Юдит Берг

Приключения озорного мышонка

© Издание на русском языке. ООО «Издательский дом «КомпасГид», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Посвящается Лилу

Глава первая

Таверна «У семи гарпунщиков»

Рыжий и его банда известны всему Мышгороду. Путь их нетрудно проследить по выбитым стеклам окон, опрокинутым мусорным бакам, по стенам, исчерканным надписями. Стоит бандитам появиться на рынке, как торговцы в панике норовят припрятать свой товар, даже чайки у причала и те с отчаянным криком разлетаются при виде отпетых разбойников. Городские стражи порядка давно точат на них зуб, мечтая схватить с поличным, ан не тут-то было: Рыжему и его пронырливой мышиной ораве всегда удавалось ускользнуть. Все ходы-выходы, все городские тайники-закоулки они изучили досконально.

Вот и сейчас они в очередной раз отправляются за добычей. Рыжий, вожак оголтелой мышиной стаи, мускулистый и крепкий бандит, выступил с новой идеей:

– Сегодня двигаем в порт.

– Проветриться захотелось? – хохотнул Блямба, правая рука атамана шайки.

– Прошвырнемся, поглазеем по сторонам, – в тон ему подхихикнул Рыжий, затем посерьезнел: – Заглянем к «Семи гарпунщикам».

– Чего мы там не видали? – лениво полюбопытствовал Блямба.

– В прошлый раз мы слегка поцапались с хозяином, а он в отместку натравил на меня стражников. Пора поквитаться, заберем у него кое-что, над чем он трясется.

– Серьезную заварушку затеваешь? – почесал за ухом Блямба.

– Да уж, не соскучитесь! – многозначительно пообещал Рыжий.

Остальные оживились – засвистели, заулюлюкали. Ох, уж этот Рыжий, мастак выдумывать что-нибудь этакое! Вот и сейчас сунул какой-то предмет в свой кожаный мешок, а что именно да зачем – поди догадайся. Длинным, гибким хвостом сделал знак трогаться, все вскочили на ноги – и айда за предводителем в порт.

Укрывшись за грудой камней, сцену эту с волнением наблюдал мышонок в драных штанах и полосатой маечке наподобие тельняшки. Он жадно ловил каждое слово Рыжего и, стоило только бандитам свернуть за угол, тотчас отправился за ними вслед. На ходу пошарил в карманах штанов – вдруг да сыщется что-нибудь пожевать, однако с разочарованием убедился, что в карманах, как водится, пусто.

«Взял бы меня Рыжий в свою банду, тогда не пришлось бы заботиться о еде, – подумал мышонок и стиснул зубы. – Рано или поздно все равно возьмет, куда он денется! Уж тогда я покажу, на что способен. Мне бы только подрасти, а там сколочу свою шайку и сам вожаком заделаюсь».

Решительной походкой мышонок устремился вслед за бандитами. Вот уже который день он тенью следовал за ними повсюду.

А возмутители спокойствия свернули к портовому базару. В самом начале ближнего ряда торговали плетеными корзинами и циновками. Рыжий приветственно помахал насмерть перепуганным владельцам товара, Блямба, верный помощник главаря, на ходу подхватил плетенную из листьев бамбука корзинку и небрежно бросил туда горсть фиников, позаимствованную с соседнего прилавка. Ловчила решил не отставать от приятеля и разжился парочкой мандаринов в ряду напротив. Самый тощий из бандитской стаи, оскалив желтые зубы, с размаху пнул ногой стоявший на пути бак с мусором.

– Не возникай, Проныра! – одернул его Рыжий. – Стражники сбегутся, а мы еще и к делу не приступали. – Не переставая говорить, он протянул хвост к следующему прилавку и в мгновение ока слямзил пакетик соленых фисташковых орешков. В следующий момент он уже лакомился фисташками, лихо сплевывая скорлупу.

Мышонок ни на шаг не отставал от шайки, следя за каждым движением Рыжего. Восхищенно прищелкнул языком при виде отлично проделанного трюка с фисташками и тотчас загнул собственный хвостишко петлей, дабы опробовать удачный приемчик. Хулиганы тем временем свернули к палатке, где разложил свой товар старый знахарь; завидев бандитов, старик погрозил им кулаком.

– А ну, убирайтесь отсюда подобру-поздорову! Думаете, не знаю, что вы в прошлый раз стащили у меня мешочек с порохом и кучу пузырьков с мазями?!

Рыжий удовлетворенно хохотнул и сделал знак остальным не задерживаться. Старик сыпал проклятиями им вслед и настолько увлекся, что даже не заметил крадущегося за ними мышонка. А тот, проскользнув мимо палатки, протянул хвост и проворным, подсмотренным у Рыжего движением ухватил первый попавшийся пузырек, стоявший у края циновки. Ловкий рывок – и добыча оказалась у мышонка в кармане. Старик знай себе бранился и потрясал кулаками, а мышонок, лукаво ухмыляясь, устремился за бандитской шайкой.

«Приемчик, можно сказать, освоен, – с удовлетворением думал он. – Рыжий, определенно, не пожалеет, коли пополнит свои ряды таким умельцем!»

Между тем бандиты свернули в узкий проулок, ведущий к молу: именно там находилась таверна «У семи гарпунщиков», куда, собственно, они и держали путь. Над массивной дубовой дверью подвешенный на ржавой цепи красовался гарпун о семи зубцах, выкрашенный в красный цвет. Рыжий сделал знак остановиться и картинным жестом указал на гарпун.

– Ну, что скажете?

– М-да, не кот начхал, – одобрительно заметил Проныра.

– Шутишь?! – обозлился вожак. – Где кот начхал, там нашему брату конец. Я про другое. Желаю завладеть этой вывеской, да не знаю как. У кого есть идеи?

– Стащить этакую железяку непросто, – наморщил лоб Блямба.

– Было бы просто, я бы отправил на дело одного Проныру, – махнул лапой Рыжий, а Блямба продолжал рассуждать вслух.

– Допустим, снять гарпун с цепи, не поднимая шума, можно. Взобраться наверх да подпилить цепь – сделаем запросто. Скрежета ни одна живая душа не услышит: зря, что ли, я в прошлый раз стибрил на базаре у старикашки заглушающую мазь? Вот только дальше-то что с этой штукой делать? На себе не уволочешь, даже если всем скопом взяться, да и стражники нас мигом сцапают.

Бравые молодцы застыли в растерянности, а Рыжий досадливо сплюнул:

– Чтоб мозгами пораскинуть, надо их иметь, а у вас, я смотрю, с извилинами туго!

Все виновато потупились, не решаясь взглянуть на вожака. И тут вдруг позади дерзко пискнул мышонок, до сих пор остававшийся незамеченным:

– Надо бы прикатить сюда тачку, которая у базара стоит. Внутри там солома навалена, так что, если гарпун туда свалится, шума не будет. А потом – кати куда угодно, хочешь – шагом, хочешь – бегом. И усилий больших не требуется, вдвоем вполне можно справиться.

Все повернулись к говорящему.

– Глядите-ка, да это малец! – удивленно присвистнул Ловчила. – Значит, по-прежнему за нами по пятам шляешься?

– А что мне еще остается делать? – пожал плечами мышонок. – Рыжий обещал взять меня в шайку, когда малость поднаторею. Вот я и старался. Хожу повсюду за вами следом, а вам и невдомек. Все трюки ваши перенимаю. Стибрить, стянуть – это мне нипочем, прокрасться незаметно – запросто, оконное стекло из рогатки вышибить – пара пустяков. А главное, идей у меня вагон и маленькая тележка! – он с вызовом глянул на Рыжего.

– Не знаю, как насчет вагона с тележкой, а тачка вполне подойдет, – кивнул главарь. – Действуй, а там посмотрим.

– Слушаюсь, шеф! – вытянулся малыш по стойке смирно. – Значит, я бегу за тачкой?

– Валяй, Ловчила тебе поможет. А ты, Блямба, доставай свою мазь. Напильник я с собой прихватил, – бросил Рыжий Проныре, который явно собирался что-то сказать.

Бандиты оживились. Двое встали по обоим концам переулка, чтобы вовремя предупредить об опасности, Ловчила с мальцом помчались за тачкой, которую мышонок присмотрел на базаре. Блямба распоряжался остальными: цепляясь друг за дружку, они взобрались на гарпун. Блямба протянул пузырек с мазью, и Шустряга, самый проворный из шайки, густым слоем смазал цепь. Пятеро поддерживали гарпун снизу. Мазь оказала прямо-таки волшебное действие: не слышно было ни скрежета, ни лязга, хотя напильник уже глубоко вгрызся в ржавое железо.

– Почти готово! – объявил Шустряга. – Что, хваленая тачка еще не подрулила?

В этот момент из-за угла вынырнули Ловчила и малец; они тащили за собой тачку – ветхое сооружение, громыхавшее и подпрыгивавшее на булыжной мостовой.

– Не увлекайся, Шустряга, цепь того гляди лопнет! – встревожился Проныра, но Рыжий сделал ему знак заткнуться.

Ловчила с мальцом почти подкатили тачку к двери, когда проржавелая цепь, не выдержав тяжести гарпуна, оборвалась. Гарпун, с оглушительным грохотом ударившись о дверь, рухнул на мостовую. Тачка пошатнулась, накренилась и притиснула мальца к стене. Дубовая дверь таверны распахнулась, и наружу выскочил толстяк в белом переднике.

– Ах, негодяи, ах, мерзавцы! – разорался он. – Вызывайте стражу! – прокричал он, обернувшись к посетителям заведения.

Изнутри донеслись шум и крики, в дверях показались возбужденные посетители: впереди Бенедикт Помпон, капитан самого быстроходного парусника, а за ним целая ватага матросов, которые аккурат приканчивали ужин. Бандиты пустились наутек. Рыжий привычным, натренированным жестом подхватил с земли кожаный мешок и напильник, чтобы не оставлять улик, и бросился вдогонку за остальными. Малец, у которого от удара об стенку потемнело было в глазах, очухался и тоже хотел задать стрекача, однако владелец таверны сгреб его в охапку:

– Попался! Теперь не уйдешь!

– Пустите, дяденька, я не виноват! – взвизгнул мышонок, пытаясь вырваться из цепкой хватки. – Я не с ними, просто случайно проходил мимо!

– Рассказывай свои сказки стражникам! – гневно прорычал хозяин таверны, еще крепче вцепившись в мышонка.

– Малец и вправду не из этих хулиганов! – внезапно произнес капитан Бенедикт Помпон.

– Почем вы знаете, сударь? – оторопел хозяин.

– Еще бы мне не знать, коли он у меня на «Розе ветров» юнгой служит!

Эти слова повергли собравшихся в изумление. Но больше всех был поражен, конечно, сам малец, которому не раз доводилось любоваться покачивавшимся у причала большущим трехмачтовиком. Служить юнгой на «Розе ветров»!.. Такое уличному побирушке даже в самом сладком сне не могло привидеться. Хозяин таверны вылупил на капитана глаза, вид у матросов тоже был весьма обескураженный, однако капитан решительно отстранил трактирщика и положил мышонку на плечо свою мускулистую лапу.

– Пойдем на судно, приятель, – пригласил он мальца, – а там расскажешь мне, каким ветром тебя занесло сюда. – Себастьян! – обратился он к стоящему в дверях дюжему моряку. – Расправляйтесь с ужином и поспешайте за нами. Встретимся на борту. А я отведу малого на корабль, покуда он еще в какую-нибудь передрягу не вляпался.

Себастьян и другие моряки согласно кивнули, хотя так и не уловили смысл происходящего. Ведь все знали, что юнгой наглый мышонок не служит, и было ясно как божий день, что с разбойничьей шайкой он заодно, можно сказать, у всех на глазах пытался украсть вывеску таверны. С какой стати понадобилось капитану сочинять эдакие небылицы, чтобы вырвать мальца из лап стражей порядка?

Этим же вопросом задавался и сам мышонок, послушно вышагивая рядом с пузатым, пухлым, как помпон, капитаном. Ладно, думал малец, в конце концов выяснится. Однако Бенедикт Помпон не спешил с объяснениями. Крепко держа мальца за плечо, он уверенно подталкивал его к причалу, где колыхался на волнах огромный парусник.

Подойдя к трапу, капитан остановился и, насупив брови, оглядел мальца с головы до пят.

– Премного благодарен за услугу, сударь, – сдержанно проговорил мышонок и сделал попытку высвободить плечо. Но Помпон не отпускал его.

– Я давно к тебе присматриваюсь, – наконец произнес он. Голос его звучал строго, однако глаза поблескивали дружелюбно. – Парень ты вроде неглупый, сообразительный, незачем тебе со всякой шпаной знаться. По-моему, ты достоин лучшей участи.

– Да кому я нужен, никчемный бродяжка! Куда ни сунься, гонят взашей! – с горечью вырвалось у мышонка. – Поесть и то удается, если стащишь где-нибудь корку сухую. А в шайке я хотя бы не один.

– Это тебе только кажется, что ты не один… – покачал головой капитан. – Бросили тебя в беде дружки твои. Чем воровством да разбоем заниматься, лучше бы взялся за ум. Освоил бы ремесло какое-нибудь, была бы у тебя работа, а значит, и о куске хлеба думать не пришлось бы.

– Кто станет со мной возиться, уму-разуму учить? Один я, нет у меня никого в целом свете! – мышонок сердито мотнул головой.

– Я готов тебя испытать, – сказал капитан. – Собственно говоря, и привел-то тебя затем, чтобы посмотреть, выйдет ли из тебя толк. Послужи здесь юнгой под моим началом. Заранее предупреждаю: легкой доли не жди, работы много, и трудиться придется на совесть. Зато если постараешься, глядишь, и получится из тебя моряк заправский. И друзьями на корабле обзавестись можно.

Мышонок разинул рот. Кто бы мог подумать, что ни с того ни с сего этакая удача привалит!

– Кормят у нас исправно, что ни день и завтрак тебе, и обед, и ужин. А ежели в службе отличишься, положу тебе жалованье, – продолжил капитан. – Но не приведи бог обмануть мои ожидания! Высажу на берег в первом попавшемся порту. Ну, что скажешь, сынок?

– По рукам! – радостно воскликнул мышонок.

Капитан протянул лапу. Малец храбро схватил ее и крепко стиснул.

– Ну, что ж, в добрый час! – напутствовал его капитан. – Остается лишь узнать, как тебя звать-величать.

– Руми, – с достоинством представился мышонок.

Глава вторая

Приготовления к отплытию

Слух о неожиданном пополнении команды «Розы ветров» поразил на борту всех до единого. Боцман Негро, неизменно суровый и скорый на расправу, с недоверием прощупывал взглядом мышонка.

– М-да, за таким нужен глаз да глаз. Уж не знаю, чем ты там улестил да разжалобил нашего капитана, а только со мной этот номер не пройдет. Вздумаешь отлынивать от работы – мигом отправишься за борт, акулам на корм!

– Не слушай его, это он просто страху напускает! – едва стоило боцману удалиться по своим делам, утешил Руми какой-то юнец вроде него самого. – Меня зовут Балико, я здесь тоже юнгой значусь, – и он дружелюбно протянул новичку лапу.

– Просвети меня, в чем наша работа заключается, – попросил Руми. Суровые поучения боцмана явно охладили его пыл. Не исключено, что участь корабельного юнги вовсе не сахар.

– Ничего особенного. Убирать-прибирать, порядок наводить, быть на побегушках… – перечислял Балико. – Ерунда! Но палубу драить – это, я тебе скажу, занятие не для белых мышей.

– Отродясь не пробовал, – ухмыльнулся Руми. – Др-р-раить… слово-то какое противное, рычащее. Ты как насчет того, чтобы в картишки перекинуться? Смекаешь?

– А то! – глаза Балико сверкнули. – Только компанию не подберешь. Роланд и Милан Пузан всегда рады стараться, да что с них взять, оба они картежники никудышные.

– Это дело поправимое. Не умеют – научим! – с уверенностью заявил Руми, вновь почувствовав, что на корабле не пропадешь.

– Тогда дело в шляпе! – улыбнулся Балико. – Остальные у нас все парни что надо. Впрочем, сам увидишь.

– А про Себастьяна что скажешь? Здоровущий такой матрос, косая сажень в плечах. Его я еще «У семи гарпунщиков» приметил.

– Себастьян – это тебе не простой матрос, он у нас рулевым служит, – пустился в объяснения Балико. – Здоровяк, силы ему не занимать, зато в любой шторм с кораблем управится. А вот Франци наш…

Балико приготовился было рассказать и о других членах команды, но тут, как назло, опять объявился боцман и застукал пацанят за праздным разговором:

– Так и знал, что эти молокососы в два счета столкуются. Ничего, ребятки, посмотрим, кто из вас быстрей научится палубу до зеркального блеска драить. А покамест чешите со всех ног на сходку. Капитан будет речь держать.

Руми и Балико не заставили себя упрашивать. Команда тоже сбежалась как по команде. Взобравшись на большущий ящик с грузом, капитан обратился к членам экипажа:

– Ну, вот что, парни, хватит прохлаждаться! Через день-другой поднимем якорь – и в море. Порт назначения – Пелеград, столица Больших Пелейских островов, надобно доставить груз ко двору тамошнего короля. Фрахт срочный, время терять нельзя. Вы недавно вернулись из рейса, измотались, устали и толком отдохнуть не успели – все это я прекрасно понимаю, но и вы меня поймите. Дело нам поручено нешуточное, плавание предстоит долгое и трудное, необходимо подготовиться должным образом. Поэтому сегодня разрешаю отдыхать сколько душе угодно, а уж завтра спозаранку извольте быть в форме.

На другое утро, чуть свет, на корабле закипела работа. Рулевой Себастьян тщательно отладил руль, осмотрел компас, Франци и Милан Пузан возились с такелажем, проверяя его на прочность. Оказалось, что ванты грот-мачты перетерлись, поэтому пришлось заменить их крепким джутовым канатом. Роланд и Папаша Дональд, известные мастера на все руки, расстелили на палубе снятые паруса. И правильно сделали: выяснилось, что прямой парус фок-мачты основательно потрепан недавним штормом и порван с краю в двух местах. Роланд вдел в штопальную иглу просмоленную нить, и Папаша Дональд принялся за починку. Корабельный кок Сэм Смак хлопотал на камбузе. Провианта для долгого плавания было припасено достаточно, и теперь повар бился, пытаясь найти место двадцати пяти круглым сырам, четырем мешкам картофеля, ящикам с кукурузой, сухарями, мукой и бутылям с растительным маслом.

Капитан озабоченно склонился над картой. Тут было над чем поломать голову. Уж кому, как не ему, было известно, сколько опасностей подстерегает их в пути. Не зря ведь гофмейстер пелейского короля сулил золотые горы любому, кто вызовется доставить груз. Единственным смельчаком, кто дерзнул рискнуть, оказался капитан «Розы ветров». Путникам предстояло пробраться через Драконов пролив, а это, как известно, самое опасное место в Лазурном море.

– Эй, Себастьян! – обратился капитан к рулевому. – Проследи, чтоб загрузили в трюм пару бочек пороха. Как знать, может, понадобятся.

Боцман Негро не знал ни минуты покоя. С самого рассвета норовил заглянуть в каждый уголок-закуток, проверить работу каждого матроса, подстегнуть, поторопить кого следует. Ведь вот-вот должна была начаться погрузка. Пока что все шло как надо, и боцман с удовлетворением подкручивал усы. Но тут, проходя мимо спасательной шлюпки, он вдруг услышал оживленные голоса.

– Опять жульничаешь, Руми! Я так больше не играю!

– Да не жульничал я!

– Нечестно играешь!

– Разве я виноват, что карта хорошая сама идет?

– Не сяду больше с тобой играть!

– Хочешь играть – умей проигрывать… Ну, ладно, сдавай по новой.

Подкравшись на цыпочках к опрокинутой вверх дном шлюпке, боцман резким движением перевернул ее и вытащил оттуда двух перепуганных мышат.

– Разрази вас гром и испепели молния, лодыри бесстыжие! – гневно обрушился он на них. – Что вам было велено делать?

Балико и пикнуть не смел, зато Руми попробовал отбиться:

– Нам было велено привести в порядок палубу. Вот мы и залезли под лодку, паутину смахнуть.

– Врешь, наглец, и не краснеешь! А в лапах что у вас? Игральными картами вы паутину смахивали?

И здесь у Руми был готов ответ, однако в этот момент распахнулась дверь капитанской каюты и послышался сердитый голос Помпона:

– Из-за чего тут у вас сыр-бор?!

– Осмелюсь доложить… – вытянулся в струнку боцман. – Эта парочка, вместо того чтобы уборкой заняться, вздумала резаться в карты.

– Дайте сюда карты, чтоб им пусто было! – взъярился капитан. – Похоже, ты забыл, парень, наш с тобой уговор. На корабле приживешься при одном-единственном условии: беспрекословно слушаться старших и вкалывать до седьмого пота! Нарушишь уговор – на берег спущу, уйдем в море без тебя. Все сказанное относится и к Балико. А теперь убирайтесь оба с глаз долой! Руми отправится драить палубу, Балико пускай наведет порядок в трюме.

– Смилуйтесь, сударь! – жалобно пискнули провинившиеся, но капитан в сердцах топнул ногой:

– Молчать! Живо за работу!

Мышата, поджав хвосты, убрались восвояси, а капитан велел боцману прислать к нему судового врача Пилюлькина, надо, мол, срочно обсудить одно важное дело.

В течение часа предварительная подготовка была закончена. Негро выстроил матросов на палубе.

– Ящики с грузом свалены у трапа. Ваше дело – перетащить их в трюм.

– Какой груз мы повезем? – полюбопытствовал Балико.

– Много будешь знать – скоро состаришься! – цыкнул на него Негро.

Разбившись попарно, матросы принялись переносить тяжелые ящики и складывать их в трюме. Погрузкой руководил Негро, указывая, куда поставить тот или иной ящик.

– Смотри, Балико, на каждом ящике печать с гербом, – шепнул приятелю Руми.

– Папаша Дональд говорит, якобы груз адресован самому королю, – сообщил подошедший к ним Роланд.

– Что бы это могло быть? – гадал Балико.

– Да тут и голову ломать нечего! – презрительно фыркнул Руми. – Небось бархаты, шелка разные, драгоценные камни, цацки, побрякушки… в общем, всякое барахло, без которого королям жизнь не в жизнь.

– Ой, не скажи! – возразил ему Балико. – Может, это деликатесы к королевскому столу. Я собственными глазами видел, как наш капитан на прошлой неделе не раз о чем-то беседовал с господином Грильяжем, а тот ведь не зря главным кондитером считается.

– Смотрите-ка, здесь что-то написано, – указал Роланд на самый большой ящик и медленно, по складам, прочел: – «Для ко-ро-лев-ско-го са-до-вод-ства. Вскры-вать ка-те-го-ри-чес-ки за-пре-ща-ет-ся».

– Почему вскрывать запрещается? – недоумевал Балико.

– Почему, почему! – передразнил его Руми. – Небось боятся, как бы тюльпановые луковицы не разбежались.

– Негро идет! – скроив испуганную мину, предостерег Роланд.

Приятели сразу засуетились, делая вид, будто собираются поднять ящик.

– Этот спрятать в дальний конец трюма, – распорядился Негро. – И упаси вас бог рыться в нем, греха не оберешься. Опасно! – с тем и ушел.

– Что здесь может быть опасного? – диву давался Балико.

– А вдруг тюльпановые луковицы кусаются? – хихикнул Руми.

– Хорошо бы узнать, что там?

– Потерпи до ночи, проберемся в трюм и заглянем в ящик.

– Не вздумай, Руми! – испугался Балико. – Застукают тебя, и вылетишь отсюда как миленький.

– Спокойно, не дергайся! – подмигнул ему Руми. – Не так-то легко меня застукать!.. Скажите лучше, скоро ли обед?

Роланд огляделся по сторонам:

– Кок все еще по кладовкам свои припасы распихивает. Значит, обеда придется подождать.

Руми досадливо щелкнул зубами. Есть хотелось ужасно, живот подвело. Привычным движением он сунул лапы в карманы, хотя и знал, что там нечем поживиться. Однако, к величайшему своему изумлению, вдруг наткнулся на какой-то предмет и извлек его. Это был крохотный флакончик, который не далее как вчера он так ловко увел из-под носа старого знахаря. Увел одним мановением хвоста.

– Это еще что такое? – с любопытством поинтересовался Балико.

– Сейчас проверим, – уклончиво ответил Руми.

Приятели тщательно осмотрели находку. Необычной формы, толстого стекла, запыленный флакончик был заткнут потемневшей пробкой. Руми попытался вытащить ее зубами, пробка с трудом, неохотно поддалась. Мышонок осторожно принюхался и с удовлетворением кивнул.

– Запах приятный, сладковатый. Должно быть, сироп или мед.

– Откуда он у тебя? – спросил Роланд.

– Старый колдун на портовом базаре торгует разными снадобьями. Это я раздобыл у него.

– Тогда не вздумай пробовать! – в ужасе отшатнулся Роланд. – Старикашка продает опасные зелья. Как знать, может, в этом пузырьке яд.

– Полно чушь плести! – отмахнулся Руми, но тут и Балико принялся его упрашивать:

– Не бери в рот, покуда не узнаешь, что это такое!

– Ладно, – согласился Руми. – Проделаем опыт.

– Что ты имеешь в виду?

– В кормовой части палубы я видел бочку с водой, где плавает головастик. Угостим его сиропчиком.

Все трое в нетерпении помчались на корму. Там действительно стояла деревянная кадка, а в воде плавал крохотный серый головастик. Уму непостижимо, каким образом он там очутился.

– Плыви сюда, приятель, – обратился к головастику Руми. – Таких лакомств ты отродясь не пробовал.

Мышонок склонился над водой и занес лапу с зажатым в ней пузырьком. Тягучая, коричневая капля жидкости плюхнулась в воду и угодила прямо на башку головастика. Бедняга вздрогнул, потом завертелся на месте и вдруг начал расти. Он увеличивался на глазах, раздувался, разбухал, кожа приобретала коричнево-бурый оттенок и становилась пузырчатой, бугристой, голова тоже росла, пока наконец на изумленных мышат не глянула пара выпученных глаз. По бокам у головастика образовалось некое подобие конечностей, вскоре превратившихся в снабженные перепонками лапки. Головастик встряхнулся напоследок и мощным прыжком выскочил прямо на дощатую палубу. Перевел дух, смерил выпученными глазами застывших от удивления приятелей и, громко квакая, ускакал прочь.

Какое-то время мышата молча стояли, пока наконец Роланд не нарушил тишину.

– Да он же превратился в лягушку! – проговорил он, по-прежнему не веря своим глазам.

– Вот именно! – ликующим тоном отозвался Руми. – Значит, от этого сиропа быстро стареют. Головастик в два счета превратился во взрослую лягушку, а хлебни я из пузырька – и волочить бы мне теперь ноги дряхлым стариканом.

– Какое счастье, что ты не отведал этих капель, – чуть слышно обронил Балико.

– Верно замечено! – весело воскликнул Руми, засовывая в карман флакончик с чудодейственной жидкостью.

– Я только одного понять не могу, – недоверчиво тряхнул головой Роланд. – Как ты умудрился купить у колдуна этот пузырек, даже не поинтересовавшись, что в нем находится?

Руми развел руками:

– Видишь ли, я так торопился, что старик не успел ничего мне объяснить.

К тому времени, как матросы управились с погрузкой, к превеликой радости Руми подали обед. А едва оголодавшие работяги проглотили последний кусок, вдруг подул ветер.

– Поднять якорь, натянуть паруса! – скомандовал капитан.

Каждый в экипаже точно знал свои обязанности. Вмиг вытащили якорную цепь, натянули ванты, закрепили узлы. Педро Сырная Голова, обладавший самым острым зрением, ловко вскарабкался на мачту, чтобы занять в подвесной корзине свое место впередсмотрящего. Себастьян встал у руля. Ветер надул паруса, и «Роза ветров» плавно заскользила по волнам. Облокотясь о поручень, Руми смотрел на удалявшийся берег.

«Прощай, Мышгород! Думаешь, буду скучать по тебе? Даже не надейся!» – с этой мыслью он сунул руки в карманы и, весело насвистывая, перешел в носовую часть судна. Взгляд его скользил по простертой до горизонта безмятежной синеве морской глади. Впереди первое дальнее путешествие – в Пелеград, столицу Пелейского королевства, населенного родственным племенем соней-полчков, которые предпочитали называть себя загадочно и мелодично звучащим словом «пеле». Его ждали новые увлекательные приключения. Руми улыбнулся, решив про себя, когда вырастет, стать самым прославленным в мире морским капитаном.

Глава третья

Вязкое море

С момента отплытия прошла неделя.

– Ох, не нравятся мне эти места, – вздохнул капитан. – Ветром нас относит от Лазурного моря, того гляди угодим в воды Вязкого моря, а этого мне бы хотелось избежать.

– Вряд ли получится, – сокрушенно тряхнул головой Себастьян. – Южный ветер устойчивый и такой силы, что судно не слушается руля. Хочешь не хочешь, а корабль упорно относит к северу.

Капитан раскурил трубку и склонился над картой:

– А меж тем нам еще позавчера следовало взять курс на восток. Если держаться севернее, путешествие займет гораздо больше времени, и придется сделать крюк, чтобы вновь вернуться к Драконову проливу. Конечно, если вообще удастся выбраться из Вязкого моря.

Капитан и рулевой беспокоились не напрасно. Своевольный южный ветер загонял корабль в те широты, которые любой моряк старается обойти стороной. Море на глазах меняло свой цвет, из лазурно-голубого постепенно превращаясь в иссиня-черное. Даже гул ветра и тот изменился, в его завывании слышались звуки дьявольского хохота. Никто не знал доподлинно, чем именно опасно Вязкое море, но каждому моряку было известно, что туда лучше не соваться. Время от времени в порту разносились слухи, будто бы то или иное судно пошло ко дну в Вязком море, а иногда бывалые моряки поговаривали о каком-то чудовище, обитающем в тех водах. Словом, ничего определенного, просто существовал неписаный закон: ни в коем случае не заплывать в места, пользующиеся дурной славой. И вот теперь словно сам ветер взбунтовался против мышиной команды, упорно увлекая «Розу ветров» в опасном направлении.

Матросы трудились на палубе. Руми и Балико вычерпывали воду из большого ящика с инструментами: накануне разыгрался шторм такой силы, что волны захлестывали корабль, проникая в каждую щель.

– Все, хватит с меня! – жалобно скулил Балико. – С самого утра черпаешь, черпаешь эту воду, а ее все не убывает. Сейчас бы завалиться без забот, без печалей и лежать себе посвистывая.

– Или галеты грызть, поди плохо? – ухмыльнулся Руми.

– Как ни кинь, а это дурацкое занятие мне обрыдло, – опустил черпак Балико и, выпрямившись, облокотился о поручень. – Малость поплескайся без меня, а я пока морем полюбуюсь.

Какое-то время он всматривался в морские просторы, после чего потрясенно воскликнул:

– Послушай, Руми, я такого сроду не видал! Вода в море как есть черная!

– Тебе не угодишь! – разозлился Руми. – Вчера тебе не нравились волны высокие, позавчера ветер в снастях не так завывал, а сегодня, видишь ли, вода ему черная. Ноет как плаксивая девчонка!

– Ах так? Все, вообще больше не пикну! – обиделся Балико и повернулся к приятелю спиной.

Тут появился Роланд с большущим ведром, полным воды. При виде приятелей он тотчас же решил устроить себе передышку и плюхнулся рядом за компанию.

– Уф-ф, ну я и умаялся, – простонал он.

Балико предостерегающе поднял палец:

– Позор слабакам и нытикам! В наших рядах подобных мы не потерпим, правда, Руми?

Роланд переводил недоумевающий взгляд с одного на другого.

– Отвяжитесь от меня, чтоб вам пусто было! – взорвался Руми. – Третий день только и делают, что хнычут да причитают. Не хватало еще, чтобы капитан разнюнился!

– Если уж на то пошло, капитану есть отчего вздыхать, – понизив голос, сказал Роланд.

– Я бы тоже убивался на его месте, будь у меня такие матросы, как вы! – проворчал Руми.

– Заткнись, трепло, тут дело серьезное! – шепотом продолжил Роланд. – Я проходил мимо рулевой рубки и случайно услышал, как капитан жаловался Себастьяну, что ветром, мол, корабль несет прямиком в Вязкое море.

– Вязкое море, скажут тоже! – расхохотался Руми. – Что, в нем сахар вместо соли растворен, что ли?

Балико хихикнул, но Роланд сохранил серьезность:

– Вы что, правда не слыхали про Вязкое море?

– А что мы должны были слышать? – дружно поинтересовались приятели.

– Ничего толком не известно, а только вода в этом море черная и делишки творятся там нехорошие. Темные.

– Черная! – потрясенно воскликнул Балико.

– Ну, если не черная, то во всяком случае непроглядно темная. Собственно, этим море и отличается.

– Да вы только гляньте за борт! – не выдержал Балико. – Я же тебе говорил, Руми!

Балико вскарабкался на перила, Руми и Роланд не отставали от него. Все трое уставились на морскую поверхность. Куда ни глянь, до самого горизонта расстилалась сплошная чернота.

– Ну, что я тебе говорил? – укоризненно обратился Балико к Руми.

– Вроде бы действительно водичка темновата. Но это еще не причина, чтоб от страха трястись.

– Тогда послушай меня, храбрец ты этакий! – возмутился Роланд. – В прошлый раз, когда мы бросили якорь в Шелковой гавани, я в порту разговорился с двумя рыбаками. Так вот они рассказывали, будто бы в Вязком море чуть не скапутились: какой-то монстр пытался опрокинуть их суденышко.

– Не иначе как семиглавый драконище! – издевательски заметил Руми, но Роланд сердито перебил его:

– Не хочешь – не верь, а только капитан с Себастьяном попусту беспокоиться не станут.

– Не бойся, малыш Роли, – не унимался Руми. – Храбрый и сильный дядюшка Руми защитит тебя от всяких злых чудищ.

– Ой, как смешно, прямо обхохочешься! – сморщил нос Роланд и нагнулся было за ведром, чтобы уйти прочь. Но в этот момент судно дрогнуло.

– Что это? – сделал стойку Роланд.

– Порыв ветра, – отмахнулся Руми.

– Нет, это не ветер, – испуганный Роланд перешел на шепот.

Один за другим последовали еще два толчка.

– Может, сели на мель? – страх Роланда все усиливался.

– Здесь очень глубокая вода. И вообще… если бы сели на мель, то услышали бы скрежет днища о камни, – попытался утешить друзей Балико, но и у него самого вид был испуганный.

Парусник снова дернулся, затем его с силой встряхнуло.

– Нас толкают и раскачивают!

– Тревога! – раздался с мостика голос капитана. – Свистать всех наверх!

Последовал очередной рывок.

– С кормы кто-то трясет судно! – воскликнул Руми. – Пошли поглядим! – и он бегом припустил на корму. Роланд и Балико переглянулись и тоже помчались за ним. На палубе поднялась суматоха, матросы кинулись к бортовым поручням, пытаясь понять, в чем дело.

– Господин капитан, к корме что-то приклеилось! – раздался с мачты голос впередсмотрящего.

– Оно шевелится! И толкает судно! – послышались взволнованные восклицания.

В корму парусника вцепились мощные, массивные щупальца, с неудержимой силой сотрясая корабль и явно стремясь разнести его в щепки. При каждом толчке трещала обшивка, угрожающе скрежетало палубное покрытие. Казалось, судно вот-вот переломится надвое.

– Морское чудовище! – в ужасе ахнул Роланд.

Капитан приказал матросам вооружиться баграми и дубинками и бить по вцепившимся в борта щупальцам. Папаша Дональд и Милан Пузан со всей мочи лупили, кололи остриями багров отвратительные присоски, но чудище не ослабляло хватки. Негро, не жалея сил, наносил монстру удары здоровенной дубиной, тогда одно из щупалец вдруг взметнулось в молниеносном броске, ухватило дубину и утащило в воду. В последнюю секунду Негро успел выпустить оружие из рук, что и спасло ему жизнь.

А чудовище, круто развернувшись, атаковало борт корабля.

– Да это же гигантский спрут! – вскричал Руми.

– Он намеревается нас заглотить! – подхватили остальные.

– А ну, без паники! – прогремел капитанский бас. – Будем суетиться попусту, он и впрямь всех нас сожрет. Несите ружья, может, удастся его отпугнуть.

Трое матросов бросились выполнять приказ, остальные с удвоенной силой пытались отодрать вцепившиеся в парусник гигантские щупальца, но… безрезультатно. Принесли ружья. Капитан прижал приклад к плечу, прицелился, выстрелил. Одно из щупалец дернулось, но вместо того, чтобы выпустить добычу, вцепилось в обшивку еще крепче. Прогремели очередные два выстрела, что лишь усилило воинственные наскоки спрута. Судя по всему, пули на него не действовали.

– По-моему, он голодный, – решил Балико. – И не уймется, покуда не набьет брюхо!

– А ведь это идея! – хлопнул себя по лбу Руми. – Ежели он голодный, надо его накормить. Эй, Смак, имеется среди твоих припасов корм для спрутов?

– Заткнись, Руми, нашел время шутки шутить! – огрызнулся кок, колошматя щупальца какой-то заостренной железякой.

Но капитану идея пришлась по душе.

– Бросьте-ка ему пару ящиков с провиантом. Глядишь, он и выпустит корабль.

– Пробросаешься… Потом самим не хватит, – возразил Сэм Смак.

– Будем торговаться – никакие припасы нам не понадобятся.

Спрут тем временем с такой яростью тряхнул парусник, что часть кормовой обшивки оторвалась и с громким всплеском плюхнулась в воду. Отломилась и часть поручня, рухнувшие в море планки-брусья едва не увлекли за собой кока.

– Ладно, готов скормить мерзавцу все что угодно! – согласился испуганно отпрянувший от пробоины Смак. – Что прикажете ему подать?

– Тащите мешок картошки, наши запасы позволяют.

Двое метнулись на камбуз, и в считаные секунды на палубе очутился большой мешок картофеля.

– Бросать поштучно или как? – уточнил Сэм Смак.

– Ты бы еще спросил, не почистить ли предварительно! – взорвался Милан Пузан. – Швыряй за борт, да поживее!

Капитан сделал знак бросать мешок как есть, целиком. Три матроса подскочили к пролому в корме и дружным усилием сбросили мешок в воду. Щупальце взметнулось было за добычей, но затем равнодушно позволило пучине поглотить ее.

– Смотрите-ка, наша картошка ему не по вкусу, – ахнул кок.

– У нас есть три ящика кукурузы, ее даже рыбы едят. Может, и этому живоглоту понравится.

Смак согласно кивнул:

– Фабиан, Милан, а ну, подмогните, одному мне не дотащить!

– Держитесь крепче, не то все за борт попадаем! – взревел боцман. – Этот упырь окончательно взъярился, трясет корабль все сильнее!

Палуба качалась под ногами, снасти жалобно скрипели, матросы с трудом подтащили к борту три здоровенных ящика. Один из моряков по имени Франци поскользнулся и упал на якорь. Острый стальной край глубоко поранил ему руку.

– Поторапливайтесь, судну долго не продержаться! – подгонял матросов капитан и даже сам ухватился за край ближайшего ящика.

– Раз-два, взяли! – Первый ящик ухнул в воду.

Спрут подхватил добычу, и даже хватка его вроде бы чуть ослабла. Матросы успели заметить, как мощные щупальца обвились вокруг ящика и утащили его под воду. Послышался треск: похоже, спрут раздавил ящик.

– Сожрал прямо с ящиком! – обомлел Роланд. – Видать, здорово изголодался.

– Бросайте следующий!

Второй ящик постигла та же участь.

– Скормить ему и третий!

Спрут заглотил последний ящик, по-прежнему не выпуская парусник из цепкой хватки.

– Вот ненасытная утроба! Нам самим хватило бы этой кукурузы на целых две недели! – сокрушался Сэм Смак, но капитан резко оборвал его:

– Несите еще кукурузы, да поживей!

– Кукурузы больше нет! – в отчаянии признался кок.

– Кидайте что-нибудь другое, только не тяните время!

Между тем спрут вновь перешел в наступление. Смак стремглав кинулся на камбуз, а остальные в ужасе цеплялись за что попало, лишь бы не попа́дать за борт. Руми ухватился за конец каната, свисавший с задней реи, и, позабыв об опасности, вскарабкался наверх, чтобы получше разглядеть гигантского спрута. С высоты он и обнаружил позади чудища какие-то странные желтые пятна, колышущиеся на волнах.

«Что бы это могло быть?» – раздумывал мышонок. И вдруг его осенило: да это же высыпавшиеся из ящиков кукурузные початки! Их было такое превеликое множество, что на темной поверхности моря они казались сплошным желтым пятном.

«Выходит, это чучело не ест кукурузу, ему пустые ящики подавай! – сообразил Руми. – Значит, ему по вкусу дерево, вот он и норовит раздавить парусник в щепки. Мышатиной он брезгует и зарится, вишь ты, на нашу “Розу ветров”!»

С молниеносной быстротой Руми сполз вниз по натянутому канату.

– Балико, Роланд! Тащите сюда живей спасательную шлюпку! – заорал он во всю глотку.

– Не вздумай спускать шлюпку, Руми! – взревел капитан. – И вообще, здесь командую я!

– Господин капитан, спрут жрет только дерево! – пояснил Руми, а его приятели тем временем подтащили к борту и водрузили на поручень спасательную лодку.

– Не сметь! – закричал боцман, но не успел им помешать. Лодка с оглушительным всплеском плюхнулась в воду. Спрут вдруг выпустил корабль и накинулся на лодку. С минуту расправлялся с нею, ломая на части, после чего принялся поглощать добычу доска за доскою.

«Розу ветров» довольно далеко отнесло ветром, однако спрут, явно еще не утоливший голод, снова пустился вдогонку.

– Сбрасывайте в воду все деревянное! – скомандовал Руми. – Весла, бочки, да, пожалуй, и вторую шлюпку тоже. Пускай подавится!

Матросы с опаской покосились на капитана, пытаясь понять, как тот отнесется к этой идее. Капитан насупил брови, смерил мышонка пытливым взглядом и оглянулся. Спрут подплывал все ближе.

– Ладно, – наконец произнес он. – Сбрасывайте всё деревянное, что под руку попадется.

Застывшие в страхе матросы оживились. Весла, бочки, ведра – все пошло в ход, то бишь за борт. Спрут перестал гоняться за кораблем, охотясь за плавающими в воде лакомствами из древесины.

– А теперь пора отсюда смываться! – с довольным видом произнес Руми.

– Есть, капитан! – в шутку бросил Балико, однако под взглядом настоящего капитана сразу сник.

– Я… это… как его… просто пошутил, – запинаясь промолвил он.

Капитан раскрыл было рот, чтобы призвать «шутника» к порядку, но тут все шумы перекрыл голос рулевого:

– Ветер переменился! Дует устойчиво с юго-запада!

– Ну наконец-то! Поднять кливер! Курс – северо-восток! – распорядился капитан.

– Всем браться за канаты! Полный вперед! А ты, Руми, подойди, дружок, ко мне! Хлебни лимонада из моей фляжки.

Глава четвертая

Необитаемый остров

Ветер, который так кстати переменился, нес «Розу ветров» будто на крыльях. Чудовищный спрут остался далеко позади, и цвет воды был не столь угрожающе мрачным, как посреди Вязкого моря. Капитан осматривал остатки порушенного кормового фальшборта. Вокруг него собралась кучка расторопных матросов и с ними Папаша Дональд, прославленный мастер на все руки.

– Ну и бед натворило это чудище окаянное, – сокрушенно качал головой капитан. – Надо как можно скорей починить деревянную обшивку, в таком виде кораблю пускаться в плавание опасно. Корма совсем оголилась, еще один шторм – и пойдем ко дну.

– Что верно, то верно, – почесал в затылке Папаша Дональд. – Только ведь, чтоб заняться ремонтом, необходимо встать на якорь, да и досок мне понадобится немало.

– Ишь чего захотел! Ни одной доски у нас днем с огнем не сыщешь, даже лодками спасательными пришлось пожертвовать.

– Воля ваша, капитан, а без деревянных заготовок не обойдешься.

– Это я и сам понимаю, но ведь до ближайшего порта пятьсот миль. Неделю плыть, к тому же и путь наш – в другую сторону, – озабоченно пробурчал капитан.

– Ежели бы удалось где-нибудь неподалеку наткнуться на сушу, мы бы сами и деревьев нарубили, и заготовок наделали, – рассуждал вслух Папаша Дональд.

Капитан согласно кивнул.

– Ладно, потолкую с Себастьяном, покумекаем с ним над картой. Вдруг да какой-никакой островок высмотрим.

Капитан поспешил в рулевую рубку, а матросы с тревогой вглядывались в небо. Упаси бог шторм поднимется раньше, чем удастся привести судно в порядок.

Меж тем боцман Негро суетился на палубе. Борьба со спрутом переполоха наделала, все было перевернуто вверх тормашками. Повсюду валялись обломки досок, обрывки парусины, какие-то покореженные железяки. Кто-то ухитрился швырнуть за борт ящик из-под инструментов, которые теперь были в беспорядке разбросаны у входа в каюты.

– Роланд, возьми мешок да собери инструменты! – распорядился Негро. – Фабиан, подбери все железки и отнеси в грузовой трюм. А вы, салаги, – обратился он к Балико и Руми, – извольте как следует надраить палубу!

– Начинается!.. – сердито проворчал Руми. – Знай только грязь за всеми вывози!

– Молчок! – толкнул его в бок Балико. – Все равно нам мыть не придется.

Руми удивленно уставился на приятеля, а тот заговорщицки подмигнул ему:

– Мыть-то нечем! Бадью и швабры я побросал за борт.

– Но вёдра…

– Вёдра тоже чудищу скормил. И тряпичная ветошь, чем доски вытирать, пошла туда же.

– Но тряпки ведь не деревянные, – обомлел Руми, однако Балико, страшно гордый собой, расправил плечи.

– Какая разница, дело сделано. До того надоело палубу эту скрести да вылизывать.

– О чем это вы тут шушукаетесь? – с недовольным видом подступил к ним Негро, но, прежде чем юнги успели ответить, прогремел голос вахтенного:

– Земля на горизонте!

Матросы бросились к борту и, позабыв все на свете, таращились вдаль, высматривая сушу. Вахтенный, Педро Сырная Голова, указал направление, и капитан поднес к глазам бинокль.

– Ты что-нибудь видишь? – покосился Балико на приятеля.

– Не-а. Нам до того берега еще пилить и пилить. И Педро-то лишь в подзорную трубу землю углядел.

– Небольшой клочок суши с высокой горой посередине, – обратился капитан к Себастьяну. – Милях в пяти-шести отсюда.

– На карте не значится.

– Стало быть, этот остров еще никем не открыт.

– Причалим? – поинтересовался Себастьян.

– Придется. Надо разжиться древесиной для ремонта, да и запасы провианта требуется пополнить. Если остров населен туземцами, глядишь, и удастся купить у них одно-два каноэ, а то ведь мы без спасательных шлюпок остались.

– И все ж таки осторожность не помешает, – пробурчал в усы Себастьян. – Мы ведь пока что в водах Вязкого моря находимся. Как знать, кто там на этом острове обитает.

– Как ни крути, а причалить придется, – принял решение капитан, и рулевой направил судно к острову.

Через несколько часов остров уже можно было разглядеть невооруженным глазом. Посреди него высилась гора, со всех сторон окруженная густыми зарослями ярко-зеленого цвета.

– В этакой чащобе наверняка подходящим деревом разживемся, – ликовал Папаша Дональд.

– Именно что чащоба… – прищурился боцман. – На вид как есть джунгли! Придется держать ухо востро. Небось змеи ядовитые, скорпионы кишмя кишат. А может, и хищники водятся.

При этих словах боцмана Руми взволнованно завозился.

– Вдруг там плодовые деревья растут? – мечтательно предположил Балико. – Надо бы корзину прихватить на случай, если фрукты какие попадутся.

– Спасибо за идею! – вскочил Руми и направился к матросскому кубрику. Балико припустил за ним.

– У тебя, что ли, есть корзина?

– Чего нет, того нет. Я за коробкой иду.

– Это маленькая такая, с решеткой в середине? Да в нее даже один ананас не втиснуть!

– И не надо! Фрукты я туда класть не собираюсь.

– Что же тогда, если не фрукты? – недоумевал Балико.

– Жучков-паучков, муравьев, букашек всяких. Что под руку попадется.

– Спятил, что ли?

– У тебя одно на уме: как бы брюхо набить! Попроси у кока корзинку и отвяжись от меня! – с досадой бросил Руми.

– На фиг тебе сдались эти букашки-таракашки? – попробовал подкатиться с другого бока Балико. – То ли дело – финики!

– А я буду собирать жуков и пауков.

– Финики куда как вкуснее. Не любишь финики, можем запастись инжиром или бананами.

– Сколько раз повторять: мне нужны пауки! Каждому свое. И больше не лезь ко мне!

– Это ведь ты лезешь в бутылку незнамо из-за чего. Хоть бы объяснил, для чего они тебе нужны, козявки эти.

– Ладно уж, так и быть, слушай. Куда плывет наша посудина?

– К острову.

– Я о другом. Куда мы везем груз?

– На Пелейские острова.

– А чем знаменит Большой Пелейский остров?

– Там самая крупная гавань в мире.

– Верно. А что находится в гавани?

– Должно быть, много судов у причала.

– Ну, а что еще? Наверняка ты слышал об этом.

– Базар.

– Наконец-то в точку попал. Самый большущий базар в мире. Чего там только нет!.. Нигде, кроме как на тамошнем базаре, не сыскать волшебного порошка, с помощью которого можно съежиться, уменьшиться или же, наоборот, мигом в великана вырасти. А диковинное стекло: к стенке приставишь – и все насквозь видать, как на ладони!.. Там тебе и негасимый светильник, и шапка-невидимка…

– …И корзина с фруктами – сколько из нее ни бери, а запас не кончается, – подхватил Балико.

– Да-да… Уж не говоря о старинных щитах, мечах, кинжалах и прочем оружии, о сундуках с тайниками и двойным дном и о чудодейственных мазях и притираниях.

– Ох, – вздохнул Балико, – жду не дождусь, поскорей бы туда добраться.

– Только ведь все эти сокровища денег стоят. Водятся у тебя денежки?

– Откуда? – грустно покачал головой Балико.

– У меня тоже в карманах пусто, – признался Руми. – Но я надеюсь обзавестись кой-каким капитальцем.

– Каким образом?

– Милан Пузан рассказывал, будто бы на базаре торгуют всякими жучками да паучками диковинными и выручают за них немалые деньги. Понял теперь, куда я гну? Насобираем на острове всяких редких тварей и продадим на базаре. А на вырученные монеты разгуляемся.

– А что скажет капитан? По-моему, он нас не отпустит.

– Капитану не обязательно знать про все наши дела да случаи! – самоуверенно заявил Руми.

Балико обеспокоенно заморгал глазами, но Руми хлопнул его по плечу:

– Глянь: вот-вот подплывем к берегу! Я побежал за коробкой, а ты выпроси у кока корзинку. Если успеем, то и фруктов, глядишь, насобираем.

Капитан назначил порядок действий. В первую очередь необходимо нарубить деревьев, чтоб хватило материала для ремонта судна. Тем временем две группы матросов походят по острову, поразведают, что к чему – вдруг да удастся раздобыть воды, пригодной для питья.

– Ежели наткнетесь на аборигенов, ведите себя как следует, – наставлял своих подчиненных капитан. – Не дай бог заподозрят нас в дурных намерениях и вздумают перебить. Желательно по возможности купить у них или выменять на что-то парочку каноэ или легкий плот из коры пробкового дерева: ведь без спасательных лодок в плавание пускаться опасно. И надеюсь, никто из вас не наделает глупостей, – он окинул подозрительным взглядом Балико и Руми. Но юнги ответили ему чистым, невинным взором: ни дать ни взять пай-мальчики, такие об озорстве и не помышляют.

– Тогда бросить якорь! – распорядился капитан. – Будьте начеку, не отходите далеко от берега, чтоб услышать сигнал рожка к отплытию.

Себастьян ловким маневром подвел судно к берегу, и несколько минут спустя Негро и Милан Пузан бросили якорь.

Глава пятая

Бирюльки

Вскоре вся команда выбралась на берег. На корабле остался нести сторожевую вахту только Франци – долговязый, немногословный матрос. В борьбе со спрутом у него пострадала лапа, теперь плотно замотанная бинтами. Доктор Пилюлькин прописал ему щадящий режим.

– Лесоруб из тебя сейчас никудышный, Франци, – высказался капитан. – Самое милое дело, если останешься здесь за караульного. Заметишь что подозрительное – дуй в рожок. Обнаружишь приближение опасности – подашь троекратный сигнал.

– Слушаюсь, господин капитан, – щелкнул каблуками Франци.

Едва путники ступили на остров, как сразу же наткнулись на родник с чистейшей прохладной водой. Доктор Пилюлькин принюхался, затем отведал прозрачной водицы:

– Лучше не бывает. И вкус необыкновенный, сладковатый даже.

Все матросы стосковались по свежей воде. У той, что хранилась в бочках в трюме, привкус был затхловатый, но больше пить было нечего. Капитан распорядился первым делом всем наполнить свои фляжки, а затем и бочки залить свежей водой. После этого разбил команду на группы. Большинство матросов были отряжены под начало Папаши Дональда рубить деревья и заделывать пробоины в судне. Капитан кликнул кока и Педро Сырную Голову отправиться с ним вместе на разведку. Сэм Смак намеревался поискать плодовые деревья, чтоб пополнить запасы продовольствия. Услышав об этом, Балико тоже загорелся желанием идти с ними.

– Конечно, ты сможешь участвовать в поиске, – успокоил его капитан. – Но я бы предпочел, чтобы вы под присмотром Негро отправились в другую сторону. Тем самым наши шансы на успех удвоятся.

– Тогда почему бы нам с Балико не двинуться в третьем направлении? – тотчас вмешался Руми. – Вдруг фруктовые деревья растут именно там, куда никто из нас не догадается заглянуть?

– И думать не моги! Одних никуда не отпущу, за вами глаз да глаз нужен. Ступайте с Негро, уж он-то за вами присмотреть сумеет. Да, и вы, Роланд и Милан Пузан, тоже отправляйтесь с ними: если вдруг на фруктовые плантации наткнетесь, подсобите им поклажу тащить.

Капитан повернулся и сделал знак Педро и Смаку трогаться в путь. С ними увязался и доктор Пилюлькин в надежде обнаружить на этом экзотическом острове резное-треснутое дерево.

– Если кору этого дерева размолоть и вскипятить в ромашковом отваре, получается такое чудодейственное средство, от которого заживают даже самые глубокие порезы. Оно и кровотечение останавливает, и изжогу как рукой снимает.

– Сроду о таком средстве не слышал, – удивился капитан.

– Да ведь его редко встретишь. Кого ни спроси, никто не знает, где растет это дерево. Мне всего лишь раз посчастливилось купить его на базаре Большого Пелейского острова у старика, бродячего врачевателя, крохотный пузыречек. Тогда, помнится, я всех хворых-болящих вылечил, да вот беда, лекарство быстро кончилось.

– Видел ты когда-нибудь это дерево резное-треснутое? – поинтересовался кок.

– Нет. Где же его увидишь? – вздернул брови доктор Пилюлькин.

– Тогда как же ты его распозна́ешь? – недоуменно вопросил Педро Сырная Голова.

Доктор тяжело вздохнул:

– Надеюсь отличить его от других. Старик на базаре подробно описал, как оно выглядит, это дерево. Листья у него необычные – рассеченные, стрельчатые, а кора вся в трещинах, будто ствол трухлявый. Издали кажется красным, а вблизи видно, что кора отливает десятками оттенков – от кирпично-красного до сине-лилового, чуть ли не все цвета радуги там обнаружишь. И лишь издали ствол принимаешь за красный.

– Тут я что-то, кроме бурых да коричневых, других стволов не вижу, – оглядываясь по сторонам, сообщил Сэм Смак.

– Маловероятно, что именно здесь растет это диковинное дерево. И все же поискать не мешает, – подвел итог разговора доктор.

Тем временем Негро повлек свою группу вглубь острова.

– Место нам не известное, так что будьте начеку, – предостерег он. – Я пойду первым, за мной вы трое, а Милан Пузан будет замыкающим.

Руми, Балико и Роланд послушно брели вслед за Негро.

– Если увидите что-то заслуживающее внимания, скажите. Обгонять впереди идущих или отставать от остальных запрещается.

Руми скривил физиономию и глянул на Балико.

– Чокнутый какой-то, – пренебрежительно отмахнулся он. – Ишь раскомандовался, будто мы солдаты.

Группа тронулась в путь. Вскоре залив остался позади, и путники карабкались все выше и выше по склону горы, стоявшей в середине острова. Чуть погодя позади раздался стук топоров.

– Лучше уж по горам лазать, чем дрова рубить, – бросил через плечо Руми.

– Не говори заранее, – проворчал Балико, не без основания опасаясь, что под руководством Негро подъем в гору тоже не покажется развлечением. После крутого поворота тропа вывела путников на полянку, у края которой стояло осыпанное румяными плодами дерево.

– Стой! – скомандовал Негро.

Маленький отряд остановился. Плоды висели на самой верхушке, с земли до них было не дотянуться.

– Влезть на дерево, да и дело с концом, – предложил Руми.

– Сперва надо испить водицы, – сказал Милан Пузан, растягиваясь на мягкой травке. Подъем совершенно вымотал толстяка, и он был рад неожиданной передышке.

– Что ж, я не против, – уселся рядом с ним Негро.

Оба поднесли ко рту фляжки с вкусной родниковой водой и опустошили их до последней капли.

– А вы чего не пьете? – удивленно спросил Роланд своих приятелей, Руми и Балико.

– Какой же дурак станет накачиваться водой, если можно утолить жажду румяными плодами! Мы полезли, Негро? – спросил Руми.

– Валяйте, – махнул рукой Негро и, откинувшись на спину, следил, как ловко перебираются с ветки на ветку Балико и Руми.

– А ты, Роланд, оставайся, – одернул он третьего приятеля, который тоже вознамерился было подобраться поближе к плодам.

Не прошло и нескольких минут, как Руми и Балико достигли верхушки дерева и огляделись вокруг. Вид на море открывался прекрасный. Вдали, на краю горизонта, виднелась темная, иссиня-черная полоска воды. В заливе мирно колыхалась на волнах «Роза ветров».

– Что-то я не вижу наших дровосеков, – внимательно всматриваясь в лесную чащу, сказал Балико.

– А я и топоров не слышу, – отозвался Руми. – Странно.

Мышата прислушались. На острове царила тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц.

– Не нравится мне это дело, – пробормотал Руми.

– Может, они тоже решили устроить передышку? – предположил Балико.

– Кто их знает, – пожал плечами Руми и сорвал плод. Надкусил и с улыбкой повернулся к другу: – Вкуснотища! – Он сорвал еще два-три плода и осторожно уронил их на землю: – Милан, отведайте-ка!

Затем изумленно воскликнул:

– Эй, вы меня слышите?

Ответа не последовало.

– Ау, Негро! Вы что, оглохли?

Негро и Милан Пузан недвижно валялись на траве. Роланд погрузился в дрему, сидя у подножия дерева.

– Бьюсь об заклад, они дрыхнут! – возмутился Руми. – Давай-ка поглядим, что там с ними.

Приятели проворно слезли с дерева. Негро, Милан Пузан и Роланд спали беспробудным сном.

– Эй, вы! Побудка, ребята!

Они звали уснувших по именам, трясли их – все напрасно: добудиться матросов оказалось невозможно.

– С чего это их так развезло? – недоумевал Балико. – С устатку? Но ведь не сказать, чтоб они перетрудились.

– Вода! – хлопнул себя по лбу Руми. – Вода из источника. Все трое выхлебали по целой фляжке, наверняка с нее и окосели. Не зря ведь доктор сказал, какой-то, мол, странный вкус у этой водицы.

– Ты-то ведь не пил, правда, Руми?

– Я – нет. А ты?

– Я тоже. Не пригубил даже.

– Может, и дровосеков наших сморило? Папаша Дональд вылакал чуть ли не целый бочонок. Теперь, небось, похрапывает где-нибудь в тенечке под деревом.

– Надо бы глянуть на них хоть глазком.

– А этих здесь без присмотра оставим?

– Покуда они спят, с ними все равно ничего не поделаешь. Надо выждать, пока усыпляющее действие воды не пройдет. А до тех пор мы вольны заниматься чем угодно, – Руми мечтательно огляделся по сторонам. – Айда пауков ловить!

– А если они без нас проснутся?

– Это случится не скоро. Смотри, до чего они крепко спят! А мы и отлучимся-то всего лишь на полчасика.

Балико озабоченно почесал в затылке:

– А если с ними что-нибудь случится?

– Да что с ними может случиться? На острове ни одной живой души. Пошли скорей, нечего тянуть резину!

Руми запустил руку в мешок и вытащил коробочку, куда намеревался помещать отловленную добычу.

– Помочь им мы ничем не можем, а если Негро очухается, опять начнет погонять нас да покрикивать. Тогда не видать нам жучков-паучков как своих ушей, и большой базар, считай, накрылся.

– Ну, ладно, – со вздохом кивнул Балико.

– Тс-с! – вдруг схватил его за руку Руми.

– В чем дело?

– Молчи! И прислушайся, – Руми указал на ближайший куст и чуть слышно добавил: – Там кто-то есть.

Затаив дыхание, оба прислушались. В кустах раздавался чуть уловимый шорох, как будто там трепыхалась птичка. Но как приятели ни вглядывались, никакой птахи там не углядели. И все же у обоих было такое ощущение, словно в кустах кто-то затаился.

– Кто это может быть? – вопросительно поднял брови Балико.

– Не знаю, – шепотом ответил Руми. – Но, по-моему, за нами следят.

– Проверим, что там такое?

– Лучше не соваться.

– Тогда как же нам быть?

– Притворимся, будто мы тоже спим. Тогда, может, нас оставят в покое, – Руми зевнул, потянулся и сонным голосом произнес: – Не пойму, что со мной творится. Спать хочется – прямо сил нет.

– Тогда давай поспим! – громко отозвался Балико, растянулся на траве и захрапел. Руми толкнул его в бок.

– Потише, ты! Видно ведь, что даже заснуть не успел, – с этими словами он улегся на живот рядом с приятелем. Закрыв глаза, оба настороженно прислушивались. Шорох раздавался еще какое-то время, затем стих. Зато, похоже, по шелковистой траве прошелестели шаги чьих-то маленьких ножек. Чуть приоткрыв глаз, Руми покосился в сторону куста и… от изумления у него захватило дух, и он даже забыл зажмуриться.

К ним приближались крохотные буро-зеленые существа. Их можно было бы принять за древесные листья, если бы не тонюсенькие, похожие на прутики, ручки и ножки. Блестящие глазки-бусинки так и шныряли из стороны в сторону, тревожно следя за погруженными в сон моряками.

Вот они осторожно подкрались к боцману Негро. Обступили его, о чем-то перемолвились шепотом, после чего достали тонкую веревку, похожую на шелковую нить, и тщательно связали спящего: проснись тот, и не сможет пошевельнуться. Руми и Балико ошеломленно переглянулись, но пока что сочли за благо по-прежнему притворяться спящими.

Теперь настал черед Милана, а затем – Роланда: человечки, напоминающие древесные листики, накрепко связали матросов и направились было к юнгам. Когда они приблизились почти вплотную, Руми внезапно вскочил. Человечки обратились в паническое бегство, но Руми метнулся вослед и ловким движением ухватил парочку. В каждой лапе у него было зажато по одному странному существу. Балико сдернул с себя шапчонку и швырнул ее вдогонку убегающим. Шапка накрыла одного из беглецов, и, прежде чем тот успел высвободиться, Балико схватил его.

– Сажай его в коробку, да поживей! – поторопил приятеля Руми и вдруг издал отчаянный вопль: – Остерегись, они кусаются!

С трудом удалось затолкать в приготовленную для пауков коробку трех отчаянно отбивающихся и щелкающих зубами человечков.

– Помнится, ты уверял, Руми, будто бы на острове нет ни одной живой души, – пыхтя и отдуваясь, проговорил Балико.

– Кто вы такие? – грозно обрушился Руми на жмущихся к стенкам коробки человечков.

Сопротивляться пленники перестали, лишь глазки их злобно посверкивали. Упрямо сжав губы, все трое молчали.

– Отвечайте же! Мы не причиним вам зла, – сменил тактику Руми, однако странные существа – то ли листики, то ли человечки – упорно молчали.

– Остальные-то куда подевались? – Балико подскочил к кусту, обшарил всю поляну: ватага человечков пропала без следа. Вокруг царила тишина.

– Ловко же они попрятались, – заметил Руми.

В ответ на его замечание пленники разразились язвительным смехом.

– Где вы обитаете? – поинтересовался Балико, но упрямые существа молча поджали губы.

– От этих толку не добьешься, – махнул лапой Руми. И вдруг вскочил как ужаленный. – А что с нашими дровосеками? Может, их тоже намертво связали?

– Давай проверим!

– Но одному из нас придется остаться здесь, а то неровен час вернутся эти малявки…

– Невелика беда! – ухмыльнулся Руми. – Утащат Негро – я плакать не стану.

– Я бы тоже не стал из-за него убиваться, – сказал Балико. – Но Роланда и Милана, согласись, грех бросать на произвол судьбы.

– Ладно, уговорил, – посерьезнел Руми. – Так ты идешь или здесь остаешься?

– Сбегаю. И постараюсь обернуться побыстрей, – и Балико бегом припустил по тропинке вниз.

Руми осторожно опустил коробку на землю и принялся освобождать связанных товарищей от пут. Ему казалось, что порвать тонкую нить удастся без труда, однако его ждало разочарование. Нить была на удивление прочной и никак не поддавалась. Руми дергал, тянул ее так и эдак.

– Что за диво! Отродясь не видывал, – озадаченно бормотал он.

Пришлось прибегнуть к помощи карманного ножика и разрезать узел. Руми освободил от пут Роланда, после чего тщательно смотал тонкую бечевку и спрятал в карман. Затем настал черед Милана и Негро. Связывавшие их бечевки Руми тоже прихватил себе на всякий случай. Листики-человечки сопровождали его действия злобным ворчанием, им явно пришлось не по душе зрелище освобожденных путешественников. Едва Руми управился с делом, как примчался запыхавшийся Балико.

– Ну, что там? Выкладывай!

Чуть отдышавшись, Балико выдавил из себя:

– Их и след простыл…

– Как это?!

– Пропали все до единого. Срубленные деревья валяются на земле, кое-где даже на доски расщепленные. А вот люди исчезли! И топоров я тоже не нашел.

При этой радостной вести пленники в коробке торжествующе хохотнули.

– Надоело мне с вами цацкаться! А ну, говорите немедленно, куда вы наших друзей утащили!

– А вот и не скажем! – дерзко заявил самый храбрый из всей мелюзги.

– Поделом вам, злодеи бессердечные! – добавил его сосед.

– Никакие мы не злодеи и ничего худого против вас не замышляли, – пустился в объяснения Руми. – Судно наше пострадало, вот мы и причалили к берегу, чтоб деревьев нарубить и починкой заняться.

– Я же говорю: злодеи вы! – гневно вскричал первый шустрик и воинственно топнул крохотной ножкой.

– У нас нет никаких дурных намерений, поверьте! – вступил в разговор Балико. – Отчего бы нам не подружиться?

Но человечки даже словом его не удостоили.

Руми разозлился всерьез.

– Ну, вот что, Балико! Картина ясна. Если мы с тобой одни остались, продолжим путешествие вдвоем. Поплывем к месту назначения, на Большой Пелейский остров.

Балико недоуменно воззрился на него, но Руми, подмигнув ему, продолжил:

– Эту троицу прихватим с собой и загоним на базаре за большие деньги. Только бы не продешевить! А разживемся деньжатами, сколотим артель лесорубов, вернемся сюда и вырубим все леса, до последнего дерева!

– Не посмеете!!! – завизжали человечки.

– Еще как посмеем! Порубим все в щепки. Как думаешь, Балико, сколько золотых монет отвалят на базаре за каждую такую шмакодявку?

– Да уж монет двадцать, никак не меньше! – включился в игру Балико.

– Не продавайте нас на базаре! Смилуйтесь, отпустите на волю! – взмолились человечки.

– Ишь ты, хитрые какие! Отпустите их на волю!..

– Если оставите нас на острове, мы поможем вам отыскать ваших товарищей.

– Так мы вам и поверили! – засмеялся Руми. – Заманите в ловушку и посадите под замок.

– Нет, у нас такое не принято. Наш народ привык слово свое держать.

– Народ у них, видишь ли! Да мы даже не знаем, кто вы такие.

– Бирюльки мы.

– Отродясь про таких не слыхивали.

– Остров этот – наша родина. Живем мы среди деревьев. Сторожа, в общем.

– Что же вы сторожите?

Все трое мигом умолкли и вновь накрепко сжали губы.

– Вот вам снова здорово! – взорвался Руми. – Ни на один вопрос внятного ответа не дождешься. Все, Балико, нечего зря время терять, отчаливаем на базар.

– Нет-нет, не надо, мы все скажем! Деревья мы охраняем. Следим, чтобы росли они вольготно, чтоб никто не повредил, не срубил их. Жучков-короедов истребляем и с дровосеками боремся.

– Ума не приложу, чего вы с ними так носитесь! Деревья как деревья, ничего особенного.

– А нам они дороги, потому и бережем их.

Руми недоверчиво покачал головой:

– Нигде в других местах нет такого в заводе, чтоб деревья особо стеречь. Только на вашем острове. С чего бы это?

– Есть здесь несколько редких деревьев, какие нигде больше не найти на всем белом свете, – с неохотой процедил сквозь зубы один из бирюлек.

– Что же это за деревья?

Троица молчала. Балико тяжело вздохнул:

– Да поверьте же наконец, что не станем мы губить ваши деревья!

Бирюльки пошушукались, пошептались, и наконец первый изрек:

– Мы все расскажем, только сперва нам надо убедиться, что вы и правда не замышляете зла против нашего народа и не собираетесь губить наши деревья.

– Договорились. Но для начала скажи хоть, где вы обитаете.

– В дуплах деревьев, в трещинах коры, в разветвлениях корней.

– Матросов наших вы тоже запрятали под землю?

Бирюльки нерешительно переглянулись, но Руми напустил на себя суровый вид, и пришлось им признаться.

– По велению нашего короля, их стерегут в тайном месте. В подземелье.

– Как нам их освободить?

– Вы должны доказать, что не служите интересам наших врагов.

– У вас есть враги? Что-то вы до сих пор на этот счет помалкивали.

– Они недавно появились, их, можно сказать, ветром надуло. Червячки это, до того махонькие, что им ничего не стоит от нас прятаться. Маленькие, но вредные: гложут листву, подтачивают корни, деревья заболевают одно за другим. Если этих червяков не извести, они погубят наши лучшие деревья.

Руми и Балико переглянулись.

– Возможно, мы и сумеем вам помочь, но нам одним не справиться, только общими усилиями. Нужен капитан и вся команда.

– И с королем вашим потолковать не мешало бы.

– Мы готовы отвести вас к нему, – предложил первый бирюлька. – Только отпустите нас.

– Вас отпустишь – вы мигом скроетесь. Нет уж, сидите пока что в коробке, а мы как-нибудь и сами доберемся. Куда идти, вы нам расскажете.

Бирюльки вынуждены были согласиться. Руми поднял коробку с земли, и самый крупный листок-человечек взялся показать дорогу. С полчаса путники продирались сквозь густую чащобу. Кое-где приходилось карабкаться вверх, в других местах – спускаться по крутому склону, цепляясь за корни, чтоб не упасть. Иногда лес казался непроходимым, про такие преграды говорят: мышь не прошмыгнет. Вот и нашим приятелям пришлось бы туго, если бы не бирюлькины подсказки.

– Надеюсь, обратно нас тоже кто-нибудь выведет, – встревоженно пробормотал Балико.

Наконец в зарослях появился просвет, и через минуту-другую путники выбрались на лужайку, с одной стороны окаймленную диковинными деревьями: стволы красные, листья резные, как рассеченные. С другой стороны лужайка упиралась в отвесную скалистую стену.

– Вот мы и пришли.

– Где же потайное место? Что-то, кроме вас, я ни одной захудалой бирюльки здесь не вижу, – оглядевшись вокруг, сказал Балико.

– Мы у входа в подземелье, – ответил один из троицы. – Но кого-то из нас вам придется отпустить, чтобы мы смогли известить короля о вашем приходе.

– Отчего бы нам не нанести ему визит всем вместе?

– Стража мигом поднимет тревогу. Сбегутся охранники, накроют вас шелковой сетью и свяжут.

– Нет уж, я такого приема не жажду! – фыркнул Руми.

– Да и я без шелковых пут обойдусь, – подхватил Балико.

Руми задумался.

– Ладно. Тогда пускай один из вас отправляется к королю, а двое других пока побудут в коробке. Королю надо сказать, что мы готовы помочь. Но если на нас решатся напасть, тогда пеняйте на себя, – с этими словами он извлек из коробки самого бойкого бирюльку.

– Как тебя зовут?

– Сорго.

– Ну, что ж, Сорго, ступай! Но помни: если замыслишь предательство, это всем вам боком выйдет. Тогда-то уж мы точно отвезем твоих дружков на Большой Пелейский остров и продадим на базаре.

Бирюлька бросился к скалистой стене и вмиг исчез в трещине. Вскоре лужайка ожила, листва красностволых деревьев зашевелилась. Правда, Руми и Балико не могли углядеть бирюлек, как две капли воды похожих на древесные листья, но знали, что отовсюду за ними зорко следят многие сотни крохотных человечков. Наконец в узкой щели стены показался Сорго.

– Мне удалось поговорить с королем. Он ожидает вас в зале. Если вы действительно намерены нам помочь, вам нечего бояться.

Руми и Балико переглянулись. Не очень-то им хотелось по своей доброй воле лезть в каменную щель. Как знать, может, это просто ловушка?

– Надо идти кому-нибудь одному, – предложил Балико. – А другой пусть остается здесь, стеречь заложников.

– Хорошая мысль, – кивнул Руми. – Тогда пойду я.

– Ладно. Если что не так, крикни, я подоспею на подмогу.

Вслед за Сорго Руми протиснулся в узкий лаз. Несколько шагов – и они очутились в просторной пещере, и впрямь напоминавшей зал. Здесь царил полумрак: сквозь щели под потолком просачивался дневной свет. Пещера кишмя кишела бирюльками. Большинство из них походили на уже знакомую им троицу, но не все маскировались под древесные листья. Некоторых на первый взгляд можно было принять за обломки коры, клочки мха или пучки травы. В центре зала на троне из красной коры восседал король. Корону его украшали деревянные бусины, а сам правитель напоминал искривленный сук.

– Приветствую тебя, незнакомец, – скрипучим голосом проговорил он. – Сорго говорит, вы подружились. Но стражники донесли, что двух моих верноподданных вы держите в закрытой коробке. Сорго утверждает, будто бы вы готовы помочь нам одолеть лютого врага. Однако солдаты мои своими глазами видели, как ваши люди рубят на острове деревья. Хочу услышать от тебя, кто вы такие и каковы ваши намерения!

– Приветствую тебя, король бирюлек, – отвесил поклон Руми. – Меня зовут Руми. Мы всего лишь мыши из далекой страны Мышляндии. Несколько недель назад отправились в плавание к Пелейским островам. Везем груз, предназначенный правителю островов. Южным ветром корабль наш отнесло в воды Вязкого моря, где на нас напал гигантский спрут и повредил судно. Необходимо было исправить повреждения, а для этого требовалась древесина. Потому-то мы и бросили тут якорь. Мы ведь и понятия не имели о том, что вы здесь обитаете, и не знали, что у вас на острове рубить деревья запрещено. В той стране, где мы живем, расходуется много дерева – и при строительстве, и для отопления жилищ.

– Мы тоже используем деревья на хозяйственные нужды, но ограничиваемся лишь теми, что повалены бурей или подожжены молнией, – заметил король более дружелюбным тоном.

– И мне, в свою очередь, хотелось бы узнать, какая участь постигла наших товарищей, – обратился к королю Руми. – Насколько мне известно, их схватили твои люди.

– Все они – мои пленники. Содержатся во внутреннем помещении под охраной самых храбрых моих воинов, – проскрипел король.

– Прошу тебя освободить их! Поверь, никакого вреда острову мы больше не причиним. Нам бы получить парочку деревьев – хотя бы тех, в которые ударила молния, – и тогда мы сумели бы отремонтировать «Розу ветров».

– Спутников твоих я отпущу лишь после того, как ты поможешь нам одолеть врага.

– Но без капитана я ничего не могу поделать.

– Капитан все еще спит и раньше завтрашнего утра не проснется. Если до тех пор сумеете истребить всю нечисть, отпущу вас на свободу. Дам деревянных материалов, снабжу провиантом, велю помочь вам чинить корабль. В противном случае все тут погибнете.

Глава шестая

Красное облако

Руми покинул пещеру в полном отчаянии. Что теперь прикажете делать? Попробуй истреби до утра полчища прожорливых червяков! Балико с нетерпением дожидался приятеля. Едва Руми протиснулся сквозь узкий лаз, Балико сразу понял, что дела плохи. Руми наспех изложил ему требование короля, однако Балико не расстроился.

– Давай вернемся на корабль. Пошуруем в трюмах среди оружия и ящиков с грузом, глядишь, до чего-нибудь и додумаемся.

– А с этими малявками что делать будем?

– Отпустим, да и вся недолга. По крайней мере не придется еще и за ними присматривать.

Руми согласно кивнул и откинул крышку коробки:

– Слыхали, братцы? Отпускаем вас на свободу. Покажите нам дорогу к тому месту, где корабль наш стоит на причале, и катитесь на все четыре стороны!

Бирюльки рассыпались в благодарностях. Тот из двоих, что побольше, указал на дальний конец лужайки.

– Там начинается тропинка. Спуститесь по ней, и она вас выведет прямо к бухте.

Приятели не стали терять время. Тропа все время вела вниз, и вскоре уже показалась мачта парусника. Еще два поворота, и они очутились на берегу.

– Сперва надо бы полопать, – заикнулся было Балико и, перехватив осуждающий взгляд Руми, поспешно добавил: – На голодный желудок и жизнь не мила. А поешь – и мозги лучше заработают.

– Руми, Балико! Привет, ребята! – раздался с палубы громкий голос. – Наконец-то вы объявились!

– Привет, Франци!

– Что там у вас стряслось? Вот уже который час на острове тишина, как в могиле. Я даже забоялся, не влипли ли вы в какую передрягу.

– Мы и впрямь угодили в беду, Франци.

– Небось это вы, разбойники, опять напроказили! А капитан куда подевался? И ребят наших никого не видать! Ведь с ремонтом надо бы поторапливаться, скоро смеркаться начнет.

– Обожди, Франци, сейчас мы тебе все расскажем.

Перебивая друг друга, Руми и Балико изложили вахтенному картину событий.

– Выходит, получили отсрочку до утра?

Руми кивнул.

– А если не удастся до утра вытравить червяков этих?

Лицо Руми исказилось горькой гримасой, затем он пожал плечами:

– Давайте-ка лучше пораскинем мозгами и придумаем какой-нибудь выход.

– Может, тем часом пообедаете? – вкрадчиво осведомился Франци и при виде Балико, согласно закивавшего головой, расхрабрился: – Смак приготовил картофельную запеканку, она еще не остыла. Я только что поел.

Франци отправился в камбуз и через минуту-другую вынес две большущие миски, от которых поднимался парок. Лишь сейчас Руми почувствовал, до чего же проголодался. Приятели накинулись на еду с волчьим аппетитом. Франци поставил перед ними две кружки с водой.

– Вода из бочки и малость затхлая, зато с нее в сон не клонит.

Балико отхлебнул глоток, другой, третий и призадумался.

– Мы ведь даже не знаем, какой величины эти червяки и где их искать.

– Должно быть, совсем крохотные, – сказал Руми. – Если уж бирюльки – а их самих от земли не видать – говорят, что паразиты махонькие, значит, и впрямь мелкота несусветная.

– А если они гложут листья да корни, выходит, они везде, куда ни сунься, – добавил Франци.

Балико молчал, уставясь в одну точку.

– О чем задумался? – спросил его Руми.

– Я вспомнил, что в трюме стоят две бочки с порохом. Хватит, чтобы всех червей на воздух взорвать.

– Вряд ли бирюльки обрадуются, ежели вместе с червяками взлетят на воздух и их драгоценные деревья. А по отдельности не получится.

– Что, если напоить паразитов усыпляющей водичкой? И потом, когда они все задрыхнут…

– Станешь выковыривать каждого по одиночке? Их ведь не одна сотня тысяч…

– Да и не известно, подействует ли на них вода. Бирюльки вон тоже ее пьют, а им хоть бы хны.

– Тогда надо накормить их чем-то таким, что отобьет у них аппетит, и они перестанут глодать деревья.

– Ядом их следовало бы напичкать, чтобы враз все передохли.

– Верно! – хлопнул себя по лбу Франци. – Садоводы ведь всегда опрыскивают деревья, чтоб отвадить паразитов. Жаль, что у нас с собой нет средств, какие применяют в садоводстве.

– Хорошо, что мы об этом заговорили! – блеснули глаза Руми. – Похоже, мы на верном пути, – вскочив с места, он бросился к грузовому трюму.

– Куда ты?

– Эй, Руми! Постой!

Франци и Балико припустились за ним. Пока они слезали по крутой лесенке, Руми с фонариком в руке уже взялся передвигать ящики в дальнем конце трюма.

– Помнишь, Балико, тот ящик, к которому Негро запретил прикасаться: опасно, мол?

– Как не помнить? Кусачие луковицы, пелейскому королю в хозяйстве необходимые.

– Вряд ли там луковицы хранятся. Скорее всего, какая-нибудь отрава для насекомых.

Руми сунул Балико фонарик, а сам достал карманный ножик и принялся ослаблять узлы на веревках, стягивавших ящик.

– Что ты делаешь, Руми? – оторопел Франци. – Увидят, что упаковка нарушена, такой шум поднимется! По условиям договора, мы обязаны доставить груз в неприкосновенности.

– Если сейчас ящик не вскроем, то потом и шум поднимать будет некому.

– Ох, до чего капитан рассердится!..

– Капитан пусть радуется, если живым выйдет из этой передряги.

Еще рывок – и веревки упали на пол.

– Посвети поближе, Балико! А ты, Франци, помоги отодрать крышку.

Франци недовольно крякнул себе в усы, но подчинился. После недолгой возни приятелям удалось вскрыть ящик. Внутри плотными рядами были уложены небольшие мешочки. На каждом красовалось изображение желто-красной змеи.

– Змеиный яд, что ли? – удивился Балико.

– Нет. Любая тара, где хранится отрава, обычно снабжена такой пометкой. Чтобы любопытным не вздумалось на вкус попробовать, – объяснил Франци.

Руми отыскал инструкцию, прикрепленную к внутренней стороне ящика. Поднес бумажку к фонарику, разбирая текст, затем с сияющим лицом обратился к приятелям:

– Ура, ребята, мы нашли то, что надо! Применяемый в садоводстве яд для истребления тли, жучков-червячков и прочих паразитов. Рекомендуется развести в воде, а затем опрыскать или полить растения. Эффект гарантирован.

– Молодец, Руми! – обрадовался Балико. – Приступим к делу, ребята!

– Постой! – охладил его пыл Руми.

Он помолчал, обдумывая решение.

– Все же это не выход из положения. Яд он и есть яд. Вдруг он причинит вред и самим бирюлькам? А потом… там же гусениц много. Их тоже жалко.

– Чего их жалеть? Вредители – одно слово…

– И все-таки. Ведь со временем они превратятся в бабочек.

– Как же я раньше не додумался! – оживился вдруг Руми. – Сироп для старения. Разведем в бочке воды и опрыскаем деревья. Червячки маленькие, они вмиг состарятся и подохнут, а гусеницы стареют медленней и успеют превратиться в бабочек. Пошли!

Руми и Балико со всех ног помчались к королевскому дворцу в скале. Руми достал из кармана пузырек и начал излагать свой план. Король с интересом слушал его.

– Все легко и просто. Но, конечно же, надо соблюдать осторожность, чтобы раствор ни на кого не попал. Ни к чему стареть до срока.

Король одобрительно кивнул и повелел всем бирюлькам принять участие в опрыскивании. Наполнили водой большой каменный сосуд, и Руми вылил туда содержимое пузырька. Затем раствор с осторожностью размешали, и бирюльки выстроились в очередь со своими лейками-поливалками. Каждой группе было выделено определенное дерево для поливки, и маленькие человечки принялись за работу. Даже сам король вышел на лужайку, чтоб воочию убедиться, удался ли замысел. Руми и Балико стояли рядом с королем, изнывая от нетерпения. И вдруг… произошло нечто невероятное. Сперва всем показалось, будто бы враз наступила осень, так как зеленые деревья внезапно приобрели желто-рыжую окраску. Затем красноватые пятнышки зашевелились и медленно взмыли в воздух. Присутствующие при чуде смотрели, разинув рот. Тысячи тысяч красных бабочек упорхнули к небу. Они роились, кружили, образуя гигантское огненное облако, чтобы разом улететь прочь, покинув остров навеки.

– Друзья мои, прямо не знаю, как вас благодарить! – воскликнул растроганный король. – Теперь я ваш вечный должник!

– Ваше величество, пленники проснулись! – доложил выбежавший из пещеры стражник.

– Привести их ко мне в залу! – приказал король.

Капитан и его спутники, заспанные и еще не окончательно продравшие глаза, брели, окруженные стражей. Голова гудит, во рту пересохло, не поймешь, где ты и как сюда попал… Да и руки почему-то связаны.

Стражники сделали им знак остановиться.

– Сердечно приветствую вас на Бирюлькином острове, правителем которого я являюсь, – приветливо обратился к полусонной компании король. – До сей поры вы были нашими пленниками, но теперь, после того как с помощью ваших отважных сотоварищей нам удалось одолеть заклятого врага, позвольте назвать вас друзьями. Благодарю от имени нашего народа и хочу ответить на услугу услугой.

Король дал стражникам знак развязать пленников. Капитан не мог прийти в себя от изумления и оглядывался по сторонам, чтоб убедиться, не сон ли это. Рядом с ним была вся команда, матросы недоуменно переглядывались, а на судового врача Пилюлькина аж икота напала. Капитан прокашлялся и заговорил, с трудом подбирая слова:

– Спасибо на добром слове, ваше величество. Извините, если что скажу не так, но признаться, я мало что понял из ваших речей.

Король открыл было рот, но тут вмешался Руми:

– Позвольте, ваше величество, я ему все растолкую.

Король кивнул, а Руми поспешно ввел капитана в курс событий. Пораженный диковинной историей, Пилюлькин икал все сильнее.

– Дайте ему стакан воды! – велел король, однако бедняга доктор отчаянно запротестовал:

– Нет-нет, благодарю, я вполне выспался.

– Как же нам быть? – неуверенно спросил капитан.

– Возвращайтесь в бухту. В благодарность за вашу помощь мы отплатим вам тем же. Мои люди за несколько часов приведут в порядок ваше судно.

Лицо капитана просветлело. Король распорядился проводить моряков на корабль и наказал бирюлькам проявить все свое мастерство и умение, чтобы заделать все пробоины в «Розе ветров». Он даже не поленился слезть с трона и самолично проводить путников к выходу из пещеры. Матросы застыли у порога как вкопанные. После пещерного сумрака яркий солнечный свет ослепил их, они жмурились, терли глаза. Когда, попривыкнув к свету, они оглядели лужайку, доктор Пилюлькин икнул с такой силой, что едва удержался на ногах.

– Может, все же хлебнете глоточек, доктор? – обеспокоенно поинтересовался стоявший рядом с ним Сорго.

Доктор тряхнул головой, не сводя восторженных глаз с деревьев с красными стволами:

– Что я вижу? Ик! Глазам своим не верю! Ик! Неужели это… ик!

– Да, это резные-треснутые деревья, – сказал Сорго. – Они растут на нашем острове. Порода редкая и очень ценная, вот мы и бережем их как зеницу ока.

– Позвольте взглянуть поближе! – взмолился доктор. – Сколько лет я мечтал увидеть это чудесное дерево!

Сорго повернулся к королю и, когда тот согласно кивнул, с улыбкой сказал доктору:

– Идемте, я вам покажу.

Доктор Пилюлькин дрожащими пальцами гладил шершавую кору дерева.

– Изумительная красота! И лучшее целебное средство на свете! Чудо из чудес! – восхищался лекарь, а капитан молча кивал в такт его словам.

– Я смотрю, вы наслышаны об этом величайшем из чудес света, – проговорил вдруг король. – Ну, что ж, в память о нашей дружбе преподнесу вам в дар ящик его волшебной коры. Но с одним непременным условием: никогда и никому не выдавать секрет, где вы ее раздобыли. Ведь стоит кому-то прознать, что резное-треснутое дерево растет на этом острове, и сюда хлынут добытчики со всех краев. Изведут под корень деревья, погубят нас.

– Королевская просьба для нас приказ. С глубочайшей благодарностью примем ваш бесценный дар и обещаем хранить тайну, – отвесил поклон капитан. А у Пилюлькина от радости перехватило дух, что положило конец икоте.

У края лужайки король распрощался с гостями и вернулся в свои скальные апартаменты, а моряки двинулись к бухте. Ремонтная бригада принялась за дело, и бирюльки с поразительной ловкостью и проворством в считаные часы отделали «Розу ветров» как новенькую. Внезапно всеобщее внимание привлекли шум и возгласы на берегу. Продираясь сквозь кусты, к кромке воды выбрались Негро, Милан Пузан и Роланд.

– Господин капитан, с нами приключилась какая-то жуткая история, – едва успев перевести дух, принялся рассказывать Негро. – Ни с того ни с сего провалились в сон, точно зельем каким опоенные. Только что пришли в себя – и бегом на корабль, – боцман сокрушенно потупился. – А вот Руми и Балико исчезли без следа.

– Ну и ну! Про них-то мы начисто забыли! – воскликнул Руми, выходя из тени деревьев.

– Так я и думал, что вы сбежали! – возмутился Негро, залившись краской гнева.

– Успокойся, – похлопал его по плечу капитан. – На сей раз наши озорники и впрямь отличились, – он в двух словах рассказал боцману о происшедшем.

Меж тем восстановительные работы на судне были завершены. Папаша Дональд, глазам своим не веря, осматривал заделанные пробоины и свежую обшивку.

– Вот это, я понимаю, работа! Не придерешься. И до чего быстро управились! Кто бы мог подумать, что эти слабенькие ручки способны сотворить такое чудо!

Мастер Бук, старший над работниками, улыбнулся:

– Мы, бирюльки, знаем о дереве все на свете. И обрабатывать его умеем.

Бирюльки хлопотали, суетились, пополняя корабельные припасы: притащили две спасательные лодки, несколько ящиков всего необходимого и – к величайшему огорчению Балико и его дружков – три новые бадьи.

– Ура, теперь с уборкой палубы трудностей не будет! – радовался Негро.

Капитан тоже осмотрел судно и остался доволен.

– Не знаешь, случаем, – обратился он затем к мастеру Буку, – где тут поблизости раздобыть питьевой воды? Конечно, такой, которая нам не повредит. Запасы наши на исходе, а на карте в этих краях нигде даже островка не значится.

Мастер Бук на минуту задумался:

– В нескольких милях к северу, по ту сторону Драконова пролива есть один маленький островок – сплошь камни и скалы. Его так и называют: Скалистый остров. Там, среди камней, бьет родник. Водичка та своим вкусом славится. Но место опасное – Драконов пролив. Я бы вам не советовал туда соваться.

– Другого выхода нет, – вздохнул капитан. – Поворачивать назад – опять в Вязком море окажешься. И до Пелейских островов этак сроду не доберешься, а нас там уже заждались.

– Тогда послушайтесь моего совета, – сказал мастер Бук. – Проплыть через пролив можно беспрепятственно лишь в том случае, если дракон не подстерегает поблизости. Это можно определить по верному признаку: если над проливом стелется туман, значит, зверь затаился. Тогда в те воды лучше не соваться, если тебе жизнь дорога.

– А ежели дракон объявится, когда корабль уже в пролив войдет?

– Старайтесь проплыть как можно скорей. Из пролива выбрались – можно расслабиться: в погоню он не пустится, ему хватает тех, кто в его воды заплывает.

– Спасибо, – поблагодарил капитан за дельный совет.

– Доброго пути!

– Франци, свистать всех наверх! Пора отправляться!

Франци побежал за рожком.

Руми сидел на берегу, когда кто-то коснулся его плеча. Обернувшись, он увидел двух бирюлек.

– Узнаешь нас, храбрый моряк? Ты держал нас в плену в своей коробке. Меня зовут Мотылек, а его – Хмель.

– Как же, помню, помню! – удивленно смотрел на них Руми.

– Хотели поблагодарить тебя за то, что отпустил нас на свободу.

– Мы слышали, вы намерены плыть через Драконов пролив и причалить к Скалистому острову.

– Мне об этом ничего не известно, – пожал плечами Руми.

– У вашего капитана был об этом разговор с Буком. Там вы должны пополнить запасы воды, – пояснил Мотылек.

– Мы решили открыть тебе нашу тайну, – перехватил слово Хмель. – Самим-то нам все равно ею не воспользоваться: остров не покинешь, мореплавание не для бирюлек. Так что уж мы вручаем ее тебе, а ты его разыщешь.

– Не понял, – вскинул брови Руми. – Что вы мне вручаете и что я должен разыскать?

– Мы передаем тебе карту, – с серьезным видом заявил Мотылек.

– И с помощью карты ты отыщешь клад, – торжественным тоном завершил Хмель.

– Хоть бы слово понять из всей этой белиберды!

– Тогда слушай внимательно. Несколько месяцев назад к острову причалило пиратское судно. Пираты развели костер, поджаривали на огне мясо и вели разговоры. А мы как раз несли вахту, стерегли деревья у береговой линии, так что поневоле слышали каждое сказанное ими слово. Приплыли они со Скалистого острова и похвалялись друг перед дружкой, как, мол, ловко запрятали там в какой-то пещере целый ящик золота. А потом пираты напились родниковой воды и уснули.

Мотылек глубоко вздохнул и умолк, а Хмель продолжил рассказ:

– Мы подобрались к ним и обшарили все карманы. Проверить хотели, нет ли там чего опасного для наших деревьев.

– И нашли карту, – вмешался Мотылек. – На ней помечено место, где спрятан клад.

– А карта цела? – возбужденно поинтересовался Руми.

– Да мы как раз хотим ее тебе передать.

В этот момент прозвучал сигнал корабельного гудка.

– Мне надо идти, – вскочил Руми.

– Вот карта, – Мотылек протянул ему пергаментный свиток.

– Найди золото обязательно!

– Спасибо, ребята. Если отыщу клад, вернусь сюда, и тогда поделим добычу.

– Не выдумывай! Бирюлькам золото ни к чему. Пусть достается тебе и твоему приятелю.

– Спрячь и вот это тоже, – Хмель сунул Руми какой-то предмет.

– Все наверх! Поднять якорь! – раздался с палубы голос капитана.

У Руми не осталось времени спросить у бирюльки, что тот дал ему. Он успел лишь сунуть в карман твердый, похожий на камень небольшой предмет и, махнув островитянам на прощание, бросился со всех ног к кораблю. Вскоре «Роза ветров» вышла в открытое море, и Себастьян развернул судно по направлению к Драконову проливу.

Глава седьмая

Драконов пролив

С того момента, как «Роза ветров» покинула Бирюлькин остров, устойчиво дул западный ветер. Судно безостановочно продвигалось к востоку, прямиком к Драконову проливу. По мере приближения к опасному месту лица матросов делались все тревожнее.

В былые времена, когда прадед нынешнего капитана только еще начинал службу корабельным юнгой, Драконов пролив не представлял для путешественников никакой опасности, да и назывался он по-другому: Бездонный пролив.

Спросите почему? Очень просто: потому что морское дно вокруг Пелейских островов сплошь усеяно гигантскими скалами, образующими некое подобие горного хребта, вершины которого едва-едва скрываются под поверхностью воды. Неопытным корабельщикам ничего не стоило наткнуться на такой невидимый глазу пик, способный пропороть днище. Зато в Драконовом проливе морское дно ровное, никаких подводных рифов там не имеется, и проходимость любому, даже самому крупному судну обеспечена. Измерить глубину вод в проливе не удавалось ни одному мореплавателю, вот и закрепилось за этим проходом название Бездонного.

Позднее, еще до появления на свет капитана Бенедикта Помпона, некий покрытый чешуей монстр, а попросту говоря, морской дракон смекнул, насколько удобно это место для засады. Какое бы судно ни держало курс на Пелейские острова, Бездонного пролива ему не миновать. Значит, нет никакой нужды рыскать в водах Лазурного моря в поисках добычи: затаись у прохода в пролив и жди, покуда пожива сама в пасть не приплывет. С той поры не многие решались наведываться на Пелейские острова, так как одолеть дракона пока что никому не удавалось.

– По моей прикидке, к полудню доберемся до пролива, – доложил Себастьян капитану.

– Остается радоваться, что не к ночи, когда встречи с драконом наверняка не миновать, – вздохнул капитан.

– Пожалуй, стоило бы удвоить охрану? – обратился рулевой к капитану.

– Конечно, – кивнул Бенедикт Помпон и приказал отрядить по два караульных на каждый борт и не сводить глаз с моря. Кто заметит, что вода в каком-то месте стала неспокойной, – мгновенно объявлять тревогу. Пара впередсмотрящих заняла пост в носовой части судна: этим было велено следить, чтоб корабль не напоролся на подводный риф.

Полчаса спустя раздался возглас Педро:

– Земля на горизонте!

Вдали, едва различимые невооруженным глазом, обозначились контуры скалистых пиков. Внимательно изучив их в подзорную трубу, капитан склонился над картой:

– Эти скалы идут полосой вдоль южной стороны пролива. Взять на два градуса к северу!

Себастьян повернул руль в указанном направлении. В следующие полчаса вдали проступила еще одна цепочка скалистых вершин. Капитан решительно простер руку вперед.

– Проход там!

Все взгляды устремились туда. Ослепительно сияло солнце, море спокойное, никаких драконов нет и в помине!

– Следите, не появится ли туманное облако! – велел капитан. – Бирюльки предупреждали: если дракон сидит в засаде, пролив заволакивает туманом.

– А вдруг он загодя из пролива выскочит да на нас набросится? – обеспокоенно предположил Милан Пузан.

– Вряд ли, – ответил капитан. – Если верить бирюлькам, он до того обленился, что пожирает лишь тех, что сами в пасть плывут. Пока мы не войдем в пролив, он даже носа не высунет.

Однако эти заверения не успокоили Милана. Будь его воля, он бы и близко к опасному проливу не подступался.

– Вижу туманную дымку над проливом! – доложил Педро со своего смотрового поста в корзине на верху мачты.

– По-моему, это всего лишь низкое облачко, – высказался кок.

– Интересно, почему оно зависло именно над проливом? Вокруг-то небо безоблачное, – возразил Франци. – Туман, как есть туман.

– Сбросить скорость! – распорядился капитан. – Свернуть носовой парус!

«Роза ветров» медленно, неспешно скользила по воде, приближаясь к проливу. Вскоре уже всем бесспорно стало ясно, что никакое это не облако, а туман завис над проливом.

– Ишь затаился, окаянный! – яростно скрипнул зубами Негро. – Теперь мы застряли. Торчи тут неделями, жди, покуда туман не рассеется.

– О каких неделях речь? – возмутился капитан. – Питьевой воды хватит едва на трое суток! Столько времени нам отведено для того, чтоб пробраться через пролив и отыскать на Скалистом острове родник.

Матросы угрюмо молчали. Погибать в когтях дракона никому не хотелось, но и смерть от жажды немногим лучше.

– Как же быть? – чуть слышно вздохнул Роланд. До пролива оставалось всего ничего, брось камень – и попадешь в туманную завесу.

– Ждать! – отрезал капитан.

Потянулись томительные часы ожидания. Двое суток проторчала «Роза ветров» у входа в пролив, но туман и не думал рассеиваться. Напротив, расстроенным донельзя матросам казалось, что он сгущается, готовый поглотить все живое. Вахтенные ни на миг не ослабляли бдительности, следя, не обнаружит ли себя дракон. Однако по-прежнему ничего не происходило. Иной раз измученным морякам чудилось глухое ворчание, временами мнились языки пламени, просвечивающие сквозь густую завесу, но дракон не показывался. Наутро третьего дня капитан приказал готовить оружие, принести из трюма порох и велел Негро подтащить к пушке две корзины ядер.

– Дело жареным запахло, – приглушенным голосом обратился Роланд к приятелям. – Похоже, готовится славная драчка!

– Шансов у нас практически никаких, – заявил Руми. – Если бы можно было порешить эту нечисть оружием, другие давно бы с ним расправились. Знаете, сколько лет это чудище обитает здесь?

Балико и Роланд помотали головами.

– Лет шестьдесят как минимум! А знаете ли, сколько судов дракон отправил ко дну?

Конечно же, приятели не знали.

– Сотен шесть, не меньше. И ведь наверняка попадались среди них и военные корабли, и пиратские фрегаты с вооруженным до зубов лихим экипажем. Неудивительно, что он тут устроил себе логово и лежит-полеживает, ждет, когда его угостят вкусненьким.

– Нашел время шутить, – с упреком заметил Роланд.

– Какие тут шутки? – возразил Руми. – Я и правда считаю, что дракон заглатывает пушечные ядра, как засахаренные каштаны.

– К чему спорить, и без того все скоро узнаем, – вскочил Балико, до сих пор не проронивший ни слова. – Смотрите, капитан подозвал к себе Франци и Папашу Дональда. Не иначе как отдает приказ открыть пушечный обстрел.

Друзья забрались на крышу каюты, чтобы лучше видеть. По знаку капитана, Франци зарядил пушку.

– Куда целить? – спросил он.

– В самую гущу тумана. Конечно, попасть в цель надежды нет, но хотя бы вспугнем его. А тогда, глядишь, он и сам под удар подставится.

Папаша Дональд поднял факел наизготовку.

– Пли!

Грянул выстрел. Палуба дрогнула, от судна кругами пошли волны. Из гущи тумана донесся громкий, протяжный рык.

– Неужто попали? – с надеждой оживился Франци.

– По-моему, только вспугнули, – сказал капитан. – А ну-ка, зарядить пушку снова, нагоним на него страху!

Один за другим гремели выстрелы, и все впустую. Но затем, наверное, после десятка выпущенных ядер, из глубины туманного облака вынырнула отвратительная, украшенная гребнем, похожая на змеиную голова.

Франци испуганно вскрикнул, однако дракон и не думал нападать. Красноватая голова вертелась из стороны в сторону на тонкой, гибкой шее – дракон выжидал.

– Цельтесь в башку! – взревел капитан.

Громыхнул выстрел. Дракон вскинул голову, разинул пасть и… к величайшему изумлению матросов, заглотил пушечное ядро. Растерянное молчание нарушил звонкий смех Руми.

– Что я вам говорил? Ха-ха-ха! Сожрал и не подавился.

– Опять вылез, умник! – проворчал Негро.

Тем временем Франци снова зарядил пушку. Папаша Дональд прицелился и выстрелил. Дракон с привычной ловкостью поймал ядро.

– Остается схватиться врукопашную, – вздохнул Франци. – Покажем, на что мы способны.

– Не вижу в этом смысла, – тихо обронил капитан.

– А по-моему, надо напичкать его ядрами, – гнул свое Франци. – Нажрется до отвала и, глядишь, задрыхнет.

– Картошки мешок-другой найдется, можно ему скормить, – вставил реплику Сэм Смак.

– Правильно! Ежели не помрем без воды, то уж голод нас наверняка доконает! – бушевал Негро. – Мало того, что вода на исходе, так еще и провиант выкидывать!

– Вода! – вдруг вскричал Руми. – Вот он, выход из положения!

– Ну, ты, пострел, что везде поспел! Если пикнешь еще хоть раз, собственноручно в жерло засуну и выпалю в дракона заместо ядра! – вне себя заходился боцман. Тесное соседство с драконом явно нервировало его, и он не скупился на грубости.

– Угомонись, Негро! – одернул его капитан и обратился к Руми. – Что ты там надумал, сынок?

– На Бирюлькином острове мы залили одну бочку родниковой водой. Если она еще сохранилась, отчего бы не спровадить ее дракону? Вдруг он уснет, а мы тем временем проскочим!

– Дельная мысль! – глаза капитана блеснули. – Педро, Сэм, давайте бочку сюда!

Матросы бросились выполнять поручение и вскоре вернулись, катя бочку перед собой.

– Легко сказать – пальнуть бочкой! – засомневался Милан Пузан. – Она ведь в пушечное дуло не влезет!

– Что верно, то верно.

– Тогда как же быть?

– Есть у меня одна мыслишка, – выступил вперед Папаша Дональд, известный мастер на все руки. – Валяется в трюме длинный и достаточно прочный резиновый шланг. Можно бы смастерить из него этакое стреляющее устройство наподобие рогатки. Закрепить резину на обоих концах, вложить туда бочку, а потом как следует оттянуть и отпустить. Если действовать слаженно, «рогатка» сработает и отправит бочку прямо дракону в пасть.

– Сумеешь соорудить? – ухватился за идею капитан.

– Можно попробовать, – кивнул Папаша Дональд.

Руми с приятелями тотчас же вызвались в помощники.

– Тогда за работу да поживей! – поторапливал их капитан. – Надо одолеть пролив засветло, а время перевалило за полдень.

Моряки не заставили себя упрашивать. После долгих попыток было принято решение натянуть резиновый шланг между двумя мачтами. Концы закрепили стальными зажимами.

– Чтобы натянуть этакую махину, потребуются усилия всей команды, – заявил Папаша Дональд.

Капитан выстроил матросов в шеренгу. К резиновому шлангу привязали канат, за который и ухватились матросы.

– Натя-нуть! Тя-ни! – командовал Папаша Дональд. – Не вижу натяга! А ну, взялись хорошенько! Раз-два!

Вся команда, не щадя сил, тянула канат, отступая шаг за шагом.

– Дальше некуда, – с трудом выдохнул Милан Пузан. Мышцы на его руках вздулись буграми.

– Считаю до трех! – воскликнул Папаша Дональд. – По команде «три» всем отпустить канат. Кто замешкается, улетит вместе с бочкой. Приготовились! Раз… два… три!

На счет «три» все отскочили назад, отпустили канат, и тугая резина выстрелила бочкой, описавшей красивую дугу. К сожалению, размаха не хватило, и бочка плюхнулась в воду, не долетев до туманного облака какие-то считаные метры. Драконья голова на миг высунулась из тумана, повернулась было к колыхающейся на волнах бочке и вновь скрылась.

– Все без толку, так я и знал! Понапрасну теряем время! – бесновался Негро.

– Самую малость не долетела, – расстроился Папаша Дональд.

– Выловим бочку и попытаемся снова, – решительно заявил Руми.

– Как к ней подобраться, интересно узнать?

– Лодки у нас есть, бирюльки подарили. Сесть двоим да сплавать за бочкой, вот и все дела.

– Сплавать! – передразнил его Милан Пузан. – Экий ты шустрый! Кому ж охота лезть дракону в пасть? По мне, так от жажды помереть, и то лучше.

– Лично я за этой бочкой не поплыву.

– Я тоже. На меня не рассчитывайте, – слышалось со всех сторон.

– Зайцы трусливые! – взорвался Руми. – Не хотите – не надо, поплыву один! – Он рванулся к лодкам.

– Постой, Руми! – перехватил его капитан. – Похвально, что ты у нас такой храбрый, но к лодкам я никого не подпущу. Слишком большой риск. Шут с ней, с бочкой этой!

– Может, ее волнами к борту прибьет, – попытался Роланд утешить приятеля.

– Или к дракону поближе, – предположил Балико.

– Господин капитан, я мигом обернусь! Никакого риска, не станет дракон вылезать из своего тумана, – попытался было настоять Руми, но в этот момент послышался крик Педро:

– Смотрите, смотрите!

Из тумана внезапно вынырнула голова дракона. Обнюхав со всех сторон колышущуюся на волнах бочку, голова поднырнула под нее и подбросила в воздух. Тотчас из тумана показалась другая голова и схватила добычу.

– Ур-ра! – завопил Руми, позабыв о своей досаде.

– Выходит, там два дракона? – обомлел Милан Пузан.

– Нет, дракон один, зато трехголовый, – объяснил капитан. – Третью он нам еще не показывал.

– Что, если от воды этой сонной у дракона только одна голова заснет? – по-прежнему тревожился Милан.

– Исключено! – со знанием дела заявил доктор Пилюлькин. – Вода попадет в желудок, а оттуда распространится по всему организму. Если вода оказывает усыпляющее воздействие и на драконов, то у нашего чудища уснут все три головы.

– Но когда же?

– Мы отключились через несколько минут после того, как испили водицы, – вспомнил Папаша Дональд.

– И мы тоже, – встрял Роланд.

– Вода действует чуть ли не моментально, – подвел итог доктор Пилюлькин. – Нужно отправляться в путь минут через десять. Если будем тянуть да мешкать, дракон может проснуться и застичь нас врасплох.

– Готовиться к отплытию! – распорядился капитан. – Несите весла. В таком тумане я не рискну поднять паруса.

Не прошло и десяти минут, как все было исполнено. Самые крепкие, плечистые матросы взялись за весла, Себастьян встал к рулю, а Педро Сырная Голова буравил взглядом завесу тумана, высматривая, не трепыхается ли дракон.

– Может, он такой здоровенный, дракон этот, что одной бочки для сна ему мало? – не унимался Милан.

Все уставились на доктора Пилюлькина, ожидая его ответа. Доктор задумчиво покрутил ус и промолвил:

– Возможно, одной бочки воды для него маловато. Но даже если он не уснет, то все равно будет одурманен и двигаться сможет вяло, медленно, скованно. Мы сумеем проскользнуть мимо, прежде чем он очухается.

– И все-таки желательно, чтоб у каждого было под рукой оружие, – сказал капитан. – Как знать, может, придется отбиваться.

«Роза ветров» подняла якоря. На палубе не раздавалось ни звука, о продвижении судна свидетельствовал лишь тихий плеск весел, погружаемых в воду. Матросы затаили дыхание, чтоб не потревожить дракона, если тот все-таки уснул. Парусник шел медленно, ровно и вот уже очутился посреди пролива, там, где туман был особенно густым. Педро напрягал зрение, все настороженно прислушивались, но дракона вроде бы как не было и в помине. Едва моряки вздохнули с облегчением, как позади послышался негромкий шорох.

– А ну, живей, налечь на весла! – сдавленным голосом подогнал гребцов капитан. – Еще немного, и мы проскочим!

Гребцы напрягали все силы, но при этом нет-нет да и боязливо оглядывались назад. Вновь послышался шум, громкий всплеск и препротивный, режущий барабанные перепонки то ли хрип, то ли храп в три голоса. Снова всплеск и вроде бы громкий стон. Тем временем «Роза ветров» выбралась из затянутого туманом пролива в открытое море.

– Удалось унести ноги, – облегченно вздохнул капитан.

Матросы на радостях разразились громкими криками «ура!».

Должно быть, крики эти разбудили дракона, потому как в следующее мгновение из глубины тумана донеслись громкие всплески, бульканье воды и вдруг сверкнули злобой три пары глаз. Путешественники схватились было за оружие, однако дракон не бросился в погоню. Проводив ускользнувшую добычу кошмарным воплем разочарования и ярости и вздымая громадные волны, монстр нырнул вглубь, в свое подводное обиталище.

– Курс – северо-восток! – скомандовал капитан. – Есть надежда засветло добраться до Скалистого острова.

Глава восьмая

Сокровища Скалистого острова

Когда плыть до Скалистого острова оставалось всего ничего, Руми отвел Балико в сторонку:

– Прежде чем сойдем на берег, необходимо будет запастись фонарем и лопатой. Подумай, как бы нам половчее умыкнуть их с корабля, так, чтобы никто не заметил.

– Что значит – умыкнуть? И с какой стати нам таиться? – недоуменно вопросил Балико. – Ключ, скорей всего, пробивается где-то в скалах, так что и раскапывать будет нечего. Фонари и без того прихватит с собой каждый, хотя, по-моему, капитан дождется рассвета. Вряд ли мы сойдем на берег затемно.

– Тогда слушай меня внимательно! – Руми склонился к уху Балико и шепотом рассказал, какой подарок он получил на прощание от бирюлек.

– Думаешь, и правда на острове спрятан клад? – глаза Балико округлились от удивления.

– Конечно. При этом точно известно, где именно. Согласно карте, у северного мыса острова находится пещера. Там, в третьем зале от входа, и спрятано золото.

– Почем ты знаешь, что там золото?

– Мотылек сказал. Пираты, мол, где-то награбили золота и спрятали в пещере. Может, не только золото, но и камни драгоценные, – добавил он от себя. – Представляешь, сколько всего мы сможем накупить на базаре, если отыщем клад?

– Карта у тебя с собой?

– Ага. Айда в трюм – покажу!

– Здесь, что ли, нельзя посмотреть?

– Тут нас в любой момент могут застукать. А я не хочу раскрывать свой секрет раньше времени.

– Пошли!

У спуска в трюм приятели огляделись. Поблизости никого не было, у матросов нашлись дела на палубе. Юнги прошмыгнули незамеченными. Руми зажег фонарь и расстелил карту поверх бочки. Водя пальцем, растолковал Балико, где находится родник, где проходит тропа, ведущая к северному мысу, и где расположен вход в пещеру.

– Видишь косой красный крестик? Этим значком отмечено место клада.

– А что тут за орел такой? – поинтересовался Балико.

– Чего не знаю, того не знаю. Может, тому, кто карту чертил, скучно стало, вот он и решил птицу пририсовать. Гляди-ка, орел правым крылом вроде как указывает на вход… Нет, пожалуй, все-таки для красоты нарисовано.

– А может, это огнедышащий хищник и стережет сокровища? – в ужасе содрогнулся Балико.

– На дракона насмотрелся, вот тебе повсюду страхи и мерещатся, – усмехнулся Руми. – Остров необитаемый. Будь там какие-нибудь живые существа, бирюльки предупредили бы.

– Капитан нипочем не отпустит нас на берег, – вздохнул Балико.

– Не беда. Я все обдумал, – беззаботно отмахнулся Руми. – Скорей всего, мы причалим к острову под вечер, а капитан, как ты и предполагал, отправит команду за водой с утра. Ночью мы тихонько прокрадемся на берег и откопаем клад. К рассвету вернемся, а потом вместе со всеми отправимся запасаться водой.

– Ну, а если… – начал было Балико, но Руми перебил его:

– Не волнуйся, не такой уж он большой, остров этот. За час доберемся до пещеры и до восхода солнца запросто обернемся.

– Руми! – донесся с палубы голос капитана. – Куда опять этот малец запропастился?

Проворно сложив карту, Руми сунул ее в карман и бросился к трапу.

– Здесь я, господин капитан.

– Вот что, сынок, назначаю тебя ночным вахтенным. Будете дежурить на пару с коком.

Руми похолодел. Выходит, поиски клада накрылись?

– Господин капитан, я устал, прямо ужас как! Нельзя ли…

– Нет, – отрезал капитан. – Никто не вправе от вахты отлынивать. До полуночи несете вахту вы, а потом вас сменят Милан Пузан и Бруно. Зато на завтра получишь отгул. Сдашь вахту – и на боковую, валяйся в постели хоть целый день. Ты заслужил поощрение, за последние дни проявил себя молодцом.

– Вот спасибо, господин капитан! – расплылся в улыбке Руми. Решение, какое и во сне не приснится! Сменился с вахты и прямиком на остров, сокровища искать. Времени вагон, вся ночь в его распоряжении, а завтра можно отсыпаться на законном основании, никто и не заподозрит подвоха.

– Зачем ты капитану понадобился? – подступил к нему Балико.

– Велел заступать на ночную вахту.

– Слава небесам, все само уладилось, – с облегчением вздохнул Балико. – С вахты, ясное дело, не удерешь. А с этой ночной вылазкой хлопот не оберешься, да и риск слишком велик.

Руми сразу скис. А он-то собирался обрадовать Балико новостью, что с полуночи до рассвета они успеют обшарить весь остров.

«Ну и ладно, – подумал он. – Если уж Балико так трясется от страха, действительно лучше не брать его с собой. Пойду один, тогда хотя бы не придется выслушивать его нытье».

Но в глубине души Руми был огорчен таким оборотом дела.

– Что теперь делать? – спросил Балико.

– Да ничего. Пойду, оденусь потеплей, чтоб не мерзнуть на вахте. За ужином встретимся, – Руми повернулся и ушел в каюту.

Там он мигом сунул в рюкзак складной ножик, молоток и стамеску. Туда же втиснул и фонарь. «А лопату не потащу, – решил он. – Только мешаться будет. Да и вряд ли она понадобится, в пещере копать незачем, там сплошной камень. Золото наверняка спрятали в каком-нибудь тайнике под камнем».

Руми охотно прихватил бы с собой шоколадку, но от той, что кок угостил его на Бирюлькином острове, не осталось ни крошки. «Ладно, – утешил себя он, – все равно минуты свободной на еду не выкроить. Хорошо, если удастся до рассвета с работой управиться».

На палубе прозвучал гонг, созывавший команду на ужин, но Руми не чувствовал голода. Он остался в каюте, чтобы еще раз основательно изучить карту. Требовалось запомнить каждую мельчайшую подробность, лишь бы без крайней надобности не зажигать фонарь. Затем он пристроил рюкзак за дверью каюты и отправился доложить Смаку, что готов заступить на вахту. Корабль стих, команда отправилась на покой. Руми и Смак, закутавшись в тонкие одеяла, сидели на палубе, тихонько переговариваясь. Сэм Смак развлекал Руми историями о своих прежних морских похождениях, однако мышонку трудно было сосредоточиться. Мысли его неотступно возвращались к предстоящему поиску сокровищ, и время от времени он поглядывал на остров с высящимися тут и там грозными скалами. Свет луны падал на тропинку, змеящуюся между скал.

«Надеюсь, остров и впрямь необитаемый, – промелькнула у него мысль. – Вот уж не хотелось бы столкнуться с ночными хищниками или пиратами, стерегущими свой клад». Затем взгляд его вновь привлекла залитая лунным светом тропинка.

«Лучше бы ты, месяц ясный, спрятался за тучку, – мысленно пожелал Руми. – При такой иллюминации меня запросто углядят с палубы».

Сэм Смак встал и потянулся.

– Н-ну, вот и полночь наступает. Давай совершим круговой обход, покуда смена не явилась.

Они обошли каждый закоулок. Повсюду царили тишина и покой. Но вот со стороны кают послышался звук шагов.

– Кто идет? – окликнул кок.

– Милан и Бруно, – прозвучал голос из темноты. – Заступаем на вахту, а вы можете отправляться на боковую.

– Отлично! – отозвался Руми. – У меня прямо глаза слипаются. Всем доброй ночи! – Не дожидаясь ответа, он испарился.

В два счета Руми оказался в каюте. Подойдя к постели, сунул под одеяло свернутую куртку. Если кто случайно заглянет, пусть думает, будто бы юнга отсыпается после ночной вахты.

На соседней койке сладко посапывал Балико. Руми подхватил свой рюкзачок – да и был таков. На палубе Сэм Смак все никак не мог распрощаться со своими сменщиками. Бруно что-то сказал, и все трое рассмеялись.

– Ну, ладно, братцы, я пошел спать, – произнес наконец кок. В гулком отзвуке его шагов потонул тихий шорох: это Руми пробирался на берег.

Милан и Бруно совершили обход по палубе. Руми тем временем прошмыгнул за скалу у края тропинки. И тут, словно вняв его призыву, набежало облако и скрыло луну. Остров мигом погрузился во мрак.

– Эх, была не была! – вскочил Руми и со всем проворством, на какое был способен, устремился вверх, ощупывая валуны по сторонам тропы. Надо было скрыться за поворотом, прежде чем вновь засияет луна. Только бы его не заметили с корабля!

Мышонку повезло. Ветерок дул слабо, и понадобился добрый пяток минут, прежде чем из-за облака снова выглянула луна. Но Руми успел скрыться за поворотом тропинки. Теперь уже с корабля его не углядеть. Он осторожно взбирался вверх. Лунный свет серебрил шероховатую поверхность скал, давая хорошую возможность обзора.

«Удачно получилось, что даже не потребовалось зажигать фонарь, – с удовлетворением отметил Руми. У ответвления тропы он достал карту: – Все верно: здесь тропа раздваивается, одна ведет к северу, другая на восток. Значит, сворачиваем влево».

Минут через двадцать он очутился высоко среди скал и глянул вниз. Где-то там, в глубине, отливала серебром морская гладь.

«Выходит, я уже перевалил через вершины и нахожусь теперь в северной части острова, – удивился Руми. – Оказалось ближе, чем я рассчитывал. Надо быть повнимательней, как бы не прозевать пещеру!»

Внезапно он замер на месте: вроде бы ему послышались голоса. Руми настороженно прислушался. Все тихо. Затем вновь, как будто бы откуда-то снизу донеслись обрывки разговора. Руми осторожно глянул вниз, но никого не увидел. Может, и впрямь здесь обитает орел и стережет пещеру?

«У страха глаза велики, – пристыдил себя Руми. – Негоже уподобляться трусишкам вроде Роланда или Балико. Нет тут ни одной живой души!»

Руми продолжил путь. У тропы высилась скала какой-то диковинной формы. Приглядевшись, Руми едва не свалился от страха, но затем рассмеялся. Возвышавшаяся над ним скала до невероятия походила на гигантского орла с распростертыми крыльями.

– Ага, приятель, выходит ты не зря тут у дороги поставлен, – тихонько пробормотал он. – На карте, помнится, твое правое крыло указывает на вход в пещеру.

Он проследил взглядом направление от правого крыла птицы и несколькими метрами выше увидел примыкающую к скале площадку наподобие террасы, в конце которой темнело отверстие.

– А вон и вход в пещеру. Добро пожаловать!

Благодаря неровной скальной поверхности Руми ловко вскарабкался на террасу, цепляясь за выступы камней, и попытался заглянуть в пещеру, но тщетно: внутри царил ночной мрак, а из глубины тянуло ледяным холодом.

«Хорошо, что догадался надеть теплый свитер», – похвалил себя Руми. Достал фонарь, зажег его и не без оглядки вступил под своды пещеры.

Первый зал оказался довольно просторным. Повсюду валялись огромные валуны. Руми обошел каждый из них, при свете фонаря внимательно изучил стены и обнаружил один-единственный ход вглубь пещеры.

«Повезло тебе, Руми, что выбора нет, а то гадай, в какой тоннель лезть, чтобы в нужное место попасть!» – пробормотал он и двинулся по проходу.

Пройдя несколько шагов, Руми попал в следующий зал. Здесь он тоже тщательно обследовал стены и убедился, что отсюда можно идти в двух направлениях. В дальнем углу помещения темнели два прохода.

«Клад находится в следующем зале, только как до него добраться? – раздумывал он. – На карте эти ответвления не обозначены. Что ж, придется опробовать оба», – решил Руми и, осторожно ступая, направился в левый тоннель.

Но ушагал недалеко: проход начал сужаться, а острые скальные выступы с потолка нависали все ниже. Сперва пришлось всего лишь втягивать голову в плечи, а потом и вовсе пробираться согнувшись. Наконец проход сделался настолько тесным и низким, что продвигаться можно было лишь ползком.

«Похоже, это тупик. Пираты народ ленивый, охота была тащить в эту нору сундук с золотом! Попробуем ткнуться в другой лаз», – рассудил было Руми и повернул обратно, как вдруг испуганно замер.

Из второго зала доносились голоса. Первой мыслью мышонка было, что не иначе как вахтенные обнаружили его побег и тайком последовали за ним. Попался! Сейчас его схватят, доставят на судно, и капитан в наказание навсегда оставит его на необитаемом острове.

«Пока не поздно, надо незаметно пробраться на корабль и сделать вид, будто все время спал», – решил он.

Осторожно задув фонарь, Руми стал ощупью протискиваться сквозь узкий лаз, но у входа во второй зал застыл от ужаса. Голоса говоривших сделались отчетливо различимы, и мышонок вынужден был признать, что ни один из них ему не знаком. Значит, за ним следовали не матросы с «Розы ветров», в пещере находились другие. Не трудно было догадаться, кто они. Голоса доносились из третьего зала, а от ведущего туда прохода просачивался свет.

– Эти цацки тоже надо затолкать в сундук! – произнес чей-то грубый голос.

– Спятил, что ли? – сердито возразил ему другой. – Там и без того столько золота напихано, что в прошлый раз едва удалось захлопнуть крышку.

– Тогда куда же прикажешь это девать? – не унимался грубый голос.

– Сложим в суму, и пускай стоит с сундуком рядом, – послышался третий голос, потоньше.

– Ловлю тебя на слове, Малек, давай сюда свою суму, – громыхнул сердитый голос.

– Почему это именно мою? – пискляво заканючил Малек. – У Цедры вон тоже сумка есть, та попрочнее будет.

– Моей сумкой не распоряжайся! – грубый голос стал еще грубее. – Давай сюда твою и помалкивай.

– А ну, поживее! – распорядился обладатель сердитого голоса.

Послышалась какая-то возня и шорохи.

– Кому сказано – пошевеливайся! – Цедра явно терял терпение.

– Не расстраивайся, Малек, – в грубом голосе появилась язвительность. – Небось приятно будет думать, что в твоей замызганной торбе хранятся драгоценное ожерелье да бриллиантовая корона пелейского короля.

– Ежели моя сумка плоха, то почему бы не позаимствовать у Цедры? – нашелся с ответом Малек.

Застыв от изумления, Руми прислушивался к их разговору. Выходит пираты – а больше и быть некому – похитили драгоценности пелейского короля и принесли их в пещеру, чтобы спрятать вместе с прочими награбленными сокровищами.

«Наверняка у северного берега острова тоже имеется бухта, там они и бросили якорь, – рассудил Руми. – Значит, это их голоса я слышал, когда они взбирались по другой тропе. Интересно, заметили они “Розу ветров”? – пронзила его страшная мысль. – Но уж утром-то определенно заметят и нападут на корабль. Надо предупредить капитана!» – решил он и осторожно пополз к выходу.

Цедра, Малек и обладатель грубого голоса по-прежнему вели перебранку в третьем зале. Руми проскользнул через второе помещение, отыскал проход и ощупью выбрался в зал у входа в пещеру. Сюда уже проникал лунный свет, и Руми двигался более уверенно. Он совсем было воспрял духом, как вдруг услышал голоса снаружи, у входа в пещеру.

– Чего они там столько копаются? – нетерпеливо возмущался кто-то. – Валет сказал, только, мол, свалим добычу и мигом назад.

– Небось Малек запутался в собственных ногах, и теперь они с ним возятся, – ответил ему злорадный голос.

Шутка понравилась обоим, а после того, как пираты отсмеялись, вновь заговорил нетерпеливый:

– Я ведь чего беспокоюсь: Бубновый Валет прихватил с собой ром. Как бы они там все без нас не вылакали.

– Спокойно, Бритва, и на нашу долю останется.

Но Бритва никак не мог успокоиться:

– А как насчет этого корыта в южной бухте? Будем брать утром? Ночью куда сподручнее, пока все дрыхнут.

– Валет сказал, дадим им смыться, – в тоне напарника теперь совсем не слышалось язвительности

– Это с какой же стати? – удивился Бритва.

– Почем мне знать? Спроси сам. Вон они выходят.

Руми обернулся. Позади гулом отдавалась пиратская поступь. Видно, грабителям все-таки удалось сложить добычу в сумку Малька. Руми шмыгнул за камень и пригнулся. Вся надежда была на то, что перед уходом пираты вряд ли станут обшаривать пещеру. Его ожидания оправдались. Трое бандитов протопали прямо к выходу, не заметив притаившегося в углу мышонка.

– Уф, пронесло! – выдохнул Руми.

– Все тихо? – поинтересовался Бубновый Валет.

– Полный порядок. Поблизости ни души, – небрежно отмахнулся Бритва и пристально взглянул на Бубнового Валета. – Слышь, Валет… Фартовый сбрехнул, будто мы не станем трогать тот корабль в бухте.

– Да. Таков приказ капитана.

– Как-то чудно́, – засомневался и Цедра. – Товаром трюмы забиты, добыча, можно сказать, сама идет в руки.

– Как капитан решит, так и будет, – пожал плечами Валет.

– После того, как мы обчистили пелейского короля, стражников кругом, что головастиков в пруду, – заметил Фартовый. – По-моему, капитан решил не высовываться, пока шумиха не утихнет.

– А если с корабля нас заметят вахтенные? – спросил Малек.

– Это другое дело. Тогда пусть пеняют на себя. Свидетели нам не нужны, – закрыл споры Валет.

Руми облегченно вздохнул: глядишь, обойдется. Он предупредит капитана, и чуть свет они снимутся с якоря. Если не огибать остров, то столкновения с пиратами удастся избежать. Только бы эти поскорей убирались отсюда, чтобы он мог со всех ног припуститься к своим.

– Ну, что, братва, двинули? – Цедра сделал приглашающий жест.

– Ишь разбежался. Капитан велел сторожить здесь до утра.

– Зачем это?

– Вдруг утречком забредет кто-нибудь с того судна.

– Что за дурь несусветная!

– Нравится, не нравится – приказ следует выполнять.

Бубновый Валет плотнее запахнул полы одежки и уселся на землю, привалившись спиной к скале. Остальные неохотно последовали его примеру. Бритва какое-то время потоптался в неуверенности, но потом и он пристроился у входа в пещеру.

– Хоть бы угостил ромом, Валет, – уныло произнес он.

– Вот это, Бритва, уже серьезный разговор! Пора обмыть добычу!

Фляжка с ромом пошла по кругу, пираты угощались от души. Руми готов был расплакаться от досады и отчаяния. Он угодил в ловушку: пираты засели в двух шагах от него, и ему никак не выбраться. А ведь надо бы без промедления известить своих о грозящей опасности. Но попытайся он выскользнуть из пещеры – и неизбежно окажется в лапах Бритвы. Руми изводился тоской, не решаясь даже шевельнуться, дабы не привлечь к себе внимание врагов.

«Хоть бы они уснули, хоть бы они уснули!» – твердил он про себя как заклинание. Но крысы – пираты оказались крысиного племени – и не думали спать. Вели увлекательный разговор о кладах, стычках-сражениях, захваченных мирных судах, о богатой добыче и знай себе потягивали ром. Уже стало светать, когда они наконец угомонились. Цедра уснул, ткнувшись вперед башкой, Фартовый и Бритва растянулись у подножия скалы, Малек раскинулся навзничь и захрапел. Руми подобрался поближе к выходу. Лишь Бубновый Валет сидел у скалы, вытянувшись прямо. Шляпа сползла ему на нос.

«Если застукают, мне каюк», – подумал Руми и затаил дыхание. Неслышно выскользнул из пещеры, на цыпочках прокрался через террасу к возвышающейся над тропой скале, бесшумно огибая спящих пиратов. Малек на миг перестал храпеть, вздохнул и повернулся на бок. Руми уже добрался до скалы, когда под ногой у него загремел камешек. Мышонок в ужасе растянулся позади скалы. Валет на мгновение очнулся, сдвинул шляпу на лоб и огляделся вокруг. Но… никого не увидел и вновь закрыл глаза. Руми выждал пяток минут, пока того опять не сморил глубокий сон, и лишь тогда решился продолжить спуск. Почувствовав под ногами тропинку, на цыпочках прокрался мимо скалы в виде орла. И лишь после третьего поворота осмелился шагать пошире и дышать полной грудью. Еще один поворот, и тогда пираты его не услышат. Уже почти рассвело, и Руми пустился бежать стремглав.

«Только бы не опоздать!» – билась в голове тревожная мысль. Он мчал, не глядя по сторонам и, лишь подлетев к бухте, застыл в ужасе: «Розы ветров» и след простыл!

Руми взобрался повыше и оттуда углядел корабль, плавно удалявшийся от берега, держа курс прямо на юг, к Пелейским островам.

С первым лучом зари матросы сошли на берег, отыскали источник, наполнили опустевшие бочки, а когда солнце взошло, воспользовались задувшим на рассвете северным ветром, подняли паруса и поплыли к месту назначения. Затаившееся в северной бухте пиратское судно они не заметили, точно так же, как никому не бросилось в глаза, что постель Руми пуста, а под одеяло засунута куртка.

– Спи, дружище, – прошептал, поднявшись утром, Балико. – Везет же некоторым, дрыхни хоть целый божий день.

Уходя, он плотно прикрыл дверь каюты, чтоб до вечера никто не побеспокоил спящего.

– Э-гей, я здесь! Не бросайте меня! – отчаянно закричал Руми со скалы.

Сняв свитер, он принялся им размахивать. Прыгал, махал руками в надежде, вдруг да его заметят. Однако глаза матросов были устремлены на простирающуюся перед ними водную гладь. Да и «Роза ветров» отплыла уже довольно далеко, поэтому теперь забытого на острове юнгу мог бы углядеть разве что Педро Сырная Голова, и то лишь в подзорную трубу.

Глава девятая

«Охотник за золотом»

Когда «Роза ветров» превратилась в крохотную точку на горизонте, Руми без сил рухнул на камень:

– Ну и лопухнулся же я! Что теперь со мной будет?

Он стал прикидывать, когда на судне обнаружат его отсутствие:

– Капитан сказал, что сегодня я могу отсыпаться хоть весь день. До вечера никто не сунется в каюту, беспокоить не станут. Балико отдежурит на вахте до полуночи и завалится спать, ему будет не до того, чтобы в моей постели шарить да меня под одеялом разыскивать. Значит, по всей вероятности до завтрашнего утра меня не хватятся. А наутро судно прибудет на Большой Пелейский остров. Вот тут-то одного в команде и не досчитаются. Балико встрепенется и помчится к капитану. Если капитан не слишком разозлится, может, и примет решение за мной вернуться. Хотя, скорее всего, решит, что им вообще не с руки возвращаться. Но при любом раскладе все равно сперва надо разгрузиться, и без того уже все сроки сорваны. День займет дорога сюда… как ни кинь, полных трое суток, это при наилучшем исходе. М-да…

В пустом желудке урчало, лишь сейчас Руми почувствовал, до чего проголодался. Зря он вчера не поужинал!

Руми пошарил в рюкзаке, вдруг хотя бы кусочек шоколада завалялся, но нет, съестного не обнаружилось ни крошки. И тут он наткнулся на что-то твердое. Может, зачерствелая краюшка хлеба? С надеждой он извлек твердый предмет и разочарованно увидел, что это всего лишь кусок дерева, странного цвета и весь в трещинах. Руми собрался было выбросить деревяшку, как вдруг вспомнил, что это подарок, который сунул ему на прощание бирюлька Хмель. Уж не кора ли это их знаменитого целебного дерева? Должно быть, в ней полно витаминов. Руми сунул было кору в рот и тотчас с отвращением выплюнул.

– Фу, противнее самой горькой пилюли! Да, брат Руми, другого выхода нет, кроме как разжиться какой-нибудь едой здесь, на острове.

Поднявшись на ноги, он затолкал деревяшку в карман и направился к югу. На севере сплошь скалы да камни, ну, и пиратское судно. Наткнуться на пиратов он не жаждал.

После недолгого подъема по тропе Руми вышел к источнику, с жадностью припал к струе и наполнил фляжку. Слегка освежившись, он продолжил путь. Однако, сколь внимательно ни обшаривал взглядом окрестности, никаких признаков жизни не обнаружил. На голых скалах ни кустика, ни травинки.

«Лучше бы уж остаться на Бирюлькином острове, – с горечью подумал он. – Там хотя бы фруктов полно».

Время от времени мышонок взбирался на скалу повыше и всматривался в сторону запада. Вдруг его отсутствие обнаружено и за ним все же решили вернуться? Но нет, «Роза ветров» не появилась ни утром, ни после полудня. Иногда Руми ложился прикорнуть, затем вновь отправлялся на поиски съестного. Брел не спеша, торопиться было некуда. День клонился к концу, когда Руми вышел к северной бухте. По его предположениям, пиратский корабль давно снялся с якоря и уплыл восвояси. Тем больше было его удивление, когда, выглянув из-за скалы, он увидел судно, мирно покачивающееся на волнах.

Тропа близко подступала к берегу бухты, так что можно было разглядеть мельчайшие подробности невооруженным глазом. На борту корабля, выведенная крупными буквами, красовалась надпись: «ОХОТНИК ЗА ЗОЛОТОМ». По палубе взад-вперед сновали пираты, виднелись расставленные в ряд объемистые бочки.

«Бочки с порохом! – прищелкнул языком Руми. – Похоже, пираты готовятся к сражению».

Мышонок с любопытством присматривался к оживленной суете, как вдруг, втянув ноздрями воздух, позабыл обо всем на свете.

– Жарко́е!

Ветерок доносил с корабля аппетитнейший запах горячего жаркого с картошкой. Рот мышонка наполнился слюной. Еще бы, целые сутки не есть! Теперь Руми другими глазами следил за приготовлениями на корабле и заметил двух плечистых пиратов, тащивших здоровенный котел. За ними выстроилась целая очередь. Откормленная крыса – не иначе как повар – извлекла из кармана передника черпак и принялась оделять выстроившихся с котелками матросов. Вскоре все расселись на палубе рядком и предались чревоугодию. Руми не сводил с них завистливых глаз. В животе урчало так громко, что, думается, можно было услышать даже на корабле. Но, к счастью, пирующим было ни до чего, их взгляды сосредоточились на объемистой бочке, которую два пирата выкатили из трюма. Выбив затычку, пираты закатили безудержную пьянку. Стакан-другой, и кто-то затянул песню, остальные подхватили, и к закату в прибрежных скалах гулким эхом отдавались пиратские застольные. Руми совсем сник. От голода и усталости кружилась голова.

Придется подзадержаться в укрытии. Все равно ведь, покуда пираты не угомонятся, никуда не сунешься. Враз заметят, и тогда хлопот не оберешься.

Голоса зазвучали вразнобой, нестройно, гуляки один за другим проваливались в сон. Наконец умолк и самый упорный из поющих, и на палубе воцарилась тишина. Руми, которого к тому времени сморил сон, пробудило это внезапно наступившее безмолвие.

В чем дело, что стряслось? Да ничего особенного, просто пираты все заснули как убитые.

– Подумать только, даже часового не выставили! – покачал головой мышонок. – Эх, сейчас бы… Стоп, приятель, погоди… – попытался было он вразумить себя, однако навязчивая мысль не давала покоя.

«Прокрадусь тихо, как мышка, – хихикнул он, довольный своим каламбуром, – никто и не услышит. Прихвачу из объедков кусок-другой, да и был таков! Риск не велик!»

Конечно, здравый смысл подсказывал, что лезть в пиратское логово, даже если бандиты перепились и спят без задних ног, очень рискованно, однако ведь трезвыми рассуждениями сыт не будешь.

«Надо подкрепиться! Иначе не протянуть двух дней, покуда “Роза ветров” не вернется за мной», – сказал себе мышонок и, соблюдая предосторожности, подобрался к «Охотнику за золотом». С палубы доносился громкий храп пьяных матросов.

«Еще не поздно вернуться, – мелькнула мысль, но Руми тотчас подавил ее. – Не стыдно трусить? Вперед, если не хочешь с голоду ноги протянуть!»

Он решительно ухватился за свисающий канат и, подтянувшись, взобрался на палубу. Огляделся вокруг. Повсюду валялись спящие, воздух сотрясал мощный храп. Руми на цыпочках подкрался к котлу с жарким, заглянул внутрь и едва сдержал возглас разочарования. Жаркого как не бывало, ценители вкусной еды кусочками хлебного мякиша подобрали всё дочиста.

«Хоть бы кусочек оставили поживиться! – досадовал Руми, но тут его осенила блестящая идея: – Минуточку! Ведь они внесли котел через эту дверь. Значит, там камбуз, не иначе. Стоит заглянуть, наверняка там что-нибудь да перепадет».

Подкравшись к двери, мышонок принюхался и с довольным видом ухмыльнулся:

– Смелым всегда везет! Кухня здесь.

Руми стал спускаться по трапу. Дощатые ступеньки безбожно скрипели. Мышонок испуганно замер, но никто из спящих не отреагировал на звук. Шаг-другой, и он очутился внутри. Повсюду царил невообразимый кавардак, немытая посуда была свалена в кучу.

«Попробовал бы Сэм Смак учинить у себя на камбузе этакую свалку, – поморщился Руми. – То-то бы ему не поздоровилось от капитана».

Он заглянул под промасленную бумагу.

«Ага, колбаска. Ну-ка, отведаем!» – он откусил здоровенный кусок.

Вку-усно! Оголодалый мышонок в два счета управился с колбасой.

«Не помешало бы и хлебцем разжиться», – подумал Руми и продолжил поиски. Но хлеб не попадался. На дне кастрюли с вареной картошкой сиротливо завалялись два кусочка, Руми заглотил их. Заметив на краю разделочной доски несколько ломтиков сала, также не оставил их без внимания.

«Теперь запастись бы чем-нибудь на завтра, и только вы меня и видели… Хм… а эта дверь куда ведет? Уж не в кладовку ли?» – он с любопытством приоткрыл дверь. Чутье не обмануло его, там действительно находилась кладовая.

«Вот удивится капитан, с чего бы это меня так разнесло после трехдневной голодовки», – ухмыльнулся он, засовывая в рюкзак все вкусности, что попадались под руку: батон копченой колбасы, шкварки, сыр, пять ломтей хлеба.

– О-о, абрикосовый джем! – глаза Руми блеснули. Он ловко вскарабкался на перекладину, с которой свисали колбасы и шматы сала, и одним прыжком очутился на верхней полке. – Пожалуй, влезет. – Руми попытался затолкать большущую банку в рюкзак, но она никак не желала втискиваться. Мышонок поднажал, нога у него подвернулась, и, падая, он ухватился за ступку. Ступка опрокинулась, пестик выкатился и с оглушительным грохотом свалился в стоящий на полу железный котел.

Руми оцепенел. Выждал секунду, затем закинул за спину мешок. Бог с ним, с абрикосовым джемом, пора уносить ноги!

Но в этот момент заскрипели дощатые ступеньки, и чей-то недовольный, сонный голос нарушил тишину:

– Чтоб тебя помойная кошка на клочки растерзала, мерзавец отпетый, повадился по полкам в кладовке шарить! Ни минуты поспать спокойно не дадут! Чтоб твои бельма бесстыжие на лоб повылезли! Все бы им таскать, что плохо лежит. Вот ужо поймаю тебя, ворюга проклятый, ты у меня света белого не взвидишь!..

Руми вмиг спрятался за мешками с картошкой. Вжался в стенку и дыхание затаил.

Кок тем временем добрался до кладовки. Зажег свечу, осмотрел каждый закуток, но, конечно же, никого не увидел.

– Успел-таки смотаться вовремя. Но ничего, доберусь я до тебя, жулик ненасытный, проверну на фарш – только косточки хрустнут! – грозно прогремел повар, захлопнул дверь кладовки и повернул ключ в замке. Сунул ключ в карман и, топая ножищами, отбыл снова задавать храпака.

Руми наконец перевел дыхание. Сел на пол и подпер голову, чтоб не тряслась от страха. Сердце колотилось, грозя выскочить из груди.

– Надо же быть таким обжорой! Варенья абрикосового, видите ли, захотелось! Мог бы преспокойно унести ноги, а теперь нате вам!

С досады он пнул стоящий рядом набитый рюкзак.

– Поздравляю, Руми! Сам, по своей доброй воле лезешь в пиратскую ловушку и ждешь, когда за тобой захлопнется дверца. Получай, что заслужил, олух безмозглый!

Какое-то время он еще бушевал и ругался, но по мере того, как затихало сердцебиение, стал успокаиваться. Отставил в сторону рюкзак и решил обследовать кладовку. Должен же быть здесь еще один выход?.. В верхнем углу пробивался слабый свет. Руми взобрался туда, но обнаружил всего лишь вентиляционное отверстие, забранное решеткой. В наступившей тишине сквозь отверстие с палубы доносился храп. После долгих поисков Руми убедился, что другого выхода не имеется, только через дверь, которую кок предусмотрительно запер на ключ. Зато к Руми вернулись его привычная храбрость и неутолимая жажда приключений. Окончательно успокоенный, он вернулся в свой закуток за картофельными мешками.

«Утром так и так откроют дверь, никуда не денутся, все припасы ведь здесь. Глядишь, как-нибудь и выскользну. Пиратам, судя по всему, не к спеху, наверняка проторчат здесь несколько дней. Могло бы обернуться гораздо хуже, а так хотя бы голодать не придется».

Руми устроился поудобнее, сунул рюкзак под голову и погрузился в сон.

Утром он проснулся от щелчка в замке. На пороге выросли два пирата: один из них – Малек, уже знакомый ему, другой – здоровенный, плечистый.

– Пошевеливайтесь, Макс! – рявкнул у них за спиной голос кока. – Несите хлеб и три батона колбасы.

– Почему только три? – уточнил здоровяк.

– Сколько велено, столько и бери. Нарежем, и отнесете наверх. Плут уже разливает чай.

Малек и Макс прихватили из кладовки все необходимое для завтрака, кок тотчас же захлопнул за ними дверь и повернул в замке ключ.

– Что за новая мода, Горшок? – удивился Малек. – С каких это пор ты стал запирать кладовку?

– Не твое дело, – окрысился на него крысиный кок и принялся резать колбасу.

– Опять пропало что-нибудь? – стал допытываться Макс.

– Несите завтрак на палубу! – рявкнул Горшок.

Руми снова улегся. На сей раз улизнуть не удалось. Остается надеяться, что попозже, занятый приготовлением обеда, кок не будет так уж тщательно присматривать за дверцей в кладовку. Да и ему, Руми, лучше бы дождаться вечера, когда пираты снова завалятся спать.

«Времени навалом, – сладко потянулся мышонок. – А пока не грех бы позавтракать». Он достал из рюкзака копченую колбасу, но не успел куснуть, как на палубе прозвучал корабельный рожок и послышался голос Бубнового Валета:

– Капитан приказал после завтрака сняться с якоря. Всем поторопиться, через десять минут отчаливаем.

– Куда держим путь? – загомонили матросы.

– Курс – Вязкое море, – скупо обронил Валет.

Глава десятая

Морской бой

Минут через двадцать «Охотник за золотом» покинул берега Скалистого острова с ватагой воинственно настроенных пиратов-крыс на палубе и с перепуганным мышонком в запертой кладовке.

«Знать бы, как они рассчитывают попасть в Вязкое море? Ведь для этого необходимо одолеть Драконов пролив. Другого пути нет, а Дракон, после того как нам удалось его обхитрить, теперь небось лютует, – рассуждал сам с собой мышонок. – Может, и проскочить не удастся. Или наткнемся на стражников, высланных пелейским королем. Пираты поговаривают, будто бы суда с солдатами и морской охраной днем и ночью бороздят воды в надежде схватить похитителей. А мы тут как тут, берите нас тепленькими, – хихикнул мышонок. – Если пиратов схватят, то, конечно же, всех доставят в Пелеград. А там у причала “Роза ветров” дожидается. То-то обомрут наши, когда увидят, как я схожу по трапу! Глядишь, и капитан на радостях простит мой побег».

В этот момент послышались шаги, и в кухне зажегся свет. Заявился Горшок в сопровождении Малька и Макса – пора было приниматься за стряпню, готовить обед. В замке́ заскрежетал ключ, и распахнулась дверь кладовой.

– Для начала притащи-ка ты, Малек, полмешка картошки, – скомандовал Горшок.

Руми ужаснулся. Надо же быть таким растяпой, чтобы выбрать себе убежище аккурат за картофельными мешками! Мог бы сообразить, что без картошки при стряпне не обойтись. Малек наверняка его обнаружит. Руми изготовился было вступить в схватку с крысами, когда раздался голос Макса.

– Картошка да картошка, вот уже которую неделю. Неужто нельзя что-нибудь другое придумать?

– Тебя не спрашивают! – загалдел было кок, но Макс не дал сбить себя с благодушного тона:

– Да ты не серчай, Горшок, я ведь не к тому. Картошка у тебя – пальчики оближешь, просто она малость приелась. Да и чистить ее тебе небось поднадоело.

– Вы мне оба надоели пуще картошки! А чистить я все равно вас с Мальком заставлю, – разбушевался кок, но и Макс не думал сдаваться:

– То ли дело макарончики с колбасой да с копченым салом… Вкусно, и стряпать быстрее. Валет тоже как-то обмолвился, что и капитан в охотку съел бы чего-нибудь другого.

– Все бы вам на капитана ссылаться, – скривился кок. – Не хотите, как хотите, мне все равно. Неси сюда макароны, – обратился он к Мальку. – Они на средней полке. И нечего тут рожи корчить да ухмыляться! – Сердитое замечание относилось к Максу. – Зато лук будешь чистить и резать намелко.

Руми воспрял духом. Какое счастье, что Макс объелся картошкой! Малек вошел в кладовку и, порывшись в припасах, отобрал два больших пакета макарон и мешок лука.

Горшок распределил работу, а сам принялся нарезать ломтиками копченое сало.

– Здорово, что мы наконец-то вышли в плавание, – завел разговор Малек, помогая Максу чистить лук. Приятель кивнул.

– Ходит слух, будто бы по ту сторону пролива стоит торговое судно. Везет с Сусличьего полуострова чай, кофе и серебро. Его-то мы и возьмем на абордаж.

– Значит, опять плыть через Драконов пролив? – в голосе Малька особой радости не слышалось.

– А как же иначе?

– Но ведь дракон…

– Чего скулишь, придурочный? – раздраженно отозвался Горшок. – Тронул он тебя хоть разок, дракон этот?

– Меня-то нет, но ведь все говорят, будто он сжирает каждого, кто сунется в пролив.

– Сколько раз ты через пролив мотался? И хоть бы что, до сих пор целехонек. Неужто не дотумкал башкой своей дурацкой, что нам завсегда свободный проход обеспечен? И как только таких обалдуев в пираты берут? – заходился Горшок.

– Зря ты на него порох тратишь, – вмешался Макс. – Он с нами всего два раза ходил через пролив, откуда ему знать о нашем уговоре!

– Каком еще уговоре? – тотчас оживился Малек.

– С драконом.

– Меньше языком болтай, поживей руками работай! – зашелся от возмущения Горшок.

– Что ты сказал про уговор? – не унимался Малек.

– Кому я велел заткнуться?! – потерял терпение Горшок. – Послушаешь вас – уши вянут.

Руми с досады сплюнул. Чтоб его, Горшка этого, крышкой прихлопнуло! Никому рта раскрыть не дает. Еще чуть-чуть, и Макс выложил бы очень важный секрет. Получается, что есть какой-то способ преодолеть пролив целехонькими.

– Э-гей, подходим к проливу! – крикнул кто-то у двери в камбуз. – Сейчас выпустим петарду.

– Можно нам посмотреть? – вскочил Макс.

– Петард, что ли, сроду не видели? Ведете себя как пацаны несмышленые.

– Отпусти нас, Горшок, мы мигом вернемся!

– Ладно, только поживее! Одна нога здесь, другая там. Иначе братва сегодня без обеда останется.

Макс и Малек помчались, перепрыгивая через две ступеньки. Послышался оглушительный звук выстрела и восторженный рев зрителей на палубе. Минуты через две помощники повара возвратились.

– Ну что, налюбовались? – проворчал Горшок.

– Был красный фейерверк, – сообщил Малек и обратился к Максу. – Раз-два, и плывите дальше?

Макс кивнул.

– Неужто дракон такой уж большой любитель салютов и фейерверков?

Горшок схватился за голову, но Макс терпеливо объяснил:

– Это сигнал, по которому дракон узнает, что свои, мол, прибыли.

– Здорово придумано! – восхитился Малек. – И дракон ведет себя как порядочный?

– Порядочный! Скажешь тоже… Ему за это кое-что перепадает.

– Ты о чем?

– Нет-нет да и подсунем ему корабль на закуску. Как, по-твоему, нам удается избавиться от преследователей? Если за нами гонятся, подаем сигнал синей петардой. Тут дракон и смекает, что обед пожаловал. Нас пропускает, а преследователями закусывает.

– Молодцы! Надо же до такого додуматься! – расхохотался Малек, но повар вновь предложил своим помощникам заткнуться. Те подчинились и работали молча.

Потрясенный Руми обдумывал услышанное. До чего же коварный этот уговор пиратов с драконом. Они кругом в выигрыше: и по проливу им вольно шастать туда-сюда, и от преследователей избавляться с легкостью.

«Надо будет запастись в Пелеграде красной петардой, тогда обратный путь нам открыт, – решил мышонок. – Выпустим петарду, дракон примет нас за пиратов и пропустит, а когда спохватится, поздно будет».

У него вырвался тяжкий вздох.

«Размечтался!.. Сперва надо попасть к своим».

Невеселые мысли его прервал раздавшийся на палубе оглушительный рев:

– Всем к оружию! Приготовиться к атаке!

Руми узнал голос Бубнового Валета. Опять он всеми распоряжается. А где же капитан и почему он предпочитает отмалчиваться? И в этот момент шум и возню перекрыл устрашающий низкий голос неслыханной силы. Злобный, властный, он сотрясал воздух и вселял страх в окружающих.

– Пушкари, зарядить пушки! Абордажные, приготовились! Если враги сдадутся, брать в плен. Тех, кто вздумает сопротивляться, прикончить на месте.

«А вот и капитан объявился», – вздрогнул от страха мышонок.

– Внимание! Целься! Пли! – скомандовал капитан.

Руми не требовалось напрягать слух, чтобы составить картину происходящего. Шум, гвалт, крики, вопли, грохот пальбы, топот множества ног – от всего этого можно было оглохнуть даже здесь, в укромном уголке кладовки.

– Готовь багры! – дал команду Бубновый Валет.

К воинственному кличу пиратов присоединились отчаянные крики матросов атакованного корабля и стоны раненых.

Руми живо представил себе, как пираты берут мирное судно на абордаж: цепляют баграми борт, с обезьяньей ловкостью перебираются на чужую палубу. Несчастные матросы отбиваются, но силы не равны, пираты теснят, загоняют их в угол.

«Хоть бы не дошло до смертоубийства!» – взмолился мышонок. И облегченно вздохнул, услышав отдаленный крик Валета:

– Вязать их всех и в первый отсек трюма!

Значит, команда другого корабля сдалась на милость победителя. Вскоре на палубе раздался топот множества ног и гул голосов. Некоторые из них Руми узнал. Среди пиратов, которые загоняли пленников в трюм, были Цедра и Бритва. Остальные, судя по всему, перетаскивали с торгового судна добычу.

– Тридцать ящиков серебра, – радостно хохотнул кто-то из бандитов. – Недурной улов!

– Поживей, поживей, пошевеливайтесь! – подстегивал грузчиков Валет. – На горизонте военный корабль. Только не хватало стражников на нашу голову!

– Чай тоже брать? – спросил кто-то.

– У нас в запасе десять минут. Тащите всё, что успеете.

Пираты забегали как ошпаренные, перетаскивая груз с разграбленного корабля.

– Смываемся! Они вот-вот здесь будут! – вскричал Валет.

– Но мы еще не кончили, – отозвались с другого судна.

– Что успели – и ладно! Заманим их в ловушку к дракону, а потом вернемся и перенесем остальное.

Пиратское судно набрало скорость. Не прошло и получаса, как грянул выстрел. Сердце мышонка сжалось.

«Выстрелили синей петардой. Сами проскочат как ни в чем не бывало, а дракон заглотит преследователей. Надо бы их как-то предупредить о том, что впереди подстерегает гибель!»

Руми совершенно позабыл об угрожавшей ему опасности, его занимала лишь судьба морских стражей порядка. Дверь кладовки была открыта. В начале схватки Горшок выскочил на палубу и все еще не вернулся. Подхватив рюкзак, Руми выскользнул за дверь. В кухне никого не было. Возле трапа валялась красная тряпка – салфетка капитана, залитая соусом от жаркого, потому ее и бросили на пол. Руми поднял ее и взобрался по ступенькам трапа. Осторожно выглянул. Матросы возились со снастями, остальные столпились на носу корабля, чтоб не прозевать проход через пролив. Согнувшись в три погибели, Руми стал пробираться на корму. Там взгляд его упал на свисавший с мачты канат. Ухватившись за него, мышонок полез вверх. Красную салфетку он зажал в зубах. Пока что все шло гладко, его не заметили. На верхней рее он устроил себе передышку, после чего взобрался на самый верх мачты и выпрямился. Держась одной рукой, он принялся отчаянно размахивать красной салфеткой.

Такой сигнал обычно подают друг другу моряки, предупреждая об опасности, – уж это-то он знал.

«Может, успеют заметить, прежде чем нас поглотит туман. Ау, ребята! Не ходите дальше, дракон только вас и дожидается!»

– Нет, вы только посмотрите! – взревел один из пиратов на палубе, обнаруживший непрошенного сигнальщика на мачте.

Пираты задрали головы и разорались кто во что горазд:

– Кто это? Зачем он забрался на мачту?!

– Эй, что ты там делаешь?

– Слезай, малявка, покуда цел!

– Стащите же его кто-нибудь!

– Я ему шею сверну!

– Пристрелить его, да и дело с концом!

Руми глянул вниз. Два дюжих матроса проворно карабкались по канату.

«Все, мне каюк!» – подумал мышонок и еще отчаяннее замахал красной тряпкой. Ладно, лишь бы преследователи спаслись! И тут он почувствовал, что его схватили за ногу. Отбросив свой сигнальный флажок, Руми крепко вцепился в мачту и свободной ногой что было сил ударил пирата. Тот взвыл, но хватки не ослабил. Тем временем до реи добрался и Везунчик, второй из покушавшихся на мышонка.

– Сбросить его? – спросил Везунчик.

– Нет, он нужен мне живым! – прокричал в ответ капитан. – Стащите его как-нибудь.

– Накинуть на него сеть, чтоб не брыкался, – предложил Бубновый Валет.

Бритва тотчас сгреб в охапку рыбацкую сеть и тоже пополз вверх по канату, затем передал ее Везунчику. Тот мигом подхватил сеть и набросил на голову Руми, который отчаянно сопротивлялся, пытаясь высвободиться. Но какое там!.. Его крепко держали за ноги, а силясь вырваться, он еще крепче запутывался в сети. Настал момент, когда храбрый мышонок и шевельнуться не мог.

– Отпускайте! – скомандовал Бубновый Валет верхолазам.

Те выпустили сеть из рук. Не сказать, чтоб они обошлись с Руми слишком бережно, он два раза ударился о мачту и шлепнулся на палубу с гудящей головой. Его тотчас схватили и поволокли к капитану. Сдернули с него сеть, и десятки глаз с любопытством уставились на смельчака, который дерзнул обвести пиратов вокруг пальца.

– Как ты сюда попал? – рокочущим басом вопросил капитан.

Руми молчал. Капитан пристальным взглядом изучал пленника. Он-то ожидал, что этот дохляк расплачется и начнет вымаливать себе пощаду, но мышонок ответил ему упрямым взглядом и не проронил ни слова.

– Я смотрю, ты парень храбрый, – проговорил наконец капитан. – За это я сохраню тебе жизнь. Ответь только на один вопрос: как тебе удалось выбраться из трюма?

Мышонок раскинул мозгами. Если пираты узнают, что он попал на корабль еще на острове, и заподозрят, что он проник в их тайну, тут уж ему головы не сносить. Пусть лучше думают, будто бы он был захвачен в плен вместе с командой торгового судна. В таком духе он и ответил:

– Мне удалось сбежать, когда вы сгоняли остальных.

– Врет! – взревел Цедра. – Я самолично запер трюм. А оттуда он сбежать не мог.

– Ну-ка, Боб, ты у нас скор на ногу, слетай и проверь, цел ли замок, – распорядился капитан.

Быстроногий Боб помчался оправдывать свою кличку, а капитан опять повернулся было к Руми, но тут появился Бубновый Валет, отлучавшийся куда-то на несколько минут. В руках он держал красную салфетку, которой размахивал с мачты Руми.

– Господин капитан, я нашел это на крыше каюты. Пацан подавал ею сигналы.

– Что это?

– Тряпка какая-то.

– А что за пятно на ней? Кровь? – нахмурился капитан.

– Прошу прощения, господин капитан, – смущенно выступил вперед Макс. – Ежели не ошибаюсь, это ваша салфетка, а пятно на ней – от соуса к жаркому.

Капитан обнюхал салфетку и зловещим тоном спросил:

– Как она к тебе попала?

– На камбузе была, возле трапа валялась, – вставил Малек.

Руми и рта раскрыть не успел, как вернулся Быстроногий Боб.

– Трюм заперт, замок в целости и сохранности, все пленники на месте, – доложил он. – Оттуда этот хмыренок никак сбежать не мог.

– Ну, что ты на это скажешь? – грозно обратился капитан к Руми. – Соврешь – самолично глотку тебе перережу.

В мыслях Руми царила сумятица. Как выкрутиться? Он набрал полную грудь воздуха и внятно, не спеша произнес:

– Когда нас сгоняли сюда, на ваш корабль, суматоха была та еще, вот никто и не заметил, что меня не успели связать. Я увидел распахнутую дверь и шмыгнул туда. Спрятался под стол, но когда услыхал, что стражники близко, я и надумал подать им знак, чтоб спасли меня.

– Похоже на правду, – кивнул Макс. – Дверь на камбуз была нараспашку, а трюм оттуда действительно в двух шагах.

Капитан сверлил мышонка испытующим взглядом, затем вопросительно посмотрел на Валета. Тот пожал плечами: кто, мол, его знает, может, врет, а может, нет. И вдруг повернулся к Максу:

– А Горшок куда смотрел? Как он мог не заметить, что на камбузе посторонний?

Из толпы выскочил Горшок, внимательно прислушивавшийся к допросу.

– Сейчас я тебе все растолкую, любезный Валет, – ехидным тоном начал он. – Как мне было заметить, ежели я вместе со всеми на палубе находился? К твоему сведению, я ведь тоже участвовал в бою.

– Хватит, нашли время счеты сводить, – нетерпеливо махнул рукой капитан и вновь подозрительно глянул на Руми.

– Как ты попал на тот корабль? Ты ведь не из сусликов.

– Я мышиного роду-племени, – горделиво выпрямился Руми. – Находился в гостях у друзей на Сусличьем полуострове.

– А что ты забыл на корабле сусликов?

– Плыл вместе с ними в Пелеград. А там должен был пересесть на мышиный корабль, чтобы оттуда добраться домой.

– Помните, господин капитан, – вмешался Бубновый Валет, – то судно, которое стояло на якоре у Скалистого острова? Мы тогда собирались распотрошить его, а потом передумали! На нем плыли мыши и направлялись как раз в Пелеград.

– Хм-м… – капитан задумался. Вот и настал момент проверить, врет мышонок или говорит правду. – Как назывался тот корабль, на который ты хотел пересесть в Пелеграде?

– «Роза ветров», – выпалил Руми без запинки.

Капитан глянул на Валета, тот ответил кивком. Руми мысленно молил судьбу, чтобы допрашивающим не пришло на ум спросить, как назывался корабль сусликов. Откуда ему было это знать, когда во время морского сражения он отсиживался в кладовке. Но на его счастье, никто не догадался задать этот каверзный вопрос.

– Ну, что ж, так и быть, – решил наконец капитан, – поверю тебе на слово. Но если еще раз вздумаешь устроить переполох, пощады не жди. Отвести его в трюм к остальным и запереть хорошенько, – сделал он знак Цедре и Везунчику. – Только смотрите, чтобы он опять не очутился на камбузе.

– Пусть только вздумает сунуться, я его враз на фарш проверну, – пригрозил Горшок вслед мышонку, которого уводили два пирата. Напоследок Руми успел уловить обрывок разговора.

– Поворачиваем за остальным товаром? – спросил Валет.

Однако у капитана были другие планы:

– Нет. Переберемся на «Кальмар» – и прямиком на пелейский базар. Надо спешно избавиться от товара.

Цедра открыл люк трюма. Везунчик на прощание наградил Руми таким щедрым пинком, что мышонок, молниеносно пересчитав ступеньки трапа, кубарем скатился вниз.

– Принимайте своего дружка, – хохотнул Цедра и захлопнул люк. Руми услышал, как щелкнула дужка замка.

Глава одиннадцатая

В заточении

Руми сослепу моргал в темноте. В трюме отовсюду слышалось тяжелое дыхание спящих и сдержанное перешептывание тех, кто был разбужен его появлением. Потребовалось какое-то время, чтобы глаза его привыкли к полумраку, и он сумел осмотреться при слабом свете, просачивавшемся сквозь щели в обшивке. Десятка полтора моряков из породы сусликов кое-как ютились на полу в тесном пространстве трюма. Руми видел, что все взгляды устремлены на него, поэтому встал на ноги, отряхнул штаны и поздоровался:

– Приветствую вас, храбрые суслики.

– Кто ты такой? – откликнулся явно неприветливый голос.

– Меня зовут Руми. Сам я из мышей, служу юнгой на «Розе ветров».

– А сюда тебя каким ветром занесло?

– Столкнули в трюм и заперли вместе с вами, – не без раздражения ответил мышонок, которому пришлось не по нраву столь бесцеремонное выпытывание.

– Как ты попал к пиратам?

– Меня взяли в плен, как и вас.

– Ваше судно они тоже захватили? – голос вроде бы чуть смягчился, но затем вновь продолжил свои назойливые расспросы: – Что-то мы не слышали отзвуков боя.

– Да и не было никакого боя. Два дня я прятался, а потом меня нашли.

– С какой стати тебе было скрываться? Уж не из стражников ли ты?

– Небось подослан с другого пиратского судна, у этих бандитов секреты выведать, – предположил другой голос, откровенно враждебный.

– А то и здешние пираты подсадили его к нам, чтоб тут выглядывал да вынюхивал, – взвизгнул третий суслик.

– Я очутился здесь случайно и вовсе не рад этому, – ответил Руми, собрав все свое терпение. Ни с того ни с сего ополчились на безвинного пленника и лезут тут со своими подозрениями.

– Все равно не ясно, как ты затесался среди пиратов.

– Говорю же, случайно. «Роза ветров» бросила якорь у какого-то острова, и я тайком сошел на берег прогуляться. Никто не знал о моей отлучке, корабль снялся с якоря и уплыл, а я остался один.

– Так мы и поверили этим небылицам, – язвительно откликнулся первый голос, но тут вмешался кто-то из молодежи:

– Уймись, Придира, дай парню договорить до конца.

– Валяй, рассказывай, что было потом, – загомонили и остальные.

– Да ничего особенного. Обошел я остров и увидел в укромной бухточке пиратское судно. Все спали вповалку, а у меня живот от голода подвело. Забрался на палубу, вдруг, думаю, удастся чем поживиться. Пока я шнырял по камбузу, пираты проснулись, судно снялось с якоря. Сбежать я не успел, вот и пришлось в кладовке затаиться.

– Веселая сказочка, смеху не оберешься. Малый врет и не краснеет, – не унимался Придира. – Явно замышляет что-то против нас.

– Все ясно как божий день, – подхватил второй недоброжелатель. – Надо быть не в своем уме, чтоб самому, по доброй воле, лезть в логово к пиратам.

Придира с другим активным недоброжелателем и еще кое-кто из матросов угрожающе подступили к мышонку:

– Выкладывай, что тебе от нас нужно?

– Ничего мне от вас не нужно, отвяжитесь! – не выдержал Руми и отвернулся к стене.

– Скажешь добром или предпочитаешь, чтобы мы выколотили из тебя правду?

– Отстаньте от меня! Что вы ко мне прицепились?

– За грубость ответишь, – сказал Придира и схватил мышонка за плечо. Его напарник тоже подоспел к разборке и уже было замахнулся.

– Придира, Брусок, что вам, право, неймется? – воззвал из глубины трюма молодой суслик и стал проталкиваться к ссорящимся.

– Не суй свой нос куда не просят, Дини! – сердито воскликнул Брусок, однако занесенный для удара кулак все же опустил.

– Вот вы утверждаете, будто пацан замышляет дурное. А по-моему, он говорит правду и сам влип так же, как и мы.

– Неужто ты поверил этим его сказочкам для простаков? – язвительно обрушился на заступника Придира.

– Будь здесь капитан, вы бы не строили из себя крутых парней, – спокойно возразил Дини.

– Капитан не клюнул бы на эту удочку, можешь быть уверен.

– Возможно. Зато капитан не стал бы без причины обижать слабого.

– Это верно, капитан рассудил бы по справедливости.

– Ах, до чего вы все добренькие! – взорвался Брусок, а Придира добавил:

– Только ведь капитан, к сожалению, мертв, а я в команде второй офицер. Так что, Дини, сиди и помалкивай, добром говорю.

– Не позволю обижать мальца! – напыжился Дини и подступил к Бруску вплотную.

Глаза Бруска сверкнули злобой, с языка уже готово было сорваться крепкое словцо, но тут сзади поднялся щуплый старичок и примирительным тоном сказал:

– Пока вы не разругались окончательно, давайте попросим мышонка ответить на самый важный вопрос. А потом проголосуем, верить ему или нет.

– Что это за вопрос? – заинтересовались суслики.

– Помните, что сказал пират, сбрасывая парнишку в трюм? «Принимайте своего дружка!» Крысы почему-то решили, что он из наших. Вот я и хотел бы дознаться, что навело их на эту мысль. Надо выяснить, что он такого наговорил.

– Ну, ты даешь, Премудрый! – воскликнул кто-то из сусликов. – И впрямь у тебя ума палата. Додумался до такого, что нам бы сроду в голову не пришло.

– Давай, парень, выкладывай! – Придира толкнул мышонка в бок.

Но Руми упрямо повел плечом:

– Не ваше сусличье дело. И нечего меня запугивать, я вас не боюсь.

– Сейчас как врежу – от тебя мокрое место останется! – взъярился Придира, но старик Премудрый приветливо обратился к Руми:

– Не принимай их угрозы близко к сердцу, сынок. Согласись, у них есть причины отнестись к тебе с подозрением. Рассказанная тобой история звучит в высшей степени странно, а у нас, покуда мы пленники пиратов, веры ни к кому быть не может. Ты уж будь добр, отвечай. Нам же важно знать правду.

Мышонок молча глянул на Дини. Тот ободряюще улыбнулся ему и чуть заметно кивнул.

– Ладно, – вздохнул Руми. – Так уж и быть, скажу. Когда крысы меня обнаружили, я соврал, будто бы плыл на вашем судне и сбежал в суматохе уже здесь.

– Но зачем тебе это понадобилось? – недоумевал старик Премудрый.

– Боялся, что пираты глотку мне перережут. Ведь я разведал место их тайной стоянки на том острове.

– Водит нас за нос! – взревел Брусок.

– Понятно, сынок. Я тебе верю, – заявил Премудрый. – Предлагаю голосовать, – добавил он, но в этот момент послышался чей-то стон.

– Чичо! – вскрикнул Дини и метнулся к суслику, лежавшему на полу.

Старик Премудрый тоже в испуге склонился над ним.

– Сил моих нет, не могу больше, – едва слышно вымолвил раненый.

– Держись, друг! Не покидай нас, – прошептал Дини, борясь со слезами.

– Не могу, Дини. Прощай…

– Что с ним? – вырвалось у Руми. Жалобные стоны суслика вмиг заставили его позабыть о размолвке.

– Он был ранен в схватке, – вскинул на него глаза Дини. – Рана очень тяжелая.

– А у нас ни лекарств, ни бинтов, – вздохнул старик Премудрый. – К пиратам обращались, но ведь у них не допросишься.

И тут Руми осенило:

– Есть среди вас кто-нибудь, кто в лекарствах разбирается?

– Я разбираюсь, сынок, – махнул рукой старик, – да что толку? Без лекарств чуда не сотворишь.

– Я ведь вот к чему спрашиваю: пригодилась бы вам кора резного-треснутого дерева?

– Еще бы не пригодилась! Да тут и крохотной щепотки было бы достаточно, – глаза старика блеснули. Затем он грустно понурился: – Что рассуждать попусту, этаким сокровищем даже самые что ни на есть прославленные целители похвастаться не могут. Кора эта на вес золота ценится, потому как никому не ведомо, где ее раздобыть.

Руми полез в карман и достал подарок Хмеля:

– Вот… извольте заняться раненым.

Старик Премудрый выпрямился и ошеломленно уставился на Руми:

– Это действительно… кора настоящего резного-треснутого дерева?

Руми кивнул, протягивая на ладони маленькую деревяшку. Старик бережно взял ее, пощупал, обнюхал и наконец с улыбкой посмотрел на Чичо.

– Считай, сынок, что ты спасен, – и огляделся по сторонам. – Надо бы водички. Осталось у кого-нибудь во фляжке?

– Стоп! А ну, притормозите! – грубо вмешался Придира. – Получается, будто бы этот пацан запросто таскает в кармане бесценное сокровище? По-моему, тут пахнет надувательством.

– Точно! – подхватил Брусок. – Небось какой-нибудь яд подсовывает. Я бы на твоем месте, старик, сперва скормил эту гадость мальчишке. Не то чего доброго отравите Чичо!

– Замолчите, глупцы вы этакие! – сердито топнул ногой старик Премудрый. – Ну, что, Дини, есть у тебя вода?

– Нет, я все до последней капли отдал Чичо, – ответил тот и испытующим взглядом обвел остальных.

Суслики напряженно прислушивались к разговору. Все явно раздумывали, кому из спорщиков верить. Большинство пристально смотрели на Руми, другие растерянно поглядывали то на Придиру с Бруском, то на группу обступивших раненого. Наконец из толпы выделился молодой суслик.

– Держи, Премудрый, у меня еще полфляжки осталось.

– Спасибо, Жига.

Старик Премудрый схватил фляжку и накрошил туда кусочек коры. Затем завинтил крышечку и минуты две без остановки встряхивал содержимое.

– Конечно, следовало бы прокипятить, – бормотал он. – Ну, будем надеяться, и так подействует. – Отвинтив крышечку, он склонился над раненым:

– На-ка, попей, сынок.

Поддерживая голову Чичо, он бережно поднес фляжку к его губам. Раненый сделал несколько глотков, а врачеватель обратился к Дини:

– Раздобудь чистый платок или какую-нибудь тряпицу.

Дини порылся в карманах и вытащил носовой платок. Не сказать чтобы чистый, но где тут, в трюме, отыскать что-либо получше. Старик смочил платок целебным раствором и стал прикладывать к ране.

– Ну и темнотища тут, хоть глаз выколи. Приложишь не туда, где надо, только зря драгоценное средство израсходуешь, – ворчал Премудрый, но в результате справился.

Когда платок только коснулся раны, Чичо вскрикнул от боли, однако через минуту-другую с губ его слетел блаженнный вздох:

– Спасибо, мне полегчало.

– Так и должно быть, сынок! – оживился старик Премудрый. – Теперь ты в два счета поправишься.

Вскоре Чичо уже мирно посапывал во сне.

– Хорошо, что уснул, – сказал старик. – Сон – лучший лекарь. Примочку снимать не стану, а к тому времени, как раненый выспится, глядишь, и на ноги встанет.

– Спасибо, друг, – Дини крепко стиснул плечо мышонка.

– Все мы тебе благодарны, – повернулся к ним старик Премудрый. – Прости, забыл, как тебя зовут.

– Руми мое имя.

– Да, верно, Руми, сынок. Ты спас жизнь одному из наших ребят. Прости меня за любопытство, но очень уж хочется узнать, как тебе удалось раздобыть кору этого волшебного дерева. Лет пятнадцать она мне на глаза не попадалась.

– Вы не обижайтесь, отец, и зла на меня не держите, а только я сказать не могу. Дал слово тем, кто обихаживает эти деревья и охраняет их.

– Ну вот, опять пошел по новой! – подал возмущенную реплику Придира, но остальные зашикали на него:

– Заткнись, Придира!

– Отстань от пацана!

– Как ему не верить, когда он нашего Чичо спас!

Придира забился в дальний угол трюма под бок к своему приятелю Бруску, а остальные суслики обступили Руми, трясли ему лапу, благодарили, расспрашивали.

Когда радостное оживление стихло и все разошлись по своим местам, старик вновь приступил к расспросам:

– Не слыхал ли ты случаем, Руми, как пираты намереваются с нами поступить?

– Убьют, небось, – робко заметил Жига.

– Вряд ли, – возразил Дини. – Тогда не стали бы захватывать нас в плен, прикончили бы на месте, и все дела.

– Почем знать? – не согласился с ним Жига. – Может, станут поджаривать на ужин каждого по одиночке.

Пленники тревожно задвигались, загомонили, но тут вмешался старик Премудрый.

– Наше мясо крысам не по вкусу. Мы им нужны для чего-то другого.

Дошел наконец черед и до Руми:

– Я слыхал, что пираты собираются сбыть награбленное на пелеградском базаре.

– Это исключено! – заявил пожилой моряк с солидным брюшком. – За ними охотятся все пелеградские солдаты и стражники, король назначил вознаграждение за поимку бандитов. Да им даже причалить не дадут, сразу же схватят.

– Вроде бы они намеревались пересесть на другое судно, – пожал плечами мышонок. – Какой-то «Кальмар»…

– «Кальмар», говоришь? – вскричал пузатый суслик. – Знаю такой корабль, встречал не раз.

– И я! И я тоже! – закивали остальные.

– Мне тоже знакомо это название, – нахмурился старик Премудрый. – «Кальмар» – торговое судно, в команде там служат крысы, торгуют своим товаром в крупнейших портах мира. Не понятно, что у них может быть общего с пиратами.

– Крысы, говоришь? – воскликнул Дини. – Так они вполне могут быть заодно с пиратами. Одни грабят, другие сбывают награбленное, а выручку делят пополам.

Все задумчиво закивали, и тут неожиданно заговорил Руми:

– По-моему, ни с кем они не делятся, пираты народ жадный. К тому же и речи не было о том, чтобы перегрузить товар. «Пересядем на “Кальмар”» – так было сказано.

– Ну и как это прикажешь понимать? – спросил Дини.

– Сам не знаю. Просто мне подумалось, что пиратам выгоднее самим сбывать свой товар. Тогда и делиться ни с кем не придется, и можно не опасаться предательства. Пересесть на другое судно, переодеться, прикинуться честными купцами и обвести преследователей вокруг пальца.

– Неужто они не боятся, что в каком-нибудь порту их узнают? – удивился Жига. В предположение Руми ему не верилось.

Зато Дини идея заинтересовала, и он тотчас откликнулся.

– А разве ты, Жига, узнал бы кого-нибудь из этих бандитов? Во время нападения они были в масках. И потом, я слыхал, что, как правило, команду ограбленного корабля приканчивают на месте. Зачем оставлять свидетелей, которые при случае могут тебя опознать?

– Тогда почему же нас оставили в живых?

– Насколько мне известно, – опять взял слово пузатик, – на базарах, вернее, на черном рынке, приторговывают невольниками.

– Кто же эти черные торговцы? – недоуменно допытывался Жига. – Кроты? Черные морские свинки?

– Черными торговцами называют тех, кто из-под полы сбывает запрещенный товар, – пояснил старик Премудрый. – Например, невольников.

– По-моему, именно это они и собираются сделать, – заключил Дини.

Руми кивнул в знак согласия.

– Но если можно продать, то зачем же убивать матросов? – услышанное никак не укладывалось у Жиги в голове.

– На базар пираты попадают нечасто. Награбленное добро может храниться в трюмах месяцами, а пленников надо кормить-поить, это расход немалый, – сказал Премудрый. – Но если так и так путь ведет в торговый порт, и пленники к тому же имеются, выгодное дельце само плывет в руки. Другой вопрос, если предстоит долгое плавание. Тогда каждый лишний рот – обуза.

Суслики содрогнулись от ужаса. Мысли каждого были заняты гибелью неисчислимых пиратских жертв и собственной участью. Молчание нарушил пузатик:

– Вы говорили, будто они, мол, пересядут на какое-то торговое судно. Спрашивается, где оно, это судно? Да в целом мире не сыскать такой гавани, где бы месяцами простаивал на якоре большой корабль!

– Пузатик верно рассуждает, – проговорил суслик с острым подбородком и длинными, выступающими зубами. – У ближних островов торчать опасно, пелейские патрули обшарили там каждую пядь. Где, по-вашему, пираты прячут этот «Кальмар», когда выходят из моря за добычей?

Старик Премудрый покачал головой: никакая дельная мысль не приходила на ум. Дини пожал плечами и взглянул на Руми. Мышонок задумался, после чего поделился своими соображениями с остальными:

– Пираты беспрепятственно снуют взад-вперед по Драконову проливу, потому как у них с драконом заключена сделка. Зато стражники туда и близко не суются, а туман окутывает не только сам пролив, но и окрестные скалы. Как знать, вдруг там есть какая-нибудь укромная бухточка, где пираты скрывают «Кальмар» и можно без опаски перегрузить добычу с «Охотника за золотом».

Внезапно с палубы донесся шум и крики.

– Скоро все выяснится, – пробормотал старик Премудрый.

Суматоха делалась все громче, топот ног заглушали ругань и перебранка. Пленники настороженно прислушивались. Вскоре они почувствовали, что корабль останавливается. У двери в трюм раздался голос Бубнового Валета:

– Пошевеливайтесь! Сперва переведите пленников в дальний отсек, чтоб проверяльщикам на глаза не попались. Когда всех загоните туда, снабдите их едой и питьем и накрепко заприте. Дверь снизу доверху загородите ящиками. И не забывайте, с этой минуты мы – добропорядочные торговцы, занимаемся перевозкой чая и кофе. Как покончите с разгрузкой, всем переодеться в городские одежки, а то по нам издали видно, откуда явились и чем занимаемся.

– Ты прав, Руми, – шепнул мышонку Дини. – Они действительно прикидываются честными моряками и как ни в чем не бывало проникают в самые охраняемые гавани.

– Хвала небесам! – возликовал Руми. – В лучшее место пираты и не могли меня доставить. По крайней мере, не надо ломать голову, как бы попасть в Пелеград.

Глава двенадцатая

Куда же девался Руми?

Руми оказался прав в своих предположениях: конечно, поначалу на корабле его не хватились. Если кто изредка и справлялся о нем, Балико, поднеся палец к губам, шутливым тоном отвечал:

– Тс-с, не шуметь! Его милость последний сон досыпают!

Пополудни любопытствующий получал ответ, что принц, мол, прилег отдохнуть после обеда. В результате вся команда знала, что у Руми отгул. С вечера Балико заступил на вахту, а сменившись, свалился в койку. Покосившись на укрытого с головой приятеля, усмехнулся:

– Однако горазд ты, братец, подушку давить!

Приятель, естественно, промолчал, и Балико тотчас провалился в сон.

На рассвете его разбудил возглас:

– На горизонте земля!

Матросы высыпали на палубу. Педро Сырная Голова указал на мерцающий огонек вдали:

– Это маяк у пелеградского причала. Часам к десяти доберемся.

Балико помчался на камбуз, чего-нибудь перекусить на завтрак. Прихлебывая чай, он вдруг спохватился, что Руми по-прежнему спит.

«Решил побить все рекорды», – покачал головой Балико и направился в каюту. Сдернул со спящего одеяло.

– Побудка! – прокричал он и… похолодел от страха. Под одеялом лежала лишь скомканная куртка. Балико сразу смекнул, в чем дело.

– Святое небо! – пробормотал он. – Значит, он все-таки сошел на берег, да так и остался на острове! – Сломя голову, он понесся к капитану.

«Ну, и разозлится же он!» – мелькнула в голове мысль, но это не остановило его.

– Господин капитан! – издали прокричал он.

– Ну-ка, постой, приятель! – вынырнувший из-за мачты Негро сгреб его в охапку. – Куда это ты так разбежался? Капитан занят, они с Себастьяном обсуждают, как лучше причалить. Палубу ты вымыл?

– Сию минуту принимаюсь, Негро! – протараторил Балико. – Только вот сперва мне надо поговорить с капитаном.

– Кому сказано: он занят! Не прохлаждайся, берись за швабру! И другого бездельника пришли ко мне. Для него я тоже припас работенку!

Балико нетерпеливо кивнул, а про себя подумал: «Беспременно пришлю, Негро! Как только вернемся на остров, сразу же сообщу Руми, что ты его дожидаешься. Пожалуй, в первый раз он будет счастлив видеть тебя».

Спорить с боцманом Балико не стал, решил обогнуть вход в трюм и проникнуть к капитану с другой стороны. Однако наткнулся на Милана и Бруно, выходящих из трюма. Вид у обоих был озабоченный.

– Как кстати ты подвернулся, Балико. В трюме требуется твоя помощь. Внутрь просочилась вода, и несколько рулонов шелка подпорчены плесенью. Капитан узнает – не обрадуется.

«От моих новостей он еще меньше обрадуется», – подумал Балико, а вслух произнес:

– Я как раз к капитану иду. Сказать ему?

– Нет уж, спасибо. Тогда мы тоже с тобой и сами скажем ему обо всем, – Милан Пузан обнял Балико за плечи, и они не спеша отправились к капитану.

Бенедикт Помпон действительно был погружен в разговор с Себастьяном и сделал им знак подождать. Балико с нетерпением поглядывал на берег. До причала оставалось рукой подать, четко вырисовывались силуэты пришвартованных у причала кораблей и королевского замка на холме, виднелись бесконечные торговые ряды базара.

Балико едва сдерживался, опасаясь, что если судно начнет маневр у причала, то раньше завтрашнего дня «Роза ветров» за Руми не двинется.

– Ну, что там у вас? – наконец обратился к ним капитан.

Балико едва успел раскрыть рот, как Милан Пузан опередил его и подробно рассказал о просочившейся воде, подмоченных шелках и плесени. Капитан с посуровевшим лицом выслушал сообщение и распорядился проветрить трюм, а шелка выставить на солнце для просушки.

– Надо как можно скорей начать разгрузку. Ждать некогда, мы и без того нарушили сроки, – сказал он, и тут взгляд его упал на побледневшего Балико:

– Что стряслось?

Балико судорожно сглотнул и чуть слышно произнес:

– Руми пропал. Наверное, остался на Скалистом острове.

Капитан не сразу уловил смысл его слов.

– Что значит – пропал?

– Боюсь, что он остался на острове.

– Как это могло случиться? – недоумевал капитан.

– Когда мы причалили к острову, Руми подбивал меня ночью сойти на берег, – он перевел дыхание, глянул на Милана и Бруно, от удивления разинувших рты, и вновь обратился к капитану. О поисках клада решил помалкивать, поэтому наспех придумал такую уловку: – Руми ведь очень любопытный, вот ему и захотелось обследовать остров. Я пытался его отговорить, а тут, господин капитан, вы назначили его нести вахту. Ну, я и подумал, что от намерения своего он отказался. Во всяком случае, так я понял с его слов.

– Что было дальше? Продолжай! – тон капитана не предвещал ничего хорошего.

– Я улегся спать и всю ночь проспал. На другой день у Руми был отгул, и я его не тревожил. А сегодня утром хотел разбудить, глянул – в постели-то пусто. Под одеяло он куртку свою засунул, так что похоже было, будто он там лежит. Но, видать, все-таки сошел на берег, а потом с ним что-то приключилось, вот он и не смог вернуться до отправления.

– Ты уверен, что на борту его нет? – спросил капитан. – Может, он сегодня на рассвете встал потихоньку, а в постель одежку подложил, чтобы тебя попугать. С него станется такие дурацкие шутки разыгрывать!

– Нет, – решительно тряхнул головой Балико. – По-моему, он остался на острове.

– Негро! – кликнул боцмана капитан. – Вели всем обыскать корабль сверху донизу. Руми пропал… Но, может, спрятался.

– Найду – шею сверну! – прошипел Негро, однако отправился выполнять поручение.

Через четверть часа поиски прекратились: было ясно, что Руми действительно нет на борту.

– Давайте вернемся за ним! – умолял Балико.

– Я же его предупреждал: если ослушается, высажу на необитаемом острове! – бушевал капитан. – Баламуты мне ни к чему!

– Может, он в беду попал, – прошептал Балико. – И погибнет без помощи на том необитаемом острове. А если он и вправду провинился, можно ведь высадить его в Пелеграде.

Капитан кивнул, но в этот момент раздался возглас Педро:

– Из порта к нам направляется сторожевой катер. Приказано остановиться.

С катера издали подавали знаки, а приблизясь к «Розе ветров», прокричали:

– Следуйте за нами! Мы должны обыскать судно, прежде чем допустить вас к причалу.

– К сожалению, нам придется немедленно повернуть назад, – ответил капитан. – Через два дня вернемся, тогда и обыщете.

– Мы не можем вас отпустить, – возразил один из патрульных. – По распоряжению его величества пелейского короля положено проверять каждый корабль, заходящий в гавань. Границу вы уже преступили, стало быть, без проверки не вправе покинуть наши воды.

– Я только что узнал, что один из моих матросов остался на Скалистом острове. Мы должны за ним вернуться, – объяснил капитан.

Стражники с подозрением обшарили взглядом «Розу ветров», обменялись репликами, после чего старший тоном, не терпящим возражений, изрек:

– В таком случае тем более настаиваем на проверке. Следуйте за нами! – Затем, чтобы смягчить суровость приказа, добавил более дружелюбно: – Его величество вынужден был ввести строгие меры, поскольку в наших водах вновь объявился пиратский корабль. К сожалению, мы потеряли его след как раз у Скалистого острова, и не исключено, что пираты вздумают сунуться сюда. Поэтому проверки вам никак не избежать.

Капитан пытался было возразить, но старший патрульный пресек пререкания:

– Приказ есть приказ. Единственное, в чем можем пойти вам навстречу, – это начать проверку безотлагательно.

Капитан кивнул и сделал знак Себастьяну следовать за катером.

Время перевалило за полдень, когда с проверкой было покончено. Все матросы на борту «Розы ветров» тревожно поглядывали на часы, ожидая разрешения отплыть. Наконец командир патруля сделал знак, что все в порядке. Себастьян сразу же взял нужный курс, и судно полным ходом двинулось к Скалистому острову. Плыли всю ночь без остановки, но с восходом сколько ни всматривался Педро в горизонт, вокруг расстилалась лишь бескрайняя морская даль. До острова добрались лишь к полудню.

Усеянный скалами клочок суши едва возник на горизонте, как все матросы бросились к борту. Кто с помощью бинокля, кто – напрягая зрение, обшаривали взглядом берег. Каждый рассчитывал первым увидеть на вершине какой-нибудь скалы выбившегося из сил мышонка, который при их появлении примется отчаянно махать. Но не тут-то было. Берег приближался, а на острове не видно было признаков жизни.

– Беспокоюсь я за мальчишку, – вздохнул Папаша Дональд.

– Не иначе как влип в передрягу, – покачал головой Милан Пузан.

– Да уж, он большой мастер искать бед на свою голову, – подхватил Франци.

– Ну и достанется же ему от капитана! – в страхе передернул плечами Бруно.

– Не хотелось бы мне быть на месте Руми, когда капитан станет его распекать, – вторил ему Роланд.

Каждого волновала судьба Руми, но все единодушно сходились на том, что подобную авантюру не следовало затевать. Вот ведь и сейчас не считает нужным встретить их на берегу и бог весть как проводит время.

Бросили якорь. Капитан разбил команду на поисковые группы, наказав обшарить каждый уголок и ни одну мелочь не оставлять без внимания. И коль скоро о судьбе Руми им пока ничего не известно, прихватить с собой оружие на всякий случай. Как знать, что за опасность подстерегает их среди неведомых скал. Поиски длились весь день. Матросы заглядывали в каждую расщелину, аукались, кричали, звали пропавшего по имени – все напрасно.

Балико признался капитану, что на Бирюлькином острове Руми прослышал о какой-то пещере, куда и собирался наведаться ночью. Про сокровища он по-прежнему помалкивал, но упомянул, что видел у Руми карту, на которой было помечено местонахождение пещеры в северной части острова. Капитан тотчас же направил туда искателей. Пещеру они не нашли, зато обнаружили бухту, где раньше стояло на якоре пиратское судно. Матросы взволнованно сновали по берегу, то и дело натыкаясь на мусор и явные следы чьего-то пребывания.

– И слепому видно, что тут совсем недавно побывали гости, – заметил рулевой Себастьян.

– Смотрите! – воскликнул Сэм Смак, подняв что-то с земли. – Огрызок яблока. Потемнел, но еще не высох окончательно. И не сгнил. Значит, его бросили не далее как сутки назад.

Рональд и Милан Пузан обнаружили на песке следы. Доктор Пилюлькин, склонившись, внимательно изучил их:

– Крысиные. И совсем свежие, максимум двухсуточной давности.

Тем временем почти все поисковые группы стянулись к бухте. Руми не было и в помине, пещеру тоже не нашли.

– Боюсь, что этот безбашенный залез в пещеру, а там, может, ногу сломал… Или ход обвалился, и теперь он не может выбраться, – предположил Балико.

– Что ж… продолжить поиски! – распорядился капитан.

Но сколько моряки ни старались, поиски их не увенчались успехом. А между тем пещера находилась почти на виду, просто никому из тех, кто брел узкой каменистой тропой, не приходило в голову посмотреть вверх. Вечерело, когда матросы, измученные долгим лазаньем по скалам и тревогой за Руми, в изнеможении рухнули на берегу.

– Пелейские патрульные упомянули, что где-то в этих краях потеряли след пиратского судна, – задумчиво произнес Себастьян.

– К тому же эти пираты – крысы, – воинственным тоном добавил Негро, словно готовясь к схватке.

– Одно ясно: здесь, на острове, недавно был крысиный лагерь, – подвел итог доктор Пилюлькин.

– Вполне возможно, что тут стоял на якоре именно тот пиратский корабль. Бухта укромная, более удобного места для тех, кто спасается от преследования, и не найти, – сказал капитан.

– А нашему Руми вздумалось искать приключений аккурат здесь, – продолжил предположения Себастьян. – Вдруг да его заметили и…

– И что? – воскликнул Балико вне себя от беспокойства.

– Пираты обычно приканчивают свою жертву. Им не с руки с пленниками возиться, – сокрушенно покачал головой Негро.

– Неправда, Руми никто не прикончил! – обозленный Балико подступил к боцману чуть ли не с кулаками. Роланду пришлось его утихомиривать.

– Вряд ли он убит, – сказал доктор Пилюлькин. – Иначе мы бы обнаружили его останки. Зачем им трупы? Мертвых они с собой не берут. По-моему, они увезли Руми живым.

– Куда?! – в голосе Балико прозвучало такое отчаяние, что ни у кого не хватило духу сказать правду: не знаем, мол.

– Как же теперь быть? – растерянно поморгал глазами Франци.

Все взгляды были устремлены к капитану. Помпон тщательно набил трубку и углубился в раздумья.

– На ночь глядя некуда податься, – наконец заговорил он. – Дождемся утра на корабле, а тогда обойдем остров еще раз. Если никаких других следов не обнаружим, придется возвращаться в Пелеград. Там давным-давно дожидаются груза, королевский гофмейстер и так небось на стенку лезет из-за нашей непредвиденной задержки. В Пелеграде поставим власти в известность о случившемся, и пусть королевские стражники отправляются преследовать пиратов, – покосившись на Балико, капитан негромко добавил: – Если его увезли с острова, мы ничем не сможем ему помочь.

Команда вернулась на борт. Капитан распорядился выставить удвоенную охрану, а с утра матросы вновь прочесали остров и опять без малейшего результата. Волей-неволей пришлось отправляться в обратный путь, и на следующее утро «Роза ветров» прибыла в Пелеград. Патрульные снова обшарили корабль до последнего закоулка. Командир с большим интересом выслушал рассказ об укромной бухте у Скалистого острова и крысиных следах.

– Сегодня же отправим на остров сторожевое судно. Вдруг да нашим удастся что-нибудь обнаружить, – он распрощался с капитаном, и «Роза ветров» наконец бросила якорь у причала.

Тотчас подоспели королевские слуги, возглавляемые гофмейстером Хапугой, присматривать за разгрузкой. При виде подпорченных шелков физиономия Хапуги побагровела.

– Этот товар я не приму! Для нужд его величества были заказаны тончайшие шелка самых что ни на есть лучших сортов, а вы норовите подсунуть нам какое-то заплесневелое тряпье!

Моряки пытались доказать, что шелка и впрямь сортов наилучших, а если где с краешка чуть заплесневели, так эти полосы застирать можно, и следа не останется. Но… красноречивые уговоры были напрасны, Хапуга не уступал ни в какую. А уж когда из трюма был извлечен ящик со сломанной печатью, из которого попутно высыпалось дорогостоящее средство для нужд садоводства… Гофмейстер поначалу чуть было не лишился чувств, но затем, овладев собою, раскипятился пуще прежнего:

– Требую возмещения ущерба! Садовод его величества заказывал товар три месяца назад. Мало того что груз вы доставили с задержкой, так еще и с поврежденной печатью! Почем мне знать, что здесь действительно яд для истребления насекомых, а не какая-нибудь дешевая подделка? Вы хоть имеете понятие, сколько редчайших сортов роз и экзотических плодов сожрано паразитами?!

Бенедикт Помпон тщетно пытался растолковать, в какую передрягу попал их корабль, Хапуга прервал его с первых же слов и дунул в свисток, отзывая грузчиков из трюма. Толпа удалилась с шумом-гамом, Хапуга, обернувшись с трапа, прокричал, что не оставит безнаказанной столь неслыханную наглость.

После обеда посыльный доставил повестку от Хапуги, где капитану и первому офицеру вменялось в обязанность незамедлительно пожаловать в королевскую приемную.

Капитан сердито облачился в парадную форму, мысленно готовясь к худшему. Посыльный сопроводил их с Себастьяном в королевский замок. Моряки вообразили, будто бы король намерен дать им аудиенцию, и уповали на его понимание и великодушие. Каково же было их разочарование, когда обоих, заставив прождать полчаса, проводили в кабинет гофмейстера. Хапуга не предложил им сесть и даже не ответил на их приветствие, он сразу приступил к делу:

– Мы подсчитали размер нанесенного нам ущерба и намерены востребовать с вас компенсацию, – начал он. – По нашему соглашению груз был оценен в пятьсот золотых. Заплесневелые шелка и рассыпанную отраву мы, естественно, не принимаем, тем самым ценность груза снижается до четырехсот золотых. Моральный ущерб его величества, лишенного возможности получить заказанные им шелка, может быть возмещен выплатой штрафа в размере пятисот золотых. Урон, нанесенный королевскому садоводческому хозяйству, включая загубленные насекомыми дорогостоящие растения, а также те цветы и плоды, которые будут истреблены в дальнейшем, в общей сложности составляет тысячу золотых. Таким образом, в качестве возмещения ущерба с вас причитается полторы тысячи золотом. Если вычесть из этой суммы стоимость груза, то есть четыреста монет, вы должны уплатить нам тысячу сто золотых.

Окинув должников суровым взглядом, он продолжил:

– Означенная сумма, а именно одна тысяча сто золотых, должна быть внесена в королевскую казну в течение трех дней. В противном случае я буду вынужден конфисковать ваше судно.

– Помилуйте, но ведь… – начал было Себастьян, однако Хапуга тотчас его перебил:

– Вопросы, возражения не принимаются. До свидания, господа.

– Можем мы поговорить с его величеством? – собрался с духом капитан.

– Нет. Его величество поручил мне уладить дело. Вот я его и уладил.

– И все же мы хотели бы непременно изложить его величеству обстоятельства этого самого дела, – упорствовал капитан, но Хапуга в сердцах топнул ногой.

– Сказано вам: нечего докучать его величеству по пустякам! – он дернул красный бархатный шнур, и по его звонку тотчас явились два стражника.

– Венцель, проводи этих господ, – велел Хапуга одному из стражников, а другому отдал распоряжение пропустить мышей в замок лишь в том случае, если при них будет подтверждение от казны об уплате тысячи ста золотых.

– Да, и скажи портовой охране, – проговорил Хапуга вслед уходящему стражнику, – чтобы без моего разрешения в море не выпускали судно под названием «Роза ветров». А заодно пусть готовятся к конфискации корабля. Аудиенция окончена!

По его знаку стражники выпроводили из замка моряков, которые от потрясения лишились дара речи.

Глава тринадцатая

Знаменитый базар

Капитан и рулевой вышли из кабинета Хапуги в полном отчаянии. Стражники выпроводили их за ворота, а там, не простившись, вернулись на свои посты. Когда тяжелые, массивные ворота захлопнулись за моряками, они переглянулись.

– Мне казалось, я готов к худшему, – тоскливо заметил капитан, – но такой подлости не ожидал.

– Как нам быть, капитан? – вырвалось у Себастьяна.

– Ума не приложу. Денег хватит лишь на закупку двухсуточного провианта. Ведь я рассчитывал, что нам выплатят стоимость товара, и мы с парочкой сотен золотых в кармане повернем паруса на обратный курс.

– Если не внести в казну эти тысячу сто золотых, нам и плыть будет не на чем, корабль конфискуют.

– Пойми, Себастьян, о выплате в казну не может быть и речи. Хапуга обошелся с нами безжалостно, и остается уповать лишь на милость короля.

– Я бы не стал надеяться на это, – покачал головой Себастьян. – Добрый король не назначит гофмейстером злыдня. К тому же нас и не допустят к королю, покуда долг не выплатим.

– Вернемся на борт, проведем общий совет. Вдруг кто-нибудь дельное предложит.

На «Розе ветров» моряки извелись ожиданием. Возбужденные матросы, сбившись в кучки, гадали, с чего бы это первых офицеров вызвали во дворец.

Лишь двоих на судне ничуть не волновали ни судьба груза, ни угрозы Хапуги. Балико и Роланд, пригорюнясь, сидели на койке в каюте и строили предположения на счет того, что же могло приключиться с их другом. Балико выложил Роланду все, что знал: и о планах Руми, о сокровищах в пещере и даже о загадочном изображении горного орла на карте. Роланд слушал его рассказ с неослабным вниманием и встрепенулся, лишь когда речь зашла об орле.

– Бирюльки не говорили, с какой стати туда залетела эта птичка? – возбужденно поинтересовался он.

Балико тряхнул головой:

– Руми принял это за шутку. Тому, мол, кто карту чертил, скучно стало, вот он и решил позабавиться. Но я думаю, это предостерегающий знак. Как знать, может, огромный орел стережет пещеру с сокровищами и сцапал нашего Руми.

– А я тебе вот что скажу. Ведь мы с Миланом, в поисках пещеры этой, аккурат в северной части острова рыскали. И он мне вдруг говорит, смотри, мол, скала какая чудная – ни дать ни взять птица с распростертыми крыльями.

– Да ты что?!

– Вот именно. Над тропой нависала большущая скала, и впрямь очень даже на птицу похожая. Орел – не орел, а птица один к одному. Мы еще, помнится, посмеялись: что, ежели пташка эта птенцов высиживает, свалится на нас яичко величиной с бочку пивную, так и костей не соберешь.

– Ах, Роланд, Роланд! Знай мы об этом раньше, глядишь, и Руми отыскался бы. Наверняка вход в пещеру-то вверху скалы, а каменный орел там вроде дорожного указателя. Выходит, мы всего в двух шагах были и парня на произвол судьбы бросили. Конечно, если он вообще там застрял, в пещере этой.

– Значит, надо вернуться на остров! – решительно заявил Роланд.

– Надо бы… – вздохнул Балико. – Вот только не знаю, как капитан к этому отнесется. И вообще, поверит ли нам.

– Сегодня нам уже точно с якоря не сняться, скоро смеркаться начнет, – взглянул в иллюминатор Роланд. – Да мы ведь и не уверены, есть ли там пещера.

– Хуже всего неопределенность, – понурил голову Балико. – Даже дурная весть и то лучше, чем полное неведение. Подсказал бы нам кто-нибудь, где он обретается, чтоб самим голову не ломать.

– Как же я раньше-то не сообразил! – хлопнул себя по лбу Роланд. – Шкатулка всевидящая!

– Чего-чего?

– Шкатулка волшебная. Заглянешь внутрь, загадаешь, кого желательно увидеть, и шкатулка тебе его как на ладони покажет, да еще и сообщит, где пропавший находится.

– Так неси ее скорей сюда, чудо-шкатулку эту! Как же ты мог про нее забыть!

– Потому и забыл, что нет ее у меня, и отродясь не было. Милан Пузан про нее рассказывал, будто бы здесь, на базаре, можно раздобыть такую у какого-то старьевщика. Правда, тот выдает себя за мага-волшебника и за такую штучку сдерет втридорога.

– Может, это все небылицы – про шкатулочку волшебную?

– Милан как-то раз самолично ее опробовал. Подкатился к старикашке с мешком засахаренных орехов, он и позволил в шкатулочку зыркнуть. Милану не терпелось узнать про одного дружка своего. Помнишь Фреда Сорвиголову? Капитану надоели его художества, и он в наказание высадил Фреда на Финиковом берегу. А Милан с Фредом – кореши, не разлей вода, вот он за дружка и беспокоился.

– И что же ему в шкатулочке привиделось?

– Стоит Фред на какой-то набережной, к балюстраде прислонился, финики жует и косточки выплевывает.

– С Фреда станется, – улыбнулся Балико. – В любой беде не терять присутствие духа да по сторонам поплевывать… Ну что ж, пошли к Милану, порасспросим его. Вдруг да вспомнит, где лавчонка старьевщика с его волшебными сокровищами.

Милана Пузана приятели встретили, однако расспросить его не удалось: тем временем возвратились Бенедикт Помпон и Себастьян, и матросы обступили их, желая узнать новости. Капитан поведал о коварном решении Хапуги и обрисовал безвыходную ситуацию, в которой все они теперь очутились:

– Короче говоря, груз у нас отобрали, и нам же предстоит уплатить тысячу сто золотых, иначе и «Роза ветров» будет конфискована.

– А сколько у нас денег? – поинтересовался Негро.

– Ни гроша за душой. Двое суток с грехом пополам прокормимся, но мне даже жалованье вам платить не из чего, – с тоской признался капитан.

Шум-гам поднялся невообразимый. Матросы разгалделись вовсю, требуя восстановить справедливость, рвались дойти до самого короля. Некоторые бунтари призывали выступить против безмозглых соней с оружием, другие предлагали под покровом ночной темноты сбежать из порта, а третьи, не церемонясь, грозили собственноручно придушить Хапугу. Когда наконец все угомонились, слово взял Себастьян:

– Поймите, ребята, выхода у нас нет. Сбежать не удастся, порт под усиленной охраной. Численное преимущество на их стороне, так что ввязываться в драку равносильно самоубийству. К королю не пробиться, Хапуга распорядился, чтобы аудиенцию нам не давали. Необходимо раздобыть деньги, а времени у нас всего трое суток. Пораскиньте мозгами, нужны дельные идеи.

Галдеж пошел по новой, но капитан утихомирил команду и предложил каждому поочередно высказать свои соображения. Толковых мыслей не нашлось ни у кого, лишь доктор Пилюлькин подкинул кое-какую зацепку:

– Денег у нас нет, заниматься грабежом – не для нас, стало быть, ясней ясного: надо что-нибудь продать. Вот и давайте подумаем, без чего можно обойтись.

Поступило предложение сбыть запасную бухту каната и спасательные пояса, кое-кто замахнулся было на кухонную утварь, но встретил ожесточенное сопротивление кока. Сэм Смак, в свою очередь, заявил, что вполне можно бы расстаться с одеялами и подушками, а то и с парусами. В результате все пришли к выводу, что лишних вещей на борту нет, а если таковые и имеются, то больше нескольких монет за них не выручить. И тут доктора Пилюлькина опять-таки осенило:

– Бирюльки сделали нам на прощание роскошный подарок – горстку коры целебного дерева. На базаре за нее наверняка дадут тысячи полторы-две. Конечно, мне поперек души расставаться с таким сокровищем, но если уж другого выхода нет, придется кору продать.

Капитан прочувствованно поблагодарил доктора, после чего было решено сперва разведать обстановку. Походить по базару, потолкаться, разузнать, продается ли где чудодейственная кора и если продается, то почем. Ну, а затем надо будет подыскать покупателя побогаче.

– У меня тоже есть идея! – слетело с языка у Балико.

Все с удивлением уставились на юнгу.

– Я подумал… – смущенно начал Балико, – хорошо бы напустить на ихнего короля какую-нибудь хворь. И чтобы излечить ее могла только кора чудодейственного дерева и ничто другое. А тогда мы бы велели передать Хапуге этому, пускай, мол, раскошеливается: отвалит нам тысячу сто золотых, да еще и прощения попросит.

Мыши в оторопи уставились на Балико, затем капитан расхохотался:

– Ай да Балико, ай да молодец! Это же надо до такой гениальной мысли додуматься! Жаль, что она неосуществима, хотя сам я, положа руку на сердце, именно так бы и поступил с этими мошенниками.

В результате матросы договорились наутро первым делом отправиться на базар и повыгоднее пристроить свой драгоценный товар.

С первым лучом солнца все были на ногах. От возбуждения еле дождались гонга к завтраку, поскольку об эту же пору открывался базар. Капитан строго-настрого наказал своим подчиненным потолкаться, поглазеть вволю, но о целебной коре пока что помалкивать.

– Если прознаете что-нибудь стоящее и сочтете нужным со мной поделиться, давайте в полдень встретимся на борту, – наставлял он свою команду. – И будьте осторожны, не вздумайте проболтаться кому-нибудь о наших намерениях. У этого базара дурная слава, здесь нельзя доверять каждому встречному-поперечному. Прознают, что за товар у нас на продажу, и не ровен час ограбят, или же Хапуга подошлет своих подручных.

Матросы мотали на ус капитанские напутствия и, разбившись на группки по двое-трое, расходились в стороны. Роланд и Балико пристроились к Милану Пузану и неспешно отправились по главной улице базара. По обе стороны нескончаемыми рядами тянулись магазинчики и лавчонки. М-да, тут было на что поглазеть, чем поживиться – на любой вкус. С одних лотков заманивали своим соблазнительным видом заморские сладости, с других вызывали слюнки горы диковинных ароматных плодов. От ярких украшений, сверкающих драгоценных камней и жемчугов, искусно вытканных ковров, изделий из змеиной кожи, вееров из павлиньих перьев разбегались глаза. Чуть поодаль торговцы зазывали покупателей, предлагая затейливо украшенное оружие, стилеты, ножи и кинжалы, кольчуги и даже шестизарядные ружья. Роланда невозможно было оттащить от крохотной лавчонки, откуда доносились оглушительное карканье, щелканье, пение, посвистывание, щебет, воркование птиц всех пород, какие только водятся на свете.

Наконец троица свернула в узкий проулок. Теснота и толчея здесь были еще пуще, чем в главном ряду. Отовсюду неслись умопомрачительные запахи вкуснейших яств. Милан застрял у продавца музыкальных инструментов, опробовал тамтамы, тамбурины, свистки и дудки самых немыслимых форм и звучания, но больше всего ему понравились цитра, изготовленная из черепашьего панциря, и миниатюрная гитара с серебристыми струнами.

– С детства мечтаю научиться играть на гитаре, – признался он мышатам.

– Тогда купи, – стал уговаривать его Роланд. – Лучшей гитары нигде не сыскать.

– Я и сам знаю, – расстроился Милан, – но покупать-то ведь не на что. Жалованье нам не светит. А я и сынишке пообещал справить погремушку для румбы, – он со вздохом положил инструмент на прилавок, и они ушли ни с чем.

– Ну, а ты, Балико, на что глаз положил? – спросил Милан.

Набрав полную грудь воздуха, Балико покосился на Роланда. Тот кивнул, и Балико приступил к главному:

– Знаешь, Милан, как-то тут Роланд обмолвился, будто бы однажды тебе удалось заглянуть в шкатулку волшебных видений. Помог бы ты нам отыскать местечко, где такая шкатулка имеется.

– Это бог весть как давно было, теперь уж и не припомнить.

– А ты напрягись, Милан. Мне она позарез нужна, шкатулочка эта.

– За Руми тревожишься? – догадался Милан.

Балико кивнул.

– Ладно, попытаюсь вспомнить. Брели мы у западных ворот базара, в каком-то проулочке. И попалась нам лавчонка старьевщика. Только старьевщик он не простой, а всякими волшебными штуковинами торгует. И сам, похоже, в колдовских делах смыслит. Кстати, он не из соней, а беличьего роду-племени.

– Сумеешь отыскать лавчонку? – загорелся Балико.

– Пошли, ребята, чего топтаться на месте. Конечно, я в точности не помню, но ежели по тому кварталу прошвырнуться, глядишь, и забрезжит в памяти. А деньги-то у вас есть? – вдруг спохватился Милан.

Юнги дружно тряхнули головой.

– Без денег туда и соваться нечего. Даром старик даже притронуться к своим сокровищам не дает. А купить у вас потрохов не хватит. Шкатулочка, она хоть и махонькая, а кучу золота стоит.

– Да ты сперва отведи нас туда!

– Ну, что ж, ноги в руки – и шагом марш!

Пелеградский базар не зря на весь свет славился. Битый час приятели проталкивались в толпе на главной улице, покуда не добрались до западного квартала. У одного из перекрестков Милан Пузан остановился. Постоял, подумал и свернул влево. Кривая, извилистая улочка образовывала целую сеть проулков, закоулков, тупиков. У лавки торговца пряностями Милан поворотил вправо. Глянул на фирменную вывеску и с довольным видом кивнул:

– Эту медную ступку я помню. Значит, мы на верном пути. Лавка старьевщика должна быть где-то здесь, – бормотал он себе под нос.

В витрине соседней лавки были выставлены всякие диковинные приспособления: машинка, сама умеющая молоть кофе, компас, свистком указывающий нужное направление, миниатюрный насос для аквариума, который закачивал воздух и при этом расцвечивал воду цветными пузырьками.

– Почитай что пришли! – обрадовался Милан Пузан. – Следующая должна быть наша.

В два прыжка приятели очутились у порога соседней лавки и… замерли как вкопанные: лавка закрыта, жалюзи опущены, на двери целых четыре замка. И никаких табличек, объявлений, записок – ждите, мол, сей момент вернусь… Балико обрушился на дверь с кулаками.

– Какой смысл ломиться, ты же видишь, здесь никого нет, – пытался его утихомирить Милан.

– Может, он только сегодня куда-то отлучился, а завтра будет на месте, – присоединился к уговорам и Роланд.

– Руфина Нафталина, что ли, разыскиваете? – послышался позади старческий голос.

В дверях лавчонки напротив стоял сгорбленный, облезлый старикашка из породы мышей-полевок и с любопытством разглядывал пришельцев.

– Давненько к нему никто не захаживал, – покачал он головой и вновь бросил на Балико вопрошающий взгляд.

– Неужто он помер? – ужаснулся Балико.

Старикашка от души рассмеялся:

– С чего бы ему помирать? Руфину всего лишь триста лет стукнуло. В его молодые годы о смерти не думают.

– Не знаете, где нам его найти? Поговорить с ним позарез надо, – протарахтел Балико.

– Эк вам приспичило, молодой человек, аж лицом побелели. Любовный напиток иль еще какое приворотное зелье и я могу предложить. Заходите, не стесняйтесь!

– Нам бы шкатулочку с волшебным обзором, а такие вроде бы только у почтенного Руфина в продаже имеются.

Горбатый лавочник лукаво подмигнул:

– В шкатулку заглянуть да чужие тайны прознать тоже нелишне. А только поверьте мне, с любовным напитком вы надежнее своей цели добьетесь. Приворотное зелье не поможет, к траве забвения извольте прибегнуть. Разжуете, пососете – и любовную хворь как рукой снимет, про зазнобу свою и думать забудете, словно ее отродясь на свете не бывало.

– Премного благодарен, – нетерпеливо прервал его излияния Балико, – но у меня вовсе не любовные дела на уме.

– Пойдем отсюда, Балико, – потянул его за рукав Роланд. – Можно попытать счастья завтра.

– Не стоит вам утруждать себя, – проговорил им вдогонку старикашка. – Руфин Нафталин у себя в мастерской трудится, а сюда заявляется лишь по вызову.

– Как его можно вызвать? – встрепенулся Балико.

– Запросто, – хихикнул старикашка. – Через меня.

– Тогда вы уж не откажите в нашей нижайшей просьбе и передайте мастеру Руфину, чтоб он сюда пожаловал, – умильным тоном произнес Балико.

– Нет! – отрезал старый лавочник.

– Но почему же? – обомлели приятели.

– Вызов в два золотых обходится.

Мыши переглянулись. Так дело не пойдет. У них на всех и одной-то монеты не наберется, а этому, видишь ли, две подавай.

– Ладно, – согласился вдруг Балико к величайшему удивлению своих спутников. – Только ведь с какой стати я должен вам верить? Пригласите мастера Руфина, а как только он сюда пожалует, вы получите свои два золотых.

Старикашка подумал, подумал и выдвинул встречное предложение:

– Один золотой сейчас, второй – когда Руфин заявится.

– Как хотите, – пожал плечами Балико. – Мне, собственно говоря, не к спеху, – он развернулся и пошел прочь.

– Молодой человек, куда же вы? – припустился старикашка вдогонку. – Будь по-вашему: сперва вызову Руфина, а потом вы расплатитесь. Цените мою отзывчивость!

Балико вопросительно поднял брови, а старик-полевка продолжил:

– Заходите вечерком, часам к шести. До тех пор я извещу Руфина.

Балико кивнул и сделал приятелям знак уходить. Милан Пузан и Роланд молча последовали за ним. Лишь вынырнув из лабиринта тесных улочек, проулков-закоулков, Роланд дал себе волю:

– Ты что, спятил? Откуда взять эти два золотых? А ведь еще не известно, сколько запросит пронафталиненный маг-волшебник и чем с ним расплачиваться!

– До шести вечера еще вагон времени, – усмехнулся Балико, – что-нибудь придумаю.

– Рассуждаешь в точности как твой закадычный дружок Руми! Придумает он, видите ли. Клад с сокровищами откопаешь? Банк ограбишь? Королевскую казну захватишь? Впрочем, совсем неплохая идея.

– Притормози, Роланд! – разозлился Балико.

Не избежать бы приятелям основательной ссоры, если бы в самый разгар перебранки не разверзлись небеса. Небо вмиг заволокло черными тучами, и не успели мыши опомниться, дождь полил как из ведра. В тесных базарных лавочках не укроешься, и покорители морских стихий ударились в бегство. Лишь бы поскорее попасть на «Розу ветров», а уж там они обсушатся-отогреются. Усталые, запыхавшиеся, продрогшие и промокшие до костей взобрались они на корабль. Сбросили с себя мокрую одежду, обернулись полотенцами и с тоской принялись ждать конца небесной кары. Ливень прекратился, однако дождь не перестал моросить, и развеять дурное настроение троицы не удалось даже Смаку, угостившему их вкуснейшим чаем с лимоном.

Глава четырнадцатая

Одноглазый Морти

Пираты в считаные часы управились с переноской грузов, выполнив все указания Бубнового Валета. Первым делом отвели на торговое судно пленников, слепо моргающих глазами на ярком солнечном свету. Каждому сунули краюшку хлеба и кружку воды, после чего заперли сусликов в дальнем отсеке трюма. Чичо успел малость оправиться и – хоть и бледный, на подкашивающихся ногах – шел сам, поддерживаемый с обеих сторон стариком Премудрым и верным другом Дини. Надежно заперев пленников, пираты завалили вход в отсек ящиками и сундуками с награбленным добром, так что дверцу невозможно было углядеть и изнутри не проникало ни звука. Зови на помощь, кричи – не кричи, никто не услышит.

После этого пираты переоделись, сменив испачканные черные рубахи и красные жилеты на полосатые матросские тельняшки. Капитан взамен своей сиреневой бархатной куртки напялил кафтан зеленого сукна. Бубновый Валет даже вытащил из уха блестящее золотое кольцо-серьгу и строго-настрого наказал команде не сквернословить и не сыпать проклятиями до той самой минуты, пока все они не ступят на борт «Охотника за золотом». Когда все приготовления были закончены, подняли якорь, и «Кальмар» взял курс на Пелеград.

Догадка Руми оказалась правильной: «Охотника за золотом» пираты оставили в укромной бухте, расположенной в непосредственной близости от логова дракона, так что ни один, даже самый дерзкий пограничный патруль не рискнул бы туда сунуться. О существовании этого потайного места не подозревал никто, кроме горстки пиратов, которые сейчас красовались на палубе «Кальмара» все в чистых, отглаженных рубашках. «Кальмар» был тяжелее и неповоротливее, чем проворный «Охотник», незаменимый при нападении и бегстве. Но пираты чувствовали себя на его борту как дома, видно было, что они успели привыкнуть к более широким парусам и толстым вантам торгового судна. Снялись с якоря под покровом ночной темноты, рассчитывая к вечеру следующего дня сбыть на базаре бо́льшую часть товара. Сусликов же с наступлением темноты, чтобы стража не заметила, предполагалось доставить к перекупщику и выручить за них немалые деньги. А уже затем этот перекупщик продаст их в рабство и отправит в дальние страны, в Лучезарные края.

Вскоре после полудня показались берега Пелеграда, и через час-другой «Кальмар» уже пришвартовывался в порту у причала. На палубу тотчас хлынули пограничные патрули и королевские стражники, чтобы проверить, всё ли в порядке. Конечно же, осмотрели трюм, однако никому и в голову не пришло, что за горой сундуков и ящиков таится дверца в камеру заключенных. Предводитель пиратов был на короткой ноге со всеми базарными торговцами, поэтому бандитам удалось очень быстро – и с немалой выгодой – продать награбленные товары: чай, кофе и то, что залежалось из прошлой добычи – бархат, шелка, фарфор и сушеные фрукты.

Под вечер капитан пиратского судна вместе со своими подручными Бубновым Валетом и Везунчиком отправился в самый мрачный и темный переулок базара, чтоб повидать Одноглазого Морти, торговца живым товаром. В конце переулка они зашли в лавочку, где продавались восточные ковры, медная утварь, клетки для птиц и прочая ерунда. Никто не мог бы догадаться, что внизу, в обширном подземелье, находится основное торговое помещение Одноглазого Морти. Этот субъект не зря пользовался дурной славой: через его грязные, хищные лапы проходили сотни несчастных, которым была уготована участь рабов.

– Чем могу служить, сударь? – подскочил к посетителям дюжий, с накачанными мускулами приказчик.

– Нам нужен Морти, – коротко отрезал капитан.

– Вы ошиблись дверью, сударь. Никакого Морти здесь нет, – и он принялся плечом теснить переодетых пиратов к выходу.

– Ты что, обалдуй, своих не узнаешь? – взревел капитан таким страшным голосом, что ретивый служитель попятился. – Я Леон Ливон.

– В таком случае прошу назвать пароль.

– «Два ведра серебра», – без запинки ответил Валет.

– Прошу прощения, господа, – отвесил поклон слуга. – Весь базар кишмя кишит стражниками да соглядатаями, вот и приходится быть начеку. Сей момент позову Морти, – с этими словами он исчез за занавеской у дальней стены.

Не прошло и полминуты, как перед гостями появился Морти. Низкорослый, с гнусной крысиной мордой и с черной повязкой на одном глазу.

– Рад вас видеть, капитан Ливон, – расплылся он в приторной улыбке. – Чем могу служить?

– Я доставил товар, – сообщил главарь пиратов.

– Прекрасно, прекрасно, – погладил подбородок Морти. – Опять полевки? Или на этот раз мыши домашние?

– Семнадцать сусликов плюс одна мышь.

– Фи! Суслики… – презрительно скривил рот Морти.

– Чего ты воротишь нос, Морти? Товар первосортный, без единого брачка.

– Видите ли, капитан, последнее время что-то сусликов не раскупают…

– Будет врать-то! Привезешь ему обыкновенных мышей – аккурат обыкновенные мыши не пользуются спросом. Раздобудешь мышей-полевок – ты плачешься, что полевки тебе не ко двору. Элементарный прием, чтобы цену сбить. Но меня не проведешь. Говори, сколько дашь за всю партию.

– Полторы сотни.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся капитан. – Вздумал со мной шутки шутить?

– Сто пятьдесят золотых – это красная цена.

– Пойдем отсюда, Валет, – сделал знак капитан. – Я смотрю, Морти решил поразвлечься. Пусть его развлекается, а мы обратимся к Гоге Косолапому, он без звука выложит за наш товар две сотни.

– Постойте, капитан, – проговорил вдогонку Одноглазый. – Так уж и быть, даю сто шестьдесят как постоянному клиенту.

– Две сотни! – бросил через плечо капитан.

– Сто семьдесят, – набавил цену Морти.

– Сто девяносто и ни одним золотым меньше.

– Сто восемьдесят. Это мое последнее предложение.

– Сто восемьдесят пять, но мышь не продам! – в сердцах выпалил капитан.

– Будь по-вашему, – вздохнул Морти, – но вместе с мышью.

– По рукам.

Партнеры ударили по рукам и договорились, что в одиннадцать вечера, когда сменяется стража у базара и все стражники собираются в казарме, пираты доставят товар, то бишь сусликов.

– До западных ворот доберетесь без осложнений, – инструктировал пиратов Морти. – А вот дальше вести целую колонну невольников было бы рискованно. Лучше всего будет доставить их сюда через подземный лабиринт.

– Не полезу я ни в какие подземные ходы, Морти, – хмуро заявил капитан.

Одноглазый язвительно расхохотался:

– Трусите, что ли?

– Надо быть круглым дураком, чтобы тебе на слово поверить. Доведу сусликов до западных ворот, а там делай с ними что хочешь.

– Идет, – с готовностью кивнул Морти.

– Только не вздумай соваться ко мне с предложением расплатиться позднее, – добавил капитан. – Примешь товар и тут же выложишь деньги на бочку. Все сто девяносто золотеньких.

– Сто восемьдесят пять, – с подобострастной ухмылкой уточнил Морти.

Леон Ливон с отвращением смерил его взглядом и коротко кивнул.

– Где встретимся?

– Возле западных ворот к крепостной стене прилепилась хижина, позади нее в стене пролом. Там я и буду ждать вас к одиннадцати.

Капитан кивнул и сделал своим спутникам знак уходить. По возвращении на корабль он распорядился подготовить пленников к ночному переходу. Время близилось к девяти вечера. Суслики страшно проголодались, но капитан равнодушно пожал плечами:

– Пускай их кормит Морти. Теперь это его забота.

– Нам хотя бы помыться, – попросил Премудрый, однако крысы в ответ лишь расхохотались.

– Еще чего? В том месте, куда вы попадете, чистоту не соблюдают.

Затем пленников выстроили парами и связали по двое. Когда партия была готова к отправке, капитан Ливон обратился к ним с суровым напутствием:

– Сейчас мы отправимся на прогулку. Строго соблюдать тишину, рта не раскрывать. Каждого, кто попытается заговорить, крикнуть или сбежать, пристрелю собственноручно! – Он вытащил здоровенный пистолет и помахал им перед испуганными пленниками.

Минуло половина одиннадцатого, когда колонна наконец тронулась в путь. Капитан возглавлял шествие, за ним ковыляли связанные суслики, а по обеим сторонам их стерегли вооруженные до зубов крысы. Замыкавший группу Бубновый Валет время от времени оборачивался назад, чтобы проверить, не увязался ли за ними какой-нибудь любопытный прохожий или, не ровен час, ночной дозор. Но порт казался вымершим, на коротком расстоянии от причала до западных ворот им не встретилось ни души.

Руми всю дорогу вертел головой, вытягивая шею, в надежде углядеть среди стоявших у причала кораблей милую сердцу «Розу ветров». Но при тусклом, желтоватом свете уличных фонарей вырисовывались лишь контуры судов, и среди целого леса устремленных кверху мачт невозможно было что-либо рассмотреть. Вынужденный оставить свои попытки Руми уныло брел бок о бок с Дини.

Не прошло и десяти минут, как они дошагали до западных ворот. Капитан провел свою группу прямиком к пролому в стене. Здесь уличных фонарей не было и царила кромешная тьма. От стены отделилась неясная тень и приблизилась к капитану. Леон Ливон поднял свой фонарь, колеблющийся свет которого выхватил из мрака одноглазую физиономию работорговца. Позади него вырисовалась еще четверка головорезов, подручных Морти.

– Ценю вашу пунктуальность, господин капитан! – приветствовал Морти пиратского вожака, но тот небрежным взмахом руки осадил его:

– Разговоры в сторону, Морти. Гони денежки, потом примешь товар.

– Если позволите, хотелось бы сперва проверить, что покупаешь.

Одноглазый Морти вытащил моргасик-коптилку и обошел весь строй, внимательно оглядывая каждого невольника. Возле Чичо он задержался, что-то прикидывая и соображая, затем вернулся к капитану.

– Товар-то завалящий. Оборванные, грязные, а один и вовсе больной.

– Чего придираешься? – возмутился капитан. – Небось не на бал их поведешь. Парни крепкие, на них пахать и пахать.

– На хвором не попашешь.

– К утру оклемается, будет как огурчик, – не сдавался Ливон. – Готов расплачиваться или гнать их прямиком к Гоге Косолапому?

– Заплатить-то я заплачу, только как бы не просчитаться, – пробормотал Морти.

Капитан дважды пересчитал золотые монеты, мешочек с которыми вручил ему Морти, затем с довольным видом кивнул:

– Полный порядок. Бывай здоров, Морти! Да ты не горюй, сделка получилась удачная, – развернулся и, окруженный плотным кольцом пиратов, вернулся на «Кальмар».

Пираты рассчитывали на следующее утро запастись всем необходимым, вечером на славу поразвлечься и на рассвете покинуть Пелеград. Их ожидал «Охотник за золотом», ждали очередные грабительские вылазки и богатая добыча.

А пленников тем временем взяли в оборот городские крысы-бандиты.

– Сейчас спустимся под землю, – объявил Одноглазый Морти. – Кричать, звать на помощь бесполезно, все равно никто не услышит, убежать и вовсе невозможно. А потому рекомендую вести себя тихо. Кто отстанет – погибнет, из этого лабиринта еще никому не удавалось выбраться живым. За мной, шагом марш!

Морти зашагал первым, его подручные грубыми пинками направляли пленников ко входу в подземелье. Вниз вела узкая лесенка. Воздух в лабиринте был спертый, затхлый холод пробирал до костей. Как только последний суслик спустился по ступенькам, замыкающий конвоир запер за ними дверь. Наступила непроглядная тьма, затем чиркнули спички, и в руках у каждого стражника оказалось по факелу. Переход через лабиринт длился не менее получаса. Руми старался примечать путь.

«Сперва вправо, потом влево, у тройной развилки прямо, затем опять влево…» – через какое-то время он сбился. Посмотрел на Дини, вдруг тому удалось запомнить дорогу, но по его растерянному взгляду понял, что и он не сумел бы отыскать путь обратно.

Зато Морти вел свой отряд уверенной поступью. Временами лица путников обдувало струей свежего воздуха, а иногда обоняние улавливало непривычные запахи. Только что, за поворотом сделался явственно ощутим запах аниса, а чуть погодя – аппетитнейший дух жареного мяса. Руми сделал вывод, что ходы лабиринта тянутся под базаром. Опасность задохнуться здесь не грозит, так как в потолке проделаны вентиляционные отверстия, через которые поступает свежий воздух и все эти многообразные уличные запахи.

«Чуть раньше мы миновали лавку пряностей, а затем – харчевню или же переносную жаровню», – подумал мышонок.

У Дини громко заурчало в животе.

«Он тоже почуял запах жареного мяса», – отметил про себя Руми, но обмолвиться словом не посмел: у шагавшего рядом охранника была свирепая морда.

Наконец Одноглазый Морти остановился. Обратясь лицом к каменной стене, что-то пробормотал, и буквально на глазах у Руми в стене вдруг проступила массивная железная дверь.

«Странно, что я ее раньше не заметил. Не было, и вдруг откуда-то взялась!» – удивился мышонок и покосился на приятеля. Дини тоже уставился на дверь круглыми глазами.

«Значит, он тоже только что увидел эту дверь», – подумал мышонок. Тем временем Морти извлек из кармана здоровенный ключ, вставил его в замок и не без напряжения повернул. Железная дверь со скрипом отворилась, и конвойные затолкали сусликов в тесную каморку без единого окна.

– Можете сесть на пол. До утра переждете здесь, – небрежно бросил Морти и сделал своим подручным знак уходить.

– Мы хотим есть и пить, – решительно заявил старик Премудрый.

– Заткнись! – рявкнул на него один из крысиных бандитов.

– Тогда хотя бы развяжите нас, ведь все тело сведет, – продолжил старик, но тут уж не вытерпел Морти:

– Сказано – не возникай! Будешь много болтать, придется укоротить тебе язык!

Бандиты убрались прочь, железная дверь захлопнулась за ними. Морти повернул ключ в замке, и вся шайка, грохоча сапогами, удалилась. Когда шум в лабиринте стих, суслики, не в силах больше сдерживаться, разразились горькими сетованиями:

– Куда мы попали?

– Что с нами будет?

– За что они нас так?

– Ох, от голода живот подвело.

– Ой, во рту пересохло.

Жалобы, жалобы без края и конца.

– Не бойтесь! Долго нас здесь не продержат, и утром наверняка дадут поесть, – утешал Премудрый отчаявшихся собратьев. Однако его слова сусликов не успокоили.

– Может, мы до утра и не доживем, – вздохнул Жига. – Камера тесная, воздуха кот наплакал, задохнемся тут все как пить дать.

– Страхи твои пустые, Жига, – откликнулся в темноте Дини. – Здесь имеется вентиляционное отверстие.

– Тебе откуда знать? – покрутил головой Жига, но в потемках так ничего и не разглядел.

– Я чувствую, как по спине струится холод откуда-то сверху, – пробурчал Дини.

Наконец пленники угомонились и, как были, связанные попарно, улеглись на полу. Предельно измученные, они с замиранием сердца ждали своей участи, которой суждено было свершиться наутро. Устало перебрасывались словами, затем погрузились в дремоту.

– Хоть бы от этих веревок окаянных избавиться, – шепнул мышонок своему новому приятелю Дини.

Какое-то время они пробовали высвободиться из пут, но напрасно: пираты потрудились на совесть. Ни ослабить узлы, ни повернуться так, чтобы Руми смог перегрызть веревки своими острыми зубами, им не удалось.

– М-да, привязали нас друг к дружке намертво, – вздохнул наконец Дини. – Придется так и спать.

– Не расстраивайся, Дини, – тотчас откликнулся Руми. – Зато прижмемся спинами и согреемся, – даже в критические моменты мышонок умудрялся сохранить присутствие духа. – Что-нибудь придумаем. Глядишь, к утру котелок сварит что-нибудь путное, – не унимался он. И поскольку Дини ничего не ответил, мышонок лукаво добавил: – Хотя бы манную кашку на завтрак.

Глава пятнадцатая

Всевидящая шкатулка

Когда время подошло к пяти, Роланд вопрошающе взглянул на Балико:

– Что теперь будет?

– Я пошел, – решительно объявил Балико.

– Неужто сумел раздобыть деньжат? – удивился Роланд.

– Нет, – покачал головой Балико. – Но может, удастся как-нибудь договориться.

– По-моему, полная безнадега, – махнул рукой Роланд. – И, между прочим, опять дождь припустил. Нет смысла туда идти.

– Как сказал, так и сделаю, – стоял на своем Балико.

– И волшебник этот, скорей всего, не явится.

– Ну и пусть.

– Не побоишься пойти один? – пытался удержать приятеля Роланд.

Балико молча повернулся и шмыгнул к себе в каюту. Облачился в сухие штаны и рубашку. Куртка была насквозь мокрая, свитер тоже, за эти несколько часов одежда не успела просохнуть. Взгляд Балико упал на соседнюю койку: куртка Руми так и валялась там, где оставил ее хозяин, – у него под одеялом.

«Вот и отлично, – подумал Балико. – Руми не пожалел бы куртки ради друга. Если на то пошло, ведь и вымок я до нитки, пытаясь ему помочь».

Он натянул куртку на себя и с довольным видом застегнулся. Одежка пришлась ему впору, к тому же оказалась очень теплой. Затем он извлек из своих запасов бережно хранимый складной ножик. Вдруг да старый волшебник согласится взять его в обмен на услугу – одним глазком глянуть в шкатулку.

«А приятелю его отдам свой вышитый кошелек. Неважно, что пустой, главное – красивый. И сам по себе стоит два золотых, не меньше», – подумал Балико и двинулся в путь.

Капитан вроде бы не предупреждал команду, что вечером-де запрещено покидать корабль, но Балико предпочел за разрешением не обращаться, а то еще, чего доброго, не отпустят. Палуба оказалась безлюдной, холодная, ветреная погода заставила моряков попрятаться по каютам и в кубрике. Лишь двое вахтенных, Бруно и Франци, совершали обход каждые десять минут. Балико притаился в закутке под трапом и, как только вахтенные прошли мимо, крадучись спустился с судна. Пригнувшись, преодолел открытое пространство у причала и, лишь вступив на территорию базара, выпрямился. По главной базарной улице мышонок припустился бегом. Часов у него, конечно, не было, но он и без того чувствовал, что время поджимает. Дорогу он запомнил отлично и без труда добрался до лавки Руфина Нафталина.

Послышался отдаленный бой часов – ровно шесть.

«Во всяком случае, не обвинят меня в том, что я заставил их ждать», – мелькнула утешительная мысль.

Жалюзи лавчонки по-прежнему были опущены, однако все четыре замка с двери исчезли. Балико оглянулся по сторонам: горбуна-полевки не было и в помине. Он постучал в дверь. Не получив ответа, чуть обождал и опять стукнул. Ответа вновь не последовало. Балико осторожно нажал на ручку двери, дверь отворилась, и мышонок заглянул внутрь.

При слабом свете моргалки он увидел в дальнем углу комнаты Руфина Нафталина и старика лавочника; склоняясь друг к другу, оба увлеченно что-то разглядывали. Осмелев, Балико шагнул внутрь, но старики были настолько поглощены своим занятием, что даже скрип двери не заставил их обернуться. Балико учтиво кашлянул разок-другой и нарушил тишину:

– Добрый вечер!

– Ага, вот и наш мышонок пожаловал! – приветливо откликнулся Руфин. – Проходи, сынок, не стесняйся.

Балико подошел ближе, чтоб повнимательней рассмотреть волшебника. Лоснящуюся шкурку теплого каштанового оттенка укрывал черный бархатный халат. Видно было, что маг уже не молод, но умные глаза его поблескивали такой живостью, что Балико усомнился в словах старого лавочника. Немыслимо вообразить, чтобы волшебнику было триста лет! Руфин улыбнулся и задорно кивнул:

– Представь себе, именно так. Зимой стукнул триста второй годок.

– Как вы догадались, что я… – оторопел Балико.

– За триста лет успел кой-чему научиться. Хорош был бы из меня маг-волшебник, не сообрази я, о чем думает входящий ко мне незнакомец.

– Может, вы даже знаете, зачем я пришел?

Руфин Нафталин рассмеялся:

– Ну, тут уж и вовсе особой мудрости не требуется. Мой друг Поскребыш, – он указал на мышь-полевку, – сказал, что тебя интересует всевидящая шкатулка.

Балико кивнул.

– Надеешься увидеть там своего приятеля.

Балико опять кивнул.

– Ты хоть знаешь, где он находится, твой друг? – волшебник вдруг перешел на серьезный тон.

Балико глянул на него с недоумением:

– Разве не все равно, где он находится?

– Нет, дружок, – тряхнул головой Руфин. – Если тебе известно, что он сидит у себя дома за ужином, тогда все проще простого: указал шкатулке место, и она явит тебе твоего друга во всей красе. Но если сказать ей, что он пропал и желательно его отыскать, шкатулке в поисках придется обшарить все края земли. Это очень трудное колдовское задание, и обойдется оно гораздо дороже, – Руфин испытующе посмотрел мышонку в глаза.

Балико решил, что не даст сбить себя с толку.

– За сколько ваша шкатулка сможет отыскать моего друга? – недрогнувшим голосом поинтересовался он.

Руфин, прищурясь, окинул взглядом Балико с головы до пят. У мышонка возникло ощущение, будто старик ощупывает его карманы, пытаясь определить, сколько у него денег.

– В прошлый раз один дошлый хорек десять золотых выложил, лишь бы узнать, что поделывает дома его дражайшая женушка, не так ли? – вмешался в разговор Поскребыш.

– То был простейший случай, – небрежно отмахнулся Руфин и вновь проницательно глянул на Балико, отчего тот залился краской до ушей.

– Не будем в прятки играть, – сказал мышонок. – Вы и без того видите, что у меня в карманах ни гроша. Вот моя единственная ценность, – он достал свой складной ножик. – Возьмите, пожалуйста, и помогите мне отыскать друга. Боюсь, он попал в беду и нуждается в помощи.

Руфин подумал и лукавым тоном произнес:

– Спрячь свой ножик, он мне без надобности. Но ты можешь дать мне кое-что другое, и тогда я охотно тебе помогу.

– Что же именно? – подозрительно уставился на него Балико.

– У тебя в кармане два мотка ниток. Притом совершенно необыкновенных.

В полном недоумении Балико сунул руку в карман – ни о каких нитках он ни сном ни духом не ведал, – а потом вдруг до него дошло. Конечно же, помнится, бирюльки связали Роланда, Милана и Негро какой-то необычно прочной нитью. Руми освободил их, разрезав путы, и, видимо, сунул обрывки себе в карман.

«Какое счастье, что я надел его куртку», – промелькнуло в голове Балико.

– Ну-ка, покажи, – потянулся к клубку Руфин. – М-да, и не порвешь. Такую в целом свете умеют делать только бирюльки.

– Так вы знаете бирюлек? – обомлел Балико.

– Мне ли не знать? Я даже знаю, что бирюльки стерегут и берегут пуще глаза, – Руфин заговорщицки подмигнул мышонку. – Их драгоценное снадобье способствовало моему долголетию, живу не тужу, без забот без печалей. Но на Бирюлькином острове уже двести лет не бывал.

Балико слушал, разинув рот.

– Словом, за эти два клубка я согласен отыскать твоего друга, – подвел итог Руфин.

Балико протянул ему и второй клубок. Почтенный мастер бережно спрятал их в жестяную коробку, затем подошел к стеллажу, сплошь заставленному какими-то странными предметами неизвестного назначения, и достал небольшую плоскую коробочку. Прежде чем откинуть крышку, правой рукой начертал над ней три круга и с силой потер полою своего халата, чуть слышно бормоча какие-то незнакомые слова. В завершение постучал по крышке и громко произнес нараспев:

Шкатулка, отопрись,

С мощью-силой соберись,

Брата-друга отыщи

И его мне покажи.

Крышка коробочки распахнулась. Руфин сделал Балико знак подойти поближе. Мышонок встал рядышком с магом и заглянул внутрь шкатулки. Однако ничего не увидел, кроме потускневшей, покрытой патиной медной обшивки.

– Как зовут твоего друга? – осведомился Руфин.

Балико ответил.

– Он тоже мышонок, Руми этот?

– Да.

Великий маг и волшебник снова принялся произносить какие-то заклинания. Медная пластинка на дне шкатулки вдруг посветлела, заблестела, засияла все ярче. Затем сияющее свечение вдруг заволокло клубящейся дымкой наподобие тумана. И из дымки проступили очертания мышонка. Балико видел его невнятно, но мастер продолжал бормотать заклинания, и облик Руми вырисовывался все четче. Теперь уже Балико явственно видел своего друга: опершись плечами о темную стену, Руми спал, голова его свесилась на грудь. Выглядел он скверно – осунувшийся, исхудалый. И поза была какая-то странная. Что могло с ним случиться?

– Это он? – вывел его из раздумий голос Руфина.

– Да.

– Похоже, он спит.

Поскребыш тоже склонился к волшебной шкатулке и не сдержал удивленного восклицания:

– Любопытно, почему он связан?

– Ну, конечно же! – хлопнул себя по лбу Балико. Вот почему поза Руми показалась ему странной. – Где он может быть? – поинтересовался он у волшебника.

– А у тебя нет никаких соображений на этот счет? – вопросом на вопрос ответил Руфин.

– Есть у меня подозрение, что пираты схватили его на Скалистом острове и утащили с собой, а вот куда, понятия не имею, – сказал Балико.

Руфин опять пустил в ход заклинания, бормоча их то тише, то громче. В шкатулке появилось изображение какого-то судна, затем другого, однако, прежде чем зрители успели их разглядеть, оба корабля исчезли, а вместо них нечетким пятном проступил некий темный проулок.

– Вроде бы знакомо мне это местечко, – поскреб за ухом Поскребыш.

– Какая-то пустынная, заброшенная улица, – предположил Балико.

– Не улица, а проулок, – прошептал Руфин.

– Верно! – воскликнул Поскребыш. – И знаком нам потому, что мы изо дня в день проходим мимо него. Провалиться мне на этом месте, если это не Узилищный тупик возле Бродяжьей площади.

– А ну, дай взглянуть, – склонился над шкатулкой пониже Руфин, и Балико показалось, что увиденное взволновало обоих старцев.

– Обрати внимание на эту вывеску, – дядюшка Поскребыш ткнул в яркое пятнышко в углу изображения.

– М-да, знакомо, – пробормотал Руфин.

Дядюшка Поскребыш выпрямился, насколько позволяла его согбенная спина, и торжествующе заявил:

– Знаешь, что это такое, Руфин? Лавка Одноглазого Морти!

– Быть того не может!

– Тем не менее это так. Значит, там и держат в заточении малыша Руми.

Волшебник придирчиво изучил картинку. Испробовал кое-какие другие заклинания, однако шкатулка показывала то же самое.

– Поверь мне, Руфин. Мальца захватили пираты, как и подозревает наш новый юный друг, затем приволокли к Морти и продали.

– Пожалуй, ты прав, – промолвил Руфин, по-прежнему недоверчиво разглядывая изображение, которое постепенно стало тускнеть.

– Хоть бы что понять! – вырвалось у Балико, который тщетно пытался уяснить для себя причину взволнованности обоих старцев. – Выходит, Руми здесь, на базаре?

– Вот именно, сынок, – кивнул головой Поскребыш.

– Тогда скажите, где он находится, и я отправлюсь на выручку.

– Полегче на поворотах, дружище, – одернул его старик. – Прежде чем соваться в бандитское логово, не мешает узнать кое-какие подробности.

Балико возбужденно переступал с ноги на ногу. Теперь, когда он узнал, что Руми совсем рядом, ему не терпелось действовать.

– Он в лапах у Одноглазого Морти, – со значением подчеркнул дядюшка Поскребыш.

– Кто этот ваш Морти?

– Крысиная образина с дурной репутацией. Торгует живым товаром.

– Но ведь…

– Разрешения на торговлю рабами у него нет, если ты это имеешь в виду. Зайди к нему в лавку – и не обнаружишь ничего, кроме дешевых безделушек да всякого хлама. Работорговля запрещена законом, поэтому он прячет пленников в подземных темницах.

– Откуда вы знаете? – сощурил глаза Балико. – Вы там бывали?

– Довелось побывать. Но это неважно. Главное, что в темницы проникнуть невозможно. Вход охраняется строжайшим образом.

– Но если вы об этом знаете, то почему не известите полицию или королевскую стражу? На базаре повсюду развешаны объявления о вознаграждении каждому, кто наведет на след пиратов, везде ходят дозоры, а вы, оказывается, знаете, где работорговец содержит своих пленников, и помалкиваете?! – вышел из себя Балико.

– Мы бы сказали, но все бесполезно. Отправься туда хоть тысяча стражников, они ничего не обнаружат.

– Как это? Пленников можно надежно упрятать, но подземелья-то ведь не спрячешь! А там наверняка найдутся следы содержания в неволе.

– Никому не найти спуска в подземный лабиринт, вот в чем беда.

– Убейте, не пойму.

– Весь секрет в волшебном заклинании. Лишь тот способен увидеть дверь в подземелье и лестницу, ведущую вниз, кто знает волшебные слова. Всем известно, что Одноглазый Морти мерзавец, каких свет не видал, и стражники десятки раз делали обыск у него в лавке, а толку чуть!

– Но вы-то откуда обо всем знаете? – сердито спросил Балико.

Руфин Нафталин, который до сих пор ни словом не обмолвился, взглянул на Балико тоскливыми глазами и скупо обронил:

– Заклинание бандиты получили от меня.

Балико окончательно растерялся. Ему казалось, что оба старца терпеть не могут Одноглазого Морти, и вот вам нате-здрасьте, великий маг и волшебник сам сообщает ему слова заклинания, способного защитить бандита от всех стражников на земле… Как это может быть?

– Поверь, сынок, что я ненавижу Морти всей душой, – ответил Руфин на его невысказанный вопрос. – Да ты садись, а мы расскажем все, что тебе нужно знать.

Балико молча присел на подлокотник старинного кресла с траченной молью бархатной обивкой.

– Морти с давних пор занимается этим грязным ремеслом, – начал свое повествование Руфин. – Конечно, он понимал, что рано или поздно все его мерзкие делишки всплывут, вот и размечтался о надежном тайном убежище. Но какие могут быть на базаре тайны-секреты? Королевским сыщикам удавалось схватить с поличным всех негодяев и бесчестных торговцев. Конечно, на их месте появлялись новые, однако месяцы или год спустя и этих отправляли за решетку. И только Морти выходил сухим из воды. Но как-то раз, когда наконец и для него запахло жареным, бандит измыслил жестокую уловку.

Волшебник внезапно умолк, с трудом сглотнул комок в горле и сделал Поскребышу знак продолжить рассказ.

– Морти удумал похитить дочь Руфина. А затем пригрозил ему отпустить Наденьку лишь в том случае, если Руфин снабдит его самым надежным защитным заклинанием. У Руфина не было другого выхода, кроме как выполнить бандитское требование. С тех пор к Одноглазому Морти не подобраться: волшебное заклинание превращает дверь в каменную стену, ее никто не видит, а открыть может один только Морти.

– Неужто нет какого-нибудь волшебного слова против этого заклятия? Или на худой конец проклятия? – с надеждой спросил Балико.

Руфин мотнул головой.

– А что стало с Наденькой? Ее отпустили на свободу? – продолжил расспросы Балико, крайне удивленный тем, что у волшебников, оказывается, бывают дети.

Теперь и дядюшка Поскребыш тяжко вздохнул. Покосился на Руфина и грустно промолвил:

– Покуда ее держали в заточении, она подхватила какую-то хворь. Выпустили ее совершенно больной, и нам не удалось ее спасти.

– И тогда я поклялся отомстить Морти! – взорвался вдруг Руфин. – Хочу засадить его в тюрьму, пускай поплатится за все свои злодеяния. А сейчас, сынок, я не пощажу усилий, чтобы освободить твоего приятеля, пока не поздно.

– Можете рассчитывать и на меня, – торжественно заявил дядюшка Поскребыш. – Я тоже ненавижу Морти.

Балико ответил им растроганным взглядом.

– Советую не тянуть время. Морти старается сбыть свой «товар» как можно быстрее, за день-другой. Готов поручиться, что к завтрашнему дню сыщется покупатель на твоего друга.

– Мы должны сделать свое дело сегодня же ночью, – заключил Руфин.

Глава шестнадцатая

Подземный лабиринт

– Как же нам попасть в подземелье, если дверь обращена в камень, а заклинание нарушить невозможно? – спросил Балико.

– Надо спешно что-то придумать, – сказал дядюшка Поскребыш.

– Знать бы, сколько человек охраняют спуск в лабиринт, – рассуждал вслух Балико. – Схватились бы с ними и одолели их.

– В схватке нет нужды, – вмешался Руфин. – Я бы их попросту усыпил, но дверь-то открыть мы все равно не сумеем.

– Можно бы простучать стену металлическим стержнем и по звуку определить, где кладка потоньше. А там сделать пролом и проникнуть внутрь.

– Нет, – покачал головой Руфин. – Заклинание делает дверь непробиваемой, никаким ломом ее не возьмешь.

– Давайте подождем до утра, – сказал Балико. – Тогда я сумею привести подмогу с «Розы ветров». Затаимся, подстережем момент, когда Морти поведет Руми на продажу, и набросимся на бандитов.

– Ты, конечно, парень храбрый, но и этот план не подойдет, – вздохнул дядюшка Поскребыш. – Морти доставляет своих невольников к покупателям по подземным лабиринтам – с целью избежать нападений или нежелательных встреч со стражниками.

– Должен же быть и какой-то другой вход в подземелье. Пусть маленький, хоть самый крохотный, я все равно смогу протиснуться, – не унимался Балико.

– Ты имеешь в виду расщелину? Какое-нибудь отверстие?

– Ну да! – радостно ухватился за слово мышонок. – Давно, когда мы доставляли груз апельсинов в Долину Изморози, нам с приятелем пришла в голову мысль послушать, о чем разговаривает капитан с матросами в трюме. Мы пристроились на палубе у вентиляционного отверстия и подслушали весь разговор от слова до слова. В коридорах лабиринта наверняка существуют такие отверстия, иначе там можно было бы задохнуться.

– Молодец, сынок! Дело за малым: узнать, где находятся вентиляционные отверстия.

– Это совсем нетрудно, – вскочил на ноги Руфин. – Где-то у меня должен быть старинный составитель чертежей и карт.

– А что это такое? – с любопытством поинтересовался Балико.

Пока Руфин спешно рылся в нижнем ящике комода, изъеденного древоточцем, дядюшка Поскребыш негромко просветил мышонка:

– Это один из лучших приборов Руфина. Изготовлен в стародавние времена одним волшебником, чтобы помочь с легкостью сориентироваться, где бы ты ни находился. Видишь ли, в те поры существовало множество крепостей, дворцов и замков, где было полным-полно всяких богатств и сокровищ. Вот только сокровищницы были надежно спрятаны. Но составитель чертежей, планов и карт тем и хорош, что может в два счета начертить схему любого здания, крепостного сооружения и даже лабиринта. Более того, ежели скажешь, куда тебе желательно попасть, то он даже наметит на карте стрелочками кратчайший путь.

– Как же это у него получается? – удивился Балико.

– Никто не знает, как действует этот хитроумный прибор. Но факт остается фактом: стоит Руфину произнести парочку заклинаний и подуть в соломинку, как оттуда начинают выходить вроде как мыльные пузыри. Но на самом деле из этой трубочки-соломинки выходят вовсе не пузыри, а нечто наподобие тумана. Едва успеет появиться, и сразу рассеивается, а после этого в руке Руфина приходит в движение самопишущее перо и начинает чертить всякие линии. Ну, а под конец эти линии складываются в точнейший чертеж или же карту.

– Вот это да! – ахнул Балико.

– Нашел, – выпрямился Руфин. – Запылился малость, но в работе это ему не помешает.

Балико почувствовал, как в сердце его пробуждается надежда.

– Класс! – восхитился он. – Только бы найти вентиляционное отверстие, а там уж я спущусь по веревке.

– Конечно, если вообще протиснешься, – остудил его пыл дядюшка Поскребыш. – Наверняка отверстие забрано мелкой решеткой.

– Вполне возможно, – пробормотал Руфин и вернулся к комоду.

– Теперь-то ты что ищешь? – поинтересовался его приятель.

– Масленку с жидкостью, разъедающей железо, – пояснил Руфин.

Балико только разинул было рот, чтоб спросить, зачем это, но Поскребыш его опередил:

– Понадобится и веревка, если мальчонке придется спускаться через отверстие.

Руфин кивнул и достал из металлической коробки один из клубков, полученных от Балико.

– Пора поспешить, вот-вот займется заря. Только не хватало столкнуться в проулке с разбойниками Морти. К рассвету в округе их будет полным-полно, – дядюшка Поскребыш открыл входную дверь.

– Фонарь прихватил, Руфин? – не оборачиваясь, бросил он.

– Светлячок послужит лучше, он и места мало займет, – промурлыкал Руфин, засовывая что-то в карман.

У Балико мелькнула мысль, что даже карманы Руфина не простые, а волшебные – во всяком случае они поистине бездонные: сколько ни заталкивай туда старик всякой всячины, они ничуть не оттопыриваются.

Троица вышла в темный проулок. На базаре царила тишина, одинокие фонари отбрасывали тусклый свет.

«Хорошо, что не пришлось идти одному, – мысленно порадовался Балико. – Иначе мне бы ни за что не отыскать в потемках этот Узилищный тупик».

Старцы, судя по всему, дорогу знали. Молча, не переговариваясь, петляли они по извилистым улочкам-закоулкам.

«До чего же неприветливые места», – в страхе передернул плечами Балико, заметив, как в полутьме то тут, то там возникают, шевелятся какие-то тени и вроде бы слышится чей-то шепот. Однако никто не заступил им дорогу. Наконец они вышли на небольшую площадь, освещенную слабым светом двух фонарей, два других слепо уставились в небо.

– Опять бродяги фонари поразбивали, – недовольно пробурчал Поскребыш при виде угасших фонарей.

Площадь со всех сторон была окружена домами-развалюхами, из лавчонок на первом этаже сквозь опущенные жалюзи просачивался запах нищеты.

– Почти пришли, – шепнул Поскребыш мышонку. – Это Бродяжья площадь.

Кивнув, Балико свернул вслед за старцами в проулок, отходящий от самого темного угла площади. Чуть погодя Руфин пошарил в кармане и извлек светлячка. Это оказалось очень кстати, на улице царил непроглядный мрак. Волшебник пробормотал одно-два невнятных слова, и на ладони его вспыхнула крохотная светящаяся точка. Света хватало ровно настолько, чтоб не сломать себе шею в поворотах извилистого переулка. Через несколько минут Руфин остановился, молча указав куда-то вверх. Балико вскинул голову и заметил цеховую вывеску, которую уже видел раньше, в волшебной шкатулке.

– Вот она, – шепотом сообщил Поскребыш, что было совершенно излишне, ведь Балико и сам догадался, что перед ними лавка Одноглазого Морти.

Руфин вновь запустил руку в карман и извлек соломину. Сделал знак Поскребышу подержать волшебный инструмент, покуда сам он извлечет остальные причиндалы. В руках его появились длинное орлиное перо и лист пергамента. Он взял у приятеля соломину, пробормотал заклинание, состоящее сплошь из каких-то непонятных слов, затем с силой дунул в соломину с одного конца. Почти сразу же на другом ее конце вспыхнул желтоватый огонек и заклубилась нежная желтая дымка. Туман поплыл прямиком к двери и растворился, словно проникая внутрь через замочную скважину. К счастью, после него остался слабый отсвет, и Балико сумел разглядеть, как в следующий момент перо в руке Руфина словно бы шевельнулось. Волшебник держал его совершенно свободно, видно было, что Руфин никак не направляет перо, позволяя ему двигаться своевольно.

Время от времени перо на какую-то долю секунды замирало, словно в раздумье, после чего принималось чертить с молниеносной быстротой.

– До чего сложный чертеж, – ахнул дядюшка Поскребыш. – Кто бы мог подумать, что под этакой убогой лавчонкой таится настолько разветвленная система подземелий.

Руфин не произносил ни слова, каждой клеточкой своего существа сосредоточившись на работе пера. Когда карта вроде бы была готова, Руфин проговорил очередную цепочку заклинаний. Перо снова взметнулось над пергаментом, но на этот раз добавило лишь несколько штрихов.

– Готово! – сказал Руфин. – Ну-ка, поглядим… – он поднес светлячка поближе к чертежу. – Как видите, я велел ему наметить путь к вентиляционному отверстию.

– Ага… – пробормотал дядюшка Поскребыш. – Хотя я в этом мало что смыслю.

Но Руфин уверенно двинулся вперед.

– Помните, в конце Узилищного тупика находится кирпичная стена и колодец. Стрелки показывают, что сразу же за колодцем в стене проделано вентиляционное отверстие.

– Как же, как же, помню я тот колодец, – закивал Поскребыш. – Вода в нем грязная, застойная, в рот не возьмешь.

Узилищный тупик, сделав еще один изгиб, уперся в крохотную заброшенную площадку, огражденную сбоку гладкой кирпичной стеной с заброшенным колодцем перед нею. К счастью, уличные хулиганы не добрались до здешних фонарей, так что тут можно было сориентироваться. Все трое обогнули колодец.

– Вот оно! – воскликнул Балико, указывая вниз.

У подножия стены виднелось забранное частой решеткой вентиляционное отверстие.

– Если убрать отсюда решетку, я запросто пролезу! – заверил своих опекунов мышонок.

– Решеткой займусь я, – выступил вперед Руфин, запуская руку в свой бездонный карман. Порылся и достал масленку с длинным, тонким носиком, в темноте отливающим серебром. Приладил ее к железной решетке и мягкими, размеренными движениями принялся нажимать на грушу, разумеется, произнося при этом заклинания. Сперва не было никакого эффекта, но Руфин знай себе нажимал на грушу, бормоча под нос волшебные слова. Поскребыш в волнении переступал с ноги на ногу, едва не обтоптав мышонку маленькие лапки, но наконец облегченно вздохнул. Прутья решетки засветились серебром, от них отделилась светлая капля и медленно, наподобие жженого сахара, стекла вниз. За первой каплей – вторая, третья, все убыстряя темп. Затаив дыхание, Балико следил за свершающимся чудом. Не прошло и пяти минут, как решетка стекла на землю.

– Ну, что ж, с этим мы управились, – выпрямляясь, заметил Руфин и спрятал в карман масленку. – Теперь поглядим, пролезет ли в отверстие наш юный приятель.

Опустившись на колени, Балико осторожно просунул голову в дырку. Запустил внутрь руки, ощупал стенки лаза.

– Если ход не сужается книзу, то лучшего не придумаешь! – наконец объявил он. – Спущусь запросто.

Руфин достал моток шелковой нити. Дядюшка Поскребыш обвязался ею вокруг пояса и сделал Балико знак укрепить на себе другой конец нити.

– Так-то оно лучше, – удовлетворенно заметил старик. – Если вдруг сорвешься ненароком, веревка удержит тебя. А я большой и тяжелый, тебе меня не утянуть за собою. Ступай, сынок. Ежели захочешь, чтоб вытащили тебя, дерни за веревку три раза.

– Прихвати с собой светлячка, – Руфин протянул ему крохотный светильник. – Тебе он больше понадобится, чем нам. Поторопись! И возвращайся вместе с приятелем.

Балико кивнул и протиснулся в отверстие, ногами нащупывая опору. Воздушный колодец устремлялся вниз по прямой, и стенки были гладкие, без выступов, почти не за что было ухватиться. Не удерживай его дядюшка Посребыш на веревке, Балико наверняка загремел бы вниз. К счастью, лаз оказался узким, так что, расставив локти, можно было опираться и хоть чуть притормаживать спуск, иначе он бы весь оцарапался о шершавую поверхность каменного колодца.

Вскоре Балико почувствовал, что вентиляционный колодец кончился. Повиснув на веревке, мышонок пытался оглядеться, но тьма была непроглядная, дальше носа ничего не увидишь. Удерживаясь одной рукой, он извлек из кармана светлячка и тут по натяжению веревки понял, что моток кончился и ниже его спустить не смогут.

«Знать бы, как далеко до пола, – подумал он. – Я бы спрыгнул, но может, потом костей не соберешь».

И тут у него возникло странное чувство, будто бы со всех сторон доносится едва уловимый шепот.

«Полно забивать себе голову дурацкими фантазиями! – пытался собраться с духом мышонок. – В колодце сквозняк, вот ты и слышишь шелест ветра».

Наконец ему удалось отыскать светлячка. Только он разжал пальцы, чтобы осветить подземелье, снизу вдруг послышался звучный, короткий всхрап. Балико испуганно повернулся в ту сторону, откуда шел звук, при этом светлячок соскользнул с его ладони и упал вниз. Балико ожидал, что фонарик стукнется об пол, однако произошло нечто совсем неожиданное.

– Ой! – вскрикнул кто-то в темноте и испуганно добавил: – Что-то упало мне на голову.

Темнота внизу ожила, наполнилась звуками.

– Не выдумывай глупостей, Жига, – ворчливо произнес чей-то сонный голос. – Мало ли что со сна померещится.

– Эй, Жига, отодвинься чуток, – вмешался другой, юный голос. – Вроде бы под тобой что-то светится.

– Отстань, Дини! – жалобно пискнул Жига. – Никаких фонарей я под себя не подкладывал.

– Я тоже вижу какой-то свет, – присоединился к общему хору новый голос, и Балико вмиг позабыл обо всем на свете.

– Руми! – радостно воскликнул он.

Его восклицание отозвалось внизу испуганными вскриками. В темном, глухом, накрепко запертом подземелье вдруг раздается голос сверху. Тут уж поневоле испугаешься до смерти.

– Балико! Неужто это ты?! – не веря своему счастью, воскликнул Руми.

– Кто же еще! Пришел выручать тебя.

– И подоспел как нельзя кстати… Что-то не пойму, где ты находишься.

– Подвешен на веревке у вас над головой. Спустился через вентиляционный колодец.

– Ну ты даешь, парень! Фонарик захватить не догадался? – спросил Руми таким тоном, будто они всего лишь отправились на экскурсию.

– Захватил, да, к сожалению, уронил нечаянно. А он махонький, небось закатился куда-то.

– Догадываюсь, куда он закатился. А ну-ка, Жига, подвинься же наконец! Сидит на светильнике и хоть бы хны! – оживился Руми, но Жига не то что подвинуться – даже шелохнуться не смел.

– В чем дело, Руми? Кто это? О чем вы говорите? – послышалось со всех сторон.

– Это мой друг, Балико. Явился спасать нас.

– Где же он? Нам его не видно! – голоса во мраке звучали робко.

Да оно и понятно. Суслики не оправились от первого потрясения, а иные из них вообще только что проснулись, и конечно, никто не мог понять, что же, собственно, происходит.

– Если Жига наконец-то подвинется, то мы хоть что-нибудь да увидим! – нетерпеливо воскликнул Руми. – Дёма, оттащи его в сторонку, – обратился он к пузатику, который был в одной связке с Жигой.

Жига и Дёма, покряхтывая, отползли в сторону, и упавший на пол светильник-светлячок рассеял мрак. Конечно, света было недостаточно для полного обзора, однако все же можно было различить контуры скрюченных, попарно связанных сусликов и болтавшегося под потолком Балико.

– Хватит висеть, Балико, прыгай вниз и освободи нас от пут! – распорядился Руми.

Однако Балико не торопился выполнять его указания.

– Кто они, Руми? – серьезным тоном поинтересовался он.

– Суслики. Пираты захватили меня в плен вместе с ними. Все расскажу тебе подробно, как только слиняем отсюда.

– Какие-то они здоровенные…

– Они и правда крупной породы, но не нужно их бояться, старина. Это мои друзья.

– С чего ты взял, будто я боюсь? Просто им не протиснуться в отверстие. Я и сам еле-еле пролез.

– Тогда взломаем дверь и выйдем отсюда, как положено.

– Ничего не получится. Дверь защищена заклинанием, и открыть ее может только Одноглазый Морти.

– Что ты имеешь в виду, сынок? – вмешался старик Премудрый.

– Я о том, что взломать дверь нельзя. Надо дождаться, когда Морти ее откроет.

– А тебе не приходило в голову обратиться за помощью? – спросил старик.

– Ведь я же сказал: над дверью заклятие. Ни солдатам, ни королевским стражникам не под силу открыть ее. А за помощью я обратился, мои пособники наверху держат веревку, на которой я болтаюсь.

– Тогда бегите! – вдруг воскликнул Дини. – Пускай хотя бы Руми спасется.

– Что и следовало доказать: юноша быстрый бежит без оглядки! – язвительно процедил кто-то.

– Заткнись, Брусок! – в сердцах крикнул Руми. – Пока что я еще никуда не сбежал! – и обратился к Балико: – Говоришь, дверь способен открыть только этот одноглазый мерзавец?

– Именно так.

– Значит, дождемся, пока он отопрет. Но до тех пор изволь перерезать наши путы, чтоб обеспечить нам свободу действий. Как только они откроют дверь, набросимся на них, оглоушим и свяжем всю банду по рукам и ногам. Их и всего-то пятеро. Когда же путь будет свободен, уйдем, а стражники пускай берут их, голубчиков, тепленькими.

– Глядите, какой командир выискался! – не унимался Брусок.

– По-моему, план великолепный! – решительно заявил Дини. – Я лично – за, обеими руками.

– Попытаемся, – поддержал их и старик Премудрый. – Это наш единственный шанс.

– Но ведь крысы сильнее нас, – запричитал Жига.

– Да не трусь ты, Жига! – рассердился Дини. – Конечно, крысы сильнее, но они не рассчитывают на нападение. Главное, застать их врасплох, чтоб они не успели очухаться.

– Верная тактика, – одобрил пузатик, и большинство присоединилось к нему.

– Тогда я сейчас поднимусь и сообщу помощникам о нашем плане, – сказал Балико. – А уж они дадут знать стражникам. – Он трижды дернул за веревку.

– Если сумеешь, прихвати с собой булыжников или дубинку потяжелее, чтобы оглоушить крыс, – прокричал вдогонку Руми.

– Спорим, что он не вернется! – мерзко хихикнул Брусок.

– Хотя бы один камешек принеси, чтобы я этому чокнутому ума добавил! – сердито крикнул Руми.

Меж тем дядюшка Поскребыш подтянул веревку, и Балико стал подниматься, пока наконец голова и плечи его не показались над вентиляционным колодцем. А суслики все думали-гадали, каким образом Балико сумел напасть на их след. Допытывались у Руми, но тот и сам терялся в догадках. За неимением лучшего пожимал плечами, а затем с гордостью заявил:

– Да уж, что ни говорите, а дружок у меня – каких поискать!

Балико, в свою очередь, ввел обоих старцев в курс событий и изложил им план, придуманный Руми.

– Рискованная затея, – покачал головой Руфин, – но ничего лучшего предложить не могу.

– Надо бы взяться за оружие, – высказался Поскребыш.

– Какое оружие? Кроме складного ножика у меня ничего другого нет.

– Послушай, Руфин, у тебя цела твоя старинная булава? – обратился к волшебнику приятель.

– Наверняка где-то завалялась. Но ведь у нас нет времени возвращаться в лавку.

– Я видел, у стены валяются булыжники, – сказал Балико. – На первых порах сгодятся. Завернем в узелок несколько штук, чтобы я мог захватить с собой.

Дядюшка Поскребыш предложил свою суму, и Балико поспешно набил ее камнями. Пять увесистых булыжников – по числу крысиных голов. Уговорились, что сперва на веревке спустят Балико, а уж потом, вслед за ним, суму с булыжниками.

– Но когда я спрыгну вниз, я не смогу отвязать суму. Веревка слишком коротка, не достает до пола.

– Ничего страшного, отпустим конец, и пусть себе падает. Только проследи, чтоб сума никому на голову не свалилась. А веревка вам пригодится – связать Морти и его бандитов, – сказал Руфин.

– Ну, а мы сообщим стражникам. Ждать будем здесь, чтобы Морти не заподозрил неладное. Как только свяжете их, дайте нам знать – крикните в колодец, тогда уж мы и ворвемся в лавку. Всполошись Морти раньше времени – и чего доброго наложит на дверь заклятие.

Балико кивнул в знак того, что все понял, и обвязался веревкой вокруг пояса.

– Удачи тебе, сынок! – похлопал его по плечу Руфин.

– Лифт готов, сударь! – подмигнул ему Поскребыш. – Только подайте знак к отправлению.

Балико по пояс опустился в вентиляционный колодец и скомандовал:

– Поехали!

Дядюшка Поскребыш честь по чести щелкнул каблуками, козырнул, но, прежде чем голова Балико скрылась, успел нагнуться к мышонку и ласково шепнуть:

– Ты уж побереги себя, сынок!

Глава семнадцатая

Побег

Не прошло и минуты, как Балико вновь завис над сусликами.

– Эй, там, внизу, посторонись! Я прыгаю!

Мышонок отвязал с пояса веревку, на миг ухватился за нее, после чего отпустил и спрыгнул.

– Про камни не забыл? – встревожился Руми.

– Сейчас их спустят. Всем отойти в сторону!

Дядюшка Поскребыш без промедления вытащил наверх веревку – разумеется, предварительно убедившись, что Балико не болтается на другом ее конце. Через минуту-другую подоспела и сума с булыжниками. Когда веревка кончилась, старик попросту отпустил конец, и тяжелая поклажа бухнулась прямо к ногам Балико. Мышонок тем временем достал свой ножик и перерезал путы, связывавшие сусликов. С болезненными гримасами бедняги растирали затекшие конечности.

– Этих тоже освобождать, что ли? – спросил Балико, когда дошел черед до Бруска и его напарника.

– Освободи, сынок! – попросил старик Премудрый. – Они ведь тоже из наших.

Балико посмотрел на Руми, но тот, пожав плечами, сурово обронил:

– Пусть только попробуют взбрыкнуть, живо вразумлю, и булыжника не пожалею!

Забияки что-то сердито пробурчали себе под нос, но высказаться вслух не посмели.

Суслики условились, что двое вооруженных булыжниками встанут в засаде за дверью и оглушат крыс, когда те ввалятся в каземат. Затем следует быстро связать их и дать знак стражникам приступать к облаве.

– Главное – не поднимать шума, – предостерегал всех Дини. – Стоит Морти заподозрить неладное, он наложит заклятие на дверь, и нам никогда отсюда не выбраться!

– А что, если крысы спустятся сюда не все, и часть из них останется наверху? – тревожно спросил Жига.

– Запомните одно: кто сюда сунется, с каждым разберемся, – ответил Руми. – Предугадать все варианты невозможно.

– И все же, предположим, они заявятся сюда всей ватагой. Первого, кто войдет, огреем по башке у порога, но остальных-то уже не удастся застать врасплох, – возразил Дёма.

– Скорее всего, так и будет, – сокрушенно вздохнул старик Премудрый. – Вряд ли они станут появляться тут поодиночке.

Все притихли, ломая голову, как бы прихлопнуть всех крыс разом. Нарушил молчание Чичо:

– Что, если я притворюсь, будто бы отдаю концы? Ведь Морти видел, что я хворый. Как только они войдут, я захриплю и стану дергаться, якобы корчиться в судорогах. Наверное, им захочется взглянуть на умирающего. А как только они столпятся вокруг меня, можно будет их оглушить.

– Молодец, здорово придумал! – похвалил его Дини. – На эту удочку они клюнут.

– Но мы до последнего должны делать вид, будто связаны, иначе наша уловка не сработает, – предостерег заговорщиков старик Премудрый.

– Ну а кто вооружится камнями? – поинтересовался Жига.

Пленники снова принялись судить да рядить и в конце концов условились, что вооруженные булыжниками Дини, Дёма и Эмиль расположатся поближе к Чичо, а Жига, самый дюжий и мускулистый из матросов, притаится за дверью.

Руми настойчиво добивался, чтобы ему тоже выделили булыжник. Он задумал вместе с Балико держаться поближе к двери и перехватить бандитов, которые попытаются бежать.

– Чушь какая! – возмутился Эмиль. – Руми самый низкорослый из всех нас. Ему до крысиной морды и не дотянуться, куда уж там по башке жахнуть!

– Тогда брошу камень на ногу! – горячился Руми.

– Ага, чтобы бандит заорал от боли и переполошил остальных? – усмехнулся Эмиль.

– Пойми, сынок, тут одной храбрости мало! И рост, и сила тоже нужны, – пытался утихомирить мышонка старик Премудрый.

– Тогда, пожалуй, и я пригожусь, – неожиданно вызвался Брусок.

– Ну уж нет! – сорвалось с языка у Руми.

Все уставились на волонтера.

– Чего вы на меня вытаращились? Думаете, не справлюсь?

– Нет, отчего же… – неуверенно начал старик Премудрый.

– Ты же сам сказал, Премудрый, что мы одного роду-племени. Отчего бы и не помочь, даже если мне и осточертел этот хвастун, гнусное мышиное отродье?!

– Сам ты мерзкое отродье! – напыжился было Руми, но Брусок и ухом не повел:

– Я из всех вас самый рослый – это факт. Желаете вырваться отсюда? Я тоже. Ненавидите крыс? Я тоже их терпеть не могу. Все сходится.

Слова его остались без ответа. Брусок пожал плечами.

– Что ж, не хотите, как хотите. Была бы честь предложена.

– По-моему, Брусок нам очень даже ко двору, – внезапно проговорил Дини.

Руми возмущенно фыркнул, но Дини не дал сбить себя с толку:

– Пойми, Руми, сейчас речь идет не об отваге, мы спасаем свою шкуру. А Брусок – парень сильный и ухватистый.

– Ваше дело, – дернул плечом Руми.

– Всем разойтись по местам и соблюдать тишину, – распорядился Премудрый. – Они могут нагрянуть с минуты на минуту. На, Брусок, держи камень!

Пленники заняли свои места. Руми и Балико, вжавшись в стену, молча ждали. Поначалу Руми бросал на Бруска неприязненные взгляды, но скоро вынужден был признать, что сейчас и впрямь не время сводить счеты. Не прошло и получаса, как вдали послышались шум и топот ног.

– Идут, – прошептал старик Премудрый. – И не один, а несколько.

Чичо откинулся назад, обмяк на руках старика и издал болезненный стон. Время от времени он вскрикивал, дергался, вскидывал ноги, словно мучимый судорогами. Дини невольно прыснул со смеху, но Чичо это не смутило, он продолжал разыгрывать свою роль.

– Чичо, сынок, что с тобой? – в тревоге склонился над ним старик Премудрый. – Плохо тебе? Отзовись!

Распахнулась дверь. Чичо захрипел и откинулся навзничь.

– О-ох! Конец мой пришел… Ох, помираю…

– Держись, сынок, скоро полегчает.

Премудрый делал вид, будто не замечает замерших на пороге крыс. Чичо с хрипов перешел на жалобные стоны.

– Ай-я-яй, за что бедняге такие мучения?! – причитал старик Премудрый. – Помогите, хоть кто-нибудь!

– Эй, Морти, спустись сюда! – крикнул один из крысиных бандитов. – Хворый суслик решил коньки отбросить.

В ответ донеслась грубая брань, затем топот сапог возвестил о приближении Морти.

Чичо затрясся всем телом, словно его бил колотун. Старик Премудрый вынужден был дергаться вместе с ним, чтобы крысы не догадались, что они уже освободились от пут. Одноглазый Морти в бешенстве ввалился в камеру и направил свет своего фонаря на Чичо. Поток злобных проклятий неиссякаемо лился из его мерзкой крысиной пасти.

– Окаянный Леон Ливон, чтоб ему пусто было! Так и знал, что он меня надует! Это надо же подсунуть такой гнилой товар! Чтоб ему самому сгнить заживо, чтоб его…

Он не закончил фразу, так как луч фонаря вдруг выхватил из тьмы обрывок веревки, валявшейся на полу.

– Эт-то еще что за новости? А ну, Жетон, быстро ко мне, – махнул он трем охранникам, топчущимся у двери. Те подошли. Жетон нагнулся, чтоб поднять веревку, но выпрямиться не успел: Эмиль нанес ему сокрушительный удар по затылку. Бандит рухнул как подкошенный. Тем временем Дини и Дёма тоже вскочили на ноги, чтобы расправиться с двумя другими крысами. Дини ловко сразил намеченную жертву, второй бандит вмиг составил компанию Жетону. А вот Дёма промахнулся, и третий охранник в два прыжка очутился у двери. Жига метнулся ему наперерез, но крысеныш оказался проворнее и со всей мочи врезал Жиге ногой в живот. Жига взвыл от боли и согнулся в три погибели, но бандит не ушел далеко. Суслики, до сих пор притворявшиеся связанными тихонями, набросились на недруга и молотили-валтузили его, покуда подоспевший Брусок не обезвредил мерзавца.

В поднявшейся суматохе все на миг позабыли про Одноглазого Морти, а тот, быстро смекнув, что к чему, рванул к выходу. Суслики колошматили убегавшего третьего охранника, и Морти почти удалось ускользнуть незамеченным, когда наконец кто-то схватил его сзади. Морти наугад пнул преследователя ногой, но тот не ослабил хватки. Одноглазый бандит решил довольствоваться малым и попытался наложить заклятие на дверь, чтобы на шум драки не подоспели сверху стражники.

Руми и Балико ошивались возле двери: что суслики, что крысы были крупнее их, и в схватке мышата не могли поучаствовать по-настоящему. Зато они сразу же заметили Морти и схватившего его сзади Отраву.

– Эники-бе… – начал было произносить заклинание Морти, но Руми с отчаянным воплем бросился на него:

– Надо заткнуть ему пасть! Заткните ему пасть!

Мышонок нанес одноглазому бандиту боксерский удар. Конечно, Морти не скорчился от боли, однако на мгновение смолк от неожиданности. Тут подоспел и Балико, тоже бросившийся на негодяя. Морти сгреб мышат за шиворот и поднял их. Да уж, силы этому бандиту было не занимать!.. Но в этот миг, к счастью, подоспел Дини и метко нацеленным ударом уложил и Морти.

Внезапно наступила тишина. Суслики с подозрением оглядывали поле битвы. Одноглазый Морти и его подручные валялись без памяти.

– А ну-ка, побыстрее свяжем их! – первым спохватился Дини.

– Кто-нибудь встаньте у двери на страже, – распорядился Руми.

Два суслика мигом заняли сторожевой пост, а остальные дружно принялись за дело – крепко-накрепко связывать поверженных врагов.

– Морти надо заткнуть пасть, – подсказал Руми. – А то очухается и наложит на дверь заклятие.

Старик Премудрый со знанием дела затолкал в глотку Морти кляп.

– Не волнуйся, сынок, он у меня не пикнет, – улыбнулся он мышонку.

– Пора вызывать стражу? – поинтересовался Балико, когда все бандиты были связаны по рукам и ногам.

– Зови, – кивнул старик.

Встав под вытяжным колодцем, Балико громко прокричал:

– Мастер Руфин, вы меня слышите?

– Все в порядке? – прозвучало сверху.

– Полный порядок. Можно звать стражу!

– А мы уже идем, – откликнулся незнакомый голос.

Балико удовлетворенно кивнул.

– Это наверняка старший над стражниками, – объяснил он обступившим его сусликам.

Чуть погодя сверху послышался шум драки. Видно, в лавке оставался кое-кто из подручных Морти. Суслики настороженно прислушивались и с облегчением вздохнули, когда раздался голос капитана охраны:

– Связать эту парочку и всем вниз. Надо отыскать сусликов.

– Идите сюда, мы здесь! – отозвался стоявший на посту у двери Жига.

Стражники, подсвечивая себе фонарем, вошли в камеру. Вид связанных бандитов явно доставил им удовольствие, а при взгляде на Одноглазого Морти у начальника стражников вырвался вздох:

– Уф-ф, наконец-то! Я уж думал, нам никогда не удастся взять этого негодяя с поличным.

Затем он одарил сусликов и обоих мышат крепким рукопожатием:

– Отличная работа, молодцы! А теперь попрошу вас пройти с нами в участок. Необходимо уточнить кое-какие подробности.

– Сперва мы должны поесть и попить, – решительным тоном заявил старик Премудрый. – Которые сутки ни крошки во рту…

– Конечно, конечно, мы выполним все ваши пожелания, – с готовностью отвечал начальник стражи.

– Прошу прощения, но нам необходимо вернуться на корабль, – выступил вперед Балико. – Капитан наверняка тревожится за нас.

– К сожалению, никого не могу отпустить, покуда вы не ответите на наши вопросы, – развел руками начальник. – Но обещаю уладить все как можно скорее.

– Дело добром не кончится, – шепнул Балико другу, когда стражники прошли вперед, чтоб сопроводить небольшой отряд в участок. – Вчера вечером я ведь сбежал тайком. Теперь наверняка меня повсюду разыскивают, а Помпон и без того зол за все наши похождения.

– Ну и что ты предлагаешь? – вскинул брови Руми.

– Постараемся оказаться в хвосте отряда, у очередного поворота отстанем – и прямиком в порт. Скажем Помпону, чтобы не беспокоился, и вернемся. Никуда он не денется, этот их участок.

Руми согласно кивнул и замедлил шаг. Суслики размеренно, хотя и довольно быстро шагали вслед за стражниками и вскоре обогнали мышат. К следующему повороту улицы Руми и Балико уже плелись в хвосте. Переулок раздваивался. Суслики свернули вправо, вслед за стражей, а мышата припустились по левому ответвлению. К несчастью, один из стражников в этот момент обернулся и заметил беглецов.

– Стоп! – закричал он. – Двое сбежали.

Трое стражников тотчас пустились в погоню.

– Стойте! Немедленно остановитесь! – кричали они на бегу.

Мышата неслись так, словно за ними гналась сама смерть, но… тщетно. Сержант, как оказалось, прославленный бегун, наконец настиг их, схватив Руми за хвост. Мышонок вскрикнул от боли, Балико обернулся и… споткнулся о камень. К тому времени и другие преследователи подоспели.

– Куда это, куда это мы так спешим? – язвительно поинтересовался запыхавшийся сержант.

– Небось какую-нибудь пакость сотворили, – предположил другой стражник.

– Ладно, в участке мы их как следует допросим, – решил сержант. – А пока что надеть на них наручники, чтобы они опять не улизнули.

Сколько ни доказывали мышата, что они хотели всего лишь предупредить капитана корабля, а потом самим явиться в участок, на запястьях у них защелкнули наручники и повели беглецов в казенный дом под конвоем.

Глава восемнадцатая

При дворе короля

Переполох в участке поднялся невообразимый. Каждому не терпелось взглянуть на неуловимого одноглазого бандита, а заодно и на тех, кто способствовал поимке преступников. Стоило только слуху о чрезвычайных событиях распространиться по городу, и в участок сбежались все, кто нес службу и у кого был отгул, даже те, кто находился дома по болезни, – все-все собрались в крепости, чтоб не пропустить редкое зрелище.

Морти и его сообщников доставили в крытой брезентом тюремной повозке и сразу же по прибытии поместили в самую глубокую темницу, откуда им было не сбежать.

Сусликов и двух закованных в наручники мышат препроводили в светлый, уютный зал. Здесь уже дожидались Руфин Нафталин и дядюшка Поскребыш, поскольку им тоже требовалось дать показания.

– Помилуйте, что за обращение! – возмутился старик-полевка при виде замыкающих шествие Балико и Руми в наручниках. – Ведь именно благодаря им удалось схватить Морти и его шайку!

– Эти молодые люди пытались совершить побег, – с важным видом заявил один из стражников. – Есть подозрение, что они действовали заодно с работорговцами.

– Смешно слушать! – вскричал мастер Руфин. – Немедленно освободите их!

– Мы только хотели доложиться капитану корабля, – начал Балико в сотый раз, но стражники и ухом не вели. Суслики тоже принялись упрашивать стражу, доказывая, что мышата никак не могли быть заодно с Морти, но им удалось добиться лишь единственной уступки: стражники обещали отпустить мышат после допроса. Конечно, если выяснится, что никаких темных делишек за ними не водится.

Начальник стражи намеревался сразу же приступить к допросу, однако старик Премудрый категорически настаивал на том, чтобы сначала их накормили. «Гостеприимным» хозяевам не оставалось ничего другого, кроме как выполнить требование. Оголодавшие пленники с жадностью накинулись на свежие горячие булки и сосиски с горчицей, запивая это роскошество сладким чаем. Поскольку все ходы-выходы охранялись вооруженной стражей, сержант разрешил Руми и Балико тоже сесть к столу, хотя наручники снять не дозволил.

Руфин Нафталин пристроился рядом с мышатами.

– В этих чертовых железяках даже сосиску не ухватишь! – злился Руми.

– А я опрокинул кружку с чаем! – досадовал Балико.

– Успокойтесь, ребята, – сжалился над ними старец. – Если пообещаете больше не устраивать побегов, железки эти я с вас сниму.

– И рады бы сбежать, да кто же нам даст, – горько усмехнулся Руми, окинув взглядом вооруженных стражников.

– Тогда спрячьте руки под стол и сидите тихо, не вертитесь. Сделайте вид, будто что-то жуете, – наставлял их Руфин.

Затем волшебник украдкой, под столом, слазал в свой бездонный карман и вытащил масленку.

– А это еще что такое? – обомлел Руми, но Балико толкнул его ногой:

– Не пялься во все глаза, не привлекай внимание. Потом все расскажу.

– Жуйте, ребятки, жуйте! Вон тот толстяк глаз с нас не сводит, – сказал Руфин, засовывая в рот большой кусок булки. Он принялся с аппетитом жевать, а сам тем временем приладил масленку к наручникам Балико. Через минуту-другую мышонок почувствовал, что руки его высвободились.

– Теперь твоя очередь, сынок, – едва шевеля губами, прошептал старик, обращаясь к Руми.

Вскоре и Руми расплылся в широкой ухмылке, давая понять, что и у него теперь, мол, руки развязаны.

– Только не вздумайте ими размахивать, – предостерег мышат Руфин. – Коль прознают про мои фокусы, меня самого в железо закуют.

Однако мышатам совсем не улыбалось вновь накликать беду на свои головы, к тому же их куда больше занимал уставленный блюдами стол.

Когда пленники утолили голод, стражники убрали со стола, и начался допрос. Каждого поодиночке вызывали в кабинет начальника, требуя подробного ответа на вопросы. Рассказы сусликов обо всем происшедшем совпали до мелочей. Мышата и покровительствующие им старцы были оставлены под конец: начальник намеревался разобраться с ними после того, как ему станет ясна общая картина событий. Но как только дошел черед до них, прибыл гонец из королевского дворца. Его величество король, прослышав о небывалом происшествии, пожелал лицезреть всех его участников. Правда, начальнику хотелось сперва завершить допрос, однако гонец заявил, что его величество намеревается самолично расспросить мастера Руфина и его друзей.

Пришлось выполнить королевское желание и доставить всех задержанных во дворец. Там повсюду сновали придворные и разные знатные господа – всем хотелось удовлетворить свое любопытство. Даже слуги старались подыскивать себе занятие в тронном зале: вроде бы пыль смахиваешь, а сам держишь ушки на макушке. Начальник стражи провел к королю всю ватагу и коротко доложил о схватке в Узилищном тупике. Торжествующе сообщил, что наконец-то удалось обнаружить спуск в подземный лабиринт, который они так долго и безуспешно искали. Рассказал о захвате сусликов в плен, о жестоком содержании их в темнице, а также о геройской схватке с Морти и его приспешниками.

– Но как удалось пиратскому судну проникнуть к нам в порт с грузом живого товара на борту? – насупил брови король.

– Свое судно они спрятали в укромном месте, перебрались на другой, торговый корабль и прикинулись добропорядочными купцами, – объяснил начальник стражи.

– Как называется этот торговый корабль? – поинтересовался король.

– «Кальмар», – хором ответили суслики.

– Он по-прежнему находится здесь?

Начальник растерянно захлопал глазами. Занятый допросом пострадавших, он не удосужился озаботиться поиском пиратов.

– Немедля отправить два взвода стражников в порт и задержать судно под названием «Кальмар»! – сердито распорядился король и вновь обратился к начальнику: – Есть что-нибудь еще?

Начальник стражи пребывал в полном смущении. Надо же было совершить такую оплошность – мысль о пиратах начисто вылетела из головы. И тут, желая отвести внимание от собственной персоны, он указал на Балико и Руми:

– Задержаны эти двое по подозрению в пособничестве бандитам. По дороге в участок совершили попытку бегства.

– Зачем вам понадобилось бежать? – строго вопросил король.

Балико – уже в который раз – вновь признался, что они намеревались предупредить капитана «Розы ветров». Посыпался град вопросов, королю хотелось допытаться до всех подробностей: маршрут «Розы ветров», трудности путешествия, обстоятельства прибытия в Пелеград. Взгляд его величества становился все суровей, а под конец он в сердцах топнул ногой:

– Значит, ты утверждаешь, будто бы гофмейстер моего двора, почтеннейший господин Хапуга обошелся с вами несправедливо?

– Да! – Балико решительно кивнул головой. – Вместо того чтобы честь по чести принять товар, наложил на нас штраф в тысячу сто золотых, и если капитан до завтра не уплатит, «Розе ветров» грозит конфискация.

– В этом деле нужна ясность. Позвать сюда господина Хапугу и доставить ко мне капитана «Розы ветров»! – взревел разгневанный король.

Двое слуг мигом выкатились из зала выполнять приказание. У короля еще не иссякли вопросы к задержанным, но тут распахнулась дверь и вбежал запыхавшийся гонец.

– Ваше величество, я принес дурную весть. «Кальмар» на рассвете снялся с якоря, хотя стоянка разрешена до завтрашнего дня.

– Полагаю, пираты тоже прослышали о разгроме шайки Одноглазого, вот и поспешили унести ноги. Надо было действовать своевременно! – король испепелил взглядом начальника стражников, который и без того готов был провалиться со стыда.

– А уж я бы выпытал у них, куда они подевали мои коронационные атрибуты, – вздохнул король. – Мою красивейшую корону, скипетр, перстень с печаткой… – с тоской перечислял правитель.

– Да ведь они спрятаны на Скалистом острове! – вдруг встрепенулся Руми.

– О чем это ты, сынок?

– На Скалистом острове есть пещера, куда пираты свозят награбленное добро. На прошлой неделе там спрятали вашу корону и все прочее.

– А тебе об этом откуда известно?

– Не исключено, что парень все-таки в соглядатаях у Морти ходил, – желчно заметил капитан стражников. – Иначе откуда бы ему знать такие подробности. А может, и на пиратов работает.

Руми с сожалением глянул на него:

– Как видно, вы с Бруском два сапога пара. Вот и от него таких гадостей наслушаешься…

– Ты, малый, говори, да не заговаривайся! – рявкнул на мышонка начальник стражи, но король сделал ему знак помолчать и вновь обратился к Руми.

Мышонок в деталях живописал свои злоключения на Скалистом острове, о пещере, где ему посчастливилось подслушать разговор пиратов, о северной бухте, где скрывалось пиратское судно.

– Если твои слова – правда, сынок, то тебя ждет награда, – сказал король. – Знаешь, сколько было обещано мною тому, кто наведет на след похитителей?

– Почем мне знать? – пожал плечами Руми.

– Пятьсот золотых монет.

– Ух ты! – присвистнул мышонок.

– Цела у тебя карта, про которую ты говорил?

– Ясное дело, цела, – Руми извлек из кармана свернутый листок пергамента.

– Немедля послать катер на разведку! – распорядился король. – А в сопровождение пусть отправляется головной корабль королевской эскадры. Не то нарветесь опять на морских разбойников.

Двое слуг бросились выполнять поручение, но не успела захлопнуться за ними дверь, как церемониймейстер объявил следующих посетителей:

– Господин Хапуга и Бенедикт Помпон, капитан «Розы ветров», явились по вашему приказанию.

Пришедшие отвесили королю низкий поклон, тщательно избегая при этом даже случайно взглянуть друг на друга. От мышат не укрылся измученный, осунувшийся вид их капитана.

«Бедняга! – сжалось сердце Балико. – Наверняка думает, что меня постигла та же участь, что и Руми».

Бенедикт Помпон направился прямиком к королю, не глядя по сторонам, и ребят своих, конечно, не заметил. Опустившись перед троном на колено, он решительным тоном произнес:

– Позвольте, ваше величество, обратиться к вам с жалобой и изложить наше бедственное положение.

– В этом нет никакой надобности. Положение ваше мне известно, я для того и призвал вас сюда, чтобы уладить все неприятности.

Затем король перевел взгляд на Хапугу. Бледный, опустив глаза вниз, тот внимательно изучал пряжки своих башмаков.

– Смотри мне в глаза, Хапуга, и изволь доложить о судьбе груза, доставленного из Мышляндии.

В полном смятении Хапуга заговорил – сбивчиво, запинаясь на каждом слове и ломая руки:

– Тут… как бы это сказать, шелка заплесневели… значит, имуществу вашего величества нанесен ущерб… стало быть, мы, со своей стороны, должны… смею заметить, никто не вправе, но тем не менее и однако… я бы попросил… как бы это выразиться… словом, короче говоря…

– Ну, так и говори короче! – насупился король.

– По сути говоря… – завел было свою волынку гофмейстер, но повелитель оборвал его:

– По сути говоря, ты мошенник и мерзавец, не упускающий случая нажиться на несчастье ближнего.

– Смилуйтесь, ваше величество, я ведь только о вашем благе пекусь!

– Считай, что спекся. А покуда повелеваю: без промедления принять груз корабля «Роза ветров» и оплатить его из королевской казны по условленной цене. А кроме того, придется тебе самому раскошелиться и выплатить этому славному моряку пятьсот золотых в качестве компенсации за нанесенный ему ущерб. Вы удовлетворены, капитан Помпон?

– Благодарю, ваше величество, – низко поклонился капитан. – С вашего позволения, хотел бы обратиться к вам за помощью еще в одном деле.

– Уж не об очередной ли пропаже речь, милейший капитан?

– В известной мере – да, ваше величество. Вчерашней ночью с борта корабля пропал юнга по имени Балико. А несколькими днями раньше у берегов Скалистого острова исчез другой мой юнга.

– Бывают любители терять по одной перчатке от каждой пары, а ваши потери, капитан, исчисляются парами, – засмеялся король.

– Очень уж я беспокоюсь за этих шалопаев, ваше величество! Есть у меня основания предполагать, что оба попали в опасную переделку.

– Ваши опасения оправдались, капитан, – кивнул король. – Ребятишки влипли в серьезную передрягу, однако смею вас заверить – оба они целы и невредимы.

– Вам что-то известно о них, ваше величество? Нижайше прошу, поделитесь со мной своими сведениями!

– Ну что ж, юные негодники, покажитесь капитану, успокойте его тревоги, – сказал король и весело расхохотался при виде ошарашенной физиономии Бенедикта Помпона.

– Прежде чем понести заслуженное наказание, расскажите капитану о своих злоключениях, – подбодрил король мышат, которые и без того наперебой принялись рассказывать Бенедикту Помпону свою эпопею. Капитан, затаив дыхание, слушал их, стараясь сохранить суровый вид.

– Я понимаю, вы гневаетесь на них, капитан, – сочувственно проговорил король. – Этим непоседам только бы озорничать да проказничать. Но не карайте их слишком уж строго, им и без того крепко досталось в последние дни.

Капитан не находил слов. Радость и досада смешались в его душе. Чтобы скрыть свою растерянность, он пробормотал невнятную угрозу:

– Еще посмотрю, брать ли вас с собой в плавание…

Король с довольным видом улыбнулся и сделал знак рукой:

– Аудиенция окончена, всем разрешаю удалиться.

Присутствующие, отвесив глубокий поклон, попятились к выходу.

– Ах, да! – спохватился король. – Совсем выскочило из головы. Господа суслики, благоволите прогуляться к причалу и выбрать себе подходящее судно взамен утраченного и в награду за ваше мужество. А «Розу ветров» прошу задержаться, пока не вернется наша разведывательная экспедиция. Если слова нашего юного друга Руми подтвердятся, ему будет вручена награда в пятьсот золотых.

Никто не успел вымолвить и слова, а король поднялся со своего золоченого трона и величественной поступью покинул зал.

Глава девятнадцатая

Подарки мастера Руфина

На борту «Розы ветров» царило безудержное веселье. После долгой череды тревог и испытаний все наконец-то облегченно вздохнули и предались радости и развлечениям. В тот вечер, когда Руми и Балико возвратились на корабль, Сэм Смак закатил пир. Ужин получился на славу и до того вкусный, что даже взыскательный Негро не знал, к чему придраться. Когда все наелись до отвала, капитан встал и обратился к команде с речью:

– Дорогие друзья! Плавание наше оказалось трудным, однако смело могу сказать, что вы достойно выдержали все тяготы и беды. Через несколько дней нам предстоит отправиться в родные края с новым грузом на борту. Не стану отрицать, обратный путь тоже обещает быть нелегким. Поэтому предлагаю отдохнуть хорошенько, покуда есть такая возможность. И чтобы вы не стесняли себя в удовольствиях, я решил поделить между вами пять сотен золотых, полученных от Хапуги в знак компенсации за моральный ущерб.

– Ур-ра! – ответили восторженными криками матросы. – Да здравствует капитан!

– Да здравствует щедрый Хапуга! – решил было схохмить Руми, но, увидев кислые физиономии остальных, в оправдание добавил: – Напрасно вы так… В конце концов денежки-то от него получены.

Руми особенно радовался внезапно привалившим деньгам, потому как уже отчаялся приобрести хоть что-нибудь на знаменитом здешнем базаре. Королевская корона и прочие ценности были-таки обнаружены в пещере Скалистого острова, и пелейский правитель торжественно вручил обещанную награду, однако капитан заявил, что не позволит Руми потратить этакую уйму деньжищ на всякие пустяки.

– Вот тебе пятнадцать золотых, и расходуй их как пожелаешь. А остальные сохраню до той поры, покамест в ум не войдешь. Потом сам же будешь рад, что денежки уцелели.

– Но, господин капитан, на пятнадцать монет не разгуляешься. Простейшая летучая мышь с дистанционным управлением и та в два раза дороже стоит. А мне еще позарез нужен пружинный ножик и невидимые чернила.

– Именно поэтому я и не могу доверить тебе деньги. Профукаешь на всякую ерунду.

– На что же мне их тратить, господин капитан? Купить швабру про запас, чтоб порадовать Негро?

– Не груби старшим, сынок. Вот тебе пятнадцать золотых, и распоряжайся ими как знаешь.

– Дайте хотя бы полсотни, – стал канючить Руми, но капитан выставил его прочь.

Какова же была радость мышонка, когда от щедрот Хапуги ему обломилось еще пятнадцать монет.

На другой день они втроем – Руми, Роланд и Балико – первым делом отправились на базар. Испытание тоже получилось не из легких. У приятелей глаза разбежались при виде множества чудесных, удивительных вещей.

– Да тут и тысячи золотых не хватило бы! – огорчился Руми, убедившись, что чуть ли не у каждого лотка есть чем поживиться: либо какой-нибудь занятной штуковиной, либо аппетитнейшим лакомством.

У Роланда к вечеру разболелся живот. Оно и неудивительно: он не пропускал ни одной жаровни, где торговали каштанами. Едва успел опорожнить один кулек, а тут на углу поджидает очередной продавец каштанов.

– Не многовато ли будет? – встревожился Балико, когда Роланд с аппетитом хрумкал содержимое пятого пакетика.

– Еще чего! – пренебрежительно отмахнулся Роланд. – В жизни не едал ничего вкуснее! А вкусного я могу съесть сколько угодно.

– Мне бы так, – с завистью вздохнул Балико. – В прошлый раз, помнится, четырнадцатый вареник со сливами поперек горла встал, а уж до чего вкусный был.

– Нашел чем хвастаться! – усмехнулся Руми. – Таких вареников нужно заглотить как минимум десятка два, чтоб как следует распробовать.

Роланд согласно кивнул и на следующем углу разжился очередной порцией жареных каштанов. Стоит ли удивляться, что к вечеру у него начались колики, бедняга так стонал и охал, что даже у Руми пропала охота острить и потешаться над ним. Он ушел в каюту, чтобы на пару с Балико еще раз полюбоваться сегодняшними приобретениями. Часть денег Руми потратил на покупку сундучка из черепахового панциря с двойным дном.

– Такими пользуются контрабандисты, – уже в десятый раз с важным видом втолковывал он Балико. – Сундучок как сундучок. Положу сюда свой новый ножик и еще кое-что по мелочи. Зато в случае надобности приподнимаешь вот эту пластинку – и прячь что хочешь, никто не найдет.

Балико кивал, жалея в душе, что ему самому не хватило деньжат на такие серьезные покупки, ведь он-то располагал всего лишь своей долей из общей награды. Зато купил себе два светильника-светлячка – уж очень понравился ему фонарик мастера Руфина. Сначала Балико собирался купить одного светлячка, но вышло по-другому.

– Наконец-то у меня будет фонарик, который не займет много места, – вполголоса пробормотал он, стоя у витрины лавки.

Однако его слова услыхал хозяин, толстопузый хомяк, и тотчас зазвал в лавку.

– Я бы на вашем месте, сударь, – вкрадчиво шепнул он, – выбрал не этот, а другой. Пусть чуть подороже, зато со скидкой. И если нажать два раза, он зажигается красным светом.

Балико отрицательно мотнул головой.

– Напрасно отказываетесь, очень выгодная покупка. Если возьмете красный фонарик, в придачу получите еще один, за полцены.

Балико поломался для виду, хотя красный светлячок ему очень понравился. В конце концов они с хомяком ударили по рукам, и у Балико оказался и второй фонарик, купленный за полцены. Правда, что делать с двумя фонарями сразу, он не знал, ну да не беда, в хозяйстве пригодится.

Вечером друзей ждала еще одна большая радость: стоило мышатам возвратиться на корабль, им передали сообщение от Руфина Нафталина и дядюшки Поскребыша. Старцы приглашали непременно зайти к ним попрощаться.

– Вот уж там у тебя, Руми, глаза пойдут в раскос! – разжигал его любопытство Балико. – У старика каких только нету волшебных штуковин.

– Как по-твоему, позволит он их опробовать? – в глазах Руми вспыхнула надежда.

– Не беспокойся, я за тебя замолвлю словечко! – самонадеянно заявил Балико.

В крайнем возбуждении мышата готовились к визиту. Руми даже подумывал, не облачиться ли в чистую рубашку, но затем счел это излишним. Чуть ли не бегом спешили они по базару, нигде не останавливаясь поглазеть, и ровно в пять часов стояли у порога лавчонки. На стук в дверь, как водится, никто не ответил. Руми скис было, но Балико высокомерно отмахнулся.

– Друзьям можно заходить и без стука, – с этими словами он нажал на ручку двери и переступил порог.

Предположение Балико оправдалось. В изъеденном молью бархатном кресле расположился Руфин Нафталин, напротив него на стуле искусной резьбы сидел дядюшка Поскребыш. Окутанные облаком табачного дыма, старцы вели беседу. Скрип двери заставил их вскинуть головы.

– Молодые люди на редкость пунктуальны, – приветливо кивнул гостям мастер Руфин. – Добро пожаловать, к вашим услугам печенье с анисом и безе с медом и абрикосовым вареньем.

Балико и Руми не заставили себя упрашивать. Уселись рядом со старцами и принялись уписывать лакомства за обе щеки.

– Как насчет глоточка глинтвейна? – радушно предложил дядюшка Поскребыш.

Балико покосился на Руми. Тот сглотнул слюну и кивнул, однако мастер Руфин от души рассмеялся:

– Еще чего не хватало! Ты бы им еще рома предложил! Не забывай, что наши друзья очень молоды.

Мышата разочарованно молчали.

«Дали бы хоть глоточек попробовать», – подумал Руми, а мастер Руфин, по обыкновению, тотчас же ответил на невысказанную вслух мысль:

– Ладно, так уж и быть, но только по глоточку. Чтобы не пришлось домой несолоно хлебавши возвращаться.

Дядюшка Поскребыш налил в бокалы по капельке дымящегося напитка, источавшего аромат корицы и имбиря. Мышата выпили залпом.

– Вот это я понимаю! – вздохнул Балико, а Руми со знанием дела кивнул.

Хозяева стали расспрашивать мышат, как те провели время. Балико и Руми, взбодрившись после глинтвейна, взахлеб рассказывали о своих приобретениях.

– Я вижу, вас интересуют всякие занятные конструкции, – улыбнулся волшебник. – Тогда, если желаете, можно заглянуть ко мне в лавку.

Мышата мигом вскочили. Ведь с первой минуты визита они только об этом и мечтали. Следующие полтора часа пролетели незаметно – в расспросах и разглядываниях удивительных вещиц. Мастер Руфин едва успевал отвечать на вопросы. Терпеливо показывал, как действует то или иное устройство, и не отказал гостям в удовольствии добрый десяток раз взглянуть, как от легкого движения руки оживает сидящая на стеллаже каменная лягушка. Тихонько хихикая, старик вытягивал указательный палец, словно дирижируя оркестром, бормотал какие-то слова, и лягушка вдруг наливалась зеленым цветом: подмигивала глазом и оглушительно квакала. В завершение аттракциона она подпрыгивала, а опустившись на полку, вновь превращалась в каменную. Руми и Балико смеялись до слез.

– Пусть она еще разочек прыгнет, мастер Руфин, – упрашивал волшебника Балико, но старик, задорно улыбаясь, отнекивался:

– Она, бедняжка, восемьдесят пять лет провела без движения. Десятка прыжков на сегодня ей вполне достаточно.

При виде огорченных мордашек гостей волшебник рассмеялся:

– Да вы не расстраивайтесь, самое интересное впереди. На прощание выберите себе что-нибудь из моих вещиц.

– Вы хотите сказать, что…

– Вот именно. Получите в подарок и возьмете с собой.

– Ур-ра! Вот спасибо-то! – обрадовались мышата и принялись лихорадочно рыться в сокровищах.

В результате их выбор пал на два волшебных предмета, с которыми оба уже были знакомы. Балико вынул из ящика всевидящую шкатулку, а Руми после долгих раздумий прихватил масленку с жидкостью для растворения железа. Дядюшка Поскребыш молча кивал в знак одобрения, а мастер Руфин усадил гостей перед уходом подкрепиться после долгих поисков. Мышата с удовольствием приняли предложение выпить по чашке чая.

Размешивая сахар и прихлебывая горячий напиток, Балико еще раз обвел взглядом крохотное помещение лавчонки, и на глаза ему попалась шляпа, пылящаяся на столике у входа.

– Эта шляпа тоже волшебная? – спросил он.

– Когда-то была, – ответил Руфин. – Но, к сожалению, ее проела моль, и волшебные свойства пропали.

– А что она умела делать? – допытывался Балико.

– Умела делать невидимкой, – вмешался дядюшка Поскребыш.

– Вот это да! – ахнул Руми.

– Можно примерить? – вскочил Балико.

– Конечно, можно. Только чары ведь кончились.

– Ну и ладно.

Одним прыжком Балико оказался у столика и напялил на голову шляпу.

Руми следил за ним с напряженным ожиданием.

– Ну как? – нетерпеливо спросил Балико.

– Да никак. Ты никуда не делся, сынок. Говорю же, вся волшебная сила в ней иссякла, – безнадежно махнул рукой Руфин.

– Разве нельзя дырки заштопать? Я бы зашил аккуратно, была бы как новенькая.

– Это ничего не даст. Будь у нас нитки, обладающие волшебной силой, тогда стоило бы попробовать. Да и то я не уверен, что помогло бы.

– А где можно достать такие нитки? – вмешался Руми. Оба приятеля пришли в волнение при одной только мысли заполучить шляпу-невидимку. Мастер Руфин наверняка отдал бы им эту никчемную вещь, ему-то самому она все равно не нужна.

– Не знаю, милые мои, – развел руками волшебник. – У нас в Пелеграде их точно нет.

– А не могли бы вы отдать нам эту шляпу, мастер Руфин? – умильным тоном попросил Балико. – Вдруг да волшебная сила со временем к ней вернется?

– Не надейтесь. Ткань, проеденная молью, превращается в самый обычный материал.

– Но вдруг все-таки…

– Пустые мечты! Но если уж тебе так хочется иметь эту шляпу, бери, пожалуйста. Я и положил-то ее туда для того, чтоб не забыть выбросить.

– Спасибо большое-пребольшое! – радостно воскликнул Балико и поправил шляпу на голове. Конечно, она была великовата, но если отвернуть поля, то все было видно.

Вскоре гости стали прощаться, пообещав новым друзьям обязательно заглянуть к ним, если судьба приведет их в Пелеград. Затем мышата рассовали по карманам свои сокровища. Балико еще раз поправил шляпу, и они вышли в проулок.

Тем временем стемнело и стало заметно холодней. С моря дул резкий ветер. У лавочки мастера Руфина, в тесном проулке, перемена погоды еще не сильно ощущалась, но стоило им повернуть на главную базарную улицу, как струи холодного воздуха ударили в лицо. Балико обеими руками придерживал шляпу, чтоб не сдуло.

– Знал бы, так куртку надел, – пробурчал Руми, обращаясь к приятелю, и… замер как вкопанный.

– Эй, Балико, куда ты подевался?

– Да здесь я, курица слепая! – отозвался Балико чуть ли не над ухом у него, однако сколько Руми ни вглядывался в полумрак, Балико исчез без следа. Едва придя в себя от потрясения, он восторженно вскричал:

– Действует! Все-таки действует!

– Ты о чем? – услышал он недоумевающий голос Балико.

– О шляпе, о чем же еще, бестолочь ты этакая! Я тебя не вижу, понял? Ты пропал!

– Правда, что ли? – не веря своим ушам, Балико стащил с головы шляпу, чтобы получше ее разглядеть. Конечно, в тот же момент оба стали видимыми: и Балико, и траченная молью шляпа.

– Надень ты, а я погляжу, – протянул он шляпу приятелю. Руми нетерпеливо схватил ее и напялил на голову.

– Никакого результата, – огорченно заметил Балико.

– Что ты с ней делал, припомни! – настаивал Руми.

Балико пожал плечами – ничего, мол, особенного, но тут налетел очередной порыв ветра. Руми инстинктивно схватился за шляпу, плотно прижав ее к голове.

– Ура! – завопил Балико. – Ты исчез, приятель! Испарился.

– Не шутишь? – недоверчиво спросил Руми. – Тогда скажи, что я сейчас делаю.

– Откуда мне знать? Я же тебя не вижу.

– Здорово-то как! – вне себя от радости вскричал Руми.

Шедший мимо запоздалый прохожий в ужасе отскочил метра на два: рядом, у фонарного столба, кто-то истошно голосил, но никого не было видно.

Мышата рассмеялись, очень довольные произведенным эффектом.

– Выходит, какая-то волшебная силенка все-таки завалялась в этом пыльном куске войлока, – усмехнулся Балико.

По пути в порт они так и этак примеряли шляпу, проверяя ее способности. Стоило поплотнее прижать ее к голове, и трюк почти всегда срабатывал. Бывало, правда, что на секунду-другую обладатель ее появлялся, а затем, после прилаживаний-одергиваний, вновь исчезал.

– Ненадежно, – покачал головой Руми, когда приятели уже сидели в защищенной от ветра каюте. – Пользоваться ею опасно: чуть съедет набок, собьется – и ты весь на виду.

– Надо бы ее заштопать, – вновь возвратился к своей идее Балико.

– Еще как надо бы! – ухватился за эту мысль и Руми. – Представляешь, сколько всего мы могли бы натворить?

Балико на миг представил себе невероятные возможности и тяжело вздохнул.

– Попытаемся раздобыть волшебные нитки.

– Но до тех пор надо припрятать шляпу хорошенько, – сказал Руми. – Не хотел бы я иметь дело с Негро, если он обнаружит, что мы то появляемся в кладовке на камбузе, то исчезаем.

Балико ухмыльнулся и протянул шляпу Руми:

– Надеюсь, в твоем новом сундучке сыщется для нее местечко.

Руми тотчас же схватился за свою новую шкатулку и с радостью убедился, что потайное отделение словно бы специально предназначено для волшебной шляпы.

Глава двадцатая

Красная петарда

Настал последний день пребывания на берегу. С утра команде предоставили свободное время напоследок прогуляться по Пелеграду. Руми предложил отыскать сусликов. Со времени освобождения из плена они больше не видались, хотя, гуляя по базару, мышата надеялись повстречать кого-нибудь из них.

– Не могли же они отбыть, не простившись, – рассудил Руми.

– Может, по горло заняты хлопотами с новым судном, – предположил Балико.

– Думаешь, им досталась непригодная посудина?

– Не знаю. Но перед отплытием всегда дел по горло, тем более что корабль для них чужой, непривычный.

– Тогда поразведаем в порту. По базару мы уже достаточно нашлялись.

Приятели двинулись вдоль причала. Задача оказалась нелегкой. Пелеград – один из крупнейших портов мира, у мола стоят десятки судов. Мышата слонялись битый час без всякого результата, как вдруг услышали позади возглас:

– Эй, Руми! Обождите меня!

Они обернулись. С борта гигантского корабля им приветственно махал Дини. А через несколько минут они уже втроем расположились на скамье возле какого-то склада.

– Ваш прежний корабль тоже был такой здоровущий? – не скрывая удивления, поинтересовался Балико.

– Нет, что ты! – махнул рукой Дини. – Да у нас и команда маловата для такой громадины.

– Чего же вы не выбрали какой поменьше?

Дини вздохнул:

– Мы говорили, да что толку. С Бруском не договоришься.

Мышата в недоумении смотрели на него.

– Когда пираты взяли нас на абордаж, завязалась схватка, и наш капитан погиб. Брусок на судне старший помощник, так что, пока не вернемся домой и новый капитан не будет назначен, всем распоряжается он.

– Зачем ему такой большой корабль?

– Да он все о выгоде думает. Прежний наш груз похитили пираты, мы оказались в убытке. Теперь Брусок решил забить все трюмы до отказа и дома товар продать. Если, конечно, мы до дома благополучно доберемся. К тому же, мне кажется, Брусок намерен присвоить себе корабль, и ему, чем больше вместимость, тем лучше.

– Говоришь, у вас команда мала. Как же вы будете с судном управляться?

– Брусок набрал новых матросов, все как на подбор удивительно мерзкие типы. Целыми днями обхаживают Бруска и Отраву, а нам, «старикам», и пикнуть не дают.

– Чего бы тебе их не бросить?

– А куда мне податься?

– Да хотя бы к нам, на «Розу ветров». Капитан у нас мужик классный, наверняка тебя возьмет.

– Но вам ведь Сусличий полуостров не по пути, а у меня там дом, семья, друзья. Да и здесь, на «Омуте», ребята свои, мы уже свыклись.

– Ваш корабль так и называется – «Омут»? – скривился Руми.

– Ага. Не сказать чтобы обнадеживающее название, но все лучше, чем «Мелководье» или «Невезенье», – горько усмехнулся Дини.

Балико засмеялся и сочувственно добавил:

– Да уж… На корабле с хорошим названием и работается легче.

– И все же я бы на твоем месте пораскинул мозгами, – гнул свое Руми. – Рано или поздно мы наверняка забредем в те края, а до той поры лучше уж послужи у нас, чем под началом Бруска.

– Я-то бы пошел со всем моим удовольствием, но ведь не бросишь Чичо, Жигу и остальных наших. Уж как-нибудь потерплю до дома, а там завербуюсь на другое судно.

– Я тебя понимаю, – сказал Руми, – хотя, конечно, жалко, что так сложилось.

Приятели еще потолковали о том о сем, затем распрощались. Балико и Руми через час надо было объявиться на борту «Розы ветров».

– Пожалуй, и мне пора, – вздохнул Дини. – А то, чего доброго, накажут за то, что отлучился на четверть часа.

– Смотри, Дини… Если передумаешь, до утра застанешь нас в седьмом доке.

– Ладно. Привет, ребята! – махнув на прощание, Дини торопливо поднялся на борт корабля со зловещим названием.

А мышата тоже припустились во всю прыть, чтобы не опоздать на «Розу ветров». Вдруг Руми остановился и хлопнул себя по лбу:

– Петарду забыли!

– Что? – недоуменно поморгал глазами Балико.

– Я же тебе рассказывал. У Драконова пролива пираты подают сигнал красной петардой. Дракон знает, что идут свои, и преспокойно их пропускает.

– Тогда бежим побыстрее. У нас еще есть время заскочить на базар.

Мышата рванули с новой силой. Запыхавшись, прибежали к киоску номер пять, где за эти дни побывали не раз. Тут было на что посмотреть: от свечей с неугасимым пламенем до цветных фейерверков. Руми больше всего понравился крохотный шарик, который, стоило кому-нибудь сесть на него, разражался громким пуканьем. А воображение Балико поразили ароматические светильники, в особенности тот, который сперва щекотал ноздри запахом жареного мяса, а на закуску радовал ароматом торта, залитого пуншем. Поэтому приятелям была хорошо известна и лавочка, и продавец Роби из породы морских свинок, молодой, веселый балагур.

– Всем мышам наше с кисточкой! – радушно приветствовал он их как старых знакомых. – Будете что брать или опять только поглазеть?

– Пришли за покупкой, только нельзя ли поживей? Время поджимает.

– Что вам угодно?

– Красный патрон для фейерверка.

– Отчего бы вам не взять лиловый или желтый? Куда как краше. А вчера получили патроны, которые во время фейерверка меняют цвет.

– Спасибо, но нам во что бы то ни стало нужен красный.

– Хм… Посмотрю в кладовке, но боюсь, красные кончились.

– Как так? Ведь ты сам хвастался, что у тебя всегда имеется все в полном ассортименте.

– Верно. Однако на днях заходили две мерзкие крысиные морды и скупили все запасы красных и синих петард.

Руми и Балико переглянулись.

– Бубновый Валет, больше некому, – с досадой пробормотал Руми.

– Выходит, вы их знаете? – оторопел Роби. – Действительно, одного из них именно так и звали. А с ним был дюжий, плечистый такой, он и тащил ящики с петардами.

– Макс! – воскликнул Руми.

– Да-да, – кивнул Роби. – Но если вы с ними знакомы, попросите у них парочку патронов, ведь они накупили чуть ли не по две дюжины каждого цвета. Наверняка они вам не откажут.

– Сомневаюсь, – фыркнул Балико.

– К сожалению, они уже уплыли, – вздохнул Руми. – Послушай, Роби, для нас жизненно важно раздобыть до завтрашнего утра хотя бы одну красную петарду. Не знаешь, где еще на базаре торгуют таким товаром?

Роби озабоченно поскреб за ухом:

– Вряд ли разживетесь где-либо в другом месте. У меня во всем городе самый богатый выбор.

– Нам ведь шикарные магазины не нужны, – вмешался Балико. – Пусть хоть самая захудалая лавчонка, лишь бы там один красный патрон завалялся.

– Заплатим двойную цену! – объявил Руми.

У Роби блеснули глаза.

– Посмотрю, что можно сделать. Зайдите перед закрытием. Если осталась на базаре хоть одна-единственная петарда, она будет вашей!

– Спасибо, Роби. Пока, до вечера!

Приятели вышли за порог и сломя голову помчались к причалу. Все матросы уже выстроились в очередь к коку за своей порцией похлебки.

– Явились в последний момент! – капитан сокрушенно покачал головой.

– Господин капитан, мы должны вам кое-что сообщить, – отрапортовал Руми. Он не успел еще посвятить капитана в коварный сговор пиратов с драконом, а сейчас спохватился, что капитану необходимо об этом знать: с одной стороны, для того, чтобы отпустил мышат на базар, а с другой… У них с Балико не осталось ни гроша из собственных денег. Руми и двойную цену-то посулил в расчете на то, что капитан субсидирует расходы. В конце концов от петарды зависит судьба всего корабля.

Но капитан тряхнул головой:

– Ступайте обедать, а потом поговорим.

После обеда Негро безапелляционно распределил среди матросов работу. Большинству из них было велено грузить в трюм новые товары, а остальным – в первую очередь Руми и Балико – боцман поручил навести на борту порядок, все отдраить, отчистить до блеска.

– Большую промашку мы с тобой дали, друг мой, – с трагической миной заметил Балико.

– Что ты имеешь в виду? – изумился Руми. Сам-то он был вполне доволен тем, как идут дела.

– Надо было купить на базаре самодействующую швабру. Что толку в наших роскошных приобретениях, если ими некогда насладиться? То ли дело, сидим мы под спасательной шлюпкой при свете ярких светлячков, грызем орешки, играем в картишки, а швабра знай себе палубу драит.

– Я не против, – засмеялся Руми.

– Хорошо, что вы перед отплытием оба в таком хорошем настроении, – с кислой миной заметил подошедший к ним Милан Пузан.

– А ты чего такой расстроенный? Живот разболелся, что ли? – сочувственно поинтересовался Руми.

Милан Пузан досадливо отмахнулся.

– Не удалось купить погремушку для румбы? – вставил свой вопрос Балико.

– Удалось. Вообще с покупками мне повезло. Погремушка красоты неописуемой, в сине-красные узоры, то-то сынишка обрадуется. Себя тоже побаловал, та гитара с серебряными струнами теперь моя.

– Опробовал уже? – загорелись глаза у Руми. Совместное пение под гитару было его любимым развлечением.

– Продавец, не отходя от прилавка, показал мне кое-какие простейшие приемы, и оказалось, что это совсем не трудно. И он же снабдил меня нотами самых популярных мелодий.

– Тогда чего же горевать? Закатим вечером пир на весь мир, да еще и с музыкой.

– Я дал зарок не притрагиваться к гитаре, покуда не минует нас напасть.

– Какая еще напасть? Выкладывай, что за тоска тебя гложет? – подбодрил Милана Балико.

– А про обратный путь вы подумали? Дракон не дремлет. Один раз удалось проскочить, но козырной туз дважды подряд не выпадает. Усыпляющей воды у нас не осталось, никакой отравой против драконов мы не обзавелись, ничего у нас нет, кроме жизни. Да и та одна, – тихо добавил он.

– Полно убиваться, Милан, дракон нам не препятствие. Помпон разработал гениальный план, проскочим через пролив как миленькие! – с напускной уверенностью заявил Руми.

– Что за план? – поинтересовался Милан.

Руми покосился на Балико, тот чуть заметно качнул головой. Лучше не посвящать Милана в секреты пиратской сигнализации, к тому же это вряд ли его успокоит. И вообще, сначала следовало бы ввести капитана в курс дела. Поэтому Руми, скроив загадочную мину, ответил уклончиво:

– Ты же знаешь, на капитана можно положиться. Он не оплошает.

– Да уж, будем надеяться, – вздохнул Милан Пузан, сделал приятелям приветственный знак и отправился на погрузочные работы.

День клонился к закату, когда мышатам удалось наконец переговорить с капитаном. Бенедикт Помпон внимательно выслушал необычную историю.

– Ты уверен, сынок? – озабоченно уточнил он.

– Совершенно уверен, сударь.

– В таком случае спешите на базар. Купите эту красную петарду. Вот вам три золотых, надеюсь, этого хватит.

У мышат блеснули глаза, что не укрылось от капитана.

– Сдачу вернете, – строго добавил капитан. – Не вздумайте попусту транжирить общие деньги.

Руми и Балико стремглав помчались к Роби. Морской свиненок поджидал их у дверей лавки.

– У меня для вас дурные вести, – вместо приветствия объявил он.

– Не хочешь ли сказать, что во всем городе не нашлось ни одной красной петарды?

– Вот-вот! Все до единой скупили ваши крысиные приятели.

– Чтоб им кошка хвосты поотгрызала! – взорвался Балико.

– В ряду Серебряных Динариев у торговца светильниками и фонарями имеются в продаже патроны бордовые и розовые, но, по словам хозяина, товар залежалый, может статься, и не выстрелит.

– Не важно. Все равно нам ни тот ни другой не подходят, – подвел итог Руми.

– Весьма сожалею, ребята, – развел руками Роби.

А уж как сожалели мышата!.. Понурясь, брели они к «Розе ветров».

– Не стоит расстраиваться, – утешил их капитан, принимая от Руми непотраченные золотые. – И без того план был слишком рискованный.

Однако Руми был неутешен. Он живо представлял себе страх команды на подходе к затянутому дымкой Драконову проливу и всеобщее ликование после того, как им удалось бы целехонькими выбраться оттуда. И несчастного Милана Пузана теперь нечем успокоить. Но ничего не поделаешь. С тяжелым сердцем друзья отправились спать.

Глава двадцать первая

Синяя петарда

На другой день мышам было не до переживаний. С рассветом прозвучала побудка, и через час на «Розе ветров» подняли якорь. Пограничный патруль проводил путешественников до границ залива, офицеры, козырнув, распрощались с ними, после чего катер повернул обратно.

Дул попутный ветер, корабль бодро рассекал волны по направлению к Драконову проливу. Ночь плыли без остановки, поскольку пограничники снабдили капитана важной информацией: вот уже четвертые сутки, как туман над проливом рассеялся, и стало быть, дракон оставил свое логово. Вот капитану и хотелось как можно скорей преодолеть опасный участок пути до возвращения дракона. Каково же было его разочарование, когда на следующее же утро впередсмотрящий Педро объявил:

– Вижу туман над Драконовым проливом!

Матросы столпились на носу корабля. До пролива было еще далеко, легкое облачко едва угадывалось на краю горизонта, но Педро оказался прав: чем ближе подходило судно к опасному месту, тем легче можно было разглядеть невооруженным глазом туманообразную белизну над скалами.

– Что же будет с нами? – спрашивали друг друга матросы.

– Постараемся подойти к проливу как можно ближе, а там подождем, – принял решение капитан.

«Роза ветров» подошла к проливу и бросила якорь близ высокого утеса. Капитан распорядился удвоить охрану и уединился с Себастьяном обсудить дальнейшие шаги.

– Тревожусь я, господин капитан, – начал Себастьян, когда они остались вдвоем. – В присутствии команды я не хотел об этом говорить, но пираты, конечно же, внушают опасения. Руми утверждает, будто бы где-то здесь у них есть потайное местечко для стоянки. Наши трюмы забиты товаром, что сулит богатую добычу. Если долго торчать здесь, сами подставимся под удар.

– Пожалуй, они все-таки не станут рисковать, – задумчиво произнес капитан. – Патрульные сообщили, что поблизости курсируют четыре военных корабля, охотящихся за пиратами. По-моему, грабители сейчас занимаются разбоем где-то в других местах.

– Вашими бы устами да мед пить… Во всяком случае нелишне было бы узнать, где находится эта потайная пиратская стоянка.

Капитан кивнул и вызвал к себе Руми.

– Расскажи-ка, сынок, еще раз, как бишь происходила эта ваша пересадка с пиратского судна на торговое.

– Я мало что знаю, господин капитан, потому как нас все время держали взаперти. И выпустили на те считаные минуты, пока перегоняли с судна на судно. Помнится, все происходило в небольшой бухте, окруженной высокими скалами.

– Туман ты не видел?

– Нет. Наверняка он был скрыт скалами, но если и был, то где-то неподалеку.

Себастьян вздохнул и глянул на капитана. В этот момент прогремел голос Педро:

– Корабль на горизонте!

– Идемте! – вскочил капитан и бросился на палубу. Себастьян и Руми не отставали от него.

Корабль приближался со стороны Скалистого острова. С палубы его «Розу ветров» было не видно, так как солнце било в глаза пришельцам, к тому же мышиный корабль приткнулся к подножию вздымающейся над ним высокой скалы. Поэтому мыши могли спокойно наблюдать, сами оставаясь незамеченными.

– Видны опознавательные знаки? – спросил капитан.

Педро Сырная Голова прищурился, напряг зрение и доложил:

– По-моему, это пираты. На мачте черный флаг…

– Уходим? – встрепенулся Себастьян.

– Обождем, – сказал капитан. – Пока что они нас не видят, но стоит нам двинуться с места, и нас сразу же обнаружат. Тащите порох и оружие!

Пятеро матросов кинулись в трюм, остальные с тревогой всматривались вдаль. У несчастного Милана от страха громко стучали зубы.

Пиратское судно приблизилось, и теперь уже каждому был виден развевающийся на ветру черный флаг. Когда же «Розу ветров» заметят? Впрочем, времени на тревожные размышления не осталось, поскольку тишину нарушил очередной крик Педро:

– Приближается еще одно судно!

– Что? Где? Откуда? – посыпались вопросы.

И впрямь, позади пиратского судна проступили контуры еще одного парусника.

– Неужто решили нас атаковать двумя кораблями? – всполошились мыши.

– Это патрульный корабль, – успокоил их Педро. – Стражники преследуют пиратов.

Теперь уже можно было отчетливо разглядеть приближающееся пиратское судно и следующий за ним вдогонку катер, переполненный стражниками.

– Надо выйти пиратам наперерез и помочь стражникам схватить их! – воинственным тоном произнес Руми.

– Нет, вступать в сражение мы не станем, – решительно заявил капитан.

В этот момент раздался оглушительный грохот.

– Уже палят?! – содрогнулся от ужаса Милан Пузан.

– Смотрите, смотрите! – вскричал Роланд, указывая вверх.

На небе вспыхнула звезда дивного синего цвета и с шипением распалась на тысячи сверкающих точек.

– Фейерверк! – восторженно ахнул Бруно.

– Они подали синий сигнал! – взволнованно обратился Руми к капитану. – Нам пора! Мы должны поспеть первыми!

– Сказано тебе – сражаться не станем! – одернул его капитан, но Руми не сдавался.

– У меня и в мыслях нет драться с пиратами! Неужели вы не помните, господин капитан? Синий сигнал – предупреждение дракону: первый корабль пропустить, вторым – самому чудищу закусить. Такой у них заключен уговор.

– Не пойму, куда ты гнешь! – вскинул брови капитан.

– Нам надо попасть в пролив раньше пиратов. Дракон нас не тронет, таков их уговор: второе судно достанется ему. Главное – проскочить первыми.

– А вдруг дракон знает пиратов в лицо?

– Да не знает он, ни их самих, ни их корабль! Они же иногда другим судном приплывают. Для того и придумана сигнализация, чтобы отличать своих от чужих.

– План очень рискованный.

– Господин капитан, если сейчас не воспользоваться возможностью, кто знает, сколько нам потом придется здесь торчать. Дракон иногда месяцами не вылезает из своего логова.

Капитан по-прежнему колебался.

– Некогда раздумывать, господин капитан! Если сейчас же не сняться с якоря, мы не успеем проскочить первыми.

– Ладно, сынок, будь по-твоему.

Капитан дал приказ немедленно готовиться к отплытию. Матросы отказывались верить своим ушам, однако капитан подгонял их как заправский надсмотрщик.

– Пошевеливайтесь поживей! Представьте себе, будто мы участвуем в состязаниях! Себастьян, курс – на пролив!

– Но мне не хватит места развернуться и обойти туман стороной.

– Мы должны прорваться через пролив!

– Но…

– Никаких «но»! Выполнять!

«Роза ветров» ускорила ход. До туманного облака оставалось рукой подать. Матросы крепко сжимали ружья. Папаша Дональд и Франци застыли наготове у пушек. Пиратское судно подошло совсем близко. С палубы заметили «Розу ветров», но поначалу не придали этому значения. И лишь когда смекнули, что мышиный корабль тоже устремился в пролив, пираты всполошились. Чуть погодя прогремел пушечный выстрел. Мыши уставились в небо, рассчитывая полюбоваться фейерверком, но пираты и не думали подавать сигнал дракону: они пытались задержать «Розу ветров». За первым выстрелом последовали еще три, но, к счастью, пираты в спешке промахнулись, и ядра плюхнулись в воду позади шустрого мышиного корабля. Папаша Дональд и Франци вопросительно глянули на капитана. Бенедикт Помпон сделал знак не стрелять. Какой смысл, «Роза ветров» уже вошла в полосу тумана.

– Готовь оружие! – взревел капитан.

До сих пор все боялись пиратов, теперь каждый пытался проникнуть взглядом сквозь туман, выискивая затаившегося дракона. С трудом верилось, что кровожадное чудище просто так возьмет и пропустит их через пролив. В этот момент со стороны входа в пролив послышались крики и отчаянные вопли: пираты поняли, что не сумели задержать «Розу ветров» и теперь волей-неволей окажутся вторыми. А участь второго судна им была известна лучше, чем кому-либо другому. На сей раз отправиться в пасть дракону предстояло им самим. В последний момент они попытались повернуть судно и удрать. Правда, сторожевой корабль занял угрожающую позицию, но уж лучше сразиться с королевскими стражниками, нежели с огнедышащим чудовищем. Но было поздно. После синего сигнала дракон затаился у края туманной завесы и ждал. Дракон видел скользнувшую в туман «Розу ветров», однако она оставила его равнодушным. Свои красные глазищи он уставил на второе судно – его законную добычу.

В попытке провести крутой разворот пиратское судно едва не ударилось о скалистую стену пролива. Дракон почуял, что добыча может ускользнуть, и не стал больше ждать. Выдыхая гигантские языки пламени, он бросился вперед. На «Розе ветров» услышали громкий всплеск, когда дракон вынырнул из воды, устрашающий звук, похожий на свист, – это все три головы изрыгнули огонь, испуганные вопли пиратов и вой чудовища. Затем донеслись хруст, треск, скрежет… К тому времени, как «Роза ветров» миновала пролив, воцарилась зловещая тишина.

Выбравшись из тумана на залитую ярким солнцем морскую гладь, матросы настороженно вслушивались в наступившее безмолвие. Однако, судя по всему, дракон соблюдал условия сделки, ведь он не пустился вдогонку за первым кораблем. Похрустел на десерт несколькими досками, оставшимися от обшивки «Охотника за золотом», и угомонился. Пираты, все до одного, нашли свой конец в утробе чудовища, и не осталось никого, кто мог бы поведать об их бесславной жизни и столь же жалкой гибели.

С военного корабля видели всё, что произошло. Правда, пелейские стражники решили, что «Роза ветров» тоже стала добычей дракона, и скорбно понурили головы. Зато избавление от пиратов встретили ликованием. Эти разбойники долгие годы занимались грабежом в близлежащих водах, держали всех в страхе, пустили ко дну бесчисленное количество мирных судов, и теперь их незавидная участь ни в ком не вызывала жалости.

Команда «Розы ветров» еще какое-то время держалась настороже, но постепенно все стали успокаиваться. Негро бережно опустил свое ружье на палубу.

– Думаю, оно мне пока не понадобится.

– Неужто пронесло? – не веря своему счастью, спросил Милан.

– Пролив пройден, опасность позади! – громогласно известил капитан. – Курс на Лазурное море! При благоприятной погоде через две недели бросим якорь в родном Мышгороде.

– Ур-ра! – разразилась восторженными криками команда. Все успели стосковаться по дому.

Капитан дал знак прибавить ход, и вскоре «Роза ветров» понеслась вперед, гордо рассекая волны.

– Ну, как, Милан, будут вечером песни под гитару? – отвел Милана в сторонку Руми. – Нам явно не мешает повеселиться.

– Я-то с радостью, но вот разрешит ли капитан?

– С чего бы не разрешить? Это же ведь не какая-нибудь там пьянка-гулянка, – успокоил его Балико.

– Поди плохо перед сном попеть, побренчать на гитаре, погрызть вкусненького, – усмехнулся Руми.

– Погрызть? – навострил уши Роланд. – Что предлагается?

– Кому что. Печенье, орехи… – с невинным видом ответил Руми.

– Или жареные каштаны, – подыграл ему Балико.

– Ой, нет, только не это! – скривился Роланд, хватаясь за живот.

– Тогда пусть будут засахаренные орешки, – пошел на уступку Руми.

– Разве они у нас есть? – оживился и Милан Пузан.

Руми и Балико переглянулись.

– Можно и так сказать, – уклончиво ответил Балико.

– Купили и даже не сказали, – упрекнул Роланд.

– Но ведь ты сам жаловался, Руми, что вы все деньги просадили на складной ножик и фонарики, – с подозрением глянул на мышат Милан Пузан.

– Сказали – и не обманули, – подтвердил Руми.

– Надоели мне ваши шуточки, хватит! – рассердился Милан. – Признавайтесь, есть у вас орешки или нет?

Заговорщики вновь переглянулись, и Руми многозначительно произнес:

– Будут тебе орешки!

– Откуда?

– Вы уж положитесь на нас.

– Ой, нет! Впутаете нас в какую-нибудь заварушку.

– Да что вы делаете из мухи слона! – пытался утихомирить их Балико. Руми тоже постарался рассеять страхи своих недоверчивых приятелей.

– Вы ведь слышали, что мне перепало от короля пятьсот золотых. Так или не так?

Роланд и Милан кивнули, история с денежной наградой была им известна.

– Получил, можно сказать, на орехи. И купил. Ясно или нет?

Опять дружный кивок.

– Видели в кладовке два больших коричневых мешка?

Оба приятеля радостно закивали.

– Так что в кладовке засахаренных орешков полным-полно.

Милан слегка поперхнулся.

– И эти орешки твои, Руми?

– Конечно, мои. Просто я отдал Смаку их на сохранение.

– Но ведь Смак держит кладовку на замке, – вмешался Роланд.

– Ну и что? – отмахнулся Руми. – А у меня есть ключ!

От этой новости даже Балико разинул рот.

– Итак, Милан, захватишь вечером гитару?

– Еще бы не захватить! – воодушевился Милан. А Роланд пообещал разыскать свою губную гармошку, на которой давно не играл.

– Все по местам! – разнесся по палубе зычный голос Негро.

Приятели разбежались в разные стороны. Руми и Балико затаились поблизости от камбуза.

– Правда, что ли, у тебя есть ключ от кладовки? – недоверчиво переспросил Балико. – Иначе орешки накрылись.

– Конечно есть, как не быть! – с таинственной миной ответил Руми и извлек из кармана масленку.

– Этот ключ способен открыть любой замок на свете! – лукаво подмигнув Балико, он тотчас взялся за дело.

Content

Юдит Берг
Приключения озорного мышонка

Глава первая Таверна «У семи гарпунщиков»

Глава вторая Приготовления к отплытию

Глава третья Вязкое море

Глава четвертая Необитаемый остров

Глава пятая Бирюльки

Глава шестая Красное облако

Глава седьмая Драконов пролив

Глава восьмая Сокровища Скалистого острова

Глава девятая «Охотник за золотом»

Глава десятая Морской бой

Глава одиннадцатая В заточении

Глава двенадцатая Куда же девался Руми?

Глава тринадцатая Знаменитый базар

Глава четырнадцатая Одноглазый Морти

Глава пятнадцатая Всевидящая шкатулка

Глава шестнадцатая Подземный лабиринт

Глава семнадцатая Побег

Глава восемнадцатая При дворе короля

Глава девятнадцатая Подарки мастера Руфина

Глава двадцатая Красная петарда

Глава двадцать первая Синяя петарда