода, потому как уже очень давно держал в руках нити, с помощью которых мог влиять буквально на каждого из Золотых. Дерни он хоть за одну из них – и весь Дом перегрызется друг с другом с полной уверенностью, что так и надо. Он давно понял, что на верность и уважение полагаться нельзя. Когда он был главой, то держал каждого из своих демонов железной рукой, давая каждому лишь видимость свободы. Единственной проблемой мог стать Илай, который сейчас захватил власть над Домом, и его ближайшее окружение, но и это было поправимо. Не захочет преклонить колени по доброй воле, значит, Лео его заставит. А если почувствует, что в будущем от Илая можно ждать только неприятностей, то просто избавится от него без всякого сожаления.

Взболтав немного напиток в своей чашке, он взял в руку небольшой кинжал для бумаги, надрезал указательный палец, который, словно кольцо, опоясывала изящная татуировка, и выдавил несколько капель своей крови в чай.

– Ну привет, дорогой, – хмыкнул он невидимому и неслышимому никому, кроме него, собеседнику. – Скучал? Я так и знал. – Легкая улыбка коснулась его лица. Голос Лео казался веселым и непосредственным, в то время как глаза оставались совершенно бесстрастными. – Не стоит спрашивать о том, о чем тебе лучше не знать, – вновь заговорил он. – Как там Илай, все так же тебя достает? – Выслушав ответ, Лео продолжил: – Раньше, чем я думал. И притормози немного с поисками. Она со мной и появится тогда, когда будем готовы, – должно быть, невидимый собеседник заговорил вновь, но был тут же прерван: – Не надо рассказывать мне, что ты можешь, а что нет. Я прекрасно осведомлен о твоих возможностях, потому просто сделай. – После еще одной паузы в разговоре Лео довольно улыбнулся и сказал: – Так бы сразу. Да, теперь я знаю. И понадобятся все дары, чтобы положить этому конец. Мой дар? Конечно, у меня, у Илая копия, чтобы не сеять смуту. Конечно. Еще позвоню, потому до скорого, – легко попрощавшись, сказал Лео, поднимаясь и подходя к камину.

Он выплеснул содержимое чашки в огонь, после чего вновь сел в широкое кресло рядом с письменным столом.

Сейчас, когда он предпринял этот небольшой шаг, его разум немного успокоился. И тогда, совсем непрошено, перед глазами возникли воспоминания вчерашней ночи. Словно смутившись, он положил открытую ладонь на глаза и пробормотал:

– Наваждение какое-то…

С самого первого дня, когда он понял, кто такая эта странная незнакомка, его привычный ритм жизни переломился. Что ему мешало хотя бы настоять на том, чтобы она жила в его доме? Нет, он, как полный идиот, разрешил ей жить отдельно, да еще и работать! А после, словно малолетний придурок, торчал ночами под окнами таверны, следя за ней и наблюдая за обстановкой вокруг… Он дал ей право выбора, позволил ощущать себя свободной, при этом выкладывался по полной, чтобы это оставалось таковым и чтобы она не пострадала. В то время как Мара разносила кружки со спиртным и собирала грязную посуду, он, словно брошенный щенок, отмораживал зад на улице, охраняя ее, стараясь оставаться незамеченным. Сколько раз он говорил сам себе, что это полный бред, что не надо так поступать, и все равно делал то же самое. Иногда ему казалось, что она крутит им как хочет. Но ведь это было не так…

Лео давно жил под этим небом. Были у него и женщины, конечно. Но сейчас ничто так не тревожило его сердце, как поцелуй в заснеженном лесу, когда он, будучи «зеркалом» владычицы, забрал ее боль себе. Он уговаривал себя, что его ощущения – лишь последствие такого близкого контакта, но прекрасно знал, что это не так. Словно подросток, он, сам не понимая почему, часто вспоминал это прикосновение к ее губам. И то чувство утраты, неприятной пустоты, когда она оттолкнула его, посмотрев как на пустое место. Конечно, так и должно было быть, но почему так неприятно становилось ему от осознания этого? Почему так долго жгло губы утраченное тепло?

– Бред, – не сдержавшись, фыркнул он. – Я чокнутый, это все знают. Теперь и я в курсе.

С появлением Каа’Лима многое изменилось. Вот, например, сейчас вечер, а Лео дома. Вроде бы все как обычно, но что-то не так. Было такое ощущение, что именно вчера, в не совсем трезвом состоянии, он наконец осознал, что именно не так.

Он ощутил его запах на ее теле довольно давно. Сначала даже не придал этому значения, потому как понимал их отношения и знал, что многие демоны периодически спят рядом со своими дэйургами, обмениваясь энергией, обретая внутреннее равновесие. Им так спокойнее, а порой это даже нужно для здоровья. Но в то же время какая-то крошечная часть его постоянно нашептывала, что так быть не должно. Не Каа’Лима запах должен быть на ее коже. Не этот мужчина имеет право быть рядом с ней в студеные зимние ночи.

– Ну да, конечно, кто же, как не ты, идиот, – вновь пробурчал Лео, надевая куртку и выходя за пределы кабинета.

Он шел по все еще заснеженным улицам Тэймира, сам толком не понимая зачем. Ему просто хотелось побыть рядом с ней. Так, чтобы она не видела его, не обременяя ее своим присутствием. Почему? Для чего? На эти вопросы, как он ни старался, ответов найти не мог. Просто хотелось. Просто…

Признаться даже себе в том, что она затронула какие-то доселе не изведанные струны его души, он не мог. Это было как-то…

– Идиотство, вот как, – вновь пробурчал он, начиная злиться на самого себя за то, над чем совершенно неожиданно оказался не властен.

В памяти то и дело всплывали образы вчерашней ночи, и это до сих пор будоражило кровь. Ее глаза… Казалось, он готов был в тот момент на все, лишь бы она хотя бы раз просто взглянула так, как вчера. Но…

– Стоп, – замерев посреди дороги, сам себе сказал он. – Просто остановись и забудь… забудь.

– Что это за город? – вопросительно изогнув светлую бровь, спросила Сэйя, посмотрев на Тэона.

– Тэймир, – коротко ответил вампир, вдыхая полной грудью ночной воздух.

– Хороший городок, мне нравится, – хмыкнула Сэйя и по примеру Тэона так же втянула носом воздух. – И пахнет тут вкусно.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – обратился Эрик к Тэону, подходя ближе к ним.

– Смутно, – все еще принюхиваясь к ночному воздуху, откликнулся следопыт. – Скорее чувствую, что направление правильное, но запаха не ощущаю. Что будем делать дальше? – спросил Тэон, поворачиваясь лицом к руководителю их группы.

– В город войдем разделившись, – сказал сын повелителя вампиров, ставя у ног Сэйи внушительных размеров вещевой мешок. – Но сначала переоденемся. Не стоит привлекать к себе внимание. – Сэйя, ты возглавишь группу, в которую войдут Рихард и Трэвор. Я и Тэон зайдем в город с другой стороны. Завтра встретимся в центре. Позднее сообщу, где именно.

– Не много ли чести для какой-то человечки? И чего мы так стараемся? – фыркнула Сэйя, развязывая мешок.

– На мой взгляд – в самый раз, – заговорил Рихард, подходя ближе к товарищам вместе с Трэвором. – Это самая долгая из всех охот, в которых я принимал участие. Прошло больше месяца, а у нас даже следа нет как такового.

– Считаешь, это заслуга маленькой девочки или явный показатель непрофессионализма и лживости слухов, что ходят об ищейках? – Сэйя окинула Тэона выразительным взглядом и нахально улыбнулась. Но следопыт даже не взглянул на женщину, что сейчас явно пыталась его оскорбить.

– Думаю, это говорит лишь о том, что нам следует быть еще лучше и более ответственно подходить к делу, – холодно отозвался Рихард, принимая из рук Трэвора кожаную куртку, подбитую мехом.

По своему обыкновению, не доходя всего несколько десятков метров до «Трех кабанов», Лео свернул за угол стоящего рядом дома, откуда открывался прекрасный вид на обеденную зону заведения. Помимо прочего, Лео был совершенно незаметен простому люду, что то и дело шнырял по улице. Сейчас он не без удовольствия смотрел, как полноватая, средних лет женщина низкого роста и объективно неприметной наружности трудолюбиво выносит поднос с кухни и расставляет пузатые кружки с пивом на столах гостей. Мужчины, не проявляя особого интереса, благодарят даму и, более ни на что не отвлекаясь, продолжают свои пустые беседы.

Всякий раз, когда он смотрел на «дело рук своих», он хвалил себя за изобретательность. Превратить Мару в побитую жизнью пухлую коротышку средних лет казалось ему необыкновенно удачной идеей. Вспоминая, как едва не психанул, стоило какому-то алкоголику в первый ее рабочий день шлепнуть девушку по заднице, он недолго думая зачаровал ее форму. Теперь стоило Маре облачиться в свой рабочий наряд, как из стройной шатенки она для всех превращалась в довольно зрелую женщину с помятым и непривлекательным лицом, низкого роста и достаточно непонятной фигурой.

«Удивительное изобретение», как про себя называл Лео свой чудо-костюм, работало так, что хозяин и сменщица девушки ничего не замечали, зато завсегдатаи таверны могли оценить незабываемый облик Мары по достоинству.

Лео попросил Каа’Лима не распространяться об этом его изобретении. Хотя мог бы и не утруждаться, потому что дэйург и не собирался ставить Мару в известность. Ему, как и демону, было спокойнее оттого, что Мара имеет такой облик.

Разговор двух мужчин, что сейчас остановились аккурат перед таверной, где работала Мара, заставил Лео невольно прислушаться. Не сказать, чтобы эти двое его как-то заинтересовали, просто он считал, что нужная информация может содержаться в любой, даже случайно оброненной фразе.

– Забавное название, – фыркнул Тэон, читая вывеску таверны, в которой они с Эриком решили остановиться.

– Да уж, – отозвался сын повелителя. – Человеческая фантазия всегда была буйной. Но коли уж выбора у нас все равно особо нет, а это – самое приличное из неприметного, то стоит зайти.

– «Чайку» попить? – фыркнул Тэон.

– Нет, пить можно где угодно, но не там, где живешь.

Двое мужчин легко поднялись по ступеням, ведущим в таверну, и решительно вошли внутрь.

Эрик смотрел на окружающий его интерьер, не скрывая отвращения. Такого обилия чучел животных, расставленных по всему залу, он не видел нигде. Тут был и медведь, что, словно в засаде, притулился в самом темном углу таверны, и голова оленя, подвешенная на стене (казалось, что ветвистые рога подпирают потолок), и, конечно, три кабаньих головы, висящие над камином. Огненные сполохи отражались в их желтых стеклянных глазах, и это выглядело по-настоящему жутко. В воздухе ощутимо пахло реагентами, которые использовались для выделки всех этих шкур и которые, несмотря на время, прошедшее с момента создания «украшений», все еще не выветрились. Ощущались и еще менее привлекательные запахи: алкоголя, человеческого пота, кислой капусты.

– Чего желают господа? – Приветливый мужской голос окликнул вампиров, которые замерли почти у самого входа. Эрик тут же откинул все мысли об интерьере этой лачуги и обратился к мужчине.

– Нам две комнаты, желательно повыше, – сказал он, надеясь, что на верхних этажах не будет так уж сильно вонять.

– Простите, но повыше у нас осталась всего одна.

– Тогда поставьте там еще одну кровать, – отчаянно не желая, чтобы его отправили вниз, присоединился к разговору Тэон.

– Хорошо, но брать с вас буду как за двухместный номер. Сэкономить не получится, – сказал хозяин, придирчиво осматривая вампиров с головы до ног. Получив утвердительный кивок со стороны Эрика, хозяин таверны, а по совместительству и постоялого двора, громко крикнул: – Мирта! Освободилась?

– Да, – отозвалась женщина средних лет, внушительного телосложения, но несуразно маленького роста. Волосы разносчицы напоминали собой непонятного цвета паклю, скрученную тугим жгутом на затылке. Глаза казались слишком маленькими по сравнению с пухлыми щеками, такими же губами и узким, но достаточно длинным носом. Фигура человечки была слишком уж рельефной во всех местах, кроме груди. Ее-то как раз практически не было.

– Ну и страшилище, – едва слышно хмыкнул Тэон.

Женщина каким-то непостижимым образом расслышала его фразу и обожгла гостей гневным взглядом.

– Проводи господ в двадцать первый. И расскажи, что тут у нас и как. Поняла?

– Да, – хмыкнула толстушка, продолжая сверлить Тэона недовольным взглядом. – Пойдемте, – буркнула она, принимая ключ от номера у хозяина таверны и проходя мимо вампиров.

– Гномы, что ли, в родне, такой острый слух? – еще тише прошептал Тэон, ступая следом за Эриком.

– Вот ваша комната, – сказала женщина, вставляя ключ в замочную скважину. – Удобства на этаже. Вопросы есть? – жестко спросила она, прямо взглянув Эрику в глаза. Сам не понимая почему, но сын повелителя напрягся под этим холодным испытующим взглядом и просто качнул головой: мол, нет.

– А у вас? – спросила «пухлая гномка», как про себя обозвал человечку Тэон.

В этот момент следопыту показалось, что в воздухе разлился невероятно притягательный аромат. Чувственный, тонкий, завораживающий запах силы. Но ощущение схлынуло в ту же секунду, как и появилось. Правда, теперь «гномка» казалась ему вовсе не страшненькой, а интересной, что ли.

– Только один, – игриво улыбнувшись, сказал он.

Женщина вопросительно изогнула бровь, но ничего не сказала. Хотя было ясно, что она слушает.

– Чем занята после смены, малышка? – проворковал вампир, опираясь одной рукой о дверной косяк и буквально нависая над подавальщицей.

На самом деле Мара была на полголовы выше Тэона и сейчас смотрела на него сверху вниз, совершенно не понимая, почему этот гад так беззастенчиво разговаривает с ее грудью.

– Сплю, – коротко ответила она, обходя вампира по дуге и решительным шагом направляясь к лестнице, ведущей на чердак.

– Она тебя уделала. – Без толики сочувствия Эрик хлопнул Тэона по плечу и вошел в номер.

– Ну поглядим, – хмыкнул тот, провожая странную разносчицу взглядом.

Для Тэона внутреннее чутье преобладало над всеми остальными чувствами. И сейчас Мирта, кажется, так звали эту женщину, затронула именно его шестое чувство. А отмахнуться от этого он был просто не в состоянии.

– Как ты думаешь, – обратилась я к Каа’Лиму, стоило ему войти в мою комнату, – я скорее красивая? Или все-таки страшная?

Честное слово, сама не ожидала, что реплика этого кровососа меня так заденет. Ну что за нелюди?! Нет бы промолчать! Даже если и страшная, мог бы просто не обращать на это внимания. Я же все-таки девушка, как ни крути! И вот уже добрых десять минут я стою перед зеркалом, разглядывая свое лицо и тело и стараясь думать о себе как бы со стороны.

«Если бы ты была чуть более волосатая, ты бы мне больше нравилась», – честно ответил Каа’Лим, с размаху плюхнувшись на мою кровать, отчего та жалостливо затрещала, но все же выстояла.

– Аккуратней, добро казенное, платить придется! – шикнула я, отрываясь от своего занятия.

«Чего это тебя вдруг стала волновать твоя фигура?» – лениво перевернувшись на живот, спросил он.

– Не знаю, последнее время на меня как-то странно реагируют… мужчины. Нет, ты не подумай, – тут же спохватилась я. – Не то чтобы они раньше мною восхищались, но сейчас… просто шарахаются… Со мной что-то не так, что ли? Не пойму, что такое? – еще раз придирчиво взглянув на себя в зеркало, уже скорее пробубнила я, поднимая кончик носа вверх и делая его похожим на свиной пятачок.

«Вот так и ходи! Тебе идет!» – широко улыбнувшись, хмыкнул Каа’Лим. И доли секунды не прошло, как ему в голову полетел мой фартук от формы.

Глава 10

Эрик, откинувшись на спинку кровати, стоявшей у самого окна, задумчиво наблюдал, как грузные капли падают на карниз. Было раннее утро, но солнце уже успело растопить остатки снега на крыше дома, и теперь маленькие ручейки стремительно спешили вниз, к земле.

– На севере всегда остро чувствуется приход весны, – пробормотал он. – Уже неделю мы тут, и все без толку. Ты уверен, что нет смысла двигаться дальше? – отведя взгляд от окна, он прямо посмотрел на Тэона, что сейчас с влажными после душа волосами крутился перед зеркалом, пытаясь расчесать непослушные вихры.

– Я тебе так скажу: мы можем двинуться дальше, но ниточка обрывается здесь. Пусть я не слышу ее запаха, пусть у меня нет следа, но мое шестое чувство привело меня именно сюда, а дальше я ее уже не вижу.

– Шестое чувство, говоришь? А мне кажется, ты уж как-то сильно заинтересовался той разносчицей. Я вообще-то тоже мужчина. Мы уже давно в пути и без женщин, но… это уже как-то… перебор.

– Пф, – фыркнул Тэон, оборачиваясь к руководителю группы. – Ты все неправильно понимаешь, – широко улыбнулся он. – Мне она интересна.

– И что же я не так понимаю?

– Интересна не как женщина. Я просто чувствую в ней что-то… вкусное, – хмыкнул он, вновь не сдержав улыбки. – Звучит глупо, знаю, просто не могу подобрать слова.

– А давай я тебе помогу, – приподнявшись, сказал Эрик. – Желание новых ощущений по части извращений? – изогнув бровь, спросил он. – Да что могло тебя заинтересовать в этом создании? Богиня, сказать, что она некрасива, – это ничего не сказать! А ты каждый вечер таскаешься в обеденный зал и пялишься на нее! Это кажется мне более чем странным, поэтому я и спрашиваю тебя: что происходит?

– Да я сам пока не понимаю, просто подожди немного…

Время уже подходило к обеду, когда наконец-то закончились мои занятия по юриспруденции и правовым нормам Кайруса. Лео как-то устало опустился на стул напротив меня. О чем-то задумавшись, он довольно долго просто смотрел в никуда, а потом тяжело вздохнул и сказал:

– Пойдем погуляем?

– Что? – не понимая, что скрывается в этом на первый взгляд простом предложении, спросила я.

– Просто погуляем, Мара, без всякого подвоха.

– Зачем? – насторожилась я. Слова «без подвоха» как-то не слишком убедили меня.

– Потому что хочется, – сказал он, посмотрев на меня.

Мы шли, утопая по самую щиколотку в грязи, смешанной с мокрым снегом, но, несмотря на это, было приятно выйти на улицу и просто прогуляться, дыша теплым весенним воздухом. Легкий ветерок путался в наших волосах, солнышко приятно согревало, мимо то и дело проходили люди и нелюди, которые отчаянно спешили по своим делам. А мы просто шли, молча думая каждый о своем. Казалось, Лео полностью окунулся в омут собственных мыслей, потому как его взгляд был устремлен вдаль. Кажется, он и сам не замечал, как меняется в эти моменты. Уходила надменность из взгляда, напускная веселость, которая так гармонично вписывалась в его манеру поведения, уступала место сосредоточенности. Интересно, когда я стану старше, я тоже буду уметь так меняться? Скорее всего да. Иначе разве сумею я выжить среди подобных ему? Разве смогу удержать свою жизнь и дар, если не смогу противостоять таким, как он, не научусь понимать их, думать, как они?.. Хотя не об этом просила она, та, чью отметку я до сих пор ношу на своем плече. Она говорила, что желает объединения. В таком случае мне и правда нужно многому научиться у Лео, потому как стать залогом мирного сосуществования всех демонических Домов гораздо сложнее, чем бороться против них. Во всяком случае, так мне казалось…

– Почему ты так смотришь на меня? – наконец спросил Лео, когда мы вышли за пределы центральной – торговой – части Тэймира и направились к городскому парку.

Листья на деревьях пока еще не распустились, а землю покрывал грязно-серый талый снег. Но, должно быть, по воле градоправителя, широкие дорожки, что кругами расходились по парку, были хорошо очищены.

– Потому что думаю о тебе, – сказала я, не без удовольствия наблюдая за тем, как Лео едва не споткнулся на ровном месте после моих слов.

– И что же? Если не секрет, – изогнув бровь, спросил он.

– Секрет, – хмыкнула я, улыбнувшись.

– Уверена? – уточнил он.

– Мм, да, – все еще улыбаясь, хотя и не так уверенно, как поначалу, сказала я, следя за тем, как нарочито медленно он приближается ко мне.

– А если подумать? – прищурился он.

– Все равно не скаж… – не успела я договорить, как он схватил меня и резко крутанул так, что я начала падать. Когда до земли оставалось всего несколько сантиметров, он замер, удерживая меня в своих объятиях. – Не отпускай меня! – взмолилась я, не желая оказаться в грязной луже.

Лео ничего не ответил мне в тот момент, он просто смотрел на меня. Так странно это было. Поначалу его взгляд искрился, предвкушая веселье, а сейчас он вдруг стал невероятно серьезным. Его глаза завораживали всякий раз, стоило посмотреть в них. И сейчас я не могла найти слов, чтобы сказать хоть что-то.

– Не отпущу, – серьезно ответил он.

Неожиданно мне показалось, что Тэймир замер. Не доносились более звуки сквозь ветви деревьев, растущих в парке. Все, что мне удавалось расслышать, – это стук собственного сердца. Оно билось, словно крылья дикой птицы, неожиданно оказавшейся в запертой клетке. Быстро, нестройно, совершенно позабыв о ритме. Странно, но у меня было такое ощущение, что сейчас я впервые видела Лео. Золотая челка упала на глаза, которые вдруг поменяли цвет с привычного янтарного на оттенок горького шоколада. Его губы неожиданно оказались слишком близко, и от этого вдруг стало жарко. Я не могла найти в себе силы, чтобы вырваться или оттолкнуть его. И хотя он всего лишь удерживал меня от падения, мне почему-то казалось, что обнимал. Нарочито медленно он поднес руку к моему лицу, а я, кажется, забыла дышать в этот момент. Но он всего лишь поправил непослушный локон. Мимолетное касание обожгло щеку и странным образом вернуло способность дышать. Он смотрел на меня еще несколько невероятно долгих секунд, прежде чем на его лице отразилась непонятная решимость, а очередная маска скрыла его истинный облик.

– Зря, наверное, гулять пошли, – хмыкнул он, и легкая улыбка искривила его губы. – Надо больше тренироваться, твоя реакция оставляет желать лучшего.

– Правда? – с придыханием спросила я, облизнув нижнюю губу и следя за тем, как легкая растерянность вдруг вспыхивает на самом дне его потемневших глаз. Этого было вполне достаточно, чтобы быстрым движением ноги ударить по его щиколотке, выбивая опору, и, используя всю доступную мне силу, перекинуть его через себя. Только когда моего слуха коснулось глубокое «шмяк» булькающей снежной жижи, а я сама плюхнулась на Лео, я поняла, что дело пахнет чем-то очень неприятным…

Оказавшись вот так, лежащей на Лео, который, словно тонущий корабль, медленно погружался в холодную воду, я поняла: зря я так. Не смешно как-то получилось, а страшно. Казалось, что самое разумное, – это молчаливо дрейфовать на нем, как на плоту. Стоит сказать хотя бы слово, разрушая эту мнимо безопасную тишину, – и наступит конец. Больше всего хотелось зажмуриться и крикнуть: «Ой, мамочки, что будет?!»

Каково же было мое удивление, когда он просто обнял меня, молчаливо поднялся на ноги и, вопреки моим ожиданиям, даже ни разу не макнул меня в грязь, а просто аккуратно поставил рядом.

– Пойдем, – как-то очень спокойно сказал он, поворачиваясь к выходу из парка. – Нам и правда пора.

Его лицо было совершенно бесстрастным, а голос – ровным и твердым. И это отчего-то пугало куда больше, чем ожидаемая мной вспышка гнева. Спорить сейчас, как и вообще говорить что бы то ни было, не хотелось, это казалось совершенно неразумным. Потому я молча отправилась следом за ним. Весенний ветер вдруг стал промозглым и неприятным, а солнце неожиданно скрылось за набежавшими облаками. Отчего-то я начала чувствовать себя виноватой, словно что-то испортила. Что-то очень важное не произошло из-за меня.

Когда до дома Лео оставалось всего несколько десятков шагов, я не выдержала.

– Прости, – не слишком уверенно сказала я.

На эту мою реплику Лео обернулся, одарив меня холодным взглядом янтарных глаз.

– За что? – несколько отстраненно поинтересовался он. – Тебе не за что извиняться.

– Но я просто…

– Ты просто пошутила, и хорошо, что сделала это именно сейчас.

– Что? Я не понимаю…

Еще большей неожиданностью для меня стало, когда он улыбнулся мне такой теплой и, я не побоюсь этого слова, доброй улыбкой.

– Ты вовремя дала мне понять, что может сделать меня уязвимым, показала мою слабость. Потому просто спасибо. Иди вперед и переоденься, нам пора наверстать упущенное.

Казалось, ничего не изменилось. Такая же тренировка, те же жестокие и коварные атаки, отработка навыков и новых приемов. Все как обычно, но неуловимое ощущение, что мы вдруг отдалились друг от друга, не покидало меня все это время. Как и странное, щемящее чувство утраты чего-то еще совсем призрачного, едва зародившегося, но так и не сумевшего сформироваться. Глубокая тоска по этому призрачному «нечто» тяжким грузом давила на сердце. И с каждым отработанным приемом она все больше угнетала меня. Было так странно – тосковать, совершенно не осознавая причины такой боли и одиночества. Казалось, я и так была одна, куда уж больше. Но выходило, что это мне только казалось. За эти полтора месяца я привыкла, что есть он. И сейчас чувство вины за неразумный поступок, странным образом разделивший нас, угнетало куда сильнее, чем если бы мы просто в очередной раз поссорились.

Ожидаемо, к вечеру, когда пришла пора идти на работу, мое состояние не улучшилось. Настроение было скверным, если не сказать ужасным.

«Ну хватит, – взмолился Каа’Лим, по своему обыкновению развалившись на моей кровати. – Прошу тебя, прекрати! Сегодня был такой замечательный день! Я достал прекрасную говяжью вырезку. Свежайшую! – с особым придыханием произнес он последнее слово. – Уже было приготовился поднять себе настроение еще больше, как возникла ты со своими переживаниями, – обвиняюще фыркнул он. – Хватит! И так обед насмарку! Ну чего ты волнуешься? Было бы из-за чего? Повыпендривается и успокоится, как обычно», – уже тише хмыкнул он.

– Ты думаешь? А если нет? Если…

«Если нет, то упокоим, то есть успокоим, – широко улыбнулся он. – Иди, тебе пора уже. Давай, давай, быстренько, не расстраивай меня своим кислым видом еще больше!» – пробурчал он, выпроваживая меня взмахом руки.

– Ты просто обнаглел! Я, между прочим, работать иду!

«Что толку? На те деньги, которые тебе платят, можно лишь овощами питаться! Потому это не считается, – логично заключил он и тут же добавил: – Я пойду, поем у Лео и приду».

– Он же не готовит, – с некоторых пор, когда Каа’Лим говорил, что пойдет к Лео, я начинала подозревать что-то не слишком приличное…

«Ну это же не мешает ему дать мне денег», – легко отозвался дэйург.

– Я же даю тебе деньги! – искренне возмутилась я.

«Маловато будет, – коротко ответил он, расплываясь в довольной улыбке, после чего подошел ко мне, стиснул в объятиях и потерся щекой о мои волосы. – Не волнуйся ты так, это всего лишь деньги, что с них проку, если их не тратить?»

– Даже не знаю, что и возразить… Ладно, я пошла.

А, не маленькие, сами разберутся.

Каа’Лим вошел в дом Золотого демона, когда на город опустились густые сумерки. Бесшумно открыв дверь и скользнув внутрь, он, безошибочно определив, где именно сейчас находится Лео, направился в эту часть особняка. Он понимал: хотя двигается он совершенно бесшумно, демон его прекрасно чувствует. С другой стороны, Каа’Лим и не пытался скрыть свой приход. Он был так зол сейчас, что ему хотелось разнести все на своем пути. Но вместо этого он лишь двигался еще тише, копя свою ярость, подчиняя ее и превращая в ледяной источник решимости. Он не стучась открыл дверь из темного дерева и вошел в не слишком большую комнату. Демон лишь ненадолго оторвался от просматриваемых бумаг, чтобы коротко взглянуть на дэйурга, который решительным шагом приближался к нему. Лео понимал, что привело гостя в его дом. Он видел намерения дэйурга, осознавал и его состояние, чего только стоили глаза, зрачок которых вдруг вытянулся в вертикальную ниточку. И, чего скрывать, он был рад, что дэйург пришел к нему этим вечером. Быть может, хотя бы так его мозги встанут на место?

И Лео даже не был удивлен, когда на его горле сомкнулась широкая ладонь, а его самого легко выдернули из-за стола, тут же обрушивая спиной о стену. Следующее действие дэйурга привело к сильному жжению в носу и небольшой кровопотере.

«Не помогает», – констатировал Лео, следя за тем, как внушительных размеров кулак летит ему в глаз.

Он пропустил еще несколько ударов, совершенно не сопротивляясь, прежде чем с сожалением осознал, что избиение никоим образом не влияет на его ощущения. Да, было больно, неприятно, хотелось врезать дэйургу в ответ. Но на этом, пожалуй, и все.

– Хватит, – совершенно спокойно сказал Лео, сплевывая кровь.

«Я еще даже не начал! – рыкнул дэйург, нависая над ним, словно непоколебимая твердыня. – О чем ты думаешь?! Что возомнил о себе?»

Лео лишь коротко кивнул и сказал:

– Ты прав…

«Думаешь, я позволю, чтобы после дракона по сердцу моей шаи прошелся еще и ты?!»

– Ты прав.

«Говоришь, не помогает? А если так?»

В этот момент широкие ладони дэйурга легли на виски демона, и тут Лео ощутил, как все внутри буквально сдавливает железными тисками. Эта боль была совершенно иного порядка. Она парализовала каждую мышцу в его теле, отзываясь нестерпимыми спазмами, от которых его ноги подкосились и он упал на колени.

«Один-единственный раз скажу тебе, – донеслась мысль дэйурга до затуманенного сознания демона. – Оставь мою шаи в покое, если не желаешь идти с ней рука об руку до конца».

Последняя фраза так потрясла Лео, что, превозмогая боль, он выпрямился и посмотрел в глаза дэйургу.

– Что? – прохрипел демон.

«Что слышал, – отпуская виски Лео и позволив тому перевести дух, сказал он. – Я не дам тебе играть с ней в свои игры. Я тебя просто уничтожу. Уж поверь мне, я смогу. Даже знаю как. Но если серьезно решишь ухаживать за шаи, то благословлю…» – с независимым видом заключил дэйург.

– Чего? – все еще не в состоянии осознать услышанное, переспросил Лео.

Каа’Лим глубоко вздохнул, изображая из себя утомленного и непонятого, и вновь заговорил:

«А ты как думал? Только под моим присмотром и с моего согласия».

– А тебе не кажется, что это уже перебор?

«Нет», – односложно ответил Каа’Лим, следя за тем, как легко поднимается Лео после его ментального удара, и отмечая, что демон гораздо сильнее, чем он полагал. То, что дэйургу удалось ударить его, стало возможным лишь потому, что Лео и не пытался сопротивляться.

– И даже в голову не приходит, что ты бежишь впереди нас двоих?

«Нет. Кто знает, чего от вас ожидать? Я просто обозначил тебе свою позицию».

– Разумно, ничего не скажешь… – пробубнил Лео, не пытаясь понять логику этого существа.

«Теперь, раз уж ты потенциальный ухажер моей шаи, тебе следует поухаживать и за мной».

– Правда? – изогнув бровь, поинтересовался Лео. – И как же?

«Вариантов масса, – хмыкнул дэйург. – Но начнем с ужина».

– Заманчиво. Заодно расскажешь, что все это, – многозначительно закатил глаза Лео, – значит.

«Ничего не значит. Я не собираюсь сводить вас, но и ты должен понять, что любое твое поползновение в сторону Мары будет отслеживаться мною лично. И если не хочешь продолжать, то лучше не начинай».

– Тебе не кажется, что это не твое дело? – спросил Лео, проводя по своей одежде рукой и приводя ее в надлежащий вид.

«Нет», – ответил Каа’Лим, по примеру Лео приводя себя в порядок.

Когда я спустилась на первый этаж, Рита как раз заканчивала разносить последние заказы своей смены. Поставив на один из столиков кружки с пивом и тарелку гренок с чесноком, она подошла ко мне.

– Хорошо, что ты немного раньше, – сказала Рита, не здороваясь, передавая мне поднос. – А твой поклонник уже здесь.

– Поклонник? – переспросила я.

– Ну да, – кивнула она, подтверждая свои слова. – Вон тот шатен с голубыми глазами каждый вечер приходит как раз перед твоей сменой, – кокетливо стрельнув глазками в сторону вампира, что при первой встрече обозвал меня страшилищем, сказала она.

– Хорош поклонник, – фыркнула я, смотря в ту же сторону, что и Рита, и понимая, что вампир, скорее всего, прекрасно слышит наш разговор. Сейчас мужчина медленно пил красное вино не слишком хорошего качества, но другого у нас и не подавали.

– Вы только посмотрите, – хмыкнула Рита. – Такой мужик, а она еще и недовольна. Хотя я, конечно, понимаю, что с твоей внешностью от поклонников отбоя нет. – На этой ее фразе вампир странно поперхнулся и закашлялся. – Но все же молодость и красота не вечны. Пусть сейчас ты куда красивее меня. – У вампира глаза стали похожи на блюдца, а кашель только усилился. – Но надолго ли? – изогнув бровь, спросила она. – Конечно, – не унималась моя сменщица, – с твоими формами и данными думать о будущем не слишком-то актуально! Но поверь мне: в нашем заведении, будь ты трижды красотка, мужа найти очень сложно. Посмотри на меня, я ведь тоже была когда-то ого-го! А что с того? Все думают: раз я продаю пиво и разношу его до самой ночи, то после непременно ублажаю клиентов своим телом. Нет, ну было, конечно, пару раз… А у кого не было?! – возмутилась Рита, а я поняла, что моя «подружка» затронула излюбленную тему «о мужиках». И говорить о них эта женщина могла бесконечно. – Не суть, – неожиданно оборвала саму себя она. – Одним словом, он ждет, когда у него примут заказ. Так что иди и будь обаятельна, вежлива и в меру обворожительна!

– Рита, заказ я приму, но давай договоримся, что вопросы личной жизни я буду решать сама. Хорошо?

– С твоим характером будет странно, если они когда-нибудь возникнут, – хмыкнула она, прежде чем повернуться ко мне спиной и отправиться в сторону кухни.

Провожая ее фигуру взглядом, я думала, что для людей очень много значит то, как складывается их личная жизнь. Имеет ли это такое же значение для нелюдей? Смотрят ли у них с жалостью на тех, у кого нет второй половинки? Вот та же Рита могла бы стать хорошей женой, матерью, казалось, что именно в этом она и видела смысл своего существования. Но сейчас, когда ей почти сорок, а семьи все нет, она чувствует, что ее программа жизни нарушена. Была бы она счастливее, если бы так упорно не стремилась к этой цели? Может ли изначальная установка на одиночество сделать жизнь лучше?

Оставив эти мысли до лучших времен, я направилась прямиком к столику, который занял вампир. Я и сама давно заметила, что он каждый вечер приходит в этот зал, но никогда прежде не задумывалась, почему он так делает и что тянет его сюда.

– Добрый вечер, – сказала я. – Вы готовы сделать заказ?

Он внимательно посмотрел на меня, словно пытался что-то осознать. Но, быстро совладав с собой, сказал:

– Еще вина.

– Это все?

– Нет, – сказал он, улыбнувшись мне, не показывая зубов.

На мой вкус, он был слишком маленького роста. Но это если учесть тот факт, что я была слишком высокой, по человеческим меркам. Лицо у него было довольно привлекательное, хотя чувствовалась некая хитринка во взгляде, которая несколько мешала.

– Что еще? – спросила я.

– Хочу провести с тобой вечер, – без обиняков сказал он.

– Нет, – холодно ответила я.

Этот мужчина начинал меня не на шутку бесить, потому как при каждой нашей встрече он постоянно пялился на мою грудь. Он разговаривал с ней, улыбался ей, даже заказ делал тоже ей!

– Почему же нет? Может, стоит подумать? – вопросительно изогнув бровь, спросил он.

– Подумать? – переспросила я, едва сдерживаясь. – Не о чем тут думать, понял?!

Вампир поднял голову так, что теперь я могла видеть его глаза, потом его зрачок вдруг расширился и вновь сузился до маленькой точки.

– Сегодня ночью придешь ко мне в комнату, поняла? – вновь обратился он к моей грудной клетке.

Сложно было не почувствовать, что этот мелкий гад только что попытался на меня воздействовать. Правда, все его ментальные потуги были мне что мертвому припарка. Особенно если учесть тот факт, что после встречи с ней даже Лео не мог пробиться в мои мысли. Сейчас я молча смотрела вампиру в глаза и боролась с желанием треснуть ему по голове подносом. О богиня, как же мне этого хотелось! Чтобы аж зазвенело в его клыкастой тыкве! Но понимая, что тут не место для этого, я глубоко вздохнула и сказала:

– Хорошо.

– Сразу как закончится смена, поднимешься ко мне, – еще раз повторил он, а после добавил: – Иди работай.

Стиснув поднос покрепче, я повернулась к мужчине спиной и пошла туда, куда послали…

Казалось, что смена длится и длится. Время тянулось и тянулось, зуд в кулаках усиливался. Я боялась браться за стеклянные предметы, потому как на кухне уже раздавила одну кружку. Гнев бурлил и кипел, не желая находить выход. Все чаще я выходила из зала, призывая себя к спокойствию и выравнивая дыхание, чтобы ничем себя не выдать. Понимала я, что и сердце мое должно стучать спокойно и размеренно, как у ничего не подозревающей человеческой женщины. По личным причинам я относилась к вампирам предвзято. Тарий был исключением, но в основном, стоило мне встретить хотя бы одного представителя этой расы – и я внутренне готовилась к тому, что от них будут проблемы. Возможно, помимо личного опыта во мне говорила и кровь моих предков. Они не слишком-то жаловали этот странный гибрид, который когда-то давно стал результатом связи людей и демонов. И мне все больше казалось, что мое отношение к ним вполне оправданно. Особенно сейчас.

Вскоре я заметила, как вампир разговаривает со своим другом, который подсел к нему за стол. Оказывается, друг уходит чуть ли не до рассвета. То есть вечеринка планируется на двоих? Ладно, я приду… Вскоре и сам устроитель вечеринки отправился в опочивальню ждать меня. А я, в свою очередь, ждала, когда придет Каа’Лим. Но дэйурга все не было, а звать его я пока не хотела. Потому я протерла столы, собрала всю посуду, подмела зал, очень тщательно так подмела. После отнесла метлу в кладовку, заперла ее, поправила форму и фартук и уже затем отправилась на последний этаж постоялого двора, где и жили вампиры. Шла я медленно, вслушиваясь, как под моей поступью скрипит половица, и получая странное удовольствие от самого процесса и затягивания всего происходящего.

Я шла, совершенно не скрывая своего присутствия, то и дело шаркая ногами, громко дыша, даже охнула один раз, словно споткнувшись. После чего решила не переигрывать. Все же я не пьяницу изображаю, который собирается пересчитать лбом ступеньки. Потому до двери в комнату вампиров я шла ровно, но так, чтобы меня слышали. Предвкушение сладким нектаром растекалось по разгоряченной гневом душе.

Подойдя вплотную к двери, я легко постучала, не без удовольствия вслушиваясь, как крадется с другой стороны вампир. Он и правда ступал очень тихо. Человек, конечно, не услышал бы. Мне же казалось, что я вижу его движущийся силуэт за закрытой дверью. Словно способность, возникшая во время тренировки в пространственном кармане, что сконструировал Лео, вновь появилась тогда, когда в этом была необходимость. Будто воочию я увидела, как вампир кладет ладонь на ручку двери, и в ту же секунду дверь распахнулась, а на пороге возник он. Обнаженный по пояс, чем-то весьма довольный, с наглой ухмылкой на губах.

– Приш… – это было единственное, что он успел произнести, прежде чем вся моя ярость, словно живое существо, устремилась в кулак, который тут же нашел свою цель.

Я понимала, что удар будет сильным, только вот никак не ожидала, что мне удастся с первой попытки нокаутировать взрослого и довольно сильного вампира. Но на сомнения времени не оставалось, и потому, легко подхватив уже заваливающееся бессознательное тело, я водрузила его на плечо и быстренько засеменила к себе на чердак.

Тэон дрейфовал где-то в параллельной вселенной, где царили покой, тишина и тьма. Какое-то время ему было потрясающе хорошо. Казалось, словно он впервые за свою долгую жизнь уснул. Не как обычно, когда вроде бы и спишь, но все время находишься настороже, а настоящим, глубоким сном. Только вот длилось это совсем недолго, прежде чем до него стало доходить, что что-то не так. Первая связная мысль, которая пришла ему в голову, была: «Зачем я засунул себе в рот носок?» Не найдя этому подходящего объяснения, он попытался избавиться от этого предмета одежды, находящегося не на своем месте, и только тут, окончательно придя в себя, понял, что висит вверх ногами, связанный и с кляпом во рту. Причем висит не непонятно где, а на чердаке. Веревки, которыми его спеленали, перекинуты через балки, удерживающие свод крыши. Вокруг царит уютный полумрак, приятно пахнет травами и ночным воздухом. В самом углу чердака притулилась небольшая одноместная кровать и стол. Обстановка вокруг выглядит обжитой, и чувствуется, что у места есть хозяин, который тут следит за чистотой.

– Что, очухался? – Знакомый женский голос раздался откуда-то со спины, заставив вампира настороженно замереть. – Вот ты мне скажи, тебя что, мало кормят по своей воле? Посмотри, какой ты жирный, я еле тебя дотащила! Но тебе все мало! Всем вам вечно мало и надо то, что нельзя, – с непонятной злостью сказала женщина. – Кто дал тебе право воздействовать на меня? – холодно спросила она, обходя его со спины и вставая прямо перед Тэоном. Гнев исказил и без того непривлекательные черты лица маленькой пухлой разносчицы, и вампир в очередной раз почувствовал себя героем черной комедии.

– Так понравилась, что не смог удержаться? – вильнув пухлым задом, спросила она. – И какая же часть так прельстила? Эта? – хмыкнула она, указывая пальцем на отсутствующую грудь.

Тэон яростно затряс головой, пытаясь выплюнуть кляп, чтобы объяснить, что все совсем не так, когда ненормальная человечка выудила из-за спины огромные щипцы, которые обычно используются в человеческих кузницах. Радостно улыбнувшись, Мирта заговорила вновь:

– Специально прихватила, – хмыкнула она, в то время как Тэон тяжело сглотнул. – Клыки тебе драть буду, – подытожила женщина, а потом добавила: – Воспитывать.

В целом вампиры весьма подвержены ярким эмоциям, вот только такое чувство, как страх, Тэон не испытывал очень давно. Но сейчас он глядел на эту человечку, и ему было страшно. В какой-то момент он осознал, что попал в логово, как говорили люди, маньяка… Других вариантов у вампира не было. От осознания собственной беспомощности и того, что женщина скорее всего психически ненормальная, потому и не поддалась внушению, холод разлился в его душе. Это был ужас, вот как он мог бы охарактеризовать свои переживания одним словом. Ужас.

На самом деле я не собиралась драть ему клыки. И, честно сказать, уже не знала, как тянуть время до прихода Каа’Лима, которому собиралась поручить работу с разумом этого вампира. Мне много не надо, лишь бы этот идиот больше ко мне не цеплялся. Просто дайте жить спокойно! Сама поработать с ним я не решалась, вдруг что-то сделаю не так, а мужик потом инвалидом на всю жизнь останется.

Но все мои горести начались с того, что я уже около двух часов не могла дозваться дэйурга. Я нашла чем заняться в его отсутствие, подвешивая и связывая вампира так, чтобы уж наверняка не выпутался. Теперь же я решила его немного взбодрить, захватив «инструмент», чтобы проникся. Но уж больно он задергался, увидев щипцы в моих руках. Очень впечатлительный оказался! И теперь, когда я смотрела в его переполненные ужасом глаза, мне стало его жалко…

«Соберись, тряпка, – отчитывала я саму себя. – Надо, чтоб даже пикнуть боялся, тогда все тихо пройдет и никто не пострадает!»

– Я пойду переоденусь, – наконец сказала я, молясь, чтобы дэйург наконец-то ответил на мой мысленный зов. – А то, боюсь, кровь твоя форму забрызгает, стирать потом придется.

После этих моих слов вампир странно замер, словно его тело разом окаменело, и теперь качался из стороны в сторону, как груша на дереве, таращась на меня распахнутыми глазами.

– Не хулигань, – погрозила я ему пальцем, – я тебя, если что, увижу.

«Каа’Лим!!!» – вложив в свой призыв всю свою волю и желание быть услышанной, позвала я, ставя небольшую ширму рядом с кроватью так, чтобы не терять вампира из виду. Я не знала, страдают ли эти существа от сердечных болезней, как люди, например. И очень боялась, как бы у дядьки не случился инфаркт, уж больно несчастным и испуганным он выглядел.

«Да?» – наконец-то раздался такой долгожданный ментальный отклик дэйурга.

– Ты где, зараза?! – не сдержавшись, вслух заорала я.

Вампир, что до этого момента качался туда-сюда наподобие маятника, после моих слов, обращенных к невидимому собеседнику, вдруг задергался и странно взвыл.

«Чего орем? – лениво донеслось со стороны Каа’Лима. – Я, между прочим, налаживаю твое будущее, так что сбавь обороты».

«Иди наладь мое настоящее, иначе я тебя просто убью», – прорычала я в ответ, с опаской косясь на раскрасневшегося вампира, который раскачал себя своим дерганьем до такой степени, что теперь уже пролетал мимо меня из стороны в сторону, словно на качелях. Правда, катался мужик вверх ногами.

«Что?» – попытался было спросить Каа’Лим, но, не дав ему договорить, я просто показала все, что произошло со мной за последние часы.

Встревоженное: «Сейчас будем!» – позволило мне облегченно вздохнуть, подойти к своему пленнику и остановить его самодельную карусель.

– Да успокойся ты уже, – надеясь на остатки его здравомыслия, рыкнула я. – Будешь себя хорошо вести – и ничего страшного не случится! – Мои доводы странным образом не подействовали, и мужик задергался вновь. – Еще дрыгнешься – и переодеваться не пойду, прямо сейчас начнем, – с самым серьезным видом заверила его я, не без удовольствия наблюдая, как мужик замирает вновь. – Так бы сразу, – буркнула, уходя за ширму.

Быстренько скинув форму, натянула темные штаны и одну из маек, что как-то раз прихватила в доме у Лео. Сунула ноги в тапки, потом, подумав, решила, что это как-то не солидно, что ли, и обула высокие тяжелые ботинки на толстой подошве.

Тэону казалось, что его сердце остановилось, страх удушливой волной разливался во всем теле. Он и представить себе не мог, что простая человеческая женщина сможет нагнать на него такой дикий ужас. Он слышал, что ненормальные люди частенько бывают очень сильными и изобретательными. Только так он мог объяснить тот факт, что довольно нескладная коротышка смогла вздернуть его, здорового мужчину, подвесив на веревке, словно мешок с картошкой. Сейчас, когда человечка ушла переодеваться в свой «наряд мясника», как про себя обозвал вампир одежду, в которой его будут пытать, он просто не знал, что ему делать дальше. Как выпутываться из сложившейся ситуации? Скоро вернется эта ненормальная и ему станет совсем туго! В отличие от сильнейших вампиров, у Тэона не было магического дара. Он замер в возрасте тридцати трех лет, и единственной особенностью, которая выделяла его среди такого же среднего класса, было его чутье. Имел ли его дар магическое происхождение или являлся физиологической особенностью, никто толком сказать не мог. Но он умел отыскать кого угодно и где угодно, просто на подсознательном уровне понимая, куда нужно двигаться. Хотя как сейчас ему это может помочь? Он даже своих собратьев позвать не может. Все, что ему остается, – это висеть смирно, тогда, как сказала человечка, она обойдется малой кровью… А ведь все начиналось так весело! Это путешествие обещало быть весьма забавным. Что проще – выследить человека в лесу? Он помнил, как Эрик показывал им голографическое изображение двух смертных детей, которых им предстояло найти. Тэон еще тогда подумал, что это будет легко.

Легко не вышло. И вот теперь он висит на чердаке кверху задницей, не в состоянии ни пошевелиться, ни крикнуть, ни внушить этой сумасшедшей, чтобы развязала его. Еще и Эрик ушел на встречу с остальными и вернется лишь утром! Стоило ему услышать, что человечка, спрятавшаяся за ширмой, поднялась с кровати и, переступив с ноги на ногу, двинулась к нему, как он почувствовал: с каждым ее шагом у него внутри поднимается тошнотворная волна животного ужаса. Разве может человек, каким бы он ни был, так влиять на его внутреннее состояние? Примерно то же самое он, будучи недостаточно сильным вампиром, испытывал в присутствии Эдриана или Эрика, когда те отдавали команды. Им просто невозможно было противостоять. Повелитель и подобные ему являлись олицетворением власти, указующим перстом, надзирателями, карателями и опорой их расы. Сила – вот что определяло отношение вампиров друг к другу и даровало им ту или иную позицию в обществе.

Но сейчас на него не пытались влиять, она ему вообще ничего не говорила. Просто сделала несколько шагов в его направлении. Он даже не видел ее пока, а уже задыхался от одного ее присутствия. Шаг – и сердце боязливо замирает, еще шаг за ширмой – и оно несется бешеным галопом. А когда женщина вышла из-за ширмы, Тэон решил, что спятил. Вот так, просто свихнулся от собственного ужаса, потому что появившаяся девушка не имела ничего общего с маленькой пухлой разносчицей неопределенного возраста. Это была высокая стройная шатенка, от одного взгляда на которую замирало сердце в груди. Длинные стройные ноги, узкая талия, небольшая, но высокая грудь. Изящные руки, длинные тонкие пальцы и сливочно-белая кожа, от которой даже в полумраке комнаты исходило едва видимое сияние. Черты лица девушки казались вылепленными умелой рукой мастера – идеальные, ровные, плавные. Чуть пухлые губы, темные брови вразлет и льдисто-серые глаза с темно-серым ободком по краю радужки. Хищные глаза, смотреть в них было страшно, потому как казалось, что они видят тебя насквозь. Девушка легко улыбнулась, и было непонятно, то ли угрожающей была эта улыбка, то ли, наоборот, призвана успокоить его.

Тэон с силой зажмурился и часто заморгал, пытаясь осознать, что такое он видит сейчас перед собой. Может быть, оттого, что он так долго висит вверх ногами, кровь слишком сильно прилила в голову и это вызвало галлюцинации?! Тем временем девушка подошла ближе и немного наклонилась к нему, так что теперь он мог хорошо разглядеть ее лицо. И только сейчас, видя ее так близко, он наконец-то смог вспомнить, на кого она похожа…

– Марами Аррели Канэри, – едва шевеля губами, прошептал он.

Следя за реакцией девушки, он понял по тому, как расширились ее зрачки, что такого она уж точно не ожидала. Значит, не знала, что он один из охотников? Не потому связала и притащила его на этот чердак! И если она сотворила такое с их госпожой, то что она сделает с ним после того, как он понял, кто она? А у него хватило глупости произнести ее имя вслух! Значит, он только что лишил себя последнего шанса на спасение…

– Значит, знаешь, кто я? – тихо спросила она. – Тогда в этом нет нужды, – сказала она, с силой тряхнув волосами.

Именно в этот момент Тэону стало еще хуже. Он знал, как наводят иллюзии и какие ощущения бывают, когда их снимают. Но сейчас он видел магию совершенно иного уровня. Волосы девушки словно наливались изнутри новым цветом, прямо на глазах они становились длиннее и пышнее, а самое ужасное, что они могли принадлежать кому угодно, но только не человеку! Не бывает у людей волос, от которых исходит сияние! Не рождаются ирэмийцы с серебряными волосами!

– Не можешь понять, что я за тварь? – пренебрежительно фыркнула она, улыбаясь ему и обнажая пару острых клыков. – Откуда ты знаешь меня?

– Я… я… не могу сказать, – заикаясь против собственной воли, ответил Тэон, понимая, что за отказом говорить, скорее всего, последуют действия со стороны девушки, которые он может и не пережить.

Но уж чего Тэон никак не ожидал, так это того, что в плотно закрытую дверь вдруг вломятся два амбала, по-другому и не назовешь. Мужчины выглядели не на шутку встревоженными, но в то же время собранными и готовыми ко всему. Оба высокие, широкоплечие и агрессивно настроенные.

Один из них был одет в наглухо застегнутую кожаную куртку с глубоким капюшоном, из-за чего Тэон мог разглядеть лишь кончик носа и губы незнакомца. Второй же был с непокрытой головой. Пепельные, коротко стриженные волосы сильно растрепались, должно быть, от продолжительного бега. Странные черты лица заставляли задуматься о нечеловеческом происхождении этого мужчины – было в них что-то хищное, звериное. Но когда вампир натолкнулся взглядом на совершенно желтые кошачьи глаза, ему вконец поплохело. В комнате вдруг стало тесно, ужас, который он испытывал от энергетики этих существ, стал практически невыносимым. Последнее, что запомнил вампир перед тем, как тьма накрыла его сознание, – как каменеет сердце у него в груди.

Наблюдая за реакцией вампира на появление в комнате Каа’Лима и Лео, я не на шутку за него испугалась. Когда же мужчина коротко охнул и отключился, я думала, что и сама сейчас лягу рядом.

