Марина Серова

Предчувствие конца

Я ступила на крышу, и апрельский холодный ветер немедленно принялся играть с моими волосами. Он мягко толкал меня в спину, придвигая к краю. Никакого ограждения на крыше этой пятиэтажки не было. Когда я подошла к парапету высотой в пару кирпичей и встала на него, то обнаружила, что кроны старых тополей достигают уровня моих коленей. Когда-то давно, когда дом был только что выстроен, новые жильцы посадили деревья. И вот тополя вымахали выше здания.

Пока деревья стоят голые, как система кровообращения. Совсем скоро их ветки покроются листвой, а пока ничто не мешает мне наслаждаться превосходным видом на «мой» город. Высоты я не боюсь, так что могу стоять на самом краю и любоваться сколько захочу цепочками разноцветных огней.

Весна — мое любимое время года. Хотя если задуматься, то и зима нравится мне не меньше. И лето я тоже люблю. А осенью мой город так красив! Я вообще люблю жизнь. Но весна… весна всякий раз особенная. Каждая весна дарит обещания — любви, перемен к лучшему… И пусть обманет, пусть не сдержит обещания — за такой чудесный вечер, за ветер, пахнущий странствиями, этой весне можно простить многое.

За моей спиной послышались размеренные шаги. Я стояла, не двигаясь, до тех пор, пока шаги не стихли у меня за спиной. Только тогда я спрыгнула с парапета и обернулась. Их было трое. Сам Табаки стоял впереди, а двое его помощников в шапочках-«балаклавах» смутными силуэтами выступали из темноты. Табаки своей физиономии не прятал. На маленьком негодяе был длинный кожаный плащ и шляпа в стиле «Чикаго 1920-х». Вероятно, самому себе маленький мужчина казался гангстером — опасным, влиятельным и очень-очень стильным. Но при виде шляпы я не смогла удержать улыбки. Я совершенно не боялась ни этого человека, ни его помощников.

В конце концов, я пришла сюда для того, чтобы работать на них. Ну или на того, кто их послал.

— Сколько можно вас ждать? — сердито спросила я. — У меня насморк будет! Включу в счет расходы на лечение.

— Сейчас десять тридцать одна, — огрызнулся Табаки. Маленький мужчина был бледен и поминутно облизывал губы. Да, ему не часто доводилось участвовать в серьезных делах…

— Где груз?

От моего вопроса Табаки вздрогнул и едва не выронил посылку, которую держал в руках. Шагнул вперед, я приняла груз из его рук, и мужчина поспешно вернулся на то же место. Я понятия не имела, что находится в пакете размером с гробик для кошки. Мое дело — доставить груз по назначению. И если кто-то попытается мне помешать… В общем, за это мне и платят.

Табаки вдруг нервно дернул щекой и едва слышно произнес:

— Тебе привет от Дины!

— Что?! — Мне показалось, что я ослышалась. Не могло, просто не могло быть такого…

— Привет от Дины, говорю! — слегка осмелел Табаки и махнул двоим громилам: — Заканчивайте с ней!

Парни синхронно шагнули из темноты на пятачок, освещенный неверным светом ржавых фонарей. Стволы в их руках казались ненужными игрушками. Эти типы могли бы порвать кого хочешь голыми руками. Тем не менее меня ценили высоко — у одного был «макаров», а другой вообще держал здоровенный «глок».

— Слушай, Табачников! — быстро заговорила я, торопясь успеть до той секунды, когда стволы примутся плевать в меня свинцом. — Не знаю, сколько эта девка тебе заплатила… Даю больше. Ты меня знаешь, слово я держу.

Табаки снова дернул щекой и с сожалением помотал головой:

— Не получится. Извини, ничего личного…

Я совершенно не собиралась становиться персонажем гангстерского фильма, но деваться мне было некуда. Не обращая никакого внимания на оружие, направленное на меня, я принялась медленно разворачивать посылку, что передал мне Табаки. Под слоем упаковочной бумаги оказалась картонная коробка, а в ней — изящная бутылка сливовой водки, прямиком из Поднебесной. Под бутылкой белел клочок картона с золотым обрезом.

Мои враги не отрываясь следили за тем, что я делаю.

Я поднесла карточку к глазам и при тусклом свете фонарей прочла: «Я выпью на твоих похоронах. Дина». Красиво, не спорю…

— Лови! — я бросила бутылку Табаки, и тот в полном обалдении ее поймал. Теперь руки у него были заняты, а вот мои, наоборот, свободны. Пули ударили в то место, где я только что стояла. Но меня там уже не было.

Я перекатилась по рубероиду, пачкая куртку голубиным дерьмом. У романтики всегда есть оборотная сторона. Когда догорает красивый закат, неизбежно наступает непроглядная ночь. Если есть розы, то где-то поблизости ищите компост. Если голуби — сами понимаете что…

Мой пистолет гавкнул всего дважды.

— Ой, бли-ин! — задумчиво сказал один из громил и лег на рубероид щекой. Другой промолчал, но так же послушно лег рядом. Думаю, если я ничего не перепутала в неверном свете фонарей, оба были живы. Ну, более или менее.

Теперь Табаки остался со мной тет-а-тет.

— Наконец-то мы одни! — игриво проговорила я и крутанула пистолет на пальце.

Маленький гангстер шагнул назад — раз, другой…

— Эй, стой, погоди! — воскликнула я, убирая оружие в кобуру под мышкой. — Не надо прыгать с крыши. Не покидай меня так скоро, Табачников! Нам еще о многом нужно поговорить. Вот, к примеру: сколько тебе заплатили, чтобы ты меня убрал? Ну скажи, мне же интересно. А еще…

Но Табаки так и не узнал, о чем еще я хочу спросить его. Маленький гангстер внезапно выхватил пистолет и выстрелил в меня.

— Надо же, попал! — сказала я, падая на колени. Ну ни за что бы не подумала, что у этого шибздика может быть оружие!

Второй выстрел отбросил меня к самому краю крыши. Ну, подойди же, чтобы меня прикончить! Ближе, детка, еще ближе! Ты пожалеешь, что на свет родился…

Но Табаки не желал рисковать.

— Ничего личного, — повторил маленький гангстер и выстрелил. Три пули ушли в белый свет как в копеечку, зато четвертая попала мне прямо в голову.

Я еще успела почувствовать, как меня катят к краю крыши, слышала, как пыхтит Табаки, взваливая меня на парапет.

А потом меня подхватила весенняя ночь, и ветер вволю наигрался моими волосами.

Глава 1

Я открыла глаза и уставилась на спинку дивана. Узор из розочек на бежевом фоне в мелкий рубчик был мне хорошо знаком. С минуту я полежала, пытаясь вспомнить, где я нахожусь, и понять, что вывело меня из состояния крепкого здорового сна.

Я дома — это точно. Стерильная белизна больницы осталась позади. Длинный коридор, лампы дневного света на потолке, операционная, реанимация… палата для выздоравливающих, потом первые шаги по коридору на дрожащих от слабости ногах… долгие часы реабилитации, упражнения до седьмого пота, до звона в ушах. И наконец возвращение домой, слезы Милы и даже звонок из Владивостока, на который я не пожелала ответить — звонок от отца, с которым я не разговариваю со дня смерти матери. Да, все это было, и все это в прошлом. Два месяца прошло с той ночи, когда я так неосмотрительно подставилась под пули Табачникова и его команды.

Теперь я дома, и разбудил меня какой-то шум. Осталось встать и выяснить, что это было.

Я откинула плед, которым Мила ухитрилась накрыть меня, когда я задремала на диване в гостиной, и с некоторым трудом спустила ноги на пол. Бок отозвался тянущей болью. Да, спасибо, я еще не забыла, куда именно угодила пуля этого подонка Табаки…

— Я вас прошу, не надо! Уходите, вы ее разбудите! — услышала я из коридора умоляющий голос тети.

— Ну как же так, — виновато произнес мужской голос.

Что там творится, в конце концов?!

— Мила, я не сплю. Сейчас выйду! — крикнула я и нашарила тапочки.

Придерживаясь за стенку, я вышла в коридор и остановилась, привалившись к дверному косяку. Мила держала оборону против высокого старика в светлом костюме. Седые волосы мужчины были зачесаны назад, а глаза вытаращены, отчего он слегка напоминал профессора из моего любимого фильма «Назад в будущее». Громким шепотом старик повторял:

— Ну как же так? К кому же нам еще обратиться?!

— Не знаю! — возмущенно отрезала тетушка. — Вызовите полицию, в конце концов! Моя племянница — частное лицо, кроме того, она больна…

— Тетя, я здорова, — сказала я довольно громко.

— Ну вот, вы ее разбудили! — всплеснула руками Мила. — Это возмутительно!

— О чем идет речь? — поинтересовалась я. Кажется, я уже видела этого старика. Да, точно, мы несколько раз сталкивались на лестнице и в лифте. Сейчас, дайте мне минутку… Это Александр Арнольдович Кирпичёв, наш сосед с верхнего этажа.

— Евгения Максимовна, нет сил больше терпеть! — сосед прижал руки к груди несколько театральным жестом.

— Простите? — поморщилась я. Голова после сна соображала неважно.

Старик тяжело вздохнул:

— Я говорю о ваших новых соседях! Ну тех, что живут напротив. Вы только послушайте! — старик поднял вверх палец. — Это же Содом и Гоморра!

Я прислушалась. Действительно, откуда-то доносились звуки глухих ударов, звон бьющегося стекла и отборный, лишь слегка приглушенный кирпичными стенами мат.

— У нас новые соседи? — Я посмотрела на Милу. Напротив нас проживала симпатичная пожилая пара. Их собачка Пунечка иногда гадила на наш коврик, но сердиться на это дрожащее интеллигентное существо было невозможно. — А где Иван Георгиевич и Марья Семеновна?

Мила развела руками:

— Они съехали еще в прошлом месяце. Дочь забрала их к себе вместе с собачкой. А квартиру сдают. Неделю назад заселились новые жильцы.

— Гомики? — деловито спросила я.

Старик закашлялся. Мила удивленно приподняла брови:

— Почему… почему ты так думаешь?!

— Ну, Александр Арнольдович сказал, что там Содом и Гоморра. Насколько я помню Библию…

— Уверяю вас, это здесь совершенно ни при чем! — заволновался старик. — Там проживает семейная пара, даже без детей. Когда они въехали, я был рад. Знаете, дети сейчас такие шумные… а собаки так громко лают…

Ага, а студенты любят слушать музыку по ночам. А гастарбайтеры норовят поселиться в одной комнате в количестве, превосходящем порождение самой буйной фантазии…

— В общем, я подумал, что такие жильцы не доставят нам хлопот, — продолжал свою сагу старик. — О, как я ошибался!

— Он что, пьет? — решила я перейти к делу.

— И пьет, и избивает свою супругу! — радостно подтвердил старик. — И, заметьте, уже не в первый раз! Живут всего неделю…

— Вы полицию вызывали?

— А как же! — улыбнулся Александр Арнольдович. — В самый первый раз, когда среди ночи вот такое началось, я лично вызвал наряд!

— И что? — хмуро спросила я, уже зная ответ.

— Да ничего! Как приехали, так и уехали. Сказали — дело семейное.

Да, знакомая картина…

— А участковый приходил?

Сосед возвел глаза к потолку:

— У нас в очередной раз новый! Приходил какой-то, извините меня, нерусский мальчик. Мне показалось, он сам его боялся, этого Дениса…

— Денис — это новый сосед?

— Ну конечно!

— Хорошо. Чего вы хотите от меня? — терпеливо спросила я. С соседями лучше жить в мире и дружбе — я всегда придерживаюсь этого нехитрого правила, и оно ни разу не подводило. Именно соседи — те самые пенсионеры с собачкой — как-то раз предупредили меня, когда под нашу дверь подложили взрывное устройство…

Старик замялся и отвел глаза. Очевидно, его смутил мой вид: я была худой и бледной, под глазами синяки, а уж как выглядят после больницы мои вены — наркоману и не снилось.

— Я… хотел попросить вас урезонить этого типа. Так сказать, вразумить… сам я человек сугубо мирный, у меня гипертония…

Голос соседа становился все тише, и наконец Александр Арнольдович совсем замолк. Что ж, все-таки он, несмотря на семидесятипятилетний возраст, мужчина. А просит женщину о помощи… Ну тут как раз ничего удивительного нет.

Дело в том, что я телохранитель.

В первый год по приезде в Тарасов я старательно скрывала от окружающих, чем именно занимаюсь. Вообще-то в профессии телохранителя нет ничего такого, чего стоило бы стыдиться. Но я старалась разделять личную жизнь и работу. Наивная… Как только стало известно, что я больше не переводчица и репетитор (первые пару месяцев я занималась именно этим), как ко мне потянулись жильцы нашего многоквартирного дома. У одного угнали машину, и он был уверен, что я смогу ее разыскать. Другой предлагал мне «прокатиться» с ним и выбить долг из жадного свояка. Соседка жаловалась, что ее обижает муж… Ну и так далее.

Сколько я ни отбрыкивалась, объясняя, что я не Бэтмен, не Супермен и не Розовая пантера, — все было напрасно. Люди на полном серьезе говорили мне, что им не к кому обратиться. Несколько раз я действительно сделала то, о чем меня просили. К примеру, вправила мозги сильно поддающему Васе, который приобрел нехорошую привычку отбирать пенсию у старушки-матери. И пошло-поехало!

Вполне объяснимо, почему сосед явился именно ко мне… Вот только я не уверена, что смогу сделать то, о чем меня просят.

Кажется, Александр Арнольдович прочел в моих глазах отказ, потому что он снова прижал руки к груди и произнес:

— Ну, может быть, вы хотя бы попробуете воздействовать на этого типа, так сказать, словесно? Вы, уважаемая Евгения Максимовна, умеете говорить с людьми как-то так, что они вас слушаются…

О, да! Умею, это точно. Вот только рецепт моей убедительности прост: когда я смотрю злодею в глаза, он точно знает: еще минута, и я ему как следует врежу! Потому и слушается…

Вопли и звон стекла стали еще громче. Что у него там такое — стеклянные витрины с экспонатами? Или коллекция богемского хрусталя? Мы трое прислушались к доносящемуся их нехорошей квартиры шуму. «Не надо! Нет!» — совершенно явственно выкрикнул женский голос.

— Ну хорошо, — сказала я с некоторым сомнением. — Я попробую с ним поговорить. Но ничего особенного не обещаю. Не вижу причин, по которым он должен меня послушаться.

— Евгения Максимовна, мы в вас верим! — вдохновенно сверкнул глазами сосед.

— Лучше вызовите полицию, а? — тоскливо попросила я, накидывая куртку.

— Женя, не надо! Не ходи туда! — Мила попыталась ухватить меня за рукав.

— Тетя, успокойся! Я же не собираюсь с ним драться…

В четыре шага я пересекла лестничную площадку и позвонила в дверь напротив. Крики и звон сразу стихли.

Щелкнул замок, дверь приоткрылась. В проеме показались глаз и часть заросшей щетиной довольно пухлой щеки. Причем, возникло все это на уровне выше моего роста, а ведь во мне метр восемьдесят. Ну и амбал!

— Добрый день… э, простите, добрый вечер! — поправилась я. — Я ваша соседка, живу напротив. Дело в том, что из вашей квартиры доносится шум, и мы с соседями решили проверить, все ли у вас в порядке.

Амбал молчал, глаз двигался, медленно сканируя лестничную площадку. Похоже, этот парень соображает с трудом — как динозавр, которого кусают за хвост, а его голова об этом еще не догадывается…

— Так как? — поинтересовалась я.

— Что? — вступил наконец в диалог мужчина.

— Так как насчет порядка? У вас все порядке, надеюсь? Или вот-вот будет в порядке? — в моем голосе звучал намек, которого не понял бы только исключительно тупой человек. Но, похоже, мой собеседник был именно таким. В смысле, исключительно тупым.

Амбал открыл рот. Я напряглась. За моей спиной маячили обеспокоенные тетушка и интеллигентный сосед. Представляю, какой отборный мат польется сейчас из этой пасти!

— Простите, если мы побеспокоили вас! — вполне дружелюбно произнес амбал. — Дело в том, что мы с женой повздорили. Семейные ссоры… Знаете ведь, как это бывает.

— Не знаю, — честно ответила я. Вот, кстати, одна из причин, по которой я не тороплюсь замуж…

Мужчина с минуту разглядывал меня.

— В общем, извините за беспокойство, — скороговоркой закончил сосед, так, словно в квартире его ждало какое-то приятное занятие, и быстренько захлопнул дверь.

Я еще с минуту потопталась на пороге, чувствуя себя чрезвычайно глупо, а потом вернулась в квартиру.

Мила встретила меня так, словно я благополучно вернулась из «горячей точки».

— Ох, Женя, я так волновалась!

— Вот видите, — обратилась я к Александру Арнольдовичу, — не такой он и страшный, этот Денис. Вполне вменяемый тип. Обещал больше так не делать.

Кирпичёв рассыпался в благодарностях и покинул квартиру, а я вернулась на свой диванчик. Так, с завтрашнего дня начинаю утренние пробежки. Ну что это такое? Я встала, прошлась и побеседовала с соседом, а у меня уже кружится голова и болит в боку. Нужно как можно скорее вернуть себе прежнюю физическую форму! И плевать, что там говорят врачи. Я буду беречься, валяясь на диване, а кто будет деньги зарабатывать?!

Больших сбережений я никогда не имела, предпочитая жить сегодняшним днем и тратить все, что зарабатываю. Ну, был у меня неприкосновенный запас в банке, но за время моей болезни мы с тетей его благополучно потратили. Так что нечего отлеживаться, Охотникова! Вставай!

Кстати, ты еще не забыла, что тебе нужно сделать одно чрезвычайно важное дело? А именно — вернуть себе «свой» город…

Я считала провинциальный Тарасов своим по праву. Собственно, я его таким сделала, потратив на это уйму времени и сил. И что же?! Стоило мне на пару месяцев уйти со сцены (ну, на самом деле я просто провалялась в больнице весь май и большую половину июня), как город увели у меня из-под носа!

И сделал это человек, от которого я ничего подобного не ожидала…

— Женя, ты не спишь? — Тетя осторожно постучала в дверь моей комнаты. — Пойдем пить чай! Я испекла торт. Тебе надо хорошо питаться!

Поняв, что мысли о серьезном придется отложить на потом, я встала и прошаркала в кухню. Тетя налила мне свежезаваренного чая (кофе мне пока нельзя, от него после больницы у меня бессонница) и плюхнула на тарелку кусок зеленовато-розового торта. Есть мне не хотелось совершенно, тем более — на ночь. Было уже шесть часов вечера, а как раз сегодня я решила восстанавливать спортивную форму. Тортики с кремом никак этому не способствовали. Я потыкала ложечкой аппетитный кусок с вкраплениями орехов и сильным запахом миндаля.

— Тебе не нравится? — огорчилась Мила, — Жалко, а я так старалась, пекла по новому рецепту…

— Что ты, тетя! Выглядит потрясающе! А как называется? — Я поспешно засунула в рот здоровенный кусок бисквита. Черт с ней, с физической формой! Душевное равновесие Милы для меня куда важнее. Тетя едва сама не загремела в больницу после моего ранения… Подумаешь, какой-то тортик! Полтора часа на беговой дорожке — и нет его!

— Он называется «Могила Наполеона»! — с горделивой скромностью отвечала тетя.

От смеха я подавилась миндалем. Мила поспешно принялась хлопать меня по спине. Восстановив дыхание, я поинтересовалась:

— Тетя, но почему же «могила»?!

— Рецепт мне дала Элиза Францевна, — простодушно ответила Мила, — а «Могила Наполеона» — ее любимый пасьянс!

Тортик оказался выше всяческих похвал. Я как раз размышляла над тем, не попросить ли добавки, как вдруг с лестничной площадки донеслись грохот и пронзительный женский крик.

— Ой, нет! — Мила прижала ладони к щекам и круглыми глазами уставилась на меня. — Опять!

Кажется, мой вежливый визит не пошел впрок буйному соседу. Денис принялся за старое, не прошло и четверти часа.

Я встала.

— Женя, не ходи! — ахнула Мила и схватилась за меня, как утопающий за соломинку.

Я осторожно высвободила свою руку.

— Тетя, да не волнуйся ты так! Этот Денис показался мне вполне вменяемым. Видно, он здорово не ладит с женой. Слушай, может, это она бьет там посуду, а? Женщины, знаешь ли, тоже всякие бывают…

— Женя, не надо! — упорствовала тетушка. — Ну хочешь, я позвоню в полицию? Правда, потом придется выслушивать, зачем мы побеспокоили их по такому пустячному делу… Но вдруг на него подействует их визит?

Ох, сомневаюсь…

— Я сейчас, — сказала я, выходя на лестницу. Сосед не показался мне очень уж пьяным, так что есть шанс договориться по-хорошему.

Я позвонила в дверь напротив и приготовилась ждать. Но металлическая дверь распахнулась сразу, как будто Денис стоял за ней и поджидал первого, кто придет. Здоровенная ручища сграбастала меня за шею и втащила внутрь нехорошей квартиры. Дверь лязгнула у меня за спиной, а следом послышался звук, заставивший меня напрячься — скрежет задвигаемого засова.

В прихожей было абсолютно темно. Тяжелая рука пригибала меня к полу. По тому, каким захватом меня держали, я поняла: этот тип знает толк в таких вещах. Попробуй я дернуться — тут же свернет мне шею…

Придется договариваться.

— Эй, отпусти! — для пробы пискнула я. — Больно же!

— Я тебя сюда не звал, — ответил голос Дениса. Ага, значит, держит меня все-таки буйный сосед. А я уж начала подумывать о террористах. В моей практике телохранителя было и такое…

— Я пришла поговорить! Соседи жалуются, что у вас шумно! — пожаловалась я. — Даже полицию собрались вызывать! Вот я и пришла, чтобы решить все миром. Ну отпусти, что я тебе сделала?

Сосед втащил меня в комнату. Свет заходящего солнца, бьющий в пыльные окна, показался после темноты просто ослепительным. Квартира напротив была точно такой, как у нас с Милой, только в зеркальном отображении. Ага, значит, вон там у них кухня, а та закрытая дверь ведет в другую комнату.

Одной рукой удерживая меня, другой Денис взял со столика телефонный аппарат и зубами перекусил провод. Я вытаращила глаза. Похоже, у этого типа с головой куда хуже, чем я могла предположить! Денис вдруг сжал мне шею так, что от боли потемнело в глазах. Пока я хватала ртом воздух, сосед очень профессионально вывернул мне руки назад и скрутил их проводом. Потом швырнул меня в угол, где я осталась лежать беспомощной, как выброшенная из воды рыба. Ничего себе!

Всегда, с самого раннего детства я воспринимала себя как охотника, а не как дичь. Я лазила по заборам вместе с мальчишками, играла на военном полигоне в части, где служил мой отец, потом занималась дайвингом и парашютным спортом, а дальше было время обучения в спецотряде «Сигма» и служба. Я обезвреживала террористов и освобождала заложников, я кралась ночью по горам, чтобы снять часового и дать возможность военным вступить в игру, я закрывала клиентов от пуль и разминировала машины и дома. И никогда, никогда я не была жертвой!

А сейчас я лежала на грязном, засыпанном осколками стекла полу малогабаритной квартиры и не знала, чего ждать от ближайшего будущего. Кто он такой, этот сосед?! На свете не так уж много людей, способных скрутить Женю Охотникову как поросенка…

Теперь я могла рассмотреть своего мучителя повнимательнее. Это был двухметрового роста мужик впечатляющих габаритов. Денис стоял надо мной, и просто по тому, какой была его обманчиво спокойная стойка, можно было сделать вывод — он профи. Спецназовец, очевидно. «Альфа» или еще что-то элитное…

Потом я присмотрелась повнимательнее и поняла — здесь что-то не так. Под растянутыми трениками и майкой-алкоголичкой было отлично видно, что мышцы уже начали заплывать жиром, живот валиком нависал над резинкой штанов. Так всегда бывает, когда тренированное тело лишают привычной нагрузки. Кто не верит — пусть посмотрит на бывших спортсменов…

Денис был небрит — щетина отросла настолько, что светлым свалявшимся пухом лежала на щеках. Постричься парню тоже не мешало бы. И еще принять ванну… Вот единственное, чем не пахло от соседа, — так это алкоголем. И это было самым печальным.

Когда человек совершает глупые поступки в состоянии алкогольного опьянения — это одно. Бьет посуду, лупит жену, бросается на соседей… А вот когда подобное случается на трезвую голову — дело плохо. Перед нами либо законченный садист, либо потенциальный пациент психушки, и неизвестно, что лучше… в смысле, хуже.

Денис напал на меня, незнакомого человека, женщину. Скрутил профессиональным приемом и швырнул на пол. Не надо быть семи пядей во лбу для того, чтобы понять: намерения у мужика самые серьезные. У меня остается единственное средство спастись — быстро убедить соседа, что я не представляю для него ни малейшей опасности. Так, срочно вспоминаем правила ведения переговоров с психически больными гражданами. Кажется, пунктом первым там шло «Не провоцировать на агрессию…». В таком случае, своим повторным визитом в квартиру соседей я это правило уже нарушила.

Лежа на полу, я как могла внимательно осмотрела комнату, ища выход из патовой ситуации. Похоже, соседи-пенсионеры сдали свою квартиру вместе с мебелью. Вон тот до неприличия продавленный диванчик я хорошо помню, а в этом устрашающем сооружении со старомодным названием «сервант» громоздились сущие горы разнообразной посуды, собранные пенсионерами за долгую трудовую жизнь. Сейчас вся эта красота — чашки, синие снаружи и золотые внутри, тарелки с надписью «Общепит» по ободку и скульптуры, изображающие группы пионеров, сплошным ковром осколков покрывала центр комнаты.

Новым жильцам принадлежало немногое. К примеру, фотография светловолосого мальчика лет пяти с траурной черной лентой по краю.

— Слушай, развяжи меня, а? — попыталась я наладить контакт. Судорожно вспоминая правила общения с психами, я выудила из памяти, что следует как можно быстрее перехватить инициативу. «Можно, я встану?» — «Ну встань». — «А можно, я позвоню?» — «Звони». — «А в больничку поедем?» — «Поедем…»

Ну, это идеальный вариант развития событий. Впавшую в старческий маразм старушку так еще можно утихомирить. А вот двухметрового амбала, причем бывшего спецназовца… В общем, прогноз явно неблагоприятный. Но перехватить инициативу все равно необходимо. Потому что, если рулить ситуацией буду я, то нас ждут переговоры и мирный исход конфликта. А вот если позволить Денису перехватить инициативу, то он еще, чего доброго, решит меня на ленточки порезать… Нет, такой футбол нам не нужен…

— Развяжи, я уйду к себе. Даже полицию вызывать не стану. Прости, что побеспокоила. Ну извини, Денис… как тебя по отчеству?

Я вопросительно уставилась на амбала. Так, если он мне сейчас сообщит свои паспортные данные, дело в шляпе. Это будет означать, что сосед относительно вменяем и готов к переговорам.

Но вместо ответа я получила удар ногой под ребра. Спасибо, конечно, что он пришелся не на раненый бок, а на здоровый, но все равно мне хватило. На секунду я потеряла сознание.

Ну то есть это мне так показалось, что на секунду. Потому что по ту сторону сознания времени вообще не существует, это знает всякий, кто там побывал. Очевидно, прошло не меньше пяти минут до того момента, как я пришла в себя, потому что ситуация изменилась.

В нашей компании прибавился еще один персонаж. Неподалеку от меня на полу сидела худенькая женщина лет тридцати, в белой, залитой кровью ночной рубашке, босая, с синяками по всему телу. Больше всего она походила на узницу концлагеря. Очевидно, это была жена Дениса…

Сам буйнопомешанный методично отрывал от стены книжные полки, заставленные всякой макулатурой. Полки были привинчены на совесть. Даже такому амбалу требовалось некоторое усилие, чтобы выдернуть из стены здоровенные дюбели. Денис громко, с присвистом дышал, пот катился по его кирпично-красному лицу. Но своего занятия сосед не прекращал — как будто выполнял какую-то осмысленную работу.

— Эй! — негромко окликнула я женщину. — У меня в правом кармане мобильник. Вызовите полицию, только тихо.

Женщина отчаянно замотала головой, отчего ее короткие светлые волосы окончательно растрепались.

— Нельзя! — громким шепотом сообщила мне супруга психа.

Так, делаем выводы. Сосед абсолютно невменяем. Ни о каких переговорах и речи быть не может. Надо валить его, причем жестко и, возможно, окончательно. Жена его — жертва жестокого обращения — мне не помощница. Непонятно только — то ли женщине нравится, когда ее избивают, то ли — что куда вероятнее — бедняга запугана до состояния овоща.

Значит, разбираться с этим уродом придется мне. Соберись, Охотникова! Да, старушка, ты не в лучшей форме. Но это не оправдание для того, чтобы позволить сделать из себя боксерскую грушу. Расслабилась ты, привыкла, что простой удар ниже пояса решает все проблемы на счет «раз»… Вот и получай. Какой-то хмырь в трениках тебя скрутил, как порося… Позор на мою седую голову!

Кстати, это уже второе поражение за это лето. Что-то часто ты стала подставляться, Евгения! Ты еще не забыла, как пистолет Табаки выплюнул в тебя шесть пуль? Если бы в цель попали все, твоей карьере телохранителя пришел бы конец. А так это просто серьезный повод задуматься о своем профессиональном соответствии…

Нет, роль жертвы не для меня. Значит, так. На полу полно битого стекла. Срочно начинаем пилить телефонный провод, которым скручены руки. Как только конечности освободятся, переходим к активным действиям. Вон та недобитая хрустальная ваза выглядит вполне многообещающе — с помощью такой штуковины можно успокоить обладателя самой крепкой черепной коробки…

Отличный был план. Жаль, что Денис не дал мне его осуществить.

Амбал выворотил из стены одну из полок и вдруг шагнул в мою сторону. Взмахнул своим странным оружием и обрушил его на мою бедную голову. Ну то есть на то место, где еще секунду она назад находилась. Щепки брызнули во все стороны, в паркете образовалась вмятина. Ну и силища у этого типа!

Я перекатилась по осколкам и, извернувшись, встала на четвереньки. Со связанными за спиной руками удерживать равновесие было крайне неудобно. Ну, скотина, дай мне только встать на ноги… Но сосед явно не собирался давать мне шанс. Он занес полку для финального удара.

Но тут с пола метнулась маленькая женщина. Встала между нами в своей залитой кровью рубашке, что-то прижимая к груди. Икона у нее там, что ли? Может, этот тип одержимый? Недавно пересматривала «Экзорциста», эх и жуткое кино…

Но женщина сжимала в исцарапанных руках портрет ребенка в траурной рамке. Денис замер в странной позе — с полкой, поднятой над головой. Потом лицо его исказила судорога, рот открылся в крике.

— Сука! — заорал Денис и швырнул полку в стену. Дом явственно вздрогнул.

А сосед подскочил к бедной женщине, одной рукой схватил ее за волосы, а другую занес для удара.

— Не надо! — вскрикнула женщина. — Вспомни о Ванечке!

Он даже не попытался удержать кулак. Не захотел сделать поправку на то, что перед ним хрупкая, похожая на птичку женщина. Кулак Дениса врезался бедняжке в переносицу, и я услышала хруст ломающейся кости. Кстати, так можно и убить человека: если ударить посильнее, осколки кости могут войти в мозг, и все — привет… А так он сломал женщине нос, и та, обливаясь кровью, отлетела в угол и замерла там, вздрагивая.

Но, отвлекая внимание мужа на себя, женщина дала мне шанс.

За это время я успела подняться на ноги. И хотя нескольких секунд, чтобы перерезать провод, мне все-таки не хватило, теперь у меня была куда более выигрышная позиция.

— Эй, жирная свинья, урод, больной на голову, оставь ее в покое! — весело крикнула я в спину амбала. Тот медленно повернулся ко мне, точно не веря своим ушам.

— Да-да, я к тебе обращаюсь! — продолжала я дразнить соседа. — Легко чесать кулаки о женщину в сорок кило весом. А попробуй со мной покувыркаться! Что, зассал?

Я специально старалась вывести из себя и без того неуравновешенного Дениса. Двухметровый отставной спецназовец для меня серьезный противник, даже когда я нахожусь в отличной физической форме. Нужно заставить Дениса окончательно потерять контроль над собой, тогда у меня появится шанс на победу…

Первый удар был для него неожиданным — я заехала ему пяткой по лбу. Но на ногах у меня были домашние мокасины, а они дают совсем не такой чудный эффект, как, к примеру, берцы или ботинки «Доктор Мартенс». Так что мой противник устоял, только глаза его на мгновение расфокусировались.

Потом сосед потряс головой, как ньюфаундленд после купания, и пошел на меня обманчиво легкими шагами. Это же надо! Такая туша, а словно танцует — ну совершенно как боксер на ринге!

Здоровенная, как дыня-канталупа, ручища соседа просвистела в опасной близости от моего уха. Увернулась я в последний миг. Да, реакция у парня просто отличная…

Тут на меня обрушился целый град ударов, каждый из которых, попади он в цель, стал бы для меня последним. Я затанцевала, уклоняясь. Стоит этому психу меня задеть, и мне уже не встать — он мне попросту не позволит.

А так я дразнила его, вынуждая встать лицом к бьющему в окно закатному солнцу. Шаг, еще один. Ну давай же…

Долго прыгать в таком темпе я не смогу — дыхалка не в том состоянии. Вот и в боку уже возникает противная ноющая боль. Да и осколки под ногами страшно мешают. Но долго мне и не надо. Мне бы еще пару минут — и можно заканчивать. Я наконец-то освободилась от провода и теперь растирала руки, восстанавливая кровообращение.

— Ты всегда так с соседями обращаешься? — насмешливо поинтересовалась я, старясь не сбить дыхание.

Денис не ответил. Маленькие глазки — ну точно как у кабана, что мы с Серегой Ковалем завалили на охоте прошлой осенью, — следили за мной не отрываясь.

— Тебя комиссовали или со службы поперли за плохое поведение, а? — не унималась я, уворачиваясь от здоровенной ножищи, метившей мне в голову. Я присела и попыталась поймать его ногу в движении. Когда такой удар наносит человек неумелый, насмотревшись голливудского кино, на этом месте схватка почти всегда заканчивается — я просто ловлю бедолагу за конечность и придаю ускорение в нужном направлении. А на пути всегда поджидает какая-нибудь стена… Но Денис дилетантом не был. Маневр едва не стоил мне пропущенного удара ребром ладони в горло. Ну, сволочь!

На этом месте стало окончательно ясно: сосед дерется с явным и осознанным намерением прикончить меня на месте.

Разозлившись, я подпрыгнула и нанесла еще один удар пяткой по лбу. Вырубить им нельзя, а вот дезориентировать на пару секунд можно.

Денис мотнул головой и тут же получил от меня ногой в челюсть. Инстинктивно он схватился за пораженное место и тем самым подставил мне другую щеку. Заповедям этого урода явно никто не учил, просто так получилось. И вот по этой щеке я изо всех сил засветила сцепленными в замок руками.

Денис потерял равновесие и несколько секунд балансировал, стараясь за что-нибудь ухватиться. Но я легонько толкнула его в могучую грудь, и спецназовец повалился на спину. Грохот от его падения заставил задрожать стены. А столкновение с осколками посуды, устилавшими пол сплошным ковром, не прошло даром.

Однако буйный сосед все еще пытался подняться, и выражение его глаз мне крайне не понравилось. Поэтому я несколько раз выдохнула, восстанавливая душевное равновесие, а потом сняла с полки чудом уцелевшую хрустальную вазу и исполнила свою мечту — обрушила несказанной красоты изделие тарасовских стеклодувов на черепушку соседа. Я знаю, куда бить, чтобы не причинить тяжких телесных, а всего лишь выключить буйного амбала минут на двадцать, так что все прошло на удивление хорошо. Денис обмяк и вытянулся на полу, раскинув руки. Я с некоторой опаской перешагнула через бездыханную тушу, чтобы посмотреть, что там с его женой.

Но женщина-птичка меня удивила. Вместо того, чтобы броситься мне на шею со слезами благодарности, супруга упала на грудь Дениса. Женщина гладила его по щекам, причитала, а потом подняла на меня полный ненависти взгляд.

— Что вы наделали?! — воскликнула «птичка». — Как вы могли?!

Разинув рот, в полном изумлении я стояла над телом поверженного врага. Ну ничего себе! Признаю, женская психология — штука непредсказуемая, но не настолько же…

Прямо сцена из моего любимого кино «Ночной портье» — там, помнится, узница концлагеря полюбила офицера гестапо, который над ней издевался. Да и босые ноги женщины были порезаны стеклом точно так же, как в знаменитой любовной сцене…

— Денис, Денечка! — женщина похлопала амбала по щеке. — Вы его убили! Ой, не могу…

Я подошла, присела над «трупом» и приподняла ему веко. Зрачок сократился, реагируя на свет.

— Жив ваш Денис, ничего ему не сделается. Голова поболит пару дней, и все дела.

Женщина с сомнением покосилась на мужа.

— И часто он у вас так? — спросила я, доставая телефон.

— Нет, что вы! — «птичка» следила за моими действиями настороженным взглядом. — Куда вы звоните?

— А вы как думаете? — разозлилась я. — Он ведь вас едва не убил. Да и меня тоже, между прочим! В полицию звоню, вот куда?

«Птичка» схватила меня за руки и умоляюще зашептала:

— Прошу вас, не надо! Денис, он ведь добрый… Просто на него иногда находит. Не надо полиции. Его посадят!

— Конечно, посадят. Он ведь опасен для окружающих, — я пожала плечами.

— Какая же вы злая, — сказала женщина, выпустив мою руку. — Безжалостная…

— Да пожалуйста! — злобно огрызнулась я. — Просто в следующий раз он вас прикончит, вот и все.

— Это наше дело!

— Если бы. Вокруг еще много людей, а ваш муж попросту опасен.

«Птичка» опустилась передо мной на колени. Я онемела от удивления. А женщина ползла по засыпанному осколками полу, оставляя алые полосы.

— Встаньте! — заорала я. — Не стану я никуда звонить! Забирайте своего психа и уматывайте куда хотите!

В этот драматический момент Денис приоткрыл мутные глаза и простонал:

— Света! Светик! Где ты?

Я пулей вылетела из нехорошей квартиры, оставив ее чокнутых обитателей выяснять сложные отношения наедине.

Я вернулась домой, проверила, целы ли мои ребра (оказалось, целы), и смазала зеленкой царапины. Ночью на площадке царила тишина, а на следующее утро я обнаружила, что соседи съехали в неизвестном направлении.

Глава 2

Эта история началась для меня в самом конце апреля. Я только что блистательно, не побоюсь этого слова, завершила дело старушки-отравительницы из рода Борджиа. Благодарные родственники несостоявшейся убийцы заплатили мне более чем щедрый гонорар, и я впервые в жизни задумалась: а не уйти ли мне на покой.

А что? Профессия телохранителя не входит в список самый спокойных. В нашем провинциальном Тарасове солидные гонорары — редкость. Иногда приходится крутиться ужом за не такие уж большие по столичным меркам деньги. А стреляют у нас ничуть не хуже, чем в столицах…

Работаю я давно, репутация у меня блестящая… Но иногда я чувствую, что мне все в жизни надоело. Надоели однообразные конфликты и разборки, в которых мне приходится участвовать. Достали капризные и непредсказуемые клиенты, каждый третий из которых — худший враг самому себе по причине невысокого интеллекта и крайней самонадеянности. Утомляет и однообразный ритм провинциальной жизни, а также то, что в нашем городе я знаю уже всех мало-мальски заметных людей. Не город, а аквариум с мелкой рыбкой…

В общем, апрельским утром я сидела у окна и в задумчивости курила. Вообще-то, я веду здоровый образ жизни, как и положено при моей профессии, но тут я позволила себе немного отступить от жесткого распорядка дня, до трех ночи смотрела артхаусный фильм, до полудня валялась в кровати — в общем, разврат, да и только. И вот в этот момент, когда я следила за спиралями голубоватого дыма, медитируя на тему «утомленная совершенством», зазвонил телефон.

Я лениво потянулась, загасила сигарету, бросила взгляд в зеркало, поправила волосы, сделала несколько быстрых движений тай-чи и лишь потом ответила на звонок. А что? Имею право! Хватит мне вскакивать и по первому требованию клиента нестись сломя голову навстречу неприятностям! Вот захочу — и отвечу отказом, если работа меня не заинтересует.

Но это был не клиент. Мне звонил Серега Коваль, хозяин охранного агентства и повелитель (со всеми признаками тирана) двух десятков тренированных мальчиков, которых я прозвала «кузнечиками». В свое время я помогла Ковалю выпутаться из неприятностей, и теперь нас связывала дружба, лишь иногда омрачаемая приступами соперничества. В общем, в Тарасове Коваль был самым симпатичным мне человеком из нашей профессиональной тусовки. Иногда я подкидывала Сереге заказы, а он выполнял для меня кое-какую работу.

Да, забыла сказать: наши отношения были чисто деловыми. В одной из «горячих точек» Коваль лишился обеих ног, что не помешало ему не так давно жениться на сногсшибательной красотке девятнадцати лет, в прошлом — угонщице элитных автомобилей.

— Алло? — протянула я тоном светской львицы, утомленной вниманием публики.

— Охотникова? Не спишь? — Бодрый, как обычно, Коваль сегодня был удивительно тактичен. Обычно он начинал разговор примерно так: «Слышь, подруга, жду тебя на сто первом километре трассы на Волгоград… И не забудь ствол!»

— Нет, не сплю. Слушаю тебя очень внимательно…

— Как у тебя дела-то? — вдруг спросил Коваль.

Я насторожилась. Сергей никогда не звонил мне с намерением просто «потрындеть», как говорят в Тарасове. Его звонок означал: есть работа.

— Нормально дела. А что?

— А это… самочувствие как? — осторожно поинтересовался глава охранного агентства.

Вот тут я напряглась по-настоящему.

— Сергей, скажи уже, в чем дело! — потребовала я.

Коваль вздохнул.

— Ты на сайт свой давно заходила?

— Ну, неделю там не была… Не до того как-то.

— А ты зайди! — посоветовал Серега. — Только ты того… не пугайся, ладно? Кто-то в этом городе тебя сильно не любит…

Ну, дожили! Коваль, с которым мы побывали в стольких переделках, советует мне «не пугаться»! Я потянулась к компьютеру и нажала на кнопку. Агрегат тихонько загудел.

— Слышь, Охотникова! — неожиданно спросил Сергей с плохо скрываемым любопытством. — А ты правда замочила охранников подпольного казино? Ну, в «Ананасе»?

Я попросту онемела. Да, не так давно одно запутанное дело привело меня в клуб под названием «Колючий ананас», где под прикрытием студенческих танцулек работал нелегальный игорный клуб. И охрану — пятерых парней (к слову сказать, не профи) — мне пришлось устранить, иначе плохо пришлось бы не только мне, но и моей клиентке… Вот только ни одна живая душа об этом не знала.

— Откуда информация? — сглотнув, спросила я.

— Оттуда, из Всемирной паутины, блин! — отвечал Коваль. — Вижу, ты еще не в курсе… Ну ладно, удачи тебе. Потом еще позвоню.

Этой весной я вела дело под кодовым названием «Цифровой леденец». Ребята из Тарасовского университета сделали открытие, которое… Ну, ладно, это другая история. Так вот, в благодарность я получила собственный сайт. Ребятки постарались на совесть, и я осталась довольна. Теперь я могла вести переписку с клиентами в Сети. Сайт кратко излагал перечень моих услуг, и мне перестали названивать ревнивые мужья с просьбой проследить за их прыткими женами.

Я открыла сайт и ахнула. Все так же красиво мерцала заставка, но вот содержание странички стало совсем другим. Так, все ясно. Мой сайт взломан. Интересно, что за хакер посмел вломиться на мою территорию?! Найду мерзавца и завяжу ноги бантиком на затылке!

Ладно, эмоции оставим на потом, а пока посмотрим: что такого интересного смог вычитать Коваль?

Мои глаза скользили по строчкам, я еще не прочла до конца все, что понаписал обо мне неизвестный злоумышленник, а какая-то часть моего мозга — та, что включается в стрессовых ситуациях, — уже поняла: пришла беда. У тебя неприятности, Женя. Очень большие неприятности…

Этот урод был в курсе моих дел. Он знал, чем я занималась на протяжении последних четырех лет. Странным образом он вытащил на свет даже те дела, о которых я сама, признаюсь, забыла! Ну тут как раз нет ничего удивительного: кто же любит вспоминать о своих неудачах?

Они все были здесь — проколы, осечки, несчастные случаи… Вот подробно расписано дело бизнесмена Кошкина. Четыре года назад этот человек нанял меня для защиты своей семьи. Кошкин перешел дорогу двум местным авторитетам — Вишне и Гапону — и решил, что сможет решить свои проблемы самостоятельно. В результате наш мирный провинциальный Тарасов на какое-то время превратился в Чикаго времен расцвета. На окраинах звучали автоматные очереди, рядовые бойцы ложились как на войне, взлетали в воздух машины… Я не смогла защитить самонадеянного Кошкина — он не послушал моих советов, глупо подставился и погиб. Тогда я попыталась спасти его семью. Мы ехали в двух машинах, когда на нашем пути сработала самая настоящая донная мина — жуткая штука, до сих пор не знаю, где эти отморозки ухитрились ее раздобыть… В результате взрыва погибли охранники, один из сыновей Кошкина остался инвалидом. Но вдова бизнесмена ни в чем меня не винила. Я сделала все возможное, чтобы защитить клиентов. Конечно, я обвиняю себя в том, чего не смогла предусмотреть. У меня, как у всякого профессионала, есть свое личное маленькое кладбище. Подобно тому, как есть оно у каждого хирурга… Я всегда трезво смотрела на вещи. Каким крутым профи ты ни будь, всегда найдется что-то сильнее тебя: стечение обстоятельств, глупая случайность, превосходящие силы противника… Оставалось только гордиться, что это личное кладбище маленькое — ма-аленькое…

Они все были здесь — мои промахи, неудачи.

Но этого мало.

Неизвестный злодей хорошо покопался в моем прошлом. Он подробно расписал на моем собственном сайте то, что я не хотела афишировать, что тщательно скрывала, — мою биографию.

Учеба в элитном учебном заведении, созданном еще в советские времена специально для дочерей высокопоставленных военных и политиков, — Ворошиловском институте.

Обучение в спецгруппе отряда специального назначения «Сигма».

Служба в этом отряде в течение нескольких лет. Командировки в «горячие точки».

А потом работа в Тарасове в качестве телохранителя.

Признаться, я почувствовала себя голой. Не как Мэрилин Монро, когда у нее красиво задралась юбка на решетке нью-йоркского метро, а как деревенская дуреха, с которой одноклассники сорвали одежду на выпускном в сельской школе.

Откуда, скажите, откуда этому типу известны подробности моей службы в «Сигме»?! Это же не баня номер пять, а спецподразделение! Уходя оттуда, я как могла уничтожила сведения о себе. Правда, я ни на секунду не сомневалась — кому надо, тот знает. Кому по должности положено быть в курсе, того не собьет со следа моя дилетантская возня, попытки скрыться, затеряться в провинции… Получается, этот злодей, мой невидимый враг, из тех, кому положено знать?!

Ну, Евгения, поздравляю! Ты влипла…

Ладно, не все так страшно… Подумаешь — взломали сайт! Я все-таки не налоговая, на мой сайт заходит не так уж много народу. Позвоню своим приятелям из универа, они мне все починят, будет лучше прежнего. Паниковать рано…

Я пробежалась по Интернету.

Действительность превзошла самые худшие мои ожидания.

В самых неожиданных местах я обнаруживала упоминания о моей скромной персоне. На новостной ленте висело сообщение, что сегодня в Тарасове открывается детская больница имени С. В. Шишкина. Рядом коротко излагалась драматическая история его гибели. Да, я не смогла защитить С. В. Шишкина! Но дело в том, что я не была его охранником! Сергей Вениаминович нанял меня для того, чтобы защитить его дочь. С этой задачей я справилась. И вот теперь наследница миллионера открывает больницу в память отца. Что ж, достойно, уважаю. Но при чем тут я?!

В разделе «светская хроника» я увидела собственную фотографию — в вечернем платье и бокалом в руке, с дебильным выражением лица. Подпись гласила: «Известная в городе леди-бодигард Женечка Охотникова совмещает приятное с полезным. Бурная светская жизнь ничуть не вредит ее работе!»

Женечка Охотникова?!

Бурная светская жизнь?!

Да, мне порой приходится посещать всякие светские мероприятия, и одеваюсь я тогда соответственно. Чаще всего клиенты не хотят, чтобы кто-то был в курсе того, что они находятся под охраной. Поэтому вечернее платье — это нормально. Не могу же я прийти на прием в камуфляже!

И, кстати, на работе я не пью — просто болтаюсь с бокалом в руке, чтобы не выделяться из толпы, а потом тихонько ставлю его на ближайший подносик.

А фотография действительно неудачная. Я никогда не страдала комплексами насчет собственной внешности… Но неужели у меня такой нос?!

С чувством, какое, наверное, испытывают мазохисты — и больно, и перестать нельзя, — я продолжила путешествие по Сети. Да, следовало признать: Интернет был полон мною. Такое ощущение, будто я не скромный телохранитель из провинции, а новая звезда Интернета, как тот мужик, что кричал, выпучив глаза: «Язь! Язь!»

Вот только мне такое внимание совершенно ни к чему. И фриком я быть не желаю.

Я почувствовала, как волной поднимается неконтролируемая ярость.

Швырнув пепельницу о стену, я почувствовала себя немного лучше.

Жужжа пылесосом, я собирала окурки, рассыпанные по ковру, и думала.

Нет, на почерк спецслужб это совсем не похоже. Конечно, чтобы организовать полноценную информационную атаку — а именно это случилось с бедной Женей Охотниковой, — надо разбираться в таких вещах. Человеку с улицы такое не осилить. Но для Конторы я больше не интересна. В свое время я сделала все, чтобы убраться по-тихому. И, кажется, преуспела в этом. По крайней мере, все эти годы, что я живу в Тарасове, я ни разу не почувствовала пристального внимания со стороны спецслужб.

Делаем вывод: за этим спектаклем стоит злая воля одного-единственного человека.

Ну или группы товарищей…

Нет, лучше бы одного. С группой товарищей мне одной не справиться. Особенно если все товарищи прошли специальную подготовку, а именно такой вывод напрашивается при взгляде на то, что они натворили всего за неделю.

Думаем дальше. Как частное лицо я никому не интересна. Чужих мужей не увожу, наследства не ожидаю… Делаем вывод: кто-то поставил себе цель — уничтожить Охотникову как профессионала.

Теперь делаем следующий шаг. Ищем, «кому выгодно». Ну и кому?!

Сереге Ковалю? Агентству «Альбатрос-98»? Кому-то из ребят, кто кормится не принятыми мной заказами?

Да нет же, это полный бред! Нет у меня в этом городе конкурентов. Я давно и прочно занимаю свой уникальный сегмент рынка. Телохранителя-женщину отважится нанять далеко не каждый. Мужчине в нашей стране вообще сложно признать, что баба может быть круче его. А уж доверить ей свою защиту…

Чаще всего меня нанимают для того, чтобы охранять женщин. Жены, дочери, любовницы… В одном случае даже престарелая мамаша одного местного мафиози. Ну или богатые папики смазливых мальчиков — бывало и такое.

Женщин-телохранителей в нашем городе нет. Так, пара девочек после секции карате, вообразивших, что они теперь две Никиты… За одной я аккуратно присматриваю, а вторая вообще никуда не годится.

Ну, и кто же устроил мне эту Варфоломеевскую ночь?!

У меня пропало всякое желание почивать на лаврах. Кто-то хочет лишить меня моей работы — того, что на протяжении последних лет после ухода из «Сигмы» составляло смысл моего существования. Кто сказал, что работа телохранителя трудна и опасна? Жене Охотниковой она как раз по силам! Какой дурак утверждает, что в Тарасове скучно живется?! Здесь весело, а с сегодняшнего дня станет еще веселее… Это я вам обещаю!

Находиться в роли жертвы я не привыкла, поэтому начала действовать немедленно. У меня была всего одна зацепка, с помощью которой я рассчитывала выйти на злодея, — та самая фотография, где я с фужером в руке и дебильным выражением лица. Я прекрасно помню, на каком мероприятии было сделано это фото — свадьбе дочери моих знакомых. Я и присутствовала в качестве гостя, и одновременно курировала службу безопасности клиента. Фотограф запал мне в память. В какой-то момент я сочла этого парня подозрительным, потому что он щелкал не только молодых и гостей, но и вообще что попало.

Помню, я взяла фотографа под белы рученьки и аккуратно проводила в беседку. Там бедняга быстренько объяснил мне, что не является злоумышленником, а совсем наоборот. Я внимательно изучила документы парня, визитку его агентства, извинилась и отпустила свободного художника восвояси. На этом наше общение закончилось, но до самого конца приема я ловила на себе испуганные взгляды парня. Он старательно щелкал фотоаппаратом, стараясь, чтобы я не попала в кадр. Видимо, один раз он все же не уберегся. Теперь понимаю, откуда у злоумышленника мое фото…

Я выпила чашку кофе, с завтраком решила не заморачиваться, переоделась в брючный костюм угольно-черного цвета, в стиле «мисс Джеймс Бонд», прыгнула за руль своего «Фольксвагена» и поехала в агентство.

Дверь я открыла ногой. Не обращая внимания на писк секретарши, прошла в кабинет директора, присела на краешек его рабочего стола и сказала «Привет!» самым сексуальным контральто, на какое была способна.

Пять минут спустя я покинула помещение, унося с собой адрес и телефон незадачливого фотографа, который осмелился снять меня в таком виде да еще загнал фото третьему лицу. Директор остался сидеть за столом, утирая пот с лысины. А узел галстука я ослабила ему своими руками…

Стоял чудесный апрельский день, на деревьях уже надулись нежные почки. Но я не замечала ни прохладно-голубого неба, по которому элегантно проносились белые облачка, ни нарядной по случаю выходного дня толпы. Мной владел охотничий азарт, знакомый, вероятно, только полицейским, коллекционерам да охотничьим собакам. Я взяла след.

Фотограф проживал в панельной пятиэтажке. Он был дома, но дверь открыл не сразу. Сначала глазок на двери потемнел, и стало ясно, что в квартире кто-то есть. Потом хозяин дома рассмотрел меня через окуляр и, кажется, узнал. Я сделала такой вывод потому, что он затаился, а потом отошел от двери, стараясь не шуметь. Тогда я набрала номер мобильного. Телефон прозвонил восемнадцать раз. Наконец, не выдержав психологического давления, фотограф отозвался.

— Алло? — робко прозвучало в трубке.

— Виталик? — радостно осведомилась я. — Может быть, уже откроете мне, а? Ненавижу «кошки-мышки»! На свете есть игры и поинтереснее…

Мой собеседник надолго замолк. Видимо, прикидывал, какие именно игры я имею в виду.

Молчание затягивалось. Я резко сменила тон — теперь он был предельно деловым:

— Виталий, я обещаю, что не доставлю вам никаких неудобств. Мне нужна от вас кое-какая информация, вот и все. Ну что, может быть, поговорим?

Щелкнул замок, и я вошла в квартиру. Фотограф мялся на пороге в пушистых тапочках со звериными мордами, шортах и маечке и вообще напоминал сейчас не «свободного художника», а дошкольника, который плохо вел себя в тихий час и которого за это выставили в коридор.

Не дожидаясь приглашения (все равно не дождешься), я прошла в комнату и уселась в единственное приличное кресло. Фотограф трусил за мной. Он остался стоять у порога — видимо, желая оставить за собой пути к отступлению. Дурашка, разве от меня убежишь…

— Вы помните меня, Виталий? — светским тоном осведомилась я, закидывая ногу на ногу.

Парень молча кивнул.

— Очень хорошо. Однажды мы с вами уже пересекались — не забыли? Да, на свадьбе. Сегодня я обнаружила, что моя фотография с этого мероприятия каким-то образом оказалась в Интернете.

Фотограф сглотнул. Здоровенный кадык проехал вверх-вниз по тощей шее.

— Скажите, Виталий, вы часто выкладываете в Сеть снимки людей без их на то согласия?

Я склонила голову набок. Фотограф отчаянно замотал головой.

— Я так понимаю, ваша пантомима означает, что не очень часто?

Фотограф кивнул, потом наконец заговорил, словно плотину прорвало:

— Я не виноват! Я не хотел. Она меня заставила!

Та-ак, очень хорошо, теперь у нас есть некая «она». Первый шаг сделан.

— Расскажите мне о ней поподробнее, — сердечно попросила я, закуривая. Плевать на здоровый образ жизни, раз тут такие дела творятся…

— Что вы хотите знать? — Парень едва не сделал стойку «смирно». Во всяком случае, выпрямился и попытался щелкнуть каблуками пушистых тапочек. Ого! Кажется, перед нами бывший военный. Ну, или человек, мечтавший в детстве стать таковым.

— Я хочу знать все! — еще шире улыбнулась я. — Кто она? Какая она? Как ее зовут? Каким образом она вышла именно на вас?

Фотограф задумался, потом совершенно неожиданно на его лице заиграла робкая, но определенно горделивая улыбка.

— Кто она и откуда — я не знаю, — признался парень, — Могу ответить только на последний вопрос. Она вышла на меня потому, что я — один из ведущих фотомастеров этого города. Ей посоветовали обратиться ко мне, ведь именно я снимаю все самые значительные события в Тарасове. И значительных людей тоже…

— Позвольте?! — изумилась я. — Свадьба дочери моих друзей — самое значительное событие в городе?

— Под «значительными людьми» я имел в виду вас! — тонко улыбнулся мне фотограф.

Ну льстец! А все равно приятно…

— Скажите, Виталий… судя по вашему рассказу, получается, что к вам в дом пришла совершенно незнакомая дама… правильно? И потребовала мою фотографию. Позвольте не поверить в этот бред.

Фотограф хитро прищурился. Видно, понял, что бить я его не буду, и самоуверенность возвращалась к парню прямо на глазах.

— Ну вы же вошли?

— Простите? — не поняла я.

— Вы же вошли ко мне в дом? Вот и она так же. Однажды утром… недели две назад это было, позвонили в дверь. Я открыл. Вошла женщина, ваших лет, в джинсах и куртке. Сказала, что ей нужна ваша фотография.

— Что-что? Так и сказала?

— «Я знаю, у тебя есть фото Евгении Охотниковой. Это та баба-телохранитель, что до визгу тебя напугала на свадьбе Козловых. Ну, я жду!»

Фотограф так профессионально подражал хриплому женскому голосу, что я зааплодировала.

— Честно сказать, напугали вы меня тогда действительно… конкретно, — смущенно улыбаясь, признался фотограф. — Но эта женщина… Знаете, я понял: если не дам ей то, чего она хочет, мне крышка. Вот кроме шуток…

Так, это кто же у нас такой грозный?! Что-то я не припомню среди своих знакомых таких крутых дам…

— Опишите ее, — попросила я Виталия. Фотограф вдохновенно завел глаза к потолку и принялся перечислять приметы:

— Рост — метр семьдесят, размер одежды сорок шестой. Волосы короткие, черные, очень жесткие. Глаза карие. Тип лица европейский, но разрез глаз монголоидный. Была одета в джинсы, черную футболку с надписью «Армия США», тяжелые ботинки и куртку. Ногти короткие, маникюра нет. Косметикой не пользуется, уши не проколоты. Кажется, все! Больше ничего вспомнить не могу.

Фотограф виновато покосился на меня.

— Виталий! — восхитилась я. — У вас память как у слона!

— При чем тут слоны? — обиделся мой собеседник. — Нормальная профессиональная память и наблюдательность. Ну и, кроме того, она меня действительно… впечатлила. Вот я ее и запомнил. А имени я не знаю и видел ее впервые в жизни.

Фотограф поморгал, глядя на меня честными глазами.

— Ладно, Виталий, я на вас не в обиде. А теперь скажите, почему вы так испугались эту женщину? У нее что, было оружие?

Парень задумался, потом спросил:

— Вы в зеркало часто смотритесь?

Я напряглась:

— А что? Только сегодня утром смотрелась.

— Понимаете, — Виталий зашевелил пальцами в воздухе, пытаясь подобрать слова, — вы себя со стороны не видите… Вы очень красивая женщина… Но вы производите впечатление опасности. Как будто вот сейчас встанете и начнете махать ногами.

— Правда? — изумилась я. — Действительно произвожу такое впечатление?

Фотограф виновато кивнул.

— Вот и та женщина… она такая же. Только… Только хуже.

Виталий прикусил губу и замолк.

Я загасила сигарету и встала.

— Значит, хуже? Ладно, посмотрим. Спасибо за помощь.

Я уехала от фотографа с твердым убеждением, что нахожусь на верном пути. Еще одно небольшое усилие — и я найду эту таинственную злодейку, что так сильно осложнила мою жизнь в Тарасове…

Вскоре выяснилось, что я и не представляла себе истинного размаха постигшей меня катастрофы. Едва я вышла от Виталия, мой мобильный затрезвонил как ненормальный. Эту мелодию я ставлю для звонка клиентов, потому что она и мертвого поднимет.

В данный момент клиента у меня не было, зато присутствовала договоренность с местным олигархом Барановым. Его дочка, красавица-студентка, собиралась через пару недель на стажировку в музей Гуггенхайма (девушка училась на искусствоведа), а я должна была сопровождать дитя, которое папа не рискнул бы доверить кому-то еще.

— Да, Владлен Михайлович! — улыбнулась я в трубку. С Барановым я работала не однажды, это был один из самых любимых моих постоянных клиентов. Платил он хорошо, с криминалом не пересекался, а охрану нанимал только потому, что во всем был перфекционистом и любил предусмотреть всякую мелочь.

— Евгения Максимовна? — Сегодня голос Баранова был непривычно холоден. — Я звоню относительно договоренности.

— Да-да, я все помню и готова приступить к работе, как договаривались. Как дела у Алисы?

Алисой звали его дочь, ту самую студентку.

— Спасибо, у Алисы все превосходно. — Голос бизнесмена слегка потеплел. — Но в ваших услугах мы больше не нуждаемся.

— Простите? — Мне показалось, что я ослышалась.

— Обстоятельства изменились. Алису повезет другой человек.

И Баранов повесил трубку.

Ничего себе! Ну и что все это значит?!

С минуту, не меньше, я сидела за рулем «Фольксвагена», держа трубку возле уха и таращась прямо перед собой. Только когда позади раздались истошные гудки других водителей, я поняла, что уже давно горит зеленый, а я перекрываю всем проезд. Какой-то парнишка на «Ауди» обогнал меня и покрутил пальцем у виска.

Детка, тебя бы на мое место! Кажется, я догадываюсь, что произошло…

Я поспешно порулила домой, бросилась к компьютеру и зашла в Сеть. Ну точно! За время моего отсутствия в Интернете появилась новая порция компромата на мою скромную персону!

Я почувствовала, как сердце начинает бешено стучать, руки холодеют, во рту мгновенно пересохло. Вообще-то обычно мой тренированный организм не склонен ко всяким вазомоторным и психосоматическим реакциям. Я не бледнею, не краснею, не падаю в обморок (разве что если схлопотала пулю), у меня не подкашиваются ноги и не дрожат руки… Я вам не какая-нибудь барышня, я агент специального назначения. Но тут я не смогла справиться с потрясением. Слишком уж чувствительным был удар, и нанесен в самое больное место…

Самое удивительное, что приблизительно десять процентов грязи, вылитой на меня неизвестной злодейкой, было чистой правдой. Да, наемники (кстати, в прошлом — солдаты Иностранного легиона) действительно переломали пальцы дочери бывшего гэбэшника Берегового. И то, что я двадцать четыре часа удерживала в заложниках депутата Государственной думы, вдову генерала Качалина, — тоже правда. Но у меня было оправдание! А в исполнении неизвестной злоумышленницы эта правда выглядела как самый черный компромат. Да еще сопровождалась целыми потоками откровенного вранья. Ну кто, зная меня, поверит, что я бросила клиента без защиты, потому что мне приглянулся красивый коридорный в отеле «Негреско»! Да, я была в этом отеле, работала там, но никаких шашней с обслугой не крутила. Я вообще не смешиваю работу и личную жизнь, никогда — это одно из моих немногих непреложных правил!

Проделав несколько дыхательных упражнений, я привела свой мозг в рабочее состояние. А приготовив трехэтажный бутерброд и запив его чашкой крепчайшего кофе, вообще почувствовала себя готовой к бою. Ах так? Неизвестная злодейка объявила мне войну? Ну, милочка, ты еще не знаешь Женю Охотникову! Это мой город! Вот уже несколько лет я живу и работаю в Тарасове. Этот провинциальный областной центр стал мне за это время настоящим домом — вместо Владивостока, где я родилась и выросла, и Москвы, где я училась и работала. Так что мой дом теперь в Тарасове. А дома, как говорится, и стены помогают!

Я схватила телефон и набрала знакомый номер.

В полиции у меня несколько хороших знакомых. Некоторые служат в ДПС, есть контакты в прокуратуре и среди адвокатов, но самые прочные связи у меня в городском УВД. Я наскоро прикинула, кому из приятелей позвонить в такой щекотливой ситуации, и остановила свой выбор на капитанской дочке. Майор Галя Миронова получила свое прозвище потому, что три поколения ее предков — правда, по мужской линии — служили в милиции. Отец Галины ушел в отставку в чине капитана, отсюда и прозвище.

С Мироновой нас связывает несколько общих дел. К тому же существует такая вещь, как женская солидарность…

— Галь, привет! Можем встретиться? — Я не стала тянуть кота за хвост и сразу перешла к делу.

— Евгения Максимовна? — ледяным тоном осведомилась Галка. — Я вызову вас повесткой. Так что не трудитесь.

Я едва не проглотила сигарету, которую успела неосмотрительно закурить.

— Галя? Это ты? — осторожно уточнила я. Может, у подруги в кабинете начальство? Поэтому она так странно разговаривает? Всего пару дней назад мы с Галкой ели пирожные в нашем любимом кафе и перемывали кости общим знакомым, повышая собственную самооценку, и вот теперь такое…

— Тамбовский волк тебе Галя! — огрызнулась Миронова, но уже немного поживее.

— Галь, у меня проблемы! — пожаловалась я. — Ты не представляешь какие! Давай встретимся, не хочу по телефону…

— Ладно, — сменила гнев на милость подруга. — На том же месте в тот же час!

За пятнадцать минут до назначенного времени я сидела в кафе и потягивала довольно приличный кофе. Эх, похоже, бессонница мне сегодня обеспечена…

Галина пришла вовремя. Плюхнулась на стул и заказала салатик (для сохранения фигуры) и два пирожных «Волга» для поднятия настроения.

Я с трудом дождалась, пока Миронова прикончит десерт.

— Что ты там говорила про свои неприятности? — подняла брови Галина.

— Представляешь, кто-то взломал мой сайт! И понаписал про меня всякое в Сети! У меня такое чувство, как будто мне десять лет и на заборе написано «Женька — дура!» — пожаловалась я.

Галя смерила меня покровительственным взглядом.

— Охотникова, ты еще не знаешь самого главного, — мрачно сообщила мне Миронова. — На тебя подано заявление. Вот-вот заведут дело. Я ничего не могла поделать. Потерпевший поднял такой шум, что дело получило резонанс. Меня начальство вызывало и, вот не поверишь, спрашивало, в каких мы с тобой отношениях.

— В каких отношениях?! — Челюсть у меня отвисла. — В смысле?

— Ну, не покрывала ли майор Миронова Женьку Охотникову в тех случаях, когда эта поганка нарушала закон, — с мрачным юмором ответила Галя.

— Я нарушала закон?! В смысле, да… нарушала, конечно. Как все, так и я! Но об этом никто не знает. И подставлять тебя я никогда бы не стала. Прикрываться твоим именем и влиянием… И никого другого…

Я поймала себя на том, что оправдываюсь, и выпрямилась на стуле. Еще чего не хватало!

— Да я знаю, Жень! — с жалостью поглядывая на меня, сказала Миронова. — Из всех частных сыщиков, охранников и прочей публики в нашем городишке ты самый приличный человек. Мне-то объяснять не надо.

— Ну, блин, спасибо! — Я едва не прослезилась. Знаю, как стражи правопорядка относятся к нашей «публике». Потому и вдвойне ценю.

— Я за тебя, Жень, горой стояла! Только они меня не слушали, — вздохнула Миронова. — У них там уже бумажка лежит. Бумажке дадут ход, колесики завертятся… Ну, дальше сама знаешь.

— Что же делать? — я поймала себя на том, что от переживаний так стиснула ложечку, что мягкий металл погнулся. Я разогнула ложку и аккуратно положила ее на блюдечко.

— Не знаю, Жень. Попытайся договориться с потерпевшим.

— Погоди! — вскинулась я. — Какой такой потерпевший?! Кто это от меня потерпел, скажи?

Галина огляделась по сторонам. В кафе было пусто и тихо. Миронова поманила меня пальцем. Когда я нагнулась, Галя вполголоса сообщила:

— Смагин. Но учти, я тебе ничего не говорила!

— Кто-о?! — откинулась я на стуле, не веря своим ушам. — Какой еще Смагин? Шмага, что ли?!

Шмага был престарелый уголовник сомнительной репутации, жена по зоне, кент по воле знаменитого Серебряка, убитого два года назад. Когда Серебряк легализовывался, переквалифицировавшись из вора в законе в предпринимателя, Шмага должен был, само собой, исчезнуть из жизни бывшего друга. В качестве отступного он получил авторемонтную мастерскую. Мастерская дышала на ладан и, казалось, вот-вот прогорит. Но чудесным образом маленькое занюханное СТО держалось на плаву. Немногие знали, в чем дело, и я была одной из этих немногих.

Дело в том, что хитрый Шмага взял на вооружение немного подправленный лозунг, который в его исполнении звучал так: «Кто имеет информацию, тот имеет целый мир».

И вот, минуя сверкающие чистотой заправки и ремонтные мастерские, навороченные автомобили заезжали во двор СТО Шмаги. Пока два косоруких мальчика меняли масло, владелец авто беседовал с хозяином заправки в подсобке. В ходе разговора некая информация переходила от Шмаги к гостю, а некая сумма денег — в обратном направлении. И так целыми днями, днем и ночью, круглый год.

Само собой, никакие криминальные авторитеты и близко не подходили к заведению Шмаги — по вполне понятным причинам. Всем была известна его репутация. А вот люди частные, не имеющие отношения к криминалу, с удовольствием пользовались информационным центром и щедро платили за услуги.

Несколько раз я тоже пользовалась услугами старого паука. Честно говоря, мне казалось, что мы со Шмагой в хороших отношениях — насколько это возможно с таким персонажем, конечно. И вдруг я узнаю, что Шмага написал на меня заявление в полицию? Просто ирония судьбы — получить неприятности через бывшего уголовника…

— Слушай, а в чем он меня обвиняет? — поинтересовалась я.

— Тяжкие телесные, — вздохнула Галя.

— Да я его месяц не видела! — вытаращила я глаза.

— Ну не знаю! — пожала плечами Миронова. — Он пришел с побитой мордой, принес справки из травмопункта. И предоставил материал с камер наблюдения.

— Чего?!

Это было так странно, что я не поверила своим ушам. Шмага — и вещдоки? Это все равно, как если бы кошка обвинила хозяев в краже сосисок из ее холодильника и подала на них в суд.

— В общем, колеса вертятся. Твое дело дали Аркаше, он молодой и борзый… Между нами, девочками, — сволочь редкостная. Делает карьеру, лезет наверх по головам. Думаю, его выбрали специально — о твоей дружбе со мной, Алехиным и остальными известно всем. Он снял видео с камер, и там твоя машинка. Извини, Охотникова, но это правда, — поспешно добавила Галина, глядя на мое изменившееся лицо.

Моя машина? Не думаю, что Галя мне говорит неправду, — не такой она человек. Значит, пока я занималась делом Борджиа, мой «Фольксваген» мирно стоял в гараже. И кто-то — непонятно кто — выкрал машину, съездил на ней к Шмаге, засветился перед камерами… А потом вернул мою тачку в гараж, да так, что я ничего не заподозрила! Между прочим, у меня там стоит противоугонная сигнализация. Которую делали лучшие люди в городе! Ничего не понимаю…

— Не хочу тебя расстраивать, Евгения, — сказала Галя, поднимаясь, — но жди повестки. Извини, ничем не могу помочь.

— Спасибо тебе, — вполне искренне поблагодарила я Миронову. Если она говорит, что не может, — значит, так оно и есть.

Время давно перевалило за послеобеденное, но есть мне не хотелось совершенно. Еще бы, после таких новостей… Я залила в себя очередную чашку кофе. Села за руль и отправилась в гости к Шмаге.

Смагин Владимир Сергеевич, тысяча девятьсот сорок третьего года рождения, проживал там же, где и работал — в своей мастерской. Сегодня, как, впрочем, и всегда, я была единственным клиентом СТО. Стоило мне затормозить, как ко мне подскочили два худых вертлявых мальчика лет восемнадцати-двадцати. Это были подручные Шмаги. Машины они чинили исключительно плохо, а вот информацию собирали умело, тут ничего не скажу.

— Стекла протри! — бросила я тому, что поглупей на вид, а сама прошествовала в «контору» — удивительно захламленное помещение, где и проживал мой информатор. В длинном полутемном ангаре с пятнами машинного масла на полу давным-давно не была ни одна машина. Зато в углу стояли продавленный диван, колченогий стул для посетителей, стол с электрической плиткой и немудрящим холостяцким хозяйством Шмаги — алюминиевыми мисками, гнутыми вилками, банками кильки в томате и кусками обкусанного хлеба. Сам хозяин был на месте — что-то мастерил или починял, сидя под яркой настолько лампой.

— Здравствуйте! — дребезжащим голосом приветствовал меня Шмага. — Не вижу, кто пожаловал… Глаза совсем плохие стали… Вы по делу или как?

— И тебе не хворать! — сказала я старому бандиту, усаживаясь на край стола и сбрасывая на пол остатки холостяцкого обеда. Шмага проводил объедки тоскливым взглядом и вздохнул. Узнал, значит.

— А глаза — это ничего! — утешила я хозяина автосервиса. — Глаза я тебе сейчас починю.

Я развернула лампу так, чтобы она светила прямо в лицо Шмаге. Старик сощурился и даже прикрыл глаза рукой, а я присвистнула:

— Владимир Сергеич, это кто же тебя так?!

Физиономия моего собеседника, и без того не внушающая доверия, сейчас представляла собой совсем уж жалкое зрелище. Кто-то поставил по фингалу под каждый глаз информатора и даже, кажется, выбил остатки зубов. Шмага захныкал и попытался заслониться от меня рукой. Я убрала лампу — не собираюсь играть в гестапо с человеком, который находится в таком состоянии. Конечно, я ничуть не обольщалась насчет Смагина — он был тот еще упырь. И висело на нем много чего — и в молодые года, и теперь. Его внешность престарелого мальчика была обманчива: Шмага вовсе не был беспомощен. Только за последний год он лично убрал двоих — тех, кто ему мешал. Убрал лично, своими трясущимися старческими руками. Знала я об этом потому, что у меня были информаторы кроме Шмаги. А от визита в полицию меня удерживали несколько соображений. Во-первых, те, кого старый бандит переправил в мир иной, были ничуть не лучше его самого, так что получалось, что Шмага в какой-то степени санитар леса. То есть города Тарасова. А во-вторых, я давно уже взяла за правило не встревать в разборки окружающих, если это не касалось меня лично или если этого не требовала безопасность клиента. В конце концов, не я вращаю этот мир, правда ведь?

— Кто тебя так отделал? — повторила я свой вопрос, потому что Шмага жмурился, отворачивался и всячески демонстрировал неготовность к контакту.

Наконец старый паук понял, что я не отстану. Он злобно окрысился и, блестя маленькими глазками, синяки под которыми делали его похожим на чучело панды, ответил:

— Кто-кто… конь в пальто! Ты же и отделала! Что, не помнишь?

Я попросту онемела от подобной наглости. Ну погоди, упырь пенсионного возраста, ты у меня попляшешь!

Я снова развернула лампу в сторону Шмаги. Старичок принялся корчиться, как будто он был вампиром, и свет причинял ему физическую боль.

Я протянула руку (Шмага отшатнулся) и легонько коснулась пальцем липкой от пота кожи под глазом:

— Ай-яй-яй! Как нехорошо с моей стороны! Владимир Сергеевич, напомни-ка мне, когда это произошло? А то, знаешь, годы идут, память уже не та…

Старик пошмыгал носом, подозрительно покосился на мою руку. Понял, что бить его не стану, и ответил:

— Это… в четверг на той неделе.

— Да ну?! — удивилась я. — Уверен, что в четверг? Не в среду и не в пятницу? Как неприятно! Только, знаешь, в четверг на той неделе меня не было в городе. Я была совсем в другом месте, и это могут подтвердить по меньшей мере двадцать человек.

На этом месте Шмага зашнырял глазами по сторонам. А я безжалостно продолжала:

— Люди они серьезные, поэтому мне бы не хотелось тревожить их по таким пустякам, как мое алиби. Так что придется тебе, Сергеич, заявление забрать.

Шмага закусил губу и упрямо замотал головой.

Я тяжело вздохнула:

— Слушай, ну что ты как партизан на допросе! Ты меня хорошо знаешь? Ну вот, значит, понимаешь: без необходимости я тебя пальцем не трону. Человек ты полезный, хотя и сволочь…

На этом месте Шмага горделиво выпрямился и даже улыбнулся, показывая пеньки зубов.

— И старость я уважаю. Но, прости, отец, тут речь идет о моей собственной шкуре. На моем месте тебя бы и Махатма Ганди в бетон закатал. Так что без обид.

Я встала. Шмага забеспокоился:

— Эй, эй! Ты чего? Ты овчарка, тебе нельзя этого!

Я взяла со стола бутылку из-под лимонада (Шмага был принципиальным трезвенником — по крайней мере, последние лет двадцать) и задумчиво покрутила ее в руках.

— Да ты можешь ничего не говорить, — грустно сказала я, отбивая у бутылки горлышко. — Я сама все за тебя скажу. Дело было так. Неделю назад к тебе приехала баба. Моих лет, глаза слегка раскосые, одета в куртку, джинсы и тяжелые ботинки.

Шмага осторожно потрогал остатки передних зубов, но промолчал.

— Баба эта ужас до чего крутая, она с тобой разговоров никаких не вела, а для начала отметелила тебя, как бог черепаху. Пару ребер сломала. Ну просто чтобы обозначить серьезность своих намерений.

Шмага молчал.

— Когда ты проникся, она велела тебе прямиком бежать в травмопункт, за справкой, фиксирующей факт побоев. А оттуда в полицию, чтобы заявить: нехорошая гражданка Охотникова нанесла тебе телесные повреждения, а не кто-то еще. Бабу эту ты боишься до визгу. Во всяком случае, больше, чем меня, потому что знаешь: Охотникова серьезного вреда тебе не причинит по причине врожденной интеллигентности. Так, попинает немного и отстанет. А вот та баба — она всерьез отмороженная. Наверняка ведь обещала вернуться и… ой, вот тут у меня фантазии не хватает. Ну, так было дело?

Шмага кивнул, щуря и без того узкие глаза.

— Извини, я к тебе хорошо отношусь, — признался старый бандит. — Но ведь она меня порвет. Ты розочку-то положи. Я ведь знаю — ты без необходимости никого не калечишь. Но заяву не заберу, и не проси.

Я аккуратно положила остаток бутылки на стол и встала.

— Ладно, будь по-твоему. Конечно, нервы ты мне слегка потрепал, но серьезного вреда не причинил. Эта баба не знает, что на четверг у меня алиби, вот и ладненько. Дело развалится, на том и поладим. А теперь скажи, кто она и откуда. Собственно, я за этим и приехала.

Шмага хитренько покосился на меня. Узкими глазками, темной кожей и резкими морщинами урка здорово напоминал спившегося индейца из племени сиу.

Честно говоря, я не очень-то рассчитывала на успех. Вот сейчас Шмага упрется, и что? Пытать его? Придется искать другие источники информации. Неожиданно для меня старый бандит отозвался:

— А вот это можно!

Я с облегчением перевела дух и уселась со всеми удобствами — на гнутый стул с дерматиновым сиденьем.

— Нету такого закона, чтобы безнаказанно меня уродовать! — скривился Шмага. — Ну я первым делом и разузнал — кто, да откуда, да за каким хреном…

— И чего накопал? — От нетерпения я сползла на край сиденья. — Говори, не томи!

— Э-э! — Шмага поводил пальцем перед носом. — Это уже будет информация! А она денег стоит. Я этим живу. Сироту всякий норовит обидеть…

— Вот что, сирота! — Я встала. Мое терпение было на исходе. — Мое время тоже стоит денег. Я у тебя битый час торчу. К тому же ты мне задолжал — заяву написал, обвиняешь в том, чего я не делала… Слушай, может, ты теперь «красный»? На органы работаешь помаленьку?

Шмага напрягся.

— Ты скажи, — ласково продолжала я. — Не стесняйся! А я шепну кому надо. Мол, Шмага теперь идейный…

— Стой, ну чего ты как неродная! — завилял паук.

— А я тебе и не родная. И разговариваю с тобой — кстати, уважительно и вежливо — только в силу твоего почтенного возраста. Так что я жду.

Не поверите, мне все-таки пришлось заплатить Шмаге! Старый бандит уперся так, что стало ясно: умрет, но с информацией не расстанется! Поскольку у меня не было намерения торчать в вонючей мастерской до утра, я отстегнула Шмаге сумму ровно вдвое меньшую, чем он запросил. Зато он снабдил меня необходимой информацией.

После пропахшей килькой и одиноким холостяком берлоги загазованный воздух Тарасова показался мне прохладным и чистым. Я дышала полной грудью и даже открыла все окна в салоне — пусть аромат Шмаги выветрится за время пути.

Волкова Динара Олеговна. Родилась предположительно в Астане. В Тарасове появилась месяц назад. Первое время сидела тихо — видимо, присматривалась к тарасовским раскладам, собирала информацию, искала жертву. Ну и нашла. Две недели назад развила активную деятельность. Поместила объявления где только можно. «Телохранитель с лицензией».

Ну совершенно как я несколько лет назад! Вот точно так же я вдруг объявилась в этом городе. С одним отличием — у меня была тетушка Мила. Именно она порекомендовала меня первым клиентам, а там уже понеслось… А эта самая Динара ни в чьих рекомендациях не нуждается.

Вот теперь я понимаю смысл направленной на меня атаки. Динара попросту расчищает место! В Тарасове почти миллион человек населения. Но девушка боится, что для двоих городишко-миллионник будет слишком мал. Вот и топит меня, конкурентку. Изо всех силенок.

Все это было бы забавно, если бы не одно «но».

Дело в том, что Динара Волкова организовала полноценную информационную атаку. Точно так же действовала бы я сама, если бы до сих пор оставалась сотрудником «Сигмы» и мне поручили бы убрать со сцены человека, не причиняя ему вреда.

Одной из причин, по которой я покинула в свое время спецотряд, была необходимость выполнять любые задания. Подчеркиваю: любые. Если бы я до сих пор находилась на службе и мне дали бы подобный приказ, я сжала бы зубы и проделала все то, что так блистательно осуществила Волкова. И как бы я к этому ни относилась, приказа я не ослушалась бы ни при каких обстоятельствах.

Но Волкова — частное лицо. Она действует сама по себе, никто за ней не стоит. Я дважды уточнила у Шмаги, так ли это. Упырь подтвердил — Волкова не является сотрудником ни полиции, ни спецслужб. Мало того, она не работает ни на кого из серьезных людей. Просто личная инициатива…

Надо сказать, несмотря на отвращение, которое вызывали у меня подобные методы, я восхищалась тем, насколько оперативно эта женщина сориентировалась в незнакомом городе, какую масштабную операцию она придумала и осуществила — одна, без всяких помощников. Аплодисменты!

За подобной эффективностью стоит что? И ежику понятно. Профессиональная подготовка. А это значит, что Динара училась либо там же, где и я, либо в аналогичном учебном заведении. Что ж, придется разыскать эту особу и серьезно поговорить с ней. Думаю, у меня найдутся аргументы, которые заставят эту суку убраться из моего города…

Глава 3

Злодейку я выследила довольно быстро. Она проживала на съемной квартире по тому адресу, что сообщил мне Шмага. Так что еще в первый вечер я не утерпела, съездила и посмотрела на ту, что собралась занять мое место в этом городе.

Динара Волкова выглядела именно так, как описал фотограф, — профессиональная память его не подвела. Пониже меня ростом, Волкова была куда крепче физически и вообще производила впечатление опасной особы. А уж моему тренированному глазу это было видно сразу. Наверняка Динара владела навыками каких-нибудь восточных единоборств, не считая специальных приемов, которым учат сотрудников спецслужб. Ну, мериться с этой женщиной силами я не собираюсь…

Пару дней я следила за злодейкой, ничем не выдавая своего присутствия. Настроение у меня заметно улучшилось — теперь надо мной висела вовсе не загадочная и необъяснимая угроза непонятно откуда, а вполне целенаправленная злая воля одного человека. А уж с этим мы как-нибудь разберемся…

За два дня я выяснила следующее. Волкова проживала одна. Ни с кем из знакомых мне людей она не контактировала. За это время Динара увела у меня из-под носа четыре необычайно «вкусных» заказа. Информационная бомба, запущенная этой тварью, оказалась такой силы, что от моих услуг стали отказываться даже постоянные клиенты, причем некоторые из них были мне многим обязаны. Жизнью, например… Так что, разрывая договоренности со мной, они чувствовали себя чрезвычайно неловко. Я была не в обиде на этих людей. В конце концов, на их месте я поступила бы точно так же. Кому, скажите, нужен телохранитель с подмоченной репутацией? Как такому (или такой) доверить жизнь — свою или своих близких? Так что я уже привыкла говорить что-нибудь вроде: «Да, Иван Иванович, я и сама хотела сообщить, что не смогу работать на вас. Уезжаю за границу, срочно. Прошу меня извинить…»

Все это время я пыталась собрать сведения о моем новом враге. Надо сказать, это не такое уж трудное дело. Разговор с соседями, которые так любят совать нос в чужие дела, беседа с квартирной хозяйкой, звонок на прежнее место работы — и вот уже голубчик у меня под колпаком. Просто удивительно, сколько знают о нас случайные люди — сослуживцы, соседи, продавцы в магазине…

Но Динара Волкова оказалась крепким орешком. В первый же день я сделала ее фото скрытой камерой, чтобы было что показать тем, кого я опрашивала. И что же? Ни в одном из ближайших к съемной квартире магазинов эту женщину не видели. Соседи понятия не имели, кто живет у них за стенкой. Квартирная хозяйка, на которую я возлагала большие надежды, пожала плечами и равнодушно сообщила, что ее жиличка — «женщина порядочная». А больше она ничего не знает. На вопрос, почему она сделала такой вывод о Волковой, ответить хозяйка не смогла.

Я даже позвонила одному бывшему клиенту — это был один из тех, кто отказался от моих услуг и испытывал по этому поводу некоторое неудобство. Я постаралась выжать из его чувства вины все возможное, но результат был плачевным. Собеседник сообщил мне, что рекомендации у Волковой блестящие, лицензия действительно есть, но кем и когда она выдана, он, конечно, не запомнил. Динара произвела на него впечатление крепкого профи своей напористостью и хваткой. Тут мой бывший клиент спохватился и сообщил, что я все равно лучше… Вот только он внезапно должен уехать, а тут ему сообщили, что я занята… Я избавила его от необходимости врать, повесив трубку.

На третий день слежки я сидела в «Фольксвагене» и выглядывала Динару Олеговну. Все, хватить прятаться! Меня все достало! Волкова вывела со стоянки свою машину и покатила куда-то по делам. Надо будет подловить конкурентку, когда она этого не ждет. Вот только место нужно выбрать тихое и уединенное. Потому что разговор, подозреваю, предстоит громкий…

Крутя руль, я смотрела через стекло на стриженый затылок своей врагини. Да, странно это. Обычно двух дней мне хватает для того, чтобы собрать информацию о человеке. Но Волкова для меня по-прежнему загадка. Такое ощущение, что у моей конкурентки отсутствует личность. Ну, то есть какая-то, конечно же, у нее есть… Но напрочь отсутствует прошлое, подробности биографии и тому подобное — все, что делает нормального человека нормальным. Ни папы с мамой, ни родных, ни друзей. У женщины в ее возрасте должен быть постоянный мужчина, муж, возможно, дети… Ничего подобного я не обнаружила. У Волковой есть только та личность, которую она выстроила сама. То есть рабочая личина.

Точь-в-точь как у меня самой! Уйдя из «Сигмы», я старательно оборвала все прошлые связи — и дружеские, и личные, и профессиональные — и сделала все, чтобы затеряться в провинции. Точно так же, как умница Динара, я создала для себя «замещающую личность». И успешно пользуюсь ей все эти годы. Эта симпатичная брюнетка ростом метр восемьдесят, что любит артхаусное кино и собак, — не вполне Евгения Охотникова. То есть, конечно, она — это я. Но не вся. Никому из моих новых друзей не обязательно знать, как я прыгала с парашютом со сверхмалых высот, как снимала часовых, как стреляла точно в центр лба террористу…

Мне почти нечего стыдиться, но есть что скрывать. Волкова находится в том же положении.

Моя злодейка между тем ехала по шоссе со скоростью сто двадцать против разрешенных шестидесяти. Поскольку я не хотела ее потерять, мне пришлось ускоряться вслед за ней. Машина у Динары была серьезная — мерседесовский внедорожник. Не женская машинка. Говорят, первый экземпляр сделали специально для арабского шейха…

Сегодня я сама искала встречи с Динарой. Пришла пора поговорить начистоту. Интересно, куда она так гонит? Стараясь не отставать, но и не прижиматься чересчур близко, я гнала вслед за «Мерседесом». Динара вела себя на дороге как захватчик, как солдат победившей армии в сдавшемся городе. Конкурентка постоянно подрезала другие машины, проскакивала на желтый и вообще безобразничала вовсю. Улица провожала ее дружным матом и сигналами клаксонов. Волкова проскочила город, как пуля из ружья, и теперь неслась по трассе на восток. Интересно, куда это она собралась?

Джип конкурентки неожиданно свернул с шоссе на грунтовую дорогу. Вдалеке за березовой рощей я рассмотрела какие-то домики, дымок поднимался из труб. Похоже, там деревня, и именно туда направляется Динара. Эх, вот бы подловить конкурентку на чем-нибудь этаком… незаконном. Тогда бы у меня в руках появился козырь, а то играть против злодейки я выхожу с одними шестерками на руках. Я не знаю о ней ничего. А эта женщина собрала обо мне всю возможную информацию, и даже сверх того.

Чтобы не светиться, я проехала дальше по шоссе, подождала, пока «Мерседес» скроется за деревьями, и только потом свернула на грунтовку. Дорога петляла между холмов, а деревня все не показывалась. Да и «Мерседес» как сквозь землю провалился.

Наконец, вывернув из-за очередного поворота, я увидела машину. Джип стоял поперек дороги, преграждая мне путь. А на капоте сидела его хозяйка и курила сигарету. Ах вот ты, значит, как! Похоже, меня самым бессовестным образом заманили в ловушку… Ну на моих планах это не скажется. Я же хотела поговорить? Вот оно, тихое место. Прямо-таки идеальное!

Я остановила «Фольксваген» метрах в пяти от внедорожника, заглушила мотор и вышла. На всякий случай сняла куртку и бросила ее на сиденье. Махать ногами я, разумеется, не собиралась, но кто знает, что у этой женщины на уме…

Волкова начала разговор первой. Насмешливо сверкая черными глазами, Динара хриплым низким голосом поинтересовалась:

— Догнала? Ну чего надо?

— Нет, это ты мне скажи, чего тебе надо, — вполне дружелюбно парировала я. Не люблю, когда ни с того ни с сего переходят на «ты», но это уже мелочи. Главное — выяснить намерения злодейки. — Являешься в город, портишь мне жизнь…

— Теперь это мой город, — дернула уголком рта Динара.

— Ну ты даешь! — Я вытаращила глаза. — Слушай, нельзя же быть такой жадной! В Тарасове миллион населения! Работы хватит всем. Если отзовешь свою идиотскую дезинформацию, почистишь Интернет и скажешь, кто взломал мой сайт, я тебя, так и быть, прощу. Можешь спокойно работать в Тарасове, но моих клиентов уводить не смей. Заведи собственную клиентуру.

Хищная улыбка появилась на лице конкурентки. Белые зубы блеснули, и Динара разразилась хриплым хохотом. У человека слабонервного от такого «милого» смеха дрожь бы пробежала по спине, но меня такими театральными штучками не напугать. Поэтому я просто стояла и ждала, когда Волкова отсмеется.

— Ну ты юмористка, Охотникова! — наконец покачала головой Динара. — С чего бы это мне тебя слушаться? Мне этот городишко нравится, веришь — нет? Рано тебе учить меня жизни. И потом, место я себе уже расчистила. Полдела сделано. Так что пакуй чемоданы, подруга!

И Волкова насмешливо помахала, прощаясь. Я стиснула зубы. Она еще издевается!

— Я тебе не подруга. Убирайся из города. Впрочем, если выполнишь мои условия, можешь остаться, но сиди тише воды, ниже травы, ясно?

Динара с минуту молча изучала меня, потом кивнула. Ну наконец-то! А я уж думала, что мы никогда не договоримся…

— Кстати, где ты училась? — спросила я, делая шаг к конкурентке.

— Не твое дело! — Рука Волковой нырнула под куртку и вынырнула обратно уже с пистолетом. Я едва не застонала от разочарования. А я уж решила, что конфликт удастся решить миром!

— Послушай, не стоит так обострять, — миролюбиво проговорила я и сделала еще один шаг. Бросаться на эту психованную я не собираюсь — по тому, как Волкова держит «глок», видно, что она профи. А если профи обнажил ствол, жди следующего шага. Это вам не дилетанты, которые уверены, что обладание пукалкой делает их всесильными и неуязвимыми…

— Слушай, вижу, ты на взводе. Давай встретимся в другой раз и поговорим спокойно, как цивилизованные люди…

Волкова ответила мне длиннющей матерной тирадой. Я уважительно покачала головой:

— Ты что, сидела?! Половины слов не понимаю…

Динара снова кивнула. Теперь я поняла, что означает этот жест. Он относился не к моему вопросу, а к ее собственным наблюдениям. Волкова сделала вывод, что я не отступлю. Просто так город она не получит. Но неужели эта женщина, по всем признакам настоящий профи, настолько глупа, чтобы стрелять в меня?!

Я шагнула вперед, демонстрируя, что безоружна. Вообще-то, это не так — в кобуре у меня пистолет, в носке ботинка выкидное лезвие, и еще пара примочек наготове. Но конкурентке об этом знать необязательно…

Волкова вдруг опустила пистолет и выстрелила в землю у меня под ногами. Хорошо стреляет. И тяжеленный «глок» держит уверенно, а у него, между прочим, отдача серьезная…

— Ты отсюда не уедешь, — злобно скалясь, ответила Динара. — Тут и останешься.

— Ты что, спятила? — поинтересовалась я. До деревьев мне не добежать, да и вообще деваться некуда. Так, если эта психованная качнет стволом в мою сторону, придется стрелять на поражение. Выбора у меня нет.

Вместо ответа Волкова вскинула пистолет, но направила его не на меня, а куда-то вбок. Я слишком поздно поняла, что она задумала. Два выстрела ударили подряд, и мой «Фольксваген» осел с пробитыми передними колесами.

— Ну, тварь! — не удержалась я.

Конкурентка в последний раз сверкнула белоснежными зубами, прыгнула в свою тачку и газанула с места так, что грязь полетела из-под колес фонтаном. Стрелять в ответ я не стала. Волкова сделала мне ручкой, и вскоре «Мерседес» скрылся за холмом.

А я осталась стоять возле машины с пробитыми колесами, ругаясь как сапожник — благо услышать меня в этом безлюдном месте было некому. Не стану рассказывать, сколько времени занял у меня путь до ближайшей деревни, поиски машины, которая отвезет меня в город в автомагазин (потому что найти в деревне запаску для «Фольксвагена» попросту нереально). Когда мы с водилой вернулись в рощу, где тосковал мой автомобиль, пока сменили колеса, уже стемнело. Я щедро расплатилась с мужиком за помощь и вернулась в город усталая, грязная, голодная и злая. Давненько я не получала таких щелчков по носу!

Выстрелы по колесам моей машины означали только одно — началась война. Динара не согласна идти мне навстречу, не склонна к переговорам. Она поставила себе цель окончательно погубить мою репутацию отличного телохранителя и вышвырнуть конкурентку из города. Что ж, война так война!

Разумеется, я не собиралась опускаться до таких способов, как черный пиар и компромат. Я рассчитывала разузнать побольше о прошлом злодейки. Ведь неспроста Волкова приехала в Тарасов. Где-то же она жила до того дня, как ее принесло на мою голову? Скорее всего, она покинула прежнее место жительства по одной из двух причин. Либо на ее репутацию легло такое пятно, с которым оставаться на прежнем месте стало невозможно… Либо у Волковой очень могущественные враги, от которых она сбежала, поджавши хвост. И в том, и в другом случае я остаюсь в выигрыше!

У меня есть знакомые не только в Тарасове. Кое-какие связи остались и в Москве. Пришлось обратиться к людям, имеющим отношение к моей прежней работе. В нормальном состоянии я ни за что не захотела бы оказаться в долгу у этих людей. Но мое нынешнее положение нельзя было назвать нормальным — даже самый забубенный оптимист вынужден был бы признать, что дела мои плохи.

В общем, я запустила «кальмара», так называется на профессиональном жаргоне информационный зонд, в жизнь моей конкурентки. А пока оставалось жить как ни в чем не бывало и ждать, пока моя ловушка сработает. Проблема заключалась в том, что впервые после приезда в Тарасов я оказалась без работы. Деньги на жизнь у меня были, но я томилась от безделья. Кроме того, моему самолюбию был нанесен очень чувствительный удар. От моих услуг отказывались люди, обязанные мне жизнью. Почему все вокруг так легко поверили той лжи, что выплеснула на меня эта женщина?

Ну, вопрос был риторический, потому что я знала ответ. Это произошло по той простой причине, что над моей репутацией поработал профессионал. Если бы на меня попросту вылили ушат неправдоподобной лжи, все, кто меня знает, покрутили бы пальцем у виска и сказали бы: «Что за бред? Охотникова не такая! Она не способна на подобные поступки!» Беда в том, что ложь была умело приправлена правдой. Даты, события, фактики — и все вместе складывалось в правдоподобную картину. Капля яда здесь, немного грязи там… А вы знаете, что случилось с Кошкиным? А дело Малофеевых — слыхали? В общем, то ли он украл, то ли у него украли, но что-то такое там точно было…

Я не находила себе места, металась по квартире от нетерпения — когда же сработает мой «кальмар» и я смогу нанести ответный удар? Вот в этот момент на пороге моей квартиры и нарисовался Табачников.

Костя Табачников с неизбежной кличкой Табаки был на побегушках у всяких серьезных людей. Подобно пчеле, которая опыляет сразу несколько цветков, Табаки старался быть полезным разным персонажам. Надо признать, несмотря на свою немного комичную внешность — Константин действительно слегка походил на шакала из мультика, — Табачников был дельным парнем. Он мог разузнать то, что, казалось бы, невозможно разнюхать, мог достать все что угодно — от буровой платформы до нанотрубок. Его разветвленной сети контактов позавидовало бы и ФБР. Всюду он был вхож, везде уместен — маленький незаметный человек, одетый скромно, но прилично. Однажды я даже встретила Костю на приеме у мэра по случаю приезда иностранной делегации. Табаки отсалютовал мне бокалом с шампанским и немедленно затерялся за спинами гостей. Я знала, что Костя отсидел по малолетке, но с тех пор ни в чем криминальном замечен не был. Ну то есть вся его деятельность представляла собой один сплошной криминал. Но Костя ходил, что называется, по краю. Думаю, он умел быть полезным не только по ту сторону черты закона, но и по эту — скорее всего, состоял информатором у спецслужб, вот потому его и не трогали.

Меньше всего я ожидала встретить этого персонажа на пороге своей квартиры. Пока я мрачно изучала физиономию гостя, Табаки вежливо расшаркался и тихонько спросил:

— Ну что, так и будем на пороге стоять? Я ведь по делу пришел…

Голос у него был тихий, манеры отвратительно-вкрадчивые, и после общения с Костей хотелось поскорее вымыть руки. Но я знала, что Табаки далеко не дурак, состоит в услужении у серьезных людей и просто так он ни за что ко мне бы не пришел. Поэтому я посторонилась, пропуская его в квартиру, а потом на всякий случай осмотрела площадку — нет ли там кого еще.

— Да не волнуйтесь, Евгения Максимовна, я один пришел! — хохотнул Табаки. Он разулся, аккуратно поставил ботинки так, чтобы носки их были параллельны друг другу, потом в носках прошлепал в комнату и остановился, моргая. Я знала, что маска недалекого простака, робкого неудачника сползает с Кости когда нужно, поэтому не стала тянуть время. Указала на кресло, а сама уселась напротив.

Костя тоже не стал ходить вокруг да около, сразу заявил:

— Меня к вам Бубнов Юрий Петрович прислал. По важному делу. Работа у него есть для вас. Сопровождение груза. Возьметесь?

Я задумалась. Юрий Петрович был среднего пошиба дельцом — когда-то криминальным, сейчас легальным. Он держал небольшую сеть магазинов, торгующих алкоголем, и не сказать чтобы процветал. Знаю, что некоторые из его торговых точек едва-едва дотягивали до метража, необходимого для того, чтобы считаться магазинами и получить право торговли спиртным. Что за груз, интересно?

— Юрий Петрович сказал, что очень вас ценит. И доверяет только вам! — сообщил мне Костя. Что ж, мелочь, а приятно…

Сопровождение грузов — таким было одно из моих первых дел, когда я только что приехала в Тарасов. Вообще-то я давно уже ничем таким не занимаюсь… Но если запросить хорошую цену — почему бы и нет? К тому же мне так наскучило мерить шагами квартиру, как тигр — клетку…

— Заплатит сколько скажете, — поспешил вставить Табаки.

— Что за груз хоть? — поинтересовалась я.

— Не могу знать! — Костя пожал плечами. Ну это как раз нормально. Ему и не положено. Табачников — просто посредник.

— Ладно, я согласна. Когда начинать?

— Да прямо сегодня. — Табаки поднялся. — Вот конверт, в нем инструкции. Счастливо оставаться!

Я дождалась, когда за Табаки захлопнется дверь, и только тогда распечатала конверт. В нем я нашла листок с подробными инструкциями. Я немного удивилась, с чего бы это господин Бубнов так шифруется. Секретность разводит. Мог бы и по телефону сказать. И зачем понадобилось посылать ко мне Табаки? Бубнов мог бы заехать сам или вызвать меня к себе… Хотя кто его знает, что у него за груз? Возможно, торговец алкоголем вовсе не желает, чтобы его видели в моем обществе. Или не хочет, чтобы о перемещении груза прознали конкуренты. Мне платят за доставку, а не за умственную деятельность. Может, у него там фамильные бриллианты! Или что похуже… В общем, меньше знаешь — крепче спишь.

Инструкция предписывала мне прибыть в десять тридцать вечера этого же дня по указанному адресу, забрать груз и доставить его на другой конец города в отделение банка. Точно, бриллианты! Но почему отделение банка выбрано в таком захолустье? В центре города полно банковских хранилищ, а тот филиал, куда мне предстояло доставить груз, располагался едва ли не в лесу…

Вот так и получилось, что я отправилась выполнять задание, которое привело меня на ту самую крышу…

И вот теперь я сидела дома, восстанавливаясь после тяжелого ранения. Как раз вчера мне удалось (с большим трудом, признаюсь честно) отправить тетю в круиз по Волге. Дело в том, что путевка была заказана в турбюро еще в начале марта. Тетя давно мечтала повторить заплыв по великой реке, который она совершила на пароходе «Василий Чапаев» в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году. С тех пор как я живу в Тарасове, я постоянно слышу, какое это было волшебное плавание, какие красивые виды по берегам и как здорово было бы это повторить. И каждый год находится что-то, что мешает тетушке совершить это эпохальное путешествие.

Так что в начале весны этого года я отправилась прямиком в туристическое бюро и заказала две путевки на теплоход. К моему глубокому изумлению, когда я поинтересовалась судьбой теплохода «Василий Чапаев», мне сообщили, что, как только на реке сойдет лед и начнется навигация, он будет готов выйти в очередное плавание.

Видимо, на моем лице что-то такое отразилось, потому что меня немедленно заверили, что теплоход исключительно крепкий и еще лет двадцать спокойно пробегает по Волге. Ведь ходили же после Великой Отечественной по великой реке колесные пароходы, тетя мне рассказывала.

Две путевки я купила не случайно. Мила ни в какую не хотела ехать одна, а у меня не было ни малейшего желания ее сопровождать. Ну разве только в качестве долга. «Посмотрите налево, теперь направо, какие живописные берега, а после завтрака у нас экскурсия в музей, зато после ужина танцы…» Бр-р! Это не для меня.

К тому же я вовсе не собиралась отдыхать — я намеревалась поработать. Так что с тетей должна была поехать ее подружка, милейшая Элиза Францевна. Я знала, что с деньгами у старушки не очень, и позволить себе отнюдь не дешевую путевку Элиза Францевна не может. Так что все будут рады — старушки отправятся в круиз, и я буду проводить время так, как захочу…

Вместо этого я загремела в больницу. И Мила наотрез отказывалась развлекаться, пока ее дорогая и единственная племянница больна.

В последний вечер мы даже немножко покричали друг на друга. Мила — интеллигентнейший человек. Она очень редко повышает голос. Раз уж тетя скандалит, значит, дело серьезное…

— Тетя, я здорова! — орала я, выйдя из терпения.

— Врач велел тебе лежать! А ты все время бегаешь!

— Я не бегаю, а хожу. И, кстати, до пенсии мне еще очень далеко. Так что, если я не хочу, чтобы до конца жизни меня водили под руки, мне надо восстанавливать форму, а значит, тренироваться! Со мной все нормально, Мила! А твоя забота и здорового в могилу сведет! Извини за прямоту, конечно…

— Женя! — Мила схватилась за сердце, но я видела, что цвет лица у тети нормальный. Это был такой неспортивный прием.

— Мила, как не стыдно! — грустно проговорила я и ушла в свою комнату.

Через пять минут в дверь поскреблись.

— Войдите! — сказала я официальным тоном.

— Если ты так хочешь, я поеду в этот дурацкий круиз с Элизой Францевной. Женечка, прости меня, я больше так не буду! — просительно протянула тетя, и мы обе расхохотались.

Потом мы отправились в кухню отпраздновать наше примирение чаем с плюшками, а утром я вызвала такси, которое отвезло старушек-путешественниц на причал. Конечно, мне следовало самой проследить, все ли нормально у Милы, посадить ее на теплоход, проводить до каюты… Но в моем нынешнем состоянии я не могу поднять чемодан без того, чтобы меня не скрючило. А проделывать такие фокусы на глазах у почтеннейшей публики как-то не хочется. Поэтому я украдкой сунула денег шоферу, чтобы он проводил старушек. Думаю, остаток пути до Астрахани Мила и Элиза Францевна будут обсуждать тему: вот, остались еще на свете бескорыстные молодые люди…

А я осталась сидеть на диване в непривычно пустой квартире и анализировать то, что со мной произошло. Миновала уже целая неделя после того, как наш буйный сосед исчез в неизвестном направлении. Мои ссадины успели зажить, да и раны на самолюбии тоже успели затянуться. Но далеко не все…

Когда я вышла из больницы, город был поделен между моими конкурентами. Конечно, ведущее положение в нем занимала Дина. Признаю, по праву. Но и другие постарались. Те, кто когда-то кормился крошками с моего стола, кому я подкидывала заказы, за которые не хотела браться по причине предельной загруженности, быстренько поделили рынок, пользуясь моим нетрудоспособным состоянием.

Разумеется, в больнице меня посетила полиция. Все-таки огнестрел… Тела раненых мной бойцов таинственно, но предсказуемо исчезли с крыши. Мне пришлось придумать правдоподобную историю о клиенте, который назначил мне встречу в такой странный час в таком идиотском месте, а когда я пришла, меня встретили выстрелами, и больше я ничего не помню. Молоденький лейтенант, накинувший белый халат и похожий в нем на интерна, таращился на меня с некоторой жалостью. Да, признаю, в этой истории я выгляжу на редкость по-дурацки. Самое смешное, что мой рассказ лейтенантику — чистая правда. Ну за одним небольшим исключением…

— И вы правда не представляете, кто мог желать вашей смерти? — разочарованно спросил парнишка.

Я вздохнула и покачала головой:

— Не имею ни малейшего понятия. Самой интересно…

Лейтенант взял с меня обещание, что если моя память прояснится, то я всегда смогу с ним связаться вот по этому номеру. На этом мы расстались. Я не сказала ни единого слова о Динаре Волковой. И вовсе не потому, что я хотела что-то скрыть. Или помешать следствию… Просто у меня не было ни единого доказательства причастности конкурентки к тому, что случилось той апрельской ночью на крыше. Ну вот не догадалась я прихватить в свой последний полет бутылку китайской водки с визитной карточкой Дины!

Было у меня еще одно соображение, чтобы держать язык за зубами: я хотела расправиться с женщиной, так основательно испортившей мне жизнь, сама, без посторонней помощи. Как там говорил граф Монте-Кристо? «Месть — это блюдо, которое надо подавать холодным»? Что ж, мое охладилось достаточно…

Теперь моя главная задача — восстановиться после ранения. А тем временем сработает моя информационная «мина», что я подложила под Волкову. Поэтому я решила возобновить утренние пробежки, несмотря на то что мой лечащий врач советовал подождать со спортом еще какое-то время.

Обычно я выходила на пробежки часиков в шесть утра. А что? Город еще не загазован автомобильными выхлопами, улицы пусты, только редкие прохожие спешат на работу. Но мне не хотелось попадаться кому-то на глаза в таком плачевном состоянии, поэтому я поставила будильник на четыре.

Город еще спал, когда я натянула кроссовки и вышла из дома. Первые шаги дались мне непросто — суставы работали неохотно, в боку тянуло, через десять минут во рту появилась какая-то горечь — видимо, из-за лекарств, которыми меня пичкали в больнице. Но я не обращала внимания на недомогания и медленно, упорно трюхала вперед. Постепенно перед глазами прояснилось, тело вспомнило забытые ощущения, и я довольно резво побежала по тротуару прямо навстречу встающему солнцу.

О том, чтобы сделать мои обычные десять километров, и речи не было. Я пробежала от силы метров пятьсот и поздравила себя с отличным началом. А потом прислонилась к стене какого-то сарая, пережидая, пока восстановится дыхание. В этот момент я услышала стон.

Все мои хвори как рукой сняло. Я быстро обогнула сарай и заглянула за ржавый «Запорожец», что нашел в этом тихом месте свой последний приют. Увиденное мне чрезвычайно не понравилось.

За остовом автомобиля прямо на земле лежала женщина. Не бомж, не алкашка — прилично одетая дама предпенсионного возраста. Она лежала лицом вниз в луже крови, на голове зияла рана, и если бы не слабый стон, я решила бы, что передо мной труп.

Я вынула телефон из кармана и набрала номер «Скорой». Потом я присела рядом с пострадавшей. Внезапно женщина попыталась приподняться.

— Лежите, сейчас «Скорая» приедет! — Я попыталась удержать беднягу в лежачем положении. Травмы головы — штука опасная. Но пострадавшая упорно старалась приподняться. Я помогла ей сесть. Женщина поднесла руку к голове, потом с ужасом уставилась на окровавленную конечность.

— Кто это вас так? — спросила я, сочувственно глядя на раненую.

— Дети, — ответила женщина и вдруг залилась слезами.

— Ну-ну, все уже позади! — попыталась я успокоить ее, но вышло только хуже.

— Представляете, — рыдала пострадавшая, — иду поздно вечером домой, у подруги засиделась… И вдруг выскакивают на меня две девочки. Такие худенькие, беленькие, в джинсиках и маечках. Я им: «Добрый вечер, девочки!» А одна мне: «И тебе не хворать, тетя! Каламаксай!» И ударила меня по голове. Я сама не помню, как упала, а она мою сумку схватила и роется там. А вторая девочка подошла и давай меня пинать ногами! Дальше ничего не помню…

Женщина обвисла у меня на руках. Похоже, бедняга пролежала здесь всю ночь. Вероятно, «девочка» ударила пострадавшую кастетом. Ну молодежь пошла!

Тут подъехала «Скорая». Вымотанная за ночное дежурство докторша быстро осмотрела раненую и обратилась ко мне:

— Помогите загрузить ее в машину! Вы кто, родственница? В больницу вы с ней поедете?

— Да нет, я случайная прохожая, — попыталась объяснить я, уже понимая, что ехать все равно придется. У пострадавшей нет документов, сейчас ее привезут в приемный покой — и что дальше? Вдвоем с врачом мы погрузили женщину на носилки, а носилки задвинули в машину. «Скорая» понеслась по улицам, вереща сиреной.

Домой я попала к обеду. Больница, куда отвезли пострадавшую, находилась на другом конце города. Естественно, «Скорая» — не такси, обратно не повезет, а денег на такси у меня не было, ведь я выскочила из дома в тренировочном костюме. Усталая, голодная, я притащилась домой на автобусе (в кармане завалялся мятый полтинник), приняла душ и сварила себе кофе. Но расслабляться на диванчике было еще рановато. Бедная женщина, жертва нападения, так и не пришла в сознание. Она была жива, но прогнозы были неутешительные. Теперь предстояло разыскать родственников пострадавшей. А то, поди, с ума сходят от беспокойства. Раз женщина сказала, что возвращалась домой от подруги, значит, живет где-то поблизости. Посторонний человек этими проходняшками не пойдет, там и днем можно заблудиться. Значит, местная. Если пройти по окрестным дворам и поспрашивать жильцов, может быть, удастся установить личность потерпевшей.

Внутренний голос кричал мне: «Охотникова, ну что тебе дома не сидится? Ну что ты опять во что-то ввязываешься, а? Не гони волну. Пройдет пара дней, и полиция установит личность пострадавшей. А ты пей свой кофе и не лезь куда не звали!»

Но я представила родных пострадавшей, для которых пара дней равносильна паре лет, представила, что на месте этой женщины могла бы быть тетушка Мила… Эх, вот бы эти криминальные малолетки попались на моем пути! Это же надо — кастетом…

В общем, я сжевала бутерброд и отправилась на разведку. Первым делом я решила посетить место преступления. А вдруг остались какие-то следы? Улик там обнаружилось предостаточно — лужа крови никуда не делась, да следы на земле подтверждали рассказ пострадавшей. Ради интереса я заглянула под «Запорожец» — и ахнула. Там лежала черная женская сумка из кожзаменителя. Ну и дела!

Я схватилась за телефон. Ох, не будет от меня сегодня покоя ни врачам, ни полицейским… Пришлось быть понятой. Сумка принадлежала Коломиной Софье Ивановне, пятидесяти лет, проживающей на соседней улице. Кроме паспорта, в сумке обнаружились пенсионное удостоверение, сберкнижка, зарплатная карточка и кошелек с девятью сотнями рублей в кармашке. Получается, какие-то малолетки напали на Софью Ивановну, стукнули по голове и отобрали сумку. А потом просто выбросили ее в двух шагах и даже денег не взяли! Девятьсот рублей — неплохие деньги для провинциального подростка. Ничего не понимаю…

Зато проблема с установлением личности пострадавшей решалась. Да и родных полиция оповестит. Я вернулась на свой диван с чувством выполненного долга и улеглась, намереваясь отдохнуть. Честно говоря, чувствовала я себя не лучшим образом. Сегодняшнее утро вымотало меня так, как ни одна из спецопераций. Но отдохнуть мне не дали.

Едва я закрыла глаза и погрузилась в сон (в нем фигурировал Табаки, которого я сбрасываю с крыши десятком разных способов), в дверь позвонили. Кряхтя, я доковыляла до двери и заглянула в глазок. Передо мной возникла интеллигентная физиономия соседа. Александр Арнольдович Кирпичёв собственной персоной. Я открыла дверь.

— Добрый день, Евгения Максимовна! Я к вам по очень важному делу, — сообщил сосед и даже слегка поклонился. Я напряглась и невольно бросила взгляд на дверь квартиры напротив.

— Что, опять соседи безобразничают?

Кирпичёв тоже уставился на дверь «нехорошей квартиры», потом улыбнулся:

— Нет-нет, что вы! Мне безумно неловко, что я в прошлый раз вас так подставил!

Я приподняла брови. Последнее слово как-то не вязалось с подчеркнуто интеллигентной речью Александра Арнольдовича. Сосед, кажется, понял мое удивление и пояснил:

— Внучка необычайно способствует обогащению моего словарного запаса. Следит, чтобы я был современным…

— Да вы заходите! — спохватилась я, и мы проследовали в гостиную. Александр Арнольдович долго устраивался в кресле, наконец уселся и сложил руки кончиками пальцев вместе.

— Евгения Максимовна, я хочу предложить вам работу, — произнес сосед.

Да, вот пенсионеров я давненько не охраняла! В последнее время моими клиентами были те, кого принято называть ВИП-персонами: миллионеры, наезжающие в Тарасов столичные политики, крупные дельцы. И вот теперь — сосед по подъезду… Позвольте, зачем ему охрана?!

— Александр Арнольдович, вы уверены, что вам нужен телохранитель? — поинтересовалась я. Боюсь, при этом я не смогла сдержать улыбку. Сосед в белоснежном летнем костюме и пушистых тапочках выглядел таким безобидным…

— Абсолютно уверен! — Старик выпрямился в кресле. Вид у него сделался внушительный, и я вспомнила, что, по непроверенной информации, Кирпичёв до выхода на пенсию занимал какой-то пост… в Министерстве сельского хозяйства, кажется. Интересно, какие тайны скрыты в сельском хозяйстве Тарасовской области? Да вдобавок ко всему эти тайны черствые, как сухари — старик уже лет пятнадцать на пенсии…

— Охрана необходима не мне, а моей внучке. Родители Янины погибли в автокатастрофе много лет назад, и с тех пор девочка живет со мной. До сих пор я успешно справлялся с ролью воспитателя… — Старик тяжело вздохнул. — Но события последней недели вынуждают меня обратиться к профессионалу. То есть к вам, уважаемая Евгения Максимовна!

— Просто Женя, — машинально поправила я старика, думая о другом. С детьми мне работать, конечно, приходилось, но я ужасно этого не люблю. Помимо того что за ребенка испытываешь повышенную ответственность, дети — непредсказуемые существа. Взрослый не станет убегать от телохранителя и прятаться в стиральной машине — именно это проделал как-то восьмилетний сын миллионера Оленева. Правда, этот поступок спас мальчику жизнь, но это уже другая история.

— Сколько лет вашей девочке? — уточнила я, пытаясь вспомнить, видела ли я хоть раз ребенка, выходящего из квартиры Кирпичёвых.

— На днях исполняется восемнадцать! Двадцать шестого июня! — гордо ответил старик. Я с облегчением перевела дух. Уф, роль Мэри Поппинс с пистолетом вместо зонтика отменяется!

— Вашей внучке кто-то угрожал?

Старик наклонился вперед, понизил голос, хотя мы были одни в квартире, и сообщил:

— На Яночку покушались четыре раза!

Я смерила соседа оценивающим взглядом. Вроде бы человек в ясном уме и твердой памяти… Хотя кто его знает, мы так мало знакомы…

— Вы мне не верите? — огорчился Кирпичёв.

— Александр Арнольдович, если бы ваша внучка была криминальным авторитетом, владельцем бойкой заправки или наследницей большого состояния… вот тогда в этом не было бы ничего удивительного. А так… Чем занимается ваша Яна?

— Янина обучается в экономическом институте на менеджера, — ответил Кирпичёв.

Я задумалась. Потом, вспомнив одно недавнее дело, поинтересовалась:

— А как ваша внучка проводит свободное время? Ночные клубы, поклонники, рестораны?

— Боже упаси! — всплеснул руками старик. — Какие рестораны, о чем вы? Янина — совершенно домашняя девочка, вдобавок — серьезная студентка. После института она сразу едет домой. Подруг у нее нет, девочка все время проводит за учебниками.

Н-да, нетипичный портрет молодой современницы…

— А бойфренд… простите, жених у Яны есть?

Старик поморщился. Ага, на идеальной картине мира все-таки есть морщинка!

— Нет, не жених, конечно… Но какой-то молодой человек несколько раз провожал Яну до дома. Я велел ей немедленно прекратить заниматься глупостями, и она послушалась.

Я вытаращила глаза. Не верю! Восемнадцатилетняя студентка по одному слову деда разрывает отношения с поклонником — судя по всему, единственным в ее жизни?!

— Яночка очень послушная девочка, — пояснил Кирпичёв.

Ага, а траве можно запретить расти сквозь асфальт, и она тоже послушается…

— Расскажите мне про эти покушения, — попросила я.

— Значит, вы согласны? — просиял старик. — А я уже волновался, куда бежать, если вы откажете. Я ведь понимаю, по состоянию здоровья вы не можете работать…

Я сжала зубы и промолчала. А Кирпичёв продолжал:

— Конечно, я мог бы обратиться в какое-нибудь агентство… Но лучше все-таки к вам. Свой человек…

Ага, по старой советской привычке Александр Арнольдович доверяет только «своим». Свой автослесарь, свой врач, продавец в магазине, что достанет из-под прилавка спрятанный дефицитный товар… Как же, было в нашей истории и такое.

— Александр Арнольдович, так про покушения…

Старик подобрался, оправил манжеты и начал рассказ:

— Первое покушение случилось ровно семь дней назад. Янина возвращалась из института. Было четыре часа дня. Девочка вошла в подъезд, и тут на нее напали. Кто-то вырвал у Яны сумочку и ударил по лицу.

— Она рассмотрела нападавшего?

— К сожалению, в подъезде было темно — лампочку вывинтили заранее. Яна пришла расстроенная: в сумке были документы, теперь придется восстанавливать…

Ничего себе — покушение. Банальное ограбление, и все дела!

— Мы даже не стали заявлять в полицию. Денег в сумочке было немного. А наутро сумка нашлась! Так и валялась в подъезде. Представляете, из нее ничего не пропало! На следующий день я пошел провожать Янину в институт и собрался встретить на обратном пути. Но отменили консультацию, девочка не захотела меня беспокоить и пошла одна. Когда она свернула на нашу улицу, из подворотни выскочил мотоциклист и попытался сбить Яну. Она чудом успела отскочить, а этот мерзавец унесся как ни в чем не бывало.

— Номера? — деловито поинтересовалась я. Старик виновато развел руками:

— Все произошло так быстро… Но мотоцикл был красный чоппер.

Я вытаращила глаза.

— Это Яночка мне объяснила… — сказал сосед.

Что ж, это вполне могло быть никакое не покушение, а просто придурок на дороге, таких предостаточно в любом городе мира. Вон, в Юго-Восточной Азии вообще правил не соблюдают, и ничего — ездят как-то…

— Мы подумали, что это банальное нарушение правил дорожного движения, — словно читая мои мысли, объяснил Кирпичёв. — Но на следующий день к Яне на улице подошли какие-то девочки и без всякого предупреждения напали на нее! Представляете, повалили на землю и начали бить! Хорошо, что их спугнул мужчина с собакой — вывел пса гулять, и вдруг во дворе такое!

Ну, положим, это еще не покушение. Вон, на Софью Ивановну тоже напали!

— И наконец, вчера вечером произошло то, что переполнило чашу моего терпения! — Старик тяжело задышал, но справился с волнением и продолжал: — Яна вышла в магазин, среди бела дня, и в подворотне по пути к нашему дому на нее набросились! Представляете, мальчишка лет тринадцати напал на Яну и стал душить каким-то шнуром! На наше счастье, в это время на проезжей части столкнулись две иномарки. Владельцы так кричали друг на друга, что собралась толпа. Мальчишка испугался и убежал.

— Вы в полицию обращались?

— Разумеется! Мы тут же отправились в полицию и написали заявление. Но дело в том, что Яна не рассмотрела мальчика, ведь он напал со спины. И нам сказали, что шансов найти злоумышленника практически нет. А про остальные происшествия… в общем, нас заверили, что это попросту несчастные случаи. Так что я не рассчитываю, что нам помогут. Я пришел к вам. Моя внучка боится выходить из дома. У Яночки сессия, ей необходимо бывать в институте. Вот потому я и хочу вас нанять — для того, чтобы вы сопровождали Янину на занятия. Я человек небогатый, но готов заплатить сколько скажете…

Я внимательно посмотрела на соседа. Да, на месте полицейских я рассуждала бы точно так же. Ограбление, ДТП, хулиганское нападение и заблудший малолетний маньяк — вот как это выглядит со стороны. Если бы не два маленьких «но».

Первое. Все эти несчастья случались с одной и той же девушкой. Таких совпадений попросту не бывает. Кто-то хочет причинить зло студентке, а вот причину, по которой тишайшая овечка Яна вызвала чью-то ненависть, мне предстоит выяснить.

Второе. Сумка, которую пострадавшая нашла на следующий день после ограбления. То же самое произошло с Софьей Ивановной. Да что это за преступники такие — сначала грабят, потом бросают добычу…

— Хорошо, Александр Арнольдович, я согласна. Давайте поднимемся к вам, познакомьте меня с Яниной. За услуги я беру…

Сумму я назвала вдвое меньшую, чем запрашиваю обычно. Во-первых, Кирпичёв мой сосед, а с соседями надо дружить. Во-вторых, действительно человек небогатый. Одевается он всегда элегантно, но костюм его, хоть и идеально отглаженный, уже старый, ботинки побывали в ремонте. Внучку растит один… нет, мне, конечно, нужны деньги, но не настолько же!

Яна Кирпичёва оказалась тоненькой большеглазой девушкой с длинными русалочьими волосами. Прозрачно-голубые глаза, чуть что, сразу наполнялись слезами. Да, девочка явно не боец по жизни. И на этакую овечку четырежды покушались?!

— Вот, Янина, — строго проговорил Кирпичёв, едва мы вошли в квартиру. — Это Евгения Максимовна, теперь она будет тебя охранять. Без нее из дома ни ногой!

— Да я и не собиралась, — тихонько прошелестела девушка. На меня она смотрела со страхом — видимо, я представлялась бедняжке очередным взрослым, который вот прямо сейчас примется ее отчитывать. Нет, так не годится. Клиент должен доверять телохранителю, и уж точно не должен его бояться!

— Александр Арнольдович, я бы хотела побеседовать с Яной наедине, — сказала я. Старик вздернул брови, но возражать не стал.

Девушка стояла столбом и хлопала ресницами.

— Яна, проводи меня в твою комнату, — попросила я недогадливую клиентку.

Комната девушки оказалась именно такой, как я подозревала. Узкая девичья кровать, компьютер, шкаф с одеждой, повсюду огромное количество мягких игрушек всех видов и размеров. На кровати покоился здоровенный черный медведь. Его стеклянные глаза с вызовом смотрели на меня. Яна покосилась на медведя и покраснела.

Я присела на стул, предварительно ссадив на пол вполне натурального цвета кошку. Сначала я даже решила, что зверь живой, но под рукой чувствовалась синтетика. Вообще такое количество разноцветных зверюшек свидетельствует о серьезных психологических проблемах. Будь Янине одиннадцать лет, я бы ни слова не сказала. Но девушке восемнадцать.

— Любишь животных? — начала я разговор, поглаживая синтетическую шерсть кошки.

По лицу девушка пробежала судорога, но тут же оно разгладилось, Янина опустила глаза и вежливо ответила:

— Да, люблю.

Я с минуту разглядывала красивое, в форме сердечка, личико студентки, потом спросила:

— Тогда почему не заведешь настоящую кошку?

Признаю, это был удар ниже пояса, но мне требовалось как можно скорее наладить отношения с клиенткой. Я уже понимала, что Яна выстроила себе фальшивую личность, не хуже чем у Динары Волковой. Эта личность представляла собой отличницу-студентку, серьезную девочку, дедушкину надежду и отраду, и никаких мальчиков! Проблема заключалась в том, что к настоящей Янине Кирпичёвой эта личность имела очень отдаленное отношение.

Девушка вздрогнула, широко распахнула глаза, и вдруг по щекам покатились слезы. Яна не рыдала, не кривила лицо — просто прозрачные струйки текли из глаз. Впечатление было, точно плачет мраморная статуя.

— Ты боишься, что настоящая кошка умрет?

Яна кивнула, глядя прямо перед собой.

— Я не могу… не должна никого любить. Все уходят… Мои родители… И Владик…

— Кто такой Владик?

Я взяла с туалетного столика пачку одноразовых салфеток и протянула Яне. Девушка присела на краешек дивана и, опустив голову, принялась перебирать салфетки. Потом вытерла слезы и высморкалась. Этот приземленный звук вернул мне надежду, что все еще можно поправить. Ведь девушка так молода, совсем ребенок.

— Владик — это мой… друг.

— Он что, умер?

Янина вскинула голову и в ужасе уставилась на меня:

— Нет, конечно нет! Он просто… ушел. Дедушка запретил мне встречаться с ним до тех пор, пока я не закончу институт.

— Ты на каком курсе? — поинтересовалась я, ехидно улыбаясь.

— Первый закончила…

— Ну тогда твоему дедушке придется заточить тебя в башню. Как принцессу в сказке. И приставить дракона для охраны.

Янина хихикнула. Глаза девушки сверкнули. Ого, да ты не такая уж овечка!

— Слушай, Янина… Сейчас я скажу тебе одну вещь, и больше мы к этому возвращаться не будем. Никто не может запретить тебе жить. Ни дедушка, ни декан института, ни староста группы. Это твоя жизнь, и прожить тебе ее придется самой. В ней будут неизбежные потери, но и радость — тоже. Понимаешь? От нее нельзя спрятаться.

Ну вот. Если сейчас девушка промолчит и кивнет, не поднимая глаз, дело совсем худо… Но Янина вскинула на меня внезапно вспыхнувшие глаза:

— Почему вы мне все это говорите?

— Не знаю… Ты мне симпатична, вот и все. Вообще-то меня наняли тебя охранять, а не учить жизни. Так что извини, если я тебя обидела. А теперь, пожалуйста, расскажи мне об этих загадочных покушениях.

Яна принялась пересказывать мне то, что я уже слышала от Александра Арнольдовича. Какие-то мелкие детали могут быть мне полезны, но в целом ничего нового я не услышала. У девушки не было врагов, и вроде бы ни у кого на свете нет причин желать ей зла. Негусто.

— Вот тебе номер моего мобильного, — сказала я наконец. — Забей в память своего телефона и поставь опцию «быстрый набор». Так, чтобы одним нажатием кнопки ты могла со мной связаться. Телефон держи под рукой.

— Вы уходите? — огорчилась девушка. После рассказа о своих злоключениях она чувствовала себя намного лучше. Так и должно быть. Недаром женщины в стрессовых ситуация первым делом звонят подружкам…

— Не вижу необходимости находиться с тобой круглосуточно, — пожала я плечами. — В квартире тебе ничего не грозит, только не открывайте дверь всяким подозрительным типам. А вот из дома без меня ни ногой! Даже в магазин на углу ты теперь будешь ходить с охраной. Попробуем поймать того, кто на тебя покушался…

— Завтра мне нужно в институт! — всполошилась Яна. — У меня зачет!

— Вот и замечательно. Я буду тебя сопровождать.

На следующее утро мы с новой подопечной отправились сдавать зачет. Судя по предыдущим случаям, тот, кто желал зла Яне, был дилетантом. Если бы студентка попала в поле зрения серьезных людей, она была бы уже мертва. А так — какой-то мальчик со шнуром, мотоциклист-неумейка… В общем, огнестрельного оружия у нашего злодея точно нет. Поэтому я решила вести тайное наблюдение, не афишируя своего присутствия до поры до времени. Разумеется, я могла бы посадить клиентку в свой «Фольксваген» и отвезти в институт. Но не могу же я заниматься этим до конца моих дней? Сейчас для меня было важнее вызвать злоумышленника на контакт. Рано или поздно он попытается напасть на Кирпичёву, не подозревая, что я рядом.

Мы договорились, что Яна будет вести себя как обычно, а я буду держаться поблизости. Стоит только нашему злодею попасть в поле моего зрения, он от меня не уйдет. Уж с мальчиками-девочками я как-нибудь справлюсь…

Время приближалось к восьми утра. На остановке стояла небольшая толпа спешащих на работу граждан. Яна старательно не смотрела по сторонам, но я видела — девушка нервничает. Сегодня Янина Кирпичёва была одета в белое платье без рукавов, длинные волосы собраны в аккуратный пучок. В руках девушка держала сумочку, в ней лежал телефон. Я велела Яне ни при каких обстоятельствах не расставаться с мобильным, и теперь клиентка судорожно вцепилась в сумку обеими руками.

Я держалась немного позади охраняемого объекта и внимательно сканировала толпу. Ничего подозрительного пока не наблюдалось. Если наш злоумышленник не полный и окончательный отморозок, он ни за что не станет нападать на Яну на оживленной улице, полной свидетелей.

В этот момент мое внимание привлекла драка. Двое стоящих в ожидании автобуса подростков затеяли потасовку. Один был худой и длинный, в сползающих с тощей попы шортах, второй — черноволосый крепыш с хитрыми глазами. Не знаю, что не поделили тинейджеры, но дрались они по-настоящему: маленький так засветил длинному, что у того из носа пошла кровь. Тот бросился в атаку и принялся махать руками, точно ветряная мельница. При этом оба гаврика громко кричали и матерились, как сапожники.

— Милицию! Полицию! Вызовите полицию! — наперебой заголосили тетки на остановке.

А две девочки-близняшки лет четырнадцати приплясывали рядом, подзадоривая дерущихся.

— Врежь ему! Дай в пятак! — вопила одна.

— Порви его! Порви как падаль! — надрывалась вторая.

Я подивилась уголовному лексикону школьниц и уровню агрессии. Эти низкопробные голливудские боевики совершенно размыли границы нравственности и представления о насилии у населения нашей страны, а компьютерные игры довершили дело. Я невольно засмотрелась на дерущихся. Да, это вам не «Мортал Комбат»! Шума и суеты они производили предостаточно, а вот серьезного вреда друг дружке причинить не умели. Во дают! Совершенно не умеет драться молодежь…

В этот момент раздался визг тормозов. Время замедлилось, оно почему-то стало растягиваться, как прозрачная резинка. Словно во сне я видела, как возле Янины Кирпичёвой тормозит черная «Мицубиси Паджеро» с тонированными, вопреки всяческим правилам, стеклами, как оттуда высовывается мужская лапища, как хватает Яну за тонкую руку и втаскивает на пассажирское сиденье. Девушка не успела даже крикнуть, как машина рванула с места.

Глава 4

Я автоматически бросила взгляд на номера. И только потом мои глаза обшарили проезжую часть. Ага, вот то, что мне нужно! Расталкивая прохожих, я выскочила на дорогу. Прямо передо мной, разинув от изумления рот, сидел на ярко-зеленом мотоцикле парнишка лет семнадцати в мотоциклетном шлеме.

Объясняться с ним мне было некогда — еще пара секунд промедления, и Яну увезут в неизвестном направлении. Поэтому я сдернула мотоциклиста с седла, аккуратно пристроила на тротуаре, оседлала машину, крутанула ручку газа, одновременно выжимая сцепление, и крикнула парнишке, перекрывая шум: «Жди здесь, байк верну!»

После чего газанула с места. Мне попался «Кавасаки-Ниндзя» — легкий мотоцикл. Сто лет не ездила на байках! Эх, надо было позаимствовать у парня шлем — теперь меня будет тормозить каждый встречный дэпээсник…

«Кавасаки» легко разогнался до приличной скорости, и расстояние между мной и похитителем стало сокращаться. Тут прямо передо мной, бессовестно подрезав, на дорогу выскочил красный «Мицубиси Лансер» со спойлером на багажнике. Чтобы не протаранить его заднюю дверцу, мне пришлось потянуть на себя рычаг переднего тормоза. Только потом я вспомнила, что этой штукой можно пользоваться только при движении вперед. А так «Кавасаки» взвыл и встал на колесо. Сопровождаемая гудками клаксонов и одобрительными воплями водителей, я неслась по улице, словно участник мотошоу. С некоторым трудом мне удалось выровнять машину. Хорошо еще, что «Ниндзя» — легкая модель, удержать на такой скорости тяжелую машину было бы труднее…

«Паджеро», набирая скорость, несся по улице. Ну, сволочь, далеко тебе не уйти — дороги забиты общественным транспортом и машинами спешащих на работу автовладельцев. Вот сейчас на нашем пути как раз неуклюже разворачивался желтый слоноподобный автобус. Я-то на байке проскочу по стеночке, а вот что ты будешь делать, гад?

Но тот, кто сидел за рулем «Паджеро», тоже был не лыком шит. Ши-ит! Он круто свернул на боковую улицу с односторонним движением, прямо под «кирпич» проскочил. Я едва увернулась от столкновения с фонарным столбом и прибавила газу. Давай, нарушай правила! Еще один такой же трюк, и ты попадешь в поле зрения дорожной полиции!

Кстати, сейчас самое время вызвать помощь. Я же вижу, какую дорогу выбрал похититель Яны. Минут через пятнадцать мы окажемся на трассе. Потом времени звонить в полицию точно не будет… Одной рукой удерживая руль мотоцикла, другой я вытащила телефон. Я назвала себя и проорала в трубку, что похищена девушка восемнадцати лет, что похититель на черном «Мицубиси Паджеро», госномер такой-то, движется по проспекту Химиков в сторону выезда из города. Слышно было плохо, но времени повторять информацию у меня не было. Все равно у них там аппаратура пишет все звонки. Похититель бешено вилял, распугивая машины мирных граждан. Он рвался из города. У него под капотом двести семьдесят лошадиных сил… А у меня — всего тридцать три! Зато в городе у меня преимущество в маневренности.

Проспект Химиков был забит утренним трафиком, и я почти догнала черную машину, но тут похититель сменил тактику. Мы петляли по боковым улицам, иногда «Мицубиси» едва не царапал боками стены домов и мусорные баки. Один раз он проскочил на двух колесах над свежевырытым котлованом, где стояла грязная вода. Нет, ну какой водитель! С каким наслаждением я набью ему морду, когда догоню…

В том, что похитителю далеко не уйти, я не сомневалась. Мой звонок в полицию прошел, сейчас объявят план «Перехват». Машина заметная, на дороге ведет себя агрессивно — в общем, до первого поста.

Но я ошибалась. Вот впереди показался пост ДПС на выезде из города. «Мицубиси» проскочил его с лету, а я даже слегка притормозила, чтобы понять — чего они там тянут? Но меня ждало разочарование — пост закрыли. Бетонный стакан был пуст, ставни опущены, и ни одного инспектора не наблюдалось. Я выругалась сквозь зубы и прибавила скорость. Адреналин плескался в моей крови, явно зашкаливая, — я не чувствовала ни боли, ни усталости, как всегда во время работы. Мной владело одно маниакальное желание — догнать того, кто прямо у меня из-под носа похитил девушку, которую я взялась охранять. Ну и кто мог подумать, что в дело вступают серьезные люди? Этот мужик на «Паджеро» — совсем не то, что мальчик со шнурком и грабители-неудачники…

Город оборвался внезапно. Перед нами расстилалась ровная лента шоссе, и «Мицубиси» сразу резко увеличил скорость. Машин тут было мало. Я пригнулась к рулю. «Кавасаки» несся как пуля, но я все-таки начинала отставать. Скорость у меня сейчас была сто пятьдесят, и больше маленький байк выжимать не хотел.

Ничего, урод! Даже если ты сейчас уйдешь от меня, я все равно тебя достану. У Янины в сумочке мобильный телефон. Полиция в два счета найдет место, где находится маленькая серебряная «Моторола» Яны Кирпичёвой!

Словно прочитав мои мысли, «Паджеро» принялся тормозить. Обрадованная, я увеличила скорость до предела, выжимая из «Кавасаки» всех его лошадей. Так, если мне сейчас под колесо попадет камень — кранты…

Тонированное стекло со стороны водительского места поползло вниз, высунулась мужская рука и вышвырнула на дорогу сумочку Янины. Я выругалась. Все! Теперь, если похититель потеряется, мне его не найти! В это мгновение в окне мелькнуло лицо, и я едва не потеряла равновесие, что на такой скорости равносильно самоубийству. «Кавасаки» вильнул, но выровнялся. Я узнала похитителя. Это был мой буйный сосед по дому, бывший спецназовец по имени Денис…

Сосед закрыл окно и прибавил скорость. Дорога была совершенно пуста, и мы неслись как на тест-драйве. И тут мой байк кашлянул — раз, другой. Перебои с топливом? Что за дела?! Мне пришлось сбросить скорость. Топливо было на нуле. Парнишка не потрудился заправить своего железного коня как следует…

Мне оставалось только смотреть, как уносится вдаль похититель. Как я взгляну в глаза Александру Арнольдовичу?! Как спасти Янину Кирпичёву? Что может быть нужно похитителям на «Мицубиси» от скромной прилежной студентки почти восемнадцати лет от роду? Терзаясь этими вопросами, я катила «Кавасаки» в сторону города. Ближайшую заправку мы проехали давно… Наконец я остановила какого-то мужичка на «девятке» и разжилась бензином. Владельцы отечественных машин частенько возят с собой запасные канистры. О том, чтобы преследовать «Паджеро», не могло быть и речи. На такой скорости он через пару часов пересечет границу области, и ищи его… На обратном пути я подобрала сумочку Янины. Быстро осмотрела и застонала от разочарования. Телефон лежал в кармашке.

Я поехала в сторону города, высматривая дэпээсников. Вот когда не надо — они тут как тут! А когда нужны — не дозовешься…

Я плюнула на гордость и позвонила человеку, которого стараюсь не напрягать без крайней необходимости. Это был подполковник Воронцов, с которым меня связывал давний роман. Обычно я не смешиваю работу и личное… Но тут был исключительный случай.

— Евгения? — изумился подполковник. — Какими судьбами? А мне сказали, что тебя убили весной…

Ну, замечательно!

— Что ж на похороны не пришел? — съязвила я, не удержавшись.

Воронцов промолчал.

— У тебя какое-то дело ко мне? — сухо спросил мой бывший любовник.

Вообще-то мы сохранили дружеские отношения, пару раз после расставания просто поужинали вместе, пересекались по делам… Раз Воронцов разговаривает сквозь зубы, это означает только одно — он в курсе того, что обо мне говорят и пишут… Ну, Динара! Ты мне заплатишь и за это тоже!

— У меня форс-мажор, — честно призналась я. Быстро и четко я изложила подполковнику основные события сегодняшнего утра. Воронцов не выносит, когда «рассусоливают». Он в самом деле занятой человек.

— Умеешь ты, Охотникова, влипать в неприятности! — с тоской сказал Воронцов. — Ну ладно, подъезжай. И деда этого привози, пусть напишет заявление…

И вот я вернулась на то же место, с которого началась погоня. Парнишка был на месте — ждал, как я ему и велела. Я вернула мальчику мотоцикл, посоветовала держать бак полным, сунула тысячерублевую купюру за моральный ущерб и побрела в сторону дома.

В боку у меня противно ныло, ноги дрожали, голова кружилась. Но это мелочи. Мне предстояло самое неприятное — сообщить Кирпичёву, что его внучка похищена…

Александр Арнольдович открыл мне дверь, улыбаясь, и тут же улыбка замерзла на его лице.

— А где… где Яночка? — пятясь в квартиру и хватаясь за сердце, спросил старик.

— Александр Арнольдович, вы только не волнуйтесь. Дело в том, что Яну похитил неизвестный злоумышленник. Но мы обязательно ее найдем, обещаю вам.

Кирпичёв сделал шаг вперед и вдруг ударил меня по лицу. Я остолбенела. Это был так, не удар, а скорее пощечина, но тем не менее!

— Я вам верил! — тонким голосом выкрикнул старик. — Я вам доверил самое дорогое, что у меня было, — Яночку, а вы… Значит, правда то, что о вас говорят. Убирайтесь, я не могу вас видеть!

И сосед повалился в кресло, закрыв лицо руками.

— Боюсь, так не получится, — сказала я, опускаясь на колени, чтобы быть вровень со стариком, и легко касаясь его руки. — Александр Арнольдович, я признаю, что виновата. Я допустила ошибку — недооценила степень опасности. Но поверьте, то, что вы мне рассказали, никак не тянуло на серьезное преступление! Какие-то малолетки… Между тем похититель Яны — взрослый мужчина, физически очень крепкий… И я его узнала. Знаете, кто это был?

Кирпичёв поднял голову.

— Наш недавний сосед Денис.

Александра Арнольдовича словно пружиной подбросило с кресла.

— Он негодяй! С первой минуты он мне не понравился! — вскричал старик. — За неделю, что этот тип здесь прожил, я четырежды вызывал полицию! Если бы не его жена, которая покрывала все его безобразия и отказалась написать заявление… верите, эта женщина сказала участковому, что упала со стремянки! Хотя у нее под каждым глазом было по синяку! Так вот, если бы не Светлана, он давно бы сидел в тюрьме, где ему самое место…

Кирпичёв повалился в кресло, хватая ртом воздух. Дрожащей рукой он шарил по карманам и еле выговорил:

— Таблетки… Достаньте таблетки…

Я бросилась на поиски лекарства, потом сбегала в кухню за стаканом воды. Старик проглотил две таблетки и немного посидел, закрыв глаза.

— Янина для меня — смысл жизни, — вдруг сообщил мне Кирпичёв, не открывая глаз и тяжело дыша. — После смерти моего сына и его жены Яночка — все, что у меня осталось. Знаете, что случилось с моим сыном? В начале девяностых он занялся бизнесом, перепродавал земельные участки под застройку. Однажды ему стали угрожать… мой сын не захотел платить какому-то мерзавцу… И машину, в которой они с женой возвращались домой, взорвали. Счастье еще, что Яночку они с собой не взяли. Ей был всего годик. Это было в девяносто седьмом, помню как сейчас. Я вырастил девочку. Хотя ради этого мне пришлось уйти на пенсию раньше, чем я планировал. Постепенно мне пришлось распродать все имущество сына — участки, квартиры… осталась только эта, где мы живем. И вот какой-то мерзавец поднял руку на мою девочку!

Кирпичёв открыл глаза. Они горели фанатичным огнем.

— Я пойду на все, чтобы вернуть Янину. На любое преступление. Если понадобится, я убью этого Дениса своими руками! Я продам квартиру, если речь идет о выкупе… Говорите, что я должен сделать.

Я с некоторой опаской смотрела на старика. Ох, не натворил бы глупостей… Еще отправится спасать внучку в одиночку…

— Александр Арнольдович, успокойтесь. Янину будут искать правоохранительные органы. Сейчас мы подъедем в городское УВД, и вы напишете заявление. Подать такое заявление может только родственник пропавшего, так что ваше присутствие необходимо. Вы как, сможете встать?

Кирпичёв поднялся и гордо выпрямился:

— Я готов.

Мы спустились по лестнице, старика я держала под руку. Усадила его в мой «Фольксваген», и мы отправились по хорошо знакомому мне адресу.

Воронцов встретил нас в кабинете. Александр Арнольдович принялся было объяснять что-то насчет единственной внучки, но подполковник махнул рукой:

— Пройдите в девяносто шестой кабинет. Там Фирсов вас ожидает.

Следователь Фирсов оказался унылым мужчиной слегка за сорок. Кабинет у него был темный, и на столе рядом с компьютером чах одинокий кактус. Очевидно, Фирсову до невозможности не хотелось заниматься делом Кирпичёвых, но начальство велело… В общем, Фирсову пришлось сначала внимательно выслушать Александра Арнольдовича, потом меня, потом старик писал заявление, а я давала показания… Кабинет мы покинули часа через два. Фирсов заверил нас, что будет сделано все возможное для того, чтобы найти Янину. Конечно, для «Перехвата» уже поздновато. Но «Мицубиси Паджеро» будет немедленно заявлен в розыск…

Я была так зла, что закурила прямо на ступеньках УВД. Кирпичёв неодобрительно покосился на меня, но промолчал. Время стремительно уходило, как песок сквозь пальцы. Янина нуждалась в помощи, прошло уже несколько часов с момента похищения, а до сих пор ничего не сделано. Ну, написал Александр Арнольдович заявление, и что? Ну, составили на основании моих слов фоторобот Дениса и его жены. Где искать девушку — до сих пор непонятно. Машина явно в угоне — когда Денис проживал в нашем доме, он не производил впечатление состоятельного человека, владельца иномарки, да и машины никакой у него не было.

А больше всего меня вывел из терпения упрек, который напоследок, уже прощаясь, позволил себе Фирсов. Следователь тяжело вздохнул и, укоризненно глядя на меня, сказал:

— Эх, гражданка Охотникова, вот вечно так — где вы, там какой-нибудь криминал!

От рукоприкладства меня удержала только железная выдержка. Конечно, хотелось сказать недалекому следователю: «Дубина ты! Не понимаешь, что связь здесь обратная? Где криминал, там проблемы, а где людям требуется защита от проблем, там я, Евгения Охотникова! Кстати, какая я тебе «гражданка»?!» Но я промолчала.

— Евгения Максимовна, — задумчиво произнес Кирпичёв, спускаясь по ступенькам. — Как вы думаете, этот следователь достаточно компетентен для такой сложной работы?

— Думаю, да, — с некоторым сомнением ответила я. Воронцов не подсунул бы мне откровенного неудачника… Но и хватким бульдогом Фирсов мне не показался. Очевидно, он был из породы тугодумов — тех, что великолепно работают по заданному сценарию, скрупулезно выполняют все инструкции, но теряются, когда требуется быстрота в принятии решений и действиях, а также нестандартный подход. Фирсов показался мне абсолютно не подходящим для дела Янины. Но кто его знает — может быть, он хороший сыщик, а первое впечатление обманчиво… К тому же мне не хотелось расстраивать Кирпичёва — старик с такой надеждой смотрел на меня.

— Что же нам теперь делать? — растерянно спросил сосед.

— Пойдемте, я отвезу вас домой. Нам нужно набраться терпения и ждать.

— Ждать? — вскинулся старик. — Чего ждать? Пока этот негодяй убьет Янину?

Старик снова принялся хватать ртом воздух, и я поспешно сказала:

— Не убьет.

— Почему вы так уверены? — скептически скривился сосед, но все же не стал возражать, когда я взяла его под руку и повела к машине.

— Потому что убить Яну он мог бы и на остановке, — ответила я. — У него было достаточно времени для этого. Кстати, удар ножом под лопатку занимает гораздо меньше времени, чем похищение. Ведь я преследовала машину похитителя минут сорок-пятьдесят, не меньше. И не догнала только по нелепой случайности.

— Вы… правда так думаете? — Кирпичёв слегка оживился. — Или просто утешаете старика?

— Я уверена, что похищения — в отличие от убийств, которые порой бывают немотивированными, — всегда направлены на определенную жертву. Это сложное преступление, требует тщательной подготовки, обычно такое не делают в одиночку, похитителю помогают… Нужно выследить жертву, изучить распорядок дня, привычки. В момент похищения может вмешаться случай… В общем, это преступление, за которое светит максимальный срок, так что у похитителя должна быть веская причина для риска.

— Причина? — удивился старик.

— Чаще всего это деньги. В девяноста восьми случаях из ста. И очень редко — что-то другое. Однажды, к примеру, условием освобождения заложника похитители выдвинули условие, чтобы я расследовала убийство одного гроссмейстера…

— Но у меня нет денег! — всплеснул руками Кирпичёв. — Мы живем на мою пенсию — неплохую, кстати, но все же недостаточную для того, чтобы платить выкуп. Что же делать?

— Давайте сначала дождемся требований выкупа, — вздохнула я. — Тогда и будем думать, что делать.

— А этот… человек… как вы думаете, он не обидит Яну?

— Думаю, с ней все будет в порядке, — ответила я. — Он же денег хочет, верно? Так что вреда он вашей внучке не причинит. К тому же у него есть жена. Так что подождем.

На самом деле я не была так уж уверена в разумном поведении Дениса. Я вспомнила стеклянные глаза бывшего спецназовца… Да, с головой этот тип явно не дружит. А его жена не в состоянии его контролировать. Но я не собираюсь сидеть сложа руки, что бы там по этому поводу ни думал следователь Фирсов…

Когда я остановила «Фольксваген» у нашего дома, Кирпичёв повернулся ко мне и смущенно пробормотал, пряча глаза:

— Извините меня, Евгения Максимовна, я погорячился… но вы ведь понимаете. Мои чувства…

— Просто Женя, — автоматически поправила я старика. — Не волнуйтесь, все в порядке. Со мной еще и не такое бывало. Проводить вас до квартиры?

— Нет, нет, что вы! — заволновался старик. — Я дойду сам.

Я все же заглянула к соседу и установила на его домашний телефон простое записывающее устройство. Если похитители позвонят, пусть у нас будут доказательства этого, а также возможность повторно прослушать разговор в записи. Кстати, то, что я сделала, должен был делать господин Фирсов. А он пока, кроме обещаний, ничем не помог.

Я попросила у Александра Арнольдовича сотовый и забила номер моего телефона в память, велев звонить мне при первом же подозрении на опасность. А уж в том случае, если похитители объявятся, — особенно. Но интуиция, а вернее, опыт подсказывал мне, что так рано наш злодей не объявится. Родственников жертвы нужно хорошенько потомить, и когда они начнут сходить с ума от страха за близкого человека, вот тогда и объявятся злодеи со своими требованиями. В состоянии паники родные станут выполнять все самые бредовые инструкции похитителей. Совершать ошибки. Прятаться от полиции, потому что им сказали: «Одно слово легавым — и ваш родственник труп!»

В общем, я попрощалась с соседом и покатила по своим делам.

Всякому, кто видел бы меня сейчас со стороны, мои действия показались бы странными и даже подозрительными. Я заехала в кондитерскую и купила тортик. Признаю, бодигард, у которого из-под носа похитили клиента, не имеет права баловаться сладким. Но тортик предназначался не мне.

Я притормозила на обочине и набрала телефон Милы. Тетя ответила сразу, как будто ждала моего звонка. Мы поболтали о том о сем минут пятнадцать. Тетя была в восторге от поездки: ей нравились и каюта, и обслуживание, и красивые виды — сиди себе на палубе под зонтиком, любуйся. Наконец Мила поинтересовалась:

— У тебя что-то случилось, Женя? Голос у тебя какой-то невеселый. Ты плохо себя чувствуешь?

— Тетя, это просто работа! — вскипела я. — Отлично себя чувствую. Сплю как сурок, ем по часам, занимаюсь восстановительной гимнастикой. Я просто хотела узнать у тебя адрес, куда переехали наши соседи. Ну те, что жили напротив.

— Тебе нужен адрес Ивана Георгиевича и Марьи Семеновны? — Мила не поверила своим ушам.

— Тетя, нет времени объяснять. Просто скажи, где проживает их дочь — та, что забрала их к себе.

— Но я понятия не имею! — растерянно пробормотала Мила. — А что, тебе очень нужно?

— Очень! — чистосердечно ответила я.

— Могу продиктовать ее фамилию, имя и год рождения! — Моя тетя соображает не хуже сыщика — недаром она столько лет читает детективные романы.

— Отлично, диктуй!

Я записала данные, пожелала Миле счастливого пути и попрощалась. Ох, надеюсь, я успею спасти Яну до того, как тетя вернется домой…

Теперь, когда я знала все, даже год рождения, я без труда нашла адрес соседской дочери в адресной книге в Интернете. Если бы ее там не оказалось, ну, тогда пришлось бы обращаться к Мироновой или напрягать кого-то еще…

А так уже через полчаса я поставила «Фольксваген» на стоянку и поднялась на восьмой этаж. Мне пришлось потратить некоторое время на то, чтобы объяснить, кто я такая. Соседская дочка — дама лет сорока — распахнула дверь, и меня встретили потрясенные Марья Семеновна и Иван Георгиевич. Старики были до слез тронуты тем, что я приехала их навестить и даже тортик привезла. Меня усадили пить чай, я рассказывала новости о Миле и прочих жильцах нашего подъезда. Все было чудненько, и только соседская дочка, Катя, с подозрением поглядывала на меня. Наконец женщина встала и поманила меня в кухню.

— Слушайте, что вам надо? Вы можете обмануть моих родителей, они пожилые и доверчивые люди, но меня не проведете.

— Мне нужно с вами поговорить, — честно ответила я. — Вообще-то, я приехала к вам, просто не хотела пугать ваших родителей. Мне нужно знать координаты жильца, которому вы сдали квартиру в этом месяце.

— Дениса? — поморщилась Катя. — Зачем он вам?

— Этот человек превратил жизнь в нашем подъезде в сущий кошмар, — честно сказала я.

— Он же съехал? — встрепенулась Катя.

— Он мне кое-что должен, поэтому я его разыскиваю. Просто скажите, где его найти. А заодно — откуда вы его знаете.

Катя воровато оглянулась на дверь, потом вытащила смятую пачку сигарет и закурила, торопливо затягиваясь. На мой вопросительный взгляд она смущенно улыбнулась:

— Родители… что с них взять! Для них я всегда останусь маленькой девочкой. А что я владелец автосалона и мать-одиночка, их не волнует. Поэтому курю втихаря. Если учуют, скажу, что это вы курили, ладно? Гостя они ругать на станут.

Я усмехнулась и поторопила бизнес-леди:

— Ну так насчет Дениса. Как его фамилия?

— Симоненко, — ответила Катя. — Денис Игоревич. Лет ему где-то тридцать семь — тридцать восемь, точнее не скажу.

— Вы хорошо его знаете?

— Да я вообще его не знаю! — пожала плечами Катя. — Я знакома с его женой, Светланой. Когда-то давно мы вместе работали в бухгалтерии завода. Вместе бегали в парк на танцы, потом на свидания…

Взгляд Кати затуманился. Я вопросительно смотрела на женщину. Ну не тяни же!

— Ну и добегались. — Жесткие складки пролегли у рта Катерины. — Я выскочила замуж за своего… короеда. А Светка повстречала этого Дениса.

— Он военный?

— Да, служил в «горячих точках». Сам вызвался, хотел на квартиру заработать. Но его там контузило, сотрясение мозга было тяжелое. И с тех пор как подменили! Стал Светлану бить. Я ей говорила сто раз: «Брось его! Он тебя когда-нибудь прикончит». А она ревет, дура: «Я его люблю!»

— Он пьет, колется? — деловито поинтересовалась я.

— Не поверите: капли в рот не берет! И наркоманов терпеть не может! Ведет здоровый образ жизни, по двести раз отжимается. Живет себе нормально, находит новое жилье… а потом как бес в него вселяется. С последнего места жительства они попросту сбежали.

— Так что же вы такой подарок своим бывшим соседям подкинули? — не удержалась я.

— Честное слово, я не знала, что будут неприятности! — Катя прижала руку к груди. — Света позвонила, плачет, что им жить негде. Клялась и божилась, что Денис в норме. Работать он, конечно, не работает, а пенсию получает. Он ведь военный инвалид. А Света при нем сиделкой. С работы она давно ушла. Да, после такого несчастья…

— Какого несчастья?

— Ну, ребенок у них погиб. Кто-то влез в квартиру — видно, ограбить хотел. Мальчик был дома один. Так грабитель ему голову разбил, не пожалел малыша. — Катя всхлипнула и утерла слезу. — Тут кто хочешь с катушек слетит… вот я и согласилась, чтобы они у нас пожили.

Я вспомнила фотографию светловолосого мальчика в траурной рамке. Что ж, некоторые странности стали мне понятны. «Вспомни о Ванечке!» — кажется, так кричала Светлана мужу.

— Так где мне искать Светлану и Дениса?

— Понятия не имею! — Катя загасила сигарету в раковине и помахала рукой, разгоняя дым. — Они как с квартиры сбежали, так и пропали. Сотовый не отвечает.

На всякий случай я взяла у Катерины номер телефона Светланы Симоненко, но на успех, честно говоря, особо не рассчитывала. Даже контуженый догадается выбросить сим-карту, по которой его можно отыскать…

— Не знаете, есть ли у Симоненко какое-нибудь жилье? Ну там, домик в деревне, от бабки достался?

— Вот уж не знаю! — ответила Катя.

Я сердечно распрощалась с бывшими соседями и вернулась домой. Мне нужно было сделать еще один звонок, но так, чтобы никто не слышал. Поэтому я закрылась в своей комнате и набрала номер.

— Ирина? Это Охотникова. Помнишь еще такую?

— Издеваешься? — осведомился деловитый юный голос в трубке. — Как раз с Серегой тебя вспоминали. Как там наша Евгения…

— Евгения нормально. Слушай, у меня к тебе просьба. Не бесплатно, разумеется. Можешь пробить по своим каналам одну машину?

В трубке наступила тишина. Потом моя собеседница вполголоса спросила:

— Ты имеешь в виду… по своим старым каналам?

— Точно. Черная «Мицубиси Паджеро», госномер… запишешь?

— Запомню, — ледяным тоном отбрила меня Ирина. — Хорошо, сделаю. А насчет денег — перечисли их в детский дом.

И моя собеседница прервала связь. Девушку, с которой я разговаривала сейчас, звали Ирина Коваль. Она была женой Сергея, хозяина охранного агентства. Но это сейчас. А познакомились мы с Ириной Романовой, выпускницей детдома номер семь, угонщицей элитных авто, при весьма необычных обстоятельствах. Иришка была мне кое-чем обязана, да и с Серегой ее именно я познакомила. Так что про деньги — это я зря…

Наудачу я набрала номер Светланы Симоненко. Разумеется, мне никто не ответил. Что ж, мы пойдем другим путем…

Сумочка Янины Кирпичёвой осталась у меня. Я не стала пока отдавать ее деду. Внимательно просмотрела содержимое сумки, но, кроме обычных девичьих штучек-дрючек, ничего дельного не нашла. По крайней мере, ничего такого, что могло бы пролить свет на похищение девушки.

Я никак не могла взять в толк: убить хотели студентку Кирпичёву или все-таки похитить? И знали ли вообще эти две группы товарищей о существовании друг друга? Денис Симоненко был серьезным противником. Но вот с мозгами у него не очень — это все говорят и мои собственные воспоминания подтверждают. Похищение — штука тщательно планируемая, Денису явно не по уму. Думаю, бывший спецназовец просто исполнитель. А за ним стоит кто-то еще — хладнокровный, умеющий строить планы. Теперь мне остается только ждать, когда он выйдет на контакт с дедом Янины. Интересно, что ему надо? Большими деньгами в семействе Кирпичёвых не пахнет…

Что ж, будем ждать. Следующий ход за похитителями. А пока я решила просканировать телефон девушки. Серебристая «Моторола» не преподнесла мне никаких сюрпризов. Номеров в памяти было на удивление мало. «Дедушка». «Дом». «Варвара Ивановна (с кафедры физкультуры)». «Анька». «Танька». «Староста группы». «Владислава».

Так, а вот это уже интересно! Как там звали мальчика, с которым недолго, но все-таки встречалась Янина? Правильно, Владик! Яна боялась, что дедушка станет интересоваться номерами подруг, вот и забила телефон бойфренда под видом контакта девушки. Так мужья, что изменяют женам, записывают телефоны подруг как «Семен Семенович», чтобы не вызвать подозрений. Хиленькая конспирация…

Я набрала номер «Владиславы». Мне ответил испуганный юношеский голос:

— Яна? Это ты? Слава богу, я так волновался! Ты где?!

— Именно это я и хочу узнать, — ледяным тоном, чтобы сразу нагнать на парнишку страху, ответила я.

— А вы… вы кто? Вы из полиции?

— Приблизительно так. Ты почти угадал. Нам нужно встретиться.

Я уловила на том конце провода судорожный вздох и заторопилась:

— Не вздумай бросать трубку! Мой навигатор уже засек твое местонахождение. Если не придешь на встречу добровольно, придется навестить тебя… Так как?

— Я приеду, — обреченно вздохнул мальчишка. — К дому Яны, да? Минут через десять буду.

Я спустилась во двор, чтобы встретить «Владиславу». Не хотелось, чтобы парнишка явился в квартиру Кирпичёвых и встревожил Александра Арнольдовича. Спустя десять минут во двор въехал ярко-зеленый «Кавасаки Ниндзя». Кажется, мне очень хорошо знаком этот мотоцикл. Да и его хозяина я сегодня уже видела… Н-да, стоило догадаться. Это был тот самый парнишка в шлеме, у которого я позаимствовала байк.

Увидев меня, Владик попятился.

— Ну вот, снова встретились! — Я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка не выдала напряжения, в котором я находилась с восьми утра этого дня. — Да ты не бойся! Я тебя не съем.

— Да я и не боюсь! — парнишка передернул плечами под кожаной курткой, припарковал свое транспортное средство, снял шлем и подошел ко мне. Несмотря на сапоги-казаки на каблуках, Владик едва доставал мне до плеча и вид имел какой-то недокормленный. И что Яна нашла в этом типе? Хотя ведь это ее единственный поклонник. Возможно, девушке он казался романтическим героем.

— Поднимемся ко мне? — предложила я. — Не хочется о важных вещах во дворе разговаривать.

— Можно и подняться! — отважно заявил Владик.

Оказавшись в квартире, парнишка принялся с любопытством оглядываться по сторонам. На всякий случай я усадила юнца в гостиной, а то в моей комнате слишком много интересных вещей.

— Как вы меня нашли? — поинтересовался Владик.

— Догадайся сам, — предложила я.

— У вас телефон Яны? — спросил парнишка.

— Молодец, быстро соображаешь. — Я выложила «Моторолу» на стол. — Скажи, ты ведь был свидетелем того, что случилось с Яной сегодня утром. Так почему не пришел к ее деду предложить помощь и поддержку? Не бросился вдогонку? Вы же вроде не чужие!

— Да так! — заскучал Владик. — Мы и встречались-то всего раза четыре. И познакомились случайно. Еду — смотрю, девушка красивая. Дай, думаю, наведу контакты… А потом ее дед — строгий, жуть! — Яне запретил со мной видеться. Мол, для учебы вредно. — Парнишка ядовито усмехнулся. — Старый пень! Как будто сам молодым не был.

— И что, когда Яна тебе сказала, что вам надо расстаться, ты так легко согласился? — не поверила я.

— Ну, вы Янку не знаете! — воскликнул Владик. — Она только с виду такая… русалка. А на деле просто кремень! Если сказала «нет» — значит, это «нет» крепче железа.

— А что ты делал сегодня возле ее дома? Следил? Ты что, знал, что Яну должны похитить? А может, ты и сам связан с похитителями?

— Да вы что! — оскорбился Владик. — Издеваетесь, что ли? Я еще в школе учусь. В десятом. Я, между прочим, несовершеннолетний, чтобы меня без адвоката допрашивать! — спохватился парнишка.

Кстати, он совершенно прав.

— Я тебя не допрашиваю. Мы просто беседуем, ясно? Так почему ты стоял на остановке со своим байком?

— Да вы с дуба рухнули? — воскликнул бойфренд. — Никого я не выслеживал! Я просто мимо ехал! Я, между прочим, тут живу недалеко. Еду, вижу — Янка стоит. Смотрю, деда рядом нету. Думал, поздороваюсь. И тут на остановке драка…

Драка! Как я могла про нее забыть! Два подростка, что напоказ мутузили друг дружку, а потом попросту растворились в толпе. Я, кажется, уже говорила, что похитители редко работают в одиночку? Чаще всего это целая команда. Где-то мозговой центр, а где-то исполнители. Иногда в такой команде есть «Петрушка» — тот, кто отвлекает на себя внимание… Значит, сегодня утром на остановке было целых два «Петрушки». Именно они отвлекли меня — всего на минуту, но похитителю и этого хватило.

— А в погоню я хотел пуститься, — ядовито сообщил мне мальчишка, — вот только одна ненормальная тетка выдернула из-под меня байк! Так что в погоню было ехать не на чем.

— Повежливее, дружок! — осадила я юного юмориста. — Между прочим, твою девушку похитили, а ты зубы скалишь.

— А что я могу сделать? — развел руками Владик. — Пусть Янку полиция ищет. Я за нее, конечно, переживаю… Только мне кажется, это какая-то ошибка. Ну откуда у них с дедом деньги?! Я имею в виду, реальные деньги, а не пенсия. Так что они там разберутся да и отпустят девушку…

— Твоими бы устами да мед пить, — вздохнула я.

— Чего?! — напрягся старшеклассник.

— Ничего. Езжай домой. Машина у тебя зверь, спасибо, что дал погонять.

— А, ну тогда я пошел! — Владик проворно шмыгнул к двери.

Заперев дверь за юным байкером, я вернулась в гостиную и уселась в кресло.

Наступал вечер. Где-то сейчас Яна? Как обращаются с девушкой похитители? Надеюсь, ей ничего не угрожает до тех пор, пока злодеи не получат выкуп. А вот после этого жизнь девушки окажется в опасности, и с этого момента придется действовать очень быстро. Ох, надеюсь, следователь Фирсов не зря получает свою зарплату…

Я бросила внимательный взгляд на стол. Чего-то там явно не хватало… ну конечно! Маленькая серебристая «Моторола», телефон Янины Кирпичёвой, исчез со стола!

Ну, Владик! Ну, жук! Ты еще и ворюга! Интересно, зачем ему телефон бывшей подруги? Может, Владик свистнул «Моторолу» потому, что не хотел, чтобы у меня остался его номер? Ну так у меня отличная память. И телефон юного байкера в нее намертво впечатан. Когда он будет не нужен, я его просто-напросто забуду — для этого существует специальная мнемоническая техника, которую я освоила в «Сигме».

Я подошла к окну и взглянула во двор. Ядовито-зеленого «Кавасаки» там не было. Ладно, не буду гоняться за похитителем. Ничего важного в памяти «Моторолы» не было. Потребую мобильный назад при личной встрече. А в том, что мы еще встретимся с Владиком, я почему-то не сомневалась. Так же как и в том, что мальчишка меня обманул. Он так косил глазами влево и вверх, что к гадалке не ходи — врал. Вот только в чем заключался обман, я пока не знаю. Но обязательно выясню…

Я позвонила Кирпичёву.

— У вас новости, Женя? — вскинулся старик.

— Нет, вынуждена вас разочаровать, но похитители, скорее всего, свяжутся с вами. У них ведь нет моего номера. Так что… вы помните инструкции, которые я вам дала?

— Да, конечно, — вздохнул Кирпичёв. — При каждом входящем звонке включать записывающее устройство, что вы мне установили. Немедленно извещать вас о новостях. Квартиру не покидать без необходимости, если выхожу — включать автоответчик. Я все помню, Женя. Я стар, но из ума еще не выжил.

— Как вы себя чувствуете, Александр Альбертович?

— Не беспокойтесь обо мне, — слегка усмехнулся старик, — я в норме. И сумею сделать то, что от меня требуется. Спокойной ночи, Женя… хотя вряд ли она будет спокойной.

Это уж точно. Я заварила чаю. Спать я сегодня не собиралась. Меня ожидали просторы Интернета. Не могу сидеть без дела, попробую раскопать хоть что-нибудь о Денисе Симоненко и его супруге.

В этот момент затрезвонил мой собственный телефон. Я напряглась. Может быть такое, что похитители раздобыли номер моего сотового? Да вполне! Я не делаю из него тайны. Любой из бывших клиентов знает его. А вдруг мне звонят похитители Яны? Я сделала несколько вдохов-выдохов, унимая бешено колотящееся сердце. Подействовало, как всегда.

— Охотникова! — осторожно произнесла я в трубку.

Но голос, который прозвучал из динамика, принадлежал вовсе не Денису Симоненко. Это был знакомый голос, именно его я слышала в ночных кошмарах.

— Евгения Максимовна? Я хочу с вами встретиться.

Честно говоря, я никак не ожидала, что еще хоть раз в жизни услышу этот гнусавый баритон. Это был голос Константина Табачникова по кличке Табаки.

Глава 5

— Табаки? — изумилась я. — А я думала, тебя давно закопали!

— Так я потому и звоню, Евгения Максимовна! — зачастил мелкий гангстер.

Я бросила взгляд на часы. Восемь вечера. На улице еще светло.

— Ну давай встретимся! — усмехнулась я. — Я тоже по тебе скучаю, не поверишь!

— Эй, эй! — струсил Табаки. — Не надо так со мной! Я же сам вышел на контакт! Мог бы и не звонить.

— Ага! — невежливо заржала я. — Ухватило кота поперек живота! Ну излагай свои проблемы. Заодно постарайся объяснить, по какой причине я должна тебе помогать их решать. Ты еще не забыл, что всадил в меня две пули? Одна, кстати, в голову. Хорошо, прошла по касательной… Знаешь, как я тогда выжила? Схватилась за бельевые веревки, а потом приземлилась на козырек магазина. Причем врачи утверждали, что в тот момент я была уже без сознания. Видимо, на рефлексах сработала… Ты меня инвалидом сделал. Работы лишил. И теперь звонишь как ни в чем не бывало?! «Помоги, Женя, меня хотят убить!»

Табаки несколько минут помолчал. Неужели его так потряс мой прочувствованный рассказ о падении с пятого этажа?! Да нет, на Табаки это не похоже.

— Откуда вы знаете, что меня хотят убить? — осторожно спросил маленький гангстер.

Я расхохоталась.

— Ну, Костя, ты даешь! Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: тебя сильно припекло. А что тебе дороже собственной шкуры? Ничего. Делаем вывод: тебе угрожали. Чего ты хочешь?

— Встретиться хочу, побазарить.

— Ну давай побазарим. Только недолго — я сейчас очень занята.

— Знаю я, чем ты занята, — хмыкнул Табачников. — Ищешь одну девицу-красавицу, студентку-отличницу.

Я почувствовала, как пересохло во рту.

— Откуда ты знаешь?! — прошипела я в трубку. — Слушай, я готова встретиться когда скажешь.

— Во-о-от! Проняло наконец! — засмеялся Константин. — Теперь и Табаки стал хорош! А какая гордая была, нос воротила от Кости…

— Не паясничай! — одернула я гангстера. — Не забывай: на тебе до сих пор висит убийство меня! То есть покушение.

— Да я помню, — разом поскучнел Табаки.

— Слушай, давай так: ты мне выкладываешь все, что знаешь про похищенную девушку. А я в ответ обещаю тебе помочь.

— Что, дело закроешь? — оживился Костя.

— Ну это ты загнул! — присвистнула я. — Ты же все-таки не пирожок украл. На тебя заведено дело по тяжелой статье, ты в розыске. Извини, я не волшебник. Но показания могу слегка изменить. Получится, что я не помню — ты в меня стрелял или твои подельники. Кстати, где они?

Костя тяжело вздохнул.

— Поня-ятно, — протянула я. — Ничего себе Чикаго… Слушай, это ты их успокоил?

— Да ты что?! — вскинулся мой несостоявшийся убийца. — Я такими делами не занимаюсь!

— Значит, Динара? — продолжала я допрос.

— Слушай, Максимовна, — закряхтел собеседник. — Ты это… не того? Такие дела по телефону обсуждать?

— Ну так назначай место встречи!

Табаки замолчал. В трубке послышался какой-то шум.

— Я перезвоню! — сдавленным шепотом сообщил Табачников и отключился.

— Костя! Стой! — заорала я в трубку, но было уже поздно. Телефон молчал.

Я едва не швырнула трубку в стену от разочарования. Это же надо! Только-только дело пошло на лад, оставалось только назначить место и время, как Табачникову кто-то помешал.

Интересно получается. Костя знает о похищении Янины Кирпичёвой. Значит, он в контакте с теми, кто ее увез. Последнее, что я знаю о Табаки, это то, что он попытался устранить меня по поручению Динары Волковой. Делаем вывод: Волкова каким-то образом причастна к похищению.

Версия чрезвычайно вкусная, да вдобавок привлекательная для меня лично. Табаки — это так, мелочь. Вторую щеку под выстрел я ему, конечно, не подставлю, не дождется. Но ради спасения Яны я действительно вполне могу пойти на сделку и забыть старые обиды. А вот Динару я не прощу никогда.

Эта женщина испортила мне репутацию, лишила работы, опозорила меня в глазах знакомых и клиентов. Такое не прощают! Вдобавок именно ей я обязана полетом с пятого этажа с пулей в боку. Табаки и его товарищи — просто исполнители. И, наконец, самое главное — эта женщина не просто унизила меня, уничтожила как профессионала. Она еще и забрала мой город.

С тех пор как я начала работать в Тарасове, я считала этот город своим. Да, он грязноват и неухожен, живописные места исторического центра чередуются в нем с кварталами безликой застройки, всех миллионеров здесь можно пересчитать по пальцам, а если у вас собака редкой породы, ее придется возить на вязку в столицу… но я успела полюбить Тарасов. Я изучила этот город как свои пять пальцев. Я защищала его от бандитов и вычищала от разнокалиберных мерзавцев, я работала в нем «санитаром леса», как волки… И вот у меня отобрали мой Готэм-Сити!

В общем, я не теряла надежды вернуть себе город. А для этого было необходимо устранить конкурентку. Ведь в ту нашу единственную встречу на лесной дороге Динара ясно дала мне понять: она не готова к компромиссам и не желает делиться. Ну, значит, война!

Конечно, я могла бы ускорить процесс — привлечь на свою сторону союзников, того же Серегу Коваля. Да и другие — те, с кем я давно и прочно дружу, работаю, кто меня хорошо знает, — могли бы единым фронтом выступить против захватчицы.

У меня было три причины не торопиться. Первая — это замечательная поговорка про холодную месть. Вторая — я ждала, когда сработает моя информационная «бомба» — не идти же на такого матерого зверя, как моя конкурентка, с голыми руками. И третья, вполне банальная, причина — я хотела восстановить физическую форму, прежде чем приступать к активным действиям.

Но теперь, если Волкова и вправду причастна к похищению моей юной клиентки, ситуация меняется. А я не вижу причины, по которой Табаки стал бы мне врать. Видимо, роль гангстера — даже мелкого — оказалась Косте не по зубам. Насколько я знаю, до той ночи на крыше Табачников ни разу не брал в руки оружия. Скорее, он выступал в роли «консильери» при мафии. С чего бы ему вздумалось сменить амплуа?

Видимо, его заставили. Ведь до появления Динары Волковой Табаки преспокойно жил в Тарасове, занимал свою экологическую нишу и процветал. А тут Волкова использовала мужчину как подсадную утку. Она навела справки и выяснила, что Табаки никто не боится, что на встречу с ним я приду, не соблюдая особых предосторожностей… Надо признать, ловушка сработала просто отлично.

Интересно, это Волкова успокоила двух неудачливых киллеров — тех, что я недострелила на крыше? Если да, то за это двойное убийство ее можно посадить. Для меня это был бы идеальный вариант. Несмотря на опыт спецопераций, я ненавижу насилие и вовсе не хватаюсь за оружие при любых проблемах. Я не хочу убивать соперницу. Я мечтаю о том, чтобы она просто исчезла.

Доказать причастность Динары к покушению на меня можно только с помощью Табаки. Очевидно, он же был и свидетелем устранения одноразовых киллеров. А теперь еще и похищение Янины Кирпичёвой! Да эта женщина просто профессор Мориарти, гений преступного мира! И такой человек работает телохранителем?! Если Волкова сядет за свои преступления, я вздохну с облегчением и заживу как раньше. Только теперь я буду внимательно смотреть по сторонам — не строит ли кто-то козни против бедной Жени Охотниковой…

А не навестить ли мне конкурентку? Я, конечно, не думаю, что она держит Яну у себя в городской квартире — при условии, что Волкова причастна к похищению. Знать бы, какая связь между моей конкуренткой и Денисом Симоненко…

А что? Адрес Динары у меня есть. Живет она не прячась, работает, горя не знает. Решено, нанесем визит подколодной змеище, и прямо сейчас!

На встречу со своей врагиней я собиралась тщательнее, чем на свидание. Надела рубашку с длинными рукавами, удобные брюки и лоуферы на небольшом каблуке, на плечо повесила сумочку. Напоследок подкрасила губы и посмотрела на себя в зеркало.

На меня смотрела прежняя Женя Охотникова — еще до ранения, до падения с крыши. Глаза горели азартом, исчез бледно-желтый цвет лица. Адреналин зашкаливал в моей крови — как всегда перед серьезным делом. Так что выглядела я просто замечательно. Брюки-стрейч подчеркивали мои длинные стройные ноги, а рубашка необыкновенно шла к темным волосам. Вдобавок в манжетах были устроены специальные кармашки для метательных лезвий, а в носок правой туфли вделан стилет. Каблуки тоже содержали некоторые сюрпризы. А уж сумочка… Во-первых, несмотря на изящные очертания, весила эта штука порядочно. И ею можно было отправить в нокаут соперника. Особенно если знать, куда бить. Во-вторых, содержимое сумочки при вполне невинном первом впечатлении тянуло на небольшой арсенал. Так, к примеру, помада, содержащая дымовую шашку, достаточную для того, чтобы вызвать задымление комнаты средних размеров, маленький электрошокер, щетка для волос, на самом деле представлявшая собой контейнер с нервно-паралитическим газом, и еще много чего интересного.

В общем, к разговору с Диной я была готова.

Я подъехала к дому Волковой, в окнах шестого этажа горел свет. Так, отлично, моя птичка в клетке… Хотя какая это птичка — птеродактиль с зубами…

Я поднялась на лифте на шестой этаж и позвонила в дверь. Глазок на мгновение потемнел, но прошло не меньше трех минут, прежде чем дверь открыли. Видимо, подколодная змея раздумывала, за каким меня принесло, чего от меня ждать и надо ли меня опасаться.

Ответ на последний вопрос я получила сразу же. За дверью стояла Динара, и в живот мне смотрело дуло пистолета. Это был все тот же «глок». Я поежилась, представив, что произойдет, если у Волковой не выдержат нервишки.

Конкурентка высунула голову и быстро осмотрела лестничную клетку. Видимо, не могла поверить, что я явилась к ней без всякого подкрепления.

— Я одна и без оружия! — сказала я, демонстрируя свободные руки. Ну, положим, последнее утверждение не вполне правда, но я ведь не в «двадцать одно» играю. Мне вполне позволительно блефовать в игре, где ставка — жизнь Янины Кирпичёвой.

— Чего тебе? — весьма нелюбезно спросила Волкова.

— Мне что, о делах трубить на всю округу? — приподняла я брови.

Волкова неохотно посторонилась, пропуская меня в квартиру.

Я прошла в комнату и уселась на единственный стул. Вскакивать с мягкого дивана или выбираться из глубокого кресла в случае чего проблематично, а я вовсе не хочу лишиться жизни из-за такой мелочи, как чересчур мягкое сиденье…

Динара не стала садиться — остановилась у дверного косяка и скрестила руки на груди, хмуро поглядывая на меня.

А я не стесняясь рассматривала обстановку. Ведь дом может многое сказать о человеке. Да, следует признать, что жилище Волковой прояснило до той поры загадочные для меня стороны ее натуры.

Конкурентка попросту любила деньги. И, очевидно, долгое время была лишена простейших бытовых удобств. Ну или у нее было тяжелое детство — одно из двух. А возможно, и то и другое — правда.

Квартира прямо-таки дышала роскошью. Ну, в представлении человека, который был ее лишен. В гостиной два кожаных дивана таращили друг на друга свои блестящие заклепки. Пухлые кресла манили насладиться покоем. Плотные шторы на окнах были из вишневого бархата, а легкие занавески — из органзы. Плазменная панель телевизора занимала половину стены. Приоткрытая дверь спальни позволяла увидеть односпальную кровать под каким-то балдахином, похожим на противомоскитную сетку, только из блестящей ткани. Люстра из хрустальных висюлек каскадом стекала с потолка, пухлый ковер под ногами довершал картину. В комнате приторно пахло ароматическими палочками — кажется, это были пачули.

Заметив, что я откровенно и бесстыдно изучаю обстановку, Волкова с вызовом вздернула подбородок.

— Зачем приехала?

Я смерила конкурентку оценивающим взглядом. Все люди делятся на тех, с кем надо вести сложные игры, и тех, кто предпочитает разговор начистоту. По образу действий Динара относится к первому типу. А вот по складу личности, похоже, ко второму. Это значит — прямую, как черенок от лопаты, Дину обучили сложным играм в закрытом учебном заведении.

— Динара Олеговна, я приехала забрать девушку, — напрямик ломанулась я.

— Девушку? Какую девушку? — оскалила белые зубы Динара.

— Не придуривайся. Янину Кирпичёву. Я знаю, что ты приложила руку к ее похищению. Да, осуществил это дело другой человек. А спланировала наверняка ты.

Волкова, насмешливо улыбаясь, изучала меня, потом тряхнула коротко стриженными волосами:

— Смешно, не могу! Или ты можешь это доказать?

— Сейчас — нет. Но очень скоро у меня будут на руках неопровержимые улики.

— Ну вот когда будут, тогда и приходи! — Динара откровенно издевалась.

— Слушай, зачем тебе девочка, а? У них с дедом и денег-то нет… Или ты не брезгуешь брать в качестве выкупа пенсию?

— Не говори о том, чего не знаешь! — отрезала Дина. Улыбка сбежала с ее лица.

— И чего же я не знаю, просвети?

Волкова тяжело вздохнула и проговорила:

— Слушай, Охотникова. Тебе мало того, что было, а? Ну что ты лезешь всех спасать? Сидела бы себе тихо, поправляла здоровьишко… Кстати, как оно? Здоровьишко-то?

— Нормально, — отрезала я. — Не отвлекайся. Мы говорим о Янине Кирпичёвой.

С минуту Волкова таращилась на меня, словно изумляясь моему нахальству, потом расхохоталась:

— Нет, ну ты даешь! Остынь, Евгения Максимовна! Не знаю я никакую Кирпичёву, ясно? Ты теперь на меня всех собак будешь вешать? Я понимаю твои чувства, но, знаешь, надо уметь проигрывать красиво.

— А я никак не умею, — сообщила я конкурентке. — Ни красиво, ни некрасиво. Выигрывать — умею, это да.

— Ну ты наглая! — восхитилась Динара. — Я же тебя уничтожила, по стенке размазала. А тебе все неймется? Я ведь продолжить могу… Кстати, дело Шмаги на тебе еще висит?

— Динара Олеговна, — обратилась я к подколодной змеище, — у меня к тебе последнее предложение. Давай так: ты возвращаешь мне девочку, живую и невредимую. За это я тебя прощаю. И разрешаю убраться из города до начала военных действий. Строй свою карьеру где-нибудь еще. А Тарасов оставь мне.

— Это почему? — напряглась Волкова.

— Потому что он мой.

— Хрен тебе! — сверкнула белыми зубами Дина. — Вали из моего дома, ненормальная. Я легально работаю, лицензия в порядке, круг клиентов неуклонно расширяется. А ты — списанная в тираж неудачница, вот и злобствуешь. Как я тебя сделала, а?

И Волкова разразилась своим фирменным, леденящим кровь смехом.

— Имей в виду — тебе тут спокойно не работать! — пригрозила я напоследок и покинула квартиру с гордо поднятой головой под аккомпанемент хриплого хохота Динары.

Надо сказать, я и не рассчитывала, что Волкова согласится на мои условия. Даже если похищение Яны на ее совести, ничто не мешает злодейке довести дело до конца. Тем более действует она не сама, а через подставных лиц. У Волковой есть сообщники. И по крайней мере одного из них я знаю — Дениса Симоненко. Такой союзник — слабое звено. В решающий момент он может сломаться, у него не выдержат нервы, припадок начнется или еще что… Но Волкова, похоже, умеет управляться с эти психом.

В машине я расстегнула рубашку и отлепила от груди приклеенный пластырем телесного цвета диктофон. Теперь наша с Диной беседа записана на кассете. Маленькое устройство давало гораздо лучшее качество записи, чем диктофон в телефоне. И пусть Волкова вела беседу осторожно и не сказала ничего лишнего, все равно я довольна. Динара косвенно признала, что причастна к информационной атаке, направленной на меня. На пленке даже есть угрозы в мой адрес. Чудненько!

В этот момент зазвонил мой мобильный. Я покосилась на диктофон в руке и, повинуясь скорее интуиции, чем разуму, включила маленькое устройство, а потом уже ответила на звонок.

Это был Табаки. Маленький гангстер находился в куда худшем состоянии, чем во время нашего предыдущей разговора.

— Охотникова? — дрожащим голосом и едва ли не шепотом спросил Табаки.

— Ты хотел встретиться? — Я сразу же перешла к делу. — Назначай место и время!

Но вместо того чтобы ответить по существу, Константин принялся юлить:

— Сейчас, не гони! Сначала расскажи мне о гарантиях.

— О чем?!

— О гарантиях моей безопасности. Ведь я сдаю тебе эту суку… ты сможешь меня от нее защитить?

— Ты имеешь в виду Динару Волкову? — специально под запись переспросила я.

— Нет, …, королеву английскую! — вспылил Костя, но тут же вновь понизил голос до сдавленного шепота.

— Это она приказала убить меня? Тогда, в апреле? — Я говорила громко и четко, и Костя, видимо, о чем-то догадался.

— Ты что, пишешь разговор? — прошипел Табаки.

— Как ты мог такое подумать! — как могла натурально возмутилась я. — Еду в машине по шоссе. Откуда у меня аппаратура? У тебя паранойя, Костя. Неудивительно, если посмотреть, с какой швалью ты возишься…

— Я не знал, что так повернется, — пожаловался Костя. — Она обещала прямо-таки золотые горы. Оглянуться не успел, как она уже держала меня за глотку, и я у нее кругом в долгу.

— Сочувствую тебе, — холодно сказала я. Никакого сочувствия к этому мелкому пакостнику я не испытывала.

— А теперь она еще хуже стала… совсем слетела с резьбы… И постоянно возится с какими-то малолетками.

— Чего?!

— С малолетками. У нее их целая толпа. Мальчики, девочки… гопота с окраин.

Так, очень интересно…

— Слушай, Костя, я готова на любые условия. Только скажи мне, где держат Яну. Не время торговаться, девочка в опасности!

Голос Табачникова внезапно куда-то уплыл, а когда возник снова, я разобрала только конец фразы:

— …кремень-девка! Ничего они ей не сделают до тех пор, пока не подпишет бумаги.

— Какие еще бумаги? Ты скажи, где Янина?

— Неважно, — прошипел Табачников. — А где ее искать, скажу при встрече. Эта информация — мой товар, ясно? Даром не отдам. А то приду на стрелку, а ты меня пристрелишь…

Ну вот, теперь Табаки в своей стихии. Торговаться, договариваться — тут он большой мастер.

— Так что при встрече сочтемся, — закончил Табаки.

— Говори время и место! — заорала я в трубку. Вот сейчас нас прервут, и я снова упущу шанс спасти Яну. На Табаки мне было глубоко плевать, он интересовал меня исключительно как источник информации.

— Место встречи изменить нельзя! — вдруг прохрипел Константин и отсоединился.

Ну и как это понимать? Вне себя от ярости я гнала «Фольксваген» сама не зная куда — просто чтобы выгнать лишний адреналин. Хотя… если подумать как следует, Табаки хитрее, чем я. Видимо, во время разговора кто-то подошел к нему, и Константину пришлось спешно сворачивать беседу. Получается, он успел передать мне информацию о месте встречи. «Изменить нельзя»… Это как в кино, что ли?! Нет, кино тут ни при чем. «Место встречи изменить нельзя…»

Так, где мы встречались с Табаки первый и единственный раз? Правильно, на крыше пятиэтажки. И время… десять тридцать вечера.

А сейчас у нас без пяти десять. Отлично! Я как раз успеваю доехать вовремя.

На крышу знакомой пятиэтажки я поднималась с большой неохотой. Стоя внизу, я смерила взглядом расстояние, которое пролетела той ночью, инстинктивно хватаясь за веревки и провода. Да, следует признать, что спасло меня чудо. Ну и рефлексы…

На крыше было все так же ветрено, но сейчас стояло лето и было еще не совсем темно. Я мерила шагами крышу, прислушиваясь к надоедливому скрипу ржавого фонаря.

Сейчас придет Табаки. Я наобещаю ему все, что он пожелает, мало того — я постараюсь выполнить обещания, только бы он помог мне найти Яну. Маленький гангстер — последняя ниточка, что связывает меня с пропавшей девушкой.

Волкову трясти бесполезно — даже если Динара причастна к этому похищению, все равно не сознается. Где искать Симоненко — непонятно.

Табачников просто обязан прийти. Ему ведь совершенно некуда податься. Он до сих пор в розыске — кстати, за покушение на меня. Просто ирония судьбы, что за защитой этот человечек обратился именно ко мне…

Что это за бумаги, о которых говорил Константин? Надо вытрясти из него подробности.

Как там Александр Арнольдович? Выдержит ли старик то напряжение, в котором мы находимся? И все-таки, что же нужно похитителям от Яны?

Два часа я мерила шагами крышу. Время перевалило за полночь, когда стало окончательно понятно: Табаки не придет.

Интересно, что помешало маленькому гангстеру явиться на встречу? Он ведь сам был инициатором. Трясся, волновался. Может, Табачников спалился? Его жуткая хозяйка каким-то образом узнала, что он решил ее предать, и прикончила беднягу? Или Табаки попросту струсил? Передумал менять одно прикрытие на другое?

Я приехала домой, когда часы показывали два ночи. Окно Кирпичёва горело желтым воспаленным светом. Я не стала ни звонить старику, ни заходить в его квартиру. Новостей у меня нет, и порадовать соседа пока нечем.

Утро началась для меня со звонка неизвестного. Ну то есть неизвестным он был недолго…

— Аркадий Вадимович Топорков, — так представился звонивший. — Евгения Максимовна, вы не могли бы подъехать в управление поговорить? Конечно, я мог бы вызвать вас повесткой… собственно, к вам вчера несколько раз приходили, чтобы вручить повестку, но ведь вас дома нет…

Полночи проведя в Интернете в поисках хоть каких-то зацепок, споросонок я соображала плохо, но все же поняла: мне звонит следователь. Это был тот самый Аркаша — «сволочь редкостная», как отрекомендовала его мне майор Миронова. А дело, по которому меня вызывали, касалось Шмаги. Поверить не могу, что старый бандит действительно написал на меня заявление! Хотя, вспоминая Дину, уже не так сильно удивляюсь. Эта женщина способна выжимать воду из камней…

Следователь оказался «молодым и борзым» — хорошо, что Галина меня предупредила. Ничего не имею против людей, которые делают карьеру. Конечно, если они не делают ее через мой труп. А именно эту цель, похоже, поставил себе Топорков.

Признаться, такому давлению я давненько не подвергалась. В полиции Тарасова меня хорошо знают. Я стараюсь поддерживать хорошие отношения со всеми представителями закона и порядка, с которыми меня сталкивает судьба. И пусть не все такие милые и приятные люди, как майор Миронова или мой давний знакомец капитан Алёхин, все же я уважаю тяжелый труд полицейских. Но следователь Топорков с первого взгляда вызвал у меня резкую антипатию.

Мальчишка, очевидно, сразу после юридического, заранее составил мнение об этом деле и теперь всячески старался подогнать реальность под свои о ней представления.

— Скажите, в каких отношения вы состояли с потерпевшим Смагиным Владимиром Сергеевичем? — уставив на меня инквизиторский взгляд и переплетя пальцы, в четвертый раз спрашивал Аркаша.

— Послушайте! — не выдержала я. — Вы задаете одни и те же вопросы. С какой целью? Думаете, я собьюсь, запутаюсь в собственной лжи и все такое прочее? Так вот: не собьюсь, даже если лгу. Кстати, я говорю вам чистую правду. Смагин Владимир Сергеевич не входит в число моих близких друзей. Я посещала его раз десять, наверное, для того, чтобы поговорить. Я никогда не причиняла вреда потерпевшему. В день, когда, как утверждает Смагин, я его избила, меня не было в городе. Да и вообще в России. Я находилась на территории Италии. У меня есть свидетели. Их адреса и телефоны я вам сообщила. Позвоните и поинтересуйтесь, в конце концов! Что вы от меня хотите?

Аркаша откинулся на спинку стула. Дружок, я побывала на стольких допросах — ты за свою жизнь не съел столько обедов! Зубки у тебя еще молочные со мной тягаться. Правда, жизнь ты мне можешь испортить, признаю…

— Скажите, почему всегда где вы, там криминал? — внезапно с усталой всезнающей улыбочкой поинтересовался Топорков.

Я с подозрением уставилась на мальчишку. Интересно, они с Фирсовым обсуждали дело Шмаги или просто пьют кофе вместе и перемывают мне кости?!

Ну все! С меня хватит!

Я выложила на стол коробочку диктофона.

— Это что? — Следователь с подозрением уставился на игрушку и слегка отодвинулся.

— Диктофон.

Не отрывая глаз от физиономии Аркадия, я нажала кнопку и дала Топоркову прослушать нашу вчерашнюю беседу.

— Что это за запись? — удивился следователь.

— Пленка, на которой гражданка Волкова Динара Олеговна мне угрожает. Кстати, вам понравился тот фрагмент, где она косвенно признает, что причастна к покушению на меня? Или больше впечатлил тот, где Волкова упоминает дело Шмаги, то есть Смагина Владимира Сергеевича, тысяча девятьсот сорок третьего года рождения? Интересно, откуда бы ей знать о том, что такое дело вообще существует?

Аркаша тонко улыбнулся в ответил:

— Дело о покушении на вас ведет другой сотрудник. В мою компетенцию это не входит. Так давайте вернемся к Смагину Владимиру Сергеевичу…

— Слушай, ты что, тоже на нее работаешь? — напрямик спросила я.

— На кого? — вскинул брови Аркаша.

Я встала.

— Это дело развалится через пару дней, как только вы дадите себе труд как следует за него взяться, — резко сказала я. — Поэтому не тратьте время на поиск доказательств моей вины. У меня алиби.

— Но на видеозаписи ясно видна ваша машина! — не унимался мальчишка.

— Машина, да. Но не я. Так что, пропуск подпишете или как?

Я переложила ногу на ногу тем самым жестом, каким это делает Шэрон Стоун в фильме «Основной инстинкт». Правда, на мне было вовсе не белое платье, под которым ничего нет, а джинсы, но тем не менее сработало. Аркадий решил, что со мной лучше не связываться, нервно облизал губы и подписал пропуск.

В коридоре я столкнулась нос к ному с Фирсовым. Увидев меня, следователь сделал движение в сторону своего кабинета — видимо, хотел укрыться. Поздно спохватился.

— Добрый день! — солнечно улыбнулась я. — Понимаю, что вы не имеете права обсуждать дело Янины Кирпичёвой, но ведь я главный свидетель. Можно вас на пару слов?

Фирсов затосковал. Прекрасно отдаю себе отчет, насколько полицейские — как, впрочем, и все остальное человечество — ненавидят, когда их к чему-то принуждают. Во взгляде Фирсова читалось: «Только потому, что ты длинноногая стерва и тебе покровительствует подполковник Воронцов, я должен тратить на тебя свое время вместо того, чтобы послать подальше?!» Да, именно поэтому!

— Со вчерашнего дня новых обстоятельств в деле не появилось, — уныло произнес Фирсов. — Вы слишком торопитесь. И, кстати, скажите деду девочки, чтобы он прекратил мне названивать. Сегодня от него поступило пять звонков. Все спрашивает, как продвигается расследование. Когда будет надо, я сам ему все расскажу.

Ну понятно. Жернова закона мелют нескоро, но верно…

Я сбежала по ступенькам и села в машину. Выруливая со стоянки, я набрала номер Александра Арнольдовича.

Старик схватил трубку сразу — видимо, он и ночевал возле телефона.

— Слушаю? — прозвучал его задыхающийся голос.

— Это Охотникова, — была вынуждена я разочаровать соседа. — У вас нет новостей?

— К сожалению, нет. Я не отходил от телефона всю ночь, — тяжело вздохнул старик. — Что же нам делать, Женя?

— Продолжайте дежурство, — сказала я. — Поставьте телефон на автоответчик и ложитесь отдохнуть. А я постараюсь добыть новую информацию.

Кирпичёв разочарованно повесил трубку. Понимаю, ему сейчас тяжелее всех. Старик так ждал хороших новостей… Однако какие нерасторопные похитители! Прошло уже больше суток с момента похищения, а они до сих пор никак себя не проявили. Что бы это значило?

Что ж, я не собираюсь сидеть сложа руки. Не знаю, как следователь Фирсов, а я готова действовать. И хотя с исчезновением Табаки нить, ведущая к Яне, прервалась, я постараюсь найти новую. И ведет она меня прямиком в больницу.

В приемном покое я навела справки о Коломиной Софье Ивановне, доставленной сюда на «Скорой». Женщина лежала в нейрохирургии. Я купила бахилы, одолжила белый халат, выписала пропуск и поднялась в отделение.

Софья Ивановна лежала на кровати у окна. Голова женщины была забинтована, но выглядела Коломина гораздо лучше, чем в нашу первую встречу. На тумбочке у кровати лежали пакеты с фруктами. Значит, родственники нашлись. Увидев меня, женщина наморщила лоб, припоминая, где же она меня видела, потом улыбнулась:

— Ой, я вас помню! Это ведь вы нашли меня тогда и позвонили в «Скорую»?

— Меня зовут Женя, — сказала я, присаживаясь на стул у кровати. — Как вы себя чувствуете?

— Спасибо. Уже лучше. Через неделю обещают выписать, — ответила Коломина. — Я так вам благодарна! Если бы не вы, неизвестно сколько я пролежала бы на земле. Как мило, что вы решили меня навестить!

— Софья Ивановна! — сказала я. — У меня к вам очень важное дело. Пожалуйста, расскажите еще раз, как произошло нападение на вас.

Женщина поморщилась:

— Не хочу об этом вспоминать… Но раз вы просите…

Софья Ивановна повторила рассказ, старательно припоминая подробности. Я попросила ее как можно точнее описать девочек, напавших на женщину. Коломина плохо их рассмотрела, но к концу ее рассказа у меня не осталось сомнений: это были те самые близняшки, что подзадоривали дерущихся на остановке в день похищения Яны.

— И знаете, что меня удивило? Ну, кроме того, конечно, что такие девочки нападают на прохожих по ночам, — вздохнула Софья Ивановна. — Это слово, что они крикнули…

— Что за слово? — напряглась я. Может быть, это поможет мне в расследовании?

— Слово… Каламаксай, вот какое слово.

— И что оно означает?

— Понятия не имею!

Мы с Софьей Ивановной уставились друг на друга в недоумении. На лице женщины отразилась напряженная работа мысли, но потом Коломина разочарованно откинулась на подушки.

— Голова у меня сейчас не в лучшем состоянии… извините меня.

— Вы написали заявление в полицию? — поинтересовалась я, вставая.

— Да, приходил следователь, приятный такой мальчик… Аркадий Вадимович Топорков, вот, даже имя помню! — гордо произнесла Коломина. — Как вы думаете, их скоро поймают?

— Надеюсь. Выздоравливайте, Софья Ивановна! — на прощание сказала я и покинула больницу.

Эти беленькие близняшки и были той ниточкой, что могла привести меня к похитителям Яны Кирпичёвой. Подростки явно замешаны в преступлении. А нападение на Коломину они осуществили собственноручно. Остается найти криминальных тинейджеров — и тогда я найду Янину.

Телефон зазвонил снова. Я схватила трубку. А вдруг это новости о похитителях? Или Табаки решил наконец-то выйти на связь?

— Охотникова! — крикнула я в трубку.

— Утро доброе. Чего орешь-то? — ворчливо спросила меня майор Миронова. Обычно я рада слышать Галю, но тут я ответила суше, чем обычно:

— Здравствуй, Галина. Чем обязана вниманию?

— Обидчивая ты, Евгения! — вздохнула капитанская дочка. — А я к тебе, между прочим, с хорошими новостями. Обвинение по делу Смагина с тебя скоро будет снято, дело прекращено. Твое алиби подтвердили, правда, для этого понадобилось привлечь переводчика. Не у всех же так легко и свободно с иностранными языками, как у тебя… Так что можешь не волноваться по этому поводу.

— Спасибо. Да я и не волновалась, если честно. У меня других забот по горло.

— У меня, кстати, тоже, — тяжело вздохнула Галина. — Ты даже не представляешь, что творится в этом городе!

— Ну, примерно представляю… А что творится-то?

— Молодежь как с ума посходила! Полнолуние на них действует, что ли? Представляешь, нападают на прохожих, сумки рвут, тяжкие телесные наносят. Ну, с виду вроде ограбление… А потом выбрасывают все, включая деньги! Ты такое хоть раз видела?

— Видела, — сказала я зачарованно. — А что, кого-то уже поймали?

— Пока нет, — сердито сказала Миронова. — Нападают по ночам, уходят проходными дворами и всякими закоулками.

— Знают местность, — автоматически отметила я.

— Похоже на то. И знаешь, что самое паршивое, Жень? Крайняя степень жестокости, абсолютно немотивированной. Избивают, калечат… Зверята какие-то.

— А жертвы? — встрепенулась я. Иногда преступника можно вычислить как раз через жертву — маньяка, к примеру, что нападает только на полных блондинок.

— Жертвы не поддаются классификации. Сначала это были пожилые люди. Потом — женщины средних лет. А вчера было три случая нападения на молодых мужчин. Один до сих пор в реанимации…

— Слушай, я понимаю: бабки старые, но эти-то могли запомнить нападавших? — вскипела я.

— Ночь, темные углы, нападают со спины и сразу бьют по голове. Фирменный прием, похоже. Да нет, описывают, конечно, но толку чуть. Всякий раз состав банды различается. То там мальчики, а то и девочки. То им по шестнадцать-восемнадцать на вид, а то совсем сопливые… Сегодняшний пострадавший — тот, что в реанимации и вряд ли выживет, — описал среди тех, кто его бил, двух девчонок-близняшек лет по тринадцать-четырнадцать. Представляешь?

— Представляю, — медленно произнесла я. — Слушай, Галь… Ты, случайно, не помнишь, они ничего не кричали? Ну, типа, слово какое-то непонятное…

В трубке настала гробовая тишина. Потом капитанскую дочку как прорвало:

— Охотникова, ты что? Ты опять в центре событий, а?! Когда же ты угомонишься?

— Никогда, — честно ответила я.

— Давай излагай! — велела Галина.

Я вздохнула и пересказала происшествие с Софьей Коломиной. К концу моего рассказа Галя слегка подобрела: никакой вины за мной не наблюдалось, наоборот, в этой истории я выходила просто тимуровцем, который помогает старушкам.

— Некоторые утверждают, что эти детки действительно выкрикивали непонятное слово. Только никто не мог разобрать.

— Каламаксай, — задумчиво проговорила я.

— И что это значит? — переспросила Галина.

— Понятия не имею. Но постараюсь узнать. Ладно, еще раз спасибо за хорошие новости. Ну все, пока, Галь! У меня куча дел.

— Занятая, да? — усмехнулась Галина. — Быстро бегаешь, а еще недавно по стеночке ходила.

— Работа — лучшее лекарство! — дурашливо отрапортовала я и нажала «отбой».

Вернувшись домой, я первым делом устремилась к компьютеру, забила в поиск странное слово и, затаив дыхание, принялась ждать. Вот сейчас я получу на блюдечке готовую разгадку этой до невозможности запутанной истории… но Всемирная паутина меня ничем не порадовала.

Поисковик выдавал какую-то ерунду — названия магазинов, «возможно, вы имели в виду…» Первая страница, вторая, третья… На пятой мне повезло. «Возможно, вы имели в виду «Калам-Аксай».

Так, посмотрим… Информация не проверенная. Значит, может быть и вранье чистой воды… Поселок городского типа на территории Казахстана. Неподалеку — военный полигон. Во времена позднего СССР там проводились испытания ракет. Одна ракета сошла с направляющих и смела с лица земли поселок. Погибли люди, но сколько — не представляется возможным выяснить. Все данные об этом деле были строго засекречены.

Ну и что все это должно значить?! Просто «Сталкер» какой-то! Зона и хабар…

Нет, не верю я в эту историю. Ну какие во времена позднего Советского Союза ракетные испытания? Нет, они, конечно, проводились, но такую грязную историю — с жертвами среди мирного населения — так просто не замолчать. Это вам не пятидесятые годы…

Возможно, эту непроверенную информацию выложил в сеть какой-нибудь юный мистификатор, наигравшийся в «Сталкера». Попросту выдумал. Хотя кто знает, советская империя хранит множество мрачных тайн…

Одного не понимаю: какое отношение давняя трагедия имеет к сегодняшнему дню. Все эти нападения на случайных прохожих, агрессия и немотивированная жестокость подростков… Похоже на месть. Но при чем тут «Калам-Аксай»? Зачем сегодняшним деткам мстить за поселок городского типа, стертый с лица земли задолго до их рождения?..

Ладно, для того, чтобы делать какие-либо выводы, у меня явно недостаточно информации.

Я полазила в Интернете еще немного. Никаких новых сведений, порочащих честь и достоинство телохранителя Евгении Охотниковой, там не наблюдалось. Висело все то же хорошо мне знакомое старье. Ну я-то знаю, как быстро устаревают подобные новости, как легко люди теряют к ним интерес. Будь это не так, разве всякие разнокалиберные «звезды» тратили бы столько времени, сил и денег на собственный пиар, на то, чтобы поддерживать у публики интерес к своим персонам — пусть даже с помощью скандала и сплетен?

Ничто не устаревает так быстро, как сплетни, и ничто не выдыхается так скоро, как новости. Мои промахи и неудачи больше не волновали никого, а новой порции компромата не поступило. Расслабилась моя конкурентка! Решила, что город уже у нее в руках. Дина Волкова занята — ей некогда со мной возиться, ей работать надо! Денежки зарабатывать — такие кожаные диваны стоят штук по сто каждый, значит, взяты в кредит. Я ведь знаю, какие заработки у бодигарда в провинции: на жизнь хватает, но ковры и люстры на них точно не купишь. А это значит — конкурентка уверена в полной и окончательной победе. Динаре сейчас не до меня, вот и славно…

Похоже, мои отношения с окружающими начинают потихоньку восстанавливаться. И Миронова позвонила. Сама бы я звонить ей ни за что не стала, есть же у меня гордость…

Я быстро приготовила завтрак, наскоро его проглотила и уселась подумать.

Теперь у меня есть ниточка, ведущая к похитителям, — это близняшки. Я видела их мельком и всего несколько секунд, но у меня тренированная память, и я смогу составить точный фоторобот. Вот только откуда начинать поиск девочек?

И тут телефон зазвонил снова. Номер высветился абсолютно незнакомый.

— Жень, это Ира Коваль, — приветствовала меня жена Сереги. — Я тут кое-что раздобыла. Подъезжай через полчасика в скверик… ну, ты знаешь куда.

И быстро отсоединилась.

Через двадцать пять минут я уже сидела на скамейке в скверике возле больницы, томясь в ожидании. Именно на этом месте я пару лет назад задержала Иришку — тогда еще не Коваль, а Романову, угонщицу дорогих автомобилей, посмевшую увести «Ягуар» моего клиента…

Ирина прибыла вовремя — она всегда отличалась удивительной пунктуальностью. Еще бы, в ее прошлой профессии иной раз дело решали доли секунды. Ира приехала на новенькой «Мазде».

Увидев машину, я вытаращила глаза и, видимо, как-то нехорошо посмотрела на девушку, потому что Ира Коваль рассмеялась и махнула рукой:

— Да ты что, Жень! Думаешь, я за старое взялась? Да никогда! Во-первых, Серега меня убьет, если узнает. А во-вторых… То есть это как раз во-первых — мне это теперь ни к чему. Я ребенка жду, представляешь?

— Поздравляю! — Я обняла девушку. В конце концов, тем, что Иришка жива и здорова, прекрасная угонщица обязана исключительно мне, так что имею право проявить немного эмоций. — Сергей, наверное, на ушах стоит от счастья?

— Точно! — засмеялась Ирина. — Когда узнал, подарил мне эту машину. Я ему говорю: «Ты что, дорого же!» А он мне: «Не хочу, чтобы ты пешком ходила!»

Молодая женщина вся прямо-таки светилась радостью, и мне было немного совестно отрывать ее от приятных мыслей — в конце концов, выпускнице детдома номер семь и бывшей преступнице довелось пережить такое, что не каждый мужик выдержит… но делать нечего, работа не ждет.

— Ира, так что ты хотела мне сказать?

— Ой, Жень, прости! — махнула рукой Ирина. — Я такая эгоистка сделалась с тех пор, как узнала. Я ведь думала, что никогда…

Лицо девушки стало жестким — таким, каким оно было в те времена, когда я гонялась за юной угонщицей по всему городу.

— Значит, так. Черный «Мицубиси Паджеро» с похожими номерами точно в угоне. Номера слегка изменены: вместо шестерки — восьмерка и так далее. Делали дилетанты с помощью черной изоленты ради одноразовой акции.

Я кивнула. Такой фокус с номерами рассчитан на камеры наблюдения. Первый же инспектор ДПС, который остановит машину, заметит обман. Такой трюк проделывают для того, чтобы проехать по городу — к примеру, перегнать машину с места на место.

Раз Денис Симоненко уже засветился на этой машине, теперь полиции известны и измененные номера. Это значит, ездить на «Паджеро» больше не планируется. Ну разве только ночью.

Машина стоит где-нибудь в тихом месте. Теперь ей требуется серьезная подготовка к новой жизни — нужно перебить номера, сменить госномер на другой уже без помощи изоленты, а потом перегнать тачку для продажи в другой регион страны.

— Я тут поспрашивала, — продолжала Ирина, — работали какие-то гастролеры. Никто из наших — тем более профи — к этому не имеет касательства. Я даже с владельцем поговорила. Представилась агентом страховой компании. Такие тачки ведь все «закаскованы». Ну он мне все изложил в подробностях. Самое странное, что «Паджеро» угнали малолетки.

— Чего?! — Я уставилась на собеседницу.

— Малолетки. Владелец «Паджеро» говорит, что остановился купить сигарет. Был вечер, темно уже. К нему подошли две девочки, лет тринадцати на вид, и предложили: «Дяденька, хочешь минет?» Мужик обалдел — у него дочке столько же. Он посоветовал детям идти домой и не искать приключений, даже денег дал — рублей пятьсот, мужик он небедный… И пока он с девочками говорил, выйдя из машины, тачка его — тю-тю. Он только обернуться успел. Говорит, за рулем был мальчишка. Ну, лет шестнадцать на вид, не больше! Владелец бросился в полицию звонить, но машина как сквозь землю провалилась. Наверное, они номера сразу заклеили, вот камеры и не засекли… А девочки, естественно, испарились.

— Да, дело дохлое, — огорчилась я.

— Погоди, не все так плохо. Через неделю после угона мужику позвонил его родственник и сказал, что видел похожую машину в районе Сараевки. Ну, владелец кинулся туда. Вдвоем с родственником они обшарили эту деревню… И ничего не нашли. Ты же знаешь, какой народ в этой Сараевке…

— Спасибо, Иришка! — поблагодарила я девушку. — С меня коляска причитается! И не спорь!

— Ладно! — засмеялась бывшая угонщица. — Только с тормозами, пожалуйста! Тебя подвезти?

— Нет, спасибо, я домой. Мне тут близко…

Я распрощалась с Ирой Коваль и вернулась домой. Для очистки совести навестила Кирпичёва. Старик устроился на дежурство возле телефона, но выглядел уже получше, чем вчера. Я наскоро изложила Кирпичёву новые обстоятельства, появившиеся в деле, и объяснила, что собираюсь предпринять. Пусть старик не думает, что я сижу сложа руки.

— Как вы думаете, Яна вернется? — вдруг спросил сосед, старательно глядя в сторону.

— Александр Арнольдович, я постараюсь сделать все, что от меня зависит. Обещать на сто процентов не могу, — честно призналась я. — В деле есть неизвестные мне обстоятельства. Например, недавно я услышала про какие-то бумаги…

— Бумаги? Какие еще бумаги? — удивился старик.

— Какие-то бумаги, которые Яна должна подписать.

— Но Яночка несовершеннолетняя! — растерянно воскликнул сосед. — Ей даже не исполнилось восемнадцати!

Кирпичёв в изумлении смотрел на меня. Мне некогда было объясняться с соседом — время стремительно утекало сквозь пальцы, и каждая минута могла закончиться для Янины очень плохо. Поэтому я пообещала держать старика в курсе событий и попрощалась.

Я вернулась в квартиру и уселась перед зеркалом. Значит, настало время нанести визит в Сараевку…

Глава 6

Перед зеркалом я сидела вовсе не потому, что надумала навести красоту. Я и так выгляжу совсем неплохо. Но если я решила ехать в деревню, где предположительно скрываются похитители, то не могу же я заявиться туда в своем обычном виде! Не хватало еще спугнуть преступников…

Нет, мы поступим куда хитрее. Мой любимый метод носит название «Метод хамелеона». Это значит, что я умею подстраиваться под любые обстоятельства. Грим, одежда — все это тоже важно, но все же второстепенно. Главное — внутреннее «попадание в образ». Я могу стать своей в компании бомжей и светских львиц, в бригаде гастарбайтеров и в закусочной для дальнобойщиков, среди актеров и среди ученых. Небольшой экскурс в область профессионального жаргона, характерные детали поведения и речи — и дело в шляпе. Меня уже принимают как свою! На заре карьеры телохранителя я как-то ухитрилась поработать в местном публичном доме. И хотя длилось это недолго, порой я с юмором вспоминаю этот эпизод моей профессиональной деятельности…

Без ложной скромности могу сказать, что «метод хамелеона» — мой конек. С его помощью я распутала немало сложных дел и спасла множество жизней. Надеюсь, он и в этот раз меня не подведет.

Через пятнадцать минут я была готова. Ох, главное — не попадаться на глаза никому из моих многочисленных знакомых! А то по городу пойдут слухи, что Охотникова совсем опустилась. Пьет, наверное…

Из зеркала на меня смотрела тетка лет сорока пяти, с выгоревшими от солнца неопределенно-блондинистыми волосами и загорелой кожей, на вид умеренно поддающая. Глуповатая улыбка демонстрировала отсутствие передних зубов (на самом деле это были черные виниры, но если не целоваться, то разницы не заметишь). Тетка была одета в мешковатые штаны, раздолбанные кроссовки и майку с длинными рукавами. Короткие рукава потребовали бы от меня гримировать руки, а времени на это не было, да и необходимости в такой подробной маскировке — тоже. Мне главное — казаться своей в Сараевке и ее окрестностях, а жить там я не собираюсь, иначе бы подготовилась куда серьезнее. С собой у меня был рюкзак, в меру потертый. Его содержимое могло заставить упасть в обморок любого полицейского, которому бы вздумалось досмотреть мой багаж. К примеру, легкие, но прочные стальные наручники точно вызвали бы у него массу вопросов. Да и мощный бинокль — тоже. А уж прибор ночного видения вообще бы его доконал…

На вокзал я явилась как раз к отходу электрички в нужную мне сторону. В последние годы электрички стали нерентабельны, ездят в них в основном льготники, так что железная дорога сократила количество пригородных поездов. Поэтому на перроне колыхалась устрашающих размеров толпа. Большинство составляли дачники — они тащили с собой ведра, тележки на колесиках и тому подобный инвентарь. Ах да, сегодня же суббота!

— Ты, главное, сама залезь, я тебя утрамбую, а потом как-нибудь ввинчусь! — давал инструкции своей толстухе-жене мужичонка в камуфляжных штанах. Толстуха нервно обмахивалась газетой.

Я шныряла в толпе, как опытный карманник, выглядывая тех, кто мне нужен. Мне повезло — у последнего вагона кучковались какие-то подростки. Я всмотрелась повнимательнее. Близняшек среди них точно не было, но вон тот крепыш с хитрыми глазами кажется мне знакомым. Точно! Это один из тех, кто затеял драку, отвлекая толпу, в момент похищения Янины. Остальные были мне незнакомы. Четверо мальчишек от двенадцати до семнадцати на вид и две девочки лет по шестнадцать. Один из мальчишек постарше облапил черноволосую, явно крашеную пухленькую девочку, и та глупо захихикала, очень польщенная. Остальные грызли семечки — излюбленное лакомство местного пролетариата. Все одеты явно небогато, громко ржут и матерятся, в общем, типичные дети окраинных районов.

Надо признать, мне повезло. Они вполне могли бы ехать другим поездом, и тогда мне пришлось бы торчать на перроне, привлекая ненужное внимание.

Я пристроилась к ним вплотную, благо толпа позволяла — хотела послушать, о чем беседуют тинейджеры.

— Я же говорил: надо был ехать электричкой в десять пятнадцать! — кипятился высокий светловолосый парнишка со смазливым лицом. — Теперь толкаться среди этих уродов!

— В десять пятнадцать рано, — тряхнула челкой рыженькая девочка. — Анна не велела так рано приезжать. У нее и без нас полно дел.

Анна? Она действительно сказала «Анна» или мне это только послышалось, а на самом деле — «Дина»? Я подобралась еще ближе и со скучающим видом встала у края платформы, глядя туда, откуда должен был показаться электровоз.

— Как вчера оттянулись? — спросила ее черноволосая.

— Ой, мы сначала по Пугачёва погуляли, потом на Миллионную пошли. Так ржали…

Подростки склонились друг к другу, вполголоса пересказывая вчерашние похождения.

Вдалеке показался поезд. Толпа заволновалась.

Вдруг одни из мальчиков — тот самый блондинчик — поймал тучную болонку, что крутилась под ногами пассажиров, и потащил к краю платформы.

— Алеша, ты что творишь? — кокетливо хлопая ресницами, спросила черненькая девочка.

— Щас кину эту тварь на рельсы и посмотрю, что будет! — ухмыльнулся паренек.

Решительная рука вырвала у него собаку. Болонка, жалобно визжа, затерялась под ногами пассажиров, стремясь оказаться как можно дальше от юного маньяка.

— Ты что, совсем с резьбы съехал? — злобно прошипела рыженькая. — Тебе что велено, чмо позорное?

Блондинчик пятился под напором хрупкой рыжей фурии.

— Тебе велено не привлекать к нам внимания, понял? А ты развлекаешься, да? Собаку прикончить захотел? — Голос рыжей понизился до свистящего шепота. — А настоящее дело кто будет делать? У, урод!

Девочка замахнулась на собаконенавистника острым локтем, но не ударила.

Остальные посмеивались. Я так поняла, что особо дружными они не были и взаимной любви никто из тинейджеров не испытывал. Интересно, что же свело их вместе?

Тут наконец подошел поезд, и толпа устремилась на штурм. Влезли не все — когда двери с шипением закрылись и электричка тронулась с места, на перроне, крича и ругаясь, осталось десятка два граждан.

Мои объекты наблюдения, как и следовало ожидать, в обиду себя не давали и в вагон просочились в первых рядах. Я не отставала.

Подростки заняли последнее «купе» — целых два деревянных сиденья, каждое из которых рассчитано на четверых, обращенные лицом друг к другу. Детки расселись по лавочкам и достали какие-то припасы — открыли пакет чипсов, бутылку газировки ядовито-зеленого цвета. Я устроилась в проходе. Пришлось стоять, держась за ременную петлю, зато я слышала каждое слово. А подростки, закончив перекус, принялись обсуждать очень интересные для меня темы.

— Слушай, как думаешь, нам дадут сегодня за что-то серьезное подержаться? — спросил один из парней постарше. Ему ответила рыженькая — видимо, как самая умная она была за старшего в этой компании.

— Да кто ты такой, чтобы тебе серьезное поручать?! Вы посмотрите на себя! Как были чмошники, так и остались.

— Чё ты гонишь, Кирюха? — возмутился парень. — Меня уже в десятники записать обещали. А сегодня Дэн обещал показать удар, ну, как в киношке… Типа бьешь в переносицу — и все, кранты!

Остальные восхищенно смотрели на рассказчика, который жестикулировал, показывая, как именно происходит этот самый «чпок».

Мне приходилось применять этот прием на практике. Ничего смешного тут нет, и повода для веселья я не вижу. Но подростки считали иначе.

— А я на тренинг подписалась, — деловито сказала рыжая. — Короче, силовые нагрузки и психотехники. И еще тренинг на выживание.

— Да ты что, Кира?! И не страшно? — прижав к щекам ладошки с короткими пухлыми пальчиками, ахнула черненькая.

— Нет, не страшно! — отрезала Кира. — Надо же учиться! Я вообще хочу пройти три ступени за год, ясно? Буду сама по себе работать. Устала от вас, уродов. Любое дело можете запороть…

— Ой, ой, королева! — изобразил издевательский поклон блондинчик. — Добро пожаловать в «Дом летающих кинжалов»! Забыла, как с одной помойки жрали?

— Вот ты и продолжай! — отчеканила Кира. — Будешь, как вся твоя родня, бормотуху жрать и в блевотине валяться. А я так не хочу!

— Тише, Кирочка! — Черненькая пугливо оглянулась на пассажиров, но никто не обращал внимания на подростков.

— Я готова на серьезные дела, ясно? — продолжала Кира, слегка понизив голос. — А вам еще учиться, тупари недоделанные…

— Да ну? А кто зассал, когда этого шибздика кончали? — хмыкнул мой старый знакомый с остановки.

— Ну уж не я! — вскинула голову Кира. — Я, кстати, лопату держала! А некоторые по кустам блевали!

Черноволосый крепыш заткнулся.

— Ничего, зато вечером оттянемся как следует, — сказал блондин. — Я слыхал, сегодня что-то интересное намечается…

Интересно проводят свой досуг тинейджеры. О чем это у них шла речь, не пойму? Ну то, что ребята вполне подходят на роль бандитов, что по ночам нападают на прохожих, и ежу ясно. А вот связаны ли они с похитителями Яны, мне еще предстоит выяснить…

Электричка неслась по рельсам, и народу в ней становилось все меньше. На каждой станции выходила очередная порция дачников, а мои гаврики все ехали и ехали. Наконец, промелькнул покосившийся указатель «Сараевка», и тинейджеры сорвались с места. Едва двери с шипением разъехались, детки попрыгали с подножки на насыпь — никакой платформы в Сараевке не наблюдалось. Я едва успела покинуть электричку так, чтобы не вызвать подозрений — пьяненькая тетка средних лет, которая прыгает на ходу, как персонаж кино про индейцев, где те грабят поезда, вызвала бы пристальный интерес…

Электричка умчалась вдаль, а подростки бодро потопали в сторону Сараевки.

Тарасов я изучила на «отлично», а вот его окрестности до сих пор знаю не очень хорошо. Сараевка располагалась на сто первом километре от города. На машине сюда было пилить часа два. Но не могла же я изображать поддающую тетку и при этом сидеть за рулем «Фольксвагена»! Поэтому я шагала под палящим солнцем прямо к деревне, выглядевшей издали хуже некуда. Вообще-то, любая сельская местность летом выглядит вполне терпимо, если это не угольный отвал, конечно. Цветочки, листочки, травка — все это скрывает любое убожество человеческого жилья. Но только не здесь.

Сараевка была не совсем обычным поселком. Неподалеку располагалась колония общего режима. И частенько бывало так, что вышедшему на свободу сидельцу некуда было податься. А что, дело обычное. Пока сидел, старушка-мать померла, жена развелась, благо процедура проста до предела, детки забыли, родственнички выписали из квартиры, а квартиру давно продали… В общем, такой бедолага оставался в знакомых местах, оттого контингент в Сараевке был специфический. Я всего однажды побывала в этом волшебном месте, но до сих пор помню. И вот теперь мне предстоит вести разведку среди местных достопримечательностей.

Подростки вошли в деревню. Они явно имели определенную цель и никак не реагировали на попытки местных заговорить с ними.

— Лёха, а Лёха! — простонал один абориген, поднимая голову с проезжей части возле сетевого магазина. — Дай полтинник, а? Жрать хочу — сил нету!

Белокурый Алёша прошел мимо, сделав вид, что не слышал.

Я бодро шлепала сзади, и до меня донеслись слова черненькой девочки. Она вздохнула как-то очень по-женски и сказала:

— Леш, ты чего? Это ж брат твой.

— Ну так сама к нему и иди, полежи с ним, раз такая добрая! — огрызнулся Алеша. Кира бросила на него одобрительный взгляд.

Лежащий в пыли человек протянул ко мне руку и простонал:

— Дай денег, а? Ну дай!

Не сбавляя шага, я сунула в грязную руку смятую пятидесятирублевую купюру — приготовила на проезд, но контролеры так и не пробились ко мне через толпу.

— Спасибо, сестра! Спасибо! — несся мне вслед сиплый голос. Я ускорила шаг. Не хватало еще привлечь к себе внимание…

Возможно, я напрасно трачу время, следя за этими детьми. Может оказаться, что подростки не имеют никакого отношения к похитителям Яны. Но если есть хоть один шанс, что они приведут меня к Яне… или Динаре… или Денису Симоненко, получится, что день прожит не зря.

Меня насторожили их разговоры в поезде, странные темы для юной гопоты… Эти детки должны думать о том, как закадрить девочку и раздобыть денег на пиво. А они обсуждают удар в переносицу с летальным исходом и какие-то тренинги по выживанию. Ох, боюсь, дело окажется еще сложнее, чем казалось сначала…

Подростки привели меня к дому на окраине деревни. Собственно, всю Сараевку можно было пройти насквозь минут за тридцать. Не такая уж большая деревня, к тому же ее население стремительно спивается и вымирает. Да, я знаю, как сильно жизнь в столицах отличается от существования в провинции. Знаю, что этот разрыв далеко не так велик, как дистанция между жителем города-миллионника и такой вот деревни всего в ста километрах от него… По работе мне частенько приходится колесить по области. Деревни бывают разные. Чистенькие загородные поселки, закрытые территории, где злобная охрана стережет покой состоятельных сограждан, фермерские хозяйства, исчезающие деревеньки, где три старухи по дыму из труб определяют, жива ли соседка, зажиточные села… Но Сараевка — это нечто особенное. По-моему, никто тут не работал, а чем жило население — непонятно. Немногие жители, попадающиеся навстречу, выглядели такими… мизераблями, что просто диву даешься, что способен сотворить человек со своей собственной жизнью. Я старалась опускать глаза при встрече с аборигенами, чтобы не спровоцировать всплеск интереса к моей персоне у местного населения.

Дом, куда направлялись тинейджеры, выглядел куда приличнее, чем большинство строений на той же улице. Кто-то совсем недавно подновил падающий забор и подвел несколько бревен, сделав упор под покосившуюся стену.

Забор был высокий, с колючей проволокой поверху. Интересно, это кто-то тоскует по зоне? Или жителям этого дома есть что скрывать? В Сараевке красть нечего и не у кого, все ее жители один беднее и жальче другого…

Кира достала из кармана мобильный телефон и позвонила. Грохнул засов, открылась калитка. Я не успела рассмотреть того, кто впустил детей во двор. Мне показалось, что это был мужчина.

Я побрела дальше по улице. Эх, как бы мне попасть в дом? Постучать и просить водички? Ну уж нет. Никакая маскировка не спасет меня, если там и вправду Симоненко.

Мне позарез нужно знать, что творится в этом доме. А главное, кто в нем живет.

Поэтому необходимо срочно найти наблюдательный пункт.

Подходящее место я нашла скоро. Это оказался высоченный дуб на другой стороне улицы, довольно далеко от нужного мне дома. Зато с него отлично просматривается вся округа.

Но вид тетки, которая лезет на дерево, как чокнутая белка, мог шокировать местную публику, поэтому я прислонилась к дубу, пережидая, пока пройдет компания каких-то корявых мужиков. Они выглядели так, будто ночевали в разрытой могиле. И это всего в ста километрах от Тарасова! Наконец друзья, обнявшись и покачиваясь, скрылись вдали. Путь был свободен. Я скользнула по стволу до первой ветки, а дальше дело пошло веселее. Дуб — исключительно удобное дерево для того, чтобы вести наблюдение. Пологие старые ветви дают хорошую опору, а густая листва скрывает наблюдателя. Я долезла почти до вершины и устроилась со всеми удобствами — попила воды из фляги, уселась в развилку ветвей и достала бинокль. Навела его на подозрительный дом, подкрутила настройку…

Двор дома лежал передо мной как на ладони.

И этот двор мне крайне не понравился. Он был вытоптан до состояния теннисного корта. В углу располагалась самая настоящая полоса препятствий: стенка с небольшим рвом, наполненным водой, бревно, а под ним — яма, полоса колючки, под которой надо проползать на пузе, — в общем, в точности как у нас на полигоне, когда я впервые пришла в «Сигму».

Деревенский полигон не пустовал — с десяток подростков отрабатывали полосу препятствий, еще четверо были заняты спаррингом. Драться они не умели, но очень старались. Вокруг бойцов ходил паренек постарше в черной бейсболке, майке с черепом и камуфляжных штанах. На ногах у него я заметила берцы. А вот остальные были одеты как попало, только майки на всех черные.

Никаких взрослых в поле зрения не наблюдалось. Мои тинейджеры прошли в дом и вскоре появились переодетые в одинаковые черные футболки. Толстушка сменила юбку на штаны.

Подростки принялись отрабатывать друг на дружке приемы нападения. По очереди кто-то изображал жертву, а остальные на него нападали. Один бросался в ноги, а второй ловко имитировал удар кастетом. Да, блин, школа жизни…

Особенно не понравилось мне, что в доме находился часовой. Парень лет восемнадцати сидел на чердаке дома и оглядывал окрестности в бинокль не хуже моего. Иногда я видела, как бликует солнце на линзах его дешевого бинокля. Ну у меня-то высококлассная оптика с антибликовым покрытием, поэтому я не боялась, что мальчишка засечет меня на дереве. И в засаде я сидеть умею…

Парень в бейсболке хлопнул в ладоши и что-то скомандовал. Все прекратили свои занятия и принялись слушать инструктаж. Парень в бейсболке принялся показывать какие-то странные движения. Только через какое-то время я поняла, что он обучает детишек паркуру. Вот он подтащил к стене, что стояла на полосе препятствий, металлический бак, и подростки принялись по очереди штурмовать стену. У кого-то получалось лучше, кто-то не мог освоить и самых простых приемов. Толстушка шлепнулась на попу и после этого тихо сидела в тенечке, а вот Кира оказалась одной из самых перспективных учениц. Выделялся и блондинистый Алеша. Подростки довольно ловко взлетали по стене, балансировали на высоте, а потом делали сальто и спрыгивали. Опасный трюк, надо сказать. Особенно в реальности — когда перед тобой не утоптанная земля, а пара этажей пустоты…

Что ж, следовало признать, что я обнаружила тренировочную базу юных преступников, но ни на шаг не приблизилась к разгадке похищения Янины Кирпичёвой. Пожалуй, нет смысла и дальше сидеть на дереве. Ничего нового я не увижу. За то время, что я провела в ветвях дуба, ни одного взрослого не возникло в поле зрения моего бинокля. И ни один черный «Паджеро» не проехал по пыльной деревенской улице. К слову сказать, в этой убогой Сараевке вообще не наблюдалось никакого транспорта — такое чувство, что время здесь остановилось и двигатель внутреннего сгорания еще не придумали. С другой стороны, и лошадей здесь не было тоже.

Я слезла с дерева и остановилась в раздумьях. Мне необходимо разговорить кого-то из местных жителей, расспросить, не видели они черный «Мицубиси», а также людей, подходящих под описание Янины Кирпичёвой и Дениса Симоненко.

Я отправилась в странствие по деревне. В первом же доме мне открыла старая, скрюченная дугой бабка. Так, старухи — отличный источник сведений, начнем отсюда…

— Ой, бабушка! — заныла я голосом своего персонажа, то есть слегка поддатой тетки. — Дай водички попить!

— Вона колонка за углом, — глядя на меня хитрыми глазками, сообщила бабуся.

— Спасибочки вам, я сама не местная… а не подскажете, где мне мужичка одного найти? Полюбовник мой, — доверительно призналась я старухе.

Глазки бабуси блеснули любопытством. Есть, клюнуло!

— И какой он из себя? — поинтересовалась скрюченная дама.

Я в красках описала Дениса Симоненко, который поматросил и бросил. Когда вместе в больничке лежали, я была всем хороша. А как выписался, так носу не кажет. Вот, слышала, он переехал на новое место жительства в Сараевку…

— Пошла отсюда, тварь ментовская! — ласково сказала бабуся.

Я вытаращила глаза. Где, где я прокололась?!

— Таких тут сроду не бывало. К нам в деревню по своей воле не едут, так что канай отсюда…

Бабуся добавила несколько непечатных выражений и погрозила мне на прощанье кулаком, украшенным синей татуировкой.

Да, дело будет сложнее, чем казалось сначала…

Бабуся нырнула за калитку соседнего дома. Деревенский телеграф заработал… Ну все, я спалилась как агент. Через пятнадцать минут вся Сараевка будет знать, что по деревне ходит ментяра в штатском и расспрашивает о молодом мужике…

Я вернулась к магазину, не особенно стараясь соблюдать маскировку. Все равно уже нет смысла. Недооценила я специфику здешнего контингента. Так что шаркающую походку я сменила на обычный быстрый шаг.

Я нашла единственный доступный мне источник информации там же, где его оставила, — в пыли возле магазина. В костлявом кулаке он мертво хваткой держал мою денежку.

Я строевым шагом зашла в магазин и спустя пять минут вышла оттуда, таща под мышкой пакет. В пакете были батон, банка консервов, шоколадка и бутылка самой дешевой водки.

Я тронула мужика за плечо:

— Эй, вставай! Вставай, дело есть!

Абориген поднял голову, и я увидела, что он и вправду брат смазливого Алеши — ну прямо одно лицо, только лет на десять старше.

Он сфокусировал на мне мутный взгляд и прижал кулак с купюрой к груди:

— Не отдам! Мое, …!

— Да мне не надо. Наоборот, я тебя угостить хочу.

И я продемонстрировала содержимое своего пакета. Глаза аборигена сошлись к носу:

— Это чё, водка?!

— Ну! — бодро ответила я. — Пойдешь со мной?

— Кто ж откажется! — сказал мужчина, собирая себя в кучку. На ногах он стоял с трудом, но довольно резво протопал вслед за мной в тихое место — заросший лопухами пятачок позади магазина.

— Во-о-одка! — уважительно протянул абориген. Я продемонстрировала ему бутылку, но открывать не стала. Вместо этого я разломила шоколадку и протянула алконавту. Он жадно засунул в рот сразу полплитки и принялся жевать. Похоже, бедняга и вправду был голоден.

Потом я открыла банку консервов, сунула мужику батон и одноразовую пластиковую вилку и минут пять смотрела, как он, урча, пожирает нехитрое угощение.

Наевшись, мужик откинулся на траву. Я испугалась, что он сейчас заснет, но абориген произнес:

— Выпить дай?

— Потом. Когда побеседуем, — твердо сказала я.

— Про что побеседуем? Ты спрашивай! — с готовностью отозвался абориген.

— Тебя как звать-то? — поинтересовалась я.

— Зимородков Павел Геннадьевич, тысяча девятьсот восемьдесят девятого, статья сто пятьдесят восьмая, часть вторая, — представился мне абориген.

— Мне твоя статья без надобности, — вздохнула я. — Ты мне вот что расскажи. Я человека одного ищу. Ну или тачку его, в крайнем случае…

Павел Зимородков тяжело задумался, потом сообщил, что черный «Паджеро» он действительно видел в Сараевке. Дело было ночью, так что цвет машины он точно назвать не может. Черная или темно-синяя.

— Слушай, ты хоть знаешь, как «Паджеро» выглядит? — охваченная внезапным подозрением, спросила я.

— Обижаешь! — вскинулся Зимородков. — Я на СТО работал, пока бес не попутал. Чья тачка — не знаю. У нас тут и машин-то нет. А мужика такого не видел, нет. Ты, девушка, вали отсюда, а? — вдруг сказал тоскливо Зимородков и взглянул мне в глаза почти трезвым взглядом. — А то у нас народ знаешь какой? Чужих у нас не любят. Вижу, баба ты тертая, да вдобавок добрая, с понятием. Дай водяры, а? Жалко мне будет, если тебя завтра найдут…

— Что ж ты за брательника своего не боишься? — поддела я Павла.

Тот уставится на меня ясными голубыми глазами:

— А ты это… знаешь Алеху?!

— Да видела… Что ж он тебе не помогает?

— Зазнался совсем, — сплюнул Зимородков, напоминая персонажа фильма про первых пионеров. — Носу к брату не кажет. Денег не допросишься. Павлик Морозов, блин!

— Почему Павлик Морозов?! — изумилась я.

— Так он нас с батей заложил! — признался абориген. — Мы железо воровали с завода, в чермет сдавали. Ну спрятали во дворе. Менты нагрянули, а этот сучок им и настучал! Нас с батей — в тюрьму, а он в семье за старшего. Батя-то на зоне помер, а я вот здесь.

— Чего ж тебе дома не живется? — спросила я, думая о другом.

Абориген с трудом поднялся на ноги.

— Так они меня выписали! Не хотят, чтобы я с ними жил! Мать родная и брательник единственный. Бил я их, видите ли! Я бы, может, на путь исправления встал, а они не дают. Спасибо вам, дорогие родственнички!

И Зимородков изобразил шутовской поклон.

— Слушай, ты ж молодой еще! — не выдержала я. — Чего ты пьешь?

— А чем мне заниматься? — хрюкнул Павел. — Ну если у тебя есть своя мастерская, возьми меня на работу. Я рукастый. Возьмешь?

— Я подумаю, — пообещала я, поднимаясь с земли и вручая Павлу обещанную бутылку.

Когда я уходила, Зимородков цедил водку, как будто это был лимонад в жаркий день, и на лице его застыла блаженная улыбка.

Я вернулась на свой наблюдательный пункт на дереве. День медленно клонился к закату. Покусывая ноготь, я раздумывала над тем, как мне поступить. По-хорошему, следовало немедленно вызывать полицию и сообщить им о том, где находится гнездо ядовитого молодняка. С другой стороны, подросткам особенно нечего предъявить. Ну, занимались паркуром. Ну, изучали технику рукопашного боя. А что, нельзя?

А если окажется, что никто из них пока ни в чем криминальном не замешан? Если они только готовятся к преступной карьере, а пока — обычные школьники на каникулах? Тогда мы спугнем эту подпольную базу, и те, кто все это затеял, попросту скроются. И у нас на руках останется полтора десятка перепуганных подростков. Нет, такой итог операции меня точно не устраивает!

Понаблюдаю-ка я за нехорошим домом еще немного. Глядишь, кто из взрослых появится… И еще — мне не давала покоя услышанная в поезде фраза: «вечером оттянемся». Значит, у этой компании на вечер намечено какое-то важное мероприятие. А у меня появится шанс захватить эту публику на месте преступления. Думаю, ничего хорошего эти детки не затевают…

До вечера я просидела на дереве, надеясь увидеть хоть что-то новое. Зеленые луга и леса дышали прохладой, но деревня выглядела все так же выморочно. Проклятая бабка с уголовным прошлым! Это из-за нее я сижу на дубе, как ученый кот из знаменитого стихотворения Пушкина. Никто не приезжал в нехороший дом, а перед закатом группа из десяти человек покинула базу, торопясь успеть на последнюю электричку. Меня начали кусать комары, а я даже не могла как следует почесаться. Сидеть в засаде — одно из самых нелюбимых моих занятий. Все тело затекло от долгой неподвижности. Да и есть хотелось ужасно…

Наконец на Сараевку опустилась ночь. Только тогда я позволила себе слезть с дерева и немного размяться. Жители давно уже расползлись по домам — ну, или по тем местам, которые заменяли им дом.

Под покровом темноты я пробралась к нехорошему дому и устроилась неподалеку от калитки. Теперь, стоит кому-нибудь выйти прогуляться, я этого голубчика точно не пропущу…

У меня возникло большое искушение проникнуть на территорию базы и посмотреть, что там к чему. Остановило меня воспоминание о часовом. Да, я могу снять этого гаврика… ну, просто уложить отдохнуть на полчасика. Но тогда всем станет ясно: в доме побывал чужой. Я же не собираюсь вспугнуть моих маленьких птичек…

Мне уже было ясно, что ни Янины, ни Симоненко в этом доме нет. Никакой похититель, даже самый тупой, не станет держать пленника в доме, куда заявляются такие толпы народу. Эти подростки не похожи на тех, кто умеет держать язык за зубами. Особенно та черненькая толстушка…

А может, рискнуть? Ну что мне этот часовой? Такой же сопляк, как остальные. Уложу отдохнуть, зато разведаю все тайны нехорошего дома. Я бросила взгляд на свой хронометр с подсветкой. Десять тридцать восемь. Ну, начали?

В этот момент калитка приоткрылась и на темную спящую улицу начали по одному выходить те, с кем сегодня днем я ехала в электричке. Идущий первым держал в руке фонарь с задвинутой шторкой. Куда это собрались мои ребятки?

Спотыкаясь, натыкаясь друг на друга и громко сопя, юные разбойники отправились на дело. Интересно, кого можно ограбить в Сараевке?!

Подростки гуськом шагали по улице. Их силуэты показались мне какими-то странными. Только при свете бледной луны, на минуту вышедшей из-за облаков, я разглядела, что вся компания одета в плащи с капюшонами, как католические монахи в фильмах про Средневековье. Что это еще за маскарад?!

А когда я поняла, куда движутся бандиты-недоучки, мне сделалась не по себе. Меловые скалы бывшего карьера, высокие тополя, в темноте похожие на кипарисы, покосившиеся памятники и кресты… Тинейджеры пришли на сельское кладбище.

Контингент в Сараевке был специфический. Алкоголь низкого качества и наркотики еще худшего поставляли клиентуру вот сюда, в бывший меловой карьер. Кладбище было невероятно востребованным объектом сельской инфраструктуры в этой богом проклятой деревне…

Что же понадобилось моим гаврикам в таком странном месте? Может, детки насмотрелись фильмов про вампиров? А что, сейчас это модная тема. Вместо лопоухого упыря с отвратительными длинными ногтями вампир теперь — сексуальный молодой человек, бессмертный, неуязвимый и нереально сильный. И очень чувствительный вдобавок. Одного не понимаю — как у героя и героини происходит сексуальный контакт?! Ведь он же мертвый, и кровь в его теле не движется. А насколько я помню курс общей анатомии, именно кровь делает возможным… Так, Охотникова, не отвлекайся!

Сейчас ты узнаешь наконец, зачем это бандитский детский сад понесло ночью на кладбище…

Подростки наконец остановились. Я скользнула за ствол старого тополя и приготовилась наблюдать. Отсюда мне было хорошо видно, как тот, кто шел первым, откинул капюшон — это оказалась рыжая Кира — и поставил фонарь на землю. Тинейджеры выстроились кругом возле свежевырытой могилы. Слушайте, может, эти ребята сатанисты и явились сюда отправлять свои отвратительные ритуалы?

— Каламаксай! — вдруг выкрикнула Кира, вскинув руку жестом «зиг хайль», только со сжатым кулаком.

— Каламаксай! — повторили хором остальные.

А может, это тайное общество, а? Новые масоны… А что, модная тема. Только вот гопники с окраин Тарасова не очень годятся в вольные каменщики…

— Зачем мы собрались здесь сегодня? — звенящим от напряжения голосом продолжала девочка.

Тинейджеры переглядывались. Похоже, свой урок они выучили неважно и теперь сбились, забыв нужные слова. Но Киру не так-то легко было сбить.

— Чтобы еще раз принести клятву верности! — крикнула она, вскидывая руку в повторном салюте.

— Чтобы принести клятву верности! — вразнобой повторили дети.

— А на чем клянутся? — продолжала спектакль Кира. Интересно, она сама придумала этот сценарий или ей кто-то его навязал? Вообще-то ораторское искусство — не такая уж простая вещь, как может показаться. Не каждый способен воспламенить толпу, не каждый может повести за собой людей и одними только словами заставить их делать то, чего они еще пять минут назад вовсе не собирались… Революционная риторика — мощное оружие! «Мы хотели мирно жить и растить наших детей. А они хотят нам помешать! Смерть врагам! Сплотимся! Кровь павших взывает о мести!» Самое печальное, что обе стороны используют одни и те же аргументы. И даже не важно, кто такие «они». Главное — «мы вместе»! Ну и еще «Мы победим, а враги пускай сдохнут!» Вот это всегда действует безотказно…

— На чем клянутся, я вас спрашиваю?! — Голос девочки взлетел до визга. Ого, как взвинтила себя Кира… Девочка напоминает мне комиссара времен Гражданской — тот же накал страстей и абсолютное оправдание чего угодно интересами дела. «Сначала победа, жалеть и плакать будем потом…» Что ж, детка, и поумнее тебя люди поддавались этой иллюзии…

— На Конституции? — робко спросила черненькая подружка Киры.

— Дура! — сбилась с высокого настоя «комиссар». — Клянутся на крови. Ну если всерьез.

— Мы это… мы всерьез! — довольно несмело проговорил кто-то из ребят в темноте.

— Вот поэтому мы здесь! — снова вдохновилась Кира. — Чтобы принести клятву.

— На крови? — деловито осведомился черноволосый участник драки.

— На крови! — Голос девочки звенел непонятным мне напряжением. Что задумала эта маленькая фюрерша?! Или девочка выполняет чьи-то приказы?

— На чьей? — все так же деловито спросил мальчик. Вот человек, твердо стоящий на ногах. Риторика на него не действует, ему дело говори!

— Сейчас разберемся! — зловещим тоном сказала Кира. Подростки принялись переглядываться. Белокурый Алеша вдруг с каким-то заячьим криком рванулся с места и кинулся бежать.

— Лови его! — скомандовала Кира, и дети бросились в погоню. Мальчишка пронесся в паре метров от меня. Я видела его бледное лицо, искаженное страхом. Ну, Кира, ну, постановщик зрелищ! Это же надо какого страху нагнала на товарищей! Талантливая девочка, признаю…

Черноволосый крепыш прыгнул на спину беглецу и повалил его на землю.

— Он здесь! Я поймал! — с непристойной радостью завопил мальчик. Подоспели остальные. Они заломили беглецу руки за спину и, торжествуя, поволокли к фюрерше.

— Ага! Кто бежит, у того совесть нечиста! — поддакнул начальству крепыш.

— Психи вы, — тяжело дыша, сказал Алеша. — Совсем с катушек слетели, да? Особенно ты, Кирюха. Хорош играться, вернись уже на грешную землю…

— Вы слышали, что он сказал? — вздернула подбородок девочка. — Он сказал, что это игра! Он всегда был самым слабым звеном среди нас. А вы знаете, что он задумал?

Все молчали.

— Он решил предать нас! — обвиняющим жестом Кира указала на мальчишку, а другой рукой поднесла фонарь к самому его лицу. Блондин глупо хлопал глазами, морщась от света. — И поэтому… смерть предателям! Каламаксай!

Голос девочки взвился над кладбищем, как в страшном сне.

— Смерть! Каламаксай! — вразнобой заорали остальные.

— Ребята… не надо… — пробормотал «предатель».

Ну, детки точно заигрались! Не пора ли заканчивать эту драму в одном действии?

Кира вдруг сунула руку под плащ и извлекла пистолет. Оружие было слишком большим для ее руки. Бутафория, что ли? Но выстрел, разорвавший ночную тишину, был вполне настоящим.

Алеша с минуту балансировал на краю ямы, потом скатился в могилу, обрушив земляной склон. Повисла напряженная тишина. Подростки молчали и таращились друг на друга, словно не понимая, что теперь делать.

Эта ненормальная действительно выстрелила в парня! Нет, дело зашло слишком далеко!

Я шагнула из-за дерева:

— Вечеринка окончена. Всем оставаться на местах!

— Мама! Привидение! — вдруг заорала толстушка.

— Атас, менты! — взвыл прагматичный крепыш.

— Бежим! — завизжала Кира, отшвырнула пистолет и бросилась бежать. Остальные устремились за ней.

Я не стала преследовать детишек. Никуда они до утра не денутся. Надо как можно скорее оказать помощь Алеше… Я спрыгнула в неглубокую могилу. Парнишка лежал на спине. Глаза его были открыты. Ранен или просто испуган до потери сознания?

Я приподняла мальчика и под пальцами ощутила выходное отверстие. Кровь быстро промочила землю под телом. Алеша был мертв. Эта дура попала прямо в сердце — скорее всего, по чистой случайности, и мальчик умер мгновенно.

Я выругалась. Надо было пресечь это представление в самом начале. Так вот что за «интересное мероприятие» было намечено на вечер. Казнь «предателя»! И рыжая Кира грызла чипсы из одного пакета со своей будущей жертвой, прекрасно зная, кто назначен на эту роль! Но я и подумать не могла, что тинейджеры явились на кладбище, чтобы осуществить казнь своего товарища!

Я была уверена, что это просто глупые игры криминальных детей!

Но теперь дело зашло слишком далеко.

Я выбралась из могилы, тщательно вытерла руки травой, мокрой от ночной росы, и позвонила в полицию. Мне пришлось довольно долго объяснять, кто я такая. Потом — что именно произошло, а затем еще и где я нахожусь.

— Кладбище?! Деревенское кладбище? Гражданка, вы проспитесь сначала! — попытался спорить со мной молоденький дежурный. Я популярно объяснила ему, что именно сделаю с ним, если он немедленно не начнет действовать по инструкции. Все равно терять мне было нечего…

Патрульная машина прибыла только к четырем утра. Всю ночь я просидела на кладбище рядом с телом Алеши.

Немолодой грузный майор тронул холодную руку мальчика и покачал головой:

— Это как же его угораздило?

— Если я начну рассказывать, это займет примерно сутки, — мрачно ответила я.

Часам к восьми подъехали люди из областного УВД. Кое-кого я знала.

Тело Алеши Зимородкова увезли в морг.

Подростки забаррикадировались в доме и попытались отстреливаться. Продержались они минут пятнадцать. Потом во двор бросили светошумовую гранату и пару шашек со слезоточивым газом, и юные бандиты наконец сдались. Один — тот, что был в черной бейсболке и руководил тренировками, — попытался уйти по крышам, но мастера паркура все равно скрутили.

Рыжая Кира влезла на чердак и кричала, что застрелится, если кто-нибудь сунется к ней. Но не застрелилась.

Подростков погрузили в машину и увезли в город. Толстушка все плакала и повторяла:

— Я больше не буду! Правда, не буду! Ну честное-пречестное слово…

В доме был произведен тщательный обыск. Обнаружили штук пять стволов, нунчаки, несколько ножей и кастетов. Но никаких следов Янины Кирпичёвой там не нашлось.

Полицейские наряды обошли всю Сараевку. Было изъято еще три незаконных ствола, пять кило наркоты и литров сто низкокачественной браги. Ни черного «Паджеро», ни Динары Волковой, ни Дениса Симоненко в деревне не нашли.

Зато неожиданная находка ждала полицейских на кладбище. В неглубокой, скверно вырытой могиле был найден труп Константина Табачникова по кличке Табаки. Он был убит выстрелом в голову примерно двое суток назад — то есть как раз тогда, когда говорил со мной по телефону, назначая встречу на крыше.

Глава 7

Наступил третий день с момента похищения Янины Кирпичёвой. А похитители так и не объявились. Я не знала, что и думать. Надежда спасти девушку, освободить ее живой и здоровой таяла с каждым часом. Получалось, что Симоненко увез Яну вовсе не для того, чтобы получить выкуп. А уж какие идеи ворочались в его контуженой голове, знал только он сам. Страшно представить, на что способен этот отморозок…

Я не стала делиться своими соображениями с Александром Арнольдовичем. Но, думаю, старик и так догадывался, что дела наши плохи. Кирпичёв проводил долгие часы, глядя в окно, и время для него остановилось.

— Как вы думаете, Женя… у нас есть еще надежда спасти Яночку? — напрямик спросил Кирпичёв в то утро, когда мы привезли полный автобус тинейджеров к зданию областного УВД. Мы беседовали по телефону. Я курила на крыльце и наблюдала, как подростков по одному вводят в здание.

— Александр Арнольдович, не отчаивайтесь! — сказала я. — Надежда остается всегда. Держитесь. Осталось совсем немного — думаю, все решится в течение нескольких часов. Ну максимум — суток.

— Я буду ждать, — сказал Кирпичёв тихо и повесил трубку.

Да, он будет ждать. А если Яну спасти не удастся, он просто ляжет и умрет. И на моей совести будут еще и эти две жизни…

«Хватит, Охотникова! — резко одернула я себя. — Хватит соплей и самокопания! Даже если все закончится так, как ты говоришь, эти жизни будут не на тебе. Если Янина погибнет, в ее смерти будешь виновна не ты, а тот, кто ее убил. То есть Денис Симоненко. И точка! Иди работай!»

Весь этот день я провела в полиции, где допрашивали юных бандитов. Честно говоря, ранним утром, когда юных отморозков наконец доставили в полицию, я была уверена, что все разрешится довольно быстро. Но дело оказалось куда сложнее.

Я привыкла иметь дело со взрослыми преступниками. Но наши криминальные детки сплошь оказались несовершеннолетними. Инструктору в бейсболке было семнадцать с половиной. Кире и ее толстенькой подружке — по шестнадцать. А остальным и того меньше. Поэтому, согласно четыреста двадцать пятой статье УПК, допрос этих подростков нельзя было вести более двух часов подряд и более четырех часов в день. Поскольку наши гаврики вовсе не горели желанием делиться со следствием сведениями о своих похождениях, задачи это не облегчало. Кроме того, на допросе по закону обязаны были присутствовать защитник, педагог и психолог. И разговор с юными бандитами велся в их присутствии. Поскольку все они, особенно педагог — полная спокойная дама с высокой прической, — были не в курсе случившегося, это чрезвычайно замедляло процесс, и два часа пролетели незаметно, не дав никакого видимого результата.

Тинейджеры вели себя по-разному: старшие ушли в глухую несознанку, младшие плакали и размазывали слезы. В общем, не допрос, а детский сад какой-то. Вдобавок ко всему по дороге в город черноволосый мальчик успел позвонить папаше по спрятанному в носке телефону. Папа бандита оказался важной шишкой — депутатом областной думы и немедленно вызвал своего адвоката, не довольствуясь тем защитником, который был положен его сыночку по закону. Адвокат приехал, и с этого момента стало ясно, что мальчишку отмажут. Неважно, каким способом — найдут психиатра и признают частично невменяемым или еще что-то придумают… Но этот кадр, казавшийся мне одним из самых перспективных — ведь именно он участвовал, пусть и косвенно, в похищении, а значит, должен был контактировать с Симоненко, чтобы получить от него инструкции, — в общем, он был для следствия потерян.

После перерыва допрос продолжился. Работали сразу несколько дознавателей, четыре психолога, а я переходила от одной группы к другой. Да, знаю, я не имела права присутствовать на допросах, но ведь речь шла о жизни похищенной девушки. Я не задавала никаких вопросов, просто молча сидела рядом с психологом и делала пометки в блокноте. На самом деле блокнот был мне не нужен — это просто антураж, позволяющий оправдать мое присутствие.

Кира разговаривала сквозь зубы. Видимо, самой себе девочка казалась героиней. Знаю такой психологический тип — именно из него получаются самые фанатичные подручные всяческих идеологов. И даже неважно, в чем состоят цель борьбы и задачи движения: националистические эти цели, ксенофобские, идеологические, патриотические, криминальные… Именно такие девушки шли когда-то в революцию, становились цареубийцами и провозили под платьем листовки.

Сильный характер девочки вызывал уважение. Вот только последствия, к которым привел ее фанатизм, были страшными. Труп Алеши Зимородкова отправили на вскрытие, но я и без этого могла сказать, что убила его именно Кира Суханова, — ведь я видела это своими глазами.

Кира, видимо, решила молчать до последнего. Но в полиции работали профи, знающие психологию подростков. И вскоре уже девочка отвечала на вопросы — сначала о себе, а потом и о криминальной «Школе».

Шестнадцатилетняя Суханова была родом с городской окраины — впрочем, как и все остальные. Рано умершая мамка, пьющий отец — девочке не позавидуешь. Кира училась в профессиональном лицее на швею-мотористку, но перспектива всю жизнь строчить на машинке Суханову не прельщала. Кира подумывала податься в Москву на заработки — она слышала, что там полно работы для тех, кто не боится трудностей. Но тут к ней прямо на улице подошли две девочки-близняшки. Маленькие, беленькие, лет по тринадцать на вид. Они сказали, что их послала одна «очень крутая», как они выразились, баба. Эта женщина открывает в Тарасове школу, в которой будет готовить из гопников агентов специального назначения. Обучение бесплатное, и даже подзаработать можно. Кира расхохоталась близняшкам в лицо — такую лапшу на уши даже по телевизору не вешают! Но тут одна из близняшек очень ловко уронила Суханову, на голову ее выше, на асфальт и взяла ее шею в захват.

— Сейчас я вот так локтем двину, и у тебя глаза вылезут! — сказала девочка. Кира — ветеран бесчисленных дворовых девичьих драк — была под впечатлением от сверхспособностей малышки.

На следующий день Суханова в условленное время явилась на встречу, которую близняшки назначили ей в центре города. На площадке возле кинотеатра их ждали еще две девочки и три мальчика. Подростки сели в автобус и поехали куда-то за город. На поляне в лесу горел костер, вокруг него сидели какие-то тинейджеры, примерно два десятка, и одна взрослая женщина в маске, какие носят спецназовцы.

Первым делом женщина сообщила, что они собрались здесь ради серьезных дел. Те, кто боится, кого дома ждут папа с мамой, пусть лучше сразу уходят. Но никто не встал и не ушел.

Тогда женщина сказала, что готова принять их в свою школу и учить совершенно бесплатно. Мол, она тоже выросла не в институте благородных девиц и прекрасно понимает, каково им всем пришлось.

— Никто и никогда не заботился о вас. Никто и никогда не желал вам успеха. Вы родились на помойке, и сытые и богатые хотят только одного — чтобы вы никогда ее не покидали. Чтобы вы прожили свои жизни так же, как ваши родители. Чтобы вы рано сдохли, но перед тем оставили потомство, потому что сытым и богатым нужны рабы. Если не будет вас, кто будет мыть их тачки и убирать их мусор, отчислять налоги со своих грошей, чтобы из них сложились миллиарды, которые эти люди потом могли бы украсть? Вы крадете телефон — и вас отправляют в колонию. Они крадут астрономические суммы, разваливают армию, систему образования и здравоохранения, распродают природные ресурсы страны — и процветают. Их дети учатся в Лондоне, а отдыхать ездят в тропики…

Ну и так далее, все в том же духе.

К концу этой речи половина присутствующих была готова идти на баррикады. Кира Суханова — уж точно! Потом женщина сказала:

— Вы готовы жить и умирать на помойке?

— Нет! — хором ответили дети.

— Вы хотите стать успешными, богатыми?

— Да-а!

— Вы готовы взять свою жизнь в свои собственные руки, а не позволять всяким уродам решать вашу судьбу?

— Да! Да! — вопили девочки и мальчики.

Больше всего Кире понравилось, что та баба разговаривала с ними как со взрослыми. Она высказала именно то, о чем Кира и сама порой думала, глядя в телевизор, но для чего не могла подобрать слов.

— Вы готовы принести клятву, за нарушение которой наказание — смерть? — продолжала митинг женщина в маске.

— Готовы! Да! Готовы! — орали дети, уже плохо понимая, что происходит.

— Тогда каждый из вас должен завтра привести с собой одного друга, в котором он уверен. Количество мест в моей школе ограничено, и обучение пройдут только самые достойные!

Дети тут же принялись волком поглядывать друг на дружку. Каждому хотелось войти в число достойных.

Потом подростки по одному подходили к костру и беседовали с женщиной в маске. Кира говорила, что сразу и безоговорочно поверила ей. Женщина велела называть себя Анной. Усадила Киру напротив и за пару минут вытянула из девочки всю ее нехитрую историю. Она спросила, на что готова пойти Кира ради того, чтобы выбраться с помойки, в которой родилась. Девочка взглянула в глаза, горящие в прорезях маски, и ответила: «На все!»

Анна одобрительно кивнула и скомандовала одной из близняшек: «Первая группа». «Мы сразу так и поняли!» — переглянувшись, сказали двойняшки.

Эти девочки занимали при хозяйке привилегированное положение. Они стояли по обе стороны от «Анны» и, пока она говорила, внимательно всматривались в лица сидящих. Видимо, у них был опыт в таких делах, потому что после окончания собрания девочки разделили всех на две группы. Тех, кто попал во вторую, было больше. Близняшки назначили им место сбора на завтра и распустили по домам, посоветовав расходиться небольшими группами, чтобы не привлекать внимания.

А вот группа номер один оказалась совсем невелика. Из двух десятков подростков в нее отобрали пятерых, включая Киру. Им было велено собраться на следующий день на привокзальной площади, прихватив с собой одежду для спорта.

На встречу Кира пришла, страшно комплексуя по поводу своего спортивного костюма из «секонд-хенда», но посмотрела на остальных и приободрилась. Другие кандидаты были одеты не лучше.

Подростков посадили в микроавтобус и куда-то повезли. По дороге им велели опустить жалюзи и ни в коем случае не поднимать. Руководила поездкой одна из близняшек. Судя по времени в пути и по тряской дороге, их везли куда-то за город.

Детей высадили на территории заброшенного летнего лагеря. Дощатые щелястые домики, остатки клумб и фонтанов и ржавый флагшток указывали на то, что когда-то давно здесь был пионерский лагерь.

Сейчас лагерь был пуст, в нем проживали только два человека — здоровенный мужик и его маленькая запуганная жена.

Симоненко, Денис и Светлана! Я сделала знак следователю.

— Кира, скажи, где находится это лагерь?

Если я сейчас узнаю местонахождение Симоненко, у нас появится шанс спасти Янину!

Кира поморщилась:

— Но я не знаю! Нас везли туда с закрытыми окнами. А когда один мальчик попытался приоткрыть жалюзи, Вася ему чуть башку не оторвала!

— Вася?!

— Ну, та близняшка, что ехала с нами. Ее звали Василиса, сокращенно — Вася, — пояснила Кира.

Нам оставалось только слушать рассказ.

Подростков поселили в домиках. Условия проживания были спартанские, но эти дети и не привыкли к комфорту и удобствам. У Киры дома был точно такой же туалет — просто дыра в полу, куда лучше не заглядывать. Похожий на спецназовца мужик — он ходил в камуфляже и берцах — каждый день проводил занятия. Он учил подростков драться, преодолевать полосу препятствий… Они часами лазали по крышам полуразрушенных корпусов, учились влезать в форточки и влетать с разбегу в окна, прикрывая локтем лицо от осколков стекла.

На второй день приехала «Анна». Она провела два занятия — одно было психологическим тренингом, как противостоять давлению и заставлять окружающих делать то, чего ты от них хочешь. Второе занятие было практическим. На нем «Анна» показала несколько приемов. Как вывести из строя противника крупнее тебя? Бей в пах и в глаза. Как запугать жертву до состояния овоща, чтобы она не могла оказать сопротивления? Бей сразу, громче кричи и свети фонарем в глаза.

Кира была девочка умная. Разумеется, она очень быстро догадалась, что истории про спецагентов — вранье для малолеток. Их них готовили мелких преступников, которые должны были терроризировать город. А уж с какой целью — так далеко Кира Суханова думать не умела.

Кира была готова на все. И была благодарна учителям за полезные навыки. Да, сейчас Кира может только нападать на прохожих. Но пройдет время, и она поднимется на следующую ступеньку иерархической лестницы в «Школе». А потом еще на одну, еще…

Кира была благодарна «Анне», показавшей ей короткий путь к успеху. Сама бы она до такого никогда не додумалась.

Они прожили в заброшенном лагере четыре дня. Потом, в последний вечер, снова горел костер, и подростки один за другим приносили клятву — тот, кто предаст, кто расскажет о «Школе» и тем более ее руководителях кому-то из посторонних, должен умереть. Смерть предателям! В заключение они надрезали себе руки и смешали кровь. У Киры мелькнула смутная мысль о СПИДе, но это было так красиво, так торжественно — ничего похожего до этого дня не бывало в серой жизни Сухановой…

Порезы вскоре зажили. А на следующий день волчат выпустили в город. И начались веселые ночи на улицах. «Анна» дала строгие инструкции: денег стараться не брать, ну так, по минимуму. Их цель — террор сытого и богатого города, а вовсе не кражи. Подростки ходили группами по трое-четверо, выслеживали подходящие жертвы, нападали и скрывались. Надо признать, навыки паркура очень пригодились юным бандитам.

Было это приблизительно месяц назад. С тех пор Кира выходила на улицы раз десять. В группу Киры Сухановой входили Зимородков, толстушка Таня, однажды с ними ходил на дело еще один мальчик на мотоцикле. Но главной была Кира. Именно она решала, куда идти сегодня, она выбирала жертву. Суханова научилась ловко управляться с кастетом, который подарил ей инструктор. Но самого спецназовца Кира с тех пор не видела, и «Анну» тоже.

Я кивнула следователю, но он и сам уже задавал вопрос:

— Кира, скажи, а как же вы связывались друг с другом, координировали время акций?

— По Интернету! — пожала плечами девочка. — Я выходила в сеть и там находила эту инфу.

— В чем перед вами провинился несовершеннолетний Зимородков? — задал следующий вопрос следователь.

— Он предатель, — пождала тонкие губы Кира, и веснушки на ее лице побелели. — Он болтал про «Школу» направо и налево, а ведь его предупреждали! Ну что с него взять — он ведь был из второй категории!

Так, ясно. Иерархическая структура — большой соблазн для неокрепших умов. Вот и эти бедные дети окраин с промытыми мозгами уже прониклись сознанием собственного превосходства только потому, что их выделили в особую группу…

— Зачем вы приехали в Сараевку?

— Для казни! — простодушно ответила Кира. Да, девочка, ты даёшь…

История с поездкой в Сараевку выглядела так. В деревне проводились занятия для второй группы. Я так поняла, что в нее на «собеседовании» отфильтровали тех, кто не показался «Анне» перспективным кадром. К примеру, туда вошли любитель потрепаться Алеша Зимородков и толстушка Танька, подруга Киры. Этих в основном учили лазать по карманам, изображать эпилептические припадки, имитировать драки и тому подобное. Думаю, из них готовили вспомогательные персонал для первой группы. Надо признать, драка на остановке была вполне убедительной…

Кира по Интернету получила инструкции, что должна делать. Надо сказать, что девочка ни на минуту не задумалась о том, чтобы не подчиниться. Она собрала группу из шести человек и повезла в Сараевку, прекрасно зная, что этой ночью Алеше предстоит умереть ради устрашения прочих. Пистолет девочке передал «инструктор» второй группы — тот парень в черной бейсболке, что был у них за старшего.

Остальное я видела своими глазами.

— Кира, ты отдаешь себе отчет в том, что ты совершила? — задал вопрос следователь.

— Протестую! — встрял защитник.

— Пусть ответит, — неожиданно сказал психолог. Все взрослые в комнате для допросов затаили дыхание. Кира взяла стаканчик, попила воды и только потом ответила:

— Конечно. Я же не дура! Если бы надо было, я бы и еще раз его убила!

— Он был твоим другом, соседом по дому, верно?

— Ну и что? Он был предатель!

Я встала и вышла. Все было ясно.

Кира Суханова не могла помочь найти место, где скрывался Симоненко. Да и на остальных подростков надежда была небольшая — Суханова показались мне самой сообразительной из их компании. Парни постарше были чрезвычайно озлоблены, на контакт со следствием идти не хотели. Думаю, они тоже не знали местоположения тренировочной базы.

Я присутствовала на допросах всех задержанных, рассчитывая по крохам собрать информацию и на основании этого сделать выводы. Но мне не повезло. Следовало признать, что «Школа» была выстроена по всем правилам: иерархическая структура защищала вышестоящих, степени посвящения давали возможность получить доступ к новым благам и новому уровню информации…

Так что «Анна», кем бы она ни была, знала, что делала. Никто из детей не мог сказать, где находится лагерь, и уж тем более — где искать саму «Анну».

Рассказы всех задержанных были как под копирку. Близняшки, что работали у таинственной «Анны» рекрутерами, вылавливали на улице перспективные кадры, а дальше все происходило так, как рассказала Суханова. «Вторая группа» вообще не могла сообщить ничего интересного. Таня рыдала и клялась, что она не нарочно, она не хотела… Бедняжка ничего не знала, соображала не так чтобы очень хорошо, а на вопрос: «Ты что, не понимала, кого из вас готовят?» Таня вытаращила глаза и выдала: «Спецагентов, кого ж еще?!»

Из рассказов тинейджеров я сделала для себя вывод: деятельность «Школы» еще не развернулась в полную силу. «Анна» начала набор в свое жуткое учебное заведение всего месяц назад, и у «Школы» все еще было впереди. Теперь оставалось только вытянуть из задержанных координаты остальных «учеников» и по одному проверять их.

Все ученики «Школы» были выходцами с окраин Тарасова. Подростки вызывали у меня сочувствие — в конце концов, промыть ничем не занятые мозги проще простого, — но только до того момента, пока не вышли на улицы города, нападая на прохожих. Тут уж байки про «спецагентов» не прокатывали. И никакие костры, клятвы на крови и прочая фашистско-пионерская романтика не могла их оправдать. Каждый из этих детишек был участником нескольких нападений. Так что по домам сегодня не уйдет никто, даже сын депутата — мальчишка пошел в «Школу» исключительно из любопытства и в поисках ярких эмоций.

Никто из допрошенных не контактировал с «Анной», кроме первого раза, а со «спецназовцем» из задержанных вообще встречались только Кира и двое парней постарше.

Было ясно, что после сегодняшнего задержания «Школа» прекращает свое существование. База в Сараевке накрыта, причастные к преступлениям подростки задержаны, а на то, чтобы выловить остальных, нужно только время.

Несмотря на успех операции, я чувствовала себя все так же паршиво. Мы ни на шаг не приблизились к разгадке похищения Яны. Кроме того, не было ни единого доказательства того, что «Анна» — это Динара Волкова. Я почти не сомневалась, что под маской пряталась моя конкурентка. И не только потому, что считала эту женщину способной исключительно на преступления. Просто выстроить такую законспирированную организацию, в максимально сжатые сроки набрать и обучить с нуля новобранцев способен только человек, прошедший специальную подготовку. Я не знаю в Тарасове никого, кто был бы способен на такое. Ну кроме меня самой, конечно…

Страшно представить, какой эффективной могла бы стать эта организация, если бы вовремя не обнаружили это змеиное гнездо. Одного не пойму: ради чего все это затевалось? Зачем Динаре дестабилизировать обстановку в городе? Самый главный вопрос: «Что же Волкова собиралась делать дальше?» — так и остается без ответа…

Я покинула УВД ближе в вечеру. Посетила с десяток кабинетов, провела несколько этапов переговоров. В итоге мы остановилась на том, что полицейские наряды отправятся проверять те объекты на территории области, что подходят под описание Киры. Заброшенных лагерей в радиусе сотни километров от Тарасова было не меньше двадцати. На то, чтобы проверить их все, причем с соблюдением мер предосторожности, уйдет остаток ночи. Ведь Симоненко наверняка вооружен, бывший спецназовец очень опасен, а если он держит похищенную Яну там же, где прячется сам, то надо быть вдвойне осторожными.

Я вернулась домой. Где мне искать близняшек, приближенных «Анны»? Похоже, они единственные из всей «Школы» знают, где она живет и как выглядит без маски. Найду девчонок — размотаю весь клубок.

Я сжевала какую-то еду, не очень вникая, что это было. Кажется, лапша быстрого приготовления… Сделала несколько отжиманий и короткий комплекс ушу, чтобы выгнать из головы лишние смысли, сосредоточиться и зарядиться энергией.

На моем компьютере стоит простая программа «фоторобот», именно за нее я уселась. И уже минут через пятнадцать принтер зажужжал, выдавая вполне правдоподобные портреты девочек. Кстати, они вовсе не показались мне абсолютно идентичными. У одной справа не хватало зуба, а у другой был какой-то дефект глаза. Вот так, кажется, будет похоже…

На всякий случай я распечатала с десяток портретов. Ночь мне предстоит долгая. Сегодня я, как Бэтмен, выйду на улицы города!

В этот момент в моей электронной почте замигал значок — одно новое сообщение.

Я открыла письмо. Это была та информация, которую я так долго ждала, — «кальмар», запущенный мной для поисков компромата на моих противников.

Письмо состояло из двух отдельных документов. Первый представлял собой подборку, касающуюся Дениса Игоревича Симоненко. Ее я открыла первой — там могли содержаться сведения о предыдущем месте проживания, о родственниках, живущих в окрестностях Тарасова, и тому подобные ниточки, что вполне могли привести меня к Яне Кирпичёвой. А вот аналитическую справку по Динаре Волковой я оставила, так сказать, на сладкое…

Так, посмотрим… Я дважды внимательно перечитала все, что относилось к бывшему спецназовцу, и откинулась на спинку компьютерного кресла в полном обалдении. Ну такого я не ожидала!

Симоненко попал в поле зрения военной полиции еще во время службы в спецназе. Спецы вообще ребята, не склонные к сантиментам, но все-таки элита. Обычно туда набирают народ с неплохими мозгами. Происходит так оттого, что у них высокая степень автономности. То есть в бою каждый отвечает сам за себя и должен уметь принимать мгновенные самостоятельные решения. Симоненко был на хорошем счету до тех пор, пока не дошло до дела.

Во время спецопераций Дениса Игоревича отличала крайняя степень жестокости. Все профи знают, что хороший спец должен быть уравновешенным, а людям с расстроенной психикой, особенно тем, кто проявляет садистские наклонности, в спецназе не место. Вот и Симоненко оказался замешан в грязную историю с гибелью сослуживца. Доказать его вину не удалось, но парни из его отряда поставили ультиматум: либо этого маньяка убирают в другое подразделение, либо Симоненко не вернется со следующего спецзадания… Ничего себе! Это каким же надо быть уродом, чтобы довести до такого бойцов спецназа?!

В общем, Дениса перевели. Там, куда его перевели, от него тоже были не в восторге, но какое-то время бывший спецназовец, похоже, сдерживал свои наклонности. Вскоре Дениса контузило, после чего начальство сделало все, чтобы его комиссовали.

Симоненко обивал пороги военкоматов, чтобы завербоваться контрактником, но справка о состоянии здоровья перекрыла бывшему военному все пути.

Дальше в биографии Дениса был провал. Видимо, он пытался как-то устроиться на гражданке. У него родился сын Иван.

А дальше я прочла такое, от чего у меня отвисла челюсть.

Иван Денисович Симоненко, пяти лет от роду, вовсе не был убит неизвестным грабителем. Его убил собственный отец, ударив головой о батарею.

Видимо, Симоненко не собирался убивать мальчика, просто не рассчитал силы. Денис отправился на зону. Убийство было непредумышленное, так что Симоненко вышел на свободу, ничуть не изменившись.

К делу прилагалась справка от психиатра — Симоненко был вменяем. Вот уж не подумала бы! Справка от невролога указывала на последствия контузии и тяжелого сотрясения. Завершало отчет заключение психолога. «Психопатические черты… немотивированная агрессия… профессиональная деформация личности…» Да, такому человеку только детишек учить! Браво, Динара! Отличная идея!

Никаких родственников на территории Тарасова и области, за исключением жены Светланы, не обнаружено. Оставалось признать, что этот след вел в никуда. Что Денис — урод, каких поискать, и был таким еще до контузии, я подозревала и так. Но к разгадке похищения Янины Кирпичёвой биография этого урода меня ничуть не приблизила.

Теперь десерт. Волкова Динара Олеговна, родилась в Казахстане, поселок городского типа Калам-Аксай…

Вот это да! Оказывается, Дина родом из уничтоженного поселка.

Так, читаем дальше. Воспитывалась в Елецком интернате для детей-инвалидов (в наши дни — коррекционная школа для детей с ограниченными возможностями)… Ну тут я вообще ничего не понимаю. Во-первых, почему Елец? Девочку из казахского поселка перебрасывают в интернат за тысячи километров от дома… Хотя если ее дом уничтожила случайно сошедшая с направляющих ракета, то это как раз все объясняет. В советские времена — даже при позднем Союзе — секретность была главным оружием режима. А вот не было ничего! Ну и что, что все всё знают! Это просто слухи. Официально не признано — значит, не было. И нечего распускать слухи, порочащие наш лучший в мире строй!

И второй непонятный момент. Это Дина Волкова — человек с ограниченными возможностями? Это она-то — инвалид?!

После окончания интерната для инвалидов в том же Ельце Динара жила и работала в Подмосковье, на швейной фабрике. Потом в ее биографии пятилетний провал. Даже моим бывшим друзьям не удалось выяснить, чем занималась Волкова в этот период. А уж они-то умеют добывать информацию, я вас уверяю!

После провала в биографии Динара появляется снова. Теперь она — боец отряда специального назначения «Тэта». На ее счету командировки в «горячие точки», успешные спецоперации… Такое чувство, что я читаю собственную биографию…

Никаких особых подробностей про этот период жизни Дины в аналитической справке не было. Правильно — попробуй кто-нибудь покопаться в моей биографии времен «Сигмы», его тоже ждало бы разочарование. Наше государство умеет хранить секреты, когда дело касается его безопасности…

Тайной осталась и причина ухода Динары из отряда. Я так поняла, что Волкову уволили после ряда дисциплинарных взысканий. Да, они с Симоненко два сапога пара… Хотя если задуматься, я прекрасно понимаю Динару. Тебя обучили, сделали из тебя совершенную машину для выполнения сверхсложных задач, а потом вынуждают слушаться приказов. Порой неразумных, иногда откровенно глупых, ведущих к потерям в отряде и жертвам среди мирного населения… А ты обязана выполнять. Ведь ты солдат.

Вот только я в такой же точно ситуации предпочла уйти. А Волкова сделала иной выбор…

Даже мои источники не смогли раскопать, что же натворила Дина. Ну и ладно, плевать! Секреты спецслужб меня не интересуют. Меньше знаешь, крепче спишь…

Теперь Волкова появляется в Казани уже как сотрудник охранного агентства. Ну правильно, куда податься людям нашей квалификации? Мороженым торговать? Выступать в стрип-клубах? Выгуливать чужих собачек?

Каждый продает то, чем владеет лучше всего. Программист и ученый — мозги, фотомодель — внешность, бедные дурочки — свои прелести, гимнастка — умение завязаться узлом… Ну а мы с Диной — свои профессиональные навыки.

Признаться, чем дальше я читала справку, тем большее сочувствие испытывала к девочке из уничтоженного поселка, выросшей в интернате для инвалидов и ставшей одной из самых крутых профи, каких я только знала. Уважаю, да! Динара была такой же, как я. Она была одной из нас — обученных выполнять приказы, но сошедшей с рельсов, не пожелавшей быть смертельно опасной игрушкой в руках вышестоящих…

Мне пришлось напомнить себе, что эта «крутая профи» сделала с моей собственной жизнью. Не говоря уже о «Школе», омерзительнее которой я и представить ничего не могу.

На занятиях по психологии нам твердили, что подростки — самая лакомая аудитория для террористов, националистов и фюреров всех мастей. Они необычайно внушаемы. Они падки на лесть. Не могут жить без сильных эмоций. Простодушны и глупы, хотя сами о себе другого мнения. Имеют искаженные представления о реальности, потому что их жизненный опыт еще мал. Неустойчивое эмоциональное состояние позволяет манипулировать ими как поодиночке, так и в группах. «Эффект бумеранга» — это про них. Раскачать, взвинтить до предела толпу подростков раз в десять проще, чем толпу взрослых или смешанную. Вспомните футбольных фанатов. Или гитлерюгенд. Инстинкт самосохранения у подростков легко отключается. За жизнь они не держатся, потому что еще не успели обзавестись социальными связями. Недаром самый высокий процент самоубийств именно среди подростков… В общем, тому, что проделала Динара с юными гопниками с городских окраин, нет прощения.

Я принялась читать дальше. Динара прожила в Казани пару лет, потом сменила место жительства. И еще раз. И еще. Ого! Участвовала в подпольных боях без правил, причем достаточно регулярно. Это значит, зарабатывала на жизнь таким странным способом. Ну, положим, это не от хорошей жизни. Похоже, никто не хотел брать Волкову на работу. Она переквалифицировалась в бодигарда всего пару лет назад. И сразу — трагедия. Потом еще два прокола… Завершилась карьера Дины в качестве телохранителя совсем уж грязной историей. Волкова попросту вступила в сговор с теми, кто угрожал ее клиенту. Взяла деньги и оставила охраняемого в руках его врагов…

Да, такого я и при всей моей фантазии не могла предположить. Браво моим бывшим коллегам! Признаю, работу они проделали, достойную всяческого восхищения.

Придется теперь с ними расплатиться. Не знаю, что они потребуют от меня взамен. Но, скорее всего, это будут не деньги… Ну, думаю, никакая цена не покажется высокой после того, что я узнала о конкурентке. Больше в этом городе ей не работать.

Только для этого мне нужно доказать, что именно Динара организовала «Школу», что она и «Анна» в маске — один и тот же человек. Единственная ниточка, которая может привести меня к ней, — это близняшки.

Ну и после сегодняшнего допроса Киры Сухановой появилась еще одна. Кира упомянула «мальчика на мотоцикле».

В этой истории уже есть один мальчик на мотоцикле. Это бывший бойфренд Янины Кирпичёвой, и зовут его Владик.

Мальчишка, помнится, упоминал, что живет неподалеку? Очень хорошо. Я готова отправиться на охоту!

Поиски Владика заняли не так уж много времени. Я прошлась по окрестным дворам, поспрашивала, не здесь и живет паренек, что ездит на зеленом «Кавасаки»… Буквально в третьем дворе мне повезло. Я заметила мотоцикл, стоящий на приколе у подъезда. Отлично! В нашем городе на ночь мотоциклы оставляют во дворе только безумцы. Потому что утром ты найдешь раскуроченное транспортное средство. Значит, Владик скоро появится — уже темнеет, и парнишка захочет поставить своего «железного коня» в гараж, на стоянку или в более надежное место, чем проходной двор.

Я устроилась на скамейке так, чтобы с моего места хорошо просматривались подходы к мотоциклу, а меня, наоборот, не было видно. Не хочу спугнуть бывшего бойфренда Яны раньше времени…

Сейчас где-то там группы патрульных прочесывают заброшенные лагеря, а я что делаю? Сижу на лавочке и выслеживаю старшеклассника!

Начинало темнеть, жизнь во дворе постепенно замирала. Исчезли мамочки с колясками. Ушли пенсионерки. Автомобилисты припарковали свои тачки и отправились по домам — ужинать, смотреть телевизор. В тоске о семейном тепле и уюте я позвонила Миле и минут пятнадцать поболтала с тетей, не выпуская, впрочем, двор из виду.

Последними двор покинули собачники. Какой-то любопытный терьер обнюхал мои ботинки и ткнулся носом мне в ладонь. Все, жизнь во дворе многоквартирного дома замерла. Если Владик не появится через десять минут, решено: пойду искать его по квартирам.

Но вот во дворе послышались шаги, и к мотоциклу подошла хлипкая фигура в кожаной куртке. Владик! Я возникла за его плечом так неслышно, что паренек вздрогнул. Всмотревшись в мое лицо, бойфренд Яны узнал меня, но не могу сказать, чтобы это его успокоило.

— Вечер добрый! — приветствовала я старшеклассника. — Куда спешим?

— Ой, здрасьте! Нельзя же так подкрадываться, а? — ощетинился тинейджер. — Думал, меня инфаркт хватит…

— Ты мне не ответил, — я покачивалась с пятки на носок, держа руки в карманах и насмешливо глядя на юного байкера.

— Да вот, хочу машину в гараж переставить, — пожал плечами Владик.

— Правда? А может, хочешь навестить своих приятелей?

— О чем это вы? — поморщился Владик. — Не пойму что-то…

— Ну как же! Неужели ты так скоро забыл своих друзей? Правда, общались вы недолго, но зато вместе побывали в крутых переделках.

— Чего-то вы загадками говорите, — скривился парнишка. — В каких еще переделках?

— Да, а кто грабил прохожих по ночам? Скажешь, ты в этом не участвовал? Тогда тебе будет неинтересно узнать, что случилось с твоими подельниками…

Владик мрачно взглянул мне в лицо, понял, что отпираться не имеет смысла, и сказал:

— Мне и правда неинтересно, что там с этими уродами. Они мне не друзья — так, гопота. И не подельники — всего один раз я с ними ходил.

— Одного раза вполне достаточно, чтобы засадить тебя в колонию для несовершеннолетних. На жаргоне — «малолетка». Тебе там не понравится, уверяю тебя.

Владик тоскливо изучал носки своих кроссовок.

— Чего вам от меня надо? — наконец поднял голову парень.

— Чтобы ты сообщил мне все, что знаешь. Каким образом ты причастен к похищению Яны? Кто такая «Анна» и где я могу ее найти? Ну и все, что захочешь мне рассказать.

Владик бросил быстрый взгляд на окна дома.

— Пойдемте отсюда, а? А то предки выйдут на балкон покурить и нас заметят…

Мы переместились за угол дома и устроились на детской площадке, темной и безлюдной в такой час.

— Что вам рассказать? — обреченно спросил Владик.

— Первый вопрос: что нужно похитителям от Янины Кирпичёвой?

— Не знаю! — поджал плечами Владик. — Какое-то имущество. У нее завтра днюха.

— Прости?

— Ну, день рождения. Яне исполняется восемнадцать. И они хотят, чтобы она им это имущество отписала…

— Как «Анна» вышла на тебя?

— Я это… одну штуку спер. В магазине. Для мотоцикла деталь. Кучу бабок стоит, — смущенно объяснил Владик. — С месяц назад это было. И вдруг за руку меня кто-то схватил. Я чуть не обделался. Смотрю, — баба какая-то, взрослая. В косухе кожаной. Стоит, ржет: «Не трусь, пацан, я тебя не сдам!»

Ну, мы из магазина вместе вышли, она запись показывает. Прикиньте, она на мобильник записала, как я деталь стырил! «Будешь, — говорит, — теперь на меня работать. А не то я тебя сдам! Ты, — говорит, — за меня держись. Я тебе и заработать дам, и полезными связями обеспечу. А попробуешь сбежать — пожалеешь. Номера твои я срисовала, пробить их по базе — пара пустяков. А сейчас, — говорит, — отвези меня домой». И села позади на пассажирское сиденье.

— И что было дальше?

— Ну, мне деваться некуда, я и повез, — все более неохотно рассказывал Владик. — Высадил ее у дома, далеко отсюда…

Ага, знаю, где проживает госпожа Волкова.

— Ты не томи, говори, что было дальше, — нажала я на парнишку. Он явно что-то скрывает.

— И тут она это… короче, поцеловала меня. — Владик совсем сник.

— Чего-о?! — не смогла удержаться я.

— Да мне самому противно… Она ж старая… И табаком от нее разит. Засмеялась и говорит: «Да ты совсем еще пионер. У тебя и девушки, поди, нет!» Я говорю: «Есть девушка!» А она: «Ну да? И как ее звать?» Я говорю: «Кирпичёва Янина». Дурак, конечно, что сказал…

А баба эта посмотрела на меня и заявляет: «Ладно, гуляй пока, пионер. Когда надо будет, я сама тебя найду».

— И что было потом?

— Ну потом я для нее выполнял всякие поручения, по мелочи. Посылки там отвозил… Заработал даже кое-что. Платила она хорошо, врать не стану. А неделю назад она меня вызывает и говорит: «Устрой мне встречу с твоей девушкой. Хочу у нее кое-что купить. После этого она станет богатой невестой, так что и тебе выгода, пионер!»

— И долго ты сопротивлялся? — поинтересовалась я.

Владик искоса глянул на меня:

— Вы что, издеваетесь? Если вы ее знаете, то должны понимать: ей сопротивляться — себе дороже. Ну, я решил, ничего плохого в том, чтобы продать какую-то вещь, нету. Списался с Янкой в соцсетях…

— Ага! — воскликнула я. — Значит, ваше гордое расставание было спектаклем для деда?

— Ну типа того… Почему мы должны этого старого пенька слушаться? В общем, списался с Янкой и узнал, что она поедет на зачет с утра пораньше. Ну и сообщил той бабе…

— Сообщил? Каким это образом? — напряглась я. — У тебя что, есть ее телефон?!

— Да нет, на фиг он мне сдался… По Сети связался. У нас там группа есть. Мы договариваемся, где встречаться, все такое…

Отлично! То, что мне надо!

— Скажи, ты что, знал, что твою девушку собираются похитить, и помог бандитам?

— Не-ет! — замотал головой Владик. — У меня и в мыслях такого не было! Я правда думал, она хочет с Янкой договориться о сделке. Ну, на всякий случай решил проследить, что да как. А тут ее в машину… Я честно хотел в погоню за ними… Но тут вы меня сдернули и угнали байк. А назавтра эта баба мне говорит: «Ты теперь по самые помидоры завяз. За киднеппинг пожизненное полагается. Так что ты теперь с нами. Будешь делать что я скажу!» Ну, и погнала на улицу с какими-то гопниками. Я один раз всего с ними сходил. Они бабку старую подстерегли и по кумполу треснули. Кровища! Ну, я оттуда слинял, пока они сумку потрошили. Мне такие друзья — лузеры с помойки — без надобности.

— Где сейчас Янина, знаешь?

Владик отрицательно замотал головой:

— Сейчас — нет. Но позавчера я передал ей телефон. Через одного чувака…

— Что ты сделал? — Я не поверила своим ушам.

— Телефон, говорю, передал. Ну тот, который у вас из квартиры стырил…

— Владик, дай я тебя тоже поцелую! — воскликнула я.

— Не надо! — заорал парнишка.

— Да я шучу, шучу, не нервничай… Почему же она не звонит?

— Боится, наверное. Ее же охраняют. Найдут телефон — вообще убить могут.

— Нет. Пока восемнадцать не исполнится и Яна имущество на бандитов не перепишет, они ее пальцем не тронут, — сообразила я. — Владик, где Яна?

— Я правда не знаю, — со слезой в голосе произнес мальчишка. — Позавчера она была в Сараевке. Но с тех пор ее могли перевезти в другое место.

— Ты знаешь, где находится заброшенный лагерь — тот, где тренировочная база? — задала я последний вопрос.

— Понятия не имею! — пожал плечами мальчишка. — Меня там и близко не было! Я вообще не входил в эту их шоблу… В смысле, школу…

— Тогда мы поступим так. Ты сейчас звонишь родителям и предупреждаешь, чтоб не волновались. Говоришь, что останешься ночевать у друга.

— А на самом деле? — с подозрением глядя на меня, поинтересовался бойфренд Яны.

— А на самом деле, дружок, эту ночь ты проведешь у меня.

Глава 8

— Вы чё, больная, да? — в ужасе переспросил Владик.

— Нет, я здоровая! — заорала я, теряя терпение. — Твою девушку похитили! Ты понимаешь, что будет, если она подпишет бумаги на имущество? Ее немедленно убьют! Потому что это правда — за похищение светит пожизненное! И этим уродам проще убить Яну, чем бояться, что девочка их выдаст! У твоей девушки нет ни единого шанса выжить!

Губы Владика задрожали.

— Что же делать? — растерянно спросил парнишка.

— Звони родителям. — Я перестал орать и перешла на деловой тон. — Скажи, что переночуешь у друзей.

Опасливо поглядывая на меня, Владик принялся звонить.

— Да, мам! Нет, мам! — слышала я обрывки разговора. — У Генки переночую. У Генки, говорю! Да с какими шалавами, о чем ты?! Не веришь, позвони его матери! Мам, я уже взрослый. Все, утром буду.

Тут же парнишка набрал еще один номер:

— Гендос? Здорово. Слышь, если моя мамахен тебе позвонит, скажи, что у тебя ночую. Да, и сеструху предупреди, чтоб вместо матери ответила. Какая тебе разница, с кем я?! Да, красивая! Тебе и не снилось! — Владик покосился на меня, а я сделала вид, что не слышу.

Наконец парень закончил вечернее вранье и мы двинулись к моему дому. Владик вел «Кавасаки» за руль. На мой вопросительный взгляд мальчишка ответил:

— Я байк во дворе не оставлю! Лучше у вас под окном постоит… Так чего вам от меня надо? — деловито спросил паренек, когда мы вошли в квартиру.

— Зайдешь в Сеть и назначишь встречу. Мне нужно, чтобы ты вышел на контакт. В идеале — с той бабой. Не получится — с близняшками. Знаешь таких?

— Видел, — кивнул Владик. — Маньячки, каких поискать.

— Вот и славно. Открывай свою страничку.

Я внимательно проследила, как парнишка зашел в Сеть. Да, сейчас Владик — мой союзник, но кто его знает, может, Дина его так запугала, что его и пожизненное заключение не страшит…

Паренек забарабанил по клавиатуре. Я прочла послание. Байкер вызывает Маму. Байкер ищет Сейлормун и Акико.

— Мама — это, я так понимаю, ваша атаманша, — догадалась я. — Ее ник в Сети. А вот это еще кто?

— Это близняшки, — пояснил Владик. — Вы же сами хотели с ними встретиться, разве нет? Ну вот, я сделал что велели. Так я пойду?

И паренек с надеждой в глазах приподнялся.

— Теперь мы будем ждать ответа, так что ты никуда не пойдешь. И ждать его ты будешь в кухне, ясно?

— Почему это? — спросил Владик, с интересом разглядывая мою комнату.

— Потому, что мне надо уйти минут на десять. А одного тебя я у компа не оставлю. А то кто тебя знает, решишь подать своим подельникам сигнал тревоги…

Владик надулся. Я проводила парня в кухню, соорудила с десяток бутербродов и заварила чая. Подвинула тарелку к мальчику и сказала:

— Наслаждайся. А я скоро.

Я выскочила за дверь и позвонила в дверь квартиры Кирпичёвых. Старик открыл мне не сразу. Он здорово сдал за эти дни. Ох, кто-то мне за это ответит…

— Александр Арнольдович, у меня для вас хорошие новости! — с порога огорошила я соседа. — Янина жива. Ей даже тайком передали телефон. Только прошу вас, не вздумайте на него звонить!

— Я все понимаю! — Старик схватился за сердце. — Где Яночка?

— Пока мне не удалось это выяснить, но скоро узнаю. Александр Арнольдович, у меня к вам только один вопрос.

— Давайте присядем. — Старик тяжело опустился в кресло, и я присела тоже, чтобы смотреть на него вровень.

— Скажите, какое наследство получила Янина после смерти родителей?

— Наследство? — Старик наморщил лоб, припоминая. — Ну, когда мои сын и невестка погибли, у нас было довольно много имущества. Две квартиры, дача, земельные участки. Но я был вынужден все распродать. Яночка много болела…

— Но хоть что-то у нее осталось? — продолжала допытываться я.

— Дайте вспомнить… Да, кажется, один земельный участок. Но он почти ничего не стоит — расположен крайне неудачно, далеко от города… а в чем дело?

— Спасибо, Александр Арнольдович. Долго объяснять. Думаю, это поможет спасти Яну. Все решится в ближайшие часы.

Старик поднялся.

— Я буду ждать, — сказал он, провожая меня до двери.

Я вернулась в квартиру. Владик методично уничтожал бутерброды. Я вышла в гостиную и набрала номер капитанской дочки.

— Охотникова?! — удивилась Галина. — Ночь на дворе, все приличные люди уже спят.

— Я неприличная, — отрезала я. — Галь, дай сотовый Фирсова.

— Ты чего, Жень? — осторожно спросила Миронова. — Неприятностей ищешь, да?

— Просто дай, и все.

Миронова продиктовала номер и отключилась.

— Станислав Юрьевич? Простите, что беспокою вас в нерабочее время, но в деле Кирпичёвой появились новые обстоятельства. У девушки с собой телефон. Это ее собственный сотовый. Необходимо как можно скорее отследить сигнал.

— Вы с ума сошли? — холодно спросил Фирсов. — Подъезжайте завтра в управление, там и поговорим. Вы слишком много себе позволяете, гражданка Охотникова! Думаете, в этом городе вам все позволено?

Я едва не запустила телефоном в стену, но вовремя одумалась.

— Что, траблы? Неприятности, да? — Владик стоял в дверях и сочувственно смотрел на меня.

— Пойдем-ка посмотрим, нет ли ответа. — Я взяла парнишку под локоть и повела к монитору.

— О! Клюёт! — обрадовался Владик, глядя на экран.

К сожалению, на связь вышла не Мама, на что я очень рассчитывала, а Сейлормун — одна из близняшек. Ну нельзя же иметь все сразу…

— Пиши, что вам нужно срочно встретиться! — велела я Владику. — Назначай место встречи где-нибудь в нашем районе, чтобы не тратить время на дорогу.

— Ладно, ладно, не нажимайте! Я ведь добровольно помогаю, — огрызнулся мальчишка.

— Вот, готово, — заявил он через пару минут. — Забил стрелу у гаражей. Годится? Только это… я туда не пойду. Они психованные обе…

— Я пойду. А ты сиди тут и мониторь Интернет. Если появится Мама, немедленно линяй оттуда. Просматривай переписку, потом мне доложишь.

Я заперла бойфренда Яны у себя в квартире и сбежала по лестнице. Оружия я брать не стала — все-таки те, на встречу с кем я иду, просто-напросто дети. Хотя, с другой стороны, все, с кем я встречалась, характеризуют их как «психованных» и даже «маньячек»… Но грош мне цена, если я выйду с пистолетом на ребенка.

Я заняла удобную позицию за гаражами. Этот островок самостроя сохранился еще с давних времен, ржавые коробки стояли здесь явно незаконно. Гаражный кластер представлял собой самый криминогенный участок в нашем микрорайоне. Даже мне порой становилось не по себе, когда я проходила здесь в темное время суток.

Точно в назначенное время на пятачке, освещенном покосившимся фонарем, возникли две тонкие длинноногие фигурки. Близняшки принялись оглядываться в поисках Владика и переговариваться между собой, а я наконец смогла их рассмотреть. Пожалуй, близнецам было все-таки не по тринадцать, а четырнадцать или даже больше. Просто вид у них недокормленный… Светлые волосы у одной собраны в хвостик, у другой распущены по плечам. Джинсики, маечки с мордашкой известного певца на пузе, тяжелые, не по росту, кроссовки. Самые обычные девчонки, от таких не ожидаешь ничего, кроме глупых разговоров и хихиканья.

Мне пришлось напомнить себе самой, что эти дети — рекрутеры преступной группировки, что на их совести десятки пострадавших, включая Софью Коломину, знакомую мне лично. А еще смерть Алеши Зимородкова. И похищение Яны…

— Привет! — Я шагнула из темноты на освещенный пятачок асфальта.

Девочки нисколько не испугались. Честно говоря, даже мне стало бы не по себе, если бы в таком глухом — кричи, не докричишься — месте из-за угла вышел незнакомый человек. А эти — ничего, только переглянулись.

— Вы кто? Что вам надо? — требовательно спросила та, что с хвостиком.

— Ты что, дура? — толкнула ее локтем вторая. — Не понимаешь, что ли? Она расколола Байкера, и он нас слил.

Какие умные детки! Всего минута понадобилась этой девочке, чтобы оценить ситуацию и сделать правильный вывод.

Для того, чтобы начать действовать, им понадобилось и того меньше.

Близняшка с хвостиком вдруг издала пронзительный визг, взлетела в воздух и нанесла мощный удар ногой по тому месту, где только что находилась моя голова. Честно признаюсь, я едва успела уклониться. Девочка приземлилась на мягко спружинившие подошвы и руки, оттолкнулась и бросилась на меня. В это время со спины меня атаковала другая. Близняшка с распущенными волосами запрыгнула ко мне на спину, обхватила ногами талию и накинула на шею шнурок с волос, который держала до той минуты в руке. В это время ее сестра наносила довольно точные удары ногой мне в корпус, и я едва успевала их парировать. Да, ничего не скажешь, талантливые ученицы у Мамы! Динара успела сделать из девочек неплохих уличных бойцов.

Мне стоило большого труда не отвечать в полную силу — рефлексы, вбитые в меня многолетними тренировками, вопили о том, что пора ответить на агрессию. Но если мой поставленный на взрослого противника удар достигнет цели, случится страшное…

Первая из сестер попыталась ударом подошвы сломать мне кости стопы. Вторая старательно душила меня шнуром. Так, с меня хватит!

Я закинула руки за спину и ухватила девчонку под мышки, перекинула ее через себя и, не делая паузы, просто продолжая движение, скрутила ей руки и ноги тем же шнурком. Так вяжут бычков на родео. Первая — та, что с хвостиком — отскочила в сторону и бросилась бежать, но я свернула за угол гаража и возникла перед беглянкой там, где она никак не ожидала. Не зря я пришла заранее и ознакомилась с местной географией…

Взяв руку девочки в захват за спиной, я вынудила ее вернуться на поле боя, где на асфальте, злобно сверкая глазами, корчилась ее сестра, напрасно пытаясь освободиться.

— Не дергайся ты так! — посоветовала я ей. — Там такой хитрый узел — чем больше дрыгаешься, тем сильнее затягивается. Если пообещаешь не убегать, я тебя сейчас развяжу.

— Ты труп, поняла? — ощерилась, как волчонок, лежащая. Я уже начинала немного их различать. Это была та, что с дефектом глаза.

— Мама тебя порвет как падаль! — сообщила мне другая, с отсутствующим зубом, тяжело дыша и дрожа всем телом. — Она крутая, ясно?

— Мы тоже не лаптем щи хлебаем! — мирно ответила я, отпуская одну и наклоняясь, чтобы развязать вторую.

Зря я отпустила девочку — она тут же прыгнула на меня, в лунном свете блеснул кастет. Я поймала тонкую руку.

— Послушайте, хватит на меня нападать. Силы неравные, а причинять вам вред я бы не хотела без крайней необходимости.

Я на пробу отпустила злодейку с кастетом, держа руки наготове. Девчонка стояла смирно. Она тяжело дышала и поглядывала на сестру. Та наконец поднялась с асфальта и замерла, поглядывая на меня и раздумывая, как быть дальше. Она явно была мозговым центром этого тандема, а вторая — боец — привыкла во всем полагаться на более сообразительную сестру.

— Очень хорошо, — сказала я, поняв, что бросаться на меня пока никто не собирается. — Давайте познакомимся, что ли? А то как-то неудобно. Меня зовут Евгения Охотникова, я телохранитель с лицензией, в прошлом — боец отряда специального назначения. А вы? Знаю, что одну из вас зовут Василиса.

— Ева, ты глянь, она спец! — горящими глазами глядя на меня, сказала та, что с хвостиком. Значит, это и есть Вася.

— Василиса и Ева. Ну вот и отлично. Готовы к разговору?

Сестры неуверенно кивнули.

— Я довольно много о вас знаю, — начала я. — К примеру, мне известно, что месяц назад вы познакомились с женщиной, которая называет себя «Анна». На самом деле ее зовут по-другому, — на этом месте девочки вытянули шеи, — но сейчас это неважно.

Близняшки разочарованно переглянулись. Так, ясно. Девочкам свойственно любопытство, и таинственная фигура их покровительницы вызывает у них жгучий интерес.

— Эта женщина открыла так называемую «Школу», в которую набирала подростков. А помогали ей в этом вы. Ходили по улицам, наблюдали и подбирали подходящие кадры. Думаю, вам за это платили, и неплохо.

Близнецы снова переглянулись.

— Кроме того, вы участвовали в нападениях на прохожих. Неделю назад неподалеку отсюда вы ударили кастетом по голове пожилую женщину, а ее сумку забросили под машину марки «Запорожец».

Две пары горящих глаз не отрываясь смотрели на меня.

— Вам очень нравилась роль доверенных лиц так называемой Мамы. Думаю, она в ярких красках расписала вам блестящие перспективы, которые ждут вас у нее на службе. Все эти лузеры с окраин — просто мясо, а вот вы… вы — особенные. Вас ждет большое будущее.

— Оттуда вы знаете? — потрясенно спросила более простодушная Василиса. — Ева, откуда она знает? Ее ведь там не было!

— Понятия не имею, — сквозь зубы процедила Ева. — Догадалась, наверное. Умная очень…

— Давайте не отвлекаться. Три дня назад вы устроили показательную драку на остановке и тем самым отвлекли мое внимание. Это дало возможность одному человеку совершить похищение моей клиентки. Такого я не прощаю, ясно?

Мой монолог в духе Клинта Иствуда подействовал как надо — глаза девочек блеснули восхищением, а Василиса, с уважением глядя на меня, спросила:

— А вы правда телохранитель? А оружие у вас есть?

— Правда. Кроме оружия, кстати, у меня есть и разрешение на него. Давайте ближе к делу. Я переиграла вашу Маму. Тренировочная база в Сараевке под контролем полиции, все, кто там был, арестованы. «Школа» закрылась на вечные каникулы. Вы больше не будете нападать по ночам на прохожих. В этом городе я такого не потерплю.

Близнецы смотрели на меня со страхом. Вот теперь до них дошло.

— Вы нас отпустите? — как всегда, мгновенно отреагировала на перемену обстоятельств Ева. — Ну если мы вам поможем?

— Я подумаю, — сказала я. — Нельзя нападать на людей, а потом просто сказать: «Ой, я больше не буду!», так не бывает. Жизнь — не кино. Но если вы расскажете мне, где искать похищенную девушку, я обещаю вам помочь. Содействие следствию не отменяет наказания, но позволяет его смягчить. Ясно?

— Мы не хотим в тюрьму! — вскинулась Васька.

— А те, кого убили по вашей вине, не хотели умирать, — отрезала я. — Ну так что? Будете мне помогать? Время идет.

— Мы сами никого не убивали! — отрезала Ева. — Три дня назад на кладбище в Сараевке Мама при нас кончила одного мужика, мелкого такого… Но мы ничего не делали, только смотрели!

Похоже, они говорили про Табаки.

— Но мы не знаем, где прячут ту девушку, — вздохнула Василиса.

— Три дня назад она была в Сараевке, но с тех пор мы там не были, у нас в городе работа, — сквозь зубы процедила Ева.

— Вербовали новых учеников в вашу «Школу»?

— Ну типа того… Мы правда не знаем! — В голосе Васьки звенели слезы.

Я едва не завыла от разочарования. Близнецы не оправдали моих надежд, а значит, я напрасно тратила время на возню с этими криминальными сестричками! Через час наступит полночь. Двадцать шестое июня. А это значит, что Янина Кирпичёва станет совершеннолетней. Завтра Динара заставит девушку переписать на себя участок. Понятия не имею, чем он так дорог Волковой… Может, там нефть? Или газ? В том, что у Дины все получится, я не сомневалась. Долго сопротивляться девушка не сможет. Волкова умеет ломать людей, и не таких, как Янина Кирпичёва…

— Ладно. А где находится заброшенный лагерь? — продолжала я.

— Не знаем! Нас возили туда на машине с тонированными стеклами!

— Какая машина? — деловито спросила я.

— Мерсовский внедорожник! Черный такой. А потом еще на микроавтобусе…

Ага, машина Динары! Наконец-то появилась первая нить, позволяющая связать Волкову со «Школой»!

Если бы технические возможности полиции были на моей стороне… Я могла бы в два счета отследить сигнал мобильного Яны, могла бы организовать слежку за Динарой и проследить, куда она поедет… Но против меня играет профессионал, прошедший точно такую выучку, как я сама. А я ни за что не позволю кому-то сесть мне на хвост, поставить «жучок». Так с чего бы Волковой совершать такие ошибки?

Время уходит. Жизнь Яны в опасности, а я ничего не могу сделать. Последняя ниточка оборвана…

— Теперь вы нам не поможете, да? — совершенно по-взрослому спросила Ева.

— Слушайте, чем вас так зацепила эта «Школа»? — в сердцах проговорила я. — Вы что, с детства мечтали о карьере киллеров?

Близнецы в очередной раз переглянулись.

— Ну что, Вась, расскажем ей? — предложила Ева. Василиса кивнула.

— Мы учимся в школе для дураков, — сказала Ева.

— Вы?! — я не поверила своим ушам. — Мне вы показались чересчур умными для своего возраста…

— Нас папка в детстве выбросил из окошка, — мрачно сообщила Василиса. — Мы плакали громко.

Онемев, я смотрела на девочек.

— У Евы припадки, эпилепсия. У меня тоже проблемы всякие, — будничным тоном продолжала Вася. — Ева умная, а мне учеба вообще плохо дается.

— Так что судить нас нельзя. У нас справки, — вздохнула Ева. — В крайнем случае, в больницу пойдем. Ну мы и так по таким заведениям намотались.

— Мы с бабкой живем, — сказала Василиса. — Только она старая уже. Вот закончим мы коррекционную школу, и что дальше?

— А тут нас на улице останавливает крутая баба на «мерсе» и спрашивает, готовы ли мы хорошо зарабатывать, — Ева в упор взглянула на меня. — Как бы вы на нашем месте поступили? Тем более работа легкая — отлавливать в Сети и на улице всяких придурков и поставлять Маме.

— Я не знаю, девочки, как бы поступила на вашем месте, — честно ответила я. — А сейчас мне нужно идти.

— Нам правда жалко, что мы не смогли вам помочь, — вздохнула Василиса.

— Можем только приблизительно сказать, где этот лагерь, — сказала Ева, накручивая на палец прядь волос. — Едете по трассе на Воронеж, долго, часа два. Потом поворот на Алапаевку… А что дальше — не знаю. Я приоткрыла стекло и в щель подсматривала, а потом мне за это по башке дали.

— Спасибо! — крикнула я близнецам уже на бегу.

— Эй, погодите! — вскинулась Василиса. — А что нам теперь делать?!

Я на секунду остановилась и ответила:

— Не знаю. Перестаньте спрашивать совета. Пользуйтесь собственными мозгами!

Я бегом взлетела на свой этаж, рывком распахнула дверь в квартиру. Владик мирно спал, уронив голову на клавиатуру. Я откатила парнишку в сторону вместе с креслом. Он обалдело заморгал, просыпаясь:

— Эй! Вы чего?!

Я уже щелкала мышкой, открывая программу — ту, что показывает Землю из космоса. Так, вот Тарасов и его окрестности. Трасса на Воронеж. Алапаевка…

На карте было видно несколько объектов, каждый из которых мог оказаться заброшенным лагерем.

Я схватила телефон.

— Сергей?

Коваль еще не спал, несмотря на поздний час.

— Сергей, мы по-прежнему с тобой друзья и партнеры? — спросила я, глядя на экран.

Коваль с минуту помолчал, потом поинтересовался:

— Ты что, Охотникова, с дуба рухнула?

— Не поверишь, недавно чуть не случилось такое! — усмехнулась я. — Так ты не ответил.

— Само собой. А я все думаю, куда ты пропала. Обиделась, что ли?

— Коваль, лирику оставим на потом. Один упырь, бывший спецназовец, прячет девочку в заброшенном лагере. Проблема в том, что я одна, а объектов по меньшей мере четыре. Так что мне нужна твоя помощь.

— Говори координаты, — с полуслова понял меня Сергей.

Я обозначила, куда ехать, посоветовала взять с собой оружие и в случае чего применить его без всяких колебаний, кратко обрисовав моральный и физический облик Дениса Симоненко.

— И еще одна просьба. Дай задание кому-нибудь из своих, кого оставишь на телефоне. Пусть разузнает, на кого в последние две недели работала Динара Волкова. Сделаешь?

Коваль хмыкнул, сказал, что я не из тех, кто ищет легких путей, но пообещал все сделать в лучшем виде.

Я знала, что на Сергея можно положиться. В его охранном агентстве по крайней мере двенадцать сотрудников. На четырех машинах мы обыщем все объекты еще до наступления утра.

Я быстро собралась в дорогу. Симоненко не такой противник, чтобы идти на него с голыми руками. Это вам не девочки-близняшки. Я еще не забыла нашу первую и единственную с ним встречу…

Владик следил за мной блестящими глазами. А когда я надела наплечную кобуру, вообще присвистнул:

— Слушайте, вы что, на охоту собираетесь?

— Я собираюсь спасать твою девушку.

— А можно мне с вами?! — вскинулся мальчишка.

— Нет. У меня и без тебя проблем хватает. Сейчас ты пойдешь домой и будешь там сидеть до утра. Утром все решится.

Владик скривился, но спорить не стал.

Мы спустились по лестнице вместе. Я похлопала парнишку по плечу:

— Спасибо за помощь!

Села в машину, завела мотор и газанула с места. По пустынным улицам мой «Фольксваген» несся как призрак, а за городом я втопила педаль в пол.

Скоро все решится. Надеюсь, что я успею, что Янина Кирпичёва жива и невредима. Ведь Динаре было нужно, чтобы девушка съездила вместе с ней к нотариусу, составить и заверить акт дарения. После этого девушка должна была исчезнуть с лица земли. Прошло бы какое-то время, прежде чем Волкова решилась бы предъявить свои права на земельный участок. Возможно, даже не сама, а через подставных лиц. Интересно все-таки, что же там такого ценного, в этом пустыре?..

Надеюсь, Коваль и его ребята сработают как надо. По идее, они уже должны на всех парах мчаться к Алапаевке…

В этот момент откуда-то сбоку на дорогу вылетел ярко-зеленый мотоцикл. К счастью, позади меня, а не на пути следования — на такой скорости мы бы побились в лепешку. Я выругалась и выровняла вильнувшую машину. Мотоцикл пристроился следом за мной. В скорости он безнадежно проигрывал, но отставать не желал. Зеленый «Кавасаки-Ниндзя», белый шлем. Позвольте…

Мне пришлось начать торможение. Я остановилась, поджидая, пока Владик догонит меня.

— Здрасьте! — Парнишка снял шлем и улыбался так, будто сделал мне невесть какой сюрприз.

— Ты, кретин! — заорала я на парня, высовываясь в окно. — Зачем тебя понесло за мной следом?!

Владик расправил хилые плечи под кожаной курточкой:

— Яна — моя девушка! Я же должен ее спасти?

Я выругалась про себя. По-хорошему, следовало оставить Ромео на трассе — как раз к утру он дотрюхает до места.

Я распахнула дверцу:

— Садись. Мотоцикл придется бросить здесь.

Владик колебался всего мгновение. Потом проворно сволок «Кавасаки» с дороги и попытался прикрыть какой-то травой, но я поторопила парнишку, и он, махнув рукой, забрался ко мне на пассажирское сиденье.

— Пристегнись, — сквозь зубы велела я, разгоняясь до максимума с места.

— Ух ты! — восхитился Владик. — А вы всегда так водите?!

— Нет, — процедила я. — Обычно я летаю. Кстати, как ты меня догнал? У твоей таратайки скорость едва за сто пятьдесят.

— Сто семьдесят! — обиделся юный байкер. — Да проще простого — по объездной дороге срезал. А через город закоулками проехал. А вы знаете, где Яна?

— Примерно. Не отвлекай меня, а то пешком пойдешь.

В этот момент зазвонил мой мобильный. Я включила громкую связь.

— Женя? — раздался в трубке дрожащий шепот.

— Янка? Янка, это ты?! — заорал парнишка.

— Владик?!

— Яна, где ты находишься?

Голос девушки звучал еле слышно, пропадал и появлялся снова, но я все-таки смогла разобрать:

— Лагерь… раньше назывался «Полянка»… я не могла позвонить раньше…

— Держись, мы скоро будем! — пообещала я, выворачивая руль. Эта «Полянка», судя по карте, находилась в стороне от остальных похожих объектов. И пилить туда еще часа полтора, не меньше.

— Женя, мне страшно, — прошептала Яна. — Они меня убьют… Нет! Нет! Не надо!

В трубке послышались крики, и связь прервалась.

Я выругалась, уже никого не стесняясь, и выжала из «Фольксвагена» все, на что он был способен. Но даже при такой скорости мы рисковали не успеть…

Громкая связь еще работала, когда поступил следующий вызов.

Это был человек, которого я никак не ожидала услышать. Подполковник Воронцов.

— Слушай внимательно, — сказал он мне, — сигнал с телефона девушки пошел. Предположительно она находится в районе Алапаевки.

Значит, Фирсов все-таки выполнил мою просьбу.

— Знаю, лагерь «Полянка»! — ответила я, стараясь не отрывать взгляда от дороги. — Присылай помощь. Фирсову привет.

Связь прервалась.

— Они ее убьют, да? — глядя перед собой, спросил Владик севшим голосом.

— Заткнись, а? — попросила я. — Я и так делаю все что могу.

Наступал рассвет, а значит, четвертый день с момента похищения. Это было двадцать шестое июня, день рождения Янины Кирпичёвой.

Когда мы подъехали к заброшенному лагерю, уже почти рассвело. Я остановила машину на холме, чтобы оглядеться. Последние пару километров дорога была в отвратительном состоянии, и я порядком вымоталась, плутая по незнакомым проселкам.

Прямо под нами лежала необычайно живописная местность. Некоторые владельцы участков тратят кучу денег, нанимают лучших ландшафтных дизайнеров только для того, чтобы создать такой пейзаж в своих загородных владениях. А здесь… рецепт был прост. Нужно просто убрать подальше садовые ножницы и позволить природе самой себя лечить.

Территория бывшего лагеря была огромна. Два десятка деревянных домиков едва виднелись среди разросшихся кустов сирени, жасмина и чего-то еще, что я по причине тройки по ботанике не могла определить. Живописные группы дубов могли спрятать и армию.

— Ну чего мы ждем? — нетерпеливо спросил Владик. — Гнали всю дорогу, а теперь думаете чего-то…

— Подожди, не дергайся.

Я достала бинокль и навела на строения внизу. Теперь территория лагеря выглядела далеко не так живописно. Я разглядела полосу препятствий, о которой рассказывала Кира Суханова, вытоптанную траву, как будто по территории перемещались целые отряды, какие-то бочки с водой, заброшенный колодец. Отсюда мне было видно, что периметр «Полянки» обнесен колючкой поверх покосившегося, но все еще крепкого двухметрового забора.

— Ну чего застыли? — уже грубо проговорил парнишка. Ему не терпелось побывать в шкуре рыцаря без страха и упрека. Владик даже осмелился схватить меня за рукав.

Я двумя пальцами сняла его руку и легонько сжала. Парнишка охнул и потер запястье.

— Блин, зачем так-то? Теперь рука онемела… можно было и словами…

— Сейчас мы спустимся туда, и ты будешь видеть только то, что у тебя прямо перед глазами, — терпеливо пояснила я. Эх, надо было все-таки оставить парня на шоссе! — У нас есть последняя возможность осмотреть территорию целиком. Как ты думаешь, где они держат Яну?

Владик почесал нос. Ему, конечно, льстило, что я с ним советуюсь, но помочь он мне ничем не мог.

— Вот и я не знаю. Конечно, можно подождать подкрепление… Но, боюсь, Яна не может ждать. Придется идти туда. Ты оставайся здесь, бери телефон, будешь координировать мои действия…

— Я пойду с вами, — упрямо сказал Владик.

Спорить с парнем было некогда, поэтому я не ответила и начала спускаться с холма. Мои ботинки неслышно ступали по мокрой от росы траве. Приятная тяжесть пистолета под мышкой придавала уверенности, в разгрузке висели светошумовые гранаты и патроны со слезоточивым газом. Но на сердце у меня была тяжесть.

Слишком много времени прошло с того момента, как Яна звонила мне, до этого предрассветного часа.

За это время Денис мог сделать с девушкой все что угодно.

Домики выглядели заброшенными, почерневшими от времени. Когда-то зеленая, краска осыпалась с деревянных стен, окна зияли черными провалами. Между домиками курился утренний туман. Встающее в дымке розовое солнце обещало жаркий день.

Жилой домик я обнаружила просто — кто-то стряхнул росу с травы перед дверью, когда выходил пописать, темная дорожка явственно виднелась на серебристой траве.

Я замерла и сделал знак моему горе-напарнику остановиться тоже. Владик за моей спиной шмыгал носом — парнишка промок до пояса, и теперь в мокрых штанах ему было крайне неуютно. Я на такие мелочи и внимания не обращала. Дверь домика скрипнула, и я сбила Владика в прыжке, падая в траву. Байкер обиженно хрюкнул и затих.

В проеме показалась наголо бритая башка парня лет двадцати.

— Сань, ну чё там? — послышался приглушенный шепот из домика.

— Да ничё, — вполголоса проговорил Саня, оглядывая окрестности. — Тихо всё. Сиди, не высовывайся.

— Долго нам еще ждать? — жалобно проныл тот же голос. — Жрать охота!

Дисциплинка в лагере явно хромала.

— Сколько надо, столько и будешь! — не оборачиваясь огрызнулся бритый Саня. — Мы тут это… не в игрушки играем! Дэн велел сидеть тихо!

И парень скрылся в доме. Я повернулась в Владику:

— Слушай внимательно. Сейчас я буду брать эту халупу штурмом. Не суйся за мной, понял?

Владик сглотнул и кивнул. Я достала пистолет. Парнишка сглотнул еще раз, как будто его тошнило.

Дверь казалась довольно прочной на вид, поэтому я решила пожаловать в гости через окно. Подобралась поближе и прислушалась. В домике было тихо. Тогда я с разбегу выбила хлипкую деревянную раму и покатилась по полу.

— Всем стоять! — заорала я, срывая голос. — Руки за голову, лицом к стене! Вы окружены!

В домике находились шестеро парней в черных одинаковых майках и камуфляжных штанах. Они замерли по углам, остолбенев от моего внезапного появления. У двоих были пистолеты, но я не дала им ни единого шанса воспользоваться оружием. Ткнула стволом под подбородки, и парни послушно отдали мне два старых «макарова».

Не сложнее, чем отобрать конфету у ребенка.

Первым опомнился тот самый наголо бритый Саня. Он расставил руки, как будто хотел сыграть в жмурки, и пошел на меня. Видимо, Денис Симоненко успел кое-чему обучить этих детей окраины, и теперь им не терпелось применить свои знания на практике.

Я повела пистолетом, и парень остановился, как будто наткнулся на какую-то преграду.

Видимо, у него просто с опозданием включился мозг. Даже такой невеликого ума товарищ, как Саня, сообразил: все оружие в пределах досягаемости находится в моих руках. Саня нехорошо посмотрел на мой «вальтер», но я повела стволом и вполголоса сказала:

— Не советую!

Видимо, бритоголовый был старшим в этой команде, и ему не хотелось ронять свой престиж перед остальными гавриками. Но и умирать не хотелось тоже. Еще пару секунд Саня колебался, потом сделал правильный выбор — застыл на месте.

— Ненавижу рукопашные схватки! — сказала я, оглядывая комнату и замерших парней. — Огнестрельное оружие гораздо эффективнее. Где девушка?

Парни переглянулись.

— Да пошла ты! — гордо ответил бритый Саня. Видимо, хотел сохранить остатки авторитета и престижа.

— Ответ неверный. Влад!

Мой союзник, робко озираясь, просочился в дверь.

— Хочешь быть полезным? Свяжи этих типов как следует. Вон веревка висит.

Веревка была типа альпинистской — вероятно, парни тренировались в скалолазании на каком-нибудь искусственном объекте, так как скал в наших краях не наблюдается.

Пока Владик трудился, я прохаживалась с пистолетом. Один раз мне понадобилось применить силу — Саня никак не хотел быть связанным, пришлось его немного попрессовать, но в остальном все прошло без эксцессов. Владик неумело запутывал парням руки и ноги, но постепенно у него получалось все лучше — парнишка учился на ходу.

Когда связанные, как бычки, парни рядком уселись у стены, я повторила вопрос. Мне не хотелось проявлять жестокость по отношению к этим мальчишкам, старшему из которых было двадцать, а младшему — едва пятнадцать. Возможно, если бы можно было допросить их по одному, мне удалось бы получить нужные сведения. А так друг перед дружкой они примутся играть в героев. У меня не было времени на этот цирк. Поэтому я подошла к Сане и сказала:

— Значит, вы тут не в игрушки играете? Дэн велел вам сидеть тихо, да? Хочешь быть похожим на него? Камуфляж надел, чувствуешь себя крутым? А ты знаешь, что этот твой Дэн убил пятилетнего мальчишку, потому что не умеет себя контролировать?

Парень мигнул.

— Твой Дэн держит в заложницах девочку, у которой сегодня день рождения. Ей исполняется восемнадцать. Он боится и не хочет один отвечать за все, что натворил. Поэтому ему понадобились вы. Именно вы должны первыми принять на себя удар, вы должны были умирать вместо него. Но я не палач и с детьми не воюю, пусть даже Денис и научил вас паре-тройке приемов. Примерно через полчаса здесь будет полно народу в камуфляже. Не советую сопротивляться — они с вами церемониться не станут… Ну так кто мне скажет, где искать девушку?

— Да пошла ты! — ответил Саня, но глаза все-таки опустил.

— Это… они в последнем доме со стороны леса, — неожиданно проговорил парнишка с торчащими ушами, самый младший из всех. — Там еще ржавый такой флюгер на крыше…

— Спасибо! — бросила я парню уже на ходу. Владик помедлил, оглядывая шеренгу связанных парней, и поспешно выскочил за мной.

— А если они развяжутся?

— Значит, получат по полной от полицейского спецназа! — философски ответила я.

Дом с ржавым флюгером, изображавшим кораблик, стоял у края леса.

— Слушай внимательно, — обратилась я к своему спутнику. — Тот, кто держит Яну в заложниках, полный отморозок. Если он меня убьет…

— Вы чего? — ахнул парнишка.

— Не перебивай! Если он меня убьет, не вздумай соваться в дом. Вот тебе мой телефон, найди там номер Сергея Коваля и объясни ему, где искать этого подонка. Все понял?

Владик молча кивнул.

— Все, я пошла.

Мальчишка вдруг придержал меня за рукав:

— Погодите… это… я хотел сказать, мне жаль, что так вышло. Я же не знал…

Я подошла к дому со стороны леса, стараясь держаться за деревьями. Короткими перебежками я добралась до дома и прижалась к стене, распластавшись по доскам, покрытым струпьями зеленой краски. В двух метрах от меня было окно, но влететь в него так, как я делала раньше, не получится — на окне была ржавая решетка.

Если бы я знала, что Симоненко в доме один, я без всяких колебаний бросила бы туда гранату. Боевых у меня, конечно, нет, но светошумовая тоже сгодится.

Но в помещении могут быть и Светлана, жена Дениса, и какие-то подростки, ученики криминальной «Школы»… А я вовсе не хотела травмировать детей, которым промыли мозги двое взрослых уродов… И еще там могла быть Янина Кирпичёва. Кто знает, на что способен в стрессовой ситуации человек, убивший собственного пятилетнего сына? Рисковать жизнью Яны я не имела права…

Я очень надеялась, что найду девушку в этом доме.

Денис Симоненко — опасный противник, он тренированный мужик ростом два метра, весом более ста килограммов, вдобавок ко всему у него расстроена психика, да и терять ему нечего. За похищение девушки ему светит большой срок, а с учетом того, что на нем уже висит одно убийство, Симоненко вообще может получить пожизненное. Так что сдаваться он не собирается. Да и взять его тихо, как говорится, без шума и пыли не получится. Это вам не бритый Саня.

Значит, придется стрелять.

Иногда я жалею, что больше не являюсь бойцом «Сигмы». Что я не могу воспользоваться спецсредствами, снаряжением, что некому меня прикрыть. Сейчас бы пустить слезоточивый газ, а самой заскочить туда в маске и респираторе… Заложники отделаются легким недомоганием, зато этот упырь не сможет как следует прицелиться…

В домике было подозрительно тихо.

Где же подмога, ёшкин кот?! Где полицейский спецназ, где ребята Коваля?

За спиной я услышала сопение. Холодея, я обернулась… Хорошо, что я успела удержать руку в паре миллиметров от Владикова носа — это был тот самый удар, который обсуждали подростки в электричке. Удар в переносицу…

Вместо этого я дала мальчишке подзатыльник.

— Я же велела тебе сидеть смирно? — прошипела я едва слышно.

— А я не хочу! — не понижая голоса, дерзко ответил мальчишка. — Там Яна! Я должен ее спасти!

Он метнулся к двери так быстро, что моя рука сомкнулась в пустоте вместо того, чтобы ухватить парня за куртку. Владик распахнул дверь домика и встал на пороге.

— Яна! Я пришел! — заорал парнишка.

Я замычала сквозь зубы. Вот сейчас из темноты покосившейся хибары ударят выстрелы, и прошитое пулями тело мальчика отбросит за порог…

Не дожидаясь, пока это случится, я перекатилась по мокрой от росы траве и оказалась сбоку от Влада, скрытая от стрелка дверным косяком. Если мальчишка решил пожертвовать своей жизнью ради подруги, я должна это использовать. Сейчас Денис выстрелит, и на какое-то время будет дезориентирован звуком выстрела и отдачей. Всего на долю секунды, он ведь профи. Но мне этого хватит. Понимаю, звучит цинично… Но в «Сигме» меня научили использовать все, что под рукой, и любую ситуацию обращать на пользу дела. Сама бы я никогда не подставила под пули парнишку, но раз уж так вышло, используем это на сто один процент. А переживать будем потом…

Прошла секунда, другая… Ничего не происходило.

— Яна? — вопросительно протянул Владик и шагнул в дом. Ну уж нет! Второго шанса подставиться под пули или нож я тебе не дам!

После яркого света темнота в домике показалась просто чернильной. Единственное окно было наглухо завешено чем-то плотным, и луч света, который позволял хоть что-то рассмотреть, падал из дверного проема, образуя желтый прямоугольник на земляном полу. Туда я и шагнула. Плевать! Если Денис выстрелит, мы будем отличными мишенями, но если он промахнется, прицелиться точнее я ему не позволю.

Оказавшись в доме, я закрыла глаза. Пусть зрительные клетки, которые отвечают за зрение в темноте, включатся на полную. А пока мне хватит и слуха. Я держала «вальтер» наготове, у виска. Дайте мне только звук движения, шорох шагов, громкий вздох, хоть какой-то звук…

В домике было тихо. Я сделала шаг вперед. Распахнула глаза. Владик, вошедший с яркого света, растерянно озирался, пытаясь хоть что-то разглядеть. А я уже видела все, что было нужно.

Темнота в развалюхе вовсе не была сплошной. Через щели кое-где проникал солнечный свет, расчерчивая земляной пол ослепительными тонкими линиями.

На пересечении таких линий он и лежал — двухметровый мужчина в камуфляжных штанах, голый по пояс и босой.

Его голубые глаза бессмысленно таращились в потолок, на лице застыла странная гримаса, точно Денис в последнюю секунду жизни скалился на весь мир.

Симоненко был мертв. Громадная ручища бессильно лежала ладонью вверх, рядом с рукой — пистолет.

Я шагнула вперед и носком ботинка откинула оружие подальше от трупа. Знаем мы таких покойников… Сейчас я подойду ближе, а он как вскочит, как пойдет ногами махать…

Но, взглянув Симоненко в лицо, я решила, что нет, не вскочит. Горло бывшего спецназовца было перерезано от уха до уха — грубо, наискось. Орудие убийства валялось тут же — это был обычный кухонный ножик. Судя по цвету крови, то, что случилось в этом домике, произошло часа полтора-два назад.

Владик посмотрел на Симоненко, как-то булькнул, выскочил на улицу, на солнечный свет, и его начало тяжело рвать.

Какая-то куча тряпья в углу привлекла мое внимание. Я тронула ее стволом пистолета, и вдруг тряпье развернулось и моим глазам предстала худая, как узник концлагеря, женщина с растрепанными светлыми волосами, на которых запеклась кровь, с бледным лицом и горящими странным светом огромными глазами.

— Светлана? Светлана Симоненко? — окликнула я женщину, которую видела всего однажды.

Жена… нет, теперь уже вдова Дениса медленно встала. Я старалась не дотрагиваться до нее — во-первых, женщина выглядела абсолютно невменяемой, а во-вторых, она была в крови. Вся, с головы до ног. Словно она в ней купалась…

Женщина подняла на меня взгляд.

— Вы пришли? — буднично поинтересовалась она. — Жаль, что опоздали.

Следовало признать, что Светлана не так уж и безумна.

— Что здесь произошло? — спросила я, подходя ближе и стараясь не наступить в лужу.

— Я убила его, — все так же просто ответила Светлана. — Перерезала горло.

Я оглянулась. Никаких следов Янины Кирпичёвой в домике не было.

— Где девушка? — требовательно спросила я.

— Он хотел ее застрелить, — спокойно пояснила Светлана. — Но перед этим решил изнасиловать.

— Светлана, где заложница?!

— Понимаете, — пояснила Симоненко, — ночью позвонила хозяйка, сказала, что у нас проблемы. Она велела Денису распустить мальчишек, быстро прикончить девушку и как можно скорее убираться отсюда. Она сказала, что лагерь придется свернуть, и велела отпустить детей…

— Где Яна?! — заорала я в лицо вдове. Передо мной был единственный на свете человек, который знает, где заложница.

Светлана не обратила на меня ни малейшего внимания. Она отстранилась, пережидая, потом начала с того же места, где остановилась:

— …но Денис ее не послушал. Он сказал: пусть парни сами себя защищают. Он не стал их предупреждать. Я отнесла им поужинать и посоветовала бежать, но они не послушали меня. Ведь Денис велел им сидеть смирно…

— Влад, быстро осмотри лагерь и найди Яну! — скомандовала я. — Она должна быть где-то недалеко.

Я уже понимала, что заложница жива. Иначе ее труп лежал бы здесь.

— Конечно, я знала, что девочку придется рано или поздно убить, — улыбнулась Светлана.

Да-а… Я явно переоценила степень ее нормальности.

— Несмотря на то, что я привязалась к девочке, как к родной дочери, я понимала, что она может всех нас выдать. Если бы Денис просто застрелил ее… Но он разорвал на ней платье и полез… Этого я не смогла стерпеть.

— Почему? — с интересом спросила я, решив дослушать историю до конца. Надо же, убийства она стерпеть может, а измену — нет…

— Я столько лет была ему верной женой! — воскликнула Светлана. — Я ждала его, когда он уезжал на войну. Я забирала его из госпиталя. Я носила ему передачи в тюрьму и ездила на свидания. Я терпела его побои и ждала, что вот-вот все наладится и будет как у людей…

— Вы даже простили ему убийство вашего сына! — жестко сказала я. Мне начинал надоедать этот монолог под занавес.

Симоненко уставилась на меня расширенными от потрясения глазами:

— Денис не виноват! Он не хотел убивать Ванечку! Просто он очень сильный и не сумел рассчитать свою силу. Он только один раз ударил мальчика…

Да, Светлана явно не понимает, что несет ответственность наравне с Денисом за все, что совершил ее муж. Денис Симоненко был психопатом. Ему место было в тюрьме или в больнице. А эта женщина его покрывала.

На нем не только похищение Яны, не только нападение на меня. На нем все преступления, совершенные в нашем мирном провинциальном городе теми подростками, что прошли обучение в «Школе»! Не знаешь, жалеть то ли этих несчастных детей с промытыми мозгами, то ли их жертв.

Ну и конечно, с Динары Волковой никто вину не снимал. У Дениса Симоненко было хоть какое-то оправдание — контузия, мозги набекрень. Но Дина… Эта женщина была абсолютно нормальна. Жестокая, хладнокровная, циничная тварь, и дело не в том, что она мой конкурент. Волкова — мой враг. Смертельный враг. Вот для того, чтобы останавливать таких, как она, я и стала телохранителем.

— И тогда я его убила. Я даже не думала, что это будет так просто, — продолжала говорить Светлана, глядя в пустоту. — Он совсем этого не ждал. Я ни о чем не жалею…

— А я вот жалею, — сказала я. — Жалею, что вы не сделали этого раньше.

И вышла из пропахшей кровью темноты на солнечный свет.

Глава 9

Я не испытывала разочарования от того, что мне не удалось помахаться с Денисом Симоненко. Жизнь — не кино, а если и кино, то никак не низкопробный голливудский боевик. И пусть я приехала в «Полянку» вооруженная, как для охоты на крупного зверя, пусть все мои мысли были только о том, как переиграть и победить Дениса — в тот момент, как я увидела его мертвым, я выбросила бывшего спецназовца из головы. Главное отличие профессионала от дилетанта в нашем деле вовсе не в том, что дилетант не умеет так классно драться ногами. Главное отличие, как ни странно, состоит в том, что профи ни о чем не жалеют. Ну да, этого опасного противника устранила не я. Можно сказать, судьба вмешалась в нашу историю. Главное теперь — довести до конца то, что мы начали.

Я оглянулась в поисках Влада и девушки. Где же Яна?

— Ее нигде нет! — издали закричал парнишка. Он едва не плакал от разочарования. — Я осмотрел все домики, нигде ни следа! А эти уроды, которых я связал, утекли! Представляете, развязались и сбежали!

— Хреново связал, — сквозь зубы процедила я, оглядывая окрестности. Где же может быть заложница?

В этот момент я услышала, как кто-то словно бы издалека окликает меня по имени.

Яну мы обнаружили в заброшенном колодце. Девушка сидела на земляном дне, где уже давно не было воды, только жидкая грязь, чумазая, напуганная, уставшая до предела, но живая. Услышав знакомые голоса, она решилась позвать на помощь.

Мне пришлось спуститься в колодец, положив слегу поперек провала и привязав к ней альпинистскую веревку. Когда я спрыгнула на дно, девушка бросилась мне на шею. Ее трясло, длинные волосы были спутаны, платье разорвано, но непоправимого вреда, похоже, никто ей не причинил. Я соорудила ременную петлю, закрепила ее на поясе девушки и выбралась наверх, ставя ноги враспор. А потом мы с Владиком вытянули Яну на поверхность. Парнишка изо всех сил тянул, пыхтел, обливаясь потом, и вообще очень старался, искупая вину. Поэтому, когда Яна спрыгнула на траву и Владик покровительственным жестом накинул ей на плечи свою кожаную куртку, я не стала заострять внимание на том, что мальчишка был причастен к похищению подруги. В конце концов, он потащился за мной в неизвестность, подставлялся под пули, — в общем, будем считать, что он искупил вину. Я поймала умоляющий взгляд Влада и подмигнула ему, показывая, что он прощен. Мальчишка просиял и повел заложницу умываться.

Примерно через полчаса после того, как мы вытащили девушку на белый свет, прибыла подмога. Тут были и полицейский спецназ, и Коваль со своими ребятишками. Причем прибыли они одновременно и едва не перестреляли друг друга сгоряча. Я мирно курила, сидя на крыльце, как раз закончив оттирать ботинки от жидкой грязи из колодца.

— Ну, Охотникова, ты в своем репертуаре! — покачал головой Серега, глядя на меня. Понятия не имею — это был комплимент или наоборот. И вообще, что он имел в виду?

Для Яны вызвали «Скорую помощь», но машина ехала из города и еще не прибыла.

Тогда я позвонила Александру Арнольдовичу и сообщила, что Яна у нас, что она жива и здорова.

— Дайте ей трубку! — попросил старик. Я сунула телефон Яне и деликатно отошла в сторонку. Как только девушка закончила разговор, я усадила ее на траву и велела:

— А теперь рассказывай! По порядку и с самого начала!

Больше всего меня интересовала роль Динары Волковой в похищении девушки. Но как раз об этом Янина могла сказать очень мало.

Когда Кирпичёву закинули в машину, девушка растерялась. Денис — а именно он был за рулем — ударил по газам и увез девушку в неизвестном направлении. Яна ужасно его боялась — мужик посматривал на красавицу-студентку с явным и недвусмысленным мужским интересом. Он даже пообещал Яне: «Я к тебе как-нибудь наведаюсь. Ты жди!»

Яну привезли в какую-то деревню (судя по описаниям местных красот, это была Сараевка) и держали в доме. Присматривала за похищенной девушкой Светлана. Она обращалась с Яниной хорошо, ни разу ее не ударила, приносила еду и воду, но всякий раз тщательно запирала дверь, выходя из комнаты.

Судя по доносящимся до пленницы звукам, в доме постоянно находилось с десяток подростков. Они вместе ели, тренировались и вообще вели себя шумно. Замолкали дети только в присутствии Дениса или женщины, которую они называли то «Мамой», то «Анной». А Денис звал ее Хозяйкой.

Женщина — Яна видела ее всего однажды — вызывала у всех почтительный страх. Даже Симоненко в ее присутствии делался как-то меньше ростом.

Однажды Яна попыталась позвать на помощь. Дождавшись, когда Симоненко уйдет, Яна принялась стучать и кричать. К запертой двери подошла девочка — судя по голосу, совсем ребенок.

— Помогите! Меня похитили! — рыдала Янина.

Но девочка не проявила ни малейшего желания помочь. Она выслушала жалобы студентки и довольно равнодушно произнесла:

— Ну и чего ты от меня ждешь? Чтобы я тебя пожалела и выпустила, а меня потом за это на ленточки порезали? Не дождешься. Знаешь, бедных не крадут. Ты богатая сука, и теперь тебе придется поделиться деньгами, вот и все. Так что все по справедливости. Сиди тихо, пока Дэн не услышал.

И добрая девочка удалилась. Судя по манере выражаться, думаю, это была либо Ева, либо ее близнец Василиса. Больше Яна не пыталась найти союзников среди учеников «Школы».

На третий день пребывания Яны в деревенском доме прибыла Мама. С самого утра все забегали, Яна видела в забранное решеткой окно, как дети мели двор. К приезду хозяйки на импровизированном плацу построились все обитатели этого безумного дома.

На черном внедорожнике Мама въехала во двор, двое подростков закрыли за ней ворота и вернулись в строй.

Хозяйка не торопясь обходила шеренгу «бойцов». Вдруг она вскинула вверх сжатую в кулак руку и закричала пронзительно:

— Каламаксай!

Строй ответил ей таким же слитным криком. Яна в ужасе таращилась в окно, не понимая, что происходит, но догадываясь, что попала не к обычным жадным до денег похитителям, а к каким-то фанатикам.

Женщина произнесла какую-то зажигательную речь, после чего дети вернулись к тренировкам, а сама Хозяйка прошла в дом.

Когда Яна услышала, как поворачивается ключ в замке, она похолодела от ужаса. Эта женщина в кожаной куртке из дорогого магазина, на «Мерседесе», была опасней, чем Денис Симоненко — двухметровый амбал с мозгами набекрень.

Хозяйка подошла к девушке. Яна пыталась забиться в угол, и Мама насмешливо разглядывала пленницу.

— Зайчик, не дергайся! — наконец сказала женщина, беря Яну двумя пальцами за подбородок и поворачивая ее лицо к свету. — Я тебе ничего плохого не желаю.

— Зачем же меня тогда похитили? — пискнула Яна.

— У тебя есть кое-что, нужное мне, — проговорила Хозяйка, выпуская девушку, закуривая и усаживаясь на стул. Яна опустилась на пол, на матрас, на котором спала.

— Но у меня ничего нет! Вы меня, наверное, с кем-нибудь перепутали! — продолжала защищаться девушка.

— Ты, детка, со мной не спорь. Я этого не люблю. Вот потушу сигарету о твою красивую мордашку, кому ты после этого будешь нужна?

Яна отшатнулась.

— Я же говорю — не бойся. Думаю, мы с тобой поладим миром. Ты ведь хочешь вернуться домой?

Яна кивнула.

— Ну вот и умница. Скоро у тебя день рождения…

— Откуда вы знаете?

— Навела справки… Так вот, у тебя есть кое-какое имущество. В день, когда ты станешь совершеннолетней, а именно двадцать шестого числа, мы с тобой прогуляемся кое-куда, и там ты в присутствии юриста напишешь дарственную на это самое имущество. После чего спокойно вернешься домой и заживешь как раньше. И никому не расскажешь, где была и что с тобой случилось. Считай, что это будет выкуп за твое освобождение. Ведь вы с дедушкой живете небогато?

— А где гарантии… Где гарантии, что вы меня отпустите?

— Ух ты! Зайчик с характером, — усмехнулась Мама. — Гарантия — мое честное слово! С тебя хватит.

И женщина выпустила сигаретный дым в лицо пленнице.

— Я тебе придумаю что-нибудь правдоподобное, детка. Ну типа, укол в шею, ничего не помню, держали связанной, глаза замотали тряпкой… по-хорошему, так и надо, но у меня нет времени на все эти фокусы. Думаю, мы и так с тобой поладим.

— А все-таки что за имущество? — не отставала Яна. — У меня ничего нет, даже квартира записана на дедушку…

— Тебе от покойных родителей достался участок, — лениво пуская дым колечками, ответила Хозяйка. — Так, пустырь, и цена ему три копейки… но мне он нужен. Довольна?

— Если ему цена три копейки, — задумчиво проговорила Яна, — то почему вы его просто не купили у нас? Зачем понадобилось меня похищать?

— Ты где учишься? — Женщина загасила сигарету о подошву и встала.

— В экономическом, — еле выговорила Яна.

— Умная, значит. Ну тогда слушай, умница. Сама ведь хотела… Сейчас этот участок ничего не стоит. Но через полгода там пройдет федеральная трасса. И тот, кто владеет этой землей, может неплохо приподняться. Можно перепродать землю. А можно выстроить заправку, СТО, магазинчики всякие. В общем, кто успел, тот и съел. У тебя ведь все равно нет первоначального капитала на раскрутку всего этого дела…

Вот тут Яна поняла, что ее ни за что не оставят в живых. Да и с самого начала это не планировалось, а уж после того, что девушка узнала, — тем более… Терять девушке было нечего, поэтому она решила выжать из похитительницы максимум информации.

— А как вы на меня вышли? — отважно спросила Яна.

— Люблю наглых, — хохотнула Мама. — Скажи спасибо Дэну. Это он обратил на тебя мое внимание. Сначала он очень обиделся на твоего дедушку за то, что старый маразматик вызывал полицию, когда Дениска выяснял отношения со своей женой. Ну зачем вмешивать полицию в семейное дело, а? А потом вообще напустил на Дэнчика эту психованную тварь, Охотникову, твою соседку.

Женщина прошлась по комнате, потом выглянула в зарешеченное окно.

— Тренируются. Молодцы… Так вот, Дэн решил испортить настроение твоему деду, а заодно потренировать на тебе наших детишек. Толку от этого было мало… У Дэна вообще с головой не очень. Зато я заинтересовалась твоей особой. Твой покойный отец был в городе личность известная, и я подумала, что у вас могли остаться какие-то вкусные активы. Оказалось, ничего нет, кроме дурацкого участка с пустырем и свалкой. Но дальше… Ты следишь за моей мыслью? Дальше началось самое интересное! — Женщина рассмеялась, искренне и заразительно. — Ко мне в руки попала информация, что скоро этот пустырь будет настоящим золотым дном. Ну и я решила подсуетиться.

Яна заплакала. Женщина подошла и внимательно вгляделась в лицо жертвы:

— Хорошенькая какая… не реви. В этом мире каждый сам за себя, один бог против всех… Пока от тебя требуется только одно: сидеть смирно, потом поехать со мной и подписать все необходимые бумаги. Это совсем не больно. Дальше ты свободна.

Фюрерша вышла не прощаясь. Тем же вечером в окно к пленнице постучали. Девушка выглянула и увидела маленького мужчину, абсолютно незнакомого. Он сидела на корточках под окном. Стекло сбоку было надтреснутым. Незнакомец выставил осколок и просунул между прутьев решетки телефон, собственный телефон Яны, маленькую серебристую «Моторолу». Потом неожиданный союзник приложил палец к губам и растворился в темноте. Больше Яна его не видела.

Девушка не успела воспользоваться телефоном — сначала пришла Светлана с ужином, а потом Денис вывел пленницу из дома, усадил в машину и увез. Ехали долго. Яна старалась запомнить дорогу. Девушка понимала, что, скорее всего, у нее есть шанс всего на один звонок. Второго ей не дадут. Так что, когда фары «Паджеро» осветили ржавый указатель «Лагерь отдыха «Полянка» — 500 м», девушка почувствовала, как затеплилась надежда на спасение. Яна мечтала только о том, чтобы хоть на минуту остаться одной и нажать всего на одну кнопку — ту самую, где девушка забила в память мобильного мой номер на «быстрый набор». Но Светлана ни на минуту не оставляла пленницу одну. Только спустя много часов, когда Денис за стеной выслушивал инструкции от Хозяйки, Светлана вдруг встала и выскользнула из комнаты неслышной тенью. Вот тогда Яна и позвонила мне. За этим занятием ее застал Денис…

Мужчина находился в совершенно невменяемом состоянии. Он разбил мобильник о стену и собирался ударить Яну, но его остановила вернувшаяся жена.

Из криков Светланы Яна поняла, что ее похитителей вот-вот схватят, и Хозяйка отдала бывшему спецназовцу приказ прикончить пленницу. Тогда девушка вспомнила взгляды, которые бросал на нее спецназовец. Яна пригладила волосы, расстегнула пуговку на платье и сказала, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Слушай, я такая молодая, я жить хочу. Давай ты меня отпустишь, а я тебя отблагодарю, а?

Симоненко повелся. У Яны был приготовлен осколок стекла. Маловероятно, что девушка смогла бы справиться с Денисом. Но тут не выдержали нервы у Светланы. Женщина, столько лет безропотно терпевшая побои мужа, оправдывавшая любое его преступление, не смогла выдержать вида соперницы, молодой и красивой. И едва Симоненко засунул пистолет за пояс, сделал шаг к Яне и рывком разорвал на ней платье, Светлана пустила в ход столовый нож…

Вскоре приехала «Скорая помощь». Сопровождать Яну вызвался Владик. Обнимая подругу за плечи, он усадил ее в машину, помахал мне рукой на прощание и полез следом. «Скорая», завывая сиреной, в чем, по-моему, не было уже необходимости, уехала в город, увозя спасенную заложницу. Полицейские прочесывали лес в поисках сбежавших парней.

А у меня была теперь одна цель — Динара Волкова. Пусть никто из школяров не знал ее имени и видел только в маске. Показаний Яны и записанного на пленку последнего звонка Табаки вместе было бы вполне достаточно, чтобы упечь конкурентку в тюрьму лет на двадцать.

Но я была уверена: Волковой уже нет в городе. И шанса помахать ногами на крыше небоскреба у меня не будет и здесь. Ну не очень-то и хотелось… Очевидно, когда накрыли базу в Сараевке, кто-то из подростков оповестил Маму. Немедленно после этого она отдала Денису приказ прикончить заложницу.

Волкова не из тех, кто будет сидеть и ждать, когда кольцо оцепления сожмется вокруг нее. Она привыкла действовать — быстро, эффективно, жестоко.

Ну я тоже, положим, не ромашка на лугу…

Я разыскала Серегу Коваля. Директор охранного агентства сидел в своей тачке с ручным управлением (склонный к черному юмору, Серега называл ее тачанкой) и распекал кого-то из своих парней. Я плюхнулась на пассажирское сиденье.

— Охотникова, ты в курсе, что нас из-за тебя чуть не положили в этом лесу? — напустился на меня Коваль.

— Сереж, прости. Я же не знала, что вы прибудете туда одновременно и с разных сторон! — Я пожала плечами. — Главное, что все живы-здоровы…

— Здоровы? А нервные клетки? Они, между прочим, не восстанавливаются, — огрызнулся Сергей, но тут же деловым тоном спросил: — Заложницу спасли?

Я кивнула.

— Ну тогда остальное мелочи, — философски заключил Серега. — Слышь, тебе еще нужна та информация, что ты просила? Ну на кого работала эта твоя подруга?

Я аж привстала:

— Узнал?! Дай я тебя расцелую!

— Не, не надо. — Коваль с сожалением посмотрел на меня. — Иришка мне потом такое устроит… Ты, конечно, боевой товарищ и все такое… Но уж больно красивая баба.

Я невольно расхохоталась.

— Выкладывай!

— Короче, клиенты твоей злыдни в хронологическом порядке. По убывающей. Вадимов Олег Петрович, личная охрана в течение двух недель с двадцать шестого мая по шестое июня. Коровин Виктор Георгиевич, с двадцатого по двадцать второе мая. Баранова Алиса Владленовна…

— Стоп! — заорала я. — Все, дальше не надо! Я и так все поняла! Спасибо, Серый!

Я все-таки исхитрилась и поцеловала Коваля — уже на бегу. Его парни деликатно отвернулись.

Я прыгнула за руль «Фольксвагена» и поехала в город.

Я была усталой, вымотанной бессонной ночью и нервотрепкой, пропахшей потом и кровью, ботинки в грязи, а уж как выглядит мое лицо — лучше не знать. Тем не менее я не стала заезжать домой. Время дорого, а счет идет на минуты.

Я набрала номер, забитый в память моего телефона. Это был тот самый клиент, что не так давно отказался от моих услуг, поручив сопровождение своей дочери Алисы моей конкурентке. Вообще-то, таким важным людям так рано звонить не принято… Но у меня был особый случай.

— Владлен Михайлович? Это Охотникова.

В трубке помолчали, потом Баранов произнес:

— Слушаю вас.

— Это не телефонный разговор. Речь идет о вашей безопасности.

— Подъезжайте, — резко ответил Баранов и оборвал связь.

Люблю деловых людей. Они не теряют время попусту и способны с ходу схватить суть проблемы.

К знакомому особняку на Волжской я подлетела как стритрейсер. Охрана, которая меня знала, встала на дыбы, не желая пропускать. Ну конечно, они привыкли видеть меня в строгой белой блузке и брюках со стрелками, а сейчас я выгляжу как герой фильма «Остаться в живых»… Ребятам пришлось звонить боссу и выяснять, действительно ли он готов меня принять. Жмурясь, как довольная кошка, я понаблюдала, как парни получили разгон, какого за время своей спокойной и сытой службы еще не знали. А вот вам! Не судите о людях по одежке…

Баранов ждал меня в кабинете. Он жестом указал мне на кресло напротив письменного стола и сложил руки на животе — своим фирменным жестом.

— Владлен Михайлович, у меня к вам важное дело, — начала я, не желая испытывать терпение олигарха. — Речь идет о женщине по имени Динара Волкова. Не так давно вы поручили ей охрану вашей дочери.

— С тех пор я не раз об этом пожалел, — с каменным лицом произнес Баранов. — Эта женщина, возможно, профессионал в своем деле, но они с Алисой так и не нашли общий язык. Эта Волкова испортила моей дочери всю поездку.

— Владлен Михайлович, в последнее время ваши деловые интересы сосредоточены на покупке недвижимости и земельных участков? — я резко сменила тему. Мне было плевать на испорченную поездку Алисы. Сам виноват — смотри, кого нанимаешь!

Лицо Баранова дрогнуло.

— Какое…

Он хотел сказать: «Какое вам до этого дело?!» Но вовремя вспомнил, что я пришла сама, к тому же обладаю какой-то ценной информацией. Поэтому олигарх поправился и закончил так:

— Какое отношение это имеет к охране?

— Самое непосредственное! — солнечно улыбнулась я. — Динара Волкова установила в вашем доме аппаратуру для прослушки.

— Что?!

Баранов даже слегка приподнялся из кресла. А я продолжала как ни в чем не бывало:

— Иначе каким образом она узнала бы о том, что вы собираетесь перекупить у прежнего владельца участок в районе села Кольцово, где пройдет федеральная трасса?

Баранов был так потрясен, что сообщил мне:

— Я действительно выкупил участки по направлению на Кольцово… И искал владельца последнего, замыкающего участка. Но откуда вы-то это знаете?

— Владлен Михайлович, с тех пор, как вы пустили эту женщину в свой дом, эта информация перестала быть коммерческой тайной, — сладко улыбнулась я. — Знаете народную поговорку: «Что знают двое, знает и свинья?» Ну вот, это как раз наш с вами случай…

«Жучок» обнаружился в кабинете, где Баранов обычно вел деловые переговоры. Он был довольно хитро спрятан, но я нашла его в два счета, ведь мы с Диной получали образование в похожих учебных заведениях…

Я рассказала Владлену Михайловичу, как распорядилась Динара подслушанной информацией. Вместо того чтобы выкупить участок у Кирпичёвых, которые и не подозревали о его настоящей ценности, Волкова решила прибегнуть к насилию.

Я в красках расписала Баранову, как именно похитили Яну Кирпичёву, как с ней обращались, чем могла закончиться для девушки эта история и чем она закончилась на самом деле. К концу рассказа лицо олигарха было белее рубашки. Ведь у него была дочь примерно одного возраста с Яниной… Честно говоря, именно на это я и рассчитывала.

Ну кто я такая, чтобы мстить Волковой? Граф Монте-Кристо провинциального разлива? Я просто-напросто телохранитель с лицензией. И гоняться по всей России-матушке за злодейкой мне некогда — работа ждет! К тому же есть ведь еще заграница…

Полиция вряд ли поймает выпускницу Ворошиловки (или аналогичного учебного заведения). Ну не по зубам им моя соперница! Впрочем, как и я сама…

А вот господин Баранов вполне может наказать злодейку. Времени у него много, торопиться некуда. Денег еще больше. К его услугам самые крутые профи. В нашей стране тоже есть «охотники за головами»… Просто свою деятельность эти ребята не афишируют. Но кому надо, все знают, где их искать.

Они начнут поиски Волковой. Она может сменить место жительства, имя и даже внешность… рано или поздно они ее найдут.

Волковой не будет выносить приговор судья в мантии. Скорее всего, моя конкурентка просто тихо исчезнет. Куда — я предпочитаю не знать.

Потому что Дина виновна. Она виновата передо мной. Разрушила мою репутацию, теперь придется долго ее восстанавливать. Она подставила меня под пули Табаки.

Волкова виновна перед Яниной Кирпичёвой и ее дедом. Страшно представить, что им довелось пережить за эти дни.

Виновна перед подростками с окраин, которых вовлекла в свои опасные игры. Кира Суханова, что получит срок за убийство Алеши Зимородкова. Близняшки Ева и Василиса. Бритый Саня… Каждый, кто прошел через ее «Школу», уже потенциально опасен. Такие уроки не забываются…

Но для господина Баранова все эти доводы не имеют никакого значения. Главное, что Дина виновна перед ним. Поставила «жучок» в его святая святых — кабинете! Увела из-под носа лакомый кусок — участок в Кольцово. Едва не разрушила налаженную и просчитанную до копеечки сделку… Такого не прощают. Такие люди, как Владлен Михайлович, такого не прощают!

Ну а главная вина Динары, на мой взгляд, состоит в том, что эта женщина нарушила кодекс телохранителя. Она предала своего клиента. Бросила его умирать. Хуже того — она взяла деньги и отошла в сторону, предоставив беспомощного человека, вручившего ей свою жизнь, его врагам. Такого уже я не прощаю.

И потому Динара Волкова обречена. Да, какое-то время она еще будет бегать по земле. Но на поверхности нашей планеты ей нет места.

Только под землей.

Придя домой, я первым делом смыла с себя кровь и грязь. Потом сварила кофе и включила компьютер.

Мой сайт сиял чистотой и первозданной свежестью.

А дальше меня ждало небольшое потрясение. В почте обнаружилось письмо от Дины.

«Привет, Охотникова! — Я словно бы услышала хриплый насмешливый голос. — Признаю, ты меня переиграла. Наверное, ты права и соваться на твою территорию было большой ошибкой… Надо было послушать тебя в тот раз, когда ты предлагала перемирие. Но я не привыкла отступать от задуманного. Я привыкла добиваться своего. Всегда такая была, с детства.

Ты ведь уже выяснила про Калам-Аксай? Мою «малую родину» стерла с лица земли ракета. Обычное наше разгильдяйство, никто не виноват… Тех, кто это сделал, даже не наказали! Но я не привыкла прощать. Не умею, просто не умею.

И тогда я решила: пусть за это ответят все. Все, кто попадется мне на пути.

Нас было несколько, уцелевших. Но мстить решила я одна. И тогда знаешь, что они сделали? Они объявили меня чокнутой, устроили экспертизу и отправили меня в школу для умственно отсталых!

Я училась на швею в интернате для инвалидов, когда мне поступило предложение получить высшее образование и новую профессию.

Все это время они за мной наблюдали. И прекрасно отдавали себе отчет: никакая я не сумасшедшая. Я была на седьмом небе от счастья — я получила шанс начать новую жизнь! Я старательно училась, кровь из носу, я стала лучшей студенткой, хотя мне было труднее, чем прочим. И вот я начала работать. Ты же знаешь, как это бывает. Одна спецоперация, другая… И вот ты уже плохо различаешь, где интересы страны, а где твои собственные. Ты просто оружие, а на курок нажимают другие.

Но я не хотела быть послушным оружием. У меня были собственные цели. Кто-то должен был ответить за Калам-Аксай…

Хорошего телохранителя из меня не вышло. Я слишком ненавижу весь мир для того, чтобы быть как ты.

Жаль, что идея со «Школой» пришла мне в голову так поздно. Столько времени потеряно. За эти годы я могла бы обучить и вооружить целую армию. Я набирала таких же, как я, — волчат, обиженных судьбой, не имеющих перспектив. Я давала им шанс начать новую жизнь — так же, как дали когда-то мне. И они были мне благодарны.

Но я тебя недооценила. И поэтому проиграла.

Я попробую начать сначала. В другом месте. Знаю, ты никогда не оставишь меня в покое. Но мы еще с тобой посмотрим, кто кого, лады?

Ты ведь такая же, как я. Мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь, Охотникова.

Ладно, теперь это снова твой город. Забирай! Честно говоря, он мне совсем не понравился. Грязненький какой-то…

Прощай. Я не говорю тебе «до свидания». Потому что если мы еще хоть раз увидимся, это будет значить, что ты меня нашла, а значит, снова переиграла».

Подписи не было, но я и так знала, от кого это письмо.

Страничка Владика в Сети была все еще открыта.

Я задумалась на мгновение, а потом мои пальцы быстро побежали по клавишам. Готово…

Я соорудила себе королевскую яичницу, а потом с чистой совестью завалилась спать. До вечера было еще много времени, а делать мне пока было все равно нечего…

В десять вечера за гаражами собралась изрядная толпа. Здесь были близняшки Вася и Ева и тот рыженький мальчик, что принимал участие в драке на остановке. И еще много лиц — совсем детских и постарше.

В пять минут одиннадцатого толпа достигла точки кипения. Рыженький вышел вперед и громко заявил:

— Ну и зачем было нас тут собирать?! Так, если через пять минут Мама не придет, я сваливаю. Мне еще кошку кормить…

— Мама не придет. — Я появилась на крыше гаража, как на сцене. Фонарь светил за моей спиной, превращая меня в смутный зловещий силуэт.

— Валим отсюда! — взвизгнул кто-то и даже бросился было бежать, но Васька сделала ему профессиональную подсечку, и беглец повалился на асфальт.

— Никто не бежит, все стоят и спокойно слушают, — заявила Ева. — Бежать будете потом, когда она закончит.

— Мама не придет, — повторила я. — «Школа» закрыта. Начиная с сегодняшнего дня никто из вас не будет делать то, чем вы занимались последний месяц.

Толпа затихла. Подростки с опаской смотрели на меня, я видела множество блестящих в темноте глаз.

— Вас заставляли делать то, что было нужно вашим хозяевам. Признаю — вы виноваты, но не так, как могли бы. Вы несовершеннолетние, и спрос с вас другой. Сегодня я объявляю вам амнистию.

Толпа качнулась, как один человек, но никто не тронулся с места.

— С этого дня это снова мой город. Я и мои люди будем патрулировать улицы. Если кто-то возьмется за старое — очень пожалеет. Отсчет пошел прямо с этой минуты. Кто не спрятался, я не виновата.

Первыми скрылись в темноте близнецы — Василиса и Ева. Я всегда утверждала, что они умны не по годам. Потом толпа начала таять, как кусок рафинада в горячем чае. По одному, по двое, группами подростки покидали площадку. Вскоре заплеванный асфальт за гаражами был пуст.

Я удовлетворенно кивнула и спрыгнула с импровизированной трибуны. Пора было возвращаться домой. Завтра рано вставать. Без двадцати восемь утра я должна быть на причале — ведь завтра возвращается из круиза тетушка Мила. А мне еще нужно навести к ее приезду порядок в квартире — честно говоря, там порядочный свинарник… Ненавижу убираться… Но не могу же я огорчить тетю! Поэтому, напевая под нос «Семь сорок», я неспешным шагом отправилась домой.

Эпилог

Ветер играл моими волосами. Я стояла на крыше дома, той самой пятиэтажки, где четыре месяца назад началась эта история.

Тогда стоял апрель, а сейчас на дворе был август. Прошел месяц с тех пор, как я распустила «Школу». Свое слово я сдержала — иногда по ночам выходила патрулировать улицы. Сначала почти каждый день, а потом все реже и реже. Пару раз со мной выходили ребятки Коваля, но вскоре я отказалась от их помощи — это было ни к чему.

Ученики Динары Волковой хорошо усвоили мой урок — подростковые банды исчезли с улиц. Я даже, честно говоря, немного напрягалась: неужели я такая страшная, что пятиминутная речь, произнесенная мною, распугала «волчат»? А ведь некоторые из них вовсе не были невинными овечками в волчьей шкуре…

Но потом я нашла объяснение этому феномену. Благодарить за это надо было не столько меня, сколько близнецов. Василиса и Ева развернули в соцсетях целую кампанию под лозунгом «Кто старое помянет, тому глаз вон». Причем девочки не шутили…

Авторитет близняшек был очень высок — в конце концов, именно они были у Волковой ректрутерами. Ну так теперь они попросту провели обратный процесс, вот и все дела.

Господин Баранов все-таки купил у Кирпичёвых участок, причем, как ни странно, заплатил за него настоящую цену. Видимо, на олигарха подействовал мой прочувствованный рассказ о том, чего натерпелась Янина у похитителей.

Девушка теперь богатая невеста.

Яна встречается с Владом — байкер просит называть его именно так. Александр Арнольдович этому роману не препятствует — ведь это не просто хмырь на мотоцикле, а спаситель его драгоценной внучки. Кирпичёв купил загородный дом, они с Яниной переехали туда, установили мощную охранную систему и завели двух волкодавов в придачу.

Светлана Симоненко отправилась на зону за убийство своего мужа.

Кира Суханова тоже получила реальный срок за убийство Алеши Зимородкова, а вот остальные «волчата», виновные в нападениях на прохожих, отделались легко — немногие получили реальные срока, большинство отделалось условными.

Папа-депутат вытащил своего сыночка из передряги без всяких потерь. Мальчику только пришлось сменить лицей на гимназию с углубленным изучением английского, так что «сытые и богатые» только выиграли — как всегда.

Я сдержала обещание и забрала из Сараевки Павла Зимородкова, брата убитого мальчика. Сначала я немного отмыла парня, потом переодела и только потом рискнула посадить в свой «Фольксваген» без того, чтобы стелить на сиденье клеенку. Я привезла Зимородкова на хорошо знакомую мне СТО и постучала в дверь так, что ветхое здание содрогнулось. Когда Шмага наконец рискнул открыть мне дверь, я втолкнула Павла внутрь и вошла следом.

Зимородков стоял, озираясь и моргая. Честно говоря, даже после моего апгрейда вид у парня был препаршивый.

— Это что? — поинтересовался Шмага.

— Это? Знакомься, Зимородков Павел Геннадьевич, твой новый сотрудник.

— На кой ляд мне твой новый сотрудник? — ощетинился Шмага. — У меня и своих хватает.

Тогда я поманила Шмагу за собой. Мы зашли в каморку, где хозяин хранил какие-то железяки. Там я нежно взяла старого паука двумя пальцами за нос и заставила встать по стойке «смирно».

— Слушай, Владимир Сергеич! Побойся бога! Ты еще не забыл, что ты на меня телегу накатал? Ты мне теперь по жизни должен! Да за такие шутки…

— Понял, все понял! — прогнусавил Шмага. — Оставляй своего… мастера.

— Вот! — Я торжествующе подняла палец, попутно вытирая другую руку о ветошь. — Кстати, Шмага, ты оценил мою деликатность? Я не стала позорить будущего работодателя перед наемным работником! А беседу провела приватно.

Шмага нехорошо покосился на меня и потрогал нос.

— Да ты не переживай, не пожалеешь! — бодро продолжала я. — Павел, кстати, действительно мастер. Умеет чинить машины, в отличие от твоих помощничков… Так что с этого дня твоя СТО будет процветать. Сама приеду и друзьям порекомендую. Усек?

— Усек, — невесело ответил Шмага. Визиты моих друзей, которые, если не являются хозяевами охранных агентств, значит, служат в полиции, явно не доставят старому пауку большого удовольствия. Ну так сам виноват. Мы, слабые женщины, иногда тоже умеем за себя постоять…

Близняшки Вася и Ева показались мне перспективными кадрами. Поэтому я пригласила их в кафе, накормила пиццей и сообщила, что мне нужны помощники. Девочки переглянулись, и сообразительная Ева деловым тоном спросила:

— Ваши условия?

— Вы будете работать на меня. Мне нужны в городе толковые люди, умеющие собирать информацию.

— Мы ж еще маленькие, — мрачно сказала Вася. — И это… в дурке учимся. Не забыли?

— Не забыла. Я постараюсь сделать так, чтобы вас в ближайшее время отправили на медико-социальную экспертизу. Думаю, получится перевести вас в обычную школу. Работа у вас будет несложная — отслеживать в соцсетях подростков, склонных к криминалу. Считайте себя стажерами охранного агентства. Думаю, юридический вуз будет подходящим местом для Евы, из нее получится отличный аналитик или адвокат.

— А я? — вскинулась Вася.

— А Василису я бы выучила на телохранителя. Неплохая работа для девушки. По крайней мере, никто не обидит…

Близнецы еще разок переглянулись и синхронно кивнули:

— Мы согласны. Когда начинать?

Я вздохнула с облегчением. Мне не так уж сильно нужны помощники… просто таких ушлых девочек лучше иметь перед глазами, а не за спиной. К тому же мне и вправду захотелось хоть что-нибудь сделать для близнецов…

Что ж, для всех участников этой истории она закончилась по-разному. Я вот, к примеру, получила нагоняй от тети за то, что совершенно не берегу свое здоровье.

— Вместо того чтобы восстанавливаться после ранения, ты, Евгения, опять ввязалась в какую-то опасную историю! — бушевала Мила.

— Тетя, от всей этой истории я получила один большой бонус, — заверила старушку.

— Какой же? — с подозрением посмотрела на меня Мила.

— Я совершенно здорова!

Действительно, адреналин, на котором я жила в течение расследования, помог мне забыть о болезнях и превратил в ту Женю Охотникову, которой я была до полета с пятого этажа.

И вот я снова стояла на крыше. Сверху я смотрела на город. Тарасов, конечно, не Париж и даже не Лиссабон, с высоты он не представляет собой феерического зрелища… Но мне он нравится и таким. Ведь это мой город!

Если бы это было кино, то наступило бы время для титров. А что? Красивый кадр, красивая женщина на крыше… На фоне титров какой-нибудь Человек-паук обычно красиво прыгает с крыши. Но я не супергерой. Я — обычный провинциальный телохранитель с лицензией. Поэтому я просто спустилась по лестнице.

Content

Марина Серова
Предчувствие конца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог