Сергей Зверев

Мыс мертвой надежды

© Зверев С., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Глава 1

«В Минобороны опровергли информацию о том, что выведение кораблей в Средиземное море связано с сирийским конфликтом. «Авианосец «Адмирал Кузнецов» направляется в сторону берегов Сирии, но не из-за готовности западных сил к военному вторжению в арабское государство», – заверил в интервью РБК источник в военном ведомстве.

По его словам, судно присоединится к оперативному соединению кораблей ВМФ, выполняющему учебно-боевые задачи. Отметим, что в настоящее время в Средиземном море находятся большие десантные корабли «Шабалин», «Адмирал Невельской» и «Пересвет», а также сторожевой корабль «Неустрашимый».

Накануне также стало известно, что Россия отправила к берегам Сирии большой противолодочный корабль и ракетный крейсер «Москва». В Минобороны, впрочем, не спешат заявлять о подготовке к приближающемуся военному конфликту: по данным чиновников, корабли могут быть использованы для эвакуации россиян, если ситуация в Сирии все же обострится».

Август 2013 года.

Восточное Средиземноморье.

Борт ракетного крейсера «Москва»

Из динамика, встроенного в переборку, раздался звонкий голос капитан-лейтенанта Мшанова:

– Капитану третьего ранга Истомину срочно прибыть к командиру!

Андрей Истомин, зависший в наклонном положении с заведенными за голову руками, выслушал приказ, рывком выпрямился и спрыгнул на пол. Боевые пловцы прекратили занятия и с нескрываемым любопытством посмотрели на своего командира. За неделю, в течение которой крейсер торчал между Кипром и берегами Сирии, они порядком заскучали.

Почти все дни напролет группа из двенадцати морских спецназовцев проводила в тренировках со снаряжением, изматывала себя в спортзале, в различных наспех придуманных состязаниях. Но все это было, как говорили сами пловцы, «на сухую». Группа российских кораблей все время маневрировала, меняла курс. И для подводных тренировок условий не было.

Андрей легко взбежал по трапу, открыл дверь и вошел на ходовой мостик. Капитан-лейтенант Мшанов был самым молодым помощником командира крейсера и гордился этим неимоверно. Точнее сказать, офицер очень смущался этой приставкой к своему статусу – «самый молодой» – и все время пытался всем доказать, что он не хуже других. Как-то еще в Атлантике Мшанов поспорил с самим Истоминым, что продержится под водой дольше его без дыхательного аппарата.

Андрей на сорок пятой секунде сделал вид, что ему уже не хватает воздуха, и всплыл на поверхность с крайним смущением на лице. Мшанов, торжествующий и красный от удовольствия, поднялся через тридцать секунд и был встречен громогласным хохотом всей группы боевых пловцов. Он так и не понял, почему веселились спецназовцы. Подойдя к Истомину, Мшанов снисходительно похлопал его по плечу и посоветовал избегать ситуаций, когда самомнение приводит к таким вот насмешкам твоих подчиненных.

Андрей кивал, с огромным трудом сдерживая смех и показывая за спиной кулак своим офицерам. Мшанову было невдомек, что любой из боевых пловцов легко выдерживает без воздуха три минуты на глубине до пяти метров. При условии, конечно, абсолютного спокойствия. Чтобы не тратить кислород в организме. Ну а при активном движении они могут обходиться без дыхательного аппарата до полутора и даже двух минут. И за это короткое время каждый боевой пловец сможет убить такого ухаря, как Мшанов, раз пять, а то и десять самыми различными способами. Его просто разыграли.

– Истомин! – с укором в голосе произнес Мшанов, демонстративно глянул на хронометр под потолком и кивнул на дверь за спиной.

Андрей решительно толкнул ее и вошел на командный пункт, совмещенный с каютой командира. Здесь уже сидели офицеры.

– Товарищ капитан первого ранга!.. – Он вскинул руку к берету, но командир остановил доклад коротким жестом.

– Прошу вас, Андрей Владимирович, – предложил он. – Подойдите к карте. Сейчас мы выходим в места с очень сложным рельефом дна. Перепады глубин позволяют диверсантам вероятного противника скрытно подойти к нашей группировке на расстояние пистолетного выстрела. Это место нам определено как боевая позиция штабом флота. Я полагаю, что наступила пора вашего участия в обеспечении безопасности. Ваши предложения?

Андрей сдержал улыбку. Наконец-то его команда окунется в морские воды.

Он подошел к карте, взял карандаш и проговорил:

– Я полагаю обойтись штатными удаленными буями-сонарами, которые установит вертолет. Из новых средств, которые мы получили перед походом, я хотел бы использовать заглубленные буи-ловушки со средним зарядом.

– Поясните.

Андрей показал карандашом извилистое повышение рельефа и заявил:

– Со стороны побережья к нам подводной лодке не подойти. Она там не сможет развернуться. Нет ни одного достаточно прямого участка длиной более ста двадцати метров. Со стороны Крита мы закроемся буями, а с побережья нам могут угрожать диверсионные группы. У них есть шанс скрытно подойти к нам по трем направлениям, используя мобильные личные или групповые средства со скоростью до пяти – восьми узлов. Это значит, что при их выброске вот на этом расстоянии они могут достичь борта крейсера, к примеру, за тридцать – сорок минут.

– Способы высадки? – поинтересовался командир БЧ-2. – Мы можем засечь подводную лодку за пределами…

– Вертолет, например, – тут же вставил Истомин. – Сколько воздушных целей вы фиксировали за сегодня? Или надводных высокоскоростных?

– Предлагаю провести учебные стрельбы, – тут же выпалил один из молодых офицеров, догадавшийся, о чем идет речь.

– В пределах пятимильной зоны сегодня фиксировались низколетящие цели и маломерные суда, – подтвердил командир. – Но прошу не забывать, товарищи офицеры, что мы в нейтральных водах и район стрельб не объявляли закрытым. Да и не будем этого делать, потому что здесь очень активное судоходство.

– На близком расстоянии в пределах нескольких кабельтовых мы, наверное, можем пострелять, – проговорил командир БЧ-1. – Но что нам это даст? Мы утопим возможных диверсантов-аквалангистов, но повредим наши удаленные сонары.

– Прошу разрешить выход, товарищ капитан первого ранга. – Истомин вытянулся, глядя командиру прямо в глаза.

– Что вы предлагаете?

– Двумя группами я обследую вот эти проходы. – Истомин показал на карте. – Здесь глубины до ста пяти метров, поэтому мы возьмем дополнительные баллоны с кислородно-гелиевой смесью. Вот этот проход, самый южный, можно перекрыть сонарами, но сейчас следует пустить пару катеров с переносной аппаратурой.

– Так, может, нам все три прохода прочесать катерами? – предложил командир БЧ-1.

– Прошу прощения, – вставил Истомин. – Боевые пловцы – подразделения разведки флота. Помимо охраны группировки мы еще обязаны установить возможного противника и средства нападения, которыми он располагает. Если мы станем бомбить все фарватеры, то кроме мертвой рыбы ничего не получим.

– Хорошо, – принял решение командир. – Я отдаю приказ готовить катера и вертолет. Вам, Истомин, сколько нужно времени для подготовки выхода?

– Час десять, считая с этой минуты, – четко ответил Андрей.

– Отлично. Я рад, Андрей Владимирович, что вы находитесь на моем корабле. Слышал прекрасные отзывы о вас, продолжателе славной морской династии Истоминых. Я рассчитывал на ваше понимание ситуации. Если честно, то я час назад связывался с разведуправлением штаба флота, и мы пришли к такому же мнению. Именно сейчас самое время совершить диверсию против нашей группировки кораблей с тем, чтобы свалить вину на сирийскую оппозицию. Кое-кому очень хочется, чтобы мы перешли к активным боевым действиям в этом регионе, чего делать нам как раз и не следует ни при каких обстоятельствах.

– Разрешите выполнять? – с каменным лицом осведомился Андрей, хотя командир смутил его своими откровениями.

В узкий извилистый южный проход Андрей пошел сам, взяв с собой старшего лейтенанта Кулакова, самого дисциплинированного и хладнокровного бойца, и лейтенанта Овчаренко. Еще одну группу из трех человек он отправил обследовать и блокировать сонарами второй проход. Остальные члены группы на катерах подстраховывали пловцов и держали связь с бортом крейсера. Вертолет ушел на север, где имелся самый большой проход, который могла пройти даже подводная лодка.

Андрей рассчитывал решить задачу в два этапа. Он хотел сначала установить ряд сонаров на верхнем уровне, потом сменить баллоны и спуститься ниже девяноста метров. Маловероятно, конечно, что кто-то будет плыть с аквалангами на такой глубине. Диверсант, который должен установить у днища крейсера мину, обязан иметь возможность быстро всплыть и уйти как можно дальше от места предполагаемой диверсии. С глубины более шестидесяти метров аквалангист должен подниматься примерно час, чтобы избежать кессонной болезни.

«Это будет уже не диверсия, а самый настоящий цирк, – рассуждал Андрей. – Либо они попробуют скрытно пройти на глубинах до тридцати метров, либо там вообще никого нет».

Но проверить он был обязан. Тем более что в последние годы очень часто стали появляться интересные разработки в области способов погружения и активной деятельности под водой. Мало ли кто чего изобрел в недрах дьявольских лабораторий НАТО. Эти ребята могут опробовать новую игрушку на русском крейсере.

Кулаков умело шел впереди и чуть ниже. Овчаренко, самый сильный, двигался сзади с грузом сонаров. Андрей должен был руководить действиями группы и прикрывать обоих пловцов.

Легко сказать – руководить! Радио под водой не действует, поэтому все контакты происходят с помощью жестов. Для этого существует правило оглядываться на командира и посматривать в сторону других бойцов группы через каждые тридцать секунд. Почти как летчики-истребители во время Великой Отечественной войны. За сорок секунд самолет противника успеет зайти тебе в хвост. Наверху, в катере, прикрывающая группа в случае опасности поймет по сигналам, что товарищи наткнулись на пловцов врага, и придет на помощь. Но для этого нужно время.

Кулаков шел хорошо. Он умело придерживался рельефа боковой стены, то терялся в колышущихся водорослях, то соскальзывал ниже, прямо как настоящий подводный змей.

Прозрачность воды оставляла желать лучшего, потому что в этих проходах, образовавшихся при разрушении скальных пород, поднявшихся некогда с морского дна, всегда имеют место локальные течения. Они поднимают муть, сравнимую с той, которую вызывают прибрежные волны.

Андрей первым заметил чужого пловца слева от себя и метра на три выше. Черный гидрокостюм, такие же баллоны за спиной и пружинное оружие в руках. Этот тип видел Кулакова.

Андрей чертыхнулся про себя. Как старший лейтенант мог проворонить другого пловца? Ведь он даже знака не подал, что кого-то засек. Андрей вскинул руку, приказывая Овчаренко замереть и скрыться у стенки.

И тут он понял все! Кулаков никого не проворонил, просто принял решение, исходя из той информации, которая у него была. Он надеялся, что командир увидит пловца сверху и примет меры, а сам просто не мог поднять руки для подачи сигнала. У него не было времени на это.

Маленький скоростной аппарат, чем-то похожий на спортивный боб, в котором сидели два аквалангиста, вырвался из прохода как раз на уровне Кулакова. Старший лейтенант оттолкнулся от скалы и резко вышел ему наперерез.

«Все правильно, – подумал Андрей, поднимая ствол АПС. – Кулакову только и оставалось, что кинуться на эту штуковину, прямо как под гусеницы танка».

Истомин срезал пловца короткой очередью с расстояния метров в пятнадцать, чем, наверное, несказанно удивил его перед смертью. На глубине до тридцати метров АПС уверенно поражает живую силу на расстоянии до двадцати метров. А ближе к поверхности работает и на тридцать.

«Даже если это и дайвер, то я все равно совершенно прав, – думал Андрей. – Дураком надо быть, чтобы приближаться на такое расстояние под водой к военному судну. Да и не мог он быть дайвером, как не могут быть подводными спортсменами те субъекты, которые несутся ниже на подводном аппарате. Неоткуда им взяться в открытом море, за столько миль от берегов Сирии и Кипра. Даже здесь, где глубины поднимаются до двадцати метров. Подводных красот достаточно и у берегов на шельфе. А эти!..»

Кулаков оказался прямо перед аппаратом. Он лежал на боку. Вода перед ним вспенилась пушистыми пузырящимися струями, протянувшимися от ствола его автомата прямо к подводному катеру.

«Если он начнет стрелять по пловцам, сидящим в этой штуковине, то наверняка промажет, и мы их упустим», – успел подумать Андрей и кинулся вниз, наперерез аппарату, понимая тщетность своих усилий.

Но тут что-то произошло. Аппарат вдруг резко сбавил скорость и вильнул в сторону. Кулаков ударился о его борт, и там закипела схватка. Андрей приказал Овчаренко прикрывать его от возможных нападений других противников и ринулся вниз на помощь.

«Держись, Кулак, держись! – мысленно повторял он. – Ты умница, ты стрелял в двигатель! И расстояние было минимальным, и скорость аппарата слишком велика, чтобы ты успел придумать и сделать что-то другое. Ты рисковал собой, но теперь мы их возьмем».

Вокруг аппарата, где сцепились три человеческих тела, медленно расплывалось темное облако. Это была кровь. Андрею оставалось преодолеть всего метра четыре, когда к нему устремился тонкий длинный снаряд – стрела, выпущенная из пружинного пистолета. Истомин чуть довернул тело и пропустил снаряд мимо себя.

Чтобы сбить противников с толку и не попасть в своего подчиненного, Андрей выпустил из автомата короткую очередь по носовой части корпуса аппарата. Новое облако крови стало расползаться в воде. Оказывается, он попал в ноги того противника, который все еще сидел в аппарате.

Андрей ударил стволом автомата по оружию противника, направленному на него, тут же перехватил руку с ножом. Только теперь он заметил, что Кулаков как-то странно валится на одну сторону и медленно тонет. Андрей вывернул руку противнику, заставил его выронить нож, отметил, что второй чужак выпустил изо рта загубник и свесился в кресле аппарата.

«Да где же вы там? – со злостью подумал он, и тут мимо скользнули три тени в темно-серых гидрокостюмах. – Наконец-то!»

Андрей отпустил своего противника только тогда, когда руки кого-то из его пловцов выдернули пленника из подводного катера, вырвали из его рта загубник и потащили бьющееся тело к поверхности. Второй аквалангист вместе с аппаратом медленно опускался в черные глубины моря. Истомин видел, как двое его парней подхватили обмякшее тело Кулакова и потянули наверх.

Потом рядом оказался Овчаренко, тыкающий рукой куда-то вправо и вверх. Там обнаружился еще один аквалангист в черном гидрокостюме, неподвижно застрявший в камнях.

«Значит, Овчаренко его срезал! Выходит, был еще один разведчик перед катером. Молодец, лейтенант!» – подумал командир группы и потерял сознание.

Очнулся он уже в медпункте. Грудь болела, голова была тяжелой, а правая нога в районе бедра тупо ломила и пульсировала. Хирург смотрел на Андрея с улыбкой. Рядом тихо попискивала какая-то аппаратура.

– Черт возьми, – прошептал Андрей непослушными губами. – Я ранен? Или что со мной?

– Ранен, голубчик, ранен. Тебе ногу острогой проткнули, а потом ты еще плавал там, командовал.

– Ребята как? Кулаков?

– Кулакова твоего мы только что отправили вертолетом в Дамаск, в клинику. Ему нужна срочная серьезная операция. У парня пробито легкое, он потерял много крови.

– Жаль, – проговорил Андрей и откинулся на подушку. – Вообще-то он совершил самый настоящий подвиг.

– Знаю-знаю. Вашего пленника сейчас активно потрошат. Говорят, что вы взяли хорошо подготовленную группу, снаряжение их изучают. Думаю, что через полчасика к тебе командир лично пожалует. Руку пожать, поблагодарить.

– Больше раненых нет?

– Не волнуйся, Истомин, все живы и здоровы. Пока вместо тебя Орлов командует. Они понаставили вокруг каких-то хитрых штучек, и теперь к нам мышь не проскочит, подводная, конечно.

– Мне когда вставать можно будет?

– Не торопись, дружок. – Доктор улыбнулся и похлопал Андрея по руке. – Тебе вставать нельзя недельки три или четыре. Командир приказал завтра отправить тебя на Кипр, там сядет наш борт из МЧС. Полетишь в госпиталь в Новороссийск.

– Что? Почему? – Андрей разволновался, приподнялся и впился взглядом в хирурга. – Что-то с ногой?

– Кость задета. Ничего страшного, но лучше не рисковать и залечить рану в стационарных условиях. С костной тканью шутки плохи, особенно если заразу какую-нибудь занести.

Санкт-Петербург

Антон, рослый красавец двадцати восьми лет, снял эту квартиру на набережной Мойки две недели назад. Это было как наваждение, настоящее помрачение рассудка. Антон никогда не думал, что сорокалетняя женщина может околдовать его до такой степени. В результате квартира, в которой он намеревался жить, превратилась в любовное гнездышко, в приют их страсти. Антон остался в общежитии НПО «Каскад», где работал уже шесть лет, в том числе и во время учебы в аспирантуре.

Основания не жить в квартире, где происходили любовные встречи, у Антона были. Во-первых, переспать с женщиной и ночевать с ней – эти ситуации были для него разными. Зачастую взаимоисключающими. Да, запутаться после душа в белых простынях, сплестись трепещущими телами – это одно. Тут страсть, блаженство и радость до одурения.

Но спать с этой же женщиной рядом всю ночь, просыпаться утром и чувствовать несвежий запах из ее рта, в который ты вчера впивался страстными и жадными поцелуями, видеть ее припухшее лицо без следов волшебного макияжа, ощущать запах тела, с которого уже слетел аромат вчерашних шампуней!.. Антон терпеть не мог портить впечатление об объекте своей страсти. Он не допускал таких контрастов в восприятии прекрасного.

Во-вторых, Антон до потери рассудка увлекся женщиной, которая очень некстати была женой профессора, члена-корреспондента Академии наук. Этот влиятельный человек мог одним махом, совершенно не напрягаясь, разрушить всю карьеру молодого ученого. Но Антон был не просто страстным человеком, очень даже интересующимся женщинами, но еще и грузином, пусть и с заметной примесью русской крови.

А влюбиться было из-за чего. Мария Ивановна Говорова была лет на пятнадцать моложе своего мужа. В свои сорок лет она выглядела просто великолепно. Натуральная блондинка с серыми пронзительными глазами, пухлыми чувственными губами и идеальной фигурой! При первом же взгляде на нее у молодых коллег мужа кружились головы. Но Маша не была ветреницей, не строила глазки всем подряд. Даже самые злые языки не распускали о ней слухов и не приписывали ей любовников.

Антон не знал, были ли когда-нибудь у Марии Ивановны любовники. Он бросился в отношения с ней как в омут. Зажмурившись и махнув на все рукой.

Антон захотел ее, как только впервые увидел на новогоднем корпоративе. Он мечтал о ней, грыз ногти, искал встреч. Но впервые поговорить с ней, посмотреть ей в глаза Антону удалось лишь седьмого марта. В этот день у них, конечно же, чествовали женщин в преддверии праздника.

Антон стоял у столика для фуршета и смотрел на Марию Ивановну, которая пришла с мужем. Но почтенный профессор уже не обращал на супругу никакого внимания, увлекся обсуждением каких-то архиважных научных проблем. Чудо, а не женщина! Нечего удивляться, что вокруг нее тут же стали виться ученые мужи, не только молодые, но и вполне зрелые. Один предлагал ей подлить шампанского, другой угощал фруктами, третий подносил сладости.

Антон решился, налил себе полный фужер и громко потребовал всеобщего внимания. В этот момент он увидел блеск ее глаз, любопытство, даже интерес.

Антон стал говорить тост. Таковых в его репертуаре было много. Будучи грузином, он просто обязан был развлекать гостей на всех застольях бездонными глубинами горской мудрости.

Бог создал мужчину. Тот бродил по горам и лесам, а солнце тогда все двадцать четыре часа освещало землю. Потом Всевышний решил сотворить женщину. Когда он сделал это, солнце увидело всю ее красоту, поблекло и от стыда ушло за горизонт. Так на земле день стал сменяться ночью. В финале Антон, разумеется, предложил выпить за женщин, творение Господа, которое затмило даже солнце.

Эффект был не слабым. Подвыпившие ученые мужи встретили тост с таким энтузиазмом, что Мария Ивановна заметно смутилась и посмотрела на молодого человека с еще большим интересом. Потом зазвучала музыка, и Антон за свой тост был удостоен медленного танца. Они болтали, его руки нежно прижимали женщину. Антон просто засыпал Марию Ивановну изысканными комплиментами, которые вместе с шампанским, кажется, начали кружить ей голову.

Антон прекрасно понимал, что разница в возрасте вовсе не будет служить препятствием. Лишь немногие женщины придерживаются принципа, что их партнер должен быть ровесником или старше по возрасту. Честно говоря, большинство очаровательных дам, переходя сорокалетний рубеж, начинает тяготеть к молодым людям. Женщины как будто возвращаются в те годы, когда им тоже было столько лет.

Мария Ивановна зачастила в «Каскад» не просто так. Это Антон понял сразу. Оставаясь беззаботной домохозяйкой и распоряжаясь собственной машиной, она вдруг под разными предлогами стала приезжать к мужу все чаще и чаще. Антон пару раз слышал, как профессор Говоров сам звонил Маше и просил привезти какие-то бумаги, которые он по забывчивости выложил из своего портфеля и оставил дома. Антон заподозрил, что это было делом рук супруги профессора, которая искала легальный повод приехать к ним в институт. Он уловил в этом интерес к себе и пошел напролом. Разумеется, тайно от всех.

Антон дважды устроил случайные встречи с Марией Ивановной за пределами стен «Каскада». На второй раз он пылко, со страстными лобзаниями ее рук признался в своих чувствах, поглощающих рассудок и сжигающих его целиком.

Она, как и предусмотрено правилами хорошего тона, напомнила, что является замужней дамой. Только второй причиной была названа разница в возрасте. Тут Антон выплеснул целый поток комплиментов, возвышающих, делающих еще более желанной женщину именно в таком возрасте, когда ее красота расцветает по-настоящему.

В его постели она оказалась через неделю. Он заранее понял, что это должно случиться, и впервые за все лето их свиданий пригласил женщину к себе домой. В смысле, на съемную квартиру на Мойке. Все их тайные скромные поцелуи, которые имели место этим летом, должны были одним махом перейти в нечто гораздо большее.

Так и получилось. Это было начало августа. Антон признался, что вместе с группой конструкторов уезжает на Черное море, на испытания оборудования, поэтому их встречи придется прервать. Она начала было шутить, что Антон пытается сбежать от нее, но он закрыл ей рот жарким жадным поцелуем. Сорокалетних женщин он еще не целовал и сразу понял, что это огромное упущение с его стороны. Это вам не девочка!.. Тут невероятный потенциал, это огромный запас страсти, которую не смог утолить супруг, занятый решением научных проблем.

Они целовались так, что у него заболела челюсть, катались прямо в одежде по его двуспальной кровати, задыхались, хватали друг друга широко раскрытыми мокрыми ртами. Он ощущал ладонями ее тело. Оно было таким податливым, столь жаждущим, как будто его не ласкали уже лет двадцать как минимум. Она позволяла, хотела, отдавалась ему с явным нетерпением, с такой жадностью и исступлением, что Антон просто дурел от избытка эмоций.

А потом Мария Ивановна ушла, влепив ему прямо у порога влажный поцелуй. Антон шумно выдохнул и обессиленно сполз спиной по прохладной стене и замер под дверью. Вот это женщина! Вряд ли ее муж-профессор являлся вот таким же темпераментным любовником. Иначе у нее не было бы столько жадности и нетерпения.

Антон решил, что после такого романтического приключения надо залезть в теплую ванну с бокалом красного вина и расслабиться. Он наскоро оделся и отправился в ближайший магазин. Молодой человек уже тогда понял, что не сможет жить в этой квартире, где вся постель пропитана страстью. Нет, спать надо спокойно. Дорого же будет стоить любовь, если содержать квартиру именно ради нее…

Антон не успел додумать эту мысль до конца, когда рядом остановилась черная «Тойота». Задняя дверца открылась, и крепкий парень спросил, как проехать вот по этому адресу, и протянул листок, на котором было что-то написано. Антон подумал, что парень мог бы и сам прочитать вслух, а не совать ему эту бумажку, но подошел.

Тут распахнулась передняя дверца. Антон и охнуть не успел, как оказался на заднем сиденье «Тойоты» и услышал совет не дергаться и не поднимать шума. Сделано было все очень профессионально. Антон сразу понял, что не стоит даже пробовать орать и сопротивляться. Его тело было намертво зажато между двумя другими, весьма неслабыми.

– Ну, здравствуй, Антон Микиашвили! – Человек с еле заметным шрамом на брови повернулся на переднем сиденье и широко улыбнулся. – Вот и пришло время поговорить.

– Вы кто? – хмуро осведомился Антон. – О чем вы хотите говорить со мной?

– Вот ты вроде человек ученый. – Мужчина со шрамом сделал огорченное лицо. – А выводы делаешь неправильные. Раз я сам сказал, что надо поговорить, то зачем же спрашивать, о чем именно? Естественно, я посвящу тебя в суть дела, интересного для нас обоих. Сначала посмотри вот сюда.

Он нажал кнопку, и засветился экран прибора, который Антон сначала принял за видеорегистратор. Он увидел свою голую спину, крепкую, почти атлетическую, собственный поджарый голый зад. Под этим великолепием извивалось женское белое тело. Дама стонала, кричала, называла его по имени, предлагала не спешить и продлить удовольствие.

Снято все это было откуда-то со стороны картины, которая висела в ногах кровати, на стене той самой комнаты, где Антон только что занимался любовью с Марией Ивановной. Собственно, вот и ее лицо, вполне узнаваемое, уставшее, но счастливое. А вот и сам Антон, рухнувший рядом и подставивший свою рожу под объектив камеры. Его рука шаловливо ласкает грудь женщины, все еще судорожно вздрагивающую. М-да! Сюжет для небольшого рассказа!

– Орел, а, парни? – поинтересовался у своих товарищей человек со шрамом, кивая на экран. – Если сейчас выложить этот сюжет на какой-нибудь порносайт, то за неделю, я думаю, будет не менее десяти тысяч просмотров.

– Миллион за месяц гарантирую, – заявил тот парень, который сидел справа от Антона, и хохотнул. – Я и сам еще разок посмотрел бы.

– Я думаю, что не только ты с удовольствием поглядел бы на это, – ответил главарь. – Многие серьезные люди оценили бы по достоинству этот ролик. Даже такой видный ученый, как Всеволод Иванович Говоров, и то стал бы сопереживать романтическим героям, несмотря на свой солидный возраст. Нет?

– Ясно, – обреченно пробубнил Антон и повесил голову. – Шантажировать будете. Только надо бы вам, парни, знать, что зарплата у меня не ахти какая большая, чтобы был смысл вымогать деньги. Своей квартиры у меня нет, машины тоже.

– Обсудим, – пообещал человек со шрамом. – Если только ты настроен решать проблему. Есть у тебя такое желание?

Антон молча кивнул, покусывая губу и уставившись в окно. Вид у него был расстроенный. Двое парней по команде старшего вылезли из машины и исчезли.

– Давай, перебирайся сюда, на переднее сиденье, – вполне дружелюбно предложил человек со шрамом. – Покатаемся, поболтаем о жизни.

«Тойота» тронулась, и Антон стал задумчиво смотреть на дома и каналы, проносившиеся мимо. Человек со шрамом покрутился по соседним кварталам, а потом решительно двинулся в сторону Васильевского острова. Там он свернул на улицу Кораблестроителей и выскочил на Морскую набережную.

– Пойдем-ка подышим морским воздухом, – предложил он, выбираясь из машины.

Антон молча последовал за ним. У парапета набережной они остановились, человек со шрамом закурил тонкую коричневую сигарету и снова заговорил:

– Ты наверняка понимаешь, Антон, что тебе придет конец, если мы покажем эти кадры профессору Говорову. Твоя ученая карьера на этом и завершится. Куда ты пойдешь потом? Разве что в школу, преподавать физику. Только это и останется, потому что ни в один вуз тебя не возьмут. Тут уж он постарается. Это Марии Ивановне ничего не грозит, не считая занудных бесед и внушений. Он ее слишком любит, из дома не выгонит…

– От меня-то вам чего надо? – угрюмо прервал его Антон. – Ясно же, что вы не просто так все это затеяли.

– Молодец. Соображаешь. Я скажу, что нам нужно, но ты учти, что после этого твое положение только ухудшится. Потому что ты получишь информацию, цена которой – твоя жизнь. Ты это запомни, казанова. Хорошо запомни! А нужны нам материалы по вашим разработкам снаряжения типа «Посейдон».

– «Посейдон»!.. – Антон повернулся и уставился на собеседника. – Вы… собственно, теперь многое понятно. Значит, вы представляете иностранную разведку, да?

– Странные вы люди, дилетанты и обыватели, – заявил человек со шрамом и пренебрежительно усмехнулся. – Ну, скажи мне, пожалуйста, зачем тебе знать, кого именно я представляю. Какая тебе от этого польза? Испытать сладость от капитуляции перед непреодолимой силой? В том смысле, что продаваться узбекской разведке стыдно, а вот ЦРУ – вроде как достойно?

– Нет. – Антон покачал головой. – Это был риторический вопрос. Только вы меня ведь на измену родине толкаете.

– Вот ты и проболтался, голубчик, – сказал мужчина и рассмеялся. – Если это разработка чисто вашего НПО, то она является коммерческой тайной. А если ты заговорил об измене родине, значит, ваш «Каскад» выполняет заказ ВМФ. Материалы имеют официальный статус секретной разработки. Ладно, не парься. Это я и без тебя знал. Ты должен понять, что благодарность за твою услугу окажется весьма серьезной.

– Может, с этого и стоило начинать, – заявил Антон и недовольно скривился. – А то пугать сразу начали, порнуху крутить. Если за вами серьезные люди стоят, то они должны понимать, что в наше время купить можно любого. Под давлением человек всякое может выкинуть. Вплоть до суицида с посмертной запиской. А вот если его заинтересовать, мотивировать соответствующим образом…

– Ты мне нравишься, Антон! – заявил мужчина. – С тобой просто приятно иметь дело. У тебя абсолютно атрофировано такое чувство, как любовь к родине.

– К родине? – удивился Антон. – Я бы назвал это страной проживания. Судя по всему, вы хорошо изучили меня, прежде чем идти на контакт. Я грузин и горжусь этим, хотя в двух последних поколениях у меня подмешана русская кровь. Стыд за август две тысячи восьмого года гложет меня, как и всех представителей моего народа. Вам нужно было давить на эти вот чувства, а не размахивать компроматом или деньгами. Хотя зеленые бумажки мне тоже нужны. Так сказать, два удовольствия одновременно. И России нагадить, и получить приличный доход, который может обеспечить мне безбедное существование.

– Я скажу больше, Антон. Если мы договоримся и ты выполнишь все наши условия, то после окончания операции мы вывезем тебя за границу. Там ты получишь вид на жительство, свой дом, машину, научную лабораторию и интересную тему. Ты обеспечишь свое будущее.

– Заманчиво, – тихо проговорил Антон, руки которого суетливо двигались, теребили клапан кармана на куртке. – Значит, вам нужен «Посейдон».

Человек со шрамом с еле заметной улыбкой смотрел на пальцы Антона.

Глава 2

Новороссийская военно-морская база

(в/ч 99608)

Военный «Урал» въехал в ангар и прижался задним бортом к участку, огороженному стальной сеткой, верх которой был опутан колючей проволокой. Матросы в рабочих робах начали разгружать оборудование, привезенное учеными из Санкт-Петербурга. Невысокий грузный мужчина с обширной лысиной пытался руководить процессом. Он делал это весьма энергично и немного бестолково. Трое его коллег помоложе веселились и тоже больше мешали морякам, чем помогали им.

Шума и гвалта хватило, чтобы привлечь внимание дежурного по части. Моложавый и подтянутый капитан второго ранга решил вмешаться и выяснить, почему матросы работают без старшего по команде, когда заметил высокого худощавого офицера.

Представителя разведуправления штаба флота капитана первого ранга Ломашевского на базе знали. Дежурный был в курсе, что ученые, прибывшие для испытания секретного оборудования из Санкт-Петербурга, поступают под опеку Ломашевского. Поэтому вмешиваться уже не имело смысла.

– Дмитрий Сергеевич, я полагаю?.. – раздался голос за спиной ученого.

Лысый толстяк обернулся, старательно вытер носовым платком лоб, темя, потом руку и протянул ее высокому офицеру. Вид у этого капитана первого ранга был внушительный: плотно сжатые губы, колючие глаза, загорелое лицо. Фигура какая-то поджарая, прямо как у гончего пса. Чувствовалась физическая сила, мгновенная реакция и привычка быстро принимать решение.

– Да. – Ученый настороженно улыбнулся. – Я профессор Полонин. А это мои коллеги.

– Очень хорошо, – без улыбки проговорил Ломашевский. – Я прошу вас с вашими коллегами пройти сейчас за мной в здание штаба. За оборудование можете не волноваться, с ним будут обращаться надлежащим образом.

– Да, но… – Ученый замялся.

– Не волнуйтесь. Ящики и контейнеры опечатаны. Сейчас ворота закроют и возьмут под охрану. Вот и разводящий ведет наряд.

Ученый обернулся и увидел мичмана в черном кителе, за которым шли трое матросов с автоматами за плечами.

Ломашевский проводил гостей в штаб, где было собрано совещание. В небольшом светлом помещении стоял длинный стол. На нем лежала карта Новороссийского водного района, закрытая пластиковыми створками так, что виднелся только заголовок.

В комнате находились всего пять офицеров. Ломашевский представил их профессору так быстро, что тот не успел запомнить фамилий и должностей. Ученый махнул рукой, полагая, что это не особенно важно. Главное, что есть Ломашевский, который будет курировать научную группу. Именно к нему потом придется обращаться по всем вопросам.

– Прошу всех садиться, – снимая фуражку, предложил Ломашевский. – Я думаю, что некоторая торопливость всем понятна. Ничего страшного, познакомитесь ближе в процессе работы. А сейчас я предоставлю слово профессору Полонину Дмитрию Сергеевичу, руководителю научной группы и главному разработчику нового оборудования. Пожалуйста, Дмитрий Сергеевич, коротко расскажите офицерам о новых возможностях оборудования и плане испытаний.

Профессор, который так и не успел сесть, откашлялся и попросил одного из своих помощников заняться мультимедийным проектором для иллюстрации своего доклада.

– Многоцелевой индивидуальный подводный комплекс «Посейдон», разработанный нами, является, по сути, источником информации, встроенным бортовым компьютером, помогающим водолазу или аквалангисту эффективно выполнять поставленные задачи. Комплекс потому и называется многоцелевым, что может использоваться как при чисто технических подводных работах, так и для выполнения задач боевыми пловцами. Это две модификации, которые очень мало отличаются друг от друга. Для технических работ используется упрощенный вариант, потому что водолазу не нужно столько информации, сколько боевому пловцу. Первые испытания по максимальной программе будут проводиться здесь, на Черном море. Затем они пройдут при куда более низких температурах – на Балтике и в Баренцевом море.

На стене комнаты появилось изображение шлема, отдаленно напоминающего тот, который носят пилоты современных истребителей.

Профессор взял указку, протянутую помощником, и продолжил рассказ:

– Собственно, вот этот шлем и есть почти вся система. Кроме него имеется усовершенствованная система регенерации использованного воздуха, позволяющая работать на глубинах до тридцати метров в течение полутора суток. В основе лежит химический процесс, поэтому нет никаких источников энергии, утяжеляющих снаряжение.

– А на других глубинах? – тут же спросил представитель водолазной службы.

– Да, это интересный момент, – с улыбкой сказал профессор. – На глубинах до ста десяти метров используется уже не сжатый воздух, а дыхательная смесь. Принцип тот же, который использовался ранее, только производство смеси происходит автоматически, когда при погружении аквалангиста срабатывают датчики давления. Данный процесс ограничен во времени. Это связано как с техническими трудностями, так и с ограниченными физическими возможностями человека. С началом подъема ведется отсчет глубин и времени для соблюдения условий декомпрессии. Предусмотрен автоматический режим на случай потери пловцом сознания.

Представитель водолазной службы скептически хмыкнул и заявил:

– Обычно это уже гибель. Ваша автоматика все равно поднимет на поверхность уже мертвого пловца.

– Условия потери сознания могут быть разными, – возразил медик. – Да и человеческие особенности индивидуальны. Я полагаю, что ученые просто смогут дать шанс тем людям, организм которых окажется достаточно сильным, способным выдержать около часа медленного подъема в бессознательном состоянии. Испытания могут помочь конструкторам доработать систему, чтобы изменить состав дыхательной смеси и повысить выживаемость пловцов, находящихся в бессознательном состоянии.

– Безусловно, – заверил профессор. – Мы, конечно же, внесли этот вопрос в программу испытаний. Теперь собственно об электронике. Здесь можно выделить три блока. Первый – это блок технического обеспечения. Датчики давления, контроль выдыхаемого воздуха, автомат срабатывания загубника при повреждении передней остекленной части шлема, система освещения и улучшения изображения в трех диапазонах. Еще, конечно же, передатчик, постоянно выдающий сигнал для отслеживания положения пловца с борта судна или с вертолета, если установить на нем подобную аппаратуру поиска. Надо отметить, что сигнал несет информацию не только о состоянии пловца, но и о параметрах водной среды – температура, давление и тому подобное. Собственно, и о глубине погружения, как вы понимаете, тоже. Второй блок – навигационный. Он выводит информацию на лицевое стекло. Фактически это карта со всеми необходимыми географическими объектами и спутниковая система позиционирования. Так же четко отслеживается и выводится информация по глубине погружения и расстоянию до любого другого объекта. Ни для кого не секрет, что в сложных условиях человек может не совсем адекватно оценивать ситуацию.

– А боевые системы? – спросил капитан второго ранга с обильной проседью в волосах и пронзительными голубыми глазами.

– Да, это, собственно, и есть третий блок. Боевая система регулируется на определенное расстояние. Во-первых, мы не хотели замыкаться на оружии, имеющемся у боевых пловцов. Его поражающие свойства могут и обязательно будут расти год от года. Поэтому оценка расстояния в зависимости от глубины сейчас настроена на ваши автоматы АПС. Еще в этом блоке имеется система распознавания. Увы, пока она действует на расстоянии всего в двадцать метров, но согласитесь, что и это уже большая помощь боевому пловцу, который встретился под водой с товарищем или противником.

– Значит, система поиска и контроля, которую может использовать командир с борта судна, тоже ограничена таким же расстоянием? – поинтересовался тот же капитан второго ранга.

– Все зависит от плотности среды. При глубинах, не превышающих тридцать метров, с борта судна обнаружить пловца в нашем снаряжении можно будет на расстоянии до пятисот метров. На судне можно установить куда более чувствительную аппаратуру, а в шлеме мы ограничены малым объемом. Замечу, что пловец может использовать подводный радар для обнаружения движущихся тел, размер которых сопоставим, допустим, с телом ребенка или небольшого тунца.

Новороссийск. Военный госпиталь Черноморского флота

Сегодня с моря тянуло соленым ветерком, и Андрей настежь открыл окна в палате. Рана на ноге благополучно зажила, и теперь он занимался восстановительной гимнастикой, уделял дополнительное время и тренажерному залу. Мышцы истосковались по физической нагрузке, глаза устали смотреть на больных моряков и постные лица персонала.

Пациенты хорохорились друг перед другом, напропалую ухлестывали за молоденькими медсестрами и врачихами. Те давным-давно привыкли к скучающим альбатросам морей, которые всегда развлекались одинаково. На ухаживания они совершенно не реагировали, так что и Андрею приходилось тут скучать и в этом смысле.

– Андрюха! – В двери появилось лицо его соседа по палате. – Пошли в теннис постучим.

Андрей вяло махнул рукой и снова вытянулся на кровати. Ему было скучно и тошно. Не радовали даже такие развлечения, как настольный теннис.

«Как же это так неудачно получилось в Средиземном море?! Ребята там. Орлов командует, довольный, наверное, как слон. А я тут вот!..» – подумал Истомин.

В дверь тактично постучали. Это было проделано слишком вежливо и привлекло внимание раненого героя.

Андрей тут же настроился на лирический лад, принял вертикальное положение и бодро рявкнул:

– Входите! Не заперто!

Но вместо молоденькой симпатичной докторши в дверях выросла фигура его отца в форменной рубашке с погонами и белом халате, накинутом на плечи.

– Ну и глотка у тебя! – заявил он вместо приветствия и поморщился. – Прямо труба иерихонская.

– Привет, папа! – заявил Андрей, улыбнулся, соскочил с кровати и взял из рук отца выстиранную и выглаженную форму, которую тот привез ему из дома.

Андрея привезли в Новороссийск на носилках и фактически в одних плавках. Теперь, когда близилась выписка, пришло время подумать об одежде.

– Ну и как ты тут? – выпустив сына из объятий, спросил отец.

– Как обычно. – Андрей пожал плечами. – Тоска зеленая. Ребята в походе, а я тут прохлаждаюсь как на курорте.

– Ты выполнил свой долг, теперь имеешь право на отдых и лечение, – заметил отец, не приняв иронии.

В дверь сунулся было все тот же сосед по палате, но увидел на плечах гостя погоны капитана первого ранга и мгновенно исчез. Зато в палату вошла молоденькая медсестричка Оля в коротеньком халатике и кокетливой белой шапочке.

– Здравствуйте! – проговорила она, обращаясь к отцу Андрея, а его самого одарила пылким коротким взором, поставила на тумбочку стаканчик с витаминами и скомандовала: – Выпить обязательно за час до обеда!

– Слушаюсь, мон женераль! – выкрикнул Андрей, не удержался и скользнул взглядом по ровненьким гладеньким ножкам сестрички.

Оля вильнула задом и удалилась, оставив Андрея наедине с отцом.

– Все пялишься! – недовольно сказал отец. – Пора бы уже мужиком становиться.

– Мужик – это тот, кто на женщин внимания не обращает? – спросил Андрей с явной иронией.

– Мужик – это тот, кто смотрит только на одну женщину, а не разменивается на…

– Ну, папа!.. – Андрей примирительно засмеялся. – Я просто еще не выбрал. Ты же знаешь, как это сложно.

– Конечно, сложно, если ни одной юбки не пропускать. Это срам просто! Ты в походе, а домой чуть ли не каждый день какие-то девицы названивают.

– А кто именно звонил? – оживился Андрей.

– Я не выяснял! – повысил голос отец. – Стыдно, Андрей. Нельзя водить дружбу, иметь отношения с такими вот особами, которые сами звонят тебе домой. Извини меня за резкость, но это просто неприлично для девушки.

– Папа!.. – Андрей широко улыбнулся.

– Что «папа»? Ты офицер российского флота, командир! Ты должен быть образцом и в службе, и в быту, и в семье. Я твержу тебе это со школьной скамьи.

– Папа! – Андрей встал с кровати, подошел к отцу и обнял за плечи. – Папа, что случилось? Ты же не просто так ворчишь. Я таким был всегда. Ты спокойно воспринимал тот очевидный факт, что я еще не повзрослел настолько, чтобы жениться или просто завести серьезные отношения. Что с тобой, папа?

Отец опустил голову и замолчал, как будто сам понял, что сегодня разошелся не на шутку. Андрею стало его жалко. Ветеран подводного флота, капитан первого ранга в отставке с правом ношения военной формы, офицер флота, которого лично награждали два министра обороны СССР, потомок знаменитого контр-адмирала Истомина стоял и не знал, что ответить сопляку-сыну.

– Папа, – тихо сказал Андрей. – Я хочу, чтобы ты знал. Что бы ни случилось, ты всегда останешься в моей жизни на первом месте.

– Это ты сейчас так говоришь, – проворчал отец. – Пока тебя не окрутила какая-нибудь…

– Какая-нибудь, если она вообще появится, все равно останется человеком из современной жизни. А ты для меня – этой целый мир, мой собственный, мир моего детства, отчего дома, который всегда будет внутри, станет греть меня и радовать воспоминаниями. Даю тебе слово офицера, если ты считаешь меня таковым.

– Ладно, сынок, – дрогнувшим голосом ответил отец. – Извини. Наверное, я и правда старею. Боюсь остаться один. Мой мир уходит от меня так же стремительно, как ракетный крейсер, а я остаюсь. Когда-нибудь ты это и сам почувствуешь. Задумаешься вот так, стоя у окна, и поймешь, что вокруг уже новый мир, люди стали другими, изменилась армия, всем вокруг руководят уже иные принципы и правила.

– Главное, чтобы мы оставались теми, кто мы есть, такими, какими нас воспитали родители, чтобы соответствовали тому, что в нас заложено.

– Как было у берегов Сирии? – сменил тему отец.

– Нормально. Парня одного чуть не потерял, но обошлось. Не простил бы себе!..

– Андрей, это неизбежно. Командиру иногда приходится посылать подчиненных на смерть. Такова твоя работа. Учись не раскисать. Если гибнет твой товарищ, сохрани о нем достойную память. Когда надевали погоны, мы клялись не щадить жизни. А ты просто не можешь забыть гибели Сашки Ветрова в Парагвае.

– Нет. Я не могу простить себе, что сил не нашел, не смог вытащить его тело.

– Он моряк, мы с тобой тоже, – хмуро заметил отец. – Для нас пучина всегда была нормальной могилой. Тогда ты был ранен, но все-таки сумел спасти девушку. Тоже раненую!

– Если бы она погибла, то я не смог бы объяснить этого ее родителям, – сказал Андрей и вздохнул. – У нее в родне не было ни сухопутных военных, ни моряков.

– Ты больше не встречался с ней? С этой девушкой, Марией? – снова сменил тему отец. – После того раза?..

– Вообще-то это военная тайна. – Андрей улыбнулся.

– Что, все-таки встречался?

– В прошлом году я был в командировке, помнишь?

– Это когда вы ходили к берегам Африки, да?

– Да. Но мы ходили не столько к берегам, сколько именно по ним. У нас был приказ ее вытащить, вот мы и гонялись там как сухопутные.

– Вытащили?..

– Обижаешь, папа!

– Не зарывайся, сынок. Не надо. Удача – девка капризная. Если ее дразнить, то она тебе может и фигу показать. Ладно, больной, отдыхай, а мне пора. У нас сегодня встреча с ребятами с нашей лодки.

– Привет ветеранам, папа! Ты только смотри там, не очень налегай на коньяк.

– Но-но! – Отец сделал чересчур уж серьезное лицо. – Указывать старшему по званию? Не позволю!

– Пока, старший! – заявил Андрей и улыбнулся, поняв, что настроение у отца все же улучшилось.

Он проводил взглядом спину старого моряка, уже довольно сутулую, отметил, что и шаг Истомина-старшего был уже далеко не так тверд, как когда-то на палубе подводного ракетного крейсера. Стареет морской волк, это очевидно. И процесс этот для него очень болезненный. Андрей закрыл дверь. Он знал, что отец не любил сантиментов, всяких там провожаний до ворот или до лестницы. Даже долгих взглядов, брошенных вслед, терпеть не мог.

Из коридора донеслось четкое:

– Здравия желаю, Владимир Иванович!

Андрей подумал, что отцу встретился кто-то из знакомых. Это же госпиталь, тут всегда лежит много отставников.

Истомин собрался было пойти погонять шарики, но тут дверь без стука отворилась. Он обернулся и увидел своего командира.

Капитан второго ранга Серов был моложав, энергичен, бодр и проницателен. Многие боевые пловцы признавались, что им становилось не по себе от пронзительного взгляда голубых глаз этого человека. Им казалось, что он заглядывает куда-то очень глубоко, в самую душу.

Серов снял фуражку, коротким привычным движением пригладил ладонью седину на висках, подошел к Истомину и заявил:

– Докладывай о здоровье! Не надоело валяться тут?

– Я правильно понял, что этот вопрос уже кое-кто решил за меня? – осведомился Андрей и улыбнулся. – Не каждый день командир навещает своих подчиненных в лазаретах.

– Молодец, принцип понимаешь, – без улыбки ответил командир. – У тебя тут есть место, где можно поговорить спокойно, без чужих ушей?

– Можно выйти на улицу, но там жарко. Есть буфет, но там сейчас народа полно.

– Поглядите на него!.. – заявил Серов и наконец-то позволил себе улыбнуться. – Боевой пловец, краса и гордость морского спецназа страны! И жарко ему, видите ли!

– Можно пройти в конец коридора и посидеть в эркере. Сердобольные мамаши обычно снабжают там домашними пирожками молодых моряков. Сегодня вроде пусто.

Серов кивнул и вышел из палаты. В эркере под сенью двух искусственных пальм и правда никого не было. Лавки с мягкой обивкой стояли у высоких окон, заманивая к себе тех людей, которые хотели уединиться.

Какой-то парень, остриженный под машинку, по виду срочник или контрактник, шмыгнул было в эркер под ручку с девушкой.

Тут Андрей коротко и веско рыкнул на весь коридор:

– Отставить!

Парня с девушкой как ветром сдуло.

– Я правильно понял, что вы не собираетесь отправлять меня на «Москву», в Средиземное море? – спросил Истомин, когда они уселись в эркере под пальмами.

– Смысл?.. Или ты полагаешь, что Орлов не справится?

– Справится, но я же…

– Так справится или нет? Твое мнение, Андрей?

– Справится, конечно, – решительно ответил тот. – Сознаюсь, ревность одолевает и все такое… неуместное. Я готовил группу, командовал ею. Хотелось бы самому и закончить эту операцию. Вот как-то так.

– Послушай меня, Андрей! Ты один из самых опытных пловцов, прекрасно подготовлен психологически и физически. Поэтому я хочу отправить тебя на испытание нового снаряжения.

– Интересно. Что за железо?

– Больше электроника, хотя, как я понимаю, компьютерщики как раз потроха системного блока железом и называют. К нам из Питера привезли на испытание новый подводный индивидуальный комплекс. Серьезная игрушка, для нас полезная. Но нужно ответственно подойти к испытаниям. Ведь от того, насколько ты в ней разберешься, от твоих замечаний и рекомендаций зависит доводка модели до ума.

– Я «за»!.. – с энтузиазмом ответил Истомин. – Испытывать в бассейне будем?

– Нет, этот уровень они уже прошли. Сейчас пришла пора, так сказать, полевых испытаний. Нужна работа опытного пловца в различных условиях. Ты проверишь комплекс по всем его функциям. От твоего заключения будет зависеть его будущее. Одним словом, понырять придется.

– Я готов, командир. Когда приступаем?

– Не торопись. Во-первых, тебе прислали из Севастополя напарника. Крепкий парень, опытный. Капитан-лейтенант Заварзин. Он тут полежит с тобой денька три.

– Заболел, что ли? – насторожился Андрей.

– Нет, он вполне здоров, – сказал Серов и улыбнулся. – Тут вот какая хитрость. Вам вживят под кожу на шее микрочипы. Электроника настраивается на конкретного пловца, и чужой комплекс использовать ты не сумеешь. Это как полицейские пистолеты, из которых стрелять может лишь тот, на кого настроена память оружия. Слышал о таких?

– Нет.

– Я недавно читал о разработке бельгийцев из Льежского университета. Они впихнули в рукоятку пистолета аж двести пятьдесят микродатчиков. Они распознают силу и манеру сжатия оружия. Поэтому стрелять из него может только один человек. Вот и здесь все взаимодействие с электроникой будет настроено на твои личные параметры.

– Ладно! – сказал Андрей. – В киборгов я еще не играл. – Он согнул руки в локтях, сделал каменное лицо и изобразил несколько движений, характерных для робота.

Серов вздохнул, поднялся и заявил:

– Великий Посейдон! И этот человек числится моим заместителем!..

– Первый раз слышу, что у нас в отряде кто-то поклоняется древним греческим богам. – Андрей сделал вид, что смутился.

– Это название комплекса. «Посейдон».

Банка Каневского, 14 миль от Краснодарского побережья Черного моря, район пос. Шепси

Андрей без всяких объяснений понял, почему те люди, которые отвечали за проведение испытаний, не использовали при этом ни один из военных кораблей. Любое судно, удалившееся от берега на расстояние большее, чем двенадцатимильная зона территориальных вод, уже попадает в сферу внимания посторонних персон, особенно тех, которые интересуются этим по долгу службы. Тем более если речь идет о военном корабле.

А тут это всего лишь старый буксир КЩ-28 с плавучей платформой за кормой. Мало ли. Может, гидрологи, может, экологи какие-то.

Специально обученные люди собирали эту платформу в Туапсе в течение двух месяцев. Они очистили небольшую старую баржу для насыпного груза и разделили всю ее внутреннюю полость переборками на пару десятков помещений. Здесь были каюты для ученых, испытателей, кубрик для отделения морских пехотинцев, осуществляющих охрану посудины, помещения для оборудования и обслуживания подводного снаряжения. Снаружи баржа нисколько не изменила своих очертаний, так что никто не мог догадаться о ее секретной начинке.

Банка Каневского – это участок материкового склона, где в результате подъема морского дна в далеком геологическом прошлом образовались подводные скалы. Глубины здесь небольшие – в пределах 20–30 метров. Сложный рельеф банки позволял использовать различные впадины, хребты, извилистые проходы между скалами, среди колышущихся морских растений и мириад рыб для полноценных испытаний электроники комплекса «Посейдон». Все его системы можно было проверять здесь при различных режимах. Тем более что площадь банки является довольно приличной – около шести квадратных километров.

Капитан-лейтенант Заварзин оказался крепким высоким парнем. Ростом и телосложением он не уступал Андрею. Но вот характер у него оказался сложным. Он был молчаливым и крайне необщительным, в пространные разговоры на общие темы не включался, сам с Андреем не заговаривал. Даже на самое обычное «доброе утро» Истомина Заварзин отвечал лишь легким кивком. А еще он никогда не смотрел собеседнику в глаза.

Все, что Андрей знал о Заварзине, запросто укладывалось в пару строк рукописного текста. Уроженец Ростова-на-Дону, кадровый офицер флота, спортсмен-аквалангист еще со школьных годов, служит командиром подразделения водолазов на Севастопольской базе. Остальное подразумевалось само собой, учитывая специфику службы. Под воду идут только люди, обладающие железной выдержкой в любых чрезвычайных ситуациях, отличными профессиональными навыками, идеальным физическим и психическим здоровьем.

Надо сказать, что огромное недоумение у Андрея вызывало именно психическое здоровье напарника. Как раз оно-то и должно было выражаться в общительности, поддержании ровных отношений в коллективе. А тут полная замкнутость. Может, у Заварзина что-то случилось, произошла какая-то личная трагедия, и умное командование решило дать офицеру возможность сменить обстановку, устроить ему встряску в виде серьезной тяжелой работы, которая потребует от него напряжения всех сил?

Возможно. Но при своей толерантности Андрей понимал, что после тяжелых потрясений военнослужащего лучше отправлять в санаторий, под наблюдение врачей, а не под воду с новым сложным снаряжением. Но, как говорится, начальству видней. Может, и не было никакого потрясения? Вдруг этот Заварзин таким уродился? Чудны дела твои, природа!

– Подъем, ребята! – В каюту испытателей сунулась голова молодого ученого, одного из конструкторов «Посейдона». – Погодка – чудо!

– Спасибо, осчастливил, – недовольно отозвался Истомин, хотя проснулся уже минут десять назад. – И не смотри на меня так, противный! Я стесняюсь.

Ученый что-то фыркнул и захлопнул дверь. Андрей рывком выбросил тело из постели, встал на руки и прислонился спиной к холодной переборке. Заварзин завозился и опустил ноги на пол. Он опять молчал.

– Доброе утро, Саша, – произнес Истомин, принимая нормальное положение. – Как спалось?

– Нормально, – без тени каких-либо интонаций отозвался Заварзин, натягивая шорты и футболку.

– Это хорошо, – жизнерадостно ответил Андрей и в очередной раз кое-как удержался от шуток по поводу угрюмости Заварзина.

Сунув ноги в легкие плетенки, он застегнул ремешки и с довольным уханьем выбежал в коридор. Лестницу в четыре пролета, ведущую из недр баржи на палубу, Андрей преодолел на одном дыхании. Прохлада утра под ясным голубым небом обняла его за плечи и ласково заурчала тихим шелестом воды у борта платформы. День и правда начинался чудесно.

Андрей сделал несколько упражнений, растягивающих и согревающих мышцы и связки, а потом припустил рысью по периметру верхней палубы. Из двух небольших надстроек на носу и корме, которые были очень похожи на дощатые деревенские туалеты, на него с любопытством смотрели морпехи, круглосуточно несущие сторожевую вахту.

Андрей вихрем пронесся вдоль бортов баржи. Он радовался силе и молодости своего тела, мощному ровному дыханию, послушным конечностям и тут с неудовольствием увидел Антона. Этот молодой ученый, который только что приходил будить пловцов, раздражал Истомина еще больше, чем Заварзин. Напарника вполне можно было терпеть, потому что он не мешал, просто молчал и хорошо, надежно делал свое дело. А вот этот Антон с грузинской фамилией Микиашвили мешал Андрею ухаживать за молоденькой докторшей, присланной на баржу из гарнизона.

Женщина, которая следила за всеми параметрами физических кондиций пловцов-испытателей, была удивительно хороша собой. Высокая, с быстрыми карими глазами, которые могли сказать очень многое. Они ясно выражали ее отношение к тебе, когда женщина не в настроении, а ты слишком докучаешь ей своими симпатиями, и насмешливую игривость, когда у нее появлялась охота пофлиртовать. А еще в ее взгляде частенько угадывалась такая глубокая и таинственная грусть, что сердце любого неравнодушного мужика заходилось в трепете и томлении. Звали ее Виктория Щастливцева.

Сейчас этот самый Антон Микиашвили тоже оказался на палубе совершенно не вовремя.

– Андрей! – Виктория подошла к остановившемуся Истомину и внимательно посмотрела ему в глаза.

Этот взгляд вызвал легкую дрожь в глубине его груди.

– Андрей, вам с Сашей надо до завтрака сдать кровь.

Антон мгновенно оказался рядом и тут же выдал одну из своих шуточек:

– Правильно! На завтрак будут бифштексы. А мы любим с кровью. Потом уже никакой анализ не сделаешь. Правда, Вика?

– Антон! – Карие глаза докторши сверкнули укоризной. – Прекрати, пожалуйста, трепаться. Вчера у ребят были сложные погружения, и у меня есть основания беспокоиться. Я не знаю, насколько качественно проводилась декомпрессия. Так что, Андрей, зови Сашу, и отправляйтесь ко мне в кабинет.

– Вика!.. – жалобно протянул Антон и приложил руку к левой стороне груди. – У меня который день вот тут ноет и свербит.

Виктория снисходительно посмотрела на него, потом прищурилась и весьма решительно сказала:

– Будешь доставать меня своими чувствами, пропишу клизму.

Антон смущенно хмыкнул и промолчал. Он хотел было сказать, что даже клизма, поставленная прекрасными руками Виктории, принесет ему самое настоящее наслаждение, но посчитал это неприличным.

Зато Истомин не сдержался, расплылся в широченной улыбке, хищно оскалил зубы и заявил:

– А делать эту клизму по просьбе доктора буду я.

– Ф-фу, противный! – Антон сморщил нос и удалился в сторону лестницы, ведущей вниз.

Истомин усмехнулся вслед молодому ученому. Антон был очень уж красивым, чтобы не беспокоиться о том, что Виктория предпочтет именно его, а не Андрея. Вообще-то, соревнование у них было гласное, даже в какой-то степени дружеское. Они часто обсуждали достоинства докторши и строили друг другу безобидные козни.

Сбежав по ступеням трапа, Андрей распахнул дверь их каюты и не увидел там Заварзина. Пришлось искать его в кают-компании, как тут по-морскому называли обширное помещение столовой. Заварзин находился здесь. Он как раз усаживался за отдельный столик, за которым их с Истоминым кормили индивидуально, по строго рассчитанному рациону.

– Саша, подожди с завтраком, – сказал Андрей. – Пошли в медпункт. Ты как себя чувствуешь?

– А ты что, нянька мне? – привычно огрызнулся Заварзин. – Или хочешь в начальники поиграть как старший по званию?

– Ладно тебе, – примирительно ответил Андрей. – При чем тут это? Просто Виктория волнуется из-за вчерашних погружений и просит до завтрака сдать кровь. Чтобы натощак.

Заварзин молча встал и, не глядя на Истомина, пошел к выходу. Андрей нахмурился, но, увидев Антона, сразу забыл про своего напарника и тут же переключился на игры с молодым ученым.

– Ты здесь? – Истомин сделал удивленное лицо. – Пошли!.. У всех свои процедуры. Нам кровь сдавать, а тебе тоже что-то, помнится, доктор прописал.

– Учти! – Антон вытянул указательный палец, нацеливая его Андрею в глаз. – Сегодня вечером я тебя уем. Сюрпризик один наметился.

– Петь будешь? – осведомился Истомин и расплылся в саркастической улыбке.

– Вот чего не умею, того не умею. – Ученый развел руками. – Но уем.

– Ладно, – согласился Андрей, уже решил было идти сдавать кровь, но задержался и сказал: – Слушай, Антон, я тут подумал, может, у меня барический датчик врет?..

– Да? Почему ты так считаешь?

В дверях появился профессор Полонин, строго свел брови и энергично замахал Андрею.

– Вы еще здесь?! Ну-ка, голубчик, бегом в медпункт и на завтрак. У нас очень плотный график намечается, а вы бродите как коровы недоенные. Метеорологи передают, что нас может задеть шторм. Не пришлось бы возвращаться на берег.

Вскоре испытатели вынесли оборудование на палубу и стали снаряжаться с помощью ученых. Андрей мельком глянул на горизонт. На юге небо и в самом деле потемнело. Этот признак говорил опытному моряку, что шторм может накрыть их где-то после обеда. Если и пронесет стороной, то балла два-три все равно будет. Это уже опасно. Из-за гор тоже полезли жуткие раздутые тучи. Но эти не так страшны. Всю свою влагу и энергию они растеряли над хребтами Большого Кавказа и вскоре рассеются. Обычно так и бывает.

– Андрей, смотри! – Антон держал в руках шлем Истомина. – Ты первым делом проверь его на погружении. Сначала до десяти, потом до пятнадцати и так каждые пять метров глубины. Главное, следи, чтобы показания не были скачкообразными. Я тебе дам наручный прибор, ты с ним и сверяйся.

– Может, я рядом подержусь, подстрахую? – неожиданно предложил Заварзин. – Заодно сверим показания моего прибора и этого.

– Что там? Серьезно? – осведомился профессор Полонин, вытирая лысину большим белым платком.

– Не очень, Дмитрий Сергеевич, – ответил Антон. – Истомин вот беспокоится, что барическая система барахлит. Минут пятнадцать потестируем, а потом, если все нормально, можно будет работать по плану.

– Решайте сами, Антон Ираклиевич, – заявил профессор. – Или, может, сразу, чтобы время не терять, новый датчик поставить?

– Так с этим тоже разобраться надо. А если у них одна болезнь или же дело совсем не в нем? Тогда придется проверять всю программу.

Заварзин спустился по ступеням трапа по пояс в воду и без всплеска ушел в нее с головой. Андрей взялся за перила. Если честно, то в капитан-лейтенанте Заварзине ему кое-что нравилось. Например, обстоятельность и отсутствие склонности к позерству.

«Может, Сашка недолюбливает меня как раз за это позерство? Вообще-то, мы с Антоном ведем себя как подростки, все крутимся вокруг Виктории», – подумал Истомин, улыбнулся и показал Антону большой и указательный пальцы, сведенные в кольцо.

Мол, все нормально.

Спустившись по ступеням, он увидел, что Вика стоит и смотрит на него. Андрей не удержался и картинно грохнулся спиной о воду. Перевернувшись на живот, он хлестнул по поверхности ластами и стремительно, почти отвесно пошел в глубину.

«Итак, Антон велел мне все время сверять свои ощущения с показаниями приборов в шлеме и на руке. Может, он умышленно сказал, что в комплексе нет серьезных проблем, чтобы я тут загнулся? Тогда Вика достанется ему. Смешно, прямо как в авантюрном романе. – Но эта идиотская мысль тут же была вытеснена текущей работой. – Так, по ощущениям и визуально, если посмотреть вверх, то выходит, что я сейчас нахожусь на глубине не более десяти метров. Перед глазами на щитке с левой стороны по шкале ползет зеленая линия, похожая на подкрашенный спирт в домашнем термометре. Она показывает восемь с половиной. Наверное, зря я стал так резко набирать глубину. Тестирование следует проводить на спокойных режимах погружения. Так, а что у нас на наручном датчике? Восемь. Расхождение в полметра. Много! Если оно будет нарастать в такой же линейной прогрессии, то на тридцати пяти метрах я получу чуть ли не полтора метра разницы. Ничего хорошего!»

Андрей снова пошел вниз, плавно работая ластами и вытянув руки перед собой. Дышалось хорошо и спокойно. Вода, как ей и положено, давила на грудную клетку, зеленая полоска перед глазами стала желтой.

«Значит, я перевалил за условно безопасный предел – двадцать метров. Нет, не может этого быть. Вот и наручный прибор показывает всего двенадцать. Надо остановиться и понаблюдать. Черт! Полоска перед глазами стала оранжевой и начала набухать красным цветом. Вот-вот она покажет критическую для погружения с кислородом глубину. – Андрей снова глянул вверх, потом на наручный прибор. – Четырнадцать метров! Нет, с таким прибором плавать нельзя. Пошли-ка наверх».

Но тут случилось то, чего Андрей никак не ожидал от этой мудреной электроники. Он ясно ощутил щелчок в затылочной части шлема, а среди символов на щитке, куда проецировалась вся информация, замигал сигнал переключения на глубинную смесь. Не может быть!

Андрей рванул было вверх, бешено молотя ластами, как вдруг вспомнил, что ему нельзя подниматься с такой скоростью. А если врет наручный датчик или тот, который вмонтирован в шлем? Вдруг электроника вообще дала сбой и в легкие ему начнет поступать вообще какая-то невообразимая смесь? Тогда отравление, причем смертельное.

Андрей увидел перед собой круглую сферу шлема с зеркальным забралом и только потом вспомнил, что заметил на экране сонара движение крупного тела. Под шлемом напротив могла быть только голова Заварзина. Андрей не успел показать, что у него проблемы с дыханием, как напарник протянул руки к своей голове. Он нажал пальцем клапан заполнения полости шлема водой, потом рывком сорвал скобы лицевой пластины. Экран повис на кабеле и заколыхался рядом с головой Заварзина. Андрей увидел, что напарник держит во рту аварийный загубник, которым следовало пользоваться как раз тогда, когда происходила разгерметизация шлема.

Андрей все понял, задержал дыхание и стал разгерметизировать свой шлем. Он увидел, что Заварзин энергично кивает ему. Холодная вода перехватила горло, забулькали пузыри возле клапана подачи воздуха. Сейчас он сработает и перестанет качать. Есть! И прежде чем вода добралась до подбородка Андрея, в десны ему с силой ударился аварийный загубник. Он схватил его и жадно вдохнул. Воздух, не смесь!

Заварзин большим пальцем показал подъем и плавно заработал ластами. Теперь Андрей стал еще внимательнее относиться к своим ощущениям. Перед глазами нет показаний индикаторов, сведений о составе вдыхаемого воздуха. Сначала он подумал, что ему показалось, но потом почувствовал легкий холодок на кончике языка. Проклятая электроника снова начала гнать смесь. Причем наверняка для глубин метров в девяносто, судя по привкусу.

По его глазам и лицу Заварзин, кажется, понял, что происходит что-то неладное. Он сделал два глубоких вдоха, вытащил свой загубник и протянул его Истомину. Это шанс! Правда, им придется только что не целоваться друг с другом в губы. Но тут уж не до условностей. Андрей с шумом выдохнул и схватил загубник Заварзина. Он сделал несколько вдохов и выдохов, потом посмотрел напарнику в глаза. Тот не подавал сигнала «дай подышать».

Андрей взглянул на приближающуюся пленку поверхности. Еще метров восемь – десять. Он вытащил загубник и протянул его Заварзину.

«Кажется, ни дурноты, ни других неприятных ощущений нет, – подумал Истомин. – Опять Вика будет колоть палец и лезть иглой в вену, добывать мою кровь и старательно хмурить бровки. А какие они у нее!»

Заварзин снова протянул напарнику загубник. Андрей сделал несколько вдохов и опять посмотрел на свет, мерцающий вверху.

«Кажется, волнение усиливается. Сейчас начнут возиться с моим комплексом, тестировать электронику. Значит, мне сегодня не придется погружаться, – решил он. – И с аквалангом не пустят, чтобы Сашку страховать, а по одному нельзя. Значит, на сегодня все?»

Андрей вытащил загубник, вернул его Заварзину и заработал ластами на полную мощность. Секунд через тридцать его голова показалась на поверхности. Рядом маячила спасательная лодка, в которой, с трудом удерживая равновесие, стоял Антон с прибором в руках. Значит, наверху по показаниям электроники поняли, что случились неполадки, и ждали их на месте всплытия.

– Что случилось? – закричал Антон, увидев Истомина с разгерметизированным шлемом. – Сашка где?

– С ним все нормально, – устало пробормотал Андрей, когда два морпеха схватили его под руки и втащили в шлюпку. – Следом идет. Если бы не он, то хрен его знает, чем бы дело кончилось.

– Вон он! – загалдели в лодке, видимо, заметив Заварзина, всплывшего на поверхность. – Давай к нему. У него тоже разгерметизация!

– Андрей, что, черт возьми, произошло? – присаживаясь рядом с Истоминым на корточки, спросил Антон. – Все-таки датчик?

– Боюсь, что хуже, Антоха. Дело в программе. Сбой какой-то, глюк. Нужно перепрограммировать. Комплекс не просто стал врать об истинных глубинах погружения. Он начал реагировать на ложные показания, гнать в систему дыхания глубинные смеси. Мы с Сашкой дышали через его загубник по очереди, пока поднимались.

Когда Заварзина втащили в лодку, Андрей молча протянул напарнику руку. Тот впервые посмотрел ему в глаза, чуть помедлил, крепко пожал руку и снова отвел глаза в сторону.

На платформе их ждал Полонин. Профессор не просто нервно мерил шагами палубу, он буквально бегал по ней из конца в конец, то стискивая кисти рук за спиной, то размахивая ими.

Услышав первые объяснения причин происшествия, профессор накинулся на Антона:

– Как можно относиться к делу с такой халатностью? Ты понимаешь, Антон, что поставил под угрозу не только испытания новой системы, но и чуть людей не угробил?!

– Дмитрий Сергеевич, мы как раз и тестировали систему! – пытался защищаться молодой ученый. – Андрей ведь предупредил о неполадках, вот мы ими и занимались. Как на борту можно было выяснить?..

– На компьютере, милый мой! Надо было сесть за него и смоделировать глубину погружения. А вы как мальчишки!.. Кстати, вы тоже хороши, Истомин!

Андрей смотрел не на разбушевавшегося профессора, не на смущенного и красного как рак Микиашвили, а на взволнованную Викторию, которая спешила к ним со своим медицинским чемоданчиком. Сколько тревоги в этих карих глазах, как вскинуты брови!.. До чего же ей идет эта короткая прическа!

Как только Истомина освободили от снаряжения, докторша тут же усадила его на легкий стул и принялась прослушивать пульс, оттягивать веки и заглядывать в глаза. Потом то же самое она проделала с Заварзиным.

Андрей не понял, что беспокоило ее, но ему хотелось, чтобы Виктория подольше трогала его руками, прикасалась к нему, чтобы ее лицо было так близко. Правда, трудно удержаться и не поцеловать ее в щеку. Ох, как трудно!

– Оба быстро ко мне в медпункт на комплексное обследование! И никаких погружений сегодня! Я категорически протестую!

– Да какие еще погружения, – остывая, проворчал профессор. – С оборудованием разбираться надо, да и шторм может нас захватить.

Все люди, находящиеся на палубе, как по команде повернули головы на юг, где небо затягивалось темным покрывалом надвигающейся непогоды.

Освободившись от гидрокостюма, Андрей растерся полотенцем, натянул привычные шорты и футболку. В медпункт они с Заварзиным спустились молча и без слов терпели все, что с ними проделывала Виктория.

Примерно через час в медпункт заглянул улыбающийся Антон. Он посмотрел на моряков, потом на докторшу. Андрей сразу отметил, что глаза у ученого стали масляными.

– Парни, с берега прислали информацию. Шторм нас должен миновать. Его сносит к западу, и он нас почти не заденет. Так что к берегу не идем. Стоим на якоре. – Это последнее предложение было произнесено с некоторым морским шиком и, кажется, специально для Виктории.

Потом Антон шумно вздохнул, снова обратил свой взор к Истомину и сказал:

– Андрей, вы с Сашей потом к нам в лабораторию зайдите. Обсудить надо кое-что. По поведению комплекса. Мы там уже немножко поработали, но программу придется переустанавливать.

– Антон, сегодня больше никакой работы! – строго сказала женщина. – Пловцам нужен отдых.

– Да мы и не устали, – попытался возразить Истомин, но Виктория так посмотрела на него, что он сразу замолчал.

Зато теперь в разговор ввязался Заварзин, чем очень удивил Андрея. Капитан-лейтенант вдруг стал убеждать Викторию в том, что они не успели получить никакой чрезвычайной нагрузки. Так только, поплавали немного, потренировались в задержке дыхания. Обычное дело, привычное занятие. Сашка даже стал спорить с докторшей, которая утверждала, что последствия стресса могут сказаться при повторном погружении, если таковое сегодня состоится. Андрей усмехнулся, но промолчал.

Если бы эта кареглазая молодая женщина знала, через какие опасные ситуации и стрессы пришлось пройти Истомину за время службы, то сегодняшнее погружение показалось бы ей простым купанием в ванне. Разве это стресс?

Через час Истомин отправился искать Антона. Нашел он его в лаборатории. Молодой ученый возился там с почти полностью разобранным шлемом комплекса, подключенным к компьютеру.

– Нашел причину, Антоха? – спросил Истомин, усаживаясь рядом.

– Раздевайся, – буркнул тот, не отрываясь от экрана, на котором виднелись какие-то таблицы.

– Ну, зачем же так сразу? – пошутил Андрей. – Может, сначала поухаживать, цветы, мороженое? Да и вообще, ты не в моем вкусе.

– Мне твой чип надо проверить. – Антон не принял шутки, чем насторожил Истомина. – Такое ощущение, что в системе… нет, не то чтобы вирус, а было какое-то некорректное вмешательство. Например, когда от компьютера отключаешь съемный накопитель без соблюдения процедуры. Комп может зависнуть или сам начать проверку.

– Выходит, мой чип может дать сбой?

– Я не знаю, Андрей. Нужно все проверять и смотреть. Теоретически ломаться нечему. Там просто электронный ключ к программе, пароль. Вот и все.

Глава 3

К ночи погода успокоилась. Звездное небо и тихий плеск волн за бортом располагали к задумчивому созерцанию природы или любовным встречам. Но экипаж испытательной платформы как будто вымер. Боевых пловцов Виктория категорически отправила отдыхать, ученые погрузились в проверку обоих комплексов, проводимую в недрах лабораторных отсеков. Пока стояла хорошая погода, надо было максимально ускорить программу испытаний. Только молчаливые морпехи дежурили по двое на носу и корме платформы в специальных кабинках, вдыхали морской воздух и поглядывали на небо.

В восемь утра после легкого калорийного завтрака на палубу было вынесено оборудование контроля, сонарные системы и оба комплекса. Истомин облачился в гидрокостюм, застегнул все пряжки и ремешки, водрузил на голову шлем. Антон суетился рядом, проверяя работу клапанов.

– Слушай, ко мне вчера Вика приходила, – вдруг сказал он.

– Что-что? – удивился Истомин и схватил ученого за руку. – Ты хочешь сказать?..

– Руку-то отпусти, – заявил Антон и рассмеялся. – А то сломаешь.

– Если ты собрался мне всякие гадости про нее рассказывать, то я тебе не только руку сломаю, – пообещал Истомин, сам не понимая, шутит он или говорит серьезно.

– Ты прямо как ребенок? – сухо ответил Антон. – Она, между прочим, про тебя расспрашивала. Мы сидели у меня в лаборатории и разговаривали о тебе.

– И что?.. Чего она хотела, – заторопил его Истомин, отпустив руку.

– Не совсем понял. Не могу гарантировать, что она на тебя запала, но все может быть. А расспрашивала Вика вот о чем. Мол, правда или нет, что ты потомок известного контр-адмирала Истомина.

– Антоха! – блаженно улыбаясь, сказал Андрей. – Смотри, если с комплексом снова начнется всякая ерунда, то я теперь буду знать причину. Учти, что соперник я серьезный.

Антон некоторое время очень серьезно смотрел через стекло шлема Андрею в глаза, потом с грустью заметил:

– Ну и юмор у вас, господа офицеры! Он какой-то… военно-морской. – Антон вдруг повернул голову и посмотрел куда-то на восток.

Андрей взглянул в том же направлении. К платформе на приличной скорости шел большой катер. Морпехи насторожились.

Пока шлем еще не загерметизировали, Андрей успел услышать, как кто-то сказал, что связи с берегом нет. Опять какие-то помехи. Сигнал не проходит.

Высоко поднимая ноги, шлепая ластами по палубе, Андрей подошел к трапу и в ожидании, пока Заварзин сойдет в воду, посмотрел на Викторию. Молодая женщина стояла рядом с инженером, перед прибором, на который оба комплекса отправляли показания о состоянии пловцов. Истомину хотелось, чтобы она посмотрела на него, чтобы легкой улыбкой проводила в пучину, сделала небольшой, совсем незаметный знак рукой.

Андрей вспомнил, как Антон только что сказал ему, что он ведет себя как ребенок. Мысль была неприятная для кадрового офицера, участника нескольких специальных операций, проводимых в самых разных морях и океанах, на форменном кителе которого красовалось немало боевых наград.

«Тоже мне, нашелся моралист, – подумал Андрей. – Нечего путать профессиональные качества и отношение к женщинам. Может, я так ухаживаю?!»

Он спустился по пояс в воду, снова посмотрел на Викторию, оттолкнулся руками от борта и плавно ушел под воду.

«Мы тоже умеем без понтов, – подумал Истомин, выжидая, когда комплекс настроит изображение, сделает его максимально четким. – Все, надо начинать выполнять программу сегодняшних испытаний. Мы с Заварзиным должны пройти…»

Слева от себя Андрей вдруг увидел пловца, болтающего ластами, и удивился тому, что на его спине два цилиндрических баллона и сплюснутый контейнер регенераторов. Потом он заметил еще одного человека. Даже скорее не увидел его, а уловил по показаниям сонара, постоянно обследующего пространство.

Чувство опасности пришло мгновенно, вместе с ожесточенным пониманием того обстоятельства, что у него нет при себе никакого оружия кроме ножа. Большой корпус платформы на экране перед лицом почему-то раздвоился, как будто буксир отшвартовался от нее и куда-то поплыл.

Боль в ноге Андрей почувствовал не сразу. Сначала был удар, потом онемение, на которые он почти не обратил внимания. Истомин крутился на месте, выхватив нож и пытаясь определить положение Заварзина. На экране сонара оказалось слишком много движущихся меток. Спустя пару секунд ему стало плохо. Навалилось головокружение, слабость охватила все тело. Из безвольно повисшей руки выпал нож. Потом Андрей провалился в темную дурноту.

Морские пехотинцы, несшие службу по охране испытательной платформы, слишком поздно поняли, что ученым угрожает реальная опасность. Сам факт отсутствия связи еще ни о чем не говорил, как и приближение быстроходного суденышка. Но оба факта вместе, да еще громкий всплеск за спиной и утробное фырканье насосов субмарины во время всплытия – это было уже серьезно. Подлодка была маленькая, всего метров двадцать в длину. На невысокой надстройке не имелось никаких опознавательных знаков.

Пока морпехи выбегали на палубу и занимали оборону, с катера слетела и плюхнулась в воду темная зловещая сигара. Даже ученые, заметавшиеся по палубе, поняли, что это торпеда, пусть и небольшая, но вполне реальная.

Автоматные очереди смешались со звуками стрельбы крупнокалиберного пулемета. Следом с катера ударили по буксиру из автоматической малокалиберной пушки. В районе машинного отделения стали вспухать огненные бутоны, разряжающиеся сизо-черным дымом. Пламя вспыхнуло почти сразу. На буксире взревела сирена, которую вряд ли кто мог услышать и прийти на помощь.

Моряки на платформе бросились в разные стороны от того места, куда вот-вот должна была ударить торпеда. Они хватали ученых и оттаскивали их на безопасное расстояние. Судя по размерам устройства, несущегося к платформе, оно не обладало огромной разрушительной силой. Был шанс уцелеть.

Взрыв взметнул белый пенный столб воды и какие-то обломки. Платформу подбросило и накренило почти на тридцать градусов. Всего два или три человека сумели удержаться за леера ограждения и не слетели за борт. Над водой расползался удушливый черный дым от горевшей солярки и краски бортов буксира.

В этой суматохе никто не понял, в какой момент исчезли быстроходный катер и субмарина. Морские пехотинцы вытаскивали из воды ученых и своих товарищей. Люди на буксире пытались потушить пожар в машинном отделении, а само суденышко начало крениться на левый борт.

Но это было не самое страшное. Настоящая беда состояла в том, что платформа, в развороченный борт которой хлестала морская вода, погружалась очень быстро. Когда ее готовили к испытаниям, никто и не задумывался о таких мерах предосторожности, как водонепроницаемые переборки.

Порядок, заставляющий всех и всегда плотно закрывать двери кубриков, неукоснительно соблюдался моряками почти всегда. Почти! Видимо, некоторые двери, устроенные по типу люков с уплотнительными прокладками, были все же не закрыты. Заполнится платформа водой или нет?

Капитан буксира, стиснув зубы, смотрел через дым на погружающуюся платформу и все не мог решить, сбрасывать буксировочный трос или нет. Если платформа пойдет ко дну, то утянет за собой и поврежденный буксир. А если нет? Вдруг именно этот трос и позволит платформе удержаться на поверхности, плавучесть буксира спасет не только часть людей, но и ценное оборудование ученых?

Антон вынырнул, ударился головой о какую-то деревяшку и стал осматриваться. Вокруг железной баржи плавало великое множество всяческих обломков.

«Но как же мало человеческих голов на воде! Неужели почти все погибли? Вика!.. – Антон поплыл к борту баржи, ухватился рукой за край и приподнялся над водой. – Нет, кажется, не все так плохо. Трое морпехов затаскивают гражданских на баржу. Еще человека четыре лежат на палубе, отплевываясь. А вон еще и в воде моряки. Они помогают ученым добраться до борта».

Он не видел Вики. В голове тут же замелькали обрывки воспоминаний о том, как шла торпеда, как он ждал взрыва, успел понять, что Виктория у противоположного борта, стоит рядом с оператором аппаратуры. Не теряя больше времени, Антон нырнул и стал энергично грести в направлении того места, где докторша могла упасть с баржи.

Взбаламученная вода, разводы каких-то маслянистых жидкостей сделали воду не такой уж и прозрачной, но Антон увидел-таки тело в белом ореоле просторного сарафана. В нем Вика была на палубе.

«Она почти не погружается, значит, в легких есть воздух, – понял Антон. – Если бы она хорошенько глотнула воды, то легкие заполнились бы ею. Тогда Вика быстро ушла бы вниз».

Чувствуя, что его грудь вот-вот разорвется, Антон стал толкать женское тело вверх, энергично гребя руками и отталкиваясь по-лягушачьи ногами. Еще чуть-чуть! Наконец-то он с хрипом втянул в грудь воздух! В легкие все равно попали какие-то капли воды. Антон стал отчаянно кашлять, но все же схватил Вику за руку, рывком подтянул к себе, поднял ее голову над водой. Чьи-то руки уцепили его за плечи, стали помогать поддерживать женское тело. Борт платформы оказался совсем рядом.

Когда морпехи вытащили Вику и помогли взобраться Антону, ученый понял, что они тонут. Все было гораздо хуже, чем он надеялся. Буксир отчаянно дымил неподалеку и, видимо, сам набирал воду через борт, пробитый ниже ватерлинии. От буксира отваливал яркий надувной спасательный плот с двумя моряками. Они двигались к платформе. Тот ее борт, в который попала торпеда, уже скрылся под водой. Еще немного, и вся эта махина опустится на дно.

– Вика, Виктория! – Антон стал пошлепывать ладонями женщину по щекам.

Он наклонился к ее рту в надежде уловить признаки дыхания, как в ухо ему ударило водой и женским вскриком. Антон повернул тело на бок, чтобы помочь выходу воды, тут же вспомнил, что нужно сделать еще. Он перехватил Вику за поясницу и поджал ее живот в области диафрагмы, заставляя наклоняться вниз через его руки. Вика кашляла, ее рвало водой, но она дышала.

Потом он опустил ее на спину, наклонился к лицу и спросил:

– Как ты? В порядке?

– Ты вытащил меня? Спасибо, Антоша! Я так испугалась, а потом вода попала в легкие. Я испытала настоящий ужас, а потом темнота…

– Не волнуйся! Все хорошо. Ты просто глотнула воды, совсем чуть-чуть. Ничего страшного.

Женщина схватила его за руку и прижалась к ней щекой. Это было проявление благодарности за спасение, но Антон понял, что глаза Вики бегают по палубе в поисках… Истомина? Но Андрея не было среди людей, находившихся на платформе. Не мелькали шлемы испытателей и в воде.

«Может, они погрузились, спасая тонущих? – подумал Антон. – Но взрыв торпеды? Он же должен был убить всех, кто был в тот момент под водой. Или нет? Почему нападение, почему все не по плану? Почему сейчас?»

Андрей приходил в себя медленно. Это было не быстрое тревожное пробуждение, не возвращение сознания после контузии. Там все происходит иначе, гораздо быстрее. Андрей даже подумал, что так люди чувствуют себя после наркотического опьянения. Их долго тошнит. В голову лезут вялые и какие-то липкие мысли, похожие на кисель.

Постепенно он начал чувствовать ноющую боль в ноге, и к нему тут же стали возвращаться воспоминания. Удар или толчок, когда он был под водой. А мотает его потому, что он лежит на палубе какого-то суденышка, которое резво мчится по волнам. Чужие пловцы, потеря сознания. Нет, не сразу. Сначала Андрея как в бреду тащили куда-то, потом вода ударила его, все заплясало так, как будто они попали в полосу прибоя. А дальше что?.. Вслед за этим он медленно погрузился в бессознательное состояние.

Значит, это было нападение. В ногу ему было введено какое-то специальное средство, обездвиживающее, вызывающее недолгую потерю сознания, какой-то наркотик.

А потом? Это колыхание? Взрыв? Платформа! Вика!

Андрей испугался, и в сознании наступило прояснение. Диверсанты, взрыв платформы и захват его самого вместе с комплексом. Значит, «Посейдон» в руках иностранной разведки, он сам в плену, а платформа погибла?

Ничего подобного! Андрей успокоился, заставил себя не паниковать. Чтобы утопить даже такую маленькую баржу, нужно всадить ей очень неслабый заряд ниже ватерлинии. Нет, от такого взрыва похитителям Истомина под водой в аквалангах было не уйти. Чтобы гарантированно разворотить борт судна и пустить его на дно, нужна дыра размером в три или четыре квадратных метра.

Истомин сам был профессиональным диверсантом и прекрасно знал, что в таких случаях используются заряды мощностью от 100 до 200 килограммов, устанавливаемые боевыми пловцами в нужных частях корпуса судна. Или в одном, в зависимости от типа судна. А обычная универсальная торпеда несет в себе от 200 до 400 килограммов взрывчатого вещества. В обоих случаях такой взрыв убил бы всех, кто в этот момент находился под водой в радиусе кабельтова. Нет, тут грохнуло далеко не так мощно. Гораздо слабее. Отвлекающий маневр?

Андрей наконец-то попытался открыть глаза. Он лежал под каким-то ящиком так, что его ноги торчали наружу, и не был связан.

В голове Истомина мелькнула шальная мысль о том, что его вытащили свои или какие-нибудь другие рыбаки и теперь везут к российским берегам. Но он тут же отогнал эту идею. Нет, рыбаки на таких катерах не ходят. Тут сквозь палубу чувствуется такая мощь, которая необходима только для решения весьма специфических задач. Это какое-то специальное судно. Оно предназначено для скоростных пробегов на средние дальности. Куда? К каким берегам? Где могли обосноваться резиденты разведки, провернувшей такую вот операцию? В Турции, в Румынии? Если далеко не ходить, то и на территории Грузии.

Это размышление навело Андрея на мысль о том, сколько же времени прошло с момента его пленения. Вряд ли очень много. Он повернул голову и осмотрелся. Дощатый ящик имел небольшие щели, через которые пробивались солнечные лучи.

«Солнце почти в зените, но мы же не на экваторе. Значит, оно просто в самой высокой точке. Выходит, что времени сейчас между двенадцатью дня и двумя часами, – рассуждал Истомин. – Черт, пить хочется. Ладно, спокойно. Питье потерпит. Тут надо решать куда более важные проблемы.

Итак, середина дня. Солнце даже в самой высокой точке все равно тяготеет к северу. Сейчас оно бьет мне почти в глаза, а я лежу ногами к корме. Значит, мы идем практически на юг.

Я недавно читал о катерах на подводных крыльях, скорость которых вроде бы может доходить аж до восьмидесяти узлов. Это, конечно, маловероятно, но пусть будет так. Допустим, я находился без сознания примерно четыре часа. За это время судно могло пролететь чуть больше трехсот морских миль. Но тогда катер уже уперся бы в турецкие берега, а он несется на юг. До Стамбула миль пятьсот.

Если я мыслю правильно, то получается, что катер сейчас идет чуть ли не через пролив Босфор. Нет, вот это вряд ли! Его ширина не превышает трех тысяч семисот метров, а во многих местах он гораздо уже. Там с такой скоростью суда не ходят, иначе и до столкновения недалеко. Мало ли аварий было на Босфоре!

Значит, с учетом южного направления и предположительного времени в пути, мы уже в Мраморном море. Значит, вокруг только турецкие берега. Но катер идет на юг. Выходит, что скоро высадка на берегу, либо мы движемся к Дарданеллам. Но это уже путь на юго-запад!»

Андрей понял, что у него голова совершенно не работает. Слишком много допусков, и ничего не сходится. Но объяснение всех проблем оказалось очень простым и пришло очень вовремя.

– Эй, Марти! – прокричал по-английски властный голос. – Проверь, как там русский. Уже больше суток он валяется без сознания. Не подох? Шеф голову мне снимет, если не довезем.

Мысли в голове Истомина заметались, как кружатся по комнате жирные мухи, случайно залетевшие с улицы.

«Больше суток? То-то я спины не чувствую. Затекла от долгого лежания на чем-то жестком. Черт, а на чем именно?»

Андрей окончательно пришел в себя, получив такую вот информацию.

«За сутки мы запросто могли уже добраться до Средиземного моря. Это почти тысяча километров. Мощные моторы расходуют где-то литров тридцать топлива на сто километров. Всего это получается триста. А такой катер может иметь баки литров на пятьсот – восемьсот. Смотря для каких целей он приспособлен. А то ведь ему больше ничего и не нужно, кроме моторов и топливных баков. Они держат меня на палубе, а не в каком-то внутреннем помещении».

Рядом кто-то остановился, Андрей увидел волосатые ноги в коричневых сандалиях. Ящик приподнялся и упал на бок. Истомин непроизвольно зажмурился и закрыл рукой глаза.

– Живой! – заорал тоже по-английски человек, стоявший над ним. – Шевелится. Может, покормить его? Или напоить? Наверняка у него во рту теперь так же сухо, как в Ливийской пустыне.

Истомин открыл глаза и увидел бескрайнее море с двумя или тремя темными пятнами на горизонте. Материковый берег или острова. Но больше всего Андрея интересовал сам катер. Судно показалось ему массивным, хотя его длина не превышала двадцати метров. Видимо, впечатление утяжеляла широкая средняя часть, где располагалась рулевая рубка. Здесь от борта до борта было метров шесть. Вполне приличная посудина для дальних переходов. Устойчивая, наверное, с повышенной плавучестью.

Небольшая рубка посередине судна увенчивалась открытой площадкой с дублирующим рулем. Еще один пульт управления наверняка находился в закрытом помещении, расположенном чуть ниже.

Вообще-то, судно показалось Андрею сильно захламленным. Может, это впечатление было создано специально, чтобы прятать на палубе пленника. Тогда напрашивался вывод, что в нижних помещениях находился некий секретный груз, видеть который Истомину не следовало.

Андрей поймал пластиковую бутылку с водой, брошенную ему в руки, и вынужден был пока прекратить осмотр. Он пил маленькими глотками, стараясь не только залить побольше воды в желудок, но и использовать ее для смачивания слизистой оболочки рта. Сильного обезвоживания организма он не чувствовал, а вот от длительного лежания у него во рту и в самом деле было как в этой самой Ливийской пустыне.

Андрей старался выглядеть так, как будто и в самом деле чувствовал себя очень плохо. Кажется, этого от него ожидают, значит, так и будет. Надо ослабить бдительность похитителей, показать, что ты не опасен, приучить их к этой мысли. Тянуть время, определить положение судна и понять, куда и для чего его везут.

Хотя последнее казалось Истомину очевидным. Ведь он был испытателем новейшего секретного подводного комплекса, созданного российскими учеными. «Посейдон» тоже захвачен.

На корме сидел плечистый молодой мужчина с недельной щетиной на лице. Кожа у него была загорелой до черноты, но выглядел он все же как европеец. Сильное лицо, широкая грудь под распахнутой легкой рубашкой. Значит, долгое время проводит на солнце в южных широтах. На коленях автомат, точнее сказать, штурмовая винтовка, созданная на базе М4.

Андрей сумел, не привлекая внимания к своему взгляду, понять, что это SCAR-L, созданная для американского спецназа. Значит, это не морская пехота, не штурмовые подразделения, а оперативники. Диверсанты. Плохо дело!

Под нос Андрею кто-то сунул пластиковую одноразовую тарелку с куском холодной говядины и хлебом. Он поднял голову. Перед ним стоял здоровенный негр в шортах с широкой довольной белозубой улыбкой. На ремне у него висела тяжелая кобура с «кольтом» сорок пятого калибра. Он поставил на ящик рядом с пленником небольшой термос с чашкой, накинутой на горловину.

Кивать и благодарить было бы глупо. Не принимать еду и питье – еще глупее. Андрей молча откусил здоровенный шматок вареного мяса и стал жевать, наливая в чашку горячий кофе с противным запахом. Он всегда удивлялся, как американцы могут употреблять этот десятки раз подогреваемый напиток, который долго стоит в стеклянной посудине. Это же не кофе, а черт знает что такое.

Сделав вид, что потерял равновесие, когда катер скакнул на встречной волне, Андрей пересел так, чтобы иметь возможность смотреть прямо по курсу.

«Во-первых, «Волна» – это судно, недавно прошедшее перпендикулярным курсом, – рассуждал Истомин. – Хорошо бы увидеть флаг. Во-вторых, наш рулевой, смуглый от природы или очень сильно загоревший парень, по виду не спецназовец. Скорее всего, именно профессиональный моряк. Оружия у него на поясе нет. Да и рядом с ним ничего подобного не видно.

Сколько еще людей на борту, и где они держат «Посейдон»? Наверняка надежно спрятали в недрах. Если один человек ведет катер, второй меня караулит, а третий – кок или же просто отдыхает, то должно быть еще как минимум двое. Один моряк и один охранник. Ведь должны же они спать хоть понемногу! А если идти уже недолго? Вдруг конец пути рядом? Для профессионала сутки без сна – нормальное явление!

«Ну вот и пришел твой черед совершать подвиг во имя Родины, – подумал Андрей. – Готов, капитан третьего ранга Истомин? Не к лихой атаке из-под воды, не к хитрой операции вместе со своими тренированными пловцами, а к работе в одиночку. На кону сейчас стоит чересчур многое, так что ошибаться тебе, моряк, нельзя. Ты должен сделать все без посторонней помощи, быстро и наверняка.

Ты уже провинился перед командованием тем, что дал захватить себя и секретное боевое снаряжение. Непростительно попался в воде как салага, сопливый новичок. Кому какое дело до того, что ты был безоружен! Тебя учили воевать и убивать голыми руками. В тебя вложено столько… нет, не часов, а лет подготовки!

Ведь спустя какое-то время украденная разработка обязательно будет использоваться НАТО против российских кораблей и военно-морских баз. А это значит, что будут гибнуть мои ребята! Да даже если и другие, то это ничего не меняет. Ты солдат своей Родины, Истомин! Ты сейчас находишься на передовой борьбы с противником. Как интересно, даже язык не поворачивается назвать их врагами. Именно противники. Твоя работа с ними бороться, умирать, если потребуется. Вот и потребовалось. – Андрей дожевал мясо, налил вторую чашку кофе, прихлебывал его, стараясь не морщиться, и сидел на палубе с видом разомлевшего человека. – Вполне логично разомлеть, если я сутки провалялся без задних ног после какого-то наркотического препарата. Столько же времени не ел и не пил. Пусть заметят, что я жмурюсь с сонным видом, что у меня глазки закрываются, ручки-ножки ватные, а головушка как опилками набита».

Андрей машинально прикидывал техническую конструкцию судна, внутреннюю архитектуру, возможный план своих действий, а в его голове снова зазвучал разговор с отцом. Сам собой. Так случалось не раз. Это был непрекращающийся спор старого, умудренного опытом моряка и сопливого шкета, едва получившего первую большую звездочку между двумя просветами на погоне.

– Военно-морской флот, Андрей, всегда стоял на страже рубежей Родины, – сказал ему отец. – Армия и флот – это заслон от прямой агрессии. Наши солдаты и моряки не должны ходить по чужой земле, ввязываться в войны, которые нас не касаются. Я всегда был противником этой политики.

Андрей усмехнулся и спросил:

– Папа, скажи-ка, а не ты ли всплывал на субмарине у берегов США во время Карибского кризиса?

– Я офицер, тогда был молодым лейтенантом. Я выполнял приказ, потому что такова основа армии и флота. Или ты служишь и выполняешь приказы, или не служишь. Третьего не дано.

– Но ты служил и выполнял приказы, с которыми был не согласен, – напомнил Андрей.

– Я тогда был моложе, чем ты сейчас, – проворчал отец. – Если честно, то в те времена я не задумывался о таких тонкостях. Понимание высшей справедливости и толерантности пришло ко мне со зрелостью. Но я рано повзрослел и вовремя понял свое истинное назначение.

– Папа, ты в зрелом возрасте командовал атомной субмариной, имевшей на борту несколько баллистических ракет. Ты ходил в автономки и готов был в любой момент совершить пуск по вражеской территории или по группировке кораблей. Неужели ты не выполнил бы такой приказ?

– Ах, оставь, Андрей! Ты всегда все передергиваешь! – возмутился отец. – Я говорю о сути дела. Невыполнение приказа – предательство, и никакими красивыми словами это не оправдаешь.

«Так вот, папа, я здесь не по чьему-то приказу. Я сейчас в чужих водах, и сюда меня никто не посылал. Есть еще долг офицера – защищать Родину там, где ты сейчас находишься.

Прости, папа, но, кажется, сейчас мне предстоит именно этот тезис и доказать. Очень хочется, чтобы ты, когда тебе сообщат о том, что я пропал без вести, поверил без всяких условностей в то, что твой сын не поступился честью офицера, не опозорил фамилию Истоминых. Главное, чтобы ты поверил, папа. Так мне будет легче умирать и выполнять свой долг». – Андрей тряхнул головой, отгоняя от себя сентиментальные мысли.

Образ отца не расслаблял, а наоборот, заставлял собираться, как будто сын сейчас находился под его строгим взором.

Андрей посмотрел на загорелого охранника, на рулевого и мысленно улыбнулся.

«Так, значит, мы не враги, а просто противники? Как там у вас говорят? Ничего личного?»

Он привычно проверил свое тело. Спина немного отдохнула и стала чувствительной. Ноги? Кажется, работают нормально, в полной мере. Головокружение почти прекратилось, хотя небольшая слабость еще присутствует. Ничего, все произойдет быстро.

Снизу донесся громкий голос. Кто-то что-то кричал рулевому. Андрей не разобрал слов, но интонации были весьма тревожными. Катер как-то по-особенному взревел мотором и круто лег на левый борт, уходя с прежнего курса под углом почти в девяносто градусов. Мгновенно появился тот же здоровенный негр, вытащил пистолет из кобуры и заставил пленника снова залезть под ящик. Оба охранника устроились возле него, продолжая держать оружие наготове. Что это могло означать?

Андрей решил не рисковать. Нападать сейчас, когда от него этого ожидают, – значит провалить единственную попытку. Другой у него не будет. Видимо, что-то заставило этих ребят изменить курс. Возможно, встречное военное судно или береговая охрана. Кстати, Истомину так и не было ясно, что это за воды. Времени определиться у него не было. Прошло не менее получаса, прежде чем пленнику разрешили выбраться на палубу из-под ящика.

Негр сверкнул белыми зубищами и ушел, а охранник снова уселся спиной к корме с автоматом на коленях. Он не выглядел очень напряженным. Кажется, Андрею удалось показать себя слишком вялым, чтобы его серьезно опасались.

А ведь лежание под ящиком пошло ему на пользу. За это время Истомин понял, что мотор катера находится почти под рулевой рубкой. Он отчетливо слышал его гул и чувствовал вибрацию, когда прижимался ухом к палубе. Где баки с горючим? Взрывчатки у него нет, значит, нужны баки. Под рубкой они быть не могут, потому что там мотор, внутренние помещения, каюты и тому подобное. Выходит, только ближе к корме. Где-то под охранником.

И тут в душе у Андрея всколыхнулась надежда. Даже настроение улучшилось, а тело заиграло в полную силу. Он увидел, что катер скоро окажется на траверзе какого-то острова. Откуда взялся этот кусочек суши, как он его не увидел раньше? Но в любом случае это надежда.

Андрей поднялся с палубы, как будто разминая спину и затекшие колени. Охранник презрительно взглянул на него и стал смотреть на остров. Истомин прикинул возможные действия своего будущего противника. Автомат лежит так, что пальцы правой руки не на спусковой скобе, а на прикладе. Пистолета на ремне нет, но есть кожаный подсумок с двумя автоматными магазинами. И пара гранат рядом. Этот парень, видимо, охраняет не только пленника, но и все судно на случай возможного нападения.

Кстати, и гранаты у него рассчитаны на отражение атаки, производимой со стороны моря. Например, против абордажных катеров. Андрей изучал оружие НАТО и знал, как и все спецназовцы, американские фугасные гранаты МК3А2. Цилиндрический черный корпус 13 на 5 сантиметров. Вес 450 граммов. Вес взрывчатки внутри корпуса – 200–250 граммов. Характерная для американских гранат желтая надпись с указанием номера партии.

Такой гранатой можно запросто пустить на дно большой катер, серьезно повредить и посудину покрупнее. По крайней мере, охладить пыл нападающих не трудно, если они подойдут борт в борт. Это трубу «базуки» издалека видно, гранатометчика в первую очередь будут валить. А от ручной гранаты спасения в таком бою практически нет.

В идеально подобранный момент Андрей резко оттолкнулся ногами от палубы и послал свое тело в сторону кормы. Охранник дернул головой, рванул оружие, но сделать уже ничего больше не мог. Истомин в падении схватил автомат за ствол и всем своим телом направил его в грудную клетку противника. Удар получился очень сильным. Возможно, у парня треснули ребра.

Потом Андрей упал на него сверху и повалил на спину. Ящик, на котором сидел охранник, на судах такого рода обычно используется для хранения спасательных жилетов, запасных швартовочных тросов или еще чего-то в этом роде. Высота его сантиметров сорок. И когда противник Андрея свалился на спину за ящик, его голова оказалась под углом к палубе. Громко хрустнули позвонки, и тело обмякло.

Андрей услышал вопли. Наверное, кричал рулевой, потому что негр обязательно начал бы стрелять. До его появления непременно надо схватить автомат. Взгляд, брошенный вверх, показал, что рулевой безоружен, иначе он не удержался бы от соблазна начать стрелять или хотя бы продемонстрировать это желание.

Тридцать пуль врезались в палубу под ногами Андрея. Он стрелял, ведя стволом по кругу. Ему нужна была дыра в палубе диаметром хотя бы сантиметров в тридцать. Желательно, чтобы пули повредили что-нибудь внизу, пробили бензобаки, бензопроводы, просто искрошили тяги или валы винтов. Но главное – дыра.

И тут из какого-то бокового люка появилась фигура здоровяка негра. Теперь его лицо не выражало благодушия и веселья. Андрей интуитивно почувствовал, что в магазине осталось два или три патрона. Он вскинул ствол автомата и дал короткую очередь. Негр покачнулся, схватился за плечо и нырнул в боковой люк палубной надстройки.

Все решали секунды. Андрей перехватил пустой автомат и прикладом дважды что есть силы ударил по изрешеченному пулями участку настила палубы. Древесина хрустнула, и приличный ее кусок провалился куда-то внутрь.

Истомин отложил автомат, схватил обе гранаты, висевшие на поясе убитого охранника, вырвал кольца и бросил два небольших цилиндра под палубу. Он успел схватить автомат, вырвать один магазин из подсумка охранника и бросить свое тело вперед кувырком. Истомин смог даже заменить пустой магазин, когда по нему ударили очереди, а потом пол под ногами вздулся огромным пузырем.

Это было странное ощущение. С одной стороны, Андрей как будто видел, как вспучивается палуба, прорывается вверх огненный столб, как катер раздирает на части от взрыва двух фугасных гранат и детонации бензиновых паров в топливных баках. Все это было как в замедленном кино.

С другой стороны, он почувствовал, как его со страшной силой ударило по ногам. Истомин взвился в воздух. Несмотря на боль в ногах, в барабанных перепонках, в голове, он ощутил состояние полета, даже легкость какую-то. Андрей успел подумать, что он взорвал-таки катер, пустил на дно и диверсантов, и секретный «Посейдон», и себя, носителя хитрого чипа, вживленного под кожу. Он смог сделать это, погиб, но победил.

Еще один катер, но гораздо меньше и тихоходнее, появился на месте взрыва спустя пару часов. Несколько человек в шортах и темных очках любовались огромным количеством всяких разных обломков, плававших на поверхности воды. Они даже пытались кое-какие подцепить большим рыбацким сачком.

Мужчина с выбритым до блеска черепом и большим шрамом на груди распоряжался на борту, покрикивал на помощников. Чувствовалось, что он зол до крайности.

– Моррисон, на «Касатке» оставалась взрывчатка? – спросил этот субъект молодого человека с фигурой пловца.

– Не должно было оставаться, сэр. Когда мы выволокли русского из-под воды, их баржа и буксир вовсю горели и тонули. Все заволокло дымом. Это взорвалась торпеда, пущенная с «Касатки». Потом мы ушли, а «Касатка» должна была сбросить взрывчатку в море, чтобы гарантировать гибель других пловцов, о которых мы просто могли не знать.

– Проклятье, что там могло произойти? – зло скаля зубы, процедил старший. – Смотри, это обломки палубы. Они обгорели и разлетелись в щепки. Их просто в пыль разнесло!

– Сэр, а стоит ли беспокоиться? – спокойно спросил Моррисон. – Парней жаль, но это их работа. Русский был нам нужен, но с комплексом мы разберемся и без него. Не переживайте.

В это время в паре миль севернее показалось какое-то судно. Мужчина с выбритым черепом посмотрел на него, потом на часы.

Он принял решение и крикнул рулевому:

– Картер, давай к острову! Сделаешь полный круг со скоростью пять узлов.

– Хотите убедиться, что никто не добрался до берега? – спросил Моррисон.

– Чем черт не шутит!

– До острова почти морская миля. После такого взрыва люди не выживают. Если такое и случается, то эти счастливчики обычно не в состоянии плавать. Тем более на такие расстояния.

– Течением могло прибить кого-то к берегу. Лучше проверить и убедиться, чем сомневаться, – проворчал командир, потом повернулся к своим людям и гаркнул: – Эй, парни! Дайте сюда пару биноклей.

Катер подошел к острову на полкабельтова. Ближе было опасно, потому что там в нескольких местах виднелись буруны. Близко к поверхности подходили камни, и ничего не стоило разбить катер.

Двое мужчин осматривали остров в морские бинокли и тихо переговаривались.

– Голые камни и скудная растительность. Берег чистый. Ничего.

– Вон справа под пальмами!.. Видишь?

– Где? Это камень. Похож на конскую голову. Если бы кого выбросило тут на берег, то он валялся бы в полосе прибоя. Да и прошло уже больше двух часов.

– А это не тело? Черт, глаза слезятся! Вон, смотри, Моррисон. Сразу за камнями!

– Нет, сэр. Это просто продолговатый камень выступает из песка. Они тут серые, сливаются все. Глазу зацепиться не за что. Одно слово – скалы.

Катер замыкал круг вокруг острова. Кроме двух наблюдателей, внимательно разглядывающих остров в бинокли, никто на борту уже не проявлял интереса ни к кусочку земной тверди, ни к месту трагедии. За долгие годы войн и просто отдельных боевых операций, проводимых в различных точках земного шара, наемники привыкли равнодушно смотреть на смерть и теперь скучали.

«Да, кто-то погиб, но это неизбежно при нашей профессии. Не повезло. Сейчас вернемся на базу. Кто-то заступит на службу, а кто-то отправится в бар, где есть холодное пиво, кондиционированный воздух и бильярд. Завтра опять кто-то может умереть, но это же не повод не жить сегодня. Просто работа такая. За которую хорошо платят».

Глава 4

Андрей закашлялся. Горло горело от соленой воды, его как будто бы драла железная терка. Желудок раз за разом сворачивался в тугой узел, заставляя все тело изгибаться в рвотных судорогах, выворачиваться наизнанку. Андрею было так плохо, что он не сразу обрадовался тому, что остался в живых.

Собственно, иных мыслей в его голову и не могло прийти. Нельзя сказать, что он не верил в Бога, в существование потустороннего мира. Истомин не задумывался на эту тему. Да, после окончания училища Андрей вместе с группой бывших однокурсников сходил в церковь и освятил новенький офицерский кортик. Он с удовлетворением сознавал, что в детстве его окрестили. Истомин был совсем не против того, что на военной базе у них есть священник, к которому ходят рядовые матросы и офицеры. Сам он этого не делал, даже когда возвращался домой после сложных и опасных операций.

Нет, один раз Андрей все же зашел в церковь по собственной инициативе. Правда, он постеснялся рассказать об этом кому бы то ни было. Это случилось вскоре после возвращения из Парагвая, где погиб друг детства Сашка Ветров. Истомин поставил свечку за упокой его души.

Одним словом, у Андрея даже и в мыслях не было, что он уже умер и попал в ад или рай. Все его ощущения означали только одно – он нахлебался морской воды. А еще у него адски болела голова.

Андрей почти на подсознании выползал по камням из воды. Он поднял руку, потрогал здоровенную шишку над правым ухом и только потом открыл глаза.

Смотреть было больно. Больше всего Истомину хотелось выбраться из воды, оказаться в каком-нибудь теплом сухом месте и забыться. Андрей сознавал, что жив, но это его почти не радовало. Была только боль и дурнота. Гидрокостюм, в котором диверсанты вытащили его из воды еще в Черном море, так и оставался на Андрее. Сейчас он на спине нагревался солнцем, и это было приятно.

Андрей наконец-то окончательно выбрался из воды, собрал в кулак все свои силы и волю. Нужно было понять, где он находится, какова обстановка вокруг. Ведь Истомин был пленником, а потом взорвал катер, на котором его куда-то везли. Он каким-то чудом остался в живых, но сумеет ли выжить?

Андрей поднялся на четвереньки, потом встал на колени и выпрямился. Справа и слева изрезанная береговая линия. И всюду лишь камни. Большие, маленькие, целые россыпи. Среди этого слабо всхолмленного каменного царства виднелись небольшие заросли кустарников из рода ксерофитов да отдельно растущие кривые, чахлые дубочки, сосенки и кипарисы.

Немного придя в себя, Андрей осмотрел гидрокостюм. Вещь прочная, полезная, тепло сохраняет.

Кожу на руках и на скуле стянуло. Оставалось ощущение какой-то подсохшей слизи. Истомин понюхал руки, но никакого запаха не уловил. У него возникло желание снова подойти к воде и смыть остатки этой мерзкой слизи с рук и лица. Андрей прислушался к себе и понял, что его возбуждает вода сама по себе. Он зверски хочет пить.

«Ладно, – решил Андрей. – Если не думать о воде, то еще какое-то время можно продержаться. Надо осмотреться и понять, где я нахожусь».

С этими мыслями он встал на ноги, поборол легкое головокружение и снова подошел к урезу воды. Истомин встал на колени между двумя большими камнями, вымыл руки, смочил лицо и шею. Ему стало чуть легче, когда ветерок принялся холодить мокрые места.

Андрей решил, что теперь надо бы осмотреть местность, и побрел вверх по склону. Он несколько раз оступался, спотыкался, больно ушиб палец на ноге, но минут через пять взобрался на крайний холм. Собственно, примерно этого он и ожидал. Вокруг, куда ни взгляни, простиралось море. Хотя нет, в нескольких милях восточнее едва виднелась суша, затянутая дымкой.

«Что это, материк, еще один остров или группа таковых? Почему на востоке? – Стоять было тяжело, поэтому Истомин опустился на корточки, потом сел и прислонился спиной к большому камню. – Кстати, а почему я решил, что там восток? Ну да, солнце! Оно продолжает подниматься и движется с востока на запад. Оттуда, где виднеется земля. Черт с ней, с этой землей. Значит, я на острове и жив. Но что со мной будет дальше, вот в чем вопрос. Если кто-то из моих похитителей догадывается, что я жив, то меня будут искать. А если делать это некому, я утопил катер и никто не знает о месте крушения, то что меня ждет? Смерть от голода и жажды? – Мысль о еде никаких особых эмоций у Истомина не вызвала, а вот желание хлебнуть воды снова схватило его корявыми пальцами за горло и стало драть изнутри. – Пытка скоро станет совсем невыносимой, – понял Андрей. – А лучший способ бороться с жаждой – это заняться поисками воды. Пока ищешь, всегда есть надежда найти, а вместе с ней сохраняются и силы. А вот когда исчезнет надежда, тогда кончатся и силы, и… жизнь».

Андрей с кряхтением поднялся на ноги и стал осматривать скалы вокруг. Хотя тут и разглядывать-то было особо нечего. Это даже не остров, а одна большая выветренная веками скала. Такое впечатление немного портило обилие камней в прибойной полосе на юге, которые виднелись обширной россыпью в воде, почти в сотне метров от островка. Да еще одинокая вертикальная скала на западе метрах в двадцати от берега. Она торчала как клинок ятагана, чуть наклонившись к воде.

Андрей стал присматриваться к камням вокруг, пытаться определить наличие влаголюбивой растительности. Может, мелькнет что-то зеленое, что растет лишь там, где в земле, у самых корней, достаточно влаги? Правила выживания рекомендуют выкопать в том месте ямку и ждать, пока она наполнится водой. В старых речных руслах, расположенных в пустынных и сухих степных районах, такой способ помогает. В прошлом году Андрей со своей группой в Северной Африке так и поступали. У них получалось добыть воду.

Интуиция или просто боевые навыки заставляли Андрея передвигаться не в полный рост, а почти на корточках. Его серый гидрокостюм хорошо сливался с цветом камней. Андрей прошел немного вдоль гряды, потом спустился чуть ниже по северному склону. Увы, это не средняя полоса России, где на южных склонах трава суше, а на северных зеленее.

И тут Андрей увидел расщелину. Мелкое каменное крошево длинным языком протянулось вниз, обнажив узкий зев небольшой пещерки с горизонтальной каменной перемычкой над входом. Точнее, над лазом. Это была горизонтальная узкая щель, и оттуда тянуло прохладой.

Андрей встал на четвереньки и заглянул внутрь. Ему не хотелось, чтобы его ненароком засыпало тут камнями во время стихийного обвала. Истомин подобрал плоский большой кусок камня и, как лопатой, стал отгребать им мелкие камни от лаза. Минут через пять он освободил достаточно пространства для того, чтобы не вползать в пещеру, а забраться туда на четвереньках.

Сунув голову внутрь, Андрей ощутил запах влаги. Ругая острые камни, которые попадались ему под коленями и ладонями, он забрался в пещеру, сел и стал привыкать к полумраку, царившему тут. Истомин не доставал головой до потолка. Размер пещерки составлял около шести квадратных метров. Самым примечательным оказалось то обстоятельство, что под руку Андрею попался влажный участок на полу пещеры. Ему пришлось сместиться так, чтобы не заслонять свет, падающий снаружи на это место. Вот!

С потолка капало, причем довольно интенсивно, примерно один раз в две или три секунды. Андрей, весь дрожа от нетерпения, подставил ладони под капли и ощутил их влагу на коже рук. Сразу, как по заказу, снова нестерпимо запершило в горле, оно стало гореть и саднить. Губы опять сделались сухими и непослушными. Тело бил озноб так, что пара капель упала мимо подставленных ладоней.

Андрей выругался и постарался взять себя в руки. Сил хватило минут на пять, но и этого было достаточно, чтобы понять, что вода с потолка пещеры сочилась пресная. Чудо! Хотя, может, и нет тут ничего сверхъестественного. Пару дней назад тут прошел дождь, влага просочилась по трещинам в скале через всю толщу. Там она не испарялась, под действием гравитации продолжала искать пути вниз, вот и нашла.

Никакой посудины у Андрея не было, плоского камня с выемкой в середине тоже не нашлось. Истомин подумал, что его может выручить гидрокостюм так называемого сухого типа. Если его снять и сложить под тем местом, где капает вода, да сделать углубление в непромокаемой ткани, то через какое-то время у Андрея будет вода. Он сможет ее выпить!

Истомин принялся возиться, пытаясь освободиться от костюма. Но в тесном пространстве пещерки сделать это было очень не просто. Он смочил парой капель указательный палец, провел им по губам и с сожалением полез из прохладной пещеры наружу.

Андрею пришлось замереть, как только он высунул голову наружу. Его внимание сразу же привлек звук двигателя какого-то небольшого судна. Этот шум приближался справа. Истомин насторожился, чуть отодвинулся в глубину пещерки.

Большой катер с десятком крепких парней на борту медленно двигался на некотором удалении от берега. Двое стояли у самого борта и очень внимательно рассматривали остров в мощные морские бинокли. Это был примерно такой же катер, на каком везли самого Андрея. Еще двое пассажиров с большими сачками в руках пялились на водную гладь. Один раз они на глазах у Андрея выловили из воды какой-то обломок взорвавшегося катера и показали его бритоголовому человеку. Наверное, он был там командиром.

Что-то недоброе и даже зловещее было в этом незнакомом судне. Оно как-то хищно двигалось вокруг острова. Не приходилось сомневаться в том, что этот катер пришел сюда не случайно. Значит, товарищи погибших диверсантов каким-то образом узнали о случившемся. Теперь они обследуют это место. Цель ясна – выяснить причину трагедии, судьбу пассажиров и пленника. Остается один очень маленький вопрос: а будут они сантиметр за сантиметром обследовать сам остров? Будь Андрей командиром людей, руководителем всей операции, он бы тут каждый камушек перевернул и обнюхал. Истомин и морское дно сквозь пальцы пропустил бы, песчинку за песчинкой, ракушку за ракушкой.

Катер скрылся слева за островом. Андрей услышал, как мотор заворчал сильнее, завыл на больших оборотах. Этот звук стал затихать, значит, катер удалялся.

Истомин поспешно выбрался из пещеры, приподнял голову над камнями и оглядел другую сторону своего маленького островка. Отсюда, с вершины, берег и воды рядом с ним были видны как на ладони. Никакой поисковой партии, высаженной на сушу, никаких аквалангистов, готовящихся к погружению и длительному подводному поиску. Только корма большого катера, который удалялся со скоростью узлов в сорок. А невдалеке, чуть к западу от берега острова, продолжали колыхаться на воде обломки.

Андрей осмотрел все прибрежные воды и снова стал снимать с себя гидрокостюм. Теперь ему удалось сделать это довольно быстро, и вот ветерок уже ласкал потное, истосковавшееся по воздушным ваннам тело.

Андрей снова залез в пещеру, уложил свой костюм там, где падали капли, сделал приличную ямку в плотной ткани. Потом он немного посидел, прикидывая, как будет поднимать гидрокостюм, чтобы не расплескать накопившуюся воду, когда ее наберется хотя бы граммов сто, сто пятьдесят или даже двести. Это же целый стакан воды! Холодной, пресной!

Сидеть и смотреть, как по капле набирается вода, было невыносимо. Андрей решил, что лучше выбраться и дежурить сверху.

«Может, катер ушел не просто так? Вдруг просто шел мимо, а теперь сюда будет направлена настоящая поисковая группа? – раздумывал Истомин. – Нет, это глупо. Если люди очень интересуются причинами гибели судна на воде или людей на суше, то место трагедии не оставляют. Этот катер должен был дежурить тут. Члены экипажа обязаны были выловить все обломки для последующего определения причин гибели катера, а потом тщательно обследовать остров. Но никто ничего подобного делать не стал.

Что ж, это все может означать только то, что сюда больше никто не вернется и катер списан со счетов. Но почему? – Тут Андрея как током ударило. – А «Посейдон»? Проведена сложная и успешная операция, в которой были задействованы немалые силы, наверняка работала агентура на территории России. И вдруг все бросили и ушли?

Нет, это может означать лишь то, что «Посейдона» на борту катера вместе со мной просто не было. Комплекс увезли раньше и под надежной охраной. А меня они прихватили с собой так, на всякий случай. Не довезли, ну и хрен с ним».

И тут на Андрея навалилась самая настоящая тоска. Он вдруг осознал всю безысходность не только своего положения, но и ситуации в целом. Скорее всего, он тут и подохнет от голода и жажды. И никто на Родине не будет знать, где «Посейдон», что случилось на самом деле с капитаном третьего ранга Истоминым. А если какой-нибудь штабной чинуша вдруг решит, что Андрей причастен к похищению? Нет, это нелепость, ведь сам Ломашевский из разведки штаба флота ему предложил участвовать в испытаниях.

«Я дурак, настоящий слюнтяй, – с ожесточением думал Андрей. – Я должен был выбежать навстречу этому катеру, который тут только что круги нарезал. Я должен был в ногах валяться и соловьем заливаться, лишь бы они меня увидели, захотели взять к себе в лодку и доставить на свою базу. И уж там, придумав правдивую историю про крушение своего катера, я должен был придумать новый способ гарантированного уничтожения секретного образца нового вооружения боевых пловцов. Вот как должен был действовать настоящий боец спецназа! Как минимум я обязан был вступить в схватку с противником и с честью погибнуть в бою, а не… – Мысль была хорошая, горячая, но излишне эмоциональная, она быстро ушла, освободив в голове место для размышлений другого рода. – Жить! Ты принадлежишь Родине и флоту, поэтому не волен распоряжаться собой. Так нас учили всегда, нам это вдалбливали в головы, когда мы были курсантами, лейтенантами. И это не красивые слова. Цена тебе, если ты умрешь, нулевая. Ты обязан выжить и продолжить сражаться. Ты обязан любой ценой спасти или уничтожить «Посейдон». Вот и вся философия. Именно это и является твоей работой, а все остальное шелуха, сопли и морская пена».

Андрей вернулся в пещеру. Вода блестела в углублении, сделанном в ткани гидрокостюма так маняще, так аппетитно! У Истомина сразу возникло ощущение, что на свете нет ничего более вкусного, чем простая вода. В голову ему сразу стали закрадываться дурацкие мысли. Мол, что если я останусь жив и выберусь отсюда, то буду пить только воду и ничего больше. Бред какой!

Андрей присел на колени и с максимальной осторожностью приподнял ту часть костюма, в которой скопилась прозрачная жидкость. Он втянул в рот небольшое количество воды и стал ее гонять там, увлажняя слизистую оболочку. Главное, смыть соль и удалить все последствия пребывания ее во рту. Потом будет уже легче переносить недостаток воды. А хорошая физическая форма способствует здравому размышлению.

Он проглотил эту воду, набрал в рот еще немного, снова погонял там, потом задрал голову и прополоскал горло. Теперь ее тоже можно проглотить. И еще раз, последний, совсем немножко. Все, теперь надо снова копить воду. Неизвестно, как долго это будет продолжаться. Но Андрей твердо знал, что он не сдастся, будет бороться и думать.

Истомин прислушался к своему организму и решил, что теперь вполне может заняться добычей пропитания. Огонь потом, а сейчас вода и холодные закуски. Он снова уложил гидрокостюм в пещере и сделал хорошее углубление в ткани для сбора воды.

Андрей решил, что пришло время побеспокоиться о еде, и стал спускаться к южному берегу островка. Он знал, что ему придется немного понырять. В теплых морях всегда есть устрицы и мидии, причем в большом количестве. Найдутся и морские финики, но этих без ножа не выковырять. Значит, придется ограничиться лишь устрицами и мидиями, которых вполне можно есть сырыми. Это немного рискованно, но делать нечего. Моллюсков надо бы подвергать термической обработке или хотя бы поливать уксусом. Иначе можно подцепить массу микроорганизмов, живущих в морской воде и в раковинах. Вывести их из организма будет сложновато. Не смертельно, конечно, но неприятно.

Андрей спустился к камням. За двадцать минут плавания на мелководье он выбросил на берег десятка три раковин моллюсков. Камень с тонким острым краем заменил нож, и Андрей устроил себе настоящий пир.

А потом судьба приготовила ему подарок. Небольшой синий детский мяч он заметил среди камней не сразу. Но когда игрушку стало швырять набежавшей волной, Истомин тут же бросился к воде. Люди ухитрились изрядно захламить даже маленькие необитаемые острова! Неизвестно, откуда именно приплыл этот мячик, но произошло это очень даже вовремя.

Андрей острым камнем распорол пластик, из которого был сделан мяч. В результате у него получились две полусферы, настоящие чаши, солидные емкости! Теперь он мог влезть в свой гидрокостюм и не беспокоиться, что замерзнет ночью, лежа на камнях. За ночь накопится несколько литров чистой пресной воды!

Ночь наступила неожиданно, как это бывает в теплых широтах. Небо засветилось россыпью созвездий. Андрей лежал на подстилке из высохших водорослей, собранных на берегу, и думал о том, что так-то оно лучше. Пусть он будет всю ночь чесаться из-за паразитов, которыми эти водоросли кишат, чем получит воспаление легких от камней, которые за ночь остынут и начнут высасывать тепло из его тела. Некоторую защиту и от паразитов и от ночного холода давал гидрокостюм, который Истомин снова натянул на себя.

Сон не шел. Мысли постепенно возвращались к дому, в памяти всплывал строгий голос отца. Андрею сейчас очень не хотелось вступать в нескончаемый спор с ним, и он решил попробовать сориентироваться в пространстве. Моряк он или нет, в конце концов?!

Итак, островок расположен в Средиземном или Мраморном море. Может, и в Черном, если катер ходил хитрыми курсами, чтобы запутать пленника. Глупо, но возможно. Чтобы что-то понять, нужно найти на небе созвездие, которое принадлежит южному полушарию, но видно и в северном. Например, Журавль. Андрей совсем недавно прекрасно его наблюдал с борта «Москвы». Они стояли тогда напротив берегов Сирии, а это 34–36 градусов северной широты. Ну-ка!

Он поискал глазами у самого горизонта и нашел несколько ярких звезд, образующих небольшую дугу с северо-запада на юго-восток. Журавль! Если включить немного воображения, то можно вполне представить вытянутую шею, голову и крылья. Самая яркая звезда называется Альнаир. Она расположена на крыле воображаемой птицы.

Не так давно Истомин и наблюдал это созвездие именно в таком виде. Получается, что он сейчас находится примерно на той же широте, что и группа российских кораблей у берегов Сирии. И где это может быть?

«Напрягись, капитан, вспомни карту!»

Андрей мысленно пробежал глазами по этой виртуальной карте, но ничего кроме архипелага Южные Спорады в Эгейском море ему не вспоминалось.

«Так! – Истомин сморщил лоб. – Острова, если я правильно помню, принадлежат Греции, но расположены ближе к берегам Турции. Теперь понятно, почему тут такая чахлая растительность. Вот, помнится, проходили мы Северными Спорадами, так там буйная растительность, пальмы и курорты. А здесь голые камни! Были бы часы, тогда можно и долготу острова определить. Но это уже не принесет мне никакой пользы».

«Ты офицер Российского флота! Не сдавайся!» – прозвучал в голове голос отца, насыщенный знакомыми интонациями.

«Крабам все равно», – ответил ему Андрей и усмехнулся.

«Ты не должен пассивно погибать. Лучше попробуй вплавь добраться до ближайшей земли. Это будет уже попытка. Ты же моряк!»

Андрей встрепенулся и поднял голову. Нет, показалось. Снова споры с отцом, но теперь тот пришел к нему во сне. Сыну пришлось так же мысленно попросить отца оставить его в покое и дать поспать. Силы надо экономить. А откуда они возьмутся к утру, если всю ночь у него над ухом будет слышаться вот это бу-бу-бу, бу-бу-бу?!

К утру у островитянина были две полные половинки мячика пресной воды. Целое богатство! И как же, оказывается, мало надо человеку для полного счастья. Скажи ему кто пару месяцев назад, что этим вот пяти литрам грязной, но пресной воды он будет рад точно так же, как долгожданному поцелую девушки, с которой недавно познакомился!..

«Девушки! Как все это далеко, но все равно греет душу. Зря отец относится к этому столь негативно». Андрей подумал так, лежа в холодной пещере на необитаемом острове, и настроение его улучшилось, стало вполне позитивным, пусть и не идеальным.

Он даже с небольшой иронией вспомнил о том, что когда-то в младые годы мечтал оказаться на необитаемом острове вместе с той или иной очаровательной пассией.

Потом Андрей вышел на берег и осмотрелся. Никаких обломков катера теперь было не видно.

«Жаль, – подумал он. – Стоило бы поплавать вчера и набрать деревяшек. Трудно, но можно было бы попробовать путем трения разжечь костер. Дров тут, на острове, маловато, но делать все равно больше нечего. Придется идти добывать себе холодный завтрак», – решил Истомин.

И тут внимание Андрея привлекли резкие крики чаек. Птицы вились, пикировали и дрались из-за чего-то, находившегося в камнях на западной части острова. Присмотревшись, Андрей убедился в том, что это человеческое тело. Необитаемый остров, пустынный берег, и труп в воде возле него!..

Андрей вспомнил художественный фильм «Робинзон Крузо», виденный еще в детстве. Там был момент, когда главный герой, долго проживший на острове, измученный одиночеством и тоской по родине, по людям, вдруг увидел на песке человеческий след. В то время Истомин не мог понять, почему реакция главного героя оказалась такой странной. Робинзон испугался, первым делом спрятался, а потом уж стал красться и выслеживать человека, оставившего этот след. Он не заорал от радости, не принялся звать людей и всячески обозначать свое присутствие.

Да, потом Андрею по сюжету стало ясно, что след оставил дикарь, людоед. Главный герой поступил очень даже правильно, когда не стал орать от радости. Но как он мог предположить такое, предвидеть опасность?

Сейчас Андрей уже знал, что такие вещи и предполагать не надо. Опаснее всего на свете в укромном месте именно человек, а не зверь. В глухой тайге, в пустыне, на необитаемом острове – всюду прежде всего стоит бояться именно человека.

Андрей присел на корточки за большим камнем и стал осматривать окрестности и горизонт. Он быстро убедился в том, что ни людей, ни лодок поблизости нет, а потом начал разглядывать тело, темнеющее в камнях.

А не с его ли катера всплыл труп? Тем более что вон и пара досок бьется о камни!..

Истомин осторожно спустился к воде, продолжая держать в поле зрения весь берег. Чайки неохотно, тяжело поднялись и стали кружиться над камнями, оглашая округу своими резкими криками.

Андрей узнал человека только по рубашке. Это был тот самый рулевой, который вел катер незадолго до взрыва. Его тело сильно распухло и начало чернеть на воздухе. Доски оказались куском палубного настила, опутанным обрывками лееров. Кстати, в них-то и запуталась нога мертвеца. Может, поэтому он и всплыл, а потом был волнами вынесен к берегу?

Плохое соседство. Тем более что скоро он начнет пахнуть и отравлять воду, в которой Андрей добывал свое пропитание. От трупа надо было избавляться.

Андрей осмотрелся. Течение здесь было довольно заметным, и шло оно практически с юга на север. Значит, тело надо утащить к северному окончанию острова, туда, где недалеко от берега торчит скала, похожая на ятаган.

Истомин зашел по колено в воду, стал пробираться между камнями. Вскоре он подошел к трупу и сразу увидел темную полосу на его шее. Что и говорить! Судьба никогда не лишает человека надежды. Вот это подарок от нее, родимой! На шее покойника висел бинокль в черном кожаном футляре. Андрей вспомнил, что видел эту штуковину, перед тем как начал стрельбу.

Истомин схватил мертвеца за волосы, снял с него футляр бинокля и первым делом проверил его. Внутри была вода, песок и водоросли, не считая мелких рачков. Но самое главное заключалось в том, что стекла бинокля оказались целы.

Андрей отнес его на берег и положил подальше от воды. Потом он вернулся, освободил обломки досок от лееров и забросил их на берег. Только после этого Истомин ухватился за воротник рубашки мертвеца и пошел по колено в воде, таща за собой труп.

Он продолжал посматривать по сторонам, но ничего подозрительного не видел. Метров через тридцать, когда перед ним оказалась чистая от камней вода, Андрей поплыл, продолжая тащить за собой труп. Несколько десятков метров он преодолел, несмотря на то что мертвец норовил уйти под воду. Отпускать его было нельзя, потому что вскоре он снова всплыл бы. Решать проблему нужно было кардинально.

Как Андрей и предполагал, с двух сторон от скалы Ятаган, как он ее прозвал, глубины оказались большими. Несколько десятков метров. Истомин втащил труп на камни, стал набивать карманы шортов камнями, затолкал под рубашку большой валун. Он решил, что этого достаточно, и столкнул труп в воду. Бывший рулевой быстро пошел на дно.

Вернувшись на берег, Андрей первым делом занялся биноклем. Он скрутил обойму со стеклом с одного окуляра, навел преломленный луч света на свою руку и стал менять расстояние, доводя пучок до размера маленькой точки.

Эх, твою мать!.. Больно! Но, кажется, получилось. Теперь надо взять комок высохших водорослей, добавить к ним сухой травы и пуха из брошенного прошлогоднего птичьего гнезда. Теперь можно попробовать. Есть! Следом за струйкой дыма на сухих стеблях заиграли веселые желтые язычки пламени. Вот и огонь! Это горячая пища, вареные мидии… или жареные, если хочется. Рыба, запеченная в углях или на палочках, прямо как шашлык.

Насчет рыбы Андрей погорячился. С помощью самодельной остроги ему удалось добыть лишь двух небольших морских окуньков. Зато камень с углублением посередине объемом около пяти литров помог ему сварить суп, почти настоящий. В ямку, заполненную пресной водой, Истомин бросал камни, раскаленные на костре. Они очень быстро довели эту воду до кипения.

Но не все было так радостно и оптимистично. Андрей с грустью подумал, что дров на островке осталось мало. Их едва ли хватит всего на три или четыре дня. Потом огонь разводить будет просто не из чего. С таким скудным питанием Истомин скоро уже не сможет подолгу нырять и добывать себе моллюсков, не говоря уже о рыбной ловле.

На следующий день рано утром Андрей вышел к западному берегу, намереваясь понырять и посмотреть, а не вынесло ли волнами еще что-то от погибшего катера. Солнце светило в спину, и море просматривалось хорошо, почти до самого горизонта. Сегодня оно было на удивление спокойно.

Приложив к глазам бинокль, Истомин стал рассматривать горизонт. Где-то там проходили морские пути, шли суда, были люди. Но за все время своей робинзонады Андрей лишь два раза видел корабли у самого горизонта. Правда, тогда у него не было бинокля.

Вдруг какое-то темное крупное тело взлетело в воздух и почти без всплеска ушло в воду. Истомин дернул биноклем, пытаясь снова направить его в ту же точку, куда он смотрел только что. Снова всплеск. Спинной плавник дельфина блеснул на солнце и прошел несколько метров по поверхности. Андрей убрал бинокль и стал смотреть на море.

Дельфин был один. Он играл или охотился. Вообще-то, в такую рань они приплывают к берегам, где вода потеплее, именно в поисках пропитания.

Истомин кое-что знал о повадках дельфинов по рассказам других моряков, которые сталкивались с ними в дикой природе, но большей частью от своего старого приятеля, работавшего в дельфинарии. Андрей иногда заходил туда и плавал с дельфинами, общался с ними, пытался наладить контакт. Он просто играл с ними в «маугли», пытаясь доказать, что «мы с вами одной крови». Что по этому поводу думали дельфины, Андрей не знал. Они охотно плавали с ним, принимали из его рук еду, катали его, подставляли бока и задний плавник для почесывания, но мыслей своих не озвучивали.

Кричать и прыгать, размахивать руками здесь, на берегу, было, наверное, глупо и бесполезно. Андрей подошел к воде и по камням перебрался туда, где было глубже всего. Он присел на корточки и стал похлопывать по воде ладонью, как это делали дрессировщики в дельфинарии.

Зачем? Он и сам этого не знал. Наверное, ему хотелось просто пообщаться с кем-то. Истомин был бы рад появлению на острове собаки и даже кошки. Может, поэтому он и обратил внимание на дельфина. Тем более что опыт общения с ними у него был.

Дельфин исчез надолго. Уплыл? Андрей знал, что дельфины обычно погружаются в воду всего минуты на три хотя, если надо, то могут не дышать и втрое больше.

Отдаленный звук мотора какого-то судна привлек внимание Андрея. Придерживая бинокль, который теперь постоянно висел на его шее, он кинулся на восточную часть острова. Шум доносился откуда-то издали, но все равно стоило поспешить, чтоб понять, кто же мог тут появиться. Звук не приближался, а удалялся, что заставило Андрея пренебрегать мерами безопасности. Он спотыкался о камни, выбирая дорогу, но все равно опоздал. Когда он оказался в восточной части острова, перед ним простерлась водная гладь, разглядеть на которой хоть что-то было невозможно.

Андрей поднялся чуть выше по скалам и приложил бинокль к глазам. Да, никаких следов. Судя по звуку, это было быстроходное судно, и проплыло оно на расстоянии нескольких кабельтовых. Может, пришло с того берега, который еле виднелся в туманной дымке.

Интересно, а сколько до того берега, будь то материк или большой остров? Далеко. Только в бинокль и понятно, что это земля. А без оптики даже не сразу сообразишь, что это. Может, просто тучи, собравшиеся у самого горизонта. Нет, нечего и думать пробовать добраться туда вплавь. Снесет течением, может вообще утащить сначала на север, а потом на запад. Чтобы добраться туда, нужен хотя бы плот и парус.

На следующее утро Андрей снова увидел дельфина. Тот играл и плескался уже ближе к острову. Он не просто периодически поднимался на поверхность, выскакивал полностью, а иногда и переворачивался в воздухе, поблескивая светлым брюхом.

Истомин сидел на камнях, отдыхая после погружений за мидиями. Он стал уставать, все чаще наваливалась апатия, равнодушие. Ему казалось, что силы уходили слишком быстро, скудная пища не восполняла энергетических затрат. А может, это психологическая реакция на одиночество, подсознательное понимание того печального факта, что с этого острова ему никогда не выбраться, что здесь предстоит умереть? Зиму, например, ему не пережить, какой бы теплой она ни была.

А дельфин играл, выпрыгивал из воды все ближе и ближе. Андрей улыбнулся, вспомнив, как он забавлялся с этими животными в дельфинарии. Был там один затейник по имени Гоша. У него были какие-то особенно хитрые глаза. Развлекался он тем, что без всякой команды, по собственной инициативе, подплывал к человеку, находящемуся в воде, и клювом толкал под ступни ног. Бедолага выскакивал из воды «солдатиком», что веселило Гошу, видимо, свыше всякой меры. Он выпрыгивал рядом, крутился в воздухе и падал с невероятным количеством брызг. Это наводило на мысль, что дельфин специально хотел окатить водой всех вокруг.

Андрей перебрался на крайний камень, наклонился и похлопал по воде ладонью. Ну и где ты там? Эй, игрун! И тут Истомин невольно отпрянул. Совсем рядом под водой промелькнула быстрая тень, пронеслась по большой дуге и исчезла. Неужели подплывал?

Андрей усмехнулся тому, что, кажется, испугался от неожиданности. Совсем ослаб. И телом и духом. Он снова наклонился и стал похлопывать ладонью по воде. Шлеп-шлеп-шлеп, шлеп-шлеп-шлеп. Ему казалось, что если он задаст какой-то определенный ритм своим шлепкам, то это обязательно привлечет внимание дельфина.

Гибкое сильное тело взметнулось метрах в двадцати и упало почти на бок, подняв целый фонтан брызг. Через несколько секунд дельфин темной торпедой пронесся под самой поверхностью, ушел на глубину, но тут же вылетел оттуда, провернувшись вокруг своей оси. Теперь он опустился в воду почти без всплеска. Андрей с интересом наблюдал это представление. Прошло еще несколько секунд, и дельфин снова показался. Он сделал полукруг, ушел на глубину и опять взвился в воздух. Теперь этот акробат пролетел какое-то расстояние почти вертикально, едва не касаясь хвостом воды. Да и упал в воду он тоже хвостом вниз.

«Слушай, дружище, а чего это ты передо мной тут выпендриваешься? – подумал Андрей. – Что-то там вдали ты просто кормился и таких кульбитов не демонстрировал. Я бы понял, если бы тут оказалась симпатичная самочка, но других твоих сородичей поблизости вроде нет».

Истомин снова стал пошлепывать ладонью по воде. Шлеп-шлеп-шлеп. Шлеп-шлеп-шлеп.

Темный плавник показался из воды и стал разрезать ее гладь. Он проносился мимо камней, на которых сидел Андрей. Истомину пришлось снова призывно пошлепать по воде. Дельфин сбавил скорость и подплыл. Он держался едва ли не в полуметре от поверхности и тыкался носом во все стороны. Если бы это была собака, то можно было бы сказать, что она принюхивалась.

Истомин снова опустил руку и легонько пошлепал по воде. В паре метров от него из воды высунулась улыбающаяся физиономия дельфина. Так уж у них морды устроены, что кажется, будто они постоянно улыбаются.

– Ну и чего ты не идешь? – проговорил Андрей. – Извини, не плывешь. Давай, подбирайся ближе, я тебя поглажу, под плавником почешу. И вообще познакомимся. Ну?..

Дельфин раскрыл пасть, демонстрируя ровные зубы, и издал крякающий звук. При определенной фантазии можно было предположить, что он здоровается. Андрей улыбнулся, протянул руку и поплескал пальцами в воде. Дельфинья морда тут же исчезла в глубине.

Истомин подумал, что мог, сам того не желая, напугать животное. Но через несколько секунд дельфин снова показался, причем в пасти у него была зажата небольшая трепещущая рыбина. Вдруг он сделал сильное движение головой, и рыбина полетела прямо в человека. Андрей настолько растерялся от неожиданности, что не смог ее поймать, и она плюхнулась в воду.

«Интересно, что это могло означать? – подумал Истомин. – Игра? Оказание помощи человеку, попавшему в беду? Приглашение поохотиться вместе?»

Дельфин снова появился, и в его пасти опять была зажата рыба, но уже другая, значительно меньших размеров. Последовал еще один бросок, но тут Андрей уже проявил максимальную сноровку и поймал рыбу как заправский вратарь – на грудь, крепко обхватив руками. Рыбка была совсем небольшая, сантиметров сорок в длину. Можно было ее выбросить на берег, чтобы потом развести костер и изжарить. Хотя горючего материала на острове почти не оставалось.

Дельфин снова высунул из воды свою счастливую морду и закивал. Андрею вдруг показалось, что он понял, чего тот хотел. Он встал на ноги, поднял руку, держа рыбку за хвост, и чуть наклонился вперед. Дельфин мгновенно исчез в воде и тут же появился прямо возле камня. Он выпрыгнул почти без всплеска, удерживаясь на одном хвосте. Его пасть аккуратно, но уверенно сомкнулась, выхватывая рыбу из руки человека. Потом дельфин рухнул на бок, и огромный шквал воды окатил Андрея. Хотя ему показалось, что этот хулиган мог упасть и совсем без брызг. Развлекается?

Андрей стоял на камне и смотрел на воду. Дельфин появился метрах в пятидесяти, потом в ста, в третий раз его спина мелькнула совсем далеко. А дальше уже трудно стало определять, что там, на воде: то ли спина дельфина, то ли горб волны. Только теперь Андрей понял, что надвигается непогода.

Впереди была еще одна ночь. Сколько их еще будет? Холодных, с непрекращающимся чувством голода, который очень сильно ощущается, когда ты лежишь на жестких камнях и не можешь уснуть. В голову лезут всякие мысли. Они гнетут тебя, наматывают нервы и психику на кулак, тянут из тебя жилы без наркоза. А ты должен держаться, думать, перебирать в голове варианты спасения один невероятнее другого. Ты должен помнить о долге, который важнее, чем вся твоя жизнь.

А еще ты не должен думать об отце. Сейчас ему еще не сказали, но вот-вот придется сообщить, потому что сын не вернулся и… не вернется. Снова из ночи в ночь потянутся эти бесконечные разговоры с ним. Отец, наверное, не переживет гибели Андрея. С этим тоже нужно мириться. Данный факт, понимание неизбежности этого не должно мешать думать, искать выход из создавшегося положения. А может, наоборот, должно помогать?

Андрей знал, что эти красивые слова, вернее, мысли, он прокручивает в голове только ради самоуспокоения. Никакая жажда жить и никакое чувство долга не вытащит тебя из безнадежной ситуации. На свете чудес не бывает, и волшебную палочку люди пока еще не изобрели. Если на что реально и можно надеяться, так это на посадку НЛО и спасение с помощью инопланетян. Ну, скажите, пожалуйста, кому еще взбредет в голову высаживаться на этом островке или просто подходить к нему? По масштабам Средиземного моря это просто скала, торчащая из воды. Тут даже пресной воды нет.

Есть еще один выход. Сойти с ума и не мучиться. Мозгу виднее, ему лучше знать, в какой момент отключить реальное сознание, чтобы избежать суицида. Андрей понимал, что слабеет, что скоро он не сможет даже нырять за моллюсками.

К утру ветер утих. Это было приятно, радовало. Вот такими маленькими радостями теперь и придется жить. Например, надеждой на то, что днем можно будет снять опостылевший гидрокостюм и дать телу подышать воздухом. А еще удастся погреться на солнышке, вздремнуть после ночных мучений в пещере.

Выйдя из пещеры, Андрей первым делом посмотрел на запад. Его длинная тень убегала к воде, как будто приглашая идти туда. Тут он снова увидел дельфина, играющего, кувыркающегося в сотне метров от берега. Истомин не удержался от улыбки. Это было как встреча со старым другом.

«Вот ведь как изменилось мое отношение к миру!» – подумал Андрей и горько усмехнулся.

– Эгей! – заорал он, сложив руки рупором возле рта, и побежал к берегу. – Эге-ге-гей! Тузик!

Почему Тузик, он и сам не понял. Просто всплыла в сознании эта собачья кличка, давно вышедшая из употребления. Наверное, в ней было что-то из его детства, из маленькой приморской деревушки, когда он гостил у тетки – отцовской сестры. Или это уже морская тематика?.. Тузиками на флоте с незапамятных времен называют маленькие легкие двухвесельные лодки.

Андрей подбежал к камням, добрался по ним до чистой воды и нырнул. Прохладная вода зашумела возле висков, смыла тяжесть унылой ночи. Тело вдруг стало молодым, крепким, послушным. Андрей пошел вниз, туда, где слабо шевелились на камнях водоросли. Стайка рыб прыснула врассыпную, снова собралась в кучу чуть в стороне и уставилась на человека десятками маленьких глаз.

Андрею стало весело, но боль в ушах и некоторая вялость в мышцах тут же напомнили ему о плачевном физическом состоянии. Он, как уж мог, заработал руками и ногами, послал свое тело вверх, туда, где за прозрачной пленкой играло утреннее солнце.

Истомин вынырнул и сразу увидел блестящую спину дельфина, который кружил рядом. Андрей лег в воде на спину и пошлепал рукой по поверхности. Дельфиний плавник тут же сместился в его сторону, а потом плавно ушел под воду. Человек каким-то шестым чувством понял, что дельфин проплыл под ним. Он продолжал лежать на воде и крутить головой во все стороны. Наконец сильное тело дельфина появилось рядом и мягко толкнуло Андрея в бок.

Истомин перевернулся на живот и сразу увидел перед собой плавник. Он машинально, будто вспомнив, как делал это в дельфинарии, ухватился за этот плавник. Дельфин не рванулся с места, он пошел вперед так плавно, понес человека столь осторожно, как будто специально тренировался.

Андрею пришлось повернуться на бок, чтобы набегающая вода не заливала лицо и не попадала в рот. Дельфин нес его по кругу со скоростью километров в двадцать. Завершив оборот, он притормозил у камней и мягко выскользнул из руки человека.

Истомин взобрался на камень, уселся и свесил ноги в воду. Он болтал ими и тер руки. Тут до пловца дошло, что ладони у него немного скользкие. Это жир, смазка, которую выделяет кожа дельфина для лучшего скольжения в воде.

Так вот что он ощущал, когда пришел в себя на берегу после счастливого спасения! На гидрокостюме и на руках у него было что-то подобное. Его спас дельфин? Этот самый Тузик?

Как по команде стройное тело дельфина появилось из воды. Он чуть наклонил голову и смотрел на человека. Или же Андрею просто так казалось. По влажным глазам, далеко разнесенным по обеим сторонам головы, очень трудно понять, куда и как дельфин смотрит. Истомин протянул руку и погладил гладкую бархатистую кожу, провел ладонью по клюву, потрепал голову у самого основания, там, где у людей шея.

Дельфин мгновенно лег на бок, оттопырил плавник. Андрей засмеялся и стал тереть светлое брюхо под этим самым плавником. Он смотрел на морское животное и удивлялся, как природа расцветила этого красавца. Серый окрас спины дельфина отличался удивительной насыщенностью и красотой. На боках он постепенно, неуловимо светлел. Никогда и нигде в природе Истомин не видел таких цветов.

– Слушай, Тузик! – заговорил Андрей, и ему показалось, что дельфин прислушался, даже скосил один глаз на человека. – Приходи завтра. Утром появляйся, ладно? Мы с тобой поплывем вон туда. Тут недалеко. Мы вместе будем нырять и любоваться красотами твоего подводного мира. Хорошо?

Дельфин качнул боковым плавником, легонько шлепнул им по воде. Это могло означать что угодно. Андрей решил, что его собеседник так вот выразил свое понимание и согласие.

– Я ведь почти такой же, как и ты, – продолжал Истомин свой монолог. – Меня обучили плавать под водой и делать там много всяких штучек, неприятных, совершенно чуждых для тебя. Таких, например, как убивать себе подобных.

Дельфин беззаботно перевернулся на спину и выставил свой светлый живот на солнце. Полежав так немного, он снова повернулся, но теперь уже на другой бок. Андрею снова показалось, что дельфин опять косит на него глазом и прислушивается к человеческому голосу.

Чушь, конечно. Наверное, этот дельфин имел в прошлом опыт общения с людьми. Может, он содержался в дельфинарии, или еще что-то в его жизни было связано с людьми. Вот и доверяет.

– А вот вы никогда ничего плохого человеку не делали. Несмотря ни на что. Не было еще случаев агрессивного поведения дельфина в отношении человека. Наверное, вы вообще не можете быть агрессивными. А ведь мы вас учили, старались. Ты, видимо, слышал, как мы натаскивали вас охранять военно-морские базы от вражеских диверсантов-аквалангистов. Вы замечательно это делали. Только вот нам не удалось научить вас убивать. Или хотя бы сильно навредить чужому пловцу. Максимум, на что вы были способны, это просто выталкивать незнакомца на поверхность.

Глава 5

К реализации того, что он задумал, Андрей готовился основательно, насколько в его положении это было возможно. Он собрал сушняка на два хороших костра и с огорчением отметил, что запасы топлива на его островке катастрофически уменьшились. Потом Истомин в три подхода, с длительными промежуточными периодами отдыха набрал на дне мидий и устриц, даже умудрился наколоть самодельной острогой трех приличных рыбин.

Две рыбины и моллюски – ужин. Третья рыбина, самая большая, пойдет на завтрак. Ему нужны силы, понадобится много энергии. Он улучшит свое положение, либо!.. О другом варианте Андрей старался не думать. Если ему суждено тут умереть, то не очень важно, когда именно. Через месяц или два дня.

Истомин старался гнать от себя пустые мечты и глупые мысли на тему «а вдруг». Самое большое «а вдруг» уже началось. Позавчера Андрей заметил, что капель, падавшая с потолка его пещеры, стала иссякать. Пополнить запасы пресной воды мог только дождь. А если его не будет несколько дней, пару недель? Вот и сказочке конец, а кто слушал… Так, кажется, в детстве рассказывал отец.

Утром Андрей прополоскал рот чистой водой и принялся за гимнастику. Наверное, это было глупо. Видимо, он подсознательно пытался убедить самого себя, что не волнуется. Самообман – штука не самая умная, но мы делаем это постоянно и весьма вдохновенно.

Закончив с зарядкой, Андрей разжег костер и изжарил последнюю рыбину. Потом он сидел и неторопливо ел ее, стараясь не обжечь пальцы.

«Эх! – думал Истомин, глядя на чаек, которые неподалеку от него дрались из-за рыбьих потрохов. – Лески у меня нет. Или тонкой бечевки. Можно было бы силки сделать, хоть простую петлю. Тогда была бы у меня жареная дичь. Черт!.. – Андрей со злостью облизал пальцы. – Опять тебя разворотило на пустые мечты! Топлива для костра на острове почти не осталось. Жечь нечего, а есть чаек сырыми – нет уж, извините. Все! Быстро встал и пошел на берег. Там полчаса сидишь, ждешь, пока успокоится деятельность желудка, и лезешь в воду. И если!..»

Думать об этом ему не хотелось, потому что независимо ни от чего он все равно пойдет и будет нырять. Даже если Тузик сегодня не приплывет.

Дельфина не было, хотя солнце уже поднялось довольно высоко. Андрей стоял и хмуро смотрел в море. Вот и единственный друг не пришел помочь. Истомин отогнал эти мысли и в который уже раз снова стал просчитывать положение взорвавшегося катера на дне.

«Так, мы плыли, и я увидел неподалеку этот островок. Было это примерно… ну, никак не дальше двух кабельтовых. Теперь направление. Что я заметил, сидя на палубе, в каком ракурсе предстал передо мной островок? Вспоминай! – Андрей спустился к воде и повернулся спиной к воде. – Да, кажется, именно так вот я его и видел. Скала, похожая на ятаган, не видна была, ее полностью скрывал остров. Вершина вот этого холма запомнилась, потому что на его правой части растут три кривые сосны. Они как сползшая набок шапка на голове пьяницы. Кажется, тогда именно такое сравнение промелькнуло у меня в голове.

Теперь другое. Где я тогда очнулся? Гораздо левее, хотя должен был по идее выплыть прямо вот здесь. Ладно, я же предположил, что меня спас дельфин. Еще не учтено течение. Хотя оно вынесло труп рулевого гораздо левее. Обломки, которые долго плавали на поверхности, тоже сносились течением именно вдоль западного берега острова, а не восточного. С течением тоже ясно. Сносить меня станет туда, а сил будет мало. Точнее сказать, их совсем не останется».

Андрей сделал несколько разминочных упражнений и решительно пошел к воде. Только теперь он увидел темный плавник дельфина, то появляющийся на поверхности воды, то исчезающий.

«Может, это другой?.. – подумал Андрей, ощутив небольшой укол ревности. – Если приплыл именно Тузик, то чего не мчится к берегу, не идет здороваться. Ведь мы вчера так замечательно играли!.. Вот тебе еще урок: не переноси на животных свое восприятие мира, не очеловечивай их. Вчера ты с дрессированным тигром в мячик играл, а сегодня у него плохое настроение. Вот он тебя походя лапой и зацепил, чтобы ты не мешал хандрить».

Андрей вошел в воду по грудь, похлопал ладонями по поверхности, а потом поплыл спокойно, не торопясь, экономя силы. Совсем недавно он мог преодолеть вот так километров десять, а то и больше. Это когда рядом идет лодка и ты понимаешь, что, выкладываясь до последнего, ничем не рискуешь. Тебя в любом состоянии в два счета вытащат из воды. А вот когда лодки рядом нет, тогда плыть на большое расстояние сложнее. Страх очень уж мешает.

Андрей в третий раз оглянулся и решил, что находится примерно в том же месте, где и затонул катер. Теперь надо выяснить самое главное: а на какой же именно глубине он затонул? Сейчас все решится одним махом. Истомин лег на спину, несколько раз глубоко вдохнул, насыщая организм кислородом, потом резко ушел головой вниз и заработал ногами.

Темное пятно на дне, которое резко выделялось на общем фоне, он увидел сразу. Кажется, с местом Андрей не ошибся, а вот с глубиной вышла промашка!.. Ну, еще немного, еще чуть-чуть. Сколько он прошел? Метров пять-семь. Еще три!

Андрей понял, что перестарался с воздухом в легких. Он вел себя как дилетант, мог спуститься глубже, но потратил много сил на преодоление собственной плавучести. Эх, лодку бы наверху и камень с веревкой для быстрого погружения, как у ныряльщиков за жемчугом.

Андрей повернулся головой вверх и заработал ногами, выпуская воздух из легких. Трепещущая пленка поверхности медленно приближалась. Вынырнув, Истомин сразу лег на спину и стал щупать свой пульс. Ничего, наполнение нормальное, хотя и частит. Это не страшно. Вот если бы пульс стал нитевидным, тогда опасность обморока была бы реальной.

Всплеск, раздавшийся неподалеку, привлек внимание Андрея. Он принял в воде вертикальное положение и стал осматриваться. Истомин сразу понял, что течение уже заметно снесло его в сторону. Вторая новость была приятнее. Дельфин несся к нему, полностью выпрыгивал из воды, падал в нее то боком, то спиной, поднимая массу брызг.

«Он и правда как собачонка, – подумал Андрей. – Хотя, может, Тузик сам с собой играет, и мое присутствие ничего для него не значит».

Дельфин крутился вокруг Андрея, то погружаясь, то выставляя на поверхность спинной плавник. Было слышно, как раз в несколько минут раздается сиплый выдох.

Андрей попытался поймать плавник рукой, уцепиться за него, но дельфин ускользал, как будто напрочь забыл, что только вчера катал на себе человека. Да он ли это, Тузик ли? Может, и в самом деле тут появился какой-то другой дельфин?

Истомин решил больше не терять сил и поплыл в том направлении, которое вывело бы его как раз на затонувший катер. Первый раз он очень удачно оказался над ним, а во второй может не получиться.

Дельфин то исчезал, то снова появлялся. Он уже не плескался на поверхности как дурачок, а большую часть времени проводил под водой. Андрей видел его смутную тень, иногда проносившуюся под ногами.

«Наверное, тут много рыбы, и он охотится, – подумал Андрей без энтузиазма. – Теперь я на месте. Пора».

Он сделал несколько вдохов и выдохов, а потом нырнул. Сейчас Андрей не старался опуститься как можно глубже. Ему хотелось понять, вышел он на затопленный катер или нет.

Темная масса на дне виднелась ближе к острову. Истомин вынырнул и немного проплыл в нужном направлении. Он совершил второе пробное погружение и опять оказался чуть в стороне от цели. Теперь Андрей знал, сколько ему проплыть, чтобы оказаться даже чуть дальше от катера. Тогда течение само донесет его до нужного места.

Истомин оказался в расчетном месте, снова сделал несколько дыхательных упражнений и начал погружение. Андрей шел вниз спокойно. Главное, не думать о постороннем. Организм сам подскажет, ни за что не пропустит тот момент, когда воздух в нем иссякнет.

Вот и надстройка катера. Нет, это задранный нос, а надстройка немного сбоку. Катер тонул кормой и завалился на правый бок. Вон развороченная палуба. Какие-то веревки развеваются по течению.

Тьфу! Андрей увидел темное тело, которое застряло в камнях неподалеку и чуть колыхалось. Лицо и пальцы рук были начисто обглоданы какими-то морскими тварями. Это, кажется, тот самый охранник, которому Истомин сломал шею. Где-то тут должен быть и негр, а может, и еще один член экипажа.

Андрей уже добрался до самой палубы и совершенно ясно увидел, что разрушения оказались еще более ужасными, нежели он предполагал. Корпус катера лопнул почти пополам, вдоль линии нос-корма. Палубную надстройку сорвало.

В зияющей трещине виднелось много различного хлама, разглядеть который Андрей не успел. Тут темновато, да и воздуха уже не хватает. Истомин поспешно развернулся и пошел к поверхности.

Отдыхал он минут пять. Грудь болела, в ушах шумело, но в остальном ощущения были нормальными. Главное, он теперь знал, что и где искать. Потребуется как минимум еще два погружения. Это сегодня. А потом каждый день, прямо как на работу.

Нужно вытащить что-нибудь, обладающее плавучестью. Еще требуются длинные лини, которые, кстати, нечем отрезать. Тогда Андрей соорудил бы хоть какой-то буй для ориентировки. Он смастерил бы хоть какой-то плотик, на котором можно отдохнуть лежа. Вдобавок на него удобно было бы складывать трофеи.

Андрей решил, что достаточно отдохнул, и снова сделал неглубокое погружение, чтобы определить, насколько его снесло течением. Он понял, что начал уставать, но упорно плыл к той точке, которая предположительно располагалась точно над затопленным катером.

Истомин начал очередное погружение. Грудь опять сжали холодные тиски, снова давило в уши, шумело в голове, но он упорно шел вниз. Вот и палуба, видна развороченная дыра. Там канистры, сумки, какие-то контейнеры. Где-то должен быть спасательный круг и жилеты – вот бы вытащить! Белые канистры лежат не в отдельном помещении, не в моторном отсеке. Может, в них питьевая вода? Поднять с десятиметровой глубины десятилитровую канистру с водой – нет, сил не хватит. Раньше он запросто смог бы это сделать.

Горло судорожно сжалось, организм настойчиво требовал воздуха, а Андрей все пытался высвободить канистру. Что же за невезение такое, за что она там зацепилась?! Месиво из вещей и какого-то корабельного хлама. Все это плавает, мешает. Кругом вьются мелкие рыбешки…

Большая тень скользнула рядом, и Андрей обернулся. Дельфин крутился неподалеку и был заметно встревожен. Он кидался то вверх, то вниз, но близко к человеку не подплывал.

«Помог бы ты мне, Тузик! – подумал Андрей. – Надо подниматься, а то не хватит сил. Отдохну, а потом еще раз попробую».

Он сильно оттолкнулся ногами от палубы, сделал резкий мах руками, чтобы толкнуть тело вверх, но это получилось как-то вяло. Остатками сознания Андрей понял, что на него накатывает обморок. Все! Это конец. Руки и ноги не слушаются. Наверх не подняться. Какой-то потусторонний голосок тонко и зло пропищал в голове, что погибший катер его не отпускает. Мол, ты убил его, а теперь он мстит, забирает жизнь у тебя.

Спазмы скрутили Андрея, согнули его пополам, заставляя извергать из себя соленую воду. Он долго кашлял, отплевываясь и вытирая мокрое лицо. Только спустя минуту Истомин осознал, что стоит на четвереньках у самого берега. Вот, протяни руку, и уже камни. Кружащуюся голову переполняла какая-то муть. Хватаясь за мокрые камни, Андрей выбрался из воды и рухнул на прибрежную гальку. На его ладонях было что-то скользкое. Эта штука оставалась на лице, когда он его потрогал.

«Я же тонул, у меня совсем не оставалось сил! Обморок точно был, он явно накатывал, потому что тело сделалось как тряпка, конечности не слушались. Потом все помутилось, и вот я на берегу. Дельфин!.. Тузик был рядом. Неужели это он вытолкал меня на поверхность? Опять? Один и тот же дельфин второй раз вытаскивает меня из воды, спасает жизнь. Мистика! Такие случаи бывали, многие моряки про них рассказывали, но это же не массовое явление. Сколько людей тонет каждый день по всему миру, и никто их не спасает».

Андрей откашлялся и обессиленно уронил голову на грудь. Все тело болело. Истомина немного мутило. Думать ему не хотелось. Он понимал, что неудача закономерна. Обессиленный человек, не имеющий дыхательного аппарата, не сможет ничего поднять с такой глубины. Это конец. Медленный и неуклонный. Так что ты можешь лежать на берегу, бродить по острову или сунуть за пазуху, под ткань гидрокостюма, увесистый камень и пойти на дно. Это будет быстрое и кардинальное решение всех проблем.

Тут что-то ударилось об камни. Звук был какой-то знакомый, совершенно неуместный для пустынного необитаемого острова. Он взволновал Андрея, заставил через силу открыть глаза и приподнять голову.

В легкой прибойной волне шевелилась и стукалась о камни белая пластиковая канистра. Она была тяжелая, не плавала, а лежала на мелководье. Волны шевелили ее, пытаясь сдвинуть с места.

Андрея будто подбросила пружина. Он даже потер глаза тыльной стороной ладони. Мол, не мерещится ли, не галлюцинация ли у меня на нервной почве? Спотыкаясь, Истомин вошел в воду по щиколотку и ухватился за ручку канистры. Она! Из катера! На этой ручке виднелись ссадины, причем довольно глубокие.

Андрей вспомнил ровные ряды дельфиньих зубов, которые он много раз видел. Да, похоже, что следы оставлены именно ими.

Истомин вытащил канистру на берег, сел и стал откручивать крышку на горловине. Есть!.. Он наклонился и понюхал прозрачную жидкость. Не пахнет ничем. Андрей приложился губами, наклонил канистру и набрал в рот немного ее содержимого. Нет вкуса… конечно, есть, да еще какой! Самый замечательный в мире вкус пресной чистой воды!

Прополоскав горло и напившись вволю, Андрей сидел рядом со своим богатством и размышлял.

«Может, я зря все приписываю дельфину? Да, он умный, очень даже сообразительный. Но вдруг это сделал я сам? Ведь не зря же тренировался столько лет, готовился. Не исключено, что сам выплыл, на подсознании, на автопилоте. Да еще и канистру поднял на поверхность. Силы человеческие порой беспредельны».

Но тут Андрей вспомнил свое состояние на дне, когда его руки и ноги вдруг стали ватными. Он выругался и стал смотреть на море.

И тут надежда проснулась в нем с новой силой. Черт, да это же спасение! Андрей с восторгом посмотрел на канистру и даже погладил ее от избытка чувств. Сейчас у него в руках находилось мощное и надежное плавательное средство. Если вылить из канистры воду, то она не одного, а троих здоровых мужиков на поверхности удержит. Это и буй, и спасательный плот.

«Нет, ребята, Андрей Истомин так просто не сдается. Он еще поборется. Сейчас я придумаю, куда перелить воду, и все будет хорошо. Сил у меня нет? Шиш вам по всей морде! У боевого пловца их побольше, чем у всех вас вместе взятых».

Андрей удивился сам себе. Он не ожидал, что крохотная надежда пробудит в нем такую энергию, желание жить, бороться и побеждать. Ему почему-то стало казаться, что теперь он ни за что не потеряет сознания от нагрузки, сможет нырять и долго находиться без воздуха на изрядной глубине.

Дельфин опять появился неожиданно. Он прыгал, ходил на хвосте и кивал. Андрей поднялся и перебрался на крайние камни. Тузик подплыл и выставил из воды свою довольную мордаху.

Истомин погладил шелковистую кожу, почесал за плавником и принялся объяснять Тузику свой приказ, энергично жестикулируя. Он хотел заставить дельфина нырнуть и поднять с катера еще что-нибудь. Хоть что-то, главное, чтобы побольше. Но, кажется, излишняя жестикуляция только сбивала животное с толку, а может, наоборот, забавляла его. Андрей стал вспоминать, какие команды жестами подавали в дельфинарии дрессировщики, но напрасно.

– Ну и черт с тобой, – недовольно сказал Истомин Тузику. – И с чего я взял, что ты в прошлом был дрессированным? Может, ты от рождения такой чудной? Даже плаваешь вон один, без стаи. Отправляйся вниз, туда, к катеру, подними мне еще какие-нибудь вещи.

Андрей понимал, что выглядит глупо, но стесняться было некого. Он тыкал руками в сторону моря, потом в направлении берега, показывал еще что-то, махал на дельфина, чтобы тот уплывал.

В какой-то момент Тузик и в самом деле взметнулся и исчез в воде. Через пару минут его черная спина мелькнула в воде в том районе, где затонул катер. Потом он снова пропал. Андрей горел таким нетерпением, с каким даже девушек на первом свидании никогда не ждал.

Вскоре ему показалось, что над водой мелькнула спина с плавником. А потом он увидел дельфина. Тот то появлялся над водой, то скрывался. Еще в волнах мелькало что-то белое. Черт! Неужели Тузик нырял и что-то подобрал? Да это же еще одна канистра! Дельфин уже был совсем рядом. Наверное, он никак не мог приспособиться к тому, чтобы плыть с таким неудобным предметом в пасти. Он все время терял канистру и возвращался, чтобы схватить ее зубами.

Андрей спрыгнул с камня и очутился по пояс в воде. Он поймал канистру, водрузил ее на камень, а когда обернулся, то увидел счастливую морду Тузика. Истомин никак не мог избавиться от ощущения, что дельфин играет с ним, забавляется, хочет понравиться человеку, что-то сделать для него. Наверное, таково строение его морды, что кажется, будто он постоянно улыбается.

И Андрей решил рискнуть. Он снова стал махать руками, показывать, куда плыть и как приносить снизу вещи. На этот раз Тузик сообразил быстрее, а может, это совпадало с его желаниями. Он мгновенно повалился на бок, поднял тучу брызг и исчез.

Андрей стоял в воде и ждал. Ему начинала нравиться такая игра. Две канистры – это огромное богатство в его положении. Если хорошенько подумать, то с этим богатством можно много чего полезного сделать. Если этот скользкий помощник будет приносить со дна еще какие-то нужные вещи, то все можно будет поправить в этой жизни. Появится шанс не только побороться, но и победить.

Дельфин появился снова. На этот раз он держал в пасти какую-то сумку, не очень большую, смахивающую на хозяйственную. Истомин принял ее из пасти дельфина и услышал, как внутри что-то издало металлический лязг.

Но дельфин вдруг повел себя странно. Он несколько раз окунул морду в воду, покрутился возле камней, а потом подался в открытое море. Андрей напрасно кричал и шлепал по воде ладонями. Еще два раза он видел спину Тузика, а потом тот совсем исчез.

«Ладно, теперь надо посмотреть, что дельфин принес напоследок, прежде чем ему надоела эта игра», – решил Истомин и бросил сумку на камень, отчего та звякнула металлом.

Андрей стал осматривать ее снаружи. Хорошая сумка, пусть истертая и облупившаяся, но сделана она из кожзаменителя, с прочными ручками. Только вот замок-молния давно сломан. Теперь ему стало понятно, почему это Тузик так быстро смылся. От сумки жутко разило техническими маслами, бензином и чем-то подобным.

Истомин распахнул ее и с довольным воплем кинулся на берег. Там он просто вывалил содержимое сумки на камни, вылил вместе с этим и литров пять морской воды.

Содержимое сумки не просто порадовало Андрея. Оно довело его до состояния детского восторга. Тут были гаечные ключи, в том числе и разводные, отвертки, плоскогубцы, какие-то зажимы, даже большой нож. Обычный хозяйственный, ржавый, годный лишь для того, чтобы отрезать куски веревки или резиновых прокладок да зачищать провода. Но это был нож!

А еще в сумке оказался целый моток грязного синтетического линя. Он был местами потерт, кое-где красовалась бахрома. Видимо, кто-то не стал выбрасывать этот старый швартовочный фал, длина которого составляла метров десять.

Андрей размышлял, перебирая замасленные болты, старые свечи зажигания, какие-то стальные изношенные детали.

«Всего в сумке килограммов пять самого разного металлического хлама, вроде и бесполезного, но, подумав, все это можно использовать. Тузик удрал, потому что ему неприятен запах технических масел. Для него это жуткая вонь. А зачем же он поднял с катера эту сумку? Неужели дельфин поразмыслил и решил взять что-то чисто человеческое? Сначала он взял с катера то же самое, что пытался достать человек, а потом стал действовать по своему усмотрению? Да, господа биологи, разбираться с такими чудесами и теоретизировать придется вам, а мне надо придумывать, как использовать это практически».

Андрей без всякого аппетита съел с десяток моллюсков, уже осточертевших ему, и приступил к осуществлению своего плана. Если все пойдет так, как он наметил, то капитан третьего ранга скоро станет богатым робинзоном, а то и получит способ убраться отсюда к цивилизованным берегам. Первым делом Андрей на камне заточил нож, чтобы тот резал как бритва. Потом с помощью шила и отвертки он проделал отверстие в пластмассовой рукоятке ножа, а из куска линя смастерил петлю для руки, чтобы не потерять под водой драгоценное стальное лезвие.

Второй шаг был рискованный, но необходимый. Андрей вылил воду из одной канистры в две половинки детского мяча, а остатки выплеснул прямо на землю. Иного выхода не было. Можно, конечно, снять гидрокостюм, вылить воду в непромокаемую штанину. Но на глубине десяти метров без гидрокостюма долго не продержишься. Да и не в воде счастье. Если все получится, то небольшая потеря пресной воды роли не сыграет. Мощный поплавок был куда важнее.

Потом ему пришлось заняться экспериментами. Первым делом Андрей опробовал, как пустая канистра держит его самого на поверхности. Оказалось – отлично. Тогда он наложил в сумку камней и опробовал плавучесть канистры уже с этим грузом. Она ушла под воду на три четверти, но все же не тонула. Этого было достаточно.

Андрей привязал один конец линя к сумке, а второй – к рукоятке канистры и поплыл вместе с импровизированным буем к месту гибели катера. Он не спешил, понимал, что надо экономить силы. Несколько раз Истомин останавливался, опускал голову под воду и пытался разглядеть темный силуэт катера.

Наконец он был над целью. Андрей перерезал короткий кусок веревки, который держал смотанный линь, и отпустил его разматываться под тяжестью сумки, которая быстро пошла ко дну. Линь дернулся, канистра скакнула, на миг ушла под воду, но потом снова появилась на поверхности. Линь был натянут, значит, сумка с камнями до дна не доставала. Это было не очень важно на первом этапе.

Андрей нырнул и быстро пошел в глубину. Он чувствовал себя прекрасно, как после длительного и хорошего отдыха. Вот что значат настрой и положительные эмоции. Истомин опускался и внимательно осматривал картину, открывающуюся внизу.

Вот то, что он искал. Андрей с прошлого погружения помнил, что швартовочный линь должен быть на носу. И еще один на корме. Но ее как таковой не было, потому что тут все разворотило взрывом.

Истомин подплыл к носу катера и стал быстро сматывать линь с латунного кнехта. Он понимал, что действовать надо быстро, но не суетиться. Главное не это, надо отмотать хотя бы метра три.

Андрей потянул за собой освободившийся кусок линя и поплыл к сумке с камнями, раскачивающейся в воде. Два оборота и морской узел. Все, теперь его самодельный буй не снесет ни течением, ни ветром. Для одного погружения сделано достаточно. Просто отлично!

Андрей пошел наверх, перебирая руками линь. Так он экономил силы и поднимался гораздо быстрее. Отдыхать было удобно. Истомин обеими руками обнял пустую канистру и покачивался на легкой волне. Капитан третьего ранга смотрел на море, на небо на востоке и невольно улыбался. Теперь он выживет, справится. Мы еще посмотрим, кто кого.

– А все-таки я вас умыл, уроды! – произнес Андрей довольным тоном. – Не знаю, где вы там «Посейдон» держите, но этот катер я утопил, чем доставил вам массу неудобств и сомнений. А теперь я вырвусь отсюда, и мы тихонечко поговорим о ваших грязных делишках.

Андрей снова ушел под воду. Теперь его целью стали пробковый спасательный круг и швартовый линь, который надо было отвязать и отмотать на всю длину. Спустившись к носу разбитого катера, он принялся за линь. Приподнятое настроение как будто помогало ему обходиться без воздуха гораздо дольше. Истомин успел снять с кнехта все петли тонкого и прочного капронового линя, привязать его к спасательному кругу, укрепленному на развороченной палубной надстройке, а потом одним движением сорвать круг с кронштейна.

Вверх он взлетал как выпущенный из катапульты. Линя оказалось достаточно, потому что круг всплыл на поверхность, а эта веревка еще колыхалась вялыми петлями в глубине.

Держась за канистру, Андрей вытянул весь линь, перевязал его на спасательном круге и наметил новые задачи. В этот раз он отдыхал дольше. Сказывалось ослабленное состояние, и Андрей решил, что сегодня сделает всего еще одно погружение. Остальное можно оставить на завтра.

Через два часа он плыл к берегу, гоня перед собой небольшой плот с невероятным богатством. О таком подарке судьбы Истомин даже и не мечтал. На спасательном круге он расстелил пробковый жилет, найденный на катере. На этом плоту лежали два больших пакета с едой. Самой настоящей, фабричного изготовления и наверняка отличного качества. Это были пакеты, предназначенные для разогревания в микроволновой печи. Герметичные упаковки с курицей, рыбой, мясом. Гарниры в виде картофеля, макарон. Микроволновки у островитянина, конечно, не имелось, но все это можно было есть и в холодном виде.

Был у Андрея на этот вечер и еще один приятный сюрприз. Он сумел выгрести и поднять на поверхность пару горстей пакетиков чая и растворимого кофе. Насчет герметичности чая он сомневался, а вот кофе собирался попить сегодня же вечером.

Во время последнего спуска Андрей присмотрел и поднял на поверхность пару-тройку досок палубного настила, которые держались на честном слове, да деревянную лавку, застрявшую в трещине палубы. Это были дрова, дающие возможность еще немного попользоваться костром. А большая глубокая тарелка из нержавейки, которую он подобрал на катере, вполне могла заменить и кастрюлю, и чайник.

Он так соскучился по горячему чаю или кофе. Значит, сегодня он соберет на острове остатки сушняка для костра, а завтра опять будет добывать дрова на дне морском. Потом Истомин станет думать о том, как убраться с острова. Если бы на катере нашлась надувная спасательная шлюпка!..

Солнце садилось очень долго. А потом как-то сразу стало темно, и небо снова заполнилось мириадами звезд. Андрей лежал на боку и потягивал из горячей тарелки кофе без сахара. Даже в таком виде это было восхитительно.

«Эх, порыться бы в каютах катера! Там, может, и бутылка виски нашлась бы. А лучше всего отыскать акваланг и заправленные баллоны. – Андрей усмехнулся сам себе, понимая, что начинает мечтать уже о чем-то совершенно нереальном. – Не дразни судьбу, моряк! – подумал он. – Она и так милостива к тебе сверх всякой меры».

Новороссийск

За молодым человеком, который выбирал в одном из бутиков торгового центра летние брюки и рубашки, наблюдали сразу двое. Один, высокий, с короткой стрижкой и маленькими, но широко расставленными глазами, топтался за стеклянной дверью. Второй, низенький, плотненький, с веселым лицом шагал по залу, все время стараясь держаться поближе к объекту наблюдения. Он даже к примерочным кабинкам подходил за ним следом, стоял рядом с первой попавшейся вещью в руках и прислушивался.

Наконец-то молодой человек вышел к кассе с льняными брюками и парой цветных легкомысленных рубашек. Он расплатился карточкой, принял от продавца пакет с покупками и двинулся к выходу. Было видно, что у него хорошее настроение, потому что он тихонечко насвистывал какую-то веселую мелодию. Парень явно куда-то спешил. Его шаг был торопливым, даже каким-то нетерпеливым.

Выйдя из торгового центра, молодой человек двинулся к остановке маршрутки через большую парковку, предназначенную для автомобилей гостей комплекса.

– Микиашвили! – резко прозвучал за спиной мужской голос. – Не оборачивайся!

Молодой человек остановился, опустил голову и замер. За ним послышались шаги как минимум двух человек.

– Что-то давно вы, Антон Ираклиевич, не выходили в город. Мы уже начали беспокоиться.

– Работы много, – спокойно ответил Антон. – Если у вас есть вопросы, то вы могли бы связаться со мной обычным порядком. В чем проблема?

– Нет никаких проблем. Просто иногда надо перестраховываться. Мало ли, вдруг флотская контрразведка отслеживает твою переписку по электронной почте, разговоры и сообщения по телефону? Всякое бывает.

– Не знаю. – Антон чуть помялся и продолжил: – Нет, не думаю. Если бы возникли подозрения, то меня сразу же отстранили бы от работы с комплексом. Нет ничего проще. Или ограничили бы доступ к документации.

– Так, значит, ты все еще имеешь этот доступ?

– Конечно, я же один из разработчиков. Там почти вся электроника моя. Я же не могу тестировать комплекс на всех режимах, не понимая принципа взаимодействия…

– Ладно, Антон, – остановил его голос за спиной. – Молодец. Только смотри, если выяснится, что ты работаешь на обе стороны, то ничего хорошего не жди. Короче! Тебе велели передать следующее. Нам нужно перепрограммировать комплекс. Требуется чистый чип и программное обеспечение, чтобы «Посейдоном» мог управлять нужный нам человек.

– Вы разве не двух пловцов захватили?

– А что? Почему тебя это интересует?

– Просто любопытно. У Истомина барахлила барическая система, вот и хочу узнать, с каким именно «Посейдоном» у вас проблема.

– Придет время, узнаешь, – ответил человек за спиной. – Я не уполномочен отвечать на твои вопросы. Сегодня в двадцать один сорок пять принесешь все в парк Фрунзе. Знаешь, где это? Недалеко от того места, где кончается набережная адмирала Серебрякова. Будешь ждать у выхода из парка на улицу Толстого. К тебе подойдет человек, которого ты знаешь в лицо.

– Тот, который меня в Питере вербовал? – осведомился Антон и криво усмехнулся.

– Не важно. И не торопись, когда будешь ехать. Чаще пешком ходи. Мы поглядим, нет ли за тобой хвоста.

Антон вышел с территории базы ровно в восемь. Он миновал КПП, небрежно забросил на плечо сумку-планшет и двинулся в сторону морского вокзала.

Молодой человек забрел в кафе, переполненное по причине курортного сезона и жары. Он устроился у стойки бара на высоком стуле и медленно, с явным удовольствием выпил бокал пива. Потом Антон немного пофлиртовал с двумя хорошенькими девушками, мельком бросил взгляд на часы и покинул кафе.

По набережной Серебрякова Антон шел быстрым деловым шагом, не оборачиваясь и не глядя по сторонам. На бетонном парапете кое-где сидела местная молодежь, на лавках вдоль проезжей части размещались в основном гости города. Старые пятиэтажки тянулись с правой стороны и подсвечивали улицу своими окнами. Сейчас набережная закончится, и будет поворот направо, к парку.

Антон подумал об этом машинально, совсем не предполагая, что по дороге с ним что-то может случиться. Сказывалась неопытность молодого ученого в шпионских делах.

Но именно у конца набережной, откуда виден был длинный искусственный мол, с ним вдруг поравнялся высокий мужчина и заявил:

– Быстро иди за мной.

Антон посмотрел на него, не зная, как поступить. Кто это, имеет ли он отношение к тем людям, с которыми был связан Микиашвили? Кажется, это лицо он где-то видел. Не сегодня ли в торговом центре?

– Не понял! – проговорил Антон довольно резко. – Тебе чего, мужик?

– Не дури, Микиашвили, – проворчал мужчина. – Встреча в парке Фрунзе отменяется. Человек, которого ты знаешь в лицо, ждет тебя в другом месте. Иди и не отставай!

Все совпадало. Этот человек говорил о том же, о чем Антона предупреждал незнакомый голос, раздававшийся у него за спиной. Смысла продолжать валять дурака больше не было. Если ты хочешь неплохо заработать на предательстве интересов Родины, то должен обладать склонностью к авантюрам и весьма гибкой психикой.

Антон молча пошел за этим человеком. Они прошагали вдоль бетонного забора, где уличные фонари уже закончились. Высокий мужчина приподнял руку и поднес кисть к лицу. Антон услышал, как он разговаривает прямо на ходу. Значит, коммуникатор. Хорошо оснащены ребята. Наверное, кто-то докладывает, что хвоста нет.

Неожиданно этот субъект остановился, резко повернулся к Антону и указал рукой на дыру в заборе, закрытую листом железа. Микиашвили не успел опомниться, как с другой стороны кто-то отогнул лист. Антон, подталкиваемый в спину своим провожатым, полез в дыру.

– Ну вот и свиделись, – раздался в темноте тот же самый голос, который Антон слышал сегодня на автомобильной парковке возле торгового центра. – Принес, что обещал?

– Я ничего не обещал, – напомнил Антон, пытаясь понять, сколько же человек его окружают и что это за место. – Это ты мне велел принести кое-что? Я раздобыл, что смог.

– Ладно, пошли, посмотрим, – как-то равнодушно сказал человек, повернулся и пошел к берегу.

Они остановились у самой воды, возле каких-то временных дощатых строений. Остальные растворились в темноте, но их присутствие угадывалось. Кто-то курил неподалеку, за углом сарая слышался неторопливый разговор. Вроде и интереса к встрече Антона и этого неизвестного типа ни у кого нет. В то же время создается впечатление, что тебя зажали в тесном кругу разгоряченных недобрых тел. Правда, Микиашвили уловил, что один из людей, сопровождавших их, пару раз провел вдоль тела Антона каким-то длинным предметом.

«Микрофон с передатчиком ищут», – догадался молодой ученый.

– Ну и что у тебя есть? – спросил мужчина.

Антон расстегнул сумку и вытащил пластиковый контейнер, совсем небольшой, размером с мобильный телефон.

Он протянул его мужчине и строго сказал:

– Здесь не раскрывайте. Влажность высокая, в воздухе соль и пыль. Контейнер герметичный.

– Это чип?

– Да, чистый, как и просили. Чтобы подключить его к компьютеру в кустарных условиях, достаточно распотрошить любой мобильник и добраться до контактов, куда укладывается СИМ-карта. Подключение к компьютеру через обычный кабель. А вот программа. – Антон вытащил диск, уложенный в прозрачный пакетик. – Скажете тому человеку, который у вас там будет этим заниматься, что программа взломана специально для свободного доступа. Она будет все время задавать вопросы по ключам и кодам доступа. Постоянно нажимайте ОК. Если будет глючить…

– Нет, дружок, глючить она не будет, – странным голосом сказал мужчина. – Ты все сделаешь сам.

– В смысле? – Антон удивленно уставился на мужчину.

– В том смысле, что ты поедешь с нами и все сделаешь сам.

– Куда? – Антон опешил и беспомощно закрутил головой.

– На кудыкину гору! – заявил мужчина, рассмеялся, махнул кому-то рукой и приказал: – Грузите ученого, и погнали. Нам до рассвета надо уйти как можно дальше.

Антон хотел что-то возразить, но тут возле него из темноты выросли четверо плечистых молчаливых мужиков, и он понял, что делать этого не стоит. Сопротивляться и даже кричать совершенно бесполезно. Эти гады все предусмотрели!

Мужики стали очень аккуратно подталкивать его под локти и в спину в сторону берега. Теперь Антон разглядел, что какая-то масса, темневшая там, была большим низким катером. С его носа на землю были сброшены деревянные сходни.

– Вы спятили, да? – возмутился Антон. – Куда вы меня везти собрались? А если хватятся? Сегодня вечером совещание с профессором!..

Антона толкнули в спину так сильно, что он чуть не полетел на землю. Здравый смысл подсказал ему, что сопротивляться не стоит. Самое разумное – подчиниться. Больше делать нечего.

– Ладно, парень, – успокаивающе сказал высокий мужчина, когда Антон спустился во внутреннее помещение катера и почувствовал, что судно набирает скорость. – Не волнуйся! Все предусмотрено. Ты разрабатывал эти премудрости, поэтому нужен нам сам. Так дело пойдет гораздо быстрее. Возвращаться тебе не придется. Можешь на этот счет не волноваться. Тебе что-то обещали за твою помощь? Так вот, я уполномочен тебе сообщить, что устные договоренности скоро обретут материальные формы. После окончания операции ты получишь все: и дом на берегу моря, научную лабораторию, машину, яхту и сладкую жизнь на Западе!

Глава 6

Новороссийская военно-морская база

(в/ч 99608)

В комнате офицерского общежития, где на время проведения испытаний поселили профессора Полонина, царил идеальный порядок. Свою кровать Дмитрий Сергеевич застилал со всей тщательностью, на полировке стола и прикроватной тумбочке ни пылинки. Даже на зеркале в душевой комнате нельзя было найти ни единого пятнышка. Как будто профессор и не умывался никогда.

Эта аккуратность так не вязалась с внешностью Полонского, что горничные его этажа удивлялись и пересмеивались. Полноватый, лысеющий, постоянно потный, он все время шутил, вытирался платком и задевал локтями настольные лампы, канцелярские наборы, цветочные вазы. На работе профессор демонстрировал предельную собранность и лаконичность, в остальное время это был весельчак и балагур, душка, добряк и немного неуклюжий человек.

Правда, за последние пять суток профессор Полонин очень сильно изменился. Он был неразговорчив, постоянно морщил лоб, а его глаза смотрели на всех колко и неодобрительно.

Ломашевский вошел без стука. Этот длинный сухопарый, чуть сутулый человек шагнул в дверной проем, снял фуражку и прошел к балконной двери. Профессор угрюмо смотрел на офицера, теребя носовой платок, которым он только что протирал стекла очков.

– Вы кончите ходить? – наконец не сдержался Полонин. – Что у вас за манера, Денис Васильевич, появляться внезапно и молча ходить по помещению?!

Ломашевский обернулся к профессору, широко улыбнулся, бросил фуражку на стол, уселся в кресло, закинул ногу за ногу и заявил:

– Что-то вы, Дмитрий Сергеевич, плохо выглядите. Недосыпаете?

– Поспишь тут!.. – проворчал профессор и уселся в другое кресло. – Вы с новостями?

– Пока новостей нет, – коротко ответил Ломашевский. – У вас как продвигается?

– Господи! – взорвался профессор. – Да как у нас может продвигаться? Оба комплекса мы прошляпили, едва не погубили весь персонал, потеряли ваших пловцов!

– Ну-ну! – Ломашевский мягко улыбнулся. – Не все так плохо. Будем надеяться на лучшее.

– Помилуйте, о каком лучшем вы говорите? Вы вообще ведете себя так, как будто и не отвечаете за безопасность испытаний. Мне говорили, что…

– Дмитрий Сергеевич! – Ломашевский поднял руку в знак протеста. – Давайте без эмоций. Они мешают работе. Испытания вы продолжите, но в другом месте. Где, пока секрет. Большего я вам сказать не могу. Вы сейчас тестируете приборную базу? Вот и продолжайте, а пару комплексов вам пришлют чуть позже. Пловцов я вам обязательно подберу.

– Вы так говорите, Денис Васильевич, как будто все идет прекрасно. Вы даже не хотите мне ничего объяснить. Куда вы услали Антона Ираклиевича Микиашвили? Почему я ничего не знаю? Он ведь не ваш подчиненный, а мой. Он, вообще-то, основной разработчик электроники, а я без него должен ее тестировать. Как мне работать, господа военные моряки?

– Спокойно, – ответил Ломашевский и улыбнулся. – Работать всегда нужно без нервов. Вы ведь представляете оборонное предприятие, а не завод сельхозтехники. Бывает всякое.

– Конечно, бывает, – снова проворчал профессор, вытирая лысину платком. – Сам знаю, что всякое может приключиться. А вы, собственно, каких новостей от меня хотели?

– О ходе тестирования, – ответил Ломашевский, поднимаясь из кресла во весь свой рост и едва не задевая головой светильник, висящий под потолком. – Только об этом, более ни о чем. – Капитан первого ранга не проронил больше ни слова и вышел из номера.

Профессор с сомнением посмотрел ему вслед и покачал головой. Он понимал, что все не так просто, как это пытался показать представитель флотской разведки. Может быть, все складывается очень плохо, раз даже представителям разработчиков не говорят, где продолжатся испытания. Хорошие были ребята – Истомин и Заварзин. Вот ведь служба!.. Наверное, они погибли. Страшная смерть. Ты под водой, и никто тебе не может помочь.

Эгейское море, архипелаг Додеканес

(Южные Спорады)

На катере должен быть газовый баллон с редуктором. В этом Андрей был просто уверен. Сегодня на завтрак он не смог съесть нормальную порцию куриного филе с гарниром.

«Наверное, желудок ссохся, отвык от нормальной еды», – думал Истомин. «Или же просто не лезет в него все холодное после осточертевших устриц. Нет, тебе не газовый баллон нужен, – стал он возражать сам себе. – Ты тут зимовать собрался или долг исполнять? Тебе надо выбраться отсюда, связаться со своими и доложить обо всем, что произошло. Поэтому думай о деле, а не о комфорте».

Андрей развел-таки небольшой костерок, использовав для этого чуть ли не все остатки древесины. Он вскипятил немного воды и сделал себе кофе. После горячего напитка Истомин почувствовал себя гораздо лучше. Даже продуктивность его мышления как-то повысилась.

Принцип был прост как апельсин. Чтобы уплыть с острова, нужно что-то не тонущее. Из того, что могло бы удержать человека на поверхности, у Андрея были спасательный круг и жилет. Теоретически еще и две канистры, но одну нельзя использовать как понтон. Придется в ней нести пресную воду. Насколько может затянуться плавание, загадывать сложно.

Теперь о тяге. Мотора нет, ногами мотать в воде он долго не сможет. Значит, остается парус. Из чего можно его сделать?.. Стоп! Помимо паруса нужна еще мачта, на которой он будет водружен. Но на острове нет ни прочного шеста, ни материи на парус.

Снова нырять и перерыть весь катер, лежащий на дне? Снять рубашки с трупов? Один из них покоится возле катера, второй у скалы, похожей на ятаган. Их с аппетитом доедают рыбы. Конечно, можно и снять, только вот площадь двух рубашек для паруса будет маловата.

Андрей стал вспоминать то, что читал об Эгейском море, и прикидывать то, что наблюдал на этом острове сам. Штормы здесь бывают круглый год, но чаще они случаются в зимние месяцы. За все время, пока Истомин находился на борту крейсера «Москва» в Средиземном море, шторма он наблюдал с частотой раз в две недели. Не чаще. Причем не очень сильные.

Шторм не так опасен. Важно разобраться с постоянно дующими ветрами, установить основное их направление. Все время, пока Андрей торчит на этом острове, ветер в основном дует примерно на север. Истомин что-то помнил про эту часть Средиземного моря. Мелтемы, белые шквалы, сирокко…

Мелтем – это, кажется, как раз и есть устойчивый ветер северного направления, который дует в теплое время года. В Эгейском море, особенно в его южной части, часто наблюдаются ветры, известные под названием белых шквалов. Это что-то вроде кратковременных усилений ветра при ясной погоде. А сирокко – это жаркий и очень сухой ветер. Да, опять южный.

Что ж, теперь капитану третьего ранга стало понятно, что без управляемого плавания тут не обойтись. Южные ветра и течения, направленные с юга на север, понесут его в открытое море мимо соседнего острова, который виден вдалеке. Нет никакой гарантии, что маленький плотик кто-то увидит с судна, проходящего всего в паре кабельтовых. Нельзя быть уверенным и в том, что этот плотик в течение ближайших дней пристанет хоть к какому-то берегу. Воды у него суток на трое, если очень экономить, а носиться по волнам можно пару недель. Вывод? Смерть.

Дельфин взвился в воздух, упал на бок и поднял тучу брызг. Андрей невольно улыбнулся.

«Вот и вернулся мой непостоянный друг. Куда-то, видимо, плавал по своим дельфиньим делам. Поиграть хочет? Соскучился по одинокому человеку? Может, он понимает, что я в опасности. Достал ведь кое-что из катера, с самого дна. Даже если он и не обладает интеллектом, то дрессировке поддается очень здорово. Жаль, посоветоваться не с кем. А ведь так соблазнительна картина, которую я наблюдал в дельфинарии. Этакий вот Тузик тащит за веревку небольшую лодку, а в ней визжат от восторга дети.

Вот ведь совсем рядом плавает живой мощный мотор, позволяющий развивать весьма немалую скорость в водной среде, – поднимаясь и направляясь к берегу, думал Андрей. – Что там об этом рассказывал приятель из дельфинария? Мол, дельфин может легко развивать под водой скорость до двадцати узлов. А некоторые свидетельства гласят, что и до сорока.

Конечно, здравый смысл подсказывает, что дельфины не могут постоянно носиться с такой скоростью. В обычных условиях они, скорее всего, плавают раза в четыре медленнее. Значит, если до той еле видимой земли километров тридцать, то дельфин сможет доплыть до нее минимум за час. Если в спокойном режиме, не надрываясь, то часа за четыре. А с буксируемым плотом? За восемь? За шестнадцать? Да и будет ли Тузик это делать, когда устанет? Ведь поощрить его мне совершенно нечем. А за шестнадцать часов в воде, пусть ее температура и превышает двадцать градусов, я с гарантией замерзну до посинения».

Андрей посмотрел на дельфина, играющего неподалеку, перестал размышлять о своих шансах, махнул рукой, бросился в воду и поплыл к Тузику. После нескольких хлопков ладонью по воде под водой скользнула тень. А потом совсем рядом вылетела как из катапульты темно-серая торпеда со светлым брюхом и упала в воду, подняв большую волну.

Андрей нырнул и стал смотреть по сторонам. Дельфин приближался к нему снизу. Казалось, он удивлен тем, что человек находится под водой, когда ему следует плавать на поверхности, а то и вовсе сидеть на берегу.

Андрей протянул руку. Дельфин, к его огромному удовольствию, подплыл и позволил человеку ухватить себя за спинной плавник. С места он сорвался так, что Истомин еле удержался. Они мгновенно выскочили на поверхность и понеслись по кругу, не удаляясь от берега. По тому, как толчками в ноги била вода, Андрей чувствовал, с какой энергией работал дельфиний хвост. Человек лежал на боку и разрезал воду как глиссер.

Пора было переходить к исполнению своей затеи. Андрей вернулся к берегу за ножом, а потом снова бросился в воду и поплыл к своему самодельному бую, белевшему на воде. Отдышавшись немного, он нырнул и пошел в глубину.

Вот и развороченная палуба затонувшего катера. Эти вот две доски Андрей приметил еще во время прошлых погружений. Они едва держались, и стоило попробовать их отломить.

Истомин уперся ногами в палубу и смог добыть даже не две, а три доски. Когда они всплыли, Андрей краем глаза заметил в недрах развороченной палубы какой-то белый листок. Капитан третьего ранга опасался, что ему не хватит воздуха, но все же развернулся и опустился в обширную дыру в палубе. Это была морская карта, герметично запаянная в прозрачную пленку! Андрей оттолкнулся от палубы и с остервенением заработал ногами. Руками он подтягивал тело по линю, уходящему к поверхности.

Всплыл Истомин с кашлем и плевками. Все-таки он чуть не хватанул воды на последних метрах. Но это была не беда. Теперь надо поймать доски и отбуксировать их к берегу. А там, в спокойной обстановке, можно будет познакомиться с находкой.

Ловя доски, расплывающиеся во все стороны, Андрей лишний раз убедился в том, как он здесь ослаб. Дельфин плескался рядом, едва не задевая человека хвостом. Один раз он подбросил носом доску. Она взлетела и упала ближе к берегу.

Истомину пришлось минут пятнадцать потратить на то, чтобы собрать вместе три дюймовые доски длиной почти по полтора метра каждая. Обхватив их рукой и загребая второй, в которой была зажата карта, он наконец-то спокойно двинулся к берегу. Дельфин еще немного порезвился рядом, а потом уплыл по своим делам. Наверное, расстроился, что человек не стал больше играть с ним.

Выбросив доски на берег, Андрей расстегнул гидрокостюм, стащил его с себя и с наслаждением устроился на теплых камнях, желая погреться на солнце. Итак, карта! Истомин расправил ее на коленях и стал рассматривать.

За свою военную жизнь он повидал много различных карт. Умение пользоваться картой – это неотъемлемая, очень важная часть работы морского спецназовца и вообще любого военного человека. Задания всегда таковы, что дорогу не спросишь. А то их и вовсе нет на твоем пути к цели.

Это была не обычная морская карта, а так называемая путевая, стотысячного масштаба. Тут имелись данные по глубинам, скорости и направлению течений, по переносу воздушных масс по сезонам, указывались участки, где судоходство было безопасным, а также мели и банки. Естественно, на карте фигурировали и все острова, включая самые мелкие.

Андрей рассматривал карту, на которой была изображена южная часть Эгейского моря. Наличие такой карты на катере означало, что он ходил по этому участку.

Значит, все правильно. Выходит, Андрей точно определил тот архипелаг, на одном из маленьких островов которого сейчас находился. Вопрос в том, на каком именно? На протяжении почти тридцати миль Андрей насчитал пять маленьких островков, по размерам совпадавших с тем, на котором робинзонил он. Ему пришлось напрягать логику, чтобы исключить неподходящие острова.

Первое – форма. Два маленьких острова были сильно вытянутыми, поэтому отпадали. Еще один оказался фактически двойным. Рядом с основным островом овальной формы располагался маленький, подковообразный. Тоже не подходит. Оставалось еще два кусочка суши.

Андрей сравнил их с точки зрения близости другой земли на востоке. Получалось, что он находится на безымянном островке. На восток от него располагался остров, значительно больший по площади, под названием Килиос. И не в тридцати километрах, как казалось Истомину, а всего в девяти морских милях. Это чуть больше шестнадцати километров. Дымка сильно искажала восприятие расстояния.

«А ведь острова-то обитаемые, – подумал Андрей. – На Килиосе вон обозначены два населенных пункта и три местные достопримечательности. Какая-то церковь на холме, древнее поселение с музеем минойской культуры и что-то еще, чего я разобрать не смог. Да оно и не важно. Значит, на острове бывают туристы. Между Килиосом и большим миром обязательно курсируют какие-то суда.

И еще остается один очень даже немаловажный вопрос. Куда шел катер, который я утопил? Откуда так быстро приплыл второй, экипаж которого тут все осматривал? Он мог идти на пару десятков миль впереди, одним курсом с погибшим катером, или прибыть с соседнего острова.

Если так, то можно предположить, что где-то в глубине этого архипелага есть база, устроенная какой-то разведкой. Туда отвезли «Посейдон» и собирались доставить меня.

Значит, Килиос. Это как минимум спасение для меня, а как максимум – след, ведущий к похитителям секретного комплекса».

Следующий день Андрей встретил с волнением. Вся его затея могла пойти насмарку, если вдруг не приплывет дельфин, которого он окрестил Тузиком. Рассвело, море заискрилось под утренними лучами солнца. Нигде не было видно темной спины дельфина, выпрыгивающего из воды, чтобы глотнуть очередную порцию воздуха.

Ради тренировки Андрей сплавал к своему бую и сделал два погружения на катер. Ему удалось выломать из покореженной палубы две небольшие доски и всплыть с ними на поверхность. Силы нужно восстанавливать. Для этого Истомину требуется горячая пища, а значит – костер.

Он вскипятил пятьдесят граммов воды на очень маленьком костерке, выпил горячего кофе и тут наконец-то увидел Тузика. Дельфин, как и всегда, был один.

Андрей вскочил, застегнул гидрокостюм и поспешил к воде. Дельфин подплыл к нему почти сразу. Они немного поиграли, поныряли вместе. А потом Андрей опять решил покататься, держась за спинной плавник своего приятеля.

Он подозвал Тузика, пошлепывая ладонью по воде. Когда тот подплыл, Истомин увидел относительно свежую рану на его правом плече, если так можно выразиться. Шрам был глубокий, по форме он напоминал английскую букву «Y».

Андрею сразу расхотелось хвататься за спинной плавник Тузика. От своего знакомца, работавшего в дельфинарии, Истомин знал, что раны у дельфинов заживают едва ли не мгновенно, потому что у них клетки кожи обновляются чуть ли не каждый день. Еще тот спец говорил, что кожа у дельфинов вырабатывает какое-то вещество, являющееся сильным обезболивающим. Даже при очень серьезных ранах эти животные плавают свободно, нисколько не тяготясь повреждениями. Кровотечение у них тоже останавливается очень быстро благодаря особому строению кожи. Рана почти сразу затягивается.

Но Андрею сейчас как-то не хотелось думать о том, что Тузику не больно. Хвататься за плавник он не стал.

Поддавшись душевному порыву, Истомин отплыл на мелководье и, стоя по грудь в воде, подозвал к себе дельфина. Когда Тузик подплыл, Андрей принялся гладить его по спине, под грудным плавником и по брюху. Он старался говорить спокойным ласковым тоном, хотя представления не имел о том, как относятся дельфины к тем или иным звукам. Может, им приятнее резкие выкрики?

Нет, все разумные животные в значительной мере общаются телепатически. Конечно, они не читают мысли, хотя и это не факт, но понимают настроение другого существа. Вот это настроение Андрей и пытался сейчас передать Тузику.

Однако вопрос стоял о выживании, и предаваться нежностям времени не было. Истомин вернулся на берег и спустил на воду свой плот, сделанный из спасательного круга, укрепленного на трех досках, доставленных с палубы катера.

Он снова стал подзывать Тузика, держа в руке веревку, приготовленную заранее. Когда дельфин подплыл, Андрей стал имитировать жест дрессировщиков из дельфинария. Так они заставляли своих подопечных поднимать морды из воды.

Получилось это не сразу. Но Тузик все же высунул из воды свою вечно ухмыляющуюся мордашку, раскрыл рот и издал легкий треск вперемешку со свистом. Андрей погладил его по клюву, поднес ладонь спереди, налаживая контакт. Потом он взял веревку и попробовал впихнуть ее в пасть дельфину. Положить-то получилось, но вот только Тузик сразу исчез под водой, а веревка заколыхалась, свободно плавая и медленно погружаясь.

Андрей еще несколько раз пытался подозвать дельфина и вложить ему в пасть веревку, и тут случилось нечто совершенно удивительное. Тузик подплыл к человеку и сам, без всяких попыток с его стороны, схватил веревку. Плот скакнул с места и полетел по воде в сторону открытого моря.

Андрей закричал и бросился вплавь догонять свое сооружение. У него в голове мелькнула отчаянная мысль о том, что дельфин сейчас утащит эту конструкцию подальше и оставит там, чтобы человек не надоедал ему с этой веревкой.

Но плот вдруг развернулся, понесся навстречу Андрею, но метра за три до него вдруг замедлил ход и плавно закачался на воде. Веревка больше не натягивалась. Истомин добрался до плота, навалился грудью на спасательный круг, а потом стал снова шлепать по воде ладонью.

Дельфин вынырнул сбоку, резко выдохнул, а потом исчез под водой. Веревка тут же натянулась. Плот снова полетел вперед, но теперь уже неся на себе человека.

Андрей не знал, как Тузик поведет себя, куда поплывет. Был риск, что дельфин утащит человека далеко в море, а там эта игра ему неожиданно надоест. Ведь уплывал же он куда-то, не появлялся целый день. Может, именно тогда Тузик и был ранен. Похоже, судя по шраму.

Катание на плоту продолжалось около пятнадцати минут. Дельфин то плыл по поверхности, рассекая воду спинным плавником, то погружался и несся под водой, то и дело меняя направление. Потом, к огромному удовлетворению Андрея, плот свернул к берегу и остановился метрах в десяти от него. Тузик вынырнул, вдохнул воздуха и исчез в глубине.

Андрей, лежа на плоту, пару раз заметил его тело, мелькавшее среди камней. Тузик охотился. Надоело ему катать человека, есть он захотел. А может, тут появились особо вкусные рыбки. Вот он так неожиданно и забросил ради них игру.

«Ладно, хватит на сегодня, – решил Истомин, сползая с плота и подхватывая веревку. – Пошли к берегу, а завтра попробуем управлять тобой, моя морская лошадка».

Однако часа через три Тузик появился снова и опять поразил Андрея своим поведением. Наверное, дельфин нырял к затопленному катеру и там оторвал кусок линя вместе с небольшим фрагментом доски. Теперь Тузик носился по поверхности с этой новой игрушкой. Он держал конец веревки в пасти, а доска скакала за ним по волнам как водная лыжа.

Андрей тут же вспомнил первую заповедь дрессировщиков, о которой слышал когда-то. Она заключалась в том, что следует прежде всего искать нечто интересное, особенное в поведении каждого конкретного животного и на основе этого строить номер. Не так-то просто заставить зверя делать что-то чуждое, непривычное для него. Но если ты видишь, что тигр норовит пройтись по доске или кошка любит залазить в кастрюли, то стоит обратить на это внимание и поработать целенаправленно.

Тузику нравилось таскать на буксире всякую всячину, включая и человека. Андрей, не надевая гидрокостюма, стал лихорадочно перевязывать на своем самодельном плоту лини так, чтобы у него получилось нечто похожее на удила, предназначенные для лошади. Потом он столкнул плот в воду и погнал его в море, туда, где развлекался дельфин.

Тузик бросил свою игрушку и стал крутиться возле человека. Андрей швырнул в воду линь так, чтобы он плавал, не свиваясь. Тузик быстро понял, что ему предлагают, или просто увидел, что можно поиграть. Он нырнул, ухватил линь и потащил плотик в море.

Андрей держался за доски обеими руками, боясь, что на такой скорости его просто смоет в воду. Постепенно он нашел удобное положение и дотянулся до линя, привязанного к краям плота.

Первая попытка управления этим норовистым существом ничего не дала. Андрей тянул левый линь сперва плавно, потом рывками. Тузик на это никак не реагировал, несся туда, куда хотел. Истомин потянул правый линь. Снова никакого результата. Дельфин, наоборот, пошел влево по дуге, возвращаясь к острову.

Тогда Андрей стал дергать правый линь короткими и сильными рывками. Теперь Тузик, кажется, понял, что от него хочет человек. Он резко изменил направление и снова пошел в море. Истомин опять подергал тот же самый линь, и Тузик ушел вправо, разворачиваясь к острову.

Это было достижение. Но интуиция подсказывала Андрею, что не стоит переутомлять животное. Тузик понял, что от него требуется, и пока хватит. Хуже будет, если ему эта игра надоест. Надо оставить все до завтра, а там…

Андрею до того осточертел этот островок, он так хотел убраться отсюда, что ему было уже почти все равно. Он готов был пойти на риск, болтаться в море несколько дней, а то и погибнуть, так и не достигнув берега. Попытка покинуть остров – это хоть какое-то движение, развитие ситуации. Сидеть тут Истомин просто не мог. Значит, завтра надо пытаться сделать это. И будь что будет!

Ночью Андрей спал плохо. Камни под толстым слоем водорослей сегодня были острее, чем обычно, и какая-то живность его измучила, заставляла все время чесаться. Но больше всего Истомина изводили мысли. Они никак не хотели давать ему спать, продолжали нудно кружиться вокруг одного и того же вопроса: доплывет он или нет?

«Девять миль – не такое уж огромное расстояние, если плыть в бассейне. Но в открытом море меня просто снесет на север. Я жутко замерзну, устану. Потом обморок и… конец. Рискнуть можно было бы в том случае, если бы я хорошо питался, долгое время тренировался. А в нынешнем моем состоянии о таких подвигах даже говорить не стоит».

Но это была только первая половина его мыслей. Вторая их часть настойчиво толкала его на то, чтобы завтра утром покинуть этот остров во что бы то ни стало.

«Надо взять с собой остатки воды, натянуть гидрокостюм, улечься на плот и отдаться на волю волн и слепого случая. Получится заставить Тузика плыть в нужном направлении – хорошо, нет – значит, так тому и быть».

Странно, но именно приняв такое решение, Андрей наконец-то заснул.

Он открыл глаза, когда солнце уже поднялось над морской гладью, а в воздухе метались и неистово кричали чайки.

Дельфин пока не появлялся, но Андрей был настолько спокоен и уверен в успехе, что даже не стал расстраиваться.

«Сытный завтрак, немного поджаренного мяса в герметичный пакет, остатки воды в пластиковой канистре, нож куском линя прицепить на запястье. Ах, да. Карту под костюм на грудь. И бинокль на шею. Ну и все, прощай мое дикое пристанище!»

Андрей недолго постоял у пещеры, которая все это время ему служила и спасала его. Вода уже не капала с потолка. Прощай!..

Истомин стал спускаться с холма. Он на ходу осмотрел в бинокль горизонт и не увидел ни единого судна. Положительный момент заключался в том, что Андрей не заметил и признаков непогоды.

Плот стоял на берегу, метрах в трех от линии прибоя. Капитан третьего ранга присел на корточки и проверил, насколько плотно привязан к доскам спасательный круг. В последний момент Андрей снял с плота пробковый спасательный жилет.

«Плавучести он плоту не добавляет. Круг на трех досках вполне держит человека. А вот если случится нечто такое, что заставит меня неожиданно покинуть плот, то жилет поможет, фактически спасет жизнь, удержит на поверхности даже в бессознательном состоянии. Мало ли… шторм, например», – подумал он.

Андрей закрепил на плоту канистру с водой, вытащил всю конструкцию за камни, уселся на них и стал шлепать ладонью по воде. Ему вдруг стало весело. Он давно заметил в себе эту особенность. В ожидании опасной операции, перед боем у него поднималось настроение, появлялась такая вот веселость.

Это было странное состояние, похожее на азарт игрока или спортсмена. Если ты хорошо умеешь делать свое дело, знаешь, что тебе предстоит, то все сомнения остаются позади. Все то, что столько раз обсуждалось, разбиралось на учениях и тренировках, перед боем отходит на второй план. Наверное, именно такие психологические особенности и характерны для настоящих солдат. Так бывает перед началом соревнований с самим собой. Ты умеешь, у тебя всегда получалось. А вот сможешь в этот раз сделать еще лучше?

Прошел примерно час. Андрей понял, что пора приступать к реализации своего плана. Удастся ему выгрести поперек течения и преодолеть девять миль – хорошо. Не удастся – рано или поздно его все равно куда-то вынесет. Остается надеяться на то, что он будет к тому времени жив и здоров.

Истомин лег животом на плот, устроился поудобнее, насколько позволяли спасательный круг и пластины жилета. Руки погрузились в воду, оттолкнули ее назад. Вот и все!.. Плавание началось.

Прошло минут тридцать. Андрей греб с отдыхом, стараясь не переутомляться. Он внимательно следил за горизонтом на востоке, но пока было еще рано делать выводы о том, сносит его на север или нет. Море оставалось спокойным, мягкая пологая волна плавно поднимала и опускала плот. Если не грести, то можно поддаться дреме и даже уснуть. Ноги Истомина стали застывать даже в гидрокостюме.

Вдруг раздался громкий всплеск, и впереди, чуть правее, из воды как торпеда выскочило продолговатое темное тело. Дельфин пролетел метров пять и почти без всплеска вошел в воду. Андрей ожидал, что еще несколько морских животных взовьются над водой, но больше никого не было.

Значит, это не стая. Неужели Тузик нашелся, паразит такой?

Андрей не выдержал и заорал от избытка чувств:

– Тузик! Тузик!

Он шлепал по воде ладонями и кричал, стараясь выдерживать исключительно призывные интонации. Несколько раз Истомин чувствовал, что под водой, как раз под ним, проносилось сильное гибкое тело.

Андрей снова начал шлепать по воде ладонью. Наконец спина с плавником показалась в стороне, скрылась, появилась уже ближе, а потом и совсем рядом.

Вот и долгожданное зрелище! Счастливая морда Тузика высунулась из воды, пока он плыл на боку, демонстрируя свое светлое брюхо. Его тело блестело как масляное, а темный влажный глаз косил на человека.

– Иди ко мне, чудо морское, – позвал Андрей. – Иди-иди. Я тебя поглажу, почешу тебе животик. Еще бы ты речь человеческую понимал! Цены бы тебе не было.

Истомин поймал себя на мысли о том, что привязался к этому дельфину как разумному существу. Андрей никогда особенно не ломал голову по поводу интеллекта дельфинов. Но сейчас ему казалось, что Тузик все понимает, что он волновался и искал его в открытом море, не найдя у берега.

Андрей был просто рад хотя бы тому, что он теперь не один, хотя и не знал даже того, будет ли толк от дельфина, поможет ли он человеку. Истомин ведь даже не был на сто процентов уверен в том, что после взрыва его спас именно Тузик или другой дельфин. Да и во второй раз, когда на него, кажется, накатил обморок на глубине около десяти метров.

Дельфин находился рядом и смотрел на человека, хотя в последнем Андрей, впрочем, не был убежден. Истомин решил воспользоваться этим, сразу попытаться запрячь свою морскую лошадку. Он развернул линь, сложенный на плоту, и помахал им в воздухе.

– Тузик, туда! Туда! – громко проговорил Андрей, показывая рукой в сторону далекого берега.

Затем он бросил вперед линь, который в воздухе развернулся и шлепнулся в воду. Дельфин с готовностью кинулся играть. Он мгновенно исчез под водой. Андрей на всякий случай покрепче ухватился за спасательный круг и сделал это, как выяснилось, вовремя. Плот рванул с места, зарываясь передней частью в воду. Бурун, вспенившийся перед лицом, заливал глаза. Истомину пришлось поворачивать голову набок, чтобы не нахлебаться соленой воды.

Плот понесло в сторону от берега, видневшегося вдали. Тузик, видимо, опять пошел по кругу, и Андрей попытался воспользоваться импровизированными вожжами, как он это делал вчера. Истомин энергично, с одинаковыми интервалами дергал левую вожжу, пытаясь исправить направление. Дельфин перестал идти по дуге. Теперь он плыл прямо, но мимо цели. Андрей снова стал дергать вожжу. Почти минуту он добивался своего и наконец-то был вознагражден тем, что плот снова изменил курс и шел теперь точно по направлению к суше.

Истомин прикинул, что Тузик тащил его со скоростью около восьми – десяти узлов. Даже с учетом первых блужданий Андрей был теперь ближе к цели где-то на милю или чуть больше. Это уже хорошо. Значит, теперь до острова Килиос остается восемь миль или немного меньше.

«Ну, Тузик, милый ты мой, давай, тащи! – мысленно повторял Андрей. – Каждые пятнадцать минут приближают меня к цели примерно на две мили. От тебя требуется всего час работы. Шестьдесят минут! Разве это много?»

Черт, сглазил! Плот как-то сразу сбавил скорость и закачался на волнах. Его передняя часть, постоянно зарывавшаяся в воду, освободилась. Линь в руках Андрея беспомощно обмяк. Спина, только что мелькавшая впереди, исчезла. Потом она появилась чуть в стороне.

«Устал или надоело? Жаль. Терпения ему не хватило, а ведь так хорошо все шло!» – Андрей стал шлепать по воде рукой, беспокоясь, как бы Тузик совсем не уплыл.

При этом он помнил, что дельфин нашел его сам, когда Андрей отплыл на плоту от берега.

«Тузик даже выражал кое-какие симпатии, вроде как соскучился по мне. Неужели я просто очеловечивал поведение животного, в котором нет и не может быть ничего подобного?» – Андрей понял, что его мысли пошли по совсем ненужному руслу, и стал смотреть на воду.

Дельфин исчезал и появлялся, а потом Андрей понял, что видит вдалеке не верхушки волн, а спины других морских животных. Стая была небольшая, штук десять. Она шла по направлению к человеку.

– Это его стая? Тузик, не уходил бы ты. Убедил бы своих сородичей, что надо дяденьке помочь, дотащить его до вон того берега. Вам такой толпой нечего делать. По очереди-то играючи дотащите. Поговори с ними, приятель. – Андрей вдруг понял, что говорит вслух.

Он проворчал нечто не совсем лестное для Тузика и стал выбирать из воды буксировочный линь. Вытянув его весь, Истомин уложил аккуратные кольца на плоту перед собой и принялся грести руками.

«Таким вот образом тебе надо преодолеть около восьми миль. Считай, что тебя на халяву чуть подбросили по пути, а дальше ты уж сам. – Учитывая направление течения и свою мизерную скорость передвижения, Андрей повернулся головой чуть южнее острова. – Надо держаться прямой линии, иначе получится очень большой крюк, – решил он и вдруг рассмеялся. – И зачем все эти вот успокаивающие ложные мысли? Знаешь ведь, что течение все равно снесет твой плот на много миль севернее, прежде чем ты успеешь преодолеть хотя бы половину пути до Килиоса. Греби просто для того, чтобы что-то делать, как-то пытаться управлять своей судьбой. Греби, чтобы не замерзнуть».

Чтобы держать сознание в позитиве, Андрей принялся громко петь. Сначала он затянул пиратскую «Семнадцать человек на сундук мертвеца», потом «Ямщик, не гони лошадей». Но веселые песни на ритм его гребков не ложились, а унылые нагоняли тоску.

«Лучше грести молча и думать, что ты спортсмен на дистанции, – решил Истомин. – Главное, что-то представлять, тогда ты будешь в тонусе».

Прошло больше часа, когда рядом, с тихим шелестом разрезая воду, появился дельфин. Он пыхнул выдыхаемым воздухом и стал кружить вокруг плота, выставляя напоказ тот бок, где ниже головы у него красовался Y-образный шрам.

– Тузик, сволочь! – весело заорал Андрей, пытаясь шлепками направить струю воды на дельфина. – Ты где мотаешься? Небось по бабам? А друг твой тут гребет своими хилыми конечностями, из последних сил выбивается! Ну-ка, впрягайся!.. – Истомин схватил свернутый линь и помахал им в воздухе.

Ему было совсем непонятно, видел ли дельфин линь или нет. Тузик просто кружил вокруг человека, то удаляясь, то приближаясь. Андрей решительно пошлепал по воде рукой, подзывая Тузика, а потом бросил в море линь, стараясь, чтобы он упал перед мордой дельфина. Бросок получился, конечно, бездарный. Линь упал в воду далеко за хвостом шустрого животного. Истомину оставалось ждать результата или вытягивать линь и попытаться снова привлечь внимание дельфина.

Тут Андрей чуть не слетел с плота. Тузик подхватил-таки буксировочный линь и понесся, то скрываясь под водой, то выставляя на поверхность спинной плавник. Истомин едва успел уцепиться левой рукой за спасательный круг и стал осторожно подтягиваться, отворачивая лицо от пенного буруна, который создавал его плот.

Укрепившись, он посмотрел вперед. Дельфин тащил его чуть правее цели, но и это было совсем неплохо.

«Пусть, – решил Андрей. – Лучше Тузика не дергать. Течение все равно внесет свою коррекцию. Если все будет продолжаться в таком темпе, то меньше чем через час мы подойдем к острову. Тогда можно будет попробовать управлять удилами. Если Тузику надоест игра, и он бросит тащить плот, тогда руками можно будет догрести до берега, не опасаясь, что течение пронесет меня мимо берега».

Дельфин, видимо, пребывал в хорошем настроении. Он несся быстрее десяти узлов, как определил Андрей. Так продолжалось минут пятнадцать, а потом Тузик стал то сбавлять скорость, то снова набирать ее.

Истомин оглянулся и убедился в том, что теперь он находился где-то на середине пути. Пути назад нет. Теперь только вперед.

И тут дельфин снова бросил линь, стал плавать кругами, потом на несколько минут скрылся под водой. Андрей выругался и начал вытягивать линь. Тузик устал или увидел что-то для себя интересное. Дельфин отвлекся, и его снова придется подзывать. Заставить бы эту лошадку поработать еще минут пятнадцать – двадцать, подобраться поближе к берегу, а там глядишь и…

Андрей понял, что уже несколько минут слышит какой-то странный звук. Он повернулся на другой бок, чтобы посмотреть в ту сторону, откуда этот шум доносился. На него, переваливаясь с боку на бок, шел маленький рыбацкий корабль.

Глава 7

Первая мысль, которая мелькнула в голове Андрея, была о том, что очень здорово, что на его спасательном круге нет никаких надписей. Ребята поленились сделать это или специально оставили круг без названия судна. Это вполне объяснимо с учетом их рода деятельности. По крайней мере, сейчас этот факт освобождал Андрея от массы проблем и еще большего числа вопросов. Он уже знал, какую легенду выдаст этим рыбакам.

И только во вторую очередь Истомин осознал, что спасен. Люди его видят, машут ему руками с борта суденышка. Вот оно уже сбавляет ход и разворачивается носом по направлению к человеку. Старый кухонный нож, болтающийся на его руке на веревочной петле, теперь стал совершенно лишним. Андрей снял петлю и со словами благодарности опустил нож в воду.

Все, теперь он готов играть свою роль. Недельная щетина на лице? Так это его стиль. Он не бреется, когда отправляется на отдых. Вполне приемлемое объяснение.

Греческие рыбаки ахали и качали головами. Они сбросили с борта веревочный трап и помогли Андрею взобраться на палубу. Один из них, черноглазый, с короткими вьющимися волосами суетился возле Истомина больше всех. Он с пулеметной частотой что-то говорил, наверное, задавал вопросы, помогая Андрею усесться на канатный ящик.

Истомин благодарно улыбался и всем своим видом давал понять, что трагедия случилась совсем недавно, он в ней не особо пострадал. Вообще ничего страшного не произошло. Попить бы дали, вот и все.

– Я испанец. Моя яхта затонула здесь совсем недавно, – старательно демонстрировал Андрей великолепное знание испанского языка, который выучил три года назад, на спор.

Наконец контакт наладился. Один из рыбаков сменил у штурвала щуплого маленького грека с длинными седыми усами. Тот, прихрамывая, подошел к Истомину, по-отечески похлопал его по плечу и заговорил по-английски, хотя и с сильным акцентом.

– Все хорошо? Ты живой? – спросил старик. – Что с тобой произошло?

– Спасибо! – Андрей улыбнулся. – Со мной все хорошо. Я вышел в море на маленькой яхте. Нырять с аквалангом. Яхту сорвало с якоря и понесло в море. Пока я забрался на борт, впереди оказались камни. Яхта разбилась, а потом вы меня спасли.

– Ты был один?

– Да, я люблю нырять один, – сказал Андрей. – Спасибо, что подобрали меня. Куда вы идете?

– Вон. – Старик показал рукой. – Туда, на Килиос. Мы рыбаки. Сейчас пойдем к берегу, на сегодня лов закончен. Поговори с нашим хозяином Панаиотисом. Он поможет тебе.

Спасители помогли Истомину стянуть гидрокостюм, потом сунули ему в руки железную кружку. Он благодарно закивал и принюхался. Из его горла чуть было не вырвался стон, потому что, как он и ожидал, ему подали посудину с узо – национальной греческой водкой.

С этим популярным напитком Андрей познакомился месяц назад, и впечатления о нем у него остались не самые лучшие. Узо готовят по всей Греции, но, как говорят, напиток самого лучшего качества производится только здесь, в Эгейском море, на острове Лесбос. Вообще-то, ничего особенного в приготовлении узо нет. Это смесь этилового спирта, воды, аниса, корицы, гвоздики, мускатного ореха и винограда. Когда все это перебродит, получается довольно крепкий напиток. Одна беда, к его специфическому вкусу надо привыкнуть, потому что узо откровенно отдает микстурой.

Пока рыбаки шли домой, Андрей вспоминал карту, поглядывая на береговую линию. Оба поселка, обозначенные на карте, располагались на восточной части острова. Северное и западное его побережья были изрезаны бухтами различных размеров и густо утыканы скалами, казавшимися неприступными.

Рыбаки стали обходить Килиос с юга, и тут Истомин увидел очередную небольшую бухту. На ее берегу располагался поселок, совсем крошечный, состоящий из нескольких каменных домов. С берега в море уходил крепкий деревянный пирс, к которому были пришвартованы две фелюги, точно такие же, как та, на которой сейчас находился Андрей. Рядом с ними стояла машина с крытым кузовом. Люди грузили в нее что-то, кажется, рыбу, разложенную по широким низким ящикам.

Этот поселок на карте Андрея обозначен не был. Судя по всему, где-то в другой части острова имеется порт, куда заходят большие корабли. Там наверняка есть и огромный холодильник для рыбы. А здесь ее только сгружают с фелюг и сразу увозят. Андрея это устраивало. Значит, в поселке мало людей и практически нет посторонних личностей.

Справа что-то взревело, и Истомин увидел, как из-за пирса вылетел сначала один гидроцикл темно-синего цвета, а потом второй, ярко-желтый с голубыми полосами. Оба аппарата лихо мчались прямо по волнам, оставленным фелюгой. Андрей на миг замер, когда оба гидроцикла прошли вдоль борта судна на таком расстоянии, что запросто могли задеть при малейшей небрежности тех людей, которые ими управляли.

Через миг оба водных мотоцикла вылетели уже с другой стороны и легли в крутой поворот. Андрей понял, что эти двое играют в догонялки. Судя по купальнику, вторым гидроциклом управляла девушка!

«Вот ненормальная!» – подумал Андрей и поднялся с ящика.

Рыбаки столпились у борта и громко обсуждали гонку, восхищенно цокая языками. Старик капитан с обвислыми усами высунулся из рулевой рубки и что-то закричал своим людям. Те нехотя отправились по местам швартового расписания.

Фелюга подходила к пирсу, и тут случилось несчастье. Парень, сидевший на первом гидроцикле, ловко развернулся на месте и рванул в сторону открытого моря. Девушка не смогла повторить подобный маневр. Ее машина буквально споткнулась о волну, поднятую другой, идущей впереди. Андрей увидел, как девушка нелепо взмахнула руками, перелетела через руль и упала в море.

Гидроцикл по инерции пролетел еще пару метров вперед. Он прошел как раз по тому месту, куда упала девушка. Это было опасно. Твердое днище тяжелой трехметровой машины могло покалечить девушку. В нее могла ударить струя водомета, когда двигатель гидроцикла уже почти заглох.

На пирсе и на судне рядом с Андреем воцарилась мертвая тишина. Только второй гидроцикл все кружил рядом. Парень, сидевший на нем, таращился и все никак не мог понять, что случилось. Девушки на поверхности не было. Волны разошлись, заглохший непотопляемый аппарат мирно покачивался на воде.

Андрей понял, что медлить нельзя – беда. Он вскочил на высокий борт фелюги и ласточкой, почти без всплеска ушел в воду, которая с привычным журчанием сомкнулась над ним. Истомин сразу открыл глаза и пошел в глубину, туда, где случилось несчастье.

Вода возле пирса была не очень прозрачной, и Андрей боялся, что не найдет нужное место. Однако он тут же вспомнил про гидроцикл, который сейчас спокойно качался на поверхности, и сразу посмотрел вверх. До машины было еще метра два. Андрей сверил направление и стал опускаться еще глубже, энергично работая ногами и вытянув руки вдоль тела.

Белеющее тело он увидел чуть правее, чем ожидал. Видимо, девушку в самом деле оглушило ударом корпуса гидроцикла. Она тонула довольно медленно, что говорило о том, что ее легкие не заполнены водой. Конечности были расслаблены.

Андрей заработал ногами еще сильнее и через несколько секунд оказался возле пострадавшей. По его прикидке, они опустились уже метров на пять, а дна под ногами все еще не было. Не от чего оттолкнуться.

Андрей подхватил девичье тело, развернул головой вверх и сделал мощное лягушачье движение ногами, потом еще раз и еще. Через несколько секунд Андрей вынырнул, подтянул к себе девушку и повернул ее лицом вверх.

Рядом уже была моторная лодка. Под восторженный гомон с пирса чьи-то сильные руки приняли девушку, втащили ее в лодку. Андрей махнул рукой, чтобы на него не отвлекались, ухватился за борт и стал смотреть, как кто-то делал бедняжке искусственное дыхание. Он решил, что вмешиваться не стоит, потому что рыбаки, судя по всему, хорошо умели оказывать первую помощь в подобных ситуациях.

После нескольких энергичных попыток тело девушки судорожно согнулось пополам, исторгая из себя потоки воды. Сквозь кашель Истомин услышал хриплое дыхание и стон – девушка пришла в себя.

Кто-то подхватил Андрея под руки и помог залезть в катер. Он смахнул воду с волос, уселся на лавку и глядел на девушку, которую кутал в ветхое одеяло и обнимал крупный старый грек с длинными седыми волосами. Он был чем-то похож на белогривого льва.

Девушка Андрею понравилась. Несмотря на ее состояние, она была не просто мила, а вызывающе хороша собой. Мокрые темные волосы живописными кудряшками обрамляли смуглое лицо, карие глубокие глаза таили в себе столько темперамента, что у Истомина просто захватывало дух. А уж рассматривать ее фигурку он вообще опасался. Достаточно того, что теперь Андрей сидел и вспоминал, как его руки касались этого великолепного тела.

Когда лодка пристала к берегу, две женщины помогли девушке выбраться и увели ее к дому. Старик стоял, угрюмо смотрел на Андрея и ждал, когда тот тоже сойдет на берег.

– Ты турист, приезжий? – спросил он по-английски, оглядев Истомина с ног до головы.

Вывод напрашивался сам собой и на мысли о ясновидении этого грека не наводил. Понятно, что в этом маленьком поселке люди жили одной общиной и моментально замечали любого чужака.

– Да, я испанец, – сказал Андрей. – А вы, наверное, Панаиотис, не так ли? О вас мне говорили рыбаки, которые подобрали меня в море.

– В море? – Взгляд старика немного оживился. – С тобой что-то случилось?

– Да, мою яхту разбило о камни, когда я нырял с аквалангом. Мне удалось соорудить плот из обломков и спасательного круга. На нем меня и унесло сюда ветром и течением. Ваши рыбаки сказали, что вы тут хозяин всему и сможете мне помочь.

– Сегодня ты спас Димитру, мою внучку. Она все, что у меня есть в этой жизни, моя семья. Ты можешь просить у меня любую помощь.

Андрей переступил с ноги на ногу, чувствуя себя несколько неуютно в плавках посреди одетых людей. Мимо все время кто-то проходил и обязательно таращился на высокого крепкого незнакомца. Наверное, местные жители, глядя на Истомина, вспоминали свои древние эллинские скульптуры.

– Я не попрошу многого, – заявил Андрей и улыбнулся. – Не привык получать что-то даром, а спасти девушку мне было не сложно – я хороший пловец. Ты видишь, что у меня, кроме этих плавок и спасательного жилета, ничего нет. Я могу поработать у тебя, если ты дашь мне какую-нибудь приличную одежду. А потом мне пришлют деньги, и я сам вернусь домой, никого не утруждая.

– Странный ты парень, – не меняя выражения лица, ответил старик. – Но возразить трудно. Я тебе обязан спасением Димитры и поэтому выполню твою просьбу. Думаю, что ловить рыбу ты не умеешь. Разве что на удочку с крючком. Мне нужны крепкие парни для погрузки, а еще требуется ночной сторож. Это тебе подойдет?

– Вполне, – обрадовался Андрей. – Я бы хотел еще попросить тебя вот о чем. Возьми хворостину и как следует разрисуй спину тому парню, из-за которого твоя внучка чуть не погибла. Он глупо вел себя на воде.

– Это ее жених, – сухо ответил старик, повернулся и пошел вверх по склону.

Андрей лежал с биноклем на вершине холма, среди камней, и методично осматривал часть острова, расположенную под ним. Он занимался этим уже в третий раз. Здешний рельеф оказался настолько сложным, что оглядеть весь остров с одной точки было невозможно.

Истомин не знал, сколько времени займет эта визуальная разведка, но полагал, что для начала надо познакомиться с самыми труднодоступными участками острова, где легче спрятать секретную испытательную базу. Только во вторую очередь он займется обжитыми местами. Конечно, глупо прятать такую секретную базу среди жилого поселка или в туристическом кемпинге, но и в этом был свой резон.

Андрей осматривал один участок за другим, искал признаки присутствия человека, пусть даже самые мелкие. Допустим, это база диверсантов, но они тоже люди и должны где-то жить. Не исключено, что в естественной пещере, но выходить из нее все же кто-то хоть иногда должен. И испытания у них морские, и продукты они не из воздуха берут. Значит, у берега в этом месте должно иногда появляться какое-то судно, пусть и очень маленькое.

Даже если они не жгут костров, а пользуются для приготовления пищи газовыми баллонами, то по дрожанию воздуха все равно можно уловить место расположения источника тепла. А еще есть остатки пищи. Если их выбрасывать в воду, то опытный человек сможет заметить скопление рыбы, которая приплывает ими полакомиться. Или же птицы обязательно слетятся, если объедки выбрасывать в скалы. Так что как ни прячься, а следы обязательно будут. Если, конечно, там нет специально оборудованных подземных бункеров с полной автономией процессов жизнеобеспечения. Но такое очень сомнительно.

Бинокль Андрей припрятал от посторонних глаз сразу, как только Панаиотис распорядился выделить ему отдельную комнату, в которую рыбаки притащили с фелюги его гидрокостюм и спасательный жилет. Чтобы не порождать сомнений и подозрений на свой счет, Андрей в первый день никуда не ходил. Он съел свой ужин вместе со всеми, во дворе, на дощатом столе, стоявшем под навесом, потом ушел в комнату и завалился на старую кровать с продавленным пружинным матрацем.

Вообще-то, комната больше напоминала сарай. Деревянные стены потемнели от времени. Между досками пола образовались такие щели, что в них можно было свободно просунуть палец.

Мебель тоже не блистала новизной. Кроме кровати тут стоял большой стол, который был старше Андрея раза в два. На нем не то скатерть, не то мешковина. Два стула явно были самодельными. Шкаф для одежды заменял десяток стальных кованых крючков, приколоченных за дверью. Декор составляли старые сети, висевшие на стенах и отдававшие протухшей рыбой.

Но в этой комнате все же была одна изюминка – сундук. Андрей почему-то думал, что это чисто российское изобретение. Раритет, стоявший в углу, был сделан из хорошего дерева и окован потемневшими медными полосами. Крышка у него была полукруглая. Истомин решил, что это не рационально. У сундуков, используемых в русских деревнях, крышки всегда были прямыми, плоскими, чтобы на них можно было сидеть и даже спать. Не пропадать же пространству! Андрей тайком проверил содержимое сундука и убедился в том, что там был свален в кучу лишь хлам, причем сплошь женский.

Истомин лежал в темноте, анализировал свое положение и легенду, старался просчитать, как ему вести себя в будущем. Электричества в доме не было, хотя дизельный генератор в сарае Андрей видел. Наверное, его заводили лишь тогда, когда нужно было включать холодильную камеру для рыбы, которую люди старика Панаиотиса не успевали вывозить из поселка. Для освещения здесь использовались керосиновые лампы, иногда и свечи.

В дверь тихо постучали. Андрей насторожился, потом громко крикнул по-английски, мол, входите, и кинулся зажигать на лампу, стоявшую на столе. Пока он чиркал спичкой и возился с фитилем, устанавливал на место стеклянный колпак, в комнату кто-то тихо вошел. Истомин обернулся и с замиранием сердца увидел девушку, спасенную им, внучку хозяина, которую тот назвал Димитрой.

– Чш-ш! – Девушка поднесла палец к губам и сказала на хорошем английском: – Тихо. Не надо шуметь. Никто не должен знать, что я сюда приходила. Мне, девушке, нельзя так себя вести. Дедушка узнает, и быть беде.

– А зачем же ты пришла? – тихо поинтересовался Андрей, покосившись на окно, закрытое изнутри аккуратными деревянными жалюзи.

– Ты спас меня, я должна тебя поблагодарить.

– Садись, – поспешно предложил Андрей, пододвигая девушке стул.

Он разглядел ее и понял, что она еще красивее, чем показалась ему днем. Непослушные волосы выбивались из-под легкой косынки, накинутой на них. Этот кусок очень тонкой, почти прозрачной ткани спускался с головы девушки на плечи. Платье было белое, открывающее шею. Оно сбегало свободными складками, но под ним угадывалась высокая красивая грудь и тонкая талия.

Все это Андрей успел заметить еще в лодке, куда втащили девушку, спасенную им. Сейчас он разглядел и ее лицо. Правильные черты, прямой нос, полные губы. А еще у девушки были длинные густые ресницы. Иногда она моргала, переводя взгляд с одного предмета на другой. Истомину казалось, что эта красавица делает то, что у русских девушек всегда называлось «стрелять глазками».

– Тебя зовут Андреас? – на греческий манер произнесла девушка. – А меня – Димитра. Я студентка, учусь в Македонском университете экономических и социальных наук. А ты чем занимаешься?

Истомин был готов к этому вопросу. Ответ на него он продумал заранее, чтобы тот не расходился с его легендой. Старик Панаиотис не стал спрашивать Андрея, почему тот не торопится оповестить кого-то о том, что остался жив, хотя его яхта затонула. Он не верил в историю, придуманную Истоминым, или решил, что яхта была украдена. Может, старик вообще считал Андрея криминальным типом. Однако благодарность его оказалась выше подозрительности. А вдруг он сам промышлял контрабандой? Кто их тут разберет, этих мелких хозяйчиков, живущих на малолюдных островах, разбросанных возле самых турецких берегов?

– Я тренер, – ответил Андрей. – Даю частные уроки по плаванию, дайвингу. В прошлом я спортсмен, так что кое-что скопил и теперь занимаюсь своим необременительным бизнесом.

– Дедушка сказал, что ты утопил яхту. Это правда?

– Да какая там яхта. – Андрей со смехом махнул рукой. – Одно название! Дешевый катер с мачтой. Одним словом, не стоит и вспоминать.

– Но ведь теперь все твои друзья и знакомые будут думать, что ты погиб? Ты не хочешь сообщить им?..

Андрей громко вздохнул и грустно улыбнулся. Начинались те самые тайны, которые девушки так любят. Подобные сказочки не вызывают у них никаких подозрений. Вот Истомин и решил поведать этой красавице историю о своей несчастной любви.

– Пусть друзья пока так и думают! – заявил Андрей. – Понимаешь, Димитра, была у меня девушка. Я к ней на Крит приезжал по четыре раза в год. А потом не смог, потому что у меня были кое-какие дела дома. Вот она и посчитала, что я к ней остыл. А когда я приехал, она уже была с другим. Одним словом, произошла нехорошая сцена, и я уплыл понырять. Мне хотелось побыть одному. А тут… вот так все и произошло. Пусть она помучается, думая, что я утонул.

– Это жестоко! – сказала Димитра и качнула головой. – А если она просто полюбила по-настоящему кого-то другого?

– Я понимаю тебя, – согласился Андрей. – Но было бы честным сообщить мне об этом. Раз уж так случилось, то хотя бы позвони, напиши и объясни все честно. Ты согласна?

– Ты долго будешь жить у нас? – вместо ответа задала новый вопрос девушка.

– Не знаю, – с улыбкой ответил Андрей. – Если я вашему дому не в тягость, если от меня есть польза хозяйству твоего деда, то я хотел бы пожить. Свежий морской воздух, нормальная физическая работа. Это очень благотворно действует на меня. Хочется отдохнуть от больших городов, от цивилизации, побродить по этим диким холмам.

В тот вечер Андрей долго не мог уснуть. Матрац был жутко неудобным, и он долго возился, стараясь найти более-менее приятное положение. А тут еще эта вечерняя встреча с прекрасной Димитрой. Истомин хорошо видел, что понравился ей.

Это и понятно, потому что характер этой девушки был написан у нее на лице и подчеркнут поступками. Тут и эти бесшабашные гонки на гидроциклах, и ночной приход к нему в комнату с желанием высказать свою благодарность. Эта девочка привыкла делать то, что ей хочется. А еще Димитре нравились люди сильные, яркие, мужественные. А уж этого во внешности Андрея хватало. Мышцы, шея, челюсть, затылок!

На следующий день Андрею довелось познакомиться с женихом Димитры. Парень по имени Анастасиос оказался худым, смуглым, как турчонок, и несколько нагловатым. Он тоже попытался высказать Истомину слова благодарности за спасение своей невесты, но все это у него получилось как-то неприязненно. Как будто он говорил и благодарил через силу. Может, такое впечатление у Андрея возникло потому, что парень не смотрел во время разговора ему в глаза.

Бывают такие персоны. Ты с ними говоришь, вроде бы слышишь слова, приятные уху, а все равно тебя не оставляет тревожное ощущение. Ты отвернешься на секунду, а он тебе сапожный нож в поясницу засадит. Было в нем что-то гаденькое.

Возможно, что сказалось влияние папы, обладавшего с деньгами и положением, вот парень и обнаглел. Или же Андрей интуитивно чувствовал, что для этого Анастасиоса Димитра не более чем игрушка. Может, сама девушка воспринимает его вовсе не как жениха? Он для нее только приятель, с которым можно заняться поисками приключений. А старик просто надеется, что сынок богатого папаши женится на его внучке и обеспечит ее будущее.

Однако Андрей понимал, что его все эти чужие дела нисколько не касаются. Перед ним стояла вполне определенная задача, а все остальное – лишь фон, на котором разворачиваются действия. Истомин пытался так думать, но получалось у него не особенно.

Во-первых, Димитра ему нравилась. Очень!

Во-вторых, проработав день на разгрузке фелюг вместе с другими рыбаками и прочими жителями поселка, он познакомился с этими людьми, почувствовал искренность их дружеского отношения к себе. Его хлопали по плечам, ему улыбались, показывая прокуренные зубы. Люди лопотали по-гречески что-то веселое и сами же беззлобно хохотали.

Да и старик хозяин к вечеру принес в комнату Андрея взамен старого застиранного рабочего комбинезона новые джинсы, пару рубашек и легкие летние кожаные туфли. Еще он бросил на кровать пакет, кивнул вместо улыбки и вышел.

Истомин развернул пакет и рассмеялся. Сервис у старика был поставлен на высшем уровне. Видимо, он кого-то посылал в магазин, расположенный в большом поселке. Кто-то со знанием дела подобрал все, что было необходимо Андрею. Три смены нижнего белья, носки и даже бритвенный набор.

Относиться к этим людям как к теням Истомин не мог. Но так уж складывались обстоятельства, что врать ему предстояло до самого конца.

В первый же вечер, перед тем как заступить на ночное дежурство возле пирса, Андрей с видом задумчивого идиота отправился бродить по окрестностям. Первое, что он сделал, – это нашел укромное место на вершине холма, где спрятал бинокль в чехле. Каждый раз старательно скрывать его под рубашкой было глупо.

Рано или поздно кто-то обязательно увидит, что Истомин уходит с биноклем на холмы, и доложит старику Панаиотису. Тот как разумный хозяин сразу заподозрит неладное и предложит герою-спасителю убираться со всеми своими тайнами к чертовой матери. Ему дорог свой бизнес, у него внучка на выданье, он вообще ответственен за тех людей, которые на него работают. А больше местным жителям тут заняться просто нечем.

Андрей лежал на вершине холма и смотрел в бинокль на береговую линию. Это был второй участок острова, который он обследовал визуально и снова безрезультатно. Россыпи камней, выступы скал, обрывистые стенки и прибойная линия, которая омывала огромные валуны либо узкую полосу мелких камней. Тут и пешком-то пройти не всегда можно, а уж спрятать пару десятков человек, строения, причалы для судов, лабораторию!.. Неужели Истомин ошибся в расчетах?

Андрей снова и снова обводил взглядом водную гладь и не видел там ничего, кроме трех фелюг, которые бороздили воды Эгейского моря к югу и юго-западу от острова. Он опять разглядывал скалы в надежде увидеть где-то легкое шевеление живого существа, колышущийся воздух, который мог подниматься из замаскированной отдушины. И снова ничего, кроме чахлых редких кустов и пучков серой травы, каких-то шустрых грызунов, ящериц и змей. Кто тут чем или кем питался, было непонятно.

Даже птиц в восточной части острова почти не было. Андрею казалось, что эти хитрые существа все же тяготели к рыболовецкому хозяйству Панаиотиса. Тут кишки, нестандартная мелочь, крабы и моллюски, выбрасываемые вместе с ней. Около людей птицы всегда могли поживиться. А вот гнезда они вили ближе к северной оконечности острова. В той стороне Андрей часто видел большие стаи птиц, которые то и дело взвивались в воздух.

«Завтра надо менять точку, – решил Андрей. – Стоит взобраться вон на тот холм, что ближе к берегу и севернее. Оттуда ограничен обзор в восточном направлении, зато открывается неплохой вид именно на центральную часть западного побережья. До новой точки наблюдения пройти можно будет вот этой грядой. Она со стороны залива не видна, значит, бинокль можно спрятать здесь же».

Истомин пристроил бинокль между тремя камнями, отряхнул джинсы, осмотрел рубашку и заторопился в поселок рыбаков. Сегодня там был неудачный день почти для всех. Только одна фелюга пришла с хорошим уловом тунца, она встретила два больших косяка. Остальные еле-еле набрали по трети дневной нормы ставриды.

Панаиотис был зол, рыбаки молчаливы. Представитель скупщика, прибывший с грузовиками, поругался со стариком, после чего постоянно срывался на своих водителей. Одним словом, в поселке сегодня царило молчаливое уныние.

Даже Димитра куда-то исчезла. Впрочем, девушка могла уехать в поселок, расположенный в восточной части острова.

Андрей вернулся, искупался в душе, поужинал один под навесом, слушая, как нарастающий ветер подвывает и гонит в залив волну. Две лодки, привязанные у самого берега к пирсу, уже начали мотаться из стороны в сторону и стучать бортами о сваи. Фелюги пока переваливались с борта на борт и скрипели как старики. Андрей потягивал напиток из заваренных листьев и цветков железницы.

Настоящий чай греки почти не пьют. Им его заменяет это растение с бархатным стеблем и бело-желтой кроной колокольчиков. Такое же растет и в Крыму, где носит название железница крымская. Отвар из нее очень полезен. Он оказывает противоопухолевое, противовоспалительное и антибактериальное действие, а по вкусу напоминает зверобой.

Пить на ночь кофе Истомину не хотелось, хотя греки любят его в любое время суток. Разновидностей этого напитка у них достаточно много. Традиционный кафес-эллинико, очень крепкий, с густой пенкой, готовится из зерен сорта робуста. В жару греки любят потягивать кофе фраппе с холодным молоком и льдом. Есть еще галликос, который подают со взбитыми сливками. Эти названия Андрей выучил совсем недавно, вчера и сегодня.

– Андреас, ты тут один? – вместо приветствия спросила Димитра, неожиданно появившись откуда-то из-за дома.

– Добрый вечер, – галантно произнес Андрей, чуть привставая с лавки. – Где ты пропадала? Я весь день тебя не видел.

– Значит, ты меня искал? – спросила девушка и блеснула карими глазками. – Зачем?

– Я не искал… – Андрей замялся. – Просто обычно ты все время на берегу, а сегодня тебя не было.

– Андреас! – Девушка подсела поближе к Истомину и заглянула ему в лицо. – А почему ты все время на меня смотришь? Когда вы таскаете ящики, рыбаки видят это и смеются. Я тебе нравлюсь?

Вопрос прозвучал неожиданно. Андрей был совсем не готов к этому. Он понял, что девушка над ним смеется, но возражать было глупо. Как можно взять и заявить, мол, нет, не нравишься. Просто на этом пустынном острове и посмотреть-то не на кого. Глазу не за что зацепиться. Так тоже говорить нельзя. Поэтому Истомин решил сказать правду.

Он подумал: иногда делать это, вообще-то, полезно.

– Конечно. Я и не скрываю, что ты мне нравишься. Ты красивая, у тебя изумительная фигура, волосы, глаза.

– Ты странный, – вдруг серьезно сказала Димитра. – Обычно парни стесняются говорить такое мне в глаза, а ты сказал. Ты не такой, как все.

– Конечно, – заявил Андрей и пожал плечами. – Я же не из ваших краев. У меня на родине парни всегда говорят так, если, конечно, это правда. Красивая девушка должна знать, что нравится молодому человеку, что он ею восхищается.

– А некрасивая? – осведомилась Димитра и рассмеялась.

– Некрасивым говорят, что они умные, – нашелся Андрей, и они оба расхохотались.

– Ты смешной, – сказала девушка, снова став серьезной. – И странный. А из какого ты города?

– На севере Испании есть провинция Кантабрия. Я там родился и вырос. В городе Сантадер, расположенном на берегу Бискайского залива. Так что и детство, и зрелые годы у меня всегда были связаны с морем. Сейчас я на Мальорке живу.

– Понятно. А ты пригласишь меня в гости?

Димитра выпалила это на одном дыхании, поэтому Андрей снова не успел среагировать и растерялся.

– Куда? – не понял он. – Приглашу, конечно, только…

– Что «только»? – с задором проговорила девушка. – Ты куда меня приглашаешь? На свою Мальорку? Или к себе в комнату?

Видя искренне смущенное лицо Андрея, Димитра залилась таким звонким хохотом, который наверняка был слышен на другой стороне залива. Надо было прекращать этот флирт. Андрей, пожалуй, впервые в жизни оказался в таком глупом положении, когда ему приходилось спасаться бегством от девчонки. Обычно он вгонял их в краску, если было надо, то смело брал инициативу в свои руки. А тут!..

– Мне пора, – вставая, напомнил Истомин. – Мне придется дежурить на пирсе всю ночь. Темнеет уже.

– Ты меня не бойся, – тихо сказала Димитра и тоже встала. – Я так шучу с парнями. Не со всеми, конечно, а только с теми, которые… смешной ты, Андреас! – Она снова захохотала и скрылась за углом домика.

Андрей с шумом облегченно выдохнул и отправился бродить по пирсу. Его работа сторожа была простой. Не дать украсть лодку или фелюгу, если кто-то замыслит такое злодейство. Кстати, подобная угроза была вполне реальной, потому Панаиотис и устроил дежурства по ночам пару лет назад. Заодно сторожить надо было и большой сарай. Там стоял дизелек, бочка с соляркой, хранились кое-какие снасти и запчасти для моторов.

В том случае, если ветер начнет срывать какие-то суда с привязи, тоже следовало поднимать шум. Для подачи сигнала тревоги тут имелась большая корабельная рында с остатками какой-то надписи, почти стертой. Висела она в начале пирса, где под навесом стояло кресло. На случай скверной погоды или холодов был сколочен деревянный сарайчик, который назывался тут по-флотски – вахта.

Андрей побродил по пирсу, посмотрел на море, на небо, которое стало расцветать звездами как поле ромашками, и понял, что ветреная погода продержится долго. С побережья Африки пришел сирокко. Значит, он будет дуть дня три-четыре.

Истомин уселся в кресло и стал смотреть на звезды, вспоминая свою робинзонаду на соседнем острове. Он снова и снова оценивал ситуацию и опять приходил к выводу, что диверсанты ушли именно сюда, на остров Килиос. Пройдет еще несколько дней, и он обязательно найдет их секретный лагерь, спрятанный где-то тут.

Завтра, после ночного дежурства, ему будет положен сон до обеда, а потом ему придется помогать местным жителям грузить рыбу в машины. Значит, утром он потихоньку смоется на холмы и сменит точку наблюдения на новую, которую сегодня определил. Спать некогда!

Где-то за спиной Истомина послышался шум камешков, скатившихся откуда-то. Андрей услышал его, даже несмотря на плеск волн. Скорее повинуясь многолетней привычке, чем осознавая, что именно делает, он соскользнул с кресла и слился с темным пятном сарая.

С правой стороны никого не было. Это Андрей проверил на всякий случай. А вот слева, со стороны домов, шел кто-то с сигаретой. Серый дымок вился над головой человека и быстро растворялся в темноте. Искры иногда снопом отлетали от его сигареты и рассыпались по камням.

Мужчина шел спокойно, не таясь, но Андрей не спешил выходить из своего укрытия. Мало ли на какую хитрость могли пойти его недавние похитители, если, конечно, это они.

До этого типа осталось метров десять. Истомин пригляделся и вдруг узнал Анастасиоса – жениха Димитры. Парень шел неторопливо и постоянно озирался по сторонам. Наверное, он не видел Андрея и искал его глазами. Зачем? Хотел найти или надеялся, что они не встретятся? Почему-то Истомин сразу не стал доверять этому пройдохе. А в том, что Анастасиос такой и есть, он нисколько не сомневался.

Андрей стоял, не шелохнувшись, и ждал, пока парень подойдет к нему как можно ближе. Он хотел убедиться в том, что тот не имеет при себе оружия. Это тоже была привычка. Если ты не знаешь человека или ситуация тебе непонятна, то готовься к самому худшему. Если ты ошибся, то ничем не рискуешь, а если был прав в своих подозрениях, то готов к любым неожиданностям, в том числе и к неприятным.

– Не спится? – громко произнес Андрей по-английски над самым ухом грека.

Анастасиос вскрикнул тонким фальцетом и отскочил в сторону, выронив сигарету на деревянный настил пирса. Истомин нагнулся, поднял окурок и выбросил в воду.

– Пожар хочешь устроить? – прокомментировал он свои действия таким вот вопросом.

– Ты что, ненормальный? – Парень наконец-то пришел в себя и демонстративно засунул руки в карманы штанов. – Шутки у тебя дурацкие. Так можно и до инфаркта довести.

– Боишься инфаркта – не броди по ночам по берегу, – возразил Андрей.

– А ты мне не указывай, где ходить, – агрессивно ответил грек. – Ты тут никто, просто грузчик.

– Правильно. Но я еще и ночной сторож, – с усмешкой сказал Истомин. – А ты посторонний, который зачем-то пытался тайком пробраться на пирс. Может, ты хочешь лодку украсть у Панаиотиса?

– Я? – Даже в темноте было заметно, как Анастасиос побагровел. – Да я твоего Панаиотиса вместе со всеми его лодками могу купить! И тебя самого в придачу!

– Допустим, что не ты, а твой отец, – напомнил Андрей. – А насчет меня ты ошибаешься. Я не продаюсь.

– Все продаются, – уверенно заявил парень. – Вопрос лишь в цене. Ты тоже продался за кусок хлеба и новые штаны. Не так?

– Нет, не так, – спокойно возразил Истомин. – Я всего лишь нанялся на работу. А штаны, которые тебе не дают покоя, – часть платы за нее.

– Не вижу принципиальной разницы, – прошипел Анастасиос.

– Это потому, что ты избалован большими деньгами твоего отца, а сам, мне кажется, в жизни не заработал ни цента. Вот ты и не видишь разницы между «заработать деньги» и «получить деньги за подлость», между хорошим отношением к людям и подлостью. Я угадал?

– Слушай, ты!.. – Анастасиос подошел к Андрею вплотную, что говорило либо о его храбрости, либо о глупом безрассудстве. – Кто ты там, испанец, португалец?.. Ты спас Димитру, и я тебе за это благодарен. А теперь запомни, что я не люблю долго быть в долгу. Если ты не перестанешь с ней заигрывать и оказывать знаки внимания, то очень скоро тебе не поздоровится. Понял меня? С сегодняшнего дня ты будешь обходить мою девушку стороной.

– С сегодняшней ночи, – машинально поправил его Андрей.

– Что?.. – прорычал грек и набычился.

– Я говорю, что если отсчет пошел с этого момента, то у нас сейчас ночь. Поэтому лучше говорить «с этой ночи», а не «с этого дня», – вежливо объяснил Андрей и добавил уже по-русски: – А теперь пошел бы ты в задницу!

– Что ты сказал?

– Это по-испански. – Андрей улыбнулся. – Пожелание спокойной ночи. Иди спать, кабальеро.

– По-моему, ты меня не понял, – злобно процедил сквозь зубы Анастасиос. – Ты, гора мяса, думаешь, что тебе помогут твои мышцы? Я привык добиваться своего любой ценой, запомни это. Ты еще в ногах у меня валяться будешь. Ботинки мои лизать. А если захочу, то и зад.

Тут Андрей не выдержал. Этот паренек перешел все рамки. Поганец не провоцировал Истомина, а на самом деле был уверен в том, что сможет заставить его делать все, что он захочет. Боевому пловцу показалось, что будет очень забавно, если они поменяются местами. Прямо сейчас. Соблазн был слишком велик.

Андрей протянул левую руку, сгреб грека за шею и крепко стиснул ее пальцами. Правой он перехватил руку Анастасиоса, которой тот попытался его ударить. Потом Истомин просто согнул парня пополам, наклоняя его голову вниз. Он давил до тех пор, пока мальчонка не упал на колени. Самому Андрею тоже пришлось сесть на корточки.

– Ботинки заставишь целовать? – зловещим голосом переспросил Истомин. – Это ты сейчас будешь лизать мои башмаки, а то и зад. Хочешь, я тебя завяжу морским узлом, потом сниму штаны и подставлю кое-что под твои губы?

– Пусти… – прохрипел снизу сдавленный голос. – Убью!

– Не убьешь, – уверенно заявил Андрей. – Закон есть даже здесь. А ты не захочешь портить репутацию себе и своему папаше. Нет, теперь ты будешь обходить меня стороной, станешь меня бояться. Потому что я могу снова поймать тебя, вот так согнуть и заставить хоть ботинки лизать, хоть медузу. Запомни это! – Андрей оттолкнул парня, встал на ноги и отряхнул ладони.

Ему почему-то вспомнился фильм «Белое солнце пустыни».

Андрей улыбнулся и сказал, как Саид в том кино:

– Не говори никому. Не надо.

Анастасиос прошипел что-то невнятное, стиснул кулаки, но удержался и не кинулся на обидчика.

Андрей стоял и улыбался, глядя на бесившегося жениха красавицы Димитры. Потом он проводил его взглядом и сплюнул в море.

«Сопляк, пугать вздумал! Видали мы таких героев. Следующий раз в море брошу», – подумал капитан третьего ранга.

Чуть забегая вперед, надо сказать, что Андрей недооценил подлости Анастасиоса. В России он не раз имел дело с хулиганами, подонками и прочей шушерой. Там все сводилось к новой стычке с участием уже большего количества народа либо к попытке исподтишка сунуть перо в бок. Желательно со спины.

Истомин не учел, что подлость за границей часто выглядит вполне цивилизованно. Она использует легальные и законные средства мести. Почти законные, но в ситуации с Андреем слово «почти» можно было и не употреблять.

Утром, когда уже рассвело и первая фелюга отвалила от пирса, на юге поднялся столб пыли. Андрей не придал значения этому явлению, но вскоре из-за крайнего дома выехала серо-зеленая «Тойота» c белой крышей и надписью «Полиция» на боку. Истомин, помогавший на пирсе отвязывать швартовые канаты, замер на мгновение, потом продолжил провожать рыбаков в море. Панаиотис, стоявший рядом, нахмурился и пошел на берег.

Андрей убрал сходни, махнул рукой рыбакам и старательно делал вид, что полицейская машина его не интересует. Потом он увидел, что на дороге, которая вела вдоль берега на восточную часть острова, к поселкам, поднимается еще один небольшой столб пыли. Истомин шел по пирсу ленивой походкой человека, который вот-вот завалится спать. Через пару минут он увидел кроссовый мотоцикл, один из тех, на которых по острову гонялись Димитра и Анастасиос. Сейчас девушка стояла на веранде хозяйского дома и смотрела на полицейских.

Двое из трех приехавших полицейских направились в сторону пирса. Андрей скользнул по ним равнодушным взглядом и свернул было в сторону дома, в котором жил, но один из полицейских преградил ему дорогу.

– Остановитесь! – твердо приказал он на плохом английском. – У вас есть документы?

– Что? Зачем вам мои документы? – Истомин стал изображать идиота, желая немного протянуть время и постараться понять, что же здесь происходит.

– Вы должны подчиниться! – заявил второй полицейский, положив руку на кобуру с пистолетом и заходя с другого бока.

– Панаиотис! – позвал Андрей старика поверх голов полицейских. – Подтверди, что твои рыбаки выловили меня в море без документов. Я потерпел кораблекрушение.

Но старик почему-то опустил голову и промолчал. Димитра, сбежавшая было с веранды на землю, остановилась, повинуясь строгому окрику деда.

«Так, распределение ролей в этом спектакле становится понятным. Тот сопляк заложил меня полиции, – со злостью подумал Андрей. – А этот старый хрыч не хочет портить отношения с властями. Не исключено, что он у них на крючке за какие-то прошлые повинности».

– Вы правы, господа офицеры, – проговорил Истомин и развел руками. – Документов у меня нет. Но подтвердить свою личность я смогу. Вы отвезете меня в участок?

– Идите к машине и не пытайтесь бежать, – предупредил один из полицейских. – Учтите, что в данной ситуации мы имеем право стрелять.

– Ради бога, господа! – стал демонстрировать свою лояльность Андрей. – Я понимаю вас. Мы поедем в участок и обязательно во всем разберемся.

Он шел к машине и постоянно поворачивался к полицейским, чтобы сказать еще пару слов, подтверждающих его лояльность. На самом же деле весь спектакль, который он разыгрывал сейчас перед полицейскими, имел лишь одну цель – оценить ситуацию и придумать, как из нее выпутаться.

«Ехать в полицию нельзя. Это однозначно! Анастасиос возненавидел меня и решил отомстить таким вот образом. Он ведь запросто мог заплатить этим полицейским хорошие деньги, чтобы они засадили меня за решетку или даже пристрелили при попытке к бегству.

Хотя это вряд ли. Кишка тонка у этого мальчонки, – подумал Андрей и усмехнулся. – А вот того, что в местной полиции может работать человек, сотрудничающий с диверсантами, исключать никак нельзя. Появление на острове человека, выловленного в море, их обязательно заинтересует.

Нет, я предпочитаю появиться на базе диверсантов совсем иным способом. Желательно неожиданно.

Итак, сочувствующих вокруг нет, кроме, может, Димитры. Полиция оповещена и готова стрелять в случае чего. Значит, этот недоносок им чего-то напел. Ладно, я пока буду паинькой. Расслабьтесь, ребята». – Андрей заулыбался и пошел к полицейской машине.

Он даже сам принял классическую международную позу для обыска: руки на капот, ноги шире плеч. Естественно, полицейские ничего при нем не нашли. Так же добродушно улыбаясь, Андрей устроился на заднем сиденье. Правда, при этом он не удержался и помахал Димитре рукой. Пусть хоть кто-то здесь о нем искренне беспокоится.

Панаиотис стал ругаться, разгонять людей, столпившихся на берегу. Внучка что-то резко сказала ему и убежала в дом.

Андрей вздохнул, продолжая демонстративно грустно улыбаться. Ему очень захотелось показать, что он не опасен. Самая большая удача была в том, что полицейские не надели на него наручники. Тогда все было бы не так просто.

Полицейские уселись в машину, двое впереди, третий – рядом с Андреем. Машина тронулась, резко развернулась и двинулась вдоль берега на юго-восток. За ней сразу потянулся плотный хвост пыли.

Истомин покосился на дверку и решил даже не пробовать. Не совсем же эти трое дураки. Обычно в полицейских машинах всего мира дверцы в отделениях для задержанных изнутри не открываются. Или эта машина специально не приспособлена для перевозки арестантов на заднем сиденье?

– Вы дверцу не закрыли, – вежливо сказал Андрей своему соседу.

Полицейский машинально дернул ручку, открыл дверцу и тут же плотно захлопнул ее. Вот и все! Элементарная проверка показала, что эти ребята не каждый день сталкиваются с опытными преступниками или хорошо подготовленными шпионами. Они, скорее всего, привыкли к тому, что на острове нарушают закон одни контрабандисты или браконьеры. Полицейские их всех знают в лицо. Скверное дело – привычка.

Машина шла по грунтовой дороге, то и дело объезжая большие валуны или промоины, которые тут оставили зимние дожди. Андрей косился вправо. Колея то подступала к морю, то отходила от него. Дорога постепенно забирала вверх, взбиралась на карниз, тянущийся вокруг маленькой бухточки.

Андрей молчал, сутулился и глядел вперед. Всем своим видом он демонстрировал большого неуклюжего человека, который все время попадает в какие-то неприятности. Вот и сейчас! Только из моря выловили, так он загремел в полицию, потому что не имеет документов. Надо же!..

Пока машина взбиралась на карниз, Андрей успел оценить положение и придумать приемлемый для себя выход. Жалко, что с южной стороны поверхность острова пологая, а береговая линия слабо изрезана. Но иного выхода у него не было. Тем более что впереди видно было, как дорога постепенно уходит от берега моря.

Удар локтя угодил прямо в лоб полицейскому, сидевшему рядом с Истоминым. Его голова дернулась, затылок впечатался в заднюю стойку кузова. Одним движением, которое Андрей мысленно прорепетировал раз двадцать, он протянул руку и распахнул дверцу.

Столько энергичных движений не могли остаться незамеченными двумя полицейскими, сидевшими впереди. Водитель успел тревожно вытаращить глаза, заполнившие буквально все зеркало заднего вида. Второй, сидевший на месте пассажира, попытался обернуться и одновременно отстегнуть ремень безопасности.

Наносить серьезный вред водителю во время движения машины, да еще и вблизи обрыва, Андрею не хотелось. Зато в удар второму полицейскому, который пытался повернуться к нему, Истомин вложил максимум силы и мастерства. Ребро ладони врезалось греку чуть ниже маковки, и тот повис на ремне. Форменная фуражка свалилась с его головы и упала на колени.

Все, ребята, прощайте! Не поминайте лихом.

Андрей ударом ноги распахнул дверцу, которая норовила закрыться, и одним движением перемахнул через колени своего бесчувственного соседа. Он на миг замер на подножке, оценил скорость машины, которая уже начала тормозить, и прыгнул. Перевернувшись через плечо, Истомин вскочил на ноги как ванька-встанька и побежал к обрыву. Теперь ему надо было очень торопиться. Он в любой момент мог услышать выстрелы. А с перепугу люди стреляют иногда на редкость метко.

Выруби он водителя, и сейчас мог бы не опасаться пули. Но тогда неуправляемая машина наверняка рухнула бы с обрыва. Андрей-то успел бы выскочить, но погибли бы эти трое полицейских. А они Истомину ничего плохого пока еще не сделали. Эти ребята просто выполняли свой долг. Поэтому рисковать тут положено только одному человеку – капитану третьего ранга Российского флота Андрею Истомину. Да, такая вот у него работа.

Андрей подбежал к краю обрыва и бросил взгляд вниз.

«Так, тут камни, да и вода светлая. В этом месте разбиться можно запросто, пара пустяков. Вон чуть дальше вода темнее. Значит, там большая глубина. Мне нужно четыре метра. Этого вполне достаточно. Прыгать можно будет вон там, у той чахлой сосенки».

Андрей еще не слышал выстрела, но всем организмом чувствовал, что тот сейчас грянет. Наверное, сработал внутренний таймер, который бессознательно засек время, необходимое на остановку автомашины, на то, чтобы полицейский выскочил из нее, выхватил пистолет, прицелился и…

Выстрела Андрей ждать не стал. Он пригнулся и бросил себя в кувырок. Справа, у самого обрыва, торчала скала, которая на пару секунд закрывала беглеца от преследователей. Истомин решил, что этого времени ему вполне хватит на то, чтобы изготовиться и прыгнуть правильно. Десять метров – это вам не шутка. Если ты войдешь в воду не строго вертикально, то следы этого прыжка будешь носить пару недель, пока синяк не сойдет. А можно и покалечиться.

Андрей довольно думал, что теперь все будет правильно. Полицейские не получат выволочку от своего начальства. Истомина все будут считать утонувшим. Старик Панаиотис избавится от неудобного постояльца, который успел намутить вокруг себя воду, и еще неизвестно, кем он оказался на самом деле. Теперь клятва Панаиотиса о благодарности может быть возвращена назад со спокойной совестью.

Даже Анастасиос будет доволен. Ведь он избавился от конкурента, который положил глаз на его девушку и нравился ей.

Андрей прыгнул «солдатиком». Удар был силен, но ноги выдержали. Вода запенилась, зажурчала вокруг него, зашумела потоками. Посмотрев вверх, Андрей увидел вспененную пленку поверхности, массу пузырьков воздуха, которые отпустили ныряльщика и устремились на поверхность. А внизу было тихо и спокойно.

Андрей лег на бок, оттолкнулся ногами и поплыл в сторону камней, замеченных еще сверху. На душе у него было легко и спокойно. Он мог бы плыть так пару минут и нисколько не мучиться от нехватки воздуха. Вот ведь что значит здоровый организм!.. Всего за пару дней боевой ловец почти полностью восстановил свои силы.

Вот и камни. Где-то в этом нагромождении удастся спрятаться. Ага, вот в эту нишу можно высунуть голову. Ничего, минут за пятнадцать он не замерзнет, а полицейские, торчащие наверху, перестанут глазеть на воду. Раз не выплыл за пятнадцать минут, значит, и вовсе не появится. Стражи порядка отправятся к своему начальству и будут показывать ему повреждения, полученные в геройской борьбе со злодеем, личность которого установить не удалось.

Потом, наверное, полицейские пригонят сюда какой-нибудь катер и попытаются найти тело. Но осмотр они будут проводить поверхностный. Это же полиция, которой наплевать на ссоры богатого мальчика с другим человеком, который положил глаз на его девочку.

Хуже другое. Полиция может иметь весьма тесные отношения с ребятами с секретной базы. И тогда сюда приплывут профессионалы. А те знают, где и как искать. Поэтому минут через пятнадцать отсюда надо будет сматываться.

Глава 8

До тайника, где он спрятал бинокль, оставалось метров пятьдесят, когда Андрей увидел человека. Тот сидел, сложив руки на коленях и опустив на них голову. Сейчас Истомин видел только правое плечо и локоть этого субъекта. Он замер и медленно осмотрел все окрестные камни.

«Засада? Кто-то нашел мой бинокль и решил, что я за ним обязательно приду. Если так, то я попался, потому что нарисовался здесь. Теперь только последний идиот не поймет очевидного. Если человек прячет в скалах мощный морской бинокль, то он, конечно же, что-то ищет на этом острове. Люди, которые тут прячутся, ни разу не дураки. Они совершенно резонно сделают вывод, что этот человек ищет именно их».

Такая вот цепочка рассуждений Андрею очень не понравилась. Если все так, то деваться ему некуда. Он опять станет робинзоном. Конечно, остров обитаем, тут есть вода и пища. Но ему придется прятаться и не высовывать носа. Обидно. Только-только почувствовал себя охотником, как снова оказался в разряде дичи.

Андрей уселся за камнями, прижался спиной к теплой скале. Все-таки одежда еще не высохла в некоторых местах. Ощущение мокрых трусов под джинсами было неприятным.

«Странное дело, – подумал Андрей. – Стоит только влезть в гражданскую одежду, и я сразу начинаю ощущать, насколько же она мне чужда. Привычная спецназовская сбруя намного роднее и удобнее».

Он чуть приподнялся и снова взглянул на человека, сидящего невдалеке. Что за черт?! Андрей протер глаза и посмотрел еще раз. Теперь Истомин увидел темные длинные волосы, развевающиеся на ветру.

«Да это же Димитра! – понял Андрей. – Вот так номер. И что она тут делает? Неужели какой-то умник решил заманить меня сюда с помощью этой девушки? Заставил ее тут сидеть, чтобы я клюнул? Чушь. Я уже неплохо знаю эту красавицу. Трудно предположить, что она будет послушно выполнять такие подленькие распоряжения. Да и с чего я взял, что все тут связаны с секретной базой, с какими-то спецслужбами? Какая же она к лешему секретная, если все о ней знают? Чушь собачья!»

Андрей поднялся и неторопливо пошел в сторону Димитры, сидевшей на камнях и смотревшей на закат. Он старался шагать бесшумно, но предательский камушек все же покатился из-под его ноги. За ним посыпались и другие. Увы, сложно ходить неслышно в тех местах, где много мелкого камня и неровная поверхность.

Девушка, конечно же, сразу вскочила и обернулась на звук. Надо было видеть ее глаза, ту бурю эмоций, которая промелькнула в них буквально за одну секунду.

Сначала это было возмущение, досада и злость на того мерзавца, который пришел сюда без ее ведома, крался за ней, самым кощунственным образом нарушил ее странное уединение. Потом удивление, безмерное, граничащее с суеверным ужасом. Затем радость, причем сразу, без всяких переходов. Это надо было видеть. Нет, даже не видеть, а почувствовать волну эмоций.

– Ты? – только и смогла выдавить из себя девушка, вдруг побледнела и безвольно опустилась на камни, беззвучно шевеля губами.

Андрей улыбнулся и поспешил к ней, боясь, что все закончится обмороком, как это принято у представительниц прекрасной половины рода человеческого.

– Что с тобой? Это же я! Все хорошо, Димитра.

Истомин подбежал, присел на корточки рядом с девушкой и машинально взял ее за руку. Ладонь была холодной и влажной. Но теперь глаза Димитры смотрели на него ласково и спокойно.

– Ты жив, – сказала она, констатируя очевидный факт. – Я знала, не поверила, когда мне сказали. Ты ведь хороший пловец, сам мне об этом рассказывал, да и спас меня. Я не верила, что ты можешь утонуть.

– Я и не утонул, – заверил ее Андрей. – Пустяковый прыжок!

– Я никогда не прощу Анастасиосу!.. – Глаза Димитры вдруг полыхнули горячим огнем. – Он поступил подло. Анастасиос признался мне, что сообщил о тебе в полицию, сказал там, что ты темная личность, не имеешь документов и прячешься от властей у моего деда. Он приревновал меня к тебе и решил таким образом избавиться от соперника.

– Ну и ладно, – с улыбкой проговорил Андрей. – Пусть это останется на его совести.

– Но я не смогу простить ему такого поступка. Знаешь, он ведь и не был моим женихом. Если тебе кто-то и сказал такое, то зря. Просто мы с ним дружны с детства, а дедушка почему-то решил, что для меня это лучшая партия. Ну да, отец Анастасиоса богат, чего же тут думать.

– Такая девушка, как ты, достойна лучшего мужа, – сказал Андрей, боясь, что лесть будет слишком заметна.

Димитра как-то странно посмотрела на него и промолчала. Андрей почувствовал, что сейчас она станет его расспрашивать. Пора, конечно. Столько всего вокруг этого странного человека, выловленного в море. Пришло время пролить свет на это темное дело.

– Андреас, а кто ты на самом деле? – спросила Димитра. – Про испанский остров, про девушку и яхту ты мне наврал. Это понятно. Теперь скажи правду.

Андрей хотел спросить, почему Димитра здесь сидела, но тут же понял, что делать этого не следует. И так все понятно. Отчасти потому, что она задала именно этот вопрос. Он ей нравился, она заглядывалась на него, видела, как Истомин уходил в холмы. Девушка наверняка знала, что он лежал здесь с биноклем. Она пришла сюда погрустить о его гибели, потому что это место как-то связано с тайной Андрея. Но Димитра не признается в этом, потому что она гордая, импульсивная.

Истомин немного помолчал и ответил:

– Димитра, ты замечательная девушка. Я знаю, что ты ко мне хорошо относишься. Понимаешь, я не хочу тебе врать, но и всей правды сказать тоже не могу, не имею права. Это не только моя тайна. Но уйти молча тоже не получится. Так уж вышло, что мне сейчас очень нужна твоя помощь.

– Я не могу помогать человеку, не понимая, что он замышляет, – строго ответила девушка.

– Конечно. Тогда слушай. Я не случайно оказался в море. Ваши рыбаки меня на самом деле спасли. Я ищу мерзавцев, которые кое-что украли. При этом еще и погибли невинные люди. Я должен найти этих негодяев, вернуть или уничтожить то, что они украли. Эти люди прячутся где-то на вашем острове. Чтобы их найти, мне нужно время, кое-какие вещи, еда. Смотри!.. – Андрей убрал два камня, и перед глазами Димитры предстал тайник, в котором лежал футляр с биноклем.

Истомин вытащил его, отряхнул от земли, подал девушке и сказал:

– С его помощью я осматривал остров и прибрежные воды. Я искал признаки того места, где эти люди могут прятаться. Вот за этим я и приплыл на ваш остров.

– А почему ты оказался в воде, на самодельном плоту?

– Потому что я попытался помешать этим людям, когда они плыли по морю. Я уничтожил их катер, но они уже успели привезти сюда то, что украли. Часть этих людей погибла вместе с катером, а мне удалось выжить.

– Ты шпион? Наверное, бесполезно спрашивать, какая страна является твоей родиной. Не хотелось бы узнать, что это США.

– Вот тут честно и с большой радостью могу тебе сообщить, что я не американец. – Андрей расплылся в улыбке. – Я европеец.

– Интересно, – задумчиво глядя на Истомина, произнесла Димитра. – Сама не понимаю, почему я тебе верю.

– У меня глаза добрые, – заявил Андрей. – Мне все так говорят.

– Хитрые они у тебя, а не добрые, – буркнула девушка.

– Работа такая, – уже серьезно сказал Истомин и прикоснулся к ладони Димитры. – Поверь мне, пожалуйста. Если ты не станешь помогать, я все равно справлюсь. Просто мне очень нужно, чтобы ты мне верила.

– Зачем?

– Ты мне нравишься.

Димитра посмотрела на Андрея, рассмеялась и отдернула руку. Истомин ожидал, что по своему девичьему обыкновению Димитра выдаст какую-нибудь колкость или снова пустится в насмешки. Но девушка промолчала. Она взяла футляр, вытащила из него бинокль, приложила его к глазам и посмотрела на море.

– И чем ты займешься теперь, когда тебя все стали считать погибшим? – спросила красавица через пару минут.

– Буду продолжать наблюдать, искать их тайное убежище. Ваш остров довольно большой, но мест, где можно устроить лагерь и скрыть его от посторонних глаз, на нем не так уж и много.

– Значит, я должна принести тебе еды. Ладно, шпион, жди. Рано утром, перед самым рассветом я приду сюда.

– Сюда не надо. Тут в темноте можно ноги переломать. Лучше я тебя буду ждать внизу, на тропе.

Назначая место встречи с Димитрой как можно ближе к поселку рыбаков, Андрей преследовал две цели. Во-первых, если за ней кто-то возьмется следить, то этот тип не узнает, куда она собиралась идти. Во-вторых, путь до места встречи от поселка лежал по абсолютно открытому пространству. Таким вот образом Андрей легко мог определить заранее, что за девушкой следят. Такой факт мог означать, что кто-то еще не верит в его гибель и подозревает, что Димитра помогает ему.

Девушка оказалась талантливой заговорщицей. Все то, что было предназначено для передачи Андрею, она завернула в шерстяное одеяло. На встречу Димитра пошла не напрямик от своего дома, а вдоль берега, по тропинке, ведущей к скалам.

Истомин видел, как она некоторое время стояла там и наблюдала, не появится ли преследователь или кто-то из случайных, но не в меру любопытных людей. Только убедившись в том, что не стала объектом чьего-то внимания, девушка перебралась через камни и вышла на тропинку, на которой ее ждал Андрей.

– Вот, смотри. – Димитра показала Истомину то, что принесла с собой. – Это второе одеяло тебе, а то ты по ночам тут сильно замерзнешь. Термоткань я украла у деда, но ты не волнуйся. Он не скоро заметит пропажу, потому что не ходит в море.

Андрей с удивлением и удовольствием развернул большой кусок термоткани. Она совсем не пропускает тепло. Если завернуться в нее, то замерзшее тело быстро согревается.

– А вот часы, которые ты просил, и веревка. Я немного занималась скалолазанием на первом курсе, поэтому знаю, это то, что тебе нужно. Только вот в доме нет никаких других приспособлений, ни крюков, ни карабинов. Справишься?

– Справлюсь, не в первый раз.

– А литровый термос мой, личный. Никто не узнает, что я его отдала тебе. В этом пакете еда и шоколад. Все мясо подкопченное, так что не скоро испортится.

– Огромное спасибо тебе! – горячо проговорил Андрей. – Ты не представляешь, как выручаешь меня.

– Представляю. Одному на этих скалистых берегах без воды, еды и тепла!.. Я буду твоим ангелом-хранителем. Только ты уж выполни свое благородное дело.

– Ты даже не представляешь себе, как я буду стараться, – с улыбкой проговорил Андрей. – А если уж ты мне взялась помогать, то я теперь точно справлюсь. Я ведь нахожусь на земле великой Эллады, а ты станешь древней богиней, помогающей герою.

– Древней? – Девушка прыснула со смеху. – Я что, так плохо выгляжу?

– Ты очень красивая, – сказал Истомин и вздохнул.

– Ладно. – Димитра вдруг заметно смутилась, чем очень удивила Андрея. – Я пойду. Тут есть еще одна тропа, по которой можно выйти к нашему поселку совсем с другой стороны.

– Не стоит. Лучше вернись той же дорогой. Если кто-то тебя видел или заметит сейчас, то он будет думать, что ты ходила на берег. А если ты вернешься совсем другой дорогой, то это сразу может навести на мысль о том, что ты почему-то была в холмах, а теперь прячешься. А так – купалась, бродила, собирала ракушки, смотрела на крабов.

Все свое снаряжение Андрей носил на манер шинели, скрученной в скатку и переброшенной через плечо. Он укладывал имущество в одеяло, сворачивал в рулон, завязывал его концы, а потом перебрасывал через плечо. В нужном месте Истомин сбрасывал свой скарб и устраивался наблюдать. Если он предполагал, что торчать в этой точке ему придется несколько часов, то ложился на одеяло.

Андрей второй день подряд перемещался на север вдоль западного берега. Скалы становились все выше. Теперь они уходили прямо в воду. Здесь уже нельзя было найти ни единой полоски ровного пляжа, только неприступные скалы. И птицы.

Именно они интересовали Андрея больше всего. Ведь птицы – самые хорошие часовые. К ним невозможно подобраться незаметно. Они поднимают шум и гам при малейшей опасности. Потревоженных птиц не так-то легко успокоить. Тем более если ты не собираешься сразу уйти.

Сегодня Андрей, к своему большому удивлению, издалека увидел участок скалистого берега, где птиц не было. Южнее и севернее – да, сколько угодно. Они спокойно взлетали, садились и ничего не боялись. А тут, в промежутке около километра или чуть больше, их не было и следа.

С большого расстояния было ничего не понять, и Андрей двинулся в этом направлении. Справа высилась скала, которая была тут самой высокой точкой. Этот узкий серый утес мог бы стать прекрасной иллюстрацией к сказке о Кощее Бессмертном.

Взбираясь на эту скалу, Андрей все время держался так, чтобы его было не видно со стороны моря. Он сразу понял, что проблема будет именно со спуском, поэтому прихватил с собой веревку, свернутую в кольцо. Монотонный и аккуратный подъем продолжался примерно полчаса. Потом Истомин рухнул на камни, блаженно расслабил все мышцы и пошевелил пальцами рук.

Он отдыхал и любовался двумя белыми облачками, которые по форме показались ему похожими на лица в профиль. Они плыли в одном направлении, но, видимо, находились на разной высоте. Одно из них двигалось быстрее и нагоняло второе.

Если добавить чуть воображения, то возникала картина, как парень и девушка вот-вот поцелуются. Потом лицо «парня» стало вытягиваться вниз, прямо как борода, а до губ «девушки» он так и не дотянулся. Андрей решил, что так часто бывает. Скорее состаришься, чем дождешься чего-то от этих особ.

Он повернулся на живот и обомлел. Бинокль так и остался в его замершей руке, потому что и невооруженным глазом была хорошо видна совсем небольшая бухточка в форме буквы «С» или запятой. Невысокая скала скрывала ее от взглядов, брошенных со стороны моря, а внутри имелась приличная отмель чуть ли не с пляжем. К пирсу были пришвартованы большой катер, два поменьше и пара весельных шлюпок. Дальше виднелся деревянный навес. Наверняка там было и еще что-то, но скалы закрывали Андрею обзор.

Истомин приложил к глазам бинокль и порадовался, что сейчас утро. Солнце находится над ним, а не впереди. Тогда люди, находящиеся на берегу бухты, могли бы заметить отраженный блеск стекол бинокля.

Так, катер!.. А ведь это тот самый, на котором после взрыва приплывали какие-то люди и осматривали берег маленького островка. Точно, он и есть. Что там еще интересного? Ага, вот и часовой с автоматом. В глаза не бросается, но берег и суденышки находятся под его присмотром.

Андрей стал рассматривать скалы, стоявшие на выходе из бухточки. Через пару минут он все-таки нашел то, что искал и что там обязательно должно было быть. Пост наблюдения за морем. Он же огневая точка. Хорошо замаскированная с моря, она оказалась видна сверху в бинокль. Вдобавок Истомин просто знал, что искать. Маскировочная сеть натянута над тщательно вычищенной нишей в скале. Там стереотруба с дальномером и крупнокалиберный пулемет. Значит, в этой нише сидят минимум двое. И рация.

Андрей стал анализировать полученную информацию. Охрана с тактической точки зрения организована совершенно правильно. Этот факт говорит о хорошей профессиональной подготовке людей, командующих этой базой. Для охраны одновременно задействованы трое. Данный момент может подсказать количество бойцов, находящихся здесь. Число охранников нужно умножать на три. По сменам. Таков обычный порядок. Значит, девять человек как минимум.

Но на базах такого рода обязательно существуют и резервы. Например, для проведения поисковых операций. Одна из них прошла, когда они потеряли катер, взорванный Андреем. Или для организации обороны во время нападения. Значит, все силы надо еще разок умножить на два. Это как минимум.

Получается до двух десятков профессионалов. Многовато для одного Истомина, не имеющего никакого оружия. Конечно, не обязательно их всех перебить. Главное – уничтожить «Посейдон», навсегда, с гарантией. Лучше всего взорвать. Ага, вместе с базой! Сюда бы ядерную бомбу, совсем маленькую, карманную. Шутка, конечно, но устройство термобарического типа вполне решило бы проблему, учитывая обособленность территории. Результат мог бы быть удовлетворительным.

«Ладно, надо искать другую точку, с которой мне будет открыт полный обзор», – решил Андрей и стал отползать назад.

Вторую точку для наблюдения за бухтой Истомин нашел чуть ниже и ближе к берегу. Теперь он лежал метров на пятнадцать выше дальномерного поста с пулеметом. Отсюда вся бухта была как на ладони. Теперь капитан третьего ранга мог пересчитать всех обитателей этого тайного логова иностранной разведки.

Два больших строения, сложенных из местного камня, больше напоминали бараки. Один поменьше, видимо, для начальства, второй – для всех остальных. Невдалеке от них располагалась пещера, вход в которую был закрыт деревянным щитом с дверью. Андрей сперва решил, что это какой-нибудь склад или что-то подобное. Но потом он разглядел кабель, идущий из пещеры, и уловил едва слышный гул, доносящийся оттуда. Так что там, скорее всего, стоял дизельный генератор, снабжавший всю базу электроэнергией.

Андрей взвесил на руке термос. Примерно пол-литра горячего чая у него еще есть. Из еды хлеб, копченый тунец и вареный картофель, целая плитка шоколада. Вполне можно продержаться сутки. Чем дольше он наблюдает за своими противниками, тем больше у него шансов продумать и провести операцию по уничтожению «Посейдона», захваченного ими.

Крайне важно установить расположение людей в лагере, порядок жизнедеятельности, выходов в море и цель таковых, режим посещений, если они будут иметь место. Доступ во все здания и помещения в поселке. Еще, конечно, такая мелочь, как общее количество людей и функциональная принадлежность каждого.

Кстати, двух легких катеров, которые он не так давно видел со скалы, теперь у пирса не было. Надо сделать в памяти заметочку, что они ушли в период с девяти утра до двенадцати. Именно в полдень Андрей и занял свой новый пост. Он повернул руку и посмотрел на запястье. Наручные часы, которые ему принесла Димитра, были вполне современными, на хорошем кожаном ремешке. Интересно, где она их взяла? Вещица хоть и не шибко дорогая, но ее надо было где-то раздобыть.

«Итак, сейчас два часа пополудни. По веревочной лестнице в наблюдательный пост с дальномером карабкаются двое. Смена? Очевидно, – решил Истомин. – Происходит короткий обмен информацией и вниз отправляются совсем другие. Да, значит, это смена.

Постовой у навеса тоже сменился. Теперь там топчется коренастый плечистый малый с голым торсом. На шее у него висит что-то на цепочке. Да, армейский медальон. Даже два. Американцы? Ведь именно у них каждый военнослужащий должен носить два идентификационных жетона.

Вон из большого дома вышел человек в черном с чемоданчиком в руке. Он подошел к двери, ведущей в пещеру, отпирает замок. Часовой не особенно реагирует на это. Ага, если дверь открыта, то стук дизельного генератора слышен гораздо лучше. Значит, там у них и в самом деле электростанция. Наверное, в пещере хранится и запас горючего для генератора.

Из маленького домика вышел человек с бритым до блеска черепом. Что у него там в руке? Рация. Он с кем-то разговаривает, теперь делает знак. Кому? Да, пулеметчику, дежурящему на скалах. У того что, рации нет? Или у бритоголового господина манера такая: говорить по рации, а дублировать рукой? Пошел на пирс. Ага, постовой с автоматом насторожился. Занял позицию справа, за выступом большого камня».

Тут Андрей услышал шум лодочных моторов, который доносился откуда-то слева. Все, что севернее бухты, он видел со своего наблюдательного пункта хорошо, а вот южную часть разглядеть не мог. Именно с той стороны шли два катера.

«Не те ли, что еще утром были пришвартованы у пирса?

Из большого дома нехотя вываливается еще четверо. Все без оружия. Потягиваются как после долгого сна. Идут куда? К пирсу.

Тарахтение моторов сделалось не таким резким. Значит, сбросили газ, входят в горло бухты. Ну-ну, посмотрим, кто и куда ходил. Вот катера медленно входят в бухту и идут к пирсу. В них по четыре человека. На носу каждого катера, кажется, по пулемету, укрытому какой-то рогожей. Автоматы почти у всех. Кроме, может, троих аквалангистов в гидрокостюмах. Ныряли куда-то?

А ведь это «Посейдон»! Точно! – Андрей чуть ли не до боли вдавил окуляры бинокля в глаза. – Вон и генератор, который крепится на спине, и шлем. Черт! Не может быть! – Теперь Истомин совершенно отчетливо видел капитан-лейтенанта Заварзина, облаченного все в тот же гидрокостюм, который был на нем в момент нападения диверсантов в Черном море. – Так, сейчас Заварзин выходит на пирс из катера. Ему по-дружески подают руку, помогают. Вот он остановился рядом с бритоголовым типом, они что-то обсуждают, пока все остальные выгружают из катеров оборудование. Вот Заварзину что-то попалось под ногу. Он оперся рукой о предплечье бритоголового субъекта и, стоя на одной ноге, посмотрел, что там прилепилось ему под пятку.

Да, пленники себя так не ведут. С ними так не обращаются.

Четверо парней, вышедших из домика, подхватили оборудование и потащили по пирсу на берег. Невысокий очкарик догнал Заварзина и бритоголового дядьку. Теперь они идут втроем и что-то обсуждают. Заварзин активно жестикулирует, изображая положение пловца в воде или самолета в воздухе.

Самолет тут ни при чем, значит, речь идет о пловце.

Выходит, что испытания продолжаются!

Ну ты и сволочь, Александр Заварзин. Мы оба были в воде, когда взорвалась торпеда. Я думал, что выжил случайно, а оказалось, что торпеда была маломощной. Никто пострадать не мог. Имитация гибели пловцов во время нападения диверсантов. Один из нас и правда погиб. Почти. А второй – вон он, во всей красе. – Андрей положил бинокль и уронил голову на руки. – Вот как все теперь изменилось. Ясно, что у чужой разведки два «Посейдона». А еще у них в руках, точнее, в активных помощниках, один из пловцов-испытателей, который успел познакомиться с комплексом. Он имеет чип, вшитый под кожу и позволяющий управлять «Посейдоном».

Со шкурой сдеру! Вместе с шеей оторву, с головой!

Так, все! Хватит истерики, капитан третьего ранга! Предательство изобрели не вчера, пора бы знать историю и не удивляться.

Итак, теперь все сделать будет сложнее, потому что уничтожить придется два комплекса, а не один. А еще нужно раздавить тот чип, который вживлен Заварзину. – Андрей поднял голову и стал смотреть на базу вражеской разведки. – Итак, свободный подход к базе возможен только с моря. Точнее, с бухты. Судя по тому, как катера сбрасывали ход, там очень узкий проход, сложный даже для таких мелких судов. Значит, ворваться на лихом коне не получится. Выходит, что в бухту можно только спокойно войти и подставиться под огонь крупнокалиберного пулемета и автоматов.

Хорошо, обдумаем второй вариант. Надо найти спуск со скал, но обязательно в южной части бухты. Это будет как раз за спиной пулеметчика, сидящего на скале. Но тогда можно попасться на глаза постовому у навеса. Прямо по скалам спускаться нельзя. А ночью не получится. Ничего не видно. В темноте можно случайно сбить камень, нашуметь.

Попытаться найти какую-то расщелину, по которой мне удастся спуститься? Ее искать можно до следующей весны. Значит?.. Да, я пойду через бухту».

Андрей обследовал с помощью бинокля вход в бухту и приуныл. С этого ракурса он заметил, что на наблюдательном пункте установлен не только пулемет, но и прожектор. Корабли, находящиеся в море, так не осветишь, а вот прощупать лучом вход в бухту можно запросто.

Немалый опыт диверсанта подсказывал Истомину, что прожектор – крайнее средство. Наверху наверняка есть и прибор ночного видения. Значит, вплавь ночью туда пробраться будет практически невозможно. Длина прохода такова, что плыть под водой придется минут пять. Значит, Андрей вынужден будет всплывать за воздухом и попадется на глаза наблюдателям. Да и погода портилась.

Тут Андрей подумал, что именно погода и поможет ему совершить один хитрый ход. Только вот очень опасный. Если не получится, то наверняка смерть. Пути назад уже не будет.

Истомин посмотрел на часы. Да, до следующего утра времени еще очень много. Придется все сделать этой ночью. Надо успеть. Очень хорошо, что он еще вчера попросил Димитру принести его гидрокостюм. Эта штука тепло не проводит, она поможет ему скрыться от прибора ночного видения в воде.

Весь остаток дня и вечер Андрей лежал на скале и разглядывал в бинокль лагерь. Ровный участок берега, зажатый между скалами, был длиной метров четыреста. Туалет находился ближе к жилым постройкам. На самом дальнем участке располагалась мусорная яма, к которой люди подходили крайне редко. Эта часть берега не имела выхода к бухте. Такой вот сухой мешок с отвесными стенами. Длины веревки не хватит, чтобы спуститься там.

Когда стало совсем темно, Андрей находился уже почти у входа в бухту. Единственное место, которое позволит ему сократить путь, находилось здесь. Нужно было просто прыгнуть с высоты шесть метров и точно попасть в квадрат три на три, свободный от камней. В момент прыжка он будет почти не виден пулеметчику, охраняющему вход. Главной помехой был бы шумный всплеск, но надвигающаяся непогода и волна в четыре балла помогут преодолеть это препятствие.

Истомин, одетый в гидрокостюм, стоял, прислонившись боком к камням. Ветер свистел вокруг, внизу белыми барашками пузырились волны. В бухте было тихо, а вот снаружи непогода расходилась не на шутку. Волны гудели и обрушивались на прибрежные скалы с остервенением злобных псов, откатывались назад и снова набрасывались. В такую погоду надо сидеть в тепле, у огня, с кружкой глинтвейна, а не прыжками в воду заниматься.

Вот и отметка, которую Андрей оставил еще днем, ползая тут на животе и вымеряя все до метра. Приди к диверсантам днем какой-нибудь катер с моря, и Истомина точно засекли бы. Но все обошлось. И погружения с «Посейдоном» у них закончились к четырем часам вечера.

Андрей поправил на голове капюшон гидрокостюма, в последний раз бросил взгляд в сторону бухты и прыгнул, прижимая к груди футляр с биноклем. Он до последней секунды ждал дикого удара о камни. Хотя бы под водой. Но обошлось, и боевой пловец вошел ногами в пенящуюся воду.

Стараясь держаться на этой же глубине, он поплыл по проходу в бухту. Его стало бить и швырять волнами. Оказалось, что Истомин рухнул в воду всего в метре от ближайшего валуна.

Полторы минуты Андрей мужественно боролся с волнами, а потом позволил себе высунуть голову на поверхность и вдохнуть. Он находился прямо под наблюдательным пунктом, но серый цвет его гидрокостюма и ночь помогали, укрывали его. Да, в такой шторм пройти весь проход в бухту было бы невозможно. Здесь вода была чуть спокойнее.

Сделав несколько вдохов и выдохов, Андрей снова ушел под воду. Теперь его ориентиром был деревянный пирс. Здесь промахнуться уже невозможно, теперь главная проблема – расстояние. Андрей размеренными гребками посылал тело вперед. Внутренний таймер подсказывал ему время, проведенное под водой, заставлял ориентироваться на него, а не рефлекторные позывы легких. Этот раздражитель надо уметь отключать. Всплывать можно только тогда, когда воздуха и в самом деле будет не хватать.

Полторы минуты миновали, а пирса все не было.

«Не паникуй, плыви спокойно! Никуда пирс не денется. Всплывать посреди бухты, на виду у пулеметчика на скалах и постового у навеса – верная смерть. Соберись!» – приказал себе капитан третьего ранга.

Темную массу пирса Андрей скорее почувствовал, чем увидел. Он вытянул руку, и она коснулась скользкой поверхности столба. Еще гребок, и теперь Истомин смог медленно поднять голову над поверхностью воды. Все, он под досками настила. Легкие жадно всасывали воздух, Андрей старался дышать без шума, мысленно похваливая себя. Вот что значит тренированный организм, который в нужную минуту может собраться, сконцентрироваться и сделать, казалось бы, невозможное.

Пока одна часть мозга воздавала хвалы организму, другая напряженно и чутко ловила все звуки. Не покатится ли камушек со скалы, когда наблюдатели, находящиеся там, торопливо станут переставлять пулемет или разворачивать прожектор, чтобы осветить пирс и незваного гостя, скрывающегося под ним? Не послышатся ли тихие возгласы или крадущиеся шаги людей, спешащих к пирсу с автоматами в руках? За грохотом волн у скал не было слышно ничего, даже стука дизельного генератора, работавшего в пещере.

Андрей высунул голову из-под настила и некоторое время настороженно слушал ночь. Но до него донеслись только тихие голоса. Часовой с кем-то разговаривал у навеса. Оттуда доносились тихие смешки.

«Вот так всегда бывает, – подумал Истомин. – Если охрана базы расслабляется от отсутствия опасности, то вся служба катится под гору. Часовой не имеет права лясы точить на посту вместе с приятелем. А они там еще и спиртное, наверное, потягивают».

Сделав несколько вдохов и выдохов, Андрей опустил голову под воду и мягко оттолкнулся от грунта. Он проплыл метров сорок, прежде чем его темная голова появилась на поверхности. Снова вдох, выдох, и капитан третьего ранга скрылся под водой. В несколько нырков он преодолел расстояние от пирса до самой дальней части берега в бухте. Это место он сам же назвал каменным мешком.

Истомин выбирался на берег так, как и положено боевому пловцу, то есть ползком. Ни всплеска, ни шума воды, стекающей с тебя. Медленно, без резких движений, подолгу замирая и всматриваясь в ночь. Потом такими же неторопливыми движениями он перебрался к камням.

Где-то тут была удобная ниша, присмотренная сверху в бинокль. Истомин сделал несколько шагов по камням вверх и оказался на месте. Прежде всего надо вылить воду из футляра бинокля. Теперь вынуть из-за пазухи свое богатство – сверток с копченой рыбой, хлебом и шоколадом. К сожалению, термос под гидрокостюм не поместился, поэтому придется потерпеть. Мучиться от жажды ему все равно не придется. Она просто не успеет навестить его.

Глава 9

Большой катер ушел ночью, когда шторм стал утихать. Он долго тарахтел мотором на низких оборотах, светил во все стороны прожекторами и разворачивался в узкой бухте. Андрей перестал прислушиваться к удаляющимся звукам двигателей и снова задремал, свернувшись калачиком в своей нише.

Короткие летние шторма быстро налетают, рвут пену с воды и потом бесследно исчезают, оставив на прибрежных камнях водоросли, изредка несколько крабов и медуз, которые с приближением шторма не успели уйти на глубину. Все как у людей. Среди морских обитателей тоже есть неудачники или те, кого жизнь так ничему и не научила.

Андрей был намерен заняться изучением лагеря, проверить режим смены постов, выяснить, в каком именно здании хранятся «Посейдоны». А потом он начнет действовать. Как? По обстоятельствам, потому что на данный момент у него нет оружия.

Ему придется тихо ликвидировать все препятствия на пути к тому месту, где лежат «Посейдоны». Прежде всего это будет часовой, несущий службу у навеса. Возможно, встретится еще кто-то. Попутно Истомин должен найти оружейную комнату и раздобыть надежный ствол или просто пару гранат. Этого хватит, чтобы разнести в клочья оба подводных комплекса.

Потом перед ним встанет третья задача, последняя. Нужно найти Заварзина. Убивать его или нет – вопрос второстепенный. Тут уж как получится. Не это главное, хотя прикончить негодяя очень хочется. Самое важное – хоть зубами, хоть ногтями выдрать у него из-под кожи идентификационный чип, настроенный на управление комплексом, а потом разбить камнем или пулей, сжечь на огне. Обязательно уничтожить! А потом?.. А потом, как любит говорить отец, суп с котом.

Да, отцу будет плохо, это Андрей знал точно. Старик явно отстал от ритма современной жизни, слишком прикипел к своему прошлому. Жизнь так стремительно несется вперед, что он невольно почувствовал себя изгоем, отщепенцем, лишним человеком.

Отсюда и вечные споры отца и сына о современной армии, об образе российского офицера и много о чем еще. Это помогает отцу чувствовать себя пока еще причастным к великой армии великой страны.

Не исключено, что теперь эта причастность исчезнет. Пропадет. Капитан третьего ранга не вернется из очередной командировки, опустеет дом, в который сын так и не успел привести жену. Там никогда не зазвучит детский смех, счастливый дед не будет качать на коленке сопливого внука. Тишина. Какое это, оказывается, страшное слово, если эта тишина царит в твоем доме. И не на время, а навсегда!

«Ну уж нет! – подумал Андрей и зябко передернул плечами. – У вас, хлопцы, ничего не получится. Не сможете вы оставить в вечном одиночестве старого больного моряка. У него вся жизнь в сыне. У него больше ничего не осталось кроме памяти о годах службы. Не сейчас, ребятки! Вот умрет отец, а это неизбежно, как ни больно сознавать, тогда я буду волен распоряжаться своей жизнью и судьбой. А пока извините, подвиньтесь. Так, опять же, говорит мой отец».

Настроение у Андрея немного поднялось. Обычно он не думал о смерти. Такие мысли приходили ему в голову только тогда, когда он вспоминал отца. Эти воспоминания помогали ему выживать, выходить из самых безнадежных ситуаций. Отец ведь жил для него, значит, и Андрей должен жить ради отца. И ничего сентиментального в этом нет. Родина – это твой дом, семья и целый мир, который вертится вокруг них. Все просто!

Светало. Истомин знал, что скоро из большого дома выйдут на берег десять крепких парней. Они будут делать зарядку и принимать водные процедуры. По упражнениям видно, что это спецназ. По отношениям между собой и с бритоголовым командиром понятно, что эти ребята – бывшие военнослужащие, а сейчас наемники. Не бандиты, а элитные бойцы, приглашенные из запаса для выполнения конкретного задания. Матерые профессионалы.

Их десять, но есть еще трое ученых и восемь моряков, которые занимаются только плавсредствами. Заварзина во время погружений страхуют спецназовцы с аквалангами, генератором занимаются ученые. Судя по всему, прежде здесь имелась еще и группа захвата. Она частично погибла на катере, который взорвал Андрей, а выжившие люди покинули этот остров. Сейчас наступит утро. После завтрака уйдут в море легкие катера на испытания комплексов, похищенных у русских. Часа в четыре они вернутся. Очевидно, ученые будут тестировать системы, подбирая ключи и расшифровывая команды. Перед тем как стемнеет, один из них пойдет к генератору. Наверное, он будет проверять уровень топлива, температуру.

Возможно, на базу вернется большой катер, который куда-то ушел ночью. То ли за соляркой для генератора, то ли за продуктами. Не исключено, что и за начальством. Этот вариант хуже всего, потому что народу тогда на базе прибавится, а Андрей не всемогущий. Он, конечно же, не сможет перебить десяток элитных бойцов, а если их будет еще больше!..

Понаблюдав за зарядкой спецназовцев, Андрей со злостью принюхивался к запаху горячей пищи, доносившемуся до него. Завтрак! Готовили еду на базе спецназовцы, которые умели все. Значит, кто-то из них пойдет после завтрака выбрасывать мусор и объедки. Яма вон, в пяти метрах от Андрея. Это будут минуты полной неподвижности. Увидеть чужака от ямы невозможно, а вот услышать, учитывая профессиональные навыки этих ребят, можно запросто.

Смена часового на берегу у навеса, где не только едят, но и проводят свободное время многие обитатели базы, происходит каждые два часа. Пост наверху, у пулемета и дальномера, меняется каждые двенадцать часов: утром и вечером.

Гул моторов большого катера послышался, когда солнце уже поднималось в небе к наивысшей точке. Часы Андрей так и не сберег, добралась до них морская вода, поэтому время он опять определял по солнцу. Вот катер медленно вошел в бухту. На пирс вышел бритоголовый командир в сопровождении двух подчиненных. Из оружия у всех только пистолеты в кобурах. Спецназовцы поймали швартовые канаты, накинули их на деревянные толстые тумбы. Катер замер у причала.

Ничего необычного в этой процедуре не было, но Андрей смотрел на нее с нетерпением и даже некоторым волнением. Не кататься же они ходили, да и не на рыбалку. Неплохо было бы узнать, куда и зачем мотаются отсюда эти катера.

Вот спецназовцы на пирсе пододвинули деревянные сходни с леерами ограждения. С борта сошли двое с автоматами, поздоровались с коллегами, приветственно подняли руку перед командиром, стоявшим поодаль. Потом появились еще двое, ведя перед собой высокого стройного мужчину. Именно ведя, потому что все их движения, все профессиональные позы говорили о том, что они отвечают за этого человека, доставляют его по месту назначения.

Андрей снова приложил к глазам бинокль и… поперхнулся. Если бы не профессиональная привычка не издавать ни звука в подобных ситуациях, то он сейчас выдал бы длинную серию самых вычурных морских ругательств, добавив к ним простых, сухопутных, уличных. Было чему удивляться, возмущаться и из-за чего нервничать. По сходням медленно сошел, озираясь по сторонам, не кто иной, как Антон Микиашвили.

Андрей отложил бинокль, протер глаза и снова взглянул в окуляры. Чертовщина? Насмешка судьбы? Полный провал проекта «Посейдон»? Или Андрею за время робинзонады так голову напекло, что он сейчас видит галлюцинации?

Может, Истомин вообще сейчас не в засаде с биноклем сидит, а лежит на больничной койке где-нибудь в психиатрической клинике? Друзья с сожалением стоят в ногах и отводят взгляды. Мол, вот ведь какой был сильный парень, а сломался. Подкосили его эти дни на необитаемом острове. Смерть, когда рядом ходит, она многих ломает. Вот и Истомина сломала. Какой парень был! Орел! А теперь медуза…

Видение было настолько ярким, что Андрей невольно ущипнул себя за ухо. Да, больно. По-настоящему. Он надавил пальцем на глазное яблоко, и изображение раздвоилось. Значит, не чертовщина. Хотя лучше бы мерещилось, пусть все это было бы галлюцинацией.

Истомин хорошо видел, как бритоголовый мужик обнял Антона за плечи, как один из ученых, видимо, старший тут, стал хлопать его по плечу и тащить куда-то за руку. Все почему-то смеялись. Антон же выглядел несколько смущенным, но пожимал руки, протянутые ему.

Андрею захотелось завыть от злости и безысходности. Ну как же так! Ведь ничего подобного просто не бывает. Откуда взялся такой процент подлости и предательства на единицу площади? Это же получается, что, куда ни плюнь, везде люди, которые только и ждут предложения продать Родину. Как же жить-то дальше в этом мире, как верить в хорошее, доброе, светлое?

Вот ведь паскуда! Они же пили вместе, за Викторией ухлестывали, соперничали. Значит, Антон все это время двуличничал. Он уже тогда предавал. Парень еще в своем институте начал этим заниматься, когда проектировал этот комплекс. Значит, все подстроено, в том числе и нападение диверсантов.

Эх, Денис Васильевич! Купились вы, не прочувствовали, что враг прокрался в самое-самое!.. А ведь Андрей полностью доверял Ломашевскому, искренне верил в его непогрешимость, ум, мастерство разведчика. А тут!.. Провели всемогущего капитана первого ранга как ребенка несмышленого. И оба комплекса ушли за границу, и пловец-испытатель оказался предателем, и ученый. Бред, если думать отстраненно. Но когда не думаешь, а своими глазами видишь, тогда как?

Сказать, что Андрей находился в растрепанных чувствах, значило бы ничего не сказать. Ему казалось, что на всем белом свете нет ни одного родного человека, вообще ни единого. Только он и упыри, оборотни! Нет иного выхода, кроме как уничтожить всю эту кунсткамеру уродцев, а потом спокойно умереть, потому что жить с таким мировоззрением уже невозможно. Нельзя жить и никому не верить.

Андрей еле дождался ночи. Это был самый мучительный день в его жизни. И умирать ему было не страшно. Просто он не мог уже поступить иначе.

Вот и ночь. Переменная облачность значения не имела. В глухой части бухты скалы создавали такую плотную тень, что сразу вспоминались слова о черных южных ночах.

Андрей перемещался вдоль скалы, стоя к ней лицом. Так у него была гарантия, что прибор ночного видения не поймает тепло его лица. А холодная прорезиненная ткань гидрокостюма ничем не выделяется на остывших скалах.

Ему нужно было пройти всего метров пятьдесят, а потом проникнуть в пещеру с генератором. Да, самое главное – войти туда. А потом все просто. Истомин перекроет подачу соляры и как можно быстрее рванется к навесу. Пока остатки топлива, имеющиеся в шланге, вырабатываются, он успевает вырубить часового, схватить прибор ночного видения, который лежит на столе. Потом Андрей забирает его оружие и ждет.

Вскоре генератор замолкнет, и всюду вырубится освещение. Даже прожектор на скале не включится. Пока кто-то поймет, что «кина не будет, потому что электричество кончилось», Истомин уже пройдет по малому зданию, где только ученые и походная лаборатория. Там он будет все крушить и всех расстреливать из автомата убитого часового. Потом Андрей найдет «Посейдоны» и…

Шварценеггер в фильме «Коммандос» один разнес целый остров. Но он прибыл туда с целым арсеналом.

Нет, в данном случае красивой концовки не будет. Даже нечего пытаться прорываться к катерам, чтобы вывезти «Посейдоны». Риск слишком велик. Истомин подумал, что его положат на берегу, как раз между домиками и пирсом. Нет, комплексы нужно уничтожать на месте. Надо понимать, что сил на Заварзина и Антона у него уже не хватит. Или-или.

Пусть Заварзин подавится своим чипом. Пусть у Антона пупок развяжется, пока он будет восстанавливать всю электронику по памяти. А кроме этой премудрости там много еще чего сложного. Электроника – тьфу! Просто обязательная и неотъемлемая часть, инструмент для управления комплексом.

Вдруг Андрей замер на месте, и внутри у него все похолодело. Кто-то быстро и осторожно шел ему навстречу. Спрятаться было абсолютно некуда, тем более что этот человек мог в любой момент воспользоваться фонариком.

Истомину ничего другого не оставалось, как только бесшумно лечь и вытянуться всем телом вдоль каменной стены. Так, в темно-сером гидрокостюме, можно было попытаться слиться со скалой. Лицо Андрея, правда, было белым, но он быстро испачкал его каменной пылью и теми крохами земли, которые только смог найти на скалах.

Человек крадучись подошел к двери, остановился и присел на корточки. Это больше всего насторожило Истомина. Кто тут мог еще красться, кроме него самого? Он лежал и видел только ноги неизвестного типа. Точнее, силуэты таковых.

Вот человек привстал, подошел к двери и стал чем-то шуршать. Андрей ясно почувствовал запах чего-то знакомого, очень похожего на машинное масло. Потом тихий металлический звук заставил Истомина рискнуть и приподнять голову. Человек явно собирался открыть дверь. Андрей со скал видел, что на ней имелся навесной замок. Сейчас его не было. Или неизвестный тип так быстро его снял.

Дверь открылась бесшумно, и этот субъект вошел внутрь. Поддаваясь интуиции, Андрей, ни секунды не сомневаясь, вскочил на ноги и проскользнул следом. Благодаря тому, что мужчина включил фонарик, в пещере стало хоть что-то видно. Истомин первым делом шагнул вправо и спрятался за две большие двухсотлитровые бочки.

Сделал он это очень вовремя, потому что человек, вошедший в пещеру перед ним, вдруг насторожился, обернулся и осветил дверь. Андрей мысленно ругнулся на него, зная, что доски на двери пригнаны не плотно, да и вся стена собрана очень неаккуратно.

«Свет могли увидеть снаружи! Я, что же, переживаю за него?» – подумал Андрей и усмехнулся.

Однако он был благодарен этому субъекту, который короткой вспышкой света дал ему возможность познакомиться с пещерой.

Генератор стоял у дальней стены в большом ящике, видимо, с хорошей звукоизоляцией. Даже в замкнутом пространстве звук его работы не воспринимался как ужасный рев или грохот. Две большие бочки рядом с генератором, справа. Слева от него какой-то щиток с рубильниками. Наверное, распределительный. У левой стены какая-то тележка или гидравлический транспортер. Рядом раздвижная лестница, небольшой раскладной стол с инструментом. Под столом три бухты кабеля разной толщины. Хозяйство электриков.

Вот только из-за того, что свет ударил ему по глазам, Андрей совсем не разглядел незнакомца. Он сидел на корточках за бочками и ждал, когда этот человек займется тем, зачем пришел сюда. Он появился здесь тайно, и это интриговало.

А незнакомец-то не совсем дурак. Он, кажется, сообразил, что свет его фонарика может быть виден снаружи через щели между досками, и убавил его до минимума. Андрей осторожно высунул голову из-за бочек.

Человек сидел над генератором и что-то бубнил себе под нос, водя пальцами вдоль системы подачи топлива, по блоку управления. Потом он встал и двинулся к электрическому щитку на стене.

И тут Истомин узнал его. Это был Антон Микиашвили собственной персоной. Злость мгновенно нахлынула на Андрея и заставила его выскочить из-за бочек. Антон от неожиданности отшатнулся и выронил фонарь на землю. Но света все равно было достаточно, чтобы он тоже узнал Истомина. Только вот его реакция оказалась совсем не той, на которую Андрей рассчитывал.

– Ты? – вытаращил глаза Антон. – Андрюха, ты? Живой?

Эти вполне искренние восклицания немного охладили пыл Истомина. Наверное, поэтому он и не врезал по ненавистной ученой роже.

– Я, сука! – тихо прошипел Андрей. – Собственной персоной. Специально вернулся с того света, чтобы на твою подлую рожу посмотреть, в глаза твои скотские.

– Ты чего, Андрей? – Антон опешил и попятился к стене. – О чем ты? Сбрендил?

– Я в полном здравии, чего скоро о тебе никто не скажет, предатель.

– Да ты что? Из-за Вики, что ли? Так ничего же!.. А-а! Тьфу ты! – До Антона наконец-то дошло. – Так ты думаешь, что я тут по доброй воле? Ну ты и тип, Андрюха! Как же тебе мало надо, чтобы усомниться в человеке.

– Усомниться? Мало? А кого чуть ли не под белые ручки с катера ссаживали да по пирсу провожали. Они с тебя чуть ли не пылинки сдували, падла!

– Ладно тебе, – нахмурился Антон. – Хватит такими словами бросаться. Я, может, тоже обидеться могу.

– Обидеться он может, видите ли, – процедил Андрей сквозь зубы, подходя к Антону вплотную. – Я же тебя убить хочу. Ты не о том думаешь, приятель. Я ведь смерть твоя.

– Стой, дурак! – Антон наконец-то поверил, что все эти слова Андрея не пустой звук, он и в самом деле готов его убить.

Зная подготовку боевых пловцов, Антон нисколько не сомневался в том, что это дело секундное. Даже сопротивляться бесполезно.

– Ты идиот самый последний. И Ломашевский твой тоже!

Эта фамилия заставила Андрея остановиться. Такой заминки Антону хватило на то, чтобы начать хоть что-то объяснять. Он стал торопливо, сбивчиво рассказывать, как к нему еще в Питере приходил Ломашевский и предупреждал о том, что на него, Антона, могут выйти представители западных спецслужб. В таком случае ему нужно будет с ними пофлиртовать и согласиться на работу. Данные о «Посейдоне» он будет передавать маленькими частями и не настоящие. Так Антон и делал. Но разведка флота никак не могла выйти на резидента, потому что рядовой агент-порученец оказался очень хитрым и опытным. А вспугнуть его разведчики боялись больше, чем упустить.

Потому и родилась идея продолжить разработку иностранных агентов, выманить их на попытку захвата «Посейдона» целиком, раз материалы, переданные Микиашвили, ничего не давали. Антон с ведома Ломашевского все время сливал им информацию о том, что испытания идут из рук вон плохо, полно недоработок, и комплекс придется переделывать. Мол, основные испытания после доводки пройдут на Северном флоте. Там и будет решаться вопрос о приемке комплекса.

А потом произошло нападение. Неожиданное даже для Ломашевского, который понял, что утечка информации была в самой группе испытателей. Но он не знал, на кого думать. Поэтому шла полная проверка всех, даже обоих пропавших пловцов. А потом, когда группа еще была в Новороссийске, на Антона снова вышли и потребовали передачу рабочего образца чипа, которые были вшиты пловцам-испытателям под кожу, и программы для бортового компьютера. Вот тогда-то Микиашвили и понял, что оба пловца погибли, а шпионам достались лишь пустые «Посейдоны».

Похитители теперь не знают, что с ними делать.

Они с Ломашевским решили, что в такой ситуации враги будут пылинки сдувать с Антона. Настало время серьезно торговаться с ними. Но те снова поступили непредсказуемо. Ведь никто и не подозревал, что Заварзин предатель.

– Ничего себе! – Андрей покачал головой. – Вот это профессионалы! Не смогли просчитать такого элементарного хода.

– Так пойми, что они торопили нас с испытаниями, а похищение готовилось на севере. А нападение произошло в самом начале. Вот что не поддается логике, понял?! И уж тем более никто не ожидал, что они так нагло похитят и меня самого. Я ведь роль-то свою играл исправно, как велели. Вот и поверили. Но если даже не очень, то все равно выхода нет. Заставили бы работать.

– А здесь ты сейчас чего хотел? – вернулся Андрей к первой теме.

– Смотрел, что можно сделать. Какую-нибудь диверсию устроить, чтобы все обесточить. А самому, например, угнать катер и выбраться в цивилизованный мир.

– А ты знаешь, где находишься, диверсант?

– Где-то на островах. Если честно, то я не уверен даже. Ведь мы всю ночь шли, я уснул. Короче, я даже не знаю, в каком направлении шел катер.

– Молоток! Собрался удрать, а сам даже не представляет, куда именно.

– Я решил, что в любом случае на восток, потому что…

– Ну и дурак! Если ты все еще в Черном море, то на востоке Грузия. А это ничем не лучше, чем здесь. А дальше Турция. Там тебя тоже запросто могли уже ждать. Эх, Антоха!.. – Андрей махнул рукой, посмотрел ученому в лицо и спросил: – А как же ты вообще согласился на все это? Честно говоря, рычаги у них против тебя были хорошие. И замануха тоже не самая слабая. Могли ведь там, на Западе, предложить тебе кучу денег, свою лабораторию в престижном научном центре, перспективную тему, виллу на берегу моря, машину, яхту. Неужели устоял бы?

– Между прочим, мне все точно так вот и предлагали, – тихо ответил Антон. – И почему ты удивлен, что я устоял?

Андрей внимательно посмотрел в глаза Антону и вдруг понял, что таким он его еще ни разу не видел. Молодой ученый просто полыхал бешенством и едва сдерживал его усилием воли.

– Ты что же, думаешь, что вокруг тебя все только и ждут, чтобы продаться за деньги? – в запале спросил Антон. – По-твоему, ты один тут у нас такой весь из себя патриот? А мы так… шушера продажная, да? Или ты думаешь, что если я грузин в каком-то поколении, значит, уже только и жду, как бы навредить России, продать ее подороже, да? Может, я вообще заслан Грузией в Россию, эта операция продумана еще моим дедом? Дурак не я, а ты сам, Андрюха! Мозги у тебя заточены на то, чтобы убивать, топить, взрывать. А в людях ты ни хрена не разбираешься!

– Да ладно тебе, – смутился Андрей. – Чего разорался…

– А то и разорался! Тебе не понять, что есть еще люди, для которых слово «Родина» много значит. Ты не догадываешься, что в мире есть много людей, что по одну сторону границы, что по другую, для которых все, кто живет в России – русские. И грузины, и азербайджанцы, и украинцы. Ты никогда не задумывался, почему Багратиона называют русским генералом? Он же грузином был. А потому, что армия была русская. И потому что русские, Русь, Россия – все это из одного теста слеплено, одной кровью полито, на общих бедах замешано! Ты знаешь, что на Кавказе старики точно так же носят боевые ордена, как и русские фронтовики где-нибудь под Рязанью. И в Беларуси, и в Украине.

– Ладно, прости, – примирительно сказал Андрей и улыбнулся. – Всегда приятно ошибиться в человеке в такую сторону. Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть.

– Представляю, – заявил Антон и скривился. – Ты бы рожу свою видел. Да еще при таком освещении. «Я смерть твоя».

– Да, я и правда в запале готов был убить тебя, – заявил Андрей и засмеялся.

– Ха-ха-ха, как весело! Это самые приятные мои воспоминания, которые будут тешить меня до глубокой старости. Хотя до нее рядом с тобой и не доживешь.

– Стой, а ты как замок открыл? – Андрей схватил ученого за руку.

– А он на ключ и не запирается. Просто вставляется, да и все.

– Вот бы я помучился!.. – Андрей покачал головой. – Ладно, одной проблемой меньше. Давай теперь решать, как быть дальше, раз уж нас двое.

– Подожди, – возмутился Антон. – Так ты же не рассказал, что с тобой произошло, как ты здесь оказался, как тебе удается прятаться.

– Это потом. Ты лучше расскажи, как там Заварзин себя ведет. Он… как ты или в самом деле сволочь?

– Наверное, сволочь. Ломашевский мне, естественно, не говорил про него ничего негативного. Даже если они и нашли что-то на него. А здесь он как свой. Я его у нас таким веселым никогда не видел. Меня он сторонится, хотя я пытался подыграть и сблизиться с ним. Интересно, а он как выбрался? Там же вроде взрыв был под водой, да? Ты-то каким чудом уцелел?

– Потом, Антоха, потом. Сейчас времени нет. Живой, и ладно. Я предлагаю пока никаких диверсий не проводить и ничего не взрывать. Наша с тобой задача: спасти или уничтожить оба «Посейдона», чип Заварзина и те, которые ты привез. Только потом уже будем думать, как уходить. Где они хранятся?

– В первом домике, в большой комнате. Они ее называют лабораторией. Она всегда заперта, если там не работают ученые.

– Слушай, а можно комплекс как-то ослабить?

– Что ты имеешь в виду? – не понял Антон.

– Ну, сделать так, чтобы хуже работал блок ориентирования, сонарная, барическая и прочие системы?

– Теоретически можно. Какая разница – это ведь компьютер. Стереть несколько файлов, задействованных в системе команд. Вирус можно запустить, только его надо еще написать. Тут надо основательно поработать. Тем более что это не должно быть сразу заметно. Короче, я подумаю.

– Думай, но недолго. Сутки максимум. Твоя задача – узнать полностью все расположения внутренних помещений, понять, насколько тебе тут доверяют, принести мне что-нибудь поесть и воды.

– А как ты вообще все это видишь? – со вздохом спросил Антон. – Ну, всю эту твою операцию?

– Проводить ее мы с тобой будем примерно так. Ночью нарушаем питание генератора, чтобы был запас времени до того, как он остановится, и все освещение потухнет. Это делаю я. Ты отвлекаешь часового, я его снимаю. Потом ключом, выкраденным тобой, открываем лабораторию и тащим «Посейдоны» на катер и заводим его. Я огнем из пулемета прикрываю нас, бью по наблюдательному посту на скале, а ты выводишь катер из бухты.

– Что-то больно все просто. А если у меня не будет ключа от лаборатории? Вдруг мы не успеем забраться на катер, когда погаснет электричество, и все кинутся выяснять, что случилось. Что будет, если мы посадим катер на мель в проходе? Между прочим, я его видел, когда мы входили в бухту. Там метр вправо или влево, и хана. И еще вот что. Какой смысл тащить всю амуницию? Ты еще скажи, что ласты тоже надо забрать. Нам нужны только шлемы. А в остальном лишь датчики, в которых нет ничего необычного. Шлемы, Андрей, только они.

– Уже легче. – Истомин кивнул и осведомился: – А где они хранят акваланги?

– Под навесом. Там же и компрессор для заполнения баллонов.

День прошел. Андрей, съежившийся в своей нише, старался думать о чем угодно, только не о еде и воде. Почему не пришел Антон? Вообще-то, причин могло быть много. Например, его раскусили, поняли, что он водит их за нос. Об этом лучше не думать. Но и бросаться спасать ученого, крушить все вокруг, тоже нельзя. Истомина увидят сразу, он не успеет даже близко подойти. Надо ждать ночи и действовать на свое усмотрение, заодно выяснить судьбу Антона.

Андрея мучили сомнения. А не поддался ли он расслабляющему чувству, не пожалел ли Антона прошлой ночью? Может, стоило вчера все и начать, атаковать лабораторию? Пользуясь темнотой и преимуществом неожиданности, они наверняка могли прорваться в лабораторию. Может, успели бы уничтожить шлемы. Может! Это неприятное слово всегда преследует тебя, когда ты начинаешь что-то планировать. С этим словом нельзя связываться. Нужно все делать так, чтобы места слову «может» не оставалось.

Значит, тогда они могли проиграть и не уничтожить шлемы. Вчера милые ребята, сидящие на этой базе, могли еще не верить Антону до конца.

А сегодня? Теперь ему либо уже поверили, либо наоборот, и он сидит под арестом. В любом случае надо действовать. И Андрей стал ждать темноты.

Сегодня на базе все прошло по обычному распорядку, и в этом смысле Истомин считал обстановку спокойной. Два катера вовремя ушли на испытания с Заварзиным и вернулись. Караулы менялись точно по графику. Моряки затащили под навес акваланги. Главный с лысым блестящим черепом сделал какое-то серьезное внушение часовому, который заступил на пост в сумерках.

Андрей чувствовал себя спокойно. Наконец-то можно отбросить в сторону все сомнения и все отговорки. Нужно нападать. Иного выхода нет и быть не может. Решено окончательно и бесповоротно.

Он готовился к бою. Истомин внимательно наблюдал, как ученый, сходивший в пещеру с генератором, не отпер замок, а просто разомкнул дужку и вытащил его из скобы. Уходя, он проделал всю операцию в обратном порядке без помощи ключа. Это обнадеживало. С первым этапом проблем не будет.

Потом Истомин продумал второй и третий, пути отхода одному или с Микиашвили. Вариант, когда ученый сможет идти сам, и другой, когда Антона придется тащить на себе.

Все, опустилась устойчивая ночная темнота. Новолуние как по заказу. Уже завтра на небе появится узкий светлый серп, но все решится сегодня. В полной непроглядной темноте, на берегу морского залива, плотно закрытого скалами со всех сторон.

«Просто логово дьявола какое-то, – подумал Андрей и усмехнулся. – Только вот всемогущим и вездесущим дьяволом тут буду я. Морским дьяволом!»

Он спустился со скалы, лег на землю и сделал несколько энергичных движений, позволивших восстановить кровообращение в затекших конечностях и спине. Все-таки вторые сутки сидеть в каменной нише – это вам не шутки.

Потом Андрей пригнулся и очень осторожно стал подбираться к пещере с генератором. Был слышен тихий гул, который говорил о том, что электричество в зданиях есть. Тут принято было плотно закрывать оконные проемы, чтобы наружу не вырывалось ни единого лучика. Полная светомаскировка. Истомину это было только на руку.

Он осторожно снял замок и опустил его на землю, чуть в стороне, чтобы не наступить. Да и нечаянный визитер может задеть его ногой. Тогда он сразу насторожится. Андрей тихо открыл дверь и скользнул внутрь.

«А Антон молодец, – подумал он. – Умудрился смазать петли во время своего прошлого посещения. Хороший все-таки у меня нюх, запах машинного масла я почуял».

Вытащив светодиодный фонарик, который вчера ему отдал Микиашвили, Андрей включил его на самый слабый режим. Кабель, который шел на скалу, к прожектору наблюдательного поста, был тоньше и этим выделялся. Энергоснабжение самой базы осуществлялось через толстый кабель, который уходил вниз и был проложен прямо по земле до самых домиков.

Андрей намотал тонкий кабель на руку и резким рывком выдрал его из винтовых зажимов. Все, теперь там наверху наблюдатели не смогут включить прожектор.

Пришла очередь генератора. Андрей вчера посоветовался с Антоном, и они решили, что лучше всего для их целей будет просто закрыть кран, который был установлен на емкости с дизельным топливом. Но генератор, прежде чем остановиться, должен выработать всю солярку, находящуюся в шланге, ведущем от емкости. А это минут пять, может, даже десять.

Истомин, весьма довольный собой, двинулся к выходу, и тут ему в голову пришла еще одна мысль. А если кто-то очень шустрый и грамотный кинется в пещеру после выключения света? Вдруг Андрей не сможет его остановить? Включить генератор будет делом пустяковым. И прожектор на скале тоже. Значит, надо устроить препятствие.

На глаза Истомину попались три старых арматурных штыря. Наверное, их забивали в скалу для крепления щитка, а потом лишнее срезали. Подойдет. Он потоптался у входа и нашел несколько трещин, куда эти штыри можно было воткнуть. Теперь если в темноте кто-то вломится сюда, то он нарвется на такой штырь и может прилично покалечиться. А еще можно использовать вот эту лестницу.

Андрей плотно прикрыл дверь, осторожно вставил на место замок и с удовлетворением отряхнул руки. Теперь в пещеру торопыгам лучше не забегать. Если кто-то откроет дверь, то на него тут же рухнет лестница, в верхней части которой Истомин укрепил два рулона кабеля. Тяжесть килограммов в тридцать вполне способна убавить прыть. А там еще пустые бочки покатятся. Потом штыри. Тут даже с фонарем в руках ноги переломать можно, если слишком уж торопиться.

Теперь начинались дела серьезные. Андрей постоял минут пять, прислушиваясь и вглядываясь в темноту. Он прекрасно знал, что его зрение очень хорошо приспособлено для ночи. Лучше чем у других людей. Если он чего-то не видит, то обычный человек точно не разглядит.

Мерно набегают и шуршат галькой волны, ветер шумит в скалах наверху. Немного мешает стук генератора в пещере, но и так понятно, что возле домиков ни звука. Изнутри тоже ничего не доносится. База как будто вымерла.

Глава 10

Андрей считал, что Ломашевский зря втянул Антона в эти шпионско-диверсионные игры. Не его это дело. У него голова варит, он весь в науке и… немного в женщинах. Но это молодость и горячая кавказская кровь.

«Эх, разведчики, что-то вы там недосмотрели и напутали. Я должен этими вещами заниматься, это моя профессия. Почему не пришел Антон?»

Истомин не знал, что в этот момент двое крепких ребят как раз привязывали Антона к креслу подвернувшимся под руку скотчем. Руководитель научной группы разглядывал маленький прибор, который был найден в устройстве для кодировки чипов. Физики сразу поняли, что это маяк.

Понятно, что базу нужно оставлять, и делать это придется срочно. Только обязательно нужно выяснить, на кого работает сам Микиашвили. Он знал, что везет с собой, или нет? В какой срок последует реакция русских на информацию о местонахождении базы? Прежде чем все бросать и эвакуировать самое ценное, нужно было получить ответы на эти вопросы. Поэтому Антон и оказался в кресле, стоявшем прямо посреди лаборатории.

Молодому ученому больше всего сейчас было жаль, что Андрей так ничего и не узнает. Но он обязательно кинется в авантюру и погибнет. Наверное, они оба не выживут. Почему Ломашевский не предупредил, что в приборе спрятан радиомаяк? Ведь капитан первого ранга даже не предполагал, что Антона похитят и увезут из страны вместе с прибором и чистым чипом.

Вообще-то, если есть маяк, значит, должна быть и группа для захвата, спасения «Посейдонов». Но когда и как все это будет? Вот этот бритоголовый тип настроен очень серьезно. По нему видно, что убийца, причем самый настоящий. Не такой, как Истомин, на которого Антон ярлыки навешивал.

В это время Андрей уже обходил крайний дом, в котором располагались спецназовцы. Там же, как он и предполагал, находилось все оружие и боевое снаряжение. Какое? Теперь уже все равно. Главное не здесь, а в малом доме, в лаборатории. Сейчас все решает не мощь вооружения, а время и ловкость.

Часовой под навесом потянулся, хрустнул суставами, сменил опорную ногу и облокотился на перила. Он что-то доставал из кармана, совал в рот и чавкал. Андрей не видел, что именно, но догадывался. Кажется, арахис. А стоит он хорошо. Почти сливается с опорным столбом. В темноте не сразу скажешь, на месте часовой или нет.

Андрей сделал шаг и тут же почувствовал, что нога за что-то зацепилась. Ему пришлось остановиться, медленно нагнуться и пошарить рукой. Черт, ремень от кислородного баллона! Поставили акваланги у самого прохода. Еще чуть-чуть, и грохоту было бы!..

Истомин медленно отпустил ремень и сделал шаг в сторону. Теперь придется нападать не из-под навеса, а слева, обойдя это легкое строение. А время-то идет!

Андрей поравнялся с крайним столбом. Теперь его от часового отделяли всего два метра. Этот парень тоже профессионал, и мгновенный бросок может не сработать. Нужно отвлечь противника хотя бы на половину секунды.

Истомин снова медленно присел и провел по земле кончиками пальцев. Вот и подходящий камешек. Андрей снова выпрямился, стараясь не дышать. Профессионалы способны не только видеть или слышать, но и чувствовать присутствие человека, воспринимать чужое биополе. И уж тем более нельзя делать замах рукой. Часовой может почувствовать малейшие токи воздуха, любое движение, даже за спиной.

Андрей положил камушек на ноготь среднего пальца правой руки, придерживая по сторонам безымянным и указательным. Медленно опустил подушечку большого пальца. Теперь движение, похожее на обычный щелбан. Раз! Камушек пролетел за спиной часового и упал на землю.

Голова спецназовца мгновенно повернулась вправо. Совсем немного, но и этого было достаточно. Ведь органы его чувств хоть на миг, но сконцентрировались на звуке, раздавшемся совершенно неожиданно. Этой секунды Андрею хватило на то, чтобы совершить мгновенный бросок.

Левая рука открытой ладонью ударила под подбородок, вскинула голову часового вверх, правая легла под затылок. Теперь, продолжая движение, рывок всем телом вверх и в сторону. Руки часового не успели лечь на оружие, палец не нашел спусковой крючок. Все было кончено мгновенно.

Андрей поймал падающее тело со сломанными шейными позвонками и мягко уложил его на землю, прижав автомат своим локтем. Весь превратившись в слух, Истомин пробежал пальцами по телу убитого. Жилет-разгрузка с двумя магазинами на груди, пара противопехотных гранат, десантный нож, сигареты. Жаль. Никакой дополнительной муры. Оно и понятно, ведь он просто стоял на посту, охранял лагерь. А хорошо было бы, если бы у этого парня была пара сигнальных ракет, светошумовые и дымовые гранаты, пистолет с глушителем, фальшфейер.

«Ладно, обойдемся и этим, – решил боевой пловец. – У нас будет просто война. А вот и прибор ночного видения. Он лежит рядом, на столе».

С этим прибором перетащить два акваланга в катер было уже просто. Андрей выбрал тот, который был пришвартован ближе к берегу. Загружал он его с воды, чтобы не топтаться по скрипучему настилу пирса. Потом минута на проверку пулемета. Лента заправлена, патрон на месте, с предохранителя снять. Турель не скрипит.

Вот и все. Андрей надел на себя жилет со снаряжением, снятый с убитого часового, проверил, как легко все выходит из чехлов, ножен и кармашков.

«Ну, вперед, герой! – мысленно поторопил он себя. – У Шварценеггера дочку обидели, а у меня – мальчика Антошу. Кто посмел?»

Андрей успокаивал себя, но отчетливо понимал, что если придется выбирать между жизнью Антона и скорейшим уничтожением «Посейдонов», то он займется именно оборудованием. Дико? Увы, таков закон войны. Придется его выполнять. Но понимать – это одно, а думать об этом – другое. Поэтому Андрей решил не рассуждать на эту тему раньше времени.

Он стволом автомата приоткрыл дверь и прислушался. Коридор, освещенный слабенькой лампой, прикрепленной над входом. Тут, кажется, никого. Если дальше стоит еще один часовой, то придется стрелять, и вся операция подернется сизым мраком.

Андрей сделал шаг и облегченно вздохнул. Коридор был пуст. Справа и слева по две двери. Судя по петлям, все открываются наружу. Удобно.

Истомин остановился у первой двери справа и услышал голоса. Проверять и зачищать придется все комнаты. Нельзя оставлять врагов за спиной.

Андрей открыл дверь и увидел трех молодых мужчин не самого крепкого телосложения. По наколке, мелькнувшей на кисти одного из них, он понял, что это моряки, которые водят катера, обслуживающие базу. Двое лежат у стены на кроватях. Один сидит за столом посреди комнаты и бреется аккумуляторной бритвой.

Двое, увидев незнакомца в гидрокостюме и жилете, подскочили на кроватях. Третий, который брился, даже не посмотрел на него, увлеченный своим занятием. Этот почти не опасен, а вот двое других – да. Они готовы оказать сопротивление и, что гораздо хуже, поднять тревогу. Стрелять нельзя. Рано. Это можно будет делать лишь в самом конце, если все другие способы не помогут.

Одним прыжком Андрей преодолел расстояние в два метра до ближайшей кровати и ударом ноги в грудь опрокинул моряка навзничь. Второй успел вскочить на ноги, оказался прямо перед Истоминым. Он даже схватил с пола раскладной легкий табурет. Но рука Андрея, в которой был зажат нож, пролетела по дуге. Лезвие зацепило горло выше кадыка.

Теперь надо развернуться на сто восемьдесят градусов. Парень с бритвой уже в панике поднялся на ноги. Рука Истомина закончила полет и по возвратной траектории вонзила лезвие ему точно в глаз. Моряк схватился за лицо и мешком повалился на пол.

Третий с перекошенным от страха лицом попытался вскочить с кровати, но Андрей левой рукой ударил его стволом автомата в переносицу. Парень упал на спину, схватился за лицо. Истомин вонзил нож между ребер, точно в сердце.

В этот момент в комнату вошел четвертый, с полотенцем. Он как раз вытирал лицо и не сразу понял, что тут происходит. Высвободив нож, Андрей метнул его через всю комнату. Четвертый моряк с хрипом повалился на пол, держась за горло, из которого торчала рукоятка десантного клинка.

Истомин подскочил к двери и закрыл ее. Парень с перерезанным горлом уже затих. Тот, который не успел побриться, еще чуть дергал ногой. Моряк с полотенцем лежал у двери, глядя на незнакомца и хватаясь за нож, торчащий в горле. Наконец его глаза помутнели, а взгляд потерял осмысленность.

В коридоре царила тишина. Выдернув нож, вытерев лезвие и рукоятку полотенцем, чтобы рука не соскользнула во время следующей схватки, Андрей прижал ухо к двери. Она была простая, легкая, фактически фанерная. Слышимость слишком уж хорошая.

Теперь надо проверить комнату напротив. А чтобы сюда никто раньше времени не зашел, дверь за собой стоит запереть. Истомин высунул голову в коридор, тихо вышел, прикрыл дверь и услышал, как щелкнул замок. Порядок.

Во втором помещении было очень тихо. Андрей потянул ручку на себя и вошел. Пусто и по всему понятно, что это комната командира спецназовцев, одновременно спальня и канцелярия подразделения. Здесь стояла рация, на столе лежали морские карты.

Истомин бегло просмотрел их.

«Надо забрать и познакомиться подробнее потом, если жив останусь и смогу передать своим, – решил капитан третьего ранга. – А это что за таблицы? Ага, радиокоды!»

Андрей быстро расстегнул «молнию» на груди, сунул под гидрокостюм все бумаги, потом подцепил ножом заднюю крышку корпуса рации. Мягкий тонкий металл поддался, обнажив печатные платы с напаянными радиодеталями. Истомин несколько раз прошелся по ним ножом.

«Пусть перепаивают, если есть время и желание», – с удовольствием подумал он.

Андрей приоткрыл дверь и прислушался. В коридоре никого, свет горит. Главное, успеть! Надо, чтобы генератор хоть немного еще поработал.

«Так, эти двери, судя по планировке, ведут в большие комнаты. Куда сначала? Давай направо», – решил Андрей.

Он потянул дверь и вошел. Просторное помещение, в нем кровати. У стены с окном столы и кресла, на столах компьютеры. В комнате всего два человека. Они возятся за средним столом над чем-то и даже не оборачиваются на звук открывшейся двери.

Пользуясь моментом, Андрей сделал два шага и подошел к ним почти вплотную. Он понял, что это ученые. Хотя не из Академии наук. Это враги, шпионы. А ведь они разбираются с чипом! Точно таким, какой вшит Андрею под кожу и Заварзину тоже. Его им передал Антон. А вон та коробочка, наверное, и есть прибор перекодировки.

И тут один из этих людей повернулся. В последний момент Андрей понял, что понятие «ученый» чуть было не сыграло с ним злую шутку. Спасла его только мгновенная реакция. Видимо, этим парням сначала преподавали боевую подготовку, а потом уже смотрели, к какой научной дисциплине они тяготели.

Человек у стола сразу сделал правильные выводы. Удар его ноги был нацелен в незащищенную коленную чашечку незнакомца.

Андрей успел увернуться, но тут же локоть полетел ему точно в переносицу. Он схватил ученого за кисть руки, выгнул ее, уперев в свое предплечье. Второй не успел вскочить, как Истомин ударил его ногой чуть ниже уха. Рывок руки первому, и тот ударился лбом о крышку стола.

Истомин схватил его за шею, еще одним рывком опрокинул на спину, подставив свое колено. Тело рухнуло вниз, и Андрей почувствовал, как хрустнул позвоночник. Человек сразу обмяк и вытянулся.

Второй тряс головой и поднимался с пола. Андрей наконец-то выхватил нож и прыгнул вперед. Еще одно тело задергалось в его руках и медленно осело на пол.

Теперь к столу. Чип! Ничего у вас, ребята, не выйдет. Истомин пододвинул к себе маленькую коричневую пластинку и упер в нее рукоятку ножа. Пластинка хрустнула и разлетелась на мелкие кусочки. Андрей смахнул их со стола на пол.

Теперь аппарат кодировки. Боевой пловец с помощью окровавленного ножа разломал корпус и прошелся лезвием по микросхемам. Вот так! Какие диски привез Антон? Да какая разница! Андрей переломил на четыре части все три диска, лежавшие на столе.

Теперь осталась последняя комната. Она и должна быть лабораторией. А это спальня, читальный зал.

Резкие голоса он услышал, как только выглянул в коридор. Они доносились как раз из-за последней двери. Андрей сделал шаг к стене напротив и прижался к ней спиной. Держа палец на спусковом крючке, он медленно стал приоткрывать дверь свободной рукой, мысленно упрашивая ее не скрипеть.

Щель образовалась маленькая, шириной пальца в три. Но и этого было достаточно, чтобы увидеть Антона, привязанного к креслу посреди большой комнаты с компьютерами и лабораторными столами. Рядом с Микиашвили стоял сутуловатый мужчина в больших очках. Здоровенный детина с бритым черепом торчал посредине комнаты, уперев руки в бока. Еще один держался слева. На его груди висел автомат.

И тут свет погас. Андрей чуть не дернулся от неожиданности. Только что было относительно светло, а в лаборатории даже очень, и вдруг сразу непроглядная чернота.

– Что за черт! – рявкнул властный голос по-английски.

– Генератор, – лениво отозвался кто-то в такт приближающимся шагам.

– Что-то не так, – возразил третий прокуренный голос. – Что с ним могло случиться?

Тут кто-то облегченно и очень нервно рассмеялся. Андрею показалось, что это Антон. Догадался, что это дело рук Истомина? Пусть, если ему от этого будет легче.

Истомин снова ощутил спиной стену, прижался к ней затылком и убрал руку с пистолетной рукоятки автомата. Его ладонь переместилась на рукоять десантного ножа. Шаги все ближе, чья-то рука толкнула дверь. Андрей ощутил рядом с собой большое живое тело. Он этого и ждал.

Он не стал зажимать рот своей жертве и помогать ей мягко лечь на пол. Удар Андрей нанес так, как его учили, чтобы была стопроцентная гарантия смертельного ранения. От своего лица колющим движением острием вперед. Лезвие вошло в горло очень легко, и в лицо Истомину брызнула теплая жижа. Нож распорол трахею, кровеносные сосуды, пищевод.

Когда противник падал, Андрей не сразу выпустил нож из руки. Он успел провернуть его, делая рану еще ужаснее. Так у него будет гарантия, что смертельно раненный человек не умудрится перед кончиной выстрелить ему в спину.

По лицу еще текла чужая кровь, а Андрей уже положил палец на спусковой крючок. Прошла секунда. В комнате никто не сдвинулся с места, а Истомин очень хорошо умел стрелять в темноте на звук и по памяти.

Первым он свалил бритоголового. Короткая очередь в четыре патрона осветила помещение и выхватила фигуру плечистого человека, который корчился от попадавших в него пуль и валился на спину, вскинув руки. В этом коротком отсвете было видно, что сутулый субъект метнулся вправо. Но ствол автомата тут же догнал его. Следующая очередь заставила этого человека согнуться и упасть головой вперед.

Андрей отпихнул дверь, вошел в комнату и включил фонарик. Он поставил его на пол, лучом вверх, чтобы не слепить себя и Антона. Микиашвили сидел в кресле и криво улыбался. Штанина на правой ноге была разорвана и темнела от крови. На лице тоже красовались синяки. Истомин быстро разрезал ножом скотч, которым были прикручены к креслу ноги и руки пленника.

– Нашумел ты, – наконец-то проговорил Антон. – Теперь без стрельбы не обойтись.

– Все равно, – ответил Андрей. – Это уже ничего не изменит. Идти можешь? Не ранен?

– А ты все-таки за мной пришел. Я думал, что тебе «Посейдоны» важнее.

– Не болтай. Где шлемы?

– Вон они, на столе лежат.

– Хватай и шуруй за мной. Главное, не отставай и выполняй, пожалуйста, все, что я буду приказывать. Без этих твоих штучек. Сейчас я лучше знаю, что и как надо делать.

– Ладно, командир. – Антон хохотнул, гремя чем-то на столе. – А на улице-то уже шум!

Андрей и без него слышал голоса. Правда, в них не было тревожных интонаций. Скорее всего, спецназовцы не восприняли выключение света как серьезную проблему. Возможно, у них такое и раньше бывало.

А выстрелы из лаборатории… может, они знали своего командира как человека решительного и железного, когда дело касалось допросов. Парни могли подумать, что выстрелы сделаны для испуга или по конечностям пленника, чтобы развязать ему язык.

У выхода Андрей на секунду замер, дожидаясь Антона. Потом он выглянул наружу и увидел шестерых спецназовцев, которые высыпали на улицу с сигаретами в зубах.

– Они там его пристрелили? – заявил кто-то и заржал. – Правильно, нет ничего лучше пары свежих дырок в фигуре. Для вентиляции хорошо.

– Конрад, сходи в генераторную! Какого черта эти ученые там намудрили?

– Эй, Фил, что там за стрельба? – Этот вопрос был адресован часовому, на данный момент уже покойному.

Вскоре по берегу заплясали лучи двух фонарей.

Андрей вытолкнул Антона за дверь, показал рукой на крайний катер и распорядился:

– Беги туда и сразу заводи мотор!

Один луч метнулся по скале и высветил спину спецназовца, удалявшегося в сторону пещеры. Второй прошелся по навесу, обеденным столам, бару и уперся в странного человека, одетого в гидрокостюм. Этот субъект стоял в позе бойца, только что бросившего гранату.

Андрей успел это сделать, прежде чем его осветили фонарем. Он швырнул гранату и сразу побежал за Антоном. Сзади грохнуло, и весь берег на миг осветился. Раздались вопли, в сторону залива ударили одиночные пистолетные выстрелы. Истомин рассчитывал, что на первых порах они не будут прицельными. Главное, чтобы со скалы не начал поливать пулемет.

Не оборачиваясь, Андрей дал короткую очередь по голосам. Он уловил по крайней мере один болезненный вскрик, тут же выбросил пустой магазин и заменил его новым, вытащенным из кармашка на груди жилета. Антон уже доковылял до берега, когда из второго дома ударили два автомата. Очереди шлепнули по воде.

Андрей развернулся, сел на колено и поймал на мушку вспышки ближайшего автомата. Он дал очередь и тут же кувыркнулся влево на три метра. Автомат на берегу захлебнулся, но по тому месту, откуда Истомин только что стрелял, ударили пули, с визгом рикошетящие от камней.

Услышав, что Антон уже шагает по воде, Андрей вытащил вторую гранату, размахнулся и по большой дуге отправил ее на отсветы огня второго автомата, тут же вскочил и побежал к катеру. За спиной грохнул взрыв, и новые вопли вперемешку с проклятьями прорезали ночной воздух. Соленый запах моря уже отчетливо был приправлен кислым душком взрывчатки и пороха.

Мотор катера взревел на диких оборотах, и Андрей понял, что Антон крепко нервничает.

– Не форсируй, – крикнул Истомин, переваливаясь через борт. – Сейчас я оттолкну эту посудину.

Он бросил автомат, перебежал на нос катера, дотянулся до узла, дернул за веревку, почувствовал, как ее конец упал в воду. Андрей стал что есть силы отталкиваться ногой от пирса. Еще немного, и нос катера развернулся к свободной воде. Антон стал крутить руль и добавлять газа, а Истомин кинулся к пулемету, установленному на корме.

Турель мягко, послушно повернулась в сторону скал, возвышающихся над проходом в залив.

«Ну же! – мысленно воззвал Андрей. – Стреляйте, уроды несусветные. Я же вас не вижу».

Как по заказу сверху застучал крупнокалиберный пулемет. Пламя плясало на конце ствола, пули тяжело били по воде где-то правее катера. Пулеметчик стрелял на авось, боясь угодить по своим, палил просто так, для острастки.

На это Андрей и рассчитывал. Он поднял ствол пулемета и дал длинную очередь вверх. Он стрелял, понимая, что пулеметчик со скалы теперь видит его и может уже прицельно бить по катеру, огрызающемуся огнем. Но через несколько секунд пулемет на скале замолчал. Над заливом пронесся короткий вопль человека, падающего со скалы.

Антон вел катер буквально на ощупь. С берега доносились крики, но никто больше не стрелял. Наверху тоже молчали. Андрей подумал, что уложил обоих наблюдателей. Антон что-то крикнул ему, но Истомин не расслышал. Они прошли уже два поворота, и тут раздался скрежет. Андрей почувствовал, что днище катера зацепило камни.

Антон успел сбросить газ, но руль, видимо, уже был поврежден. Катер развернулся поперек узкого пролива. Он раскорячился там, прямо как хмельной мужик в дверях питейного заведения.

– Черт побери! – Антон метался возле руля и заглядывал за борт. – Да что же за невезение такое!..

– Антоха, бросай все, – крикнул Андрей. – Быстро надевай акваланг и за борт. Надо уходить, пока они не кинулись вдогонку.

– Как? Куда? – не понял Антон. – Ночью, черт знает где?

– Я тебе что говорил? – Истомин швырнул в него. – Я приказал слушаться!

Антон молча позволил ему натянуть на себя лямки баллонов, застегнуть утяжеляющий пояс и стал, сопя носом, надевать ласты. Потом Истомин быстро облачился сам, натянул на лоб маску, взял загубник и проверил работу редуктора.

– Антон, учти, что у нас нет приборов глубины, и мы не хронометрируем время, проведенное под водой. Ты просто верь мне и держись в пределах прямой видимости, – заявил капитан третьего ранга.

– Ночью! – хмыкнул Антон.

– Просто держись все время рядом. Давай один шлем мне, второй держи сам.

Убедившись в том, что все сделано правильно, Андрей взял автомат и разрядил остатки магазина в днище катера. В пробоины сразу начала хлестать вода. Истомин дождался, когда ученый свалится в воду, и сел на край борта. Преследования не было. Разбитый катер пока не позволял пройти тут другому судну.

Андрей взял загубник в рот, упал в воду и уверенно повел за собой Антона на юг, вдоль береговой линии. Он надеялся добраться до поселка рыбаков, там любыми способами разжиться катером и уйти к турецкому берегу. Можно попытаться договориться с пограничниками, настаивать на встрече с представителем посольства. Как уж получится.

Но далеко уйти им не удалось. Минут через пятнадцать Антон стал хватать Андрея за ногу, привлекая его внимание. Истомин развернулся и увидел, как ученый стал энергично тыкать большим пальцем вверх.

– Воздух!.. – отплевываясь, сказал он, когда они всплыли. – Баллон, похоже, пустой. Дышать нечем.

– Ну-ка. – Андрей взял загубник Антона и попробовал подышать. – Да, кранты. Пошли к берегу.

Они перевернулись на спины, заработали ластами, и темный берег постепенно приблизился. Пловцы сбросили акваланги прямо в воде, чтобы не тащить их на берег и не оставлять там как знак того, что именно тут они и вышли из морской пучины.

– А дальше что? – спросил Антон, хромая на правую ногу, выбрался из воды и уселся на камень. – Ты ведь должен шлемы спасти или уничтожить, а вместо этого со мной нянчишься.

– Тихо! – Андрей встал в полный рост. – Слышишь?

– Нет, а чего? Да, гул какой-то.

– Гул, – согласился Андрей. – Это легкие десантные катера и пара вертолетов. Не маячок ли твой сработал, Антоха?

– Как, откуда? – с сомнением проговорил Микиашвили. – Мы ведь черт знает где находимся. Кто же успеет за такое время?..

– Тут до берегов Сирии рукой подать, – напомнил Андрей. – А там наша авианосная группа. Смотри!..

Антон с кряхтением встал и стал всматриваться в ночь. Андрей вытащил из кармашка гидрокостюма фонарик, который еще на берегу ему отдал Антон, включил свет на всю мощность и повернулся лицом к морю. Серия точек и тире замигала на берегу, показывая код, означающий принадлежность к морскому спецназу. Увидев его с моря, десантники должны были узнать своего человека.

– Андрей! – вдруг позвал его Антон. – Слышь, а один шлем-то не наш.

– Как не наш? В каком смысле?

– В таком, что они, кажется, пытались собрать свою модель на бесчиповой основе, чтобы обойтись и без тебя, и без Заварзина.

– Подожди-ка! – прервал его Андрей. – Это значит, что один шлем остался там, в лагере?

Десантной группой командовал, конечно же, заместитель Андрея на борту крейсера «Москва» капитан-лейтенант Орлов. Истомину не пришлось ничего объяснять, потому что Ломашевский из Новороссийска оповестил спецназ о ситуации.

Четверо уцелевших обитателей базы, из которых двое оказались ранены, были изолированы пока в одном из помещений. Подчиненные Истомина ходили по комнатам и многозначительно молчали. Их командир в одиночку перебил шестнадцать человек.

Андрей торопливо давал указания, а сам с помощью хромающего Антона натягивал «Посейдон».

– Вы его с воды не увидите, и радарные системы не возьмут. Главное, просчитайте скорость движения под водой и пройдитесь вдоль берега на юг и на север. Как следует прочешите акваторию гранатами. Всплывет – хорошо, нет… тогда он пошел к моему острову. Тут уже я его сам нагоню. С «Посейдоном» может сражаться только другой «Посейдон». Вы мне не поможете.

Он прыгнул в воду в двух милях от Килиоса. Небо уже давно начало светлеть. Над горизонтом вот-вот появится большое круглое южное солнце.

Андрей шел по показаниям сонарной системы. Он видел дно на карте, выведенной на передний щиток. Несколько больших тунцов мелькнули на границе видимости. Потом большое тело, видимо, дельфин.

Теперь у Андрея было преимущество. Даже несколько. Антон не успел испортить «Посейдон» Заварзина, но смог отключить сигнал «Я свой» в системе Истомина. Теперь комплекс Заварзина увидит Андрея просто как некое большое тело. Как дельфина, например.

Еще у Андрея был автомат, который давал преимущество в поражении на расстоянии. Заварзин мог иметь при себе лишь американский пистолет, который на небольшой глубине доставал метров на пять-семь, никак не больше.

Андрей догнал Заварзина уже у самого восточного берега. Его противник умело притаился в подводном гроте, но Истомин все видел. Прикрываясь камнями, капитан третьего ранга стал заходить с северо-востока и тут увидел на экране еще одно тело. Наверное, его заметил и Заварзин, потому что он заметался, пытаясь понять, кто его обходит.

А потом Андрей вдруг разглядел дельфина. Солнце уже поднялось, и теперь под водой было гораздо светлее. Истомину очень захотелось, чтобы это был Тузик. Дельфин странно метался то к поверхности, то вглубь и постоянно крутился возле Андрея. Это было плохо, потому что он таким вот образом выдавал его Заварзину. Но вскоре дельфин как будто принял какое-то решение и исчез в глубине.

Истомин пошел на сближение с противником, но тут Заварзин перехитрил его. У него было больше времени на испытание системы, и он, наверное, попробовал все возможные варианты ее использования. Заварзин намеренно поднял муть со дна, которая расплывалась туманным облаком и мешала Андрею видеть четкую картинку.

Истомину пришлось замереть, но Заварзин хорошо просчитал свой дальнейший ход. Он вынырнул из этого мутного облака и успел бы подойти к Андрею на опасное расстояние, если бы не темное длинное тело, метнувшееся из глубины. Дельфин ударил Заварзина по рукам и в грудь. Пистолет полетел вниз, а дельфин продолжал метаться и тыкать человека клювом. Он толкал его в сторону поверхности.

Заварзин несколько раз пытался уйти в сторону и достать дельфина ножом, но тот упорно гнал его на поверхность. В конце концов дельфин порвал Заварзину кислородный шланг.

Новороссийск

Андрей обхватил Антона своими мощными лапищами и прижал к себе. Люди, сидевшие в кафе, смотрели на эту странную пару с некоторой боязнью, но и интересом. Здоровенный детина и второй высокий стройный красавец пили водку и клялись друг другу в любви к одной женщине. Один из них даже обижался, когда второй не так изысканно описывал свои чувства.

– Я вспомнил, – вдруг заявил Антон и поднял палец. – Я же позвонил, а мне сказали, что она с женихом празднует что-то там такое.

– Поехали. – Андрей решительно поднялся со стула. – Третьим будет.

– Кто? – не понял Антон и потер правую ногу ниже колена.

– Жених Виктории. Нас двое, а он третий. Где они празднуют свое торжество?

– Если он музыкант, тогда в кафе «Вдохновение» возле консерватории.

Приятели двинулись к выходу из кафе. Перед этим Андрей пошарил в карманах брюк и оставил на столе купюру.

Такси привезло их прямо к консерватории. Антон вышел первым и потащил Андрея в сторону кафе. Но Истомин неожиданно остановился и схватил собутыльника за руку.

– Смотри, – показал он на афишу. – Этот?

– Да, точно! – обрадовался Антон. – Теперь я вспомнил фамилию, которую мне называли. Плохушко!

Андрей грустно посмотрел на афишу, а потом пошел за Антоном. В кафе они увидели четыре сдвинутых стола, за которыми сидели люди, как молодые, так и почтенные, убеленные сединами. По всему было видно, что публика тут гуляет интеллигентная. А возле самой эстрады приятели заметили и Викторию Щастливцеву, которая, тая от счастья, танцевала с неуклюжим нескладным очкариком.

– Не пойдем! – заявил Андрей и покачал головой.

– Почему? – удивился Антон.

– Потому что это нелепо. Понимаешь, все не правильно, не логично. Как она могла? Ты посуди сам, Антоха!.. Один из нас – молодой красивый кавказец, да еще и ученый. Умница, весельчак, храбрец. Второй весь из себя мужик, плечи, шея, челюсть, затылок!.. Капитан третьего ранга, боевой пловец, элита флота, потомок контр-адмирала Истомина, героя обороны Севастополя. И какие фамилии они ей предлагают после замужества, если она выберет кого-то из них: Микиашвили, Истомина! Звучит? Еще как!

– Да, тут ты прав, – грустно согласился Антон. – И как она теперь будет именоваться? Как там его зовут? Марк Плохушко? Теперь Вика будет не Щастливцева, а Плохушко.

– Зато муж у нее – восходящая звезда отечественного дирижерского искусства.

– Андрюха, пойдем еще выпьем!

– Не хочу! – Истомин поморщился. – Если честно, то больше в меня просто не лезет. Пойдем лучше на море посмотрим, посидим на берегу.

Они сидели и молчали на старой набережной.

Антон вдруг показал рукой на бухту.

– Смотри, это не дельфин?

– Вряд ли, – вяло возразил Андрей. В такое время суток они к берегу не подходят. И вообще, с какой стати?

– А что ты там мне про дельфина рассказывал?

– Про дельфина? Который меня на острове спас? – Андрей вздохнул и посмотрел на небо. – Я не знаю, как тебе и сказать. Понимаешь, я в мистику не верю. Работа у меня такая, что верить приходится в вещи исключительно материальные, которые рукой пощупать можно. А дельфин, Тузик этот, в такую систему понятий никак не входит. Я бы сказал даже, что не влезает.

– А ты втисни, – предложил Антон. – Мы уже, кажется, почти протрезвели, так что попытайся.

– Я не уверен, что дельфины себя так ведут, а расспрашивать не хочется. На смех поднимут. А медики узнают, так нарвусь я на психиатрическую экспертизу. Понимаешь, Антоха, шрам у него был в форме латинской буквы «игрек». Точно на плече. То есть на том месте, которое у дельфинов по анатомическому строению можно назвать плечом. У моего друга детства Сашки Ветрова точно такой шрам был. На этом же самом месте. Сашка погиб несколько лет назад далеко от дома. В Атлантике. Тело его я не смог забрать.

– И ты решил, что душа друга вселилась в дельфина, чтобы помочь тебе и спасти?

– Смеяться будешь? – насупился Андрей.

– Ты знаешь, пообщавшись с тобой и тебе подобными, я как-то перестаю быть материалистом. Явственно ощущаю такую тенденцию, – серьезно ответил Антон.

– Пошли. – Андрей поднялся и отряхнул брюки. – Я тебя с отцом познакомлю. И вообще, посидим по-домашнему. Порадуем старика.

– Пошли, – весело согласился Антон. – Стариков надо радовать. У них и так в жизни осталось мало хорошего. А тут еще мы!..

Друзья скрылись за старым парапетом набережной и не видели, как по глади бухты скользнула темно-серая спина дельфина. Он на миг выставил над водой спинной плавник и ушел в глубину.

Content

Сергей Зверев
Мыс мертвой надежды

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10