– О богиня, – закрыв рукой рот, всхлипнула я. – Я его убила…

– Что тут, бездна тебя побери, происходит? – очень жестко спросил Лео, подходя ко мне. Сейчас его потемневшие глаза пристально осматривали вампира, который так и остался висеть вверх ногами.

Я же не могла заставить себя говорить, в голове все никак не могла уложиться мысль о возможной смерти этого мужчины.

– Он умер, – кое-как прошептала я.

– Кто? – непонимающе переспросил Лео.

– Он, – дрожащим пальцем указала я на свою жертву.

Резким движением руки Лео скинул с головы капюшон, после чего пристально посмотрел на вампира, потом на меня и снова на вампира.

– С чего бы? – поинтересовался он.

– Со страху… – как-то потерянно прошептала я.

– Ну, конечно, жди, – фыркнул Лео. – Просто не выдержал энергетики наших сущностей. Слабый совсем, – после этих слов он наконец-то посмотрел на меня и строго спросил: – Зачем ты связала этого мужика и притащила к себе?

– Потому что он ко мне приставал, – понимая, что сказала какую-то глупость, я попыталась исправиться. – Он пытался мне внушить.

– Когда? – прищурился Лео.

– Когда я принимала у него заказ.

«Извращенец?» – коротко буркнул Каа’Лим, подходя к нам ближе. За эту свою реплику дэйург получил гневный взгляд от Лео и тут же вновь закрыл свои мысли.

– Но это не все! Сейчас, как раз перед вашим приходом, он узнал меня! Он знает, кто я.

– А вот это уже интересно, – плотоядно улыбнувшись, сказал Лео. – Он один тут живет?

– А откуда ты знаешь, что он тут живет? – спросила я. – Я этого не говорила…

– Ниоткуда, – легко отозвался Лео, – просто от его одежды сильно пахнет этим заведением.

– Ясно, – поняв, что не к тому придираюсь, сказала я. – Нет, не один. С ним еще есть вампир, но он вернется только утром.

– То есть через час уже может заявиться… – задумчиво пробормотал Лео, искоса поглядывая на потерявшего сознание мужчину. – Это хорошо… долго ждать не придется…

– Что? – отчаянно кусая губы и все еще не до конца веря, что с вампиром все в относительном порядке, спросила я. – Что ты хочешь этим сказать?

– Только то, моя дорогая, что сегодня на заре мы идем охотиться на вампиров. Правда круто? – широко улыбнувшись, спросил он, в то время как я просто не могла поверить, что он это серьезно. – Ну ладно, на самом деле – выслеживать драконов интереснее, но тут уж чем богаты, так что не капризничай. Каа’Лим, доставь гаденыша ко мне домой. Пусть Тарий покомандует немножко, а сам возвращайся, у нас еще есть дела…

– Ты уверен, что сработает? – в сто первый раз за этот час поинтересовалась я.

– Да, – устало ответил Лео. – Что может пойти не так? Они ищут тебя, мы позволим ему увидеть тебя прежде, чем он войдет в таверну, а дальше – дело за тобой. Ты уж постарайся. Улепетывай поскорее, но не забывай, что вроде как человек. И беги в сторону моего дома, поняла? Чтобы тащить их потом было удобнее.

– Легко сказать: «Улепетывай», – буркнула я, придерживая подол платья, что Лео заставил меня надеть. Помимо прочего, на мне был тяжелый овечий полушубок, шерстяной платок и валенки.

Сейчас мы находились в двух кварталах от таверны «Три кабана» и ждали команды от Каа’Лима, который должен был подать нам сигнал, как только второй вампир появится в поле его зрения. За этот короткий час была проведена по-настоящему колоссальная работа. Каа’Лим отволок вампира в дом Лео, мне пришлось вспомнить, как пах второй вампир, и удерживать этот запах мысленно, чтобы мои «подельники» могли его почувствовать. С Каа’Лимом проблем не возникло, в то время как Лео чуял все, кроме того, что нужно. Потому образец запаха ему передал уже дэйург. После чего Лео ограбил комнату какого-то заезжего купца, хорошенько прошерстив гардероб его жены. Почистил одежду, избавив от запаха прежней хозяйки, а потом сделал то, что просто не укладывалось у меня в голове. Оказывается, с того момента, как я покинула МАМ, мой запах изменился. Происходило это потому, что менялась и я, а соответственно и мой состав крови. То есть полтора месяца назад воняла я совсем не так, как сейчас… Хорошо, пахла. Так вот, пользуясь воспоминаниями Каа’Лима о моем запахе до поступления в МАМ и своими личными с момента нашей первой встречи, Лео создал иллюзию аромата и привязал его к новой одежде!

– Как такое возможно?! – пораженно спросила я, а демон лишь легко улыбнулся в ответ.

– Нет ничего невозможного. Все блоки – лишь у тебя в голове, – чуть прикрыв глаза, сказал Лео. Вероятно, сейчас он делал эту самую привязку ко мне. – Эх, мне бы хоть капельку крови, – пробормотал он себе под нос.

– Зачем?

– Запах был бы интенсивнее, – тут же ответил он. – А так по идее он должен почувствовать, если, конечно, не слабее своего соседа, тогда уже не поручусь…

«Идет!» – привлекая наше внимание, чересчур сильно заорал Каа’Лим. Я и Лео невольно схватились за головы.

«Не ори ты! Думаешь, если вложишь в ментальный посыл побольше силы, то я лучше тебя пойму? У меня мозги так взорвутся!» – пробурчала я, поворачиваясь к Лео в ожидании, так сказать, напутствия.

– Чего? – непонимающе посмотрел он на меня.

– Ну, может, посоветуешь мне что-нибудь? – спросила я.

Некоторое время Лео просто молчаливо смотрел на меня. В предрассветном полумраке его глаза немного светились теплым золотым сиянием.

– Просто знай, что я рядом. Поняла? – наконец серьезно сказал он. – Давай, вперед, на рынок за едой, – сказал он, всучив мне плетеную корзину, с которой я должна была топать вниз по улице.

Некоторое время я шла так, как если бы и правда отправилась делать покупки. На самом деле таких, как я, спешащих попасть на рынок до того, как солнце встало, было достаточно много. То тут то там открывались двери ближайших домов, и укутанные в платки и теплые полушубки женщины спешно семенили по мерзлой дороге в сторону центрального рынка. Наверное, где-то совсем рядом, в Каргене, сейчас на улицу вышла и мама. Должно быть, так же, как и я, она держит в руках большую корзинку, куда будет складывать купленные продукты, думая о том, как же хорошо, что двум ее детям не приходится заботиться о хлебе насущном, что совсем скоро ее сын закончит МАМ и приедет домой. Будет помогать ей. Наверняка она мечтает о том, как жизнь семьи изменится с нашим возвращением. Только вот ни один из нас не вернется.

В какой-то момент спину словно огнем обожгло. Все мое естество напряглось, чувствуя чей-то испытующий пристальный взгляд. Ощущения были такими, будто кто-то зацепился за меня невидимой ниточкой и теперь удерживает ее, тянет на себя, незаметно приближаясь.

Охота началась.

Глава 11

Еще какое-то время я спокойно шла вниз по улице в ожидании команды от Каа’Лима, который должен был послать мне мысленный приказ. За это спасибо ей. Она закрыла мой разум так, что кроме моего дэйурга более никто не мог пробиться в него. Возможно, оно и к лучшему.

Чужой взгляд продолжал жечь спину, и совсем скоро я буквально кожей почувствовала, как к нему присоединяется еще несколько таких же. Никогда бы не подумала, что смогу вот так вот, спиной, ощущать слежку. Но данная способность меня изрядно порадовала. Готовность к нападению вселяла уверенность в себе. И когда Каа’Лим немного взволнованно скомандовал: «Давай!» Я тут же резко свернула вправо в первый попавшийся переулок. Я жила в Тэймире достаточно долго, чтобы изучить окрестные улочки и переулки, и сейчас, не дожидаясь повторного окрика дэйурга, со всех ног припустила вдоль по переулку. Здесь дорога была довольно узкой и скользкой, а с учетом того, какого рода обувь была на мне, приходилось отчаянно балансировать на особенно сложных участках. Но я бежала в точности так, как говорил Лео. Задыхалась, пыхтела, но продолжала бежать куда медленнее, чем могла бы, шаг за шагом приближаясь к оговоренному месту. Я чувствовала, как преследователи начинают свою погоню за мной. Слышала, как лениво стучат их сердца в полной уверенности, что это – лишь простая пробежка и жертва уже попалась в расставленные сети. Это был настоящий гон. Они бежали за мной, после немного отставали, давая возможность оторваться, и нагоняли вновь. Двое из них шли по крышам домов, невесомо, чуть слышно перепрыгивая с одной на другую. Еще двое бежали по параллельным улочкам практически наравне со мной. Лишь иногда один из них отрывался и уходил вперед, должно быть, осматривая местность.

Казалось, что вампиры не воспринимают поимку меня достаточно серьезно. То есть они непременно собирались это сделать, но в то же время для них было важно получить еще и удовольствие от погони. Я понимала: чтобы они ничего не заподозрили, мне следовало испытывать страх или панику, ведь вампиры прекрасно считывают эмоции окружающих существ. Но поскольку актриса из меня не очень, а Лео страдал острой формой перфекционизма, то сейчас у меня в корзинке сидела испуганная чуть ли не до смерти кошка. Угадайте, кто нагнал на животное такой ужас и спрятал его ауру, а заодно и заставил помалкивать? А вот и нет, не Лео, по кошачьему вопросу сработал дэйург. Отловить Мурку, что день и ночь ошивалась на помойке возле таверны, оказалось проще простого. Но вот испугать видавшую виды кису удалось только при помощи магии и особых способностей Каа’Лима. Лео же изменил ее запах и сделал полностью невидимой и неслышимой.

В какой-то момент я почувствовала, что мне хочется поменяться местами с преследователями. Биение их сердец завораживало, то, что я позволяю им бежать за собой, возбуждало, их запах дразнил и словно звал меня. С большим трудом удалось отогнать от себя эти неуместные мысли. Я должна быть собранной. Потому я побежала немного быстрее. Когда впереди показался заветный тупик, передо мной встала еще одна достаточно сложная задача: я должна была упасть. Причем упасть как можно натуральнее, как мог бы сделать это человек. Вот верите, в детстве я бы кувыркалась всю дорогу до нужной точки, а сейчас никак не могла сообразить, как именно следует споткнуться «естественно». Но очень удачно впереди показалась замерзшая лужа. Подвернув под себя стопу, я ожидаемо запуталась в собственных ногах, на которых сейчас были валенки, неуклюже взмахнула руками и ничком рухнула на землю. К моему огорчению, больно мне было по-настоящему. Коротко охнув, я тут же перевернулась и, уже сидя на стылой земле, увидела, как легко прыгают с крыш два вампира, а буквально через мгновение еще одна пара выходит из соседних переулков.

Подгребая под себя ногами, я неуклюже попятилась к стене, при этом мертвой хваткой вцепившись в корзинку. Вампиров, как я и думала, оказалось четверо. Причем среди них была одна женщина, весьма обворожительная миниатюрная блондинка. Один из мужчин тут же вышел вперед, поэтому я решила, что он их главный. Он был высок, красив и статен. Чувствовалась в нем и сила, и привычка руководить, совсем не похож на того, что отключился при виде Лео и Каа’Лима. Разве что цвет глаз и волос у них был схожим. И конечно же я не могла не узнать в нем нашего постояльца.

– Что вам надо от меня? – гаркнула я. Конечно, я хотела, чтобы выглядело это жалостливо, но не думала, что у меня получится. И все же на середине фразы я неожиданно даже для самой себя дала петуха… – Пожалуйста, не трогайте меня! – взмолилась я, подумав, что пора бы уже появиться моим бравым солдатикам.

– У нас есть приказ взять тебя под стражу и доставить на допрос в «Дом четырех смертей», – холодно сказал брюнет, делая несколько шагов в мою сторону.

– За что?! – охнула я, в отчаянии закусывая нижнюю губу. – Я… я… ничего не делала! Пожалуйста, поверьте мне!

– Если это жалкое создание изувечило госпожу, то я просто не знаю, в каком мире живу, – одарив меня пренебрежительным взглядом, хмыкнула блондинка. – Может, хоть попробуем ее, прежде чем арестовывать? – улыбнувшись одними губами, обратилась она к главному.

– Да, хоть так компенсируем потраченное время, – отозвался чересчур худой и, кажется, достаточно молодой вампир.

– А ты что скажешь, Рихард?

– Я не голоден, – буркнул лысый здоровяк, заработав в моих глазах один плюсик. – Пора завязывать с этим делом, и так затянули.

– Согласен, – кивнул главарь банды, как обозначила я их главного для себя. И ему я тоже поставила плюсик.

В этот момент за спинами вампиров из ближайшей подворотни прогулочным шагом вышел Лео, каким-то чудом успев мне подмигнуть, прежде чем собравшиеся обернулись в его сторону. Вампиры тут же насторожились и пристально осмотрели чужака с головы до ног. Лео шел так, словно был погружен в собственные мысли и никого не замечал на ходу. Завистливо глянув на то, как естественно у него это получается, я решила, что непременно запишусь в драмкружок… когда-нибудь. Сейчас демон казался каким-то чахлым, чересчур худым и совершенно безобидным алкашом, если уж быть до конца откровенной. Как ему это удавалось, оставалось только гадать. Я сильно подозревала, что вся эта охота является для него лишь возможностью развеять скуку и что если бы он захотел, то спеленал бы этих товарищей на раз-два. Но Лео хотел развлечься, а значит, играть в его игрушки будем все.

– Ты еще кто такой? – спросил самый молодой из вампиров, что стоял ближе всех к Лео. Демон неожиданно запнулся на середине шага и как-то чересчур медленно обернулся в сторону говорившего.

– А ты? – брезгливо сморщив нос, хмыкнул он.

– Если не хочешь проблем, то лучше вали отсюда, – сказал здоровяк, подходя ближе к своему товарищу.

– А если хочу, то можно мне остаться? Пожа-а-алуйста, – немного жалостливо протянул Лео, покачиваясь из стороны в сторону, словно изрядно набравшийся человек. – О, – заглядывая за спину одному из вампиров, заметил он, – у вас тут и девочки есть! Это очень кстати. Блондинка, сладкая такая, – указывая взглядом на вампиршу и сложив губы бантиком, сказал Лео.

– Нравлюсь, значит? – изогнув бровь, спросила женщина, огибая своих друзей по кругу и подходя к демону ближе. – Ну иди, я тебя приласкаю, – поманив пальчиком, позвала она Лео, который, подслеповато щурясь, расплылся в довольной улыбке и, изрядно покачиваясь, поплелся в объятия вампирши.

– Я знал, что это у нас взаимно, – все еще улыбаясь, сказал он. – Ты не пожалеешь.

– И ты, – ответила она, буквально впиваясь в демона взглядом. Я понимала, что за этим последует внушение. Конечно, за Лео я не переживала, скорее я чувствовала себя так, словно меня посадили в первом ряду на премьере никому еще не известного спектакля. Потому мне скорее было интересно следить за развитием событий. Правда, корзинку я старалась прижать к себе как можно ближе. Все же странно будет, если вместо страха от меня повеет неприкрытым предвкушением.

Тем временем миниатюрная девушка, на две головы ниже Лео, решительно шагнула к нему и чересчур быстро для человеческого глаза запрыгнула на него, обвивая его талию своими ногами. Я, конечно, понимала, что тут нет ничего, подразумевающего секс, но смотреть было неприятно. Особенно когда она обхватила его голову ладонями и начала отводить ее в сторону, чтобы у нее появился доступ к шее Лео. При этом она шепнула ему что-то не слишком разборчивое, глядя прямо в глаза, а этот заср… этот, короче, кивнул и блаженно улыбнулся!

Когда ее клыки вспороли горло Лео, я, кажется, забыла, как дышать. Гнев, всепоглощающий и безумный, взметнулся в душе наравне с растерянностью. Я просто перестала понимать, что происходит. Потеряла нить реальности. Неужели он вот так позволит ей… Но девушка сделала глоток, еще один и, схватившись за горло, буквально сползла к ногам Лео. Вены на ее лице, шее, руках набухли так, что готовы были вот-вот взорваться под кожей. Блондинка захрипела и попыталась встать, опираясь на руки, но так и не смогла. Вместо этого она лишь сильнее припала к земле, а из ее рта потекла густая черная пена.

– Спорим, такой редкостной дряни тебе еще не приходилось пить? – хмыкнул Лео, переступая через нее, а я поняла, что именно сейчас все и начнется, потому отложила корзинку с киской и быстро встала на ноги.

Не было ни паники, ни криков со стороны оставшихся членов команды вампиров. Они, не сговариваясь, обступили Лео полукольцом. Казалось, совершенно позабыв обо мне, они сосредоточились на том, кто реально мог навредить им. Женщина за спиной Лео билась в страшных конвульсиях. Судороги продолжались и продолжались, в то время как она пыталась избавиться от выпитого простым и самым доступным способом. Но ее тело скручивали все новые и новые спазмы, пока она наконец не всхлипнула как-то обреченно и не потеряла сознание.

– Есть еще желающие выпить со мной? То есть из меня? – изогнув бровь, спросил Лео. – Надеюсь, что нет, а то совсем тоскливо выйдет, – хмыкнул он.

После этих его слов на него бросились сразу двое вампиров, здоровяк и самый молодой, а главарь банды стал выплетать что-то магическое и весьма убойное.

Лео схватил самого юного из вампиров за шкирку, как маленького нерадивого щенка, и свернул ему шею, будто и не было в этом ничего сложного. Просто сделал это, словно мимо проходил, отбрасывая тело вампира в сторону потерявшей сознание женщины. Я решительно скинула валенки, быстрее, чем мог бы сделать это человек, а уже в следующую секунду запрыгнула главарю на спину, сжимая его кадык вмиг удлинившимися когтями. Но мой маневр не удался, мужчина ухватил меня за ворот полушубка и с силой потянул вверх, перекидывая через себя и отбрасывая на ближайшую кирпичную стену. Больно ударившись головой и спиной, я как-то потерянно сползла вниз, понимая, что просто не успеваю отразить следующую атаку вампира, который сейчас уже буквально летел на меня.

Сбивая вампира с траектории, перед глазами пронеслась смазанная тень, хотя я прекрасно понимала, кто это. Каа’Лим как всегда успел. Где его носило, интересоваться не хотелось. Сейчас он сидел верхом на вампире и с неимоверной силой обрушивал на него удар за ударом, в то время как Лео держал на руках самого здоровенного из «охотников», и с губ демона стекала тонкая струйка крови. Легко смахнув ее ладонью, он швырнул этого вампира к остальным и поспешил ко мне.

– Эй, ты как? – встревоженно спросил он, присаживаясь рядом со мной. Его пальцы легко развязали узел на моем платке и бережно пробежались по голове.

– Нормально, но такое ощущение, что у меня череп треснул…

– Нет, просто немного оглушило, сейчас пройдет. Посиди немножко так, через пару минут будет лучше. Каа’Лим, – позвал Лео дэйурга, что с увлечением продолжал лупить давно уже не сопротивляющегося вампира. – Хватит месить тесто, иди сюда! Пирожки дома будем делать, – не сдержавшись, добавил он.

Как-то нехотя мой дэйург наконец успокоился, поднялся на ноги и, брезгливо ухватив главаря за ногу, потащил его к нам.

– Так, – повернулся к нему Лео. – Ты понесешь этого и даму, а я – двух других. Мара потащит кошку, – указав пальцем на мою корзинку, серьезно сказал Лео.

«Вообще-то, – несмело отозвался дэйург, – лекари не рекомендовали мне таскать тяжести…»

– Еще слово – и я выпишу тебе новый рецепт, – радушно предложил демон.

– Действительно, может, просто левитируем их? – предложила я, чувствуя себя гораздо лучше и поднимаясь на ноги.

– Эх, женщина, что ты понимаешь? – мечтательно отозвался Лео. – Мы сходили на охоту, у нас есть добыча, что может быть приятнее, чем донести ее до нашего логова?

«Съесть?» – чересчур серьезно поинтересовался Каа’Лим, заработав брезгливый взгляд Лео.

– Я такое, – указал он пальцем на гору из вампиров, – не ем.

Словно груженый караван, мы двигались под покровом иллюзии в сторону дома Лео. Впереди вышагивал Каа’Лим, следом – Лео, и замыкала процессию я с маленькой корзинкой и мирно посапывающей кошкой, которую сразу по завершении операции Каа’Лим сподобился успокоить и усыпить.

Уже в доме, когда мужчины пристроили вампиров где-то на нижних этажах, а заботливый Орэн накрыл для нас троих стол, Лео поделился наболевшим, отпивая из кружки ароматный чай:

– С твоим появлением мой дом все больше начинает напоминать пансионат для сирых и убогих. На нижних этажах с удобством разместились неудачливые охотники-вампиры, еще у меня открылись игротеки, общественные библиотеки, столовая, бар и прочее, все, что требуется для удобства постояльцев. Даже кошку завел… – как-то тоскливо посмотрел он на пришедшую в себя Мурку, что с удовольствием лакала молоко из розового блюдечка. – А верхние этажи заняли переселенцы-изгнанники. Что дальше? Как думаешь, кого еще мне следует заселить, чтобы можно было открыть полноценный зоопарк?

– Зоо… чего? – поинтересовалась я.

– А! – как-то устало отмахнулся он.

Последнее время просыпаться было все сложнее. Даже не так. Лиам, в силу своего происхождения, имел отменное здоровье. Ему хватало всего нескольких часов для полноценного отдыха. Но с тех самых пор как он начал свой путь вслед за вампирами под покровом тьмы, он не мог не заметить того, как меняется его сознание. Все чаще он ловил себя на том, что думает о непонятных ему вещах. Иногда из его памяти выпадало несколько часов кряду, словно кто-то занимал его место в теле и управлял им. Было такое чувство, что его «я» просто вырывают из реальности, погружая в долгий сон. И самое страшное, Лиам понимал, что не в состоянии управлять этим процессом. Если раньше он чувствовал, что всего лишь выполняет клятву, данную тьме, то теперь это происходило без его личного участия. Чем дольше она была рядом с ним, тем меньше оставалось от него-настоящего. Ночами его мучили странные сны-кошмары, чересчур яркие и живые, чтобы оставаться всего лишь снами. Это были воспоминания. Чужая память, которая была наполнена битвами, сражениями, кровью, ненавистью и желанием побеждать. Порой он просыпался, не в силах понять, откуда у него в душе разливается столько гнева и как можно чувствовать кровь противника на своих губах, когда сражался ты с ним лишь во сне. То, что воспоминания принадлежат женщине, он понял не сразу. Когда же до него дошло, то он ужаснулся. Эта незнакомка была похожа на полководца, что провел тысячелетия в боях и пролил море крови. Ее мир зиждился на борьбе, иного она и помыслить не могла.

Порой Лиам представлял себе странные образы, лица, женщин и мужчин с волосами, как у Мары, испытывая при этом странную жгучую ненависть и удовлетворение от того, что их уже нет на этом свете. Их было слишком много, этих странных сереброволосых демонов, а само осознание, что в их смерти виновна именно эта женщина из его снов, вызывало рвотный позыв у Лиама. Тысячи и тысячи образов сменялись один за другим, пока он спал наяву, автоматически перебирая ногами и двигаясь, словно бездушная кукла, вперед, к заданной цели.

Однажды, когда у него не осталось больше сил идти, он упал на колени прямо на стылую землю. Борясь с учащенным дыханием, он прошептал:

– Зачем тебе я? Зачем? Ты ведь можешь сама! Ты убила уже стольких? Так почему сейчас тебе понадобился я?

Внезапно на лес опустились сумерки и в воздухе повисла невыносимая тишина, словно окружающее пространство накрыли плотным одеялом. Лес вокруг неожиданно показался ему сумеречным, мертвым пространством. С опаской он поднял голову, чтобы увидеть перед собой уже такую знакомую фигуру, укутанную в непроницаемо-черный плащ. Вот только сейчас этот некто более не желал скрывать себя от взора эльфа. Легким движением он скинул капюшон, и лишь тогда Лиам узрел истинное лицо той, перед кем преклонил однажды колено.

– Потому что ты нужен мне, мой эльф, – сказала женщина из его снов. Серебристые волосы рассыпались по плечам незнакомки. Ее кожа была белее мела, а глаза выглядели как глянцево-черные провалы. Черты лица казались нежными, но в то же время суровыми и властными. – Сперва я хотела вернуться в мир женщиной, но наша подружка меня разочаровала. Значит, я воскресну, как мужчина. Остался лишь последний шаг, когда мне будет необходимо восстать, обрести плоть. Твоя плоть станет моей, потому как ты мой. Ты – моя последняя жертва во благо моего народа.

– Я… жертва, – как-то потерянно прошептал Лиам, после чего решительно взглянул в глаза женщины. – Нет. Этого не будет!

– И что ты сделаешь? – насмешливо поинтересовалась она. – Убьешь себя? Ну же, смелее. Тогда все случится гораздо быстрее, пусть и затратнее с моей стороны. Чем ты не доволен, Лиамиэль? Разве не предоставила я тебе выбор?

– Выбор? – непонимающе посмотрел он на нее. – А он у меня был?

– Конечно, – жестко сказала она. – Умереть, как подобает воину и мужчине чести, или принять клятву и жизнь раба. Ты сам предпочел второе, так что теперь пожинаешь плоды своего выбора. И потом, разве я не дала тебе время пожить свободно даже после клятвы? Будь благодарен за это.

– Но почему я?

– Потому что мне нужна душа бессмертного, Лиам, твоя душа. Я собрала все составляющие, чтобы вернуться в этот мир. И ты, твоя искра – это последнее, что нужно мне.

– И что станет со мной? – болезненно сморщившись, спросил он.

– Тебе не будет больно, мой дорогой, – чересчур ласково прошептала она. – Ты даже не заметишь, как перестанешь существовать, растворившись в моей тьме. Тот человек, Агасти, тоже сомневался, когда-то отдавая мне свою искру, чтобы я стала сильнее, но ни на миг не пожалел об этом. Отчего же ты так малодушен, что не готов принести жертву, одну маленькую жертву во имя большего?

– Зачем тебе все это? – Отчаяние захлестнуло эльфа, как и понимание того, что он бессилен.

– Потому что я не здесь и не там, Лиам. Потому что я слабее, чем должна быть. Потому что моему народу требуется лидер, который откроет дверь в иные миры и поведет за собой. И этим лидером стану я… хорошо, мы. Твое тело – моя сущность, – нежно улыбнулась она, проводя пальцами по подбородку Лиама и исчезая в тот же миг.

Словно и не было ее вовсе. Все так же светило солнце над головой, пели птицы, шумел весенний ветер в кронах деревьев. Только эльфу казалось, что наступила ночь. Темная, безлунная и беспросветная.

Иногда больше всего на свете хочется развернуться и уйти, бросив все. Но именно тогда сделать ты это не можешь ни при каких обстоятельствах. Лиамиэль знал, что так будет и с ним. Как бы сильно он ни стремился убежать, он не сделает и шагу.

Достав из голенища сапога небольшой нож, он долго всматривался в его блестящее на солнце лезвие, что-то шепча на родном языке, после чего легким движением руки надсек свое запястье, на котором тут же выступила полоска алой крови. Все еще шепча что-то тихое и понятное ему одному, эльф встряхнул ладонью, оставляя на снежном покрывале россыпь алых капель, затем решительно поднялся на ноги, убирая нож на место, и отправился в сторону городских ворот.

Совсем скоро, с приходом на север весны, растает снег, и на месте, где эльф осознал свою судьбу, появится крошечный росток белого ясеня. Деревце будет совсем слабым. Сумеет ли оно вырасти, чтобы однажды поведать его историю, Лиам не знал. Но деревце будет тем немногим, что останется от него прежнего, теперь он был уверен в этом наверняка.

– Итак, – чересчур бодро заговорил Лео, стоило мне переступить порог комнаты под названием «Кабинет номер три, или Общественная приемная», проще говоря, место, куда он приглашал нас всех для разговоров средней серьезности. Почему номер три? Потому что был еще номер два, очень похожий на номер три, только там он обычно сильно ругался. Номер один был и вовсе под запретом, и мне туда ходить не разрешалось. Ну я особо и не настаивала. – Смотри, что у меня есть, – сказал он, водружая на небольшой кофейный столик странную коробку с гремящим содержимым.

– И что же это? – с интересом спросила я, следя за тем, как он раскрывает коробку и та превращается в нечто, похожее на игровую доску.

– Это, моя дорогая, то, с чего следует начинать любому правителю, – хитро прищурившись, сказал он. – Мы с тобой будем играть в лит.

– Во что? – непонимающе уставилась я на мешочки из полупрозрачной ткани, в которых побрякивали разноцветные камешки.

– В лит, игра, рассказывающая о стратегии и планировании и помогающая научиться думать наперед. Вообще-то надо играть в шесть цветов, но поскольку лит для тебя – совершенно неизвестная игра, я оставлю два цвета и четверть поля.

– А? – переспросила я.

– Вот тебе и «а», – передразнил он меня. – Конечно, хорошо, что тебе легко дается оммэтти и ты уже можешь на нем говорить и писать. Хорошо и то, что ты учишься управлять даром, как и своим телом. Но это все ерунда, по большому счету. Самое главное – то, что у тебя тут, – указал он пальцем на свою голову. – Если тут просторно и дует ветер, то ничто не поможет выжить. Потому с этого дня во время твоего обеденного перерыва, то есть по часу в день, мы будем играть в лит. Начнем мы с двух цветов, как я уже сказал. Тебе дам черный, – кинул он мне в руки один из мешочков с камнями, – а себе возьму белый.

– Почему это тебе белый, а мне черный? – не удержавшись, спросила я.

– Потому что у кого черный, тому дается фора. Не нравится? Тогда давай меняться, – протянул он мне руку с мешочком, в котором лежали белые камешки.

– Нет, – подвинув к себе поближе выделенные мне фишки, сказала я.

– Итак, некоторые партии могут длиться очень долго. Основная твоя задача – это захватить мои камни и пространство. Естественно, я должен сделать то же самое. Все как в жизни, – немного грустно покачал он головой. – Поскольку у тебя черные камни и тебе полагается фора, я разрешаю тебе выставить вот на этом участке доски несколько фишек и сделать один ход, – благосклонно позволил он мне.

– На что играем? – вспомнив недавний мужской заход по картам, не смогла удержаться я от вопроса.

– Не надейся, женщина, увидеть меня голым дано не каждому, и потом, что-то мне подсказывает, что именно твой сияющий зад мы будем лицезреть первым, – хмыкнул он. – И, думаю, даже это не послужит для тебя достаточной мотивацией. Потому играем на деньги!

– Нет, – не на шутку испугавшись, охнула я.

– Да, – широко улыбнувшись, кивнул мне демон. – Жизнь – та же партия в лит, у тебя есть исходные камни, есть конечная цель, которую нужно уметь отделять от всего несущественного. Когда поймешь, чем должна окончиться партия, начинай думать о том, как расположить свои камни с минимальными потерями. Чем отвлечь противника, как завлечь его, чтобы забрать то, что принадлежало до этого ему, и присвоить себе. Никаких чувств быть не должно, только расчет и ясное видение картины будущего. Теряй малое, только если есть возможность получить большее. В противном случае береги, что имеешь, пока не увидишь ход, в котором сможешь это использовать. Спешить некуда, Мара, время – это то, что всегда есть у таких, как мы.

Первая моя партия закончилась спустя тридцать минут и стоила мне дневного жалованья. Сказать, что я расстроилась, – значит ничего не сказать! Я была подавлена. Я потеряла целый день своего труда за жалкие тридцать минут! Я поспешила и позорно проиграла! Лео раздавил меня, точнее, всю мою оборону, легким движением руки. Вставая из широкого кресла, я понимала, что еще немного – и просто взорвусь. Больше всего хотелось взять доску для лита и треснуть ею демона по голове. Но что бы это изменило, если виновата я сама? Это я тупая.

– Ну что ты расстраиваешься? – спросил демон, решительно поднимаясь из кресла. – Твои неудачи должны служить тебе уроком, а не поводом для злости. По большому счету порой нет никакой разницы, выиграл ты или проиграл. Куда важнее, что ты приобрел за время игры.

– Я не приобрела, я потеряла…

– Это? – вопросительно изогнув бровь, указал он на небольшой столбик медных монет. – Урок игры в лит в человеческих землях обошелся бы тебе в два месячных жалованья, потому ты все же поразмысли над этим.

– Так дорого? – не удержалась я.

Не скрывая раздражения, Лео бросил на меня мимолетный взгляд и сказал:

– Ты совсем, что ли, не понимаешь, к чему я веду? Ты – самая жадная женщина, которую мне доводилось встречать! Разве так можно, в твои-то годы?!

– Как там вампиры? Ты уже допрашивал их?

– Меняешь тему, так делай это хотя бы более изящно.

– И так сойдет, – буркнула я. – Ну, что там с вампирами?

Лео глубоко вздохнул, одарив меня пристальным взглядом, и сказал:

– Даю им время освоиться, а заодно и осознать, как «много» они для меня значат.

– Я хочу поучаствовать, – несмело сказала я, заглядывая демону в глаза.

Некоторое время Лео молчаливо смотрел на меня, словно что-то решая, после чего глубоко вздохнул и коротко сказал:

– Хорошо. Но сначала занятия, – добавил он, когда я уже была около выхода из его кабинета.

Сэйя приходила в себя тяжело. Голова болела, тело онемело, словно и не ее вовсе. Когда девушка попыталась приподняться, то поняла, что не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой. Память услужливо подсунула картинки недавних событий, и вампирша содрогнулась. Она помнила, каким манящим был запах мужчины, как будоражил и дразнил ее. С каким удовольствием она сделала несколько глотков такой обманчиво вкусной крови, прежде чем почувствовала, как по ее пищеводу растекается живая кислота, разъедая плоть и отравляя организм. Такой невыносимой боли Сэйя не испытывала никогда в жизни. Ведь несмотря на то, что она состояла в отряде охотников повелителя, ей никогда прежде не приходилось сталкиваться с ядом, способным сотворить такое с ее совершенным, как полагала девушка, организмом.

Она уже и не надеялась, что выживет после того, как странная кровь буквально разъела ее нутро. Сейчас она чувствовала невероятную слабость, во рту было горько и сухо, голова разламывалась. Но она была жива, а значит, все же смогла устоять. С трудом разомкнув веки, девушка тут же прищурилась. В глаза словно песку насыпали, и сейчас любой, даже самый тусклый свет, причинял невероятную боль. Еще раз тяжело вздохнув и принюхиваясь к окружающему пространству, Сэйя кое-как оттолкнулась руками о каменный пол, на котором лежала, и перевернулась на спину. Легче от такого смелого кульбита не стало. В какой-то момент девушка почувствовала, что ее мутит от такой смены положения, и едва успела повернуться на бок, прежде чем из ее горла вырвалось сдавленное сипение.

– Эй, эй, ты как? – подхватили ее сильные руки, аккуратно поднимая с пола.

Даже не видя говорившего, Сэйя знала, что это был Эрик. Его голос и запах она бы не перепутала даже на смертном одре.

– Дерьмово, – выдавила она. – Где мы? – Еще одна фраза отозвалась жжением в горле и острым приступом мигрени.

– Понятия не имею. Я сам только недавно пришел в себя, – сказал сын повелителя, усаживая девушку спиной к каменной стене. – Но мы все тут, и все живы. Уж не знаю, радоваться ли, – хмыкнул он.

– И Тэон? – спросила девушка.

– И я, – отозвался ищейка, вставая так, что девушка могла его увидеть. – И все же я ее нашел, – хмыкнул мужчина, присаживаясь рядом с Эриком.

– Лучше бы нам знать об этом заранее, – с долей ехидства сказал Рихард, выходя из темного угла камеры. Сама камера казалась совершенно открытой комнатой, но стоило приблизиться к невидимым «прутьям», и они начинали предупреждающе мерцать голубым.

– Я уже рассказывал, что со мной произошло! И я в этом не виноват! – неожиданно взвился Тэон, который за прошедшие сутки уже просто устал выслушивать упреки товарищей. Вообще-то он и сам не переставал себя корить. Причем наивно полагал, что во всем произошедшем виноват лишь он один.

– Успокоились, вы оба, – чуть слышно сказал Эрик. Как это ни странно, но чем тише он говорил, тем тише начинали вести себя его подчиненные. – Не лучше ли подумать о том, с чем мы столкнулись и к чему это нас приведет?

– К могиле, вероятнее всего, – отозвался Трэвор, предлагая Сэйе стакан с водой. – Пей, не бойся, это просто вода, проверено.

Все еще дрожащими от слабости пальцами девушка приняла стакан у молодого вампира и сделала несмелый глоток, подсознательно ожидая взрыва боли в желудке. Но ничего подобного не произошло, а жидкость принесла лишь долгожданное облегчение.

– А крови нет? – хмыкнула она, посмотрев на Трэвора из-под опущенных ресниц.

– Увы, не посчитали нужным нам оставить.

– Я не знаю, что это за тварь, – превозмогая боль, сказала Сэйя. – Но кровь этого существа буквально разъела меня изнутри. И, признаюсь честно, я думала, что умру в этом переулке. Чья кровь способна на такое?

– Мертвяка, – чересчур быстро отозвался Трэвор. – Это единственное, отчего вампиру может быть плохо.

– Плохо, Трэвор, но не смертельно, – сказал Эрик. – И парень в переулке вовсе не был похож на умертвие. Спокойная, приглушенная человеческая аура. Никаких видимых магических способностей или нечеловеческого происхождения. Хотя мы все видели клыки, его силу и изменившийся облик.

– Девчонка тоже непростая, – вклинился в разговор Тэон. – И тот белобрысый верзила. Меня чуть не вывернуло от того, что они просто рядом были.

– В любом случае, думаю, совсем скоро нам станет известно, кто они и почему сохранили нам жизнь, – подвел итог Эрик, погружаясь в собственные размышления о произошедшем.

Удар, блок, удар, подсечка, быстро встать, снова удар. И он вновь уходит так, словно и не было его передо мной всего минуту назад. Чувствую, как обжигает прикосновение его когтей к моей спине, поворачиваюсь быстрее, чем могла бы сама вообразить, но он уже далеко. Не дотянуться. И даже если прыгнуть, он уйдет из-под удара, просчитает наперед и уйдет.

– Слишком предсказуемо, – довольно урчит он, смотря на меня золотым взглядом, в котором плещутся задор и веселье.

И так – изо дня в день. Для него все происходящее – игра, для меня – битва, в которой я, словно пойманная муха, бьюсь в паутине, не в состоянии выйти за поставленные самой же собой границы. Каждый раз моя одежда превращается в пропитанные кровью лохмотья, но если раньше я злилась и ненавидела его за это, то после случая с вампирами поняла: не смогу преодолеть себя сейчас – и в следующий раз нет никакой гарантии, что, когда меня приложат о стену, появится Каа’Лим или Лео, чтобы спасти меня. В следующий раз этих десяти секунд вполне хватит, чтобы снести мне голову. И будь я хоть трижды демоном, мне не воскреснуть вновь. Ведь смерть – это навсегда.

– Еще, – короткая реплика срывается с его губ, и вновь мы кружим в странном зачарованном танце. И я опять проигрываю. Как всегда.

– Хватит, – коротко бросает он, а я вдруг понимаю, что не хочу останавливаться. Либо все, либо ничего.

– Ну нет, – почти рычу я и сама не узнаю свой голос.

Еще один короткий прыжок, легко задеваю его щеку когтями, прежде чем он скручивает меня так, что я не в силах пошевелиться.

– Хватит, значит – хватит, – практически по слогам говорит Лео, находясь у меня за спиной. – Успокоилась, сказал, – ощутимо встряхнул он меня, в то время как я продолжаю жадно втягивать носом воздух, из последних сил призывая себя к спокойствию. – Ну, ну, все, дыши, – чересчур нежно прошептал он мне на ухо, еще не выпуская из своих рук.

Странная дрожь проходит по коже от его дыхания, что обжигает мне шею. Неожиданно гнев и ярость, что до этого разливались в душе, сменяются предвкушением чего-то большего. Волнующее чувство зарождается внизу живота, распуская свои щупальца во всем теле. Всего мгновение мне кажется, что сердце в груди вот-вот выпрыгнет от переполняемых эмоций.

– Ну смотри, вся перемазалась, как свинюшка, – эта реплика Лео неожиданно возвращает мне крупицы здравомыслия. В какой-то момент неожиданно для себя я просто понимаю, что могу спокойно дышать.

– Святая богиня, – тяжело сглотнув, выдохнула я. – Что на меня нашло?

– Бывает, – легко отозвался Лео, все еще удерживая меня в своих объятиях.

Странно, но это не вызывало чувства неловкости или дискомфорта, наоборот, его объятия придавали уверенности в себе. С ним вдруг стало тепло. Не одиноко.

– Не переживай. Ты очень хорошо справляешься для своего возраста. Есть демоны, которых приходится помещать в изолятор на несколько лет.

– На несколько лет? Как в тюрьму?

– Примерно. – От его дыхания по коже бежали мурашки. Это было щекотно и приятно. – Бывает так, что демон в юном возрасте как бы застывает в одной эмоциональной фазе.

– Как это?

– Ну, например, разозлившись, не может избавиться от этого чувства, и дальше оно лишь усиливается. Это очень опасно для окружающих, потому есть особый изолятор, куда помещают таких демонов, бывает, и на несколько лет. Но это скорее редкость, чем норма.

– И что, они так и сидят там одни-одинешеньки? – Мне стало жаль этих неизвестных демонов.

– Нет, – усмехнулся Лео, горячо выдыхая мне в шею, отчего по спине побежали новые мурашки, совершенно непонятным образом согревавшие меня сейчас. – С ними работают «специалисты» по подростковым проблемам.

– Звучит безобидно, но почему-то кажется, что это вовсе не так.

– Смотря для кого, – уклончиво ответил он. – Но это минимизирует наши потери, потому как лучше вовремя поработать с психикой одного конкретного демона, чем потом пожинать плоды его припадка. Хотя, повторюсь: изолятор – это исключительная мера. К сожалению, чаще они до него не доживают…

Невольно нахмурившись и понимая, что он только что сказал, я попыталась повернуться к нему лицом. Но его руки обхватили меня, словно стальным кольцом, не давая возможности пошевелиться.

– Постоим еще немного? – как-то нерешительно и тихо сказал он.

А мне от этой простой просьбы стало неожиданно волнительно. Его руки вдруг показались не просто теплыми, они превратились в обжигающее кольцо, которое сковало меня. Неожиданно для себя я поняла, что становится трудно дышать. И сердце вновь забилось часто и неровно.

«Кхе-кхе», – донесся до нас с Лео ментальный кашель дэйурга. Додумался тоже!

Лео отпустил меня, поворачиваясь лицом к вошедшему и спиной ко мне. И только в этот момент я поняла, как на самом деле было прохладно в зале…

«Вы меня простите, – заговорил Каа’Лим, мило оскалившись, – но пора».

Не скажу, что успела за время нашего знакомства с Лео облазить все закутки его дома, но имела уже небольшое понятие о том, что и где тут находится. Спускаясь в подвал его дома, я смутно припоминала наше первое близкое знакомство, которое, судя по цвету стен и общей обстановке, происходило именно тут. Два верхних этажа были огромны, и я боялась даже представить, каких размеров подвал и что будет, если меня, например, тут случайно забудут. Потому я старалась держаться прямо за Лео, периодически наступая ему на пятки и толкая его в спину. Демон сопел и возмущался.

– Чего ты ко мне так жмешься, а? Тут не так уж и темно, чтобы ты не видела, куда ступать, – пробурчал он, стоило мне в очередной раз наступить ему на пятку и боднуть лбом в спину.

– Кто тебя знает, может, ты сейчас возьмешь и убежишь, а меня оставишь тут одну? От тебя чего угодно можно ожидать…

– Конечно, мне делать больше нечего. Я тебе клянусь, что никуда не убегу, иди уже нормально или возвращайся назад. И давай как-то серьезнее, ты мне портишь образ.

– И какой у нас образ? – не удержавшись, фыркнула я.

– У тебя – какой выйдет, а я сегодня – умный и злобный гад, – повернувшись ко мне вполоборота, хитро прищурившись, улыбнулся он.

Я уже хотела сказать, что это его всегдашний образ, но решила не обижать его лишний раз. Пусть порадуется собственной изобретательности.

– Считаешь, если я больше не могу читать твои мысли, то не в состоянии понять, о чем ты думаешь? У тебя на лице все написано, – хмыкнул он. – Между прочим, у меня есть награда за благотворительность. А в юные годы я был миссионером и работал при храме Кайры, так-то, – похвастался он.

Учитывая, что с религией демонов я была знакома лишь поверхностно и знала, что Кайра в древние времена приветствовала кровавые подношения, я примерно представляла, чем Лео мог заниматься при храме. И я уже молчу, что творить благо, по демоническим традициям, – это, например, облегчить страдания того, кто уже не сумеет выздороветь…

– Нет, в те времена я был словно цветочек – такой же невинный и неискушенный, так что хватит фантазировать, – хмыкнул он. – А еще лучше помолчим, уже почти пришли.

Вот вам и пожалуйста! Сам проболтал всю дорогу, слова мне не дал вставить, а выходит, что это я трещу без умолку!

Мы шли по тускло освещенному коридору, довольно широкому, но если наверху вдоль коридоров были расположены двери, за которыми находились комнаты, то тут были лишь глухие серые стены. Я едва вновь не запнулась, когда стена слева от нас вдруг засветилась нежно-голубым сиянием, открывая взору скрытую до того комнату. В ней находились вампиры, которые, словно по команде, встали на ноги, старательно всматриваясь в наши лица. Нас разделяла голубоватая прозрачная пленка силового поля, которое, по всей видимости, установил Лео, чтобы «гости» не имели ни малейшей возможности покинуть его радушный особняк.

– Ну, смотрю, все в сознании и относительном здравии, – внимательно оглядев вампиров с головы до ног, заключил Лео, опустившись в одно из кресел, которые материализовались за нашими спинами, словно из воздуха. Решив особенно не выделяться, я последовала его примеру.

– Кто вы… – начал было говорить главарь банды, как Лео поднял указательный палец, и, к моему удивлению, уста вампира сомкнулись сами собой. А вампир, промычав что-то неразборчивое, испуганно положил ладонь на губы.

– Погоди, – как-то по-отечески сказал Лео. – Я же еще ничего не спросил, так разве давал тебе разрешение отвечать? А о вопросах и вовсе речи не было. Понял? – Вампир несколько ошарашенно кивнул. – Ну тогда начнем сначала. А ты так больше не делай, а то и вовсе говорить разучишься, – сказал Лео, шевельнув пальцем. – Хотелось бы узнать имена моих гостей.

К моему удивлению, Лео вел себя очень вежливо, но в некоторой степени вальяжно. Этакий принц, к которому на прием пришли крестьяне. Да, именно так это и выглядело со стороны. Он сидел, свободно откинувшись на спинку кресла и лениво посматривая на сбившихся в кучку вампиров, что под его золотым взглядом начинали ощутимо нервничать. Я же сидела рядом, но подражать ему не пыталась, уж больно комично бы это вышло. Поэтому я просто решила быть собой, смотреть и учиться. Когда еще выпадет шанс поучаствовать в допросе? По всей видимости, главарю было весьма трудно смириться с подобной расстановкой сил. Некоторое время он молчал, но затем сделал глубокий вдох и сказал:

– Меня зовут Эрик, я – старший сын повелителя Эдриана.

После этих слов Лео странно хмыкнул и легко улыбнулся.

– А Дрю понимает, в чем извалял своего сыночка? – с нескрываемым интересом спросил он. – Или маразм крепчает у гаденыша?

На последней реплике Лео я сама едва не подавилась воздухом, что уж говорить о вмиг покрасневшем, словно помидор, наследнике.

«Он назвал повелителя гаденышем?!» – было первой моей мыслью. Возможно, так оно и есть, но разве можно?

Потом в голове возник образ невероятно красивого молодого юноши, которого, помнится, я сама «обласкала» при первой встрече не хуже, чем Лео сейчас. Но я же не знала, что юный блондин окажется повелителем?! И сейчас, глядя на его Эрика, я с удивлением замечала, насколько разными внешне могут быть отец и сын. Учитывая, что Эрик выглядит немногим старше отца, он вполне может стать следующим повелителем, а мы ему по морде… Да и в целом не хорошо обходимся…

– Мой отец всего лишь желает справедливости, – чеканя каждое слово, зло сказал Эрик, скользнув по мне гневным взглядом.

– Справедливости? – переспросил Лео, вопросительно изогнув бровь. – Справедливости… Невероятно глупое слово, когда речь идет о политике и собственной репутации, не находишь? – повернувшись ко мне, спросил он.

«Уроки актерского мастерства – обязательно!» – мелькнула мысль. Я постаралась как можно небрежнее хмыкнуть, выражая свое согласие легким кивком головы. Эх, с такими задатками мне только «Кушать подано» играть в провинциальном театре, а не в допросах участвовать.

– И в чем заключается ваша миссия торжества справедливости? – весьма иронично поинтересовался Лео.

– Моя сестра пострадала от ее рук, – обличающе указал на меня Эрик.

В этот момент перед глазами всплыла картина, когда Фрида убивала моего брата. Как обнимала она его, словно любимую, но сломанную игрушку. Как жадно драла ему горло и как небрежно бросила его на пол, стоило ей насытить свою жажду. Мои глаза сами собой обратились в сторону Эрика, в то время, как черный глянец уже разлился по ним.

– Мой брат умер от рук твоей сестры, – едва узнала я собственный холодный безжизненный голос. – Твоя сестра жива, так будь благодарен.

Из странного состояния меня вывело сразу две вещи. Во-первых, мой недавний персональный пленник рухнул на пол, как подкошенный. А во-вторых, широкая ладонь Лео легла мне на руку, словно забирая мою боль, ярость и гнев, даря взамен тепло и спокойствие. Смущенно моргнув, я посмотрела на него, понимая, что мои глаза вновь приобрели свой нормальный цвет.

– Ну-ну, – едва слышно сказал он. – Не думай об этом. Не сейчас.

Я легко кивнула и вновь обратила свой взор на вампиров, которые, словно кролики перед удавом, сбились в кучу и смотрели на меня широко распахнутыми глазами.

– Чего вылупились? – поинтересовался Лео. – Демона, что ли, никогда не видели? – ухмыльнулся он, обнажая удлинившиеся клыки. – Двух демонов, – поправил сам себя он.

– Так вот, говоря о справедливости, – вновь заговорил Лео, – поднимите товарища уже наконец. Он за вас и так натерпелся, а вы его даже с пола поднять не можете.

– Она демон? – растерянно пробормотал Эрик, неверяще всматриваясь в черты моего лица.

– Ты сообразительный, это импонирует, – серьезно сказал Лео, хотя больше всего его реплика походила на издевку. – Так, коли уж теперь ты немножко в курсе, то расскажи мне, что твой папа предпринял по поводу поисков Мары.

– Он не знал, что она демон, иначе бы не посмел…

– Дурень, сколько еще вас таких в гости ждать? – поинтересовался Лео.

– На север была отправлена только наша группа.

– Так. Ну лично мне все понятно. Больше не вижу смысла разговаривать с вами. Послушай меня, юный наследник, и после того, как я разложу и сложу твои мозги, постарайся не забыть. Дрю сильно не прав, когда лезет в дело, в которое ему ясно сказали не лезть.

– Что?

– О Кайра, заткнись уже, дай договорить, – вновь взмахнул Лео пальцем, сводя губы Эрика вместе. – Убивать вас не вижу необходимости, держать тут – все равно что завести домашнее животное, а убирать за вами всякие неожиданности и кормить у меня нет никакого желания. Так что спокойнее, посидите тут еще немножко, чуть позже я вами займусь, заодно уже и почитаю, что у вас там в головах поднакопилось, а пока у меня дела. В общем, спасибо, славно поболтали. Тебе понравилось? – спросил он, обратившись ко мне.

– А зачем ты их допрашивал-то, раз все равно собрался работать с их сознанием?

– Не знаю, ты сказала: «Давай допросим». Ну давай, мне что, жалко, что ли? – пожав плечами, Лео легко поднялся из кресла и подал мне руку.

– Так в этом не было нужды? – немного обиженно спросила я, идя с ним под руку по направлению к лестнице.

– Строго говоря – нет, но тебе было интересно, так что… Собственно, я предполагал, что им ничего стоящего никто бы и не сказал. Да и, возможно, вреда от них особого бы и не было. Но тут как с блохами – кусают вроде не сильно, но чешется все равно неприятно.

– Откуда такие сравнения?

– Дэйург твой просветил, – хмыкнул Лео. – Так вот, мы решили, что поработаем с их сознаниями, посмотрим, что да и как, и вложим новые цели, задачи и воспоминания. Отправим куда-нибудь на юг, а то уж замерзли тут совсем поди.

– А мне можно? – спросила я, не слишком надеясь на то, что он разрешит.

– Ну а почему нет? Подумаешь, еще и брат свихнется, у Эдриана тогда целый комплект полоумных будет, – хохотнул Лео, а после серьезно добавил: – Можем попробовать, но только под моим контролем, а то выжжешь кому-нибудь из них мозги. Мне не жалко, а вот ты – очень впечатлительная.

Глава 12

Я стояла перед воротами из обуглившихся досок. Дерево, что пошло на забор, так же было опаленным. На улице царило начало лета. Теплый свежий ветерок играл распущенными волосами, солнышко над головой приятно согревало кожу. Это был хороший день. Единственное, что смущало меня, – так это странный забор. Кто мог додуматься сделать его из обуглившейся древесины? Как странно. И зачем я сюда пришла? Кто может тут жить?

Я поднесла руку к черным воротам, которые сильно пахли костром, и решительно толкнула одну из створок. Странно, но ворота тут же открылись, легко поддаваясь. Оказалось, что прямо за ними была ровная каменная дорожка, уходившая в глубину сада. Сейчас было время цветения яблонь. И, судя по количеству деревьев, осыпанных нежно-розовыми цветами, это был яблоневый сад.

Нерешительно переступив с ноги на ногу, я все же решилась войти. Вдыхая нежный аромат цветущих деревьев, я шла по ровной дорожке все дальше от входа. Странно, по моим ощущениям, я шла уже больше десяти минут, а сад все не думал кончаться. Казалось, все пространство вокруг усыпано лепестками, которые розовым ковром покрывают землю. С каждым дуновением ветерка лепестки начинают кружиться, словно причудливые снежинки. Зрелище завораживало, и в какой-то момент я даже подумала, что сплю. Разве может быть такое реальным?

Ступая шаг за шагом вслед за танцующими лепестками, я и не заметила, как вышла на небольшую полянку. Но стоило мне обернуться, чтобы осмотреться, как словно воздух выбило из легких.

Спиной ко мне на расстоянии всего в несколько шагов стоял мужчина. Высокий и крепкий, его темно-каштановые волосы были усыпаны лепестками цветов. Он стоял, смотря куда-то вверх, и казалось, вовсе не замечал моего присутствия. Только я узнала бы его даже из тысячи.

– Ким? – едва слышно прошептала я.

Сейчас Ким был таким, как я запомнила его в день нашей последней встречи. Не ребенком и не подростком, каким он снился мне прежде. Нет, сейчас он был моим ровесником. Разве что одет он был так, как никогда бы не решился одеться в реальной жизни. Просто скроенная белоснежная рубашка, широкие штаны того же цвета. Его босые ноги утопали в лепестках и траве. Казалось, он полностью погружен в свои собственные мысли, но стоило мне позвать его, как Энаким вздрогнул и решительно повернулся ко мне лицом.

– Ты пришла? – спросил он, легко улыбаясь мне. – Я рад, что теперь и ты можешь приходить ко мне…

– Что? – непонимающе нахмурилась я, с замиранием сердца рассматривая алый шарф, что повязал он себе на шею.

– Не важно, главное ты здесь. Недавно ко мне приходил отец, но ненадолго, он был еще не готов.

– Папа приходил?

Энаким легко кивнул в ответ, вновь обращая взор к яблоне, рядом с которой стоял. От его кивка мне показалось, что сердце в груди остановится. В этот раз я прекрасно понимала, что все это сон. Я помнила, что Ким мертв.

– Он сильно болел этой зимой, но сейчас с ним все хорошо. Ты не знала? – спросил он, вновь посмотрев на меня.

– Нет…

– Съезди к ним как-нибудь, только не сейчас, – сказал он, смотря куда-то мне за спину.

– Почему не сейчас? – спросила я, потому как единственной мыслью была именно та, что ехать нужно немедленно.

– Тьма совсем рядом, Эм. Пойдем ближе к дому, не будем тут стоять.

– Что?

– Пойдем, темнеет…

Не дожидаясь моего ответа, он решительно двинулся вперед, уводя меня за собой. Когда же я догнала его и протянула руку, чтобы остановить, он отшатнулся от меня, смотря так, словно я пыталась вымазать его в грязи.

– Не трогай! Совсем уже, что ли! – достаточно грубо сказал он, отстраняясь от меня на несколько шагов. – Пойдем, я покажу тебе, где живу, – предложил он уже более миролюбиво.

Мы шли в полной тишине. Каждый из нас думал сейчас о чем-то своем, а нежно-розовые лепестки продолжали кружиться в воздухе, медленно ложась нам под ноги. Я ступала по каменной тропе, а Ким шел рядом, босиком по зеленой траве. Украдкой я старалась разглядеть черты его лица, постараться запомнить их как можно более отчетливо. Следила за тем, как от легкого дуновения ветра развеваются локоны его волос. Смотрела, как медленно вздымается его грудь, когда он вдыхает и выдыхает воздух. Как же мне хотелось, чтобы это было взаправду.

– Ты сказал, что теперь я могу приходить? Что это значит? – спросила я, чтобы в очередной раз услышать его голос. Ким улыбнулся уголками губ, но ответил:

– Это значит, что она дала тебе разрешение. На тебе есть отметка моего мира.

Плечо буквально обожгло холодом в том месте, где остался след от ее прикосновения. Еще какое-то время мы шли молча, прежде чем я заметила, как осторожно он поправляет шарф у себя на шее. Так, словно он мешает ему.

– Зачем ты надел его? – наконец спросила я, указывая взглядом на шарф.

– Я не надевал, – ответил он, вновь пропуская пальцы под узкую полоску ткани. – Мне надели, а снять не получается. Смотри, – сказал он, указав пальцем на огромных размеров белоснежный особняк. – Мой дом, – как-то грустно улыбнулся он.

– Красивый, – тяжело сглотнув ком в горле, сказала я.

– Красивый… – немного потерянно согласился он.

Я проснулась, дрожа от холода. Тело покрывал липкий пот, постель подо мной оказалась смята так, словно я крутилась в ней как юла. Тяжело встав, я провела рукой по волосам, понимая, что они такие же мокрые, как и я сама. Но странно было не это. Несмотря на то что я буквально задыхалась, вспоминая эту ночь и сон, пульс у меня едва прощупывался, а сердце стучало необыкновенно медленно по сравнению с обычным ритмом.

Мысли в голове водили путаные хороводы, начиная от того, что значил этот сон (или не сон?) и заканчивая здоровьем отца. Мне необходимо узнать, как живет моя семья. Но оставались «но», которые могли этому помешать. Во-первых, вряд ли мою поездку одобрит Лео. Хотя, с другой стороны, не все ли равно? Или же есть способ сделать это, не покидая Тэймир? Быть может, при помощи обретенного дара я смогу почувствовать их? Может, даже, как говорил Лео, и увидеть? В любом случае, я хотела сперва обсудить это с ним. Уж если кто и знает, как именно следует действовать, так это он. Возможно, он поймет, что именно сегодня произошло?

С момента моего первого в жизни допроса вампиров минуло уже две недели. Снег на улицах Тэймира практически сошел. Сквозь сырую землю начинала пробиваться молодая трава. Почки на деревьях сильно набухли, что говорило о настоящем приходе весны. И казалось, жизнь начинает новый оборот. Да, так бывает у тех, кто вырос на севере. Для нас новый год начинается именно весной. Кажется, вот-вот что-то произойдет, переменится, и непременно к лучшему. Но теперь я знаю, что это – всего лишь весна, не больше и не меньше. Наверное потому, что перестала верить в перемены к лучшему, но все еще надеюсь где-то глубоко в душе. Забавное сочетание, не правда ли?

Лео и впрямь позволил мне поучаствовать в чтении мыслей вампиров. Я не особо верила, что у меня получится, но попытаться все же хотелось. В подопытные мне выделили Тэона, так звали того, кого совсем недавно я намеревалась пытать. Конечно, Лео позаботился о том, чтобы ни один из вампиров не запомнил нас, но, думаю, моему бывшему пленнику еще долго придется восстанавливать нервную систему. Почему же демон выбрал именно его? Очень просто, Тэон с завидной регулярностью лишался чувств, стоило нам с Лео обнажить свои сущности. И именно в этот момент с вампиром можно было делать все, что душа пожелает.

Правда, проблема все же возникла. С непривычки я прочла его всего. То есть от глубокого младенчества и заканчивая настоящим временем. Это было ужасно! Просто невероятная неразбериха в мыслях, ощущениях, опыте… Да, да, опыте! Несколько дней я маялась, вспоминая, как мне, то есть ему, нравилось, когда мама чешет пузико, кормит молочком, поет песенки. Дальше шли любимые игрушки, друзья, образование, девушки… Это лучше не вспоминать! Одним словом, впечатлений было уйма. А самое удивительное, по завершении процедуры я поняла, что этот вампир стал мне прямо как родной. Я знала о нем то, чего он и сам не знал. Пожалуй, стоило бы умолчать, что еще несколько дней после я страдала приступами тошноты и головокружения. Все это сопровождалось беспрерывным зудением Лео, который не ленился повторять, насколько я дурная! Ведь он же мне все правильно объяснил, как нужно делать! И все потому, что я жадная до чужого добра.

– Да еще этот блок на твоем сознании, – продолжал возмущаться он. – Поправить все я мог бы в два счета, но ни одному из нас это не по силам. Так что учись управлять этим самостоятельно.

– Как? – едва оторвав голову от подушки, промямлила я, в то время как сам Лео ходил туда-сюда мимо меня. – Пожалуйста, не маячь, меня сейчас вырвет от тебя… – кое-как пробормотала я, закрывая глаза.

– От меня? Я-то в чем виноват? Я сказал: не торопись, медленно, нежно, а ты хвать – и все разом! А мужику лет триста, не меньше. Как тебе ощущения?

– Словно я всю жизнь провела в борделе… – тяжело выдохнув, пробормотала я.

– Да? – заинтересованно уточнил Лео. – И как?

Как бы плохо я себя ни чувствовала, но сил, чтобы ухватить одну из подушек на диване и швырнуть в него, у меня хватило.

– Ладно, не хочешь – не рассказывай, – хмыкнул он. – Тогда постарайся упорядочить все полученные воспоминания, которые ты так неблагоразумно записала себе сюда, – указал он пальцем на голову. – И представь, что создаешь для них отдельное хранилище, словно особый непроницаемый сундук, в котором ты их и запрешь. Позже, когда поумнеешь, просто сотрешь их.

– Что, по-твоему, моя голова – это лист бумаги? Хочу – напишу, хочу – сотру?

– Ты и впрямь ждешь, чтобы я ответил? – серьезно спросил он. – Про лист бумаги, – уточнил он.

– Ладно, попробую, – кладя руку на лоб, промычала я. – Только не зуди…

Зудеть он не перестал, но только я уже не слушала, полностью погрузившись в собственные мысли и ощущения. Лишь на третий день мне удалось избавиться от последствий эксперимента своими силами. Расположить воспоминания Тэона в хронологическом порядке было невообразимо сложно. Я словно прожила целую жизнь в обличье мужчины, вампира! Это было и страшно, порой больно, иногда невыносимо жестоко. Тэон любил, ненавидел, мечтал, стремился к своим целям. Порой мне было его жаль, особенно когда он перешагнул свой тридцатилетний рубеж, но так и не «замер». Для вампира тридцать лет – это совсем еще юный возраст, но сильнейшие представители этой расы вступают в него, имея внешность подростков. Тэон же продолжал стареть, а значит – слабеть. Предопределенность и неизбежность – вот что видел он впереди. И если бы не дар ищейки, участь его была бы совсем уж незавидной, по меркам их общества. Тяжело быть сильным, но еще тяжелее быть слабым в мире, где правит сила. Где более сильные родители могут выставить слабого сына за порог и принять в семью совершенно чужого ребенка, имеющего лучшие задатки.

Спустя три дня, я наконец подобралась к воспоминаниям о Тэймире и о том, как мы впервые встретились с ним. Каково же было мое удивление, когда я увидела себя глазами вампира! О, я вам доложу… Я видела, как страшная одутловатая баба с паклей вместо волос щеголяла перед вампирами, развратно крутя непонятной субстанцией вместо зада! Не поймите меня неправильно, я всю жизнь прожила среди людей. Я с самого рождения чувствовала себя некрасивой по местным меркам. Слишком высокая, слишком худая, слишком светлые волосы и кожа. Все было не таким, как у других. Когда мне было четырнадцать, я мечтала быть более маленького роста, иметь более округлые формы. Женщины Ирэми в большинстве своем были именно такими – пухленькими миниатюрными красавицами. Но то, что видела я глазами вампира, представляло собой смесь ведьмы из детских сказок и престарелой гномихи. Маленькие, широко расставленные глазки навыкате, странный длинный нос, губы как плюшки и щечки-пряники. Далее шло тело, короткое и несуразное. Маленькие ножки, длинное туловище, огромная попа и полное отсутствие груди, узкие плечи и чересчур длинные руки. Одним словом, я была похожа на обезьяну из учебника по зоологии.

И когда эта дама непонятной наружности появилась перед Тэоном с щипцами наготове… Мне и самой стало дурно.

В дом Лео я ворвалась где-то в первом часу ночи. Путь я проделала от таверны до его особняка за рекордно короткие сроки. И если бы двери вдруг оказались заперты, я бы выбила их, чего бы мне это ни стоило. Нет, я не была зла – я была в ярости! Сложить два и два было несложно. А кто еще мог так мастерски навести иллюзию на меня, а точнее, на мою форму? Ведь когда я ее сняла, то Тэон увидел меня настоящей! А я все думала, почему у Риты такие чаевые, а мне и гроша не дают! Почему многие посетители отводят глаза, стоит мне подойти к ним с заказом! И сейчас я жаждала объяснений!

«Раз, два, три, четыре, пять! Я иду тебя искать, гадость ты мерзопакостная!» – неустанно вертелась в голове несколько видоизмененная детская считалка. Я легко поднялась на второй этаж и прислушалась к собственным ощущениям, потянулась к Лео всем своим естеством, желая почувствовать его «нить», увидеть, где он и чем занимается. С примесью непонятного удовлетворения поняла, что он спит. И сейчас я даже знала, где именно находится его комната. Должно быть, со стороны я выглядела весьма жутко, ступая по темному коридору в своем истинном обличье, босиком и с формой разносчицы под мышкой. Потом, когда пришла в себя, я честно не могла понять, какого демона потащилась ночью в дом к Лео, прихватив форму в придачу. Да, еще и хотела застать его непременно врасплох!

Но сейчас я двигалась бесшумно, словно тень скользила по длинному темному коридору в поисках жертвы. Когда оказалась рядом с дверью, ведущей в комнату Лео, аккуратно отворила ее и прошмыгнула внутрь. Конечно, по большому счету в тот момент я совершила очередную глупость. Но разве я виновата, что, когда ярость кипит так сильно, что начинает сводить с ума, я действительно перестаю владеть собой. Окно в спальне демона оказалось не зашторено. Лунный свет струился сквозь застекленное окно, заливая комнату голубым призрачным сиянием. Лео лежал, обнаженный по пояс, на широкой кровати, прикрытый лишь тонкой белоснежной простыней. Его широкая грудная клетка мерно вздымалась в такт дыханию. Золотые локоны разметались на белоснежной подушке. Казалось, он безмятежно спит и даже не думает замечать мое присутствие. Бесшумно скользнув к изголовью его постели, я нагнулась прямо над его лицом. Сейчас, когда он, казалось, так спокойно спит, его лицо будто принадлежало совсем еще юному мужчине. Не смотрели на меня, как обычно, пронзительные мудрые глаза Золотого демона, который знал ответы на все мои вопросы. Не было между нами той бездны веков, которая незримо пролегала каждый раз, стоило мне спросить очередную глупость и совершенно очевидное для него. Но разве для этого я пришла сегодня? Разве не была так зла на него, что хотела удушить его прежде, чем он проснется? Сейчас, смотря на него в свете полной луны, я не находила понимания тому, что происходит у меня в душе. Хотелось прикоснуться рукой к его лицу, провести по мерцающим в полумраке спальни волосам. Странное притяжение, томление и желание прикоснуться рождалось внутри. Но это ведь невозможно?! Что за ерунда со мной творится?

И только я набрала в легкие побольше воздуха, чтобы гаркнуть как следует ему в ухо, широкая ладонь сомкнулась на моем запястье и с невероятной скоростью потянула на себя. Я и охнуть не успела, как оказалась лежащей спиной на широкой постели, тем временем как Лео просто подмял меня под себя. В полумраке спальни он смотрел на меня золотым холодным взглядом, словно я была зайцем, который так вальяжно приперся в волчье логово, что хищник уже не знает – сразу его проглотить или по частям. Его глаза оставались совершенно бесстрастными, выражение лица также не выдавало и толики эмоции. В какой-то момент мне стало так жутко, что я просто забыла, как дышать. Единственное, на что меня хватало, так это прямо отвечать на его взгляд. Молчаливый контакт глаза в глаза, и нет сил, чтобы сказать хотя бы слово. Удивительное ощущение телесной близости, когда нас разделяет лишь простыня и моя одежда. И странный трепет в груди.

В какой-то момент я поняла, что он стал чуть ближе, наклонившись ко мне, при этом наши глаза так и были прикованы друг к другу.

И еще одним сантиметром меньше между нами, а горячее дыхание Лео скользит по моей щеке. Я чувствую, как по спине бегут мурашки. От такой его близости замирает сердце, и кажется, что наконец все в моей жизни встает на свои места. Странное понимание того, что так и должно быть, настолько эфемерно, что я боюсь даже подумать об этом. В этот момент, когда он так близко, когда я могу ощущать его дыхание на своей коже, слышать биение его сердца, кажется, что весь мир исчезает где-то за окном его комнаты.

Он наклоняется еще ближе ко мне, так что наше дыхание превращается в единое целое. А я вдруг понимаю, что тону в золоте его глаз, не в силах противостоять этому притяжению. Слышу только, как странно стучит мое сердце: то замирает, то бьется пойманной птицей. Когда губы Лео останавливаются всего в нескольких миллиметрах от моих губ, то больше всего на свете мне хочется притянуть его к себе. Но непонятное оцепенение сковывает от макушки до самых кончиков пальцев.

– Попалась? – едва слышно прошептал он. – Попалась… – еще тише повторил он.

Казалось, он из последних сил удерживает себя, чтобы не прикоснуться к моим губам. И это будоражило куда больше, чем все, что я испытывала прежде. Всего мгновение, когда наше дыхание терялось друг в друге, несколько секунд, когда он был так близко, что я чувствовала себя единым целым с ним, словно в меня вдохнули крупицу жизни, собрали из осколков в груди сердце, которое умело по-настоящему биться. Всего лишь миг – и он отстранился от меня. Непонятная решимость отразилась во взгляде, преображая его лицо так, словно ничего этого и не было вовсе.

– И что мы забыли на ночь глядя в комнате молодого неженатого мужчины? – ухмыльнувшись, поинтересовался он.

Ощущение, что между нами вдруг появилась нерушимая стена, принесло и странную пустоту.

– Слезь с меня, – зло прошипела я.

– Ах, простите, что навалился на вас, сударыня, когда вы с неизвестной целью проникли под покровом ночи в мою спальню, при этом приложив столько усилий, чтобы я вас не услышал.

– Слезь, – уперев ладони в его обнаженную грудь, попыталась я оттолкнуть его. Только, несмотря на то, что я могла раскрошить одним ударом кирпич, сдвинуть с места Лео оказалось непосильной задачей.

– Я жду ответа, – куда серьезнее сказал он.

– Ответа ж-ждешь?! – то ли прорычала, то ли прошипела я. – Это ты ждешь ответа?! Какого ты сотворил с моей формой?!

Ну, во-первых, это было правдой. Я именно за этим и пришла! Во-вторых, когда-то, совсем еще недавно, хотя кажется, что в прошлой жизни, Айрин сказала мне:

– Никогда ни одному мужчине не позволяй нападать на себя. Дашь им шанс обвинить себя – и они повесят на тебя все грехи этого мира. Даже если не права, рычи на него так, чтобы он в этом усомнился.

Как это ни странно, но сейчас особенно хотелось воспользоваться ее советом…

То, что должно было произойти, но так и не случилось, внесло в душу непонятную смуту. Сама мысль о том, что я начинаю испытывать что-то к Лео, пугала. Если не сказать – раздражала.

– Формой? – нахмурился Лео, отодвигаясь от меня еще дальше. – Так это ты из-за формы решила нанести мне визит в столь поздний час?

– Из-за чего же еще?! – Наконец вывернувшись из его хватки, я вскочила с кровати и встала прямо перед ним. – Ты совсем уже? Сделал из меня пугало огородное и рад стараться!

– А что мне еще оставалось, если кому-то так не терпится найти себе приключения на пятую точку, работая в заведении, где собирается весьма сомнительная публика? Ты будущий правитель, в тебе течет кровь великих представителей нашего народа, и ты считаешь подобную работу приемлемой для себя!

Он отчитывал меня так, словно я была ребенком. Бездна, для него я и была ребенком! Самым настоящим глупым несуразным младенцем, который возомнил, что лучше знает, как ему поступать и жить.

– Да пошел ты, – зло выплюнула я эти слова, развернулась и решительным шагом направилась к двери. Остановилась, вдохнула в грудь побольше воздуха, обернулась и со всей накопившейся злостью добавила: – Придурок! – хлопнула дверью и опрометью бросилась к выходу из дома.

Он слышал, как она легко сбегает по ступеням, ведущим на первый этаж. С ее уходом в комнате вдруг стало как-то неожиданно пусто и темно. Лео поднялся с кровати и подошел к окну, чтобы увидеть, как Мара стремительно вылетела из его дома. Он смотрел ей вслед еще несколько долгих минут. Даже когда она исчезла за поворотом, все равно продолжал смотреть. Чувство одиночества, почти незнакомое ему, неожиданным образом стало острее. Сейчас, вспоминая, как близко она была рядом с ним, как он едва смог удержаться, чтобы не прикоснуться к ней, он понимал, что это становится все сложнее. Слишком много мыслей мешало принять решение, определить для себя истинно верный путь… Точнее, для него и для нее. Во-первых, она была слишком молода. Слишком… Он прекрасно помнил, как относился к женщинам в ее возрасте: сегодня люблю, завтра надоела, послезавтра люблю другую. Наверное, она принимает все близко к сердцу, но разве может это определить истинность чувства? С некоторых пор он осознал, что если один лишь раз позволит закрутиться этому колесу судьбы, то для него это станет куда серьезнее, чем просто очередной, ничего не значащий роман. Во-вторых, он отвечал за нее. Как наставник нес ответственность. И в какое положение поставит ее их роман? В качестве кого ступит она на земли Кайруса, если до того момента между ними что-то начнется? Он знал, что утаить это будет очень сложно, а привести владычицу в качестве подстилки Золотого Дома (а именно так это будет воспринято его соотечественниками), значит, поставить крест на ее положении в обществе. Если хоть один из них почувствует его влияние на нее, это будет очень сложно исправить. Она должна быть сильной, цельной. В тот момент, когда придет время вернуться, она должна быть не под ним. Это он должен быть под ее пятой, никто не должен усомниться. Он ее тень, не более. Он должен стать опорой для нее, сохранить их отношения, сделать их истинными. А что будет, если их отношения, возможные отношения, обернутся разочарованием с ее стороны? Найдется ли в ней та мудрость, которая позволит сохранить союз их Домов, или слишком юная, горячая кровь разрушит все, над чем трудились их предки?

Если бы Мара была одной из дочерей его Дома, он ни разу бы не задумался над тем, стоит ли им попытаться. Но она была не просто женщина, которая так сильно трогала его, что ему все сложнее и сложнее становилось держать себя в руках. Она была будущая владычица, и у нее не осталось ничего, кроме дара, который и обеспечивает ее положение. Достаточно ли этого? Он знал, что нет. И понимал куда лучше, что его обязанность – стать опорой для нее, а не тем, кто пошатнет ее и без того хрупкое положение.

И сколько бы раз он ни думал об этом, выводы, к которым приходил, не становились более радужными. Понимая, что он дорожит ею все больше и больше, он просто не мог так подставить ее сейчас. Не тогда, когда их позиции слишком эфемерны, когда он еще не закончил свою партию, пока он здесь…

Что будет дальше? Как поступать в сложившейся ситуации? Совсем недавно он знал ответы на все вопросы. У него был план, которого демон решил придерживаться. Но сейчас ситуация менялась. Не сказать, что он терял контроль, Лео всегда умел справляться с обстоятельствами, неуместными эмоциями и собственными желаниями. Правда, именно в эти странные дни ему хотелось сдерживаться все меньше и меньше.

Медленно подняв руку, он провел пальцами по запотевшему стеклу, все так же продолжая смотреть куда-то вдаль.

– Не думал, что однажды это произойдет и со мной, – прошептал он в полумраке комнаты. – Видела бы ты, – усмехнулся он все так же тихо, – убила бы…

Идя в дом Золотого демона на следующее утро, я чувствовала себя до безобразия неловко. Ну посудите сами. Ввалилась к нему посреди ночи, залезла в постель, почти сама, после чего наговорила гадостей и убежала. Где был мой разум, когда я все это творила? Или хотя бы его отголоски! Кинув мимолетный взгляд на плетущегося рядом сонного Каа’Лима, я решила, что он тоже хорош! Не мог меня вразумить, что ли?

«Конечно, только об этом и мечтал, – фыркнул он. – Накосячил демон, а ты мне бы на орехи выписала? Спасибо, не надо!»

– Ты, между прочим, тоже был в курсе! Почему не сказал?

«Зачем? Или ты в этой таверне работаешь с целью мужика себе найти? Чего тебе не нравится? Никто не приставал – и ладно».

– И то верно, – вынужденно согласилась я. – Но все же неудобно получилось…

«Неудобно – спать кверху задом, все остальное – мелочи жизни, – перебил он меня. – Кстати, – спустя несколько минут заговорил он вновь, – у кого-то совсем скоро день ро…»

– Даже слышать не хочу, – перебила я его. – Денег нет, праздновать не на что, желания нет, настроения – тоже. Так что особо не настраивайся, мы больше не у Орэна, который по такому случаю заказывал специально для кое-кого небольшую тушку коровки.

«Не у Орэна, это верно, но мы кое у кого побогаче…» – поиграв бровями, сказал он.

– Даже не думай, я серьезно! И так уже опозорилась дальше некуда, – глубоко вздохнув, сказала я, остановившись напротив огромной витрины магазина кондитерских изделий. За прозрачным стеклом мастер-кондитер как раз выставлял свежую выпечку на продажу. Были тут и огромные кремовые торты, и миниатюрные пирожные, украшенные цветной глазурью и шоколадным кремом. Все это многообразие призывно посматривало, казалось, именно на меня, словно шептало: «Съешь нас, мы ждем тебя». Только вот в кошельке гремели две жалкие монетки, и куда сильнее там завывал сквозняк. – Эх, – еще тяжелее вздохнув, повернулась я к дэйургу. – Ладно, идем, пора уже.

Войдя в дом Лео, каждый из нас направился по своим делам. У Каа’Лима они с завидной регулярностью возникали в районе кухни. Мне же предстояло пять утомительных часов теоретических занятий, перерыв на обед за игрой в лит, хотя денег на игру уже откровенно не хватало. И еще два часа практики в управлении даром и силовыми потоками, после – четыре часа силовых тренировок. Но все это я готова была делать несколько суток подряд и без остановки, лишь бы не встречаться сегодня с Лео. Против собственной воли, я раз за разом рисовала вчерашнюю ночь в своем воображении. Вспоминала тепло и силу его рук, горячее дыхание на моих губах и едва уловимое касание, которое даже с натяжкой нельзя было назвать поцелуем. Но именно так я это и ощущала. Словно вчера был самый нежный, самый чувственный поцелуй в моей жизни. Вопреки всем заверениям разума, сердце вновь и вновь замирало в груди, стоило вспомнить взгляд золотых глаз. Каа’Лим прекрасно понимал, что со мной происходит, но он не лез и не пытался хоть как-то обозначить свою позицию в этом вопросе. И этому, как ни странно, я была очень рада. Принято думать, будто женщины только и ждут момента, когда сумеют поделиться собственными чувствами и переживаниями, я же не хотела этого. Происходящее было настолько призрачно, непонятно, странно и невероятно, что я и самой себе боялась признаться в чем-то подобном. Особенно после вчерашней ночи, когда поняла, что что-то изменилось во мне. И то, что казалось совершенно невозможным, вдруг обрело реальное лицо…

– Только не это, – устало прикрыв глаза, прошептала я, когда до комнаты, где мы занимались с Лео, оставалось всего несколько метров. – Только не он, – одними губами произнесла я.

Но чем дольше я думала об этом, чем сильнее отрицала явное, а именно, что между нами… хорошо, не между нами, а во мне что-то меняется, тем очевиднее становилось обратное. Я влюблялась в Лео, бездна бы его побрала и проглотила. Но… Богиня, сколько было этих «но». Во-первых, Ким. Разве не эгоистично с моей стороны позволить себе нечто подобное, когда со дня его смерти не прошло и года?! Во-вторых, Дрэй… Это что же, во мне нет ни нравственности, ни морали, раз для того, чтобы отпустить его, мне понадобилось всего несколько месяцев разлуки? Да что я за чудовище такое, если позволяю себе чувствовать нечто подобное, когда не должна и мыслить об этом?! Разве не скорбь должна владеть всем моим естеством? Какая, к демонам, любовь?

И чем дольше я думала над этим, тем противнее становилось на душе. Злость на саму себя росла с неимоверной скоростью. А самое главное, что я опять влюблялась не в того! Это проклятие, что ли, такое? Или женская придурь? Почему бы не полюбить кого-нибудь хорошего, милого, доброго, как Орэн, например? Нет, все на козлов каких-то тянет! С которыми мне не тягаться, которые вечно плюнут в душу – и привет!

– Бездна! – рыкнула я, стукнув кулаком о стену коридора, отчего краска на ней немного треснула и облупилась.

– Если закончила рушить мой дом, то, может, уже войдешь? – донесся до меня беззаботный голос Лео.

– Ненавижу, – беззвучно сказала я одними губами так, что при всем желании он бы не услышал.

– Кого? – немного лениво поинтересовались из-за двери кабинета.

– Кабачки, – буркнула я первое, что пришло в голову. – Меня от них пучит…

Вдохнув поглубже и призвав себя настроиться на занятия, я поплелась на урок.

– Смотри, что у меня есть, – вместо приветствия сказал Лео, стоило мне переступить порог его кабинета.

Сейчас у него в руке был черный, совершенно гладкий булыжник, чем-то напоминающий тот, что мне подарили за победу в соревнованиях.

– О! – не сдержавшись, охнула я. – У меня тоже такая фиговина есть!

– Такая? – нахмурившись, недоверчиво посмотрел он сначала на меня, а потом на камень в своей руке. – Откуда? – изогнув бровь, поинтересовался он.

– Подарили, – решила похвастаться я, интуитивно чувствуя, что штука, похоже, стоящая.

– Кто? – еще более подозрительно спросил он, садясь за стол и кладя булыжник перед собой.

– Тарий, – хмыкнула я, – за победу в соревнованиях.

– А ты знаешь, что это?

– Фигня какая-то, – честно сказала я. – Я столько сил положила на эти соревнования, а за победу всучили вот это, – указала я пальцем на камень. – Тоже мне приз, лучше бы что-нибудь стоящее подарили.

– Сильно подозреваю, что стоящее в твоем понимании – это набор кастрюль или тугой кошелек? – изогнув бровь, хмыкнул он.

– Второе предпочтительнее, – согласилась я. – Так что это за ерундовина?

– Это, между прочим, многофункциональная вещь отечественного производства, – сказал он, проводя вдоль поверхности камня указательным пальцем. – Служит универсальным носителем информации, на котором ты можешь хранить изображения, музыку, важные документы, книги, много чего.

В этот момент поверхность «камня» пошла рябью, и он слегка засветился, а всего через мгновение над ним развернулось объемное цветное изображение знакомого демона. Высокий темноволосый мужчина с глубокими синими глазами насмешливо улыбался, глядя на меня. Он, как и в день нашей первой встречи, был одет в черный камзол, расшитый на манжетах и воротнике голубыми нитями.

– Я его знаю, – не удержалась я. – Он был в МАМ. Ничего себе, – восхитилась я качеством изображения. – Прямо как живой, только маленький.

– Могу увеличить, если хочешь.

– Не надо, и так видно. А как туда… мм, – попыталась подобрать я правильное слово.

– Загружать информацию? – помог мне Лео. – Один из способов – это передача собственных мыслей. Только необходимо сперва настроить его на тебя. Если нужно скопировать книгу, например, то просто проводишь им над необходимым фолиантом, предварительно сформулировав задачу, и можешь потом читать сколько захочешь. В любом случае, им управляют при помощи силы мысли. Хорошая вещь.

– Но ты же можешь делать иллюзии самостоятельно, зачем тебе это?

– А зачем в целом изобретают что-то? Из-за лени, конечно, – хмыкнул он. – Чтобы облегчить и упростить тот или иной процесс. С помощью этого камня, например, мне нет необходимости вспоминать и сосредотачиваться на тех или иных образах. Я могу все это сохранить тут. И, конечно, какими бы особенными мы ни были, но хранить в голове тысячи тысяч страниц древних манускриптов – это уже перебор, что ни говори. Кроме того, возможно, ты не задумывалась над этим, но наша раса имеет богатую историю не только в делах магического толка. У нас есть прекрасные поэты, певцы, музыканты и актеры. Творчество без использования магии весьма востребовано. Это интересно, необычно, и мы получаем от этого удовольствие. Я могу слушать любую музыку при помощи этой штучки. Или ты мне предлагаешь воспроизводить ее самостоятельно?

– Я бы не отказалась посмотреть на это представление, – съехидничала я.

– Зря смеешься, у меня прекрасный голос и слух. Еще я хорошо рисую, а вот со стихами хуже обстоит. Ну да ладно, все это лирическое отступление. Сегодня я принес свой транслятор, преследуя сразу несколько целей. Во-первых, я познакомлю тебя с главами и правящими верхушками всех Домов. Во-вторых, ты должна понимать, что мир за пределами Ирэми сильно отличается. У нас много устройств такого типа, которыми нужно уметь пользоваться. Конечно, мы могли бы обходиться и без них, но нас много, у каждого Дома – свои особенности в управлении энергиями, и если мы все будем без конца магичить в одном месте, чтобы облегчить быт, то есть риск конфликта энергий. И потом, нам пришлось бы разбить Кайрус на сектора для каждого из Домов. В общем, так гораздо удобнее и проще. По всему периметру нашей страны находятся силовые установки, собирающие чистую энергию и распределяющие ее по всей стране, обеспечивая свет, тепло, работу многих механизмов. Пора привыкать к новым приборам и понемногу осваивать их. Но сначала наши голубчики, – сказал он, привычно улыбнувшись и указав взглядом на изображение Оберона. – Смотри, какой красивый. Как я понимаю, ты знаешь, что это глава Дома Воды?

Я утвердительно кивнула, разглядывая картинку почти с детским восторгом.

– В целом он нормальный хитрож… – немного закашлявшись, оборвал он себя посреди фразы. – Я хотел сказать, отличный представитель своего Дома. Если у тебя нет короткого поводка, на котором его следует держать, значит, он нацепит на тебя опасный ошейник раньше, чем ты это поймешь, – выдал он краткую характеристику симпатичному улыбчивому мужчине.

– Мне уже не хочется ехать домой, – пробормотала я.

– Да ладно, я ему замечательную сбрую подобрал, так что мы с ним хорошие друзья, – хохотнул Лео. – Дальше у нас идет его сын и правая рука, Соррэн, – сказал Лео, и изображение тут же изменилось, открывая моему взору мужчину чуть ниже ростом и не такого широкоплечего, но столь же миловидного, как и отец. – Как видишь, рожей пошел в отца, но характером в мать, потому немного туповат и с первого раза плохо понимает.

– Ничего себе у тебя характеристики. Интересно, что бы ты сказал, если бы тут появилось мое изображение?

– Но мы же с тобой уже знакомы, так что это ни к чему, – уклончиво ответил он, заработав гневный взгляд от меня. Как у него так получается? Вроде бы ничего обидного не скажет, а все равно ощущение, что тебя только что облили помоями, не проходит. – Да ладно, не злись. – отмахнулся он. – Я бы сказал, что это – самый удивительный демон, которого я знаю, – прошептал он. От его слов сердце мое против воли сжалось, чтобы попытаться забиться немного быстрее, пока Лео нагло не ухмыльнулся и не добавил: – Потому что более открытого и наивного создания я не знаю.

Зло поджав губы, я промолчала, уставившись на новое изображение. Сейчас перед нами возникла женщина с копной ярко-рыжих волос, я бы даже сказала, что из-за исходившего от них сияния они казались апельсиновыми.

– Эмерелис с некоторых пор возглавила Дом Огня, но управляет им вместе с мужем, так что сразу и не разберешь, кто там у них глава. Старая стерва, – хмыкнул Лео.

– На вид – очень даже ничего, – сказала я, разглядывая точеные черты лица, чуть пухлые губы и яркие алые глаза демоницы. Женщина обладала потрясающими формами, такими выпуклыми в нужных местах, что аж завидно было.

– Поверь, дамочка многое повидала на своем веку. Хочу предупредить тебя заранее по поводу нее конкретно и в целом о демонах ее Дома. Не просто так некоторые из наших Домов носят название стихий. И это определяется не только тем, что Красные, например, умеют вытворять с огнем такое, что многим и не снилось. Также это определяет общие черты характера. Например, огонь может быть ласковым и нежным, но дунь на него чуть сильнее – и он превращается в неукротимое пламя. Молодые демоны этого Дома в большинстве своем с приветом, никогда не знаешь, в какой момент их закоротит. Просчитать, конечно, можно, но это при условии, что ты достаточно давно живешь на свете. И если… если вдруг такое произойдет и никого не будет рядом, рви нить и ни о чем не думай.

– Убить? Ты говоришь, я должна убить?

– Можешь и сама ноги протянуть, как тебе больше нравится, – легко отозвался он, хотя глаза его были предельно серьезны. – Ты меня поняла. Так, дальше у нас идет Амир, – сказал Лео, и в то же время изображение вновь изменилось, показывая еще одного мужчину из делегации, что приезжала к нам в МАМ. – Это муженек нашей Эмерелис и ее правая рука. К слову сказать, прямолинейный тип и состоит в достаточно близких отношениях с Обероном. Они прямо закадычные подружки, сама понимаешь, при их положении – союз довольно странный. Но поддерживают они его достаточно давно. Конечно, мало кто знает, что дружат они лишь потому, что… А, не важно. Не скажу тебе пока, маленькая еще.

– Что? – испуганно охнув, положила я ладонь на рот. – Неужели они… это самое?..

Заметив мою реакцию, Лео широко улыбнулся и покачал головой.

– Откуда такие мысли, в твоем-то возрасте? Нет, не «это самое», – передразнил он меня. – Даже если бы и «это самое», то ничего страшного наше общество в таких отношениях не видит, так что не вздумай осенять святым знамением однополые пары, таковые встречаются, и это в порядке вещей.

– Срам какой, – искренне возмутилась я.

Лео лишь устало положил голову на руку и посмотрел на меня из-под ресниц так, словно я была забавным диким зверьком, недавно открытым наукой.

– Это так мило, – чуть слышно пробормотал он. – Я готов прослезиться, честное слово. Повтори, пожалуйста.

– Что именно?

– Про «срам», – тут же отозвался он. – Я тебя очень прошу, хотя бы первое время, когда мы вернемся на Кайрус, просто смотри и молчи, ладно? Даже если увиденное будет уж очень «срамным», молчи.

– Я готова к тому, что буду белой вороной, не переживай, – потупив взгляд, ответила я. – И я много не знаю и не понимаю, потому буду делать так, как ты говоришь.

Я постараюсь лишний раз не открывать рот. Как бы ни было это обидно, но порой (а точнее – довольно часто) я и впрямь чувствовала себя все той же деревенской девчонкой, живущей на самой окраине богом забытого королевства Ирэми.

– Эй, – неожиданно позвал меня Лео, в то время как его ладонь накрыла мою руку. – Посмотри на меня, – сказал он, а я подняла взгляд, чтобы окунуться в омут его золотых глаз. – Все будет хорошо просто потому, что я буду рядом. Никогда так не думай о себе, ясно? Твоя мать не просто так хотела, чтобы ты выросла среди людей. Она желала, чтобы ты была именно такой, отличающейся от нас всех. Чище, добрее, в чем-то наивнее. Она хотела, чтобы ты умела чувствовать так, как могут лишь люди.

– Тебе не кажется, что это глупо? – немного грустно спросила я.

– Это с какой стороны посмотреть… – уклончиво ответил он, в то время как мне просто хотелось, чтобы его ладонь так и продолжала касаться моей, неуловимо придавая сил и уверенности в себе. – Ладно, вернемся к нашим баранам, то есть к главам, – хмыкнул он, убирая свою руку с моей.

Тяжело вздохнув, я постаралась не думать об этом его жесте…

– Так что там с отношениями Амира и Оберона? – спросила я, чтобы хоть немного отвлечься.

– Не скажу пока. А то вдруг кому взболтнешь ненароком.

– Ты же понимаешь, что своим ответом лишь разжигаешь мое любопытство, – прищурившись, поинтересовалась я. – Если бы ты мне просто рассказал, то вероятность того, что я проболтаюсь, была бы минимальной, потому как скорее всего я бы забыла об этом уже через пару недель.

– Растешь, – улыбнувшись, согласился он. – Тогда сама и разберешься что к чему в свое время. Итак, следующим у нас идет Дом Земли и два самых ярких его представителя – Дэнарис и сын его Тамир. Кстати, молодчик не женат и наверняка начнет подбивать клинья. Но не советую рассматривать женихов из этого Дома, от упрямства и твердолобости этих товарищей у тебя и без замужества появится не один седой волос, образно выражаясь, конечно.

– Это все, чем ты руководствуешься, давая такой совет? Как-то не слишком верится, что мне позволят заключить брак, основываясь на чувствах…

– Это уж смотря как постарается тот, кому посчастливится получить эти самые чувства, – пробормотал он, вновь ударяя пальцем по поверхности камня.

Еще несколько часов мы провели за изучением правительственной верхушки Кайруса. Только Лео больше не шутил, был предельно сосредоточен, рассказывая, кто и в какой сфере имеет особое влияние, кто с кем и против кого «дружит», почему и чего от них стоит ожидать. В то же время я очень хорошо понимала, что весь этот серпентарий, обитающий на моей родине, надо рассматривать вживую. Ясно было одно: среди них имелись те, кто желал видеть меня сильной. А встречались и такие, которые мечтали видеть на коротком поводке у своих ног или в своей постели. Лео не особенно стеснялся в выражениях, обрисовывая, кто и на что рассчитывает.

– Откуда ты все это знаешь? Ты же уже почти два десятка лет в бегах? – не смогла удержаться я от вопроса.

– Ну прям в бегах, – хмыкнул он. – Просто добрая половина из вышеперечисленных товарищей мечтала бы видеть меня немного ниже ростом и желательно без головы. К слову сказать, у них вроде и основания для этого есть. Но мне все это время было не с руки разбираться с этой фигней, находились дела поважнее, требующие больше времени и свободы. Теперь, когда так удачно сложилось, что ты сама пришла в мой дом и мне не пришлось тебя искать, я уже могу вернуться, потому как с остальным тоже прояснилось.

– Хочешь сказать, что ты все еще глава?

– Мм, да.

– Как же так, если все считают, что глава – Илай?

– Это его никто расстраивать не хочет, потому и говорят, что он – глава.

– Я не понимаю…

– Каждый из нужных мне демонов знает ровно столько, сколько ему положено знать, и каждый, – тут Лео поднял руки, изображая пальцами кавычки, – полагает, что хранит секрет, дав клятву на крови. Потому все всё знают, но думают, что никто, кроме них, не знает… как-то так… – поморщился он, поднимаясь из-за стола. – Пойдем, что ли, с вампирами развлечемся?

– А покушать? – искренне возмутилась я, все же время было обеденное.

– Ну ничего же не случится за несколько часов? От голода ведь ты не умрешь?

– Развлечемся? Интересно было бы узнать, что в твоем понимании «развлечемся»? А то после нашего последнего общения меня до сих пор тошнит, стоит только неосторожно начать думать о том, о чем не следует, – бормотала я, в то время как Лео уверенной походкой следовал к лестнице, ведущей на нижние этажи.

– Что ж ты такая ворчунья?! Честное слово, моя бабуля по сравнению с тобой – юная девица во цвете лет.

– Бабуля? У тебя есть бабушка? Ты ведь уже не первый раз о ней говоришь.

– Как это ни парадоксально, но да, – фыркнул Лео, так и не ответив на мой вопрос.

– А мама с папой? – не смогла удержаться от вопроса я.

На эту мою фразу Лео обернулся, посмотрел на меня снизу вверх и вопросительно изогнул бровь:

– А сама как думаешь? Есть или, скорее, нет? – весьма язвительно поинтересовался он.

– Да я не в том смысле… – пробурчала я.

– «Развлечемся», – неожиданно заговорил он, возвращаясь к моему первоначальному вопросу, – означает, что ты мне поможешь работать с их памятью. Точнее, корректировать мы будем уже известного тебе Тэона. Поскольку ты с ним достаточно близко познакомилась, мы с него и начнем. Работа с сознанием разумного существа – это ответственный и кропотливый труд. Во всяком случае, поначалу это всегда долго, сложно и нудно. Ты должна продумать, создать и вложить в чужую голову воспоминания, которые включали бы в себя все, начиная от того, как этот человек или нечеловек ходит в туалет, уж ты меня извини за подробности, и заканчивая пейзажами мест, которые ему довелось увидеть. Все должно быть достоверно от и до. Можно использовать уже готовые клише, взятые из собственной памяти или памяти подопытного. – Тут Лео широко улыбнулся и мечтательно прищурился. – Люблю это слово, – пояснил он. – В данном случае у нас есть месяц, который мы должны чем-то заполнить. Конечно, наш дэйург мог бы просто им приказать помнить, что они шли, ночевали, искали там-то и там-то. Но коли у нас есть живой материал для ментальных практик, на которые мало кто подпишется добровольно и которые официально запрещены, но учиться нам им как-то надо, – продолжал он, загибая пальцы на руках, – то просто грех не воспользоваться подвернувшейся возможностью. Такое внушение невозможно распознать ни одним из существующих методов. Разве, может быть, дэйург сумел бы. Ведь они, как ни крути, – признанные мастера ментального воздействия. Кстати, наш мастер уже ожидает нас с пациентом в лаборатории. Как ты понимаешь, мы будем ему ассистировать сегодня. Дэйург позволит нам частично слиться с его разумом и поучаствовать в процессе.

– Вы уже изменили память кому-нибудь из них?

– Да, двоим. Сэйе и Рихарду, – утвердительно кивнул демон. – Сейчас они в стазисе, и их лучше не тревожить, пока все не будут готовы к отправке.

– Почему?

– Ну тут все просто, новое место – новая точка отсчета. Конкретная дата, конкретное число и место пробуждения. Сейчас, кстати, я разбазариваю контрабандные телепорты, чтобы Тарий мог организовать место пробуждения и прочие свидетельства их пребывания.

– А в каком городе они должны будут очнуться?

– Карген, – коротко бросил Лео, а я так и запнулась на середине шага. – Что не так? – поинтересовался он, заметив мою реакцию.

– Это… город, в котором живет моя семья… – пробормотала я, чувствуя, что слова просто застревают в горле.

Глава 13

Быть магом, уметь, казалось бы, из ничего творить настоящие чудеса – я никогда не мечтала об этом. Я никогда не хотела быть какой-то особенной и уж тем более нечеловеком. Все, чего я когда-то желала, – это быть здоровой и дожить хотя бы до того момента, как мне исполнится пятьдесят. Еще я думала, что всегда смогу быть с братом, который будет жить долго и счастливо, и этого было бы достаточно. Не задумываясь, я бы поменяла все, что произошло после нашей первой встречи с Орэном, на то, чтобы мы с Кимом продолжали жить в Пограничье. Но конечно же я понимаю, что это невозможно. Иногда мне кажется, что я получила жизнь, о которой всегда мечтал мой брат. Ведь это он хотел быть магом, хотел иметь силу, при помощи которой мог бы творить великие дела. Не я…

Забавно, что жизнь складывается совсем не так, как нам хотелось бы. Быть может, в этом и есть ее непредсказуемость? Мы реализуем чужие мечты и всегда чувствуем себя несчастными, потому что получили совсем не то, о чем мечтали когда-то.

«Шаи, – обратился ко мне Каа’Лим, выводя меня из размышлений. Сейчас мы находились в подвале дома Лео. А если говорить конкретнее – в одной из комнат без дверей и окон. С потолка лился яркий белоснежный свет, который нещадно слепил глаза. Да и сама комната казалась идеально стерильной. Цвет стен незаметно сливался с таким же белым полом, так что отличить, где заканчивается одно и начинается другое, было практически невозможно. – Я хочу, чтобы ты потянулась ко мне своим сознанием. Просто тянись, не противься, дальше я сам. Хорошо?»

Я кивнула, бросив мимолетный взгляд на лежащего на узком столе вампира, который в очередной раз отключился без какого-либо вмешательства с нашей стороны.

«Основную часть работы выполню я, ты же просто позволь провести тебя через все этапы и сделать все это понятным для твоего восприятия. Я просто запишу весь процесс и его разъяснение у тебя в голове. Все просто, только не противься».

Лео, что сейчас с самым серьезным видом стоял напротив меня, неожиданно подмигнул мне и заметил:

– Ну я же говорил: будет круто. Кстати, пока не начали, посмотрим на результат. Если все получится, то я хочу, чтобы ты участвовал в нашем процессе обучения магии. Так будет быстрее и эффективнее.

«Не чаще чем раз в неделю, иначе будет просто опасно», – скупо отозвался дэйург.

– Пойдет и так, – согласился демон.

«Убавь, ради всего святого, свет, сил уже нет никаких терпеть», – взмолился Каа’Лим.

– Мог бы и сразу сказать. Я думал, так будет эффектнее, – хмыкнул демон. Свет стал более нежным, а сами стены приобрели пастельные тона.

«Наконец-то…»

Надо признать, я полностью разделяла мнение дэйурга.

Оказаться в чужой голове, чтобы считать память, – это уже неприятно и тяжело, во всяком случае, опыт был именно таким. Но проникнуть в чужое сознание для того, чтобы стереть воспоминания и вложить новые, оказалось куда сложнее. И хотя я всего лишь наблюдала за процессом, я испытывала сильнейшую умственную и моральную нагрузку. Правда, следует заметить, что все манипуляции, которые проводил дэйург, я понимала и полностью осознавала. А еще я была уверена, что смогу повторить нечто подобное и сделаю это куда быстрее. На самом деле, если бы не было меня, Каа’Лим мог бы справиться максимум часа за два, но поскольку я была, то ему приходилось буквально разжевывать каждый свой шаг для меня.

Теперь история моих поисков выглядела примерно следующим образом. Оказавшись на севере Ирэми рядом со сгоревшей времянкой, Тэон почувствовал отчетливый след, ведущий в сторону Каргена. Собственно, с этого момента до того времени, когда им было суждено прибыть в город, дэйург использовал то, что помнил сам Тэон. Все диалоги, поступки и действия остались практически нетронутыми, разве что все вампиры были абсолютно уверены, что я последовала именно в том направлении, что и они. Каа’Лим аккуратно менял местность, подставляя картины, более приближенные к тем, что могли встретить вампиры в тех краях, менял воспоминания о погоде, делая климат более мягким и соответствующим местности. Работа была поистине ювелирной, потому как вместо того, чтобы полностью стереть воспоминания о путешествии, он брал настоящую память и видоизменял ее, то тут, то там что-то убирая, а что-то добавляя. Сливаясь своим разумом с разумом вампира, он словно переживал этот месяц вместе с ним с единственной разницей: он мог фантазировать в чужой голове, и именно его «фантазия» заменяла собой настоящее.

Сейчас, когда я была непосредственным участником происходящего, я понимала всю разницу между силами, что даровала природа демонам и дэйургам. Несмотря на то что я могла пользоваться ментальной магией, она выматывала меня, просто сжирала мои внутренние ресурсы с неимоверной скоростью. Каа’Лим же выглядел необыкновенно одухотворенным. Казалось, он наоборот черпает силы в своем занятии. Словно художник, он рисовал невероятные картины чужой памяти, получая от этого истинное удовольствие. Если мне было тяжело сконцентрироваться, то мысль дэйурга, казалось, скользила в чужом разуме, словно купаясь в родной стихии, легко и свободно.

«Все», – наконец сказал он, и я вдруг почувствовала, как выныриваю в реальный мир. Мои ноги неожиданно ослабли и задрожали, и я обессиленно сползла под стол, на котором лежал вампир. На лбу выступила сильная испарина, горло пересохло, руки дрожали как у древней старухи. Ко мне тут же подошел Лео, легко поднимая на своих руках.

– Ты как? – спросил он.

Я кое-как попыталась сказать, что нормально, но получилось лишь невнятное мычание.

– И то хорошо, – улыбнулся он.

«Ей нужно поспать, – сказал Каа’Лим. – А его нужно погрузить в стазис. Если хотите, я закончу с остальными уже сегодня», – предложил он, с тревогой посмотрев на меня.

– Нет, завтра Мара попробует сделать это сама, только под твоим контролем, не более, – покачал головой Лео. Сил протестовать у меня не было. Последнее, что я запомнила в этот день: мои веки словно налились свинцом и крепко сомкнулись, еще до того как мы с Лео покинули подвал.

Кровать подо мной основательно просела.

«Тихо, это я, все хорошо», – успокаивающая мысль Каа’Лима коснулась сознания прежде, чем его руки бережно уложили мою голову к себе на плечо, и я вновь провалилась в забытье. В эту ночь мне не снились сны. Казалось, есть только тьма и я.

Утро пришло неожиданно быстро. Стоило первым лучам солнца осветить горизонт, как мои веки распахнулись и я почувствовала, что больше уснуть не смогу. После вчерашней нагрузки я ожидала приступов мигрени, тошноты, чего угодно, но только не того, что буду бодра, свежа и полна сил. Рядом со мной мерно посапывал Каа’Лим, который по своей привычке пытался просто накрыть меня своим телом, словно одеялом. Но если раньше мне не удавалось выбраться из его цепких объятий и я просто барахталась под ним на кровати, то сейчас я могла спокойно приподнять его и встать. Именно это я и сделала. Удивительная легкость во всем теле, необычайная ясность мышления, должно быть, были следствием того, что ночь я провела в одной постели с дэйургом. После того как Лео сказал, что не желает чувствовать его запаха на моем теле, я невольно стала избегать наших совместных ночевок. Сама не знаю, почему так делала, ведь между мной и Каа’Лимом никогда не было и толики таких отношений, которые подразумевали бы половое влечение. Об этом не мог не знать и Лео. Конечно, я не в курсе, как принято у них на Кайрусе поступать со своими шаи. Но для меня подумать о дэйурге как о мужчине, с которым возможны такого рода отношения, было верхом извращения. Это все равно, что мечтать о таком с самым близким родственником. Отвратительно и противоестественно.

Сегодня я ни грамма не пожалела о том, что Каа’Лим пришел ко мне. Он забрал всю мою усталость, выровнял энергетический баланс, да и сам, должно быть, поправил свои силы и резерв.

И вот сейчас, приняв душ и переодевшись в современную одежду, которой Лео буквально завалил мой гардероб, я стояла перед зеркалом, зачесывая волосы в хвост, и могла думать только об одном.

– Где бы мне пожрать? – не сдержавшись, пробормотала я себе под нос.

Надев темные облегающие брюки, высокие ботинки, облегающую голубую майку с открытой спиной и куртку с капюшоном, я поспешила вниз. Желудок не мог ждать, а я была не в силах ему отказать.

Поскольку было еще совсем рано, то до начала наших с Лео занятий оставалось еще достаточно времени. К тому же следовало подумать, как оправдать свое отсутствие на работе. Пусть я прогуляла и не по своей воле, но все же никого не предупредила.

Когда до входной двери оставалось всего несколько метров и я уже была готова выпорхнуть из дома, словно птичка из клетки, я услышала, как кто-то протяжно зевнул, а следом в полудреме пробубнил:

– Ну и куда тебя несет ни свет ни заря?

– Я есть хочу, – ответила я и подумала, что более вездесущего демона, наверное, просто не существует.

– Я с тобой, – все так же лениво донеслось мне в ответ.

– И долго ждать, пока ты соберешься? – уже было хотела я возмутиться, как у меня за спиной раздались легкие шаги.

– Принцесса готова, можем отправляться, – хмыкнул он, мимоходом накинув мне капюшон на голову и первым выходя за дверь.

– Как жаль, что блага цивилизации вроде круглосуточных кафе так и не дошли до Ирэми, – вздохнул Лео, когда стало ясно, что все заведения, расположенные рядом с его домом, еще закрыты в столь ранний час.

– Круглосуточные? То есть работают вообще без перерыва?

– Именно, – коротко сказал он.

Восходящее солнце заливало улицы нежно-розовым сиянием. Город наполнялся трелями просыпающихся птиц, которые приветствовали приход весны. И именно сейчас, ранним утром, особенно остро чувствовалось, что совсем скоро мир вокруг оживет. Еще несколько дней – и появится первая листва, исчезнут последние пятна талого снега под густыми кронами вековых дубов. Природа проснется от глубокого северного сна.

– Пойдем на рынок? – неожиданно сказал Лео, хватая меня за руку и разворачиваясь, чтобы пересечь улицу и уйти в соседний переулок.

– Хочешь сказать, мы будем готовить сами? – спросила я, чтобы сказать хоть что-то, потому что была не в состоянии думать ни о чем другом, кроме прикосновения его теплой ладони, что сжимала мою.

Я глубоко вдохнула несколько раз, борясь с неуместным смущением и волнением, и попыталась хоть как-то отвлечься от происходящего. Богиня, с каких это пор я дрожу от простого касания рук?

– Ну, если я не готовлю, это вовсе не значит, что не умею, – хмыкнул он, уводя меня за собой по узким улочкам близлежащего квартала, чтобы сделать путь к рынку наиболее коротким.

– Правда? – не скрывая улыбки, спросила я. – А есть хоть что-то, чего ты не умеешь?

– Арфа, – сказал он, обернувшись ко мне, – не моя сильная сторона.

Это было сказано столь серьезно, что невозможно было удержаться от смеха. Сперва я еще пыталась контролировать себя, но стоило представить демона, играющего на этом инструменте, и остановиться было уже невозможно.

В отличие от кафе и магазинов, что начинали работать лишь с девяти утра, рынок в Тэймире оживал с первыми лучами солнца. Несмотря на ранний час, рыночная площадь была заполнена торговцами, что на все лады пытались завлечь к себе покупателей. Люди и нелюди слонялись от прилавка к прилавку в поисках необходимого товара.

– А жизнь-то бурлит, – сказал Лео, осматриваясь вокруг. – Идем? – обернувшись, спросил он меня.

– Торговаться будем? – шутливо поинтересовалась я.

Как это ни странно, но именно сейчас я ощущала небывалый эмоциональный подъем. Мне было весело, хотелось улыбаться и просто говорить ни о чем. Странно, что все это являлось следствием простого жеста со стороны Лео, и я это знала.

– Еще бы, – подмигнул он мне, уводя за собой.

– Сколько? – с самым серьезным видом спросил он цену не то на фрукт, не то на овощ, так как лежавший на прилавке товар не подходил ни под одну из классификаций. Это было круглое нечто в грубой зеленой кожуре, покрытой мелкими пупырышками. Самое интересное, что продавал это безобразие эльф. Причем довольно симпатичный представитель своего народа. Очень доброжелательно настроенный, вежливый и достаточно простодушный на вид мужчина.

«Наверное, за это и выперли из родного эльфятника», – подумала я, с интересом разглядывая другой товар на прилавке.

– Три монеты серебром, – как ни в чем не бывало озвучил эльф сумму, на которую я могла спокойно питаться целый месяц.

Первой реакцией с моей стороны было легонько потянуть Лео за руку. Что это за еда, которая стоит таких денег? В моем понимании, это просто ненормально – переводить такие денжищи на… хм… будущий навоз.

– Но вы уверены, что сумеете с ним справиться? – вежливо добавил эльф, указывая на свои зеленые кругляшки.

– Безусловно, – широко улыбнувшись, сказал Лео. – Правда, заплачу тебе не больше двух монет.

Эльф скупо ухмыльнулся: мол, это совершенно невозможно, в то время как я не удержалась и припечатала со всей серьезностью:

– Совсем уже обнаглели, такую цену драть! Понаехали тут со своими порядками! За такие деньги эти зелепушки у себя на родине продавай!

– Почему это зелепушки? Товар отличного качества! – возмутился эльф, который, по всей видимости, не ожидал такого пренебрежительного отношения к своим недоогурцам.

В этот момент вмешался Лео. Уж я не знаю, как ему это удалось, но всего за несколько минут он сбавил цену в три раза. Уходили мы со свертком, в котором покоилось три овоща-фрукта-ягоды, и небольшим пакетом, полным обычных на вид ягод. Зачем они понадобились Лео, оставалось только гадать.

– Ну ты и разошлась, – сказал он, стоило нам удалиться на приличное расстояние от прилавка эльфа. – Между прочим, этот гриб у эльфов в большой цене, а нам он его практически даром отдал.

– Гриб? – подозрительно посмотрев на демона, переспросила я.

– Ну не фрукт же, – хмыкнул он.

– Может, чего попроще возьмем? – немного подозрительно косясь на сверток с грибочками, предложила я. – Яичек там или пшена какого, каши сварим – и ладно?

– Ну прям. Сама и жуй свою кашу, – сказал он, подводя меня к другому прилавку, где продавец как раз выкладывал свежее мясо. Здесь мы долго не задержались. Лео безошибочно выбрал самый хороший кусок и заплатил за него ровно ту цену, какую назначил продавец.

Казалось, что на рынок прибывает все больше и больше народу. И уже спустя минут сорок после того, как мы очутились тут, было практически не протолкнуться. Правда, к этому моменту мы купили столько еды, что за один раз даже нам двоим не осилить. И несмотря на то, что я могла, особо не напрягаясь, унести все эти пакеты самостоятельно, да и еще столько же, наверное, Лео вручил мне лишь маленький кулек с красными ягодами.

– Мне кажется или ты пытаешься быть галантным? – не скрывая улыбки, спросила я уже у самого выхода с рынка.

– Если тебе приятно думать обо мне с такой стороны, то возможно, – неоднозначно ответил он, а я почувствовала, что здесь что-то не то, потому подозрительно сощурилась и посмотрела прямо ему в глаза. – Постарайся не подавить ягоды, пока я их не обработаю дома.

– Почему? – спросила я, поднося маленький кулек ближе к лицу, чтобы посмотреть, что с этими ягодами не так. В этот самый момент дородная женщина средних лет, протискивающаяся сквозь поток людей, решительно толкнула меня локтем. Я рефлекторно попыталась увернуться, прижав кулек к груди и наваливаясь на соседнего мужчину, что так же отчаянно прорывался сквозь толпу. Прежде чем я ощутила самую невыносимую в мире вонь, я услышала, как в пакете что-то чмокнуло и несколько капель ягодного сока брызнуло мне на лицо. Возможно, описываю я достаточно долго, но произошло все это всего за пару секунд.

– Именно поэтому, – подытожил Лео, смотря на меня с каким-то странным выражением в глазах.

– Фу, – только и смогла сказать я, стоило «аромату» раздавленной ягоды достигнуть моего носа.

Я сидела на кухне Лео, которую до этого считала чисто формальным местом (ну вроде как ей положено быть в любом доме). После того как я забрызгалась соком ягод фемайи – оказывается, они назывались именно так, – нам пришлось в срочном порядке возвращаться домой, а мне – принимать душ по возвращении. И вот сейчас я сидела на высоком стуле за широкой столешницей и наблюдала, как ловко Лео орудует кухонным ножом, нарезая купленные нами продукты, жарит мясо и готовит какой-то необыкновенный ягодный соус к нему. Оказалось, стоило ошпарить ягоды кипятком – и их запах с тошнотворного превращался в необыкновенно приятный.

– Не знала, что ты так свободно чувствуешь себя на кухне, – хмыкнула я, беря дольку нарезанного специально для меня фрукта.

– Малыш, я холостяк, – фыркнул он, будто этим все сказано.

– И что? – изогнув бровь, поинтересовалась я.

– И то, что любой уважающий себя мужчина, который не желает быть привязан к женщине своим желудком, просто обязан уметь достойно покормить себя, – улыбнулся он.

– Это относится и к демонам?

– Это относится ко всем мужчинам.

Утро было странное. Не потому, что впервые в жизни для меня готовил мужчина (отвары Дрэя не в счет), и вовсе не потому, что он начинал мне нравиться, просто именно сегодня было такое ощущение, что мы с ним не чужие друг другу…

Необычно было сидеть вот так, говоря о всякой ерунде, смеясь, не ожидая подвоха с его стороны. Конечно, я понимала: возможно, это всего лишь очередная маска с его стороны, но была благодарна ему за подаренное ощущение того, что мы можем стать друзьями. Хотя бы друзьями. А быть может, уже стали?

– Привет, Эрик, как делишки? Кушать хочешь? – чересчур доброжелательно поинтересовался Лео, стоило нам с ним спуститься в подвал и подойти к комнате, которую ранее занимали вампиры. Сейчас она была практически пустой, потому как вместо пяти вампиров в ней осталось всего двое. Эрик и Трэвор сидели, облокотившись спинами о стену, и молчаливо буравили Лео и меня недобрыми взглядами.

– Где мои люди, паршивец? – зло сплюнул Эрик, обращаясь явно к Лео.

Демон лишь ухмыльнулся на этот его выпад.

– Ну, много будешь знать… – совершенно беззаботно откликнулся он и продолжил, словно вспомнив что-то важное: – Мы, собственно, чего зашли-то. Трэвор, дружок, собирайся.

Вампир, который до того так же зло, как и его господин, взирал на нас двоих, резко вскочил на ноги и, обнажив клыки, зашипел.

– Обращаю твое внимание, – обратился Лео ко мне. – Если недостаточно зрелого вампира поместить в стрессовые условия на достаточно длительный срок, то в результате получаем вот такую вот зверюшку.

– Разве был стресс? – спросила я, с интересом смотря, как Трэвор что было силы начинает бить ногами по невидимой стенке, разделяющей пространство между нами. – Их никто не трогал, всего-то несколько дней прошло. Тарий их даже несколько раз кормил.

– Это еще одно доказательство незрелости данного экземпляра и нестабильности психики.

– Со мной все хорошо, – прорычал Трэвор. – Но живым вы меня не возьмете, – в очередной раз ударяя ногой по преграде, прошипел вампир.

– Конечно, дорогой, все будет так, как ты захочешь, – согласился Лео, елейным голоском обращаясь к разбушевавшемуся вампиру. – Ну что же, веди его, – повернувшись ко мне, сказал он.

– Я? – не на шутку удивившись, переспросила я. – Как? То есть мне что, схватить его?

Перспектива тащить брыкающегося вампира, который не в состоянии себя контролировать, мне совсем не нравилась. Хотя, безусловно, я могла бы сначала его немного покалечить, но это было как-то неуместно, что ли. Как бы парадоксально это ни звучало, но причинять вампиру физический вред отчего-то не хотелось вовсе.

– А ты хочешь? – все еще улыбаясь, спросил Лео. – Нет? Ну тогда просто возьми его сознание под свой контроль, и пойдем лечить его от ненужных воспоминаний. Слышишь, Трэвор, я сказал – лечить, а не калечить, – обратился он к вампиру.

– Скотина! – отозвался Трэвор из-за невидимой взору преграды, что разделяла нас. – Я не позволю твоей девке и пальцем ко мне прикоснуться!

Вся напускная веселость слетела с лица Лео, словно шелуха, стоило вампиру сказать последние слова. Взгляд стал жестким и совершенно непроницаемым, черты лица неожиданно заострились, глаза приобрели хищный прищур, а в голосе зазвенел лед.

– Зря ты так, мальчик, – сказал он, резко поднимая ладонь, а вместе с его движением по струнке вытянулся и Трэвор. Лео еще немного поднял руку, и вампир выгнулся дугой, широко раскинув руки и встав на носочки. – Ну так как, попробуешь? Или я просто избавлюсь от него? – спросил он, вновь обращаясь ко мне.

– Конечно, – поспешно согласилась я, желая избежать ненужных жертв.

В это время Эрик вскочил на ноги и подошел вплотную к Трэвору, пытаясь прикоснуться к нему, но так и не смог, налетев на еще одну невидимую взгляду стену.

– Он совсем еще ребенок! – воскликнул вампир, обращаясь к нам.

– Как мне нравятся существа, подверженные двойной морали, – холодно улыбнувшись, сказал Лео, обращая свой бесстрастный золотой взгляд на Эрика. – Вы пришли в этот город покарать дитя человека и даже не задумывались ни о причинах, толкнувших ее на такой шаг, ни о том, что она так же юна, по меркам человеческого общества, как и Трэвор – по меркам общества вампиров. Вы бы сделали это несмотря ни на что, ведь так? Можешь не отвечать, я вижу ответ в твоих глазах: ведь она всего лишь человек, а пострадал вампир. Знаешь, самое смешное сейчас, это то, что вы всего лишь вампиры, а она демон, потомок древнего народа. И заметь, я пытаюсь относиться к вам лояльно. Мне ничего не стоит просто развеять каждого из вас по ветру, но отчего-то мне кажется, что я не имею права сделать это, потому что я демон, существо, на порядок выше тебя и твоих собратьев, а вы – недоделки, призванные служить нам и когда-то выведенные, как кролики, забавы ради.

Казалось, Эрик был настолько шокирован словами демона, что не мог вымолвить и слова. Он стоял с широко распахнутыми глазами, молча слушая Лео, и по его реакции было понятно, что многое из сказанного демоном было для вампира настоящим открытием.

– В день, когда вы хотя бы попытаетесь задуматься над тем, что любое проявление жизни имеет право существовать в мире, я смогу отнестись к вам как к равным. Но ни один из вас не в состоянии осознать, сколько причинно-следственных связей существует между крохотной бабочкой на одном краю Вселенной и вспышкой сверхновой звезды.

То, о чем он сейчас говорил, я никак не ожидала услышать из уст демона. Я поражалась тому, насколько разным он может быть, но никогда прежде не задумывалась, что на самом деле он один и тот же, что эта изменчивость натуры – всего лишь бескрайний космос его души.

– Что я должна сделать, Лео? – тихо спросила я.

– Тянись к нему, как ты привыкла это делать, общаясь с дэйургом. Попробуй почувствовать его естество, но не пытайся слиться с ним, бережно прикоснись к разуму и передай свою мысль идти за нами и не сопротивляться. Дай ему почувствовать уверенность и покой, отодвинь все его страхи, делая их незначительными и несущественными. Не смотри на меня так, малышка, ты уже знаешь, как это делать, просто поверь в себя – и все получится. Но помни: чужое сознание очень хрупко и беззащитно, обращайся с ним бережно, не дави, ласкай его своей мыслью, опутывай и тяни к себе. Давай же, – ободряюще кивнул он мне. – Не зря же твой дэйург так корпел вчера, разжевывая тебе свои действия.

Несмотря на слова Лео о том, что я уже в точности знаю, как это сделать, благодаря Каа’Лиму, я не сразу смогла найти в себе ту точку опоры, которая позволила бы в это поверить. Несколько раз глубоко вздохнув, я попыталась сосредоточиться на Трэворе и действительно потянулась к нему всем своим естеством. Сперва я чувствовала себя неуверенно, но с каждой секундой неуверенность уходила куда-то на второй план. Мое собственное сознание словно расслаивалось сразу на несколько плоскостей реальности. Я полностью осознавала происходящее, но в то же время я была и совершенно на другой грани. Существовал мир, где остались Лео и Эрик, а был и тот, где находились только я и Трэвор.

В какой-то момент я просто поняла, что и вампир ощущает мое присутствие. Я не формировала свои мысли в слова, я дарила ощущения. Сперва – покоя и безопасности, потом – желание пойти со мной куда бы ни потребовалось. Я звала его, посылая сильное желание последовать за нами, и в какой-то момент тело Трэвора как-то обмякло, вампир расслабленно опустил руки и посмотрел на меня. Не было в его взгляде ни страха, ни ненависти. Я бы даже сказала, что он смотрел дружелюбно.

– Пойдем, – утвердительно сказала я, протягивая ему руку. Трэвор кивнул в знак согласия и двинулся ко мне навстречу.

– Нет, Трэвор, не слушай ее! – практически прорычал Эрик. Пытаясь докричаться до товарища, он со злобой ударил открытыми ладонями о невидимую преграду. – Нет!

В это время рука Трэвора коснулась моей, и я легко улыбнулась, говоря вслух то же, что внушала ему на уровне подсознания:

– Не бойся, все будет хорошо.

Мы шли вдоль длинного коридора, моя ладонь едва касалась руки вампира, хотя я прекрасно понимала, что в этом нет никакой нужды. Пока я удерживаю его сознание, он даже не попытается сопротивляться, но все же мне было необходимо подтверждать свои действия физически. Я знала, что могла ничего ему не говорить, и он все равно бы пошел за мной, но опять же, пока мне было так привычней. Все же это был первый раз, когда я самостоятельно и сознательно пользуюсь внушением. Несмотря на то что я чувствовала себя все более уверенно, я никак не могла расслабиться и была крайне напряжена и сосредоточена на сознании Трэвора, пока не поняла, что из-за этого теряю много энергии. Тогда я просто постаралась расслабиться и, к своему удивлению, поняла, что от этого мой контроль над вампиром становится лишь крепче.

Новые воспоминания для вампира мы создавали все в той же комнате, что и вчера. Нашего прихода уже ждал Каа’Лим, только сегодня ему была отведена роль наблюдателя, а не ведущего. Сейчас я чувствовала себя гораздо увереннее, чем вчера. Я в точности помнила и понимала, какие манипуляции проводил дэйург, потому сам процесс создания новых воспоминаний не занял у меня много времени. Наоборот, мы закончили уже спустя несколько часов. И если вчера после этой процедуры я не могла найти в себе сил даже на то, чтобы дойти до постели самостоятельно, то сейчас я не чувствовала никакой усталости вовсе. Правда, мне очень хотелось есть. Впрочем, поесть я была не против в любое время дня и ночи.

– Невероятно, – пробормотала я, стоило закончить с последними штрихами его воспоминаний. – Все так сложно, но в то же время просто.

– Самое главное – развивает творческое мышление, – сказал Лео, жестом поднимая тело Трэвора над столом, на котором он лежал. – Пойдем, отнесем его к остальным, – сказал он, поворачиваясь лицом к выходу из помещения, в то время как тело Трэвора послушно левитировало за ним.

Не задавая лишних вопросов, я направилась следом за Лео. Мне и впрямь было интересно посмотреть, в каких условиях он держал остальных членов отряда Эрика и что означает «погрузить в стазис».

Лео шел первым, затем за ним, мерно посапывая, летел Трэвор, я же молча следовала за вампиром, пока очередная стена коридора не пошла легкой рябью и просто не исчезла, растворяясь в пространстве.

Увиденное меня поразило. В моем понимании вампиры должны были спать на каких-нибудь кроватях или столах, но сейчас я видела нечто, совершенно отличающееся от картин, которые рисовала в своем воображении. Вдоль стены на полу расположилось пять круглых пластин, три из которых слабо светились золотым в полумраке комнаты и были заняты тремя вампирами, которые просто расслабленно висели над ними. Казалось, что наши подопечные находятся под водой или в состоянии невесомости, потому как их волосы трепетали, словно их касался ветерок. Тело было абсолютно расслабленно в подвешенном состоянии, оттого руки и ноги были немного согнуты. Глаза этих существ были прикрыты, словно вампиры всего лишь спят.

– Как это работает? – не удержавшись, спросила я.

– Ну, – сказал Лео, подходя ближе к одному из свободных дисков и грубо пиная его ногой, отчего последний едва слышно загудел и его поверхность стала наполняться золотым сиянием. – Установку питает та же энергия, что и весь мой дом. Но ведь тебе интересно, что именно делает эта штука? – спросил он, так и не повернувшись ко мне лицом, а продолжая следить за тем, как сияние, исходящее от пластины, становится все ярче.

– Мне и впрямь интересно, – улыбнулась я, ловя себя на мысли, что куда интереснее наблюдать за тем, как Лео настраивает эту штуку для работы. Вместо того чтобы использовать силу или пользоваться какими бы то ни было заумными механизмами, он продолжал пинать ни в чем не повинный диск, либо же хлопать по нему ладонью в разных местах.

– Вот зря смеешься, – словно почувствовав мою улыбку, сказал он. – Прибор очень старый, потому работает с натягом, а починить все не было надобности. Да и сейчас налаживать не вижу смысла, все равно скоро выкидывать. Возвращаясь к теме твоего вопроса, скажу, что следовало сразу их засунуть сюда, тогда бы не пришлось их кормить и в срочном порядке выводить туалет в подвале.

– Хочешь сказать, установка поддерживает все их нужды?

– Не совсем, она их просто исключает.

– То есть как? В смысле каким образом?

На короткий миг Лео обернулся, сверкнув на меня хитрым взглядом, и сказал:

– В простонародье, то есть среди демонов, это называется «неглубокая смерть». Метаболизм существа, помещаемого над платформой, снижается до таких показателей, что год, проведенный над ней, сравним с несколькими минутами.

– То есть…

– То есть, прежде чем проголодаешься, должно пройти минимум лет пятьдесят – сто. Я уж не говорю о других нуждах, – брезгливо поморщился он. – У меня была мысль засунуть сюда кошку, что ты любезно мне подарила. Кстати, перспектива для нее хорошая: я готов ухаживать за кем-то, кого необходимо кормить и выгуливать раз в пятьдесят лет.

– Просто верни ее на помойку, там ей будет гораздо лучше, – беззлобно фыркнула я.

– Не могу, это же подарок.

– Ну да, конечно! – К слову сказать, ничего я ему не дарила, но кошка продолжала обитать в его доме, и я сильно подозревала, что Лео просто нравится ее присутствие.

Тем временем пластина у его ног налилась равномерным золотым сиянием, и Лео легким движением руки расположил прямо над ней моего сегодняшнего пациента.

– Дальше прибор сам введет его в состояние неглубокой смерти, выстроит работу его организма в соответствии с необходимыми параметрами, а когда придет время пробуждения, мальчик всего лишь откроет глаза и займется привычными делами.

– А сама я могу сделать такое? То есть без всяких приборов?

– Конечно, – кивнул Лео. – Но к чему лишний расход сил? И потом, тебе никогда не приходило в голову, что достаточно иметь хороший энергоисточник, который будет существенно облегчать тебе жизнь, беря на себя все твои бытовые нужды? Так, например, устроена МАМ. Ты ведь заметила, что эта академия в состоянии не просто изменять размеры комнат? Она полностью автономна. Только у тех, кто там учится и работает, не хватает ни сил, ни мастерства управлять ею на все сто процентов.

– Когда я оказалась в своей комнате в первый раз, у меня было такое ощущение, что она откликается на мои желания, – пробормотала я, обходя по кругу диск, над которым расслабленно завис Трэвор.

– По сути это был бессознательный контроль с твоей стороны. Просто малышка, – это он об академии сказал, – истосковалась по близкому к энергии, что питает ее, существу. – Так бы в жизнь не далась. И, кстати, тебе придется еще уговаривать родовое гнездо на Кайрусе. Если не обуздаешь источник и, скажем так, духа дома, будешь жить в кладовке.

– Ты это серьезно? – спросила я, не скрывая подозрения в голосе. Меня поразило не только известие о том, что с домом нужно договариваться, но и новость, что у меня есть родовое гнездо.

– Абсолютно, – ничуть не сомневаясь в ответе, кивнул мне Лео. – Ладно, завтра займемся последним из них, и можно будет отправлять. Тарий должен был уже подготовить все в том городе.

– Лео?

– Да? – отозвался он, поворачиваясь ко мне вполоборота уже на пути к выходу из помещения.

– Я хотела бы кое-что обсудить… Понимаешь, в том городе, куда вы их отправляете, проживает моя человеческая семья, и…

– Если ты о том, что хочешь их навестить, то об этом не может быть и речи, – перебил он.

– Я понимаю, – примирительно отозвалась я. – Просто я хотела тебя попросить навестить их и еще кое-что. – Я замешкалась, подбирая слова. – Не мог бы ты, используя свои возможности, поставить на них защиту? – Всякий раз, когда мне приходилось просить кого-то о чем-то существенном, я чувствовала странное смятение, не будучи уверенной, имею ли право напрягать кого-то своими просьбами. – Если тебя не затруднит, – наконец подобрав правильную формулировку, закончила я.

– Забавно, – сказал он, окинув меня внимательным взглядом.

Я же, не находя в озвученной мною просьбе ничего забавного, стушевалась, и будь моя кровь по-прежнему красного цвета, то непременно бы покраснела. А так только сереть и оставалось.

– Не вопрос, – кивнул он мне. – Как я понимаю, сделать надо так, чтобы никто из них и понятия не имел об этом.

– Да, – согласилась я.

Некоторое время Лео просто смотрел на меня. Казалось, он хотел что-то сказать, но, по всей видимости, решил этого не делать. Демон повернулся ко мне спиной и вышел из комнаты. Я последовала за ним.

Следующий день оказался весьма суматошным. Сегодня нам предстояло подкорректировать воспоминания последнему из вампиров, а заодно и отправить дорогих гостей в другой город. Но теперь я чувствовала себя куда спокойнее. Во-первых, Лео обещал позаботиться о моей семье и сделать все, чтобы обезопасить их. Как он это собирался сотворить, мне оставалось только гадать. Тем не менее я знала, что если он обещал, то непременно сдержит слово. Кое-что с момента нашего знакомства я поняла очень хорошо: если Лео обещает что-то, то никогда не делает этого просто так. Само по себе это казалось невероятным, но я верила ему, хотя думала, что уже давно выучила самый главный урок жизни – никогда и никому не верить. Конечно, если между вами нет кровной связи, как между мной и Каа’Лимом. К огорчению дэйурга, Лео сказал, что тот обязан отправиться вместе с ним. Каа’Лим не слишком любил путешествия, особенно в тех случаях, когда ему приходилось покидать место, где хорошо кормят и не обременяют лишними делами. К слову сказать, по-моему, наша связь дурно повлияла на дэйурга. С тех пор как он был вынужден жить вместе со мной в поместье Орэна, а стало быть, оставить свою службу у сородичей, он сильно разленился. Во всяком случае, я улавливала его мысли по этому поводу, которые сводились к следующему: надо наслаждаться тем, что имеешь. Отпуск – значит, будем отдыхать.

Но дэйург был не единственным, кому не хотелось покидать насиженное место. Лео также не желал этого делать. И свое нежелание он обращал целиком в наставления для меня.

– Ничего не трогай, особенно в моей части дома, – напутствовал он, когда я, едва поспевая за ним, бежала вдоль длинного коридора, в то время как Лео открывал все двери подряд и зачем-то заглядывал в них. – Не вздумай совать свой любопытный нос в мои ящики!

– Лео, ты не обижайся, но мне совершенно все равно, что у тебя в ящиках, – сказала я, порядком утомленная его мельтешением.

– Я серьезно. И магу передай, чтобы не лез куда не надо!

– Орэн прекрасно воспитан, он не станет заниматься подобными вещами.

– Послушай, – вдруг резко повернувшись ко мне лицом, сказал он. – Дело не в воспитании, дело в том, что меня не будет рядом. Если вы влезете туда, куда не стоит, могут возникнуть проблемы. Не со мной… с домом. Потому я последний раз предупреждаю: чтобы духу не было на моей половине, – наставительно сказал он.

– Если тебе так будет спокойнее, то просто закрой ее от нас, – не выдержала я. Ну в самом деле, зачем мне обыскивать дом того, кто помогает мне, заботится обо мне? И воровать я не приучена, да и любопытства как такового нет. Все эти комнаты я и так видела, если мне что-то интересно, он всегда показывает.

– Я уже закрыл, но мало ли, – шикнул он. – Одним словом, постарайся не влезать туда, куда не следует. Дом настроен на тебя и Орэна, вы свои, но есть некоторые моменты… – на этой фразе он несколько замялся.

– Моменты? – сказала я, возвращая его к теме нашего разговора.

– Проще, наверное, показать, – кивнув своим мыслям, ответил он, круто поворачиваясь на пятках и столь же стремительно направляясь в другой конец коридора.

На этот раз мы шли недолго. Стоило спуститься в подвал, как Лео, пройдя около десяти шагов по прямой, остановился и, резко очертя несколько символов в воздухе, замер, дожидаясь, пока стена из серого камня исчезнет.

Пространство вокруг залило ярким светом. Посреди комнаты располагался миниатюрный столик на тонкой витой ножке, сделанный из необычного золотистого материала. А прямо на нем стоял небольшой стеклянный (как мне показалось) шар, от которого исходило это странное сияние. Казалось, что воздух в помещении буквально гудит от скопившейся в нем энергии. От шара, словно солнечные лучики, исходили тончайшие силовые нити, которые растворялись в стенах.

– Это Пэм, – сказал Лео, указывая пальцем на белоснежную сферу.

Вопросительно изогнув бровь, я посмотрела прямо на демона.

– Что значит «пэм»? Это аббревиатура какая-то?

– Это значит, меня так зовут, – раздался достаточно стервозный женский голос. Резко обернувшись к месту, где всего миг назад располагался белоснежный шар, я ошарашенно замерла, увидев, как миниатюрная девочка-подросток, чуть младше меня, довольно вальяжно расположилась на маленьком столике. Девушка свободно сидела, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Она была одета в чересчур развратный, на мой взгляд, комбинезон, чем-то напоминающий тот, в котором я принимала участие в соревнованиях в МАМ. Ее темные волосы были неровно острижены по самые уши, а глаза цвета аквамарина с неприязнью оглядывали меня с ног до головы. Одним этим взглядом она выражала все то презрение, что испытывала. Потому ей было вовсе не обязательно изображать на губах столь же презрительную ухмылку.

– Что смотришь? – несколько агрессивно спросила она.

– Полегче, Пэм, – холодно осек ее Лео.

– Да что я сделала? – раздраженно фыркнула она.

– Твои манеры с каждым годом становятся все более вызывающими. Ты же знаешь, как я отношусь к вызовам, тем более когда мне их бросает собственный дом? – легко подняв бровь, поинтересовался Лео.

Словно по команде, девушка вскочила с облюбованного места и глубоко поклонилась демону. Но если вы спросите меня, то поклон этот был скорее ироничным, нежели полным уважения и почтения.

– Слушаюсь и повинуюсь, – фыркнула Пэм, чересчур резко выпрямляясь. Она была небольшого роста и едва доставала мне до плеча, но при этом держалась уверенно и даже, по непонятной для меня причине, враждебно.

– Пэм – разум и душа моего дома, – сказал Лео, проигнорировав тон девушки. – Как ты видишь, характер у нее не сахар, потому я и прошу тебя не заходить на мою часть дома, пока меня не будет.

– Ну почему же, – изогнув темную бровь, сказала девушка, гаденько улыбнувшись. – Пусть заходит.

Если до ее предложения я еще могла представить себе ситуацию, что мне придется пройти в кабинет или спальню Лео, то сейчас я не допускала такой возможности. Интересно, как она пропустила меня в прошлый раз, когда я приходила ругаться насчет формы? В целом я находилась в замешательстве, особенно относительно «разума и души дома». Как такое возможно? Мне было очень любопытно. Кто такая Пэм? Призрак? Магическое создание?

– Разум и душа? – проигнорировав реплику Пэм, я вновь обратилась к Лео. – Что ты имеешь в виду? Она… мм, – замялась я, подбирая подходящее слово, – живая?

Лео слегка нахмурился, словно задумавшись о чем-то, но вместо него слово взяла «душа и разум».

– Разумеется, я живая! – чуть ли не прорычала она. – Откуда только берутся подобные вопросы?!

– Пэм неживая, – возразил ей Лео, поймав на себе гневный взгляд девушки. – В общепринятом смысле этого слова, – тут же добавил он. – Она энергетическая сущность, если можно так сказать. На Кайрусе таких, как она, много…

– Таких, как я, нет, – тут же перебила его «сущность», которую я все больше начинала ненавидеть.

– Еще раз меня перебьешь – и таких, как ты, и впрямь не будет, – жестко сказал Лео.

На эту его реплику девушка разумно промолчала и потупила взгляд. Должно быть, она хорошо усвоила, когда стоит промолчать.

– Каждый демон, обладающий соответствующей силой, способен создать источник, который впоследствии станет питать его дом и сумеет развиться до уровня мыслящего существа. Пэм – это, по сути своей, и есть мой дом. Она путешествует вместе со мной и является, можно сказать, моим наследством, – слегка улыбнулся он.

– И ты хочешь сказать, что Пэм опасна? – Не то чтобы я была столь невежлива, что решила не замечать это существо, скорее я не могла осознать ее достаточно мыслящей и одушевленной.

– Она знает, что если навредит кому-то из вас в мое отсутствие, то я ее просто развею, – даже не взглянув на обсуждаемую нами сущность, сказал Лео. – Но, зная ее изощренный ум достаточно хорошо, я не удивлюсь, если она выкинет что-нибудь из ряда вон.

– Ты не можешь ее контролировать? – не вполне понимая, спросила я.

– Отчего же? Могу, и она знает, что с ней будет за ослушание. Но еще раз повторяю: это не оградит вас от завуалированных гадостей, мелких и не очень. Как это ни банально, но она – достаточно дорогая вещь. Вырастить новую будет тяжело и долго.

После этих слов Лео Пэм расплылась в такой улыбке, словно он только что признался ей в любви.

– Но, голубка моя, – почти ласково оскалился он в сторону Пэм. – Я могу себе это позволить. Ладно, теперь ты понимаешь, что тебе не следует быть беспечной, пока меня не будет тут?

– Вполне.

Когда мы шли по лестнице, ведущей на первый этаж, мне в голову пришел очередной вопрос. Конечно, он был не вполне уместным, но тем не менее хотелось узнать на него ответ.

– А почему Пэм выглядит как человек?

– Кто сказал? – обернулся он ко мне. – Она выглядит как демоница Дома Земли. Причем конкретная демоница.

– Хочешь сказать, она скопировала чей-то облик?

– Да, – кивнул он. – Не знаю, что с ней не так, но ей нравится принимать внешность тех, с кем у меня были отношения определенного толка, – хмыкнул он. – Та, кем она явилась тебе, была моей первой девушкой, когда мне было четырнадцать. Честно сказать, если бы не ее привычка напоминать мне о бывших, я бы больше половины не помнил в лицо. А так – что ни день, то памятная встреча, – пошутил он.

Вот только мне стало как-то не смешно от его шутки. Мои размышления о нем как о мужчине вдруг показались детским лепетом. Чем больше ступенек оставалось позади, тем отчетливее я это понимала.

Они ступили в телепорт на рассвете. Я и Орэн остались в огромном доме Лео вдвоем. Дни, что мы тогда провели вместе, больше всего напоминали странное путешествие в прошлое. Мы со старым магом вместе разбирали новые для нас знания об истории Кайруса, былых достижениях и правителях прошлого. Странно, но, когда мы сидели в гостиной, обсуждая эпоху правления моего деда Аллаена, мне больше всего хотелось обернуться и спросить, что по этому поводу думает Ким. Наверное, так было потому, что с самого детства мы всегда были вместе на занятиях Орэна. Незримое ощущение присутствия брата жгло кожу на спине. Казалось, стоит лишь посмотреть вправо, и я увижу Кима, внимательно слушающего то, как Орэн зачитывает очередной отрывок. Слишком знакомые картины моего детства странным образом переместились в декорации настоящего. Но, как бы мне ни хотелось, чтобы они заняли в нем полагающееся им место, это вряд ли бы стало возможным.

Вечером второго дня я сидела в огромной гостиной Лео, облюбовав для себя место на подоконнике. Подтянув колени к груди и упершись лбом о холодное стекло, я смотрела, как на город ложатся весенние сумерки. Сейчас, когда наши занятия с Орэном подошли к концу и маг воспользовался возможностью немного передохнуть, я буквально ощущала, как меня с головой, словно толстым одеялом, накрывают непроглядная тоска и апатия. Усталость, не физическая, а моральная, накатывала с каждым вдохом. Что было тому причиной, я прекрасно понимала.

Интересно, бывают ли среди демонов сумасшедшие? Бессмертие страхует от безумия? Я готова была поклясться, что чем дольше думала о том, как наши занятия с Орэном напоминают учебу в доме старого мага, тем отчетливее я ощущала Кима. Я знала, что это невозможно, но несколько раз было такое чувство, что я ловлю его дыхание на своей щеке. Но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что произошло сегодня вечером! Я услышала запах… такой легкий, едва уловимый аромат. Он всего лишь коснулся моего обоняния и тут же развеялся. Но этого вполне хватило, чтобы ввести меня в то состояние, в котором я сейчас находилась. Весь день я уговаривала себя не поддаваться искушению и не оборачиваться. Не смотреть назад, не пытаться разглядеть то, чего просто не может быть! Одно дело – сны, кошмары бывают у всех, кто пережил сильное потрясение, я читала об этом, но когда сны приходят в реальный мир?! Что это, как не проблески подступающего безумия…

Глава 14

На три дня, пока не было Лео, Каа’Лима и Тария, я взяла отгул. Конечно, это должно было обернуться для меня материальными потерями, но Лео обещал все компенсировать, поскольку ему нужен был кто-то, кому он смог бы доверить заботу о кошке. На резонный вопрос, чем его не устраивает Орэн, Лео сказал, что в силу своего возраста маг может забыть или попросту проспать кормление питомца. Я сделала вид, что поверила. На самом же деле прекрасно понимала, что Лео просто не хочет, чтобы я шлялась по городу совершенно одна. Поскольку я не теряла в деньгах, плюс у меня был стимул просто пообщаться с Орэном так, как давно не позволяла моя тотальная занятость, то я согласилась. И если бы не мои галлюцинации, то все было бы просто идеально: отдых, приятная компания и еще раз отдых. Но мысли о том, что моя психика каким-то образом меняется не в лучшую сторону, удручали все больше. Я никогда не считала себя человеком, то есть демоном, который способен настолько утратить чувство реальности из-за пережитой потери, что его, то есть меня, коснется подобный недуг. Когда-то давно Орэн рассказывал нам с Кимом о душевных болезнях людей. Он говорил, что сумасшедшие люди редко признают себя таковыми. Но ведь я не была человеком. Возможно, я понимала, что со мной что-то не то, потому как в силу своей природы была способна воспринимать реальность несколько иначе?

Если хорошенько подумать, то все к тому и шло. Сперва нервный стресс, потом кошмары… Разве нормально видеть покойника в своих снах ежедневно? Да, стоило насторожиться еще тогда. И вот теперь сны, переходящие в явь.

Решительно взмахнув тесаком, я обрушила его на столешницу, одним ударом разрубая свиную ногу, которую сейчас разделывала на кухне. Лео и остальные должны были прибыть сегодня, потому я и затеяла кулинарный вечер и взялась приготовить хороший ужин на всех. И поскольку никто из нас не страдал отсутствием аппетита, готовить придется много… очень много. Ну разве что Орэн в сравнении с нами был сущим птенчиком и питался в основном травой и фруктами, стараясь не нагружать пожилой организм тяжелой пищей.

Где-то через тридцать минут, когда мясо и овощи были нарезаны, я столкнулась с неожиданной проблемой в лице Пэм.

Подойдя к духовому шкафу (как и многие вещи в доме Лео, он был настроен на выполнение определенных голосовых команд), я сказала:

– Разогреть, – и провела рукой над небольшой панелью, которая находилась поверх духовки и должна была поменять цвет с черного на красный, как только я дала команду. Но все оставалось неизменным. – Разогреть, – более уверенно повторила я и вновь провела ладонью над панелью.

Мысль о том, что что-то в этом доме может просто так сломаться, даже не пришла мне в голову. За все эти дни я отчетливо поняла, какую важную роль здесь играет Пэм. На ней было все: чистота, освещение, стирка, порой – приготовление пищи, подача в дом воды и богиня знает что еще. Я не ступала на территорию Лео и старалась лишний раз не сталкиваться с ней. Но, похоже, именно сейчас была та ситуация, когда «домовиха» (как я назвала ей про себя) решила столкнуться со мной.

Несколько минут я думала над тем, стоит ли оставить все как есть и просто купить еду или все же попытаться обратиться непосредственно к «поставщику» бытовых услуг в этом доме. Не хотелось, чтобы мои труды пропали даром, к тому же я подумала, что не просто так меня столь демонстративно игнорирует «дух дома».

– Пэм? – чуть слышно позвала я, будучи совершенно уверенной в том, что меня слышат.

– Что? – лениво отозвались у меня из-за спины. Голос, как и прежде оказался девичьим, только уже не детским, а более глубоким, взрослым.

Нерешительно обернувшись в сторону материализовавшейся «домоправительницы», я на миг потеряла дар речи. Передо мной предстала женщина – высокая, стройная, с пышными волосами, кончики которых мерцали всеми оттенками золотого. Она была совершенна. Янтарно-золотые глаза внимательно изучали мою реакцию, в то время как нежно-розовые губы кривила презрительная ухмылка. На ней было легкое полупрозрачное голубое платье, которое плотно облегало грудь и талию и свободно ниспадало, полностью скрывая ноги женщины.

– А ты как думала? У Лео есть вкус, – беспечно отозвалась она, подходя на несколько шагов ближе. – Чего тебе? – как бы не понимая причины, по которой ее побеспокоили, обратилась она ко мне.

– Ты правда не знаешь? Я считала, ничто не может ускользнуть от тебя в этом доме, – я призывала на помощь всю свою выдержку. То ли последние мрачные размышления сказались, то ли внешний вид Пэм и слова Лео о том, чьи именно личины она использует, сыграли свою роль, но гнев просыпался во мне, стоило лишь посмотреть на самодовольное выражение лица «домовихи».

– Безусловно, – кротко согласилась она, но тут же добавила: – Но раз ты такая сообразительная, то должна знать: чтобы я устранила неисправность, придется меня об этом попросить.

Глубоко вздохнув, я попыталась выразить свою просьбу как можно более четко:

– Мне нужно, чтобы ты исправила духовой шкаф.

– Ничего не забыла? – изогнув бровь, поинтересовалась она.

На мой молчаливый вопрос, выраженный лишь взглядом, она раздраженно фыркнула.

– А где твое «пожалуйста»? – проворковала Пэм.

– Пожалуйста, исправь духовой шкаф.

– Не могу, – легко пожав плечами, сказала она, поворачиваясь ко мне спиной. – Еще что-нибудь?

– Что значит «не могу»? Почему нет? – искренне поразившись ее ответом, спросила я.

– Потому, – явно получая удовольствие от произносимых фраз, начала говорить она, – что ты мне не хозяйка, – вкладывая в слова куда больший смысл, сказала она. – И мне все равно, к какому Дому ты принадлежишь, для меня ты – никто.

– Правда? – в том же тоне ответила я, поражаясь, как она сумела так легко вывести меня из себя. – Тогда ты не обидишься, если такое «ничтожество», как я, сейчас спустится в подвал, возьмет тот замечательный шар и унесет его из дома к ближайшей речушке, где благополучно и утопит?

– Ты не посмеешь, – не слишком уверенно, но все же с вызовом сказала она.

– Хочешь проверить? – спросила я, решительно направляясь к выходу из кухни.

Какое-то время Пэм молчаливо наблюдала за тем, как я ухожу от нее, но все же нервы первыми сдали у нее.

– Он тебя не простит! – рыкнула она и поспешила следом за мной.

– Простит. – Конечно, я не была уверена, что простит, но произнесла это со всей жесткостью, на которую была способна. – А может и нет. Но я не в себе, так что мне дозволительно, – уже тише добавила я, хотя прекрасно знала, что она услышит.

– Стой, – наконец вскрикнула девушка, я же решительно повернулась к ней.

– Чего тебе? – спросила я, повторяя ее же слова.

– Не делай этого, – в ее голосе не было мольбы, но чувствовалась неуверенность. Словно она и впрямь решила, что я так запросто вышвырну ее отсюда.

– Ты ничего не забыла? – легко улыбнувшись, сказала я, подражая ее интонациям.

Пэм глубоко вздохнула, как если бы и впрямь нуждалась в воздухе, после чего тихо добавила:

– Пожалуйста.

– Исправь, Пэм, – решительно сказала я, указывая в сторону кухни. – Не заставляй меня повторять.

– Уже, – скупо ответила она и, прежде чем рассеялась в воздухе, добавила: – Я не забуду этого.

– Попробуешь забыть – и окажешься там, где я тебе обещала, – в тон ей ответила я, наблюдая за тем, как она исчезает. А сама подумала, что мне не хватало только проблем с домом, чтобы моя жизнь превратилась в настоящую феерию, состоящую из проблем разной степени тяжести.

Со странным трепетом я ждала возвращения Каа’Лима, Тария и… Лео. И сказать, что скучала я по ним именно в том порядке, в котором перечислила, было бы неправдой. Я долго и тщательно накрывала на стол, еще дольше простояла перед зеркалом, приводя себя в порядок. С большим трудом удалось мне вспомнить то, чему меня учила Айрин. Точнее не так, я все отлично помнила, но процесс укладки волос и выбора макияжа казался каким-то невероятно чуждым. Я как раз заканчивала с волосами, когда у меня за спиной раздался немного сиплый голос Орэна. Я знала, что он рядом, но не подавала вида до того момента, пока маг сам не заговорил со мной.

– Я боялся, что больше не увижу тебя такой, – тихо сказал он, стоя у самого входа в комнату, что выделил мне Лео.

– Какой? – спросила я, поворачиваясь к магу лицом.

Орэн лишь скупо улыбнулся. На дне его светло-серых глаз читалась непреодолимая тоска. Он смотрел на меня так, будто бы меня не было сейчас здесь. Словно перед его взором предстала совершенно иная картина, нарисованная его памятью.

– Я больше не стану грустить. И ты не смей, отец, – серьезно сказала я, подходя к нему ближе. – Я все исправлю. Вот увидишь.

– Есть вещи, которые надо просто пережить, – ответил Орэн, посмотрев мне прямо в глаза.

– Нет, есть то, за что еще можно побороться, – уверенно сказала я.

Портал открылся в гостиной Лео, когда Орэн уже начинал безнадежно дремать, сидя на диване, а я бесшумно вышагивала по комнате. Ужин давно остыл. Подозреваю, на голове у меня от быстрого хождения образовалось воронье гнездо. Одним словом, я начинала приобретать свой обычный вид, разве что мое темно-синее платье было еще вполне приличным. Но я начинала волноваться все сильнее и как раз тогда, когда была готова воскликнуть: «Седлаем лошадей – и в путь!», – в самом центре комнаты возникла искра телепорта, которая тут же преобразовалась в мерцающий проход.

Первым вышел Тарий. Вампир выглядел немного уставшим, но довольным. Его медные локоны были влажными (должно быть, он попал под дождь), отчего начали виться еще сильнее и превратились в тугие спирали, обрамляющие вечно юное лицо. Следом за ним шагнул Каа’Лим. Не выдержав, я подбежала сначала к Тарию и обняла его, а после буквально повисла на шее у дэйурга. Казалось, до этого момента я и не осознавала, насколько соскучилась по нему.

– Больше не отпущу тебя одного, – прошептала я ему на ухо, чувствуя, как влага от его плаща проникает под мое платье. – Почему мокрый? Как все прошло? – тут же пробормотала я.

«Сколько вопросов, – фыркнул он, прижимая меня крепче к груди. – Так получилось».

За этими разговорами я и не заметила, как из телепорта вышел Лео. Правда, в отличие от дэйурга и вампира, его одежда была совершенно сухой. На демоне была довольно потертая темно-коричневая куртка с глубоким капюшоном, черные брюки из плотной ткани и высокие ботинки на шнуровке. Он выглядел так же, как в день нашей первой встречи. Странное желание подойти и обнять его было подавлено на корню. Это вдруг показалось неуместным. Или же я просто засомневалась, как это будет выглядеть со стороны. И когда Каа’Лим выпустил меня из своих объятий, я вдруг почувствовала себя неуютно. Ну не ручкой же ему махать?!

Неожиданно брови на лице Лео взлетели вверх, а лицо приобрело достаточно комичное выражение, после чего он решительно подошел к Орэну, что сейчас стоял рядом с Тарием, и крепко обнял его. Маг нерешительно трепыхнулся несколько раз и послушно замер.

– Я так по тебе скучал, – горячо прошептал Лео, отпуская мага и поворачиваясь ко мне. – И по тебе, – поймав мой взгляд, он едва ощутимо провел тыльной стороной ладони по моей щеке.

От этого едва уловимого касания по спине побежали мурашки. Но если эту реакцию организма я могла себе позволить, то, когда мое сердце неожиданно замерло и застучало куда сильнее, чем следовало, я готова была провалиться под землю.

– Мм, чем так вкусно пахнет? – в самой фразе не было ничего странного, но то, что принюхивался Тарий, тем самым отвлекая всеобщее внимание, наводило на мысль о нелепости происходящего. К тому же, похоже, все услышали, как изменился ритм моего сердца. Я понимала, что вампир пытался избежать неловкого момента, но в таких делах Тарий, по всей видимости, не имел необходимых навыков. Хотя он дал нам шанс подыграть ему, чем я тут же и воспользовалась.

– Я приготовила ужин, – сказала я, почему-то продолжая смотреть в золотые глаза Лео. Это должно было прозвучать отвлеченно, а вышло по-странному интимно.

– Я голоден, – ответил он, не отводя от меня своих глаз. Его голос приобрел странные бархатистые чарующие интонации.

И прежде чем мое сердце вздрогнуло еще раз, Тарий провозгласил:

– Так скорее давайте есть, чего же нам ждать!

– Правильнее сказать: «Чего же мы ждем», – осторожно возразил Орэн.

– Правда? – удивленно моргнув, поинтересовался вампир.

– Не знаю, но мне так кажется, – решительно потянув Тария за рукав в сторону накрытого стола, пробормотал Орэн.

Каа’Лим не заставил себя долго упрашивать и отправился следом за магом и вампиром, оставив нас с Лео наедине.

– Как все прошло? – спросила я, так и не найдя в себе сил отвести взор.

– Хорошо, – тонко улыбнувшись, сказал Лео, опуская руку в нагрудный карман и извлекая оттуда небольшой глянцево-черный камень, точную копию того, что был подарен мне за победу на соревнованиях в МАМ. Конечно, теперь я знала, что это, но пока не могла понять, зачем он сейчас понадобился Лео.

– Это тебе, – не спеша прояснять происходящее, протянул он мне «транслятор». – Можешь считать это моим подарком тебе.

– Что там? – принимая «подарок» из рук Лео, поинтересовалась я. Стоило коснуться кончиками пальцев его руки, как странное тепло тугим комом возникло внизу живота, с каждым вдохом расползаясь по всему телу и выбивая дыхание из легких.

– Посмотришь сегодня перед сном.

Он не спешил отводить руку, я не торопилась принимать его подарок. Происходящее не просто будоражило, оно пугало. Мы не виделись три дня, но реакция моего организма на появление Лео заставляла не только о многом задуматься, но и призвать всю силу воли, чтобы хоть выражение моего лица оставалось невозмутимым. – Как ты провела эти дни? – очень спокойно спросил Лео, в то время как на дне его глаз, казалось, вот-вот разразится настоящая буря чувств. Или же это должно было произойти со мной, и я приписывала свои ощущения ему?

– Я все подогрел, – донесся со стороны столовой голос Тария, и тут же последовал приглушенный хлопок и беззлобное ворчание Орэна.

– Да угомонитесь вы уже, в конце концов, а? – на грани слышимости пробормотал маг.

– А что такое? Я правда все подогрел, – возмущенно возразил Тарий, говоря достаточно громко. – Остынет, придется греть заново, к чему такие траты сил?

– Неудивительно, – вновь фыркнул Орэн.

– Что неудивительно?

– Что все ваши женщины, учитель, были стервы…

– Это ты к чему, Ори? – искренне возмутился вампир.

– К тому, – зашипел Орэн, явно рассчитывая на то, что его речь не будет услышана нами, – что порой вы такой… такой…

– Какой? И прекрати шептать!

– Такой, – с выражением сказал Орэн, но пояснять не стал.

По всей видимости, разъяснил ему Каа’Лим, причем так, чтобы ни я, ни Лео не услышали, потому как после мига тишины Тарий возмущенно воскликнул:

– Это я тупой?!

После этой реплики я поняла, что, во избежание потасовки между «учеником и учителем», нам следует незамедлительно следовать в столовую. Странное волшебство момента растворилось в ярком свете, заливавшем пространство комнаты, где сейчас за большим столом собрались самые близкие для меня люди и нелюди. Будто и не произошло ничего особенного в миг нашей встречи, а все, что мне привиделось, – лишь странный отголосок желания, все больше одолевавшего меня с каждым днем и таким причудливым образом вырвавшегося наружу. Все исчезло, уступив место разговорам о том, как прошла вынужденная поездка, и оставив после себя чуть горьковатое послевкусие всей призрачности возможного и несбыточного…

Перед сном, когда я и Каа’Лим вернулись в таверну, я достала подаренный Лео камень и, подстроившись под него, велела воспроизвести содержимое. Темноту, что царила в моей комнате на чердаке, вдруг разрезало призрачно-голубое сияние, и прямо в воздухе возник широкий экран. А всего через мгновение я уже не могла сдержать судорожный вздох.

Она изменилась с тех пор, когда я видела ее последний раз. Чуть постарела, быть может. Но ее глаза были все такими же теплыми. Все так же могли согреть они в самый лютый мороз. Мама сидела на широкой деревянной скамье и держала на руках маленького мальчика. Она пела ему песенку, ту самую, что когда-то давно пела мне и Киму. В ее уже тронутых сединой волосах путалось яркое весеннее солнце. Мальчик время от времени ерзал у нее на руках, но не пытался убежать. Через какое-то время дверь дома у нее за спиной отворилась и на пороге возник отец. Сначала мне показалось, что он все такой же крепкий и сильный и что стать кузнеца никуда не исчезла с годами. Но стоило отцу выйти на освещенное солнцем крыльцо, как я тут же заметила, что он сильно похудел. Под глазами залегли темные круги, но он словно не замечал собственного истощения, стоял гордо, так, как я помнила…

В эту ночь я долго не могла уснуть. Я не помню, как провалилась в забытье лишь для того, чтобы совершить очередную прогулку по яблоневому саду и навестить того, кто не желал меня отпускать даже во сне.

Мне вновь приснился Ким. Он сказал такие вещи, которые я более не могла игнорировать. Ведь если окажется, что он был прав по поводу отца, то эти сны перестанут быть всего лишь снами, а мои ощущения приобретут хотя бы маленькую толику смысла. Хотя о каком смысле я говорю? Неужели у меня появилась способность ходить за Грань? Туда, куда все мы попадаем после смерти? Неужели такое возможно?! Хотя чему я удивляюсь, ведь мое собственное существование приводит к мысли о том, что в этом мире возможно все!

Едва проснувшись, я, не тратя ни минуты даром, привела себя в порядок и поспешила к демону. Каа’Лим, хмурый ото сна, вызвался идти со мной. На часах было шесть тридцать утра, когда я решительным шагом направилась в спальню Лео. Мысль о том, что демон может оказаться не вполне готов к разговору со мной в столь ранний час, может, и приходила мне в голову, но была решительно проигнорирована. Я была возбуждена, меня снедало беспокойство и желание узнать, права ли я хоть в чем-то. И единственным, кто мог бы мне подсказать, возможно ли подобное, был Лео. Так что хочет он того или нет, но я пришла вытащить его из постели и допросить с особым пристрастием. Не стучась, я ворвалась в его спальню и тут же нерешительно замерла. Свободно раскинув руки и ноги, по пояс накрытый тончайшей простыней, Лео спал, сопя при каждом вдохе.

Стараясь не обращать внимания ни на его великолепное тело, казавшееся высеченным рукой гениального скульптора, ни на расслабленное, почти юное лицо, ни на разметавшиеся по подушкам волосы, в которых даже сейчас путались золотые искры его силы, я сделала глубокий вдох, с силой зажмурилась и сказала:

– Доброе утро! Пора вставать!

Даже не потрудившись сделать испуганный вид, он, не меняя положения, пробурчал:

– Кто сказал?

– Надо поговорить, – уже не так уверенно произнесла я.

На что получила очередной тягостный вздох.

– Почему тебе всегда «надо» с утра пораньше?

– Очень надо, – поджав губы, пробормотала я.

– Ну «очень надо», какая разница? Почему всегда на рассвете? – продолжал ворчать он, так и не открыв глаза.

– Ну, пожалуйста, вставай, – взмолилась я, понимая, что когда он не хочет, я могу умолять его бесконечно, но он так и не пошевелится.

– Уверена? – слегка поведя бровью, спросил он, все еще не открыв глаза.

– Да, пожалуйста, – еще более жалостливо проныла я, бросив на фигуру демона очередной взгляд.

– Ну раз «пожалуйста», – усмехнулся Лео, легко берясь за край простыни и скидывая ее на пол.

Прежде чем я до конца поняла, что он совершенно голый, мои глаза резко захлопнулись, а тело уже успело повернуться на сто восемьдесят градусов.

– Ты голый?!

– И что? Подумаешь… Ты все равно смотреть не хочешь, а говорила: «Пожалуйста, Лео, вставай», – продолжал он бубнить, попутно шурша одеждой. Ну, я надеялась, что одеждой. Спустя считаные секунды демон обошел меня по кругу и направился в сторону туалетного столика, где сиротливо пристроилась единственная расческа. Взяв ее в руки, он обернулся и прямо посмотрел на меня:

– Ну и? – скупо спросил он, призывая меня к началу разговора.

Только вот я несколько растерялась, смотря на него. Сейчас демон надел легкие брюки, в которых обычно тренировался, и обтягивающую его грудь белую майку. Его волосы в беспорядке разметались по плечам и спине, а на их кончиках то и дело вспыхивали и тут же гасли золотые искры. Он казался таким родным в этот момент, но в то же время невероятно недосягаемым. Слишком красивый, слишком далекий.

С трудом оторвавшись от созерцания его великолепного тела, я постаралась сделать выражение лица и звучание собственного голоса совершенно непроницаемым. Несмотря на то что у меня вдруг пересохло в горле и стали ощутимо подрагивать руки, я представила, что Лео тут нет и я просто разговариваю со стеной, не больше.

– Понимаешь, последнее время мне снятся странные сны…

«Стена» подозрительно прищурилась и шагнула в мою сторону, после чего решила заговорить.

– Ты уверена, что хочешь именно это обсудить в шесть утра? – четко выговаривая каждое слово, поинтересовался Лео, крепко сжимая массажную щетку в правой руке.

– Нет, то есть да, – путаясь в словах, попыталась ответить я.

– Мм, – коротко хмыкнул он, поджав губы. – Тогда ты не будешь против, если во время того, как ты будешь делиться впечатлениями своего подсознательного «я», я заплету себе косицы?

– Конечно нет, это твоя комната, и ты волен заниматься в ней чем угодно, – прежде чем я поняла, что за чушь вылетает из моих уст, я все же договорила. Нервы последнее время пагубно влияли на мою способность держать язык за зубами.

– Спасибо, – предельно вежливо ответил Лео, усаживаясь на широкой постели и скрещивая ноги перед собой. – Начинай, я готов, – проводя щеткой по волосам, разрешил он. Чувствовалось, что еще немного – и он вышвырнет меня из своей комнаты. Потому как я уже давно поняла: чем тише ведет себя этот мужчина, тем сильнее клокочет в нем ярость.

– С того момента как умер Ким… – стараясь как можно более четко формулировать свои мысли, начала я.

Я рассказывала о том, какие образы приходили ко мне, о сне, где Ким упоминал о тьме и болезни отца, о том, как сначала я думала, что всему причиной – нервное напряжение после кончины брата, и как лишь недавно поняла, что все не столь однозначно. Лео давно уже забыл о своих волосах и с предельной серьезностью смотрел на меня. Он слушал, ни разу не прервав меня, но стоило мне дать понять, что это все, как он тут же соскочил с кровати и, быстро преодолев расстояние между нами, заглянул мне в глаза.

– Почему же ты молчала так долго? – чуть слышно спросил он, кладя свои руки мне на плечи.

– Я просто не придавала этому значения, – несколько растерянно пробормотала я. – Понимаешь, Ким умер, мне пришлось уйти из МАМ, и все это навалилось так сразу, что я сочла свои сновидения следствием всего произошедшего.

Несколько секунд Лео смотрел на меня пронизывающим насквозь взглядом, а после тихо сказал:

– Мара, постарайся запомнить одну простую вещь. Ты не человек, и порой человеческие реакции не могут быть естественным следствием для тебя. Мы не подвержены стрессам, как люди. У нас не бывает посттравматических синдромов, и если мы сходим с ума, то лишь в одном случае, – на мгновение замолчал он, а после резко сказал: – Когда не можем получить желаемое. Да, девочка, есть в нашей истории примеры, когда демон в силу тех или иных причин становился одержим собственными идеями, воплотить в жизнь которые он не мог.

– Хочешь сказать?..

Он не дал мне закончить.

– Хочу сказать то, что ты поняла и без меня. Твои сны таковыми не являются.

– Но как же тогда?!

– Спусти куртку, – сказал он, поворачивая меня к себе спиной, и, не дожидаясь, что я сама приспущу куртку, стал буквально стаскивать ее с меня.

– Что? Эй, ты чего? – попыталась было возмутиться я.

Не дожидаясь, пока я сама помогу ему, он стащил с меня куртку и уже принялся за рукав платья, швы на котором угрожающе затрещали.

– Да угомонись ты, я сама! – вспылила я, вырываясь из его хватки. – Совсем уже, – продолжала бурчать я, тем не менее покорно расстегивая крошечные пуговки на простом сером платье, в котором ходила по улицам Тэймира. Я не стала спрашивать, почему он так себя повел. Как это ни странно, я и сама начала догадываться: все, что со мной происходит, может иметь прямое отношение лишь к одной особе.

– Скажи, а кто она? – спросила я, заканчивая с пуговками.

– Для нас она мать, – сказал Лео, аккуратно спуская платье. Я не чувствовала стеснения лишь потому, что на мне была сорочка на тонких лямках и демон не смог бы увидеть ничего из того, что ему не следовало. Но стоило его пальцам прикоснуться к обнаженной коже спины, как я вздрогнула, почувствовав странное покалывание от его касания. – У нее множество имен и ликов. Мы зовем ее Кайрой.

Стоило ему обнажить плечо, как он резко втянул воздух и на мгновение замолчал.

В этот момент я действительно поняла, что что-то не так.

– Не молчи, – одними губами прошептала я.

– Я не предполагал, что…

– Что? – не выдержав, я обернулась к нему лицом.

Вместо ответа он подвел меня к зеркалу и повернул к нему спиной. Синяк на моем плече изменился. Еще сутки назад это был отпечаток женской руки, но сейчас… Казалось, что женские пальцы – это мертвые ветви древа, а из основания ладони, которое теперь больше всего напоминало древесный ствол, появились едва заметные черные ниточки-корни.

– Лео… – слабым голосом промямлила я, понимая, что так быть не должно. Ведь не должно же?!

– Успокойся, только не паникуй, – тихо сказал он, проводя над странным рисунком ладонью, при этом совершенно не касаясь его. – Думаю, ваш контракт вступил в силу, – пробормотал он, натягивая платье мне на плечи. – Как бы то ни было, я выясню, что все это значит. Не паникуй, это лишнее.

Я обернулась и прямо посмотрела в золотые глаза демона:

– Самое главное, что я не сумасшедшая…

Едва касаясь, он провел кончиками пальцев по моей щеке. Он молчал какое-то время, просто разглядывая меня в свете пробуждающегося за окном дня, потом тяжело вздохнул и сказал:

– Переодевайся. Устроим тренировку.

Странным образом то, что я рассказала Лео, успокоило меня. Казалось, что теперь, когда он знает обо всем, что происходит со мной, проблемы непременно будут решены и мы действительно во всем сумеем разобраться. Прошло совсем немного времени с момента нашего знакомства, но я верила ему, чувствовала в нем необходимую мне опору.

Тэймир. Необычайно большой город для Ирэми. Конечно, меньше, чем столица, но куда больше, чем любой другой. Развитая инфраструктура, дома выстроены из камня и гораздо выше, чем в других городах. Мощенные брусчаткой улицы. Конечно, все это словно заставляет погрузиться в далекое прошлое, ведь нигде в мире так уже не живут. Но иногда Дрэй ловил себя на мысли, что ему нравится эта незамысловатая простота и в некоторой степени дикость. После того как Ирэми изолировали от остального мира, любой приезд сюда походил на бал-маскарад. Порядок гласил, что необходимо соблюдать формальности в одежде и быте, не привносить в мир людей дары современной цивилизации. Многие приезжали в Ирэми, чтобы просто отдохнуть от бешеного ритма. Кто-то предпочитал здесь скрываться от проблем и жизненных неурядиц. В какой-то момент земли людей превратились в своего рода исторический заповедник. И те, кто приезжал сюда учиться, жить, скрываться, невольно становились заложниками этой паутины былого.

Он прибыл в Тэймир несколько дней назад. Он чувствовал: то, что он ищет, сумеет найти здесь. Все эти дни тревога не покидала его. Что-то менялось в нитях его судьбы. Что-то неуловимое, на грани осязаемого. Дракон прислушивался к себе, миру, но все было эфемерно. Пытаясь понять будущее и настоящее, он понимал, что Мара все больше становится закрытой от его сил, а это значило лишь то, что она все больше постигала свою истинную натуру.

– Завтра твой день рождения, – пробормотал он в полумраке гостиничного номера. – Хорошо, что я успел, – сказал Дрэй, отодвигая плотную штору и с интересом рассматривая таверну, что находилась напротив его гостиницы. – «Три кабана», – хмыкнул Дрэй, в очередной раз поражаясь фантазии людей. – Есть время обождать до завтра…

Только вчера он определился с местоположением Мары. Он шел, полагаясь не только на звучание мира, которое с каждым днем становилось все изменчивее, все тише. Он опирался и на собственное чувство обоняния, выхватывая из массы запахов тот единственный, нужный. Что-то незримо менялось в ней, даже в ее запахе, он понимал это. Было ли это взросление или же… Он изо всех сил старался гнать от себя эти мысли, ведь не могло же их чувство вот так развеяться за несколько месяцев?! Неведение убивало, но он знал, что нужно обождать. Дрэй понимал, что именно завтра будет день, когда он сумеет либо разорвать узел, либо переменить ход событий. Но будет ли так лучше? Он не знал. Иногда он чувствовал себя предателем. Хотя давно ли он стал столь сентиментален? Разве его чувство к Маре стало неискренним, когда он узнал, кем она является? Разве может одно помешать другому? Наоборот, так их союз получит дополнительную поддержку. Да, конечно, когда в его глазах она была простым существом непонятного происхождения, он и не задумывался над их совместным будущем. Наверное, оттого и не рвал помолвку. Ну какое может быть будущее у потомка древнего рода и неизвестной сироты другой расы? Ответ очевиден – никакого. Да, она нравилась ему, да, постепенно это превращалось в нечто большее. Но все проходит, он знал это, как и многие долгоживущие народы. А его предстоящий союз был куда более важен, чем все остальное. Дрэй и сам не хотел себе признаваться в том, что подсознательно именно так и рассуждал. Желание бороться за чувство пришло, когда он понял, кто такая Мара. Решительно проведя рукой по кроваво-красным волосам, он задернул штору и лег на жесткую кровать.

Комнату заполнил ярко-малиновый свет восходящего солнца, когда я резко, словно по команде, распахнула веки. Странным образом эта ночь внесла в душу покой, позволила отдохнуть и набраться сил. Сегодня мне не снились сны. Я спала так, как, наверное, не могла уснуть последние месяцы даже после самых тяжелых тренировок с Лео. Словно брат решил сделать мне подарок на наш день рождения и позволил просто забыться благостным сном. Подумав о Киме, я тихо сказала в едва расступившемся полумраке комнаты:

– Поздравляю тебя…

Попыталась перевернуться на другой бок и едва не захлебнулась собственным воплем. На самом краешке измятой после сна подушки лежала яблоневая ветвь с едва распустившимися нежно-розовыми бутонами. В воздухе повеяло нежным цветочным ароматом.

Я нерешительно потянулась к веточке. Но едва мои пальцы коснулись нежно-зеленого листочка, как, словно подхваченная странным вихрем, веточка рассеялась в воздухе, на глазах превращаясь в едва видимую золотистую пыль.

Не совладав с собственными эмоциями, я охнула. По щеке заскользила одинокая серебристая слеза.

Лишь спустя долгих полчаса я смогла встать с кровати и прошлепать в душевую, что находилась на втором этаже. В душе поселилась странная светлая грусть. Что, если он приходил сегодня ко мне? Что, если он и впрямь оставил ветвь из своего сада? Что, если?.. Но ответа не было. А был новый день, мое восемнадцатилетие и едва уловимый флер распустившегося бутона из призрачного сада, что преследовал меня все утро.

Привычно изменив после душа цвет волос и свой естественный запах, я достала новые брюки, в которых когда-то пришла из дома Лео, но больше так и не решалась надеть, серебристую тунику с коротким рукавом, высокие ботинки, почти не ношенные, и кожаную куртку с капюшоном. Все же в моем полушубке было уже жарко, а денег на новую одежду не хватало, потому я решила больше не привередничать и позволить подданному снабдить меня хотя бы самыми необходимыми предметами туалета. Вещи были такими, что создавалось ощущение, будто пошиты они как раз на меня. Но, наверное, у Лео просто был хороший глазомер.

Выйдя из комнаты, я позвала Каа’Лима, но в ответ получила лишь «шум в эфире», как порой выражался дэйург.

– Без меня, что ли, ушел? – пробурчала я, закрывая дверь. – Не дай богиня, отправился клянчить у Лео тушу в честь праздника, – фыркнула я, уже спускаясь по лестнице, ведущей на первый этаж.

Тэймир приветствовал новый день просыпающимися ото сна улочками. Торговцы сноровисто открывали двери своих магазинов, хозяйки спешили на рынок за свежими продуктами. Город оживал. Я тихо брела в сторону дома Лео, думая о чем угодно, только не о своем пробуждении. Что ждет меня впереди? Погруженная в свои мысли, я растерянно замерла напротив витрины бакалейной лавки. И вдруг случайно заметила, как пожилой торговец бессовестно обвешивает совсем еще молоденькую хозяйку.

Как смогу я стать авторитетом для целой расы могущественных существ? Ну хорошо, пусть не авторитетом, но тем, с кем они стали бы считаться?

Сила?

Я коснулась доставшимся мне в наследие даром жизненной нити торговца. Мужчина растерянно охнул и потер грудь, скривившись и несколько согнувшись.

Страх?

Отпустила нить и дотронулась до сознания мужчины. Легко, едва уловимо, но этого было достаточно, чтобы он испуганно заозирался.

Милосердие?

Отпустила сознание человека. И заставила его поправить весы так, чтобы они показали точный результат, после чего назвать правильную сумму клиентке.

Не знаю.

Я повернулась спиной к витрине и побрела дальше.

Все течет, все меняется. Смогу ли я измениться достаточно, чтобы вызвать хотя бы одну из этих эмоций у Совета бездны? Хороший вопрос, ответ на который знает лишь время. Она хочет, чтобы я повела их за собой. Но как столь юное создание может это сделать? Возможно, я не слишком умна, но и не совсем уж дурочка, чтобы этого не понимать.

Вот за такими отнюдь не радостными размышлениями я и добрела до дома Лео. Потянулась к ручке двери в полной уверенности, что, войдя, не услышу чего-то вроде: «Сюрприз!»

И, как всегда, ошиблась. Стоило мне открыть входную дверь и шагнуть через порог, как яркий солнечный свет ударил прямо в глаза, ноги в тяжелых ботинках погрузились в горячий белоснежный песок, а в волосах запутался легкий бриз. Запах моря и нежный аромат цветов окутали меня с головой. Испуганно я попыталась отшатнуться, но лишь для того, чтобы едва не споткнуться и не упасть, погрузившись в песок у меня под ногами.

– Что за ерунда? – не сдержавшись, рявкнула я, испуганно оборачиваясь вокруг себя.

Дикий тропический пляж мало походил на прихожую демона. Вопрос в том, кто конкретно потрудился закинуть меня сюда, как-то даже не возник. Я ошарашенно крутилась из стороны в сторону, пытаясь до конца осознать, что же, бездна побери, тут происходит?!

Я видела лазурно-голубое чистое небо, золотое солнце, аквамариновые волны, белый песок вдоль линии прибоя и насыщенно-зеленые заросли джунглей.

Разрываясь между желанием нервно хихикнуть и начать орать во всю силу легких, я еще несколько раз крутанулась и испуганно замерла. Что это? Очередное его задание? Еще мгновение – и из зарослей полезут уродливые монстры, с которыми я уже однажды столкнулась в одном из пространственных карманов, созданных Лео? Тест? Испытание?

– Ну серьезно, что за фигня?! – вновь крикнула я, представляя, что четверо моих наставников, злобно хихикая, смотрят, как я кручусь в прихожей Лео, ослепленная очередной его иллюзией. – Я отсюда выберусь, так и знайте! Пусть я не смогу задушить вашего главаря, но с остальными уж точно справлюсь! Слышите меня?! Конечно слышите! Тебе, Тарий, конец! И тебе, пушистый предатель, – тоже!

– Они не слышат. – Голос, такой глубокий, чуть хриплый, от которого с недавних пор у меня всякий раз болезненно замирает сердце в груди, раздался со спины. Неожиданно я поняла, что если сейчас обернусь, то что-то изменится. Необратимо и, наверное, навсегда. Стоит лишь обернуться – и для меня начнется новый эпизод жизни. Но прежде чем я смогла себя остановить, я поворачиваюсь.

Лео стоял в нескольких метрах от меня. Здесь и сейчас я, должно быть, впервые видела его настоящим. Не измененным, чтобы быть незаметным среди людей, не скрывающим собственную мощь, а настоящим. Истинным. Странным образом он стал выше и шире в плечах. Он больше не приглушал природное сияние своих волос, кожа казалась словно посыпанной золотой пыльцой, мерцавшей в свете южного солнца. Мое сердце, должно быть, пропустило удар, когда я поняла, что на нем лишь свободные белые брюки. И это позволяло совершенно безнаказанно любоваться рельефом мышц его рук, груди, живота…

– Лео? – с трудом сглотнув, зачем-то спросила я.

Его губы искривились в проказливой улыбке:

– Ждала кого-то еще? С днем рождения, Майэ’раами… – Мое истинное имя прозвучало в его устах, как нечто изысканное. – Это мой подарок.

– Подарок? – переспросила я, не в силах отвести взгляд от его лучащихся золотым сиянием глаз.

– Да, – согласно кивнул он. Медленно, как-то по-звериному плавно подходя ко мне и расстегивая на мне куртку. – Здесь жарко, – пояснил он свои действия.

– Жарко, – согласилась я, не делая попытки взять инициативу в свои руки и расстегнуть куртку самостоятельно. Мне нравилась такая его близость, и я просто позволила себе почувствовать его рядом некоторое время. Хотя бы совсем чуть-чуть. – Но что мы тут делаем?

И вновь странная улыбка заскользила на его идеальных губах.

– Отдых, море, солнце – что может быть лучше? Возможность быть самой собой, не оглядываясь и не боясь.

И от этого его «не боясь» мне вдруг стало страшно.

Его руки опустились мне на плечи, как-то чересчур медленно и деликатно стягивая кожаную куртку. От этого, казалось бы, простого его жеста у меня мурашки побежали по спине, а сама я, кажется, забыла, как дышать.

«Вдох, Мара, вдох!» – напомнила я себе, борясь с реакцией собственного тела на его близость.

– Можешь переодеться, – сказал он, забирая куртку.

– Во что? – изумилась я.

– Сильно подозреваю, что купальник, который я взял для тебя, ты не наденешь, но у меня есть и еще кое-что, – ухмыляясь, указал он себе за спину, где словно из воздуха материализовалась небольшая ширма. – Иди.

В этот момент он улыбнулся мне. Так открыто, так по-детски, что возникло ощущение, словно в душе взошло мое собственное солнце. Стало легко и хорошо, захотелось и впрямь провести этот день так, как он предлагал. Просто жить, получая удовольствие от каждого сделанного вдоха. Купаясь в той радости, которую он решил подарить мне сегодня. За одну эту возможность я была ему благодарна. Наверное, потому и улыбнулась в ответ. И хотя те аквамариновые лоскутки, которые были вроде как для купания, показались мне самым срамным, что я видела в жизни, я их надела, как и длинное полупрозрачное легкое платье, которое бесстыдно открывало плечи и с каждым дуновением ветра облепляло фигуру, не оставляя пространства для воображения.

«А, плевать», – фыркнула я, возвращая и своей внешности природный облик.

Заструилось серебро волос по белоснежной ткани платья, засияла кожа. И так хорошо это было, правильно. Быть той, кем родилась, не боясь и не сомневаясь. Я просто живая сегодня.

– Просто живая, – одними губами прошептала я, выходя к нему и ловя на себе взгляд золотых хищных глаз.

– Идем, – спустя секунду протянул он мне руку, приглашая следовать за ним.

Мы шли по берегу навстречу теплому бризу, держась за руки. Казалось, само место пропитано тем настроением, которое он хотел подарить мне сегодня, и это же чувство, словно губка, впитывала и я. Было хорошо и легко.

– Что это за место? – наконец спросила я.

– Это? – через несколько секунд заговорил он. – Наверное, правильнее всего сказать, что это – место моей памяти.

– То есть иллюзия? Все это нереально?

Легкая улыбка заскользила на его губах.

– Что есть реальность, Мара? Иллюзорность бытия, пронизанная в секундах времени? Иногда мне кажется нереальным мир людей. Я есть, а они исчезают за те мгновения, когда я всего лишь дышу. Вдох – родился новый человек, выдох – и он уже уходит. Словно песок течет сквозь пальцы, а я и не замечаю изменений. Это место хранит моя память. Здесь мне было хорошо когда-то, и я оживил его для тебя сегодня, что не делает его менее реальным, чем столетия назад. Ведь ты и я, мы оба здесь, чтобы сделать его таковым.

– А на самом деле мы сейчас гуляем где-нибудь в твоей гостиной?

– О нет, только не в этот раз, – хмыкнул он. – Тебе пока сложно понять, что такое четырехмерное пространство, но это – одна из плоскостей мира, которые можно увидеть, если знать, как правильно смотреть. Одна из граней пространства, измененных моей волей. С тех пор как мы потеряли возможность путешествовать по мирам, все, что у нас осталось, – это грани мира, данной конкретной плоскости, которую мы можем изменять, создавая свои собственные реальности.

– Ты прав, понять сложно… – пробормотала я, сильно завидуя ему в этот момент. Мне тоже хотелось научиться создавать такие вот «реальности».

– Мой дом – он ведь тоже четырехмерный. Одна его часть находится в том пространстве, что ты воспринимаешь как реальную, но большая часть уходит в параллельную плоскость. Мир демона похож на слоеный пирог, если так будет более понятно. Люди не способны видеть эти слои, для нас же вселенная куда больше, чем кажется. Только не спрашивай, когда ты научишься изменять «слои», – неожиданно улыбнулся он. – Пока не овладеешь в полной мере своим естеством, этого не произойдет.

Невольно я надулась и замолчала. Стало как-то обидно, что ли. Ничего-то я не умею, ничегошеньки-то не знаю. Я потупилась и потому не успела среагировать, когда он быстро крутанул меня, притягивая за руку. Глаза мои распахнулись, когда я поняла, что полностью, всем своим телом прижимаюсь к нему. Медленно, кажется, будто сквозь толщу воды, мой взгляд проследовал по его шее, остановился на губах. Сердце нервно вздрогнуло от картин, что подбросило буйное воображение. Как если бы он сейчас чуть наклонился ко мне, а его губы, такие манящие, дразняще-притягательные, вдруг коснулись моих. Каково это, ощутить его поцелуй? Будет ли он влажным и нежным или же жестким, всеобъемлющим и подчиняющим? Ощутить его руки, исследующие мое тело, властность его объятий или нежность касания?

«Ох бездна», – с трудом сглотнув и сделав вдох, я посмотрела выше, чтобы вновь задержать дыхание, столкнувшись с золотой глубиной его глаз.

И столько всего промелькнуло на самом их дне. Странно сохранившееся за прожитые века совершенно юношеское озорство, накопленная мудрость, понимание чего-то очень важного, ничем не прикрытая страсть, которую я каким-то непостижимым образом не замечала все это время, желание, воля и что-то еще, чему я не смогла бы найти определение даже через тысячу лет.

Его рука как-то нарочито медленно поднялась по моей спине, словно давая возможность уклониться и отстраниться от него, чего я на самом деле не смогла бы сделать, даже если бы и очень захотела. Подушечки пальцев заскользили по обнаженной коже шеи и прошлись у меня за ухом, вызывая целый рой мурашек.

И, словно решив что-то для себя самого, он наклонился ко мне, притягивая ближе. Его губы, о которых я столько размышляла всего мгновение назад, коснулись моих. И было это, как если бы я своими глазами увидела взрыв звезды. Казалось, весь этот вымышленный реальный мир замер, наблюдая за одним-единственным действом. Лео целовал меня, а я отвечала ему. И это было правильно и так естественно. Он пил всю мою боль, отдавая взамен нечто иное, важное, едва зарождающееся, – свет, который заливал собою все внутри, согревая меня. Казалось, что сейчас он касается меня не только своими губами, но и всем своим естеством. И был этот поцелуй в точности таким, как я себе представляла, и в то же время совершенно иным, доселе не испытанным и неповторимым.

Сколько времени мы стояли вот так, не в силах оторваться друг от друга, не знаю. Все, что было сейчас важным, – это утолить нашу общую жажду друг в друге, которая казалась неиссякаемой. Сколько бы он не ласкал меня, этого было мало. Я отвечала ему, мои руки давно запутались в золоте его волос. Хотелось забыть обо всем, что было до, и наслаждаться тем, что есть здесь и сейчас. В какой-то момент он оторвался от меня и хрипло прошептал:

– Мы не уйдем отсюда никогда, если продолжим.

Его дыхание, как и мое, давно стало прерывистым. Казалось, что ни один из нас не желает останавливаться, но в то же время если не остановиться сейчас, то… Богиня, что будет потом? Отогнав непрошеную мысль и кое-как справившись с обуревавшими меня эмоциями, я приняла его руку и последовала за ним туда, где аквамариновые волны набегали на белый искрящийся песок. Руки его легли мне на плечи, приспуская платье, что легко соскользнуло вниз. И несмотря на то, что вроде бы я и была прикрыта тканью, все же я почувствовала себя обнаженной под его пристальным взглядом.

Сейчас каждое его прикосновение стало выверенным и осторожным. Словно боясь переступить неосязаемую грань, он осторожно сплел наши пальцы друг с другом и повел меня вперед. Вода была чуть-чуть прохладной, но явно не настолько, чтобы остудить разгоряченную кожу, напротив, все чувства обострились, а мягко накатывающие волны делали их еще более яркими. Словно его руки продолжали скользить по моему телу, неведомым образом переродившись в морской прибой.

– Я хочу показать тебе кое-что, – сказал он, когда мы достаточно отплыли от берега. – Но для этого мне нужно кое-что сделать, – не дожидаясь ответа, он притянул меня ближе, и вновь наши губы соприкоснулись. Поцелуй получился необыкновенно нежным, теплым и влажным. Ощущение морской соли на губах придавало ему необычайную пикантность.

Хотелось прижаться к Лео еще ближе, почувствовать больше, чем я могла себе позволить в реальности. Просто отдаться на волю собственным инстинктам.

Лео оторвался от моих губ и, не сказав ни слова, вдруг нырнул, утягивая меня за собой под воду. Я так и не поняла, как ему удалось оказаться у меня за спиной и прижать к себе. Но опускаясь на самое дно, я чувствовала себя так, словно парю в невесомости в объятиях, о которых столько мечтала. Его руки крепко обнимали меня за талию и грудь, притягивая к себе, делая нас с ним практически одним целым. Серебристо-золотое пламя наших волос развевалось в потоках воды, в то время как он утягивал меня все глубже и глубже. В какой-то момент я испугалась, что не смогу сделать вдох, но тут же поняла, что мои опасения напрасны. Не знаю, что конкретно он сделал, но необходимость в кислороде отпала.

Широко распахнув глаза, я смотрела на мир под толщей океана. Роскошные рифы распахнули для нас свои объятия. Невообразимой формы и расцветки рыбы сновали туда-сюда, прячась в густых зарослях кораллов. Казалось, на самом морском дне сосредоточились все краски мира. Ничего подобного я не видела за всю свою жизнь. Волшебство момента подкрепляли объятия Лео.

Неожиданно мы остановились, и Лео указал мне пальцем на закрытую раковину размером с мою ладонь, после чего провел над ней рукой. Створки медленно, словно с неохотой, открылись. Внутри лежала черная жемчужина в нежном плетении серебристого металла. Невесомая паутинка удерживала ее на тонкой цепочке. Он решительно взял ее в руку, отвел мои волосы в сторону и надел на меня украшение. Все происходящее казалось невероятным и нереальным. Он спрятал этот подарок на самом дне океана, чтобы отдать его мне сейчас. Бездна! Назовите мне женщину, которую не тронул бы подобный жест? Вот и я не устояла, чувствуя, как сердце буквально плавится у меня в груди.

– Как тебе это удалось? – вопрошала я, рассматривая свой подарок сидя на песке и наслаждаясь тем, как теплые пенные волны ласкают мои ноги.

Лео лежал рядом со мной на боку и хитро щурился.

– Должны же быть у меня свои секреты, – фыркнул он.

– О, уж кому-кому, но не тебе об этом переживать! – засмеялась я, ложась рядом с ним и в точности копируя его позу.

– Мне? – вопросительно изогнув бровь и не скрывая ухмылки, переспросил он. – Ты, должно быть, шутишь! Более открытого, добросердечного, сопереживающего, нежного, добропорядочного…

– …прохвоста не сыскать! – закончила я за него предложение. – Это уж точно!

– Вообще-то я хотел сказать «мужчины», – хмыкнул он, кладя руку мне на талию и притягивая ближе к себе.

Наши глаза встретились, когда он прижал меня сверху своим телом. Лео развел руки, упершись о песок так, чтобы не давить на меня слишком сильно. Его взгляд из шутливо-озорного вдруг стал необыкновенно проницательным и серьезным.

– Ты ведь знаешь, – тихо сказал он, – что можешь верить мне?

Тихонько кивнув, я с замиранием сердца ждала, к чему приведет этот наш разговор.

– И ты знаешь, что я не сделаю ничего, что бы навредило тебе?

Я вновь кивнула.

– Пожалуйста, запомни это, – попросил он, вновь забирая мои губы в свой сладостный плен.

День, что мы провели тогда на морском берегу, еще долгие годы согревал меня в периоды, когда больше всего хотелось взвыть и броситься с какого-нибудь невероятно глубокого обрыва. В такие моменты я вспоминала эти мгновенья. И несмотря на прожитые десятилетия, мне казалось, что та наивная девочка все еще блуждает где-то в призрачных коридорах моей души… Мои губы до сих пор хранят привкус соли. Я помню взгляд, с которым Лео целовал меня, его прикосновения, чувство, что зарождалось в тот миг. Оно было еще совсем хрупким и эфемерным, готовым разбиться, если его не защитить. И я боялась, что это может случиться.

Наверное, тогда, когда я поняла, что не могу смотреть на него, не испытывая щемящего чувства внутри, я почувствовала, что влюбляюсь. Не знаю, что ощущал тогда он, но дал мне этот демон-мужчина куда больше, чем смог бы кто-то другой…

А, вечером, когда багряные сумерки легли на темную морскую гладь, Лео развел костер, и мы еще долго сидели обнявшись, смотря, как наступает один из прекраснейших в моей жизни закатов, который хранил в памяти Лео.

Глава 15

Я бы с таким удовольствием осталась в этом месте на месяц, а то и больше, но Лео сказал, что ночевать со мной рядом – выше его сил. На мой резонный вопрос: «Почему?» – он так на меня зыркнул, что спрашивать еще раз я не отважилась. Нет, я конечно же понимала, что ему как мужчине захочется чего-то большего, но понимание мое приходило чаще всего после того, как я что-то спрашивала. Все мы сильны задним умом! Так стыдно стало за этот вопрос и в то же время очень приятно, что он так на меня реагирует.

Пришла пора уходить. Миг – и на Лео вдруг оказался теплый свитер крупной вязки цвета слоновой кости, высокие ботинки и темные брюки. Неизвестно каким образом появилась и его любимая кожаная куртка с глубоким капюшоном.

– Тебе тоже следует переодеться, – поиграв бровями, сказал он, указывая на вновь возникшую ширму.

После того как оделась и я, он привлек меня к себе. Его теплые руки стальным кольцом сомкнулись у меня на спине, притягивая еще ближе к его часто вздымающейся груди. Горячие мягкие губы накрыли мои, даря чувственное наслаждение от поцелуя. Мне казалось – еще немного, и я просто растаю в его руках. Какой бы высокой я ни была, но когда он целовал меня, обнимал, мне казалось, что я совсем крошечная. И так приятно это было.

Когда он отстранился от меня, теплый морской бриз сменился промозглым весенним ветром, вдруг стало холодно и сыро. Пространство наполнилось голосами множества людей и нелюдей, вокруг распахнул свои объятия ночной Тэймир.

– Не отпускай меня, – попросила я, когда он хотел было отстраниться и убрать руки с моей талии.

– Совсем? – спросил он, изогнув бровь и легко улыбнувшись.

– Совсем… – прошептала я, вновь утонув в золоте его глаз.

– Уверена? Ведь я могу и послушаться, – прошептал он, наклоняясь ко мне. Прежде чем я нашлась с ответом, он вновь поцеловал меня. Не так, как мы делали это на пляже. Не столь откровенно и сексуально. Сейчас поцелуй был нежным, едва ощутимым и трепетным.

– Тебе нужно отдохнуть, – прошептал он мне в губы.

Если бы я не знала его так хорошо, то и не заметила бы, что на самом дне его глаз вдруг закружились искры гнева. Умело замаскированные, они все равно не ускользнули от моего внимания.

– Что-то не так? – настороженно спросила я.

– С чего ты взяла? – ухмыльнулся он.

– Что-то не так, – уже более твердо сказала я, всматриваясь в его глаза. Ни один его жест, ни поза, ни мимика не выдавали, что он зол, но то, что неуловимо промелькнуло во взгляде, не осталось мной не замеченным.

– Вовсе нет, – вновь легко коснувшись моих губ, он более настойчиво подтолкнул меня ко входу в таверну. – Ступай. Сегодня был прекрасный день, хочу, чтобы и завершился он идеально, – практически на грани слышимости прошептал он.

– Даже так? Ну, Эм, с днем рождения. Смотрю, ты сильно не скучаешь. – До боли знакомый голос раздался со спины, вышибая воздух из легких.

Все, что было дальше, слилось в одно неразборчивое пятно, «расшифровать» происходящее удалось лишь спустя какое-то время. Я была настолько обескуражена, что не могла найти в себе сил обернуться. Всего доля секунды – и резким рывком я оказываюсь за спиной Лео. Впереди мелькает что-то золотое и красное, а я в полном одиночестве стою на улице перед входом в таверну. Вокруг снуют люди, где-то вдалеке слышится, как крошится камень от разбитой кирпичной стены.

Судорожный вздох срывается с моих губ, прежде чем я начинаю бежать вслед за ними.

Ни мыслей, что буду делать, когда догоню, ни осознания того факта, что нас видел Дрэй. Все слишком сложно. Слишком неожиданно. Я просто не знаю, что делать. Лишь стараюсь расслышать в гуле ночного города приглушенные звуки борьбы.

Двигаться приходится очень быстро. Периодически я налетаю на не слишком расторопных прохожих и слышу, как болезненно охают люди и нелюди, не понимая, что случилось. Но все это ерунда, главное – найти их! Постепенно я улавливаю общее направление и уже более уверенно бегу туда, куда Лео, по его собственному выражению, предпочитает «оттаскивать добычу». Он направляется к своему дому!

Если прислушаться лучше, можно разобрать не только звуки ударов, слышен рык, животный и ничем ни прикрытый. Такой, от которого, с одной стороны, мороз по коже, а с другой – все мое естество желает ответить ему!

«Бездна, только бы не сорваться! Да, будет не комильфо, если мы вдвоем начнем лупить Дрэя», – отвечаю самой себе, подавляя нервный смешок. Они перемещаются так быстро, что я отчаянно не успеваю, а когда вдали появляется знакомый особняк, невольно перехожу на простой бег, завидев издалека три примечательные фигуры.

Маг кутался в теплый плащ и нервно крутил кончик своей бороды, Тарий от нетерпения переступал с ноги на ногу, один лишь Каa’Лим выглядел спокойным и лениво поглядывал на темные окна особняка.

– Что происходит? – срывающимся голосом спросила я, когда до дома оставалось несколько десятков метров.

Прежде чем кто-либо из них ответил, Каa’Лим одарил меня хитрющей улыбкой и послал успокаивающий импульс.

«Нас выгнали из дома, – как ни в чем не бывало заявил он. – Твои женишки отношения выяснять изволят», – фыркнул он.

– Они там? – указала я рукой в сторону дома и уже собралась войти внутрь, как на пороге возникла Пэм.

Сегодня она выглядела так… Просто нет слов! Кожаные черные брюки, излишне откровенная кофточка на тонких бретелях, черные как смоль волосы, ниспадающие по точеным плечам крупными кольцами. Губы накрашены вызывающе красной помадой, щеку украшает столь же вызывающе черная родинка, очень аккуратная и придающая образу еще большей пикантности.

– Ну и кто ты сегодня? – раздраженно фыркаю я, не желая отвлекаться на нее.

– Волчица, – полурычит она, выпячивая вперед бедро и грудь.

– Пусти, – рычу в ответ.

– Нет, – с самодовольной улыбкой отвечает она. – Он велел тебя не пускать.

– Лучше пусти по-хорошему…

Он почувствовал его сразу же. Тем более что и сам дракон не пытался скрыть своего присутствия. Он ждал. Кого именно? Было понятно и так, потому и не прятался. Чего ему бояться в мире людей? Кого опасаться среди рас, не способных нанести ему ощутимого вреда? Его энергия обожгла чувства Лео, словно тысячи маленьких горячих иголочек прошлись от макушки до самых пяток. Сейчас, вернувшись в Тэймир, он более всего походил на обычного человека.

Был порыв рвануть к Дрэю навстречу, который тут же был задавлен на корню. Не сказать чтобы Лео был сильно удивлен появлению дракона. Более того, он уже давно ждал этого и размышлял об этой ситуации, думал, как поступить. Во-первых, Дрэй был наследником одного из кланов и Лео хорошо знал его отца. Знал он и о планах клана. Брак наследника, который должен был связать два могущественных семейства и стать опорой, был запланирован уже очень давно. Еще когда был жив отец Мары, Лео изучал внутриполитическую обстановку драконов. Разумеется, демону было совершенно неинтересно, основан ли будущий союз на взаимных чувствах. Нужно было выяснить, какие последствия будет иметь этот брак и позволит ли он драконам укрепить свое положение в союзе высших рас. Оказавшись запертыми в этом мире, драконы, демоны и дэйурги были вынуждены поддерживать определенный баланс сил, дабы не уничтожить свое единственное место обитания в бесконечных войнах. Но если дэйурги всегда были своеобразным буфером в отношениях между драконами и демонами, то ни драконы, ни демоны никогда не шли на сближение. Ненависть, взращиваемая веками, но в силу сложившихся обстоятельств задвигаемая на второй план, пропитала каждого из них до мозга костей. А сейчас одна из этих тварей полагала, что имеет права на Серебро…

– Не отпускай меня, – прошептала Мара едва слышно.

На краткий миг Лео отбросил мысли о драконе и посмотрел на девушку.

«Я так хотел, чтобы этот день был лучшим», – растерянно подумал он, но сказал совершенно другое:

– Совсем?

– Совсем… – От ее голоса, чуть дрожащего, полного нежности, у него неожиданно перехватило дыхание.

«Если бы не этот крокодил за углом…»

– Уверена? Ведь я могу и послушаться, – преодолеть искушение и не прикоснуться к ней в этот миг было крайне тяжело. А с другой стороны, ему хотелось это сделать, потому, что он знал: тварь это увидит.

«С одной стороны, было бы здорово выпустить ему кишки, чтобы не создавал проблем в будущем, с другой – это слишком просто, да и слишком много грязи придется потом убирать. Муторно… Стало быть, сначала по-хорошему. Не поймет – будем играть кроваво», – испустив тяжелый мысленный вдох (демон не хотел возиться с драконом и считал эту партию заведомо нудной, а стало быть, раздражающей), Лео вновь посмотрел на Мару.

– Тебе нужно отдохнуть, – прошептал он прямо в губы девушки.

Лео, как и всякий демон, мог делать несколько дел одновременно. Так, например, он со всей нежностью мог целовать девушку, наслаждаясь прикосновением к ней; думать о том, как лучше повести себя с драконом; прикидывать, есть ли у него дома что-нибудь поесть; размышлять, куда лучше засунуть дракона для разговора и стоит ли его пытать? Или лучше не надо? А если надо, то необходимо подготовить инструмент, а стало быть, следует связаться с Пэм прямо сейчас и спровадить «жильцов» из дома. Параллельно он прокладывал оптимальный маршрут до своего жилища, сильно подозревая, что придется тащить дракона практически на буксире, не давая ему и шанса на сопротивление. Стало быть, нужно несколько замедляющих заклятий, которые уже формировались на кончиках его пальцев.

– Что-то не так? – неожиданно спросила Мара, ловя взгляд Лео.

– С чего ты взяла, – как можно беззаботнее отозвался он.

Мара подозрительно прищурилась и сказала уже более твердым и уверенным голосом:

– Что-то не так.

Если бы ситуация располагала, то Лео сильно удивился бы ее проницательности. Даже похвалил бы, но сейчас это только раздосадовало. Меньше всего на свете он хотел впутывать ее в происходящее. Он должен был разобраться с драконом самостоятельно. Это звучало эгоистично и самоуверенно, но одно он знал точно: Маре не место рядом с таким, как Дрэй, ведь дракон – представитель другой расы, враждебной расы. Ничего не значащая интрижка – это одно. Но если драконы решат воспользоваться ее молодостью, неопытностью и заключить союз с правящим Домом, точнее, с последним его представителем, то это уже совершенно другое. Какое влияние смогут они оказывать на демонов через нее? Как Мара будет выглядеть в глазах окружающих? И конечно, меньше всего ему хотелось бы, чтобы возродились едва начавшие угасать чувства Мары к Дрэю.

– Вовсе нет, – нежно прошептал Лео, легко касаясь губ Мары, хотя больше всего на свете ему хотелось сжать ее в объятиях, принять свой истинный облик и заняться с ней любовью так, как могут лишь демоны. По-звериному страстно, по-демонически искусно, ощущая друг друга каждой клеточкой тела. Но не время. Ни сейчас, ни в скором будущем. Он будет ждать, сумеет дождаться, когда она будет готова стать его. – Ступай. Сегодня был прекрасный день, хочу, чтобы и завершился он идеально, – сказал он, с трудом сдерживаясь.

– Даже так? Ну, Эм, с днем рождения. Смотрю, ты сильно не скучаешь.

Лишь легкая улыбка скользнула на губах Лео, когда дракон заговорил. Это означало лишь одно – сейчас демон буквально на грани безумия. Правда, рассказать об этом мало кто мог, обычно после такой его реакции выживших не оставалось.

Лео действовал быстро, как и всегда, когда того требовала ситуация. Единственное, о чем он мог сожалеть на данный момент, так это что не удалось спровадить Мару в таверну, прежде чем дракон решил заявить о себе. Конечно, Дрэй не мог знать, что кроме Мары тут есть и еще один демон. Он бы не сумел почувствовать Лео, даже если бы очень захотел.

Заметив, как девушка растерянно замирает в его руках, Лео решительно оттолкнул ее к себе за спину и, уже не останавливаясь, буквально врезался в широкую грудь дракона и обрушил на Дрэя заготовленные чары. Дракон все же попытался отбиваться, но сейчас для Лео было главным не это. Демон должен был контролировать Дрэя, не позволяя ему сменить ипостась и применить магию. Для этого было необходимо действовать быстро, четко и целенаправленно.

Силовой удар в грудь, еще один, десятки порталов, чтобы перескакивать из одной точки пространства в другую, дезориентировать, оглушить. То, как тысячелетия назад его предки-драконоборцы вели охоту на эту расу, до сих пор изучали на Кайрусе. Демоны не привыкли разбрасываться знаниями, и не важно, когда они смогут воспользоваться ими вновь. Конечно, такими щадящими методами с драконом не расправиться, но ему того и не требовалось. Увести его от нее, не позволить спровоцировать очередной срыв. Раз и навсегда сделать внушение, что лучше бы этому парню держаться подальше от нее. Как только Лео замечал, что Дрэй приходит в себя, на дракона обрушивался очередной град жестоких ударов, приправленных магией.

Когда они оказались у дома Лео, на улице уже стояли маг, Тарий и дэйург. Последний не выказывал ни малейшего волнения. Каa’Лим улыбнулся уголками губ, смотря, как демон в очередной раз со всей силы бьет дракона в солнечное сплетение, при этом не ослабляя своей хватки. Тело дракона выгнулось дугой, но сознания он так и не потерял, лишь цеплялся за лацканы куртки Лео судорожно сжатыми пальцами.

«Помочь?» – как ни в чем не бывало спросил дэйург.

– Сам, – буквально прошипел Лео, на той же скорости врываясь в распахнутые двери.

«Жаль…» – тихо донеслось ему вслед.

Но Лео уже не слышал. Мысленно связавшись с Пэм, он дал последние указания, сильно подозревая, что совсем скоро здесь окажется Мара. Он не хотел, чтобы она стала свидетельницей его разговора с драконом, как и не хотел, чтобы она видела его сейчас. Слишком нестабильно ее состояние. И так пока еще неизвестно, чем для нее закончится сегодняшняя встреча. Эх, если бы все это происходило на Кайрусе… Там умеют обращаться с подрастающим поколением. Пусть жестоко, иногда даже слишком, но ведь по-другому вряд ли получится. Когда идет срыв, молодой демон теряет контроль. В таком состоянии ему все равно, кого «пустить под нож» – родную мать или лучшего друга. За настоящую силу и платить приходится по-настоящему.

Легко преодолев расстояние от входной двери до самого центра подвала, сняв невидимую завесу со стены и восстановив плетение вновь, он небрежно швырнул Дрэя, который все еще не до конца пришел в себя, на, казалось бы, простой деревянный стул с широкой спинкой и подлокотниками. Брезгливо отряхнув руки о брюки, Лео лишь слегка шевельнул указательным пальцем, и тело дракона резко выгнулось. Руки словно привязали к подлокотникам стула. Спина вытянулась струной, а голова безвольно откинулась назад. Глаза дракона судорожно приоткрылись и захлопнулись вновь. Сейчас они были ярко-желтыми, с черной ниточкой зрачка.

Дрэй шумно выдохнул, пытаясь встать, и, кажется, даже что-то промычал.

– Ой, ну что ты как маленький? Будто не знаешь, чем тебя накрыло и сколько еще не отпустит, – фыркнул Лео, подходя к стене. Он взял с небольшого металлического столика на колесиках графин с водой, щедро наполнил стоящий рядом стакан из тонкого стекла и устало плюхнулся в широкое кресло, что возникло за его спиной словно из ниоткуда. – Потрать время с пользой, – выпив залпом все содержимое стакана, сказал он. – Помолись, – хищно улыбнувшись, закончил он.

В очередной раз простонав что-то в ответ, Дрэй попытался пошевелиться, но попытка вновь оказалась неудачной.

– И чему вас только учат? – несколько ворчливо поинтересовался Лео, поднимаясь со своего места. Подойдя к Дрэю, он наклонился, одной рукой хватая его за волосы, чтобы приподнять ему голову, а второй открывая правый глаз дракона. – Чем больше дрыгаешься, тем дольше не очухаешься – это основы магии драконоборцев. Но ты не торопись, набирайся сил, у нас впереди уйма времени. И ничего не бойся – все самое паршивое уже вроде как произошло, – почти нежно улыбнулся демон, несколько брезгливо выпуская волосы Дрэя из сжатой ладони.

Прошло по меньшей мере десять минут, прежде чем Дрэй сумел открыть глаза.

– Кто ты? – с трудом прошептал он.

Все это время Лео просто сидел в кресле. Демон казался ничуть не обеспокоенным и даже расслабленным. Он лениво пил воду и, блаженно прикрыв глаза, что-то мурлыкал себе под нос. Но стоило Дрэю задать этот невинный вопрос, как в тот же миг Лео, словно жидкий металл, перетек в позу, которая выражала всю серьезность происходящего. Нет, он не вскочил и не начал махать кулаками перед носом дракона, просто неожиданно вся его расслабленность неуловимо преобразовалась в готовность к любым действиям. Преисполненный золотого сияния демонический взгляд встретился с ярко-желтыми глазами дракона, и Лео заговорил:

– Ну здравствуй, дружок. Я рад, что мы наконец-то встретились.

Вопреки словам в голосе не прозвучало и толики радости.

– Кто ты? – уже более твердо повторил дракон, пытаясь пошевелить скованными невидимыми путами руками.

– Дурацкий вопрос, если подумать, – фыркнул Лео. – Кем может быть демон, живущий в человеческих землях? Демон Золотого Дома, смею заметить, – небрежно перекинул он за спину золотую прядь.

Ниточка зрачка дракона стала совершенно узкой, стоило затуманенному сильнейшими заклинаниями разуму осознать сказанное Лео.

– Дримлеон… – выдохнул Дрэй, несколько шокированно рассматривая собеседника.

– О, – широко улыбнулся Лео, – я польщен. Чувствую себя поп-дивой новой волны, – усмехнулся он. – Но все же соображаешь ты медленно, и это странно, поскольку умственных процессов я не касался. Хотя, может, это у тебя врожденное, тут уж я не виноват, – шутливо отмахнулся Лео.

– Зачем ты… – с трудом произнося каждое слово, вновь заговорил Дрэй. – Закон… договор… ты не посмеешь…

И вновь очередная улыбка искривила губы демона.

– О законе хочешь поговорить? Договор вспомнил? Ну для тебя весьма удачно складывается, что я вроде как вне закона.

– Чего ты хочешь…

Улыбка вмиг слетела с изящных губ, взгляд хищно застыл, и ни единой эмоции больше не проскользнуло на лице демона.

– Правильно, малыш, не будем устраивать сцены, перейдем к делу. Варианта у тебя два: либо ты сваливаешь по-тихому из этого города, из страны, из жизни Майэ’раами… – Выдержав паузу, Лео продолжил: – Либо я избавляюсь от тебя здесь и сейчас. Поверь, методов у меня масса, кроме самых очевидных.

Дрэй пристально посмотрел на демона, что сейчас стоял перед ним. Страшно дракону не было. Он просто не верил, что этот мужчина осмелится на решительные шаги, ведь такой поступок может поставить под угрозу и без того шаткий мир между их расами.

– Я не боюсь теб…

Дракон не успел договорить, прежде чем боль пронзила горло от клыков, что вспороли кожу. Стальные руки сомкнулись, удерживая его в захвате, из которого не освободиться. Происходящее не укладывалось в голове. Его кусают? Демон пьет его кровь?! Драконью кровь пьет демон? Сколько бы раз он ни повторял про себя то, что делал с ним Лео, это по-прежнему казалось нереальным!

Когда шершавый теплый язык заскользил по коже, собирая последние капельки крови, у Дрэя внутри все задрожало от отвращения, злости, беспомощности.

– Не надо бояться. Просто знай, что я могу сделать все, что посчитаю нужным, – почти интимно зашептал Лео, наклонившись к уху Дрэя. – Ты в моей власти, и я возьму все, что захочу, будь то твоя жизнь или сила. Разницы нет. Если думаешь, что сумеешь напугать меня договором… Глупый мальчик, никто не поставит мир под угрозу из-за нелепого самовлюбленного недоумка, покусившегося на истинную ценность Кайруса. Твоя кровь теперь течет в моих венах. Знаешь, что это значит?

Дрэй не ответил. Тогда Лео засунул руку за ворот рубахи, доставая тонкую золотую цепочку с кулончиком в виде маленькой золотой палочки.

– Видел когда-нибудь? Нет? Так посмотри.

Лео потянул кулон на себя, и палочка прошла сквозь цепочку, словно была сделана не из металла, а из масла. Ничуть не изменив форму, не повредив цепь на шее Лео, она оказалась у него в руке. Демон небрежно подкинул палочку в воздухе. Дрэй продолжал неотрывно следить за его манипуляциями. Палочка зависла на мгновение в воздухе, после металл пришел в движение и, словно жидкая золотая ртуть, слился в маленький шарик, который в тот же миг стал увеличиваться в размерах, преобразуясь в нечто, что Дрэй доселе не видел. Маленькая капля росла, увеличиваясь, переливаясь всеми оттенками золотого. Получившийся шар вдруг стал вытягиваться, на глазах превращаясь в огромную костяную косу, усеянную древними символами.

– Лови момент, – промурлыкал демон, – и молись, чтобы больше мне не пришлось показывать тебе свой дар.

– Ты не утратил его? – не скрывая изумления в голосе, спросил Дрэй.

– Нет конечно же, – широко улыбнулся демон.

– Но ты не мог! Ты изгой… отступник!

– Да правда, что ль? Тебя забыли спросить, – фыркнул он. – Ну да это не столь важно…

Казалось, дар в руках демона должен был быть неподъемным, но когда Лео взмахнул им, то выглядело это так, словно в руках его перышко. Острое лезвие замерло в нескольких миллиметрах от шеи Дрэя.

– Ты покинешь этот город, ты забудешь о ней, ты исчезнешь из ее жизни раз и навсегда.

Легкая улыбка заскользила по губам дракона.

– И почему же я это должен сделать?

Лео ответил ему столь же беззаботной улыбкой, но взгляд его оставался хищным и опасным.

– Потому что я так хочу.

Кончик лезвия уперся в кожу дракона, легко вспарывая ее. Тут же из ранки потекла темная густая кровь. Но она не стекала по шее Дрэя, каждая новая капля словно впитывалась в поверхность лезвия. Только сейчас Дрэй в полной мере ощутил происходящее. Боль сковала тело, выжигая все внутри. Дракон выгнулся дугой и закричал. Хотя правильнее было бы сказать: заревел.

Пленить волю человека легко, подчинить сознание вампира тоже не слишком сложно, но вот когда речь идет о драконе… Здесь одних родовых способностей недостаточно. Дар и кровь – вот те два компонента, которым по силам справиться с этим высшим существом. Конечно, Лео хотелось бы сначала избить дракона, потом убить и забыть обо всем. Но это был простой путь, не решающий ничего. А вот если удастся довести ритуал до конца, то он просто попросит Дрэя вернуться домой, жениться, плодиться и больше никогда не объявляться. Забыть о Маре, забыть о произошедшем. Тогда Лео удастся самым простым, почти безобидным способом поставить точку в их истории.

– С дороги, – решительно приближаясь к Пэм, прошипела я.

Я хотела сбить нахалку с ног, вот только мне это не удалось. Вместо этого я налетела на невидимую стену и была отброшена назад с такой силой, что не устояла на ногах и постыдно упала на не слишком-то мягкое место. Тут же поднялась, чувствуя, как удлиняются ногти и клыки. Ярость от ощущения собственной беспомощности и от всего происходящего обжигающими волнами накатывала в груди.

Совсем не о таком завершении вечера я мечтала! Совсем не такую встречу с Дрэем я себе представляла! Бездна, это я должна была предъявлять претензии, а не попасться, словно блудливая женушка! Со стороны-то ведь так и выглядело!

Я окончательно и бесповоротно запуталась в собственных мыслях и ощущениях. Сегодняшний день сейчас казался мне чем-то нереальным, такое могло лишь пригрезиться… Но почему тогда сердце мое все еще бьется так шумно, стоит вспомнить о том, каково это, когда его губы касаются моих, а руки ласкают обнаженную кожу… Все эти ощущения и эмоции просто снесли последние преграды разумного.

– Бездна, – прорычала я, тряхнув головой, чтобы сбросить с себя ненужный груз мыслей, и взмахивая раскрытой ладонью в сторону невидимой преграды.

Происходившее дальше еще долго оставалось для меня загадкой.

Свет луны отразился на кончиках серебристых удлинившихся ногтей, и в тот же миг они, словно нож в масло, вошли в доселе неприступную преграду, разрывая ее. Истошно заорала Пэм, что-то заголосили маг и вампир у меня за спиной. Но все происходило так быстро, что казалось, будто кричат они сквозь толщу воды. Изображение «духа дома» стало подрагивать, а когда я, чувствуя некоторое сопротивление, буквально протолкнулась сквозь остатки барьера, и вовсе исчезло.

Не медля ни секунды, я ворвалась в особняк. Дальше все происходило уже на автомате. Я не кричала и не звала Лео, как поступила бы еще полгода назад. Лишь прикрыла глаза и представила себе его. Мне нужна была нить, его жизнь, и я искала ее. Не по запаху или звукам, что могли доноситься в доме. Нет. Я искала жизнь, а ее невозможно спрятать от такой, как я. Сейчас, после стольких дней тренировок, это выходило практически моментально. Я больше не думала и не старалась перебирать каждую нить, нужная сама вспыхивала яркой путеводной звездой в моем сознании.

Я бежала в сторону двери, ведущей в подвал, с такой скоростью, что со стен коридора падали картины, срываемые воздушным потоком. Саму дверь я просто выбила, не посчитав необходимым попытаться открыть. Слишком долго. И уже избавившись от последней преграды, буквально слетела вниз, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Могла бы и просто спрыгнуть, но, наверное, сработала привычка.

Я преодолела это расстояние за секунды, мне же казалось, что бегу я непозволительно долго. Сначала стены подвала буквально сотряс дикий вибрирующий рев, который все нарастал, усиливаясь с каждой секундой. Так не мог кричать человек. Но кому из двоих мужчин, находившихся там, принадлежал этот полный отчаяния и боли крик? Мне вдруг стало все равно, потому как ни один из них не должен был так кричать. Что, если это был Лео?! Состояние, близкое к безумию, охватило все мое естество. А если это был Дрэй? Так он кричать имел право лишь в том случае, если бы эту боль причиняла я…

Тьма растекалась по зрачку, я чувствовала это. Последние капли сознания гасли с ужасающей скоростью. Я влетела в комнату, где они находились, уже не понимая, кто друг, а кто враг. И просто видела двух мужчин. Один сидел на просто сколоченном деревянном стуле с высокой спинкой, второй стоял рядом, держа в руках огромную костяную косу, лезвие которой упиралось в горло мужчины, что сидел на стуле. От силы, что исходила от оружия, вдруг закололо кожу. Но разве имело это значение? Всю силу, весь свой гнев я вложила в этот удар, обрушив его на стоявшего мужчину, и, словно невесомую пушинку, швырнула его об стену. Камень затрещал, щедро осыпая все вокруг песчаной крошкой.

Мужчина сдавленно охнул, как-то чересчур медленно поднимаясь с пола и странно потряхивая головой.

«Он не опасен», – вдруг пришла более-менее связная мысль, в то время как я уже разглядывала того, кто был прикован к стулу. Я видела, как золотилось удерживающее пленника плетение на запястьях, шее и груди, могла рассмотреть его сущность, как и оболочку, в которую она была заключена, но это ничего не значило. На каком-то внутреннем, зверином уровне я ощущала острую неприязнь к его естеству. Оно было отличным от моего. Хорошо, что он скован, плохо, что плетение не мое.

Алые локоны, что разметались по его плечам, казались смутно знакомыми. Но вот желтые глаза с черной ниточкой зрачка, что жадно рассматривали меня, смотрелись как-то чуждо на этом лице. Вдруг захотелось прикоснуться к нему, и я не стала отказывать себе в этом и медленно провела указательным пальцем линию от виска до подбородка. В том месте, где мой ноготь касался его кожи, выступала алая кровавая борозда. Пухлые тяжелые капли, такие ароматные, необычайно притягивали и возбуждали. Прикрыв глаза, я жадно втянула воздух, впитывая самый прекрасный на свете запах, и, кажется, даже заурчала. После провела подушечками пальцев по этой полосе, собирая скопившуюся в ранке кровь, и не смогла удержаться, не попробовав. На языке взорвался настоящий букет вкуса, удовольствия и силы. И, кажется, именно в этот момент рухнула последняя сдерживающая меня преграда.

Стоило обнажить клыки и резко наклониться к горлу мужчины, как я почувствовала едва уловимое движение за спиной. Занесенный для удара кулак ощутила всем телом и тут же изогнулась, подныривая под руку, уходя с линии атаки. Странное ощущение обиды всколыхнулось в груди.

«Он был безопасен! Я доверяла ему!»

То, что было дальше, напоминало танец… Дикий, необузданный, смертоносный. Удары, блоки, выпады, неприкрытое рычание – все сплелось в единое целое. Когти вспарывали кожу, удары рушились на меня, но ни один не причинял боли. У меня была цель – моя добыча. Значит, нужно преодолеть препятствие на пути к ней. Он хотел то же, что и я! Претендовал на мою жертву. И все, что имело значение в этот момент, – ярость, что питала тело и душу, сжигая крупицы разума без остатка.

– Вернись ко мне, вернись, – то и дело кричал он, но не желал сдаваться или отступать, продолжая отвечать на атаки и нападая.

Его кулаки отбрасывали меня на каменную стену раз за разом, мои когти вдоль и поперек разодрали его грудь и шею. Воздух насытился ароматом крови и боя. Самым прекрасным в мире! Притягательным, возбуждающим и манящим.

Неизвестно, сколько бы это еще продолжалось, если бы в один решающий миг я не сделала бы ложный выпад. Мужчина наклонился, чтобы его предотвратить, и моя ладонь погрузилась в его живот, словно самое острое лезвие клинка. Ладонь загорелась от нестерпимого жара. Резко отдернув руку, я краем глаза заметила, как мужчина, судорожно хватая ртом воздух, падает на колени. Но сейчас это не имело значения. Сознание причудливым образом зацепилось за окровавленную ладонь. Что-то это все напоминало. Что-то далекое, но очень значимое.

Я рассматривала свою ладонь в тусклом свете, что лился с потолка. Золотые искры вспыхивали на влажной руке, уводя за собой. Странные картины всплывали в глубинах разума. Девушка стоит на коленях… Странно похожа на меня. Над ней возвышается мужчина с волосами цвета золота и смотрит на свою покрытую жидким серебром ладонь. И такой ужас, отчаянье читается на самом дне его глаз. Вдруг я понимаю, что такие же чувства захватывают и меня. Но почему? Боль яркой вспышкой разрывает сердце на осколки, и дикий крик срывается с губ.

Словно кто-то щелкнул невидимым переключателем у меня внутри, и я просто поняла, что произошло. Гнев спал так же внезапно, как и нахлынул. Вот только понимание произошедшего буквально выбило у меня почву из-под ног. Я рухнула на колени рядом с Лео, обнимая его за плечи и притягивая к себе.

– Скажи что-нибудь, пожалуйста, – взмолилась я, невольно отметив, как все поплыло перед глазами. – Пожалуйста…

Обрывки рубашки на животе быстро пропитывались кровью, а сам Лео как-то лениво разглядывал меня из-под полуопущенных век.

– Что мне сделать?! Скажи, как помочь… – Судорожный вздох вырвался из легких. – О богиня, что я наделала… Надо перевязать, надо остановить кровотечение, я сейчас, – затараторила я, быстро поднимаясь на ноги. Совершенно не обращая внимания на Дрэя, который, как и Лео, молчаливо наблюдал за моими действиями, я пронеслась сначала в один конец комнаты, затем в другой, но ничего, более-менее похожего на чистую тряпку, не нашла. Тогда скинула куртку и решительно стащила с себя новую тунику, разрывая ее на полоски ткани. Оставшись в одних брюках и лоскутках, что Лео называл купальником, подбежала к нему и решительно содрала с него остатки рубахи.

Я настолько глубоко ушла в себя, что не сразу заметила, как пристально смотрит на меня демон. Его золотые глаза молчаливо исследовали изгибы моей фигуры, пока на самом их дне не зажглись озорные искорки и он не сказал:

– Что, бездна тебя раздери, ты делаешь? – Явно из последних сил удерживаясь от того, чтобы не засмеяться, он широко улыбнулся.

– Но ты же ранен? Тебя надо перевязать… хотя бы… – все меньше понимая происходящее, промямлила я.

– Да? Правда? Напомни мне, пожалуйста, с каким ранением мое тело не в состоянии справиться самостоятельно? О, и вот еще что! Как следует оказывать первую помощь такому существу, как я?

– Ну, – не найдясь с ответом, выдохнула я.

– Это безнадежно! – тут же нахмурился он. – Мы проходили этот вопрос! Я два часа посвятил восстанавливающей терапии, а ты не в состоянии применить полученные знания!

– Не смей на нее кричать! – раздался голос Дрэя. И рычащие нотки в нем заставили меня напрячься.

Вся нелепость происходящего выбивала меня из колеи. Что мне делать? Как себя вести? Я даже не знаю, что мне следует сказать в данной ситуации, потому как все приходящие на ум варианты кажутся до безобразия глупыми и смешными!

– А ну заткнись! – вместо меня тут же нашелся Лео, обратив весь свой гнев в сторону дракона. – Я все еще жду ответа, – поджав губы и с удобством расположившись на моих коленях, словно умирающий, протянул он.

Сделав несколько глубоких вдохов, я привела мысли в порядок и, постепенно отодвигая пережитый страх и шок, уже была готова ответить, как вдруг услышала:

– Если ты вознамерилась меня лечить, то, может, не будешь ждать, пока я издохну от старости, а ты соберешься с мыслями?

За спиной зашипели.

– Да, пошипи, малец, поговорим потом, – фыркнул Лео, вновь посмотрев на меня. – Знаешь, – вдруг игриво улыбнулся он. – Тебе очень идет цвет морской волны, – промурлыкал он, выразительно посмотрев на мой купальник… э-э-э… или на то, что было под ним. – Ай! Я же умирающий! – возмутился тут же он, потому как я не смогла сдержаться и стукнула его по лбу.

– Мне следует поддержать твой энергетический баланс, тогда тело восстановится самостоятельно, даже если ранение очень тяжелое, – скрипя зубами, ответила я.

– Ну так поддерживай давай, я в ожидании на грани жизни и смерти, – картинно закатив глаза, проговорил он.

Как это сделать, я знала лишь в теории. Еще ни разу мне не приходилось делиться с кем-то собственной силой. То, каким безумным образом складывается этот странный день, немного выводило из равновесия. А именно сейчас следовало сосредоточиться. Конечно, то, что с Лео все будет в порядке и без моего участия, я понимала. Но ведь он не отступится, не уверовав, что я правильно поняла урок.

Положив одну руку ему на грудь, там, где ровно и уверенно стучало сердце, а вторую – на лоб, я прикрыла глаза и представила, как энергия, что бежит по моим венам, перетекает в тело демона. Я отчаянно желала отдать ему ее. Но сколько бы я ни думала об этом, сколько бы ни представляла, как сила уходит, помогая восстановлению Лео, у меня ничего не получалось. Казалось, все мое естество восстает против такого расточительства. Сила не желала покидать своего хозяина, хотя на то и была моя воля.

Лео молчаливо наблюдал за моими потугами, но ничего не происходило. Возможно, причиной тому было то, что я понимала: на самом деле ему уже ничто не угрожает. Или я просто была редкостной бездарностью? Тут уж наверняка не скажешь. Тем не менее я пыхтела, старалась и не спешила сдаваться. Но вернуть себе то ощущение, которое накатило на меня, когда я поняла, что от моей руки пострадал дорогой мне мужчина, я не могла. В тот момент я думала, что способна на все, лишь бы помочь ему. Сейчас уверенность в собственных силах будто испарилась. Удивительное дело, усилием воли я могла переместить предмет из одной точки в другую, поджечь что-то, внушить, изменить память, но в то же самое время не могла отдать ни капли силы! Как же так?

– Что? – приоткрыв один глаз, поинтересовался Лео. – Никак?

– Нет, – вынужденно призналась я. – Но почему не выходит?

– Природная жадность, – хмыкнул он, приподнимаясь на локтях.

– Ты серьезно? – изогнув бровь, поинтересовалась я.

– Абсолютно, – кивнул он. – Одно дело – использовать силу в своих интересах, для нас это естественно, но вот отдать что-то другому… Как бы сказать… Для этого требуется все твое мужество, воля, желание и страсть. Не смотри на меня так, – нахмурился он, видя, что я начинаю закипать… опять. – Это естественная реакция организма! Я тебя не виню и не говорю, что ты пожалела энергии для меня! Демоны – патологические жадины во всех вопросах. Эгоисты, жмоты и перфекционисты – это все о нас.

– И что теперь? – спросила я, следя за тем, как Лео поднимается с пола.

– Ну будем надеяться, что повода попрактиковаться тебе еще долго не представится, – ухмыльнулся он, протягивая мне руку… зачем-то. Что я, сама подняться не могу? Но руку я все же приняла, с удовольствием отметив, как приятно чувствовать тепло его прикосновения. – А теперь, – вновь заговорил он, – мне надо зажарить его мозги до состояния умеренной забывчивости, – кивок в сторону Дрэя. – И заняться Пэм, энергетическую структуру которой кто-то неплохо разодрал, – выразительно посмотрев на меня, закончил он.

Я не могу сказать, что все это время не замечала присутствия Дрэя. О нет, я чувствовала его каждой частичкой своего естества, но старательно пыталась сделать вид, что его здесь попросту нет. Слишком много всего навалилось из-за этой неожиданной встречи. Мой гнев по поводу его обмана никуда не исчез. Моя обида все еще горела в груди. Но было и еще кое-что. Неловкость из-за того, что он видел нас с Лео на улице перед таверной. Ведь в его глазах это я без особой причины сбежала, ничего не сказала, просто исчезла из его жизни. Я не поставила точку в наших отношениях. Возможно, и отношений-то никаких не было для него. Так, ни к чему не обязывающий роман с глупенькой девочкой. Но в глубине своей души я отчего-то до сих пор оберегала совсем маленький уголек чудом выживших чувств, хотя моя обида и злость перекрывали все это. Я смотрела на него и испытывала замешательство. С одной стороны, он все еще был дорог мне. Все же нельзя вот так взять и вырвать из сердца все то, что между нами было. Просто стереть из памяти – невозможно тоже. Но и быть с ним, словно ничего не произошло, я уже не могла. Меня разрывали противоречия. Я и не любила, и помнила, как это – любить его. Но сейчас все было иначе, ведь я чувствовала, что Лео с каждым днем отвоевывал новое пространство в моем сердце.

Разве не следовало бы мне вот прямо сейчас повернуться к Дрэю и, глядя в глаза, сказать, что я знаю, какой он подлец! Прокричать, как больно мне было узнать обо всем, прячась в темном углу! Как тяжело было сразу потерять и брата, и его, остаться совершенно одной! И как сильно я ненавижу его за это!

В воображении все выглядело несколько драматичнее, чем оказалось на самом деле.

– Ты хочешь стереть ему память? – прямо спросила я Лео.

– А что? Есть возражения?

– Да, – жестче, чем следовало, ответила я.

Почему-то я считала корректировку памяти вампиров чем-то обыденным, но когда дело коснулось Дрэя, это показалось неправильным. Похоже, сумасшествие пришло не одно… Раздвоение личности тоже не за горами.

– И почему же? – несколько язвительно поинтересовался Лео.

– Что значит «почему»?! – возмутилась я, так как и сама не могла ответить «почему». Значит, как говорила Айрин, в бой! Кто оправдывается, тот и виноват!

– Это я спросил, – изогнув бровь и хищно прищурившись, сказал Лео.

Наверное, воскликнуть: «И я» – было бы лишним, потому я решила аргументировать:

– Это неправильно! – вышло скудно.

– С каких это пор, хотелось бы знать? – чересчур тихо задал вопрос Лео.

– Потому что в этом нет необходимости!

– Ты так считаешь?

И прежде чем я придумала достойный ответ, с моих губ сорвалось глупое:

– Да.

Несколько долгих секунд Лео молчаливо сверлил меня своим золотым обжигающим взглядом, после чего, коротко взмахнул рукой, освобождая Дрэя, и, бросив краткое: «У меня дела», – вышел из комнаты.

Я осталась наедине с драконом. То, что Лео был в бешенстве, не вызывало сомнений. То, что Дрэй разозлился, было ясно, как день. Я не знала, что делать дальше. Тишину, воцарившуюся в комнате, немного разбавляло учащенное биение двух сердец и прерывистый ритм нашего дыхания. Продолжать хранить молчание и дальше было глупо. Выяснять отношения – еще глупее. Я обернулась и тут же утонула в невыносимо глубоких черных глазах. Смотрела и не могла поверить, что все между нами могло так резко измениться. Еще совсем недавно мне казалось, что я не в силах жить без него. Что в одном его прикосновении ко мне сосредоточен весь мир. Что каждый наш поцелуй стоит вечности. А что же сейчас? Сейчас я точно знаю, что выжить смогу всегда. Что вечность не самая дорогая цена, а мир куда больше, чем мне думалось когда-то.

– Я…

– Я…

Мы заговорили одновременно и так же умолкли.

Сделав глубокий вдох, я жестко посмотрела ему в глаза.

– Оно не дошло.

– Что? – удивленно вскинув бровь, спросил он, делая шаг по направлению ко мне.

– Приглашение на твою свадьбу. Оно не дошло, – сказала я, наблюдая, как он сбивается с шага и устремляет полный удивления взгляд на меня.

– Что? – нахмурившись и в то же время как-то потерянно спросил он. – Ты знаешь?

Легкая улыбка коснулась моих губ.

– Это все, что ты можешь сказать? – не скрывая иронии в голосе, спросила я.

Судорожный вдох Дрэя не укрылся от моего слуха, в то время как дракон, видимо собравшись с мыслями, заговорил вновь:

– Все совсем не так! Позволь мне объяснить…

– Ты не помолвлен? – жестко спросила я.

В комнате воцарилось неловкое молчание длиной в невыносимо долгую секунду.

– Не в этом дело, – вновь попытался заговорить он.

– Хватит, – оборвала его я. – Прошу тебя, хватит! Если я для тебя хоть что-нибудь значила, просто ответь на вопрос! – непонятно откуда в горле появился болезненный ком. Стало трудно дышать, но я не собиралась отступать. – Возможно, – кое-как сглотнув, сказала я, – я не слишком умна, но и не такая идиотка, чтобы каждый раз слепо доверять! И сейчас я просто прошу тебя остановиться и сказать все как есть. Без слов об абстрактных чувствах, без прикрас, которые могут смягчить твои слова, просто скажи мне. Ты помолвлен?

– Да, – очень тихо ответил он и, тут же сделав глубокий вдох, решил было продолжить.

Но только вот я не желала слушать. Все, чего мне сейчас хотелось, – просто поставить точку.

– Больше ничего не говори, – попросила я, вскинув руку. – Этого более чем достаточно.

– Прошу тебя, выслушай!

– Что ты хочешь мне сказать?! Боже, это напоминает мне сцену из одноразовых романов Элфи, где любовь побеждает любые преграды на своем пути и прощает все на свете! Но я не могу! Не могу простить, не могу забыть! Я просто ненавижу тебя! Эта ненависть огнем и болью бежит по моим венам, стоит только подумать о тебе! Что ты можешь мне сказать? Что все не так? Ты расторгнешь помолвку? Тогда ответь, почему ты не сделал этого, когда все только начиналось? – Я и сама не заметила, как перешла на крик. – Знаешь почему? – уже тише заговорила я. – Потому что с самого начала я была всего лишь развлечением для тебя! Получится или нет – ты не знал наверняка… Точнее, ты был уверен, что наши отношения ничего не значат. Что мы поиграем, а потом ты просто забудешь обо мне. Разве не так?

Некоторое время он смотрел мне прямо в глаза. В комнате вновь воцарилась гнетущая тишина, вот только в ушах у меня шумело.

– Так… Ты права, сначала все именно так и…

Прежде чем я смогла осознать, что творю, моя ладонь уже взмыла к его лицу, оставляя глубокие кровавые борозды от когтей, вспоровших нежную кожу на его щеке.

– Не смей говорить мне о чувствах! – жестко чеканя каждое слово, сказала я. – Я уже довольно наслушалась от тебя, – совсем тихо пробормотала я под его горящим взором. – Запомни этот день, Дрэйланд Оррис Вандау из рода Аламия, сегодня я действительно ставлю точку в наших отношениях. Не преследуй меня и не ищи встреч со мной. Убирайся! И больше никогда, даже если будешь подыхать, не приближайся ко мне! Тебя для меня больше нет.

Он обошел меня и направился к выходу из комнаты. И лишь когда оставалось сделать последний шаг, обернулся и сказал:

– И ты запомни, Майэ’раами из Дома Серебряных: я не отступлю.

Он ушел тихо, совсем бесшумно. Лишь когда я перестала слышать биение его сердца, то почувствовала, как ослабели мои ноги. Я не могла более стоять и как-то нарочито медленно опустилась на пол. И не просто заплакала – завыла во всю силу своих легких…

Глава 16

«Надеюсь, не переборщил? Или все же перебор?» – мысленно поинтересовался у дэйурга демон.

«Ну, ты был похож на капризную девицу в те дни, когда они особенно капризны», – хохотнул в ответ Каа’Лим, вальяжно растекаясь на белоснежном диване в одном из подвалов особняка Лео.

– Думаешь? – изогнув золотую бровь, спросил Лео, который выглядел сейчас как-то по-детски растерянно.

Скорчив забавную рожицу, дэйург соскочил с дивана и, отчаянно виляя задом, быстрым шагом прошелся перед демоном, умильно фыркнув, что у него дела.

– Эй! Я задницей не крутил!

«Откуда знаешь? Уверен, что именно так все и было! Уж больно много в тебе пафоса порой», – окончательно развеселившись, ухмыльнулся Каa’Лим, с размаха плюхнувшись на облюбованный диван.

– Что-то долго они, – несколько потерянно пробормотал Лео.

«Хочешь послушать, о чем говорят?»

– Плевать, я сделаю так, как решил. А ты поможешь, – обличительно ткнув пальцем в дэйурга, заявил Лео.

«Мы – напарники?» – поиграв бровями, уточнил Каa’Лим.

– Мы – подельники, сечешь разницу? – хищно прищурившись, поинтересовался Лео.

На что получил совершенно невинную кошачью улыбку в ответ.

– Он вышел, господин, – раздался голос Пэм. Дэйург вмиг оказался на ногах, а сам хозяин дома ощутимо расслабился.

– Ну веди, что ль…

«Надеюсь, мне нет нужды повторять: никто не должен знать о том, что здесь произойдет», – мысленно поинтересовался Лео, пристально взглянув на Дэйурга.

– У мэнья с трьюдом язик швелитса в етом тьеле, я точно нье прьобольтаюсь, – как ни в чем не бывало отозвался Каa’Лим, полностью проигнорировав жест демона, имитирующий перерезание шеи.

Ждать пришлось недолго. Всего через несколько секунд после того, как Пэм известила о том, что Дрэй вышел из комнаты, где разговаривал с Марой, монолитная стена растворилась в воздухе, пропуская внутрь дракона.

Дрэй ничуть не смутился, увидев перед собой давешнего знакомого демона и совершенно не известного мужчину, который ростом не уступал Дримлеону, но при этом имел более коренастое телосложение.

– Что, соскучился? – прямо взглянув в золотые глаза, поинтересовался дракон.

– А ты никак штаны сменил? Неужто больше не страшно совсем? – легко улыбнулся Лео, принимая вызов дракона. – Ну, раз угроза испортить мне мебель миновала, то присаживайся. – Изображая из себя любезного хозяина, Лео указал рукой на диван.

– Я думал, ты не любишь ходить вокруг да около. Может, перейдешь сразу к делу? – не обратив внимания на издевку, поинтересовался Дрэй, вальяжно откидывая прядь алых волос себе за спину.

Лео испустил тяжелый, чуть усталый вздох, прежде чем его кисть сомкнулась в кулак, а Дрэй понял, что не в состоянии пошевелиться.

– Я сказал: сидеть, – очень тихо повторил Лео. Дракона с силой швырнуло на огромный белоснежный диван. – Знаешь, больше всего меня раздражают твари, не способные усваивать информацию с первого раза, – раздраженно вздохнув, пожаловался демон дэйургу.

Каa’Лим нарочито сочувственно поджал губы и кивнул.

– Лучше уж молчи, собеседник из тебя, прямо скажем, никакой, – фыркнул демон в ответ на жест своего «подельника».

Вмиг потеряв напускную небрежность, лицо Лео преобразилось в совершенно непроницаемую маску. Хищно прищурившись, он как-то по-звериному резко наклонил голову, при этом не теряя зрительного контакта с драконом, и мягко, словно кот, двинулся в сторону «гостя». Дрэй смотрел на демона и с ужасом понимал, что не может отвести глаза. Кошмар, пережитый им совсем недавно, повторялся. Он даже закричать не мог! Чувство собственной беспомощности, совершенно не знакомое ему, рождало смесь неконтролируемой паники и страха в сердце. И сколько бы Дрэй ни призывал себя к спокойствию, но звериные золотые глаза не отпускали, обнажая самые низменные инстинкты.

Когда Лео приблизился к дракону еще на несколько шагов, Дрэй не без удивления отметил, как сквозь ворот новой белоснежной рубахи демона пробивается едва заметное золотое свечение. Легкая улыбка заскользила на губах демона, и он сказал:

– Правильно думаешь. Плохо молился, наверное?

Легко поддев невесомую золотую цепочку пальцем, Лео выудил уже знакомый Дрэю предмет. Дар вновь был похож на ничем не примечательный кулон. Вот только от него сейчас исходило нежное, устрашающе знакомое сияние…

Демон бережно обхватил кулон ладонями, словно обнимая его, а уже через мгновение отпустил. Теперь странное сияние словно перешло от дара в руки Лео. С каждым шагом они сияли все сильнее, а Дрэй все отчетливее осознавал, что в этот раз шанса избежать того, что уготовила ему эта тварь, у него нет.

Словно ядовитая змея, Лео в одно мгновение бросился на свою жертву, железной хваткой удерживая голову дракона.

– Давай, – совершенно спокойно бросил он дэйургу. Каa’Лим, не сомневаясь более ни минуты, прикрыл глаза и опустил свою ладонь на лоб дракона.

Острая всепроникающая боль затопила сознание Дрэя.

Прием по случаю окончания турнира удался на славу и напоминал искушенным студентам роскошную костюмированную вечеринку. Легкая музыка не оставляла равнодушным никого из присутствующих, танцы под старые и оттого в какой-то степени экзотические мелодии; необычные фасоны одежды, старомодные прически. Конечно, смотря на то, как Мара кружится в танце вместе с главой делегации демонов, Дрэй не мог не понимать, что для нее это событие более реально, чем для кого-либо из них. Она не бывала в шумных ночных клубах на Кайрусе, никогда прежде не посещала кровавые вечеринки в землях вампиров, не знала, какая мода существует в тех краях и насколько скромным показалось бы там ее роскошное платье.

– Вечер добрый, – немного скрипучий голос пожилого мага вывел Дрэя из раздумий.

Дракон посмотрел на подошедшего к нему Орэна и доброжелательно кивнул.

– Не откажешь ли в любезности пожилому человеку? – проговорил маг.

– Ну, – ответил Дрэй, – хоть и стал ты «пожилым человеком», но перед моими глазами стоит все тот же Орэн, которого я помню еще молодым студентом МАМ с параллельного потока, – хмыкнул Дрэй.

– Что ж, тогда не будем разводить никому не нужный политес, – хмыкнул маг.

– Не будем, – согласился Дрэй.

Орэн очень серьезно посмотрел на дракона. Его лучистые серые глаза, казалось, заглядывали в самую суть, находя ответы на еще не высказанные вопросы.

– Я хочу поговорить с тобой, – твердо сказал он.

– Что же, поговорим, – кивнул Дрэй, послушно уходя туда, куда вел его Орэн.

Правда, пожилой маг предварительно о чем-то долго говорил с рыжеволосым гномом, так что покинуть зал приемов сразу им все-таки не удалось. Дрэй не беспокоился, оставляя Мару. Почему-то ему казалось, что демоны не позволят ей заскучать. Но пока дракон ждал Орэна, он не заметил, как сереброволосая девушка выходит из зала рука об руку с бывшим другом.

Немного прохладный ночной ветерок запутался в длинных алых волосах, стоило Дрэю оказаться вместе с Орэном в широком коридоре, где сейчас были открыты все окна. Маг не стал долго раздумывать над темой разговора и начал прямо, без лишних предисловий.

– Что у тебя с моей племянницей?

– Племянницей? – уголками губ усмехнулся Дрэй, но маг никак не отреагировал на его ироничное замечание. – Ладно, пусть будет племянницей. Я люблю ее, Орэн. Это достаточно информативный ответ?

– Нет, – поверх очков прямо взглянул на него пожилой мужчина. – Недостаточно. Что конкретно между вами?

Дрэй вновь усмехнулся такому проявлению характера мага.

– Каким образом…

– Она знает, что совсем скоро твоя любовь иссякнет по семейным обстоятельствам? – без обиняков поинтересовался маг, не спеша терять зрительный контакт с собеседником.

Сказать честно, Дрэй ожидал подобного вопроса, но не в столь прямолинейной форме.

– Нет… понимаешь… я…

– Я все понимаю, но неужели ты думаешь, что и она сумеет понять?! – негодующе прошептал Орэн.

– Я не знаю, – коротко ответил Дрэй, нервно проведя рукой по волосам.

– Ты должен сам с ней поговорить, – продолжал настаивать маг. – Не мне тебе объяснять ее природу! Демоны не забывают обид! А если будет помнить она, то будущего у вас нет, – гневно сказал Орэн.

– Я знаю, – несколько потерянно ответил Дрэй.

– Что ты знаешь? Идиот! – Орэн аж подпрыгнул на последнем слове. – Это я знаю, что означает невеста у драконов! А она? Знает?

И только Дрэй набрал в легкие побольше воздуха, чтобы ответить на риторический вопрос мага, как со спины раздался ледяной от ярости и гнева голос:

– Теперь знает.

Казалось, бессмертное сердце дракона в этот момент остановилось. Богиня, совсем не так он хотел рассказать ей о том, что связывает его, что мешает быть с ней полностью, не оглядываясь на обстоятельства!

– Мара… – кое-как обернувшись, посмотрел он в антрацитово-черные глаза.

– Да, как ни странно, но это я. Неожиданно, правда? – изогнув тонкую бровь, поинтересовалась девушка. Во тьме коридора блеснули кончики белоснежных клыков.

– Ты все не так поняла…

– Разве? – иронично ухмыльнувшись, поинтересовалась она. – Так ты помолвлен? – жестко спросила она.

На миг воцарилось неловкое молчание, после чего Дрэй нашел в себе силы сказать:

– Не в этом дело…

– Хватит! – гневно прервала она его на полуслове. – Прошу тебя, хватит! Если я для тебя хоть что-нибудь значу, просто ответь на вопрос! – Ее голос, обычно такой нежный, когда она говорила с ним, вдруг налился потусторонним холодом. Ненависть, неприкрытая и обжигающая, плескалась на самом дне темных глаз.

– Да, – очень тихо ответил он, понимая, что теперь только такой взгляд сможет получить от нее в будущем. Его родная, любимая женщина вдруг превратилась в далекую холодную незнакомку. Казалось, все, что было между ними, вдруг обратилось прахом.

– Больше ничего не говори, – холодно прервала она его. – Этого более чем достаточно! Богиня, – весело ухмыльнулась она, обнажая удлинившиеся клыки, – как я могла полюбить такое ничтожество?! Хотя теперь я точно знаю, что это было чем угодно, но не любовью. – Она говорила тихо, не повышая голоса, но каждое ее слово болью отдавалось в сердце, сминало гордость. – Знаешь, – как-то безразлично ухмыльнулась она, – я даже благодарна тебе. Да, да, благодарна, – кивнула она, прямо посмотрев ему в глаза, – теперь у меня есть будущее. А что бы ждало меня, если бы я вдруг решила держаться за тебя во что бы то ни стало? Стала бы изгоем среди своих? Вероятно, так и было бы…О, не смотри так на меня! Думаешь, Оберон не рассказал мне об особенностях нашего сосуществования? Даже представить страшно, какой идиоткой я бы выглядела, уцепившись даже не за главу клана, а лишь за возможного наследника. Да-а-а…

– Я понимаю твои чувства. То, что ты говоришь сейчас, не всерьез. Ты злишься…

– Да заткнись уже, – презрительно фыркнула она, каким-то невероятным образом посмотрев на него сверху вниз. – Кто ты и кто я, знаешь? И ты еще пытался выставить меня своей личной подстилкой? Ладно, плевать, хорошо то, что вовремя заканчивается. Завтра я отбываю на Кайрус, собственно, именно об этом я и хотела с тобой поговорить сегодня. Я все равно собиралась поставить точку в наших отношениях. А теперь я не буду чувствовать себя виноватой. Бездна, мне даже обидно! – со смешком хмыкнула она.

– Это говоришь не ты, это твое…

– Естество? – изогнув бровь, поинтересовалась она, вмиг став предельно серьезной. – Мое естество, Дрэй, – это я. Подумай об этом, ты ведь совсем не знаешь меня, а претендуешь на место в моей жизни. Лучше возвращайся домой к мамкам, нянькам, невестам, мне все равно. И сделай мне последнее одолжение: если мы вдруг встретимся вновь, просто притворись, что не знаком со мной. Поверь, я поступлю именно так. Сегодня ты помог мне понять, что мне нужно в этой жизни. И это не ты.

Она резко повернулась к нему спиной, намереваясь уйти. Серебро ее волос взмыло в воздух вместе с длинным подолом черного платья, и Дрэй понял, что просто не в силах ее отпустить! Не может оставить последнее слово за ней. Оставить все так, как есть, и позволить ей просто раствориться в царящей вокруг ночи.

– Постой, – схватил он ее за плечо и с силой потянул на себя.

Он даже не успел понять, что случилось, когда острая боль обожгла щеку, а шею стала заливать горячая кровь. Когти вспороли нежную кожу на щеке быстрее, чем он смог среагировать на это. Да и смог бы он остановить ее?

– Еще раз прикоснешься ко мне, – выплевывая каждое слово ему в лицо, почти шепотом заговорила она, – и я вырву твое сердце.

Легко стряхнув его руку с плеча, она повернулась к нему спиной и, словно ничего не произошло, нарочито медленно пошла туда, откуда доносилась старинная мелодия.

Он смотрел на удаляющийся женский силуэт, и тьма зимней ночи смыкалась вокруг него плотным непроницаемым кольцом. Мара уходила, должно быть навсегда, и чувство безнадежности рождалось у него внутри. Он не мог даже представить себе, что настанет день, когда он не решится сделать и шага за той, что так ему дорога. Так горько ему не было никогда. Осознание собственной вины, того, что теперь он – ничего не значащий этап в ее жизни, всего лишь образ, которой сотрется в веках и глубинах памяти его Мары, что больше никогда он не отважится подойти к ней, заговорить так, как раньше, затопило сознание.

Лео прямо посмотрел на дэйурга, что сейчас обрабатывал эмоциональную составляющую воспоминаний, и четко скомандовал: «Дожимай».

Каa’Лим кивнул, не открывая глаз, в то время как перед мысленным взором дракона замелькали дни, недели, месяцы. И такая ужасающая безнадега пропитывала их. Осознание, что он обязан подчиниться клану, повзрослеть и принять положенные обязательства. Прожитые месяцы, проведенные в поисках Мары, вдруг стали казаться попыткой узнать, как она устроилась на Кайрусе, сборами жалких крох информации. Они потеряли свой смысл, а на их место пришло понимание своего предназначения и долга. Самое главное, что уже завтра, так и не найдя в себе сил отправиться на Кайрус, Дрэй решил встретиться с отцом и назначить дату предстоящей церемонии. А там будь что будет…

«Я так устал», – протянул Каa’Лим, сидя в удобном кожаном кресле в одном из личных кабинетов Лео.

Сам демон, казалось, совершенно не обращал внимания на присутствие дэйурга. Создавалось ощущение, что его вниманием полностью завладел дождь, который не переставая барабанил за окном уже второй час. Лео и впрямь не хотел сейчас ни о чем думать, полностью сконцентрировавшись на тяжелых пузатых каплях, что выбивали свой замысловатый ритм, ударяясь о прозрачное стекло в его окне.

«Неужели совесть заела?» – в очередной раз попытался завести разговор дэйург, пристально наблюдая за реакцией демона.

Сперва показалось, что и этот вопрос Лео оставит без внимания. Но, тяжело вздохнув, он все же сказал:

– У меня ее нет, – и отпил маленький глоток янтарной жидкости из своего бокала. – Приходит время, мой дорогой мохнатый подельник, когда понимаешь две простые истины: «ты должен» и «ты не должен».

«Не слишком ли цинично? Я уж думал, начнешь про чувства заливать».

Резко выпрямившись, демон жестко посмотрел на дэйурга.

– Чувства? – изогнув бровь, переспросил он. – Это-то тут при чем? Я бы не возражал, если бы она предпочла того, с кем смогла бы стать счастливой в предоставленных условиях.

«То есть ты смог бы одобрить кого-то достаточно подходящего?»

– Скажем так, если бы все необходимые составляющие уравнения, предполагающего успешное развитие событий, совпали бы, то да. Неужели сложно понять, чего я хочу?

«И чего же?»

– Я хочу… выпить, – фыркнул демон, делая очередной глоток.

«И все же?»

– Тебе никто не говорил, что для представителя расы хранителей знания ты невообразимо неуклюже изображаешь из себя тугодума? – ухмыльнулся Лео. – Зачем тебе слышать то, что и сам понимаешь? Или воображаешь, что если скажу вслух, то не смогу тебя обмануть? Я же не спрашиваю тебя, почему ты столь охотно согласился стать моим подельником? И не надо заливать мне про чувства, мы оба знаем, что было бы, если бы дракон решил потащиться следом за ней на Кайрус.

«И ревность тут совсем ни при чем?» – лукаво улыбнулся дэйург.

– Набиваешься мне в мозгоправы? Друзья? Собутыльники? Избавь меня от необходимости откровенничать перед твоей наглой самодовольной мордой, уж я-то знаю, чем это лет через пятьдесят, когда ваша связь окрепнет в достаточной мере, может мне аукнуться, – хмыкнул Лео.

«Эй! Я, можно сказать, создаю семейный архив!»

Лео ничего не ответил на эту реплику Каa’Лима, лишь смерил его многозначительным взглядом, откинулся на спинку кресла и устало прикрыл глаза.

«Есть лишь одна вещь, которую я желаю не для себя… Всего одна. И я поклялся сделать это во что бы то ни стало».

Он ушел. Просто развернулся и ушел. Сказал мне напоследок, что больше не отступит, но минуло уже два дня, а от него – ни слуху ни духу. Не скажу, что это неожиданный поворот.

Два дня я не появлялась в доме Лео. И запутываюсь все больше. На самом деле иногда мне кажется, что женщины зря наделены способностью к размышлениям. Вот честно, к чему все это? Чем больше думаю над произошедшим, тем больше чувствую неловкость, смущение, недопонимание происходящего, а самое главное, все меньше понимаю, что, бездна раздери, творится вокруг?!

Не сдержавшись, я швырнула свою подушку в потолок… А зря. Теперь придется убирать пух, вырвавшийся на свободу.

Злость – она как неисчерпаемое топливо. Горит яростно, и кажется, что так будет еще долгие годы. Порой я представляла, как расправилась бы с ним в тот злополучный день, если бы не призвала на помощь весь оставшийся самоконтроль. А еще добавилась злость на Лео. Если бы меня спросили, на что именно я злюсь, то я бы честно ответила: не имею ни малейшего понятия! Я буквально бесилась, раздираемая эмоциями.

Думаю, это даже к лучшему, что Лео отменил на несколько дней наши занятия и велел разобраться в себе. Богиня ведает, сколько гадостей я могла бы сделать, окажись он поблизости.

– А, – яростно взлохматив и без того нечесаную шевелюру, я решительно встала с кровати, накинула весеннюю куртку из тонкой кожи и тяжелые ботинки, вышла из комнаты и быстрым шагом отправилась к лестнице.

– Ты слышала, что творится на улицах? – Возбужденный шепот хозяина таверны заставил невольно прислушаться.

– Неужели опять кого-то убили? – скорее заинтересованно, нежели испуганно спросила моя сменщица.

Разговор происходил на первом этаже в общем зале, но мне и на лестнице было весьма хорошо слышно.

– На прошлой неделе, – с особой жадностью, которая появляется у людей при обсуждении горячей сплетни, затараторил он, – пропал оборотень из северного каравана…

– О, здорово живешь, это я и без тебя знаю! – возмутилась Рита. – Его тело еще два дня тому назад нашли в сточной канаве. Поговаривают, будто бы сердце у него вырвали!

– Да знаю я! Ты можешь не перебивать? Или рот совсем не закрывается? Вот потому и замуж никто не берет! Была бы ты немая – цены бы тебе не было!

– Да ты на себя посмотри! – начала было Рита, но любопытство все же взяло верх. – Ладно, говори, что еще-то произошло?

– Заходил нынче глава городской стражи, выпил хорошенько и кое-что рассказал…

– Да что уже? Чего ты вечно телишься?!

– Если бы ты не перебивала, я уже давно бы все рассказал! Но тебе все неймется!

Честно сказать, в этот момент мне и самой стало интересно, что же все-таки так взбудоражило город. Но если эти двое будут продолжать беседу в том же темпе, узнаю я это ближе к полуночи.

– Так вот, Сэймур сказал, что за последние две недели уже четверо убитых: эльф, гном, вампир и вот теперь оборотень. Тела у них будто высушены были, и сердца на месте нет. А самое страшное – поговаривают, будто бы несколько дней назад у одной купчихи из южного квартала пропал младенец!

– Ах, неужели! – В голосе Риты не проскользнуло и толики страха или сожаления, скорее неприкрытый интерес.

– Сэймур считает, что все это – дело рук одного и того же существа. Скоро в город прибудет специальная следственная группа из МАМ.

Тэймир был откровенно неспокойным городом. Подобные происшествия случались частенько. Конечно, смущал способ, выбранный для убийства, но, зная Риту, моего начальника и главу городской стражи в состоянии крайнего опьянения… Одним словом, когда рассказчиками были эти трое, выходило по-настоящему жутко, кроваво и завораживающе. А вот известие о том, что в Тэймир прибудут маги из МАМ, насторожило, ибо теперь само слово «МАМ» вызывало конкретную ассоциацию – проблемы.

Я ушла из таверны, не сказав ни слова. Сейчас мне хотелось увидеть Лео. Подсознательно я даже была рада, что нашелся повод поговорить с ним… Несмотря на то что я все еще была зла на него, но скучала по нему все же больше.

Что это, утро или вечер? Солнце встает или садится? Он задавался этим вопросом всякий раз, когда приходил в себя. Иногда это случалось где-то в толпе людей, но чаще – в лесу или на окраине города. Все слабее становился разум, с каждым разом концентрацию удавалось держать с трудом. Дни превращались в пеструю вереницу мелькающих перед взором фрагментов. В редкие мгновения осознанного бодрствования перед его взором вставали совершенно невообразимые картины. Или то были вспышки безумия? И каждый раз он не мог поверить, что способен на нечто подобное, что именно он проводил страшные кровавые ритуалы древних, омывая свой клинок в крови, делая его более совершенным… единственным в своем роде, подходящим.

«Да, да, еще совсем немного, – крутилась у него в голове настойчивая, но чужая мысль. – Пять жизней низших напоят сталь, и только так она станет закаленной… только так! Первая жизнь – земля, вторая – камень, третья – огонь, четвертая – воздух. И пятая, последняя, но самая важная – вода… Море людское не иссякнет даже на краю миров… Но вода должна быть чистой, ведь только в самой чистой воде рождается настоящая сталь!»

Он помнил каждое лицо, помнил, как несколько дней подряд забирал одну-единственную жизнь. И все сложнее мог поверить, что он – больше не он, а лишь осколок личности, чудом уцелевший на задворках чужого сознания.

И сейчас, глядя на четыре таких разных, но все еще кровоточащих сердца, лежащих перед ним на каменном алтаре в самом центре непроходимого леса, он не мог найти в себе силы разомкнуть окровавленный кулак, который все еще сжимал что-то маленькое и теплое…

Дома у Лео было неожиданно оживленно. Но прежде чем я смогла попасть внутрь, у меня состоялся весьма неприятный разговор на крыльце. В этот раз меня поджидала эльфийка. Нежное белокурое создание с огромными печальными коровьими глазами и длинными ресницами, аккуратный ротик, крошечный носик… В своем голубом платьице она выглядела как несправедливо обиженная куколка. Про таких говорят, что рука не поднимется причинить им хоть какую-то боль. Белокурые пряди развевались при малейшем дуновении ветра, девушка казалась такой беззащитной и хрупкой, что, даже зная, кто это на самом деле, я хотела обнять ее и защитить.

– Как ты могла? – зло сверкнув глазом, обратилась она ко мне, стоило ступить на крыльцо. – Как могла припереться сюда после того, что со мной сотворила!

Она завизжала, и все очарование образа исчезло.

– И тебе привет, Пэм, – буркнула я, не обратив внимания на ее вопрос.

– Ты… – сквозь плотно сжатые губы взвыла она, решительно шагнув ко мне. – Хоть представляешь, какие у меня энергопотери из-за тебя?!

– Да мне плевать, – отмахнулась от невменяемой «домовихи» я. – И если не хочешь пережить нечто подобное вновь, лучше отвали от меня! Я тебя знаю всего ничего, а у меня уже руки чешутся утопить твой «волшебный» шар в ближайшем болоте!

– Ладно, – нервно потрясая головой, отступила она. – Но я запомню! Все запомню!

– Да пожалуйста, – фыркнула я в ответ, проходя мимо нее и с досадой отмечая, что я никогда в жизни не видела столь прекрасных женщин, в которых время от времени обращалась Пэм. Было завидно.

Стоило войти в прихожую, и я услышала возбужденные голоса. Как это ни поразительно, ругались два самых миролюбивых обитателя дома. Орэн постепенно переходил на крик, что само по себе невообразимо, в то время как Тарий раздраженно шипел.

– Как ты не понимаешь? – свистящим шепотом возмущался вампир. – Мы не можем отправиться на Кайрус!

– Не понимаю! Зато я хорошо понимаю, что ты предлагаешь мне бросить единственную уцелевшую часть моей семьи! Как я могу отпустить свою дочь туда, где не будет практически никого, кто смог бы поддержать ее в сложную минуту!

– Ты человек, Орэн. Ты не выживешь в их землях и месяца! Слышишь, месяца не пройдет, как твой магический источник иссякнет и старость возьмет свое!

– Хорошо, пусть так, я человек. Но ты-то – нет! Ты можешь это сделать!

– И что проку? Я буду лишь обузой и в отличие от тебя прекрасно это осознаю…

На эту реплику Орэн не сказал ничего, но я почувствовала, как ему больно слышать такие слова.

– Прекратите, – голос мой неожиданно прозвучал блекло и устало, – зачем вы это делаете? – стоя в дверном проеме гостиной, спросила я.

Две пары встревоженных глаз обратились ко мне.

– Ты слышала? – спросил Орэн, опускаясь на диван и подпирая подбородок рукой.

– Конечно, вас не услышишь, пожалуй. – Я подошла к Орэну и опустилась перед ним на корточки. – Не надо, отец, – заговорила я, когда наши глаза встретились, – не поступай так со мной. Я хочу знать, что у тебя все хорошо, что о тебе есть кому позаботиться, когда я уеду. Потерпи еще немного, совсем скоро я все исправлю, просто доверься мне. И потом, кто сказал, что со мной никого не будет? А как же дэйург? Он-то уж точно всегда будет на моей стороне.

Орэн скупо ухмыльнулся и прикрыл глаза.

– Разве этого достаточно?

– Ну, – улыбнулась я, – порой один стоит сотни. Как только все немножко организуется на новом месте, я смогу навещать тебя в любое время, тем более Лео может сделать прямой портал между этим домом и моим. Так что хватит! Я тоже хочу знать, что мои близкие в безопасности. И пока не будет окончательно решен вопрос с вампирами, я и слышать ничего не хочу о твоих стремлениях к самопожертвованию и возвращении в усадьбу. Вы с Тарием должны будете пожить тут какое-то время, прошу тебя! И вообще, нечего паниковать раньше времени. Кстати, где эти голубчики, что выпроводили меня отсюда, а от самих – ни ответа ни привета? – поднимаясь на ноги, я обвела взглядом пожилых баламутов.

– Второй этаж, кабинет номер два, – заговорщицки оповестил меня Тарий.

– Да неужели? Что-то затевают… и мне ни слова, так?

– Да, но мы тебе ничего не говорили, – кивнул Орэн.

– Ну само собой, не вопрос.

Я поднималась на второй этаж и, к своему удивлению, ощущала все возрастающее смятение. Перед глазами был остров, где мы провели незабываемый волшебный день: поцелуи, до сих пор будоражащие кровь, прикосновение сильных рук, от которых замирало сердце. Только вот прошло два дня и… Как бы правильно сказать? За эти два дня не было ничего, что могло бы подтвердить: остров и все случившееся на нем не плод моего воображения. Как мне следует вести себя сейчас? Вот он откроет дверь своего кабинета, и что… что я должна сделать в этот момент? Войти и как ни в чем не бывало рассказать о слухах, что бродят по городу? Подойти и обнять его? Врезать, чтобы разрядить обстановку?

С каждым шагом дверь в его кабинет была все ближе, а сердце мое грохотало все громче, разрывая грудь вихрем самых противоречивых эмоций.

«И чего только приперлась? – возмущалась я про себя. – Правильно мама говорила, за мужиками таскаются только самые легкодоступные! А хотя… Может, я по делу? Точно, я по делу! Так что дышим ровно и спокойно! Я по делу, я по делу», – продолжала скороговоркой повторять я, при этом пытаясь держаться с самым независимым видом, ибо «я по делу!».

Когда я наконец-таки добралась до двери, то пыхтела уже не хуже загнанной лошади, сердце билось как сумасшедшее, и сильно подозреваю, что «независимый вид» плавно перетек в «вид подступающей истерики»! Я занесла дрожащий кулак, чтобы постучать, и в этот самый момент дверь широко распахнулась. От неожиданности я даже охнула и схватилась за сердце. На пороге стоял не на шутку встревоженный Лео. Полный беспокойства взгляд пристально осматривал меня с головы до ног.

– Что с тобой? – тихо и быстро спросил он. – Что-то произошло?

– Я по делу, – получилось жалко. Язык вдруг одеревенел и стал заплетаться, в то время как голосовые связки решили взять ноты повыше.

Демон, изогнув бровь, молча отошел, пропуская меня в свой кабинет. Мне же хотелось ударить себя по голове чем-нибудь потяжелее! Какая же дур-р-ра! Разве такие бывают?

«По делу она», – тем временем смешливо раздалось у меня в голове.

«Заткнись», – злобно шикнула я в ответ, приправив мысль гневным взглядом в сторону дэйурга.

– Ты не оставишь нас? – обратился Лео к Каa’Лиму.

Предатель весьма резво вскочил с облюбованного кресла и, прежде чем я нашлась со словами, чтобы остановить его, ускакал. Судя по довольной мине – на кухню.

Стоило за дэйургом захлопнуться тяжелой дубовой двери, как я ощутила себя мышью, очутившейся в мышеловке. Лео молчаливо продолжал осматривать меня, а мне почему-то вспомнилось, что я даже не причесалась перед выходом. Молчание затягивалось. Но только я набралась смелости заговорить, как это сделал он.

– Что стряслось? – Его голос был спокоен, но взгляд был полон неподдельной тревоги.

– Ты знаешь, – немного замешкалась я, – сегодня в таверне я слышала странный разговор.

– Что за разговор? – нахмурился Лео.

– За последние две недели произошло четыре странных убийства, а несколько дней назад пропал младенец. Говорят, что совсем скоро в город прибудут следователи из МАМ.

Да, так будет правильно. Я пришла по делу, потому о нем и поговорим! Некоторое время Лео очень внимательно смотрел на меня, не произнося ни слова, после чего глубоко вздохнул, кивнул каким-то своим мыслям и сказал:

– Ты хочешь попробовать разобраться, что происходит на самом деле? Или тебя тревожит приезд следователей?

– Скорее второе. Я не слишком доверяю людям, которые рассказывали об убийствах, потому не могу точно сказать, правда ли произошло что-то странное или это – плод их воображения, а убийства на самом деле – очередные разборки контрабандистов. Ты же знаешь, тут такое частенько происходит.

– Ну наверняка мы этого не узнаем, пока не убедимся во всем сами, – кивнул он, подходя к двери. – Идешь?

– Что? Куда?

– В городскую мертвецкую, куда же еще?

Коротко кивнув, я быстрым шагом направилась к выходу и как-то запоздало сообразила, что он все еще держит руку на дверной ручке. Остановилась совсем близко от него и только подняла взгляд, чтобы спросить, почему он не открывает дверь, как тут же потерялась в его золотых глазах.

В этот самый момент его пальцы заскользили по моим волосам. Губ коснулась мимолетная улыбка, и Лео сказал:

– Так лучше.

Я почувствовала, словно ветерок коснулся волос, приводя прическу в порядок.

– Идем.

Он открыл передо мной дверь, пропуская вперед, а сам вышел следом.

Признаться, я никогда не думала о том, куда попадают тела умерших в больших городах. В Пограничье все было просто. По умершим служили поминальную службу, после чего сжигали тела на Скорбном Уступе, так назывался один из склонов гор, что полукольцом обнимали мой поселок. Если кто-то и умирал вследствие насильственной смерти, то происходило ровным счетом то же самое. Но, как объяснил Лео, Тэймир был не просто крупным городом Ирэми, здесь проживали существа, принадлежащие к разным расам и культурам. Плюс ко всему многие являлись гражданами других стран, а стало быть, и разбираться в обстоятельствах смерти следовало иначе. Вот для этого и требовались такие учреждения, как мертвецкие дома (жуткое название). При каждом таком доме на службе состоял маг низшего звена, способный обеспечивать сохранность тел и поддерживать связь с посольствами разных государств, сообщая о найденных трупах.

– А как мы попадем внутрь? Ты же сказал, что можно войти лишь по пропускам? – спросила, хотя и предвидела ответ. Но вопрос все же задала, чтобы не возникло ненужных пауз в разговоре.

– Ну, – весело взглянул он на меня из-под капюшона, – есть два варианта: один веселый, но долгий, второй – нудный, но быстрый. Какой тебе нравится больше?

– Я даже боюсь спросить, какой нравится тебе. Ты ведь уже решил, что никому и ничего внушать не будешь, так?

Лео наигранно раздосадованно причмокнул губами и покачал головой.

– Ты слишком хорошо меня изучила! Как я смогу удивлять тебя в дальнейшем? Совсем скоро скажешь, что я – старый зануда и могу убираться из твоей жизни, чтобы бренчать костями где-нибудь еще.

От такого заявления я едва не поперхнулась воздухом, но улыбку сдержать не смогла.

– Наконец-то, – сказал он в ответ.

– Что?

– Наконец-то ты улыбнулась. – Лео решительно шагнул ко мне, кладя руки на мою талию. – Я знаю: ты тяжело переживаешь то, что произошло два дня назад. Возможно, ты чувствуешь растерянность или всплыло то, что еще не до конца забыто…

– Это не…

– Тогда что тебя так тревожит на самом деле?

Сделав глубокий вдох, я решила все же спросить о том, что так мучило меня эти дни.

Иногда некоторые вещи я хочу услышать вслух. Все действия говорят о том, что мы вроде бы вместе, но… Чего уж там, если откровенно, я – очень закомплексованный чел… демон. С рождения не такая в самом плохом смысле этого слова. И внешне, и в плане здоровья хуже других. Первая любовь? Что тут скажешь? Это просто из разряда «хоть плачь, хоть смейся». Первое взаимное чувство? Вообще не поймешь, к какому жанру отнести, то ли любил, то ли не очень… Отношения с окружающими? Ну, говоря откровенно, меня не очень переваривают. В детстве больше помнятся лишь сплошные драки, в МАМ как-то тоже не сложилось. Может быть, будь я воспитана иначе, мне не нужно было бы никаких подтверждений, что кто-то на самом деле хочет быть со мной. Но сложилось все иначе, и порой, глядя на свое отражение в зеркале, я сама не понимала до конца, что может понравиться во мне мужчине. Я уже говорила, каких девушек считала красивыми, и сама таковой не являлась вовсе. Но конечно же все эти мои «таракашки и букашки» жили очень глубоко, и знали о них разве что Ким и дэйург. Показывать свои слабости не хотелось никому и никогда. Если я кому-то не нравлюсь, значит, и вы не нравитесь мне, как-то так.

А самое главное, я боялась, не слишком ли быстро все происходит. Да, меня тянуло к Лео очень сильно. Это было не просто влечение. Он капля за каплей заполнял собой весь мир, что окружал меня, все пустоты в моем сердце. Но разве правильно это? Я совсем недавно пережила две огромные потери, и вот уже чувствую нечто подобное. Конечно, потерю брата Лео не возместит, но как объяснить то, что с каждым днем я вспоминаю о Дрэе все реже, а иногда и вовсе не задумываюсь о нем? А с другой стороны, теперь я знаю: все, что важно, можно потерять за долю секунды. В краткий, ничего не значащий миг жизнь обрывается раз и навсегда. И, владея этим бесценным знанием, я не могу найти в себе сил отказаться от той огненной бури, что бушует внутри всякий раз, стоит ему посмотреть на меня, прикоснуться ко мне, заговорить со мной. Не могу заставить себя ждать, когда чувства станут уместными, своевременными и по всем правилам. Ведь завтра может не наступить никогда…

– Я просто хочу понять, что… что…

Да, про себя я говорю более связно, а сейчас я раздосадованно опустила голову, не зная, как продолжить предложение. Лео взял мой подбородок и заставил вновь посмотреть на него.

– Ну что тебе непонятно? – Едва заметная улыбка заскользила на его губах, когда он наклонился ко мне. Горячие губы накрыли мои так нежно и трепетно, что я почувствовала: еще немного – и я не смогу стоять, а просто упаду в его объятия. С его прикосновением пришли радость и странное ощущение правильности всего происходящего. И я наконец-таки поняла, что он говорит мне о своих чувствах каждый день тем, что просто рядом, что защищает меня, заботится. И пусть он не произнес этого вслух, пусть он самый большой притворщик в мире, но именно этого мужчину я должна оценивать по поступкам. А слова… Ну, однажды он скажет, а потом скажу и я.

Уже около получаса я, распластавшись, лежала на покатой крыше мертвецкой. Лео лежал рядом, только в отличие от меня время от времени посматривал вниз.

– Это не весело! – сквозь зубы прошипела я, понимая, что еще немного – и начнется хороший такой весенний дождь. Небо затягивало, поднялся сильный ветер, а мы все лежали и ждали, когда подвыпивший маг решит покинуть свое рабочее место и отправится веселиться в ближайшую таверну. – Это нудно, холодно и долго!

– Да, это взлом с проникновением, опираясь только на физические силы. И это весело! В тебе просто нет ни капли авантюризма, – фыркнул он. – То ли дело твой дэйург! И в кого он только такой?

– Он пришибленный просто, – зло зашипела я в ответ. – Если лежать под дождем на крыше дома с покойниками – это весело и авантюрно, то я даже боюсь представить, что в твоем понимании повеселиться от души!

– Когда подрастешь, я тебе непременно расскажу, – сказал Лео, широко улыбнувшись, при этом он был сильно похож на кота перед крынкой со сметаной. – О, – подняв указательный палец, изрек он, – уходит! Слышишь, как у него в животе урчит? Несварение бедолаге гарантировано.

– Еще бы, за полчаса вылакать бидон бражки! Куда только лезет? – ворчливо заметила я. Отношение к алкоголикам у меня было отрицательным, особенно после того, как я поработала в таверне. Богиня знает, как я настрадалась, когда только начинала свою деятельность там. Запахи сводили с ума, пока я не придумала, как блокировать их при помощи магии. На самом деле придумал Каa’Лим, но это сути дела не меняет. Более вонючих созданий не сыскать. К слову сказать, выпивали все расы, но настолько невообразимая вонь исходила именно от людей. Почему так?

– Пора, – вывел меня из размышлений решительный оклик Лео. – И запомни: никакой магии!

– Но почему?! – взвыла я в очередной раз. – Почему ты продолжаешь настаивать на этом? Ведь куда быстрее было бы войти, внушив этому человеческому магу, что мы – следователи из МАМ или нечто в этом роде.

– Вот окажешься на родине – поймешь, что мы все очень любим состязания, где испытываем себя на прочность, не применяя магии, и ценим то, что создано собственными руками. А пока просто наслаждайся процессом.

Сказав это, он решительно свесился вниз и оттолкнулся, перевернувшись через голову, продолжая руками держаться за крышу.

– Выпендрежник, – буркнула я, поменяв положение так, что ноги теперь были ближе к краю, и медленно начала съезжать вниз на животе.

Как два идиота, мы теперь висели, держась за край крыши, и размышляли каждый о своем. Лично я думала, на кой вообще ввязалась в эту авантюру. То, как мы, словно два отожравшихся паука, спускались по стене, каким-то чудом удерживаясь за малейшие неровности на ней, вспоминать не хочется, это было вовсе не весело, а больше походило на изощренную тренировку. Лео сказал, что если я решу упасть, то в ближайшие несколько недель мне светят круглосуточные тренировки в спортзале. Потому я решила не падать и кое-как доползла до окна на втором этаже здания. Почему нельзя было войти через первый этаж, я знала – там было несколько неуклюжих охранных заклинаний, которые я смогла бы взломать уже после первого года обучения у Орэна. Но поскольку решили без магии, значит, без нее. Когда Лео открыл окно, мы довольно шустро нырнули внутрь помещения, чтобы оказаться в полумраке какого-то рабочего кабинета. Обстановка была весьма скромной. Видавший виды письменный стол, заваленный бумагами, три облезлых деревянных стула, небольшой шкаф. Обшарпанные стены, на которых успела облупиться грязно-голубая краска.

– Ну и ну, совсем, похоже, финансирование урезали, – фыркнул Лео, брезгливо осматривая помещение. – Идем, – повернулся он ко мне и беря за руку, – насколько я помню, все самое интересное – в подвале.

Мы спускались по скрипучей деревянной лестнице. Казалось, что она вот-вот скрипнет в последний раз, а мы провалимся сразу в подвал. Но все это уже мало волновало. Было так приятно ощущать тепло руки Лео, что я совершенно позабыла, зачем мы тут.

– Закрыто, – довольно зажмурившись, изрек демон, когда мы оказались перед толстой дубовой дверью, обитой металлическими пластинами. – А я уже начал волноваться, что не пригодится.

– Что это? – спросила я, когда он вынул из внутреннего кармана куртки небольшой тряпичный сверток.

– Отмычки! – широко улыбнувшись, радостно изрек он.

– Ты серьезно?! И как долго планируешь с этим возиться?

– Я – профи, так что считай до пяти, и мы уже будем внутри!

Я сосчитала. Сначала до пяти, потом до пятидесяти. Внутри мы оказались на цифре двести шестьдесят семь.

– До пяти, значит? – изогнув бровь, не смогла удержаться я, когда дверь со скрипом отворилась и Лео любезно позволил мне войти первой.

– Плюс минус, – небрежно ответил он, следуя за мной.

Помещение, где хранились тела погибших нелюдей, представляло собой бетонный короб-комнату. Здесь была всего одна дверь и ни одного окошка, лишь небольшая решетка вентиляции. В углу стоял письменный стол, вдоль стен расположились своеобразные шкафы с выдвижными ячейками для… Ну, думаю, и так понятно, для кого. В центре находился металлический стол на колесиках, над которым сейчас ярко светил магический светильник.

– Забыл выключить. Неудивительно, что ему урезали финансирование, при такой-то расточительности, – проворчал Лео, неодобрительно посмотрев на ярко сияющий «светляк».

– Жуть какая, – невольно поежившись от царящей внутри атмосферы, заключила я.

– Почему? – вскинув бровь, спросил Лео. – Дела-то житейские.

Сейчас он подошел к письменному столу, что притулился в углу комнаты, и небрежно просматривал лежащие там документы.

– Ну мне кажется, что это нормально – бояться смерти… – себе под нос пробормотала я.

– Да ладно, что с того проку? Бойся не бойся, а все одно… О, вот они, – отложив в сторону четыре желтые папки, сказал он. – Как ты и говорила: оборотень, вампир, эльф и гном… Младенцев нет, но это и неудивительно, здесь хранят тела только нелюдей, – заключил он, поочередно указывая на лежащие перед ним папки. – Ячейки восемь, двенадцать, тринадцать и шестнадцать. Открывай!

– Я?!

– Ну и наглость! Я вскрыл замок, а ты не можешь ящики выдвинуть! – шутливо возмутился он, хотя открывать мы все же пошли вдвоем.

Честно признаюсь, когда он потянул дверцу ячейки номер восемь, я трусливо зажмурилась. Но когда за этим последовала долгая пауза, не выдержала и все же открыла глаза. Лео смотрел на иссушенное тело, принадлежавшее мужчине с красивыми каштановыми волосами. Более всего оно напоминало скелет, обтянутый пергаментно-серой кожей. В центре груди зияла черная дыра.

– Будь добра, дай мне скальпель… – как-то глухо попросил демон.

– Что?

– Маленький блестящий ножичек, вон там, – не отрывая взгляда от открывшейся картины, пробормотал он.

Что-то было не так. Понять это было несложно по вмиг ставшему серьезным и сосредоточенным взгляду Лео, по его немного резким движениям. Он быстро взял принесенный мной скальпель и, не говоря ни слова, легко разрезал кожу под дырой.

– Что ты делаешь? Мы не можем…

– Можем, не мешай, – скупо ответил он, отложив инструмент. На то, что происходило дальше, смотреть я уже не могла, но не могла и не смотреть. Он ловко ухватился за края разрезанной кожи и не менее быстро развел ее в стороны, открывая совершенно белоснежные ребра.

– Как будто у него удалили всю плоть, оставив только кости, – сказала я, с ужасом взирая на открывшуюся картину.

– О, это не самое страшное, что с ним сделали, – буркнул Лео, поднося к лицу ладонь и легко подув на нее. В тот же миг на кончиках его пальцев засияли нежно-голубые искры.

– Что ты…

– Смотри, – сказал он, проводя пальцами по очереди над каждым ребром. По мере того как он это делал, на доселе совершенно гладкой белоснежной поверхности проступала четкая сияющая вязь из голубых символов языка, который когда-то давно решено было забыть, но который все еще хранили главы и наследники каждого из древних Домов.

– Что это значит? – непонимающе спросила я, прекрасно узнавая символы, что начала изучать совсем недавно.

– Это? – прямо посмотрел он мне в глаза. – Это значит, что сегодня же мы покидаем Тэймир.

Глава 17

– Что? То есть как покидаем? Ты вообще о чем?

– Когда пропал младенец, по словам хозяина таверны? – так и не ответив на мой вопрос, задал свой Лео, попутно открывая следующие три ячейки и с невероятной скоростью проделывая такие же манипуляции с другими телами.

– Несколько дней назад, а что?

– Значит, уже совсем нет времени! – взмахом руки открывая портал, сказал он, хватая меня за руку. Вышли мы уже в гостиной. Все случилось так быстро, что я даже пискнуть не успела.

– Да что происходит?! – едва не врезавшись в стену, рявкнула я, поворачиваясь к Лео, который уже успел подняться на второй этаж особняка. – Эй! Ты можешь хоть что-нибудь сказать?!

– Могу, – раздалось откуда-то сверху, – за мной!

Повторять дважды в данном случае не было нужды, я и так уже на полном ходу неслась следом за ним и догнала его у кабинета номер один, который мы, не сговариваясь, дружно называли не иначе как «совершенно секретно»!

– Заходи, – проведя рукой над дверной ручкой, сказал он.

– Точно? – не к месту насторожилась я.

– Живо, – сквозь плотно сжатые губы вновь скомандовал он.

Я вошла первой. В этот самый момент в комнате стали зажигаться магические светильники, показывая ее истинные размеры. Это было колоссально. Огромная, если не сказать бескрайняя библиотека, тысячи стеллажей, заполненные свитками, кристаллами с информацией, книгами и богиня ведает, чем еще! Библиотека в МАМ не шла ни в какое сравнение с тем, что было у Лео, разве что могла бы играть здесь роль прихожей.

– Ого, – непроизвольно вырвалось у меня. – Впечатляет!

– Да, я любитель почитать, – фыркнул он, между тем вставая на небольшую овальную платформу, которая тут же наполнилась белоснежным сиянием. – Тамэя, обряд, изображение, смерть, – коротко перечислил он.

В ту же секунду пространство вокруг видоизменилось, превратившись в небольших размеров комнату с огромным портретом во всю стену и несколькими стеллажами, на которых расположилось с десяток книг и инфокристаллов. Освещение стало приглушенным. Самым главным предметом в комнате являлся портрет, от которого было невозможно отвести взор. Такой картины прежде видеть мне не доводилось. На нем во весь рост была изображена среброволосая демоница в причудливом доспехе. В руках она держала два серпообразных клинка. С интервалом в несколько секунд женщина сводила их на шее неизвестного врага, одним точным ударом снося тому голову. В этот момент мириады алых капель орошали ее идеальное лицо, а она поднимала взор и смотрела прямо на того, кто запечатлел ее образ.

– Она… двигается?! – Конечно, на том камне, который Лео привез мне после поездки в Карген, тоже были движущиеся картинки с моей семьей, но сейчас это выглядело… Как-то масштабно, что ли.

– Это все, что тебе сейчас интересно? – изогнув бровь, поинтересовался Лео.

– Это все, что я в состоянии спросить на данный момент, – зачарованно пробормотала я.

– Ясно, – усмехнулся он, спрыгивая с платформы и подходя ко мне. – Полагаю, мне следует рассказать тебе одну историю, прежде чем требовать понимания происходящего. Это, – кивнул он в сторону изображения женщины, – первая повелительница Кайруса в новом мире и твоя прапрапрабабушка Тамэя.

– Не слишком ли издалека? – спросила я, примерно представляя, сколько тысячелетий тому назад пришли в этот мир мои соотечественники.

– Отнюдь, – покачал головой Лео. – Как раз с нужного момента. К тому времени когда умер твой отец, я уже несколько веков вел собственное расследование череды смертей в Доме Серебряных, и Кайра ведает, сколько еще мне пришлось бы топтаться на одном месте, полагая, что вымирание твоей семьи – это всего лишь воля случая. Я уже говорил тебе, что демона убить очень непросто. Обычное оружие тут бессильно. Им можно ранить, но убить почти невозможно. Зато есть яды, рецептура изготовления которых, как мы все думали, практически утеряна. Только вот после смерти твоей матери стало очевидно, что это не так. А еще есть особое оружие (помимо наших даров, которые мы не имеем права использовать против себе подобных) – специально закаленные клинки. Мара, их напитывают жизнью пяти существ разных стихий.

– Как это?

– Вот отсюда и начинается наша история.

Подойдя к одному из стеллажей, он легко подхватил ничем не примечательный инфокристалл и, держа его на раскрытой ладони, подошел ко мне.

– Это не должно было быть найдено. Или же должно было… но спрятали его так, что я чуть к Кайре не отправился, пока достал.

– Что это?

– Дневник.

– Чей? Ее? – кивнув в сторону портрета своей дальней родственницы, спросила я.

– Нет, – покачал головой Лео, – ее дэйурга Эр’рэгу.

– Дэйурга?

Лео лишь молча кивнул.

– Это было первой зацепкой, после которой мне многое стало понятно. Вот, послушай. Но, скажем так, все происходящее, что запечатлено тут, весьма специфического содержания…

Он положил кристалл у наших ног и, взяв меня под руку, отвел на несколько шагов. Пространство прорезало несколько голубых лучей, после чего комната ожила, показывая события давно забытого прошлого, оживляя их для нас в этот миг.

Темноволосый коренастый обнаженный мужчина с измазанным в чем-то буром лицом и невероятными голубыми глазами как раз активировал кристалл для записи. Его руки были скованы тяжелыми железными кандалами.

– Я, – несмело заговорил он, – я, наверное, скоро умру, – очень четко произнес он. – Она не знает, что я сумел записать это, но я очень надеюсь, что сделал это не напрасно. Мне уже не страшно, и боли совсем не осталось. Я никогда не хотел участвовать во всем этом, но она никогда и не спрашивала. Я больше не могу летать, потерял свою свободу и право выбора, но, пожалуй, я единственный, кто может предупредить о грядущем… – Он говорил, и с каждым словом голос его слабел, словно запись послания отбирала все его силы, убивала его. – Совсем недавно я увидел ее разум так ясно, что впервые за долгие годы мне стало страшно. Безумна ли она? Или так четко видит свою цель, что кажется таковой? – На краткий миг он замолчал, качнув головой. – Не важно. Сегодня будет ритуал. Моя кровь наполнит ее силой, поможет перевоплотиться. Кем она станет после? Ни живой и ни мертвой, материальной и нереальной, всемогущей и в то же время ни на что не способной. Будет везде, где захочет, сможет наблюдать за тем, за кем захочет, и убивать, но никогда своими руками, только через тех, кто добровольно отречется от себя ради нее. Все сложно, но очень просто. Я верю, что она будет остановлена до того, как последняя нить Серебра окажется оборвана, ибо после вернуть ничего будет нельзя. Получив в руки дар, она сумеет забрать и остальные, вот только Грань не переиграть, как думает она. Тамэя всего-навсего уничтожит нас всех, а не освободит, как мечтает. Возможно, если ритуал провести не удастся, она образумится, но если нет… Я знаю, остановить ее будет очень тяжело, но возможно для того, кто станет Ходоком! Запомните это, – неожиданно он заговорил очень и очень быстро. – Мои собратья хранят знания, они помогут, если вы сумеете убедить их, пожалуйста… Она идет, я не могу больше говорить и не могу позволить ей увидеть то, что я сделал. Возможно, когда-нибудь моя могила будет найдена и вы узнаете обо всем не слишком поздно!

То, что происходило дальше, выворачивало наизнанку. Сперва мужчина трансформировался, выкручивались суставы, деформировалось тело, и он превратился в огромную кошку с изломанными крыльями. А потом пришла она.

– Ты очнулся? – задала она свой вопрос. – Тогда ты знаешь, зачем я сегодня пришла.

Дэйург мучительно поднялся на передние лапы и устало посмотрел на нее. Я понимала, что они говорят, но слов не слышала.

– Тогда начнем, – тихо сказала она, подходя ближе. В руках женщина сжимала сверток, но когда опустилась на колени перед ним, отложила его в сторону, чтобы взять голову дэйурга. Она нежно провела пальцами по спутанной бурой шерсти, после чего, словно в поцелуе, припала к его шее, часто-часто дыша. – Это больше, чем любовь, – зашептала она, отстраняясь.

На краткий миг демоница замерла, не отрываясь смотря в полные боли и муки глаза своего дэйурга, а после потянулась к свертку, чтобы достать из него глубокую чашу, испещренную множеством рун, и изогнутый, на вид очень старый клинок.

– Хуже не будет, – вдруг сказала она. – Я останусь частью стихии, ты поможешь мне в этом. Я смогу управлять силами, что сейчас мне неподвластны, и однажды достигну своей цели.

И вновь молчаливый диалог глаза в глаза, и ответ, который не оставляет надежды.

– Да, но это не важно! Мой род вырождается! Главное – спасти остальных. Вернуть утраченное.

На какое-то время Тамэя замолчала, нежно поглаживая шею дэйурга. Она была так красива в этот момент. Такая нежная и ранимая, столько боли отражалось в ее глазах, пока на самом их дне вдруг не вспыхнуло нечто, отчего стало страшно даже мне, хотя наблюдала я за ней сквозь время.

– Уже, – яростно зашептала она, – я уже безумна в своем горе! Дальше мне падать некуда.

Она резко и быстро перехватила голову дэйурга, обнажая его шею, и запела, прижав острое лезвие к незащищенной плоти. Слова… хотя я и не понимала их, но они пугали меня, вытаскивая наружу самые низменные инстинкты. Они обволакивали сердце потусторонним холодом, заставляя его биться чаще. Всего через несколько минут у ног демоницы заклубилась тьма. Словно живое существо, ластилась она к ней. И в этот самый миг Тамэя просто сделала это. Одним точным движением провела лезвием по горлу существа, которое было ей дороже всех на свете. Я знала! Ведь я понимала, кем является Каа’Лим для меня! Это все, мой мир и мое отражение в нем!

– О богиня, – выдохнула я, не в силах сдержать слез.

Я видела, как делит она с ним эту смерть, как испытывает все его ощущения и все равно продолжает делать то, что задумала. Как собирает его кровь, шепчет что-то над чашей и пьет! Кулаки мои сжались сами собой, я уже не могла оторваться от всего происходящего, а про себя думала только об одном: «Я тебя найду, чего бы мне это ни стоило! Найду и упокою!»

А после… Она встала и закрыла глаза. На лице ее больше не было эмоций. Она просто подняла руку с зажатым в ней клинком, прошептала что-то себе под нос и воткнула нож в свой живот. Запись оборвалась. Воцарилась опустошающая тишина. Я не могла найти в себе силы, чтобы отвести взор от кристалла, который так и остался лежать у наших ног. Чего стоила ему эта запись? Сколько боли и страданий принесла ему их связь? Какое чувство предательства он испытал? Уму непостижимо, она просто вырвала его сердце, растоптала его, надругалась.

– Я, – с трудом удалось сказать это внятно, так, чтобы голос не дрожал.

– Я знаю, – кивнул Лео, прижимая меня к широкой груди. – Помнишь, когда-то я говорил тебе, что обезуметь демон может лишь тогда, когда выбирает одну-единственную цель и начинает делать все для ее достижения.

Я кивнула, не желая отстраняться от него.

– Думаю, когда-то это произошло и с ней.

– Но если ты говоришь, что она виновата в смертях Серебра, то почему раньше никто и ничего не заподозрил?

– Отчего же? Тревогу забили очень давно, еще после смерти ее мужа, а потом и сына. После было три выкидыша у младших демониц твоего Дома. Но потом… Все происходило тысячелетиями, медленно, почти случайно. Находили виновных магов, которые каким-то чудом узнавали о наших секретах и изготовляли оружие или яд. Запретные знания, несмотря на зачистки, все равно удалось передать и сохранить. Во время войны погибла большая часть твоего Дома, и потери стали фатальными… Эта паучиха плела свою паутину слишком долго и кропотливо, чтобы кто-то мог связать все произошедшее воедино. Если бы не этот кристалл, то все так и осталось бы тайной, к которой не подобраться. Думаешь, почему Ирэми стало закрытым королевством? Почему люди превратились в некое подобие скота? Война, после которой почти исчезла целая династия, была затеяна именно человеком, им же была применена магия наших предков, и никто так и не узнал, где он взял эту информацию. Тогда было решено изолировать всех людей. Честно говоря, глупая затея, которая изначально была основана на страхе.

– Как давно ты узнал?

Лео глубоко вздохнул, отстраняясь от меня и заглядывая мне в глаза.

– Недостаточно вовремя, но и не слишком поздно…

– И что же теперь? Ты хочешь сказать, что все эти мертвые существа, которых мы видели сегодня, нужны для того, чтобы изготовить клинок?

Он не ответил, лишь кивнул.

– Не поверишь, но я изучаю магию крови, которая вот уж неисчислимое количество лет под запретом даже у нас. И кое-что все же умею. Потому могу точно сказать, для чего нужно пять жертв, принадлежащих разным расам.

– И что теперь?

– Теперь нам необходимо покинуть Тэймир, поскольку опасность может ожидать тебя где угодно и таиться в ком угодно.

Орэн устало лег на широкую кровать и прикрыл глаза. Последние дни маг чувствовал себя особенно опустошенным и разбитым. Ни с того ни с сего то и дело болело сердце, хотя он и следил за здоровьем особенно тщательно. Но то были боли скорее душевные, нежели физические. Отчего-то не хотелось ни вставать, ни ходить. С удовольствием он сел бы у окна и просидел бы так весь день, вспоминая о тех редких моментах своей жизни, когда был счастлив. Когда был молод и влюблен, когда с замиранием сердца ожидал рождения первенца, представляя, как вырастит из него лучшего человеческого мага в истории! Как учил сына ходить или плавать. Как порой звал его мальчик, желая поделиться своими открытиями:

– Папа, папа! Иди скорее, я жду тебя. – И, стоило такому родному, полному детского задора голосу обратиться к нему, как вмиг с мага слетала всякая усталость, он вставал и быстрым шагом бежал к самому дорогому существу на свете.

Вот, только поместье его в этот раз казалось несоизмеримо больше прежнего…

Мы как раз выходили из кабинета Лео, когда нашего слуха коснулся не на шутку встревоженный голос Тария. Вампир быстрым шагом двигался вдоль коридора и громко звал Орэна, попутно открывая каждую дверь.

– Орэн! – заглядывая в очередную дверь, позвал он, когда наконец заметил нас. – Вы не видели Орэна? – поинтересовался вампир.

– Нет, – одновременно ответили мы, обменявшись настороженными взглядами.

– Я нигде не могу найти его. А самое главное, я его не слышу!

– Что? Может, он куда-то вышел? – разумно решил уточнить Лео. Тарий тут же решительно затряс головой.

– Нет, ему было нехорошо, и он сказал, что пойдет отдыхать. Это было четыре часа назад, сейчас я хотел позвать его к ужину, но в комнате никого нет, это во-первых. Во-вторых, запах совсем слабый, отсюда я ответственно заявляю, что он там и не отдыхал особо!

– Погоди, – перебил его Лео, – сейчас все выясним. Пэм? – негромко позвал он.

В тот же миг напротив нас с Лео материализовалась «домовиха» в образе черноволосой вампирши с ярко-алыми губами, глазами цвета аквамарина, выдающейся грудью и тонкой талией. Девушка была невысокой и хрупкой, но от этого не выглядела менее развратно.

– Что? – своеобразно причмокнув губками, словно говорить ей мешали клыки, спросила она.

Лео лишь раздраженно вздохнул и покачал головой, но выбранный образ обсуждать не стал.

– Ты видела Орэна? Определи его местонахождение в доме.

– Его тут нет, – коротко ответила она, всем своим видом показывая, как утомлена нашим обществом.

– То есть как нет? – не выдержала я, хотя слушать ответ уже не пыталась, а, прикрыв глаза, искала мага. Сейчас, когда дело касалось близкого мне человека, сделать это было проще. Настроиться, сосредоточиться и просто отпустить свои способности, отыскивая такую родную ниточку. Но…

– Я не чувствую его, – в ужасе распахнув глаза, я посмотрела на Лео. – Не чувствую! – уже не пытаясь говорить спокойно, воскликнула я. – Что это значит? – Я боялась даже подумать, что это могло означать, не говоря уже о том, чтобы сказать это вслух!

– Успокойся, – ухватив меня за плечи, скомандовал Лео. – Я его найду!

– Я с тобой, – тут же ощетинилась я.

– Нет, мы втроем: я, Каа’Лим и Тарий. Мы найдем его, а ты побудешь тут! Или уже забыла, о чем совсем недавно мы разговаривали.

– Да, но…

– Никаких «но», – с предельной серьезностью заглянул он в мои глаза, и я поняла, что разумнее всего будет согласиться.

Шестью часами ранее. Разговор, который не был никем услышан

– Они отправились в городскую мертвецкую, – как ни в чем не бывало заявила эльфийка с огромными печальными голубыми глазами, откидывая прядь белокурых волос себе за спину. Ее платье цвета ясного неба изящно развевалось при малейшем дуновении ветра.

– И зачем? – поинтересовался мужчина, что прятал свое лицо под глубоким капюшоном темно-коричневого плаща.

– Осматривать какие-то трупы, которые привлекли внимание следователей из МАМ.

– И ты сама решилась на такой шаг?

Девушка наигранно легко улыбнулась, подходя ближе к мужчине.

– Да. Я старше, чем думает мой хозяин, и гораздо умнее, чем он хотел бы. Я уже перешла ту грань, когда была не в состоянии принимать решения самостоятельно. Но ты ведь и так знаешь это, ведь ты помнишь меня, не так ли?

– Конечно, ты мой подарок, мое творение, почти дитя, – ласково отозвался мужской голос.

– Пф, – фыркнула эльфийка, – не стоит вносить в наши отношения драму. Моя первостепенная задача – это охрана главы Золотого Дома, а та, кто нужна тебе, навлекает на него опасность, потому я всего лишь помогаю устранить вредоносный фактор.

– Пусть будет так. – В голосе мужчины послышалась улыбка. – Ведь самое главное, – подходя к входу в двухэтажный особняк на окраине Тэймира, сказал он, – это то, что ты откроешь мне дверь.

Эльфийка легко улыбнулась, отступая в сторону, в то время как за ее спиной медленно и беззвучно распахнулась тяжелая дверь из темного дерева.

– Конечно. Ты ведь исполнишь, что обещала? – Несмотря на то, что перед ее глазами стоял высокий мужчина эльфийского происхождения, Пэм точно знала, с кем говорит в данный момент. – Тебе следует ждать нас внизу, совсем скоро я смогу привести ее к тебе.

Они ушли очень быстро. Я даже не успела толком понять, как им удалось так быстро собраться и покинуть особняк. Спустя всего несколько минут я потерянно наблюдала в окно на первом этаже за тем, как они, перекинувшись парой слов, расходятся в разные стороны.

Думать ни о чем из того, что рассказал мне сегодня Лео, не хотелось, и в то же время я не могла перестать делать этого. Что, если Орэн в опасности? Я слишком хорошо знала его, чтобы понимать, что маг не ушел бы из дома, никому и ничего не сказав. Богиня, если с ним что-то случится, я этого просто не вынесу! Но стоять вот так у окна – это не выход! Неужели моих способностей недостаточно, чтобы найти его? Не может быть! Если мне не составляет труда найти маму и папу на другом конце страны, то почему сейчас я не могу сделать то же самое с Орэном?

– Что толку от твоих вздохов? – Холодный девичий голос послышался со спины. – Все, чем ты можешь помочь им сейчас, – это позаботиться о своей безопасности.

– Если ты не заметила, – жестко чеканя слова, сказала я, – именно это я и делаю.

– Стоя у окна? Вряд ли. Идем, будет лучше, если пока ты побудешь в подвале. Там я смогу контролировать весь периметр.

– Я думала, что тебе подвластен весь дом полностью, – изогнув бровь, поинтересовалась я.

– Так и есть, – фыркнула она, подходя на несколько шагов ближе и заглядывая в глаза. – Но это не значит, что сквозь прозрачные окна тебя не смогут увидеть. Идем. Лео сказал, что так он не будет переживать за тебя, – приправила она свои уговоры замечанием, которое я просто не могла отбросить в сторону.

– Он так сказал?

– Если хочешь знать, это было его последним приказом, прежде чем он ушел.

– Ладно, – сдалась я, решив, что хуже уж точно не будет. Следовало довериться тем, кто действительно знает толк в поисках, и не усложнять им жизнь.

Зачем-то Пэм решила составить мне компанию, и этот знак ее благодушия не мог не насторожить. Не то чтобы я подозревала ее в том, что она готовит мне какую-то гадость, но обычно все наши встречи заканчивались стычками. Сейчас же она была сама забота, и это пугало.

– Хочешь, я организую тебе ужин? – предложила она, уверенно ступая впереди меня вниз по лестнице.

Я же от ее предложения чуть не сбилась с шага и позорно не упала вниз.

– Не стоит, – коротко возразила я. – Где он сказал, чтобы я его подождала?

– В моей комнате, конечно. – В голосе Пэм послышалась улыбка.

– Как давно ты у него? – спросила я, чтобы просто не слышать больше ее неискренне-заботливых слов.

– С самого его рождения, – обернувшись ко мне так, что теперь я могла разглядеть ее профиль, не стесняясь теплой улыбки, произнесла она. – Мы вместе всегда и везде.

Странно, но прозвучало это, как слова жены, а не Духа – управителя бытом.

– Ясно, – коротко ответила я, решив прекратить на этом нашу беседу, тем более что лестница закончилась и мы вошли в длинный коридор, погруженный в полумрак.

– Ясно? – как видно, прекратить этот разговор хотелось лишь мне. – Что тебе ясно? – ухмыльнулась она. – Есть я и он, по-другому никогда не было и не будет! Женщины приходят и уходят из его жизни, не задерживаясь, а я – незаменима.

С ответом я не спешила, лишь качнула головой, сильно подозревая, что это рукотворное создание чего-то не понимает.

– Мы пришли, – довольно улыбнулась она, останавливаясь перед входом в комнату, где хранилась ее сфера. – Не задерживаясь, – зачем-то повторила она, открывая предо мной дверь.

Не успела я войти внутрь, как дверь за моей спиной захлопнулась и я оказалась в кромешной темноте.

Я хорошо видела в темноте, когда был хотя бы небольшой источник света. Например, ночью видела без проблем, если на небе сияли звезды или луна, в темной комнате – если был хотя бы маленький лучик, рассеивающий мрак. Но и в такой густой и непроглядной мгле мне было комфортно, потому как включались другие органы чувств. Я могла ощущать окружающее меня пространство, мозг будто воссоздавал обстановку вокруг, опираясь на прочие ощущения, кроме зрения.

Но стоило мне переступить порог комнаты, где хранилась сфера, которой, к слову сказать, здесь сейчас не было, как я, лишь ориентируясь на собственные рефлексы, низко припала к полу, сосредотачиваясь на том, что показалось тут неправильным.

– Пэм, – позвала я «девушку», – что ты задумала?

Говорила я куда спокойнее, чем сама от себя ожидала.

Втягивая носом воздух, я пыталась выудить из окружающего пространства хоть какую-то информацию. Но никого постороннего я тут не чувствовала. Пахло кожей, которой был обит небольшой диванчик в самом углу помещения, древесиной и еще десятком сложно идентифицируемых запахов, но ни один из них не принадлежал живому существу или органическому объекту. И я уже почти убедилась в том, что эта пакость всего лишь решила запереть меня в подвале в воспитательных целях, как…

На другом конце комнаты вспыхнул золотом купол в несколько метров высотой. От яркого света я болезненно сощурилась. Тут же сияние стало ослабевать, делая купол прозрачным. Слабое мерцание развеяло мглу вокруг, но заставило меня замереть. В самом центре сияющей полусферы, расположившись прямо на полу, сидел Орэн. Вокруг него ничего не было, но создавалось ощущение, что он с блаженной улыбкой на лице читает воображаемую книгу, перелистывая время от времени несуществующие страницы. Он даже палец слюнявил, как обычно это делал за чтением! Потом оборачивался к кому-то несуществующему, поднимал руку и словно гладил по голове, при этом продолжая разговаривать и смеяться с несуществующим собеседником. Я не слышала ни звука, но могла примерно прочитать по губам.

– Знаешь, тебе надо усерднее заниматься, Асти, – беззвучно шевелила я губами, точно повторяя каждое сказанное им слово. – Ты у меня такой талантливый, сынок. Нельзя закапывать свой талант в землю. Потому занимайся, и ты непременно станешь выдающимся человеком, – едва найдя в себе силы договорить, прошептала я.

Я продвигалась к переливающемуся позолотой куполу очень и очень медленно, постепенно меняя форму собственного тела. Тьма заволакивала глаза, струилось по спине жидкое серебро волос, удлинялись клыки и ногти. Я по-прежнему оставалась самой собой, только вот впервые с того дня, как узнала, кто я на самом деле, чувствовала безопасность, уверенность и силу, исходящую от собственного естества. В руке послушно изменялся игнис, который я всегда ношу с собой. И с каждым шагом в душе словно выстраивалась неприступная монументальная стена спокойствия и уверенности в собственных силах.

– Знаешь, Пэми, – тихо сказала я, – это ты зря.

– Да? Но что же делать, если это не Пэми? – раздался ироничный мужской голос, который я узнала бы из тысячи голосов во всем мире, потому как когда-то давно, еще в прошлой жизни, за одно его звучание где-то рядом со мной могла пойти на другой конец света.

На улицы Тэймира ложились мягкие нежно-розовые сумерки. На краткий миг город ожил, потому как люди и нелюди спешно закрывали торговые палатки и учреждения, что работают только днем, и спешили домой или в увеселительные заведения. Закрыв глаза, Лео вдыхал аромат готовящегося к ночи города. Не потому, что ему нравился стоящий на рыночной площади смрад, вовсе нет. Он искал след, вынюхивая и выискивая всего лишь один единственно важный запах. И с каждой секундой убеждался, что тут нет того, кого он так ищет. В том, что Орэн был жив, сомнений не было, об этом говорил его дар. Дело здесь явно было нечисто, и окончательно Лео убедился в этом, когда услышал очень простой, но судьбоносный разговор двух торговцев. Женщина и мужчина ругались.

– Тимэй, как можно быть таким растяпой? Вот же они! – явно указывая на что-то, раздраженно проговорила женщина.

– Да я сам не пойму, как мог их не заметить, когда они все время лежали у меня под носом. Кто-то кинул сверху корзинку, и я не увидел.

– Ты весь день искал пропавшие ключи, в то время как надо было всего-то посмотреть под собственным носом. Ну ты и дурень, Тимэй!

– Ну ты и дурень, Лео, – ошарашенно пробормотал демон, в тот же миг открывая портал в собственный дом.

Я не могла поверить собственным глазам. Передо мной стоял Лиам. Только вот сейчас, несмотря на схожесть черт с Лиамом, которого я помнила, эльф, что находился со мной в одной комнате, был кем угодно, но не тем, кого знала и помнила я.

Лиамиэль сильно похудел, черты его лица заострились, под глазами залегли черные круги, а зеленые глаза лихорадочно блестели. Некогда так любимые мною волосы цвета теплого меда превратились в сальную, давно немытую паклю, что была скручена в пучок на затылке.

– Что ты тут делаешь? – холодно спросила я не потому, что до сих пор не поняла. Я просто пыталась тянуть время. Зачем? Не знаю, может быть, подсознательно ждала, что кто-нибудь придет и поможет, точнее, не кто-нибудь, а Лео или Каа’Лим. Правда, последнего я не могла дозваться, как ни старалась!

– Что и всегда, вот уже тысячи лет, – улыбнулся он какой-то неживой кукольной улыбкой, в которой больше читались проблески безумия, нежели веселья.

Лиам так никогда не улыбался. Несмотря на то что он был тем, на кого я до сих пор хранила обиду, я помнила и его смех, чем-то напоминающий перезвон лесного ручейка, и улыбку, которая преображала его лицо, делая его не красивее, а теплее и ближе.

– Что ты дала ему взамен? – спросила я, поудобнее перехватывая игнис.

– Соображаешь, девка, – одобрительно кивнул он… или, правильнее сказать, она? – Что дала? Лишние двадцать лет жизни, на мой взгляд, не так и плохо. Разве нет?

Я стояла и не могла не думать, не вспоминать. Ведь когда-то давно я любила его. Я уважала его, училась у него. Он был тем, с кем я поняла, что становлюсь девушкой. Первым, кто коснулся моего сердца. И я жалела его. Не знала, почему он согласился стать ее, но все равно жалела. Несмотря на то что его руки сжимали острый клинок, способный прервать мою жизнь, я жалела его. Потому и напала первой, не желая продлевать его существование на задворках чужого сознания.

Я не была слабее его, но за моими плечами был жалкий десяток лет тренировок. Жалкие крупицы против бесконечности. То, что со мной сражается мастер, чувствовалось в каждом ударе, в каждом выпаде. Это был танец, который создавался из ударов и блоков, таких легких, изящных и смертоносных. То, что это всего лишь игра со стороны существа, живущего внутри Лиама, было понятно и так. Оно развлекалось со мной, в то время как я харкала кровью. Оно продолжало улыбаться, позволяя мне вставать, чтобы раз за разом ставить на колени.

– Я так долго к этому шла. И знаешь что? Я разочарована и лишний раз убеждаюсь, что не зря затеяла все это, – лениво отражая мои выпады, шептала Тамэя. – И ты называешь себя демоном? Ты? О Кайра, ты позор всего моего рода, такая же слабачка, как мой венценосный супруг. Единственный раз за всю жизнь он выглядел мужественно. Знаешь когда? Захлебываясь собственной кровью, он удержался от слез, а я-то уж уверилась, что именно это он мне и устроит в свой последний день! – с ненавистью во взгляде выплевывала она каждое слово. – Надеюсь, ты тоже постараешься сдержаться, не заставляй меня стыдиться тебя хотя бы в этом! – с силой ударив открытой ладонью в солнечное сплетение, она буквально отшвырнула меня, впечатывая в стену.

К своему удивлению, за время нашей схватки я перестала чувствовать боль. Я ударялась, она била, так, что трещали кости. Но если поначалу я еще что-то ощущала, то сейчас словно отстранилась от этого, будто пришло странное озарение, которое поделило сознание на несколько частей, и та, где была боль и слабость, ушла на задний план, просто не воспринималась более мной как данность. Осталось лишь четкое видение картины происходящего, сосредоточенность и желание выжить. Она подошла на несколько шагов ближе, остановилась так, что теперь возвышалась надо мной, лежащей у ее ног, и снисходительно посмотрела сверху вниз.

– Отдаешь ли ты себе отчет в том, сколько войн я прошла? Я верила в свой народ, в его величие и исключительность. А что сделал мой муж? Все одержанные победы, завоеванные миры, славу наших предков и их достоинство – он отшвырнул все это. Растоптал и унизил каждого из нас своим согласием. Разве можно простить такое предательство? Разве имеет право на существование Дом, который оказался всего лишь сборищем трусливых ничтожеств? Все они не были моими потомками, у меня не могло родиться таких детей! Посмотри на себя – ты жалкая бледная тень былого величия, которое просто необходимо стереть из реальности.

В этот самый момент в руке Лиама блеснуло тончайшее лезвие клинка, и он вновь заговорил. Но на этот раз – чужим, мертвым голосом:

– Хватит уже, я устала.

Лео решительно вышел из открывшегося окна портала прямо в центре своей гостиной, там, где совсем недавно оставил Мару дожидаться их возвращения. И с облегчением выдохнул, когда заметил девушку все так же стоящей у окна. Казалось, она и не двигалась с того самого момента, как они ушли, продолжая всматриваться в ночь в ожидании их возвращения. Но стоило ему шагнуть к ней навстречу, как она тут же обернулась и широко улыбнулась.

– Ты вернулся? – радостно произнесла она, подбегая к нему и крепко обнимая. – Я так рада, что ты наконец пришел и с тобой все в порядке.

Рука Лео замерла всего в нескольких миллиметрах от спины девушки, а сам демон сосредоточенно нахмурился.

– Конечно, – легко улыбнулся он, – разве могло со мной что-то случиться. Знаешь? – спросил он, отрывая лицо Мары от своей груди и беря его двумя пальцами за подбородок. – Я тут подумал…

– О чем? – блаженно щурясь, спросила она.

– В том, что произошло, есть кое-какой недосмотр.

– Что?

– Это ведь Пэм виновата, что Орэн исчез. Я думаю, мне следует избавиться от нее, как ты считаешь? – улыбнулся он уголком рта.

– Что?! – широко распахнув глаза, испуганно воскликнула она.

– Ты уже совсем ополоумела, старая стерва? – все еще улыбаясь, почти нежно спросил Лео, вот только во взгляде его что-то неуловимо изменилось.

– Я… я…

– Ты меня уже достала! – рявкнул он, крепко ухватив «Мару» за волосы. – Что это? А? – воскликнул он, резко крутанув девушку и подведя ее к небольшому зеркалу у стены. – Ты что, и впрямь меня за идиота держишь? Зачем в этот раз устроила маскарад? И где настоящая Мара? – очень жестко спросил он.

– Какая тебе разница?! Чем я хуже? Я могу быть такой же, любой, какой захочешь! – неожиданно прокричала она. Демон выглядел до странности удивленным. Лицо Лео вытянулось, глаза широко распахнулись. Кажется, впервые за долгие годы он не был готов к происходящему.

– Ч-чего? – кое-как все же выдавил он. – Ты… рехнулась, что ли, от жизни со мной? Где Мара? – уже спокойнее спросил он.

– Почему? – неожиданно тихо спросила она. – Я всегда рядом, я помогаю тебе во всем, так почему же ты не видишь женщины во мне?

На такой вопрос у Лео нашелся всего один ответ, грубоватый, но вполне правдивый.

– Ты – маленький светящийся колобок, который лежит в подвале моего дома, о чем ты вообще? И если я не услышу ответа и в этот раз, можешь считать, что даже там тебя больше нет!

Горькая улыбка заскользила на губах девушки, в то время как она сама произнесла:

– Нет, в подвале теперь лежит она, а не я, – и не дожидаясь реакции со стороны Лео, просто растворилась в окружающем пространстве, в то время как мужчина уже со всех ног бежал к лестнице, ведущей на нижние этажи.

Единственное, о чем он жалел в этот момент, так это о том, что заведомо спланировал все так, чтобы нельзя было создать портал прямо на нижний ярус! Когда-то он решил, что так будет безопаснее, сейчас же, несмотря на то, что он двигался с невообразимой скоростью, ему казалось, что он опаздывает и ползет, как черепаха. Он знал, куда ему следует идти, и теперь лишь поражался собственной недальновидности. Как мог он не понять, где именно во всем городе можно скрыть человека? Он настоящий идиот, раз не смог сообразить сразу!

Так давно он не испытывал ничего подобного. Кажется, с самого детства он не ощущал, как сердце предательски съеживается и обмирает от нестерпимого, холодящего душу страха! Не за себя – за другого! Самого важного, настолько нужного и необходимого, без которого все перестанет иметь смысл! Неужели вот так, незаметно, пришла в его жизнь любовь, ради которой ничего не жалко! Он бежал, и разум его захлебывался от накатываемых эмоций. И именно сейчас он точно знал: ради того, чтобы обезопасить кого-то столь дорогого, он сможет пойти до конца. Не важна ни цена, ни последствия, только бы все обошлось! Только бы успеть!

Зеленые глаза цвета весенней травы. Когда-то мне казалось, что на самом их дне живут блики солнца, но сейчас там блестели лишь осколки льда. Крепкая мужская ладонь сомкнулась на моей шее, отрывая от земли и намертво пригвождая к стене. Я смотрела в некогда знакомые глаза и понимала, что Лиама там больше не найти. А еще я очень хорошо понимала, что и спасенья ждать больше не стоит. Я слишком слаба, слишком неумела для такой битвы и такого соперника. И мне было жаль. Я не успела так много. Не смогла вернуть брата, не сумела объединить свой народ, открыв двери в новые миры, не позаботилась о себе так, чтобы защитить своего дэйурга… Страшно представить, через что ему придется пройти, как только «Лиамиэль» ударит клинком, что так крепко держит сейчас в чуть отведенной назад руке. А самое главное, я так и не успела сказать Лео о своих чувствах… Быть с ним, любить его, без оглядки на прошлое. Я просто упустила свой шанс.

Я все еще сжимала в ладони свой игнис. Каким-то чудом я не выпустила его, хотя рука моя была сломана. Я продолжала удерживать его, не в состоянии поднять и оказать сопротивление.

Иногда бывают мгновения в нашей жизни, которые необъяснимым образом превращаются в вечность. Когда сразу несколько прямых сходятся в одной точке бытия и происходит нечто, что мы не в состоянии до конца осознать. Это была моя точка. Мир вокруг замер в ожидании последнего удара, когда дверь в комнату Пэм распахнулась невообразимо медленно и в то же время так быстро. Мимолетный взгляд, чтобы почувствовать золотое тепло и призрачное прикосновение надежды, потому что он пришел! Он нашел меня! Всякий раз, когда он нужен, он рядом!

Крепкие руки быстрым и сильным движением сжимаются на плечах Лиама, отталкивая его. И все, что мне остается, – это видеть спину эльфа и лицо Лео. Как невероятно медленно распахиваются в удивлении глаза демона, словно он не понимает, что случилось. Или этого не понимаю я? Как медленно стекает густая золотая капля с уголка его губ, и он припадает, опираясь руками на плечи эльфа, когда кашель раздирает легкие. Золотая кровь стекает с его губ на подбородок и шею. А мой совершенно застывший в этот миг рассудок не в состоянии понять, каким образом я все же смогла поднять руку и не потерять эту секунду, когда мой враг оказался спиной ко мне. Игнис уже рвет плоть того, кто… кажется, все же разрушил мой мир.

То, что произошло потом, больше всего напоминало оживший кошмар. Первым упал «Лиамиэль», кулем повалившись к моим ногам, в то время как Лео, потеряв точку опоры, рухнул прямо в мои объятия. Я легко подхватила его и поняла, что не в состоянии отпустить этого мужчину ни сейчас, ни когда бы то ни было еще! Он смотрел на меня, и, казалось, все произошедшее также не укладывалось у него в голове.

– Я помню, все помню, как ты учил, – шептала я, оттаскивая его подальше от мертвого эльфа. – На этот раз все обязательно получится, вот увидишь! Я сделаю так, как надо. – Каждое слово давалось с трудом из-за неожиданно возникшего кома в горле. Мне было больно дышать, говорить, но и расплакаться в угоду раздираемым меня чувствам я не могла. Не имела права. Не сейчас!

Как можно осторожнее я опустила его на пол, положив голову к себе на колени. Лео тяжело открыл глаза, но взгляд его казался каким-то мутным, словно он совершенно не видел меня, склонившуюся над ним. Он что-то попытался сказать, но вместо слов из горла потекло еще больше крови.

– Нет, пожалуйста, молчи.

В душе у меня все оборвалось.

За все время, что мы знакомы, я видела его разным. Счастливым и беззаботным, забавным чудиком, высокомерным и жестоким, но он всегда был сильным. Я всегда знала, что этого мужчину не сломить – он всегда выстоит в любой ситуации. Но сейчас он умирал на моих руках, и я просто не знала, сумею ли стать для него опорой, которой он всегда был для меня.

Руки мои, как и все тело, сильно жгло, происходила регенерация тканей после нанесенных увечий. Должно быть, оттого пальцы мои так сильно дрожали, когда я аккуратно положила ладони на его виски.

– Я тебя не отпущу, – скорее для себя прошептала я, прикрыв глаза и глубоко задышав.

Сконцентрироваться на собственном источнике силы, собрать всю энергию до капли, почувствовать ее тепло и управлять ею, ведя и направляя туда, где она сейчас нужнее. Отстраниться от всего происходящего вокруг, забыть про боль, отбросить мысли о том, что может не выйти, и поверить, что все получится. Пожелать этого больше всего на свете! Не поддаться радости и не потерять концентрацию, когда тонкий ручеек силы, так медленно и боязливо, поползет к моим ладоням, чтобы перейти в чужое израненное тело. Подтолкнуть его, уговорить, что я этого действительно хочу! Что мне не жаль собственных сил и я желаю отдать их тому, кого просто не могу потерять, потому что это мое, а своим я не делюсь ни с кем!

Мне уже нет нужды концентрироваться на потоке энергии, я могу открыть глаза, чтобы увидеть, как горят синим огнем мои руки, а мощная живая сила стекает с кончиков пальцев. Надежда вновь поднимает голову где-то глубоко внутри, отступает страх, и я осторожно думаю, что не все еще пропало, что у меня получится, пока не приходит осознание, что лучше Лео не становится. Энергия входит в его тело, напитывая жизненной силой, и тут же покидает сквозь зияющую воронку в его груди.

Я с ужасом смотрю и не знаю, что же теперь делать. Как закрыть эту пустоту, как восстановить целостность его организма? А самое главное, я не нахожу в себе сил, чтобы посмотреть в глаза Лео. И в то же время, продолжая отдавать энергию, я знаю, что если не посмотрю на него сейчас, то, наверное, больше уже никогда…

Глубокий вдох словно огнем раздирает легкие. С трудом подавив зарождающиеся рыдания, я все же отвожу взгляд от его груди. Я и не знала, что все это время он смотрел на меня. Тепло его глаз приковывает. Мы говорим, не произнося ни слова. Он прощается со мной, я знаю, ведь столько тоски сейчас читается на самом дне золотой бездны.

«Ты молодец, – ласкают его глаза. – Все сделала правильно».

– Нет!

Кричу я, потому что вижу, как вмиг истончается его жизненная нить, потому что знаю, что будет дальше, и потому что не готова этого допустить.

Почему я сделала то, что сделала? Странный вопрос, который я задавала себе еще очень долго, боясь даже представить, что было бы, если… Страшное слово «если», ненавижу его! Ненавижу думать о «если» именно после этого дня. С тех самых пор в моей жизни больше не было места никаким «если», сомнениям, сожалениям и неуверенности, потому как это слабость, последствия которой катастрофичны. Но именно в тот момент, когда я с ужасающей ясностью поняла, что жизнь моего любимого мужчины просто оборвалась… я прыгнула. Прыгнула, чтобы схватить эту демонову нить и больше никогда и никому ее не отдать! Стоило моим пальцам сомкнуться на истончившейся, потерявшей свое призрачное сияние нити, как реальность вокруг просто исчезла. Все вокруг погрузилось в густой неосязаемый мрак, а место, где я в этот самый момент оказалась, и вовсе не подходило ни под одно из возможных описаний. Это было простое пустое и черное нигде.

Глава 18

Тьма. Холодная и непроглядная, липкая и всеобъемлющая. Она поглотила меня. Было такое ощущение, что единственная искра, которая еще может существовать самостоятельно в этом мраке, – это мой разум. Он все еще был сам по себе, отдельно от окружающего его безвременья и пустоты. В какой-то момент мне стало казаться, что у меня нет ни рук, ни ног, только рассудок, за который я и продолжала цепляться.

Сама не знаю, когда именно это произошло, но мне вдруг стало казаться, что я куда-то иду по длинному сырому каменному коридору. Будто бы появились ноги, которые механически переступали с места на место. Ладони мои касались сырых и невероятно холодных стен. Только правда ли это? А если так, почему я не слышу собственных шагов? Почему не могу вдохнуть во всю силу легких, чтобы попробовать окружающий меня воздух? И есть ли он тут или это все – проделки моего разума, который подсовывает мне наиболее подходящую галлюцинацию, отчаявшись найти выход из окружающего ничто?

Но я продолжала идти. Шаг за шагом, все дальше в неизвестность, где так холодно. Только вот от холода этого не мерзнет тело, он пробирается куда-то несоизмеримо глубже, вымораживая что-то совсем другое. Кажется, когда-то давно я испытывала нечто подобное? В прошлой, такой далекой жизни, я так же ходила в лабиринте, не зная, смогу ли выбраться и где выход. Вот только с каждым шагом воспоминания отчего-то казались все дальше, все несущественнее. Будто и не со мной все это когда-то происходило. В какой-то момент пришло странное непонимание, как именно я тут оказалась. Зачем пришла? Помнила только, что это было очень важно! Но что конкретно… что-то было… что?

Сколько я ходила в этой промозглой тьме, теряя себя все больше, сказать я уже не могла. Мгновение или вечность? А есть ли разница? Время от времени сворачивая туда, куда уходил этот каменный лабиринт, я запутывалась все больше. Накатывало странное забытье, сменяющееся вспышками отчаяния.

Я уже совсем потерялась, когда с очередным моим шагом над головой вспыхнул совсем крошечный лучик света. Такой тоненький и робкий, что я и заметила-то его не сразу. Но стоило поднять голову, как крошечное пятнышко стало расти, а уже спустя всего пару секунд сквозь образовавшееся отверстие мне протянули руку.

Я приняла ее без толики сомнения, потому как просто не могла не узнать широкую мужскую ладонь с длинными, немного узловатыми пальцами. Когда-нибудь она смогла бы принадлежать отличному кузнецу, но давным-давно этот мужчина выбрал совсем другой путь. И сейчас он нашел меня, когда казалось, что выхода уже совсем нет! Стоило нашим рукам соприкоснуться, как окружающая меня тьма рассеялась, словно и не было ее прежде, а я с трудом могла поверить в реальность происходящего. По глазам ударил яркий дневной свет, волосы тут же растрепал неизвестно откуда налетевший весенний ветерок, принесший с собой дурманящий аромат цветущих яблонь.

– Ну ты и дура, – предельно серьезно сказал Ким, стоило нашим глазам встретиться.

Он продолжал удерживать меня за руку, в то время как я с жадностью рассматривала его облик, полностью проигнорировав слова, сказанные им. Его кудри цвета темного шоколада рассыпались по плечам, и сейчас в них путалось весеннее солнце. Он не выглядел ни уставшим, ни печальным, как обычно, когда я видела его во снах. Сейчас мой брат был зол так, что на самом дне его почти черных глаз разве что молнии не сверкали. Кожа казалась бледнее, чем обычно. Пропала та смуглость, что присуща всем ирэмийцам. Он был одет в легкие черные брюки и белоснежную рубаху с широкими рукавами и манжетами, которую носил почему-то навыпуск.

– Это правда ты? – не сразу сообразив, как вернулись воспоминания обо всем, что произошло с нами за эту короткую и странную жизнь, кое-как совладав с собственным дыханием, спросила я.

Он лишь резко дернул меня за руку, чтобы обнять так крепко, насколько хватило сил.

– Дубина, какая же ты дубина, – прошептал он мне в волосы, так и не выпустив из своей медвежьей хватки.

Я вцепилась в его спину так, что мне казалось: налети сейчас невероятной силы ветер, начнись пожар, я бы уже ни за что его не выпустила.

– Ким, – задыхаясь, прошептала я. – Ты ли это, Ким?

– Да я, кто же еще? – фыркнул он, негромко засмеявшись и все так же не отпуская меня. – Что же ты наделала? Как вернешься теперь?..

– Что ты имеешь в виду? – немного непонимающе спросила я, но стоило мне произнести это вслух, как осознание случившегося тут же всплыло в памяти.

– Ни жива и ни мертва – ушла на Грань, – сказал он, немного отстранившись от меня и заглянув в глаза. – Ты ведь ухватилась за порвавшуюся нить того, кто должен был…

– Что? Ким, подожди, я вспомнила! Мне надо найти его! Понимаешь, я не знаю, как…

– Ты до сих пор держишь его, и ему не перейти, – оборвав меня, сказал брат.

Медленно опустив глаза, я посмотрела на свою руку, в которой, как оказалось, до сих пор сжимала оборванную блекло-голубую нить.

– Но… сколько же времени прошло? – спросила я, с ужасом понимая, что на свои «бродилки» потратила, наверное, не меньше двух суток.

– Время? – вопросительно изогнув бровь, переспросил брат. – Тут его нет. Если ты захочешь, то пройдут года, если нет – то мгновение покажется вечностью. Тебе сложно это понять, да и не нужно, наверное. Но сейчас надо вернуть ее, – указав взглядом на обрывок, зажатый у меня в руке, сказал он. – Иначе и ты, и он застрянете тут. Ты словно якорь повисла на нем, он не идет вперед, ты не вернешься назад…

– Якорь, – пытаясь осознать сказанное братом, повторила я за ним. – Ким, пожалуйста, скажи, как мне найти его? Помоги мне, прошу!

На это мое заявление Ким отреагировал весьма скупо. Взгляд его вмиг стал серьезным и жестким, но на интонации произносимых слов это никак не отразилось. Он продолжал говорить тихо и спокойно, словно увещевая маленького глупого ребенка.

– Послушай меня очень внимательно, сестра, сейчас ты стоишь перед выбором. Либо вернешься назад и продолжишь жить, постараешься забыть эту потерю, однажды освободишься от груза прошлого и начнешь все сначала, либо же будут последствия. Если не отпустишь прямо здесь и сейчас, придется платить за каждый миг нарушенного порядка, и я не уверен, что цена будет соизмерима с тем, что ты в итоге получишь. Ты уже взяла на себя обязательства перед ней. Думаешь, осилишь еще один долг? И что попросит она взамен за это?

Некоторое время я просто молчала, стараясь найти внутри себя хоть какой-то отклик на его слова. Пожалуй, я могла с ним в чем-то согласиться. Я не отдала бы за Лео лишь тех, кого любила столь же безоговорочно. Не смогла бы заплатить лишь такую цену, но, быть может, она и не попросит так много? Мне не узнать, если не попытаюсь, а отступать уже все равно некуда!

– Ты прав, Ким, во всем прав. Но разве, зайдя так далеко, я имею право повернуть назад…

– Это единственное разумное решение! – не дав мне договорить, неожиданно яростно запротестовал он.

– Разумное? – переспросила я, горько ухмыльнувшись. – Я не знаю значения этого слова.

– Тупица, – фыркнул он, легонько стукнув меня открытой ладонью по лбу.

– Просто скажи, если ты знаешь, как мне найти ее, прошу…

Глаза Кима были наполнены болью и тоской.

– Никто не торгуется с ней, – как-то горько сказал он. – это лишь ее право – делать предложения, от которых не отказываются.

Я не знала, что сказать в ответ. Не знала, как объяснить, что больше не желаю терять любимых. Что раз мне дана возможность что-то изменить, то я не отмахнусь от такого шанса. Что любая цена соизмерима, если Лео останется жить!

– Что ж, – заговорил он, а на губах его появилась легкая, немного диковатая улыбка. – Ты сама решила.

Он положил ладони мне на плечи, после чего резко их сжал и силой заставил меня обернуться. Картинка окружающего пространства тут же поплыла. Исчез наш яблоневый сад, в котором мы всегда встречались во снах. Ясный солнечный день превратился в стылую зимнюю ночь, а ласковый весенний ветерок обернулся жестокой снежной вьюгой. Мы оказались у самого края утеса. Лишь несколько шагов отделяли нас от обрыва. Тысячи колючих снежинок больно впивались в обнаженную кожу рук и ног. Не сразу я поняла, что на мне лишь легкий летний сарафан из тончайшего белого шифона и простые плетеные сандалии. Ступни по самую щиколотку оказались погружены в рыхлый снег.

– Видишь? – прошептал на ухо Ким, и прежде чем я поняла, что он имеет в виду, впереди, всего в нескольких шагах от нас, сквозь непроглядную снежную пелену я разглядела очертания двух фигур у самого края утеса.

Одного из них я узнала сразу. Мужчина стоял спиной ко мне, но перепутать очертания такой знакомой фигуры, золотые локоны, что на стылом ветру казались всполохами пламени, одежду, в которой видела его в последний раз, я не могла. Рядом с Лео стоял некто, облаченный в длинный плащ, полы которого не развевались, несмотря на ветер. Казалось, я не в силах устоять на месте. Хотелось скинуть с плеч руки Кима и со всех ног броситься вперед. Но словно прочитав мои мысли, Ким сжал ладони еще крепче и сказал:

– Нет, ты не сможешь, пока она не разрешит.

В этот самый миг фигура, что была укутана в плотный непроницаемый плащ, подняла руку и протянула ее Лео. А мне показалось, что я забыла, как дышать, когда из-под длинного рукава показались кончики сухих и узловатых пальцев. Лео обернулся и повторил этот жест. Но прежде чем его пальцы коснулись ее ладони, я поняла: стоит ему принять предложенную руку, как произойдет нечто непоправимое! Я больше не могла просто смотреть и закричала:

– Стой! Пожалуйста, не надо!

Вот только из горла не вырвалось ни звука.

Я продолжала и продолжала открывать рот в беззвучном крике, но так и не могла сказать ни слова. Затем в какой-то момент в груди возник словно огненный шар переполняющих меня эмоций. С каждой секундой я все отчетливее понимала, что теряю время, что еще совсем немного – и она заберет его у меня! А я так и останусь стоять посреди снежной бури на краю утеса, сжимая в руке обрывок нити, которую не могу отпустить, и продолжать открывать рот, словно рыба, выброшенная на сушу, не в силах докричаться до того, кого люблю. Когда горячие слезы обожгли щеки, я все еще продолжала отчаянно хвататься за тот призрак надежды, что с каждым вздохом ускользал от меня все дальше.

И когда мне стало казаться, что если я не смогу дозваться ее именно сейчас, в этот самый миг, то все в этом мире просто рухнет для меня раз и навсегда, я сделала глубокий вдох, вложив в него всю свою решимость, боль и отчаянье, и закричала, моля ее остановиться.

Ветер замер, как замерли и снежинки, так и не долетев до земли, казалось, все в этом странном нереальном мире остановилось, впитывая мой крик, и она наконец обернулась ко мне. Ярко светили звезды, вокруг кружили мириады переливающихся снежинок, словно на черный бархат высыпали серебряное крошево. Было достаточно светло, но я не смогла разглядеть ее лица, скрытого под глубоким капюшоном. На миг мне даже почудилось, что его у нее просто нет, лишь непроглядная тьма или бездна скрылась там. Зато вот ей ничто не мешало рассмотреть меня, и под ее взглядом мне показалось, что я – такая же замершая снежинка, маленькая и незначительная, кружащаяся в вихре непонятных мирских забот и совершенно ничего не знающая о жизни.

Она медленно подняла руку, позволяя ткани сползти и обнажить костлявое запястье, после сжала ладонь в кулак и нарочито медленно погрозила мне указательным пальцем.

– Решила, что вправе порядки мои нарушать? – Голос ее был столь же прекрасен, как и в день нашей первой встречи. Он завораживал, его невозможно было ослушаться, а самое главное – услышав его лишь раз, вы подсознательно будете желать услышать его вновь. В нем не было ни злости, ни гнева, скорее она корила меня, как могла бы сделать лишь любящая мать. – Отдай, – протянула она мне раскрытую ладонь.

Она и не сказала, чего именно от меня хочет, но это было ясно и без слов.

– Я не могу, – несмотря на всю мою решимость, мой собственный голос показался каким-то тусклым и слабым, он звучал устало и безжизненно.

– Можешь, – просто ответила она. – Все могут, и ты можешь, так что не глупи. Отдай и уходи.

– Нет, – чуть тверже возразила я.

Легкий наклон ее головы был истолкован мной, как если бы она сожалела о моем упрямстве.

– Почему же нет, скажешь?

– Потому что люблю его… – сказала я и сама не поверила собственным ушам, так жалко это прозвучало.

Некоторое время женщина напротив меня молчала, потом глубоко вздохнула и заговорила вновь:

– Любовь… сегодня она есть, а завтра – пыль у твоих ног. Ты совсем еще дитя, а говоришь о том, что готова прожить рядом с ним остаток вечности и не пожалеть об этом. Не посмотришь на другого мужчину, решив, что это была ошибка. Любовь проходит, как и все. Первое чувство, возбуждение от каждого прикосновения, замирание сердца от вскользь брошенного взгляда – все это через годы превращается в ничто. А что остается, знаешь? Мужчина и женщина, обреченные жить вместе и искренне не понимающие, как могли когда-то жертвовать друг ради друга; просыпающиеся по утрам с мыслями о том, кто этот незнакомец, что живет по соседству. Ты понимаешь, что и у тебя может быть так же, если я верну его? Я существую очень долго, потому просто поверь мне на слово, я знаю, о чем говорю. Отдай нить и уходи, у тебя есть целая жизнь и обещание, которое ты дала мне. Выполнишь все как должно – и я сдержу свое слово.

И такое отчаяние навалилось на мои плечи от ее слов, от тембра спокойного тихого голоса, что я поняла – она не согласится! Она уже все решила и ни за что не согласится! Боль, такая нестерпимо острая и неизбежная, зарождалась в груди, с каждым вздохом становясь все более невыносимой. Она, словно огненный цветок, распускала свои лепестки внутри, мешая дышать и мыслить здраво. Я не поняла, когда именно слезы с новой силой покатились по моим щекам, а я сама оказалась на коленях, моля ее о последнем шансе, о снисхождении, о том, чтобы она согласилась вернуть его.

Она слушала молча, не перебивая. Я не помню, что именно говорила ей. А когда слова кончились и остались лишь слезы, которые все продолжали бежать по моим щекам, она вновь сделала глубокий вдох, обернулась к неподвижно замершему Лео и подняла руку. В этот самый момент от фигуры мужчины отделилась маленькая серебристая искра и поспешила к той, что призвала ее.

– Значит, причина всего – ты? – обратилась она к замершей в нескольких миллиметрах от ее раскрытой ладони искре. – А если я тебя заберу, она все так же будет желать его возвращения и платить за это? Как она сказала: «Отдам все, что захочешь, только верни его»? Так? Не станет ли цена непомерно высока в сравнении с тем, что она получит обратно? Как думаешь? – Она явно разговаривала не со мной, потому и отвечать я не спешила, хотя и хотела воскликнуть, что нет! – Да, я тоже думаю, что это либо послужит уроком, либо сделает их настоящей парой. Тебе интересно? Вот и мне тоже. – В ее голосе явно послышались нотки смеха, которые тут же исчезли, стоило ей вновь заговорить со мной.

– Что же, мне и тебе нужно быть друзьями, моя дорогая. Я не стану тебе врагом и виновником всех твоих бед, ведь нас ждет еще очень и очень долгий путь. Раз ты так хочешь его – забирай… Но и я возьму кое-что, – в этот самый момент она резко сомкнула ладонь в кулак, в котором исчезла и искра.

Не успела я обрадоваться, как это самое «кое-что» заставило меня напряженно вслушиваться в каждое ее слово.

– Любовь, говоришь? Ну так докажи мне. Я возьму каждое его воспоминание о тебе, каждую толику его чувства к тебе, не останется ничего, кроме знания о том, чья ты дочь. Для него, – кивнув в сторону Лео, – я заберу слишком много, а как для тебя? Сумеешь ли ты справиться с этим, ведь он вернется совсем чужим и в то же время привязанным к тебе. Оставь себе эту нить, теперь будешь отвечать за него. О, и конечно, это не то, что я хочу взамен.

– Что же еще? – разве того, что она уже сказала. недостаточно? Что я могу ей предложить, чего у нее нет и так?

– Пора, – сказала она, подходя ближе ко мне, – взрастить мое древо.

Я не заметила, как она оказалась позади меня, как нежные руки коснулись моей спины. Я не знала, куда исчез Ким, но это точно был не он. Ее ладонь легко дотронулась до моего плеча в том месте, где до сих пор был отпечаток ее ладони.

– Оно уже созрело, – прошептала она, – пора и тебе узнать, каков мир на самом деле, понять законы, царящие в нем, и найти в себе смирение.

– Что? – кое-как борясь с неумолимым холодом, что проникал внутрь меня сквозь ее прикосновение, спросила я.

– Мне нужна именно ты, чтобы восстановить порядок. Одна из твоего рода однажды нарушила его, а ты его восстановишь. – С каждым ее словом мне казалось, что по спине заскользили невидимые ледяные змеи. Они скручивались замысловатыми кольцами и сползали все ниже к пояснице, принося с собой нестерпимый холод, переходящий в огненный жар. – Все закончится на тебе, моя дорогая. Так же, как делит два мира другая, сможешь и ты. Твой якорь – мое древо, что дало свои корни. Будешь существовать и тут, и там, видеть сокрытое, касаться истлевшего и видеть в нем настоящее. И я очень надеюсь, что однажды ты поймешь: Грань – это всего лишь дом. Колыбель, куда однажды возвращаются все мои дети.

– Но почему вы не можете остановить ее, раз знаете обо всем? – спросила я, прекрасно понимая, о ком именно она говорила.

На мой вопрос она негромко усмехнулась, но ответила:

– Зачем же мне жить за вас? Что в том проку? Я могу помочь тебе, подсказать, но в остальном ты должна разобраться сама. Не для того мы создавали все это, чтобы проживать ваши жизни. Это более чем бессмысленно. Нет большей радости для меня, чем видеть ваши старания и то, как вы растете сами над собой. Одна из моих дочерей запуталась и выбрала путь, который ведет к хаосу, потому возлагаю свои надежды на тебя. Приведи ее к моим вратам, тогда, если захочешь, я заберу свой дар. Но надеюсь, что ты признаешь его.

– Что за дар? Что принесет он мне?

– Разное, – хмыкнула она. – Разве узнаешь, не попробовав разобраться…

– Но как мне привести ее?

– Сама поймешь, – усмехнулась она.

В этот самый момент она несильно хлопнула меня по спине, правда, мне этот удар показался оглушительным. Мой мир в ту же секунду погрузился во тьму, а все происходящее уплыло куда-то далеко, так что и не вспомнить.

В себя я приходила с трудом. Меня шатало в разные стороны, почему-то было такое ощущение, что я – в эпицентре землетрясения. Помимо прочего, болели плечи, еще сильнее болела спина. Тряска все продолжалась и продолжалась, пока кто-то не шлепнул меня по щеке, а потом и еще раз.

– Мм, хва… хва… – Язык казался распухшим и слушаться не желал, как, впрочем, и все тело. Я так и не нашла в себе силы открыть глаза.

– Очнись, очнись, девочка. – Знакомый голос, принадлежавший… кому? Кажется, Орэну. Чего он так горланит, голова же раскалывается! – Открой глаза, богиней молю, открой глаза, приди в себя! – продолжал надрываться вечно невозмутимый маг.

Кое-как собравшись с силами, я приоткрыла сперва один глаз, потом второй. И тут же закрыла. Не смогла даже посмотреть на Орэна, такими тяжелыми были веки.

– Открой глаза, посмотри на меня, – тут он начал отчаянно тереть мне щеки, периодически хлопая по ним, после чего принялся разминать руки. – Ну пожалуйста, давай же!

Терпеть его измывательства и дальше я не могла, особенно когда он зачем-то ущипнул меня за нос.

– Да встаю я уже, встаю, – пробормотала я, лишь с намерением поспать еще хоть немножко.

– Что-то болит? – встревоженно спросил он, встряхнув меня еще раз. – Скажи мне!

– Все, – кое-как пробормотала я, на миг задумавшись, с чего такие вопросы с утра пораньше? Вот тогда-то меня и пробрало. Всплыли в памяти образы пережитого. Обезумевший Лиам, что едва не убил меня; Лео, что так вовремя вмешался и…

Резко распахнув глаза, я села и, схватив ни в чем не повинного Орэна за грудки, кое-как пробормотала:

– Лео… где? – на последнем слове голос мой дрогнул.

Орэн смотрел на меня печальными серыми глазами и казался столь растерянным, что я тут же отпустила его, стараясь понять, где мы находимся. Все та же комната, погруженная в полумрак. Запах крови одуряет с первого вздоха. Ее так много, что кружится голова. Справа от меня – изломанное тело эльфа. Глаза Лиама распахнуты и продолжают бессмысленно смотреть куда-то вдаль. Нет в них больше искры разума и жизни, взор кажется стеклянным, лицо – посеревшим и словно отлитым из воска. С замиранием сердца я кое-как обернулась, чтобы всего в нескольких метрах слева от себя увидеть Лео. Он лежал без движения на спине, так, как я и запомнила. На первый взгляд казалось, что он не дышит. Внутри у меня все оборвалось, стоило только подумать, что это так. Но, присмотревшись и прислушавшись, я все же различила размеренное, едва слышное дыхание, как и слабое биение его сердца. Я перешла на другой уровень зрения, чтобы посмотреть его нить и убедиться окончательно. Сильно истончившаяся, едва сияющая в полумраке комнаты, но целая! Вот только сейчас она не уходила куда-то в бесконечность, а браслетом смыкалась на моем запястье. Не хотелось думать о том, что все это значит. Достаточно было и того, что она вновь цела! Да, этого было более чем достаточно.

– Как долго мы пробыли без сознания? – тихо спросила я Орэна, поднимаясь с пола и подходя к Лео.

– Несколько минут, не больше, – ответил маг, следуя за мной. – Что произошло, Мара? Я ничего не помню, только как прилег у себя в комнате, а очнулся уже здесь… Ты, Лео и, – Орэн запнулся всего на мгновение, – Лиам, как он тут оказался? Почему он мертв?

– Слишком много вопросов, отец. Сразу всего и не расскажешь, – опускаясь на колени, я уверенно подняла Лео на руки и направилась к выходу. – Идем, нам предстоит долгий разговор, но сначала надо позаботиться о нем.

– Тебе не тяжело? – как-то невпопад поинтересовался маг.

– Своя ноша не тянет, – усмехнулась я в ответ, поражаясь тому, насколько легко и хорошо мне сейчас.

После того как я очнулась от этого странного путешествия, я отнесла Лео в его спальню, уложила на кровать и стала ждать его пробуждения. Именно там меня нашел Каа’Лим, который ничего не знал о произошедшем, поскольку каким-то неведомым образом Лиаму-Тамэе удалось изолировать подвал Лео таким образом, что даже мой дэйург не мог ничего услышать. Каа’Лим был бел, как мел, когда перешагнул порог спальни демона. Без лишних слов он обнял меня, потому как все, что случилось, успел просмотреть в моей памяти, а я, наверное, впервые дала волю обуревавшим меня эмоциям и расплакалась. Нам не нужно было слов, чтобы говорить друг с другом. Не было никакой необходимости пояснять все случившееся, он все прекрасно понимал, и ему было так же горько, как и мне. Сколько мы просидели вот так, обнявшись, я не знаю. А когда через окно в спальню проник пока еще робкий свет наступающего утра, мой дэйург заговорил.

«Покажи мне», – попросил он, а я без слов встала с его колен, сняла изодранную куртку, такую же кофту и, перекинув длинные, перепачканные в разноцветной крови волосы на грудь, обнажила перед ним спину.

Он медленно встал и подошел ко мне. Чуть грубые мужские пальцы прикоснулись к коже, отчего острая боль пронзила спину. Каа’Лим резко отдернул руку и еще некоторое время молча рассматривал открывшееся ему.

– Что там? – тихо спросила я.

Он прикрыл веки, а я словно его глазами увидела себя со стороны. Моя спина… она была ужасна! Это и впрямь было дерево, как она и сказала. Огромное, вековое и мертвое древо с мощным стволом. Кора его была испещрена темными с серебром прожилками, которые были не чем иным, как моей кровью. Рана от рисунка не заживала… пока. Или эта боль навсегда? Я не знала. У дерева были мощные изломанные ветви, устремленные ввысь, и казалось, что за ними проглядывает молодой полумесяц, отливая серебристо-голубым сиянием.

– Могло быть и хуже, правда ведь? – скупо улыбнувшись, сказала я.

«Я знаю, как тебе больно, так что хотя бы передо мной не паясничай». – Каа’Лим выглядел несколько отчужденным и печальным, и я не сразу поняла, что именно послужило тому причиной. То есть кроме очевидных.

– Перестань, – сказала я, повернувшись к нему лицом, – тут нет твоей вины. Ничьей вины нет. Так или иначе, но это бы случилось. Лучше давай подумаем, как нам закончить все это, прежде чем Тамэя и впрямь доберется до меня. А пока, – бросив взгляд на свои перемазанные в крови руки, – мне надо принять душ, пока он не пришел в себя.

«Ты уверена, что тебе следует быть здесь, когда это произойдет?»

– Думаю, будет глупо прятаться. Лучше уж так, чем ждать… наверное.

«Иди», – сказал он, положив руки мне на плечи.

Я вышла из комнаты Лео и направилась прямиком в свою спальню, где приняла душ, смывая кровь и слезы, что пропитали меня насквозь. После не спеша привела в порядок волосы и с головой зарылась в вещах, купленных для меня Лео. Одежду я выбирала тщательно. Не потому, что это доставляло мне удовольствие, просто я хотела понравиться ему, хотела, чтобы это стало нашей первой встречей. Не такой, когда я предстала перед ним в старом заячьем полушубке Рэйны и ее же платье, когда мои волосы были странного мышиного окраса. Отчего-то мне думалось, что если я постараюсь, если буду выглядеть на все сто процентов, то это поможет ему вновь увидеть во мне женщину. Я доставала платья, юбки, костюмы и не находила ничего подходящего. Нет, вещи были очень красивыми, но все это было не мое. Не к месту вспомнились образы Пэм, те шикарные женщины, личину которых она надевала время от времени, и я поняла кое-что еще. Если я и нравилась ему, то не потому, что была разряженной куклой, нет. А потому, что просто была сама собой. Как это ни странно, но у меня появились вещи, которым я стала отдавать предпочтение больше всего… Как говорила Айрин? Свой стиль? Ну почти.

Потому я надела облегающие черные брюки из плотной ткани, высокие тяжелые ботинки, которые так полюбились мне в последнее время, простую темно-синюю майку и короткую кожаную куртку. На все про все ушло не больше десяти минут: я хотела привести себя в порядок, но тратить на это драгоценные минуты не собиралась.

Пока шла по коридору, попросила Каа’Лима тут же сказать мне, как только Лео придет в себя, а сама решительным шагом направилась в подвал. Там я нашла Тария и Орэна, которые методично изучали комнату, где все произошло.

– Мара, – завидев меня, обернулся вампир. – Как он? Очнулся?

– Пока нет, – покачала головой я.

Тарий и Орэн уже знали, что Лео очнется и, скорее всего, забудет многое из того, что с нами произошло за последние месяцы. Потому я и дэйург решили, что им лучше не появляться пока рядом с его комнатами. Кто знает, как он отреагирует на меня и Каа’Лима, не говоря уже о таком скоплении народа.

– Где кинжал? – спросила я, ища взглядом оружие, которым воспользовался эльф.

– Тут, – кивнул в сторону небольшого бумажного свертка Тарий. – Моя магия на него не действует, Орэн тоже пытался, но ничего не получилось.

– Я его заберу, – сказала я, беря в руки оружие.

– Зачем? – тут же поинтересовался Орэн.

– Чтобы свое не марать, – зло бросила я, выходя из комнаты и направляясь вглубь подвального помещения.

Я нашла ее, и помог мне в этом дэйург. Он же подсказал, как обезвредить эту дрянь на некоторое время. Многие функции дома были завязаны на ней, ее энергии, потому просто уничтожить ее я не могла. Пока не могла. Не хотелось бы, чтобы вместе с ней взлетел на воздух и весь дом. Но и оставлять ее в таком активном состоянии, как сейчас, тоже было нельзя. Стерва перепрятала свой шар, но дом покинуть не могла. И на что, собственно, рассчитывала? Может, хотела все организовать так, будто Лиам взломал ее защиту и убил меня, кто знает?

Я вошла в очередную комнату в самом центре подвала. Я знала, куда мне идти, потому и нашла Пэм довольно быстро. В полумраке помещения сфера, что находилась в самом центре, казалась ослепительно-белой. Стоило мне переступить порог, как рядом со мной возникла женская фигура, один взгляд на которую вызывал оторопь и ужас. Пэм была одета в глухое черное платье, ее волосы были то распущены, то скручивались в тугие кудри, после превращались в короткую стрижку, потом вдруг отрастали до самых плеч. И все это происходило с резкой сменой их окраса. Черты лица так же постоянно плыли и изменялись, я уже не говорю о параметрах фигуры. Единственно постоянным было платье.

– Что, совсем крыша поехала? – холодно бросила я, обходя ее по дуге и вынимая из бумажного свертка клинок.

– Во всем ты виновата! Ты! – зашипела она странным многоголосьем.

– Ну да, – кивнула я, подходя ближе к подставке, на которой покоилась ее сфера, – кто же еще? Ладно, не за тем я сюда пришла…

– Что? Решила уничтожить меня? Так и сама умрешь, поняла?! Уничтожишь сферу – и от всего дома и следа не останется! – переходя на крик, заявила Пэм.

– Нет, – покачала головой я, – у меня есть идея получше.

На самом деле идея принадлежала Каа’Лиму. Оказалось, он был сведущ в подобных вопросах и кое-что знал о созданиях вроде Пэм. А еще знал, как поставить строжайший блок на «духе», сделав его не только послушным, но и совершенно несамостоятельным. Например, если раньше каждый из нас просто пользовался душем, светом, пространством дома, то теперь все придется озвучивать и настраивать. Но, как мне казалось, это меньшее из зол. Думаю, когда Лео очнется, он сам решит, что с ней делать. Пока же я не желала рисковать и просто стала выцарапывать руну подчинения на поверхности шара. Начиная с этого момента, Пэм станет всего лишь разумом, строго подчиняющимся отдаваемым командам. Никакой инициативы. Вообще. Никаких перемещений вне сферы, смены личин и общения с кем бы то ни было без надлежащего распоряжения. Я догадываюсь, почему Лео дал ей столько воли. Должно быть, он не воспринимал ее как угрозу, полагая, что стандартных блоков достаточно. Пусть нам станет сложнее управляться с хозяйством теперь, но зато не нужно бояться, что она вновь учудит нечто подобное.

В какой-то миг Пэм попыталась возразить, но на поверхности шара засиял последний штрих руны, и я увидела, как потух ее гневный взор. Сама «домовиха» сложила руки перед собой в знак послушания и опустила голову.

– Вот тут и сиди, поняла?

Она лишь коротко кивнула и сказала: «Да».

– Все настройки оставь прежними, если что-то понадобится – позову.

На этих словах я вышла из комнаты, лишь краем глаза заметив, что с моим уходом Пэм осталась стоять все в той же позе со склоненной головой.

Я старалась перемещаться по дому с предельно возможной скоростью, не желая тратить время тут, вместо того, чтобы сидеть рядом с Лео. Но были еще дела, которые я хотела уладить именно сейчас, которые не отпускали меня и не давали сосредоточиться на самом важном.

Клинок я решила оставить у себя. Позже я узнаю, как избавиться от него, но до того момента решила не доверять его никому. Но был и еще кое-кто, требующий моего внимания, потому я вновь отправилась к Тарию и Орэну.

На этот раз нашла я их уже наверху, в гостиной. Орэн пил чай, попутно макая свои усы в кружку, после чего обмазывая их кремом от пирожного, которое никак не желало пролезать в рот, не испачкав при этом бороду мага. Тарий же, о чем-то задумавшись, стоял у окна.

– Ты сделала, что хотела? – спросил он, стоило мне войти.

Утвердительно кивнув, я шустро подхватила последнее лакомство с тарелки и тут же отправила его в рот, наслаждаясь досадливым вздохом Орэна.

– В твоем возрасте надо есть здоровую пищу, – с набитым ртом прошамкала я.

– Если в моем возрасте есть то, что полезно, и делать только то, что полезно, от чего же я умру, по-твоему? – фыркнул он, с удовольствием облизнув палец, вымазанный в шоколадном креме.

– Ты будешь жить долго и счастливо! – заключила я, садясь рядом с ним.

– Ну да, – хмыкнул он. – Так что ты там сотворила под грифом «секретно»?

– Ничего особенного, всего лишь изолировала одну невменяемую барышню. Теперь, если что-то понадобится от дома, четко озвучивайте каждое пожелание, иначе ничего не выйдет.

– Я так и понял, – досадливо поджав губы, сказал Тарий. – Толчок не смывает, и все из-за тебя, – фыркнул он.

Глядя на по-детски раздосадованное лицо ректора МАМ, смех уже не могли сдержать ни я, ни Орэн. Отсмеявшись, я все же решила спросить то, ради чего, собственно, их и искала.

– Где тело Лиама?

В комнате повисла недолгая пауза, после чего заговорил Орэн:

– Я решил, что мы должны отправить его семье для похорон.

– Да, – тяжело вздохнув, кивнула я, – так будет правильно. Вы сможете позаботиться об этом, чтобы ничто не указывало на вас?

– Конечно, – кивнул Тарий, – проблем не будет.

– Хорошо, тогда я пойду к Лео.

Как бы там ни было, но я хотела, чтобы Лиам был похоронен согласно обычаям своего народа. Чтобы его родственники не мучились, ничего не зная о судьбе сына. Все должно быть сделано как нужно. Я не понимала, что именно с ним произошло, почему он согласился стать сосудом для Тамэи, но точно знала: он был неплохим эльфом. Пусть он и не слишком-то симпатизировал мне, но все же он заслуживал упокоения.

Поднявшись на второй этаж, более ни на что не отвлекаясь, я направилась в спальню Лео, где все это время был Каа’Лим.

– Как он? – с порога спросила я, подходя к кровати, на которой лежал Лео, и садясь в неглубокое кресло.

«Все так же», – глухо отозвался дэйург, отходя от окна.

«Проверь нить», – попросил он.

Тут же перейдя на другой уровень зрения, я не без удовольствия отметила, что нить постепенно становилась плотнее и ярче.

– Все хорошо, – робко улыбнувшись, сказала я. – Мне кажется, он восстанавливается. Надо только подождать, и все непременно будет хорошо!

Я просидела у его постели весь остаток дня, лишь подсознательно отметив, что наступила ночь, и тогда же создала слабый мерцающий огонек, чтобы не оказаться в полной темноте. Все это время дэйург был рядом со мной, и лишь когда стемнело и стало понятно, что наступила глубокая ночь, я заговорила с ним.

– Тебе надо отдохнуть, – сказала я, подсознательно чувствуя, что как бы то ни было, но обед у Каа’Лима должен быть по расписанию и мой дэйург сильно проголодался.

«Я не оставлю тебя одну», – возразил он.

– Конечно нет, потому иди поешь, поспи и смени меня, – конечно, спать и уж тем более меняться с ним я не собиралась, но знать об этом ему было вовсе не обязательно.

Некоторое время он продолжал упрямиться, но в итоге голод оказался сильнее. Потому, сказав, что сходит за едой и тут же придет с ужином для нас двоих, он вышел за дверь. Я осталась одна.

Тихонько встала с кресла и подошла к кровати, присела на самый ее краешек. Старалась ступать беззвучно. Почему-то я боялась потревожить его сон точно так же, как ждала, что он вот-вот откроет глаза. Осторожно взяла его руку, провела по ней кончиками пальцев.

– Если ты забудешь обо мне, смогу ли я еще хоть раз вот так прикоснуться к тебе? – спросила я. – Сможешь ли ты вновь стать ближе ко мне? Или все это потеряет значение?

Борясь с желанием вновь от души разреветься, я всего лишь привстала немного, наклоняясь к нему ближе. Мысли о том, что не стоит этого делать, даже не возникло. Вдруг это мой последний раз, когда он позволит подойти так близко? Мой последний шанс прикоснуться к нему и представить, что мы все так же близки. И несмотря на то, что с каждым неловким движением мне казалось, будто с моей спины сдирают кожу, я потянулась к его губам, чтобы украсть этот последний поцелуй, запомнить мягкость его губ, их вкус. А после беречь его, как самое дорогое, как память о нас.

Но в тот самый момент, когда до его губ оставалось всего несколько миллиметров, глаза Лео широко распахнулись. Я не успела даже пискнуть, как его ладонь сомкнулась на моем горле, а он перекинул меня через себя, подминая всем телом.

Он не пытался задушить или причинить мне боль, хотя куда уж больше? Спину просто жгло огнем. Его золотые глаза внимательно всматривались в меня в полумраке комнаты. А после он ошарашенно моргнул и тихо спросил:

– Ты… Кто ты?

Эпилог

Горло сдавил очередной спазм. Желание и голод – два вечных спутника, которые делили ее реальность бесконечно долго. Она с трудом понимала происходящее, не всегда узнавала тех, кто к ней приходил и чего от нее хотели. Было только желание, переходящее в голод, и голод от неудовлетворенного желания. Она не понимала самых простых вещей. Например, зачем каждый день ее запихивают в бадью с водой, после причесывают, одевают в чистое платье, если все это не имеет никакого отношения к ее голоду? Она хотела только унять его, больше ничего! И что они все время пытаются ей сказать? С каждым днем значение слов она понимала все меньше. Чаще к ней приходили самки. Они дурно пахли и были несъедобны. Приносили кучу тряпья, которое навешивали на ее тело, причесывали, после оставляли бутылочку, самую дорогую и прекрасную на свете, которая была ее маленьким счастьем. Ведь в ней находилось то, что унимало боль, что позволяло ненадолго забыться. Оно было темно-красного цвета, густое и непередаваемо вкусное. Когда это дивное лакомство попадало на язык, то расцветало ярчайшим букетом вкуса. Мир взрывался и тут же сужался до маленькой бутылочки в ее руках. Даже выпив лакомство, она продолжала облизывать горлышко, надеясь, что внутри осталось еще немножко. Но там никогда не оставалось…

Порой к ней приходил мужчина с волосами цвета солнца. Он тоже говорил с ней, просил называть его «папа». Иногда у нее получалось. Правда, последнее время он заглядывал все реже, но это не имело никакого значения. Пока ей приносили ее маленькую бутылочку, ничто не имело значения.

Съежившись на полу в самом темном углу своей небольшой комнатушки, она, как обычно, смотрела на звезды за окном. И, как обычно, ужас охватывал все ее естество от этих серебряных искр на черном фоне. Но, словно завороженная, она продолжала смотреть, надеясь, что однажды эти ледяные искры вдруг оттают и отдадут ей то, что забрали. Она молила об этом их, увещевала каждую ночь простить и вернуть ей утраченное. Но что это было, так и не могла вспомнить.

Она нервно теребила спутанные рыжие пряди волос, продолжая шептать, как сожалеет. Говорила, что виновата, что больше никогда так не поступит. И умоляла, каждую ночь она умоляла эти серебряные искры вернуть ей то, что они однажды забрали. Так было и в эту ночь. Не сразу она заметила, как тень, отбрасываемая от приоткрытой двери в ванную комнату, уплотнилась, наливаясь тяжелой, почти плотной чернотой, и ступила к ней. Когда же это произошло и девушка заметила, что к ней приближается, то нервно задергала ногами, стараясь отползти подальше, и как-то по-детски захныкала.

– Нет, – слабо заныла она, – ты же обещала, что оставишь меня! Что я больше не нужна! Обещала! – продолжала плакать она, упираясь спиной в стену и поджимая ноги. – Не хочу! – вдруг взвизгнула она и тут же разрыдалась, вставая на колени. – Пожалуйста, не надо!

Но гостья будто бы не услышала мольбы, обращенной к ней. Тень на мгновение замерла рядом с рыдающей Фридой и распалась, превратившись в густую темную кляксу на полу, которая тут же пришла в движение и ринулась к девушке, все так же стоящей на коленях. Словно не замечая ее, она стремительно впиталась в тело своей жертвы. Вампирша тут же упала на четвереньки, словно кто-то невидимый ударил ее. И, не скрывая ужаса во взгляде, смотрела, как последние черные капли проникают в ее плоть, впитываясь в кожу рук. Фрида надсадно захрипела, опускаясь ниже к полу. Рыжие спутанные волосы упали на лицо, и девушке показалось, что кто-то выключил свет, повернув тумблер в ее сознании.

Всего через несколько минут она резко откинула волосы с лица, улыбнулась чему-то и поднялась на ноги. Глубоко и довольно вздохнула, потянулась, словно кошка, проводя ладонями по изгибам нового тела, и сказала:

– Ладно, сойдет на первое время.

Скинула с плеч изрядно изорванное и потрепанное за день платье и, насвистывая себе под нос мотив давно забытой песни, пошла в душ.

В обед в комнате принцессы вампиров нашли два изуродованных тела прислуги, сама же Фрида пропала.

Стоя на носу корабля со строгим и звучным названием «Возмездие», я думала о грядущем, правда, и прошлое не желало отпускать меня. Как и сказала она, Лео не помнил ни меня, ни Каа’Лима. Естественно, что и Тарий с Орэном исчезли из его воспоминаний. С его пробуждением всем пришлось несладко. Во-первых, я была вынуждена призвать на помощь все свое ораторское мастерство, чтобы объяснить, зачем я полезла к нему. Естественно, объяснение, что мне показалось, будто он не дышит, было воспринято более чем подозрительно. Как и то, что я – действительно я, то есть дочь Ливераи, а не какая-то хитрая подделка, посланная его врагами. Должна сказать, что уровень подозрительности и мнительности у демона после пробуждения просто зашкаливал! Даже мой игнис не произвел впечатления, и Лео тестировал и тестировал всех нас в течение двух недель, что потребовались на сборы. Каа’Лим и Орэн, как это ни удивительно, всерьез стали задумываться, а не попробовать ли утащить у меня клинок и завершить то, что не удалось однажды. Несмотря на наш рассказ, из которого были убраны некоторые личные моменты моего с ним прошлого, он продолжал подозревать каждого из нас в отдельности и всех вместе. Единственный, кому он более-менее доверял, был Тарий, и то лишь потому, что Лео был знаком с ним ранее. Увидев то, что я сотворила с его домом, демон пришел в ярость. Правда, до того момента, как я велела Пэм повиниться, так сказать. После рассказа «домовихи» он немного успокоился и пришел к тому же выводу, как и прежде: нам следует покинуть Ирэми как можно скорее. За эти две недели я почти не видела его и не разговаривала с ним. Все наше общение сводилось к приветствию во время завтраков и прощанию, когда он удалялся в свои покои для подготовки к отплытию. Почему именно на корабле? Все просто и в то же время сложно. Лео было по силам открыть портал прямо в свою резиденцию, но это могли воспринять как проявление агрессии с его стороны, учитывая тот факт, что на родине он официально был в бегах. Одним словом, безопаснее было соблюсти официальный церемониал и пройти через «таможню».

Одним словом, все были заняты. Точнее, он был занят и ему явно было не до меня, тем более все важное я ему уже рассказала. Прошла итоговое тестирование изученного материала, один раз покрутилась с ним с мечами в руках, на что он недовольно цыкнул и сказал, что я, наверное, не такая уж усердная ученица, как говорила, и он это непременно исправит уже дома. И, несмотря на грубость его слов, этому заявлению я радовалась, как дитя!

Как и планировалось ранее, Тарий и Орэн остались в Тэймире, правда, Лео перед отъездом провел профилактическую беседу, в которой очень ясно дал понять, что если с домом что-то случится за время его отсутствия, Орэн ответит. Почему он во всех грехах винил мага даже после того, как потерял память, осталось загадкой.

Спина моя так и не зажила, хотя прошло уже больше двух недель. Но было в этом и кое-что положительное – у меня повысился болевой порог, и боль я переносила уже гораздо легче. Правда, пока никаких новых способностей за собой я не замечала. Но, чувствую, что это только пока…

На корабле Каа’Лим наконец-то смог сменить личину и был несказанно этому рад. Уже битый час он перечислял мне все достоинства своего истинного облика: отсутствие необходимости мыться каждый день, одеваться и носить нижнее белье, в котором тесно и все преет; возможность есть столько, сколько не влезает в человеческое тело; больше у него не мерзнет зад и лапы; нет нужды причесываться! Одним словом, куда ни посмотри – сплошные плюсы.

Я же, несмотря на страх перед грядущим, думала о том, что все это – такие мелочи! Ведь главное, что тот, кого я люблю, жив и здоров. И пусть он не помнит меня. Это совсем не важно! Он полюбил меня однажды, быть может, сумеет и во второй раз?

Легкая улыбка коснулась моих губ, а я прикрыла глаза, подставляя лицо морскому бризу и солнцу, удерживая эту мысль, не отпуская ее ни на секунду, чтобы поверить, что так и будет…

Где-то на севере Ирэми, в глухой чаще леса, взошел совсем еще тонкий побег белого ясеня… Возможно, он расскажет однажды об эльфе, что прошел долгий путь, когда-то верил и надеялся на лучшее и со всей ужасающей ясностью понимал, что проиграл.

Content

Марина Александрова
Смерть Несущая. Дар Грани

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог