Игорь Власов

Исход

Copyright Igor Vlasov 2015 г.

izdat-knigu.ru edition

* * *

Глава 1

Сборы были недолгими. Основная их поклажа так и лежала неразобранной в кибитке. Ник помог Ситу запрячь в оглобли низкорослую, с ввалившимися боками, лошадку. Та громко фыркала, жевала удила, всем видом выказывая свое недовольство. Ник плохо разбирался в лошадях. Тем более в лошадях, родившихся на планете за тысячи парсек от обитаемой Вселенной. Но даже ему было ясно, что животное уже давно пережило пору расцвета своих сил. Несмотря на это, Ник испытывал к этой лошади чувство благодарности, так как именно на ней друзья доставили его, находившегося в обморочном состоянии, в этот одиноко стоящий дом. Он погладил ее по морде и протянул фрукт, до боли напоминающий обычное земное яблоко. Лошадка сначала недоверчиво покосилась на него красным глазом, несколько раз с шумом втянула ноздрями воздух и только потом осторожно приняла угощение.

Поначалу двигались молча. Шептун, по своему обыкновению, полулежал в кибитке и, казалось, дремал. Сит шел рядом с лошадью, держа в одной руке поводья. В другой у него была длинная хворостина, которой он время от времени подстегивал животное. Ник шагал сзади и размышлял над превратностями судьбы. Сейчас ему казалось, что прошла целая вечность, как он совершил вынужденную посадку на эту планету. Тут Ник даже усмехнулся над самим собой. «Говори уж как есть. Ультрасовременный челнок «Валькирия», под твоим управлением доставлявший груз на исследовательскую базу в сектор F-14056, подвергся атаке неустановленного космического объекта на орбите третьей планеты от звезды, не зарегистрированной ни в одном космологическом атласе, и был уничтожен. Тебе чудом удалось спастись и совершить экстренную посадку на планету с местным названием Териус. При этом у спасательной капсулы непостижимым образом вышел из строя антигравитационный двигатель и, подозреваю, остальные системы жизнеобеспечения. На счастье, спасательная капсула была оснащена автономной системой для аварийных посадок на атмосферные планетоиды. Другими словами, парашютной катапультой».

Тут Ник снова усмехнулся. А как же, получался уже почти готовый, подробный рапорт для Шефа. Так между собой курсанты называли капитана космической базы «Тау Кита–1». Только вот когда, да и вообще представится ли возможность отчитаться по форме? То, что произошло с ним, было уму непостижимо. Во всяком случае, он о таких случаях никогда не слышал, и даже не видел ничего подобного ни в одном фантастическом фильме. А уж он-то со своим закадычным другом Полем таких пересмотрел сотни, если не тысячи. Прав был его учитель, когда говорил, что у него прямо-таки фантастическая способность попадать в самые невероятные переделки, в самых что ни на есть обыкновенных ситуациях.

«Черт меня дернул самовольно изменить маршрут, введенный Овсянниковым в бортовой компьютер «Валькирии». Решил сэкономить время. Сэкономил!» – Ник не удержался и горько вздохнул. Это получилось довольно громко, так как Сит, словно только того и ждал, сразу повернул к нему свою взлохмаченную голову:

– Что, Ник, загрустил? Или нога разболелась? Да ты не терпи лучше, а залезай к Шептуну в повозку. Ты не смотри, что животина-то старая, в ней у-гу-гу еще сколько силищи! Вон тебя-то из Города дотащила и ничего. Жива-здорова. Так и до переправы дотащит.

Ник не удержался и еще раз вздохнул. Мальчишку опять прорвало, и, похоже, придется в который раз выслушивать историю о его, Ника, чудесном спасении. Так и есть.

– Ну ты, Ник, конечно, молодец! Рогача завалить – это тебе не в Лес за дымовиками сходить. Но почему ты с него не соскочил-то? А? Глупая твоя голова! Вот скажи мне, Ник. Залез-то ты на него быстро, я прям даже рот открыл. А вот, что не соскочил, хоть убей, не пойму! Когда рогач-то как рухнет, да как повалится, ну мы тут все и подумали, что тебе того. Это самое. Рон с Валу не дадут соврать.

Перепугались мы, конечно, поначалу, но тут Рон, ну ты знаешь Рона, как заорет: «Что рты раззявили! А ну, навались!» Ну, мы копьями-то ворот его костяной кое-как раздвинули. Ну слегка, конечно, сам знаешь, башка-то у рогача с добрый дом будет! – Сит на секунду задумался. – Побольше нашего-то будет. Это точно. Да что там нашего! Больше, чем у самого старосты! А ты же знаешь, Ник, что у старосты-то дом о-го-го!

Ну вот, я в эту щель и полез за тобой. Ну и вонь, скажу тебе, там стояла! Весь в слизи с ног до головы перепачкался. А слизь-то гадостная, до сих пор вся кожа зудит, будто всего в ядовитом мхе изваляли. Дышать нечем, думал, что всё, уже не найду там тебя. А тут как раз ногу твою нащупал и давай тянуть что было силы. Ну скажу я тебе, Ник, и тяжел же ты, братец! Один я тебя бы ни за что не вытянул. Но тут Рон с Валу догадались, схватили меня за дергающиеся ноги – так я им сигнал подавал, что, мол, нашел тебя, – ну и вытащили нас с тобой.

Переполох вокруг стоял, я тебе скажу, – думал, уши лопнут. Тут, хвала Ушедшим, Шептун подоспел. Валу тебя на плечо закинул, ну мы и деру дали. Стражники было нам дорогу преградили, но тут какой-то воин… Ну точно, это был воин. Тут и дурак не перепутает. Весь такой в блестящей одежде. А на голове, как там Шептун сказал? – Сит смешно пошевелил губами, подыскивая нужное слово. – Ах да, шлем. Лицо закрыто, только глаза сверкают. Ну он стражникам что-то прокричал, а для верности меч свой достал. Так они все и расступились, да так и стояли, пока мы не прошли.

Ну, а дальше Шептун где-то кибитку с этой вон лошадкой неказистой раздобыл. Ну уж, извиняй, какую достал. Да и времени было в обрез. Как сказал Шептун, погоню можно было ждать в любой момент. У городских стен мы и разделились. Рон с Валу напрямик к переправе двинулись. А мы вот сюда, в дом старого знакомого Шептуна.

Плох ты был, Ник, очень плох! Ладно, если бы стонал там или хрипел. Так нет, будто заснул. Только разбудить тебя не получалось. Я уж было хотел тебе уголек к пятке приложить, да Шептун запретил.

Вдалеке громыхнуло. Раскаты грома с каждым разом становились всё ближе. Ник остановился и посмотрел назад. У самого горизонта со стороны Белых скал все было затянуто грозовыми облаками. Даже сейчас ясным днем было хорошо видно, как низкие темные тучи то и дело озаряются, словно изнутри, разрядами многочисленных молний. Зрелище было завораживающее, хотя и зловещее. Шептун что-то проворчал в повозке. Сит, хвала Ушедшим, замолк и принялся усерднее подгонять кобылку. Сегодня Ник чувствовал себя намного лучше. Единственно, что еще беспокоило, так это тянущая боль в лодыжке. Видно, все-таки потянул, запрыгивая на спину рогача. И впрямь здоровенная тварь попалась! Но, по словам Шептуна, далеко не самая крупная в этом их Лесу. «Да, сюда бы группу ученых из Алтайского заповедника, вот для них тут раздолье-то было бы! От такого многообразия неизвестных форм жизни они тут от радости все бы в обморок попадали. – Ник улыбнулся, вспомнив лица знакомых ребят, работающих под началом его бабушки, известного космозоолога. – Правда, потом сожгли бы меня на научном костре инквизиции за то, что я так варварски разделался с редким представителем местной фауны».

Вдруг как-то сразу накатила тоска. «Что же мне делать дальше? Как добраться до таинственных пирамид? А еще лучше до тех, кто по какой-то причине возвел их на этой планете. Кто? Зачем? Когда? Судя по уровню развития местной цивилизации, напрашивается вывод, что это дело рук какой-то иной, прибывшей извне разумной культуры. Хотя что я узнал об истории этой планеты? Только несколько разрозненных и ничем не подтвержденных преданий о Старом Городе, построенном предками живущих сейчас людей и покинутом ими более пяти столетий назад. Опять же, по непонятной причине. Может быть, имеет место регресс некогда мощной техногенной цивилизации? А эти пирамиды с их загадочным квантовым резонансом – остатки ее былого величия?»

Вопросы, вопросы и еще раз вопросы… И даже непонятно, с какого бока к ним подступиться. А уж о природе пространственного кокона, отгородившего эту планетную систему от всей остальной Вселенной, и говорить незачем. Эта загадка явно ему не по зубам. В душе, конечно, теплилась надежда, что где-то там, за чертой чудовищно искривленного пространства, висит земная исследовательская база и пытается пробиться к нему на помощь. Но если уже до конца быть реалистом, то всерьез полагаться на это ему не следует.

Насколько он сейчас понимал, земляне наткнулись на этот кокон не вчера.

И пробиться в него никому еще не удалось. Кроме как собственно ему, Нику. Но это разговор особый, потому что, как он это проделал, непонятно даже ему самому. Остается надеяться, что приборы или наблюдатели с исследовательской базы зафиксировали момент вхождения «Валькирии» в этот участок пространства. Хотя тоже не факт. Если учесть, что он шел в режиме нуль-прыжка, да еще и по произвольно взятым координатам выхода. Ник почувствовал, что краснеет. Более идиотской ситуации представить было невозможно.

«Так, – остановил он себя, – сейчас не время заниматься самобичеванием.

Все уже решено и не раз обговорено. Идем на поиски Старого Города.

Шептун надеется найти там ответы на свои вопросы, а я на свои. И что-то мне подсказывает, что они пригодятся нам обоим. Вот только еще этот приближающийся Исход. Совершенно, скажем, некстати. Сколько он про него слышал, даже пришлось лично участвовать в Праздновании, к нему приуроченном, а так толком ничего и не понял. Такое ощущение, что все его с нетерпением ждут и одновременно боятся. Ну да ладно, переждем эту напасть под защитой крепостных стен и отправимся прямиком в Лес. И если это не просто красивая легенда и Старый Город действительно существует, я его обязательно найду. Хотя бы только потому, что у меня другого пути нет. Провести остаток жизни в деревне охотников в ожидании чудесного вызволения, это не по мне. Я, скорее, с ума сойду от бесплодного ожидания».

Резкий порыв ветра вернул его к реальности. На пыльную дорогу упали первые капли дождя. Вокруг стояла неестественная тишина. Нет, гул от раскатов грома не стихал ни на секунду со вчерашнего вечера, когда они с Шептуном увидели далеко у горизонта всполохи первых молний. Сейчас же он обратил внимание на то, что не слышит привычного лая собак, мычания коров, блеяния коз. Замолчали даже вечно стрекочущие насекомые. Тут Нику пришло в голову, что на этой планете он ни разу не встречал птиц. Домашних, похожих на земных индеек и петухов, в деревнях, мимо которых они следовали, было предостаточно. Как, впрочем, и в Великом Городе. А вот диких, парящих высоко в небе нет. Точно, ни разу не видел. Ни здесь, ни за Быстрой Водой. Тут Ник остановился как вкопанный. «Двоечка вам, курсант, за невнимательность!» – в памяти всплыла любимая фраза Петра Овсянникова, начальника курьерской службы, куда Ник был приписан чуть больше года назад для прохождения стажировки. Только сейчас он осознал, что за естественным водоразделом, называемым местными жителями Быстрой Водой, находится совершенно иной мир, разительно отличающийся от этого. Там господствует другая флора и фауна. Другая трава, непохожие кустарники и деревья, совершенно разные виды животных, будто разделенные от местных миллионами лет эволюции.

Прокручивая сейчас в голове события, которые происходили в тот день, когда они паромом переправлялись через реку, Ник вспомнил, что тогда он был удивлен разницей в техническом оснащении жителей Прилесья и горожан. Да, точно. Он так и подумал, что перенесся из неолита прямиком в средневековье. А вот резкое различие между животными и растениями как-то от него ускользнуло. Вероятно, от обилия новых впечатлений. Но все-таки надо на эту тему при случае с Шептуном поговорить. К Ситу обращаться с этой просьбой совсем не хотелось. «Заведет опять свою любимую песнь о моем степном происхождении, до вечера не остановишь».

– Сит, стой! – раздался из повозки скрипучий голос Шептуна, – да останови ты, наконец, эту безмозглую скотину!

Старик, с деланым трудом, как почему-то всегда казалось Нику, покряхтывая, слез с повозки и, задрав голову, уставился вверх. Темные грозовые облака приближались, заволакивая небо от самого горизонта. Уже можно было различить струи дождя, низвергающиеся по всему фронту на землю. Молнии били беспрестанно, а раскаты грома слились в непрерывный монотонный гул.

Старик что-то произнес, но его слова утонули в грохоте от ударившей, уже неподалеку молнии.

– Что ты сказал, Шептун? – Нику пришлось повысить голос, чтобы перекричать громовые раскаты.

– Да говорю, что до переправы нам не успеть! Очень уж быстро нагоняет! – Старик махнул рукой в сторону горизонта. – Нам надо срочно найти укрытие. Если меня память не подводит, чуть дальше, вон за той рощицей, стояла хижина пастухов. Надеюсь, что она и сейчас там, поди не развалилась. – Шептун еще раз подозрительно глянул на нагоняющие их свинцовые тучи, потом, кряхтя, влез в повозку и бодро скомандовал: – Давай, Сит, что встал, как неживой? Гони кобылу! Скоро, сдается мне, нам не идти, а впору плыть придется!

Сит в ответ что-то, по своему обыкновению, проворчал, но все же принялся что есть мочи подстегивать неспешное животное.

* * *

Они сидели вокруг старенькой, выщербленной во многих местах печки. Она была сложена из обработанного камня и когда-то давно исправно служила своим хозяевам. Сейчас из множества прорех в дымоходе сочился дым, скапливаясь сизой дымкой под потолком. Глаза уже начинали слезиться. Ник несколько раз с силой зажмурился. Но в их положении привередничать не приходилось. Стена дождя докатилась до путников, когда те были уже в ста шагах от избушки, сиротливо стоящей у самого края рощи. Одежда мигом промокла, но им пришлось еще несколько раз возвращаться под ливень, перетаскивая свою поклажу из повозки в дом. Сит не поленился разнуздать усталую кобылу и мокрый с головы до пят последним вбежал в дом.

Ник, голый по пояс, сидел, прислонившись спиной на шершавую глиняную стену, и отрешенно смотрел, как по горячему дымоходу, шипя, бегут тонкие ручейки воды и, стекая на пол, образуют пока небольшую лужицу. На улице поливало как из ведра. В прямом, а не в переносном смысле.

Ему вспомнилась недельная поездка с классом в устье реки Амазонки в самый разгар сезона дождей. Правда, тогда от непогоды их защищал прозрачный и полностью герметичный купол туристической базы. Как же она называлась? Кажется, «Следопыт». Да, точно – «Descobridor»[1]. Купол можно было по своему желанию делать абсолютно прозрачным или, наоборот, полностью затемнять.

Ник непроизвольно улыбнулся, припомнив, как они все стояли, прижавшись лицами к стеклу из полипласта, и с любопытством наблюдали низвергающуюся с неба водную завесу. Ливень был настолько плотным, что невозможно было различить что-нибудь уже за несколько шагов. Вдруг из-за пелены дождя выскочило несколько диких животных и со всего маха налетело на прозрачную стену. Девчонки завизжали и все от неожиданности шарахнулись в разные стороны. Ник споткнулся и, не удержавшись на ногах, оказался сидящим на пыльной земле.

Одноклассники над ним потом подтрунивали до самого возвращения домой. Дольше всех не унималась, конечно, всем известная язва Светка Синицына. Можно подумать, что только он один тогда испугался. Бедные животные, а это были капибары – большие безобидные зверьки, внешне напоминающие морских свинок, только значительно крупнее, примерно в метр высотой в холке, – с обиженным видом ушли обратно в дождь.

От греха подальше, чтобы еще какой-нибудь зверь не пострадал, купол тотчас же затемнили, сделав его видимым для диких обитателей джунглей.

– Сит, не надо, больше не подкидывай дров, а то задохнемся, не ровён час. – Шептун длинной палкой пошуровал в печке. – Пусть еще немного прогорит, потом добавим.

– Шептун, а что это так небо прохудилось-то? Будто это сама Быстрая Вода нам на голову льет? – Мальчик опасливо покосился на быстро набухающие темные подтеки по углам хижины. – Долго теперь так будет?

– Потерпи, скоро должно закончиться. Так всегда перед Исходом. Ты просто мал был еще, вот и не помнишь. Тогда тоже поливало будь здоров. Но, по правде говоря, в этот раз Небесный Предвестник разошелся не на шутку. – Старик заметно нервничал. Невооруженным глазом было видно, что он не на шутку встревожен. – Как это все некстати! Я был уверен, что у нас в запасе как минимум декада, ну или хотя бы пять-семь дней. А тут на тебе. И Фрайс теперь уже не успеет нам все обговоренное доставить. – Шептун замолчал и уже совсем поникшим голосом добавил: – И жители Прилесья укрыться в Башнях тоже не успевают, – он вздохнул, – многие не успевают. Особенно старики да дети. Очень надеюсь, что Староста это вовремя поймет и в схронах всех оставит. Так, может, кто и спасется. А если Исход в дороге застанет, то всё, пиши пропало.

– Так что же мы сидим, Шептун? – Ник встрепенулся. – Надо сейчас же собираться и идти к ним на выручку!

– На выручку! – передразнил его старик. – А как ты собираешься через Быструю Воду переправиться? Она же не зря быстрой-то зовется! Сейчас она разлилась будь здоров! Любой паром смоет вмиг, словно щепку малую. Закрыта переправа-то. Всё! Теперь пока Предвестник весь не извергнется и вода не сойдет, мы тут, хотим не хотим, сидеть будем.

За стеной особенно сильно загрохотало. Молнии били в землю уже в непосредственной близости от их ветхого укрытия. Сквозь щели в ставнях то и дело пробивались яркие вспышки разрядов. Ник представил как бы со стороны их одиноко стоящий домик и поежился. Интересно, местным жителям известно такое приспособление, как громоотвод? Да, конечно. Ник саркастически усмехнулся. И электростанции у них тут на каждом шагу. Он на всякий случай подобрал ноги подальше от натекшей вокруг печки лужи.

– Сит, отсядь-ка подальше от мокроты, – словно прочел его мысли Шептун, – в доме-то, конечно, есть заземлитель, только вот в исправности ли он, это большой вопрос.

– Заземлитель? – Ник был явно озадачен.

– Ну да, заземлитель, – старик задумался, – как бы тебе это объяснить попроще, – когда в небе облака сталкиваются друг с другом, то высекаются как бы искры, это и есть небесные стрелы. Если такая стрела попадет в человека, то легко может убить. Для этого и делают в домах заземлители, – Шептун спрятал улыбку в своей бороде, – ты-то, надеюсь, не думаешь, что это Ушедшие Боги их на землю бросают?

– Ха-ха-ха, – расхохотался Сит, – конечно, Шептун, он так и считает! Я же тебе говорил, что он по утрам Ушедшим молится. А я ему говорю, ну что ты, Ник, им все молишься, они же Ушедшие. А если они Ушедшие, так значит, их здесь и нет. Так что тогда толку-то им молиться? Правильно я говорю, Шептун?

– Подбрось-ка ты лучше, Сит, в огонь еще дровишек и найди, в чем можно водицу согреть. Я вам сейчас травяной сбор заварю. Силу поддержит, а она нам скоро ой как понадобится.

Спустя некоторое время друзья пили горячий пряный отвар, по очереди делая маленькие глотки из раздобытой Ситом глиняной плошки, которую передавали друг другу. Ник с блаженством чувствовал, как по телу разливается тепло и с ним уходит неприятная холодная ломота. Шептун сделал очередной глоток и начал говорить:

– Нам надо решать, что делать дальше. Оставаться здесь опасно. Наверняка нас уже ищут. Предвестник, конечно, их задержит, но это только дело времени. – Старик будто размышлял вслух. – Идти к переправе и попытаться проскочить, воспользовавшись суматохой, царящей там перед Исходом? Что дальше? Постараться пересидеть его в Башне и затем, как и планировали, идти в Лес? – Шептун вздохнул. – Как это все не вовремя! Тщательно разработанный план начал разваливаться уже в самом начале.

– А как долго может продлиться этот Предвестник? – Ник решил воспользоваться этой вынужденной задержкой, чтобы как следует расспросить старика. У него уже накопилось к нему довольно много вопросов. Только ход событий был настолько стремительным с того самого дня, как он совершил вынужденную посадку на эту планету, что, пожалуй, это впервые, когда они могли спокойно обо всем поговорить.

– Примерно за декаду до начала Исхода над Белыми скалами появляется Небесный Предвестник. – Старик, по своему обыкновению, прикрыл глаза. – Небо становится черным от туч, в землю впиваются тысячи огненных стрел, и начинается ливень. Быстрая Вода зарождается высоко в горах и оттуда, подпитанная небесной водой, начинает свой стремительный бег, который заканчивается в пустынных землях степняков. А может быть, и дальше. Пока большой дождь не закончится, переправиться через нее невозможно. А Небесный Предвестник, поливая все на своем пути, устремляется в сторону Леса. Всем растениям нужна вода, а для Леса это особая благодать. Он становится в сто крат сильнее и начинается его Исход.

Шептун открыл глаза и посмотрел на Ника:

– Сейчас все не так. Предвестник пришел раньше срока. Лес проявляет повышенную активность уже давно. К нашим поселениям задолго до Исхода стали выходить такие лесные твари, каких раньше можно было повстречать, лишь забравшись очень глубоко в Лес. Да и недавний случай с охотниками Рона еще одно тому подтверждение.

– Это когда я в первый раз с ними встретился? – догадался Ник. – Это я тебя нашел! – тут же встрял Сит. – Если бы не я, то ты так бы и пропал на тех болотах, – с гордостью закончил мальчик.

– Да, Сит, ты молодец, спасибо тебе. – Ник уже знал, что порой лучше с ним не спорить.

– Поэтому я не могу ответить на твой вопрос, сколько нам тут проторчать придется. Может, день, а может и три. Подождем, пока Небесный Предвестник повернет в сторону Леса, и тогда не мешкая отправимся следом. Еда у нас есть, воды хватает, – старик несколько раз хохотнул и закончил: – так что просто запасемся терпением.

Тут над их головами будто раскололось небо, что-то сверкнуло, и раздался страшный удар. Вся хижина вздрогнула. Стены заходили ходуном. С потолка кусками посыпалась старая побелка вперемешку с мусором и паклей. Сит от неожиданности выпустил из рук глиняную плошку.

– Ушедшие Боги! – Шептун с резвостью, неожиданной для его почтенного возраста, вскочил на ноги.

Ник втянул воздух носом. Сильно пахло озоном. Похоже, одна из молний угодила прямиком в крышу. Он на всякий случай тоже встал и прошелся по всему периметру комнаты, высматривая, нет ли где очагов возгорания. Гарью попахивало, но это, скорее всего, от их прохудившейся печки. Ник присел на корточки, чтобы помочь Ситу собрать разлетевшиеся осколки глиняной чаши. Потом посмотрел на старика и спросил:

– Шептун, вот вы все то и дело упоминаете Ушедших Богов. А кто они такие, эти ушедшие?

– Ну ты, Ник, вообще! – несмотря на только что пережитый испуг, тут же встрял Сит. – Это у тебя надо спросить, ты же им молишься-то каждый день!

– Сит, ну с чего ты это взял? – Ник старался не заводиться. Что возьмешь с мальчишки? Если ему что-либо втемяшится в голову, ни за что потом не переубедить. Уже хорошо, что про гипотетическое родство с местными степняками не упоминает. Может, уже забыл или ему Шептун рассказал про мою недавнюю с ними схватку на Арене?

Прежде чем ответить, старик прошелся в дальний угол дома, где особенно сильно протекала крыша, потыкал зачем-то в потолок палкой, потом, тихо ворча что-то себе под нос, вернулся к печке и, выбрав место посуше, уселся напротив Ника.

– Не знаю, что тебе на это и сказать, Ник. Если б не знал тебя лучше, то подумал бы, что ты решил поиздеваться над стариком. – Он внимательно посмотрел на Ника, будто решая, продолжать или нет. – Тут дело такое, – все-таки произнес он, – кто-то считает, что в незапамятные времена к людям пришли Боги. Долгое время жили среди них. Вроде помогали даже. А потом ушли. Почему ушли и куда, никто не знает. Ну, то есть на этот счет мнений много. Но это кому что больше нравится.

– Это было еще во времена Старого Города?

– Да нет, конечно, много раньше! – удивленно воскликнул Шептун, потом подумал немного и добавил: – А вообще-то хороший вопрос задал ты, Ник. Я как-то об этом никогда не задумывался. Да и небылицы это все, как пить дать небылицы. Когда я в молодые годы учился в магистратуре, то нам там читали курс по различным преданиям старины. В основном, конечно, про Лес. Сейчас-то понятно, что от коровьей лепешки и того пользы больше, чем от тех уроков. Что уж тогда говорить про Ушедших?

– Что, вообще ничего? – Ник был искренне разочарован.

– Ну, как ты знаешь, мы с Фрайсом много тех архивов перекопали, – было видно, что старик пытается хоть как-то его подбодрить, – все, что прямо не касалось Леса, мы отбрасывали за ненадобностью. Но кое-что меня заинтересовало. Как же тот манускрипт назывался? – Шептун в задумчивости потеребил свою бороду. – Названия не припомню. Но его написал писарь при дворе Арчи Мудрого. В нем он ссылался на еще более древний манускрипт. А, точно! – Шептун хлопнул себя по лбу. – Он ссылался на работу Кло Одноглазого, одного из первых летописцев времен строительства Великого Города. Мы с Фрайсом, и не без основания, считали, что он достовернее других описывал события той смутной эпохи. Так вот, тот писарь сообщал, ссылаясь на Кло Одноглазого, что когда-то существовали так называемые Дальние Земли, с которых и пришли сюда наши предки. Там много чего еще сомнительного описывалось, особенно мне запомнилось описание храма, построенного в честь Ушедших Богов. Говорилось, что по высоте он ничуть не уступал Белым скалам, а в грозу притягивал к себе огненные стрелы. Глупость, конечно, но многие ведь и до сих пор верят, что это именно Ушедшие бросают их нам на головы.

Ник весь подобрался, словно гончая, почуявшая добычу. Он вроде только что сидел и спокойно слушал старика, расслаблено облокотившись спиной о холодную стену, как в следующий момент уже стоял нависнув над ним.

– Храм? Высотой с Белые скалы? – выдохнул он, пронзительно вглядываясь в глаза Шептуну. – Где? Где он находится? – Ник не заметил, что с силой ухватил старика за руку.

– Тихо ты! – Старик попытался высвободиться. – Отпусти ты меня, наконец! Ты так мне руку сломаешь, стинх толстокожий!

– Прости, Шептун! – Ник, сконфузившись разжал пальцы и отступил на шаг. – Это я так, от неожиданности.

– От неожиданности! Ну что у тебя за манера, Ник, так людей пугать! – проворчал старик, растирая сразу онемевшую руку. – Точно все решат, что ты из Леса вышел, или еще того хуже – Шептун недобро зыркнул на открывшего было рот Сита, явно собирающегося вставить свое очередное умозаключение в их разговор.

– А в той книге не было, случайно, картинок этого храма? – Ник, казалось, не расслышал замечания Шептуна. – У вас же принято все манускрипты зарисовками дополнять.

– Была, – с легкостью согласился Шептун, – и не одна. Только кому это могло в голову прийти такой высоты здание возводить? Даже если бы и была такая возможность. Ясно дело, это одна из множества небылиц, которых, уж поверь мне, твой покорный слуга перечитал с великое множество.

– Нарисуй, Шептун, – взмолился Ник, – как он выглядел? Сможешь изобразить?

– Ну почему же не изобразить, – поддавшись его напору, Шептун пошарил по земляному полу рукой и выбрал короткую щепку. Расчистив от мелкого мусора место, он быстрыми и выверенными штрихами изобразил по памяти рисунок.

Так и есть, раз увидев это удивительное строение, его уже ни с чем другим спутать было попросту невозможно. Точнее ее. Исполинскую пирамиду высотой более двух километров, выложенную из неизвестного материала ярко-янтарного цвета. Ее изображение Ник впервые увидел на мониторах «Валькирии». Зонды-разведчики вели аэросъемку, облетая неизвестную планету по разным орбитам. Всего удалось зафиксировать четыре таких сооружения. Это именно от них исходил тот непонятный, даже лучше сказать, загадочный квантовый резонанс.

– Ник, ты что это? – как бы издалека до него дошел встревоженный голос Шептуна. – Что с тобой?

Ник потряс головой, возвращая себя в реальность. Вот она, первая зацепка! Значит, неведомые Дальние Земли? Ник в мельчайших подробностях вспомнил древнюю карту, которую с благоговением показали ему Шептун с Фрайсом. Точно, все сходится. Его угораздило приземлиться на большой остров, или даже, скорее, на континент, со всех сторон омываемый океаном. А где-то там, за ним, и простираются Дальние Земли.

Ник не заметил, как вскочил на ноги и, пританцовывая от охватившего его радостного возбуждения, принялся ходить из одного угла комнаты в другой. Ну что ж, дело за малым – осталось только найти неведомый Старый, или, как его еще называют в преданиях, Затерянный Город. Добыть там подробную информацию о Дальних Землях и, не мешкая, отправиться туда.

Как именно он переплывет океан, Ник в эту минуту не думал. Быстрей бы уже закончился этот их Небесный Предвестник! И что тут за такая любовь к столь вычурным названиям?

* * *

Глава 2

Судья был вне себя от гнева. Добравшись наконец до своих покоев, он жестом выставил за дверь семенящего за ним всю дорогу помощника. Рывком сорвав душившую его мантию, он плюхнулся в просторное кресло. Застежка, представлявшая собой драгоценный камень внушительной величины, подпрыгивая, покатилась по полу. Судья проводил ее невидящим взглядом и со всей силы шарахнул кулаком по столу. Резкая боль пронзила его до локтя, вернув ему способность соображать. «Надо успокоиться, – он потер гудящую руку, – главное, успокоиться!» Судья потянулся и, не вставая, открыл стоявший рядом со столом небольшой, инкрустированный самоцветами с Белых скал, шкафчик. Там стояла початая бутылка Лаврейского. Конечно же, из подземных погребов Арчи Мудрого. «Нет, сейчас мне требуется что-нибудь покрепче, – пробормотал он, возвращая бутылку на место. – От этого благородного пойла никакого толку, если не считать изжоги!» В глубине ящика Судья нашарил пузатую глиняную бутыль с узким горлышком.

С трудом выдернув пробку зубами, он с жадностью сделал три добрых глотка. Жидкость обожгла горло и ухнула в пищевод. Из глаз выступили слезы. «Ух, ну и гадость! – натужно закашлявшись, просипел он, – из чего же ее гонят эти вонючие степняки?» С минуту он неподвижно сидел, прикрыв глаза и прислушиваясь к своим ощущениям. В голове понемногу начало проясняться. Судья не удержался и снова припал к бутылке. На этот раз жидкость пошла мягче.

«Еще пару глоточков и до утра можно ни о чем не тревожиться», – ласково прошептал внутренний голос.

«Так, – осадил он себя, – главное, не увлекайся! Ты мне нужен в трезвом уме и ясной памяти». Он все же какое-то время с сомнением подержал бутылку в руке, словно взвешивая ее содержимое. Потом решительно вернул ее в ящик и захлопнул дверцу шкафчика. Поколебавшись немного, он для верности провернул два раз ключ в замке и, размахнувшись, запустил его в дальний угол кабинета. Ключ, описав дугу, угодил прямиком в потухший камин, подняв небольшое облачко пепла.

Судья считал себя неплохим стратегом и интриганом. Да и не без основания. За тридцать лет службы он сумел пройти все ступени карьерной лестницы и стать одним из пяти Хранителей. По сути, он был вторым по могуществу и влиянию человеком Великого Города. Вторым после Верховного. Правда, в его честолюбивые планы давно уже входило исправить это положение вещей. И вот сейчас его план, скрупулезно выстраиваемый не один год, получил пробоину. Ну, положа руку на сердце, не пробоину, а так, дал маленькую течь. Ничего необратимого не произошло. Но течь надо поскорее заделать. Иначе, а Судья это прекрасно знал, даже самая маленькая дырочка в днище большого корабля может со временем привести к его полному затоплению.

А как все хорошо складывалось. Очень удачно получилось натравить друг на друга южан и северных жителей Прилесья. А когда ему донесли, что охотники сами пожаловали в Город, то подстроить им пьяную драку с убийством было делом техники. Вот уж на чем, а на таких провокациях его люди, как говорится, собаку съели. Хотя нет, тут-то как раз и произошел первый прокол, приведший в дальнейшем к весьма нежелательным последствиям.

«Хват за это передо мной ответит! Сказано же было – брать всех пятерых. Как можно было проглядеть старика вместе с дикарем? Ведь их вели с того самого момента, как те вошли в Город через Восточные ворота. Понятно, что у Хвата сейчас дел невпроворот. Понятно, что на нем лежала основная задача вычистить Город к преддверью Празднования Исхода от всякого сброда. Карманники и жулики всех мастей со всех земель потянулись сюда в надежде поживиться на законопослушных горожанах и доверчивых приезжих зеваках. Но я же его учил – уделяй особое внимание подготовке своих людей! Самому все вопросы не решить! И вот результат. В самый разгар Поединка появляется этот дикарь из Прилесья и вместе с троицей израненных альваров раскидывает два десятка степняков. А ведь это были не простые воины. Лучшие из лучших! Теперь с Владыкой Высочайшего Гурта придется объясняться. – Он еще больше скривился при одном воспоминании о Тын-Карантыне. – Эти степняки злопамятный народ, наверняка припомнят мне мое обещание. Ну да ладно, в конце концов, я свою часть сделки выполнил. Обеспечил им почти пятикратный перевес сил. А то что его хваленые воины умудрились проиграть Поединок и упустить Высочайшую Просьбу, тут уже только к Ушедшим взывать.

А все-таки дикарь молодец, ничего не скажешь. Жаль, что тогда в корчме Хват его упустил. Можно было попытаться на свою сторону переманить. Такие бойцы на дороге не валяются. М-да, – Судья в задумчивости почесал свою лысину, – ну сейчас уже поздно. Это даже хорошо, что они из Города убрались». Устранить Победителя Ритуала при всем честном народе не такое простое дело даже для него. Судья тяжело вылез из своего кресла, прошелся к камину и с сомнением уставился на толстый слой пепла.

– Что-то все-таки не так просто с этим дикарем! – Врожденная интуиция, не раз выручавшая его в бесконечных дворцовых интригах, прям-таки скребла по сердцу. Что там Хват ему сказал? Судья в задумчивости зашевелил губами. – Не действует на него Дар, понимаешь! Ни на разум, ни на тело. Как так, не действует? На всех действует, что на тварей действует, что на людей. Причем в равной степени. А на него, значит, нет? – он тяжело со свистом в груди вздохнул. – Может, что напутали? – Судья какое-то время посмаковал эту мысль, потом с сожалением отбросил. – Да нет, это вряд ли. Уж кто-кто, а он-то прекрасно знал способности своих людей. Один только Кар Вислоухий чего стоил! – По лицу Судьи скользнуло подобие улыбки. – Как он Алхимика на чистую воду вывел, а? А ведь никто даже и подумать не мог. Вот ведь шельма! Столько лет прикидывался дурачком безвольным! Мол, окромя науки его ничего и не интересует. А на поверку самым что ни на есть Даром Наложенным оказался. – Судья при этой мысли скривился, будто ошпаренный ядоплюем. – Отверженец проклятый!

Очень хотелось выпить. Вот так просто приложиться к горлышку губами и забыть про все, хотя бы на эту ночь. Судья с раздражением помял грудь со стороны сердца. Он терпеть не мог отверженцев. Боялся и ненавидел. С самого детства. В памяти тотчас же всплыл пронзительный взгляд мачехи.

Ее разные, пугающие глаза. Один цвета тусклого золота, второй зеленый, как Доминия в безоблачную ночь. В них вспыхивали и мерцали пугающие огоньки, полностью подавляя волю и лишая даже желания сопротивляться. Судья повел плечами, неосознанно пытаясь сбросить с себя, казалось бы, давно забытое наваждение. Как он устал! Этот постоянно присутствующий страх. Страх, что это не ты сам принимаешь решение. А кто-то другой, понемногу, капля по капле вкладывает тебе в голову свои, враждебные тебе, мысли, вынуждая принимать неверные решения. Он устал бояться. Устал постоянно быть начеку, по сто раз на дню перепроверяя самого себя. Не доверяя самому себе. Проклятый Дар! Проклятые отверженцы, точно сорняк, пробивающийся на только что так любовно выхоженной тобой грядке. Судья дрожащими руками принялся расстегивать одну за другой тугие застежки туники. Грудь давило. Легким не хватало воздуха. Он снова помял грудь, пытаясь унять колотившееся сердце.

– Ну ничего, вы скоро у меня получите! Всё и сполна! – он не заметил, что говорит вслух.

В этот момент до него донесся отдаленный раскат грома. Судья вздрогнул и быстро подошел к окну. Небо на горизонте затягивали свинцовые тучи. По спине пробежал легкий холодок. «Начинается, – подумал он. – Надеюсь, нас всех действительно ждет Большой Исход».

* * *

Дождь заметно ослабел. Тяжелые грозовые облака потянулись в сторону Леса. Ник стоял на покосившемся крыльце и всматривался вдаль. Было темно. Изумрудный свет Доминии едва пробивался из-за свинцовых туч. Только далеко впереди беспрестанно рокочущая от громовых раскатов темная стена грозового фронта постоянно озарялась всполохами молний. Дверь скрипнула, и в проеме показался Шептун.

– Что, Ник, не спится?

– Да вот грохотать над ухом перестало, я и проснулся.

– Быстро, однако, Предвестник пронесся. – Шептун неопределенно махнул рукой. – Сейчас, чай, уже Прилесье вовсю поливает. А там и до Леса рукой подать. Отсюда чувствую, как там все твари оживились. – Старик с силой потер виски. – Радуются. Да то и понятно, вода для Леса – жизнь. – Что думаешь, Шептун, не пора ли и нам выдвигаться? – Ник сделал вид, что не обратил внимания на последние слова старика. В годах ведь уже человек, да и устал видно изрядно. Мало ли что могло тому почудиться. Нику и самому в последнее время черте что снилось. Правда как он ни старался, а вспомнить под утро что именно ему снилось не получалось.

– Выходим завтра, поутру. Надеюсь, за ночь вода в землю уйдет. – Старик с неодобрением огляделся вокруг. – Но все равно придется возвышенностей держаться – дороги все размыло, увязнем. – Как там, интересно, Рон с Валу? – Ник взглянул на старика.

– По всем раскладам должны были успеть переправиться. – Шептун потеребил свою бороду. – Если, конечно, что в пути не случилось. – Он посмотрел куда-то вдаль. – Да нет, должны были без помех добраться. – Старик опять надолго задумался. – Вот боюсь, что не дождутся они нас в Башне, как пить дать отправятся в деревню. – Ох, нехорошо-то как. Ох, не хорошо… Ладно, утро вечера мудренее, пойду я, завтра рано вставать. – Бубня еще что-то себе в бороду, Шептун скрылся за дверью.

* * *

Трава под ногами пружинила и мокро чавкала при каждом шаге. От земли поднимался туман. Небо все еще было затянуто тучами, но в разрывах облаков уже пробивались лучи Орфиуса. Стало заметно теплее. Ник шел сзади и время от времени подталкивал повозку, помогая измученной лошади преодолевать бездорожье. Несмотря на плохую видимость, Шептун уверенно вел их маленький отряд.

Ближе к полудню туман начал рассеиваться, а когда они поднялись на возвышенность, то и вовсе пропал. Почва здесь не так сильно пропиталась дождем. Идти стало намного легче.

– Сит! – В очередной раз скомандовал Шептун, высунув голову из кибитки. – Держись-ка того холма! Там остановимся, а то у животины уже ноги заплетаются, так, поди, и окочуриться может. Да и нам не помешает подкрепиться.

С холма открывался довольно живописный вид. Чуть справа в низине еще стелился плотный туман. Сверху он напоминал сказочную молочную реку, из которой торчали красные черепичные крыши домов местной деревушки. Вокруг стояла пронзительная тишина. Грозовой фронт ушел за горизонт, и только еле заметные всполохи молний напоминали о недавнем буйстве стихии. Первым тучу заметил Сит. Точнее, Ник заметил ее раньше, но не придал этому значения.

– Смотри, Шептун! – Мальчик протягивал руку в сторону, куда ушел Небесный Предвестник. – Вон там!

Теперь уже и Ник присмотрелся к ней повнимательней. Он напряг глаза. Расстояние было все равно велико, чтобы рассмотреть все детали. Но то, что это была не обычная туча, ему сразу стало ясно. Во-первых, она явно плыла против ветра и двигалась при этом с довольно большой для обычного облака скоростью. Во-вторых, постоянно видоизменялась. От нее, словно щупальца, вытягивались длинные отростки, чтобы потом снова втянуться обратно. «Это больше похоже на рой, – подумал Ник, – большой рой летающих насекомых».

– Вон еще одна, – не унимался Сит, – и еще… Что это, Шептун?

Старик напряженно вглядывался вдаль. Так прошло не меньше минуты.

– Не может быть, – одними губами прошептал он. – Это летуны. – Как летуны? – мальчик вытаращил глаза. – Откуда здесь летуны? Не может здесь быть никаких летунов, Шептун.

– Не может, Сит. – Старик задумчиво смотрел в небо. – Но вот, видишь? Летят.

Ник в недоумении переводил взгляд то на одного, то на другого. Тем временем черных точек на небе стало еще больше. Ближайшая к ним туча разрослась уже до размеров хоккейного поля. Шла она быстро и, как навскидку смог определить Ник, довольно низко, метрах в ста от земли, не больше. Была она грязно-зеленого цвета и пребывала в постоянном движении, то вытягиваясь веретеном, то, наоборот, сжималась в почти правильную сферу. Иногда в сторону земли от нее устремлялись вихреобразные воронки. Туча больше походила на один гигантский организм, чем на разрозненный бездумный рой насекомых.

Вокруг стояла абсолютная тишина, будто вся жизнь на планете замерла. Только от тучи исходил тихий гул; казалось, что там работают тысячи маленьких пропеллеров. Примерно в километре от холма, на котором, замерев, стояли охотники, она на некоторое время зависла, словно размышляя, куда направиться дальше. Ник еще раз напряг зрение. Картинка стала четче, и он смог разглядеть некоторые детали. Туча состояла из огромного множества крутящихся вокруг своей оси веретенообразных тел, которые прибывали в постоянном движении, произвольно меняли свою форму и, казалось, двигались хаотически. Повисев так, в условной неподвижности, она вдруг неуловимо видоизменилась и как-то боком поплыла в сторону охотников.

– Что делать-то будем, Шептун? – Ник уловил в голосе Сита нешуточную тревогу. – Летун-то идет прямехонько на нас.

– Так, – в голосе Шептуна зазвенели металлические нотки, – не спеша расходимся в разные стороны. Главное, не делайте резких движений и ни в коем случае не бежать!

Второй раз повторять ему не потребовалось. Сит, чуть пригнувшись, засеменил маленькими шажками вдоль пологого склона. Ник не понимал, что происходит и зачем срочно понадобилось рассредоточиться. Но то ли тон Шептуна на него так подействовал, то ли в памяти всплыли слова инструктора по боевой подготовке: «Настоящий боец сначала выполняет приказ, а уже потом размышляет о его целесообразности». Ник так же, крадущимся шагом, проскользил в противоположную от Сита сторону. Шептун же просто сел на землю скрестив ноги.

Не успел Ник нырнуть в небольшой овражек, как сверху его накрыла огромная тень. Только сейчас он осознал, что худшей тактической позиции от атаки с воздуха трудно было и придумать. Холм, на котором их угораздило сделать привал, был покрыт невысокой травой. Изредка попадались низкорослые кустарники. Спрятаться в них не смог бы даже ребенок. Так что пришлось довольствоваться оврагом в пол человеческого роста.

Гудение усилилось. Ник слегка приподнял голову, чтобы оглядеться. Огромная туча зависла над холмом. Сита не было видно. Старик сидел прямо на земле, скрестив ноги, чуть раскачиваясь из стороны в сторону, и что-то беззвучно шептал. В этот момент из клубящейся тучи стал вытягиваться кружащийся с бешеной скоростью отросток. По мере приближения к земле он становился похожим на раскачивающийся гигантский хобот. Ник почувствовал, как его обдало потоком воздуха. Хобот опять неуловимо изменился, и вместо него образовалась вихревая воронка. Ее конец завис в нескольких метрах от земли и, словно пылесос, начал втягивать в себя все, что попадало в радиус его действия. Вверх полетели ветки, камни, пожухлая трава. Создавалось впечатление, что туча планомерно обшаривает весь холм. Кого именно она ищет, сомнений уже не вызывало. Нику стало жутко. Он с сожалением вспомнил об оставленных в кибитке копьях, хотя и они вряд ли смогли бы сейчас им помочь. Тем временем вихрь не спеша двинулся в сторону Шептуна. У Ника мелькнула мысль броситься что есть мочи в другую сторону, возможно, это смогло бы отвлечь исполина, но в ушах еще стоял голос Шептуна: «Ни в коем случае не бежать!» Он все еще колебался, когда вихрь, не дойдя каких-то пятнадцати шагов до своей добычи, вдруг резко сменил направление и пошел в сторону кибитки. Бедное животное, словно почуяв скорый конец, встало на дыбы и рвануло вниз по склону, увлекая за собой подпрыгивающую на камнях повозку.

Вот теперь Ник понял, почему Шептун предупреждал, что не надо бежать. До этого неспешно гудящий хобот резко вильнул и за одно мгновение нагнал бежавшую во весь опор лошадь. Ник увидел, как животное, продолжающее неистово перебирать копытами, оторвало от земли и начало медленно, но неуклонно втягивать в темный зев бешено вращающейся воронки. От страха лошадь дико заржала. Кибитка, прикрепленная к ней, начала вставать на задние колеса. От нереальности всего происходящего у Ника на голове зашевелились волосы. Вдруг, словно по команде, гул уменьшился. Кружение вихря резко замедлилось. Его хватка ослабела, и лошадь, вновь оказавшаяся на земле, закусив удила, понеслась вниз по склону не разбирая дороги. Туча еще какое-то время висела над головами ничего не понимающих охотников. Затем втянула в себя хоботообразное щупальце и медленно поплыла в сторону круто обрывающегося склона холма.

Ник вышел из ступора только после того, как край тучи полностью исчез из виду. Он, так и не решившись выпрямиться во весь рост, низко пригибаясь, подбежал к Шептуну. Лицо старика было землистого оттенка, на лбу выступили крупные капли пота. Ник присел перед ним на корточки, не решаясь спросить о самочувствии.

– Все хорошо, Ник, – словно прочтя его мысли, прохрипел он. – Уже все хорошо.

Сзади появилась всклокоченная голова Сита.

– Ну, Шептун, ну ты молодец! – несмотря на пережитый страх, мальчик глядел на старика с восхищением. – Такого здоровенного летуна отвел! Вот это да! Я уж думал, нам того, а ты раз – и отвел. Всем теперь рассказывать буду, какой у нас шептун есть!

Ник с сочувствием взглянул на мальчишку. Видно, сильно страху натерпелся, что ерунду такую несет. Да что там говорить, у него и у самого-то руки до сих пор дрожали.

– Да нет, Сит это я во всем виноват. Позор на мою бороду. – Шептун тяжело прокашлялся. – И как же это я ухитрился летунов-то проглядеть? Когда почувствовал, уже всё, поздно было. Видать, совсем в Городе раскис.

– Не говори так, Шептун! – с жаром стал успокаивать его Сит. – Да кто ж мог бы и представить, что летуны-то сюда доберутся? Их и в Прилесье-то не встретишь, а уж чтоб за Быструю Воду…

– Исход идет. – Чуть помолчав, старик произнес: – Большой Исход. Теперь надо быть ко всему готовыми. Дай руку, Ник, надо проследить, куда эта тварь направилась.

Ник помог Шептуну подняться, и они втроем не спеша последовали в сторону обрыва. Когда до него осталось несколько шагов, охотники, не сговариваясь, легли на землю и последние метры преодолели ползком.

– Ушедшие Боги! – помимо воли вырвалось у Ника.

Туча и не думала далеко улетать. Она неподвижно зависла над утопающей в тумане деревней. На этот раз из нее исходили по меньшей мере три или четыре кружащие воронки. Они замысловато переплетались между собой, поэтому сразу разобрать, сколько их там на самом деле, было затруднительно.

Туман скрывал то, что происходило внизу. До охотников долетали приглушенные вопли жителей и истошное мычание коров. Ник непроизвольно зажмурился и поэтому пропустил то, что произошло дальше. Гул, идущий от тучи, внезапно прекратился, и она всей своей массой рухнула вниз. Охотники непроизвольно подались вперед и чуть ли не по пояс свесились с обрыва.

– Всё, – мертвым голосом прошептал старик, – осела.

Ник как-то сразу понял, что это действительно все. Не стало больше ни деревни, ни ее жителей, ничего. Даже крыш домов не было видно. Была только грязно-зеленая колышущаяся масса. Туча на глазах превращалась в киселеобразный студень. По нему то и дело пробегала редкая рябь, а в глубине что-то отвратительно булькало. Ник поспешно отбежал в сторону и его несколько раз вырвало.

Потом они с Ситом долго ловили, а потом успокаивали обезумевшую лошадь. Какое-то время ушло на поиски разлетевшейся поклажи. Одно из колес кибитки при движении ходило ходуном, но чинить не стали. Всем хотелось как можно быстрее убраться подальше от этого гиблого места.

Ехали в полной тишине. Даже всегда разговорчивый Сит молчал. Лошадь он больше не подстегивал, наверно жалел. Правда, этого и не требовалось. На всем протяжении пути она ни разу не сбавила шаг. Ник первый не выдержал. Он рассудил, что так как ему предстоит скоро отправиться в Лес, то замалчивать даже такие неприятные вопросы не следует.

– Шептун, а кто это такие, летуны?

– Летуны? – Старик нехотя приоткрыл веки. – Твари лесные, Ник, кто же еще?

Ник замялся, не зная, как подобрать правильное слово. Он только сейчас понял, что в местном языке нет слова, эквивалентного земному слову «хищник».

– И часто такие в Лесу встречаются?

– Редко, Ник. – Старик задумался, будто вспоминая. – Лет двадцать с лишним назад, точно не припомню, пожалуй уже Исхода два минуло, случился сильный пожар. Лес горел тогда. Как раз с южной стороны. Многие южане на наши земли тогда как раз и перебрались. Ну, это другой разговор. Так вот, интересно мне стало. Молодой тогда еще был, да и сил хоть отбавляй. Отправился я посмотреть на это дело. Когда добрался туда, огня уже не было. Так, дым еще местами валил. Ну, я тебе скажу, выгорело немало. Если взять, ну скажем, для примера, так по размеру с два Великих Города будет. Не меньше. А то и вместе с пригородом. И вот тут-то я их в первый раз и увидел. Нет, не в первый, конечно же, но таких больших, да столько много в одном месте встречать не доводилось. Ну, схоронился я и давай смотреть что будет. А они зависнут над пепелищем, повисят-повисят так немного, да осядут, – Шептуна аж передернуло, – ну как сегодня. Сидел я так до вечера, а они всё летят и летят. – Старик замолчал, подумал с минуту и закончил: – видать Лес так свои раны залечивал.

– Раны залечивал? – Нику стало не по себе. Он обернулся. В сторону Города тянулись еле заметные на темнеющем небосводе вереницы грязно-зеленых точек. – А на месте деревни этой, – тут он слегка поперхнулся, – что будет?

– Да один Лес его знает, Ник, – вздохнул Шептун, – может, мандровые заросли, может, болотная топь, а может, и Зеркальное Озеро…

* * *

Глава 3

К переправе они добрались уже под вечер. Всевидящее Око Доминии буквально нависало над головами. «Похоже, она сейчас в самом перигее, – размышлял Ник. Из данных, полученных от бортового компьютера «Валькирии», он знал, что Доминия по своим планетарным размерам не уступала Териусу. – Интересные у них орбиты, ничего не скажешь. Практически синхронно вращаются вокруг своей звезды. Полное ощущение, что Доминия является спутником Терриуса, как, к примеру, Луна у Земли. Ан, нет. Полноправная планета. Однако, сейчас близко подошла. Из-за столь мощного гравитационного возмущения очень вероятны природные катаклизмы. Хоть взять бы тот же Небесный Предвестник. Что там Шептун рассказывал? Примерно раз в десять лет происходит Исход. Да, явная зависимость и даже цикличность такого рода событий. Мало данных. Ну что же, со временем разберемся».

На пристани царила всеобщая суматоха. Охотники без препятствий прошли через распахнутые ворота пропускного пункта. Их даже никто не окликнул. Хотя Шептун и приготовил заранее необходимые подорожные. Старик, не мешкая, отправился на поиски Арчи, чтобы договориться с ним о переправе. По огромному канатному парому, с которого они всего пару декад назад сошли на берег, туда-сюда сновали люди – На пристани вовсю кипели погрузочные работы.

На паром, по широким перекинутым с причала мостикам, закатывали большие тяжелые бочки. Грузчики, громко переругиваясь между собой, по двое или даже по трое осторожно снимали их со стоящих вдоль пирса подвод, запряженных лошадьми. Разгруженные тяжеловозы сразу же отъезжали, чтобы освободить место следующим.

Позади послышались тяжелые шаги. Мимо охотников, лениво сохраняя подобие строя, прошагал отряд стражников. У каждого за спиной небрежно болтался тяжелый арбалет.

– Похоже, тоже на тот берег собрались, – озвучил общие мысли Сит.

Ник проводил их взглядом и, соглашаясь с мальчиком, кивнул.

– Пошли, – Сит дернул его за руку. – Вон, гляди, Шептун нам уже машет! Около пирса, где сейчас велась оживленная погрузка, стоял Шептун и о чем-то беседовал с высоким, в длинном, до пят, плаще, мужчиной. Судя по тому, как тот дружески похлопал старика по плечу, Ник догадался, что они хорошо знакомы. «Наверно, это и есть Арчи», – решил он и поспешил за Ситом к причалу.

* * *

Друзья довольно сносно разместились у самой кормы, пристроившись на кое-как сложенных деревянных поддонах. Это было весьма кстати, так как прошедший накануне ливень изрядно залил палубу. Несмотря на многочисленные стоки, зияющие темными дырами вдоль бортов, лужи стояли в ладонь толщиной. Поспать, правда, толком не удалось – всю ночь напролет не стихали погрузочные работы. С диким грохотом на судно закатывали бочки, да так, что паром содрогался всем корпусом. Деревянные перекрытия и перегородки стонали на все лады. Пару раз Нику казалось, что палуба треснет пополам и судно пойдет ко дну.

Когда на рассвете наконец все смолкло и Ник уже начал дремать, с пристани послышались зычные голоса, а спустя некоторое время мостик тяжело заходил под топаньем десятков сапог. Беззлобно переругиваясь и бряцая оружием, на корму ввалился отряд стражников. Сразу стало тесно.

– Кого там еще Лес принес? – недовольно проворчал Шептун, приподнимаясь на локте.

Шлепая растоптанными сапогами по натекшим лужам, к их импровизированному настилу направились сразу несколько воинов.

– А ну-ка, папаша, подвинься! – мордатый стражник, обдав охотников перегаром, принялся бесцеремонно вытаскивать из-под Шептуна деревянный поддон. Ник, опешивший от такой наглости, недоуменно смотрел на происходящее. Сит же, напротив, молниеносно вскочил на ноги и, не говоря ни слова, с размаху шарахнул своим заплечным мешком по сизой роже грубияна.

– Ах ты, тварь болотная! – не ожидавший такого стремительного отпора стражник отступил на два шага, оторопело крутя головой и пытаясь нащупать съехавшие назад ножны. – Да я тебя сейчас…

Он смешно несколько раз крутанулся волчком, прежде чем сумел ухватить меч за рукоятку. От натуги стражник еще больше побагровел, а на лице выступили крупные капли пота. Наблюдающие за этой картиной стоящие поодаль сотоварищи принялись гомерически хохотать. Со всех сторон понеслось:

– Ну Бад! Ну ты и растолстел, право дело!

– Ты, когда нужду справляешь, каждый раз так своего дружка ловишь?

– Как ты еще столько детей настругать-то сумел? Или кто из соседей помог?

Тот, кого назвали Бадом, страшно сопя, уставился на Сита, буравя мальчишку маленькими, налившимися кровью поросячьими глазками. Потом вдруг как-то сразу сник, переведя взгляд на поднявшегося во весь рост Ника.

– А ну, расступись! – Из толпы вышел пожилой, совершенно седой воин. – Что за шум-гам тут понавели?

– Да тут эти, – толстяк, так и не решившись вытащить меч, отступил назад, – лесовики расселись, все сухие места позанимали.

– Уважаемый! – Шептун, кряхтя, слез с настила. – Всё в порядке, уважаемый! Мы-то тут устроились, думали, что никого и не будет больше. Думали, кто же в это время-то на ту сторону переправляться решиться? А так, конечно, если с нами такие почтенные воины поедут, так мы только тому и рады будем. – Шептун успокаивающе сжал локоть Ника и, повернувшись к мальчику, скомандовал: – Давай, Сит, убирай поклажу!

Всем места хватит! – Потом добавил, глядя на пожилого воина: – Поплывем, как говорится, в тесноте, да не в обиде.

– В тесноте, говоришь? – Воин обвел взглядом полупустую корму парома. Оглядел ряды широких деревянных скамей, перпендикулярно укрепленных вдоль бортов. – Да тут целый гарнизон Башни уместится. – Затем, повернувшись к столпившимся за его спиной стражникам, зычно скомандовал: – А ну, разойдись! Всем подготовить места для отдыха!

Дважды повторять ему не пришлось. Стражники, кто еще не определился, где будет пережидать плавание, потянулись к своим товарищам, уже обустроившимся на корабельных скамьях.

* * *

На палубе стоял сильный гомон. Вояки оживленно переговаривались между собой. То и дело на корме возникали перебранки, правда, уже через минуту сменяющиеся хохотом и гамом.

Ник украдкой осматривался. Стражников было человек пятьдесят, может чуть больше. На регулярное войсковое подразделение эти люди мало походили. Слишком уж разношерстны они были, как и по возрасту, так и по экипировке. Да и небрежное отношение к вверенному оружию слишком бросалось в глаза. Половина отряда сразу поснимало свои перевези с мечами и теперь те валялись прямо под ногами на мокрой палубе, вперемежку с тяжелыми арбалетами.

Паром дал три коротких гудка. С маяка, расположенного на противоположном берегу, с небольшой задержкой ответили тремя вспышками света. Послышался грохот. Это, как догадался Ник, вытягивали на берег перекидные мостики. Натужно заскрипели лебедки, паром сильно качнуло. В этот момент на причале раздался громкий предупреждающий окрик, а за ним последовало несколько витиеватых ругательств. Что-то плюхнулось в воду. Теперь ругаться начали и на пароме. Стражники, привлеченные криками, вскочили на ноги и столпились у правого борта.

– Кого там еще Ушедшие несут? – раздались сразу несколько голосов.

– Да какой-то дурень в воду бросился.

– Опоздал, что ли, к отплытию?

– Да нет, видать дурной травы объелся!

– Да что вы так орете, лучше веревку бедолаге бросьте, утопнет ведь, не ровён час!

Вскоре, совместными усилиями, на палубу втащили мокрого с ног до головы молодого человека. На него со всех сторон тут же посыпались вопросы, общий смысл которых сводился к одному – на кой ляд потребовалось прыгать в воду, когда паром уже отошел от берега? Юноша, то и дело виновато улыбаясь и ежась от холода, поведал, что он приписан к их отряду, но из-за Небесного Предвестника вынужден был отсидеться в одной из ближайших деревушек. И чуть было не опоздал к отплытию. В подтверждение своих слов он достал из-за пазухи такую же мокрую, как и он сам, бумагу.

– Ладно вам, что к мальцу привязались, – пробасил седой ветеран, – пусть к огню сядет. Вон ветер какой, задрогнет в конец.

– Это правильно, – заржал сидевший напротив коренастый мужичок, – а то окочурится, не ровён час, кто тогда тварей бить будет!

– Ты бы помолчал, Рут, – цыкнул на него ветеран, – сам-то страшнее соседской собаки твари не видел. Погодите, их на всех хватит, да еще и останется.

– Это точно, – поддержал его кто-то из стражников постарше. – Вон городские оракулы, как сговорились, все как один Большой Исход предвещают.

– Да вы больше слушайте этих проходимцев, – не унимался Рут, – им лишь бы народ запугивать, да деньги с доверчивых горожан собирать. Сколько себя помню, про этот Большой Исход все талдычат каждый раз, словно сговорились. А он не идет и всё тут! И сейчас, говорю вам, так же и будет.

– А вон деревенские говорили, что какие-то зеленые тучи намедни видели. В сторону Города, мол, пошли.

– Ага. Придумают тоже – зеленые тучи. Видать, в этом году хороший урожай с пьяных деревьев собрали. Вот и несут всякую ерунду. Я вот в прошлый раз тоже наслушался баек стариковских и, дурак, не записался в усиление. А мой сосед записался. Довольный тогда вернулся, говорит, что это все сказки про полчища тварей. Так, говорит, несколько крупных до стен добежали и все. Перебили всех сразу и делов-то. Зато деньжищ ему из казны перепало – год не работал!

– Повезло, видать, твоему дружку, – сказал седовласый, – или в подвалах отсиделся. На дальних башнях пол личного состава тогда полегло. – Он скривился, как от зубной боли, – не понаслышке знаю.

– Да что ты страху-то нагоняешь! – взвился Рут. – Вон посмотри на этих лесовиков. – Тут он ткнул пальцем в сторону охотников. – Живут себе припеваючи там всю жизнь и ничего. Хоть бы что им сделалось. Правда, как Исход, то к нам бегут за помощью – спасите, помогите! Я вообще не понимаю, зачем мы им помогаем? Вот ответь мне, Пак, если ты такой умный.

– Не наше это дело решать, что правильно, а что нет! – с нажимом ответил ветеран. – Хранителям виднее. – Потом, усмехнувшись, добавил: – Или ты с их волей не согласен?

– Ну с чего ты это взял? – быстро пошел на попятную Рут. – Я-то что, мое дело маленькое. Сказали башни охранять, я и рад стараться. – Он хохотнул и обвел хитрым взглядом соседей. – Особливо, когда двойное довольствие ожидается!

– Ну так и помалкивай, – проворчал Пак, – незачем на людей напраслину возводить. Хоть и на лесовиков тех же.

Стражники еще немного погалдели, пока кто-то не предложил выпить за ожидающее всех в скором будущем двойное довольствие. Откуда ни возьмись у большинства в руках появились увесистые бурдюки. Об их содержимом особо гадать не приходилось. Одинокий голос Пака, напоминающий, что они едут не на увеселительную прогулку, потонул в общем радостном гомоне.

* * *

Глава 4

Едва ступив на берег, охотники поспешили к Башне, возвышающейся на каменистом холме. Они шли быстрым шагом, обгоняя вереницу груженых повозок, тянувшуюся от пристани вверх по пыльной дороге. Стоял невыносимый шум. Скрип и перестук колес, хлесткие удары погонщиков, усердно подгоняющих ленивцев, людской гомон, то и дело перемежающийся бранью, – все сливалось в сплошной многоголосый гул.

Свою поклажу охотники оставили на берегу под присмотром стражников. Подорожная, которой снабдил Шептуна начальник пристани, кое-как подействовала на них. Правда, старик пообещал вернуться за вещами затемно.

Сит забежал в оружейную, чтобы забрать копья, сданные ими две декады назад. Как и предсказал Шептун, на месте копий не оказалось. На вопрос мальчика, где же они, кладовщик пробурчал, что, мол, совсем лесовики обнаглели, что никаких таких копий он и в глаза не видел. Потом, недобро окинув Сита с ног до головы взглядом, сказал, что не далее как три дня назад наведались сюда двое таких же дикарей, как и Сит. Тоже копья какие-то спрашивали. А после того как его сменщик им ответил, что, кроме лесовиков, никому больше такой хлам не нужен, они сломали ему руку. И, если мальчишка сейчас же не уберется отсюда подобру-поздорову, то он вызовет стражников, и дальше тот будет иметь дело уже с ними. Сит предпочел больше не настаивать, смекнув, что до него здесь успели побывать Рон и Валу.

Когда охотники поднялись по пыльной дороге к Башне, то сразу увидели большое скопление людей вдоль задней крепостной стены. По их одежде Ник догадался, что все они были жителями Прилесья. Повсюду горели небольшие костры. Поднимающиеся от них десятки дымовых столбов белой пеленой закрывали происходящее на стенах крепости. Несмотря на большое скопление людей, у подножия башни царила относительная тишина.

По наспех сооруженным хижинам или просто навесам было понятно, что это временные стоянки. Людей было много. Здесь был, как говорится, и стар и млад. Как уже знал Ник, у жителей Прилесья было строгое разделение на охотников и собирателей. И те и другие жили обособленно, собираясь вместе только на большие праздники вроде Приношения Даров. Сейчас все смешались. Хотя при пристальном наблюдении все же можно было выделить зоны той или иной деревни.

Шептун, немного поколебавшись, повел их не к ближайшим хижинам, а наоборот, в обход, к разведенным прямо под крепостной стеной кострам. Там скопилось не меньше трех сотен человек. Когда охотники подошли поближе, Ник узнал некоторых людей, сидевших вокруг центрального костра. Это были собиратели из соседней долины. Несколько раз он вместе с Ситом ходил в их деревню менять какие-то снадобья Шептуна на саженцы хлебного дерева и еще за какой-то мелочью. Их тоже узнали. Дети радостно закричали. Мужчины поднялись со своих мест и поприветствовали троих охотников, прижав раскрытые ладони к левой стороне груди. Ник знал, что это означало радушное приветствие. А вот прижатые к груди кулаки, наоборот, выражали недовольство и даже враждебность.

– Приветствую тебя, Иго! – Шептун также прижал ладони к сердцу, обращаясь к высокому пожилому мужчине. – Пусть твои саженцы всегда будут послушны и не перестанут плодоносить.

– И тебе, Шептун, желаю, чтобы Лес всегда внимал твоим словам! – Мужчина приветливо улыбнулся и жестом пригласил пришедших присесть к костру рядом с ним. – Хвала Ушедшим, что в столь трудный час вы будете с нами.

– Конечно, Иго, это наш долг! – От Шептуна не укрылась озабоченность старейшины собирателей и, чуть помедлив, он осторожно добавил: – А что, наши охотники ушли не с вами?

– Шептун, – Иго гордо вскинул голову, – ты меня знаешь не первый десяток. Мы ждали, сколько могли. Я сам ходил к вашему Старосте. Хотел лично предупредить об опасности. Сказал ему, что Лес стал очень беспокойным. В нашей долине были замечены пожиратели. Поначалу их было немного и они в наши посевы не лезли. Но потом не только принялись жрать плоды, но и повадились залезать уже и в наши жилища. Мы их десятками убивали каждую ночь. Саженцы перестали плодоносить и сами стали выкапываться из земли. А ты знаешь – это первый признак надвигающегося. Это я все Старосте и поведал.

– А он-то чего? – скорее для того чтобы поддержать собеседника, спросил Шептун.

– Жаль, что тебя, Шептун, не было, – вздохнул Иго, – тебя бы он послушал. А мне ответил, что всё, мол, в порядке. Что он намедни несколько разведчиков в Лес отправил и ничего особенного они там не заметили. А то, что Лес активничает, то это и понятно – Исход же скоро. Говорит, дай мне пять дней, мы свои жилища подготовим как следует к его приходу и вместе уйдем. Не хочу, говорит, как в прошлый раз целый год потом все восстанавливать. Да и Хранители еще весточку не прислали. Ну, мы думали-думали, а когда с утра встали, да и увидели, что все саженцы за ночь перебрались в сторону от Леса локтей на пятьсот, то собрались не мешкая и в дорогу. Побросали все как есть. Жизнь-то дороже.

– Да уж, – Шептун пригладил бороду, – Староста такой. Пока голодную стаю ложеножек под окном не увидит, не зачешется. Вы как сюда добирались, напрямик или через деревню Нийи-отшельницы?

– Сначала напрямик шли, чтобы время не терять. Да и детей малых, видишь, у нас сколько народилось? – Иго вздохнул. – Хорошие последние годы были – урожайные. Ну, так вот. Шли напрямик, стараясь нигде долго не останавливаться. Один только день в мангровых зарослях отсиделись. Небесного Предвестника переждать пришлось. А тут вдруг, ты, Шептун, не поверишь… Да и мы сразу не поверили глазам-то своим. Летуны! Представляешь, Шептун? Летуны! – Он замолчал, видно, ожидая от Шептуна возражений.

– Мы их тоже видели, – старик кивнул головой, – за Быстрой Водой.

– Даже так? – Иго изумился еще больше. Ник заметил, что к их костру подтягивается все больше и больше людей. Видимо, всем было любопытно узнать последние новости. – Ну, так вот. Мы сначала не поверили. Сам знаешь, что так далеко от Леса летуны никогда не забирались. А тут летят. Низко-низко летят. И быстро так. Я уже подумал, что всё, так и закончим все свой путь. Мы, конечно, разбежались, кто куда, в разные стороны, притаились. А они как летели, так и прошли своей дорогой. Один только гад повисел немного над нами, хоботами своими пошарил, да и поспешил за своими. Мы потом еще нескольких видели. Потому и решили свернуть. Ну и через деревеньку Нийи сюда в обход пошли. – Иго вдруг хлопнул себя по лбу. – Ох, совсем от пережитого голова не думает! Мы же ваших по дороге встретили. Рона и Валу. Как раз при подходе к деревне. Орфиус уже клонился к закату, а тут и они.

– О! – не удержавшись, радостно воскликнул Сит. Потом смутился, что встрял в разговор старших, но все-таки добавил: – А они нам ничего не передавали?

– Ну, сначала расспросили, что к чему. Мы им всё и рассказали, так, мол, и так. Ушли из Долины первыми, а Староста обещал через два-три дня догнать. – Иго громко вздохнул. – Ну, это-то вряд ли. Но если до Небесного Предвестника в путь не тронулись, то как пить дать остались в своей деревне его пережидать. Ну, Рон с Валу тоже так и решили. Попросили меня сообщить тебе, что идут в Долину. Что б ты не серчал, но они там больше, чем в Башне, понадобятся.

Повисло молчание. Было слышно, как трещат ветки в костре, да неподалеку плачет младенец.

– Хорошо, – наконец произнес Шептун, – спасибо тебе, Иго, за рассказ. А охотники, сдается мне, и впрямь там нужнее будут. Если люди из Долины еще не вышли, то лучше бы там и оставались. Надеюсь, Рон сумеет убедить Старосту затаиться в схронах.

– Ох, как все неожиданно, – Иго опять вздохнул. – Шептун, может, все обойдется?

– Может, Иго, и обойдется. – Но уверенности в голосе Шептуна Ник не услышал. – А что комендант сказал вам, когда ворота откроют? Или Исход здесь встречать будем?

Словно в ответ на его слова, с крепостной стены раздался протяжный вой труб. Задние ворота Башни вздрогнули и начали медленно раскрываться. По всему подножью холма, где раскинулись временные жилища беженцев, прошло движение.

– Правильно, – Шептун погладил свою бороду. – Надеюсь, что, как и в прошлый раз, комендантом этой Башни назначили Гора.

Иго, старейшина собирателей, уже раздавал команды своим людям. Началась организованная суета. Все знали, что надо успеть укрыться за стенами Башни до захода Орфиуса. Потом тяжелые, окованные толстыми железными листами ворота будут закрыты и откроются вновь только после окончания Исхода.

– Сит, Ник, – Шептун протянул им подорожную, – берите ленивца и отправляйтесь к пристани. Надо до вечера привезти все наши пожитки. Я пока найду коменданта, договорюсь с ним, чтобы нам выделили место получше. Встречаемся на площади рядом с оружейной.

* * *

Ник и Сит стояли в тени оружейной. Они без особых проблем выполнили поручение старика и теперь ожидали его возвращения. На пристани царила суета еще похлеще, чем у стен Башни. С открытого борта парома в спешке скатывали бочки и как попало расставляли на берегу. Небольшая группа стражников криками и бранью подгоняла грузчиков. Было видно, что им очень не терпится самим взойти на паром и поскорее убраться отсюда. Все это очень напомнило поспешную эвакуацию.

Сейчас Ник смотрел, как бесконечной вереницей в задние ворота Башни тянулся поток людей. Ленивцев не пускали, поэтому жители Прилесья несли свой скарб на себе. Старались брать все самое необходимое, но все равно мужчины, сгибаясь под тяжестью поклажи, несли по два-три заплечных мешка. Женщины вели за руки детей. Много было и совсем маленьких. Их женщины несли в специальных мешочках, привязанных крест-накрест кожаными ремнями к груди или спине. У центра площади людской поток разделялся. Женщины с детьми шли в сторону низких пристроек и скрывались там. Мужчины направлялись к оружейной и сдавали все имеющееся у них оружие. За этим внимательно следила целая группа стражников. Это показалось Нику весьма странным, но поразмыслив немного, он пришел к выводу, что многое, с чем ему пришлось сталкиваться на этой планете, было не менее странным, если не сказать диким. В целом, все происходило на удивление спокойно, размеренно и даже монотонно. Еще у стен Башни Ник удивился, как это возможно укрыть такое количество жителей в пусть и довольно большой крепости.

– Сит, – спросил он, глядя на очередную группу, скрывшуюся в низкой пристройке, – люди все идут и идут, где они там все размещаются?

– Ха, Ник, – Сит радостно встрепенулся, как обычно бывало, когда тот у него что-то спрашивал, – ты, что ж, думаешь, Хранители такие же глупые, как и ты? Нет, Ник, совсем наоборот. Там под землей целый город. Ну не такой, конечно, как Великий Город, но тоже большой. Еда там есть, вода, ну и все, что для жизни надо. В прошлый Исход, говорят, три дня там просидели. И ничего, все живы-здоровы.

Тут они заметили спешащего к ним Шептуна.

– Все хорошо, – старик явно был доволен, – комендантом назначили моего доброго знакомого Гора. Он нам позволил расположиться в западной сторожевой башне. Оттуда хорошо просматривается вся округа. А я хочу понять, насколько сильный пойдет Исход. Тогда и действовать будем соответственно. Хотя под землей переждать и побезопаснее будет. Но просидеть впотьмах в неизвестности несколько дней, брр… – старика даже передернуло от этой мысли.

* * *

Нику не спалось. Они разместились в пристройке западной башни рядом с караульной. В маленькое квадратное оконце падал отсвет Доминии. На крепостной стене вполголоса переговаривались стражи. Изредка слышалось бряцанье оружия. На душе было как-то волнительно. Пришло чувство одиночества, хотя рядом в маленькой каменной комнате спали его друзья. Сит что-то бормотал во сне. «Даже ночью не перестает разговаривать», – лениво подумал Ник. Шептун спал тихо, иногда только на него нападал кашель.

Ник попытался вызвать Умку, но Универсальный Многофункциональный Квантовый Андроид который уже день хранил молчание. Только легкое покалывание в области шеи напоминало, что он продолжает функционировать. «Квантовый резонанс. Вся планета пронизана им, – размышлял Ник. – Только ли он блокирует работу процессоров Умки? Что она ему сказала, прежде чем уйти в гибернацию? «Скорее всего, это какой-то побочный эффект искусственно наведенного квантового резонанса. Тоже произошло и с двигателем спасательной капсулы. Мне кажется, что на этой планете не могут действовать устройства и механизмы, работающие на субволновом принципе». Побочный эффект. Тут нужно быть, по крайней мере, инженером квантовиком, чтобы хоть немного в этом разобраться. И, конечно же, иметь соответствующую аппаратуру, – он вздохнул. – Так что пока можешь смело забыть об этом», – подвел итог своим грустным и бесплодным размышлениям Ник.

Тут вдруг Сит вскрикнул, как от боли, и сел на лежанке. Ник хотел было поинтересоваться, что случилось, как мальчик встал и подошел к старику.

– Шептун, Шептун, – потряс он его за плечо, – проснись.

– Что такое, Сит? – закашлялся старик.

– Голова болит, Шептун! – скривился мальчик. – Сил нет терпеть. Я уж и так боль заговаривал, и этак. А всё никак не проходит. В висках ломит, что аж в глазах темнеет.

– У меня так же, Сит, – он ласково погладил его по голове. – Особенно как Быструю Воду перешли. Это Исход приближается. Терпи.

– А может, дашь мне немного настойки болиголова? Он всегда помогал, – жалобно попросил мальчик.

– Нельзя, Сит, – Шептун с сожалением покачал головой. – Нам очень скоро понадобятся все наше умение и ясная голова. Я очень на тебя надеюсь, мальчик. Ты же не подведешь меня?

– Не подведу, Шептун. – Сит всхлипнул еще раз и вернулся на свою лежанку.

Нику перехотелось влезать в разговор. «Всё-таки ни черта я здесь не понимаю, – успел он подумать, прежде чем наконец-то заснуть. – Вроде только начинаю думать, что разобрался что к чему, а вот опять сплошные загадки».

* * *

– Идет! Идет! – чей-то истошный крик выдернул Ника из сна. Тотчас же по всему периметру Башни раздались протяжные звуки труб. Из караульной донеслось лязганье оружия, и в следующий момент по винтовой лестнице, ведущей на крепостную стену, загрохотали тяжелые башмаки стражников.

– Пойдемте! – Шептун уже был на ногах. Больше не говоря ни слова, он быстро вышел на улицу. Сит с Ником так же, молча, последовали за ним.

Поднявшись по винтовой лестнице, они оказались на крепостной стене. Стражники, прильнув к высоким, больше человеческого роста, бойницам, с напряжением вглядывались вдаль. На охотников никто не обращал ни малейшего внимания. Ник с любопытством огляделся. По всему периметру крепостной стены были установлены на массивных треногах котлы, под которыми курились небольшие языки пламени. Ник принюхался. Горький смолянистый запах подтвердил его догадку. Бросив взгляд вниз, на центральную площадь, он увидел еще один котел. Только значительно большего размера. Его установили этой ночью недалеко от оружейной. Около огромного котла дежурили трое стражников, периодически подбрасывая поленья в разведенный под ним костер. От булькающей густой жидкости, очень напоминающей древесную смолу, вверх поднимался столб черного дыма.

– Что рот раскрыл? – Сит дернул его за руку. – Не отставай!

Шептун уже скрылся в арке башни, и Ник поспешил следом. Сделав еще несколько подъемов по винтовой лестнице, они оказались на широкой площадке западной башни. Здесь уже им путь преградили внушительного вида стражники. Направленные в их сторону длинные копья с зазубренными наконечниками из каленого металла лучше всяких слов заставили охотников остановиться.

– Пропустить! – раздался зычный голос человека, явно привыкшего отдавать приказы.

Ник присмотрелся к говорившему. Тот был одет в такие же кожаные доспехи, что и другие стоявшие рядом с ним воины. Только, пожалуй, ярко-желтый плащ отличал его от других. «Нет, не только», – Ник заметил грубый шрам, пересекающий левую половину лица, от уха до подбородка. Удивительно, что после такого удара уцелел глаз, почему-то подумалось ему. Весь облик человека выдавал в нем командира, не привыкшего прятаться за спины своих солдат.

– Ты вовремя, Рич, – человек махнул рукой, призывая их подойти.

Стражники расступились, освобождая проход.

– Достопочтенный Гор! – приблизившись, Шептун прижал правую руку к груди и церемониально поклонился. – Как только я услышал сигнал тревоги, то сразу же поспешил к вам. Позвольте мне представить… – Сейчас не до церемоний, – перебил его Гор. – Люди пришли с тобой, этого мне достаточно. На-ка лучше взгляни на это. – Он протянул Шептуну предмет, очень напомнивший Нику подзорную трубу.

Так и есть. Шептун без лишних слов подошел к ближайшей бойнице и принялся изучать горизонт, время от времени подкручивая колесико, наводя резкость.

– Началось, – Шептун вернул Гору подзорную трубу. – Идет первая волна. Это пожиратели. – Старик на секунду запнулся, потом продолжил: – Очень много пожирателей.

– Много, – словно соглашаясь, повторил за ним Гор. – Пожиратели нам за этими стенами не страшны. Меня беспокоит другое… – комендант задумчиво посмотрел на Шептуна. – Ты тоже об этом думаешь?

– Да, Гор. Я до последнего сомневался, но, похоже, древние пророчества начинают сбываться. Идет Большой Исход. Надо готовиться к худшему.

Несмотря на столь ранний час, Орфиус поднялся на востоке достаточно высоко. Его лучи уже добивали до противоположного, западного горизонта. Ник напряг зрение. Да, действительно. Увиденное очень напоминало набегающую волну или, скорее, зарождающееся цунами. Насколько хватало его взору, в их сторону катилась серая однородная масса. «Сколько же их?» По коже пробежал предательский холодок.

– Так, внимание! – раздался зычный голос Гора. Сейчас он обращался к своим ближайшим соратникам: – Бир, дай поджигателям отбой. Будем пропускать. Рек! Ты бери две сотни вольнонаемных и двигай на усиление защитных насыпей. Чтобы ни одна тварь до переправы не добралась! Отвечаешь лично. Тил, на тебе обеспечение стен горючей смолой. Ну и эти, как их там? Огнеметатели. Под твое командование. – Гор на мгновение замолчал, посмотрел каждому в глаза и, чуть понизив голос, добавил: – И да помогут нам Ушедшие Боги. Всё, пошли!

* * *

Ник стоял в проеме каменной бойницы, широко расставив ноги и сложив за спину руки. Его взгляд был устремлен вперед, на неумолимо приближающуюся серую массу пожирателей. С двадцатиметровой высоты западной башни картина набегающей живой волны выглядела сюрреалистической. Природа, казалось, притихла. Только надвигающийся гул, как будто одновременно заработали миллионы трещоток, заполнял все пространство и заставлял вибрировать каждый и без того натянутый как струна нерв. Пожиратели шли бесконечной полосой. Как Ник ни вглядывался, но увидеть ее края не мог. Казалось, они уходят за горизонт. Возможно, так оно и было. «Интересно, сколько же этих существ, если глубина полосы километра с два, не меньше?» Как ни странно, но мозг работал спокойно, отрешившись от бушевавших эмоций. «Что там Шептун мне рассказывал про этих пожирателей? Вроде они все сжирают, что попадается у них на пути. Что-то вроде нашей земной саранчи? Хотя нет, саранча перелетает с одного места на другое. А эти вроде бы нет. Интересно будет посмотреть, что произойдет, когда они достигнут вон той рощи».

Ник узнал ее. Тогда он, Сит, Рон и Валу под предводительством Шептуна направлялись к переправе. Они шли в Город. Ник был полон надежд и преисполнен энтузиазма. Как же, еще немного и тайна загадочных пирамид будет раскрыта. А возможно, удастся и напасть на след их таинственных строителей!

Шептун, как всегда, полулежал в кибитке, в которую были впряжены два неторопливых ленивца. Их путь лежал через полупустынную савану с редко встречающимися кустарниками. Еще реже попадались одинокие, словно высохшие, деревца с пожухлой листвой. Тогда Ник и заметил вдалеке то ли рощу, то ли лес из исполинских деревьев, раскинувшийся, словно буйно цветущий оазис, посреди пустыни. От Шептуна он узнал, что жители Прилесья называли это мандровыми зарослями. Немного странное название для тридцатиметровых исполинов, намертво переплетенных между собой раскидистыми кронами. Шептун сказал, что вроде как вне Леса они больше нигде не встречаются. Только здесь. Неподалеку от деревушки, где жила странная девочка Нийя.

Сейчас он вспомнил, как его поразило объяснение Шептуна, что это, собственно говоря, не роща, а одно-единственное дерево, просто неимоверно разросшееся. Тогда Ник навскидку определил его радиус километров в десять, не меньше. Под дружное ворчание Рона, Валу, ну и, само собой, Сита они отклонились от намеченного маршрута, чтобы Ник смог сам в этом убедиться.

Когда охотники углубились в рощу, он и впрямь увидел, что деревья плавно переходят одно в другое, словно разрастаясь клубнями или, скорее, даже корнями. От крупных материнских стволов отходили многочисленные ветви, которые, причудливо переплетаясь друг с другом, арками тянулись вниз и словно вгрызаясь уходили под землю, чтобы опять прорасти новыми деревьями. И так далее до бесконечности, распространяясь все дальше и дальше, при этом оставаясь одним целым. Изнутри мандровые заросли напоминали огромный лабиринт из анфилад, расходящихся в разные стороны.

– И это все пошло от одного-единственного саженца? – удивился тогда Ник.

– А как же иначе?

Шептун цыкнул на Сита. Мальчишка явно намеривался, вставить что-нибудь язвительное.

– Все, что ты видишь вокруг, это все одно, единое… – старик запнулся, словно пытаясь подобрать правильное определение. – Ну, ты лучше смотри. – Он несильно стукнул своим копьем по ближайшему стволу.

Раздался глухой треск. – Теперь давай ты. Ну что ты смотришь на меня? Бей! Попробуй стукнуть по любому.

Ник пожал плечами и, слегка размахнувшись, ударил по ближайшей ветке. Его копье, не встретив сопротивления, провалилось словно в пустоту, и он чуть не потерял равновесие.

– Видишь?

– Что вижу? – Ник не понял, что хочет сказать ему Шептун, и просто поудобнее перехватил копье.

– Ну, Ник, степная твоя голова! – Сит с явным трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос. – Ты что, не видишь, что мандре это не нравится? – Что не нравится? – Ник недоуменно посмотрел на мальчика.

– Как, что? – Сит уже открыто начал хихикать. – Ну, ты себе по башке-то копьем шлепни, может, тогда и поймешь! Ну степняки! Ну это же надо! Наверно, и вправду говорят, что вы от кобылы там все уродились. Ник, ни слова не говоря, резко нанес удар по ближайшей ветке, внимательно следя, куда бьет. Так и есть, ветка быстро прогнулась, явно стремясь уйти от удара. Да и сам ствол дерева, Ник мог в этом поклясться, словно отшатнулся в сторону. Высокие кроны зашумели, будто от неожиданного порыва ветра. Ник, не обращая на это внимания, размахнулся еще раз, желая повторить свой опыт, но Валу остановил его, перехватив руку.

– Хватит, Ник, больше не стоит. – Охотник, улыбаясь, похлопал его по плечу. – Это же мандра. Рассердишь ее, может и обратно не выпустить. – Здоровяк с несвойственной ему нежностью погладил шершавый ствол, и Ник так и не понял, шутит он или говорит серьезно. – Да и в Лесу лучшего убежища от тварей не сыскать.

Ник потом долго размышлял над удивительным свойством мандры. В голову пришла отдаленная аналогия с редким земным растением.

Насколько он помнил, на Земле оно встречалась только на Кубе. Во всяком случае, впервые он увидел ее именно там. Если дотронуться до этого растения, оно, словно испугавшись, немедленно сворачивает свои листья. Видимо, поэтому местные жители и называют ее недотрогой[2].

Но одно дело низенький кустарник, распластавшийся зеленым ковром по земле. И совсем другое эта псевдороща (Ник долго подбирал определение, пока не остановился на этом, впрочем, ничего, по сути, не выражающем) тридцатиметровых гигантов, раскинувшаяся на несколько километров во все стороны.

Выйдя, наконец, на открытое пространство, Ник с облегчением выдохнул. «Странное все-таки место. Мертвое. Ни птиц, ни зверей. Даже плодов, и тех нет». И постоянное ощущение гнетущего взгляда. Ник усилием воли усмирил не на шутку разыгравшееся воображение и, фальшиво насвистывая, поспешил за охотниками.

* * *

Полоса пожирателей стремительно приближалась. Теперь было хорошо видно, что там, где они прошли, не оставалось ничего, кроме безжизненной земли и клубов оседающей пыли. Казалось, гигантская бритва до основания сбривала не только отдельно стоящие деревья и кустарники, но и траву вместе с дерном.

Стрекот нарастал. Когда до псевдорощи оставалось несколько сотен метров, Ник заметил, что строй пожирателей немного сбился. У него сложилось впечатление, что первые ряды начали притормаживать и расходиться в разные стороны, словно стараясь избежать соприкосновения с мандрой. Но это продлилось не долго. Задние существа напирали, и, через мгновение, лавина прокатилась по роще. Послышался треск. Ник увидел, как стали оседать и заваливаться высокие кроны деревьев, словно под ними заработала огромная дробильная машина.

– Сожрали, – услышал он приглушенный голос Сита. Оказывается, все это время мальчик стоял рядом. – Только пятно и осталось. – Сит произнес это бесцветным голосом. Было непонятно, что творится у него на душе. Ник присмотрелся. Действительно, от рощи осталось только грязное пятно, в точности повторяющее ее прежний контур. Там что-то копошилось, но рассмотреть в подробностях из-за расстояния не представлялось возможным.

Послышался вой труб. «Предупреждают о приближении?» – промелькнуло у Ника в голове.

– Идет! Идет! – пронеслось по крепостной стене.

– Вон там! Смотри! – Сит схватил его за руку, указывая куда-то вдаль.

Ник присмотрелся. Ну конечно же! Пока он был поглощен наблюдением за приближающимися пожирателями, на горизонте появилась новая темная полоса.

– Еще пожиратели? – он непонимающе посмотрел на Сита.

– Почему пожиратели? – искренне изумился мальчик. – Скорее, рыхлители или того хуже.

В этот момент на смотровой площадке башни появился Гор в сопровождении приближенных. За ними из арки винтовой лестницы показался Шептун. До Ника донеслись слова незаконченного спора.

– Я сказал, будем пропускать! – Гор чуть задыхался от быстрого шага. – Рвы надо беречь до последнего.

– Так весь защитный частокол сожрут, – Бир явно пытался найти новые контраргументы. – Да и до переправы как пить дать доберутся!

– Это уже не твоя головная боль! Там Рек их встретит, – Гор махнул рукой, давая понять, что своего решения не изменит. – Задние защитные рвы разрешаю запалить, если потребуется. Фронтальные – нет. Рич, подойди! Они отошли в сторону и, понизив голос, начали переговариваться. Нику стало любопытно, и он прислушался.

– Какой гадости можно ждать от пожирателей?

– По стенам им не подняться. – Шептун по своему обыкновению теребил бороду. – Это точно. Но я не пойму, зачем их так много идет? Не просто так. Лес никогда ничего просто так не делает.

– Да. В прошлый раз они тут стаями вдоль берега день побегали-побегали, а к утру исчезли. Все. Как будто и не было.

– Сейчас все по-другому будет. Но все равно не пойму, – старик недобро хмыкнул, – даже вместе с нами взятыми пищи им маловато будет. Тогда зачем их столько?

– Так, ладно. Это мы в самое скорое время узнаем. – Гор с видимым напряжением принялся всматриваться в горизонт. – А это что там вдали? Кого еще там Лес несет?

Шептун прикрыл глаза и с минуту, не меньше, простоял так неподвижно, словно вслушиваясь во что-то.

– Много. Разные. – Он тихо выдохнул. – Что-то новое идет. Голодное. – Шептун поморщился, точно от боли, и принялся растирать виски. – Правильно ты, Гор, делаешь. Рвы с горючей смолой беречь надо. Скоро ой как пригодятся!

– Ну, у меня еще пара подарков для тварей приготовлена. Прорвемся! – Он дружески похлопал Шептуна по плечу. – Если что почуешь еще, дай знать.

* * *

– Сит, сбегай вниз принеси нам что-нибудь подстелить. – Шептун подкатил один небольшой бочонок и с видимым удовольствием уселся на него. Их стояло во множестве по несколько штук у каждой бойницы. – Думаю, ночь лучше здесь проведем. А на голых камнях спать совсем негоже.

– Я с тобой, Сит. – Ник поднялся с корточек. – Вдвоем за один раз принесем.

Он в который раз посмотрел вниз. Картина не изменилась. Все пространство перед крепостной стеной было покрыто серой, постоянно мельтешащей и громко стрекочущей массой пожирателей. То же самое наблюдалось и у других стен. Живая лавина маленьких тварей, докатившись до Башни, растеклась по ее подножию и пошла дальше, чтобы окончательно остановиться у естественного водораздела, называемого местными обитателями Быстрой Водой.

Поначалу стражи что есть мочи поливали пожирателей горящей смолой. В ход пошли и бочонки, начиненные взрывоопасной смесью. Сначала запаливали торчащие сбоку фитили, потом, когда запал с шипением начинал сыпать во все стороны искры, бросали их вниз. Бочонки с грохотом взрывались, проделывая широкие прорехи в беснующихся полчищах пожирателей у подножия крепости.

Твари горели хорошо. С треском. Особенно эффективно работали механизмы, называемые огнеметами. Эти машины и раньше привлекали внимание Ника. Теперь же он мог воочию увидеть их в действии. Принцип их работы был довольно примитивен, но для уровня технического развития местной цивилизации, скорее всего, считался прорывом в военной инженерии. Каждый огнемет обслуживало по трое специально обученных стражников. Один с помощью ручного насоса создавал нужное давление в скрытом резервуаре, второй был наводящим. Сооружение было довольно громоздким. Раструб огнемета наводился на цель с помощью специальных передаточных механизмов. Третий стражник, собственно, и был стрелком. Он регулировал ширину выброса огненной струи, тем самым по желанию менял ее дальность и площадь поражения.

Наконец Гор приказал прекратить эту огненную вакханалию. Пожиратели не разбежались в разные стороны, как на их месте сделали бы обычные животные. Место уничтоженных собратьев тотчас же занимали новые особи. Они даже не дожидались, когда погаснет огонь, а лезли в образовавшиеся проплешины, туша своими телами горящую смолу. Быстро поняв бесперспективность атаки и, главное, отсутствие опасности для укрытых за высокими стенами людей, Гор скомандовал отбой.

* * *

Этой ночью Нику не спалось. Может быть, дело было в ни на секунду не прекращающемся под крепостной стеной стрекотании. Иногда оно резко усиливалось, что поначалу всех настораживало, но на поверку оказалось, что это пожиратели вдруг ни с того ни с сего начинали рвать друг друга на части. Через какое-то время все успокаивалось. А потом повторялось вновь.

Возможно, дело было в подспудной тревоге из-за неуклонно приближающейся второй волны тварей? Но Шептун сказал, что раньше полудня они сюда не доберутся. А может быть, его раздражал уже порядком надоевший мертвенно-зеленый свет от тяжело нависающей над головой Доминии?

Как бы то ни было, сон не шел. Ник осторожно, чтобы не разбудить дремавших рядом друзей, встал и подошел к краю сторожевой башни. Чуть ниже на стенах вполголоса переговаривались между собой несущие дежурство стражники. Вон двое, видно забавляясь, кидали вниз пустые бочонки. Те не успевали долетать до живого ковра, как навстречу им выпрыгивало целое скопище членистоногих тварей и моментально сжирало их еще на подлете.

Сзади кто-то вскрикнул, словно от боли. Ник не сразу сообразил, что это Сит. Что-то приснилось? Следом за ним натужно закашлялся Шептун. Вдруг он резко привстал, держась обеими руками за голову.

– Шептун, воды? – Ник мгновенно оказался рядом. – На вот, держи!

Старик жадно припал к протянутому ему бурдюку.

– Буди Сита, – наконец прохрипел он.

– Что такое, Шептун? – Мальчишка уже был на ногах.

– Беги к Гору. Скажи, чтоб готовились. Летуны на подходе!

* * *

Глава 5

Их заметили, только когда окончательно рассвело. Стражники, поднятые по тревоге и полночи всматривавшиеся в темный горизонт, начали было уже недовольно ворчать, как на южной сторожевой башне пронзительно загудела труба. Почти сразу ее протяжный вой подхватили сначала на западной, а потом и на северной башнях, подтверждая приближение опасности.

Летуны шли низко, в несколько линий. Ник с удивлением отметил, что они летят не абы как, а в строгом шахматном порядке. У него даже мелькнула мысль об их разумности, но он тотчас же ее откинул. Журавли на земле тоже летают косяком, но никому же не приходит в голову делать такие умозаключения.

Тем временем тучи приближались. Поравнявшись с тем местом, где еще вчера росли мандровые заросли, а сейчас темнело грязное пятно, строй летунов изменился. Не меньше дюжины зависли над ним и принялись обнюхивать своими хоботами.

– Сейчас осядут.

Не успел Шептун договорить, как они синхронно рухнули вниз.

Ник решил больше ничему не удивляться и просто наблюдал за происходящим. Остальные летуны, быстро восстановив строй, продолжили движение. Время от времени отдельные тучи выпадали из строя, зависали над землей и, как говорил Шептун, оседали.

На стенах крепости стражники готовились к отражению, наверное, первой в этом мире воздушной атаки. Ночью Шептун с Гором долго обсуждали возможные способы противостоять летучим тварям. Утром на крепостных стенах, помимо котлов с кипящей жидкостью, установили корзины со стрелами. Сейчас стражники торопливо прикручивали к их наконечникам подручную ветошь и тряпичные лоскуты. Ник, имеющий, мягко говоря, неприятные воспоминания о той недавней встрече с одним из летунов, скептически наблюдал за этой подготовкой. Мозг лихорадочно пытался придумать какой-нибудь более эффективный способ защиты. Но, кроме как укрыться под ближайшим навесом, в голову ничего путного не приходило.

– Главное, не дать им осесть! – услышал он командный голос Гора. Комендант стоял по самому центру фронтальной крепостной стены и давал последние указания своим людям. В руке он держал воронкообразный предмет, как понял Ник, служивший для усиления голоса. Да и естественная акустика крепости доносила слова коменданта в самые отдаленные ее уголки.

Тучи, как недавно до них и пожиратели, шли, растянувшись широким фронтом. Это несколько обнадеживало. На саму башню наплывало не больше дюжины. Защитникам необычайно повезло, что на пути следования летающих тварей так кстати оказались мандровые заросли. Добрая половина из идущих на крепость зловещих туч осела на остатки псевдорощи. Люди замерли в гробовой тишине. Слышан был лишь нарастающий гул, исходивший из нутра летунов, да усиливающееся стрекотание под крепостной стеной.

Летуны зависли над тем местом, где начинался первый защитный ров, до краев заполненный густой горючей жидкостью. Сейчас там грязной и плотной пеной плавали дохлые пожиратели, шедшие в первых рядах. Последующие твари бежали уже по трупам своих собратьев.

– Три, четыре, пять, – услышал он за собой Сита. Мальчик еле слышно подсчитывал готовящихся к атаке воздушных тварей, – шесть – Заметив, что Ник его услышал, повысил голос: – Ну что встал как вкопанный? Берика лучше лук, да побыстрее, сейчас самая потеха начнется!

Ник чуть не покраснел от стыда. Пока он размышлял, где им надежнее будет укрыться, мальчишка уже раздобыл два боевых лука. Для себя и для него. Да еще и полную корзину стрел. Когда только успел?

Летуны атаковали одновременно. Удивляла полная синхронность их действий, как будто между ними существовало подобие радиообмена. Выпустив вниз по несколько гудящих, словно пчелиные рои, хоботов, они по ниспадающей амплитуде начали пикировать на крепость.

– Поджигай! – команда Гора несколько запоздала.

Стражники уже вовсю чиркали кресалами, воспламеняя заранее смоченные в горючей жидкости тряпки, привязанные к наконечникам стрел. Через секунду воздух наполнился огненными росчерками. Промахнуться в такие махины было невозможно, поэтому все стрелы достигли цели. Несколько летунов резко отпрянули в сторону, другие взмыли выше и пошли на разворот. Но какого-нибудь видимого вреда стрелы им не причинили.

– Без команды не стрелять! – перекрывая вой сотен стрел, эхом прокатился по стенам зычный голос Гора. – Бир-р, распредели стрелков по целям!

Лучники быстро сбились в несколько примерно одинаковых групп человек по сорок-пятьдесят в каждой. По быстроте и организованности проделанного маневра Ник понял, что такого рода передислокация была отрепетирована накануне. Что-то ему подсказывало, что без Шептуна и тут не обошлось.

– Поджигай! – Гор поднял руку с мечом. – Меться по центрам! По трем ближайшим! – Он выдержал паузу, давая тварям подлететь ближе. – Огонь!

На этот раз эффект оказался намного результативнее. Летунов словно пробило огненными копьями навылет. Ближайший и, пожалуй, самый крупный из атакующих тварей неожиданно распался на множество разрозненных частей. Они какое-то время беспорядочно метались, бездумно сталкиваясь между собой и дробясь еще больше. Затем жужжащими кусками посыпались на землю. Внизу алчно застрекотали пожиратели.

Двое других начали быстро пульсировать, принимая то форму почти идеального шара, то вытягиваясь в веретено. Потом их повело друг на друга. На какой-то краткий миг они переплелись между собой. Послышался треск. Нику показалось, что он увидел вспышки многочисленных электрических разрядов. Гудение достигло своего пика, затем резко оборвалось. Летуны начали распадаться, но не на куски, как их предшественник. От их тел стали отделяться большие маслянистые капли, и уже в следующий момент они дождем пролились вниз. По крепостной стене прокатилась волна победного крика, но тут же смолкла. Оставшиеся в живых твари, описав широкую дугу, возвращалось назад, словно решив отомстить людям за смерть своих сородичей.

На этот раз тучи рассредоточились, словно имели разум, и пошли в атаку одновременно с нескольких противоположных сторон. На западную башню, где находились Ник с Ситом и еще три десятка стражников, устремились сразу две бестии. Они налетели так стремительно, что люди успели сделать не больше трех залпов и то хаотично, не причинив тварям серьезных повреждений.

Как Ник интуитивно догадывался, туча состояла из тысяч небольших веретенообразных существ, тесно взаимосвязанных между собой. Функции погибшего сразу брали на себя другие. Даже убив сотню или две, но разбросанные в разных частях единого организма, тварь не уничтожить. Другое дело, если разом выбить большой кусок. Тогда, возможно, летун потеряет свою целостность и погибнет. Теоретически.

Ник успел подхватить Сита поперек туловища, и они вместе откатились в угол к стене. Над головой потемнело, и уже ожидаемо по смотровой площадке башни закружились маленькие смерчи. Кто-то громко завопил. Со всех сторон понеслись ругательства. Некоторые сразу переходили в истошные крики и резко обрывались. Ник что есть силы уперся ногами в каменный выступ бойницы. Глаза наполнились слезами от поднявшейся вокруг пыли. Сверху вдруг страшно загудело. В памяти ни с того ни с сего всплыла давнишняя экскурсия в музей древней авиации. Там точно так же ревели допотопные реактивные двигатели военных истребителей. Сита поволокло в сторону, и Ник, изогнувшись всем телом, только в последний момент успел крепко ухватить мальчика за лодыжку. Рывком подтащив Сита обратно, он всей своей массой прижал его к земле.

Когда летуны, собрав свой кровавый урожай, скрылись за противоположной стеной башни, Ник вскочил с каменного пола и огляделся. Из их отряда в живых осталось меньше половины. Люди, никогда до этого не сталкивавшиеся с такими тварями, не знали, как вести себя в подобной ситуации. Поэтому потери были катастрофическими. Ник почему-то был уверен, что то же самое творится и внизу на крепостных стенах.

– Ты, стинх толстокожий! – Сит стоял на четвереньках, отплевываясь от пыли. – Ты меня чуть не раздавил, степная твоя голова!

Ник рывком поднял мальчишку и, не обращая внимания на его причитания, побежал в сторону стены, за которую ушли летуны. «Так и есть!» Бестии, сделав разворот, возвращались.

«Огнеметы! – пронеслось в голове. – Почему не используют огнеметы?» – Сит, за мной! – скомандовал он.

Мысль была правильной, но когда Ник подбежал к лафету огнемета, он понял, почему им никто не воспользовался. Инженеры Великого Города, честь им, конечно, и хвала за столь полезное в нынешней ситуации изобретение, не могли предположить факта атаки с воздуха. Огнемет явно предназначался для уничтожения предполагаемого наземного противника. Лафет был накрепко прикручен винтами к каменному основанию сторожевой башни. Но дело усложняло даже не это. Раструб огнемета был зафиксирован в положении «вниз» и имел ход не больше сорока пяти градусов.

Секундная растерянность сменилась приступом гнева. Ник опять словно оказался на Арене во время проведения Ритуала. Кровь взыграла адреналиновым потоком, и он что есть силы принялся раскачивать тяжеленный механизм. Постепенно крепежи стали поддаваться. Сначала, нехотя звякнув, вылетел один болт, затем другой. Амплитуда постепенно увеличилась, и в следующий момент он двумя натужными рывками развернул огнемет на девяносто градусов.

Два летающих монстра, казалось, шли один за другим прямо на него, с каждой секундой увеличиваясь в размерах. Ник машинально отметил, что труба, подающая зажигательную смесь, перегнулась, но вроде не лопнула. Времени проверять уже не оставалось.

– Сит, качай! – Ник не заметил, как перешел на русский. – Качай, твою мать! – Он поднатужился и, срывая ограничители, выломал тяжелый, отлитый наверняка мастерами с Белых скал, раструб огнемета. – Так, теперь вентиль. Где этот чертов распределительный вентиль? А, здесь вот, кажись. – Медный вентиль на удивление мягко, с легким щелчком провернулся. Раздалось слабое шипение. – Ага, теперь поджигаем. – Ник, еле дотянувшись, ногой шарахнул по кресалу, прикрепленному под самим жерлом раструба. Механизм сработал исправно. Из маленькой медной трубы появился огонек пламени. Вовремя!

Видимо, он все это проделал с бешеной скоростью. Время словно остановилось. Ник вдруг как-то сразу, целиком и объемно, увидел всю картину происходящего на площадке сторожевой башни. Вот Сит, с замершей гримасой, всем телом налегает на ручной насос. Вот несколько стражников, с белыми от ужаса лицами, побросав оружие, жмутся под стенами бойниц. А вот и какой-то смельчак, стоя в полный рост, оттянув до отказа тетиву, целится в наплывающую черную громадину.

Ник до упора крутанул вентиль. Заниматься калибровкой струи было уже поздно. Раструб в его руках дрогнул и с натужным шипением выплюнул длинный сноп пламени. Зажав под мышкой толстый ствол огнемета, Ник чуть повел его в сторону, ловя огненной струей центр черной тучи. Раздался отвратительный треск, словно одновременно лопались тысячи пузырей. Обдав всех горячим паром вперемешку с вонючей копотью, летун прошел у них прямо над головами и, уже распадаясь, рухнул за стену.

– Сит, не останавливайся! Качай! Еще чуть-чуть! – Ник быстро закрутил вентиль, чтобы дать возможность восстановиться необходимому давлению в резервуарах. Оставалась еще одна бестия.

Тварь, похоже, сообразила, что произошло с ее сородичем, и попыталась уйти в сторону. Несмотря на свои габариты и скорость, ей это практически удалось. Вытянувшись веретеном, летун пошел вбок и начал резко набирать высоту. Ник, понимая, что второго такого шанса ему больше может и не выпасть, судорожно крутанул вентиль и принялся яростно поливать летуна огнем.

Хвала Ушедшим и, конечно же, стараниям Сита, давления в резервуарах хватило, чтобы достать до ускользающей твари. Ник продолжал палить, не замечая боли от раскалившегося ствола огнемета, пока не иссякла горючая смесь. Летун весь съежился, но продолжал, по инерции подниматься. Потом его замотало из стороны в сторону, и он сначала медленно, потом все больше ускоряясь, начал пикировать прямиком на стоявший рядом с пристанью маяк. Врезавшись в него со всего маху, летун облепил его со всех сторон своей темно-зеленой массой и, словно студень, стал медленно стекать по каменным стенам вниз.

Ник, отбросив в сторону тяжелый обжигающий раструб, рванулся к бойнице. Внизу слышались крики и брань. Перегнувшись через стену, он похолодел. Прямо под ним висел купол еще одного летуна, нависая над центральной крепостной площадью. Нетрудно было догадаться, что там сейчас происходило.

Раздумывать не было времени. Ник в три прыжка вернулся к выломанному им лафету огнемета. Расставив ноги чуть шире, он поднатужившись сильным рывком закинул его на плечо. Ник услышал, как его сухожилия от такой тяжести заскрипели, а вены на мышцах вздулись буграми. Лафет был отлит из цельного металла и весил не меньше трех центнеров. Ухудшало дело то, что он был широк, и Нику с трудом удалось поймать его центр тяжести. Пригибаясь от давящего на него веса, он пробежал до стены и не глядя, надеясь что летун висит на прежнем месте, сбросил лафет вниз.

Тварь и не думала улетать. Она шарила воронкообразными хоботами по земле, стараясь достать попрятавшихся кто куда людей. Тяжелый лафет проделал в летуне внушительную дыру, пройдя сквозь него, словно нож по маслу, и гулко ударился о землю. Какое-то время ничего не происходило, потом тварь стала пульсировать, попеременно то сжимаясь, то разжимаясь. Создавалось впечатление, что она пытается как-то заделать образовавшуюся пробоину. В какой-то момент в ее гудении послышались перебои. Потом резко наступила тишина, и летун рухнул вниз.

– Не дайте ему прорасти! – Ник с облегчением узнал голос Шептуна. Он давно потерял старика из виду. Хвала Ушедшим, тот был жив. – Лейте на тварь смолу! Быстрее!

Ник тяжело привалился к стене. Голова гудела, руки дрожали от напряжения.

– Кажись, отбились, – Сит опустился рядом с ним. Мальчику тоже досталось. Волосы обгорели. Все лицо и одежда были покрыты вонючей копотью. Ник понял, что он и сам выглядит не лучшим образом и постарался как можно бодрее улыбнуться в ответ.

К ним стали подходить стражники. Кто-то протянул ему бурдюк с водой, кто-то одобрительно похлопал по плечу. Вволю напившись, Ник заставил себя встать и оглядеться. Тяжело раненных не было. Так, ссадины и кровоточащие царапины не в счет. Он быстро пересчитал оставшихся.

Восемь стражников понуро стояли посреди каменной площадки сторожевой башни. Ник непроизвольно присвистнул – до атаки их было не меньше трех десятков. Воины казались потерянными после только что пережитого ими ужаса. Люди старались не смотреть друг на друга и угрюмо молчали. Ник хорошо понимал их. После той памятной первой его встречи с летающим монстром он чувствовал себя не лучшим образом. Он хотел было приободрить стражников, но только тяжело вздохнул. Сейчас любые слова были бессмысленными и не нужными. «На крепостных стенах потери наверняка были не меньшими».

В этот момент призывно завыли трубы. Ник крепко выругался по-русски. В пылу схватки он напрочь забыл о приближающейся наземной угрозе. Однако тревожный звук труб, извещающий о новой опасности, словно подхлестнул стражников. Воины вышли из оцепенения. Подхватив оброненное оружие, все, не сговариваясь, кинулись к бойницам.

Так и есть. Твари были уже на подходе. Они надвигались в клубах поднятой ими пыли. Она плотной стеной висела по всему фронту насколько хватало глаз. «Да это настоящий Армагеддон!» – промелькнула шальная мысль. Происходящее больше напоминало сюрреалистическую картину, написанную обезумевшим художником.

– На стены! Все на стены! – голос Гора вселил надежду в душу Ника. Комендант бойко руководил построением оставшихся в живых людей. – Шевелись! Живее, беременные желтобрюхи! Лучники, ко мне!

Вскоре вокруг него образовалась внушительная группа стрелков. В руках каждый держал по большому, почти в человеческий рост, луку. Только когда подожгли пакли, прикрученные к наконечникам длинных, метра в полтора, стрел, Ник с радостью сообразил, что они собираются делать. Правда, скоро выяснилось, что все пошло вразрез с ранее намеченным планом.

Гор намеревался дистанционно запалить дальний ров, заполненный горючей жидкостью, перед приближающимися тварями. Три десятка огненных всполохов прочертили небо. Стрелы пролетели по длинной траектории и с шипением вонзились в плотно спрессованные тушки дохлых пожирателей, словно пленкой, покрывавших ров. По крепостным стенам пробежал вздох разочарования. Пламя никак не хотело разгораться.

Тем временем клубящаяся стена пыли неумолимо надвигалась. До людей уже отчетливо долетал рев, писк, тяжелый топот, завывания, от которых кровь стыла в жилах. Звуки накладывались друг на друга, образовывая адскую какофонию. Ник почувствовал вибрацию каменных плит под ногами. От этой неотвратимо надвигающейся мощи у него по спине пробежал предательский холодок. Ник несколько раз с силой напряг и расслабил вдруг ставшие ватными мышцы. Вроде помогло. Он незаметно посмотрел по сторонам. Стражи как один чуть ли не по пояс высунулись из бойниц, неотрывно следя за происходящим на фронтальной крепостной стене.

Звонко хлопали тетивы. Лучники не переставали посылать стрелы одну за другой в надежде, что хоть одна отыщет прореху в мертвых телах. Но стрелы только тлели и гасли через минуту.

– Отставить! – Гор поднял руку, призывая прекратить беспорядочную стрельбу. – Стрелять по моей команде! Первый-второй, ра-а-счи-тайсь! Несмотря на критическую ситуацию, стрелки, надо отдать им должное, четко выполнили приказ своего командира.

– Первые. Десять шагов, впе-е-ред!

Ник с высоты западной башни хорошо видел, что до рва тварям оставалось не больше трехсот шагов. Он отчетливо понял, что если их сейчас не остановить завесой огня, то людей не спасут даже эти каменные стены, еще не так давно казавшиеся ему неприступными. Двести шагов.

– Го-о-товьсь! – в полной тишине громыхнул голос Гора.

Сто шагов. Кто-то уронил арбалет.

– По-о-джигай!

Пятьдесят шагов. Ник затаил дыхание. До него, наконец, дошло, что задумал Гор.

– О-о-гонь!

Стрелы, взвизгнув, сорвались с тетивы. Твари поравнялись со рвом. Передние ряды стали проваливаться. За ними последовали другие. Их тяжелые, мощные тела сразу уходили на дно, поднимая при этом столбы брызг густой смолянистой жидкости. Первая же горящая стрела воспламенила смесь. По крепостной стене прокатился всеобщий вздох облегчения. Огонь с глухим гудением молниеносно начал распространяться по всему рву.

Ник присвистнул. Широкий ров, оказывается, был в форме подковы. Он полукругом опоясывал подступы к Башне и двумя противоположными рукавами шел вплоть до самой Быстрой Воды. Сейчас это было хорошо видно. Языки пламени поднимались метров на десять, если не на все пятнадцать, вверх. Такую широкую стену всепожирающего пламени, казалось, невозможно преодолеть ни одному живому существу.

Вскоре над полыхающим жаром рвом повалил густой черный дым. Послышалось шипение. Во все стороны полетели хлопьями копоть и жирная сажа. Люди на стенах с беспокойством зашумели. Огонь начал затухать. Сначала в одном месте, потом в другом. Вот уже показались и первые атакующие.

Ник всем телом подался вперед, рискуя свалиться с высоты вниз. Это казалось невероятным. Да что там, просто невозможным! Но твари шли, объятые пламенем, словно зомби из какого-то дешевого фантастического ужастика, погибая одна за другой, но тем самым своими телами втаптывая огонь в землю. Ник зажмурился. После всего увиденного он уже сомневался, что это животные. Во всяком случае, в том понимании, которое он имел о представителях земной фауны.

Лучники, только что расслаблено глазевшие по сторонам, сейчас лихорадочно поджигали стрелы и натягивали тетивы, спеша запалить второй защитный ров. Но это оказалось ненужным. Какая-то здоровенная тварь, вся объятая пламенем, с диким воем вырвалась из огненной завесы. Огромными прыжками, не переставая истошно реветь, она в одно мгновенье добежала до второго рва и со всего разбегу ушла в него с головой. Этого оказалось достаточным, чтобы второй защитный ров полыхнул с неистовой яростью.

На этот раз люди не стали расслабляться. Все поближе придвинули к себе оружие. Стрелки лихорадочно принялись взводить арбалеты, сложенные в большом количестве под бойницами. Все понимали, что это всего на всего лишь небольшая передышка.

Ник заметил Шептуна. Старик стоял рядом с Гором и что-то эмоционально тому доказывал. Что случалось с ним крайне редко. О чем шла речь, Ник мог только гадать. Но по всему было видно, что переубедить коменданта у того не получается.

– Кстати, Сит, – воспользовавшись паузой и чтоб хоть как-то растормошить притихшего мальчика, сказал Ник, – ты не заметил, а куда подевались остальные летуны? За Быструю Воду пошли?

– Точно не знаю. – Сит сидел, безучастно прислонившись к шершавой стене спиной. Казалось то, что происходило сейчас внизу, его никак не касалось. А может, он просто старался выглядеть спокойным? – Сам понимаешь, не до того было. Но думаю, скорее, осели здесь.

– Где, здесь? – не понял Ник.

– Да вдоль Быстрой Воды. – Он нервно зевнул. – Тут им сама благодать.

– Так там же всё кишмя кишит пожирателями. Сам видел. Зачем же им там оседать?

– Ну и что? – Теперь Сит непонимающе смотрел на него. – Говорю же тебе, там, рядом вода, много воды. Твари любят воду.

– Так они же их всех сожрут?

– Кого, Ник?

– Летунов! – Ник почувствовал, что опять и уже в который раз упирается в стену непонимания. Это его, честно говоря, порой сильно раздражало. Вроде говоришь на одном языке и о совершенно очевидных вещах, а суть не улавливаешь. Поначалу ему даже казалось, что мальчишка над ним просто издевается, но потом он понял, что Сит никогда не шутил, когда речь заходила о Лесе. Это, кстати говоря, было чертой всех жителей Прилесья. Будь те охотниками или собирателями.

– Сдались тебе эти летуны. – Сейчас у него был такой вид, как будто он к чему-то прислушивался. – Сказал же тебе, осели они. Чего непонятного-то?

«Ну вот, так всегда! – Ник с досады чуть не плюнул. – С чего начали, на том и закончили».

– Ник! – вдруг ни с того ни с сего воскликнул Сит. – Тебя Шептун хочет видеть. Видать, что-то важное у него.

И, не дав тому опомниться, потащил к винтовой лестнице.

– Я с тобой пойду, а то без меня опять в неприятности угодишь.

Внизу их, к большому удивлению Ника, действительно уже ждал Шептун.

Ник недоуменно посмотрел на Сита. Он было решил, что мальчику просто надоел бессмысленный для него разговор и тот просто пошел на уловку, чтобы перевести тему.

– Ник, у меня к тебе дело имеется, – безо всякого предисловия начал старик. – Я попытался достучаться до Гора, но он ни в какую. Ну, он человек служивый до мозга костей. Без приказа свыше шагу не сделает. – Тут Шептун взял Ника под руку и отвел в сторону. – Тварей слишком много. Стражникам в одиночку не выстоять как ни крути. – Тут он совсем понизил голос, так что Нику пришлось прислушаться. – Надо призвать на помощь наших. Ну, понятно, что не всех, а только мужчин.

– Ну, так это правильно, Шептун! Я уверен, что никто из охотников не откажется! Да и собиратели в стороне стоять не будут! – Ник все время недоумевал, почему это не было сделано сразу. Уж кого, как не жителей Прилесья, с младых лет привыкших иметь дело с тварями и знающих все их повадки и слабые места, нужно было в первую очередь привлечь к обороне башни. Тем более что защищать они будут своих жен и детей. А вместо этого несколько тысяч хороших охотников загоняют, ну не загоняют, прячут в подземелье, отобрав при этом все личное оружие. Парадоксальная планета. Чего уж там.

– Да тише ты, Ник! – зашипел на него старик. – Чего раскричался! Нельзя так просто.

– Почему нельзя? – удивился Ник, но голос все же понизил.

– Законы такие, – буркнул Шептун. – Значит, слушай. Как твари на стены полезут, выждем немного – и к оружейной. Поможешь мне замки сбить. Потом пойдем двери под землю отворять. Я уже связался с их шептунами деревенскими. Там уже про все знают и будут готовы. Понял?

– Понял, – Ник решил согласиться с Шептуном.

Правда, непонятно, к чему так все усложнять? Может быть, попробовать еще раз убедить Гора принять очевидное решение? Нет, пожалуй, все-таки Шептуну виднее. Честно признаться, он на этой планете до сих пор ни черта не понимает!

В этот момент тревожно загудели трубы. По крепостным стенам прошло движение. Со всех сторон пронеслись команды:

– К оружию! К оружию!

Сухо защелкали арбалеты. Раздался визг стрел. Снизу им вторил дикий рев раненых тварей.

– Смолу! Лейте смолу! Живее! – Похоже, это был Бир. – Стрелять зажигательными!

Шум схватки нарастал. Ник услышал, как заухали огнеметы. От большого котла на площади выстроилась цепочка стражников. По ней на стены передавали ведра с кипящей смолой. То на одной, то на другой сторожевых башнях тревожно гудели трубы, предупреждая о все новых атаках.

– Ползуны на северной стене! – сквозь шум боя прорвался бас Гора. – Стрелы беречь! Рубить топорами!

В ту сторону тотчас же поспешила группа стражников. Каждый был вооружен топором с длинной рукояткой и полукруглым широким лезвием. Оружие напомнило Нику средневековую секиру. Вскоре сверху донеслись глухие удары, словно рубили толстые бревна.

– Древолазы полезли! На западную стену еще смолы!

– Рогачи идут! На них какие-то твари, бейте по спинам!

– Огня! Больше огня!

Крики неслись со всех сторон сразу, и никто не понимал, где нужно защищаться в первую очередь.

Шептун толкнул Ника в бок: – Нам пора, пошли.

* * *

Охотники быстрым шагом направились к оружейной. На них никто не обращал внимания. На стенах шел яростный бой. Внизу, на площади, царила суматоха, но паники не было. Все были заняты своим делом. Шли быстро, но приходилось все время смотреть под ноги. Земля на площади тут и там была залита липкой смолой. На том месте, куда недавно свалился летун, виднелось огромное, еще дымящееся желеобразное пятно. «На славу его смолой-то залили, – подумал Ник. – А это, похоже, от него ошметки разлетелись по всей площади».

– Не наступать! – словно прочитав его мысли, предостерег Шептун.

У оружейной их ждал сюрприз. Склад находился под охраной. Конечно, молоденького паренька, со страхом прислушивавшегося к шуму кипевшего на стенах боя, охранником можно было назвать с большой натяжкой. Однако Ник растерялся. Незаконно взламывать замки оружейной он еще, кое-как скрепя сердце, внутренне был готов, а вот что делать с законным представителем власти, он не знал. Парнишка был стражем. На это указывали и доспехи и судорожно сжатое обеими руками копье, на которое он опирался, словно боялся упасть. Первым нашелся Шептун.

– Открыть ворота! – жестко приказал он. – На стены требуется еще оружие!

– Не имею права. Приказ помощника коменданта Бира, – чуть заикаясь, отрапортовал стражник, – открывать только по его личному распоряжению.

– Он сейчас несколько занят, – Шептун кивнул на крепостную стену, где как раз в этот момент с десяток стражников пытались длинными копьями спихнуть вниз какую-то крупную тварь, наполовину пролезшую через разрушенную бойницу. – Личный письменный наказ коменданта Гора будет достаточен? – С этими словами Шептун протянул пареньку небольшой свернутый свиток.

Тот дрогнувшей рукой взял его и, осторожно развернув, принялся читать.

Видно, с грамотностью у него было неважно. Он несколько раз прочитал содержимое, активно шевеля при этом губами. Потом, набрав побольше воздуха в легкие, принялся читать вслух.

– Наказываю. Выполнять все прямые приказы подателя сей бумаги, Великородного Рича из рода Вестгейров. Комендант Гор.

Пареньку трудно далось слово «комендант». Его он осилил только с третьего раза.

– Надеюсь, ты и личную печать Гора углядел? – снисходительно бросил Шептун, забирая свиток обратно.

– Так точно! Углядел! – сразу подтянулся стражник. – Какие будут приказания, Великородный Рич из рода Вестгейров?

– Как тебя звать, воин? – Шептун придирчиво осмотрел его с ног до головы.

– Рос, – стражник потихоньку обретал бравый вид, – великородный Рич из рода Вестгейров!

– Хорошее имя носишь, воин! – с пафосом произнес Шептун. – Переходишь под мое командование! Открыть оружейную!

– Будет исполнено! Великородный Рич из рода Вестгейров!

Рос опрометью бросился исполнять приказ, чуть не выронив при этом свое копье. Парень, похоже, был рад оказаться хоть чем-то полезным. Одиночное ожидание скорого прихода лесных тварей, сильно пошатнуло его дух. Когда его приказ был выполнен, Шептун подошел к стражнику и, по-отечески глядя ему в глаза, спросил:

– Воин, ты хочешь, чтобы матери Великого Города называли своих детей твоим именем?

– Да, – еле слышно прошептал стражник.

– Хочешь попасть на Аллею Достойных?

– Да, – глаза Роса полезли на лоб.

– Хочешь получить благословение Хранителей зваться Великородным?

Юноша смотрел на Шептуна с обожанием, подобострастно пожирая его глазами.

– Тебе сегодня выпал шанс оказать большую услугу Великому Городу! – торжественно произнес Шептун. – Не подведи меня, мальчик!

– Что? Конечно! Рад служить! – скороговоркой затараторил Рос. – Что мне нужно сделать? Приказывайте!

– Держи ворота открытыми. Я скоро приведу сюда людей. Тебе надо будет быстро вооружить всех.

– Могу я узнать у Великородного, сколько их будет?

– Тысяча. Возможно, две.

– Ого! – непроизвольно вырвалось у Роса. – То есть, конечно. Я тогда, с вашего позволения, сейчас и вторые ворота отопру. Так-то бойчее дело пойдет.

– Отлично, приступай! – Шептун повернулся спиной к стражнику, словно утратив к нему интерес, и громко скомандовал своим спутникам: – За мной!

Охотники неторопливо пересекли площадь, направляясь к невысоким арочным сводам, в казематы. Когда они уже подходили, Ник спросил:

– Шептун, а что ты мне не сказал, что договорился с Гором?

– А я и не договорился.

Лицо старика ничего не выражало.

– А что же ты тогда показал стражнику? – изумился Ник.

– Нашу подорожную, что же еще, Ник?

Ник попытался осмыслить услышанное, хотел что-то еще спросить, но Шептун уже нырнул под низкий каменный свод. Сит остановился, пропуская его:

– Давай Ник, я за тобой.

* * *

Большая зала приглушенно освещалась бездымными факелами. Они были вставлены в специальные крепежи под самым потолком и шли по всему ее периметру. Когда глаза немного привыкли к полумраку, Ник заметил несколько широких лестниц, круто ведущих вниз. Шептун на мгновение остановился, словно в нерешительности, потом уверенно направился к одной из них. Спустившись на один пролет, охотники уткнулись в массивные деревянные ворота. Они были заперты на грубо обструганное бревно, пропущенное сквозь две железные скобы. Для верности на них была накинута цепь с тяжелым навесным замком.

– О как! – Шептун потеребил бороду. – И кому такое в голову пришло? Ну-ка, Сит, попробуй!..

Мальчик просунул под цепь конец копья и, несколько раз навалившись всем телом, подергал. Безрезультатно.

– Давай-ка лучше я, – Ник отодвинул Сита в сторону, взял цепь двумя руками и, упершись в правую створку ворот ногой, с силой дернул на себя. Скобы затрещали. Ник потянул сильнее, одно из звеньев лопнуло, и цепь со звоном упала на каменный пол.

– Так-то лучше будет, – буркнул Шептун. – А ну, навались!

Они вдвоем с Ситом вытолкали бревно из скоб.

За воротами их уже ждали. Из всей встречающей группы, суровых по виду мужчин, Ник узнал только Иго. Но потому как они радушно приветствовали Шептуна, прижав раскрытые ладони к груди, стало ясно, что тут все давно друг друга знают. Иго вышел вперед:

– Мы готовы, Шептун. Здесь, как видишь, старейшины и шептуны деревень Костяного хребта и двух наших долин, Ближней и Дальней.

– Я рад всех вас видеть во здравии, – поприветствовал их Шептун. – Я до последнего не хотел просить вас браться за оружие. Но положение становится все хуже и хуже. Уже понятно, что это не обычный Исход, какой мы знавали раньше. Тварей идет великое множество. Боюсь, что без вашей помощи городским не удержать стены.

– Мы чувствуем это не хуже тебя, – вперед вышел сгорбленный старик и, опершись на сучковатую палку, дребезжащим голосом продолжил: – Иначе не согласились бы нарушить заповедь Хранителей. Я и другие шептуны, – он обернулся к стоящим позади него старикам и поклонился, – этой ночью созвали Большой Круг.

– Вот даже как? – Шептун поднял свои кустистые брови. – Вы получили ответ?

– Да. – Старик еще раз повернулся, словно спрашивая у других согласия. – Правда, мы несколько разошлись во мнениях, как правильнее трактовать его. – Он задумался, подбирая слова, но вскоре продолжил: – В главном все были единодушны.

– Не тяни, Шор. – Ник почувствовал, что Шептун не на шутку взволнован. – Говори.

– Лес теперь считает эту землю своей.

– Своей, – Шептун словно попробовал слово на вкус. – Что, всю? – Здесь-то и не совсем понятно. – Шор еще раз повернулся и поклонился другим старикам. – Кто-то считает, что всю. Другие, что только вдоль водораздела.

– И то и то сейчас плохо. Очень плохо. – Шептун в задумчивости обвел присутствующих взглядом. – Башня стоит совсем близко к Быстрой Воде.

– Если Лес решил взять эту землю себе, в казематах нам не отсидеться. – Было видно, что Шор говорил эти слова уже много раз. – Выхода нет. Придется сражаться. А там, да помогут нам Ушедшие, Исход иссякнет, и мы сможем вернуться домой.

– Люди готовы?

– Да, ждут сигнала.

– Тогда вперед! Ведите их к оружейной. Все получат свое оружие. Шептун, больше не говоря ни слова, развернулся и поспешил наверх. Ник с Ситом последовали за ним.

* * *

Бой шел уже на стенах. Стражи, отбросив бесполезные луки и арбалеты, бились мечами и короткими топорами с двухсторонними лезвиями. Ник попытался разглядеть тварей, но снизу трудно было что-либо разобрать. Были видны только отдельные мелькания темных тел и силуэты рубящих их наотмашь стражей. Слышались крики людей, хрустящие удары и рев раненых животных. Со сторожевых башен прицельно били арбалетчики, помогая тем, кто сражался на стенах.

От казематов до распахнутых ворот оружейной выстроилась толпа охотников. Все молчаливо ожидали, когда до них дойдет очередь и можно будет получить обратно сданное накануне оружие. Люди с тревогой посматривали на стены. Сит, Шептун и несколько старейшин помогали Росу раздавать оружие. Охотники, получившие свои копья и ножи, сразу отходили в сторону, уступая место следующим.

В этот момент до Ника донеслась ругань и последовавшая за ней громкая перепалка. Шептун сделал ему незаметный знак следовать за ним. С трудом им удалось протиснуться сквозь толпу охотников, окружившую со всех сторон оружейную.

– Этого нам сейчас только и не хватает! – пробормотал старик. В центре площади стояли две подводы, запряженные ленивцами. В них сидели, свесив ноги и поигрывая взведенными арбалетами, несколько стражей. Рядом с подводой, не решаясь отойти далеко, стояли еще трое. Один, показавшийся Нику знакомым, не стесняясь в выражениях, орал во все горло:

– Дайте проехать, поганые лесовики! Кто вам позволил высунутся наверх? Стража! Сюда!

Шептун быстро направился к нему. Было видно, что стоящие толпой охотники едва сдерживаются, чтобы не накинуться на солдат.

– Ты что разорался, уважаемый? – Шептун хотел подойти ближе, но стражник выставил вперед копье.

– Не подходи, старик! – отступив на шаг, прокричал он. – Иначе прикажу стрелять!

– Ты, мальчик, видать, от страха совсем ум потерял? – Шептун старался говорить спокойно. – Приказ коменданта вооружить всех жителей Прилесья. Видишь, бой идет уже на стенах?

– Это не слыхано! – Ник теперь узнал крикуна. Это был Рут, крепыш, который больше всех бузил на пароме. – Раздать оружие лесовикам! И где? В Башне!

– Ты сам-то зачем сюда подводы привел?

– За оружием, ясен пень! Рек приказал. У нас уж стрелы все позаканчивались. Еще чуток, и твари на пристань прорвутся. Огонь их уже не сдерживает. Все лезут и лезут…

– Вот видишь, – Шептун пытался разрядить обстановку. – А если здесь прорвутся, то и вам скоро конец придет. Поминай как звали!

В этот момент земля под ногами ощутимо вздрогнула. Ник недоуменно посмотрел по сторонам. Землетрясение? – мелькнула шальная мысль. Толпа охотников подалась назад. Шептун замер, напряженно вслушиваясь во что-то. Земля снова заходила ходуном. От центра площади в разные стороны змейками побежали черные трещины.

– Назад! Все назад! – со всех сторон раздались предупреждающие об опасности крики. – Землеройка! Отходим!

Земля в центре площади вспучилась большим горбом, потом с треском раскололась пополам. Сквозь поднятую столбом пыль Ник увидел, что на том месте образовался черный провал. В следующее мгновение из него полезло нечто, отдаленно напоминающее то ли щупальца гигантского осьминога, то ли извивающиеся корни исполинского дерева.

– Прорыв! – послышалось из толпы. – Прорыв!

Ник словно впал в ступор, не в силах оторвать взгляд от сюрреалистичной картины происходящего. Он смотрел, как из черной пасти провала вытягиваются во все стороны все новые и новые бледно-розовые щупальца со множеством шевелящихся отростков разной формы и величины, больше напоминающие корни поваленного грозой исполинского дерева. Они, перекатываясь кольцами, расползались все дальше и дальше, явно норовя подобраться к замершим людям.

Потом все разом смешалось. Ник заметил, как Рут уже на ходу запрыгнул в подводу. Стражи что есть силы принялись хлестать ленивцев, стараясь быстрее убраться от подземного чудовища. Шептун, схватив Ника за руку, потащил его за собой в сторону. И вовремя. Одно из щупалец, изогнувшись огромной аркой, в следующее мгновение рухнуло вниз, словно мухобойкой, прихлопнув заднюю подводу со стражниками.

Они отбежали к дальней стене оружейной и некоторое время переводили дух.

– Что делать, Шептун? – придя в себя, прокричал Ник. Вокруг стоял невообразимый шум. – Как справиться с этой тварью?

Многие охотники быстро оправились от первого шока, ощетинились острыми копьями. Ник увидел, как дюжина мужчин набросилась на ближнее, извивающееся кольцами щупальце и принялась неистово колоть его копьями. Это оказалось действенным. Тварь явно чувствовала боль. Стремясь уйти от града ударов, щупальце резко отпрянуло и начало быстро втягиваться в сторону провала. Один из охотников не успел перепрыгнуть через нее и, споткнувшись, свалился на землю. Его нога застряла в одном из корневидных отростков и его поволокло к провалу. Охотник до последнего продолжал наносить удары копьем, пока не скрылся из виду.

– Смола, Ник, – Шептун говорил прерывисто.

Ник проследил, куда указывал старик и сразу понял, что тот имел в виду. Метрах в пятидесяти от провала возвышался треножник, на котором был установлен огромный котел с кипящей смолой. Стражники, поддерживающие под ним огонь, уже давно покинули свой пост и бились сейчас с тварями на крепостных стенах.

– Надо залить смолу прямо землеройке в пасть. – Шептун схватил его за руку. – Ты понял, Ник? Прямо в пасть!

– Понял, Шептун. – Ник посмотрел на извивающиеся прямо у большой треноги щупальца землеройки. Потом перевел взгляд на Сита. Подумал, что на этот раз лучше все сделать самому. Не рисковать парнем.

– Чего в гляделки играешь! – Сит явно храбрился. – Сказано залить, значит зальем! Правильно я говорю, Шептун?

Мальчик, не дожидаясь ответа, осторожно двинулся вперед.

Ник поспешил за ним. Он услышал, как Шептун подзывает кого-то из охотников к себе, но решил не отвлекаться и сосредоточился на предстоящем пути. Пройти требовалось чуть больше ста шагов, по сути пустяк. На соревнованиях по спринту на сто метров Ник укладывался в восемь секунд. Но сейчас путь перегораживало около десятка волнообразно сокращающихся щупальцев. Ник пожалел, что рядом нет его друзей – всегда спокойного и рассудительного Рона и здоровяка Валу. Как они там?

Ник медленно выдохнул, отрешаясь от всего постороннего.

– Раз, два три, раз и… – Ник начал считать, стараясь уловить закономерность в движениях землеройки, – два, пауза, три. Пошел!

Ник, мысленно отдав себе команду, начал свой размеренный бег.

– Раз, два, три и…

Прыжок! Он перемахнул опустившееся в этот момент на землю щупальце. Раз, два, три. Стой! Чуть притормозив и дождавшись, когда следующее начнет выгибаться, кубарем прокатился в образовавшуюся арку.

Его продвижение очень напоминало детскую компьютерную «бродилку», где герой должен был пройти очередной квест. Только в симуляторе можно было делать бесчисленное множество попыток, ему же давалась только одна. Перепрыгивая очередной щупальцеобразный корень (при ближайшем рассмотрении это оказалось никакое не животное, в чем Ник сейчас мог поклясться своей головой), он глазами нашел Сита. Мальчишка весьма проворно продвигался вперед. И если Ник старался даже не касаться этих омерзительных бледно-розовых, облепленных местами коричневой глиной корней, то Сит, напротив, бесстрашно перелезал через них, хватаясь руками за торчащие отростки.

До треноги они добежали одновременно, и, хотя Сит был весь перепачкан в земле, глаза его радостно светились. «Да, – невольно подумалось Нику, – в разные мы с ним в детстве игры играли». Не успели они отдышаться, как их внимание привлекли усилившиеся крики охотников.

– Там, Ник! Туда смотри! – Сит первый сообразил, что происходит. – Твари полезли!

Ник взглянул в направлении, куда указывал мальчик. Из зияющего, словно гигантская пасть, пролома в земле стали быстро выскакивать раньше не виданные им существа. Одни напоминали собак-переростков с неимоверно большой головой, посаженной на мощную короткую шею. В глаза сразу бросились их гипертрофированные вытянутые пасти с рядами загнутых внутрь зубов. Задние лапы были намного короче передних, но заметно мощнее. Поэтому существа больше передвигались длинными прыжками. Других тварей можно было отнести к разряду членистоногих. Они имели множество мохнатых суставчатых лап, с виду напоминающих паучьи, а их спины покрывали хитиновые панцири. Передние лапы заканчивались зазубренными клешнями, которые постоянно сокращались, издавая отвратительный треск и клацанье. Голову монстров увенчивали два круглых, вращающихся независимо друг от друга глаза, каждый из которых крепился на гибкой ножке. Более абсурдных созданий Нику до сих пор видеть не доводилось. Он стоял как завороженный, на миг позабыв, зачем они с Ситом сюда пришли, и смотрел, как из провала выскакивают все новые и новые существа.

– Ник, что к земле прирос! – вывел его из оцепенения возглас мальчика. – Давай быстрее, пока нас не приметили!

Они стояли рядом с полыхающим костром, разложенным под треногой, и были пока в относительной безопасности. Сит, быстрее разобравшись в ситуации, схватил толстенную палку и, окунув ее заостренный конец в стоявшую поодаль бочку со смолой, поднес к огню. Получился довольно неплохой импровизированный факел. Ник внимательно осмотрел тяжелую конструкцию треноги. Она была по крайней мере в два с половиной раза выше него и держала на себе здоровенный чан с кипящей смолой. К нему вела грубо сколоченная лестница с двумя короткими пролетами. Ник внимательно осмотрел сооружение, прикидывая, с какой стороны будет сподручнее завалить эту конструкцию.

Сначала надо было отодрать в сторону лестницу, которая также добавляла устойчивости треноге. Он быстро выбил крепящие подпорки, чуть поднатужился и завалил ее прямиком на ближайшее щупальце землеройки. Несколько клыкастых тварей остановились и принялись водить из стороны в сторону своими тяжелыми башками. Ник и Сит замерли. Ввязываться сейчас в бой им было совсем не с руки. Им повезло. Вырывающиеся языки костра скрыли их от голодных глаз тварей, и те длинными прыжками устремились к оружейной, где сейчас шло настоящее сражение.

– Сит! – позвал Ник мальчика, указывая на железную треногу. – Я сейчас приподниму эту опору, а ты что есть сил дави своей палкой вон на ту верхнюю перекладину. Постарайся упереться как можно выше. Понял?

– Что уж тут не понять, – буркнул Сит, – чай, не маленький!

Конечно, легче было бы завалить треногу с раскачки, но Ник не знал, сколько горячей смолы было в чане. Она запросто могла плеснуть через край прямиком им на головы. Приняв решение, Ник поудобнее обхватил опору у самого основания и, набрав в легкие воздуха, потянул ее вверх. Поначалу шло туго. Ник уже всерьез подумал, что не справится, но ему все-таки удалось подтянуть опору до уровня груди. Немного присев, он начал выжимать ее от себя вверх. Наконец тренога пересекла невидимую ось своего центра тяжести и, скрипя всеми железными сочленениями, начала заваливаться в сторону провала. Сначала медленно, потом ускоряясь все быстрее и быстрее.

Котел с лязганьем съехал с опоры и с глухим стуком рухнул на землю. Из него рекой выплеснулась кипящая смола и густым булькающим потоком устремилась в провал. Тотчас же из-под земли донесся нечеловеческий, многоголосый вой. Потом резко оборвался.

– Захлебнулась тварь! – злорадно прошипел Сит, стряхивая с лица пот. Щупальца землеройки продолжали еще конвульсивно сокращаться, бездумно загребая под собой землю, но было понятно, что это уже агония. Ник переборол желание опуститься на землю. Вместо этого он вытащил из огня пылающую головешку и коротко размахнувшись, бросил ее в темный провал. Полыхнуло красиво! Он поймал себя на том, что улыбается. Те существа, что недавно лезли из-под земли, не вызывали у него ничего, кроме омерзения.

Тем временем бой вокруг оружейной продолжался. Вначале, из-за неожиданного нападения, охотники понесли большие потери. Сказалось и то, что многие просто не успели вооружиться. Однако сейчас силы сравнялись. Все новые охотники, получив, наконец, свои копья, с яростью бросались в гущу кровавой схватки. Приток новых тварей же, напротив, прекратился.

Ник оглядел крепостные стены. Сражение не утихало и там. Однако правильно оценить обстановку снизу не представлялось возможным. Одно было ясно – стражи бились из последних сил. Ник взглянул на небо. Орфиус уже клонился к закату, значит, бой продолжался без малого весь день.

Ник краем глаза уловил позади себя какое-то движение. Инстинкты опередили разум. Он сделал резкий кувырок вперед и в сторону и в следующий момент уже стоял, чуть пригнувшись, ожидая повторного нападения. На том месте, где он отдыхал еще секунду назад, стояла крупная тварь, растопырив мохнатые крабовидные лапы. Клешни быстро сокращались, издавая зловещее щелканье. Пара красных глаз на двух тонких ножках пристально смотрела на него. В них нельзя было прочесть никаких эмоций. Однако Ник всем нутром почувствовал, тварь взбешена, что упустила в последний момент такую легкую и желанную добычу.

– Ник! Желтобрюхи! – послышалось запоздалое предупреждение Сита. Мальчик находился по другую сторону костра. Его не было видно, но по раздавшемуся там шуму ударов Ник понял, что Сита тоже атаковали.

Ник осторожно осмотрелся. Недалеко от костра валялась заостренная и слегка обугленная с одного конца палка. Он пожалел, что оставил свое копье у оружейной, но выбирать не приходилось. Ник прыгнул к костру и, перекатившись через голову, подхватил импровизированное оружие. Это было весьма вовремя. Послышался рев, отдаленно напоминающий рычание. Со стороны западной башни длинными прыжками на него неслись две клыкастые твари. Пока Ник лихорадочно соображал, с какой стороны ему больше грозит опасность, его атаковал желтобрюх. Тварь оказалась весьма проворной. Часто перебирая своими паучьими лапами, она быстро приближалась, вытянув вперед клешни. Ник плавно скользнул в сторону и, не придумав ничего лучшего, со всей силой огрел желтобрюха палкой по хитиновому панцирю.

Сложность положения заключалась в том, что Ник никогда прежде не встречался с такими животными, тем более никогда не вступал с ними в схватку. Он не знал их слабые места, повадки и манеру атаковать. Приходилось все делать по наитию. Тем не менее удар не пропал впустую. Тварь по инерции пробежала дальше и засеменила бочком, похрамывая, подальше от него в сторону. При этом ее пустые немигающие глазки неотрывно следили за ним. Они поворачивались на своих стебельках независимо от изменения положения ее тела.

Возможно, человеку, удобно расположившемуся у экрана стереовизора, это зрелище и показалась бы комичным, но Нику было не до смеха. Два монстра, ощерившись смертоносными клыками, с каждым мощным прыжком неумолимо сокращали разделяющее их с Ником расстояние. Первую тварь Ник встретил в воздухе. Та неожиданно прыгнула на него метров с семи. Ник, чуть присев, выставил заостренную палку перед собой, уперев задний конец в землю. Импровизированный кол с треском переломился пополам, пробив тем не менее зверюгу навылет. Однако и Ник не удержался на ногах и покатился по земле.

Второй монстр зарычал, оскалив загнутые клыки, и бросился на него, стремясь разорвать грудь острыми когтями. Заостренная палка осталась торчать в теле первой твари, поэтому Нику, сидящему на земле, ничего не оставалось, как перехватить в полете передние лапы хищника и провести классический бросок через себя. Он тотчас же вскочил на ноги, готовясь к повторному нападению, но враг, пролетев дугой, угодил прямиком в горящий костер. Тварь безумно заревела и вся охваченная пламенем бросилась прочь, не разбирая дороги.

– Сит! – Ник с беспокойством начал обходить костер. – Ты где?

– Чего раскричался-то? Тут я!

Мальчик сидел, прислонившись спиной к бочке, и зализывал кровоточащую руку. Поодаль от него валялся мертвый желтобрюх.

* * *

По совету Шептуна охотники разбились на несколько групп. В их задачу входил поиск уцелевших защитников крепостных стен и зачистка периметра от прорвавшихся тварей. Ник вместе с Ситом и еще с дюжиной охотников Ближней Долины отправились к западной башне. Картина, открывшаяся перед ними, была поистине жуткой. Повсюду были навалены трупы омерзительных существ вперемешку с разорванными телами стражников. Ника передернуло от отвращения. У него мелькнула мысль, что природа на этой планете сошла в какой-то момент с ума и создала всех этих монстров с единственной целью – убивать. И убивать именно людей.

Раненых было мало. Их срочно спускали на площадь, где наспех соорудили полевой лазарет. Деревенские шептуны развели небольшие костерки и варили в подвешенных на палках котелках одним им ведомые целебные отвары. Им в этом помогали женщины, добровольно покинувшие подземные казематы и сейчас ухаживающие за ранеными.

Тело Гора было обезображено до неузнаваемости, будто его рвала стая бешеных псов. Комендант дрался до последнего. На это указывал вал из нагроможденных вокруг него убитых тварей. Большинство с перерубленными конечностями и под корень отсеченными хитиновыми клешнями. Некоторые еще ворочались, истекая густой зеленоватой кровью. Охотники, словно выполняя привычную работу, методично добивали их короткими и точными ударами копий. Ник, поколебавшись мгновение, вынул из мертвой руки Гора меч и прицепил его себе на пояс, рассудив, что покойный, будучи человеком военным до мозга костей, был бы только благодарен, что его любимое оружие еще сослужит людям добрую службу.

Погибших было больше. Почти у всех – глубокие рваные раны, оторванные конечности. Многие тела были неестественно раздуты. На коже виднелись бордовые, переходящие в черноту пятна. Из объяснений Сита Ник понял, что укусы большинства тварей ядовиты.

Изумрудный свет Доминии придавал царящей здесь атмосфере смерти еще большую мрачность. Ник перегнулся через бойницу и посмотрел вниз. Ночной полумрак не мешал ему, он мог прекрасно видеть в почти полной темноте. Но стелившийся под стенами плотный туман закрывал то, что происходило внизу. Снизу раздавались непонятные булькающие звуки, как будто там что-то варилось. Пахло соответственно. Не то что воняло, но желудок то и дело скрючивало в рвотных позывах. На его вопрос, что там происходит, Сит буркнул: «Зреют». Или что-то в этом роде. В последнее время мальчик не отличался многословностью.

Ночью состоялся Совет старейших. Шептун, с молчаливого согласия деревенских старост, пригласил на него Ника. Никто не возражал. Все знали, что многим обязаны Найденышу, как его называли между собой. Сказано было немало, и, хотя Ник внимательно слушал, стараясь не пропустить ни одного слова, многого он не понимал. Влезать в обсуждение со своими вопросами он не решился, рассудив, что лучше расспросит Шептуна позже, как только представится первая возможность.

Одно было ясно – положение осажденных оказалось незавидным и, прямо сказать, безвыходным. Люди были окружены с трех сторон. Первые две волны ценой невероятных усилий и человеческих жертв удалось выстоять, но, как понял Ник из слов старейшин, шла еще одна, третья. Противопоставить ей людям уже было нечего.

Практически весь личный состав гарнизона Башни был уничтожен. Несколько десятков раненых были не в счет. Запасы горючей смолы полностью израсходованы. Два рва, которые по бокам защищали дорогу к пристани, еще горели, но все понимали, что это продлится недолго. Во время бойни на центральной площади охотники также понесли существенные потери. Провал, образовавшийся после прорыва землеройки, удалось забросать камнями и песком. Но, как понял Ник, старосты считали это вопросом времени. Все были уверены, что атака повторится и на этот раз, скорее всего, уже и в разных местах одновременно. По этой же причине решено было вывести из казематов всех женщин и детей. Большое опасение у присутствующих вызывало нечто, находящееся снаружи под самыми крепостными стенами. Там что-то «зрело» или «вызревало». Ник так и не понял, что именно, но все этого очень боялись.

Ник то и дело поглядывал на Шептуна. Старик, по своему обыкновению, сидел с безучастным видом, прикрыв глаза. Ник уже хорошо успел узнать Шептуна, поэтому не обманывался его сонным, отсутствующим видом. Он был уверен, что тот внимательно слушает и, возможно, уже давно имеет свой план, но дает возможность высказаться сначала всем присутствующим. Сам Ник видел всего один выход из создавшейся ситуации и искренне удивлялся, почему остальным не приходит в голову столь банальная мысль.

Наконец, когда обсуждение вариантов спасения плавно пошло по третьему кругу, на освещенное место у костра вышел Шептун. Он выразил свое почтение старостам и шептунам Ближней и Дальней Долин, а также добрым соседям с Костяного хребта. Вспомнил давно минувшие дни, когда они собирались почти в том же составе и согласовывали свои действия, чтобы с наименьшими потерями противостоять тогдашним, обрушившимся на их деревни невзгодам. Потом перешел к главному.

– У нас есть один-единственный выход, и вы все его знаете. Я возьму на себя смелость и озвучу его. – Он сделал паузу, обвел взглядом всех сидящих вокруг костра, заглянул каждому в глаза и произнес негромким, но твердым голосом: – Наше спасение за Быстрой Водой.

Люди зашумели. Кто-то вскочил на ноги. Все начали говорить одновременно. Ник крутил головой, пытаясь понять, что здесь на самом деле происходит. Шептун только что произнес то, что само собой напрашивалось с самого начала Совета.

– Это против всяких правил! – неслось с разных сторон. – Неслыханно! Хранители этого не допустят! Завтра придет помощь!

Правда, звучали и более трезвые мысли.

– Все стражи Хранителей мертвы! Завтра к вечеру и мы составим им компанию! Надо думать о наших женщинах и детях!

Дождавшись, когда страсти немного поутихнут, Шептун поднял руку, призывая к тишине:

– На пристани стоит большой паром. На нем мы можем переправиться за Быструю Воду. Там переждем, когда Большой Исход иссякнет, и вернемся в свои дома. Если останемся здесь, завтра к ночи будем мертвы. Все мертвы. Я сказал. Решение за Советом.

Обсуждение заняло еще не меньше часа. В конце концов здравый смысл победил. Было решено дать этой ночью людям прийти в себя, а с восходом Орфиуса начать погрузку на паром. Шептун вызвался отправиться с делегацией к пристани, чтобы договориться с Реком о переправе.

Иго пригласил Шептуна, Ника и Сита к своему костру. Это было весьма кстати, потому что сейчас центральная площадь башни больше походила на муравейник или, скорее, на переполненный лагерь беженцев. Впрочем, он таким и являлся. Казематы признали небезопасными. Их наглухо замуровали, предварительно выведя из подземелья стариков и женщин с детьми.

Ник какое-то время пытался бороться со сном. Чтобы как-то отвлечься, снял с перевязи меч Гора. Покрутил его, оглядывая с разных сторон. Осторожно провел большим пальцем по лезвию. Удовлетворенно хмыкнул. Если не считать нескольких микроскопических выщербинок, меч словно только сегодня сошел со шлифовального станка оружейника. Выковавший его неизвестный кузнец, без сомнения, был мастером своего дела. Меч оказался прекрасно сбалансирован и удобно ложился в ладонь своей шероховатой рукояткой. Ник знал толк в этом виде холодного оружия. Навыки владения мечом он приобрел еще в детстве, до седьмого пота упражняясь на исторических игровых симуляторах. А в виртуальной игре «Сражение при Фермопилах» он долго висел в топ-100 лучших бойцов всей нуль-сети. Его дружище Поль блестяще стрелял из лука, прекрасно бросал дротики и боевые топоры, но как ни тренировался, а победить Ника в рукопашной ему ни разу не удалось. Друзья даже ссорились из-за этого и могли не разговаривать по несколько дней кряду.

Ник грустно улыбнулся. Накопленная за этот бесконечный день усталость брала свое. Он поудобнее пристроил под голову заплечный мешок и с наслаждением вытянулся на сыроватой земле во весь рост, чувствуя, как гудят уставшие мышцы. Последнее, что он слышал, уже засыпая, это перекликающихся на крепостных стенах дозорных.

* * *

Ник вышел из нуль-кабины и с удовольствием несколько раз глубоко втянул воздух в легкие. Пахло весной. Когда ему доводилось где-нибудь слышать это расхожее выражение, то он ассоциировал его именно с этим, наполненным тысячами различных оттенков запахом Алтайского заповедника, просыпающегося после долгой зимней спячки. Стояла ранняя весна. Воздух уже не был морозным, и чувствовалось скорое пробуждение природы. Через месяц трава станет по пояс, начнут цвести могучие вечнозеленые алтайские кедры.

Ник осмотрелся в поисках посадочной площадки пассажирских флайеров.

Он давно не был в Белухе, город сильно изменился. Нуль-кабина в поселке Яйлю, откуда было рукой подать до их дома, временно не работала. Ждать, когда связь восстановят, ему не хотелось. Да и, честно признаться, его и так уже изрядно мутило. Эта досадная особенность организма – так реагировать на нуль-переходы – его нервировала.

Ник пару лет назад специально прошел детальное обследование в Массачусетской клинике экзоневрозов. Тогда старенький доктор, внимательно изучив все его диагностические показания и анализы, объяснил, что наблюдаемый случай редкий, но не единственный в своем роде. Эта особенность присуща одной сотой процента землян. Возможно, чтобы как-то его успокоить, доктор добавил, что, в основном, такой фобии подвержены люди с тонкой нервной организацией. К примеру, люди искусства.

Ник, весьма скромно оценивающий свои творческие таланты, такому объяснению был не совсем рад. А если учесть, что он серьезно готовился к поступлению в Военную космическую академию и в дальнейшем собирался связать свою жизнь с Глубоким Космосом, то, прямо сказать, был очень расстроен. Врач заверил его, что противопоказаний для работы в качестве пилота нет. Выписал таблетки, порекомендовал принимать их за час до предстоящего нуль-перехода и, пожелав удачи, выставил за дверь. Ник заметил идущий на посадку флайер. Восьмиместная «Молния» бесшумно коснулась земли, и из нее кубарем высыпала веселая компания молодых ребят. Их было человек двенадцать. Как они там все разместились, было уму непостижимо. Последний, долговязый, парень принялся выкидывать из открытой дверцы снаряжение для гравибордов, и все, смеясь и дурачась, старались поймать свои доски на лету. Одна раскрасневшаяся девчонка, завидев Ника, радостно замахала руками:

– Лети на Катунский хребет, не пожалеешь! Самый лучший спуск сейчас на северном склоне горы Колбан!

– Не слушай ее, – подхватив девушку на руки, засмеялся здоровый рыжеволосый парень. – Там без специальной подготовки делать нечего! Черная трасса, расшибешься, в два счета!

– Да для тебя и детская горка уже черная трасса! – Девушка притворно заколотила кулачками ему в грудь. – Поставь меня на место, снежный человек!

Ник с улыбкой посторонился, пропуская веселую компанию. Каждый, проходя мимо, хлопал его по плечу, желал попутного ветра и мягкого снега. Они явно приняли его за начинающего экстремала. Не объяснять же им, что все его детство прошло в этих горах.

До места лететь было не больше получаса. Флайер обогнул хребет Корбу, прошел вдоль береговой линии Телецкого озера и с тихим шелестом опустился на площадке административного здания Алтайского заповедника.

– О, Ник, сколько лет сколько зим! – В просторном холле на первом этаже он сразу натолкнулся на Веронику, помощницу его бабушки. – А Ольга Николаевна в отъезде сейчас, вы что, с ней не договаривались?

– Да нет, – развел руками Ник, – я на денек. Решил заскочить, думал сюрприз сделать.

– Она сейчас на Нижней базе. Там наш лесничий, Олег Григорьев, да ты же его знаешь, этой зимой медведя-шатуна отловил. Удивительно, откуда он такой взялся? К тому же, представляешь? – Вероника смешно округлила глаза. – Без биочипа! Вот Ольга Николаевна и полетела выяснять у соседей. Сам понимаешь, медведь на туристическом маршруте, да и еще и неучтенный!

Ник так и не понял, что Веронику больше волновало: сам медведь-шатун или то, что он был без биочипа. Хотя, конечно, странно, сенсорные датчики медведям, как впрочем, и любым другим хищникам, вживляют при рождении. Нижняя база находилась недалеко, километрах в пятнадцати, если напрямик по тропе. Ник только обрадовался, что подвернулась возможность, как раньше, пробежаться по хвойному лесу.

– Ладно, Вероника, спасибо. Пойду я, – он заговорщицки подмигнул девушке и, чуть понизив голос, попросил: – Только бабуле не сообщай, что я здесь, окей?

– Да, конечно, Ник, сюрприз, я понимаю. – Она хитро улыбнулась в ответ и крикнула ему уже вслед: – Флайер-то возьми, быстрее будет!

– Еще налетаюсь! – Ник помахал ей рукой и не спеша побежал по склону в сторону леса.

* * *

Тропинка, как и всегда, неожиданно оборвалась, и Ник выскочил на поляну. Прямо посередине стоял черный матовый ангар. За ним, чуть поодаль, виднелась избушка, сложенная из неотесанных бревен. Ник помнил, что эту избушку собственноручно сложил Олег Григорьев, человек огромной физической силы. Тот был лесничим уже много лет, редко выбирался в цивилизацию, предпочитая проводить время в обществе таежных зверей. Работники заповедника считали его чудаковатым, но относились к нему с уважением и даже со скрытым почтением. Ник в детстве любил навещать лесника. Они порой подолгу бродили по незаметным лесным тропам, и Григорьев с охотой учил его читать звериные следы, ставить силки на мелкую дичь и ориентироваться без приборов в бескрайней тайге.

Ник направился было прямиком к избе, но, заметив на ангаре предупреждающую надпись: «Осторожно! Хищник!», остановился. Скорее всего, это именно здесь содержали пойманного медведя-шатуна. Любопытство победило осторожность, Ник коснулся ладонью панели, и дверь с шипением отошла в сторону.

В ангаре царил полумрак. Ник постоял немного, давая глазам привыкнуть к тусклому освещению. Пахло, как и должно было пахнуть в клетке крупного хищника. А вот и она. В глубине ангара справа стояла высокая металлическая клеть. В ней бурой горой громоздился медведь. Ник осторожно приблизился к клетке, непроизвольно оценив толщину ее прутьев.

Зверь лежал в дальней стороне и, казалось, спал. Ник вдруг почувствовал, как по спине у него пробежали мурашки. Медведь не спеша повернулся с бока на спину, потянулся, зевнул, лизнул лапу. От вида этой мощи, желтоватых клыков и тускло поблескивающих лезвий когтей у Ника вспотели ладони, а ноги вдруг ослабли. Он отскочил в сторону и услышал за собой голос:

– Так-так-так. Любимая бабушка с минуты на минуту ожидает прибытия своего горячо любимого внука. Самовар уже давно вскипел, а он тут со зверем якшается.

В дверях, мощным торсом загораживая весь дверной проем, стоял Григорьев и улыбался.

Ник украдкой стряхнул выступивший на лбу пот и, гадая, заметил ли его слабость Олег, протянул руку.

– Да вот, Вероника сказала, что ты заблудшего мишку на днях отловил, дай, думаю, зайду одним глазком посмотрю.

– Ага.

Григорьев пожал протянутую руку, внимательно оглядел Ника, будто видел в первый раз, ощупал плечи, бицепсы. Ник сначала расслабился, потом напрягся, как говорят профессионалы, «дал мышцу». Григорьев довольно хмыкнул:

– Растешь. – Он ногой отодвинул здоровое ведро, подтолкнул Ника к деревянному столу. – Садись, коль пришел. – Он подвинул ему грубо сколоченный табурет и сам опустился напротив. – Вероника с Ольгой Николаевной стол накрывают, так что у нас есть минутка пообщаться.

– Ах, Вероника, Вероника, – пробормотал Ник, усаживаясь. – Сказал же ей, пусть будет сюрприз.

– Ага, – с удовольствием согласился Григорьев. – Я тут слышал, ты в ВКА податься решил? По стопам батьки пойдешь?

– Ну, это еще не точно. – Ник неожиданно смутился. Он-то считал, что о его секрете знает очень ограниченный круг лиц. А тут, выясняется, об этом известно даже в такой таежной глуши. – Там очень строгий отбор. Григорьев, словно прочел его мысли, улыбнулся и, потрепав по голове, с уверенностью произнес:

– Поступишь, не боись! Вы, Соболевы, народ твердый. С дедом твоим лично так и не удалось познакомиться, – тут он замолчал, видно, задумавшись о своем, – нуль-связь не в счет. – Григорьев скривился. По всему было видно, что не приветствует он, казалось бы, такие обыденные блага цивилизации. – А жаль. По всему видать, стоящий мужик был. – Он опять замолчал. – А отца твоего знаю. Редкая у вас порода. Раньше думал, что уже и перевелись такие. Медведя ты не понимаешь, а от клетки мигом убрался, значит, чувствуешь. Люди полагают, что медведь коротколап и неуклюж, а ошибаются. Он тебя бы достал, как кот мышку. Но ты ему понравился, вижу. Я-то понимаю, но как понимаю, этого не объяснишь.

Григорьев провел ладонью по мускулистой шее, поднялся, кастрюлей из бачка зачерпнул, подошел к клетке. Медведь в рост в ней подняться не мог, сел, подпер огромной башкой верхнюю стенку и просунул лапу между прутьев. И тут Ник понял, что ему пытался втолковать лесник. Лапа вытягивалась и вытягивалась, словно телескопическая антенна. Ник взглянул на лезвия когтей, прикинул, где минуту назад стоял, и расстегнул на груди рубашку.

* * *

– Вставай, Ник, беда! – Кто-то теребил его за рубаху. Открывать глаза не хотелось. – Паром, Ник! Паром уходит!

– Паром? Какой еще, к дьяволу, паром? – Ник сел, непонимающе взглянул на Сита.

– Головой, что ли, опять стукнулся? – Сит опасливо смотрел на него. – Опять на тарабарском языке бормочешь, ничего не понять!

– Что-то приснилось, Сит. – Ник поморщился. – Что там с паромом?

– Бежим скорее на восточную башню, там уже все собрались!

Все стало понятно без слов. Старейшины стояли на восточной крепостной стене, которая выходила на Быструю Воду. Сверху хорошо было видно, что их единственная надежда на спасение медленно, но верно исчезала в утренней дымке тумана.

– Идем на пристань. – Шептун казался спокойным, но глаза его горели недобрым огнем.

Уже через полчаса они были на месте. Открывшаяся им картина до боли напомнила увиденную Ником на крепостных стенах. Изувеченные тела людей, груды обгорелых трупов тварей. Проходя мимо защитной насыпи, где безмолвно торчал черный от копоти огнемет, они услышали слабый стон. Из-под груды тел охотники извлекли истекающего кровью стража. Они не сразу признали в нем Река. Цвет его лица не намного отличался от землистого цвета лиц окружающих его покойников.

Шептун, с трудом разжав раненому ножом зубы, влил ему в рот густую настойку. Рек долго кашлял, но вскоре лицо его порозовело, смертельная бледность отступила. Как стало понятно из его слов, ночью случился мятеж. Восстали вольнонаемные, заявив, что не намерены гибнуть, защищая проклятых лесовиков. Рек попытался их остановить, но его оглушили и, видимо, посчитав за мертвого, бросили под насыпь к покойникам. Он боялся, что его участь разделили и воины, оставшиеся верными присяге, данной Хранителям.

Охотники облазили все защитные насыпи и обнаружили еще с два десятка раненых. Им оказали первую помощь, положили на мягкие подстилки, поближе к специально разведенным кострам. Нести искалеченных людей в крепость посчитали бессмысленным. К сегодняшнему вечеру всех и так ждал один конец.

Ник посмотрел на Шептуна. Старик сгорбился, морщины углубились, состарив его еще больше. Сит стоял рядом и потерянно молчал. – Можно попробовать укрыть детей на маяке, – произнес Шептун, но по его голосу было понятно, что он и сам в это не верит.

– Я верну обратно паром! – вырвалось у Ника.

– Как это вернешь, Ник? – Шептун взглянул на него с тем же выражением на лице, с каким утром смотрел на него Сит.

– Верну, и всё! – Ник упрямо сжал губы. У него в голове еще не окончательно сформировался план, но, как говорил отец, решать проблемы надо в порядке их поступления! Ник мысленно произвел кое-какие подсчеты и закончил: – Когда Орфиус будет в зените, приготовьтесь, я дам с того берега три гудка. А пока впрягайте ленивцев. Собирайте женщин и детей. Они уплывут первыми.

Не дав никому сказать ни слова, он разбежался и прыгнул с причала в воду.

* * *

Глава 6

Клео сидела в своей опочивальне и смотрела в окно. Надо было принимать решение, но она медлила. С утра приближенный человек принес ей донесение, которого она с нетерпением ждала пять дней. Тогда, как ей казалось, она уже приняла решение. Но вот теперь, когда долгожданная информация была у нее в руках, появились сомнения. Одно дело мысленно, поэтапно представлять свои дальнейшие действия. Совсем другое – начать действовать.

Все началось с Празднования Исхода и этого варварского Ритуала, будь он неладен! Для всех ее подданных это было долгожданное событие. Еще бы. Он устраивался раз в десять лет уже без малого три столетия, начиная с правления Арчи Мудрого. Сейчас трудно было понять, что задумывал великий правитель, учреждая сей праздник. Но в наши дни для всех жителей Города и его окрестных земель он олицетворял победу над Исходом. Клео презрительно хмыкнула: пятьсот лет назад люди поспешно бежали, спасаясь от гнева Леса, оставив свои насиженные места. А сейчас, похоже, Он снова пришел за ними. Только этого еще никто не понимает. Даже Хранители, уверившиеся за сотни лет в своем могуществе, забыли свое изначальное предназначение.

Мысли, пройдя тернистый путь, снова вернули ее к сводному брату. Эх, Лео, Лео! Как ты был прав в своих суждениях. Как ты любил повторять: «Только изучив Лес, можно найти от него защиту. Мы все уподобились глупцу, который, вместо того чтобы тушить пожар в доме, прячется от него под кроватью». Но никто, даже отец, не слушал тебя. Ты ушел в Лес и пропал. Как несправедлива судьба! Как будто Ушедшие Боги играют со мной.

Клео вспомнила открытую, чуть смущенную улыбку Ника из рода Вестгейров. Его открытое, полное достоинства, лицо. Между ними, на короткий миг, возникло какое-то притяжение. Она помнила, как дрогнули его ресницы, когда она возложила на него венок Победителя. Его взгляд… он как будто силился вспомнить ее. То же самое почувствовала и она. Только потом, чуть позже, Клео поняла, что это именно его видела она в своих недавних сновидениях. Бред? Возможно. Но как бы то ни было, он был странствующим воином. Причем долгое время прожил у жителей Прилесья и, как Клео поняла, был с ними очень дружен. Иметь такого проводника в Лесу, об этом можно только мечтать! И девушка уже подумала, что вот он, ее единственный шанс отправиться на поиски пропавшего брата. Но последующие события вышли из-под контроля. Ник, сначала отказавшийся участвовать в Большой Охоте, вдруг оказывается на Арене, каким-то чудом убивает огромного рогача, а затем бесследно исчезает! В голове такое не укладывалось. За триста лет существования Ритуала выйти победителем в Большой Охоте не удавалось никому. А о тех немногих смельчаках, которые на это отважились и геройски погибли, до сих пор слагают песни и баллады.

По завещанию Арчи Мудрого Победителю в Большой Охоте отдавалась в жены младшая из дочерей правящего Верховного Хранителя. А этот Ник из рода Вестгейров как неожиданно появляется на Ритуале, так неожиданно и исчезает в неизвестном направлении. Люди Судьи, отправившиеся на его поиски, возвращаются ни с чем.

Клео потеребила листок, который она все еще держала в руке. Это было короткое донесение, которое, рискуя своей жизнью, доставил один из ее приближенных. Она, опустив начало и концовку, еще раз прочитала фразу: «Нужный Вам человек, в сопровождении старика и мальчика, по всей видимости, являющихся жителями Прилесья, четвертого дня от Празднования Исхода отбыл на пароме с главной пристани.

Предположительно, в данный момент находится на первой оборонительной Башне».

– И что мне делать? – в который раз задала себе этот вопрос Клео. – Как мне туда попасть?

Она каждодневно читала тревожные донесения, которые потоком стекались со всех окрестных земель в военный штаб Хранителей. В Срединных землях царила паника. Неизвестные летающие твари атаковали обширную территорию на всей протяженности от Быстрой Воды до земель степняков. Несколько штук добрались до стен самого Великого Города. Уничтожить их можно было только выжигая дотла. Приходили сообщения, что они опускались на целые деревни, и тогда спасти уже никого не удавалось. Если же сразу их не уничтожить, то вся округа вскоре наводнялась всевозможной, невиданной доселе нечистью, враждебной ко всему живому.

Сколько было в этом правды, а сколько вымысла, Клео судить не бралась. Но то, что люди, целыми поселениями, в спешке уходили со своих мест, побросав в панике все свое имущество, было видно по толпам беженцев, заполонившим все окрестные дороги. Некогда добропорядочные люди словно сошли с ума. Везде царили грабеж и мародерство. Хранителям пришлось срочно издать указ. Все главные дороги, ведущие в Великий Город, были перекрыты вооруженными пикетами.

В одиночку добраться до парома, как она планировала раньше, было не реально. Оставался один выход. Уговорить Гунн-Терра. Но неизвестно еще, что было реальнее. Ее суровый телохранитель беспрекословно выполнял все ее приказы, если только они не входили, по его мнению, в противоречие с ее личной безопасностью. Тут на его решение не могли бы повлиять и все пять Хранителей, вместе взятые.

Клео глубоко вздохнула и уже без колебаний направилась к двери. На этот раз девушка решила изменить сложившуюся традицию и не вызывать альвара к себе. Она лично нанесет ему визит.

* * *

Гунн-Терр сосредоточенно точил меч. В этом не было никакой необходимости, и он прекрасно это знал. Клинок был идеально заточен, но сейчас он пытался столь привычным, как дыхание, действием побороть свою неуверенность. Это чувство было ему совершенно незнакомым. Он даже не мог предположить, что эта напасть когда-нибудь его коснется. Почему-то именно сегодня и совсем не к месту в голову полезли давно забытые воспоминания. К чему они? Для воина нет прошлого и нет будущего, есть только настоящее. Именно сегодня ты должен исполнить свой воинский долг. Выполнишь – честь тебе и хвала! Достойно погибнешь при этом? Честь тебе и хвала! Так учили его, так он сам учит своих людей.

Сегодня ни с того ни сего вспомнилась бабушка.

…Он сильно разбился, упав со скалы. Его принесли друзья, с которыми они отрабатывали тактику защиты заброшенной каменоломни от возможной атаки. Он терпел всю дорогу, не издав ни единого звука, только скрежетал зубами. А вот дома, когда все ушли, заплакал.

Бабушка сидела рядом и гладила его своей сухой, испещренной морщинами рукой по голове. Он думал, что она его отругает за неподобающее поведение или обзовет каким-нибудь обидным женским именем. А еще хуже, расскажет о его позоре отцу и тот отправит его на год в настоящую каменоломню точить камни, а заодно набираться мужества. Вместо этого бабушка гладила его волосы, и боль незаметно утихала.

В ту ночь она долго говорила, едва слышно шевеля губами. Рассказывала, каким хорошим он станет воином. Как все мужчины их клана будут признавать его силу и уважать его за опыт. В жизни ему выпадет большое испытание, которое ему предстоит пройти с честью, подобающей великому воину из клана Терров. И многое другое, чего он не запомнил, потому что уснул крепким сном.

Бабушка была ведуньей. Об этом Гунн-Терр узнал много позже. У Терров иногда на свет появлялись девочки с врожденным Даром. Молва объясняла это тем, что, по стародавней традиции, лучшим воинам разрешалось брать в жены женщин из Анклава Мастеров. Поговаривали, что и сама Великая Нора-прорицательница не была чистокровной альваркой. А многие до сих пор считают ее уроженкой Анклава. Она жила три столетия назад, но, как это ни странно, ее судьба оказалась тесно переплетена и с ним, Гунн-Терром.

Альвары испокон веков были воинами. Они не занимались политикой и никогда не работали. Их любимым занятием и одновременно почетной обязанностью была только война. Их род был древнее самого старого рода любого из Хранителей Города. В легендах говорилось, что альвары пришли на эту землю задолго до появления самого Города. В Белых скалах они заложили железные рудники, и в их задачу входила защита работающих на них камнетесов. Сначала альвары вели бесконечные войны с кочующими племенами степняков, сумев оттеснить тех к самым границам Большой Степи. Скорее всего, хотя в официальных источниках это и не упоминается, не без их поддержки был заложен и сам Великий Город. В дальнейшем, когда горожане решили прибрать себе издавна принадлежащие альварам рудники и шахты, началась Столетняя война. Как известно, положил ей конец прекрасный стратег и политик Арчи Мудрый.

Альвары никогда и никому не служили. Единственным исключением был род Хильдов, к которому и принадлежала Клео. И то это касалось только женской его половины. По преданию, ее прапрапрабабка, которую звали Берта, сопровождала своего мужа в военном походе к Белым скалам. Действие происходило в самом начале правления Арчи Мудрого. Тогда решался спор по одному из богатейших рудников, расположенных у подножия центральной части Белых скал. В течение многих лет он переходил в руки то одной, то другой стороны. На этот раз Город решил любой ценой отбить этот рудник. Бои были кровопролитными. Несмотря на десятикратное преимущество, воинам Великого Города никак не удавалось выбить вставших насмерть альваров.

Муж Берты, возглавлявший осаду, решил пойти на военную хитрость. Правда, в полной мере «военным» назвать то, что он задумал, ни у кого язык не поворачивался. Ночью он отправил две сотни воинов через перевал. Они, осторожно пробираясь, незамеченными обошли рудник западнее и, пройдя так еще несколько ночей, вышли к одной из деревушек альваров. Там оставались только женщины и дети. Все мужчины в это время защищали подступы к руднику.

Несмотря на внезапность нападения, жители деревни оказали яростное сопротивление. Двумстам вооруженным воинам удалось пленить только тридцать человек. Это были в основном женщины на сносях и почти грудные младенцы. С такими же мерами предосторожности спустя несколько ночей отряд вернулся в лагерь с захваченными заложниками.

Расчет воеводы строился на том, что альвары, спасая жизни своих жен и детей, уйдут с рудника. Но те ответили отказом. Даже несмотря на то что одной из заложниц оказалась Нора, жена вождя клана Терров.

Перед воеводой встал трудный выбор. С одной стороны, отпустить пленников было равносильным признанию своего поражения. С другой, казнить беременных женщин и детей означало запятнать кровью имя своего рода на многие поколения вперед. Долгий месяц он не мог принять решение. Еще надеясь на благоразумие альваров, воевода послал к ним трех гонцов, чтобы узнать их окончательное решение. Спустя некоторое время вернулся только один из них, привезя с собой две отрубленные головы. Ответ был простой и понятный, вполне в духе альваров.

Воевода тотчас распорядился вкопать тридцать столбов на открытом пространстве в поле видимости защитников рудников и подготовить хворост для публичного сожжения пленных.

Берта была уже немолодой женщиной и, к большому ее горю, Ушедшие Боги не дали ей возможности иметь детей. Тем не менее она слыла добросердечным человеком, и история с пленными не могла оставить ее равнодушной. В течение всего этого месяца она делала все возможное, чтобы хоть немного облегчить их тяжелую долю. Пользуясь своим положением супруги воеводы, она беспрепятственно могла приносить им еду и теплые вещи. Только благодаря ее усилиям ни один из младенцев не умер. Тогда-то она и сдружилась с Норой. Хотя и по сей день злые языки поговаривают, что та ее просто околдовала.

Нора была ведуньей с рождения и пользовалась большим уважением у своих соплеменников. Она предсказала Берте, что та вскоре родит ребенка и это будет девочка. И дальше в ее роду рождаться будут одни только девочки. До тех пор пока одна из них не встретит «Того, кто изменит Мир».

Околдовала Нора Берту или нет, знать наверняка теперь никому не дано. Но, так или иначе, узнав о решении супруга на рассвете казнить всех пленников, она предложила ведунье помочь той сбежать. На что истинная альварка ответила, что одна она не уйдет. Спастись должны все или никто. Как удалось Берте вывести на свободу тридцать женщин и детей, история умалчивает. Однако когда на утро шатер с пленными оказался пуст, многие вздохнули с облегчением. Все-таки солдаты Великого Города были воинами, а не палачами. Тем не менее поступок Берты был военным преступлением, и по законам военного времени за него полагалась неминуемая казнь. То ли воевода безумно любил свою жену, то ли сам чувствовал свою вину за постыдное решение взять в заложники женщин и детей, но ее не казнили в тот же день, а отложили исполнение приговора до окончательного вердикта Арчи Мудрого. Осада рудника была снята, и войска отправились обратно в Город.

Арчи Мудрый был поистине дальновидным политиком. В его планы давно входило примирение с кланами альваров и прекращение изматывающей ту и другую стороны войны. Он понимал, что намного выгоднее наладить торговые отношения с племенами бесстрашных воинов. У тех была руда, столь необходимая Городу, но катастрофически не хватало продовольствия. Почву в горах плодородной назвать было трудно, в то время как поля Великого Города давали большие урожаи, а сады плодоносили круглый год.

Арчи Мудрый решил использовать провал военной кампании к своей выгоде. В первую очередь, он провозгласил себя Верховным Главнокомандующим и издал указ о создании регулярной армии, выделив на это чуть ли не половину городского бюджета. Дальше он инициировал ведение переговоров с главами кланов альваров с целью установления добрососедских отношений. В этом ему очень помог самоотверженный поступок Берты. Арчи Мудрый не зря носил такое прозвище. Он решил в полной мере использовать так своевременно выпавший ему шанс. Он не только отменил смертную казнь Берты, но и объявил ее послом Мира. А род Хильдов на все времена был освобожден от уплаты военного налога в городскую казну.

Когда, согласно пророчеству, в следующем году Берта разродилась здоровой девочкой, к стенам Великого Города подошел отряд из тридцати воинов-альваров и присягнул в верности новорожденной. То ли это была такая завуалированная месть женщин племени Терра своим мужчинам, отказавшимся пойти на требования осаждающих, то ли Нора и сама верила, что когда-то женщина из рода Хильдов встретит «Того, кто изменит Мир». Возможно, это была дань за спасение, а может быть, просто политический ход, ведущий к примирению враждующих сторон. Как бы то ни было, но с тех самых пор тридцать воинов-альваров постоянно несли службу у Хильдов.

Когда Гунн-Терру сказали, что жена Верховного Хранителя родила девочку, он понял, что пришло его время. Дранг-Терр со своими людьми, отслужив отведенный судьбой срок, должен был покинуть супругу Хранителя. На смену ему заступал Гунн-Терр, чтобы принести клятву верности теперь уже новорожденной.

Нельзя сказать, что он испытал чувство радости от столь почетной обязанности. Напротив, Гунн-Терр был прирожденным воином. Его стихией были походы, а кровь по настоящему закипала только на поле брани в открытом столкновении лицом к лицу с неприятелем. Но жребий пал на его семью, когда он только появился на свет.

Гунн-Терр родился третьим по счету мальчиком, и, по давно заведенному обычаю, именно он должен был взять на себя исполнение обета. Когда ему исполнилось семь лет, его отдали на обучение Мастерам. Пять лет он провел вдали от родных и друзей. Когда он был полностью готов принять ношу Долга, его отпустили назад.

Возможно, глубоко в душе Гунн-Терр надеялся, что, как и его братья, проведет свою жизнь, охраняя железные рудники, а если выпадет удача, то отправится в поход на степняков, где стяжает себе славу великого воина и погибнет с мечом в руке. Но судьба распорядилась иначе, супруга Верховного разродилась, на свет появилась маленькая Клео, и жизнь Гунн-Терра круто изменилась.

Предсказание Норы, которое знали во всех землях от Белых скал до самых отдаленных пастбищ степняков, было совершенно правдиво. Насколько может быть правдива история, передаваемая в течение стольких лет из уст в уста. Но было еще и продолжение этого предания, известное ограниченному числу людей. Точнее, существовала еще одна часть предсказания. Но чтобы ее понять, надо было родиться альваром. Краеугольным камнем воспитания у альваров лежал Изначальный Неискупленный Долг. Древнее проклятие их рода. Искупить Изначальный Долг было заветной мечтой каждого мальчишки и убеленного сединой ветерана. Такой поступок затмил бы все ратные подвиги, когда-либо совершенные альварами на полях сражений. Но за давностью лет было утеряно само знание о Долге.

Поговаривали, что у Мастеров сохранились какие-то записи, но Гунн-Терр, прожив у них без малого пять лет, ни о чем подобном не слышал. Альвары были закрытым народом и даже между собой говорить, а тем более обсуждать Неискупленный Долг, считали постыдным. Вся жизнь воина-альвара была подчинена стремлению если не отдать Великий Долг, то хотя бы уменьшить его. А, как известно, лучшим способом это сделать во все времена считалась смерть на поле брани.

Последняя часть предсказания Норы звучала примерно так: «…и третьим по счету рожденный в семье мальчик станет Избранным. Он последует за дочерью Хильдов и сможет замкнуть Круг. Тогда настанет День Искупления».

Гунн-Терр с раздражением отбросил от себя надоевший меч. Тот со звоном покатился по каменному полу. Альвар, спохватившись, поспешил подобрать его и убрал в ножны. Ему стало стыдно. Хорошо, что никто не видел этого проявления его минутной слабости.

Три дня назад он послал донесение в Анклав Мастеров. В нем Гунн-Терр подробно сообщал о с каждым днем ухудшающейся обстановке в Великом Городе. Исход, прорыв за Быструю Воду неведанных лесных тварей, всеобщая паника, царившая на дорогах. Помимо прочего, агентурные источники сообщали, что под видом мирных землепашцев в Срединные земли проникают вооруженные степняки, а вдоль границ кочуют их многочисленные орды. Хотя в это время года делать им там было совершенно нечего. В конце донесения он просил согласовать возможность, в случае дальнейшего ухудшения обстановки, перевезти Клео в его родовой дом на Белых скалах. Гунн-Терр накануне обсуждал этот вопрос с Верховным и также высказал ему свои опасения. Тот, как ни странно, без колебаний дал ему на это свое добро.

Сегодня с утра он получил ответ. Гунн-Терр был воином. Поэтому ответ его озадачил. Да что там, просто выбил его из колеи. Все было странным. Прибыл не простой посыльный, а личный нарочный Магистров. Гунн-Терр видел его до этого только один раз, но хорошо запомнил. Коротко поклонившись и предъявив Знак Мастеров, тем самым подчеркивая официальность визита, тот объявил, что привез послание на словах, чем еще больше насторожил альвара.

У него была прекрасная память, и он мог, при желании, воспроизвести сказанное дословно, тем более что послание состояло всего из нескольких фраз.

Ему, Гунн-Терру, напоминали об Изначальном Неискупленном Долге и при принятии решения относительно Клео из рода Хильдов советовали прислушаться к своему сердцу. Ни больше ни меньше. Гунн-Терр всю жизнь исполнял и отдавал приказы. Здесь же ему никто ничего не приказывал, а советовали! Причем советовали прислушаться к своему сердцу! Гунн-Терр не был уверен, что оно у него вообще есть. А что касается слов о Долге, так не найдется ни одного альвара, который бы о нем не помнил.

В дверь тихо постучали, и, прежде чем они распахнулись, Гунн-Терр отчетливо понял, кого он сейчас увидит.

* * *

Вода была мутная. Обильно пролившись в Белых скалах, Небесный Предвестник смыл с них тонны мусора и грязи. Плыть было тяжело. Ник не ожидал, что течение реки будет таким стремительным. Вдобавок ко всему, по самой кромке воды стелился густой туман. Видимость была практически нулевая. Один раз он чуть не угодил под откуда ни возьмись выплывшее на него из белесого марева дерево. Ник вовремя успел поднырнуть под него, чуть было не запутавшись в его раскидистых ветвях. Приходилось плыть осторожно, высматривая в редких разрывах тумана очередную опасность.

Совсем рядом проплыла покрытая соломой крыша, видно, сорванная мутным потоком или порывом ветра с чьего-то дома. На ней сиротливо сидела мокрая от лап до ушей собака. Заметив его, она тут же вскочила и призывно залаяла. В ответ Ник только помахал ей рукой. Сейчас он ничем не мог ей помочь. Словно поняв это, пес несколько раз пролаял и вновь улегся, свернувшись калачиком.

Поначалу Ник боролся с течением, но потом, рассудив, что ничего страшного не будет, если его и отнесет вниз на несколько километров, поплыл по касательной. Так он сбережет силы, а потом бегом наверстает упущенное время.

Наконец впереди показались огни. На противоположном берегу жгли костры. Ближе к берегу туман начал рассеиваться. Впереди, чуть ниже по течению, река делала небольшой изгиб, образуя естественную лагуну. Решив, что там будет легче выбраться на сушу, Ник сильнее заработал руками. Только подплыв к берегу, он понял, что ошибся. Мелководье было все завалено прибитым течением мусором. Плыть еще ниже в поисках более удобного выхода ему не хотелось. Да и, скорее всего, точно так же обстояло дело на всем протяжении русла реки.

С трудом выбравшись на берег, Ник осмотрелся. Уже окончательно рассвело. Надо было торопиться. Сейчас время работало против него. Сделав пару глубоких вдохов, Ник побежал. Он выбрал марафонский бег. Так экономились силы, и можно было бежать хоть целый день, не останавливаясь. Несколько раз ему на пути попадались становища. Вокруг разведенных костров сидели вооруженные люди. То ли стражи, то ли ополчение из местного населения. Тогда он просто прибавлял скорость и проносился мимо них. Вслед ему что-то кричали, бряцали оружием. Один раз кто-то вслепую выстрелил ему вслед из арбалета.

Уже перед самой пристанью дорогу преградил вооруженный пикет. Пролесок неожиданно закончился. Ник буквально выскочил на открытое пространство. Отступать и искать обход было поздно – его появление явно не осталось незамеченным. Он перешел на шаг и не спеша подошел к дежурившим караульным. Ник сразу отметил, что стражники держатся настороженно. Двое, не церемонясь, наставили на него взведенные арбалеты.

– Подорожную! – приказал вышедший вперед страж, опираясь как на посох на здоровенную алебарду. По всему было видно что, он тут за главного.

– У меня срочное дело к Арчи. – Ник постарался как можно дружелюбнее улыбнуться.

– Правда? – страж делано задумался. – А к какому именно? Арчи одноглазому или Арчи одноногому?

Трое стражей, стоявших поодаль, начали скалиться во весь рот.

– Мне срочно нужен комендант пристани.

Ник старался не показывать раздражения. Дорога была каждая минута. Вот уж поистине к текущему моменту как никакая другая подходила когда-то услышанная им крылатая фраза «Промедление смерти подобно»! – Сам комендант? Привести немедленно?

Страж повернулся к своим напарникам, и все дружно загоготали.

– Вы не понимаете, я только что с того берега. – Ник для убедительности показал рукой. – У меня срочное сообщение для коменданта Арчи. Проведите меня к нему, я все объясню.

– Слышите, ребята? – От смеха страж чуть было не уронил алебарду. – Он с того берега!

Стражники расслабились. Двое опустили арбалеты к земле. Незнакомец их откровенно забавлял.

Ник, не отдавая себе в этом отчета, прыгнул вперед. Четыре тела практически одновременно упали на землю. «Поздравляю тебя, Ник, – уныло сказал он себе, – ты уже начал калечить людей по первому поводу». Он оттащил стражей за густые кусты, на которых то ли сушилось, а, судя по запаху, скорее, просто проветривалось давно не стиранное обмундирование. Ник на секунду задумался: не проверить ли пульс у лежащих в отключке людей, но только махнул рукой и поспешил в сторону пришвартовавшегося парома.

Навстречу ему прошагали четверо стражей. «Если окликнут, буду сразу бить на поражение», – отстраненно подумал Ник. Стражники с подозрением оглядели его, но не остановили. «Наверно, идут сменять тех недоумков. У меня совсем нет времени. Надо срочно разыскать Арчи».

Ему повезло, он еще издали заприметил знакомую фигуру коменданта, стоявшего в окружении группы вооруженных воинов.

«Надеюсь, он меня вспомнит». Ник ускорил шаг, осаживая себя, чтобы не перейти на бег. Краем глаза он отметил, что наперерез ему выдвинулся небольшой отряд. Тогда он закричал:

– Арчи! Комендант Арчи!

Тот закрутил головой, увидел приближающего Ника, но остался стоять.

– Арчи! Вам послание от Шептуна!

«Черт!» – Ник выругался на себя по-русски. Шептуна здесь знали под другим именем.

– От Рича!

Мужчина с удивлением уставился на него. Подоспевшие стражи взяли Ника в плотное кольцо.

– Ему нужна ваша помощь!

Он сделал последнюю попытку докричаться до сознания Арчи.

Комендант сделал знак рукой, и стражи расступились, освобождая дорогу.

– Ты? – В глазах Арчи Ник заметил удивление. – Откуда ты взялся?

– Это долго объяснять. – Ник старался говорить быстро, боясь, что его остановят. – Вольнонаемные подняли мятеж, ранили Река. Они захватили паром и бежали из Башни. Если мы не переправим сюда людей, к вечеру они будут все мертвы!

Толпа стражей загудела.

– Что ты несешь, лесовик! – раздался знакомый голос.

Ник сразу узнал говорившего. Это был Рут. Они с ним уже дважды встречались. Первый раз на пароме, второй – на центральной площади у оружейной.

– Это ты и твои люди ночью напали на нас. Предательски убили нашего командира. Наверняка и Гора прирезали, лесное отребье! – И уже, обращаясь к окружающим, закончил: – Еле ноги унесли, правильно я говорю?

Толпа одобрительно загудела. Раздались выкрики:

– Повесить лесовика!

Ему вторили:

– Сжечь, как тварь лесную!

Ник сделал последнюю попытку, обращаясь к Арчи:

– Мои слова несложно проверить. Распорядитесь отправить паром. Я лично сегодня перевязывал раны Река. Он подтвердит.

– Это не в моих силах, – тихо ответил Арчи и уже командным голосом приказал: – Арестовать лесовика! Трибунал разберется!

Ник, не дожидаясь, пока его схватят, отпихнул ближайших стражей и с разбега запрыгнул на погрузочный мостик. Он уже понял, что проиграл. Договориться не удастся. Его никто не будет слушать. На что он рассчитывал?

– О как скачет! Не хуже лесной гадины! – раздались выкрики из толпы. – А ну-ка посторонись! Дайте-ка я этого древолаза из арбалета проколю! Посмотрим, как с железным болтом в брюхе-то попрыгает!

В отдалении послышался нарастающий цокот копыт. С высоты помоста Нику хорошо было видно, что к пристани приближается внушительный конный отряд. В глаза сразу бросились сверкающие бронзовые шлемы с высокими черными гребнями и развевающиеся на ветру алые плащи. Кавалькада стремительно влетела на мощенную камнем мостовую и, перестроившись клином, направилась прямо на сгрудившуюся под помостом толпу. Раздались крики. Люди в страхе отпрянули в разные стороны. Несколько зазевавшихся оказались на земле.

– Дорогу дочери Верховного Хранителя! – раздался зычный голос. Лицо говорившего наполовину скрывал бронзовый шлем.

Это можно было и не произносить. Люди и так стремились оказаться подальше от копыт гарцующих боевых коней. Лошади были возбуждены длительной скачкой. Закусывали пенные удила и косились на всех бешеными красными глазами.

– Где комендант пристани? – не терпящим возражения голосом прогремел воин. – С ним желают говорить!

Толпа зашумела, раздалась, и навстречу всаднику вышел Арчи.

– Я комендант пристани, Высокородный.

Он поклонился.

Вместо ответа воин чуть тронул лошадь, давая проход в центр клина. Там стояли три всадника в одинаковых доспехах. Арчи склонился на одно колено и, гадая, кто из них дочь Верховного, обратился ко всем одновременно.

– Приветствую вас, Великорожденная! Чем может услужить ваш покорный слуга?

– Что здесь происходит? – звонкий голос принадлежал всаднику, находящемуся посередине.

– Не стоит беспокоиться, Великорожденная. Задержали лесовика. Завтра его отдадут под трибунал.

– Да? – с усмешкой произнесла девушка. – Мне всегда казалось, что задержанных обычно заковывают в кандалы или хотя бы обезоруживают. Клео внимательней присмотрелась к лесовику, и ее сердце екнуло. Не может быть! Всклокоченные волосы, весь перепачканный тиной, на поясе болтается меч, привязанный обычной веревкой. Она не могла поверить в такую удачу. Клео тронула поводья и поближе подъехала к помосту. Двое всадников по бокам, словно тени, последовали за ней. Неожиданно девушка сняла шлем, и густые темные волосы волнами заструились ей на плечи.

– Ник из рода Вестгейров? – скорее констатировала, а не спросила она.

– О! Какая неожиданная встреча! – Ник искренне заулыбался и, не зная, как правильно приветствовать столь знатную особу, приложил открытую ладонь к груди, следуя обычаю жителей Прилесья.

– По какому праву вы обложили, словно цепные псы, Великородного Ника из рода Вестгейров?.. – Клео сделала вид, что не заметила столь фамильярного к ней обращения и добила совсем уж растерявшегося от неожиданности коменданта, – …победителя Ритуала и Большой Охоты.

На короткое время наступила абсолютная тишина. Люди переваривали услышанное. Потом, словно по команде, со всех сторон понеслись разноголосые крики:

– Да здравствует Великорожденная!

– Хвала и честь Победителю!

Толпа бесновалась довольно долго. И неизвестно кому из них двоих досталось больше эпитетов. Люди боготворили дочь Верховного, а Победителя Ритуала готовы были носить на руках.

Нику помогли слезть с помоста, причем желающих было столько, что они чуть друг друга не передавили. Четыре всадника с трудом оттеснили от него толпу, и до казармы, где находились личные покои коменданта, он прошагал под прикрытием тридцати телохранителей Клео. «Странные все-таки люди, – размышлял Ник, – пять минут назад собирались меня повесить, а теперь готовы всю дорогу нести на руках».

* * *

Они расположились в большой каминной зале. Помимо Ника, присутствовали Арчи, Клео и угрюмый воин по имени Гунн-Терр. Девушке не терпелось узнать все подробности событий, произошедших в Башне с самого начала Большого Исхода. Ник клятвенно заверил ее, что поведает о них, но сейчас требовалось спешить. Он вкратце обрисовал сложившуюся ситуацию. Подчеркнул, что жизнь по крайней мере трех тысяч людей, половина из которых женщины и дети, зависит всецело от их скорого решения.

Первым слово, конечно же с позволения Великорожденной, взял комендант. Бледный как смерть, с дрожащими руками он все-таки нашел в себе мужество заявить, что разрешит использовать вверенный ему паром для переправки на нем лесовиков только с письменного приказа одного из Хранителей. Клео предложила, в качестве альтернативы, самолично написать приказ и заверить его своей личной печатью. Комендант долго стоял на своем, и неизвестно чем бы все это закончилось, пока не вмешался Гунн-Терр. Он попросил позволения у Клео съездить за так необходимым коменданту приказом в Великий Город и обратно, предварительно привязав того к хвосту своей лошади. Потом добавил, что таким образом все формальности будут должным образом соблюдены к обоюдному удовлетворению обеих сторон. Арчи еще некоторое время упирался, пока двое альваров не поволокли его к мирно пасущимся рысакам. Ник за все время разговора не проронил ни слова, молча постигая премудрости местной дипломатии.

Надо отдать должное Арчи: когда дело коснулось технических деталей, он проявил недюжинную энергию, доказав, что не зря занимает свой пост. Он раздавал команды своим людям со скоростью пулеметной очереди. Только сейчас Ник начал понимать, что без столь своевременной помощи Клео ему бы ни за что не удалось справиться с этим заданием.

Грузоподъемность парома не позволяла перевозить за раз больше тысячи человек. На том берегу ждало спасения более трех тысяч. До вечера паром успевал сделать максимум два рейса. Арчи распорядился как можно больше облегчить судно. Сейчас там кипела демоническая работа. Стражи вперемежку с грузчиками сбрасывали прямо в воду все, что было не закреплено. Бочки, лавки, старые канаты и другой, накопленный годами хлам, – все летело за борт. Кто-то рубил тяжелые перегородки, отделяющие грузовое отделение от пассажирского. Огромные муфты, приводящие в движение паром, тщательно смазывались животным жиром. К толстым бревнообразным оглоблям крутящего механизма впрягали дополнительных тяжеловозов.

Помимо прочего, Арчи распорядился разбить лагерь для беженцев и заранее оборудовать лазарет. Разводились костры для приготовления теплой пищи. Никто точно не знал, сколько времени придется пробыть здесь жителям Прилесья, потому все делалось основательно. Дезертировавших вольнонаемных до дальнейшего разбирательства посадили под замок в казематы.

Когда приготовления были завершены, Арчи еще раз проинструктировал Ника о последовательности действий. Сейчас тот до боли напомнил ему зануду Овсянникова. Арчи, наверное, уже в десятый раз втолковывал ему, что из-за чрезмерной перегрузки парома очень важно одновременно привести муфты в движение. Иначе большая вероятность обрыва ведущих канатов! А это приведет к неминуемой катастрофе! Его очень беспокоило сильное течение, вызванное недавно прошедшим Небесным Предвестником.

«Судно должно идти по канатам в натяг, понял, Ник?» – в сотый раз спрашивал его Арчи. В конце концов договорились, что Ник даст знать о готовности парома к началу движения тремя вспышками с маяка. Это и даст столь необходимую синхронность тяговых муфт с того и этого берегов. Ник поймал себя на мысли, что размышляет о том, что именно беспокоит коменданта. Страх утопить паром или все же ответственность за жизнь трех тысяч человек? От этой мысли он смутился. Нельзя так думать о человеке, добросовестно проделавшем столь необходимые работы, да еще за такой малый срок. На Земле такие мысли ему бы точно не пришли в голову. А тут? Ник еще раз заверил Арчи, что все сделает в точности, как тот говорит, и быстро вбежал на палубу по приставному мостику.

* * *

Глава 7

Налегке паром шел значительно быстрее. Это было весьма кстати. Сейчас время – их главный противник. Ник с тревогой поглядывал на небо. Орфиус уже миновал зенит. Шептун, да и другие, пожилые охотники, были уверены, что последняя и самая сокрушающая волна лесных существ подойдет к вечеру. Как они умудрялись так точно предсказывать приход тварей, Ник не понимал. Он специально рано утром осмотрел весь горизонт. Но как ни напрягал зрение, приближая картинку, так ничего и не увидел. Однако в своих предсказаниях, особенно когда они касались лесных тварей, старик никогда не ошибался. Телепатия? Да нет, глупости. Современная наука опровергает такую возможность. Но какая-то незримая связь все-таки присутствовала. Ладно, не будем гадать. В любом случае людей лучше переправить на другой берег. Надеюсь, Шептун не терял времени зря и подготовил уже первую группу к отправке.

Старик не подвел. На берегу стояла толпа женщин и детей, с нетерпением ожидающая прибытия парома. Ник, пробежав по корме, сбросил на берег канаты. Несколько охотников, довольно ловко продев их в швартовочные кольца, начали притягивать судно к пристани. Другие, не дожидаясь полной его остановки, уже наводили перекидные мостики. Первым на борт поднялся Шептун. Быстро обменялись приветствиями. Ник, остановив готовые сорваться с уст старика вопросы, вкратце обрисовал ситуацию.

Шептун сразу все понял и поспешил к стоявшим на берегу старейшинам. Тотчас же к Нику подскочил Сит:

– Ну Ник, ты и горазд! – Мальчишка прямо светился от радости. – Ты что же, взаправду Быструю Воду вот так сам и переплыл?

– Взаправду, Сит. – Ник взлохматил его и без того взъерошенные волосы. – Это не так уж и трудно.

– Ну ты скажешь тоже, не трудно! И где ж ты так плавать-то научился, никак не пойму? – Сита, похоже, опять понесло. – У вас в степях-то, поди, и воды-то нету? А, Ник? Откуда же там ей взяться. А ты не хуже прилипалы озерной плаваешь. Ну то есть прилипалы-то не то чтобы плавают, а так, сидят себе под корягой какой-нибудь и ждут. Так что лучше вдвоем мыться ходить. Один, значит, моется, а второй палкой их отгоняет. Если прилипала-то присосется, то пока крови-то до отвала не напьется, не оторвать. Ну оторвать, конечно, можно, но лучше не отрывать, а то неделю потом заживать будет…

– Сит, погоди ты! – взмолился Ник. – Сейчас дел невпроворот, а ты со своими прилипалами.

– Какие же они мои? – насупился мальчик. – Вот залезешь сдуру один в озеро, вот тогда и посмотрим, чьи они будут.

* * *

Ник шел к маяку осторожно, внимательно выбирая, куда сделать следующий шаг. Еще недавно широкая, выложенная крупным камнем дорога сейчас походила на давно не хоженую проселочную тропу. Со всех сторон на нее наседали растения, то ли низкорослые кустарники, то ли густая трава. Попадались цветы на мясистых стеблях с ярко-красными соцветьями. Когда Ник проходил мимо, то боковым зрением улавливал их легкое движение. Цветы тянулись в его сторону, чуть приоткрывая, словно красные рты, свои многочисленные бутоны. Объективно растения были красивы, но понюхать, а тем более потрогать их у Ника желания не возникало.

Он шел по этой тропинке уже второй раз за этот день. Орфиус клонился к закату, уступая свое место на небосклоне зеленеющему с каждой минутой диску Доминии. Первая ходка парома прошла без эксцессов. Ник, следуя полученным от Арчи инструкциям, внимательно проследил, чтобы судно не было чрезмерно нагруженным. Как только черная смолянистая полоса, выполняющая роль ватерлинии, ушла под воду, погрузку людей прекратили. Первым рейсом удалось отправить всех женщин, детей и тяжело раненных. Сейчас на паром грузились старики, охотники и оставшиеся верными своему долгу стражи.

Сита с огромным трудом удалось уговорить подняться на паром вслед за Шептуном. Мальчик до последнего порывался отправиться на маяк вместе с Ником. Никакие доводы, даже то, что он не умеет плавать, на него не действовали. Шептуну даже пришлось повысить на него голос, что старик делал весьма редко.

План заключался в том, что Ник должен был дождаться, пока погрузится последний человек, и оповестить с маяка другой берег о начале движения парома. Потом уже вплавь последовать за ним. Муфты, приводящие в движение перегруженное судно, должны были начать вращение синхронно во избежание разрыва тяговых канатов.

Прямо на ступеньках у массивной входной двери маяка лежал мертвый человек. На него Ник наткнулся еще днем, когда шел подавать сигнал о готовности к отбытию первого рейса. Скорее всего, это был смотритель маяка. Что его убило, Ник не мог понять. Открытых, проникающих ран заметно не было. В первый раз Ник перенес тело немного в сторону, так как оно загораживало проход, а перешагивать через труп он постеснялся. Сейчас Ник собирался было пройти мимо мертвеца, но что-то его насторожило. Вроде все было так же, как днем, когда он оставил его полусидеть, облокотив на каменную стену. Ник присмотрелся повнимательнее. Что-то выпячивалось у того на груди под запахнутой холщевой рубахой. Ник секунду поколебался, пытаясь придумать контраргумент тому, что собирался сейчас сделать. Потом все-таки нагнулся и распахнул рубаху.

Из груди покойника рос куст. Именно рос. Под бледной кожей отчетливо виднелись мелкие розоватые корешки. Они, как паутина, расходились кругами и врастали вглубь тела. Куст был точной копией тех, каких сейчас полно росло вдоль дороги. Только еще маленький. Это было так дико, что Ник протер глаза. Он было протянул руку, чтобы подергать цветок за стебель, но потом передумал.

Грязный желеобразный студень, в который превратился упавший на маяк летун, почти полностью стек на землю. По нему иногда пробегала дрожь и расходилась мелкой рябью. Сильно пахло плесенью и тухлыми яйцами. Ник густо сплюнул и начал подниматься по винтовой лестнице наверх. Конструкция системы, подающей световые сигналы, была довольно примитивной. Ник еще днем с ней быстро разобрался. Концентрация света обеспечивалась сборкой вращающихся линз. Источником света была большая керосиновая лампа. Как она правильно здесь называлась, Ник не знал. Во всяком случае, в нее заливалась горючая жидкость. Вращение линз осуществлялось шестереночным механизмом, приводимым в движение специальной ручкой.

Ник выглянул в высокое окно. С высоты маяка пристань была как на ладони. Погрузка людей закончилась. Сейчас на паром затаскивали последние наиболее ценные вещи, оставленные отбывшими. А вот и Шептун. Старик стоял на мостике, внимательно наблюдая за уровнем ватерлинии. У громадной муфты дежурил незнакомый Нику охотник. Он терпеливо ждал сигнала, чтобы снять ее с тормоза. Тогда впряженные в оглобли ленивцы начнут ходить по кругу, наматывая на нее противотяговые канаты.

Ник перешел к противоположному окну. Шептун, как всегда, оказался прав. Рева, топанья и визга надвигающихся тварей еще не было слышно, но неукротимо приближающаяся пылевая полоса не оставляла сомнений в том, что с последними лучами Орфиуса волна Исхода докатится до башни. «Времени у меня полно, – подумал Ник и потянулся всем телом. – Скоро все закончится». Он уселся на широкий подоконник окна, выходящего в сторону пристани, свесил ноги вниз и стал ждать.

Вскоре он заметил, что Шептун машет ему импровизированным флагом. Наверно, примотал первую попавшуюся тряпку к древку копья. Это был знак, что можно отправлять паром. Ник слез с окна, не спеша подкрутил фитиль у лампы и, подождав немного, когда он разгорится сильнее, три раза крутанул ручку. Почти сразу с того берега ответили тремя длинными гудками. «Все точно, как в аптеке!» – почему-то в голову пришла старая, как сама жизнь, поговорка.

Ник выглянул в окно. Ленивцы пошли по привычному им кругу. Муфта пришла в движение. Паром качнуло, и он с длинным противным скрипом стал медленно отходить от берега. Дежуривший до этого у муфты охотник что есть сил бежал к причалу. Когда между берегом и паромом уже было метров пять, он прыгнул, успев ухватиться за предусмотрительно брошенный с кормы канат. Через минуту он был уже на борту. «Ну, вот, – вслух произнес Ник и начал не спеша спускаться по винтовой лестнице вниз, – теперь и мне пора».

Он вышел на широкие ступени подножия маяка и в недоумении остановился. Трупа смотрителя не было. По спине пробежал предательский холодок. На тропе, ведущей к пристани, прямо перед ним стояли пять желтобрюхов. Десять пустых, немигающих глаз пристально смотрели на него. Они были неподвижны, только щелкающие клешни отбивали смертельную дробь.

Как он их не услышал раньше? Видно, протяжный скрип муфты, доносящийся с причала, на время заглушил их. Ник выхватил меч Гора, быстро прикидывая, как будет пробивать себе дорогу к реке. По обе стороны от тропинки пробежал легкий шорох. Через мгновение он сменился все нарастающим треском, переходящим в непрерывный гул. Кусты, или что это было на самом деле, зашевелились. Ник с ужасом понял, что торчавшие из них стебельки с маленькими темными бутончиками не что иное, как смотрящие прямо на него немигающие глаза желтобрюхов. Их были сотни. Откуда они взялись? Не прятались же они здесь все это время?

Додумать он не успел. Существа бросились на него, словно невидимый кукловод разом привел их в движение. Ник в ужасе отшатнулся и, скорее на автомате, чем осознанно, ввалился обратно, рывком захлопнув тяжелую входную дверь. Потом, навалившись на нее всем телом, он с трудом, обдирая пальцы, успел задвинуть проржавевший железный засов. В суматохе оброненный меч, звеня и подскакивая, покатился по каменному полу. В следующий момент дверь заходила ходуном от сильных ударов.

Ник несколько секунд всматривался в тяжелые петли. Выдержат?

Штукатурка по контуру двери начала сыпаться. Петли держались.

Ник подхватил с пола меч и затравленно огляделся по сторонам. Окна! В большой комнате первого уровня он насчитал шесть двустворчатых окон.

Деревянные ставни двух из них, как назло, были нараспашку открыты. «Высоковато для тварей!» – мелькнула обнадеживающая мысль, и в тот же момент, словно опровергая ее, в ближайшем проеме показался шипящий силуэт желтобрюха. Тварь непонятным образом сумела запрыгнуть на широкий подоконник. Тот оказался для нее узковат, и бестия, царапая когтями воздух, свалилась прямо под ноги Нику. Он, скорее, отмахнулся, чем ударил ее мечом, однако сталь легко перерубила хитиновую шею. Тварь завалилась на спину, обрызгав его ноги зеленой кровью. Обезглавленное тело какое-то время продолжало перебирать восьмью мохнатыми лапами, но Ник этого уже не видел. Он бросился к окну и, навалившись всем своим весом, захлопнул тяжелые деревянные створки. Запирались они на массивный кованый крюк. С третьей попытки ему удалось, наконец, накинуть его на изъеденное ржавчиной кольцо.

«Так, теперь еще одно, – Ник пробежал к противоположному окну. – Сколько же их там?» За тот маленький промежуток времени, когда он дрожащими руками боролся с непослушным крюком, Ник успел заметить, что все пространство у подножья маяка было заполнено плотным, омерзительно кишащим ковром всевозможных тварей.

Захлопнув последний проем, он опустился на пол, где стоял. Кровь, пульсируя, стучала в голове. «Так, спокойно!» – приказал он себе. Потом постарался как можно сильнее расслабить плечи и, глубоко вздохнув, медленно выдохнул. Повторив это нехитрое упражнение несколько раз, почувствовал себя лучше.

Было темно. Лучи Доминии еле пробивались через плотно закрытые ставни. Снаружи доносился стрекот, шипение и неприятно режущее слух царапание. В дверь уже не долбились что есть силы. И только изредка она сотрясалась, словно что-то большое с разбегу налетало на нее. Глаза быстро привыкали к темноте. Желтобрюх, валяющийся на спине посреди залы, затих.

Ник сидел, размышляя, стоит ли зажигать факелы, развешанные вдоль стен и выполняющие роль светильников. Отсутствие освещения ему не мешало. Он мог прекрасно видеть в практически полной темноте. Но, рассудив, что горящие факелы, возможно, хоть как-то отпугнут беснующуюся за стенами толпу гадов, поднялся и пошел искать, чем их зажечь.

Отыскав наверху кресало, он снова спустился вниз и запалил по очереди все факелы. Ник остался доволен своей работой. Зала равномерно освещалась неровным мерцающим светом, и на миг он почувствовал себя средневековым рыцарем. Не хватало малого – камина и пары борзых, лежащих на небрежно брошенной у ног медвежьей шкуре. Усмехнувшись своему разыгравшемуся воображению, он снова поспешил по винтовой лестнице наверх.

Маяк был высотой метров в тридцать. В придачу строители возвели его на естественной возвышенности. Так что из больших арочных окон по всему периметру верхнего яруса прекрасно просматривалась вся округа. Пристань, догорающие защитные рвы. Видна была даже часть центральной площади Башни с поваленной им треногой. И везде замечалось непрерывное движение. Что-то ползало, прыгало, беспорядочно передвигалось. С запада шел непрерывный гул от накатывающих плотной волной существ.

Ник еще раз внимательно посмотрел вниз. До Быстрой Воды напрямик было рукой подать, но путь надо было проделать по высокой псевдотраве. А что в ней может скрываться, даже подумать жутко. Да и она сама вызывала не меньшее опасение. Очень не хватало Шептуна, Сита. Возможно, старик что-нибудь, да и придумал бы. «Нет уж! – Ник укорил себя за малодушие. – Пусть уж лучше плывут себе на пароме». Ник представил, как Шептун стоит сейчас на корме, вглядываясь в покинутый берег, и, по своему обыкновению, шевелит губами, и улыбнулся.

В этот момент он был недалек от истины. Шептун вместе с Ситом стояли на борту. Из глаз старика текли слезы. Мальчик, прижавшись к нему, вглядывался в удаляющийся берег. Другие шептуны стояли чуть поодаль, не решаясь подойти. Они знали, что началось Возрождение. Его так скоро никто не ожидал. Лес, не дожидаясь окончания Исхода, забирал землю себе.

* * *

Ника смущал появившийся в непосредственной близости от маяка холм. Днем его точно не было. Сейчас он достигал уровня оконных проемов нижней залы. Чтобы не сидеть в напряженном ожидании, Ник несколько раз обошел все помещения маяка, выискивая места возможного прорыва существ.

Здание, сложенное из массивных, плотно подогнанных друг к другу глыб, имело шестигранную форму и было весьма неплохо приспособлено к непродолжительной осаде. Ник найденными в глубине залы досками тщательно подпер входную дверь. На каждое окно навалил увесистый хлам, который в изобилии имелся на маяке. Судя по всему, порядок и покойный смотритель были вещами совершенно несовместимыми. В ход пошли пустые бочки, обрывки толстых цепей, крупные камни, с незапамятных времен отвалившиеся от стен, да так и оставшиеся лежать под ними.

«Если тварям все-таки удастся прорваться сюда, – размышлял Ник, – придется отступать вверх по винтовой лестнице. Надо подумать, чем можно будет в случае необходимости и ее завалить». Он еще раньше приметил наверху сломанный стол на трех ножках. Четвертую заменял увесистый сундук, заодно выполняющий функцию кровати. Кажется, была там еще и бочка с горючей жидкостью для лампы и факелов.

Маяк тряхнуло. С потолка посыпалась мелкая каменная крошка. На дверь тут же обрушились глухие удары. Ставни на окнах, исступленно заскрипев, принялись ходить ходуном. За стеной поднялся нестерпимый визг. Вдруг разом потемнело. Ставни, натужно треща, начали прогибаться вовнутрь, словно кто-то снаружи давил на них со страшной силой. Створки одного окна не выдержали напора и, звонко расколовшись надвое, провисли на ржавых петлях. Ник выхватил меч, пятясь спиной к винтовой лестнице. По подоконнику что-то темное медленно вползало в залу.

В следующее мгновение в открытый проем с воем полезли незнакомые Нику твари. Они протискивались, словно старясь опередить друг друга, падали с высокого подоконника, тут же вскакивали и хаотично разбегались по залу, освобождая место для идущих следом. Воздух наполнился клацаньем клешней, перестуком когтистых лап. Твари пихались, грызлись между собой, издавая при этом истошные клокочущие звуки. Буквально через минуту вся зала наполнилась бестолково снующими существами. Ник поднялся на один пролет и беспомощно наблюдал за этим бешеным калейдоскопом. Это продолжалось недолго. Сначала одна тварь, дико шипя, бросилась на него, затем вторая. Вскоре на узкой винтовой лестнице было не развернуться.

Поначалу Ник просто наотмашь рубил наскакивавших на него снизу существ. Потом перешел в глухую веерную защиту. Меч Гора стремительно выписывал восьмерку, с легкостью отсекая клешни, хитиновые лапы и головы наседающих тварей. Время от времени приходилось ногами скидывать расчлененные трупы вниз по лестнице, иначе пролет был бы давно ими завален и пришлось бы отступать на следующий. Это давало ему некоторую передышку. Твари сразу же накидывались на своих менее удачливых собратьев и, разрывая их на части, тут же принимались неистово пожирать. Создавалась сутолока и в без того узком проходе. Задние ряды, стремясь прорваться наверх, напирали на передние. Те огрызались, принимая устрашающие позы. Потом эта шипящая и клокочущая на разные голоса масса вновь набрасывалась на него.

Ник прекрасно работал как правой, так и левой рукой. Чтобы раньше времени не выдохнуться, он перебрасывал меч из одной руки в другую. Некоторое время это помогало. Он даже немного воспрянул духом, но вскоре почувствовал, что понемногу начинает затекать спина. Твари были практически все низкорослыми, размером с крупную собаку, и атаковали снизу. Поэтому, чтобы эффективнее отбивать удары жал и клешней, ему приходилось постоянно пригибаться.

Неожиданно его левая нога заскользила на чем-то липком, и тотчас же уже разрубленная пополам тварь успела одной из восьми своих мохнатых лап, заканчивающейся острым крючковатым когтем, сильно полоснуть его за бедро. Ногу пронзила жгучая боль. Он, прихрамывая, отступил еще на один пролет вверх.

«Так долго продолжаться не может, – лихорадочно соображал Ник, не переставая выписывать мечом сверкающие восьмерки. – Я либо скоро просто выдохнусь, либо ослабну от потери крови». Его ноги уже сплошь были покрыты многочисленными порезами. Разорванные вдоль и поперек штанины липли бурыми ошметками к телу. «Сейчас ой как пригодился бы большой альварский щит! Надо отступать наверх. Там круглый стол. Можно попробовать использовать его в качестве защиты. Но как оторваться от напирающих тварей?»

Ник пошел в наступление, еще быстрее работая мечом. Лезвие меча слилось в гудящую стену. Он выбрал самую крупную тварь и двумя быстрыми колющими движениями проткнул ее хитиновый панцирь. Ник не стал хватать ее рукой, опасаясь порезаться о мелкие, но острые шипы, густо покрывающие мохнатые конечности. Он просто с силой ударил ее ногой в брюхо, отбросив в самую гущу напирающих существ. Потом несколько раз, уже не глядя, наотмашь рубанув мечом, стремительно бросился по ступеням вверх. Несколько тварей последовало за ним, остальные, застрекотав, набросились на поверженного сородича. Вбежав в комнату, он быстро огляделся. Взгляд уперся в бочку с горючей жидкостью, стоящую близ сигнальной лампы. План созрел молниеносно. Развернувшись, Ник несколькими точными ударами покончил с преследователями и поспешил к бочке с горючей смесью. Тревожно прислушиваясь к звукам, доносившимся снизу, он осторожно, стараясь не расплескать содержимое, перекантовал бочку к лестничному пролету.

По каменным ступеням снова зацокали многочисленные когтистые лапы. Ник, не дожидаясь, пока на нижнем пролете появятся первые атакующие, поднатужившись, выплеснул добрую половину на ступени. Густая жидкость, весело забулькав, заструилась по камням вниз. Ник заглянул в бочку, там оставалось еще не меньше четверти адской смеси. Скривив лицо в подобие улыбки, он пнул кованую бочку ногой, и она, подпрыгивая и то и дело ударяясь о гранитные стены, загрохотала по винтовой лестнице вниз. Сорвав вместе с крепежом ближайший факел, Ник, размахнувшись, послал его следом. Огонь чуть слышно загудел и, быстро распространяясь, побежал по каменным ступеням. Внизу ярко полыхнуло. Послышался визг, шум, что-то заухало. Лицо Ника обдало волной горячего смрада.

* * *

Ночь была холодной. Гунн-Терр в который уже раз вежливо кашлянул, напоминая Клео, что ей давно пора вернуться в натопленную каминную Арчи. Девушка в ответ лишь глубже натянула на голову капюшон. Они стояли на причале. Клео битый час вглядывалась в зеленоватую дымку противоположного берега.

Арчи сразу по прибытии парома распорядился отправить несколько патрулей вниз по течению Быстрой Воды. Каждый вел под уздцы дополнительную лошадь, чтобы как можно быстрее доставить Ника из рода Вестгейров на пристань. Но хороших вестей все не было. Клео чувствовала, что случилось нечто нехорошее. Шептун, тот вообще не захотел с ней говорить. Буркнул что-то себе в бороду и отошел в сторону. Она не держала на него обиды. Всем было понятно, что старик сам не свой от переживания. Вон, сидят у воды с мальчишкой и тоже словно чего-то ждут. Может, сказать Арчи, чтобы дал с пристани несколько гудков? Если Ник в темноте потерял направление, может это ему поможет? Да, точно, так и сделаем! Девушка, к видимому облегчению Гунн-Терра, заспешила в сторону казарм.

* * *

Ник устало сидел, спиной откинувшись на шершавую каменную стену, и тупо смотрел на заваленный мертвыми тварями лестничный пролет. Их мохнатые лапы и отрубленные клешни продолжали сокращаться, и, казалось, что вся эта шевелящаяся куча живая и вот-вот снова набросится на него.

Еще одну атаку он отбил. Сколько их было, он уже не помнил. Ник с тоской посмотрел в сигнальное арочное окно. Зеленоватая мгла не рассеивалась. Возможно, больше на подсознательном уровне, ему казалось, что как только станет светло, твари исчезнут сами собой. Он потерял чувство времени и не понимал, сколько уже длится этот кошмар. Час? Два? Или вот-вот наступит рассвет?

Ник заставил себя подняться и на слабых, ватных ногах, сильно прихрамывая, доковылял до окна. Разглядеть, что происходило внизу, мешали зеленоватые испарения, стелившиеся по земле. Казалось, что там колышется беспокойное море, но отдельных деталей он, как ни напрягал зрение, различить не мог. Ник зачерпнул из старой бочки питьевой воды и с жадностью напился. Сил промыть кровоточащие раны уже не было. Он снова сел лицом к входу на винтовую лестницу, положив рядом меч Гора. Почувствовал, как накатывает черная дремота. В мозгу вертелась предательская мыслишка: «Закрой глаза! Поспи! А как проснешься, все уже будет позади». Он потряс головой, зажмурился и с силой протер глаза. «Не хватало еще сейчас отключиться!»

До его слуха донесся какой-то отдаленный звук. Скорее всего, он уже несколько раз повторялся, но Ник только сейчас сообразил, что это гудок с далекой пристани. «Наверно, меня ищут», – лениво подумал он. У него промелькнула малодушная мысль подать световой сигнал, но он ее отбросил. Шептун может поднять людей ему на помощь. А пройти сейчас от пристани к маяку по открытой местности – верная смерть.

Внизу под лестницей опять послышалось уже до боли знакомое стрекотание. «Полезли!» – Ник с трудом поднялся. Его пошатывало, и, чтобы не упасть, он, держась за стену, добрался до входного проема. Еще раньше, во время кратковременного затишья, он перегородил его кованым сундуком. И сейчас это очень помогало в обороне. Чтобы добраться до него, тварям приходилось вставать на задние конечности и тянуть к нему свои клешни. Правда, попадались и более проворные. Те карабкались на спины своих сородичей, чтобы затем длинным прыжком прорваться в комнату. В последний раз Ник с большим трудом убил сразу двух монстров, зашедших к нему с тыла, причем одного пришлось душить свободной от меча рукой. Теперь от кисти до предплечья левая рука горела огнем, словно от ожога. Многочисленные хитиновые шипы, обломившись, глубоко засели под кожу.

Твари были разные и шли вперемежку. Разглядеть в точности, как они выглядят, в этом кошмарном месиве было сложно. Одно их всех объединяло: клыками, жалами, когтями и клешнями те были наделены природой в изобилии. Хотя Ник уже начал в этом сомневаться. Зачем природе, отличающейся рационализмом и целесообразностью в любом мире, где присутствовала биологическая жизнь, производить создания, единственной целью которых было убивать. Причем убивать именно людей?

Ник отрешенно осознавал, что с каждой минутой он теряет последние силы. Меч уже не порхал, как прежде, в его руке, а налился свинцовой тяжестью, и Ник, скрежеща зубами, еле успевал отражать лязгающие в опасной близости от груди выпады зазубренных клешней. На месте разрубленной твари сразу же возникала другая, полная сил и жажды во что бы то ни стало убить его.

Со стороны окна послышался странный скрежещущий звук. Что-то большое, цепляясь когтями, быстро взбиралось по отвесной стене маяка. Волосы на голове зашевелились, когда Ник представил себе эту картину. Видимо, он на секунду отвлекся. В следующий момент крупная тварь, перепрыгнув кованый сундук, ударила его в грудь. Ник не устоял, раненая нога предательски подломилась, и он кубарем отлетел в сторону. Ему удалось не выпустить из руки меч, но из-за этого он больно ударился затылком о стену. На мгновение что-то темное закрыло собой высокую арку окна, и в далеко не маленькой комнате вдруг сразу стало тесно. Животное было большое. Мощные лапы, крупная голова с желтыми и большими, как блюдца, глазами. Короткая серебристая шерсть не могла скрыть буграми перекатывающиеся по телу стальные мышцы. И оно быстро двигалось. Неимоверно быстро. Нику пришлось войти в спидинг-ап, чтобы удерживать темп животного в своем восприятии. Сознание от чрезмерного напряжения стало туманиться. Краем глаза он все еще не переставал следить за входным проемом. Как раз сейчас, поняв, что путь открыт, с винтовой лестницы устремился поток новых нападающих. Этих членистоногих существ он еще не встречал. Все они были ярко-зеленого, ядовитого цвета. Из их широких, как шары, пастей, по кругу усеянных острыми конусообразными зубами, вырывались гортанные квакающие звуки. Ник понял, что это конец. Он непроизвольно ускорился, тратя последние силы, чтобы хоть на миг отсрочить свою смерть. Время словно замедлилось. Существа застыли в движении, но сотни их маленьких красноватых глаз продолжали неотрывно глядеть на Ника.

В этот момент зверь заревел. У Ника заложило уши, и ему показалось, что стены маяка содрогнулись. Второй раз за эту безумную ночь. Рев, похоже, перешел диапазон человеческого восприятия, но вибрация от него продолжала ощущаться. Животное, только что стоявшее у окна, вдруг исчезло и оказалось уже на пути вбегающих в комнату паукообразных существ.

Нику, без сил полулежащему у дальней стены, оставалось только наблюдать за возобновившейся схваткой. По правде говоря, это мало напоминало схватку. Правильнее это было бы назвать бойней. Зверь принялся с необыкновенной скоростью наносить короткие, но точные удары передними лапами. Со стороны казалось, что он только слегка касается их, однако твари разлетались в стороны, словно изорванные тряпичные куклы. Они дохли еще в воздухе, прежде чем их безжизненные тела с глухим стуком впечатывались в каменные стены. У Ника все поплыло перед глазами, и он понял, что теряет сознание.

* * *

– Никуша, иди скорей сюда!

– Ну что, бабушка?

Нику было уже двенадцать, и он стеснялся, когда она так его называла при посторонних. Правда, сейчас в отделении экспериментальной биологии никого, кроме них, не было, но он все-таки для проформы изобразил недовольный вид. На самом деле Ник сам вчера напросился с ней в эту поездку на Лебяжьи острова. Дело в том, что на днях в научном мире произошла сенсация. Естественным путем в Крымском заповеднике разродилась кошка Маша. Ну, это была, конечно, не обычная кошка, а клонированный смилодон. Простому обывателю больше известный как саблезубый тигр.

Из объяснений бабушки Ник уже знал, что такое название не совсем корректно, так как смилодоны относились к вымершему роду саблезубых кошек. Взрослый смилодон был размером с крупного льва или амурского тигра и весил не меньше трехсот килограмм. Некоторые особи достигали веса в четыре центнера! Смилодон отличался от других представителей кошачьих мощным телосложением. Его клыки с корнями, имели длину 28 см. Они были уплощены с боков, изогнуты и заострены с вогнутой стороны. Специализировался на охоте на молодых мамонтов, мастодонтов, бизонов и лошадей.

Успешно клонировать давно вымерших животных научились чуть более ста лет назад. В настоящее время во многих земных заповедниках жили представители кайнозоя и даже мезозоя. К сожалению, добиться, чтобы клонированные особи начали размножаться естественным путем, до этого дня не удавалось. «Машенька», как тут же окрестили ее средства массовой информации, окотилась сразу пятью здоровыми детенышами. Тремя девочками и двумя мальчиками. Весь мир научной биологии и смежных наук залихорадило. Явно наметился новый прорыв в исследованиях доисторических форм жизни.

– Бабуля, а можно мне их покормить? – Ник с большим интересом разглядывал пятнистых котят, которые по отдельности находились в специальных боксах.

Он, как и бабушка, был одет в легкий герметичный костюм, во избежание попадания в закрытую экосистему вольера вредоносных для малышей бактерий и вирусов. Их мать, здоровенная кошка, метра полтора в холке, нервно ходила за прозрачной стеной. Ей не нравилось, что какие-то посторонние находились в непосредственной близости от ее детенышей. Ее от них тоже держали раздельно, опасаясь возможных инфекций. Пару раз Машенька грозно проревела, обнажив свои восхитительные саблевидные клыки.

– Не боишься? – Бабушка улыбалась. – Вот, возьми эту бутылочку с молочной смесью. – Она нажала кнопку, крышка ближайшего бокса бесшумно сползла в сторону. Котенок, как будто этого и ждал, тут же встал на задние лапки, пытаясь поймать ее за палец. – Вот так, мой хороший! – Бабушка протянула Нику малыша. – Держи его крепко, но аккуратно. За прозрачной стеной послышался грозный рык. Ник удобно устроил котенка на сгибе своего левого локтя и правой рукой дал ему бутылочку с соской, ничем не отличающейся от тех, которыми кормят грудничков. Малыш принялся жадно посасывать, а Ник почему-то подумал, что уже через полгода тот станет крупным и опасным зверем. Машенька перестала бесноваться. Наверно, поняла, что ее детенышу ничего не угрожает, и улеглась на пол, положив на лапы мощную голову. Но Ник не переставал ощущать на себе ее изучающий взгляд сквозь прищуренные веки до самого окончания кормления.

* * *

Сначала он почувствовал влажное горячее дыхание. Что-то громадное склонилось над ним. Ник с трудом разлепил ресницы. На него пристально смотрели два желтых глаза, каждый размером с хорошее блюдце.

Он отчетливо помнил свой минувший сон, хотя такого раньше с ним не бывало. Сновидения улетучивались у него из головы, стоило ему только проснуться. Он даже в детстве завидовал Полю, когда тот пересказывал свой очередной фантастический сон. Нику же если что и снилось, то он сразу по пробуждению напрочь об этом забывал.

Сейчас все было по-другому. Он вдруг понял, что его сон был не совсем сном, а самыми что ни на есть реальными, словно кем-то навеянными воспоминаниями. Он мог бы поклясться, что зверь, склонившийся над ним, внимательно его изучает. Ник был абсолютно беспомощен, поэтому просто смотрел в его, словно гипнотизирующие, янтарные глаза. В следующее мгновение животное исчезло. Какое-то время было тихо, и Ник уже начал было думать, что он остался один, как в дальнем углу послышалось тихое рычание. Он попытался приподняться на локте, чтобы лучше разглядеть, что там происходит, но силы полностью оставили его, и он откинулся в изнеможении.

Сколько времени он находился в полуобморочном состоянии, Ник не знал. Иногда сознание прояснялось. Тогда ему казалось, что он слышит приглушенное рычание. Почему-то казавшееся жалобным. Несколько раз он приходил в себя от того, что кто-то громко скулил. Иногда сквозь забытье до него доносились покашливания, отдаленно напоминающие старческое кряхтение. Ник потерял связь с реальностью и уже не понимал, где кончается сознание и начинаются галлюцинации. В конце концов, он, кажется, забылся тревожным сном.

* * *

Лучи Орфиуса грели лицо. Ник шевельнул спекшимися губами и попробовал приоткрыть глаза. Ресницы слиплись и никак не открывались. Он протер их рукой. Все тело саднило. Левую руку сильно раздуло. Она онемела и не хотела сгибаться в локте. Ник вспомнил, что во время схватки намотал на нее какую-то плотную тряпку и использовал в качестве импровизированного щита. Он несколько раз напряг и расслабил мышцы. Все тело тут же отозвалось тянущей болью. Впрочем, сейчас это был хороший признак. Во всяком случае, все конечности остались на месте.

Он полежал так еще немного. Шевелиться не хотелось. Но он был жив. Это Ник отметил краем сознания, но особой радости не чувствовал. Сильно хотелось пить. Он поискал глазами бочку с питьевой водой и вдруг почувствовал легкое щекотание в раненом бедре. Ник осторожно подтянул правую руку, чтобы ощупать рану. Пальцы уткнулись во что-то пушистое и живое. Он с ужасом отпрянул, при этом неуклюже завалившись на бок. На том месте, где он только что сидел, лежал щенок. Он слеповато жмурился и тыкался своей мордочкой в разные стороны. Ник опасливо отполз еще дальше. Не продолжение ли это, часом, его ночных галлюцинаций? Он посмотрел в дальний угол комнаты. Туда не доходил свет, падающий из окна, но сомнений не осталось. То, что произошло этой ночью, ему не привиделось.

Ник доплелся к бочке, дрожащей рукой взял болтающуюся на веревке глиняную чашу, зачерпнул плескавшуюся на самом дне воду и жадно припал к ней губами. В голове зашумело. Он облокотился на стену и еще раз взглянул в дальний угол. Там большой горой лежал вчерашний пришелец. Зверь был мертв. Что-то привлекло внимание Ника. Он поколебался немного, но все-таки, покачиваясь и тяжело переставляя ноги, поплелся к телу.

Зверь лежал, вытянув вперед мощную лапу, и будто готовился к прыжку. Глаза его были закрыты. Ник внимательнее посмотрел на длинные, отливающие матовым блеском когти и вздрогнул. «Не может быть!» – На пятипалой лапе не доставало одного когтя. Он нащупал на груди оберег, подаренный ему, как будто в другой жизни, странной девочкой по имени Нийя. Вынув его из-за пазухи, с недоверием уставился на него. Что она тогда ему сказала? «Это коготь морока. Он тебе поможет. Покажи его Ей и она тебя не тронет». Да, точно так и сказала: «Покажи его Ей!» Он тогда еще посчитал это каким-то детским бредом.

Но это и есть бред! Как девчонка могла знать, что я окажусь здесь и встречу Это? Он и сам еще вчера такое и в страшном сне не мог предположить. Тут он вспомнил, что заставило его подойти к мертвому зверю. Ник боязливо приблизился. Он сразу все понял. В мозгу вдруг что-то щелкнуло, и все пазлы встали на свои места.

Ник увидел страшные раны на теле животного. Некогда блестящая шерсть во многих местах была покрыта бурыми пятнами спекшейся крови. Рядом, маленькими скрюченными комочками, лежали четыре ее детеныша. Они, без сомнения, были тоже мертвы.

Зверь пришел сюда рожать, правильно посчитав, что маяк является лучшим укрытием для той ночи. Как его сюда занесло? Может, Исход гнал его от самого Леса? Скорее всего, смертельные раны животное получило раньше, до того как укрылось здесь. Ник вспомнил свое ночное видение, влажное дыхание зверя, склонившегося над ним. Тяжелый гипнотизирующий взгляд янтарных глаз. По спине пробежал запоздалый холодок. Стало ясно, что тогда зверь решал его судьбу.

Ник услышал слабый писк. Щенок, скуля и повизгивая, упрямо полз в его сторону.

– Ну что мне с тобой делать, Серый? – со вздохом пробормотал Ник. Шерстка зверька была грязно-серого цвета, под стать каменному полу. Ник нагнулся, неловко подхватил его правой рукой.

– Получается, что теперь я твой должник, малыш.

* * *

Глава 8

Ник сидел за большим, грубо сколоченным деревянным столом и с удовольствием прихлебывал из глиняной чаши медовуху, сваренную Паком. Хозяин с гордостью сообщил, что сделана она точно по рецепту его покойного деда. Напиток был прохладным, немного хмелил, но, в тоже время, наверно, благодаря каким-то неведомым добавкам из трав, заметно бодрил. Было легко и приятно вот так просто спокойно сидеть, расслабившись, а не напрягать свои и так обостренные близкой опасностью чувства, ежесекундно ожидая нападения.

Кажется, к нему снова начало возвращаться ощущение утраченного покоя и умиротворения. Сейчас Ник философски размышлял, каким субъективным бывает ощущение времени. Вроде бы совсем недавно, не больше месяца назад, он сидел на этом самом месте. Ел вкуснейший ужин, приготовленный Лолой, матерью Нийи. Слушал веселые застольные разговоры охотников. С другой стороны, оглядываясь на череду быстро сменяющих друг друга событий, произошедших за этот небольшой срок, Нику казалось, что он успел прожить целую жизнь.

Произошедшее на маяке он помнил фрагментами, подернутыми пеленой тумана. Скорее всего, это был так называемый посттравматический шок. Он слышал о таком от бывалых ребят из ГКЧС. Тогда он искренне считал, что такого уж с ним точно никогда не произойдет. Ан нет. Сознание блокировало часть острых воспоминаний. Видно, самопроизвольно включился какой-то, не зря придуманный природой, психологический предохранитель.

Шептун тоже так считал. Не напрасно тот категоричным тоном высказался против немедленного похода в Долину. Хотя, конечно, не меньше других волновался за судьбу оставшихся там во время Большого Исхода соплеменников. Сказал, что нужно выждать как минимум пять дней, чтобы «земля успокоилась», тогда, мол, легче и безопаснее идти будет. Но Ник подозревал, что Шептун это делал ради него. Давал ему время восстановиться.

Положа руку на сердце, ему и впрямь требовалось прийти в себя как морально, так и физически. Опухоль на левой руке спала. Мелкие резаные раны по всему телу уже затянулись. Более глубокие мало-помалу зарубцовывались. Они уже не болели, только нещадно чесались. Что беспокоило Ника, так это рана на бедре. Ему пришлось вспомнить навыки по биокинезу, преподававшиеся курсантам в Военно-космической академии. Он по несколько раз на дню входил в лечебный транс, представлял рану как бы изнутри. Мысленно промывал ее водой, удаляя токсины и отмершие ткани. Тем самым усиливалось точечное воздействие иммунной системы на очаг поражения, что способствовало быстрейшему заживлению.

Шептун, когда в очередной раз смазывал рану какой-то одному ему известной целебной мазью, в недоумении только цокал языком и качал головой. Как понял Ник из его слов, укус твари был ядовитым. Токсины проникали в кровь и вызывали у людей тяжелые поражения, вплоть до летальных. Нику вспомнился Риго, укушенный желтобрюхом на болотах. Тогда именно Ник помог вовремя донести раненого охотника в Долину. Шептун не переставал удивляться способности организма Ника к регенерации. Ник не стал вдаваться в подробности. Да он просто и не смог бы подобрать правильные слова, чтобы это объяснить. Дело было в обязательной биоблокаде, которая делалась каждому новорожденному на Земле и в колониях, на периферии. В частности, организм Ника был практически не восприимчив к любому органическому яду. Тоже касалось и патогенных микроорганизмов. Его иммунная система легко нейтрализовывала инфекции, не давая ранам воспаляться и поражать лимфатическую систему. По прошествии пяти дней Ник чувствовал себя заметно лучше. И только дикая слабость, не давала ему считать себя окончательно выздоровевшим. При ходьбе он еще прихрамывал. Кожа на месте укуса почернела и сходила лоскутами. Но под ней уже образовалась новая, розовая, как у младенца, кожица.

Ник помнил, как на второй день после Исхода увидел с маяка приближающийся паром. Засунул Серого в заплечный мешок и поковылял к пристани встречать друзей. И все. Как отрезало. Пришел в себя только в доме Нийи. Сит потом рассказывал, что, когда они подплыли, еще не до конца поверив в его чудесное спасение, он просто стоял дурак дураком и улыбался. Но на приветствия и вопросы абсолютно не реагировал. Шептун на него последние свои снадобья извел, чтобы хоть как-то привести в чувство.

Думали перевезти его обратно на тот берег, на этом очень настаивала Клео. Но тут к пристани прибежал гонец из деревушки Нийи-отшельницы. Оказывается, Исход чудесным образом стороной их обошел. Лишь задел краем. Девочка откуда-то узнала, что они все у Башни и послала за ними человека. Шептун, как это услышал, велел грузить Ника в телегу и везти туда. Ну вот пока, собственно, и все, что поведал ему Сит. Здесь ему и впрямь легче стало. На второй день самостоятельно с кровати до нужника дошел. Сейчас вот вторую чашку медовухи допивает. Шептун сказал, что не повредит. Правда, завтра надо быть в форме. Будет совет. Вроде как Клео со своим телохранителем тоже идти в Лес собирается. Шептун от этого не в восторге, но что да как завтра решать будем. К слову сказать, он Клео только мельком из окна и видел. Шептун к нему никого не допускает. Нийи, как он понял со слов Сита, тоже нездоровится. Как он сказал? «Исход все силы у нее забрал». Больше ничего путного от этого мальчишки он так и не смог добиться. Надо перед отъездом ее повидать все-таки. Очень Нику хотелось услышать от нее ответы на некоторые волнующие его вопросы.

Серый, как мимоходом окрестил его Ник, лежал на скамье рядом с ним, свернувшись в клубок. И зверек вовсе не был серым, как поначалу на маяке показалось Нику. Более того, у него было врожденное свойство менять цвет шерстки под окружающую среду. Вот такой вот местный хамелеон оказался. Об этом Ник узнал только совсем недавно, но имя Серый так к тому и прицепилось.

Зверек не отходил от него ни на шаг. На маяке, когда к нему на время возвращалось сознание, Ник замечал, что тот постоянно вылизывает его кровоточащую рану на бедре. Ник сначала подумал, что тот зализывает ее, как это делают земные собаки, но потом сообразил, что Серый просто-напросто голоден и вместо материнского молока пьет его кровь. Немного поразмышляв на эту тему, Ник решил ему не мешать и даже сделал мечом себе еще один надрез. Дать погибнуть детенышу голодной смертью он не мог. Хорошо, что в деревне Нийи недавно разродилась самка ленивца. Серый с удовольствием лакал из миски принесенное Ситом молоко. Вопрос с кормлением был временно решен.

К столу подошел Пак. Хитро подмигнул и поставил перед Ником горшочек с чем-то горячим и вкусным. Ароматный запах, исходящий от него, живо напомнил Нику жаркое, которое любил готовить его отец в свои редкие приезды на Землю. Помимо мяса он клал много овощей и не жалея добавлял пряности, что делало блюдо по-особенному пикантным.

– Ты, Ник, главное, ешь больше! – В руках Пака, словно у фокусника, появился новый кувшин с медовухой. – В еде жизнь, в жизни сила, а в медовухе!.. – он что-то хотел еще с пафосом добавить, но, по всей видимости, забыл, с чего начал, и, замявшись, закончил: – Ну, в общем, как-то так.

Ник собрался уже предложить ему присесть рядом, но Пак его опередил:

– Я буквально на секунду! Дел невпроворот! – Он, словно извиняясь, кивнул головой в сторону кухни, откуда доносился голос Лолы, и украдкой налил себе из кувшина. – Ну, за здоровье!

Нику было неудобно отказать хозяину, и он, последовав его примеру, залпом осушил свою чашу.

– Вот это правильно, Ник! – Пак вытер ладонью мокрые губы. – Что бы там моя супружница ни говорила, а от медовухи еще никто не умирал! Он довольно хохотнул, еще раз подмигнул Нику и заторопился обратно на кухню.

Ник с удовольствием уплел горшочек горячего жаркого. Выпил еще немного медовухи и с наслаждением откинулся на деревянной скамье. Напряжение последних дней улетучилось. Чувствовал он себя на удивление прекрасно. «И чего, интересно, Шептун тянет с отбытием? Вон, даже Клео с угрюмым воином, и те давно готовы выступить. За меня переживает? Так это он зря. Пойду-ка я ему об этом и скажу. Да, вот прям сейчас и скажу! – Ник встал, двумя руками опершись о край стола. – Эй, Серый! Скоро я тебя доставлю к родным пенатам! К твоим сородичам в Лес! Или куда там тебе лучше?»

Ник нагнулся, чтобы взять зверька в руки, но покачнулся. Голова закружилась, зала завертелась хороводом перед глазами, и он рухнул обратно на скамью.

«Что это со мной?» – Ник растерялся. Он, не спеша, стараясь не делать резких движений, вылез из-за стола и, пошатываясь, направился к лестнице. Уже поднявшись наверх, вспомнил, что забыл внизу Серого. Ник тяжело вздохнул, повернул назад, уже намереваясь идти обратно, но почувствовал, как острые коготки врезались ему в плечо. Скосив глаза, он увидел сонную мордашку зверька. «Прыткий ты, братец, однако!» – Ник толкнул дверь и ввалился в свою комнату.

* * *

– Хватит спать! – над самым ухом раздался противный голос Сита. – Отстань, Сит! – Ник отвернулся к стене. – Я только прилег. Чего тебе по ночам не спится?

– Какая ночь? – Мальчик загромыхал чем-то рядом с кроватью. – Уже полдень на дворе! Вставай! Я тебе завтрак принес, хотя нормальные люди в это время уже обедают.

Ник сел на кровати. В голове шумело. Нестерпимо хотелось пить.

– Сит, дружок! – Ник умоляюще посмотрел на мальчика. – Принеси мне чего-нибудь попить, а?

– Чай не Хранитель, сам сходишь!

– Так что-то плохо мне, голова болит.

– Ага! – торжественно запричитал Сит. – Как медовуху хлестать, так мы здоровы, а как за водой сходить, так, значит, болеем?

Мальчик, еще что-то ворча, наподобие «и чего Шептун с тобой возится!», все-таки пошел вниз. Через пару минут вернулся, поставил перед Ником кувшин с водой и уже миролюбиво добавил:

– Ты бы, Ник, с Паком-то не равнялся. Он медовуху пить начал, когда ты под столом еще ползал.

– Так я же совсем чуть-чуть. – Ник старался не смотреть на мальчика.

– Чуть-чуть! – передразнил его Сит. – Ладно уж, поешь как следует, нас Шептун с гостями дорогими уже внизу ждет. Разговоры разговаривать будем!

* * *

Когда Ник спустился вниз, совет был в полном разгаре. Точнее сказать, вяло затухал. Ник, хотя сейчас был и не в лучшей своей форме, сразу определил, что высокие договаривающиеся стороны консенсуса достичь так и не смогли. Сит сидел чуть поодаль от всех. Видимо, решил соблюсти некоторую субординацию. Хотя у этого маленького хитреца мог быть и другой, ведомый только ему резон. Шептун сидел с отрешенным видом, давая понять, что он сказал все, что хотел, а остальное особого значения для дела не имеет. По лицу Гунн-Терра вообще было невозможно понять, о чем тот думает. Он только бросил на Ника цепкий оценивающий взгляд и отвернулся. Клео о чем-то говорила, но по ее интонации было ясно, что она сама уже не верит, что сможет кого-то убедить. Скорее всего, девушка уже исчерпала свой запас доводов и просто, чтобы окончательно не замолчать, приводила их в третий раз. Увидев спускающегося по лестнице Ника, она замолчала и радостно вскинула свои пушистые ресницы. От этого ее и так красивые, чуть раскосые глаза стали еще притягательнее.

Ее взгляд смутил Ника. Он удивительным образом выражал гамму противоречивых чувств. В нем была и детская мольба о помощи, и радость от встречи, и одновременно непреклонное желание идти в своем решении до конца.

Чтобы не выдать своего смущения и собраться с мыслями, Ник прокашлялся. Он вовремя вспомнил короткий инструктаж, который дал ему Шептун, когда они плыли сюда на пароме. Старик тогда рассказал, что к простолюдинам можно обращаться на «ты». К именитым горожанам следует, прежде чем назвать по имени, добавлять слово «высокородный». А Хранителям и членам их семей, даже если ты их просто упоминаешь всуе, вообще должно говорить «высокорожденный». Довольно странный обычай, подумал тогда Ник. Потом вспомнил, что и на Земле в стародавние времена было что-то подобное. Это сейчас совершенно не важно, где ты родился, на Земле или в отдаленной колонии. Кто твои родители. Каждый человек рождается равным с другими по правам и обязанностям, и никому не может прийти в голову дикая мысль, что кто-то по рождению достоин чего-то большего, чем другой. Уважения социума можно достичь лишь личными заслугами, тем вкладом, который ты в него вносишь. Чем выше ты стоишь в иерархии общественной жизни, тем большая на тебя возлагается социальная ответственность. Вон у Поля дед входил в свое время в Мировой Совет, и что? Никто в школе даже об этом не догадывался, кроме Ника, конечно. Ну и учителя. Только совсем недавно он узнал, что как члену Мирового Совета тому полагалась личная нулькабина в доме или на прилегающей территории в связи со сверхзагруженным графиком работы. Однако Ник ничего подобного дома у Поля не видел. А его дед, когда и изредка там бывал, всегда пользовался давно вышедшим из моды, да и прямо сказать, конструктивно устаревшим флайером.

Пауза несколько затянулась, и, чтобы сгладить неловкость, Ник произнес:

– Высокорожденная Клео! – Он слегка склонил голову, точно не уверенный, что так будет правильно по местному этикету. – Рад приветствовать вас в здравии и хорошем настроении! – Он собрался обратиться с приветствием к Гунн-Терру, кляня себя последними словами за то, что не расспросил тогда Шептуна, как правильно обращаться к воину, да и вообще, по каким критериям отличать простолюдина от высокородного? По одежде, что ли? Но тут на выручку ему пришла девушка:

– Высокородный Ник из рода Вестгейров! – Она мило ему улыбнулась, и Нику показалось, что в ее глазах мелькнула смешинка. – Мы тут посовещались, – здесь девушка чуть повысила голос, – и пришли к обоюдному решению отбросить в общении между собой всяческие титулы. – Она многозначительно посмотрела сначала на Гунн-Терра, потом на Шептуна. – Так что не утруждайте себя и зовите меня просто Клео. – Да, конечно, так намного удобнее… – Ник широко улыбнулся, но, поймав неприятный взгляд Гунн-Терра, осекся, но все-таки закончил: – Клео.

– Все уже решено! – Похоже, девушка произнесла эту фразу как минимум в пятый раз. Она ни на кого не смотрела, но Нику показалось, что слова относились в большей степени к ее телохранителю. – Ты ведь и сам недавно согласился, что обращение ко мне по всем правилам вызовет на этой стороне Быстрой Воды, по меньшей мере, недоумение, а скорее всего, только привлечет нежелательное внимание!

– Как изволите, Великорожденная. – Лицо воина оставалось бесстрастным, и даже самый внимательный слушатель не уловил бы и намека на скрытый сарказм.

Гунн-Терр знал Клео, можно сказать, с пеленок. Хотя это и не входило в его прямые обязанности, но он наравне с другими членами ее семьи, а может, даже и больше, участвовал в ее воспитании. В детстве, перед сном, девочка часто просила его посидеть рядом с ее кроваткой. Она так быстрее засыпала. Бывало, вечерами он даже рассказывал ей разные альварские предания, которые сам слышал от своей бабушки. Клео росла любознательной и заставляла его вспоминать все новые и новые истории. Они, когда были вдвоем, могли непринужденно общаться, отбросив условности. Но на людях он подчеркнуто следовал всем установленным правилам в обращении к дочери Верховного Хранителя.

Сейчас Гунн-Терр злился на себя. Девочка, конечно, была права. Еще не хватало, чтобы о том, кто она такая, стало известно на этом берегу. Он и сам именно поэтому велел своим людям ожидать их на пристани. Сдал Зерг-Терру свое оружие, щит и доспехи, оставив только меч и легкую кожаную защиту. Дело было не в этом. Все дело было в этих треклятых сомнениях. Забери их Ушедшие! С одной стороны, его долг был сопровождать Клео повсюду. С другой, он не мог разрешить ей отправиться в эту самоубийственную экспедицию. Естественно, в своих размышлениях Гунн-Терр не придавал ни малейшего значения такой пустяковой мысли, что как телохранитель он сам первый подвергнется смертельной опасности. Его долг был сохранить ей жизнь. Любой ценой. И всё.

Гунн-Терр проникся некоторой симпатией к старику, когда тот, не лебезя перед дочерью Верховного, как это повсеместно было принято в Городе, прямо ответил ей, что сам не уверен в успехе предстоящего похода. А шансы найти ее сводного брата и вернуться из Леса живыми считает и вовсе незначительными.

«Да, уж, – думал Гунн-Терр, – отряд для похода подобрался тот еще. Старик, по-видимому, был прекрасным следопытом в свое время, но его лучшие годы давно позади. Мальчишка с хитрой физиономией и вовсе не в счет. Этот здоровяк Ник – хороший боец, не поспоришь. Я видел его на Арене. Но он не воин». Гунн-Терр за свою жизнь научился хорошо разбираться в людях. Да и как без этого. Грош цена тогда ему как телохранителю. Все было у парня. И сила, и ловкость, а уж реакции любой позавидует. Но не воин он, вот и весь сказ. Мягкий он человек. Сначала думает, потом бьет. Тогда на Арене, Гунн-Терр это специально выяснил, ни одного степняка не убил. Ранил? Да. Покалечил? Да. Но не убил. А в бою, когда счет идет на мгновения и от твоих действий зависит не только твоя жизнь, а, в первую очередь, жизнь твоих сотоварищей, колебаться не допустимо. Бить только на поражение! Думать потом время будет.

Что же делать? Взять своих людей? Тут старик прав, в Лесу большому отряду не место. Двоих-троих? Вряд ли это что-то изменит. Да и Лес – это не Белые скалы. Гунн-Терр был не глуп и старался всегда трезво смотреть на сложившиеся обстоятельства. Альвары хороши в открытом бою. В сражениях на скалах им просто не было равных, но в Лесу самый захудалый охотник даст фору лучшему из его бойцов.

– Я все сказала! – Чувствовалось, что нервы девушки уже на пределе. – С вами или без вас, я отправляюсь сегодня же! – Клео обвела взором всех присутствующих и остановила свой пылающий взгляд на старике. – Шептун! Так, кажется, тебя здесь называют? Не хочу обременять тебя своим присутствием, но надеюсь, ты не откажешь мне в одной просьбе? Шептун в ответ что-то буркнул в бороду. Не обратив внимания на столь непочтительный ответ, девушка продолжала:

– Отведи меня к Колпу. Или хотя бы скажи, где его можно найти?

Нику показалось, что старик смутился. Он принялся теребить свою бороду и почему-то взглянул на Сита. Что именно он собирался ответить, так и осталось тайной, так как в этот момент со стороны лестницы, ведущей наверх, раздался негромкий, но отчетливый голос:

– Вот вы все и здесь. – У лестницы стояла Нийя и спокойно, но внимательно вглядывалась в них своими неестественно большими глазами. Каждому присутствующему почудилось, что девочка смотрит именно на него. – Все, как в видениях.

Нику показалось, что девочка и сама в некотором замешательстве от происходящего. Возможно, что такое впечатление сложилось у него из-за ее внешнего вида. Маленькое тело, худые, до невозможности бледные ручки и непропорционально большая голова, казалось бы с трудом удерживающаяся на такой же худой шее. Несуразный облик дополнял тихий детский голос и полные вселенской печали глаза, которые, скорее, могли бы принадлежать умудренному годами старцу, пережившему за свою долгую жизнь немало потерь и лишений.

– Я рада видеть вас в моем доме. – Нийя не улыбнулась, ее голос был так же тих и безжизненен, но всем стало отчетливо ясно, что она действительно им рада. – Нет смысла вам спорить. Вы здесь не случайно. Все было предрешено еще задолго до вашего рождения. – Девушка на мгновение прикрыла свои глаза, словно прислушиваясь к чему-то глубоко в себе, потом кивнула, как будто соглашаясь со сказанным. – Я не знаю, как это возможно. Я просто вижу это. Каждым из вас движет свое, личное, устремление. Но, будучи абсолютно разными, вы нужны друг другу так же, как всему живому необходим свет Орфиуса.

Голос Нийи словно удалялся. Чтобы не пропустить ни слова, Нику приходилось вслушиваться что было силы. Он начал тонуть в глубине бездонных глаз девочки. Краем сознания отметив, что начинает терять связь с реальностью, Ник с силой потряс головой. Пелена тумана, окутывающего его мозг, рассеялась, и он вновь оказался в комнате. Словно почувствовав это, Нийя повернулась к нему.

– Настоящее состоялось и отходит в прошлое. Будущее же еще не определено. Чему уготовано свершиться, находится всецело в ваших руках. Каждый здесь стоящий желает получить ответы на свои вопросы. Но лишь сообща вы сможете их найти и только вместе сумеете постичь их истинный смысл.

Ник осторожно, боясь лишним движением прервать вещающую девочку, скосил глаза на товарищей. Шептун стоял, прикрыв глаза. На лице Сита медленно проявлялась гримаса боли. Гунн-Терр, словно гончая, подался вперед, перехватывая поудобнее ножны левой рукой. Только Клео с каким-то радостным возбуждением во все глаза смотрела на Нийю.

Девочка, не меняя интонацию продолжала:

– Ты, Большой Человек, пришедший сюда по тайным тропам Ушедших Богов, думаешь, что оказался здесь случайно и хочешь отыскать путь назад.

…Ты, Шептун, всю жизнь пытаешься узнать тайну Леса, но еще больше опасающийся этого знания.

…Ты, дочь правителя, желающая вернуть своего сводного брата, но на самом деле идущая по зову прошедших веков.

…Ты, воин, без колебаний готовый отдать жизнь во имя Долга, но не верящий в него своим сердцем.

…Вы все связаны между собой тонкими нитями судьбы. В ваших руках будущее окружающего нас Мира. Отправляйтесь на рассвете. Сейчас самое благоприятное время совершить задуманное. Лес спит. Он очень устал.

* * *

Большой овальный стол, весь инкрустированный причудливой мозаикой, был полностью завален полуразвернутыми свитками. У Верховного сильно болела голова. Даже настойка из травяных сборов с Прилесья ему уже не помогала. Только что закончилось очередное совещание с Хранителями.

Как и дюжина предыдущих их встреч, никакой ясности оно не прибавило. Он вспомнил слова Судьи: «Ситуация складывается неутешительная».

– Да какая, сто желтобрюхов в задницу, «неутешительная»? Хуже просто не бывает! – Верховный не сразу понял, что прокричал это вслух. «Так спокойно, спокойно, – еле слышно пробормотал он, – сейчас непозволительная роскошь проявлять какие бы то ни было эмоции».

Он несколько раз глубоко вздохнул, стараясь унять гнев. Верховный с ненавистью уставился на ворох скрученных листков перед собой. Он даже поднял руку, чтобы стряхнуть их все на пол, но вовремя остановил себя. Среди бесчисленных донесений, агентурных данных и просто жалоб, которые кучами приносил ему каждый день Судья, были и заслуживающие внимания. Он понимал, что за некоторыми из них стояла титаническая работа, а порой и жизнь добывавших эти сведения агентов.

Верховный взял себя в руки. «Так, что мы имеем?» Он начал загибать пальцы на правой руке.

– Первое. Паника. Ну, с паникой мы справимся. Летающие твари – это, конечно, что-то новое, но рано или поздно они опускаются на землю.

Страж с Алхимиком вроде бы выработали способы борьбы с ними. Главное, как я понял, не дать им время расплодиться. Бррр… – Верховный передернул плечами. Он сам ни разу так и не побывал на местах уничтоженных летающими тварями деревень, и тут дел хватало за глаза. Но та субстанция, которую приволок в стеклянной колбе Алхимик, у любого нормального человека вызывала, по меньшей мере, омерзение.

– Надо не забыть сказать Казначею, чтобы не затягивал и выделил деньги на постройку передвижных огнебросов. Или как там их Алхимик называет? С этим ясно. Главное, устранить первопричины паники, а там пусть дальше Судья разбирается. – Верховный хмыкнул. – Этого у него не отнять, всегда хорошо получалось.

… Второе. – Он загнул указательный палец. – Степняки. Тут все посложнее выходит. – Верховный покопался в ворохе скрученных в рулоны донесений. – А вот оно! – Это было сообщение от его личного агента. Ценного агента. А лучше сказать – бесценного. В лицо его знал только он сам. Да и то последний раз виделись они лет пятнадцать назад, если не больше. Да, точно. Клео тогда только родилась. Значит, уже больше. Как летит время! Верховный вздохнул: – Очень любопытное донесение.

Его человек работал писарем при Тын-Карантыне и был сведущ во многих тайнах Высочайшего Гурта. Он еще раз бегло пробежал донесение. Быстрая Вода заканчивала свой путь в самой дальней от Города Южной степи. Именно там, по преданию, и появились первые степняки. Их вскормила своим молоком священная кобыла Лао-Тын. И там до сих пор находится Сердце Высочайшего Гурта. Как ни пытались добраться до него Великий Город и Белые скалы, но удаленность и просторы окружающих его степей не позволили этого сделать. Из тех данных, которые по крупицам собирались разведчиками начиная со времен правления Арчи Мудрого, выходило, что там находится большой и процветающий оазис. Насколько он велик – не известно. Тут сообщения были противоречивы. Но точно сопоставим с той территорией, которую занимает сейчас Великий Город.

Из донесения агента, которое сейчас держал в руках Верховный, выходило, что Сердце Высочайшего Гурта подверглось масштабному нашествию лесных тварей. Как они до него добрались, было не совсем понятно. Но сейчас не это главное. В послании делался упор на то, что большая территория оказалась заражена Лесом и, возможно, степняки ее скоро оставят. Слово «оставят» было несколько раз подчеркнуто.

Верховный задумался. Не доверять своему агенту у него не было никаких оснований. Напротив. От него он получал хоть и очень редкие, но всегда полностью достоверные сведения. И какими бы невозможными они поначалу не казались, но всегда подтверждались с течением времени. Верховный помассировал себе виски.

– Но чтобы Гурт ушел со своей Священной Земли? Это было просто неслыханным. Да что значит, Ушедшие их забери, неслыханным? Это просто невозможно! – Верховный не заметил, что уже давно мерит залу ногами. Вернувшись в кресло, он побарабанил всеми пальцами по столу.

Что там могло такого произойти? В голове не укладывалось.

«А что вынудило бы тебя оставить Великий Город?» – задал он себе вопрос. Отвечать не хотелось.

– Да, недооценили мы Лес. А еще называемся Хранителями! – Он горько скривился. – Если это правда и Гурт покинет свою Священную Землю, то это будет означать лишь одно – война. Большая война.

Степняки давно приглядываются к Срединным землям. С тех самых пор, как Арчи Мудрый их оттуда выбил. Но до этой поры ими двигали амбиции, жадность и злость. Теперь для степняков это вопрос жизни и смерти. С потерей единственно плодородной Священной Земли им всем не выжить.

Верховный расправил плечи.

– Есть о чем побеседовать сегодня со Стражем. И с Казначеем.

Тут он позволил себе ухмыльнуться. Последний любил поучать Стража, как надо воевать. Ни одна их встреча не проходила без этого. Особенно тому удавались рассказы о временах своей буйной молодости, как он лихо рубился со степняками и прочими разбойниками. Хотя ни для кого из Хранителей не было секретом, что Казначей дальше ворот Города никогда не выходил, а оружия так вообще панически боялся с самого детства.

– Так, что еще? – Он загнул третий палец. – Башни. – Его густые брови сошлись на переносице. – Клео! Вздорная девчонка! Что мне с ней делать?

Была бы поменьше, всыпал бы по первое число и все разговоры! А тут… – Верховный в бессилии развел руками. Потом, поймав себя на этом неподобающем правителю жесте, улыбнулся. – А ведь молодец, паршивка! Больше трех тысяч человек спасла. Ни с кем не согласовала и всю ответственность на себя взяла. Ну вылитая мать! – Верховный крякнул в кулак. – Ну, об этом мы еще с ней потолкуем! Вернется на днях, покажу ей как самоуправство чинить! – Он даже пристукнул ладонью по столу. – Башни. Как бы то ни было, но и здесь мы оплошали. Пока есть достоверные сведения о трех ближайших. – Его лицо застыло. – Все три уничтожены Лесом. Спасены и эвакуированы только эти самые три тысячи беженцев.

Во всех случаях имело место дезертирство. К чести Стража, в основном бежали вольнонаемные. Оставалось только надеяться, что оставшиеся семь башен сея участь миновала.

– Ты сам-то в это веришь? – Верховный в очередной раз горько вздохнул.

– И что теперь делать? Это ведь крах. Крах всей многовековой системы. Теперь-то ясно, что надо было прислушаться к робким, еле слышным голосам, которые говорили, что пора заняться преобразованиями. Так сказать, сближением жителей Города и Прилесья. А теперь что? Их вера в Хранителей подорвана, если не сказать утрачена. Эх! Как же раскалывается голова! – Верховный расстегнул сдавливающий его ворот. В этот момент в двери постучали, и, не дожидаясь разрешения, в залу вбежал запыхавшийся Судья:

– Клео! – выкрикнул он, жадно дыша.

– Что с ней? – Верховный даже привстал с кресла.

– Переправилась на ту сторону! – Судья, наконец, сумел справиться с отдышкой. – Мой источник сообщает, что они направились в сторону Леса! – Они? – Верховный, чуть успокоившись, снова опустился в кресло. Главное, жива. – С кем?

– С альваром и еще тремя лесовиками.

Верховный прикрыл глаза. Судья еще что-то говорил, но он его не слышал.

«Неужели это не выдумка?» – в который раз спрашивал он себя. Эти предания и то, о чем предупреждала незадолго до своей кончины его любимая жена, мать Клео? Наконец Верховный открыл глаза и тихо произнес:

– Чему быть того не миновать!

Ему не понравился взгляд, которым его украдкой одарил Судья.

* * *

Глава 9

Ник поймал себя на мысли, что испытывает дежавю. Впереди грузно и, как всегда, неторопливо переставляя когтистые лапы, шли ленивцы. В повозке, среди многочисленных мешков со всякой всячиной, которой их снабдила в дорогу сердобольная Лола, виднелась бородатая голова Шептуна. Сит шел рядом и, что-то насвистывая себе под нос, время от времени подгонял ленивцев длинной жердью. Колеса повозки монотонно поскрипывали, нагоняя дремоту.

Правда, ландшафт разительно изменился. Ник совершенно не узнавал дорогу, по которой пару месяцев назад он, Сит, Шептун, Рон и Валу двигались к переправе. Было такое ощущение, что всю растительность, пусть и скудную тогда, срезало исполинской бритвой. Вокруг простиралась безжизненная, каменистая пустыня, с редкими, словно обглоданными холмами.

Тварей за весь их долгий дневной переход они не встретили ни одной. На пути иногда попадались грязно-зеленые «кляксы», как про себя назвал их Ник. Тогда Шептун вел всех в обход, стараясь близко к ним не приближаться.

Кляксы были разных размеров и напоминали расплескавшийся во все стороны густой кисель. Иногда они сливались между собой раскинутыми, словно щупальца, рукавами и покрывали большие пространства. Если долго приглядываться, то можно было заметить, что эта масса живая. Иногда по ней пробегала легкая дрожь или вся поверхность целиком вдруг начинала ритмично вспучиваться и оседать. Тогда казалось, что клякса дышит. Ник один раз, любопытства ради, зашвырнул в одну из них увесистым камнем. Тот с чавкающим звуком плюхнулся в густую массу, погрузившись в нее наполовину. Какое-то время ничего не происходило. Затем кисель начал наползать на него со всех сторон, пока полностью не поглотил. Ник поинтересовался у Шептуна, что это за пакость такая. На что старик ответил, что, мол, когда прорастет, тогда и узнаем. Давно привыкший к столь исчерпывающим ответам Ник к Шептуну больше не приставал.

Клео, наотрез отказавшись ехать в повозке, шла по правую от нее сторону. Чуть поодаль от девушки шагал Гунн-Терр. Все молчали. Со времени отъезда из деревушки путники, в общей сложности, перекинулись между собой едва ли дюжиной фраз. Даже Сит молчал. Ник, заранее приготовившись всю дорогу выслушивать от него многочисленные нравоучения, начал уже с беспокойством поглядывать на мальчика.

Не слова ли Нийи, сказанные на прощание каждому из них по отдельности, на него так удручающе подействовали? Ник уже было собрался сказать ему что-нибудь ободряющее, как заметил, что мальчишка стал что-то там себе насвистывать. Видно, хорошее расположение духа потихоньку, но начало к нему возвращаться. Что, интересно, все-таки она ему сказала? Но не спросишь же вот так прямо. Ладно, захочет, сам расскажет.

Вообще-то, надо признать, что Нийя – совершенно особенная девочка. При общении с ней все без исключения как-то терялись. Даже Шептун и тот вел себя при ней не так, как обычно. Скованно, что ли? Да и он сам, тоже хорош! Столько вопросов собирался ей задать, и что? Начал говорить, на полуслове сбился, хотел начать сначала. А она посмотрела так на него своими глазищами, что он почувствовал себя маленьким мальчиком, которому взрослый человек уже битый час пытается объяснить прописные истины.

– Твой путь, Человек Издалека, длинен и тернист, – тихо произнесла она. При этом он мог поклясться, что губы Нийи были плотно сомкнуты, даже побелели. – Сейчас ты делаешь первые шаги. Иди вперед и не останавливайся. – Ник как завороженный слушал голос, звучащий, казалось, прямо в его голове. – Не дай своей совести затуманить твой разум, а разуму погасить совесть.

«Вот и весь разговор. Как хочешь, так и понимай». Ник неуверенно хмыкнул. Хотя нет. Чуть позже, уже у повозки, она попросила у него разрешения подержать Серого. Зверек с охотой пошел ей в руки. Нийя что-то зашептала, уткнувшись лицом в его сонную мордочку. Затем прижала к груди и принялась укачивать, как ребенка. В этот самый момент она сама стала похожа на обычную маленькую девочку, играющую с любимой куклой. Потом с явной неохотой вернула его Нику, прошептав, мол, там ты будешь полезнее. Или что-то вроде этого.

Тут Нику вспомнилось лицо Гунн-Терра, когда Нийя подошла к нему, и он улыбнулся. Всегда невозмутимый воин просто позеленел, стоило девочке взять его за руку. А Клео? Они с Нийей довольно долго шептались, словно подружки. Клео потом как-то странно посмотрела на него. С интересом и любопытством, словно увидела Ника впервые. И что-то было еще в ее взгляде, но Ник не разобрал. Разве поймешь этих девчонок?

* * *

Костерок еле тлел, толком не давая ни тепла, ни света. Его и развели только чтобы немного погреть еду. Шептун сказал, что хворост, взятый из деревни, надо расходовать осторожно. Тогда, в деревушке, Ник с недоумением смотрел, как Сит выкладывает дно повозки толстым слоем сухих веток и сена, а теперь понял, что старик был, как всегда, прав. До самого горизонта не было видно не только какого-нибудь деревца, а даже и захудалого кустарника.

Для ночной стоянки выбрали небольшой каменистый холм, также полностью лишенный растительности. Других возвышенностей в окрестности не было, так что пришлось довольствоваться этим. Все молча сидели вокруг угасающего костра. Клео, положив голову на поджатые колени, казалось, дремала. Переход ее явно утомил. Но со свойственным ей упрямством девушка даже сейчас отказалась прилечь в повозку. Гунн-Терр сидел с ней рядом, как бы случайно подставив свое плечо. Всё так поудобнее. Сит сосредоточено грыз сухую лепешку, украдкой бросая в сторону Ника хитрые взгляды. Мальчик явно утомился столь долгим для него молчанием и только и ждал повода пристать к нему.

Шептун задумчиво смотрел на огонь, иногда без повода вороша веткой угольки.

Холм был невысокий, но с него прекрасно просматривалась вся окружающая путников равнина. Доминия привычно висела над головами, поливая изумрудным светом всю округу. Нику вспомнились белые ночи в Санкт-Петербурге. Однако Доминия, находящаяся сейчас в перигее, освещала Териус намного интенсивнее спутника Земли. Если бы не ее приглушающий зеленый свет, то ночи были бы почти такими же светлыми, как и дни.

Ник с интересом посматривал по сторонам. Клякс, оказывается, было значительно больше, чем казалось, пока они шли по равнине. Их выдавало исходившее от них легкое фосфорическое свечение. А зеленые, густо клубящиеся над ними испарения завершали эту футуристическую картину. Ник посмотрел в сторону, где предположительно находилось Прилесье и куда они сейчас и держали свой путь. В той стороне горизонт был полностью затянут зеленым маревом. Нику стало немного жутковато. Словно прочитав его мысли, впервые за весь вечер заговорил Шептун:

– Завтра надо будет идти быстро. Проплешины в эту пору сильно голодные. Видишь, как светят? – Старик указал рукой в сторону горизонта.

– Да то и понятно, им расти надо. Уже, видать, жрать начали друг дружку. Здесь-то они еще спят, силы копят. А там… – он неопределенно кивнул головой. – Больше близко к ним не суйтесь. – Потом погладил сонную Клео по голове. – Давай, милая, иди в повозку, там-то поудобнее тебе будет. Как ни странно, но девушка поднялась и безропотно отправилась к ленивцам. Гунн-Терр бросил на старика благодарный взгляд.

– Давайте все тоже укладываться, я первый дежурю! – Он встал, всем видом показывая, что это дело решенное.

– Ну, это-то мы запросто! – Сит хитро улыбнулся, засовывая в мешок остаток лепешки. – Как говорит Валу – поесть да поспать – лучше нас не сыскать! Не забудь только ленивцам травы дать, а то к проплешинам как пить дать попрутся. – Он заразительно зевнул во весь рот и, уже засыпая, пробормотал: – Буди меня следующего.

– И следи, чтобы туман близко не подполз! – Шептун явно решил последовать примеру мальчика. – Завтра тяжелый день. Да хранят нас Ушедшие! – Он еще что-то пробубнил в бороду, укладываясь поближе к костру.

Ник растянулся на каменистой земле во весь рост. Как назло, сон не шел. Этот вечнозеленый полумрак действовал на нервы. Окружающая равнина, холм, спящие у еле тлеющего костра товарищи – все казалось искусственной, этакой дешевой бутафорией. Влажный воздух, пропитанный гремучей смесью аммиака и сероводорода, казался густым и липким. От вони свербело в носу и постоянно хотелось чихать. Надо все же заставить себя поспать. Эта планета изрядно его потрепала.

Подсунув под голову вещевой мешок, Ник лениво следил за силуэтом Гунн-Терра. Альвар не спеша шел в сторону повозки. Наверно, решил последовать совету Сита. Да и проверить свою подопечную. Ни на шаг от нее не отходит. А девчонка-то симпатичная, с характером. Надо будет улучить момент и поговорить с ней. Но только не при альваре. При нем все слова в горле застревают. Суровый мужик. Вот только как это подстроить? Все ведь видит, зараза, все подмечает! Одно слово – телохранитель!

Ник мысленно повертел это слово на разный лад. Тело и хранитель. Хранитель тела. А ведь на всех земных языках оно имеет точно такое же значение и так же состоит из двух частей. Видно, так лучше всего отражается его суть. Ник вспомнил легкую походку девушки, стройные ножки и приталенную кожаную безрукавку, подчеркивающую ее ладную фигурку. «Так, Ник! – одернул он себя. – Давай-ка лучше о чем-нибудь другом».

Он поискал глазами Гунн-Терра, но того уже видно не было. «Наверно, обходит холм кругом», – решил Ник. А ведь альвар так же, как и он сам, чувствует здесь себя неуютно, вдруг пришла в голову мысль. Он еще во время перехода заметил, что воин внимательно, но с каким-то брезгливым любопытством оглядывает окрестности, словно осваивается с новой для него обстановкой.

Ник вспомнил, как во время перехода альвар, несмотря на предупреждения Шептуна, все-таки свернул к одной из клякс. Видать, решил как следует ее рассмотреть. Подцепив тягучий кусок грязно-зеленой слизи мечом, долго рассматривал, потом брезгливо стряхнул в грязь. Шептун крикнул ему, чтобы не трогал там ничего руками, но воин, похоже, и сам сообразил. Спокойно так достал из заплечного мешка тряпицу вроде платка, тщательно протер лезвие. Потом без сожаления выбросил и ее.

Ник почувствовал, как кто-то бесшумно вспрыгнул на него. Он осторожно скосил вниз глаза. Так и есть. Серый в последнее время облюбовал себе местечко на его груди. Сейчас шерстка зверька приобрела изумрудный оттенок. Ник почесал его за ушами. Тот в ответ внимательно, словно вглядываясь, уставился на него своими большущими янтарными глазами. Потом, потоптавшись немного, устроился калачиком, и через минуту сонно засопел.

«Ну вот, – с легкой обидой подумал Ник, – все спят, а я, как назло, не могу. Захотелось повернуться на бок, но теперь придется терпеть. Не сгонять же зверька, в самом деле».

Ник осторожно вздохнул, прикрыл глаза и мгновенно заснул.

* * *

Кто-то тронул его за нос. Ник сонно приоткрыл один глаз. Серый, осторожно, чтобы не поцарапать, цеплял его за нос своими маленькими, но чрезвычайно острыми коготками. Ник, отогнав дремоту, сел и осмотрелся.

– Что, Ник, не спится? – тут же раздался шепот Сита. – Хорошо, что ты проснулся! Вон, посмотри вниз.

Ник взглянул в направлении его руки. Все было вроде как обычно. Внизу над кляксами все так же зеленовато клубился туман. Вдалеке что-то булькало. Сквозь сон прерывисто кашлянул Шептун. – Что там, Сит? – Ник не заметил ничего необычного.

– Да не пойму точно. – Мальчик словно прислушивался к чему-то. – Вроде все в порядке. А как-то тревожно мне. Может, Шептуна разбудить? – Он нерешительно посмотрел на спящего старика. – Правда, если окажется, что попусту разбудили, полдня ворчать потом будет.

– Ну, давай тогда сходим, посмотрим что к чему. – Ник поднялся, уложив Серого на свое место. Зверек, сонно потянувшись, свернулся в калачик. – Так и так уже не заснуть.

Они, осторожно ступая, стараясь не шуметь, по каменистой земле миновали повозку со спящей в ней Клео. Ник хотел было подойти поближе и проверить, как там она, но постеснялся. Гунн-Терр спал, облокотившись спиной о заднее колесо. Рядом, под правой рукой, предусмотрительно лежал обнаженный меч.

– Сит, а где ленивцы? – Ник огляделся.

Мальчик и вовсе завертелся на месте.

– Не знаю, Ник! Недавно ходил проверять. – Сит чуть не плакал. – Чтоб мне на этом месте провалиться!

Они, не сговариваясь, бегом поспешили к краю холма. По пологому склону, уже в самом низу, неспешно перебирая лапами, спускались ленивцы. Позади них, позванивая на камнях, волочились веревки с привязанными к их концам металлическими колышками в локоть длиной.

– Как же так! Как же так! – запричитал Сит. – Только вот проверял. Все нормально было. И травы им дал. И колья в землю по шапку вбил. Ну сейчас они от меня получат! – Преисполненный праведного гнева, мальчик вприпрыжку побежал вниз по склону.

Ник вдруг уловил внизу за плотным туманом испарений какое-то движение.

– Сит! – во все горло заорал он. – Стой!

Но мальчик, по всей видимости, тоже что-то заметил. Он вдруг резко стал тормозить ногами о камни, а потом и вовсе упал на задницу. Его еще метров десять протащило так вниз, пока он окончательно не остановился.

Из-за пелены зеленого тумана, словно нехотя, выкатилось нечто темное и большое. Оно напоминало гигантский пузырь или, скорее, сильно подспущенный мяч. Только размером с двухэтажный дом. Нечто сначала замерло, словно прислушиваясь, потом медленно начало накатываться на приближающихся ленивцев. Глупые животные наконец остановились. Первый ленивец стал неуклюже пятиться. Но было уже поздно. В пузыре образовалась щель. Через секунду она растянулась и стала похожа на гигантскую пульсирующую мембрану. В следующий момент пузырь резко качнулся вперед и, словно потеряв равновесие, завалился на в страхе замерших ленивцев. Послышалось громкое хлюпанье, и бедные животные скрылись под поглотившим их темным куполом. Некоторое время ничего не происходило, затем вся его поверхность заходила ходуном. Ленивцы боролись за свою жизнь. Стенки шара выгибались, словно кто-то пытался прорвать его изнутри. Но с каждым разом все слабее и слабее. Потом колебания затихли. Пузырь постоял в неподвижности, потом так же нехотя вкатился обратно в туман.

– Перекатыш! – вывел Ника из оцепенения крик Сита. Мальчик чуть ли не на четвереньках взбирался по пологому склону. Потом, догадавшись выпрямиться, быстро побежал к Нику.

К ним уже спешили разбуженные криками товарищи. Первым подбежал Гунн-Терр. Он ни о чем не стал спрашивать, только внимательно принялся оглядывать склон.

– Ты уверен, Сит? – Шептун не стал дожидаться, пока мальчишка отдышится.

– Вернее верного, Шептун! И здоровый такой! – Мальчик для убедительности развел в стороны руки. – Да вот и Ник не даст соврать. Да, Ник?

В этот момент, словно подтверждая слова Сита, из тумана выкатился еще один пузырь. Может, тот же, а может, и совсем другой. Тут Ник не был уверен. Следом за ним показались еще два. Они неторопливыми рывками перекатывались вдоль кромки тумана. Иногда скрывались под его покровом, потом появлялись вновь.

– Так, Сит, – нахмурился Шептун, – давай бегом на ту сторону, посмотри, что там. Гунн-Терр, – старик, наверное, впервые обратился к альвару по имени, – проверь левый склон, ты, Ник, правый! – Опережая вопрос девушки закончил: – Клео, ты останься со мной.

Невысказанные вслух опасения Шептуна подтвердились. В общей сложности вокруг холма насчитали, по крайней мере, дюжину тварей. Точно сказать никто не мог. Пузыри то неожиданно выкатывались из пелены тумана, то снова в нем исчезали.

– Они смогут подняться сюда? – спросила девушка. Голос ее при этом предательски дрогнул.

– Вряд ли. Если только очень проголодаются. – Шептун, видно, понял, что успокоить Клео у него получилось весьма коряво, и, разозлившись на себя, буркнул:

– Надо уходить. Не мешкая.

– Чего следует опасаться? – Гунн-Терр задал более практичный вопрос.

– Перекатыши медлительны. Но когда нападают, могут двигаться быстро. Близко их лучше к себе не подпускать.

– Может, дождемся рассвета? – подал голос Ник. – Посветлее будет, да и туман рассеется.

– Как бы уже поздно не было. – Стало заметно, что Шептун нервничает. – Угораздило нас здесь остановиться. Да и я тоже хорош! – Он неопределенно махнул рукой.

– Болото, Шептун? – с тревогой спросил Сит. – Гнилое болото?

– Боюсь, что да. Видишь, как нас обложило?

Все напряженно оглядывали окрестности. Только сейчас Ник понял опасения старика. Холм со всех сторон окутывал туман ядовито-зеленых испарений. Запах усилился. Будто по всей округе разом раздавили тысячи протухших яиц. Туман, словно живой организм, наползал на холм, подбираясь все ближе и ближе. По выражению лиц товарищей ясно читалось, что всем пришла в голову одинаковая мысль.

Все скопом, не сговариваясь, поспешили к одиноко стоящей повозке.

– Брать самое необходимое! – скомандовал Шептун. – Идти придется быстро.

Ник закинул за спину сразу два заплечных мешка. Свой и Шептуна. Гунн-Терр потянулся было к мешку Клео, но девушка гордо фыркнула и принялась набрасывать его на себя. Гунн-Терру ничего не оставалось, как только помочь ей подтянуть лямки.

– Перекатыши идут на звук. Ступайте бесшумно. – Шептун задумчиво посмотрел на повозку. – Надо их отвлечь.

Ник с Гунн-Терром переглянулись и, ни слова не говоря, взялись за оглобли. Хорошенько разогнав повозку, они столкнули ее вниз по восточному склону. Та, стремительно набирая ход и грохоча на камнях, влетела в туман и исчезла из виду. Отряд быстрым шагом начал спускаться по противоположному склону. С западной стороны туман был значительно реже, в нем местами еще виднелись разрывы.

– Смотрите под ноги, – тихо произнес Шептун, – и старайтесь ступать по сухому.

Отряд двинулся, растянувшись в цепочку. Первыми шли Шептун с Ситом. За ними Клео. Потом Гунн-Терр. Замыкал шествие Ник. Он обернулся и напоследок бросил взгляд назад. Пелена тумана уже полностью заволокла холм, но сквозь дымку он увидел как что-то большое и студенистое медленно ползет вверх по склону, который они недавно оставили. Ник непроизвольно передернул плечами и поспешил вслед за своими товарищами.

Старик вел их какими-то зигзагами, по только ему одному ведомому маршруту. Под ногами противно хлюпало. Иногда порывом ветра всех окутывало плотной пеленой испарений. Тогда приходилось двигаться в прямом смысле на ощупь, положив руку на плечо впереди идущего. Несколько раз Шептун останавливался, и все замирали на месте, отчаянно прислушиваясь и стараясь даже не дышать. Нервы у всех были напряжены. За густой пеленой явно что-то происходило. Иногда слышалось громкое чавканье. Будто что-то большое, тяжело ступая, пробиралось по болотной топи, с трудом переставляя колоссоподобные лапы. В другой раз прямо перед ними, шурша по камням, грузными рывками неспешно прокатился перекатыш.

Ник уже потерял счет времени и направление движения, когда отряд наконец вырвался из липкого тумана. Дышать стало легче, однако никто и не подумал останавливаться. Все только прибавили шагу. Лишь когда они удалились на почтительное расстояние, Шептун подал знак остановиться.

– Вырвались, – тяжело дыша и держась за грудь, просипел он. Видно было, что их стремительный марш-бросок не прошел для него даром.

– На, Шептун, глотни немного! – Сит с тревогой смотрел на него.

– Погоди ты, дай отдышаться! – Старик все-таки взял протянутый ему бурдюк. – Считай, повезло нам на этот раз.

Все посмотрели назад. Холма не было видно. Все пространство затянуло зеленоватой пеленой. Клео украдкой отерла выступивший на лбу холодный пот. Лицо девушки было бледным, но она старалась держаться. Ник подумал было ее как-то подбодрить, но ничего путного в голову не лезло. Он и сам чувствовал себя не лучшим образом.

Гунн-Терр смотрел на выползающий из-за горизонта желтый диск Орфиуса, потом перевел взгляд на Шептуна.

– Будем идти весь день, – отвечая на его невысказанный вопрос, произнес Шептун. – Но напрямик нельзя. Видишь, как все затянуло?

Впереди, насколько позволял предрассветный туман, виднелось множество островков клякс. Над каждой курились легкие облачка испарений. На большом удалении они казались безопасными и даже по-своему красивыми. Но теперь-то все хорошо понимали, насколько это впечатление обманчиво.

– Если Ушедшие не помешают, к ночи доберемся до Костяного хребта. Там старый схрон был. – Шептун оглядел всех, словно проверяя, внимательно ли его слушают. – Там и переночуем. Дальше уже вдоль хребта пойдем. Там прямиком и к Долине выйдем.

Во время дневного перехода никаких неожиданных событий не произошло. Шептун сразу задал отряду быстрый темп. Все шли молча, стараясь не сбить дыхание. Только, если замечали вдалеке что-то необычное, обменивались редкими репликами. Два раза делали короткие привалы. Орфиус висел прямо над головой. Было жарко. Есть не хотелось, поэтому ограничивались обильным питьем.

После второго привала Клео попыталась надеть на себя заплечный мешок, но ни со второй, ни с третьей попытки ей это не удалось. Гунн-Терр сделал вид, что хочет ей в этом помочь. Когда же девушка протянула ему мешок, он молча закинул его себе на плечо и, ни слова не сказав, зашагал за Шептуном.

Во второй половине дня на горизонте показалась горная гряда. Все немного приободрились. Идти к видимой цели было легче. Жара спала. Из-за Костяного хребта медленно выползал диск Доминии. Равнина неуловимо менялась. Испарения, клубившиеся над проплешинами, приобретали свой зловещий зеленоватый оттенок. Да и от самих клякс начало исходить интенсивное свечение. Иногда там, в плотном тумане, угадывались темные расплывчатые силуэты и быстро мелькающие тени.

Путники, растянувшиеся колонной во время перехода, сгрудились, стараясь держаться ближе друг к другу. Даже Клео, до сих пор обиженная на Гунн-Терра и всю дорогу прошагавшая в отдалении, нагнала отряд и теперь шла рядом с Ником. Каменистая почва приобрела зеленоватый оттенок. Поначалу Ник считал это свечением Доминии, но, присмотревшись внимательнее, понял, что фосфоресцирует сама земля.

– Шептун! – Сит опустился на корточки и с любопытством принялся изучать почву. Мальчика тоже заинтересовало странное явление. – Это же не светляки? А, Шептун? А светятся как светляки. Только какие-то это больно маленькие светляки.

Старик с видимым удовольствием остановился, опершись на копье, которое заменяло ему дорожный посох. Ник всю дорогу присматривал за ним. Все-таки такой переход был не прост и для более молодого. Но Шептун как задал темп в самом начале, так до сих пор старался его выдерживать.

– Это споры, Сит. – Шептун позволил себе несколько глотков из бурдюка. – Лес тут теперь будет.

– Так далеко? – мальчик даже присвистнул от удивления.

– Выходит что так, Сит.

Ник тоже опустился на корточки, провел по земле рукой и с интересом принялся рассматривать ладонь. Пыльца, тут же облепившая ее, тускло переливалась зелеными огоньками.

– Ты бы это, Ник, стряхнул бы эту гадость! Ну ее! – Шептун укоризненно покачал головой, – прорастет чего доброго.

Ник быстро поднялся, непроизвольно обтирая руку о штанину.

Гунн-Терр с силой топнул несколько раз ногой. Вокруг нее заклубились струйки зеленоватой взвеси. Фосфоресцирующее облачко, повисев некоторое время в неподвижности, нехотя стало оседать на землю.

– Надо идти! – Шептун махнул рукой, призывая всех следовать за ним. – Осталось немного.

Отряд снова двинулся в путь. Поначалу все старались как можно аккуратнее ступать по земле, но все равно при каждым шаге вверх взмывали маленькие облачка спор. Вскоре путники перестали обращать на это внимание. Их взоры приковал вырастающий по мере приближения Костяной хребет. Уже можно было в деталях различить причудливый рельеф горного массива, полностью оправдывавшего свое название.

Нику он напомнил скелет доисторического чудища или, скорее, целое кладбище гигантских рептилий, которое тянулось далеко на запад. На пути стали все чаще попадаться огромные камни, хаотично разбросанные по равнине. Особо крупные валуны путникам приходилось обходить стороной. Причем Шептун вел отряд, стараясь держаться от них как можно дальше. Наконец с последними лучами Орфиуса уставшие путники вплотную подошли к подножию горной гряды. Это было как нельзя вовремя. Всю дорогу, как будто преследуя, за ними тянулся легкой дымкой туман. Особенно это стало заметно под вечер, когда Доминия подкрасила его в зеленоватый цвет.

Шептун остановился, тяжело дыша. Он долго крутил головой, внимательно оглядывая округу.

– Вон, кажись, та скала, – вытянув, словно указку, копье, наконец изрек старик, – сколько лет прошло, а вон, все стоит, и ничего. – Нику показалось, что в голосе Шептуна просквозила непонятная ему тоска по давно прошедшим событиям. – Да и что ей сделается-то, каменюке этой?

Все сразу догадались, о какой именно «каменюке» ведет речь Шептун. Та, словно гигантский палец, одиноко торчала из потрескавшейся земли.

Старик, больше не проронив ни слова, повел отряд прямиком к скале.

– Давайте сначала под ней устроимся. Передохнем маленько. – Шептун тяжело опустился на землю. – Потом отправимся на разведку.

Никто и не подумал перечить. Все с облегчением побросали заплечные мешки и с удовольствием уселись на них верхом. Клео оперлась спиной о каменную стену и, грациозно потянувшись, вытянула во всю длину уставшие ноги.

– Признаюсь, – девушка стянула кожаные полусапожки и с наслаждением пошевелила затекшими пальчиками, – столько ходить до сего дня мне не доводилось.

– Да, жаль, что так с ленивцами приключилось. – Сит вынул из мешка заплесневелую лепешку. – На-ка поешь, Великородная! – отломив половину, он протянул ее девушке. – Из трех травяных сборов печеная. Вкусная! – Мальчик смешно закатил глаза, – Да и, Шептун не даст соврать, на целый день сил дает.

– Спасибо, – Клео отломила небольшой кусочек и с опаской положила его в рот.

– Жуй-жуй, не бойся! – приободрил ее мальчик. – Сам бы ел, да только мало!

Клео поперхнулась. Сит, запоздало сообразив, что сболтнул лишнее, поспешно добавил:

– Ну, это так Валу любит повторять. Ну, Валу, он такой, – Сит развел во всю ширину руки, – большой такой Валу-то. Ему всегда мало, сколько ни съест.

Гунн-Терр молча поднялся и направился в сторону наползающего тумана.

– Далеко не уходи! – запоздало крикнул вдогонку Шептун.

Альвар вместо ответа обнажил меч и, осторожно ступая, начал обходить скалу по периметру в опасной близости от клубившихся испарений.

– Не нравится мне что-то этот туман, – Сит посмотрел на Шептуна, – как будто за нами тянется…

– Чует он нас, Сит, – отрешенно произнес старик. От его тона у Ника зачесалось между лопаток, – как обложит нас со всех сторон, тогда твари и полезут.

– А далеко от этого места до схрона? – подала голос Клео. Она с тревогой следила за Гунн-Терром. Тот как раз завернул за уступ скалы и скрылся из вида, по колено утопая в зеленоватой дымке.

– Да не особо.

Ник с удивлением взглянул на Шептуна. Тот сейчас походил на человека, который то ли напряженно думал о чем-то своем, то ли внимательно к чему-то прислушивался, совершенно не замечая окружающее. Потом он встрепенулся и запоздало проговорил:

– Вон, видишь, куда тень от нашей скалы падает? – старик неопределенно мотнул головой, – вон там и вход в схрон запрятан. Все вскочили со своих мешков, желая убедиться, что они, наконец, добрались до безопасного места. Ночное небо было безоблачным. Доминия обильно заливала светом равнину и одинокую скалу, под которой они расположились.

Ее длинная тень, словно указующий перст, падала на неприметный выступ у самого подножия почти отвесной горной гряды.

– Так чего мы тут сидим? Чего ждем? – Девушка с недоумением взглянула на охотников. – На открытом-то месте?

Старик тяжело вздохнул, прокашлялся и как-то нехотя, с хрипотцой в голосе, произнес:

– Ну ладно, вы тут пока передохните, а мы с Ником пойдем, посмотрим там что к чему. Дай, Ник, руку, что стоишь истуканом, помоги старику подняться!

* * *

Глава 10

Пройдя вдоль растянувшейся по земле тени, они оказались у неприметного прохода. Шептун, мимолетно поколебавшись и со словами «голову побереги!», скрылся в темноте. Ник с сомнением взглянул на узкий лаз. Покрутив копье в руках, он рассудил, что оно будет только мешать, пристроил его к гранитному выступу и только потом последовал за стариком. С мечом Гора он все же решил не расставаться. «Кто его знает, что их ждет впереди?»

Даже распластавшись, Нику с большим трудом удавалось протискиваться между каменными стенами. «Вот смеху будет, если я тут застряну! Нет уж! Сит мне тогда всю дорогу жизни не даст». Он с удвоенной энергией принялся пробираться за Шептуном, не обращая внимания на цепляющиеся за одежду острые камни. Первое время Ник старался не выпускать спину старика из виду, но лаз извивался, как змея. Узкая тропа постоянно меняла свое направление, сворачивая то вправо, то влево, то вдруг резко шла вверх.

Рассудив, что Шептун от него никуда не денется, Ник сбавил темп. Так они и пробирались в кромешной темноте. Даже для его ночного зрения было слишком темно. Окружающее виделось в размытом сером цвете. Кое-где на каменных сводах тусклыми пятнами светился склизкий мох. Ник поймал себя на мысли, что завидует сухопарому Шептуну, значительно уступающему ему в комплекции. Но тут же отогнал ее. Старику приходилось и вовсе пробираться на ощупь.

Так прошло какое-то время. Тишину нарушало только тяжелое дыхание Шептуна, перестук осыпающихся камней и позвякивание меча, норовившего то и дело за что-нибудь зацепиться.

Через некоторое время проход расширился. Ник с удовольствием распрямился. Можно было идти уже почти в полный рост. Время от времени на пути попадались свисающие с каменных сводов острые сталактиты, и, только больно ударившись, Ник с запозданием вспомнил предупреждение старика. Тропинка, круто виляя, пошла вверх. После вереницы бесчисленных поворотов они наконец выбрались под открытое небо.

– Голову-то не сильно расшиб? – участливо поинтересовался Шептун, тихо кряхтя. Было видно, что старик и сам рад выбраться из узкого прохода.

– Ничего. – Ник потрогал вскочившую на голове шишку. Вроде не кровила. – Как любит говорить моя бабушка: «До свадьбы заживет!»

– Кхе-кхе-кхе! – то ли рассмеялся, то ли закашлялся Шептун, с трудом распрямляя затекшую спину. – А у нас с тобой, часом, не одна ли бабушка была?

Ник с интересом огляделся вокруг. Они стояли на широком скалистом выступе, напоминающем большой полукруглый балкон без перил. Отсюда открывался панорамный вид на равнину, которую единым марш-броском преодолел их маленький отряд. Доминия зеленым оком безучастно висела над горизонтом. Внизу, насколько хватало взгляда, пространство было затянуто клубящейся дымкой. Кое-где вдалеке вулканами курились в небо густые, ядовито-зеленого цвета столбы пара. Порывы ветра доносили резкий запах серы и аммиака.

Скала, у подножья которой с тревогой ожидали их возвращения друзья, одиноко торчала на открытом пространстве. К ней от накатывающего плотной пеленой тумана щупальцами тянулись клубы испарений. Сверху открывшаяся картина наконец приобрела свой настоящий и от этого еще более жуткий вид. Было ясно видно, как медленно, но верно туман брал в кольцо их временную стоянку. Где-то в глубине, скрытой от взора дымкой, то и дело вспыхивали быстро гаснущими сполохами зеленоватые огоньки. Сходство тумана с живым организмом, причем организмом, наделенным разумом, было настолько сильным, что Ник потряс головой, чтобы стряхнуть с себя наваждение. Он поежился. Это было глупо, не научно, но другого объяснения только что увиденному он не находил.

Ник поискал глазами друзей. Клео, Сит. А вот и вернувшийся с обхода Гунн-Терр. Даже на таком расстоянии Нику передалась озабоченность альвара. Тот, так и не убрав меч в ножны, пристально вглядывался в зеленое марево. Ник разозлился.

– Да что это такое, черт побери! – выругался он по-русски. – Что за дрянь ведет на нас охоту?

– Тихо! – Шептун дернул его за руку. – Сейчас шуметь не надо, Ник. – Старик для убедительности приложил палец к губам. – Пошли!

Слева от выступа круто вверх вела неприметная тропинка. Шептун осторожно, стараясь не скрипеть на мелких, то и дело осыпающихся под ногами камнях, начал подъем. Ник шел сзади, внутренне собравшись и готовый к любым неожиданностям. Шагов через пятьдесят тропинка свернула влево, и они оказались на большой открытой площадке. Шептун резко остановился, и Ник, не ожидавший этого, чуть не налетел на него.

– Назад Ник! Назад! – Шептун, пригнувшись, стал медленно пятиться, увлекая его за собой.

Ник все же успел бросить взгляд вперед. Картинка намертво запечатлелась у него в мозгу. Ник резко остановился и, отстранив вцепившегося в него Шептуна, сделал два шага вперед. В гранитной скале оскаленной пастью темнел вход в пещеру. Ее наполовину закрывал откатившийся в сторону большой валун. Ник судорожно вздохнул, усилием воли заставляя себя не отводить глаза.

Вся площадка была усыпана телами людей. Они лежали в позах, не оставляющих никакого сомнения в том, что люди погибли, до последнего пытаясь спастись от неведомой, страшной силы. Многие, будучи уже смертельно раненными, продолжали ползти прочь от схрона. Мужчины, женщины и дети. Много детей. Очень много. Все тела светились. Этим, уже до боли знакомым, отвратительным зеленым светом.

– Пойдем, Ник, пойдем. – Шептун тянул его вниз. – Всё уже, всё! Не поможешь тут ничем.

Ник освободился от судорожно сжатых пальцев старика.

– Пусти, Шептун. Я должен это увидеть. – Ника обуяла злость вперемежку с яростью. Страх куда-то пропал. – Надо разобраться, Шептун. Я так не могу.

Ник быстро пробежал расстояние, отделяющее его от ближайшего тела. Он присел в нескольких шагах от трупа и внимательно осмотрелся вокруг. Все было спокойно и тихо. Ничто не двигалось. Не пыталось его убить. Разорвать. Сожрать. «Вот ты, какая, оказывается, «мертвая тишина». Ник осторожно, на корточках, приблизился к телу. К горлу сразу подступила тошнота. Он несколько раз сглотнул, отгоняя рвотные позывы.

«Спокойно, Ник! – мысленно приказал он себе. – Спокойно! Представь, что ты исследователь. Тебе надо установить причину смерти этого человека. Это очень важно!»

Он заставил себя опуститься на колени и внимательно рассмотреть мертвеца.

Тело напоминало надувную куклу, из которой наполовину выкачали воздух. Нику ни разу не приходилось видеть вот так, вблизи, умершего человека. Обязательный учебный гипнокурс по последствиям техногенных катастроф был не в счет. Но то, что труп не был подвержен естественному разложению, стало понятно даже ему. Он был похож на студенистую массу. Одежда частично тоже растворилась и сливалась в однородную массу с телом. Все, что раньше было человеком, слабо фосфоресцировало. «Что это за дрянь? – в голове стучал один-единственный вопрос. – Что же это за дрянь?» Ник уже было взялся за рукоять меча, но передумал. Тыкать в безжизненное тело сталью он посчитал кощунством. Касаться же голой рукой трупа совершенно не хотелось. «Эх! Сюда бы полевой экспресс-анализатор!»

Он не сразу заметил движение. Широко раскрыв глаза, Ник с недоумением смотрел, как от лужи, растекшейся под телом, не спеша вытягивается по направлению к нему тонкий ручеек. Нику удалось сбросить с себя оцепенение, только когда тот приблизился практически вплотную к его коленям. Быстро поднявшись, он отступил назад и в сторону. Ручеек на мгновение замер, потом, словно нехотя, стал втягиваться обратно.

– Ник! – будто издалека долетел до него окрик Шептуна. Старик призывно махал рукой из-за края скалы. – Уходим!

Два раза повторять не было нужды. Бросив последний взгляд на мертвое тело, Ник осторожно, стараясь не сорваться на бег, заторопился к выступу, за которым прятался Шептун. Он уже не видел, как от темной лужи в разные стороны отвратительными змейками неспешно потянулись темные ручейки.

* * *

Быстро спустившись по тропинке, они лоб в лоб столкнулись с Гунн-Терром. За его спиной виднелись испуганные лица Сита и Клео.

– Оставаться там стало опасно, – кратко пояснил их неожиданное появление альвар.

Сит энергично закивал головой в подтверждение его слов и протянул Шептуну его заплечный мешок.

– Извини, Ник. Но твой пришлось оставить, – все еще тяжело дыша, просипел он. – Этот-то еле дотащил. – Узко же там, как в… – Сит, спохватившись, украдкой бросил взгляд на стоящую поодаль девушку и, чуть помявшись, закончил: – Как у желтобрюха в пасти!

– Что там? – Гунн-Терр, сделав ударение на втором слове, вопросительно посмотрел на Шептуна.

– Плохо. – Старик отвел глаза.

Альвар кивнул, словно удовлетворившись ответом, отстранил его с дороги и крадущимся шагом стал подниматься по ведущей наверх тропинке.

Шептун было хотел ему что-то сказать, но просто махнул вслед рукой. Буквально через пару минут Гунн-Терр вернулся.

– Что будем делать? – Лицо воина оставалось таким же невыразительным, как и нависающие со всех сторон гранитные глыбы.

– Схрона больше нет, – в голосе Шептуна прозвучали виноватые нотки. – Вниз нельзя. – Он беспомощно развел руками.

– Пойдем по скалам, – уверенно произнес альвар. – Как вы их зовете?

– Костяной хребет, – непонимающе пробормотал Шептун. Потом встрепенулся: – Но как? Это же невозможно!

– Да? – Гунн-Терр огляделся. – Ждите меня здесь!

Альвар закинул перевязь с мечом за спину и с завидной ловкостью принялся взбираться по почти отвесной скале. Вскоре он скрылся за темнеющим наверху каменным уступом. Оставшиеся, не сговариваясь, встали в круг, спина к спине. Люди напряженно вглядывались в окружающий их полумрак.

Снизу доносилось прерывистое разноголосое уханье, то и дело заглушаемое протяжными завываниями. Пару раз слышался нарастающий треск, живо напомнивший Нику стрекотание тварей на маяке. Создавалось впечатление, что они уже где-то совсем рядом и вот-вот темнота наполнится рубиновым светом немигающих глаз. Воображение тотчас же услужливо нарисовало зазубренные хитиновые клешни, в унисон отбивающие смертельную дробь.

Ник несколько раз глубоко вдохнул до боли в легких. «Так, это совершенно никуда не годится! Надо успокоиться и взять себя в руки!» Когда легкое головокружение от переизбытка кислорода прошло, он смог рассуждать логически. «Понятно, что бестии пока далеко внизу. Звуки усиливает узкая расщелина, по которой мы все пробрались сюда». Вот что действительно сейчас на него давило, так это звенящая тишина сверху, со стороны разоренного схрона. «Что за гадость пожрала этих несчастных?» Ник вспомнил мертвого смотрителя маяка, из груди которого рос самый настоящий куст, и опять еле подавил подступивший к горлу спазм. Он готов был сражаться лицом к лицу с полчищем желтобрюхов и им подобным тварями. Но нечто, превращающее человека в биомассу для выращивания цветов, вызывало труднопреодолимый ужас.

В памяти всплыл рассказ отца о загадочной форме жизни, встреченной земными разведчиками на далекой планете Ганимед. Первая экспедиция радостно сообщила в Центр, что найден еще один мир с пригодной средой обитания. Началась полномасштабная подготовка к колонизации. Но дальнейшие события показали, что не все так просто.

Большая часть поверхности планеты была испещрена озерами разной величины, глубины и плотности. На радость экзобиологам, органических соединений в них присутствовало хоть отбавляй. В зоне экватора псевдоозера напоминали кипящий бульон, к полюсам же застывали желеобразным киселем. Исследователи недоумевали, почему жизнь не эволюционировала в более сложные организмы, несмотря на столь благоприятные условия. Вскоре ответ был найден. При трагических обстоятельствах, унесших три человеческие жизни.

Дежурный по базе, просматривая очередные сводки зондов-картографов, обратил внимание на маленькое несоответствие. В самом центре Бульона Петри, как с чьего-то легкого словца окрестили одно из крупнейших озер на планете, образовался участок суши необычной формы. Это было странным, потому что приборы не зафиксировали даже мало-мальской сейсмоактивности в данном районе. Дежурный перепроверил данные и, убедившись, что еще накануне никакого острова там и в помине не было, передал информацию начальнику базы Ивану Громову, приложив так озадачившие его аэроснимки местности.

Громов в этот момент был занят. Инженеры-волновики проводили последнее тестирование нуль-платформы. База готовилась перейти в онлайн-режим приема необходимого оборудования. В наладке нуль-связи так или иначе были задействованы практически все службы станции. Поэтому вызов переходил все ниже и ниже, пока не переадресовался трем скучающим экзобиологам.

Это были молодые аспиранты, недавно прибывшие на Ганимед с бессмысленным, на их взгляд, заданием своего научного руководителя профессора Альберта Семеновича Перельмана, заведующего кафедрой экзобиологии института Луи Пастера. Исследуя пробы «бульона», доставленные на Землю с Ганимеда, он заметил некие странности в реакции органических соединений на внешние раздражители. Поначалу профессор хотел все списать на неправильное хранение и транспортировку образцов, но прирожденная щепетильность и не утерянная за долгие годы работы любознательность перевесили сомнения. Он решил перепроверить результаты еще раз.

Аспиранты сразу по прибытии на планету взяли новые образцы, провели комплекс исследований, предписанный им Перельманом, но ничего интересного не обнаружили. И вот уже вторую неделю маялись в томительном ожидании, когда уже наладят нуль-туннель и можно будет, наконец, вернуться в привычное лоно цивилизации.

На базе, по их общему мнению, царила чуть ли не военная диктатура.

Любое передвижение за ее периметр строго регламентировалось.

Разрешения на любые работы за пределами станции визировались лично Громовым, которого они за глаза называли не иначе как Пиночетом. Еще бы! Преодолеть тысячу парсек и безвылазно сидеть в стерильной лаборатории, как две капли воды похожей на институтскую!

Единственным доступным здесь развлечением было – это глазеть со стометровой высоты на курящиеся серой дымкой бледно-желтые озерца. И то панорамная смотровая площадка была наглухо закупорена куполом плексигласа. Хотя кому, как не им, было доподлинно известно, что атмосфера Ганимеда не представляет ни малейшей опасности для человеческого организма.

Сначала на это сообщение никто из аспирантов не обратил никакого внимания. Уныло попивая надоевший до изжоги ягодный морс, синтезированный на военно-полевом комбайне «Ультра-5», молодые люди лениво вели не менее обрыдшую от многократного повторения полемику. Она постоянно сводилась к неправомочности ограничения их гражданских прав и свобод, самодурству всем известного начальника, возомнившего себя истиной в последней инстанции, и их научному потенциалу, недооцененному родным институтом.

Когда в очередной раз речь зашла о действующих на базе «идиотских инструкциях», написанных «какими-то параноиками и по меньшей мере лет триста назад», всем одновременно пришла в голову одна и та же мысль: параграф 1-357-А.

В нем почти дословно говорилось:

«При обнаружении активности биологической среды на внеземных объектах, а именно…

…в руководство отряда, группы или подразделения, а также на исследовательских базах всех типов, кроме…

…требуется незамедлительно привлечь в качестве эксперта военного экзобиолога или гражданского экзобиолога с сертификатом не ниже третьей категории…

…в отсутствие такового исполнение его обязанностей возлагается на военного врача или на медицинский персонал не ниже третьей гражданской категории…»

Этот параграф из Устава Звездоплавания как отче наш заучивался первокурсниками тех вузов, в которых изучались внеземные формы жизни. Для экзобиологов по значимости он был что клятва Гиппократа для медиков.

Аспиранты, недолго думая, спустились в нижний ангар, сели в первый попавшийся глайдер и, задав координаты, отправились прямиком к всплывшему острову. Возможно, они посчитали, что, доказав наличие биологической активности на планете, они попадут под юрисдикцию параграфа 1-357-А и смогут наконец принести хоть какую-то пользу?

Странное дело, но молодых людей даже не насторожило, что возникшая откуда ни возьмись суша имела форму правильного пентагона. Эксперты, расследовавшие это происшествие, внимательно изучив цифровые снимки, только разводили руками. Потом было точно установлено, что пентагон имел равные стороны длиной в 3,1415926535 километра.

Хватились аспирантов лишь спустя два с половиной часа. Какое-то время ушло на поиски внутри станции, просмотр видеозаписей камер внутреннего и наружного наблюдения. Когда спасательный бот прибыл на место, пентагона уже не было. Ничего не было. Только лениво булькал «бульон», да чуть плотнее казалась исходившая от его поверхности дымка. Спустя два дня в ста пятидесяти километрах от места трагедии был обнаружен остов легкого глайдера. Как он там оказался, осталось загадкой. Как и то, что именно произошло в тот роковой день.

Черный ящик отсутствовал. Обнаружить его так и не удалось. Все орбитальные зонды в это время вели съемку других участков планеты. Последняя запись места трагедии закончилась в двенадцать сорок пять по местному планетарному времени, то есть примерно за час до предполагаемого времени прибытия людей. Длилась съемка две с половиной минуты. Дальше зонд ушел по заранее заданному маршруту.

По факту гибели трех аспирантов на Ганимед срочно вылетела комиссия. В нее входил и отец Ника – Роман Соболев. Он представлял ГДЧС (Галактический департамент по чрезвычайным ситуациям). От экзобиологов, как и следовало ожидать, прибыл профессор Перельман. Альберт Семенович наверняка понимал, что есть и его доля вины во всем произошедшем, но тщательно скрывал это. Во всяком случае, профессор не дал волю эмоциям, а провел ряд блестящих исследований. Благодаря его профессионализму и редкой самоотверженности удалось приподнять завесу тайны над происшествием.

Оказалось, что микроорганизмы, населяющие псевдоозера Ганимеда, при определенных условиях имеют свойство самоорганизовываться в коллективную протоплазму. Причем с ярко выраженной агрессией к любой внешней органике. Позднее, уже другой группой исследователей, были зарегистрированы такие же положительные реакции и на ряд неорганических соединений.

Со всей точностью установить, какие именно раздражители оказывают на протоплазму такое воздействие, не удалось. Опыт мог быть многократно повторен с положительным результатом, а спустя какое-то время становился абсолютно не воспроизводимым. Это убедительно доказал профессор Перельман, прожив неделю в непосредственной близости от Бульона Петри. Точнее, шесть дней. Наутро седьмого дня зондыразведчики засекли непонятное движение в прибрежной зоне, в непосредственной близости от полевой лаборатории. Профессора экстренно эвакуировала группа быстрого реагирования. И вовремя. Через двадцать минут на том месте уже булькала светло-желтая пена.

Перельмана отстранили от дальнейшего расследования, но опыты, проведенные им в полевых условиях, установили:

Самоорганизующаяся протоплазма является не чем иным, как клоном. Вступая в контакт с чужеродной органикой, она перестраивает ее в свое точное подобие. В результате клетки чужака становятся идентичны клеткам агрессивной протоплазмы. При этой реакции в каждом наблюдении отмечалось повышение температуры и выделение солоноватой жидкости, по свойствам напоминающей обычную морскую воду. Перестроив клетки жертвы, захватчик распадался на нейтральные микроорганизмы. К слову сказать, в лабораторных условиях воссоздать подобные взаимодействия ни до, ни после не удалось.

Второе. Атака происходила предположительно тогда, когда количество мутаций, вызванных внешними факторами, такими как солнечная радиация, окисление почвы и прочее, превышало определенный порог(в каждом отдельном случае он также имел разные значения), за которым следовало бы необратимое изменение фенотипа[3].

Тогда более крупная колония микроорганизмов приходила в действие и нападала на мутировавших собратьев. На основании этих данных Перельман высказал осторожное предположение, что благодаря такому уникальному свойству микроорганизмам Ганимеда уже миллионы лет удается оставаться генетически неизменными. Что входило в противоречие с общепринятым принципом о повсеместном действии закона эволюции во Вселенной.

Группа аналитиков Вальштейна пошла в своих исследованиях дальше. Она просмотрела все видеозаписи поверхности планеты, сделанные с первого дня открытия Ганимеда. Прогнав через компьютер мегабиты информации, аналитики заметили очередную странность. Береговые линии, глубина и объем биомассы озер с течением времени менялись. Поначалу этому не придали значения, списав все на естественные природные изменения, такие как: испарение, осадки, изменения рельефа поверхности в ходе тектонических сдвигов и так далее. Но скрупулезно изучив и сопоставив все полученные данные, аналитики сделали сенсационное предположение, что видоизменения озер могут носить искусственный характер.

Тут же вспомнился глайдер аспирантов, неведомым образом оказавшийся почти за сто пятьдесят километров от места трагедии, несмотря на полное отсутствие в Бульоне Петри подводных течений. Странные снимки новообразовавшейся суши в виде правильного пятиугольника, переданные зондом-картографом. Тогда-то и обратили внимание на его размеры. А точнее, на длину его сторон. Она удивительным образом совпадала с числом «пи»[4].

Все человечество, разбросанное по разным уголкам обжитой Вселенной, следило за поступающими с Ганимеда новостями. А после ответа Вальштейна на вопрос одного из журналистов, что его так удивило в совпадении длины стороны пентагона с числом «пи», судьба далекого Ганимеда попала под пристальный контроль Мирового Совета. А потом и в сферу его ответственности.

Взлохматив редкие волосы на голове и, по своему обыкновению, глупо вытянув губы трубочкой, что сразу делало его похожим на обиженного шимпанзе, Вальштейн начал говорить:

«Число «пи» является трансцендентным. А такие числа вычисляются довольно сложно. Здесь не подходят обычные алгебраические уравнения. Их можно рассчитать путем рассмотрения процесса с последующим его уточнением при увеличении шагов рассматриваемого процесса…» На этом месте ему пришлось прерваться, так как по залу пробежал протестующий ропот. После того как журналисты вежливо напомнили ему, что присутствующие на пресс-конференции не студенты, а он в данный момент не на своей кафедре, академик извинился и продолжил:

«…Число «пи» – величина постоянная, так сказать, математическая константа, выражающая отношение длины окружности к длине ее диаметра. Длина диаметра будет всегда меньше ее окружности на отношение числа «пи». Это правило действует в любом уголке нашей Вселенной. И оно понятно любому мыслящему существу, хоть отдаленно знакомому с геометрией. – В этом месте по залу прокатился легкий хохоток, но Вальштейн, не замечая этого, продолжал: – Как мы все понимаем, цивилизации, развивающиеся независимо друг от друга, разделенные многими световыми годами, используют различные системы измерения. Например, мы, земляне, за единицу длины исторически приняли метр, что является не чем иным, как одной сорокамиллионной частью меридиана нашей планеты. Тут можно, конечно, вспомнить и древнюю меру длины – фут. Ее ввел король Англии Генрих I, младший сын Вильгельма Завоевателя, повелев за единицу измерения принять длину своей ступни и назвать ее фут, что, как известно, в переводе с английского – «нога». А вот теперь попробуйте объяснить разумному негуманоиду, обитающему в другой галактике, на планетоиде в несколько раз большем или меньшем Земли, что такое метр. Не говоря уже о футе. А вот постоянные, константы, являются, так сказать, универсальными системами измерения, не связанными ни с длиной руки или ступни какого-то короля, правившего когда-то в какой-то стране, расположенной на некой планете, ни с самой этой планетой, то есть понятны разумным существам, живущим в других галактиках».

Вальштейн смущенно улыбнулся, словно извиняясь за эту вынужденную лекцию, и принялся приглаживать свои взъерошенные волосы. Зал притих в ожидании. Наконец, словно спохватившись, аналитик заговорил:

– Но и это еще не все. Мы провели воображаемую окружность, соединяющую углы этого пятиугольника, и высчитали ее длину. Она соответствовала еще одной постоянной. – Он обвел взглядом аудиторию, словно ища подсказки, и не дождавшись, закончил: – числу Авогадро[5]. Тогда-то в первый раз и прозвучало предположение о разумности псевдоозер. Споров, конечно, было много. Впрочем, они до сих пор не утихают. Ганимед по своему расположению был очень привлекателен для землян. В непосредственной близости от него пролегали стационарные нуль-туннели. Не говоря уже о том, что таких планет с практически идеальными условиями для жизни человека во всей изученной Вселенной было по пальцам пересчитать.

После долгих прений и продолжительных дебатов Мировой Совет принял решение приостановить терраформирование[6] планеты сроком на сто лет. Вокруг Ганимеда была введена зона отчуждения, а исследовательскую базу перевели с планеты на стационарную орбиту. Со всей точностью установить разумность псевдоозер до сегодняшнего дня так и не удалось, но Совет принял такое решение, опираясь на общеизвестный меморандум Нойманна – Баренцева, принцип которого гласил: «Все сомнения в неразумности трактовать в пользу разумности».

Постепенно страсти вокруг Ганимеда поутихли. Внимание землян переключилось на другие события, коих в разбросанном на тысячи парсек Содружестве было предостаточно. Иногда в общем информационном потоке проскальзывали новые сообщения с планеты. Ничего необычного, кроме, пожалуй, одного. То и дело какой-нибудь неподтвержденный источник сообщал, что на борту исследовательской базы «Ганимед» члены экипажа время от времени сталкиваются с теми самыми погибшими аспирантами.

Ник, хотя в то время был совсем ребенком, в подобные байки не верил, пока случайно не подслушал разговор отца с гостившим у них дома Егором Строевым. Они были старыми друзьями, вместе служили в одном из подразделений ГДЧС еще задолго до его рождения. Когда программу терраформирования Ганимеда свернули, отца перевели наблюдателем на Землю Обетованную, а дядю Егора, как в детстве звал его Ник, оставили с небольшой группой немедленного реагирования на исследовательской базе. В задачу Строева входило обеспечение безопасности персонала.

Работа, по его словам, была непыльной. Заборы проб биомассы с планеты осуществлялись автоматами. Настройки экспресс-анализаторов, установленных во множестве на ее поверхности, проводились в большинстве случаев так же дистанционно, не требуя личного вмешательства людей. Жизнь на базе протекала спокойно, даже прямо сказать, рутинно. Насколько он мог судить из приватных разговоров с учеными, никаких особо значимых прорывов в исследовании феномена псевдоозер не происходило, да и, судя по настрою работающих в этом направлении специалистов, и не намечалось. Тогда-то как раз и поползли первые слухи, что кому-то где-то на базе периодически мерещится исчезнувшая троица аспирантов.

Егор Строев был профессионалом. Несмотря на бредовость дошедших до него сообщений, он, как и положено, провел внутреннее расследование. Посторонних объектов на вверенной ему территории, как и следовало ожидать, не обнаружилось. Зато нашлось много утерянных в самое разное время предметов. Самого, прямо скажем, различного предназначения. Начиная от сугубо интимных вещей и заканчивая особо ценными лабораторными приборами.

Те, кто еще вчера яростно настаивали на том, что «вот этими своими глазами» видели пресловутую троицу, сегодня, по понятным причинам, давать показания под запись наотрез отказывались. На все расспросы следовал самый распространенный ответ: «Было плохо видно». Ну и похожие интерпретации: уже темнело, еще не рассвело, я возвращался (щалась) с ночной смены и так далее. Все сводилось к одному – «скорее всего, мне показалось». В ряде случаев штатный психолог провел ментоскопирования, которые, впрочем, также не дали никаких результатов. Всем прописали больше заниматься физическими упражнениями, плавать и чаще посещать парковые зоны станции. И снова на базе потекла размеренная, рутинная жизнь.

Когда Строев получил незапланированную заявку на проведение высадки в районе южного полюса планеты, он даже обрадовался. Для проформы убедившись, что на заявке стоит резолюция Ивана Громова, он провел инструктаж и сократил список желающих лететь на задание до двух человек. Выслушав привычные уже за год работы жалобы и обвинения в своей некомпетентности в качестве начальника службы безопасности и самодурстве, как просто человека, Строев назначил время вылета. Он прекрасно понимал желание ученых хоть на немного, но почувствовать под ногами земную твердь. Несмотря на внушительные размеры базы с ее искусственной гравитацией и полной имитацией земного города, люди все равно подспудно чувствовали себя в замкнутом пространстве.

Однако инструкции есть инструкции. Да и заменить датчик точной настройки вполне по силам было и одному специалисту, для этого совершенно не требовалось привлекать весь IT-отдел в количестве двадцати человек. Немного поколебавшись, он решил лично сопроводить лаборантов на южную планетарную станцию. Ребята из его подразделения уже по несколько раз высаживались на Ганимед за этот год, так что никто за глаза не смог бы сказать, что он злоупотребляет своим служебным положением.

Все шло по плану. Айтишники быстро нашли поломку, вскрыли один из двенадцати передатчиков и с упоением принялись в нем ковыряться. Строев ходил вокруг незаглушенного глайдера, борясь с детским желанием слепить снежок и запулить его в матовый купол станции. Температура воздуха на полюсах Ганимеда была довольно комфортной, не опускаясь ниже минус пятнадцати градусов по Цельсию. Воздух приятно морозил лицо. Он расстегнул до груди костюм легкой защиты. На этой стороне планеты стоял погожий полярный день. Материнская звезда Е-356/74f светила ярко, но не слепила. Снег на Ганимеде имел красноватый оттенок, был мелким и по структуре походил на пыльцу, поэтому при каждом шаге взмывал розовыми облачками вверх.

В какой момент он почувствовал постороннее присутствие, впоследствии вспомнить не смог. Каждый спец, а Строев, несомненно, был спецом экстра-класса, ощущал опасность по-своему. У кого-то холодели ладони, у кого-то схватывало живот, у других пробегал мороз по коже. Реакция на невидимую опасность у всех была своя, индивидуальная. Но спутать ее с чем-то другим было невозможно. У Егора же вставали дыбом волоски на теле. Причем, что удивительно, именно с той стороны, откуда эта самая опасность и исходила. В учебке друзья часто подтрунивали над ним по этому поводу. Даже присказка в отряде была: «У Строева опять шерсть на загривке встала – жди наряда вне очереди!»

* * *

Ник, сидя на корточках, уже битый час наблюдал за муравьиной кучей, выросшей этим летом прямо в палисаднике за домом. Стояла июльская жара. Бабушку срочно вызвали на Фиджи, в заповедник Коло-и-Сува. Там недавно клонированный детеныш тираннозавра уже который день отказывался от пищи.

Мама же Ника возвращалась с работы обычно ближе к вечеру. Поэтому сейчас Ник был полностью предоставлен самому себе.

Со второго этажа, из распахнутых настежь окон кабинета отца, доносились приглушенные голоса. Егор Строев, старинный друг папы, находился во внеочередном отпуске на Земле и, конечно же, не мог не воспользоваться случаем, чтобы не заехать в гости. Знали они друг друга еще с курсантских времен. Вместе поступали в ВКА (Военно-космическую академию), по окончании вместе же получили распределение в ГКЧС.

Когда Ник услышал знакомые названия: «Ганимед», «база», «псевдоозера», он из мальчишеского любопытства подкрался поближе.

Обычно всегда сдержанный дядя Егор что-то оживленно рассказывал отцу. Он все время ходил взад вперед, от окна к двери, поэтому его голос то приближался, то удалялся.

Ник замер, решая, обозначить свое присутствие или нет. Конечно, правильнее было бы сразу это сделать, а теперь, пожалуй, лучше затаиться, а то совсем неловко выйдет. Тем временем наверху раздался хлопок открывающейся бутылки, звякнули фужеры, отец что-то успокаивающе проговорил. После непродолжительной паузы дядя Егор уже прежним, низким, чуть с хрипотцой, голосом как-то даже буднично продолжил:

– Чувствую, как на правой руке волосы сами собой зашевелились, глаза скосил, да так и обомлел. Идут. Троица. О чем-то своем спорят, руками машут, а слов не слыхать. Вижу, что говорят, рты раскрывают, друг другу что-то втолковывают. А я в форменный ступор впал. Глазею на них, как дурак, ни сказать, ни двинуться не могу. На двоих легкие комбинезоны нараспашку, третий вообще в гражданской майке поверх штанов. И идут так не спеша. Аккурат к моим подопечным. А те возятся себе в передатчике, ничего вокруг не замечают. Не знаю, долго бы я так простоял, да тут заметил, что пар-то изо ртов у этой троицы-то не идет! А ведь, как ни крути, должен бы, минус пятнадцать-то, не меньше. Ну, я как заору, не помню что, ну типа: «Назад! Бегом!» И все такое… Умники-то работу свою прервали, стоят, смотрят на меня, как на ненормального, а приближающуюся троицу в упор не замечают. Вдруг, один, тот, что в майке был, останавливается и прямо так на меня смотрит. До конца жизни тот взгляд не забуду. Так, знаешь, с укором, что ли? Как мать на не в меру расшалившегося ребенка глядит. И головой так качает, мол, не место здесь играть-то. И откуда у меня столько прыти взялось? Думаю, и олимпийцы бы позавидовали. В три прыжка до умников своих долетел, схватил обоих под мышки – и в глайдер! Форсаж врубил, хорошо, что антиграв четко сработал. В общем, фирменной свечой стартанули. Пока до базы шли, да швартовались, а это минут сорок, не меньше, так в тишине и просидели. Что они думали о неожиданно спятившем начальнике СБ, говорить, думаю, не надо. Только таращились на меня во все глаза. А я вот всю дорогу прикидывал, какой мне рапорт в Центр слать. По всему выходило, что тутто и окончилась моя карьера. Да и безрадостная перспектива надолго угодить в лапы к психотерапевтам. Ты же знаешь, как они любят нашего брата!

Ну, а дальше? Встречала нас чуть ли не добрая половина базы. Вся нижняя палуба забита была. Не протолкнуться. Как потом мои ребята рассказали, не прошло и пяти минут после посадки на Ганимед, как пропали мы все с сенсоров. Глайдер стоит, цел и невредим, все системы активны, а нас нет. Не видят нас сканы, хоть ты тресни. Все показатели на нуле. Биометрия тоже. Стали проверять, конечно. Спасательный бот в готовность «номер один» поставили, ну это само собой. Маловероятно, чтобы сбой по всем системам прошел, но и такое бывало. Ну, а потом случился выброс этот.

Что это было? Умники наши так к общему решению и не пришли. Вроде непрогнозируемый тектонический сдвиг. С вероятностью раз на миллион лет.

Я потом запись просматривал. Вулкан километра на два вверх бил. Красивая картина. Ничего не скажешь. В неразберихе, конечно, нас окончательно потеряли. Решили, что там и остались. А как из стратосферы вышли, сначала биометрия включилась, потом и пеленг от нас пришел. Вот такая история. В рапорте об аспирантах решил не упоминать. Кроме меня, никто их не видел. Комиссия сочла, что профессиональное чутье уберегло. К награде представили. Ну и в отпуск, как это водится, в добровольно-принудительном порядке выпроводили. Месяц на Эксельсиоре отмокал да косточки грел, теперь вот на Землю, к тебе, решил заглянуть. Поделиться не с кем, а в голове такое постоянно держать, ну ты понимаешь.

* * *

Глава 11

Сверху послышался тихий свист. Ник поднял голову. Из-за каменного уступа скалы виднелся темный силуэт альвара. Он на мгновение скрылся, а в следующий момент сверху, раскручиваясь по всей длине, полетела веревка. Клео радостно вскрикнула. Шептун поднял упавший конец и несколько раз сильно дернул.

– Не боись, выдержит! – Гунн-Терр махнул сверху им рукой. – Поднимайтесь по одному! Клео, ты первая.

Все посмотрели на девушку. Клео, по старой привычке, собралась уж было снова встать в позу, но, наткнувшись на взгляд Шептуна, решила не препираться. Отстранив решившего подсадить ее Сита, девушка, ловко перебирая руками и почти не помогая себе ногами, полезла вверх.

Следующим начал подъем Шептун. Ник держал веревку в натяг, чтобы уменьшить колебательные движения. При ближайшем рассмотрении веревка оказалась связкой из нескольких упругих и длинных стеблей незнакомого Нику растения, напоминающего земную лиану. Где только Гунн-Терр ухитрился отыскать их здесь, оставалось загадкой. Другой растительности, кроме ярко-оранжевого мха, Нику на Костяном хребте не попадалось. Шептуну явно с большим трудом давался этот подъем. Наконец, Гунн-Терр, перегнувшись по пояс, подхватил старика под мышки и рывком втащил на выступ.

Затем решено было поднять их поклажу. Пока Сит обвязывал веревкой заплечные мешки, Ник внимательно оглядывал округу.

Тут его прошиб холодный пот. Где зверек? Последнее, что он помнил, как оставил его внизу у одинокой скалы.

– Серый! Серый! – во весь голос заорал Ник. Сердце сжалось, когда он представил зверька, забившегося от страха под какой-нибудь валун в надежде спастись от надвигающегося тумана.

– Ник! – Сит дернул его за руку. – Ты чего, совсем ум потерял? Вот же он, всю дорогу с нами!

Словно в подтверждение его слов, Серый молнией метнулся к Нику, прыгнул ему на грудь и в следующий момент привычно устроился у того на плече.

– Где ты был, паршивец? – зашипел Ник, незаметно для себя перейдя на русский. В последнее время зверек взял в привычку незаметно исчезать и так же неизвестно откуда появляться. – Где ты все шляешься?

– Как вы с Шептуном-то ушли, он словно места себе не находил. – Сит закончил увязывать поклажу. – Скулил, метался, всё круги вокруг твоего мешка накручивал. – Мальчишка махнул рукой Гунн-Терру, давая понять, что можно поднимать поклажу. – Я отвлекся малек. Смотрю, а его и нет. Ну, думаю, вас догонять отправился. И точно! – Сит с хитрецой посмотрел на Ника. – А ты что, только сейчас хватился?

– Ну… – Ник замялся. Слова мальчика задели его за живое. Он еще больше разозлился на себя. – У вас тут голову потеряешь и то не сразу заметишь.

– У вас! – передразнил его Сит. – Давай уж, степняк, лезь наверх, пока чего и в самом деле не приключилось. А то переполошил тут всю округу. Твари, может, не такие шибко умные, как ты, но слух-то, поди, еще не потеряли.

Ник, позабыв, что собирался идти последним, полез быстро вверх, желая закончить этот неприятный для него разговор.

* * *

Продвигаться по Костяному хребту ночью оказалось совсем не просто. Даже несмотря на то что Доминия, не скупясь, освещала им путь. Можно было только гадать, что за катаклизмы произошли на этой планете миллион лет назад, когда в центре огромной равнины вдруг ни с того ни с сего появилось это причудливое горное образование. Словно какая-то мощная сила выдавила его из недр на поверхность. Дальше в действие вступили ветра и дожди и предали Костяному хребту его нынешний устрашающий вид, из-за которого он полностью оправдывал свое название.

При каждом шаге надо было внимательно следить, куда ставишь ногу. Костяной хребет представлял собой странную смесь из твердых гранитных и хрупких известковых пород. Кажущаяся твердой на первый взгляд почва вдруг оказывалась сланцем с крошащимися, словно стекло, острыми углами. Стоило чуть зазеваться и можно было запросто провалиться в предательскую каверну и серьезно повредить ногу.

Гунн-Терр шел чуть впереди отряда, каким-то чутьем выискивая наиболее безопасные проходы среди хаотично нагроможденных камней и острых гранитных глыб. Охотники с опаской проскальзывали под огромными грибообразными валунами. Казалось, что их тонкие ножки вот-вот подломятся от легкого прикосновения и люди будут погребены под многотонными обломками.

Ник имел определенный опыт в альпинизме. Он хорошо помнил наставления Дато Гзиришвили в базовом тренировочном лагере на Северном Тянь-Шане. А тот знал, что говорил. Дато был профессиональным инструктором по скалолазанию: «Запомните, курсанты, раз и навсегда – гора ошибок не прощает! Передвижения по горным скалам исключительно трудны и утомительны; темп движения медленный. Перед началом движения с целью преодоления скального участка нужно вначале внимательно просмотреть этот участок и наметить общее направление, наиболее выгодный и безопасный маршрут. Подходя к скальному участку или к скальной стене, нужно, прежде всего, осмотреть подножие и по давности выпавших камней определить возможность камнепада. Затем наиболее тщательно следует просмотреть ближайшие отрезки маршрута, наметить дальние ориентиры и ориентиры на каждом из отрезков, а также определить азимут движения. В местах, где грозит опасность камнепадов и обвалов, надо быть особенно внимательным; здесь нельзя задерживаться, преодолевать такие места следует быстро, от укрытия к укрытию, стремясь идти по наиболее безопасному для движения пути – скальному гребню».

Гунн-Терр все чаще с опаской поглядывал на возвышающиеся по левую сторону тропы утесы. Он то и дело останавливался, внимательно оглядывая подножье почти отвесной горы. Наконец воин, дождавшись, когда все подтянутся к нему, сказал:

– Все, привал. Надо искать укрытие. Ночью здесь не пройти.

Никто не стал возражать. Преследующие их в последние дни опасности изрядно всех измотали. Шептун, кряхтя, опустился на каменистую землю. Сит плюхнулся на свой заплечный мешок там, где стоял. Клео залезла на валун, по форме напоминающий здоровенную гальку, и с наслаждением потянулась всем телом.

– Ты тоже садись, отдыхай! – бросил Гунн-Терр Нику. – Я скоро вернусь. Не дожидаясь возражений, воин быстро забрался на большой камень. С него ловко перепрыгнул на уступ, карнизом выдающийся из скалы, и вскоре скрылся между причудливыми гранитными арками, снизу напоминающими скелет доисторического животного.

Нику возражать совсем не хотелось. Он тоже чувствовал усталость и какое-то внутреннее опустошение. Опять заныло бедро, хотя рана, полученная им на маяке, давно уже зарубцевалась и до этого не тревожила его. «Наверно, фантомная боль, – подумал Ник. – Прав альвар, мне тоже надо отдохнуть и хоть немного расслабиться. Укатала меня эта планета. Укатала. А ведь это только самое начало».

– На-ка, Ник, хлебни чуток! – Шептун протягивал ему свой бурдюк.

Ник сделал глоток и чуть не выплюнул. Рот наполнила нестерпимая горечь.

– Глотай, глотай! – подбодрил его старик. – Полегчает!

Шептун не соврал. Уже через минуту голова прояснилась, кровь быстрее побежала по жилам. Ника изнутри словно обдало жаром. Он стряхнул выступивший на лбу пот.

– Ну что, пробрало тебя, Ник, а? – Сит с улыбкой глядел на него – Пробрало, да?

– Пробрало, пробрало, – Ник прокашлялся. – Спасибо, Шептун! Только воды дайте запить.

– Сейчас, сейчас, – довольно пробормотал старик. – Вот только Клео напьется.

Ник взглянул на девушку и еле сдержал улыбку. Та сидела вся красная, по ее искаженному гневной гримасой симпатичному личику градом катились слезы. Видать, Шептун и ей подсунул свою чудо-микстуру.

– Тьфу ты, гадость-то какая! – просипела Клео и сделала еще пару добрых глотков воды. – Ты меня убить решил, а, Шептун?

– Да это же настойка из корня бородавочника, – вступился за старика Сит. – С самих Черных болот! Рон тогда принес, так ведь, Шептун?

– Да, Сит. – Старик пригладил бороду. – Силу даст, но ненадолго, поспать нам всем надобно. А то завтра что беременные желтобрюхи будем.

Сверху посыпались мелкие камни. Все подняли голову. На уступе стоял Гунн-Терр.

– Я нашел пещеру. Тут недалеко. – Альвар неопределенно махнул рукой куда-то за спину. – Ночь переждем, а поутру двинемся. Пойдем по верхам.

* * *

Костер негромко потрескивал. Языки пламени отбрасывали причудливые блики на высокие своды их временного убежища. Ник лежал, полуприкрыв глаза, наслаждаясь долгожданным покоем. Рядом, свернувшись калачиком и тихо посапывая, спал Серый. Шептун заснул сразу, не дожидаясь, пока разведут огонь. Тяжело опустился, лег и как отключился. Сит устроился рядом с Клео. Сидели, о чем-то лениво беседовали.

В низком проеме пещеры показалась фигура Гунн-Терра. Он боком протиснулся в проход, держа в руках большую охапку хвороста.

«Удивительно, – подумалось Нику, – все смертельно устали, а ему хоть бы что». Напротив, в горах тот будто преобразился. Если вообще можно было так сказать об этом всегда невозмутимом воине. Глаза заблестели, губы тронула еле заметная улыбка. Сквозь огрубелые черты лица словно повеяло теплотой и приветливостью.

Гунн-Терр подошел к костру и осторожно, словно подкармливая дикого зверя, принялся подбрасывать в него хворост. Языки пламени, весело потрескивая, взметнулись вверх.

– Видишь, Клео, здесь даже бездымник растет! Не такой, конечно, как у нас в Белых скалах, чахлый больно, но все-равно, лучшей пищи для костра в горах не сыскать.

Действительно, бездымник, который Ник принял за хворост, а сейчас, присмотревшись получше, отметил, что это больше похоже на мох, только сильно разросшийся, горел, практически не выделяя дыма.

Гунн-Терр присел на корточки, придвинул поближе к себе веревку и еще несколько длинных лиан, принесенных им накануне. Они были бледно-коричневого цвета, толщиной в два пальца. По всей длине их покрывали короткие корневидные отростки.

– Помнишь, я рассказывал тебе про горный плющ? – обратился он к Клео. – Так вот, это он и есть. – Альвар достал нож и принялся обрабатывать им стебель. – Растет только на отвесных скалах. А главное, гибкий и прочный!

– Гунн-Терр с силой подергал вьюн, словно в подтверждение своих слов. Он несколько раз провел ладонью по обработанному участку и, одобрительно хмыкнув, продолжил: – Некоторые до ста шагов в длину вырастают. Ну, нам такой, конечно, ни к чему. А ну-ка, лови! – неожиданно Гунн-Терр бросил Ситу очищенный конец вьюна. Мальчик, все это время с интересом слушавший альвара, подхватил растение на лету.

– Держи его в натяг. Вот так, правильно. – Гунн-Терр отточенными движениями, будто занимался этим всю жизнь, принялся быстро счищать ненужные корешки.

– Мальчишка, я вижу, ты смышленый, поэтому слушай, что я говорить буду. – Он перевел взгляд на Клео. – Вы тоже, Великорожденная. Хоть этому и обучал я вас в свое время, но как любила поговаривать ваша матушка «повторенье – мать учения»!

Клео буркнула что-то себе под нос, наподобие «Я же просила!», но все же приподнялась с локтя и уселась поудобнее.

– Как рассветет, пойдем наверх. На самый гребень этого хребта. Там мы убережемся от возможных камнепадов. Да и твари, даже если надумают, то не доберутся. Теперь о подъеме. Передвигаться по скалам надо с особой осторожностью, плавно, без рывков. Ищите всякие неровности, выступы, расщелины. Прежде чем схватиться рукой за выступ, щель или ногу куда поставить, проверь прежде их прочность и надежность. – Гунн-Терр быстро взглянул на Клео. – Помнишь о правиле трех точек опоры?

Девушка нахмурила лоб, словно вспоминая, но тут же выпалила скороговоркой:

– Стоя на двух ногах и держась одной рукой за выступ, переставлять другую руку или, держась двумя руками и стоя на одной ноге, переставлять другую ногу.

– Правильно, – удовлетворенно хмыкнул альвар. – Другими словами, прежде чем дальше лезть, убедись, что три конечности надежно держатся на устойчивых выступах. И еще, – теперь он смотрел на Сита, – чтобы дольше сберечь силу во время подъема, не цепляйся судорожно за скалы, будто дитя за мамкину сиську. Основной упор на ноги! Работай ногами, а не руками. Руки нужны для удерживания равновесия, ну и для опоры, когда с уступа на уступ шагаешь.

Ник лежал с закрытыми глазами и с некоторым удивлением размышлял, как же Гунн-Терр похож сейчас на Дато Гзиришвили. Даже интонация была один в один, когда тот инструктировал их в учебном лагере перед сложным подъемом на хребет Кунгей-Алатау.

Накопившаяся усталость, тепло и усыпляющее мерцание костра постепенно брали свое. Ник, немного поразмыслив, решил, что коль Гунн-Терр с Ситом все равно не спят, то он может с чистой совестью немного и вздремнуть. «Разбудят, когда подойдет моя очередь» – уже проваливаясь в сон, подумал он.

* * *

Ник шел в связке с Костиком Шалыгиным. Чтобы получить квалификацию, им требовалось сначала пройти перед глазами судей «школу» и получить соответствующую оценку. А уж судьи решат, выпускать их дальше на маршрут «ультра-си» или придержать до лучших времен.

Для «школы» была выбрана очень трудная стена высотой около 300 метров. Она представляла собой окончание языка ледника, дошедшего сюда примерно полмиллиона лет назад.

Нижняя база, как курсанты между собой называли тренировочную базу № 17 в тянь-шаньском горном заповеднике, встретила их обильным снегопадом. Пилот глайдера, доставившего тридцать курсантов, похоже специально посадил машину метрах в ста от лагеря. Ник с сокурсниками не меньше часа таскали вверенное им в учебке оборудование по двадцатиградусному морозу и порывистому ветру. Те, кто был поумнее, заранее побеспокоились о климат-костюмах. Большинство же, в том числе и Ник, работали в шортах и гавайках нараспашку. Руководитель группы заранее предупредил курсантов, что их перебрасывают к подножию Тянь-Шаня. Но какому нормальному человеку, прослужившему шесть месяцев на Карибах, может прийти в голову напялить на себя дурацкий климат-костюм третьей категории?

Старожилы, ребята, которых они прибыли сменить, приняли их радушно. Первым делом в торжественной обстановке вновь прибывшим вручили огромного, явно перекормленного пушистого кота по кличке Барсик. Он, как вымпел, переходил от смены к смене. Поговаривали, что Барсик предсказывает столь частые в этих местах сходы лавин куда, как лучше метеорологов с их ультрасовременным оборудованием.

Погода стояла как на заказ. Плюс пять. Солнце. Шли на кошках[7] и айсфиках[8].

Менялись попеременно. Веревку Костя лидирует, веревку Ник. Подъем был на скорость. По всему выходило, что они шли с хорошим запасом, минут на двадцать опережая предыдущие связки. Но расслабляться не следовало. В раскинутом неподалеку от подножия скалы бивуаке[9] стояли наготове их основные соперники – братья Джонсоны. Братья были превосходными скалолазами. В их послужной список входили такие монолиты, как Бен Амера в Мавритании, Эль-Капитан в Калифорнии. Не говоря уже о башне Дьявола в Вайоминге.

На «сухой» горе шансов против братьев у них бы не было никаких. Но на леднике можно было побороться. Тем более что у друзей созрел план. Вчера, изучая маршруты, они обратили внимание на почти отвесный ледяной траверс. Если пройти по нему, то, сократив дистанцию, можно было выгадать у соперников еще как минимум минут десять-пятнадцать. Джонсоны вряд ли рискнут последовать их примеру.

Первым свернул на траверс Костик. Как и положено, начал вбивать шлямбурные крючья, готовить страховку. Все шло отлично, по заранее продуманному плану. Ник улыбнулся, представив, как напряглись внизу Джонсоны, пытаясь разгадать их неожиданный ход. Он не спеша влез на узкую каменную полочку, пятном торчащую из ледяной стены. С трудом удерживая равновесие, он неуклюже выпрямился, и в этот момент страховочная веревка со свистом улетела вверх. Ник тихо крякнул от досады. То ли в спешке, то ли по забывчивости он, видно, не докрутил муфту карабина.

Ник осмотрелся. Костик был правее и выше. Сейчас его скрывал большой ледовый уступ. Оттуда доносились звонкие удары молотка, загоняющие шлямбур в монолитную скалу. Напарник всегда отличался серьезным отношением к технике безопасности. Ник усмехнулся. На самом деле, ему было совсем не до смеха. Вспомнилась любимая присказка Гзиришвили.

Тот любил на утреннем построении зычным голосом прокричать: «Курсанты! Что нашли ранним утром у подножия горы три внимательных альпиниста?» И все хором отвечали: «Одного невнимательного!»

Ситуация оказалась патовой. Лезть без страховки по почти вертикальному льду настоящее самоубийство. По правилам «школы» все должно быть по-настоящему. Грависпасы[10] на этом испытании в комплект к беседке[11] не полагались. Остаться же на каменном выступе означало признать поражение. Ника разобрала злость. Считай, в шаге от победы и так по-детски облажаться!

Наверху стук прекратился. Либо Костик закончил готовить страховку, либо, что скорее всего, заволновался. Нику пришла в голову совсем уже безумная идея. Он тщательно стряхнул налипшие на перчатки крошки льда, удобнее перехватил айсфики и, до последнего боясь передумать, с силой оттолкнувшись двумя ногами, прыгнул с выступа вправо. Он помнил, что за уступом, чуть ниже проходил узкий кулуар[12]. Вершина ледника днем подтаивала под солнечными лучами, и талая вода, устремляясь вниз, проделала в нем довольно пологий ход.

Снизу все кажется иначе, чем есть на самом деле. Уже в свободном полете Ник увидел, что ложбинка не совсем такая уж пологая и что до нее лететь метров десять, не меньше. Он всем телом ухнул о твердый лед. Каска частично погасила удар, но колени и локти отозвались нестерпимой болью. Чувствуя, что его все быстрее начинает тащить вниз, он из последних сил одновременно всадил два айсфика в лед.

Ник лежал, распластавшись всем телом, на склоне ледника с углом, по меньшей мере, в шестьдесят градусов. Сердце бешено колотилось, не хватало воздуха. Казалось, что сила удара выбила весь воздух из легких. Ник скосил слезящимися от боли глазами сначала влево, потом вправо. Он не допрыгнул до ложбины всего пару метров. Но, может статься, ему и повезло. А то разбился бы сильнее. Здесь был не сплошной лед, а хоть и спрессованный, но снег. Мокрый снег. Справа слышалось журчание воды. Превозмогая боль в коленях, Ник осторожно подтянул ноги и поочередно воткнул передние зубья кошек в склон. Он сразу почувствовал себя поуверенней и рискнул поднять голову вверх. Метрах в двадцати над ним, чуть левее, головой вниз висел Костя. Напарник, перегнувшись на страховочных веревках, с тревожным удивлением во все глаза смотрел на Ника. На его лице, последовательно сменяя друг друга, отразились удивление, тревога, а затем понимание и досада. Ник попытался улыбнуться, чтобы хоть как-то подбодрить товарища, но улыбка получилась какая-то вымученная, больше похожая на оскал.

Глаза Костика еще больше округлились, и Ник не сразу понял, что тот смотрит уже не на него. Раздался глухой треск, словно кто-то над ухом обломил толстую сухую ветку. Ник проследил за его взглядом и похолодел. Чуть выше, в нескольких метрах от него, темной змейкой побежала трещина. Талый лед под ним вдруг вздрогнул и просел. Сердце гулко ударило в виски и замерло где-то под горлом. Время остановилось.

Ник разом оценил произошедшее. Тоненькие ручейки воды, стекающие с вершины ледника, размыли основание снежного покрова, в который он сейчас вжимался всем телом, удерживаясь лишь на айсфиках и кошках.

Плюс к этому его тяжелое падение с высоты. Ник с некоторым удивлением для себя отметил, что его мозг работает отстраненно, анализируя происходящее, словно со стороны. В теле появилась странная легкость, в голове – удивительное спокойствие. Все это происходит близ вершины, а стало быть, под ним не меньше двухсот метров крутизны, почти отвеса. А это много, слишком много.

Боковым зрением он отметил, как Костя, словно паук повисший на страховках, судорожно стравливает ему дюльферную веревку, но явно не успевает. Трещины разбегаются всё быстрее. Толстая льдина под ним, похрустывая, начинает медленно уплывать, увлекая за собой в последний полет.

Ник судорожно закрутил головой в разные стороны. Неожиданно его взгляд наткнулся на старый проржавевший крюк. Откуда он здесь? Сползающая масса снега и льда, видно, обнажила скальную породу. В глаза сразу бросилось клеймо: «Austria 1936». Не раздумывая, Ник резко подтянулся на айсфиках и уже буквально в последний момент защелкнул на крюке карабин самостраховки. «Сколько же он здесь проторчал?» – промелькнула шальная мысль, пока он сам летел в свободном падении. Крюк, битый водой и морозами, давным-давно зачем-то оставленный в монолитной стене неизвестным альпинистом, выдержал. Ника несколько раз больно шарахнуло о скалу, пока он маятником мотался на страховочной веревке из стороны в сторону. Глыба льда, рухнувшая в пропасть, увлекла вместе с собой айсфики, поэтому остановить раскачку и зафиксироваться удалось не сразу.

Восхождение они все-таки закончили самостоятельно. Судьи после долгого совещания срезали заработанные ими баллы за скорость, но квалификацию все же присвоили. Ну и на том спасибо. Дато Гзиришвили, прощаясь перед отлетом группы, подошел к Нику и на прощание спросил с улыбкой: «Знаешь, что нашли утром у подножия горы три внимательных альпиниста?» Несмотря на шутливый тон, в глубине его голубых, как высокогорный лед, глаз Ник прочел одобрение. А может, это была просто радость, что тот наконец избавился от такого бестолкового ученика?

* * *

Подъем на гребень Костяного хребта прошел в целом неплохо. Гунн-Терр разбудил всех еще засветло. Альвар был бодр и полон сил. Чего нельзя было сказать об остальных. Сит тер глаза. Клео с недоумением осматривала пещеру. Она походила на человека, которому приснилось что-то неприятное. Вроде бы проснулся, но сон почему-то не отпускает. Ник пошарил возле себя рукой. Серого не было. Зверек в последнее время взял за правило куда-то пропадать. Чтобы потом так же неизвестно откуда появиться. Ник встал. С хрустом потянулся. Потер затекшую шею. Кивнул сидящему возле костра Шептуну. Старик, не обращая ни на кого внимания, колдовал над кипящим котелком. То и дело покряхтывая, он по очереди доставал из своего мешка какие-то одному ему известные травы и корешки, растирал их на ладони в только ему известных пропорциях и осторожно, небольшими щепотками, бросал в кипящую воду. При этом он что-то приговаривал. То ли ворчал, то ли произносил положенные к этому случаю ритуальные слова. В общем, сейчас он выглядел как заправский шаман из какой-нибудь древней алтайской деревушки. Ник усмехнулся про себя и вышел на свежий воздух.

Доминия закатывалась за горизонт. Орфиус же не торопился занять ее место. Его лучи только-только касались верхней гряды Костяного хребта. Небо было черным, однородным и пустым. Ник поежился. Сейчас он буквально физически ощутил присутствие «кокона», словно куполом накрывшего планету. «Если бы только куполом, – Ник недобро усмехнулся. Он-то, как никто из здесь живущих, реально представлял масштаб катаклизма, отрезавшего темной пеленой мрака эту уникальную планетарную систему от всего остального космоса. – А что, интересно, ощущают местные жители?» – Он заметил, что избегает даже в уме употреблять термин «аборигены».

Вспомнилась первая встреча с Нийей. Он снова увидел умоляющий взгляд девочки, когда та трогательно просила его показать ей звезды. Нику стало стыдно. Он, самовлюбленный дурак, мог бы тогда серьезнее отнестись к ее просьбе. А не разыгрывать взрослого дядю, типа: «Ты что, звезд, что ли, никогда не видела?»

Все это неправильно. Лишить людей возможности видеть звезды, это все равно что убить мечту. Отнять столь естественную тягу человека разумного к новому, неизведанному. Что было бы, случись такое в прошлом на Земле? Ник с ненавистью вгляделся в черную пустоту. На память неожиданно пришли строки прочитанного когда-то давно стихотворения:

Убить мечту, что погасить звезду,

Лучащуюся в небе одиноко…

И канет мир в тоску и темноту,

Где так легко стать жертвою порока.[13]

Ник вдруг понял, что разрушить, разорвать пространство «кокона» отныне стало не только его личной целью. Он поежился от так внезапно навалившегося на него осознания ответственности. Теперь это не только его война. Это борьба за весь этот мир. Ник криво усмехнулся, до того это высокопарно звучало. Но отмахнуться от этой мысли ему не удалось.

«Что-то ты много на себя берешь, парень. Современная исследовательская база занимается этой проблемой. Наверняка на решение этой задачи брошены огромные силы земной цивилизации. Задействованы лучшие умы человечества. И ты – босой, в набедренной повязке и с копьем наперевес.

– Ник улыбнулся этой картине, так ярко нарисованной его воображением. – Ну, допустим, не босой и в какой-никакой, а одежде. И, главное, я-то здесь, внутри этого «кокона». Значит, как любил говорить Поль, – мне и банковать!»

– Чего ты небом-то все любуешься! – прервал его внутренний монолог Сит. – Ушедших, никак, своих все выглядываешь? Шел бы ты лучше к костру, там Шептун настойку наварил, – мальчишка весело хмыкнул, – ого-го как бодрит!

Ник еще раз бросил взгляд вверх, потом приобнял за плечи Сита:

– Не бойся, Сит, все будет хорошо! – Он похлопал его по спине и, пригнувшись, скрылся в пещере.

Сит некоторое время постоял, глядя Нику вслед, потом недоуменно пожал плечами и, почесав затылок, последовал за ним. У самого входа мальчик остановился, задрал голову кверху и некоторое время изучал чернеющий небосклон. Потом еще раз хмыкнул, неопределенно махнул рукой и нырнул в темный проем.

* * *

– Вот еще чего удумал! – Шептун не на шутку разошелся. – Вот когда помру, тогда и потащишь меня на своем горбу! И не смотри на меня как на сгнивший скороспел! Это же надо, как мешок, меня за спину привесить решил!

– Да что я такого сказал? – Ник обводил взглядом своих спутников, словно ища поддержку. Сит, маленький хитрец, копался в своем заплечном мешке, словно его тут и не было. Клео, прикрыв ладонями лицо, еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться в голос. Плечи девушки вздрагивали. По всему было видно, что это ей стоило больших усилий. Даже Гунн-Терр с нарочитым вниманием в который уж раз осматривавший гребень Костяного хребта, отвернулся. Ник мог поклясться, что по лицу воина скользнула мимолетная улыбка.

Они стояли перед последним подъемом. До этого шли в связках. Еще внизу договорились, что первую связку будет лидировать альвар. С ним шел Сит. Замыкающей была Клео. Второй связкой шел Ник с Шептуном. Особых проблем с подъемом не возникало. Гунн-Терр своим врожденным чутьем выбирал самую безопасную и легкую в прохождении дорогу. Ник отдавал должное альвару. Тот не гнался за скоростью. Порой они делали большой крюк, обходя опасные участки. Один только раз пришлось перепрыгивать довольно широкую трещину, да шагов двадцать боком, прижимаясь всем телом к скале, пробираться по отвесному карнизу.

При движении на трудных участках Ник старался все время держать веревку в натяг, чтобы как можно больше облегчить подъем Шептуну. И вот сейчас они стояли у почти отвесной стены. Пути дальше не было. Тропа, по которой они планировали последним броском взойти на гребень, неожиданно сузилась и оборвалась крутым обрывом. Оставалось только одно – лезть вверх.

Ник внимательно осмотрел скалу, прикидывая удобный маршрут. Высота – метров тридцать-сорок, не больше, – для опытного скалолаза не представляла особого препятствия. К тому же, как он смог уже убедиться, Костяной хребет в основе своей состоял из известняковых пород. За тысячелетия ветер и осадки придали ему рыхлую форму. Стена была выщерблена, на ней имелось множество углублений. Снизу она походила на пористую губку. Конечно, отсюда трудно было оценить все детали, но наверняка в ней присутствовали широкие ниши, где в случае чего можно будет спокойно передохнуть. Ему было бы намного легче и спокойнее подняться с Шептуном на своей спине, чем тащить того за веревку, постоянно страхуя и ежеминутно ожидая срыва. Но старик вдруг заупрямился и уперся, как говорится, на ровном месте.

– Сделаем так, – альвар, на правах старшего, вышел вперед. – Ник прав, сорваться со скалы легче простого. Вон там, – Гунн-Терр указал вверх на темнеющий в стене выступ, – должно быть, широкий проем. До него длины плюща хватит. Сначала туда по одному поднимемся. А там уже и до верха недалеко будет. Я поднимусь первым, когда закреплюсь, скину стебель вниз. – Он посмотрел на Клео. – Помнишь, как я тебя учил? Ногами от стены отталкивайся, будто шагаешь, а сама руками перебирай. И не елозь стеблем туда-сюда, оборвется!

* * *

Подъем закончили только под вечер. Альвар, накинув на шею моток веревки, первым забрался на выступ. Оказалось, что углубление за естественным карнизом не такое уж и большое. На нем с трудом могли поместиться только трое. Гунн-Терр довольно долго возился наверху, стараясь понадежнее закрепить веревку. Ник хорошо понимал, что на голых камнях, без специального оборудования, это было совсем непростым делом. Затем тот сбросил свободный конец плюща и подал сигнал Клео подниматься. Девушка уверенно полезла вверх, почти профессионально держа тело «треугольником».

Все внимательно следили за ее подъемом. Когда она наконец добралась до верха и Гунн-Терр втянул ее на выступ, облегченно вздохнули. Следующим пошел Сит. Мальчишка тоже старался держаться уверенно. Сначала он пытался подражать Клео, опираясь ногами под прямым углом о стену, но потом плюнул и полез на руках.

Нику с Шептуном пришлось ждать, пока Гунн-Терр с выступа заберется на самый верх гребня, по-новому закрепит веревку. Затем процедура подъема повторилась. Клео, а за ней и Сит, преодолели заключительный этап восхождения. Второй этап прошел не так гладко, как первый. Все-таки одно дело подниматься с поверхности, стараясь не смотреть вниз, а другое – с небольшого выступа в двадцати метрах над землей. Альвару даже пришлось несколько раз подбадривать начинающих скалолазов.

Ник осторожно, издалека попробовал вновь завести разговор со стариком – не желает ли тот все-таки «прокатиться» наверх у него за спиной? Шептун на этот раз немного поколебался, но все же отказался, пробурчав, что он-то, конечно же, уже не молод. А раньше, мол, он лазал по деревьям не хуже лесных древолазов. И уж на эту горку он как-нибудь сам да заберется.

Ник взглянул вверх. Оттуда ему весело махали руками Клео с Ситом. Они явно гордились собой и пребывали в отличном расположении духа. Гунн-Терр же все понял и, не дожидаясь условного знака от Ника, снова полез вниз. Когда же с большим трудом, постоянно страхуя, доставили Шептуна на гребень, им пришлось снова спускаться уже за поклажей.

* * *

Ночь прошла под открытым небом. Ник лежал у костра, с блаженством вытянув гудящие от усталости ноги. Серый примостился у него под мышкой и, казалось, дремал. Как он тут оказался, можно было только гадать. Может, нашел обходную дорогу? Тут же сознание услужливо напомнило ему о матери зверька. Запоздало засосало под ложечкой. В ушах, словно наяву, послышалось лязганье когтей Морока, без труда взбирающегося по гранитной стене маяка. Разум категорически отказывался принять родство этого беззащитного плюшевого комочка с монстром из той кошмарной ночи. Серый тут же поднял мордочку, словно подслушав его мысли. Взглянул на Ника своими внимательными янтарными глазищами, потом широко и протяжно зевнул, издав то ли рык, то ли мяуканье, и снова уткнулся ему в бок.

Ник покосился на альвара. Гунн-Терр тоже выглядел не лучшим образом. Сидел, устало облокотившись спиной об валун, напоминающий обломанный зуб доисторического животного, и не спеша жевал вяленое мясо. Несмотря на предрассветную прохладу, тот был без рубахи, но, судя по всему, не испытывал какого-либо дискомфорта. Ник присмотрелся. На мощной груди альвара виднелись несколько шрамов. Такие могло оставить только колюще-режущее оружие. Но не это привлекло внимание Ника. Он напряг зрение. Да, точно. На груди воина красовалась татуировка – два скрещенных топора на длинных рукоятках. Что-то в рисунке показалось Нику странным, но, возможно, все дело было в стилизации. Он решил не заморачиваться. Еще представится случай рассмотреть необычную татуировку получше.

Они по молчаливому согласию не стали будить своих уставших спутников. Неизвестно, какие еще испытания уготовил им грядущий день. Сейчас речь уже не шла о скорости движения. От тварей им удалось оторваться. Во всяком случае, Ник во время своего ночного дежурства никаких посторонних шумов не слышал. Скалы, во множестве испещренные причудливыми гранитными арками, создавали прекрасную акустику. Незаметно подкрасться к их ночной стоянке кому бы то ни было не представлялось возможным. Ник еще раз мысленно похвалил Гунн-Терра, так удачно выбравшего именно это место для ночевки.

«Не знаю, как он, – подумал Ник – но я, пожалуй, налазился на целый год вперед». Стертые ладони щипало от многочисленных царапин. Колени и ступни покрылись спекшимися корочками крови. Мелкие порезы и ссадины под ними нестерпимо зудели. Ник подавил желание как следует почесаться. Он знал, что сейчас их срывать нельзя. Вскоре под ними появится новая, розовая кожа, и болячки сами собой отпадут.

Где-то вдалеке осыпалась горная порода. Звук камнепада тут же подхватило многоголосое эхо, нарушив предрассветную тишину перевала. Сит что-то забормотал спросонья, привстал с импровизированной лежанки и принялся в недоумении вертеть своей всклокоченной головой в разные стороны. Наконец он заметил Ника, кивнул альвару и перевел уже осмысленный взгляд на гребень горы, где уже играли первые отблески восходящего Орфиуса.

Мальчишка сообразил, что его специально не стали будить и он проспал свое утреннее дежурство. Он встал, ежась от утренней прохлады и бурча что-то себе под нос, заторопился к ближайшему валуну справить нужду.

На полдороге Сит остановился, хлопнул себя по лбу и повернул назад. Наконец, подобрав валяющееся у лежанки копье, он уже чуть ли не бегом заспешил обратно за валун.

Рассвет на Костяном хребте был красивым. Ник с интересом разглядывал, как по противоположной горной гряде не спеша растекаются лучи выползающего из-за горизонта светила. Рассвет медленно, но неумолимо отвоевывал у зеленоватой тьмы свою территорию. Причудливые хищные тени нехотя отступали, втягиваясь, словно прячась от страха, в горные провалы и чернеющие ущелья. «Вот и еще один день на этой богом забытой планете. Какие еще сюрпризы она мне приготовила?» Из печальных размышлений его вывел перестук котелков. Ник, погрузившийся в созерцание рассвета, не заметил, что Шептун уже встал и пытается из остатков их скудного провианта приготовить что-нибудь съедобное. «Сегодня хочешь не хочешь, а придется спускаться на равнину. – Ник потянулся всем телом, разминая затекшие мышцы – Без еды нам здесь долго не протянуть». Он уже собрался обсудить этот вопрос с Шептуном, как в этот момент до них донесся отдаленный крик. Кто и что кричит, разобрать было невозможно. Слова, многократно повторенные эхом, сливались в разноголосую какофонию. Все застыли, напряженно прислушиваясь. Крик на минуту затих, потом вновь заметался по ущелью.

– Это Сит, – вдруг твердо сказал Шептун.

Все принялись глазами искать мальчишку. Так и есть. Сита нигде не было. Гунн-Терр быстро вскочил на валун и жестом приказал всем молчать. Ник с трудом подавил желание крикнуть Ситу в ответ что-нибудь обнадеживающее и немедленно броситься на помощь. Он только вопросительно взглянул на альвара, потом перевел взгляд на Шептуна и замершую в сторонке Клео. Все молчали, напряженно прислушиваясь. Он вдруг сообразил, что его спутники пытаются определить направление, откуда исходит истошный крик. Обманчивое эхо металось среди скал и, казалось, играло с ними в прятки.

– Там! – одновременно выдохнули альвар со стариком.

Гунн-Терр ловко спрыгнул с высокого валуна и, придерживая левой рукой меч, с которым, кажется, не расставался и во время сна, быстрым шагом направился по незаметной горной тропинке. Все, не сговариваясь, последовали за ним. Тропинка, вильнув, круто пошла вверх. Спутники, то и дело оскальзываясь на мелких осыпающихся под ногами камушках, практически на четвереньках продолжили подъем. Крик прекратился, что еще больше подхлестнуло людей. Уже не таясь и не обращая внимания на издаваемый ими шум, все еще быстрее принялись карабкаться наверх.

Первым поднялся Гунн-Терр. Следом за ним забрался и Ник. Шептун с Клео немного отстали, но всё так же упорно карабкались наверх. Ник с альваром огляделись. Они оказались на довольно большом горном плато, усеянном огромными кусками горной породы и валунами. Чуть впереди возвышалась скала необычной формы. От самого подножия и почти до вершины в ней словно были вырублены широкие ступени. Ник даже моргнул несколько раз, чтобы отогнать наваждение. Гунн-Терр тоже недоверчиво смотрел на скалу. Друзья переглянулись и не спеша двинулись в ее сторону.

Чем ближе они подходили, тем становилось яснее, что это, скорее всего, очередной каприз природы, а не творение человеческих рук. Или древние строители были воистину великанами. «Ступени» разнились по высоте. Одни были высотой по пояс взрослому мужчине, другие доходили почти до груди.

Пока они осматривали подступы к «лестнице», подоспели запыхавшиеся от подъема девушка со стариком.

– Ну и где он? – просипел Шептун, прижимая руку к левой стороне груди.

Ник, не зная что ответить, молча пожал плечами. В этот же момент сверху донесся знакомый голос:

– Сюда! Поднимайтесь быстрее!

На самом верху скалы, призывно размахивая копьем, как ни в чем не бывало стоял Сит.

– Чего вы так долго-то?

Все с довольно глупым видом задрали головы кверху. Один Шептун, словно это не он минуту назад страдал от отдышки, резво принялся взбираться по «ступеням». До оставшихся так и стоять спутников донеслось:

– Ах ты, паршивец! Ах ты пустобрюхий перекатыш! Сейчас, сейчас я до тебя доберусь!

Судя по грозному виду Шептуна, ни у кого не осталось сомнений, что будет с Ситом, когда тот до него доберется. И если еще минуту назад все горели желанием задать хорошую трепку безалаберному мальчишке, то сейчас уже жалели его. Первая бросилась вдогонку Клео.

– Погоди, Шептун, не спеши! – девушка, ловко перелезая с одной «ступени» на другую, быстро нагнала старика. – Да постой ты, никуда он теперь от тебя не денется!

Сит, видно, только сейчас сообразив, что натворил, принялся кричать еще громче:

– Костры, Шептун! Костры!

Старик внезапно остановился, схватив Клео за руку.

– Что ты сказал?

– Костры, говорю! – Сит от радости, что его наконец услышали, пуще прежнего замахал над головой копьем. – Дымят костры-то! Дымят! Подоспевшие наконец Ник с Гунн-Терром непонимающе переводили взгляд то на Шептуна, то на пританцовывавшего от возбуждения на самой верхушке скалы Сита.

– Как дымят, Сит? – старик явно был встревожен.

– Будь здоров как дымят!

– Да я ж тебя спрашиваю, каким цветом дымят! – Шептун даже сплюнул от досады. – Цвет какой? Дурья твоя башка!

– Да черным, Шептун, дымят, черным! Чернее некуда!

Старик вдруг как-то сразу обмяк и тяжело опустился на камни.

* * *

Многочисленные бездымные факелы, развешанные через каждые десять шагов по всему периметру залы, хорошо освещали стоявший по центру большой круглый стол. Но даже они не могли пробиться до каменного свода и разогнать сгустившуюся там темноту. Вокруг массивного стола на широких, окованных желтым металлом креслах с высокими резными спинками восседали семеро. Все были одеты в одинаковые белоснежные балахоны, а их лица скрывали глубокие капюшоны.

Гробовую тишину нарушил мелодичный звон. В одной из стенных ниш бесшумно отворилась низкая дверца, и в залу, пригибаясь, один за другим вошли трое мужчин в коричневых балахонах. Последний направился прямиком к столу, держа перед собой на вытянутых руках поднос. Двое других остались стоять по обе стороны двери, одновременно откинув капюшоны, стоило ей так же бесшумно закрыться.

Человек, несший поднос, осторожно поставил его по центру стола и ловко сдернул платок, покрывающий некий предмет. Затем он с почтением сделал три шага назад и, как его спутники, откинул свой капюшон. На обычном, без всяких изысков, металлическом подносе стоял небольшой четырехгранный куб. Он был янтарного цвета, и в неровном свете бездымных факелов казалось, что по его граням бегают теплые солнечные блики.

Семь фигур одновременно подались вперед и замерли, словно в последний момент устыдившись своего порыва. В зале снова воцарилась тишина. Слышалось только слабое потрескивание горящих фитилей. Наконец раздался голос:

– Как вижу, он полностью наполнен.

Не ясно, был ли это вопрос или утверждение. Да и понять, кто именно из этой семерки заговорил, было затруднительно.

– Да, Мастер, – человек, стоящий близ стола, в почтении склонил голову. – Прошедший Небесный Предвестник был на удивление сильным. Сгорели все ловушки, но дело свое сделали.

– Нам всем выпала огромная честь быть свидетелями наполнения чаши Ушедших. Хвала нам!

– Хвала нам! – раскатисто прогремело в зале.

И опять наступила тишина. Посередине стола невозмутимо лежал куб, а на его поверхности все так же играли отражения язычков горящих вдоль стен факелов.

– Что докладывают слухачи? – тишину опять разрезал негромкий голос.

– Транслятор включился немного раньше, чем ожидалось. – Мужчина старательно смотрел в пол, избегая ненароком поймать взгляд собеседника.

– Говори, Сайгон, – подбодрил его голос, – нам всем необходима истина.

– На этот раз нечленораздельный плач или молитва, голос женский. – Говоривший на мгновение запнулся, потом продолжил: – Затем крики, жуткие крики. Очень похоже, что жертву пытали. – Он замолчал.

– Продолжай, – голос был тихий, ровный, лишенный каких бы то ни было эмоций.

– Связь была неустойчивой, много помех. Если пожелаете, я велю принести воспроизводитель.

– В этом нет нужды. – Фигура в белом балахоне махнула рукой. – Хорошая работа, Сайгон, можете идти.

Тот, кого назвали Сайгоном, поклонился, натянул на голову капюшон и спиной попятился к нише. В тишине опять прозвучал мелодичный звонок, и троица бесшумно скрылась за неприметной дверцей.

Сидевшие за столом мгновение помедлили, затем один за другим откинули капюшоны, скрывающие лица. Пятеро мужчин и две женщины, одной из которых на вид можно было дать не больше тридцати лет. Она и убеленная сединой старуха, коротко взглянув друг на друга, перевели взгляды на янтарный куб.

– Вот этот день и настал, – первой заговорила старуха на удивление твердым, с волевыми нотками, голосом. – Надеялась не дожить, но видно Ушедшие, будь они прокляты, решили по-другому.

– Что за пессимизм, Мага? – произнес знакомым голосом тучный мужчина.

– А то ты не знаешь, Дюк, – в ее голосе отчетливо прозвучал сарказм, – третий куб наполнен, и что? Вы все готовы выполнить свой Изначальный Долг?

– Изначальный! – подал голос самый молодой из присутствующих за столом мужчин. – В том-то и дело что «изначальный». Все давным-давно изменилось. Мы все это знаем. Может, когда-то это и имело смысл, но с тех пор прошла бездна времени! Больше ста лет как непревзойденный Сильвар-механик сумел починить транслятор. И что? – Он обвел всех взглядом. – И днем и ночью с тех самых пор подле него дежурят специально обученные слухачи. И что? Что мы узнали? Пару раз в год сквозь шум и помехи прорываются то безумное бормотание, то вот, как сейчас, крики истязаемой жертвы. – Он сделал паузу и, убедившись, что его внимательно слушают, с некоторым пафосом закончил: – Долг! Изначальный! Красивая легенда, не больше того!

– Ага. Это ты альварам скажи! – Молодая женщина с вызовом откинула копну светлых волос. – Какой у тебя шанс остаться в живых после этого? – Она хмыкнула. – Я, может, не так сильна в цифрах, как ты, Брайн, но что-то мне подсказывает, что это будет число, стремящееся к нулю. – То ли для наглядности, то ли чтобы разозлить собеседника, женщина свела указательный и большой пальцы и посмотрела на Брайна через образовавшуюся щелочку.

– Что с них возьмешь! – скривился Брайн, – дикари!

– Эти, с позволения сказать, дикари, – на лице женщины заиграла язвительная улыбка, – охраняют наш род с того дня, как наши предки сюда пришли. Если не раньше. Есть источники, которые недвусмысленно утверждают, что именно альвары сопровождали первых мастеров из Затерянного Города.

– Ах Сильва, опять эти легенды! – делано воздел руки к каменному своду Брайн. – Так мы скоро всерьез станем обсуждать предсказания Норы-прорицательницы.

– А я бы на твоем месте не отмахивалась, – Сильва недобро посмотрела на Брайна. – Не всё в этом мире так горячо любимые тобой цифры и производные от них объяснить могут.

– Может, отложите выяснение своих отношений до лучших времен? – властно произнесла Мага. – Знакомый нам всем мир и столетние устои рушатся на наших глазах, а вы всё не угомонитесь.

– Да что мне с ним выяснять, – вспыхнула Сильва. – Он за своими цифрами и вычислениями ничего вокруг не замечает! Плюс завышенное самомнение. – Она фыркнула. – Совершено необоснованное, между прочим!

– Мага права, Брайн, – скрипучим голосом поддержал старуху пожилой мужчина. – И ты напрасно с таким пренебрежением относишься к Изначальному Долгу. Это, прежде всего, Вера! – он поднял над головой указательный палец. То, что столетия скрепляло наш союз с альварами. Ты что думаешь, они без нас не проживут? Проживут. Причем прекрасно проживут. А вот мы без их поддержки – нет. Отними у них саму идею Изначального Долга и всё. В лучшем случае оставят нас один на один с варварами. А скорее, истребят всех до единого.

– У нас есть древнее оружие! – Брайн даже вскочил со своего места. – Вы все это прекрасно знаете. А вот с этим, – он ткнул пальцем на одиноко стоящий посередине стола куб, – мы сможем им воспользоваться!

– Оружие… – скрипуче протянул пожилой, – всё вам, молодым, в войну поиграть! Не для этого он предназначен.

– Так лучше накопленную в нем мощь на благо Анклава использовать, чем на давно утраченный и непонятно кому не возвращенный Долг!

С другой стороны стола раздалось негромкое покашливание. Спорщики разом прервали свою перебранку.

– Вы, наверное, все удивитесь, – из-за стола поднялся мужчина крепкого телосложения. Определить по внешности его возраст было затруднительно. Испещренное глубокими морщинами лицо вступало в резкий контраст с живыми, полными блеска и энергии глазами, – но сейчас речь пойдет в том числе и о Норе. Точнее, о ее самом известном предсказании.

Он обвел присутствующих взглядом, словно хотел убедиться, что все его внимательно слушают. Удовлетворенно кивнул и также спокойно продолжил.

– Я отвечаю за безопасность Анклава Мастеров и не хочу сейчас останавливаться на различных трактовках ее пророчества, искать совпадения или, наоборот, опровергать их. Просто изложу имеющиеся у нас факты, а вы все потом сопоставите их и для себя решите, насколько ее пророчества близки к происходящему сегодня.

Примерно десять декад назад охотниками Прилесья на болотах был встречен незнакомец. Он не говорил на нашем языке. Не знал простейших вещей, хорошо известных даже лесовикам. Найденыш, как прозвали его они, обладает огромной физической силой, блестящей реакцией, прекрасно владеет оружием и кулачным боем. Но что самое главное, – мужчина сделал паузу, – он не восприимчив к Дару.

За столом прошло движение.

– Борг, ты хочешь сказать..? – раздалось сразу с нескольких сторон.

– Я ничего не хочу сказать. Я излагаю факты.

– Человек Издалека? – выразила всеобщую мысль Сильва.

– Как это установлено? – понеслись возгласы. – Насколько точны эти сведения? Это не тот самый, который победил в Ритуале?

– Информация достоверная. Получена из разных источников и проверена моими людьми. – Борг был невозмутим. – Это раз.

Последний Исход был такой сокрушительной силы, что прокатился до Быстрой Воды, и, как вы знаете, несколько летучих тварей осели, едва не дотянув до Белых скал. До меня дошли донесения, хоть и очень, – Борг на секунду запнулся, подбирая правильное слово, – очень невероятные, но которым, по косвенным признакам, я все же склонен верить. Колыбель Степняков подверглась нашествию тварей и полностью разрушена, а главное, заполонена ими. Это два.

– Вот это да! – в полной тишине раздался голос Сильвы. – Сердце Высочайшего Гурта уничтожено?

– Они пойдут на Город, – тихо произнесла Мага, – у них нет выбора.

– Да, – буднично согласился Борг, – Срединные земли уже кишат голодными кочевниками.

– То есть, что получается, – подал голос Дюк. – Если интерпретировать слова Норы, мы имеем человека из Дальних Земель, Большой Исход, нашествие степняков…

– Наступление великого Хаоса, – продолжила за него Мага. – Все это так. Но чтобы Круг замкнулся и настал День Искупления, помимо всего прочего, нужен Избранник и девица из рода Хильдов. – Она с сарказмом оглядела присутствующих. – Поправьте меня, если я что-то позабыла, – Мага притворно вздохнула. – Уж извините, возраст, как-никак…

– Декаду назад дочь Верховного в сопровождении воина Гунна из клана Терров переправилась через Быструю Воду, – невозмутимо парировал Борг. – По моим расчетам, они сейчас на подходе к Прилесью.

В зале воцарилась абсолютная тишина, только оглушительно потрескивали бездымные факелы.

* * *

Это, наверное, была самая высокая точка Костяного хребта. Сверху хорошо просматривалась вся саванна от подножия горы до Прилесья. Предательский туман исчез, будто его и не было. Вместо него, насколько хватало глаз, пестрым разноцветным ковром стелилась растительность. Если у самых скал еще тянулись широкие полосы каменистой земли, то дальше они превращались в маленькие острова, со всех сторон окруженные буйной зеленью. А уже у самого горизонта сплошной стеной возвышался Лес. Несмотря на расстояние, от него исходила звериная мощь и почти осязаемое чувство опасности.

Там-то и курились черным дымом сигнальные костры, резко выделяясь на фоне буйства цветов и красок местной флоры. Из путаных объяснений Сита Ник понял, что это хороший знак. Так охотники подают друг другу сообщения, что у них все в порядке и много еды. Какое-то съедобное дерево или кустарник, Ник так точно и не понял, при сжигании дает вот такой вот иссиня-черный дым, хорошо заметный на больших расстояниях. Сейчас путники стояли на откосе, широким карнизом выступавшим из скалы. Все молчали. Первая радость от известия, что жители Ближней Долины уцелели во время Исхода, сменилась осознанием, что впереди еще спуск и как минимум два дня пути по дикой саванне.

Ник лениво осматривал простирающуюся под ним равнину и поймал себя на том, что ему совершенно не хочется высматривать наиболее удобные проходы сквозь пеструю растительность. Взгляд то и дело возвращался к горизонту. Темная полоса Леса притягивала его, точно магнит. Накатила давящая усталость, тревога и какое-то состояние отупения. Захотелось сесть, а еще лучше, лечь на прохладную землю. И спать. Как же хочется спать! И куда меня понесло? Сидел бы себе в деревушке Нийи, пил бы сейчас с Паком его чудодейственную наливку. А там, глядишь, и спасательный корабль с группой специального реагирования на борту подоспеет. И он, наконец-то, уберется с этой треклятой планеты! «Да что это со мной? – откуда-то издалека пришла запоздалая мысль. – Такое впечатление, что я и впрямь всю ночь просидел за бурдюком».

Ник несколько раз глубоко вдохнул, наполняя кровь кислородом. В голове зашумело. В ушах зазвенели тысячи колокольчиков. Он с силой растер затвердевшее, словно маска, лицо. Вроде помогло. Дремота отступила. Ник напряг мышцы, потом расправил плечи и с удивлением оглядел товарищей. Все неотрывно смотрели на темнеющую у горизонта монолитную стену Леса. Шептун, прикрыв глаза, шевелил губами, словно повторял про себя заклинания. Сит, прижав ладони к вискам, медленно раскачивался из стороны в сторону. На лице Клео застыла тревога. Ее широко раскрытые глаза невидяще всматривались в даль. Гунн-Терр стоял, не шелохнувшись. Он, казалось, впал в ступор. Лицо внешне было спокойно и невозмутимо, только побелевшие костяшки пальцев правой руки, крепко обхватившей рукоятку меча, выдавали его крайнее напряжение.

В этот момент рядом раздался длинный натужный вой. Люди вздрогнули, выходя из транса, и разом обернулись на звук. У самого края отвесной скалы, широко расставив лапы и вытянув оскаленную морду вперед, стоял зверь. Ник не сразу сообразил, что это его Серый. Настолько тот сейчас изменился. Стального цвета шерсть встала дыбом. По телу волнами пробегали сокращения мышц. Когти с силой впивались в каменистую землю. Протяжный вой вдруг сменился громким клокочущим рыком. У Ника по спине пробежал озноб. Его Серый, его маленький зверек бросал вызов темнеющей на горизонте опасности.

Спутники молча переглянулись и, не сговариваясь, направились вниз по тропе.

Об авторе

Родился в Москве, служил на Дальнем Востоке, довелось побывать в горячих точках.

Учился в МГИМО на МЭО (специальность экономист-международник). По работе некоторое время жил в Европе. Много путешествовал по Ближнему Востоку, Центральной Америке. Сейчас занимаюсь бизнесом в Москве.

Начал писать книги. Задумал целую серию под название «Запретный мир». Жанр ближе к фантастике, хотя, возможно, и не абсолютно научная.

В этих книгах будет рассказываться о приключениях молодого землянина из 25-го века в закрытой от остальной вселенной планетарной системе. Главному герою предстоит приоткрыть завесу тайны, над которой уже полвека бьются галактическая спецслужба и лучшие учёные Земли.

Сноски

1

Descobridor – следопыт (португальский яз.).

2

Мимоза стыдливая (лат. Mimosa pudica) – многолетнее травянистое растение, часто называемое недотрогой. Размер колеблется от 30 до 60 сантиметров. Родина растения – тропическая часть Южной Америки и Карибский бассейн.

3

Феноти́п (от греческих слов φαίνω (phainō) – являю, обнаруживаю – и τύπος (typos) – образец) – совокупность характеристик, присущих индивиду на определенной стадии развития.

4

Число «пи» – математическая константа, равная отношению длины окружности к длине ее диаметра. Обозначается буквой греческого алфавита «пи». Старое название – лудольфово число.

5

В 1811 году А. Авогадро выдвинул гипотезу, согласно которой при одинаковых температуре и давлении в равных объемах идеальных газов содержится одинаковое число молекул. Сейчас оно известно как постоянная Авогадро (6,022 140•10 в 23 степени моль -1).

6

Терраформирова́ние (лат. terra – земля и forma – вид) – изменение климатических условий планеты, спутника или же иного космического тела для приведения атмосферы, температуры и экологических условий в состояние, пригодное для обитания земных животных и растений, а также комфортного проживания человека.

7

Альпинистские кошки – металлические приспособления для передвижения по льду и фирну (плотному зернистому снегу), крепятся на ботинках различными способами. Альпинистские кошки используются в альпинизме, горном туризме и ледолазании. Имеют обычно 10 или 12 зубьев.

8

«Айс-фифи» (англ. Ice-fifi) – это альпинистское снежно-ледовое снаряжение, предназначенное для прохождения крутых, вертикальных и даже «отрицательных» ледовых стен. Может комплектоваться лопаткой для прохождения снежных фирновых склонов и отвесов.

9

Бивуак, бивак (франц. Bivouac) – место расположения людей на отдых или ночевку в условиях естественной природной среды при занятии видами спорта, связанными с преодолением естественных природных препятствий (альпинизм, скалолазание, туризм, спелеология).

10

Грависпас, или, иначе, гравистаб (гравитационные стабилизаторы), входит в обязательный комплект при работе на больших высотах, а также в обязательную страховочную систему в горном туризме, альпинизме (в т. ч. промышленном) и скалолазании.

11

Беседка – страховочная система – элемент альпинистского снаряжения, который спортсмен надевает на себя. Именно к страховочной системе крепится страховочная веревка и прочие элементы альпинистского снаряжения.

12

Кулуа́р (от фр. couloir – проход, коридор) – ложбина в склоне горы, направленная вниз по линии тока воды. Широкая в верхней части, сужается книзу.

13

Стихи Елизаветы Резниковой.

Content

Игорь Власов
Исход

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Об авторе

Сноски